Артемис Мантикор

Темная бирюза 1

Тропы Подземья

1. Обречённая бирюза

Ловко перебираясь по бирюзовым крышам, я мысленно продумывал путь дальше.

Прыжок с дома на дом. На миг задумавшись, я едва не сорвался вниз.

Быстро забравшись обратно, я с содроганием прижался к крыше. С такой высоты я бы не разбился, но наверняка бы нуждался в помощи целителя.

Терять на это время равносильно поражению.

Потерпи, братишка. Просто дождись меня.

Проклятый мох и морось! Над Геотермой почти всегда идет едва заметный дождь из водных пылинок от гигантского гейзера в сердце города, делая крыши влажными. Это позволяло разрастаться на них целым зарослям.

Так. Отсюда придётся двигаться вверх.

Первым делом следовало проверить опору. Здесь придется применять тот же прием — использовать свою первую, данную от рождения, способность обращаться в зверя. Увы, не в хищную бестию, а в нечто, напоминавшее большую белую белку килограммов на двадцать.

Таким видом никого не испугаешь. Но были у этой формы и плюсы.

Перебирая когтистыми лапками, я несколько раз подтянулся вверх, чтобы дать место для задней лапы. Затем прыжок. Самый сложный во всем моем пути — нужно, оттолкнувшись от вертикальной трубы, ухватиться за выступ перекладины верхнего уровня.

Повезло, что вороны оставили здесь свою технику — так удастся добраться до плетущимся по стене ледяного кратера бирюзовым зарослям.

Где-то внизу особенно громко зазвучал барабан и вторившая ему труба. Народ внизу праздновал окончание ротации. Каждый радовался, что сегодня выбрали не его.

Как будто если закрыть на это глаза, вороны перестанут нас убивать.

Прыжок, еще один. Потерпи, брат. Осталось совсем немного.

Поросшие светящейся бирюзой люминорного мха медные двери, трубы и шестерни говорили, что я уже близко. Подняв голову вверх, я увидел нависавшую над городом громаду их храма.

О Мортис… кажется, я видел проскочившую в облаках тень! Это правда Он?!

Великие забытые боги. Соберись. Страх — это не ты сам. Бояться нормально. Храбрость в том, чтобы заставить это чувство заткнуться, заставив разум думать лишь о насущном.

Я собрал осколки воли и устремился вверх по зарослям, шустро перебирая когтями. Звериной цепкости более чем достаточно, чтобы передвигаться по обвившим все вокруг растениям. Но достаточно ли будет этого на протяжении всего пути?

Пока ещё никому за тысячу лет не удавалось то, что собирался сделать я. Но технически, попасть в храм вполне возможно. Бирюза поднимается до самого балкона, так что зацепиться есть за что.

Воронье логово находилось на самой вершине геотермального оазиса. Вмурованное в лёд и нависавшее над городом. Оно служило им домом и местом для творимых ими ужасов.

Крылатым чудовищам нет нужды карабкаться вверх.

Они никогда не считали нас равными. Для них мы не более, чем скот, пригодный для пищи.

Их мало, но они власть и закон, и никто не вправе им сопротивляться. Нас же больше в десятки раз, но мы не воины. Мы — народ трусов и пацифистов — так думают они. И это же пытаются внушить нам.

С каждым метром становилось прохладнее, а белесую шерстку обдувал холодный ветер уснувшего вечной зимой мира. Первая гряда плывущих влажных хлопьев промочила насквозь шерсть. Зато если вдруг кто-то из них додумается посмотреть вниз, меня за пеленой облаков будет заметить очень непросто.

Дрогнувшие было лапы продолжили путь. Сложно преодолеть то, что вбивается в голову с самого детства и никогда не подвергается сомнению. Но когда на кону стоит жизнь близкого, все прочие мысли уходят.

У самого небесного храма силы окончательно оставили меня. Я заставил себя залезть под вросший до половины в лед медный остов незнакомой конструкции, который и называли небесным храмом вороны, а мы — храмом безбожников.

Второй слой облаков высился совсем рядом. Тёмный силуэт теперь находился среди облаков постоянно. Дыхание то и дело сбивалось, и я, чувствуя оцепенение, одной волей заставлял себя дышать.

Сказки не врали. Как и бабушка Айрэ, когда говорила, что чудовище делает несколько кругов, прежде чем принять кормежку. Нагуливает аппетит, да? Помнится, в её любимой поговорке было: «Если перед глазами наметилось пятно, готовься стать ужином для Вороны».

Говоря проще, если на порог к тебе пришла беда, сложи лапки и жди. Нет смысла умирать уставшим. Сиин любят находить в своем страхе перед черными крыльями высший смысл. Сам факт того, что я нахожусь в подобном месте, заставлял сердце наливаясь свинцовой тяжестью.

Наконец, моя лапа ухватилась за медный пол. Я сразу же вернул обычный вид, подтянулся и выглянул наверх.

Ага. Вижу.

Мысли старательно обходили мелькавшие темные силуэты. Небесный храм был совсем близко. Теперь мне уж точно никак не отмазаться от пребывания в запретном месте. Все знают, что пересекать первую черту облаков имеет право лишь один из Них.

Платформа, на которой располагался храм, оказалась открытой площадкой с крышей на толстых шестигранных колоннах. Облака свободно проходили внутрь, позволяя укрыться в них.

Что я сразу же и проделал, и возблагодарил священную бирюзу за это маленькое чудо.

А затем едва не утратил дар речи. Под сводами вмороженного медного храма зазвучала мелодия лиир.

Дюжина девушек с бирюзовыми волосами по очереди принялись зарождать ритуальную музыку. Каждый сиин умеет владеть минимум двумя-тремя музыкальными инструментами. Даже меня не миновала эта участь.

Они отняли их тела, используя для еды и утех. Но видимо, им показалось и этого мало — и они пожелали отнять их души. Выходит, вороны заставляют ещё и музыку играть во время того, как будут жрать моих сородичей?

И ведь не приведи бирюза хоть одна из них выкажет отвращение, и из игрушки она станет пищей.

Но вороны не умели слышать послания в музыке, как любой из нас.

От тех чувств, которые девушки вкладывали в свою игру, волосы становились дыбом, а по коже бежали ледяные мурашки.

Когда в строй вошла шестая, а затем начала подключаться седьмая фигура с бирюзовыми волосами, я наконец одернул себя, напомнив, зачем здесь.

С силой, я заставил себя перевести взгляд на стоящие чуть поодаль силуэты мрачных высоких типов. В руках было незнакомое медное оружие. Вороны не любят убивать скот без нужды, но их технологии позволяют мгновенно парализовать цель.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел угольно-чёрные волосы воронов. Еще один чертов рефлекс, вбитый в нас с детства. Чёрный — цвет ворона, а потому его надлежало бояться.

То, что они зовут ротацией — не более чем охота небесного хищника на полевую мышь. Правила устанавливает тот, в чьих руках сила, а значит, и власть.

К игре подключилась восьмая, с длинной изогнутой двухметровой трубой тишритой.

Девятая. Металлический барабан с низким строем. Мрачная мелодия стала чуть менее тоскливой, но ещё сильнее пробирающей душу.

Где же ты, братишка? — помимо девушек-музыкантов я не видел ни одного обладателя бирюзовых волос.

Перебравшись за следующую колонну, я достиг последней точки, с которой я мог оставаться незамеченным. Продвигаться дальше было рискованно. Но Кеая здесь не было. Значит, они держат его где-то внутри скрытой во льду части храма.

Десятая. В мелодию добавился едва слышный шепот трещотки. Застольная мелодия отчаянья становилась всё сильней и сильней.

— КАРР!! — вдруг прозвучало на весь храм, заглушая мелодию.

Я не удержался и с шумом повалился на пол из-за колонны, прямо в хлопья гостившего в храме облака. Но к счастью, не удержались многие. Почти все девчонки сиин на мгновение перестали дышать, а пленницы закономерно сбились с ритма.

Опасаясь наказания, они быстро исправили оплошность, но мелодия уже стала другой. В лиир трудно скрыть настоящие чувства, поэтому теперь в музыке читался только страх.

Пошатнувшаяся от столкновения с массивной тушей птицы медная площадка затихла.

Зазвенели цепи, сердце забилось чаще, готовясь вырваться из груди.

К строю присоединилась одиннадцатая девушка с двумя барабанами, в которые ей приходилось бить большими деревянными палками.

Чудовищная птица была готова к принятию первого блюда. Я выглянул из-за колонны и наконец увидел пленников, ставших сегодня жертвой ротации.

— Пожа…

Послышался мерзкий хруст. Голова, шея и плечи оказались в клюве у птицы, а в белую мглу улетел фонтан ярко-алой крови. Хищник не интересовался мнением мяса.

Меня едва не стошнило, поэтому я на миг юркнул в уютную звериную форму. В ней красный цвет сменялся серебряным, и страх чуть-чуть отступал.

Плохой, очень плохой цвет. Красный у сиин считается самым дурным знаком. Инстинкты бились в голове с криком: «беги, глупец! Беги, пока они тебя не заметили!».

— Весело тут у вас, — ехидно заметил один из черноволосых. Мужчина был на пол головы выше ворон, а угольно-черные волосы росли не только на голове, но и покрывали собой подбородок.

— Весело будет ночью. — презрительно скривился другой безбожник. — Уже выбрал себе игрушку?

— Я здесь по делу, братан. Мне не до развлечений, — ответил бородатый ворон.

— Да этих белок, как грязи! Хотя, твоё право.

Белками называли нас. Возможно, в нашем зверином облике и впрямь есть некое сходство, если не считать белый цвет и четыре длинных уха.

Аккуратно и не поднимая лишнего шума, я принялся ползти. Стелясь к утопавшей в облаке медной платформе, я оставался незамеченным. Белый цвет шерсти сливался с белёсыми облаками, позволив скрытно подобраться к следующей колонне.

— Све-ет! — проскрежетало каркающее существо.

Приподняв голову, я пристально всмотрелся в расступавшийся полумрак. На платформе зажглось несколько электрических лампочек. По облаку расползлась ленивая пелена света, словно река из топленого молока.

В голове промчалась предательская мысль — с этого места путь мне только один — в рот этому монстру. Я надеялся, что пленников держат в камере или темнице, но всё происходило прямо здесь и сейчас, на глазах у нескольких десятков ворон!

Похоже, мой брат как раз оказался последним их блюдом, и никто не будет его томить ожиданием, прикончив сразу.

А значит, мои шансы спасти брата стремятся к нулю. Как и шансы выбраться отсюда самому…

Великий Ворон был размером с метра четыре-пять. Острый клюв легко мог съесть сиин за один укус.

Кем был тот несчастный? Точно не Кеайдарк. Не его голос.

Отхватив половину тела, Ворон подбросил остаток в воздух. Таз с оторванными ногами сделал сальто в воздухе, и оказался прямо в пасти ворона. Я с ужасом созерцал, как крошечной горбинкой проглоченный кусок моего сородича медленно отправлялся из пищевода в желудок.

Тварь растягивала удовольствие от еды.

Я всмотрелся в лица двух других «блюд». Девушка, стоявшая второй в очереди на тот свет, безучастно уставилась в пол. Скорее всего, кто-то из неравнодушных дал ей сильный наркотик, чтобы избавить от муки. По её виду легко можно было понять — она своему разуму более не хозяин.

Третьей жертвой же был… мой старший брат. Бедняга был белее мела и трясся от ужаса. Еще вчера его жизнь была светлой, на сколько вообще может быть светлой жизнь сиинтри. Любимая девушка, готовая стать женой. Мой маленький племянник, о котором пока еще никто не знал, кроме меня и брата. Любимое дело — небольшой трактирчик…

Но чего стоит жизнь одного из нас в глазах одного из них?

Ворон сделал к пленникам несколько быстрых шагов. Одним движением он схватил девчонку клювом за руку, подбросил в воздух и почти заглотил целиком. В последний момент её взгляд стал чуть осмысленнее, и я увидел на её лице облегчение.

Раздался мерзкий хруст. Смотреть на все целиком я не мог, с трудом сдерживая рвущийся наружу завтрак.

Но по крайней мере, они их не пытают, и убивают относительно быстро. Пустотники, к коим относились и вороны, обычно предпочитали как следует помучить жертву перед убийством.

Когда же я наконец посмотрел на птицу, та была абсолютно чистой, будто и не было только что кровавого зрелища.

Правый глаз ворона смотрел на мир через странное медное устройство с линзами. Вороны вообще любили медь. Этот крылатый пожиратель вот не постеснялся даже на свои корявые птичьи лапы нацепить медные когти.

Время уходило. Сейчас к чудовищу выведут брата, но я всё ещё не представлял, что могу сделать. Выкрасть из темницы или сразиться с десятком ворон — большая разница.

Ну же, думай! Должен быть хоть какой-то выход!

Механическое оружие безбожников может стрелять, да и свои электрические палки они наверняка прячут под словом силы.

Но испуганный разум пасовал перед лицом неминуемой смерти. Единственный родившийся план был в том, чтобы просто схватить брата за руку и вместе с ним прыгнуть вниз в надежде руками поймать одну из лиан.

Глупый план, если учесть, что вороны могут летать.

И всё же лучше сдохнуть пытаясь, чем оставить брата на съедение хищникам.

Возможно, я не настоящий сиин, раз могу преодолеть страх. Однако я так не могу.

Одними губами я вывел волшебное слово силы, в котором мог спрятать всё, что угодно:

— Инвентарь.

В руках оказались две сабли из прессованных трав. Острое, но очень хрупкое оружие. Но оно было единственным, что я мог противопоставить вороньей меди.

Вспомнился отец, что до своего ухода в небесный храм рассказывал сказки о других древних, владевших миром. Кошки тари и волки аму, скорее всего, на моем месте поступили бы так же.

Первые предпочли бы разделить судьбу своего близкого, а вторые просто были слишком храбры в полную противоположность нам. Когда-то они были союзниками моего народа, но теперь в мире не осталось больше ни тех, ни тех…

Расправившись с девушкой, ворон шагнул к моему брату.

— КАРР!!! — снова раздался громоподобный голос чудовища.

Я вышел из своего укрытия, дрожащими руками сжимая оружие.

— Попробуй сожрать меня, хрень с крыльями! Я бросаю тебе вызов, чёрная курица! — крикнул я, переключая внимание чудовища на себя и оказавшись рядом с братом бросил. — Беги!

Послышался одинокий смех. Кажется, бородатый ворон счёл происходящее забавным.

Вороны за секунду привели своё оружие в боевую готовность и спустя ещё миг по телу прокатились неконтролируемые спазмы от ударов электричеством.

Получен эффект: оглушение. Длительность 5 секунд.

— Сообщил мне великий отец, высветив послание перед лицом на полупрозрачной табличке.

Задержу? Ага, как же. Никто не собирался сражаться с обедом.

Я даже добраться до чудовища не успел, когда они просто расстреляли меня в спину.

А затем ближайший из ворон-стражников мягко опустил мне на спину жезл молний.

Электричество — то, что они любят так же сильно, как медь.

В древних сказках вороны были совсем другими. По-настоящему могущественными, подчинявшими своей воле истинные небеса. Но те времена давно остались в истории. Нынешние вороны давно стали пустотниками и лишь молятся на устройства своих предков, которые едва что способны поддерживать в рабочем состоянии.

Младшая из дочерей смерти навсегда изуродовала их души, превратив в монстров.

Получен эффект: оглушение. Длительность 10 секунд.

Только сейчас я ощутил настоящий ужас. Не просто страх, а смертный ужас. Понимание, что сейчас я перестану существовать. И мой брат перестанет существовать, как та девка и кричащий мужик. Смерть — вот она, рядом. Дышит в затылок.

Чёрный клюв, усиленный медью, оказался рядом со мной. Две прорези носа в нем шумно вдохнули воздух.

Я приготовился к боли, однако её не последовало.

— КАРР?! — громко закричал ворон, и я уловил в его жутком голосе вопросительные интонации.

— Кажется, я знаю эту белку, — насмешливо заметил ворон приложивший меня жезлом. — Помните историю о дурачке, пытавшемся поднять восстание?

— А я говорил, что стоило его пустить в расход сразу, — ответил ему другой.

— Да ладно, забавно же, — улыбнулся первый. — Я знатно поржал, когда его за это отпинали свои же. Решили, что это проверка на верность.

— Возьмите меня вместо него! — выпалил я, едва истекло время паралича.

— Вместо кого? Него? — ворон с жезлом кивнул в сторону Каэя. — Забавно. А спорим, он бы ни за что не поменялся с тобой местами? Хочешь, давай его спросим?

Громадного ворона поведение подчинённых, похоже, веселило, и он не вмешивался, пристально посматривая то на меня, то на своих слуг.

Как бы то ни было, нельзя упускать момент. Не думаю, что безбожники часто вступают в диалог с кем-то вроде меня. У брата впереди счастливая жизнь с женой и ребёнком. А я — почти изгой среди своих. Я всегда отказывался мириться с «естественным положением вещей», как говорили сородичи.

— Мне плевать, что он ответит. Берите меня. Вороне разве не всё равно, что жрать?

— Нетт, бе-елкка, — проскрежетал ворон. — Не все-ё.

— Но почему?! Чем я хуже? Мы братья! У меня такое же мясо, нет?

Высокий ворон с шерстью на лице вновь прыснул.

— Ну-да ну-да. А вы говорили, это народ без яиц. Походу у этой белки они таки есть, — голос странного ворона тоже был необычным. Более грубым и насквозь пропитанным ехидством даже к своим.

— Держи своё мнение при себе, Сайрис, — с лёгким недовольством подошла к нам ещё одна из бездушных. На сей раз черноволосая женщина с хищными, птичьими чертами лица. Казалось, ей даже не обязательно иметь крылья, чтобы походить на кровожадную тварь.

— Нет-т он-н праф-ф. — неожиданно поддержал незнакомца Великий Ворон. — От него нес-сёт пс-синой и грустью. Не г-голоден. Пус-стот-те нужны т-только счаст-тливые души. Ты хот-тел воинов… Пусть эт-тот будет-т т-твой, пуст-той ч-челавек-кх!

— А мне он на кой, старший? — удивился мужчина. — Я просил боевую группу сорамин, а не доходяжного раба!

Но ворон уже развернулся и взмахнул крыльями, чтобы взлететь.

— Ну… я умею играть на хаани, — попытался я выдавить из себя улыбку, когда понял, что мой обмен этой жуткой тварью принят. Во всяком случае, трапеза была окончена, а третье блюдо так и осталось нетронутым.

Глупая нервная шутка, но она почему-то пришлась по душе смешливому ворону-человеку с густой чёрной бородой.

Лицо его прорезала ехидная, не сулившая мне ничего доброго, ответная улыбка.

Пошарив в памяти, я вспомнил ещё одно слово силы, которому меня когда-то давно научила мать:

Инфо.

Сайрис, инженер 35 уровня.

Черноволосая воронья женщина нехотя спрятала оружие на пояс. Только после этого в голове немного прояснилось. Увы, ненадолго. Вслед за этим последовал удар, несущий за собой непроглядную тьму беспамятства.

2. Разговоры без слов 1/2

Где-то на границах света и тени замаячил одинокий огонек. В полном мраке он казался единственным реальным объектом.

Когда я очнулся, уже была ночь, но луны ещё не взошли на небосвод. В это время Геотерма приобретала жуткое сходство с вечно мрачным царством Подземья.

Издевательски медленно потянулась длинная цепь. Позеленевшая и покрытая светящимся мхом, она застонала на весь спящий город. Иного способа спустить меня вниз вороны не придумали, кроме как использовать клетку, в которой доставляли наверх припасы и жертв.

Вот только прежде я никогда не слышал о том, чтобы кто-то живой из моего народа спускался вниз.

Судя по скорости, спуск займёт минут десять-пятнадцать.

Накатило понимание, что сегодня Смерть похлопала меня по плечу и прошла мимо.

Сиинтри привыкли передавать свои чувства в музыке, и призвав слово силы «инвентарь», я вытащил свой металлический барабан хаани. Над последним домом порабощённых сиин разлилась тоскливая мелодия.

Представляю, как вытянутся лица всех, кто её услышит и поймёт, откуда идёт звук.

— Ну и на кой хрен ты устроил концерт, белка? — теперь за ехидной улыбкой Сайриса скрывалось раздражение. — Абсолютно бесполезный питомец.

— Питомец? — не понимающе переспросил я у черноволосого.

Сайрис открыл клетку, выпуская меня на свободу.

— Если что-то не нравится, скажи, и я сразу избавлю тебя от страданий.

— А зачем вообще обязательно кого-то убивать? — не выдержал я, и задал такой логичный вопрос. Но собеседника он почему-то смутил. Видимо, такое ему в голову не приходило.

— По той же причине, по какой твой брат сегодня остался жив. Верховному виднее. — ответил Сайрис. — Давай не зли меня, и задавай вопросы только по делу.

— Эй, малец, отличная мелодия! — похвалил меня совершенно неожиданно оказавшийся неподалеку от места остановки клетки мужик.

Вид у него был весьма потрепанный, словно всё что он делает — это бежит от реальности с помощью настоя ситты. Иначе он наверняка бы обратил внимание в первую очередь на то, что рядом со мной стоит черноволосый безбожник из вороньего племени.

Но в этом состоянии жизненные приоритеты были совсем иными.

Ворон еще больше скривился. От недавнего добродушия не осталось и следа. Впрочем, чего ещё ожидать от такого ходячего кошмара, как слуга крылатой смерти?

— Хорошо, господин Сайрис, — наконец я выбрал нужную линию поведения. — Тогда что мне делать? Разве вороны не знают, что сиин способны только играть, петь и бездельничать?

Именно так думали о нас сорамин.

— Ну-да ну-да, — мужчине мои слова, казалось, немного приподняли настрой. Однако продолжение его слов заставило меня наоборот насторожиться ещё больше. — Кстати, почти километр по отвесной стене ты тоже с помощью песен осилил?

Смутившись, я спрятал хаани под слово силы. Но ответил, не меняя намеченной линии поведения:

— У сиин быстрые лапы независимо от формы. Господина ворона это не должно удивлять.

— Окей, белка. Тогда первая задача тебе — прекрати называть меня вороном.

— Но почему, господин ворон? Или вы думаете, кто-то здесь не обратит внимание на ваш рост или цвет волос?

Я знал, что рискую взбесить его и поплатиться, причём очень глупо — всё же враг честно отпустил брата. Но разве это меняет тот факт, что проклятой вороне нужно жрать нас постоянно?

— Потому что я ещё не настоящий ворон, — отозвался мужчина. — Не стоит праздновать раньше срока, белка. Урок тебе на будущее. Никогда не расслабляйся даже на финишной прямой.

— Но у вас же есть крылья? — ухватил я главное из пространных нравоучений ненастоящего ворона.

— Неа.

— Но как вы тогда спустились?

— Слушай, ты меня утомил. Я же просил — открывать пасть только по делу. И вообще, давай в звериную форму, чтобы я точно тебя не слышал.

Ага. А ты не подумал, кусок птичьего помета, что так я в два счёта от тебя сбегу, пользуясь разницей в скорости?

Эх, жаль, что безбожники прекрасно знают, кто я такой, и всё равно найдут. Свои же сдадут от страха перед властью черных крыльев!

Нехотя, я обратился зверьком, уменьшившись в размере и утратил дар речи, вместе с частичной потерей восприятия цветов. Зато звуки и запахи начали рисовать в голове пространство вокруг куда дальше, чем могли бы глаза.

Теперь я прекрасно ощущал, как суетится в соседнем доме хозяйка, как копошатся дети, играясь притащенными с ледника осколками замерзшей воды, как при виде идущего по улице черноволосого мужчины издали закрываются окна.

Звук, запах, игра теней, легкий шелест неощущаемого воронами внутри ледяного кратера Геотермы ветра — всё это сводилось в единую картину, давая понимание и ощущение мира вокруг.

Ненастоящий ворон около часа молча прогуливался по тёмным улицам города. Наверное, для него он казался сплошным лабиринтом. Обычно они смотрят на нас с высоты. Мы же чувствуем направление по звуку бьющегося в стены ветра и каплям не утихавшего гейзера в центре.

Сильнейшая сторона сиин — слух. Именно потому я, в отличии от своего жуткого спутника, услышал разговоры засевших в засаде за поворотом сородичей.

— Всего тридцать пятый уровень? Он точно ворон?

— Тебе чёрных волос недостаточно?

— Впервые вижу такого высокого ворона. Хотя… ты прав. Главное, он не наш.

— У него наверняка есть металл! Видишь меч в ножнах? Из него может выйти настоящая реликвия. И это ещё неизвестно, что там под словом силы, в инвентаре!

— А если он призовёт крылья и улетит, а потом вернётся с кем-то из нормальных ворон? — в голосе последнего из говоривших послышался страх.

— Для них мы все на одно лицо. К тому же у нас ведь есть самострел, так что не улетит.

В узком тёмном переулке нам на встречу вышли четыре фигуры моих сородичей.

Сердце забилось чаще. С самого детства я пытался донести до других сиин мысль, что правление воронов не нормально. Что им можно и нужно сопротивляться. Но даже на словах со мной соглашались очень немногие.

Поэтому четвёрка вышедших к нам сиин показались чудом. Знаком, что всё не потеряно, и однажды мой народ найдёт в себе силы сбросить оковы рабства.

О том, что причиной для этого стала банальная жадность я предпочёл не думать. Любой металл бесценен для нас, вынужденных использовать вместо него прессованную траву. В случае же неудачи, найти этих сиин в городе будет непросто. Так что расчёт был верным. Жаль, что слишком миролюбивым.

Но если я вовремя сменю форму и смогу ударить чудовищу в спину…

У него всего лишь тридцать пятый уровень! Сердце загорелось кровожадной надеждой.

— Выворачивай своё слово силы, безбожник, — дрогнувшим голосом произнёс главарь четвёрки, вынимая травяной клинок.

Я с неудовольствием отметил, что сиин держал его неправильно и наверняка никогда не пользовался по назначению. Но наставница всегда говорила, что в бою количество побеждает качество.

— Учти, я чую враки! — послышался второй голос, на сей раз женский. Звонкий и насмешливый. Под низко опущенным капюшоном виднелся остренький подбородок и свисавшие локоны темно-бирюзовых волос молодой сиинтри.

Нет, мои сородичи не способны преступить страх и пролить запретный цвет. Всё, на что их хватило — банальная угроза.

Но я не боюсь крови, и умею пользоваться оружием.

Вот только всё с самого начала пошло не по плану.

Замешательство, которое меня остановило от немедленной помощи сородичам, спасло мне жизнь. Я не видел лицо Сайриса, поскольку стоял чуть поодаль. Но в звериной форме я ощутил всем своим существом его кровожадную ухмылку.

Алчущую. Довольную. Жадную. Радостную. Предвкушающую…

Страх? Этот ублюдок был счастлив, что на него напали!

Меня охватило дурное предчувствие, словно я уже знал, что будет дальше.

— Нет..! — уже начиная осознавать громадную ошибку, закричал я.

Но было уже поздно.

Длань пустоты.

Меня пробило ознобом от ужаса. Обе руки ненастоящего ворона покрылись темно-лиловыми вспышками вязкой, словно слизь, силы. То, что ещё несколько секунд назад было обычными конечностями, превратилось в две источающие едкую дымку пасти. Рука разделилась надвое, а то, что прежде было костью, ныне стало неестественными двоящимися зубами.

Было сложно ухватить единый образ использованной безбожником силы — преобразованные руки постоянно двоились, меняли прозрачность, их очертание будто бы безуспешно пыталось найти само себя.

Главарь и его подружка погибли первыми. На месте и почти мгновенно. Окровавленные головы с перекошенными от ужаса лицами валялись на земле. Третий попытался сбить ворона с ног какой-то воздушной магией, но тот просто шагнул в его сторону, сразу же покрыв всё разделявшее их расстояние способностью.

Еще секунда, и несчастный уже лежал, истекая кровью.

— Да хранит меня бирюза и не коснётся тень ворона. — я сам не заметил, как начал молиться забытым богам. Почему-то я был уверен, что существо, менее чем за пару секунд расправившееся с тремя сиин, способно видеть меня насквозь. Будто он уже знает, что я думал примкнуть к ныне покойным сородичам.

Сайрис рванул в мою сторону тем же навыком, лишь лиловая дымка оседала шлейфом следом за ним.

— Ваш дом — ПУСТОТА! — захохотал ненастоящий ворон, промчавшись мимо к попытавшемуся сбежать четвертому сиин.

Я развернулся, не прекращая молиться, но было уже поздно — парень с длинным самострелом, который он почему-то так и не пустил в ход, лежал бездыханной куклой.

Сайрис продолжал смеяться. Маньяк уже нисколько не скрывался и ржал на всю улицу. Похоже, убийства развеселили его, причём как-то неестественно. Больше походило на то, как алкоголик после долгого воздержания наконец дорывается к бутылке любимого зелья.

Я застыл, утратив дар речи. Слова молитвы начали путаться, а губы предательски дрожать. Однако ноги наоборот, словно бы одеревенели и вросли в землю. Я ожидал сражения, но вместо него увидел быструю бойню. У нападавших не было с самого начала ни единого шанса.

Послышался хлопок закрывающихся ставней. К соседнему окну кто-то привалил мебель, видимо ожидая, что убийца сейчас взлетит и направится убивать его, как свидетеля.

— Тебе кто разрешал сменить форму, мелкий? — обратилось ко мне это чудовище. Голос бескрылого ворона тоже сменился, принявшись двоиться, как и его жуткие руки-пасти.

— П-пусть я ум-мру, н-но не ст-трушу, — выдавил я, доставая из под слова силы свои короткие лиственные мечи и прекрасно осознавая, что они мне совсем не помогут.

— Ого, какой храбрый. Да не боись, солдат ребенка не обидит, — к моему огромному облегчению, лиловое сияние начало стихать, а покрытые густым чёрным волосом руки вновь стали именно руками. — Ладно, раз уж ты всё равно стал человеком, покажи, где здесь можно заночевать. Это-то ты можешь?

— Ээ… кем стал?

— Да не важно, — скривился Сайрис, но тут же вновь вернул на своё лицо выражение сытой пещерной мантикоры. — Мне нужно место, где бродит поменьше ваших. Защитить себя, как ты понял, я в состоянии, хе-хе. Но хотелось бы обойтись без жертв, по возможности.

Это тебе хотелось бы без жертв обойтись, кровожадный монстр? — подумал я, но ничего не сказал.

— Иди за мной, ворон.

* * *

— Да ладно? То есть так можно было? — ошарашенно смотрел на меня Сайрис, когда мы в течении всего десяти минут добрались до небольшой внутренней пещерки, не связанной с общей сетью Подземья.

— Как, господин ненастоящий ворон?

— Слушай, тебе самому не лень каждый раз выговаривать всю эту лабуду?

— Нет, господин ненастоящий ворон, — упрямо ответил я.

— Сай. Просто Сай. Без всяких господинов и воронов.

— Хорошо, господин Сай.

— Ар-р, ладно, сойдет. И то лучше.

В этой пещерке было достаточно холодно. По сути вся она, кроме пола, состояла изо льда, так что ничего удивительного. Я старался, помимо запрошенных моим так называемым хозяином, условий, добавить ещё и минимально возможный комфорт пребывания. Так, чтобы отдыхать в нём хотелось как можно меньше.

Выбранное мной место считалось проклятым, и не посещалось местными почти никогда. Разве что детьми, решившими устраивать тесты на храбрость. Но эти убегут раньше, чем Сайрис их заметит. Лет семьдесят назад, ещё до моего рождения, один обезумевший ворон загнал сюда несколько десятков сиинтри и замучил их до смерти, поглощая живьём. После этого он утратил облик, став монстром, и был убит своими же.

Может, Сайрис не может нападать на тех, кто не атакует его? Что-то вроде сдерживающего кодекса? Хотелось бы верить, что это в нём достаточно стабильная черта характера — не убивать всех подряд.

То, что предстало перед моими глазами дальше, повергло меня в новый шок.

Призвав слово силы, Сайрис принялся доставать из инвентаря многочисленные непонятные приспособления, в части которых угадывались колбы и свёртки с разноцветными порошками и осколками камня.

Затем ненастоящий ворон принялся собирать некую конструкцию из труб, колб, чаш…

— Никогда не видел такое? — спросил меня он, заметив мое любопытство.

— Нет.

— Обычно используется для курения трав, но мы играем не совсем честно, — ненастоящий ворон взял в рот трубку, сделал глубокий вдох, выдохнул струйку чёрного дыма, и я едва не задохнулся от ужасающей химической вони. Словно какой-то провальный опыт сумасшедшего алхимика! Я закашлялся, хотя просто стоял рядом.

Предусмотрительно отойдя на несколько шагов назад, я удивленно спросил:

— Зачем? Что это? Какой-то яд?

Среди сиин курение было не очень распространенным занятием. Те, кто хотели бежать от реальности, пили настойки ситты. Однако дым от устройства, используемого вороном, внешне мало походил на обычный.

— Ого, сколько вопросов. Зачем тебе, бельчонок? Хотя, Мортис, я не общался нормально с разумным уже хрен знает сколько… — Сайрис тяжело вздохнул, прочистил горло и отставил жуткое устройство, чадящее едким чёрным мороком. Затем он тяжело отсел, беспечно облокотившись о ледяную стену кожаным жилетом и наконец, ответил. — Да, зверёк, это яд.

— Тогда зачем вы его курите? Так развлекаются вороны?

— Нет, глупая ты белая белка. Так я повышаю шансы, что на вас не сорвётся голодный пустотник, сожрав пол города. Эта дрянь дурманит голову, но подавляет пустоту и снижает агрессию.

— Пустота, — я попробовал слово на звук. — Это ведь сила бога-предателя, что ел души своих последователей?

— Ух ты, — на лице ненастоящего ворона появились искорки любопытства. — А я и забыл, что у вас тоже должны быть свои поверья об этой твари. Не поделишься?

— Мм… — потянул я, не зная с чего начать. Историй и правда было множество — все самые жуткие сказки начинаются или с пробудившегося неназываемого бога, или с обезумевшего мага древности. Так что около половины всех известных мне страшилок как раз подходили под запросы Сайриса — Может, вы лучше спросите конкретнее?

— Знаешь, где её храм?

— Ээ…

— Может, что-то о храмах других дочерей Смерти?

Я отрицательно помотал головой.

— Ясно. Бесполезен. — последнее слово при этом он процедил, словно приговор.

Звучало так обидно, что мне захотелось хоть немного оправдаться.

— Но я знаю того, кто знает, — уронил я.

Сайрис резко замер. По взгляду, брошенному в мою сторону, стало понятно, что он был бы рад, отведи я его туда прямо сейчас.

Однако курение странного черного дыма с едким зловонным запахом алхимии явно не пошло ему на пользу. Руки ненастоящего ворона дрожали, зубы против воли постоянно норовили заскрипеть, да и с глазами его творилось что-то недоброе.

Мысль о том, чтобы прервать его страдания, однако, не возникала. Наверняка он позволил мне это увидеть не просто так. Сомневаюсь, что такой, как он, так глупо подставился бы под удар.

* * *

Мекану. Великий рынок, как мы его называли. Мы лишь мельком коснулись его, направляясь к Дыре, но даже так слышали льющуюся оттуда музыку.

Грустную музыку десятков хаани, пары флейт и очень печальной арфы. Начался новый день и над всеми снова начинал нависать призрак вороньей ротации сиинтри. Я не удержался от полного ненависти взгляда в сторону своего спутника, и это от него не укрылось.

Но комментировать это он не стал никак.

Новое желание господина Сайриса было мне очень на руку, поэтому я столь охотно его выполнял. Я действительно знал того, кто мог бы пролить свет на местонахождение храма древнего зла. И для того, чтобы попасть к старейшине-отшельнице, следовало пройти одной из тайных тропок, по которой очень нечасто ходят мои сородичи.

Я сам ходил этим путем много раз, но я знал все обходные пути. У меня в свое время не было никаких ограничений, чтобы как следует изучить Клоаку и не действовать необдуманно.

Сейчас же я пойду напрямик. Сай сильно спешил, так что знай он о моих мыслях, все равно бы пошёл этим маршрутом.

Внутри кипело множество чувств. Смесь из самых разных эмоций. Ненависть к воронам, раздражение от отношения этого типа и странная жалость. Я сам себе удивился, когда понял, что в чём-то сочувствую ему. Неужели меня настолько задели его слова о том, что он вынужден травить себя этой мерзостью, чтобы не бросаться на всех подряд?

Но ведь ему это нравится, нет?

Нужный мне спуск в норы под Геотермой находился перед нами. Внизу водилось много неприятных созданий. Сомневаюсь, что они смогут справиться с вороном, но надежда умирает последней.

Сайрис мельком взглянул за заплесневевший кусок решётки стока. В древнем городе, ныне перестроенном и населенном сиин, когда-то давно было подобие канализации. Запутанная сеть катакомб, не изученная до конца даже нами.

Люмерная крыса, уровень 22.

Грызун отличался от нормальных сородичей редкой разновидностью алого люминориса, что предпочитал меди живые организмы. Светящийся мох расположился на разных частях тела несчастных зверьков, сделав их злыми, но вялыми и неповоротливыми.

И ядовитыми, конечно же. Паразитический люминорис всеми силами старался перекинуться на новых носителей, таким образом размножаясь.

Зная это, я шёл чуть поодаль.

Сайрис не стал вновь призывать лиловые пасти. Вместо этого он достал из инвентаря уже виденное мною ранее воронье устройство.

Звук выстрела был странным. Походило на смесь приглушённого взрыва и вместе с тем на звук грома. В воздухе невероятно быстро промелькнула пара миниатюрная молния, единым ударом убившая существо.

Запахло озоном.

Алый мох стал медленно терять светимость. Идя мимо тушки, я заметил миниатюрный трезубец, пробивший мозг крысы. Заражённый зверёк был слишком мал в сравнении со снарядом. Однако со зверем покрупнее или с разумным, такой трюк не прокатит.

Однако я прекрасно помнил, как в храме безбожников следом за резкой болью мне отказались подчиняться мышцы.

Тум.

Вторая выбежавшая из-за угла люминорная крыса погибла не с первого раза, и замерла неподвижной тушкой. Сайрис не стал мелочиться и не сбавил шаг, добивая парализованное существо кованым ботинком.

Трисп — так, кажется, называлось это оружие. Не смотря на то, что увидел его впервые я относительно недавно, историй о нём слышал достаточно. Но что он будет делать против толпы врагов? Даже без смены формы я чуял приближение потревоженной крысиной стаи.

Пламя ненависти.

Он использовал магию.

Судя по характерному лиловому цвету пламени, больше походившему не на огонь, а на хаотически растущие и умирающие тёмно-фиолетовые щупальца. Крысы завизжали от боли и почему-то бросились друг на друга, приближая дыхание Мортис.

Затем ненастоящий ворон сделал небольшой привал.

— Сколько идти? — первое, что он спросил меня, сидя у поверженных крысиных тел.

— Ещё трижды по столько же. Мы ведь только вошли, — охотно сообщил я.

— Стало быть, целый цикл пути.

Циклами жители Подземья называли период в четыре часа. Я слышал, что время там отмеряет растение, сменяющее свой окрас на протяжении дня.

— Монстры дальше те же? — спросил он.

— По большей части, — уклончиво ответил я, но черноволосого мой ответ устроил.

Сайрис вновь достал курительное устройство и принялся разводить зловонный чёрный дым. Стало ясно, почему он не ушёл от тушек, грозившихся своим запахом привлечь и других обитателей Клоаки. Химическая вонь все равно отобьёт желание приближаться у любого.

Затем наш путь продолжился. Видимо, расправляться с крысами ему это не особо мешало. Я был прав, когда решил, что вызванное дымом состояние не очень сильно ему мешает убивать, хоть и заметно ослабляет.

Мы ещё пару раз повстречали этих зверьков. На сей раз крысы не были заражены светящимся мхом, а потому были быстрее и обладали вдвое большим уровнем. С такими зверьками я бы уже связываться не стал.

Две стайки — по четыре и пять особей. Они попытались даже построить нечто вроде тактики, пытаясь взять Сая в кольцо. Первая крыса была парализована оружием, вторая получила удар тяжёлым ботинком, а третья сбита в полете триспом, как палкой. Крыса шмякнулась на землю, оставляя кровавый след, а её сородичи поспешили удалиться прочь.

Со вторым крысиным отрядом в пять хвостов, было примерно так же. Зараженные люминорисом звери были слабее, зато они не способны были отступить. Цель их была не пожрать, а позволить паразиту найти новую жертву.

Здоровые же крысы ценили свою жизнь. Поняв, что победить им не удастся, они сразу же отступили, с писком уходя вглубь катакомб.

Это место было странным гибридом заросшей растениями, грибами и мхом пещеры с ровными, покрытыми кое-где сохранившейся плиткой стенами. Было видно, что сооружение создано не природой, но рукой разумного, однако истинное назначение этих ходов было нам неизвестно.

— Это оно? То место? — хрипло спросил ненастоящий ворон.

— Не совсем, господин Сай, теперь будет подъём вверх и ещё где-то восьмушка цикла, но монстры в тех местах уже не водятся.

В последнее он не поверил, и правильно сделал — иногда они забредали и туда. Но и откровенной ложью это не было. Лично мне везло пока что ни с кем здесь не столкнуться. Тем более, что на этом этапе пути требовалось сделать ещё кое-что.

Примерно через пол часа мы дошли до небольшого расширения, поднимавшегося резко к верху тоннеля. Сайрис мрачно смотрел на мои приготовления, и даже пробурчал что-то про глупых белок.

Я нарочно не спешил, давая пройти побочным эффектам черного дыма. С ним Сай начинал пугать меня ещё больше, а значит, может напугать и бабулю отшельницу. Хотя, как бывшая разведчица, она наверняка не раз вела дела с воронами.

Однако, чем больше я находился рядом с этим ненастоящим, тем больше осознавал, что он странный даже для ворона. Не только внешность — поведение, манера общения. Сайрис отличался от всех известных мне сорамин.

Впрочем, силу проклятого бога использовали они одинаково.

Нужно подмечать все детали, читать окружение. Так она меня учила. Сиин — физически слабая раса. Наша двуногая форма напоминает гибрид эльфа и хоббита, о существовании которых я узнал значительно позже. Но наше чутье в любом виде значительно лучше, чем у любого иного разумного. С его помощью сиин может найти уязвимую точку любого врага и победить.

Так говорила Айрэсдарк.

Сайрис удержался от расспросов, когда я молча достал из инвентаря хаани и уселся на потрескавшийся пол с трудно узнаваемым мозаичным изображением. Здесь уже нельзя было назвать лабиринт канализацией. Да и принятое у нас название тоже слабо подходило этому месту. Скорее, это была ушедшая под землю часть города.

Здесь находился небольшой альков с изображением одной из забытых богинь, которым поклонялись сиин. Прошло уже много времени с тех пор, когда это поклонение выходило за рамки простой наивной верой в чудо. Боги никак не проявляли своего присутствия, так что я отчасти понимал безбожников, не верящих ни во что, кроме самих себя, своего прошлого и Смерти.

Сосредоточившись, я принялся наигрывать простой мотив, с каждым разом добавляя больше нот и сложности в мелодию. Айрэ было достаточно и просто звука хаани — она поймет, что к ней в гости идет сиин и откроет проход. Однако в музыке я мог передать намного больше, чем будет позволено произнести словами в присутствии ненастоящего ворона.

Так наставница поймёт, что со мной идёт враг и сможет подготовиться ко встрече с ним.

Я так погрузился в музыку, что едва не упустил тот момент, когда мой спутник начал злиться. Тогда я быстро завершил мелодию и спрятал инструмент под слово силы.

— Идём? — в голосе были нотки сдержанного раздражения.

Я кивнул, первым шагнув в сторону убежища возможно самой древней из всех сиин.

2. Разговоры без слов 2/2

Сайрис сказал, что это место похоже, на изолированный кусочек Подземья. Наверное, так оно и есть — я никогда не был так далеко внизу, чтобы сравнить. Здесь освещение стало заметно ярче и приобрело оттенки священного цвета.

Бирюза… Там, где властвует она, подземный мир не несёт угрозы.

Виной тому были светящиеся камни, распространенные в мире под нами и под толстым слоем полярного льда. В историях про Подземье говорилось о камнях самых разных цветов, но у нас в окрестностях были только такие.

Стены постепенно сменились пещерой, и вместе с тем появилось и местное освещение. Всё вокруг стало немножко иным, теряя признаки былого присутствия разумных и становясь похожим на дикий подземный мир.

Сайрис стал вести себя настороженно. С тех пор, как сказал о сходстве этой части каменного лабиринта с Подземьем. Однако видя, как беспечно я иду впереди него, не выказывая ни малейших опасений, он всё же обошелся без триспа, спрятав его в инвентарь.

Обманчивое, конечно, послабление.

— Успокойтесь, господин Сай, — я всё же не удержался от возможности немного уколоть ненастоящего ворона. — Разве вы не знаете, что этот цвет означает спокойствие? Там, где бирюза — там безопасность.

— Скажи это пещерному удильщику, — фыркнул Сайрис, даже не задумавшись над моими словами.

Никогда не слышал о таком существе. Хотя его могло бы и не существовать, и этот тип выдумал тварь, только чтобы казаться умником перед глупой белой белкой.

Послышался скрежет. Медленно поворачивались старые вороньи механизмы. Где-то внутри каменного чрева мира крутились сейчас огромные шестерни, отодвигая толщею камня в сторону и являя нам с мрачным вороном лучи солнечного света. Пришли.

Прабабушка всё же решилась пустить нас. Я до последнего не знал, каким будет её решение после моей мелодии. С одной стороны, сам факт звука хаани должен быть сигналом, что идёт друг. Но то, каким был этот сигнал, давало широкий простор для раздумий.

Старая разведчица была кем угодно, только не наивной старухой. Если она пустила нас, то наверняка имеет какой-то козырь. Честно говоря, в глубине души на что-то подобное я и надеялся — что Айрэ просто приготовит хорошую ловушку.

— Мию нарэ, Айрэсдарк.

— Мию нари, внучок.

Произнесено это было, не поднимая головы от её знаменитого хаани. Вместе с лучом солнечного света мы услышали добрую и ободряющую мелодию в мажорном строе. Возможно, этим она пытается сказать, что всё в порядке, и так должно быть?

Надеюсь, всё так и есть. Уровень Сайриса был невысок, намного ниже чем у его сородичей, а за наставницей был опыт многих лет странствий по миру Подземья.

У прабабки уровень был очень высок, особенно как для сиин. Но силы её уже давно не те, что прежде.

Цифра, что показывал мир над головой, означала уровень навыков, способностей и могущества существа. Но обладая слабыми и уязвимыми телами, даже с высоким уровнем можно легко умереть от стрелы, пущенной метким лучником точно в глаз или даже просто истечь кровью от многочисленных мелких порезов.

— Не волнуйся, внучок, это не настоящий ворон, — проговорила всё так же себе под нос прабабушка, не снижая темп мелодии.

На таком расстоянии даже самый настоящий ворон из храма безбожников ничего не смог бы услышать. Но чуткое ухо сиин даже в этой форме способно и на куда большее. Бабушка Айрэ как-то говорила, что мы часто недооцениваем эту нашу способность, переоценивая её у других. Как и все обладающие даром однажды начинают относиться к нему, как к обыденности.

Сайрис немного утратил свой пыл, глядя на открывшуюся перед ним картину убежища престарелой разведчицы. Её дом находился в небольшом естественном разломе, что создал миниатюрную копию Геотермы совсем рядом с городом. Всего это место было около километра в диаметре, хотя из-за неправильной формы общая площадь наверняка была больше.

В убежище старухи сейчас царил полумрак. Окружавшие это место многокилометровые ледяные стены делали этот крошечный геотермальный оазис почти все время темным. Лишь три часа, чуть меньше одного цикла подземников, в её мир заглядывал солнечный свет.

В центре поляны располагался гейзер с горячей водой. Из земли она выбивалась нескончаемым потоком кипятка, но проливалась вниз уже нежным тёплым дождём.

Айрэсдарк сидела в окружении белых цветов и шести хаани. Льющаяся музыка снова сменилась, принявшись выражать любопытство. В мелодии не было ни капли страха. Только едва заметная тоска, оттенки нот которой всегда нёс её любимый инструмент. Но никакой неуверенности или беспокойства я не услышал.

Она встретила нас в венке из светящихся белых цветов. По виду ей никак нельзя было дать и половину её возраста. Хотя вместе с тем в городе редко можно было встретить сиин с таким количеством седины в бирюзовых волосах.

Не дойдя несколько шагов, я присел и вновь достал словом силы свой инструмент. Услышав мою возню, Айрэ чуть замедлилась, позволяя мне встроиться в её ритм, добавив ноты своего хаани. Старуха была очень щепетильна в отношении этикета, почти утратившего свою роль в нынешнем обществе сиин.

— Кого ты привел с собой, внук? — с улыбкой спросила бабушка, когда Сайрис тоже смог её слышать.

Вместо ответа я ускорил свою игру на металлическом барабане, и Айрэ позволила мне вести, поддерживая монотонным ритмом. Через мелодию я вновь повторил своё послание об опасности своего спутника, и выразил готовность поддержать наставницу в будущей битве.

Всех этих тонкостей ненастоящий ворон, конечно же, не понимал. Он удивленно обернулся в мою сторону, ища пояснений, с чего это я просто так уселся и принялся играть. Но быстро сообразил, что ответы искать сейчас нужно вовсе не у меня.

— Доброго цикла Подземья, — проявил неожиданную вежливость Сайрис. Хотя довольно быстро его язык скатился к прежнему виду. — Этот мелкий сказал, что вы можете быть в курсе, где находится…

— Постой, иномирец. Ты желаешь что-то спросить, но просишь без уважения. Возьми в руки хаани.

— Чего? — не понял Сай. — Какой я тебе иномирец? И я не умею играть на этой вашей херне.

— Твоё тело принадлежит расе людей из мира Пангеи, а душа когда-то была частью людей из мира, что мы зовем Темницей. Но наш мир не дал тебе ничего, как и ты ему. Вы друг другу никто.

— Ээ… и что? — переспросил ненастоящий ворон. Я же вспомнил, как недавно и гигантская кровожадная птица называла его человеком. Он так похож на ворона, и вместе с тем выходит, представитель совсем иной расы.

— Ничего, незнакомец. Успокойся, присядь и возьми инструмент. Здесь никто не желает тебе вреда. Тем более, что ты сильнее нас.

Разница в уровнях с этим бы поспорила, но вмешиваться я не стал.

В голосе наставницы была мягкость, а на лице играла добродушная старческая улыбка. Наверное, потому человек с черными волосами всё же присел и даже взял в руки один из лежавших вокруг бабушки металлических барабанов.

Если до этого мне казалось, что я прекрасно понимаю всё происходящее, в отличии от находящегося в замешательстве Сая, то теперь я в этом усомнился.

— На этом инструменте невозможно сыграть плохо. Он устроен таким образом, что мелодия получится в любом случае. Умение дает разнообразие и красоту этой мелодии, но её душа рождается здесь, — бывший рейнджер Подземья медленно указала пальцем на сердце.

Ворон несколько секунд разглядывал инструмент, но не решался прикоснуться к лежащему у него на коленях выпуклому металлическому диску с ямками нот.

— Зачем ты здесь, иномирец?

— Храм безумного бога. Вы знаете, где он?

— Зачем тебе это проклятое место…? — Айрэ посмотрела на меня.

— Сайрис, — подсказал я, и теперь слово силы начало отображать для прабабушки над его головой имя.

— Так зачем тебе место, где спит зло, которое ты даже не в состоянии осмыслить, иномирец Сайрис? Наш мир не просто так запретил произносить даже имя Её.

— Это вас не касается, при всем уважении.

— Нет в тебе к нам уважения. Но душа твоя не совсем пропащая, человек.

— Вы знаете, где храм? — продолжил гнуть свою линию Сай.

— Кровь древних, — ответила вместо него Айрэсдарк. — Вот зачем тебе нужен Её храм.

— Даже если так, что с того? — ощетинился человек, но старая разведчица вновь его удивила:

— Ничего, воронёнок. Ты станешь тем, кем хочешь, и не в моей власти тебя останавливать. Я лишь хочу, чтобы вместе с тем ты понял, ЧТО рискуешь найти в проклятом храме вместе со своим шансом стать частью нашего мира.

— И вы уверены, что я там смогу разбудить это самое древнее зло?

— Я не знаю, иномирец. Я знаю лишь, что новый виток истории будет запущен очень скоро. Возможно, его причиной станешь ты, а возможно тот, кто придет в храм проклятого бога от имени Лиса, Кота или Змея.

— Кота? Разве тари не вымерли? — поразился я. Бабушка часто мне рассказывала о древних, да и я сам много читал о тех зверянах, что правили нашим миром в прошлые эпохи.

Айрэсдарк посмотрела на меня с осуждением, давая понять, чтобы я не вмешивался в разговор. Но продолжила тем же ровным голосом:

— Четверо из пяти посланников придут в храм бога-чудовища, чтобы возродить величие древних. Один будет любить только себя, другой придет, чтобы вернуть утраченную любовь, третий сделает свою любовь своим богом, и лишь четвертый будет помнить о чести. Но один из них предаст своих покровителей, и вновь откроет в наш мир путь великому древнему злу.

Айрэ снова взяла на себя ведущую роль в мелодии, придавая своим словам больше зловещего веса. Музыка опять сделалась тревожной, а за её усилившейся громкостью порой начинали теряться слова. Но смысл так передавался даже лучше, чем речью.

Или, я так думаю только потому, что сиин, и привык говорить сквозь мелодию с детства?

— Это что, пророчество? Вы типа ясновидящая? — Сайрис удивленно приподнял бровь.

— И да и нет, воронёнок. Это пророчество, но оно не мое. Мне четыреста десять лет, и за это время ты первый, кого безбожники допустили сюда. Ты единственный иномирец, допущенный ими в Геотерму, а значит ты — один из посланников.

А ведь верно. Сорами с презрением относятся к «низшим расам», как называют нас и некоторых других первые хозяева этого мира.

— Он пользуется силами проклятого бога, — счёл нужным вмешаться я. Сайрис в этот момент посмотрел на меня, словно на живой труп. Но разве я мог промолчать? Если в пророчестве кто-то пробудит к жизни древнее зло, что сгубило так много душ, то она должна знать о стихии человека!

— Я знаю, милый, — ответила прабабушка. — Но стихиями одержимы будут все посланники. — И повернувшись к Саю, продолжила уже для него. — Да, я знаю, какое бремя лежит на тебе, пустой дух. Знаю, что жрёт сейчас твоё сердце. Но помни, что лишь один из избранных посланников станет истинным злом.

— Ворон, змей, кот, волк и лис, верно?

— Я знаю лишь, что к храму придут четверо избранных, иномирец. Четверо из пяти. Волков среди зверян больше нет, потому посланника волка можешь уже не считать. — в голосе старухи засквозила печаль. Амуанити были самыми близкими и преданными друзьями сиин. Падение их империи стало концом и для процветания крошечного музыкального народа.

— Я думал, тари тоже больше не осталось, — поделился своим знанием и Сайрис. Несмотря на то, что координаты таинственного храма абсолютного зла так и не были названы, ненастоящий ворон был поглощен новой темой.

— Это так. Они давно канули в бездну. Но в живых всё ещё есть последний из рода. Безумное, одержимое жаждой крови чудовище, не имеющее ничего общего с самой светлой расой нашего мира. Его имя — Безупречный. Если однажды встретишь его — молись всем знакомым богам, ибо сбежать от него невозможно. Подобное тянет к себе подобное, так что кошачий посланник самый верный кандидат в предатели. Однако будет лучше, если ты… лишишь жизни всех посланников. Будь то отродье Змея, Кота или Лиса.

— Я… что? Вы мне при…

— Советую, воронёнок. Ты ведь желаешь жить в этом мире? Но если пробудится сам знаешь кто, жизни не видать никому. Однако решать только тебе.

— Почему вы мне всё это рассказываете? Вдруг тот предатель, о ком говорилось в вашем пророчестве — это именно я?

— Нет, Сайрис, — чуть насмешливо, но по-доброму улыбнулась Айрэ. — Ты не чудовище, даже если сам себя считаешь таковым. Посмотри на свои руки.

А ведь верно.

О, забытые боги, как я мог не заметить?

Ладони ненастоящего ворона, человека, лежали на гладкой металлической поверхности хаани, смущенно прекратив свой бег по инструменту. Сам того не заметив, он выстукивал несложный и однообразный ритм.

— И что с того? Это что-то значит? — удивлённо спросил Сайрис.

— Значит, воронёнок, но ты этого не поймёшь.

— Хрен с этим. Если я соглашусь, то получу место храма на карте?

— Прости, иномирец, я не могу ответить на этот вопрос. Но не спеши проявлять гнев. Возвращайся туда, откуда пришел, и разыщи пьющего кровь по имени Алиот Алашан. У него есть нужный тебе ответ и рядом с ним однажды встанут четверо посланников. Одним из них должен стать ты, а трое других — мертвецами.

— Почему, Айрэдарк? Почему вы решили помочь мне после всего сказанного? Ведь вороны столетиями уничтожают ваш род?

Не привыкший к словам благодарности голос Сайриса плохо умел приобретать окрас этого чувства. Да и имя старейшины произнести верно оказалось выше его сил.

Старая сиинтри вновь улыбнулась, не заметив ошибки. Теперь чуть покровительственно и по-доброму. Но вместе с тем, в голосе её всё ещё была строгость.

Я затаил дыхание, ибо меня тоже сильно волновал этот вопрос. Почему она рассказывает это всё нашему врагу?

— Если бы мы не стали рабами сорамин, нас поработили бы змеи. В отличии от воронов, для ассари рабство не новая вещь — ведь именно они его и придумали, — Айрэ повернулась ко мне. — Скажи мне, внук мой, сколько раз ты пробовал поднять наш народ на восстание? Сколько раз ты распространял послания с призывами к мятежу против вороньего племени? Сколько раз пытался донести до сиин мысль, что власти сорамин над нами должен прийти конец?

Я покосился на Сая. Тот тоже с легкой усмешкой уставился мне в глаза, как бы беззвучно произнося, одними глазами: «Оп-па, теперь я знаю самый страшный твой секрет, белка».

Ответив ему равнодушием, я доверился старой Айрэ и не стал ломать комедию:

— Много. Но я ещё не отчаялся. Нас больше, чем воронов. Даже не имея никакого оружия, мы просто сметём их числом! Они ответят нам за всё, что сделали с нашим народом!

— Кто мы, милый? — мягко осадила меня бабушка. — Ты здесь один. Сколько сторонников у твоего мятежа?

— Никого… — я потупился, но ответил честно, не смутившись присутствия человека.

— Народ, который не хочет защищать себя, уже мертв или при смерти. Если получив удар, ты подставляешь лицо для следующего, бьющий лишь уверяется в своей безнаказанности и продолжает творить ещё большее зло.

— Наш народ не вымирает! Нужно только заставить всех понять… — я снова начал распаляться, как и каждый раз, когда у нас с прабабушкой начинался этот спор. Но на этот раз она не стала меня слушать, оборвав в самом начале.

— Сейчас речь не о нём, мой ученик. В тебе говорит пробудившаяся древняя кровь, а не сущность сиинтри. Ты не такой, как наши соплеменники, в тебе есть стержень. Но если ты останешься здесь, то умрёшь. Мне больно это говорить, но тебе больше нет среди нас места. Каэйдарк мне рассказал, что ты сделал.

— Разве я был не прав?!

— Прав, — легко согласилась Айрэ. — Но сиин так не поступают. Ты слишком правильный, в тебе слишком сильно чувство справедливости. Поэтому вороны тебя убьют.

На глаза наворачивались предательские слёзы, а руки сжимались в кулаки. Я понимал, что она права, но принимать отказывался. Идя сюда, меньше всего я ожидал услышать, что меня гонят из моего дома. Наставница была права. Тысячу раз права. Но разве я мог это принять?

— У-у, как всё у вас тут сурьёзно, — напомнил о своём присутствии человек.

— Возьми с собой моего внука, как и сказал Великий Ворон — проигнорировала насмешку Айрэ.

— А мне-то это зачем? В Подземьё он будет мне только мешаться.

— Мы не воины, это правда. Но его чутьё поможет тебе. Любой сиинтри — прирождённый сенсор.

Я ошарашенно смотрел на бабулю, не понимая, ослышался я или она сошла с ума. Если честно, я надеялся, что когда чужак получит, что хочет, то просто уйдёт и оставит меня в покое. Да и сам Сайрис, не смотря на слова старейшины, смотрел на меня с сомнением.

— Доверься судьбе, иномирец. То, что ты сейчас здесь, передо мной, не иначе как воля забытых богов, в присутствие которых вы не верите. Я знаю, что ты нечист духом и перешёл на сторону тьмы. Но твоя тьма всё ещё многим лучше абсолютного мрака отчаянья.

— Но бабушка… — уже без надежды в последний раз попытался возразить я.

— И ты тоже не понял меня верно, мой ученик. Я не гоню тебя прочь и не проверяю. Мне больше некого просить, кроме тебя. Я знаю, как ты любишь наш город и свой народ. Но если проклятый бог вырвется на свободу, погибнут не только вороны, змеи и иномирцы. В этом мире умрёт всё, что способно чувствовать.

— Но почему с ним?!

Бабушка Айрэ медленно встала, держа в руках уже тяжёлый для неё металлический барабан. Но предложи я ей помощь, наверняка бы оскорбилась. Мелкими, шаркающими по бирюзовой траве шагами, она подошла ко мне.

— Скажу прямо, ты ещё не готов к этому. Но отныне он твой, внук.

Я неверующе, с благоговейным трепетом коснулся семейной реликвии. Лишившись хаани, который сотнями лет старейшина почти не выпускала из рук, она будто бы вмиг состарилась. Вместо гордой отшельницы, бывшей легендарным рейнджером Подземья, я увидел усталую разбитую женщину, давно потерявшую надежду и веру в лучшее.

Получен предмет: Равноденствие.

Материал: мельхиор.

Редкость: эпический.

— Владей им по праву наследника, Лииндарк’сиин. Его металл носит имя Мельхиор, как и наш мир, который вы двое спасёте.

3. Ноты равноденствия

Музыка сиин лилась над невольным городом, что покорно принял свою судьбу. Невысокие и от природы склонные к оптимизму, вечно молодые духом и почти не стареющие телом разумные сновали по узким улочкам древнего города.

Я слышал, что много сотен, а то и тысяч лет назад наш мир был настолько теплым, что народ сиин бегал по бескрайним бирюзовым полям крайнего севера, никогда не спускаясь в Подземье. Мир, что находится под нами абсолютно чужд нам. Но по иронии судьбы, мы отлично чувствуем его.

— Чему твои сородичи вечно так радуются? — спросил у меня Сайрис, когда мы вновь проходили мимо городского рынка.

— Если изо всех сил не замечать зло, игнорировать его и делать вид, что никакого зла рядом нет вовсе, а все происходящее — лишь естественный ход вещей, жить становится не так страшно.

Вороны правы. Мы народ трусов. Я много думал о причинах сложившейся ситуации в обществе сиин. И пришел только к такому ответу.

— А ты отличаешься?

— Бабушка рассказывала, что иногда на свет появляются сиин, у которых любопытство сильнее страха.

— Вот значит, как вы считаете? — в голосе собеседника прозвучала насмешка.

— У вас есть иное мнение, господин Сай?

— Параметр воли в твоем инфо. Он отвечает за силу духа и стойкость характера.

— У нашего народа она редко бывает выше шести единиц, — заметил я.

После общения с Айрэ, человек стал заметно спокойней. Бабушка очень хорошо умела вселять надежду в тех, кто почти забыл свой свет. И теперь я чуть лучше понимал, почему:

Хаани Равноденствие.

Редкость: эпический.

Материал: мельхиор, кровь вампира.

+ 1 к воле владельца.

Принудительно повышает эмпатию слушателей на время исполнения.

Боевой дух владельца не может иметь отрицательных значений.

Я всегда считал себя довольно равнодушным к музыке в сравнении с остальными сиин. Но сейчас, как и любой бирюзововласый обитатель Геотермы, я хотел как можно скорей приступить к игре на новом инструменте, о котором и помыслить недавно не мог.

Но прабабушка была права, когда говорила, что я еще не готов. На целых две ноты больше, чем в моем старом хаани «Северный плач», а характер описания говорил о том, что это тонкий инструмент воздействия на окружающих. Что, если с его помощью я однажды смогу изменить что-то в душе ненастоящего ворона Сайриса?

Человек стал вести себя со мной с куда большей симпатией, нежели раньше. Все еще так же снисходительно и с полным неверием в мои силы, но уже без прежней брезгливой презрительности, какой одаривали сорами сиин.

— Эй, мелкий, где здесь можно что-то пожрать?

Этот внезапный вопрос человека выбил меня из мыслительного равновесия, что я так и завис, глядя в глаза ненастоящего ворона. Только сейчас я заметил, что они тоже совсем не походили на вороньи. Скорее они напоминали глаза сиин, если мерцающую в них бирюзу заменить на странную смесь бурого с лиловым. Последний в глазах имели все безбожники сорамин, но вот этот темно-коричневый не имел никто из них.

— Кафешка, таверна, трактир, столовая, обедня…?

— Трактир? Да, у нас есть трактир, господин Сай. Но боюсь, у повара возникнут некоторые затруднения с приготовлением других посетителей.

— Подъеб засчитан. Нет, сегодня мне сойдет и обычное мясо. Я привык есть бельчатину в конце недели. — слова человека просто сочились сарказмом.

— Ээ… — реакцию его я не совсем понял. — Боюсь, с этим тоже возникнут некоторые затруднения…

— Чё корчишь физиономию? Вы вообще вегетарианцы чтоль?

— Только тот, кто забрал жизнь живого существа своими руками, может готовить и есть его мясо.

Надеюсь, это не станет для него мотивацией заняться охотой прямо сейчас.

— А как же скот? Вы вроде бы выращиваете животных?

— О, храни меня забытые, ворон, убивать живое существо, которое тебе доверяет, которое ты сам знаешь с малых лет…?

— Все, все, хватит. Всё с вами ясно. Судя по тому, что я у тебя снова стал «вороном», я нарушил какое-то табу, да? Еще и сразу на «ты» перешел. Странные вы ребята, добровольно ведь при этом отдаете своих…

— Вы же сами и продолжаете, господин Сай! — теперь уже я окончательно разозлился. Ещё только не хватало, чтобы враг меня тыкал носом в то, что и так мое самое больное место.

— Ладно, проехали. Так есть трактир?

— Есть, — со вздохом ответил я. — Но там на вас будет глазеть треть города. Здесь неподалеку наш с братом дом. Я все равно хотел забрать кое-какие вещи, и там есть верислисковые яйца. Это не совсем мясо, но…

— Да сойдет что угодно съедобное, — махнул рукой человек, окончательно сдавшись.

Вместе со светлым, чуть красноватым металлическим барабаном я получил и веский груз непонятной ответственности. С одной стороны Айрэ говорилось о спасении мира, но с другой… я никогда прежде не убивал разумных. Посланники Змея, Кота и Лиса. Как минимум двое из них тоже будут искать пьющее кровь существо со странным двойным именем. Сайрис не выглядит тем, кто уклонится от боя или решит пощадить угрозу, но если он погибнет или откажется от выполнения задачи, это должен буду сделать я.

Белый ихор х 2.

Редкость: редкий.

Материал: прессованные лепестки церу.

+ 1 к ловкости владельца.

Когда-то эти парные клинки принадлежали моему отцу. Шестнадцать лет и пятнадцать месяцев назад жребий приговорил его к поглощению вороном. Я его почти не знал. Он был разведчиком, как и прабабка, но не исцеляемая травма поставила крест на его работе, а вместе с тем окончился и иммунитет вороньего слуги к еженедельной ротации.

Брат дома отсутствовал. Очень жаль, что не выйдет попрощаться лично, но я оставил записку, где в двух словах описал, что ухожу вместе с одним из безликих. Я заверил, что буду не пищей, а стану служить в вороньей разведке, так что даже рад такой судьбе. Каэй едва ли понимает меня хотя бы наполовину, но и того что есть будет достаточно, чтобы понять — странный младший братец как раз всегда подсознательно стремился к такой работе, учась орудовать лиственным мечом вместо еще одного музыкального инструмента. Если бы не ненависть к воронам, я давно бы им стал. Желающих среди сиин для такой работы практически нет.

Я буду очень скучать по тебе, брат, как и по нашему дому. Подумать только, я так часто мечтал о том, что вырвусь за пределы Геотермы и хоть одним глазком взгляну на остатки империй древних, и воспетую красоту Подземья.

Хоори сиин.

Редкость: необычный.

Национальная одежда сиин — бело-серый с бирюзовыми растительными орнаментами длинный пончо, тоже был сплетен из лепестков церу с добавлением некоторых других растущих в геотермальном оазисе трав. Смешная защита против большинства монстров нижнего мира, но в бою с равным противником может мне спасти жизнь. Правда, в описании наш мир об этом уже ничего не говорил.

Подумав, я решил не оставлять никому и свой второй инструмент, служивший мне верой и правдой почти с самого детства до обретения Равноденствия. Сейчас от этого предмета я получу не много пользы, хотя играть на двух хаани одновременно вполне возможно будет, когда я достигну далекого сейчас уровня мастера.

Однако дело было скорее в той памяти, что нес в себе этот отлично сохранившийся инструмент. Хаани Северный плач когда-то принадлежал моей матери. Иммунитет нашей семьи после того, как отца съел ворон, не сильно ей помог — потерять любимого она боялась больше, чем самой оказаться в пасти у монстра. Поэтому спустя некоторое время Миюн’найдарк сошла с ума и отказалась жить дальше. Айрэ говорила, что инструмент впитал ее боль и безумие, но настоящая мать никогда не ранит свое дитя, а потому её восьминотный барабан будет спать вечно.

Больше пожитков у меня не нашлось. Кое-какие сменные вещи, кое-что полезное в быту, и ничего достойного упоминания. Немного пищи в дорогу — той же, что сейчас с аппетитом уплетал человек. Как оказалось, привычные сиин свежие травы он тоже мог есть, а в яйцах почему-то избегал белок. Комментировать это я не стал. Когда я зашел на кухню собрать с собой пищи, Сайрис важно покивал и даже что-то одобрительно пробурчал, но через набитый травой и вареным желтком рот я ничего не смог разобрать, да и не особо пытался.

— На этом ваши дела в Геотерме окончены? — спросил я его, едва тот доел, скрестив на пустой тарелке приборы.

— Почти, — кивнул человек. — Изначально я планировал навестить святилище забытых дев. В прошлый раз я его так и не смог отыскать.

Я усмехнулся, задумавшись, как бы остроумнее ответить, но потом решил, что самым забавным ответом будет прямая и чистая правда:

— Возможно, вы видели, господин Сай, такую большую струю, бьющую в небо?..

Вопрос был риторическим. Лишь полный слепец бы не заметил огромный бьющий в небо фонтан горячей воды, окруженный паром водяных испарений. Впрочем, даже слепец бы услышал его несмолкаемый ни на мгновение шум.

— Понял, — человек кивнул, не вдаваясь в детали того, как была ему подана эта информация.

Последовала пауза. Сайрис поглотил три порции пищи взрослого сиин и мне очень не нравился его взгляд. Было в нем нечто плотоядное, словно меня оценивали, как животное. Хотя да, чего ж это я, как я мог забыть, что я всего лишь белая белка с забавными ушами.

[НЕОПРЕДЕЛЕНО] Сайрис, пожиратель света / инженер 35 уровня предлагает вам вступить в отряд.

Сообщение от великого отца тоже стало для меня неожиданностью.

И почему мир написал его имя так странно? Это потому, что он еще не настоящий ворон? Айрэ в свое время обучала тонкостям этого ритуала. Не помню, что тогда говорил тогда великий отец мне, но там там точно не было ничего неопределённого.

— Если мы теперь в одной лодке, по крайней мере к Доминиону, то хотелось бы примерно понимать состояние моего питомца.

— Тогда почему бы вам не предложить это своему члену, господин Сай?

Человек настолько опешил, не ожидая от меня подобного, что не нашелся с новым язвительным ответом. Да что там, я сам от себя такого не ожидал. Считается, что ругань — удел воронья, и так мы уподобляемся им. Зачем, если можно выразить свои чувства в мелодии?

Но вороний посланник ведь ничего бы не понял. Хотя, я и так не уверен, что он понял.

— Ха, засчитано. Ладно, осознал уже, что у тебя это больная тема. Забей. Будешь фамильяром, идет?

— Чем?

— Так называют спутника сильного мага.

— Но ведь вы не маг, господин Сай, — сразу же заподозрил я возможный подвох.

— А, черт, какой же ты нудный! Давай прощайся с домом или как там у вас принято, и на выход. Если я проведу в этом городе еще одни лишние сутки, точно начну убивать.

* * *

Кажется, я уже упоминал Мекану.

На самом деле, древнему рынку дали название вовсе не мы, сиин. Но скорее всего это место и у давно почивших обитателей использовалось так же. Очень удачно располагались ряды каменных прилавков — по сути это были глыбы прямоугольных камней в треть роста сиин, с навесом. На камнях сидели торговцы рядом со своим товаром. На некоторых из навесов сохранилась едва различимая надпись, которая на привычном сиин общем походила на это самое слово. Не исключено, что на самом деле это было и не название даже, а некий термин.

Сейчас здесь почти никого не было. Только тревожная мелодия от умельца, игравшего сразу на хаани и тишрите одновременно. Игравший был стариком, уступавшим разве что Айрэ. Снизу у камня стояла его то ли дочь, то ли ученица, беззастенчиво изучая прибыль сегодняшнего дня. С деньгами сиин знакомы, но не очень их жалуют — слишком легко потерять или случайно обменять на что-то более полезное, чем металлические блестяшки. Куда большей популярностью пользовался бартер или возможность просто поделиться с ближним делом своих рук, если речь шла о чем-то не очень значительном, получив в ответ признание и благодарность. В основном речь шла о еде или о предметах быта. Оружие принадлежало к последним.

Когда мы проходили мимо во второй раз, Сайрис настоял зайти полюбопытствовать, поэтому мне пришлось довольно долго разъяснять весь ворох причин, почему так делать не стоит. И тут я тоже не соврал — никто не поймет здесь ворона, даже ненастоящего. Отдадут что-то из страха — это да, вполне верю, и предпочел бы не допустить. Но скорее всего рынок просто начнет сворачиваться при появлении такого гостя. Тем более что весть о зверски убитых относительно безобидных бандитах уже наверняка облетела город. Слухи ходят здесь вместе с ветром и музыкой.

Главным аргументом стал озвученный мною список всего, что можно отыскать в Мекану. Из того, что как-то заинтересовало человека, стоит отметить разве что лиственную сталь. Сайрис сразу же захотел обзавестись целым списком вещичек с ней, и пришлось пообещать, что я сам возьму на себя все переговоры с покупкой.

Лиственная сталь была изобретением именно сиин, хотя гордиться тут особенно нечем — обрабатывать такое было не очень удобно, да и хаани из него не звучал от слова совсем. Прочность же при этом все равно уступала настоящей стали. Иными словами, целое искусство и возможно самое сложное из всех занятий сиин. Но при этом любой настоящий металл все равно лучше.

Весь настоящий же метал, найденный где-либо, тут же пускался на металлические барабаны и другие вещи, где не справлялись прессованные листья клеко и лепестки церу. Добывать метал из земли мы, к сожалению, даже не пытались.

В итоге я получил список всего, что я должен достать на рынке и мешочек с монетами. Ох. За металлические кругляши мне придется постараться, чтобы выменять что-то. Впрочем, у меня был свой аргументный аргумент.

Вернее, будет.

Сам Сайрис направился к гейзеру. То, что таким образом можно сильно сэкономить время, и он осмотрит все что хотел, а я тем временем разберусь с его покупками — было одним из путей убедить в этом плане человека.

Дед с тишритой и хаани закончил свое выступление и отдыхал. Рук старик своих не жалел — рожденная им мелодия была очень сложной. Сомневаюсь, что смог бы сотворить нечто подобное. С другой стороны, сегодня у меня есть кое что иное.

Запрыгнув на один из камней, я сделал то, чего никогда прежде не делал, но всегда хотел. Сиин с детства учатся играть на разных инструментах, и я в этом никогда не был особенно хорош. На каком-то уровне я овладел лишь одним из двенадцати священных проводников мелодии. Жалкий результат. Бабушка Айрэ, к примеру, свободно владела девятью или десятью инструментами. Просто хаани — был ее любимым, да и вообще считался самым древним нашим изобретением.

Каждый такой проходил очень долгую настройку, иногда в течении нескольких лет упорного труда ушей, рук и молота. Каждый создавался из своего материала, имел уникальный вид, размер и вес. Пусть отличия даже были незначительными — они всегда были. А со временем каждый обретал еще и собственную историю и, как считалось, душу.

Тонкий металл под руками незримо завибрировал, и на свет полилось все лучшее, что я освоил за последние дни, да и вообще за всю свою жизнь в Геотерме. Я угадал свое настроение верно, и довольно быстро смог впасть в транс, схожий с тем, что ощутил в клетке. Только теперь в этой мелодии был урок, поданный мне между слов великой Айрэ, и ее легендарный инструмент из закалённого в крови пьющего кровь создания мельхиора.

Но мелодия повела меня еще дальше. Удивительным образом на площади оказался тот самый похожий на бездомного наркомана сиин, что поддержал меня тишритой в тот самый день. Он узнал мелодию, и уже ждал с со своей трубой момент, чтобы добавиться в ритм. Мельком взглянув на него, я увидел улыбку сородича, полную безудержной радости встрече.

Где-то в отдалении заиграла флейта. Понятия не имею, как выглядел тот флейтист, что вторил нам в тот раз, но исполнялось немного иначе. Из толпы выскочила довольная девчонка чуть младше меня. Никогда не пользовался успехом у девушек, но этой я, похоже, приглянулся. Она то и дело посматривала в мою сторону. Почему-то я был уверен, что она тоже достанет флейту, но та, призвав слово силы, вытащила огромную арфу с себя ростом. Такую она и поднять-то, наверное, не в состоянии. Наверняка использует артефакт, чтобы снижать ее вес или увеличивать инвентарь.

Я сглотнул пересохшее горло. С ритма бы еще только не сбиться. Кажется, я впервые начал понимать, почему мои сородичи занимаются этим чуть ли ни все свободное время. Забавно, что это случилось в последний мой день дома. Интересно, когда я вернусь сюда и вернусь ли вообще? Сиин исследовали великое Подземье достаточно глубоко, но о месте по имени Доминион мне не говорила даже Айрэ.

По окончании мелодии я взглянул на собравшихся на рынке слушателей и улыбнулся в ответ на их улыбки. Раздался уважительный свист, многие поднимали вверх поднятые три пальца, благословляя нас троих, хаани, тишриту и арфу.

— Отличная игра, брат! — как и в тот раз, просто похвалил меня сородич.

— Спасибо, — смущенно ответил я. Подобное для меня было непривычно — до этого я всегда считал музыку своей слабой стороной.

Не долго думая, я вывесил список вещей, которые охотно приму в дар. Я сам кое как вывел под словами человека «или обменяю на монеты». Никогда прежде я так не делал, но не раз видел, как таким образом поступали другие сиин. Тем более, что все в списке ненастоящего ворона считалось не очень большой ценностью.

— Постой, твое имя, дар’сиин? — в самый последний момент меня поймала за руку та самая девушка.

И ведь правда, на редкость милая. С какой-то своей уникальной красотой, какой не встречал прежде у девушек. Хотя изучая лабиринт тоннелей под городом я вообще не часто с ними пересекался.

В голове мелькнула предательская мысль о том, что я мог бы просто забить и остаться тут, играть на хаани, попробовать построить отношения с этим чудом и попытаться стать обычным.

И однажды стать кормом для ворона. Или проводить на воронью ротацию свою любимую. Или проводить на нее своих детей…

— Теперь это уже не имеет значения, милая сиин. Сегодня я покидаю Геотерму.

— То есть как это, покидаешь? И где ты… ээ… будешь?

Мой ответ поставил ее в тупик сразу по всем фронтам. И в ее мире «покидать город» не имело никакого значения. Там нет музыки и других сиин, и водятся монстры, от которых вороны нас защищают. Как это — уйти из города? Куда? Ведь кроме Геотермы в мире ничего нет!

— Я разведчик, милая сиин. И только что я собирал припасы в дорогу.

А вот теперь ее взгляд мне нравился. Наверное, это не совсем честно, но я все равно не уверен, что вообще вернусь. Да и полной ложью это вовсе не было.

Разведчики и вправду периодически так делали. К примеру, каждое начало и конец затяжного рейда Айрэсдарк сопровождались ее игрой на любимом инструменте.

— Сказала бы, что ты вруша, но такой хаани и впрямь у кого попало быть не может. И в твоей музыке было что-то особенное. Тот, кто не смотрел в лицо опасности не смог бы передать такие чувства в звучании. Но… ты же вернешься однажды? Я бы хотела снова сыграть с тобой. Мой звук Найтаталари.

Где-то сейчас за словом силы инфо моя мысленная пометка «милая арфистка» поменялся на полноценное имя. Хороший ход. Но если тебе так интересно, ты и так найдешь мое обросшее не самыми лестными слухами имя.

— Это не обычная миссия, милая Найта. Боюсь, я…

— Ну и ладно, не хочешь, так бы и сказал сразу, — сделала свои выводы девушка и, не став слушать объяснений, резко развернулась и пошла прочь.

На душе остался легкий неприятный осадок, но так даже к лучшему. Легче будет уйти. И эта милая Найта тоже пусть построит себе нормальную жизнь.

* * *

Не желая больше пересекаться с сородичами, я сменил форму и направился на крыши. Если поспешить, то может быть, я даже успею нагнать человека до источника. Указанный мною путь был довольно простым для понимания и исключал возможность заблудиться, но прекрасно зная город, я легко срежу путь догоню его.

В голове все равно никак не складывалась мысль, что я покидаю Геотерму. Жизнь сиин довольно однообразна, даже в моем случае. А тут события бегут слишком быстро. Разве мог я еще пару дней назад себе представить, что все будет так? Я и сейчас не до конца осознаю, что возможно в последний раз вижу господство бирюзы вокруг себя — растения на крышах, дома на вершинах других домов, с новыми растениями и еще новыми домами, а так же никогда не замолкавшие улицы с музыкой, сливавшейся в единый бесконечный лиир.

— Мию нари, брат.

Услышав голос Каэя я вздрогнул. Уже свыкся с мыслью, что не попрощаюсь с ним перед отбытием, а теперь выходит, что и записку я оставлял зря.

Сайриса у статуй не оказалось.

И что мне предполагается делать по этому поводу? Мне и в голову не приходило, что я могу потерять ненастоящего ворона и досадовать по этому поводу. А теперь что, снова лезть в храм своими лапками? Да ну, это уже чересчур. Бегать по городу в поисках любых ворон?

— Мию нарэ, Каэйдарк, — улыбнулся я, поворачиваясь к брату.

В глазах у него читалась такая гамма эмоций, что я счел за нужное продолжить разговор дальше, взяв инициативу в свои руки.

— Здорово, что я встретил тебя, брат. Спасибо тебе! Да хранят тебя забытые боги.

Искренняя радость и слова благодарности выбили его из оцепенения. Меньше всего мне хотелось обсуждать произошедшее в храме. Винит ли он себя за трусость? Хочет отблагодарить? Слова с благословением я добавил как раз на случай, чтобы он не решил, что моя благодарность прячет в себе иронию или иной скрытый смысл. С богами не шутят.

— Я… думал ты умер.

— Неа, живей всех живых. Ты не поверишь, но вороны так восхитились моей храбростью, что сделали меня разведчиком! И еще меня признала прабабушка. Смотри, что у меня есть!

Вытащив из инвентаря хаани, я продемонстрировал эпическое Равноденствие старшему брату. Тот со светлой завистью коснулся пары нот и вслушался в звучание инструмента.

— Рад, что у тебя все в порядке, — с большим облегчением вздохнул брат. — Ты же в порядке, правда?

— Да не то слово! Уже сегодня я отправляюсь на секретное задание с настоящим вороном, представляешь?

— Сегодня..? — опешил Каэй.

— Ага, — я добавил в свои слова весь оптимизм, на который был только способен. Пришлось выжимать его, как из застиранной тряпки, но имевшегося запаса все же хватило. — Жду не дождусь. И ты жди. Притащу тебе вкусняшек, а может и кусок металла, достаточный для создания нового личного хаани. А уж сколько историй будет!

— Что, даже не попрощаемся как следует? Не сыграем вместе лиир?

— Извини, брат, тут уже не я решаю, а вороны.

— Похоже, ты наконец нашел свое место в этой жизни. Буду ждать тебя в Геотерме. Уже вместе твоим племянником. Если я чем-то могу тебе помочь — только скажи. Думаю, мой долг…

— Нет-нет, никакого долга. Хотя, если хочешь, отдай мне маназмея, и мы в расчете. Все равно ведь им не пользуешься?

— Забирай, — не раздумывая, достал из инвентаря короткий моток веревки брат и протянул его мне.

Положив хаани на землю, я взял в руки предмет, насыщая своей маной. Артефакт был достаточно дорогим, но распространенным среди сиин. В свое время я уже брал его на время у Каэя, и умел пользоваться.

Следом я бросил веревку на пол, рядом с музыкальным инструментом, и поднял над ней руку ладонью вниз. Маназмей, словно насыщенная маной змея, за что артефакт и получил такое прозвище, принялся извиваться и оплетать край хаани. Когда же я поднял объединившиеся предметы, спутанное волшебной веревкой Равноденствие взобралось мне на спину, как рюкзак. В городе маназмей использовался именно для того, чтобы держать инструменты всегда под рукой, а на самом деле скорее хвастаться ими. И я действительно хотел похвастать эпической вещью за спиной, что вполне вписывалось в мысли брата. Хотя на деле я скорее думал о той сотне способов применения подобной вещи в бесконечном Подземье.

Мы бы и дальше могли говорить у статуй забытых богов, но увы, Сайрис сам заставил отправиться на свои поиски. Поток льющейся музыки, что ни на секунду не умолкала в это время в Геотерме, резко прервался душераздирающим криком.

Похоже, ненастоящий ворон снова решил кого-то убить.

4. Дочери Смерти

Сковывающий холод сложных решений. Я не знаю, в чьи лапы однажды попадут эти записи, но если вы хоть немного похожи на сиин, то должны понять мои чувства.

По резко оборвавшемуся звуку и глухому сдавленному писку я понял, что как минимум один из сражавшихся с вороном мой сородич пал. Однако бой явно ещё не окончен. Сменив форму, чуткими звериными ушами я с точностью определил источник шума сквозь гул близкого гейзера.

Изменённый мозг отодвинул назад душевные терзания и быстрее любого двуногого принялся строить кратчайший маршрут к цели. Наш вид просто идеально приспособлен для бегства от реальности. Если это не музыка, то звериная форма, отключавшая все слишком сложные мысли за ненадобностью. При желании я всё ещё мог, конечно, и дальше размышлять о чём угодно, но теперь гораздо больше меня тянуло к физическим действиям.

Но всё же, что я сделаю, когда окажусь там? Встану на сторону своих и умру? На сторону ворона против своих я не стану точно. Наверное, это зависит от причин столкновения. Хорошо бы поговорить и решить дело миром. Хочется верить, что Сайрис меня послушает. Если он не призвал магию проклятого бога, и если не использовал черный дым… слишком много если. Нет, нужно сразу думать о том, что человек невменяем.

Думать не пришлось.

Ненастоящий ворон стоял в луже крови моих сородичей. Трое убитых. Один тяжело раненый пытался с распоротым животом уползти прочь. Во всех движениях несчастного сквозило безумие. Несчастный сиин сменил темную бирюзу своих волос на седину, которой позавидовала бы и старая Айрэ.

Вновь сменив форму, я рванул к несчастному, вытащил из инвентаря чёрный флакон с зельем исцеления и попытался ему помочь. Не знаю насколько в этом был смысл — он почти сразу же потерял сознание, но в теории я должен был действовать именно так, чтобы спасти его жизнь.

Я сильно рисковал — Сайрис легко мог бы принять меня за врага, особенно после лечения незнакомого мне сиин, с которым тот сражался. Но если я решил по настоянию прабабки путешествовать с ним в таинственный Доминион, нам придётся как-то ужиться друг с другом.

Но почему Айрэсдарк послала меня и это чудовище, а не попросила гильдию разведчиков? При всех навыках Сая, разведчики сиин — это не вороний корм Геотермы. Настоящий разведчик вполне способен постоять за себя. А тем более — слаженная группа. Никто не сможет превзойти наш народ в искусстве выслеживания и засады.

— Зачем ты убил их, ворон? — я строго посмотрел на человека, поняв, что сейчас он вполне в здравом уме. Пока что.

— Уу, опять кличешь меня вороном, значит злишься. Но совершенно напрасно. Я ещё никогда и никого не убивал без причины.

— И какова причина?

— Они все — напрочь отбитые психи, — пожал плечами Сайрис. — Кстати, это считается охотой?

Меня едва не стошнило. Фантазия живо нарисовала картину, как он жрёт валявшиеся на земле тела моих сородичей. Я едва начал видеть в этом монстре душу, и вот..

— Да брось ты, шучу я. Не жру я разумных. Животных да, людей — нет. Тьфу ты, сиинов, то есть.

Я хотел высказаться на счет его чувства юмора, но Сай не стал дожидаться моих слов, сразу же чуть серьёзней пояснив:

— Эти олухи сами напали. Только конченый псих нападает на пустотника, да ещё и на двадцать уровней выше себя.

Тут в разговор добавился новый голос:

— Плохой цвет, — с глубокой скорбью в голосе произнесла пожилая сиин, разглядывая тела. Судя по дорогой артефактной флейте из серебристого металла, и отсутствию характерной реакцией на трупы сородичей, когда-то она была разведчицей.

— Правда? — добродушно переспросил Сайрис. — А мне вот белый не нравится. Пачкается быстро. Черный намного практичней.

Надеюсь, это был не тонкий намек на самые распространенные цвета одежды народа сиин.

— Покажи мне в этом городе черный краситель, ворон, или черную ткань, — проскрипела старуха.

Серьезно? Как она может говорить о таком после увиденного? Что не так с этими сиин?

— Мию нарэ, дар’сиин. Что здесь произошло?

— Господин ворон убил троих тар’релис, которые пришли, чтобы отомстить ему за смерть Сороши.

— Кого? — из слов свидетельницы я мало что понял, а Сайрис с насмешливым любопытством молча взирал на нас, не вмешиваясь в диалог.

— Не так давно ворон повстречал четверых сиин, которых так же убил. Среди них была дева звуком Сороша. Дочь семьи релис, — на этом она сочла свои объяснения оконченными и повернулась к Сайрису. — Скажи мне, ворон, знал ли ты, что наш народ отказывается забирать жизни разумных?

— Да ладно? А оружие у них было вполне настоящее. Наверное, они не знали, что острые предметы в теле вызывают смерть. Ну, сорян, с кем не бывает. А к чему интерес?

— Они бы ни за что не убили тебя, ворон. Сиин переступают через себя только по приказу одного из вашего племени.

— Правда? Ну, впредь буду знать. Так, к чему интерес?

— Моё имя — Айнририлис. Я всю жизнь служила крылатым, и знаю, что против тебя и в лучшие годы у меня не было шансов, ворон. Но я надеюсь, что хоть немного смогу испортить тебе планы. Не просто же так ты таскаешь всюду с собой этот мусор?

Живот пронзила резкая боль.

Меньше всего я ожидал этого. С глубоким шоком я повалился на землю. Разведчица била достаточно точно — отсутствие легендарной скорости нашей расы компенсировалось опытом.

Спустя секунду ошметки старухи уже украшали соседний дом. Две сиявшие лиловым пасти смотрелись чужеродно в бирюзовом городе сиин. Но они удивительно гармонировали с запретным цветом.

Мне повезло, что он среагировал молниеносно, не дав довершить начатое, и вдвойне повезло, что перед этим я пытался спасти раненого и всё ещё сжимал в руке остатки зелья исцеления.

— Почему…? — выдавил я из себя, когда справился с болью. Никогда прежде я не получал столь сильных ранений. Но куда большей была душевная рана. Почему это произошло? Какой вообще в этом смысл? Не могла же она не понимать, что ворон легко найдет на замену другую белую белку.

— Я же говорю, ебанутые, — пожал плечами Сайрис. — Пошли к статуям, расскажешь, что к чему там с ними.

— Вот так просто? — я всё ещё не мог прийти в себя, и взгляд человека потяжелел, наливаясь серьезностью.

— А что мне теперь, не есть три дня или в церкви свечку поставить? Нападаешь на человека с холодным оружием, будь готов и сам сдохнуть. Это честно, не находишь?

В памяти еще был достаточно свеж образ девчонки-грабительницы. «Учти, я чую враки!». Разве так угрожают матерые головорезы?

Впрочем, и нож у неё в руке тоже действительно был.

Забытые боги, не хочу сейчас думать об этом. Не могу.

— И старуха твоя гниль, — продолжил Сайрис. — Почему не остановила своих родственничков? Это окончание, «рельса» или как там было, это же вроде родового имени или фамилии у вас, да? Сама же сказала, что понимает бессмысленность нападения. А потом ещё и решила оторваться на пацане просто потому, что больше не на ком. Тьфу, падаль.

Из инвентаря Сайрис достал своё устройство для курения черного дыма, и я машинально поморщился. Похоже, если я немедленно не поведу его к статуям, он просто расположит свою зловонную дрянь тут.

* * *

У гейзера нас встречал незнакомый сиин с коротко обрезанными волосами. Обычно мои сородичи избегали кротких стрижек. Вместе с немного детской внешностью, невысоким ростом и насыщенным темно-бирюзовым цветом волос, короткая стрижка почти всегда начинала слегка торчать и напоминать траву.

Сидевший у гейзера сиин играл на эксии, трёхструнном инструментом из чаши и гибких деревянных реек. Инструмент менял звучание за счёт сдавливания тех самых реек и соответственной смены натяжения струн. Еще один дорогой, и один из самых редких инструментов нашего вида, и по той же причине, что и почти любой из других инструментов — нужные материалы в Геотерме были редкостью. В данном случае — дерева. Самое близкое к ним — лоза, по которой я взбирался в храм безбожников, редко достигала нужного размера в диаметре. Древесину, как и металл, добывали разведкой и иногда получали от воронов в качестве оплаты дополнительных услуг.

Что ж, в Геотерме пространство редко долго пребывает в тишине.

Через мгновение рядом послышался стук барабанов. Маленькая девочка сиинка, лет шести, не больше, ещё едва освоившая двуногую форму, стучала на большом ещё для неё лиственном бездонном бочонке с натянутой кожей какой-то подземной твари, а также тарахтела в такт какими-то совсем не предназначенными изначально для музыки вещами. Получалось удивительно красиво и очень не хотелось пугать их присутствием высокого черноволосого и смертельно опасного существа.

Но придётся.

— Мию нарэ, — кивнул я и поднял три пальца играющим, выказывая уважение музыке, а заодно озвучивая мирные намерения.

При виде шедшего со мной ненастоящего ворона мужчина вздрогнул и на мгновение сбился с ритма, но посмотрев, что я нахожусь рядом с потенциальной опасностью и выказываю мир, посмотрел на девочку и решил продолжить. Мелкая же продолжила играть как ни в чем не бывало, даже не заметив появления чудища. Она настолько погрузилась в ритм, что уже находилась душой в совсем ином мире и не заметила бы вообще ничего не влиявшего на мелодию. Похоже, у неё настоящий талант, да ещё в таком возрасте.

— Имён их мы не знаем, потому и зовем просто «забытые боги». Считается, что они защищают жителей Геотермы от ужасов Подземья.

— Что-то от воронов они не очень вас защитили, — заметил Сайрис.

— А должны были? — повторился я. — Они хранят нас от ужасов Подземья, а не небесного храма.

Три статуи безымянных божеств стояли идеальным треугольником вокруг с шумом бьющей в небо струи, немного заглушавшей музыку. Все три пребывали в плачевном состоянии, хотя сиин всеми силами старались поддерживать священные скульптуры.

— Вот эта дарит тишину, — начал я представлять хранительниц нашей расы. — Если прикоснуться к ней, то можно на время перестать слышать любой загаданный звук.

— Любой? — уточнил Сай.

Я молча кивнул, и прикоснулся к ногам каменной леди, сконцентрировавшись на шуме гейзера. Многие дети играют с этим, хотя взрослые, конечно гоняют — не хорошо баловаться с такими вещами.

Сама каменная красавица обладала удивительно миловидным обликом и длинными волосами. А вот лица у статуи не было. И это не результат работы времени. Оно с самого начала задумывалось таким, без каких-либо черт. Хотя неведомый скульптор удивительным образом умудрился передать, что девушка как бы поёт, хоть и не имеет рта. Руки её когда-то закрывали уши, но время избавило статую от них.

Сайрис тоже решил проверить. Коснувшись статуи, он пристально посмотрел в сторону музыкантов, и на лице его проступило легкое облегчение. Хм, странно, играют ведь очень неплохо и от души, хоть с появлением ворона мужик и стал играть куда более однообразно и мрачно. Теперь мелодию отчасти вела девочка, и пока что ей это удавалось.

— А вторая? — спросил он.

— Успокаивает. Если тебе очень-очень плохо на душе, касаешься богини и становится легче. На время.

Вторая статуя так же была безликой, только теперь уши ее были свободны, а закрытыми оказались глаза. Их сковывала повязка с когда-то пышно развивавшимися лентами перевязи. Ныне они, конечно, были давно обломаны.

Вот рукам забытого божества повезло куда больше — здесь они изображались плотно прижатыми к груди и сжимавшими хаани. В общем-то поэтому он и считается священным и главным среди дюжины инструментов сиин.

Если забраться статуе на голову, да простит меня хранительница Покоя, можно увидеть трещины в камне и обнаружить, что предмет полый внутри, в отличии от других частей скульптуры. Меня всегда удивляло, зачем нужна была такая реалистичность во внутреннем устройстве — зачем разная технология в том, что никто даже не должен видеть?

— А барабан ей на кой приделали? — вдруг спросил Сайрис.

— Что? — не понял я.

Но оказалось, человек думал, как раз примерно о том же. Только зрение у него оказалось получше моего:

— Хаани или как там его, ей приделали позже. Раньше она держала что-то другое. Не знаешь, что?

— Нет, — покачал я головой, и на лице человека вновь проступило брезгливое презрение. Ну прости уж, что я не всеведущий шаман или оракул.

Ненастоящий ворон снова дождался, когда я прикоснусь к статуе, и лишь потом попытал счастье сам. Он что, боится, что камень отравлен?

На душе тот час же стало спокойно, а перед глазами появилось сообщение от мира:

Получено благословение божественного покоя.

К этой статуе пугливые сиин подходили в редких случаях. В отличии от предыдущей, эффект сопровождался словами Мельхиора на полупрозрачной табличке перед лицом. Моя мать провела здесь почти все время, когда отец ушёл на ротацию. Но с каждым разом магия забытого божества помогала всё хуже, да и другие немногочисленные посетители каменной девы спокойствия ощутили ослабление магии, и ей пришлось умерить свой пыл. Закончилось уже говорил, чем.

— Сколько длится? Это можно как-то сохранить? — глаза Сайриса загорелись странным маниакальным блеском и мне стало немного не по себе.

— Не знаю точно, по-разному, зависит от частоты применения и силы чувств, которые хочешь успокоить.

— А вы не пробовали её переместить?

— Ээ… нет, — я даже немного опешил от такой идеи. — Сломаем ведь, да и зачем? Кто их здесь оставил, наверняка что-то знал.

— Да, действительно, чего это я, — человек выглядел растерянным и выбитым из колеи после касания статуи. — А ещё как-то забрать эффект с собой вариант?

— Можно поставить флягу с водой у ее ног и через пол часа-час она получит благословение. Но слишком много за раз тоже нельзя. Магии в ней очень мало.

Мой спутник сразу же призвал слово силы, достал пару фляг с водой и положил рядом с забытой богиней.

Третье божество было чуть младше своих сестер, а судя по внешней схожести, они были родственниками, выглядело самым счастливым, не смотря на то, что её руки плотно закрывали рот. Короткие волосы девушки прекрасно сохранились и резко отличали её от двух других, но тем не менее статуи всё ещё гармонично смотрелись вместе, словно поддерживая и благословляя бесконечные потоки бьющей из-под земли воды.

— А эта что делает? — спросил меня Сайрис, не дождавшись моего пояснения.

— Ничего, — пожал плечами я. — Но если долго возле нее стоять, по ночам начинают снится кошмары.

— Серьёзно? А о чем, не знаешь? Или по-разному.

— По-разному, — я кивнул и добавил. — Мне, когда мелким был, приснилось, что я превращаюсь в паштет.

— Во что? — Сайрис почему-то едва не прыснул от хохота.

— Паштет, — пришлось повторить и пояснить. — Есть страшилка, что если не слушать родителей и слишком выделяться, то тебя заметит проклятый бог зла и пришлет монстра из перемолотого мяса со специями, которое своим прикосновением тебя самого превратит в такой же паштет.

В ответ на мои слова раздался истерический смех Сая.

— Ахаха, — ох, ну и умора. — Ты это сейчас же не серьёзно, да? Кто вообще тебе такое рассказал?

— Говорю же, — я почему-то смутился, как если бы сам придумал эту жуть. — Просто детская страшилка. Понятия не имею, кто выдумал такое. Ты спросил — я ответил, чужак.

— На самом деле, в этой сказке есть доля смысла, — заметил Сайрис, наконец отсмеявшись. — Понятия не имею, при чём тут паштет, но скорее всего здесь завуалировано говорится о том, чтобы спрятаться от взора богини-чудовища. — здесь глаза ненастоящего ворона приобрели чуть хитроватое выражение, а его длинный мозолистый палец указал на младшую из забытых богов. — Более того, скажу, что ваша фея ночных кошмаров — и есть тот самый безумный бог, которого вы все боитесь.

— И откуда ты все это знаешь, ворон?

— Не веришь? Ну, я лично свечку не держал, просто, как и ты, люблю собирать всякие сказки о древнем мире. В любом случае, если ты и дальше будешь со мной, тебе придётся самому увидеть все доказательства моих слов. Не забыл конечный пункт нашего пути?

— Нет, господин Сай. Но в таком случае не хотели бы вы поделиться своими знаниями со мной, если уж мне помогать вам в этом пути?

— Возможно, по мере того, как ты будешь заслуживать мое доверие и принесёшь пользу. А для аванса, — человек ткнул пальцем в небо, в сторону невидимого отсюда за облаками убежища безбожников, где обитали вороны. — Храм, что над нами, когда-то был местом поклонения их матери.

Я попытался вспомнить что-то об этом, но в голове оказалось неожиданно пусто.

— И кем была их мать? Богом? — с замиранием сердца спросил я у ненастоящего ворона.

— Она Бог Смерти, Лин.

По телу пробежала дрожь, и я не мог сказать точно, было это результатом того, что он сказал нечто столь жуткое, или от того, что Сайрис впервые назвал меня по имени. Хотя не сказал бы, чтобы меня это обрадовало. Ему стоило упомянуть обе части моего имени, а по-хорошему, и все три. Сейчас это прозвучало слишком снисходительно, как с глупым ребёнком.

— Лииндарк.

— О, спасибо что напомнил, белка. Правило нашего похода номер один. Я слишком ленив, чтобы выговаривать каждый раз столько букв. Поэтому ты будешь Лин, и это не обсуждается. Хотя, можно еще Дарк, если так задница меньше гореть будет.

— Ээ… гореть?

Но Сай только закатил глаза и махнул рукой, давая понять, что объяснений странным словам не будет.

— Лин так Лин, — со вздохом согласился я. В конце концов, если посмотреть на ситуацию исключительно в плане удобства, то к монстрам Подземья всё это. В дороге всё равно мы будем только вдвоём, верно?

Сайрис же, как и несколько раз ранее, следом за шутками решил пояснить свои слова:

— Сам подумай, как я буду выговаривать всю эту вашу родовую-племенную муть в бою? Лиин-чегото-там-херин великолепный, у тебя за спиной… а нет, уже всё, некому говорить.

— Да понял, понял… Кстати, — я вдруг вспомнил о том, что всё ещё не отчитался о проделанной работе на рынке. — Вот предметы, которые вы хотели.

Я призвал слово силы и принялся выкладывать перед человеком ряды поделок сиинских умельцев в работе с прессованными листьями и лепестками. Ну, то есть как умельцев — чтобы приобрести комплекты оружия и брони работы лап настоящего мастера, нужно предложить ему нечто большее, нежели просто удачно зародившаяся мелодия. А потому перед Саем сейчас появлялись результаты работы учеников и ленивых подмастерьев.

Разве что груда флаконов с зельями восстановления маны, здоровья и выносливости, были самого лучшего качества. Алхимик краем уха слышал мои слова о том, что я отправляюсь в далекий рейд и являюсь разведчиком, а потому не посмел экономить на вещах, что могли бы спасти сородичу жизнь.

Подумав об этом, я ещё раз вспомнил старуху, что недавно едва меня не убила. Если бы не зелье волшебного исцеления, я был бы уже мёртв. Народ сиин ведь совсем не такой, какой была погибшая старуха Айнририлис. Это ненависть сделала её такой?

— А теперь второе правило, которое на самом деле должно было быть первым, — произнес Сай. — ты принимаешь приглашение в группу и открываешь свои статы, или проваливаешь к чертям. На этот раз я серьёзно. Мне нужно знать о тебе всё, чтобы строить тактику боя.

Перед глазами вновь появилась полупрозрачная табличка сообщения мира:

[НЕ ОПРЕДЕЛЕНО] Сайрис, пожиратель света / инженер 35 уровня предлагает вам вступить в отряд.

Я мысленно согласился, и, призвав свое слово силы «инфо», сделал его доступным лидеру группы, как когда-то давно меня учила прабабушка Айрэ:

Лииндарк, рейнджер 15 уровня.

Стихия: не определена.

Сила 6.

Ловкость 14.

Выносливость 8.

Интеллект 9.

Воля 7.

Мудрость 8.

Навыки:

Сонар 6.

Владение хаани 4.

Владение мечом 3.

Грибник 3.

Рыболовство 2.

Спелеология 1.

Под расфокусированным, утратившим искорки присутствия взглядом ненастоящего ворона мне стало вдруг неуютно, словно бы сейчас он читал мою душу. В какой-то мере так оно и было. От прабабушки я знал, что во внешнем мире, отряды Подземья собираются в группы и часто открывают свои параметры друг другу. Недоверие в группе странников в смертельно опасном нижнем мире недопустимо. Но в безопасной, если не считать воронов, Геотерме, такими вещами редко кто-то делился. Здесь вообще старались как можно реже встречаться с прозрачными таблицами.

Как-то заметив моё состояние, Сайрис на мгновение вынырнул из инфо:

— Ты пока развлекайся, нам ещё долго ждать зарядки фляжек вашим щаманством. Можешь пока сыграть чего-нибудь.

Сыграть, ага. Человек забыл, что не слышит уже играющую музыку благодаря силе забытых богов.

Хотя, впрочем, что мешает мне присоединиться? Раньше я ни за что бы не стал так поступать — не настолько я социален, и не настолько уверен в себе. Но возможно, в следующий раз мне удастся поиграть еще очень нескоро. Боюсь, в Подземье послушать мою игру придут только монстры, с благодарностью за подсказку в поисках обеда.

5. Царство меди

Я поднимаюсь вверх.

Всё это время мною владела уверенность, что мне предстоит долгий спуск, но вместо этого мы поднимались. Меж вереницы медных труб, навеки вмурованных в лёд. Не так давно я задавал ненастоящему ворону вопрос — как он спустился с небесного храма безбожников вниз, если не имеет крыльев. Тогда он отмахнулся, ещё не зная, что ответ ему придётся мне показать лично.

Мне было известно несколько путей в Подземье через лабиринт под Геотермой, но человек заявил, что соваться непонятно куда не собирается, и двинет к Доминиону старой известной ему дорогой.

Среди сиин ходит ничейная легенда о том, что все мы сотканы из света. Ничейная — потому что придумали её не мы. Глаза сиин плохо приспособлены к слишком яркому освещению, как и к тьме. Лучше всего мы видим в полумраке. Впрочем, мы вообще предпочитаем ориентироваться на слух.

Едва мы вошли внутрь скрытого разлома благодаря старому вороньему механизму, как оказались в залитом ярким светом электрических светильников тоннеле с непривычно низким потолком. Скорее всего, путь пробивали во льду не древние, а нынешние крылатые обитатели этих мест.

Но большая часть пространства всё же была создана древними сорамин. Некоторые трубы до сих пор пропускали через себя разные газы и обогревали удалённые от геотермального оазиса холодные комнаты в ледяном укрытии.

Вторым, что бросалось в глаза — были провода. Они свисали всюду, свешиваясь словно украшения чуть выше уровня глаз. Вороны безумно гордились всем этим. Я с самого начала ожидал увидеть на территории мрачных хозяев сиин много меди, стекла и электричества. Наверное, потому меня не так сильно поразил лифт. Так называлась ездящая благодаря механизму и силе молний платформа, что с чуть слышным скрипом шестеренок стала поднимать нас вверх, к храму безбожников.

Я помню воронью легенду.

Их раса правила миром много тысяч лет назад. В те времена сорамин владели магией. Им подчинялись все ветра и небесные потоки. Они усмиряли шторма, командовали смерчами, призывали ураганы и могуществом своим начали уподобляться богам.

На их беду в самый рассвет их величия впервые пробудилось уничтоженное самими демиургами тёмное божество, что сеяло страдание забавы ради средь всех подряд. Даже собственных слуг оно стравливало друг с другом или принуждало убивать себя в свою честь.

Богиня чудовищ, что породила магию пустоты, лишила крылатый народ магической силы, спустив их на землю к презренным и жалким бескрылым. Нынешние способности сорами летать ничто в сравнении с теми древними воронами — в двуногой форме они едва ли могли преодолеть действительно большие расстояния, а обращаться в иную они более не могли.

Но вороний народ не сдался, и спустя пару веков забвения, дети ворона вновь вернулись на небо и возвысились над другими. Лишившись магии, сорамин вернули себе силу молнии с помощью хитрости и ума.

Бабушка Айрэ говорила, что они были единственными, кто дважды пережил свой золотой век. И когда проклятое божество пробудилось вновь, чтобы нести скорбь и безумие, то на его пути вновь встали сорами.

Вот только ни в одной из этих легенд вороны не имели рабов и не пожирали разумных, в отличии от нынешних представителей этой расы. И еще раньше их силой не была проклятая магия бога-чудовища.

Медная решетка разъехалась, выпуская нас с человеком на верхний уровень Геотермы. Правление льда здесь оканчивалось, и начиналась чистая медь. От яркого электрического света резало глаза. Вороньи лампы, словно грибы, росли целыми гроздями разных размеров на тонких стеблях проводов. Недавно мне казалось, что света уже слишком много, однако тут его стало ещё больше. В какой-то момент я даже прикрыл глаза, позволяя вести себя слуху и запахам.

На противоположной от нас стене весьма обширного помещения из иллюминации устроили что-то вроде праздничной гирлянды — крошечные лампочки спускались с потолка на разного размера медных жилах. Наверное, это должно было по задумке напоминать звездное небо, но даже когда солнце останавливается ровно над городом, давая максимум света, это не слепило так сильно.

Мимо промелькнула парочка черноволосых воронов. Высокий мужчина даже внимания на нас не обратил, оживлённо что-то рассказывая своей спутнице. Женщина же скучающим взглядом поймала меня и скривилась, но ничего говорить не стала. Оба сорами носили лёгкую кожаную броню, увешанную кучей непонятных датчиков и устройств.

Сейчас, в спокойной обстановке, я смог подчеркнуть ещё несколько отличий моего спутника от настоящей вороны. Сайрис не носил никаких лишних вещей на теле. Чёрные штаны и зачернённая кожаная рубаха самого лёгкого класса защиты, лёгкие кожаные ботинки, весьма потрепанного, к тому же, вида. Из вороньих устройств была только виденный мною трисп, да и тот человек не демонстрировал, как я сейчас свой хаани, закинув на спину, а просто скрыл своим словом силы.

— Мы здесь надолго, господин Сай? — осмелился я тихо спросить я у ненастоящего ворона. После мимолетного взгляда женщины-сорами весь интерес к их быту сразу же исчез, и захотелось поскорей уже очутиться во внешнем мире. С миром Подземья я знаком очень мало, но все же он казался мне куда уютней, чем этот пересыщенный светом, медью и молниями храм.

— Переговорю с шефом, и сразу на выход, — не стал скрывать человек. — Только не вздумай играть на своей херне, а то тут это немного не то означает.

Я скривился и нехотя кивнул. Память услужливо выловила из запечатанного подвала музыку лиир двенадцати жриц и картины пожирания моих сородичей гигантской птицей. Хотя может, оно и к лучшему. Не стоит расслабляться и забывать, кто мой настоящий враг, и сколько зла причинили нам эти уроды.

— А хотя знаешь что? Давай-ка ты лучше пойдёшь со мной. Думаю, по такому случаю нас могут сразу спустить вниз первым классом, так сказать.

Царство меди. Вот, что я видел повсюду в таинственном храме безбожников. Внутренние помещения все просто сочились ею, дышали и жили. Причём «жили» — в прямом смысле. Несколько раз на нашем пути встречались жуткие механические пауки, иногда потрескивавшие электрическими разрядами. Судя по всему, они служили у воронов своеобразной доставкой, но те из них, что покрупнее, вполне могли доставить проблем.

Приближение таких существ я слышал задолго, благодаря цоканью металла о металл или о лёд. Будь я здесь один — просто свернул бы в один из часто встречавшихся ответвлений коридоров. Но я был вынужден следовать за своим спутником, а потому всеми силами старался концентрироваться на любопытстве, а не страхе.

Пару раз я видел замершие у стен фигуры необычных медных доспехов. Поначалу в голову закралась мысль, что в таких может ходить только больной дистрофией. Но затем, у того места, куда вел меня Сайрис, по ним пробежал сноп искр и между составных частей брони проскочили молнии, заменившие ему суставы.

Два медных воина разошлись в стороны, давая нам путь. Человек оглянулся на меня, словно бы вновь размышляя, не оставить ли меня здесь, хотя бы на время. Однако, так ничего и не сказав, он просто развернулся и продолжил путь.

По дороге сюда я не раз терял ощущение пространства и не был уверен, что даже с чутьём сиин смог бы выйти обратно в город. Во всяком случае, далеко не сразу. Мне никогда и в голову не приходило, что внутри ледника вороны прячут столь грандиозную сеть ходов.

При том, что воронов едва ли набралось бы от полусотни до сотни, когда нижний город вмещал в себя около шестнадцати тысяч жизней, вороньи владения казались по размерам намного больше. В прежние времена здесь, возможно, был настоящий мегаполис на миллионы жителей, кто знает. Сейчас всё это пространство сокрыто где-то глубоко во льду вокруг Геотермы, и мы можем находиться едва ли на сотой части этого грандиозного места.

Древние вороны построили здесь гигантские дома невообразимой высоты. Вот, на что это похоже. Странные искусственные дома с безумным обилием меди, стекла и электричества. Что же случилось с нашим миром, что все они стали теперь частью титанической туши вечного ледника, давая возможность жить лишь около сохранивших работоспособность труб с тёплым паром. Пожалуй, это действительно заставляет проникнуться уважением к великой древней расе и её культуре, если бы не стойкое напоминание о том, что делают вороны нынешние, забывшие суть своей истории.

Медный заслон рядом с волшебными стражами начал разъезжаться в стороны, открывая освещённый яркими гроздьями разных лампочек коридор. Но дальше по этому ответвлению тоннеля медь снова сменялась льдом, а света становилось заметно меньше. Выход?

— Ты пришёл, человек.

Голос был незнаком и явно не принадлежал одному из двуногих ворон. Больше всего он походил на карканье, когда я впервые услышал голос чудовищной птицы, пожиравшей моих сородичей. Только теперь в тех местах, где ворона срывалась на карканье, здесь появлялся стальной, холодный и мёртвый звон механизма.

Сайрис не стал отвечать, равно как и останавливаться. Но судя по всему, так здесь и было заведено.

— Решил всё-таки взять мой подарок? Надеюсь, проклятье уже уничтожило твою человечность, и это не результат бессмысленной жалости.

Следующие несколько шагов тишины. Мы пришли к месту, где медь сменялась льдом, а тёплый электрический свет лазурными кристаллами, издававшими тусклое естественное сияние подземного мира.

— Ты нашёл, что искал, ученик?

Ещё несколько шагов. Путь оканчивался спускавшимся вниз узким колодцем с толстым медным канатом. Снизу сияла лазурь и бирюза. Можно было бы счесть это место практически Подземьем, если бы не подсвеченная тусклой и мерцающей одинокой лампочкой длинная механическая машина, походившая на куб из молний и шестеренок.

Машина была стальной. Я сразу узнал этот металл — из него часто делали хаани. На машине же верхом сидело самое жуткое и необычное существо из всех, что я видел до сего момента.

Безумный Ворон. Великий магистр. Уровень скрыт.

Уровень скрыт! Никогда прежде я не видел такого, однако бабуля Айрэ не раз рассказывала о подобном в историях о собственных приключениях. Если перед тобой находится существо, что сильней тебя больше, чем в десять раз, то ты просто не в состоянии осознать его силу, а потому мир наш милостиво скрывает эту информацию от детей своих.

У магистра не было лица. Вместо него виднелась стальная воронья маска с пылавшими потусторонним голубым светом. То же сияние струилось и из всех щелей — маска была словно составлена из множества мелких стальных частей, и в местах их стыка иногда можно было увидеть ту же призрачную лазурь.

На голове у стального ворона, как я про себя окрестил эту жуть, была чёрная шляпа, с темно-серыми от грязи узорами.

Костюм ворона отливал тёмно-лиловым, в цвет магии проклятого божества. Будучи грязным, изрядно помятым и несколько бесформенным, он не давал никакого представления о фигуре своего владельца. Разве что выдающийся рост, не меньше двух с половиной метров, не заметить было бы сложно.

Единственное живое, что присутствовало в этом создании, были его руки. Иссиня-серые, с длинными чёрными когтями в цвет угольным слипшимся сальным волосам, выбивавшимся из поднятого лилового воротника. Я бы назвал их руками покойника, вот только они весьма активно жали на многочисленные кнопки устройства перед ним — того самого медного куба.

Сайрис замедлил движение, но продолжал хранить молчания, словно бы чего-то ждал.

— Куда летишь, воронёнок? — в четвёртый раз задал вопрос стальной ворон.

— Воронам место над небом, учитель, — ответил человек, встав на одно колено и прижав правую руку согнутую в локте к левому плечу.

Судя по всему, это было нечто вроде кодовой фразы, и я был очень удивлен, что мне позволили её услышать. Особенно если учесть, что следующим своим действием стальной ворон указал на меня, и ткнул пальцем в дальний темный угол, неподалеку от колодца.

А затем когтистая лапа нажала на следующую кнопку, и руки чудовища озарило бирюзовое сияние. Послышался скрежет и немногочисленные медные и стальные устройства ожили, поднимая несколько квадратных и прямоугольных пластин.

Застыв от любопытства, я едва не заставил ворона повторять мне свой молчаливый приказ, и наверняка это имело бы для меня целый ряд неприятных последствий. Но я был отчасти вознагражден, если можно назвать наградой ещё большее чувство обреченности относительно судьбы моего народа. Хуже быть не может, да? Ха! Ха-ха. Ха…

На глаза наворачивались предательские слезы, а руки тянулись к Равноденствию. Жаль, что сейчас нежелательно ни то, ни другое.

Несколько шагов в тусклом свете бирюзы от экранов, лазури камней и слабых лампочек с тёплым белесым янтарным свечением в указанную стальным чудовищем сторону. Глупые вороны настолько недооценивают нас, что не осознают — я всё равно буду слышать их в любом уголке этого места. Но увиденное на экранах настолько поразило меня, что я не сразу опомнился и прислушался к разговору:

— …бить всех посланников иных древних рас.

Даже обрывка фразы достаточно, чтобы понять — первым делом Сайрис передал все слова моей прабабушки этому монстру. Ожидаемо, но все равно неприятно. Хотя едва ли о существовании Айрэсдарк и её убежища кто-то не знал. Среди сиин это тайна, но не очень большая, а страх перед воронами и так делает каждого третьего жителя Геотермы потенциальным доносчиком.

— Вот как? Чтож, это хорошая просьба. Я не против, если ты займёшься и этим, человек. И ты получишь то, что желаешь. Но не забывай, что основная твоя задача — смерть моей сестры.

— Да, учитель.

— А теперь подойди, и прими новую силу, что позволит тебе выполнить обе миссии, человек.

Следом за этой фразой послышался металлический лязг. Я инстинктивно обернулся на резкие звуки, но ничего не увидел, кроме пары далёких вспышек молнии. Вслушиваясь в тишину, я сам не заметил, как удалился от говоривших. Ноги продолжали автоматически делать шаги в указанную наставником Сайриса сторону.

Я настолько погрузился в звуки у себя за спиной, что едва не упал, угодив рукой на нечто мягкое и теплое.

— М-мию нарэ? — послышался тихий и неуверенный шепот.

— Мию нари, — машинально ответил я, отдергивая руку и отползая чуть назад. — Ты кто?

В тусклом бирюзово-лазурном свете, исходящем из колодца снизу, сидела девушка сиин, сжимая коротенькую выгнутую дощечку с длинными изогнутыми металлическими пластинами.

— Хъёнистин, — ответила она ещё тише, хотя это казалось уже почти невозможным для голосовых связок. — жрица-мастер кальмину.

Девушка сильнее сжала инструмент, отчего тот жалобно заскрипел. Показалось, словно бы я уже где-то видел подобный жест, и, поскольку среди моих знакомых таких жриц точно не числилось, я предположил единственный возможный вариант:

— Ты одна из двенадцати, игравших музыку на вороньем ужине?

Хьёна от моих слов окончательно утратила способности к общению и вжалась в камень, словно пыталась с ним слиться. Я мысленно выругался на свою глупость. Следовало предположить, что такое воспоминание ей точно не на пользу. Кто вообще может спокойно смотреть на смерть сородичей?

Но девушка меня удивила, собравшись с духом и произнеся новые слова:

— Ты очень храбрый — вспомнила она меня. — Удалось вытащить брата?

— Да.

— Это хорошо, — кивнула жрица и снова уставилась в пол.

— Эй. Что вороны сделали с тобой?

— Ничего. Они просто не дают мне играть, пока не придет время их кормежки.

— И… всё?

— И ещё здесь нет звуков. Совсем. Только иногда поют молнии в проводах. Шш-шш. Так тихо-тихо. А иногда как зазвенят! Но так они редко делают. Вороны не любят, когда их лампы поют.

Хм. Снаружи этого странного помещения с куском Подземья и колодцем, звуки точно были и в изобилии. Их просто не могло не быть. А вот расфокусированный и потерянный взгляд сиинки пугал. Очень надеюсь, что такое состояние она искала сама, а не получила насильно от воронов. Зная склонность нашего народа бежать от реальности, оба варианта вполне возможны.

При этом девушка по имени Хьёна была действительно прекрасна. Даже милая арфистка с Мекану не могла сравниться со жрицей.

— Скажи что-то ещё. Хочу слышать звук.

Отвечать не пришлось. Звук пришёл сам, вместе с медной цепью, опущенной в колодец. Вверх она тоже уходила неизвестно куда. Не то, чтобы она скрипела — напротив, вороны хорошо следили за механизмом, смазывая и не позволяя издавать скрип. Но для чутких ушей сиин и этого было достаточно.

Я бросил взгляд на изрезанные пальцы жрицы. Такие ранения были не редкостью для тех, кто часто играет на кальмину. При сильном нажатии во время особенно сложных мелодий такое порой случается. Но чтобы так много, и при том, что ей не дозволяется играть каждый день..

Девушка нервно дергала рычажки инструмента, словно пытаясь не издавая ни единого звука построить свою мелодию на основании этого чуть слышного скрипа. Она что, пытается играть просто вспоминая звуки, какие должна издавать та или иная нота?

Я мысленно ослабил волшебную веревку и в моих руках оказалось Равноденствие, присел рядом с дырой вниз и начал едва заметно, одними кончиками пальцев касаться инструмента. Устройство мельхиорового барабана позволяло играть очень тихо. Так, что лишь чуткие уши сиин смогли бы что-то понять. Я просто едва касался инструмента самими подушечками пальцев. Сайрис со стальным вороном сейчас ни за что нас не услышат.

Почувствовав ритм, Хьёна удивленно посмотрела на меня. После чего едва слышно отпустила металлическую нотку кальмину. Это была очень, очень странная мелодия лиир, но с каждой её почти беззвучной, шепчущей нотой, мы начинали понимать друг друга лучше, чем реши мы использовать любые из слов.

Но это было не единственным, что делал я в тот момент. Пока руки бегали по выбитым округлым нотам хаани, до меня продолжали долетать обрывки ничего не значащих пока фраз. Но благодаря наставлениям Айрэ я знал, что непонятные мелочи в итоге могут сыграть решающую роль в последний момент. Все непонятное однажды может заиграть новыми красками и изменить мои решения.

— Владения ложной жрицы Арахны находятся в самом сердце Клинковой рощи, мой ученик. Теперь ты знаешь, где находится сам храм извечной Неназываемой, а значит, так или иначе, её земля встретится на твоем пути.

— Благодарю за навыки и наставления, учитель. Можете быть уверены, я ни за что вас не подведу.

— Хорошо, пустой человек. Тогда пойдём к твоему новому зверю. Лифт вот-вот должен прибыть.

В ритм мелодии, нестройно и сбивая с мыслей, вошёл стук тяжелых, кованых сталью сапог ворона и шаркающих изношенных кожаных ботинок.

Источник возмущений медной цепи горел гроздьями электрического света. Плавно покачиваясь, он завис прямо перед нами, давая возможность не поднимая высоко ног, шагнуть внутрь, на медную платформу.

— Глядите-ка, наши зверьки подружились. — насмешливо проскрипел стальной ворон, заметив нас вместе с девушкой сиин. — Не забывай кстати кормить своего травой, а то сдохнет. Хотя с голоду они могут и мясо жрать.

— Я могу её забрать с собой? — решил я задать глупый вопрос. Я же всё-таки съедобная белая белка, мне по статусу полагается задавать глупые вопросы. Глупо, но потом я точно в мыслях не раз вернусь к этой ситуации и будут тихо себя ненавидеть за малодушность. А потому лучше сделаю хотя бы что-то.

— Забавно, зверёк решил завести зверька? Ну, если мой ученик вернётся ко мне с победой, и ты вдруг всё ещё будешь жив, то почему бы и нет. Я подумаю об этом. — стальной ворон вопреки моим опасениям, не разозлился, что я без его разрешения осмелился обратиться к нему.

Наверное, в этом было нечто особенно обидное — они ведь сами не считали нас своими рабами. Они просто не принимали нас всерьёз. Словно милых зверьков, что живут в ящике у тебя рядом с домом, за которыми забавно наблюдать, кормить с рук, и по нужде взять парочку на обеденный стол или на опыты. Всё равно ведь они не особо разумны.

И тем удивительнее, что всего этого не чувствовалось в Сайрисе. Человеку было глубоко плевать, хотя его дурацкое чувство юмора и заставляло думать об обратном. Но я уже начал замечать, что в его издёвках нет настоящего презрения или враждебности ко мне, как к сиин.

Вот если я своими действиями натворю ошибок, тогда действительно услышу его фирменное «бесполезен».

Не дожидаясь, пока её об этом попросят, девушка сиин опустилась на камни, одновременно принимая форму втрое меньшего белесого зверька, напоминавшего воронам белку с четырьмя заячьими ушами.

Затем так же быстро зверек вновь обратился прекрасной и грустной жрицей с копной грубо обрезанных по плечи темно-бирюзовых волос:

— Я не чувствую опасности внизу, крылатый владыка.

Голос девушки дрожал — слишком привык к тишине, да и безмятежную сонливость с неё разом сдуло, словно ледяным ветром с верхнего мира. Близкое присутствие стального ворона делало из Хьёны ожившую ледяную скульптуру.

* * *

Сайрис никогда не говорит всё до конца.

Я ошибался, когда счёл желание ненастоящего ворона спускаться вороньим маршрутом, а не моим, за признак недоверия. Нет, я просто не смог бы провести его так далеко.

Спуск в Подземье был долгим. Поначалу человек вёл себя расслабленно, достав в свете гирлянд свисавших лампочек вокруг лифта, принадлежности для раскуривания чёрного дыма. Присев на медный пол, он принялся чадить мерзостью, заставив меня с отвращением отвернуться и почти перевалиться через край.

Сам лифт представлял собой платформу с решёткой примерно по пояс. Далее шли четыре колонны, на которых держалась плоская крыша конструкции из медной решётки. Возможно, я бы рассмотрел все это подробнее, но даже находиться рядом с едким химическим дымом человека было неприятно. Сердце начинало биться чаще, а жуткие чёрные тени вокруг — казаться ещё более зловещими.

Крошечный светлячок посреди чёрной пустоты.

Когда-то давно, в детстве, я видел картину, где огромная рыба с открытой пастью готовилась проглотить крошечный источник света в лодке, несоизмеримо меньшей от размеров подводного чудовища.

Как и в прежние разы, после курения, человека потянуло на разговоры. Я был в целом не против, искренне надеясь, что беспечность вызвана не действием снадобья, а знанием реалий этого места и особенностей спуска из замороженного города древних ворон в недра мира Подземья.

А ещё я надеялся, что наша беседа станет своеобразным итогом его разговора с учителем. Если затронуть эту тему, можно будет невзначай узнать и о пределах доверия ворона лично мне.

— Что, запал на эту мелкую? Ну, ты слышал слова шефа — будешь полезен и будет у тебя жена. Если доживешь, конечно.

Сайрис хохотнул, но что именно в этом нашёл смешного человек, я так и не понял.

— Я знаю, что воронам неведомо слово «сочувствие». Вам тоже, человек?

— О, мою расу ты зря сюда лепишь. Люди — это самый разнообразный в мировоззрении вид под этим солнцем. Среди нас есть как полные говнюки, так и относительно неплохие ребята. Хотя, конечно, таких наивных аутистов, как вы, сиин, среди нас точно немного. Впрочем, готов поспорить что и такие найдутся…

Словоохотлив, как всегда в такие моменты. Или даже чуть больше. Если подумать, чёрный дым в этот раз был заметно гуще обычного.

А что, если я не буду мудрить и просто спрошу в лоб?

— Что обсуждали? — как бы невзначай уронил я, не меняясь в лице, и ничем не выдавая своего интереса.

В ответ Сайрис громко рассмеялся.

— Не твоего ума дело, Лин Хитрожопый. — ответил он, но после в привычной манере, вопреки первым словам пояснил. — Да так, зарезать по пути древнюю тварь, которой хрен знает сколько лет. Хотя, если сравнивать по сложности с храмом грёбаного местного антихриста, получится, наверное, то же самое. Но это тебя волновать не должно. Вот тебе правило номер три. Не пытайся скрывать свои эмоции и мысли от меня. Раньше это забавляло, но уже поднаскучило, а я всё равно вижу тебя насквозь. Магия, мать её!

— Понял, — только и нашёлся что ответить я.

Но человек не желал молчать. А потому заглохший разговор ему же и пришлось вновь заводить заново:

— Понятия не имею, ни как завалить эту Арахну, ни как пройти храм, но сделать нам придётся и то и другое, пацан. То, что мне нужно, лежит в этом чёртовом храме, да и это отрабатывать тоже придётся.

Человек вытащил из инвентаря крошечный стеклянный пузырек с алой жадностью, встряхнул и принялся любоваться.

— Я не подписывался убивать кого-то, кроме посланников, — решился возразить я, но Сайрис даже внимания не обратил.

— Ошибаешься, бельчонок. Большой крылатый босс подарил тебя мне, а значит мои проблемы — теперь и твои тоже.

— Как скажете, господин Сай, — я решил, что тему моего участия не стоит поднимать прямо сейчас. Слишком многое пока что мне неясно, но никаких магических пут на мне нет, а значит, возможны варианты и помимо рабского подчинения ненастоящему ворону. Возможно, мне представится шанс сбежать, а возможно, в этом и нужды не будет.

— Опять это твоё «господин». Ты настолько ненавидишь ворон, да?

Надо же, он это заметил за простым обращением. Неужели и вправду человек может читать меня, словно какую-то книгу?

— Вы как бы едите нас, — напомнил я.

— Ну, у всех есть недостатки, — пожал плечами Сайрис. — Ладно, демоны с тобой, пацан. Сыграй что-то на этой своей хреновине.

Следующие часа полтора над нами плыла тоскливая грустная мелодия хаани, а человек с каждой минутой становился мрачней. Веселое расположение духа сходило на нет. Возможно, виной тому воздействие Равноденствия на душу, а может, из него просто выходило опьянение чёрным дымом, возвращая в мрачный реальный мир.

Когда человек подал знак остановиться, я не сразу заметил, и ему пришлось повторить, уже словами и с неожиданной злостью:

— Умолкни. И вообще спрячь эту хрень в инвентарь. Бегом, пока не вышвырнул тебя вместе с ней вниз.

Я напрягся. Поведение спутника внушало некоторые опасения в его адекватности, но вскоре я понял, что слова эти были не прихотью, а необходимостью. Просто Сайрис в принципе не был склонен церемониться и проявлял минимальную вежливость только в расслабленной и спокойной обстановке. В остальное же время он был стальной пружиной, что нас и спасло чуть позже.

Ничто вообще не предвещало беды. Медная пластина лифта всё так же спокойно опускалась вниз. Но Сайрис затушил огни ламп и принялся закрываться изнутри от возможной угрозы — в свете последних тусклых лучей электрического освещения фигура крупного высокого человека опускала из-под крыши кабины дополнительные решётки, отделившие нас от внешнего мира.

Как и Хьёна, никаких посторонних шумов я вроде бы не чуял, но мир внизу в любом случае был не крошечной пещеркой, а целым огромным пространством со своей флорой и фауной. И, разумеется, своими собственными, уникальными наборами окружающих звуков.

В конце человек снова устало сел на медную платформу.

— Выдохни, — хмыкнул Сайрис.

— Вы что-то почуяли, господин Сай? — с любопытством спросил я.

— Нет, простая предосторожность — махнул рукой человек. — Но в Подземье не стоит полагаться на что-то одно. Что, если под нами монстры, которые не издают звуков?

Просто предосторожность? И зачем тогда было так орать из-за моей задержки?

— Это невозможно, господин Сай. Как минимум, они дышат.

— Не факт, — человек растянулся в ухмылке.

— Если там нежить, то у неё есть суставы и кости.

— А что, если там бесплотные духи?

Это заставило меня призадуматься. Действительно, что тогда? У меня нет ни единого волшебного заклинания, а травяной клинок никак не мог бы навредить бесплотному существу. Но разве такое возможно? Злые духи, способные иссушить живого, не обитают где попало. Для этого нам придётся посетить гробницу или руины. А обитающие в Подземье монстры хоть и ужасны, всё же вполне материальны.

— В таком случае и медная решетка нас не спасет.

Последние метры мы преодолели в полном молчании и в темноте. Вернее, уже не совсем в темноте — после выключения искусственного света глаза постепенно пришли в норму и вновь стали воспринимать пространство вокруг не просто размытым пятном.

Повсюду горели сотни крошечных лазурных кристаллов, виднелись бледные светящиеся разводы биолюминесцентных растений, где-то свисала бирюзовая поросль люминориса. Капала вода без видимого источника, поселяя в носу запах сырости. Здесь было совсем не так, как в известных мне катакомбах под городом.

Со звонким ударом, лифт приземлился на камни, и эхо тут же подхватило этот звук, разнося по всему пространству пещеры. Мы оба замерли, затаив дыхание. Я инстинктивно достал оружие. То же самое проделал и Сайрис, вынув из инвентаря трисп. Если верить всему, что мне рассказывала о Подземье Айрэ, то оружие ворона было просто незаменимо. Большую часть здешних обитателей намного лучше обезвредить и обойти, не ввязываясь в полноценную драку.

Отъехала медная решетчатая дверь с частью опущенной человеком вручную решетки сверху. Конечно же, она тоже предательски скрипнула, хотя возможно это было одним из тех моментов, когда даже собственное сердцебиение кажется слишком громким.

Я обратился в звериную форму и навострил уши. Нужно было прослушать и изучить всё пространство в целом, и ближайшие области — в отдельности. Но человек ждать не стал, медленно выходя из лифта.

Сайрис был напряжен до предела. Сейчас он рассматривал мир через прицел вороньего оружия, готовый в любой момент выпустить заключенную в крошечном трезубце молнию.

Я скользнул следом за ним, не меняя вид. Никаких лишних звуков вроде бы не было. Чуткие уши сиин ловили даже потоки застывшего в пещере воздуха. Ничто вокруг меня не выдало первой в моей жизни настоящей серьезной атаки монстров Подземья.

6. Жгущий холод

Ненастоящий ворон Сайрис среагировал, словно натянутая до предела пружина. Мелькнула молния его триспа, пронзая подбородок и входя глубоко в голову непонятной смазанной тени, в раз обратившейся… о забытые боги.

Существо было гуманоидной формы, а руки даже напоминали нормальные если не считать кроваво-бурой кожи, резко контрастировавшей с сероватым жирным телом чудовища. Голова однако больше напоминала безглазую рыбью пасть. Собственно, пасть — это единственное что на ней было. При чем по какому-то странному недомыслию безумного разума, сотворившего это демиурга, зубы росли прямо на губах, а внутри наблюдались еще и пара самостоятельно двигавшихся копий этой самой пасти.

А главной чертой твари был, конечно же, размер. Наверное, если я залезу на голову человеку и вытянусь во весь рост, как раз получится нечто подобное. Судя по отсутствию носа и тому, что я не почувствовал никакого потока ветра с его появлением, дышать ему было не очень нужно.

Но Сайрис его поймал в полете! Нельзя прыгнуть вообще не задевая ветер, да еще имея такую такое огромное тело! Это же не призрак, иначе воронья стрела не застряла бы внутри башки монстра.

— Госпо…

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Сайрис. Трисп перелетел в левую руку, а в правой появился полуторный меч, который тут же нашел свою цель в башке у следующего чудовища.

Тварь появилась из ниоткуда. Просто возникла в воздухе рядом с ним уже совершая замах. Расставленная для удара рука была покрыта самыми обычными ногтями, словно у человека. Кроваво-бурыми, но обычными. Хотя с такими размерами и формой хватит и грубой силы.

Третий появился в тот момент, когда Сай еще не успел вынуть меч из черепушки первой твари, и он выстрелил из триспа. Воронье оружие, судя по всему, не требовало перезарядки, но вынуждало ждать, пока для следующего выстрела соберется достаточно силы электрического заряда.

Парализующая молния в живот на несколько драгоценных секунд вывела жирную тушу неведомого пещерного обитателя из боя. Но именно в этот момент появилась четвертая и пятая тварь. Одно существо было чуть поменьше, видимо детеныш, тогда как другое ничем не уступало первому, самому большому из всех.

На их пути встал обернувшийся вдруг двуногим сияющий темной бирюзой рейнджер сиин.

Лиственные клинки вовремя оказались в руках. Большая тварь атаковала в полете, как и все до нее, но вот мелкая решила напасть неожиданно снизу, словно на бегу. Но ветер снова не выдал приближение монстра. Мою жизнь спасли вбиваемый с детства страх перед запретным цветом. Красный равно опасность.

Мелькнувшее существо встретило на своем пути оружие, получив сразу две критических раны. Кажется, я понял, как с такой легкостью удалось с ними расправиться ворону. Хоть монстры и появлялись уже в замахе, перед их реальным проявлением и нападением была некоторая задержка. Если заметить, то достаточно просто выставить на пути врага неприятный сюрприз.

Затем я быстро вынул оружие и атаковал снова, смещаясь так, чтобы чудище оказалось на пути у старшего собрата. По крайней мере, так я не дам ему навалиться всем весом. Защищаться от этого монстра невозможно — только уклонение и никак иначе.

Смотреть на схватку ненастоящего ворона больше я не мог, сосредоточившись на собственном выживании и попытке не пропустить хотя бы этих двух уродов к моему спутнику в тыл. Сайрис втрое превосходил меня по уровню, так что это ему стоило бы меня прикрыть.

Жирная серая туша с бурыми конечностями поймала пустоту. Развернувшись, тварь тут же бросилась на меня, но я уже снова ушел, оставляя между нами воющую от боли и умирающую мелочь. Но нового рывка не последовало. Монстр застыл в замахе статуей в самый последний момент.

Не совсем поняв, что именно произошло, я еще раз рубанул лезвием по меньшему монстру и рванулся к твари пожирнее. Однако травяное оружие рассекло лишь воздух. Чудовище рассеялось, словно мираж, а за спиной послышался звук потревоженного внезапным появлением ветра.

Ловец Темнотропья, уровень 61.

Прочтя уровень монстра, я пожелал гибели богу всех зол. В шесть! Почти в шесть раз этот урод сильнее меня! Да и больше как минимум, втрое! Мне его чтобы ударить в живот клинком, прыгать нужно!

Только ловить. Так, как ловил их Сайрис и как я сам чудом сумел поймать первого. Ловец вновь развернулся и бесшумно рванул в мою сторону, на сей раз прыгнув. Я ушел в сторону замершего силуэта, но сам обернулся назад, внимательно осматривая пространство над собой.

Тусклый свет голубых и лазурных кристаллов едва окрашивал контуры монстра. Где-то неподалеку зажегся электрический свет. Видимо, У Сайриса есть еще сюрпризы под словом силы.

Чудище обнаружилось ровно там, где я был несколько секунд назад. Похоже, тварь не очень умна, и всегда нападает по самой простой траектории. Но чем мне это поможет, если я не могу в принципе нанести ему серьезный урон? Перерезать сухожилия? А они вообще у этой гадости где? Нет, так я не смогу выжить. Только продлить собственную агонию в надежде на помощь ненастоящего ворона. Нет уж, я не балласт!

Призвав из инвентаря маназмея, я бросил его себе под ноги и остановился, давая врагу нацелиться на себя. Очень надеюсь на тебя, волшебная веревка! Отпрыгнув, я увидел врага — тот нападал по земле, на бегу, но ловушка должна бы сработать и так.

Неподалеку свалилась в лужу запретного цвета мелкая серая тварь, а большая, налетев на веревку, повалилась на землю, подставляя голову под травяные клинки.

Предвкушая победу, я принялся наносить серию ударов по толстому черепу чудовища, когда и у меня самого земля ушла из-под ног, и я повалился лицом на жёсткий каменистый пол пещеры. Перед глазами пробежались искры вместе с обеспокоенными сообщениями мира о моих повреждениях. Боюсь, когда я окажусь во рту у чудовища, мне это уже мало чем поможет.

Но добивающего удара не последовало. Я откатился с возможной траектории и посмотрел во тьму подземелья, но летящей жирной туши нигде не было. Мокрый от крови язык во рту нащупал отколотый кусочек переднего зуба.

— А ты ничего так. Если честно, был уверен, что ты будешь драпать.

— В смысле, убегать?

Сайрис только махнул рукой, приступая к осмотру чудовища.

— Кстати, чего-разлегся-то? Как там ты говорил у вас заведено поступать на охоте с добычей? Поздравляю, пацан, наконец-то ты перестанешь быть веганом и поешь мясца, как мужик!

Отвечать не потребовалось. Посмотрев на мое «счастливое» лицо, он разразился громким хохотом. Мне же сделалось тошно, когда я подумал, что его слова вполне справедливы и по отношению к нему самому. Очень надеюсь, что человек не станет есть эту тварь.

— Кстати, пацан, ты поднял за бой целых три уровня. Грац. Решил, чего вкачаешь?

— Очевидное фехтование, — не стал скрывать я. — Мирная жизнь закончилась.

— Правильное решение, — одобрил он и неожиданно добавил. — Везет тебе, пацан. Я еще не скоро смогу за каждый уровень получать свободный навык.

В голосе Сайриса послышалась заметная тоска, а я мысленно отметил эту неожиданную информацию. Если он по какой-то причине не получает благословение от мира, то выходит, что все его навыки были подняты исключительно упорным трудом. Но как на счет других благословений мира, которыми великий отец отмечает силу наших умений?

— А единица в характеристику на каждом десятом и великие дары ранга?

— Характеристика точно капает, а на счет ранг апа не знаю — второй дают аж на сотом, верно? К тому моменту я должен буду уже стать настоящим вороном.

Из его слов я не сразу все понял, кроме главного — на каждом уровне, кратном десяти он, как и я, получает единицу к характеристике. А характеристика — это куда важнее способностей.

Бабушка Айрэ охотно делилась со всеми желающими своей мудростью. Я вовсе не был особенным со своими знаниями. С немногочисленными друзьями и братом в детстве мы устраивали целые посиделки вокруг нее, когда она выбиралась в верхний город. Тогда она была еще достаточно сильна не только для прогулок, но и для охотничьих рейдов. Вот уж кто точно имел право на мясо съедобной добычи.

Да и после того, как она окончательно переселилась и перестала покидать свое убежище, я был далеко не единственным, кто ее навещал. Другое дело, что когда бабушка рассказывала о своих разговорах с великим отцом и его полупрозрачных и малопонятных посланиях, всем становилось скучно. Почти все сиин вкладывают эту единицу в ловкость, чтобы еще лучше владеть музыкальными инструментами. Но Айрэсдарк была моей прабабушкой, а не просто незнакомым мудрецом, которых слушают, но редко до самого конца и с полным пониманием.

А суть ее слов сводилась к тому, что этот дар Мельхиора был самым важным, поскольку менял возможности наших тел и пределы развития навыков. Иными словами, для каждого однажды наступал предел развития, упиравшийся в ограничения тела. В какой-то момент, желаемый уровень навыка потребует от возможностей организма больше. Вложить больше силы в удар, или сделать это точней и быстрей легким оружием. Стать здоровей и выносливей. Стать умней.

С остальными характеристиками было немного сложней. Старый рейнджер говорила, что воля сделает меня сильней духом и позволит легче преодолеть страх, а мудрость — позволит видеть чуть дальше собственного носа. Последнее вызывало непонимание. Очень уж размытое описание для характеристики, которую сиин получают очень нечасто. Кроме разведчиков, двадцать пятые — тридцатые уровни были пределом. Рейнджеры, конечно, были намного выше, но это уже другая история.

Нам снова пришлось замолчать. Сайрис подал мне знак, но я и без того смекнул, что лишний раз лучше не привлекать к себе ничье внимание.

Сказки о монстрах Подземья сиин встречают впервые еще в виде страшилок в раннем детстве. Затем им на смену приходят легенды и байки, а затем и реальные истории о рейдах в далекие земли.

Напавшие на нас твари удивили меня, но нисколько не поколебали моей решимости. Сайрис тоже не стал ничего больше говорить о внезапной засаде пещерных чудовищ. Однако по его виду было понятно, что он очень рад моему поведению в битве. Видимо, он не лгал, когда говорил о том, что страдает от недостатка общения и хвалил от чистого сердца. Грешным делом, с учетом его насмешливой манеры общения, я подумал по началу совершенно иное.

Сайрис по-прежнему не очень мне доверял. О том, чтобы просить карту нашего пути не могло быть и речи. Все, что я смог выудить из молчаливого человека — это название следующей промежуточной локации, в которую мы направляемся.

Вечнозеленый.

Не смотря на то, что все отряды разведки сиин курировали крылатые, названия очень многим местам дали мои сородичи. И мне не раз приходилось слышать в том числе и о месте с таким именем.

Айрэ называла его одним из самых нижних локаций вокруг Геотермы. Все Подземье делили условно на верхнюю и нижнюю половину, и если говорить о Вечнозеленом домене, то он находился еще ниже. В месте, что условно называлось мантией Мельхиора, словно одежды волшебника, в которые нарядился наш мир.

Из тех же рассказов прабабки я знал, что это место является одним из маршрутов к следующему важному ориентиру Подземья — Крысиному спуску, соединявшему мантию, нижние и верхние уровни. И поверхность, конечно, ибо в этом месте находился еще один геотермальный гейзер, как тот, что дал жизнь последнему пристанищу сиин и сорами.

Выходит, мы направляемся к нему. Дальше из нашего народа бывали только самые опытные рейнджеры.

Еще из этого историй о приключениях бабушки, я знал кое-что и о самом Вечнозеленом. Айрэсдарк говорила, что вместо воды там по земле течет жидкий огонь, а из-за его едких испарений не видно потолок, отчего легко представить, что ты находишься под открытым небом иного мира. Но о красоте этого места в историях было немного. Куда больше она говорила о бесчисленных угрозах, что я можно там встретить, при чем далеко не всегда это были монстры.

Мы шли молча и в полной боеготовности. Обычно более крупные отряды высылали вперед себя разведку, но стоило мне только заикнуться об этом, Сайрис рассмеялся мне прямо в лицо, справедливо напомнив, что я не способен учуять телепортирующихся серых уродов.

Поэтому мы шли вместе, едва ли не касаясь друг друга. Подземный мир защищал нас от холодов подлунных земель, но до теплой и уютной Геотермы нижним уровням было далеко.

Таинственное, мрачное и холодное место. Стены из камня то и дело сменялись стенами из льда, а многочисленные мелкие незнакомые звуки делали все мои навыки изучения пространства ненадежными.

Капли талой воды, собираясь в ручьи, падали в тоннели, порой издавая звуки, схожие с нашей трубой тишритой. Когда я услышал этот вой впервые, решил было, что неподалеку отряд моих сородичей.

Помимо холода и эхом разносимых звуков вечно живого и переполненного ими подземного мира, мне постоянно мешала сырость.

Вы вступили на территорию условного домена «ледяных слёз».

Я зачем-то поделился словами мира с Сайрисом и чутье не меня не подвело. Мои слова позволили вытащить из уст мрачного человека еще немного информации.

— Пожалуйста, сообщай мне и впредь такие вещи, — ненастоящий ворон даже обрадовался моим словам.

— А вы что же, сами не видите, господин Сай?

— Не, — хмыкнул он. — Я же пока еще ненастоящий ворон, забыл?

— Выходит, люди не видят сообщений мира?

— Люди тут не при чем, пацан, это… стоп, поймал. Снова пытаешься развести меня на инфу?

В его голосе было осуждение, но в уголках глаз были веселые искорки. А значит, я могу и дальше пытаться его подловить и пополнять таким образом свои знания о мире Подземья.

— Знаешь, почему это место так называется? — хитро спросил он, давая понять, что не против разговора.

— Потому что капающая с потолка вода ледяная?

— Ага, как сердце моей бывшей, — Сай заржал над собственной шуткой в гордом одиночестве.

Я следил за его словами только в пол уха. Раз в несколько минут я старался на пару секунд обращаться в зверя и сразу же возвращаться обратно, чтобы и убедиться, что уши в двуногой форме не упустили ничего критически важного.

И в очередной такой прыжок, я это важное все-таки упустил, но все же решил перепроверить странно возникший укол тревоги и был прав.

— Господин Сай, — обратился я к будущему ворону, вернув ему жест с поднятой вверх ладонью и юркнул в звериную форму.

На этот раз я прислушивался значительно дольше. Сиин могли с опытом частично заглушать восприятие звуков вокруг себя, взамен усилив сосредоточение на отдельном кусочке пространства. С помощью слуха некоторые разведчики могут нарисовать в голове точную картину всего происходящего на большом расстоянии от них.

Мне до таких высот пока еще далеко, но главное уловить я сумел:

— Впереди большое живое существо. Скорей всего с несколькими конечностями. Весит около двух-трех тонн. Пахнет болотом и плесенью.

— Охренеть, — удивленно воскликнул Сайрис, но на этом его похвала моим способностям была окончена. — А запах ты тоже ушами учуял?

— Нюх у сиин в звериной форме ненамного хуже ушей, — нехотя пояснил я, сразу же переводя тему. — Как будем сражаться?

— Никак, — сплюнул человек. — Ну его к черту, лучше обойдем от греха подальше.

— Ээ… да. — часть фразы как всегда от меня ускользнула.

Вся локация ледяных слез была одинаково сырой и холодной. То и дело с любой стороны мог подуть холодный ветер, а деваться от обжигающе холодных капель талого льда было некуда. Я уже дважды насквозь промок — что одежда, что шерсть звериной формы были одинаково насквозь мокрыми.

Так мы провели примерно часа два, страдая и начиная чихать. Потом хлесткие потоки воды усилились, став напоминать проливной дождь, словно в какой-нибудь древней сказке о мире до оледенения.

В этом было даже некое свое очарование — Стихия неумолимо хлестала тебя по щекам, била по лицу, лезла в глаза, но все еще оставляла достаточно воздуха, чтобы мы могли дышать и двигаться дальше.

Лазурь кристаллов сменилась снежно-белым свечением, в котором камни были каплей в море, придававшей лишь немного холодных тонов мягкому свету распустившихся вокруг нас растений.

Перед нами лежал корнецвет, одно из самых удивительных и загадочных явлений Подземья — его порождало древнее дерево, что вполне могло помнить времена, когда далекие вороньи предки создавали машины, позволявшие летать по небу без крыльев. Я слышал, что одно древнее древо может покрывать многие десятки, а то и сотни километров своими корнями, дававшими яркий и стабильный свет подземному миру.

— Впереди существа. Размер не больше полуметра. Передвигаются как-то странно и немного вяло, почти не оставляя звука и запаха.

— Слизь, — равнодушно пояснил человек. — Самый слабый противник из всех возможных. Но раз они впереди, значит более сильные монстры сейчас в другом месте.

— Вам стоило бы поделиться картой этих земель, господин Сай.

— Нет, Лин, даже не надейся.

Ну, попробовать все ровно стоило.

Мимо медлительных студенистых тел довольно крупной голубой слизи мы могли бы просто пройти мимо — существа не проявляли никакой агрессии, однако двадцать пятый уровень показался хорошей цифрой ненастоящему ворону, и тот приказал мне под его чутким руководством выцепить каждого монстра по одному и таким образом поднять свой уровень до шестнадцатого их убийством. Таким образом фехтование стало достигло шести единиц из четырнадцати максимально возможных для моего тела.

Когда мне начало казаться, что я теряю способность что-либо ощущать из-за переохлаждения, Сайрис наконец-то объявил привал. Плохо слушающиеся руки едва сгибались, а пальцы приобрели узор из влажных морщин.

Причиной остановки была небольшая ниша, накрытая сверху куском монолитного камня, не пропускавшего через себя влагу.

Сайрис призвал слово силы и к моему полному изумлению принялся доставать из инвентаря куски порубленной древесины. Дерева! Настоящего дерева, за которое я легко смог бы получить все эти травяные щиты, клинки и броню без концерта на рынке.

Но не успел я восхититься удивительным богатством ненастоящего ворона, как мелькнула искра какого-то бытового артефакта и сухое дерево мгновенно занялось пламенем.

Я сразу же бросился к костру спасать ценнейший материал, но в последний момент остановил себя и посмотрел на спокойно глядящего в пламя Сайриса.

— Ты это… специально, да?

— Что специально? — будущий ворон не понял меня. В голосе напарника сквозила вселенская усталость. Наверное, у меня сейчас такой же изможденный и мокрый вид.

— Ты же не знал, что за эти куски древесины можно выторговать у сиин втрое больше, чем я тебе принес с рынка?

— Нет, не знал, — все так же равнодушно ответил Сайрис, снимая с себя одежду. Вместо инвентаря сегодня ночью она будет сохнуть у пламени. И заметить костер почти невозможно издали из-за изгиба каменных тоннелей и потоков холодной воды.

Я последовал примеру напарника и стащил с себя бело-бирюзовые одежды сиин. Сам же просто обратился в звериную форму и отряхнул шерсть, усаживаясь поближе к теплому согревающему пламени. Мне стоит начать привыкать к изменениям, так резко ворвавшимся в мою жизнь. Даже если после убийства посланников Змея, Кота и Лиса я вернусь обратно в Геотерму, не думаю, что смогу жить так же, как прежде.

Мрачное укрытие от ледяного дождя очень быстро оправдало затраты дерева. Да, расточительно, но без огня мы оба сегодня бы умерли от переохлаждения.

Перед сном Сайрис вновь раскурил черный дым, после чего долго всматривался в пламя мутными глазами. Выглядел он неважно. Я долго думал, где он успел так вымотаться и что стало причиной такой его слабости, но не находил. А потом, к своему удивлению, осознал, что выносливость человека просто ниже моей на один-два пункта. Не смотря на разницу в уровнях, ему просто давался тяжелей наш маршрут.

Я тоже был изрядно вымотан, но все еще сохранил минимальный запас сил, чтобы следить за огнем и пространством вокруг.

Сайрис долго кашлял, испуская зловонный дым, затем вспомнил о моем существовании и отправил спать, тут же вычеркнув из мыслей. А потом его сознание забыло о существовании его самого. Ненастоящий ворон просто уснул сидя и смотря на огонь, и даже когда его тело медленно растянулось на холодном камне, он не проснулся.

Я искренне надеялся, что поверхность под нами хотя бы немного прогрелась. Но все, что я мог, это укрыть человека темным шерстяным пледом, который тот благоразумно достал и разместил рядом с собой. Похоже, свою вахту ночного стража человек сдал чуть раньше срока.

Укрыв союзника, я на мгновение застыл, изучая его лицо в свете белых цветок корнецвета. Во сне черты мага проклятой стихии разгладились и расслабились, а морщины приняли очертания самых частых испытываемых им эмоций. Лицо Сайриса несло на себе печать скорби. Казалось, глаза его вот-вот покроются влагой, но этого не случалось. В груди кольнуло чувство сострадания к ненастоящему ворону, как уже однажды было в городе.

Рука с большой неохотой подложила оставленных у костра дров. Столько инструментов можно было бы сделать, а мы просто берем и палим. И оставленного запаса нам никак не хватит даже на пол ночи. Надеюсь, мне удастся уснуть и проснуться здоровым в таком холоде..?

Усталость от непривычно долгого пути приятно разливалась ноющей болью в ногах, но спать не хотелось. Да и незачем — не уверен, что Сайрис так легко доверил бы мне охранять его тушку, но сейчас у него все равно нет выбора.

Я напряг слух. Ничего. Вернее, даже если бы что-то было, не уверен, что смог бы различить. Мне просто недостаточно навыка вычленить в таком шуме отдельные несвойственные ему звуковые колебания. Да что там, ни один инструмент сиин не смог бы играть громче окружающего меня сейчас водного хаоса.

О запахе тоже речи не идет — его тут же смоет потоками ледяной воды. Ни один из козырей моей расы не поможет мне сейчас быть хорошим искателем.

Руки сами полезли в инвентарь, вынимая Равноденствие. Интересно, какова вероятность, что Сайрис услышит мою игру сквозь свой сон и проснется? Не знаю. В любом случае, он может проснуться и так, и мой вид с инструментом ему не понравится. Он даже будет в какой-то мере прав, хотя как ему объяснишь, что мое чутье здесь бесполезно.

Сложив руки на инструмент, я принялся выстукивать одними кончиками пальцев несложный ритм. Бесшумно, как пытался играть с Хъёной. Даже без звука это успокаивало и дарило уверенность. Простые привычные действия всегда приносят ее с собой.

Единственное, как я сейчас могу нас охранять, это просто смотреть по сторонам. Вот только зрение совсем не сильная наша сторона.

Перед мысленным взором начали мелькать воспоминания. Глаза медленно наливались тяжестью, но не как это бывает при тяге в сон, а скорее хотелось унестись мысленно куда-то далеко и надолго. Хотелось играть и чувствовать ритм мелодии. Наверно вскоре я стану лучше понимать ту жрицу. Может, это у нас в крови?

Или, это часть нашей магии?

В голове зазвучала мелодия. Незнакомая мелодия, волшебным образом превращавшаяся в голове в набор понятных и четких образов. Происходило что-то странное, но будучи уверенным, что от Равноденствия не может исходить в мою сторону никакой угрозы, я заставил себя прислушаться к игравшей в голове беззвучной песне.

Мию нарэ, Лииндарк.

Мию нари, бабушка Айрэ.

Перед глазами появилось неожиданное сообщение от мира, с предложением обновить мою карту. Шок и удивление нисколько не помешали мне подтвердить согласие.

Как ты связалась со мной и почему только сейчас, ба?

Ждала, чтобы вороненок уснул или оставил тебя одного.

Ты следишь за мной, ба?

Конечно, внучок. Не бойся, пока Равноденствие связано узами крови, я могу присматривать за тобой. Но учти, что помочь лично я тебе не смогу, только советом.

Я понимаю, бабушка. Сейчас мы направляемся к спуску Крысы. Ворон принял свой яд и временно беззащитен.

Постарайся сохранить его жизнь. Он нам нужен. По крайней мере, пока ты не отыщешь пьющее кровь создание. А теперь я оставлю тебя. Мои силы ограничены в этом месте.

Постой! Как мне поговорить с тобой снова через хаани?

Найди сильное древней магией место, Лиин. Удачи.

Таинственный город Доминион был окружен с двух сторон подземными морями Тишины и Покоя. С третьей же он упирался в лабиринты переходов из нескольких соединенных локаций. Там выбор пути был довольно обширен, но по рассказам разведчиков, почти любой из них кишел монстрами.

Чтобы достигнуть этих относительно теплых земель требовалось преодолеть длинный путь через место, названное на карте спуском Крысы. Здесь мы поднимались на верхние уровни Подземья и выходили на долгий и почти прямой тракт. Он-то и упирался во множественные развилки окрестностей Доминиона.

Поразительно, что бабушка Айрэ прекрасно знала все эти места, но до этого момента не делилась картой ни с кем. Впрочем, к чему реальная карта была детворе?

Сейчас же нам предстояло преодолеть место, отмеченное на карте, как вечнозеленый домен. Именно через него лежал указанный человеком маршрут. Место, покрытое множеством тайн и загадок, и известное исключительно сорамин и сиин.

Медитация, связавшая меня со старой разведчицей, плавно начала перетекать в сон. Мысли становились все более вялыми, а глаза слипались, словно смазанные клейким медом. В голове рождались образы ненаписанных мелодий и несыгранных нот, пока сама она плавно опустилась на центральную выпуклую ноту инструмента, дававшую самый низкий звук.

Звук, спасший мне жизнь.

Динг!

Дернувшись от поднятого шума, я столкнулся взглядом со странным существом, вынырнувшем из потоков вечного ледяного ливня.

Существо походило на черный сморщенный корень гуманоидной формы. Чтобы влезть под достаточно высокий каменный навес, шестиметровой твари пришлось даже нагнуться. Конечности монстра особенно сильно походили на вырванные из земли коренья. И наконец, круглое белое лицо на фоне черного тела, тускло подсвеченное белым, как и белые корнецветы, сиянием

От испуга я закричал и дернулся назад, перецепившись о камни и повалившись на землю.

— Аа! Щи… Сайрис!

Человек на этот раз поднялся быстро и достаточно проворно для его комплекции. Мгновенно оценив обстановку, он призвал из инвентаря трисп и всадил в противника заряд молнии.

Водяни, уровень 84.

Существо повернуло голову в сторону человека. Ожидаемого паралича не случилось, зато разряд молнии снял здоровья значительно больше, чем можно было ожидать, попади он в разумного.

Из воды к тлеющим углям умиравшего очага ползли еще две твари, источая прожекторный свет своими белыми пустыми лицами.

Тум. Трисп выстрелил во второй раз, подбивая второго противника. Вот только на сцене появлялись еще трое, сводя наши шансы выйти из боя живыми к минимуму. Можно попробовать использовать волшебную веревку, как и в прошлый раз, но на всех не хватит в любом случае.

Тум.

— Бежим, пацан!

— Что? — я непонимающе обернулся назад. Бежать было некуда с самого начала. Выбранное для стоянки место хоть и защищало нас от вечного ледяного дождя, не позволяло бежать куда либо, кроме как прямо на монстров.

— Задержи их, говорю, пока я сваливаю. — тут же изменил план человек, осознав то же, что и я.

— Еще чего!

Тум.

Существам было плевать на силу молнии, а без нее оружие Сайриса приносило немного пользы. Крохотные металлические трезубцы впивались в плоть монстров, однако те даже не замечали ран.

Ненастоящий ворон вытащил меч и попытался подрубить ноги одному из уродов. Это действие наконец заставило монстра обратить на него внимание. Тонкая нога твари оказалась достаточно прочной и рубилась как очень крепкая древесина. Но рубилась! Опасность, исходящую от человека враг почуял, и переключился на него.

Монстр атаковал. Чудовище повернуло свое светящееся лицо в сторону Сайриса, и прямо сквозь свет принялись воплощаться из сырости острые ледяные сосульки.

— Аф! — засмотревшись на бой напарника, я не заметил, как и сам получил ледяной сосулькой в плечо. К счастью, мой хоори уже был на мне, и плотные белые лепестки не пропустили укол. Но долго травяной пончо не выдержит, а враг атакует непрерывно, стоит лишь оказаться в поле его зрения. Благо каждый раз оказываясь в радиусе атаки водяни, я хорошо видел под собой световое пятно и легко уклонялся.

Главное, не зазеваться в бою. Даже неуклюжему в сравнении с сиин Сайрису это удается. Зрение позволяет ему замечать опасность еще раньше, чем мне. Но и мы не можем нанести им почти никакого вреда!

Ледяные сосульки вновь чиркнули по одежде, и одна из них сумела-таки пробить прочную ткань. Хоори окрасилось в запретный цвет, а травяные клинки начали свой танец по кривым тонким рукам обитателя Подземья.

Еще одна ошибка. Запас прочности оружия отца резко пополз вниз. Существо обладало магической защитой, а против нее мои зачарованные травяные клинки становились самыми обычными, которые разведчики-сиин брали в бой сразу десятком, с расчётом на постоянную замену.

— Ваш дом — Пустота! — послышался крик ненастоящего ворона. Похоже, он решил применить силу проклятого бога, чтобы уравнять шансы. Разница в уровнях между ним и чудовищами была слишком велика, а обо мне и говорить не приходится.

Первая тварь занялась лиловым пламенем. Этот прием я уже видел в исполнении Сайриса. Волшебный огонь с настоящим имел очень мало общего, игнорируя воду. Да и выглядело это иначе — пламя было медленным, вялым и каким-то вязким, словно бы состояло из кусочков слизи.

Следующая серия сосулек зацепила голень. Я успел завершить прыжок и уклониться, но скорость у меня теперь будет заметно ниже.

Словно бы издеваясь, именно там, где я приземлился, сошелся свет от лиц сразу двух чудовищ, и мне вновь пришлось уходить прыжком.

Может, получится хотя бы повалить водяни на землю? Высокий и тонкий монстр с непропорционально длинными руками и массивной головой, вросшей в туловище, лишенное шеи. Выглядит не очень проворным.

Оказавшись рядом с ногой монстра, я подпрыгнул вновь и попытался накрест ударить где-то в районе паха. Травяной клинок чуть погнулся и оставил заметную зарубку на теле чудовища, но не более того. Падать вниз водяни даже и не подумал. Более того, его сородич не стесняясь направил свой сияющий лик в нашу сторону, не задумываясь атакуя своего собрата. Вот только ледяные сосульки только бессмысленно чиркнули о плоть монстра, не причинив вообще никакого вреда.

Оба водяни посмотрели на меня. Во всяком случае, направили на меня свои лица, потому как разглядеть их я не мог из-за яркости света.

Маназмей! Я вовремя вспомнил о волшебной веревке, вылавливая ее словом силы и бросая под ноги противнику. На этот раз пользы было больше. Веревка принялась опутывать лапы чудовища, и на сей раз оно действительно грозилось упасть. Артефакт трещал, но держался. И выдержал. Водяни повалился на холодный каменный пол.

Уклоняясь от новой порции водяных игл, я из последних сил подлетел к упавшему противнику, вгоняя травяные клинки в источник теплого и чуждого этому холодному миру света.

Получен новый уровень. Текущий уровень — 16.

Спасибо, отец.

Спину обожгло льдом, и застрявшее в погасшей морде водяни оружие выпало из рук. Хоори опять защитил от смерти, но не от силы удара.

Сделав сальто, я приземлился на голову. Перед глазами заплясали искры, и на мгновение я забыл, как пользоваться конечностями. А когда попытался встать, сразу же был ослеплен светом морды водяни.

Ну уж нет, так просто я вам не дамся. Должно быть, сами забытые боги помогли мне увернуться, избежав столкновения с облаком острых ледяных осколков.

— Минус один! — рыкнул я.

В этот момент безнадежной схватки в меня будто бы что-то вселилось. Изо рта вырвался первобытный рык, который никак нельзя было отнести к ничтожной белой белке, чья судьба — развлекать и кормить ворон.

— Пусть я умру, но не струшу! — прорычал я боевой клич, вычитанный когда-то в книжке о давно канувшем в лету забытом народе.

Взгляд водяни вновь скрестился на мне. Ледяные сосульки разорвали хоори, с силой срывая травяное пончо. Травяной клинок вошел в деревянное тело монстра, позволив мне подтянуться выше. Сиин не очень сильны, но у нас есть свои хитрости. Вырвав оружие, я сменил форму и юркнул вверх по телу чудовища в виде зверя. Острые коготки позволили легко взлететь вверх, как белке, с которой нас сравнивают. Длинные ноги, продолговатое тонкое туловище, плавно переходящее в лишенную шеи голову.

Удар.

Травяной клинок входил внутрь, окончательно обламываясь и навеки застревая там. Тело твари принялось крениться в бок.

— Минус два, ворон!

Прикончив первого, пылавшего лиловым пламенем монстра, он безуспешно теснил второго. Призванная им лиловая пасть-рука проклятого бога, наносила заметный урон врагу, но не давала никакой защиты от еще трех чудовищ, поливавших его шквальным огнем сосулек и градин. Не смотря на куда меньшую, чем у меня, ловкость, человек легко уворачивался. Похоже, более чувствительные чему у нас, глаза людей, могли почти что предсказывать атаки врага. Не просто уходить, оказываясь в световом пятне, но заранее замечать траекторию взгляда водяни и вообще не попадать под удар.

Но… сразу четыре врага!

Вновь зарычав, я, окончательно не осознавая своих действий, спрыгнул с высоких плеч умиравшего монстра на того, что теснил Сайриса в ближнем бою. Не понимаю, почему мой народ так трусит выйти в бой против вороньего племени? Точно рассчитанный прыжок позволил когтями вцепиться в противника, и рвануть вверх, вновь меняя форму и выхватывая лезвие из прессованных трав и лепестков церу.

— Тормозишь, ворон! — рыкнул я, спрыгивая вниз, прямо под взгляды двух водяни.

Уйти из-под такой атаки — почти предел моих возможностей. Но я справлюсь!

По нервам прошелся удар боли, словно от электрического тока сорами. Тело предательски выгнулось, и вместо прыжка, я лишь неуклюже повалился рядом с едва не пронзившей мне лоб сосулькой. Проклятая раненная еще в начале голень!

Взгляды светящихся лиц водяни скрестились на мне. Время растянулось, но я уже понял, что не успеваю ничего сделать. Даже без раны у меня не хватит скорости уклониться. Мысли лихорадочно заметались в голове, но решения не находилось. Выходит, я себя переоценил?

На сей раз ничто не помешало ледяными иглам прошить мое тело насквозь. Испугаться времени уже не хватило.

7. Вечнозеленый

Бирюза растекалась повсюду, на сколько хватало зрения. Камни и плесень защитного цвета, волшебный бирюзовый мох и темная бирюза травы. На душе сразу же стало тепло, как будто я вернулся Домой, под свет холодного солнца замерзшего мира, где теплится жизнь у крошечного горячего гейзера.

Нет, не в Геотерму, вернее, не в нынешнюю. Мир сиин столетиями не меняется, застыв в своем собственном странном монотонном плавании, но я отчетливо чувствовал, что это совсем не то время. Что, если вся ваша жизнь — это только сон, а настоящий вы сейчас проснетесь в колыбели и осознаете, что все это было только лишь сном. Даже не будущим, а просто иллюзией?

Я чувствовал смех матери и голос отца. Ощущал запах лиственного пирога. Во рту сразу же вспомнился чуть горьковатый с кислинкой, но в то же время сладкий вкус, которым так славилась кухня нашего дома. Наверное, потому брат так с детства заинтересовался домоводством.

Я чувствовал игру прабабушки, спорившей с моим дедом о каком-то подземном чудовище. Отец всегда крутился на кухне — он очень любил готовить, не смотря на то что в те времена еще был разведчиком и ходил в рейды. А мать почти все время играла на хаани…

Хочу Домой. В те времена. Когда все сиин’дарк были живы.

— Я сделала все, что могла, вороненок. Не в моих силах обратить смерть. — проскрежетал старческий голос склонившейся над телом бирюзововласого мальчика фигуры. — Почему тебя это так печалит? Разве это не расходный материал?

— Этот придурок завалил троих водяни выше его уровнем в несколько раз. Такой расходный материал мне еще пригодится для других целей.

— Правда? — а если хорошо вслушаться, разве может простой старческий голос так сильно и неестественно дребезжать?

Но по темной фигуре никак нельзя было сказать, что она такое на самом деле. Длинная маска из черепа гигантского ворона, костюм из листьев и перьев, длинные торчащие из спины острые древесные сучья, на которых было надето несколько мертвых рыбин и тонкие, сморщенные, похожие на птичьи, пальцы, тянувшееся к огню.

Сайрис понятия не имел, что за существо перед ним, но верил в его силы куда больше, чем в таинственного ректора хрустальной башни, которого в Доминионе считали самым почти полубогом, или своего наставника, одного из древних безумцев. После знакомства с народом сорами, человек начал считать это существо частью народа ворон из-за внешних сходств, но сейчас он был уже в этом не так уверен. О детях Ворона говорили перья, череп-маска с длинным птичьим клювом, руки, электрическая лампа, которую существо носило на самом высоком растущем из спины древесном суке…

— Да, я хочу, чтобы ты исцелила этого пацана. Ты же сама знаешь, как мне нужен сейчас любой союзник. Это в твоей власти?

— В моей, — согласилось существо. Но не сразу. Перед этим оно выждало паузу, принюхиваясь длинным мертвым клювом, будто своим собственным. — Вот только будешь ли ты рад такой помощи?

— В чем подвох? — сразу же насторожился человек.

— Ответ на этот вопрос — твое третье, последнее желание?

— Нет, я только…

— Человек, — укоризненно покачало головой существо. — Помнишь, как звучала твоя первая просьба? «Помоги мне найти место, где мне помогут обрести звериное имя и избавить от пустоты». Так ты сказал, да? Я не удивлялась, что твое желание на самом деле несет в себе сразу два. Почему теперь тебя удивляет, что ответ на вопрос тоже является желанием?

— Но вороны не знают лекарства от пустоты! Они сами все заражены ею!

— Лекарства от пустоты нет, человек. Но клан проклятых тенгу научился с ней выживать. Я пошла тебе на встречу, и подсказала самое близкое к твоему запросу.

— Ладно, ты права. Скажи одно, твой способ спасения не помешает мне в исполнении первого моего желания?

Существо задумчиво посмотрело на пустотника, затем покачало головой:

— Хитрый человек. Ты должен был стать посланником Лисы, а не Ворона. — проскрипело оно со все тем же противным дребезжанием. — Нет, это никак не помешает лично тебе. Скорее наоборот, поможет получить желаемое. Вот только твои новые хозяева и учитель возможно будут этому не очень рады.

— Плевать, — отмахнулся человек, заметно расслабившись. — Ты же им об этом не скажешь, верно?

Существо едва заметно задрожало, что можно было заметить по торчащим из спины веткам и абсолютно не видно под плотной накидкой из перьев. Должно быть, это был означало его смех.

— Говоришь, птенец сиин убил трех водяни, защищая тебя? Я повидала множество белых белок, и они так себя не ведут. Думаю, тут дело в том, что течет в его венах. Всегда все дело именно в этом.

Темная фигура склонилась над телом мальчика, укрытого разорванным белым пончо, а в воздухе замерцали кроваво-красные символы теневязи забытых богов. Во всяком случае так звали эти символы сиин в Геотерме.

На мгновение в голове у Сайриса вспыхнула страшная догадка — что, если ценой за воскрешение станет то, что теперь пацан будет гребаным зомби? От такого спутника проблем может стать куда больше, чем пользы. Или, того хуже, обратит его в пустоту? Вроде бы существо само по себе еще ни разу не показало связи с этой стихией, но что, если…

Нет, символы в воздухе остались красными, как и в тот раз, когда он, отчаявшийся и потерявший свой свет, загадывал свое первое желание.

Магия крови.

* * *

Из бирюзового моря забвения меня вывел запах.

Что-то знакомое, солоноватое. Вроде бы связанное с чем-то очень-очень хорошим. Кажется, это нечто бабушка Айрэ приносила в Геотерму после своих рейдов. Нечто вкусное, и чего я не ел уже очень-очень давно. Точно, это какая-то еда.

Желудок взвыл и потребовал немедленно прекратить притворяться спящим. Очень не хотелось окончательно выныривать из приятного сна, где воспоминания переплелись с реальностью и вымыслом, создавая мир, в который я страстно желал вернуться.

Я осторожно открыл глаза и не поверил увиденному.

— О, рыба! — не смог сдержать я радости. — Тысячу лет не ел рыбу! Здорово! А готовить ее умеете? Господин Сай?

Наверное, лишний вопрос, с учетом того, что рыба уже жарилась на костре. Но мало ли. Испортить деликатес криворукостью вполне можно.

— Тише-тише, белка. — с каких пор ты вообще стал мясоедом? Как же «только охотник имеет право» и все вот это вот..?

— Так рыба — не мясо. Рыбой охотник может делиться. Если по собственной воле и не в обмен, и в кругу семьи или близких друзей. Бабушка Айрэ…

— Понятно, можешь не продолжать, близкий друг, — с сарказмом прервал меня человек.

Сайрис снял с огня заточенную палку с нанизанной рыбой и протянул мне. Пахло почти так же, как у бабушки. Руки сами схватили добычу вперед мыслей, и зубы сразу же впились во вкусняшку. Рыба была местами костлявой, но примерно такую же приносила и старая разведчица. Скорее всего, она водилась где-то в окрестностях.

Нежный вкус снежно-белого мяса был очень схож с тем, что я ел в детстве. А когда Айрэсдарк перебралась в свое убежище, то в нем она учила меня основам рыбной ловли. Но позже это как-то сошло на нет. Я был слишком занят попытками навредить воронам и поднять сородичей на восстание.

— Как самочувствие, Лин? — задал вопрос Сайрис, едва я дожевал треть своей рыбины.

— В полной боеготовности. Простите, что так подставился, кажется, меня вырубило от удара. Кстати, где мой хоори? — я вдруг обнаружил, что на мне лишь легкая бирюзовая травяная рубаха.

— Хех, вот как по-твоему это было? — усмехнулся ненастоящий ворон. — Это та белая тряпка, что ты носил? Боюсь, пацан, теперь ей только полы мыть.

Сайрис кивнул на окровавленную груду тряпья, в которую превратился спасший мне жизнь пончо из прессованной травы и лепестков, возвращая меня мыслями к сражению. А вместе с тем в память вернулось и то, что я по началу принял за часть сна, из которого периодически выпадал в реальность.

— И как же я теперь без хоори? — первое и не самое умное, что я смог выдать, когда голова вновь встала на место.

— Это у вас типа заместо кольчуги, да? Ладно, черт с тобой, держи уж.

Мысленно призвав слово силы, человек открыл инвентарь и вытянул новый бирюзово-белый пончо. Тот самый, что я сам получил на рынке по его списку. Плохо, что я сам не подумал о такой важной вещи. Запасную рубаху и штаны вот взял, а хоори — как без него? Бабушка всегда брала в поход парочку.

— Хорошие у вас вещи, — заметил Сайрис, словно дополнив мои собственные мысли. — Но больно хрупкие.

И вот тут сердце кольнуло уже в разы сильнее.

— Мечи моего отца…

— Забудь, — сразу же отмахнулся человек. — Найдем тебе что-то новое.

— Но они — память! Возможно в городе их смогут собрать из остатков.

— Сорян, мелкий, но это тоже вряд ли. Боюсь, от твоих зубочисток остались только рожки да ножки. Видишь ли, у этих тварей в башке какая-то дрянь, что разъедает вашу органику.

— Как… нет?

— Я бы на твоем месте не привязывался так к предметам. Это всего лишь вещи. Однажды все, что у тебя есть, придет в негодность и станет прахом. Только не вздумай рыдать еще.

— Травяные клинки, что вам выменял на рынке, могу я на время взять их?

— Хреновая затея, пацан, — отрицательно помотал головой человек. — Новые так же быстро сдохнут, а у меня уже появились на них кое-какие планы. Лучше начинай привыкать к настоящему металлу.

Передо мной на земле оказалась пара удлинённых медных кинжалов вороньей работы. На взгляд стороннего наблюдателя, оружие напоминало то, к которому я привык, но это только на первый взгляд.

— Они втрое тяжелей травяных, а лезвие туповато, — указал я на основные недостатки оружия. — И центр тяжести тоже смещен как-то странно.

— Обычные кинжалы. Ну не хочешь — как хочешь. Дерись лапками.

— Нет, господин Сай, я лишь сказал в чем минус, а не отказывался. Благодарю за оружие.

— Ага, — тут же потерял интерес к разговору человек. — Отдашь потом.

Я еще раз оглядел свое новое оружие. Больший вес — это меньшая скорость. Здесь в ход уже шел параметр силы, который у сиин ужасающе низок. Это, кстати, основное направление для вложение баллов на двадцатом уровне.

На десятом я поднял единицу интеллекта и очень пожалел об этом. Оказалось, быть умнее — совсем не так весело, как я думал. Наоборот, как раз с тех пор я и начал свои попытки поднять своих сородичей на бунт против воронов, что не принесло никакой пользы и даже замечено никем не было. Даже сами вороны на мои попытки не обращали внимания. Так поумнел я или наоборот?

В любом случае, с такой скоростью развития, как теперь, когда я с высокоуровневым союзником путешествую по Подземью, я и тридцатый возьму через какое-то время. Человек же как-то поднял свой уже тридцать седьмой.

— Держи, — Сайрис протянул мне глиняную кружку с непонятным темным напитком.

Осторожно приняв дар, я принюхался. Пахло сладостью и чувствовалось тепло. Я бросил взгляд на человека. Тот уже вновь отвернулся к костру, поднимая греющуюся там же свою кружку.

Сделав первый осторожный глоток, я едва не обжегся, но тут же повторил еще и еще. Никогда прежде я не пробовал ничего подобного. Весь рот заполнила сладость, но совсем не такая, как у сладкой стевии, а с совсем другим, более мягким и нежным ароматом. Или скорее, просто без навязчивого травяного привкуса.

— Что это? — решился спросить я.

Сайрис помрачнел. Он выдержал паузу, сделал глоток, словно бы проглатывая первую едкую фразу, и давая ход второй, поясняющей. Странная все же у него манера вести диалог.

— Подарок от одного очень дорогого мне существа, — наконец ответил человек. — В другом мире это называлось «горячий шоколад», а как в этом я не запомнил. Она смешивала желтые цветы с сахаром, каким-то алхимическим заменителем какао и варила нам по утрам и под вечер. Пока ее не забрали в хрустальную башню.

В голосе человека засквозила такая тоска и грусть, что мне в третий раз за время нашего знакомства стало ужасно его жаль. Но именно поэтому, мне стоит продолжить задуманный мной разговор так, как я и собирался:

— Спасибо, господин Сай, — я сделал еще один глоток и отставил чашу. — Выходит, признание мира и избавление от проклятой стихии вам нужно, чтобы…

Однако едва мои слова слетели с губ, как я осознал свою ошибку. Потеплевшее отношение ко мне со стороны Сайриса было еще недостаточным для доверия. И то, что я краем уха услышал и ощутил, было не тем секретом моего союзника, которым он хотел бы делиться. Но отступать уже поздно.

Ненастоящий ворон за секунду оказался рядом со мной, а в мое лицо уперлось дуло триспа.

Стараясь говорить как можно более спокойно, я продолжил:

— Вы должны научиться доверять мне, господин Сай.

— С чего бы? Назови хоть одну вескую причину? — процедил он, и в его глазах я прочитал, что от ответа может вполне зависеть моя жизнь.

Но ответ мог быть только одним. Правильным:

— У нас одни цели, господин Сай. Вы можете использовать меня, как свое орудие. Я просто буду верить, что так мы в итоге уничтожим посланников, даже если вы прикажете никак не связанные с этим вещи в своих собственных целях. Но при условии, что в итоге вы выполните просьбу Айресдарк’сиин.

— Да ну? Вот прям так и все? А если я тебе прикажу убивать всех подряд?

— Я не подниму руку на сиин. Что до прочих — виноват ли меч в убийстве, или сжимавшая его рука?

— Ха, понял тебя. Удобная позиция, — кажется, Сайрис все-таки успокоился от моих слов. Очень хорошо. Значит, я иду верным маршрутом. Прабабушка мной бы гордилась.

— Кроме того, господин Сай, — решил я добавить еще несколько очевидных вещей. — При всем желании, все упомянутые вами силы, вроде Хрустальной Башни, мне незнакомы. Даже если бы я и мог на кого-то шпионить, то только на воронов. Но вы прекрасно знаете, господин Сай, что это невозможно. Я скорее умру, чем стану по-настоящему служить тем, кто поработил мой народ. Как, впрочем, и вам плевать на древних сорами, верно?

Человек снова смерил меня пристальным взглядом. И не удивительно. Фактически я признался в неподчинении его наставнику-ворону и обвинил его самого в том же. Слышали бы нас сейчас в Геотерме..

На этот раз мне показалось, что он сверлит меня насквозь тысячей ледяных игл. Сделалось холодно даже у костра, словно под действием настоящей магии. Поэтому я очень удивился, когда он ответил:

— Офигеть, ни разу я еще от тебя столько слов сразу не слышал. И вот что мне прикажешь теперь с тобой делать? Ты ведь меня все равно сдашь, только уже потом, пост фактум, когда выполнишь квест своей любимой бабушки, да?

— Мне вас не убедить, да, господин Сай? Возможно, вы сами посоветуете мне аргументы? Существует ритуал или непреложный обет, известный вам?

— Нет, — помрачнел ненастоящий ворон. — Существуй такой ритуал у пустоты, он для нас обоих бы закончился плохо. А Свет… Свет меня предал.

— В крайнем случае, я могу и дальше сопровождать вас какое-то время, чтобы вы сами могли контролировать отсутствие связи с воронами с моей стороны. Если того, что ваши будущие соплеменники сожрали моего отца, довели мать и чуть не закусили старшим братом, вам недостаточно.

— Ладно, ладно, я тебя понял, пацан. Поражаюсь твоей наивности. Будь на моем месте кто похуже, словил бы тебя на слове и таскал как бесплатную рабочую силу до скончания времен.

— Похуже ворона-пустотника? — улыбнулся я и, заметив дрогнувшие уголки губ человека, наконец успокоился.

* * *

Это место называлось Туманным Порогом.

Мне сказал об этом мир. C трудом верилось, что великий отец может вот так просто игнорировать живое существо. Ведь Сайрис живет, дышит, мыслит. Получает уровни. Как они с миром могут не слышать друг друга? Ведь все живое, даже мельчайшее дитя его, может развиваться, делать свой выбор, получать его дары? Даже неразумные крошечные насекомые получают уровни, хоть параметры за них и распределяет сам великий отец.

Когда я передал слова Мельхиора ненастоящему ворону, тот лишь хмыкнул и сдержанно поблагодарил, что-то буркнув под нос. Но спустя минут десять, когда мы осознали, что и это поэтическое название имело под собой понятные реальные ассоциации, он вдруг вспомнил о моем существовании:

— У меня на карте до твоих слов была просто примерная область, а теперь — именная локация.

— И что это значит, господин Сай?

— Пока не знаю. Просто интересно. Когда я сам проходил здесь по пути в ваш город, оно так и осталось для меня безымянным клочком земли.

Подземье теплело. Ледяные капли встречались все реже и реже, уступая место обволакивающему туману, который и дал имя этому месту. С каждым шагом мрачные пейзажи безжизненного камня и льда с холодным лазурным сиянием сменялись сплошной белой пеленой. Даже свет становился белесым — лазурь кристаллов и редкого люминесцентного мха, выживавшего в холоде, постепенно сменялась легендарными белыми корнецветами. Теперь они не просто периодически встречались — нет, светящиеся белые цветы теперь росли повсюду. Наверное, не было такого места, куда я мог посмотреть и не заметить горящий цветок или овал скрытого в тумане снежного света.

Айрэсдарк много рассказывала о местах за пределами Геотермы, но каждый раз я краешком разума сомневался в их истинности. Слишком странные вещи порой вылетали из ее уст. И вот передо мной очередное такое чудо, уже описанное в ее рассказах. Место, где зрение становится бесполезным, запах не способен проникнуть сквозь стылую серость, а звук искажается так, что лишь опытный сиин сможет найти верный маршрут.

По словам бабушки, туманные пороги охраняют вход в Вечнозеленый. Никто, кроме ворона и сиин не способен пройти этой дорогой. Разве что очень сильный маг воды. Любой иной обитатель Подземья никогда не сможет найти не только выход, но и сам вход в эту локацию.

Звуки, что-то глохли не пройдя и пол пути к своей цели, могли вдруг разлететься эхом над всей локацией. Равно как и клубы плотного тумана, настоящих небесных облаков, что изредка пролетают над Геотермой — они находились в постоянном движении. А иногда, накатываясь друг на дружку, облака поражали странными миражами. Жуткими образами, будоражившими сознание и заставлявшими вспоминать легенды и предания моего народа.

Ворон мог бы легко взмыть ввысь и перелететь под темнеющим потолком пещеры большую часть пути. Жаль, что Сайрис не был настоящим вороном.

Сиин же должен ловить звуки. Нужно только вспомнить, как.

— Постойте, господин Сай. Мне нужно почувствовать это место.

— Я надеюсь, это не станет проблемой?

В голосе человека послышалось опасение. Столь явное, что я мигом нашел ответ на один из мучивших меня с самого пробуждения вопросов. Зачем Сайрис потратил на меня свое второе из трех желание у таинственного существа, да еще и рискуя при этом навлечь гнев сорамин?

— Как вы прошли порог в первый раз?

— Это была часть обязательств того существа. Так это проблема?

— Нет, господин, Сай. Просто подождите немного.

Я смог сдержать ухмылку, но по нахмурившемуся спутнику понял, что тот все равно прочел мои истинные эмоции. Без меня он не смог бы пройти пороги и вернуться обратно в свои земли. Хотя уверен, было и еще что-то, иначе человек был бы зол на то существо, а не восхищался им.

Слово силы: инвентарь. В моих руках оказался хаани из закаленного в крови вампира мельхиора. Если все сделать так же, как герои историй рейнджеров о путешествиях в эту сторону Подземья, то я легко пройду это место. Еще ни разу герой-сиин в этих историях не ошибался, а значит и я смогу отыскать разыскать путь на ту сторону.

Руки коснулись инструмента и полилась мелодия. Я постарался отключить сознание от них, давая волю подсознательному чувству ритма. Именно так обычно рождался лиир. Когда ты не думаешь о том, как играть, не пытаешься выводить определенную последовательность нот, а просто ведешь звук по своим собственным чувствам.

Холодный разум же мне понадобится для другого. Изо всех сил вслушиваясь в свою мелодию и в то, как она льется по пространству, я пытался найти закономерности в ее распространении. Как связано течение облаков с течением звука? В какой момент моя музыка ослабнет, обратившись в приглушенный шепот, а в какой — разразится, словно на весь подземный мир.

Опытный рейнджер сиин мог бы определить сразу и направление пути к выходу, но я не стал даже пытаться. Главное — понять сам принцип.

Сайрис некоторое время хмурился, а затем послышались звуки какой-то возни. Похоже, моя музыка привлекла нежелательных слушателей. Я чуть ускорил ритм и добавил агрессии в игру. Надеюсь, это поможет моему союзнику.

Закрыв глаза, я еще глубже погрузился в ритм. Если сейчас упустить нить понимания, не знаю, сколько мне понадобится времени на новую попытку. Руки еще больше ускорились. Пальцы начали невыносимо болеть, но и тогда я не остановился.

За спиной послышался визг, и возня резко стихла. Звуки сражения окончились.

— Признайся, пацан, ты издеваешься, да?

Я не совсем понял, чем на этот раз недоволен человек, но думаю, теперь это уже не так важно:

— Туда, — указал я чуть к северу и вниз. — Я, кажется, примерно понял, куда нам.

— Примерно?

— Не волнуйтесь, господин Сай, в пути я буду сверяться с маршрутом, — я ободряюще ударил по центральной ноте.

— О боги…

Тем не менее, не смотря на все опасения Сайриса, дальнейший путь складывался удачно.

Под туманными облаками оказалось множество сюрпризов, давших понять, почему мало кто рискует пересекать это место. В свое время древние предки моего народа именно потому и выбрали обосноваться в Геотерме, что лишь им удалось отыскать геотермальный оазис среди лабиринтов. Как оказалось, правда, в том месте, где значилось «лишь им» возникла небольшая заминка в виде вороньих крыльев, так что золотой век сиин был очень недолгим.

Туманные пороги были покрыты скользкой грязью, талым льдом, мхом и множеством крошечных улиток. В таком месте было очень легко поскользнуться, оступиться и улететь вниз. Все это место стояло на островах-шпилях, и с почти нулевой видимостью человека приходилось порой вести буквально за руку.

К счастью, обычно хватало и простого звука. Найдя безопасней путь и проверив распространение звука, я поймал следующий ориентир, отправив нынешнее направление пути парой нот.

Секрет был в том, что разная плотность облаков меняла звук по-разному, искажаясь. И если как следует вслушиваться и уловить закономерность, можно понять в каких местах находится больше пустого пространства.

В камнях было полно скрытых туманом дыр в земле, куда легко мог провалиться неосторожный путник. Хвататься здесь было не за что даже когтями — вся растительность была скорее скользкой, и сама держалась очень непрочно.

Я то и дело обращался в зверя и совершал короткие вылазки, буквально на несколько шагов опережая Сайриса, чтобы проверить надежность пути. У меня было куда меньше шансов провалиться вниз на непрочной опоре, чем у тяжелого человека.

— Лин. — мой спутник указал в сторону, но я ничего не почуял там. Такое случалось уже не в первый раз. Я и сам не раз ловил взглядом странные силуэты, темнеющие среди камней. На счет накладывавшихся клубов пара я уже говорил, да и сам человек знал об этом, уже в третий раз пересекая порог. Но сложно держать это в голове, когда вокруг то и дело складываются не просто причудливые узоры, но вполне походящие на реальных монстров или даже разумных объемные тени.

Шаг. Еще один. Осторожный удар по хаани. Все, что я держу в руках и ношу на себе волею отца нашего всегда оказывается у меня в инвентаре при смене формы и снова прыгает в руки, едва я из нее выхожу. Сиин овладевают превращением в раннем детстве и очень быстро достигают в этом мастерства. Я мог легко сменить форму в прыжке и вновь встать на ноги по приземлении.

Прыжок. Смена формы. Приземление. Осторожно присаживаюсь и выдаю несколько нот незамысловатого ритма. Здесь достаточно безопасный участок, чтобы человек сам нашел путь по звуку.

Раздавшееся за спиной рычание вывело меня из равновесия, и я едва не упал. Мельхиоровый барабан исчез, уступив место медным кинжалам Сайриса. Но никакой опасности вокруг так и не обнаружилось. Слух молчал, а глазам я все равно не доверял. Впрочем, даже они не находили в сером мороке ничего живого.

Новая смена формы, и я в несколько прыжков возвращаюсь к человеку.

— Лин. Здесь что-то есть.

Я молча кивнул, оставаясь зверем. Напрягшись изо всех сил я принялся собирать все мельчайшие отклонения звуков, дрожание ветра, дыхание человека. Четыре длинных белых уха напряглись и едва заметно задрожали, вызывая на лице ненастоящего ворона улыбку. Ну-ну.

Ни-че-го.

Я сменил форму и проиграл еще несколько нот. Похоже, путь можно продолжить.

Таких задержек было еще несколько. Каждый раз напряжение лишь нарастало — странные звуки, появлявшиеся и исчезавшие теперь сопровождались тенями, при чем каждый раз разными. Разум понимал, что одно существо не может иметь столько форм, а несколько не могли бы быть мною не замечены. Вот только всегда остается предательское «а вдруг?». Как на счет тех серо-красных телепортирующихся уродов?

Переданная наставницей Айрэ карта не указывала на четкое окончание туманных земель, и это был вовсе не недосмотр — граница обоих порогов постоянно менялась. Говорят, отсюда можно попасть в еще более странное и спрятанное даже от детей Ворона место, называемое Долиной Голосов. Но никто из сиин не возвращался оттуда, чтобы подтвердить или опровергнуть невесть откуда появившиеся слухи.

На лице Сайриса выступил пот. Похоже, ему было совсем плохо. При чем как физически, так и ментально. Пороги умели доводить путников до настоящего безумия. Любопытно, как же он раньше миновал это место с помощью того неведомого создания? Похоже, что прошлые разы дались ему намного проще.

* * *

— Не могу поверить, что мы так ни с каким дерьмом так и не столкнулись. Вот честно, был уверен, что пробиваться придется с боем. — когда мы покинули первый порог, человек так открыто радовался, что я всерьез испугался, что неведомое нечто услышит нас и цапнет отсюда.

— Пороги опасны вовсе не монстрами. Обычно они здесь и не нападают.

— А тебе почем знать? — резко нахмурился будущий ворон. Наверняка подумал, что это какой-то намек на предательство. Правда, понятия не имею, какое.

— В моем народе ходит множество легенд об этом месте. А моя прабабушка побывала здесь лично как рейнджер сиин. К слову, ничего, что мы так шумим здесь?

— Ничего, — Сайрис сразу расслабился и на его лице вновь заиграла усталая, но довольная улыбка. — Это самое безопасное место на пути из Геотермы в Доминион. Здесь даже хищников нет больше ладони в размере.

— Да? А бабушка говорила, что в Вечнозеленом…

— Да-да, — отмахнулся человек. — Огненные твари здесь есть, но они ниже, где потеплей. Да и они не агрятся дальше, чем за десять-пятнадцать метров.

— Агря… чего?

— Не нападают. Привыкай к терминам, так проще — быстрее доносить информацию в бою и перед ним.

— Нам предстоит бой?

— Нет, — покачал головой Сайрис, а я поймал себя на крайне неестественной для сиин в такой ситуации досаде. — Надеюсь, что нет.

Но решение определенно было правильным, так как в историях Айрэ и других старых разведчиков, сражение с огненными созданиями было делом непростым и еще ни один сиин не вышел из такого боя без ран.

— Скоро сам все поймешь, — продолжал тем временем человек. — Пошли уж. Возле этого гребаного тумана мне неуютно.

Вечнозеленый домен не походил ни на что мне прежде знакомое. Текущая сверху ледяная вода обращалась в туман и собиралась в порогах. Под ними же создался уникальный биом — как говорила бабушка, все живущее в ней встречалось только здесь и нигде больше.

Огромная влажность в верхней части Вечнозеленого создала особенные условия для процветания царства растений. Травы, кустарники и деревья, — все меня окружившее нас с ненастоящим вороном пространство совсем не походило на мой геотермальный оазис. Все растения имели яркий зеленоватый окрас без малейшего намека на бирюзу.

Второй отличительной особенностью была земля. Она вовсе не лежала, как ей подобает, а висела огромными глыбами островов, поддерживаемых гигантскими кореньями корнецвета. Неведомое древо вместе с ошметками корней и ползучих лиан превратило огромную подземную пустоту в паутину из земли и растений. И последним было плевать, в какую сторону это делать — зеленые обитатели этой локации произрастали во всех возможных направлениях, не делая различий между верхом и низом земляного кома.

Если бы у меня была могучая магия левитации или что-то вроде того, я мог бы даже пройтись по обратной стороне зеленого островка и кроме гравитации никакой разницы я бы не заметил. Такая же трава, кустарники и деревья.

Ах да, деревья. От них глаза наполнялись слезами радости, а губы расползались в улыбке. Если как следует заполнить инвентарь этим добром и привезти домой — сколько всего я смогу выручить на рынке? Возможно, даже выменять артефактные инструменты или просто не знать забот множество лун!

Теперь стали более понятны и многочисленные разломы в земле. В Вечнозеленом тоже стоило почаще смотреть себе под ноги, хоть это и не шло ни в какое сравнение со скользкими порогами. Кроме того, чем ниже мы спускались, тем отчетливей внизу становились видны янтарно-алые реки дна пещеры. Неведомое природное явление скорее всего была великой огненной рекой.

Помимо перенасыщенности зеленью, обитали здесь и животные. Но ввиду очень своеобразной и сложной для перемещений земли, они редко достигали больших размеров. Юркие крошечные зверьки, вроде настоящих белок, странные маленькие птички, что могли зависать в воздухе или двигаться назад не поворачиваясь. Удивительного разнообразия достигли пауки. Местность идеально подходила для того, чтобы многоглазые и многолапые существа могли охотиться на тех самых птиц, но обилие корней и размеры островков земли, да местный главный хищник, не брезговавший этими существами, не позволяли им разрастись до опасных для нас размеров.

Сам же этот хищник, к слову, походил на все ту же белку, но обладавшую забавным умением расправлять кожу между лапок так, чтобы медленно планировать вниз, а то и летать без крыльев по восходящим потокам. Один такой был замечен мной совсем рядом, и я сумел его рассмотреть получше. Ни за что не поверил бы, что настолько миловидное существо может быть хищником, если бы не длинные острые клыки, казавшиеся ненужными и неуместными.

Было не совсем понятно, зачем зверьку вообще нужны такие встроенные кинжалы, пока на моих глазах такая саблезубая белочка-летяга не упала на черепаху, которую я принял за камень. Зверюга просто пробила панцирь насквозь, умертвив свою жертву, посмотрела на нас, и прыгнула вниз с островка, расправляя лапки к полету. Под нами как раз находился еще один остров, так что даже с тяжелой ношей не разобьется.

Любопытство исследователя нового мира настолько поглотило меня, что Сайрису пришлось несколько раз повторять свои слова, что обычно приводило его в ярость. Но сейчас человек даже не огорчился, просто повторив в третий раз:

— Лин, привал. Давай налево, а?

— Ээ… простите, господин Сай, налево?

Человек молча указал влево на звериную тропку, которую я, поглощенный развернувшейся картиной охоты, даже не заметил. Здесь запахи вновь стали для меня вторым слухом. Вода, мох, листья и… что-то еще?

— Что там, господин Сай? — конкретизировал я вопрос, однако ждать ответа не стал, сразу направившись в указанном направлении. Незачем его лишний раз злить своим любопытством.

— Озеро огненных медуз. Я там ночевал в прошлый раз — славное место.

Сайрис вновь выглядел истощенным до предела. К его чести, он всегда старался идти до предела, пока от усталости мышцы просто начинали предательски дрожать и подводить человека. Здесь такое поведение было, как по мне, не очень разумно — оступиться и упасть вниз — гарантированная смерть. Впрочем, не мне говорить об этом, ведь я сам ничего не замечал, будучи поглощенным окружающим миром.

У места, которое показал Сайрис, не было своего имени, но я быстро понял, почему он так его назвал. Озеро огненных медуз было именно тем, что сказал человек..

Над гладкой поверхностью заключенного в кусочек Подземья озерца медленно плавали десятки медуз разного размера и формы. Не в воде, а именно в воздухе. При чем они охотно парили как у самой воды, так и высоко под потолком пещеры.

Природа весело сыграла лиир здесь с землей, водой и камнем, создав, фактически, пещеру внутри зависшего в воздухе гигантского острова из земли и камня, находящегося в еще большей пещере.

Пока я стоял с открытым ртом, наблюдая десятки, если не сотни пылающих созданий, Сайрис с усталой улыбкой обустраивал лагерь. Как и любой сиин, я не нуждался в специальном ложе, хотя и не отказался бы переночевать на мягком. У будущего же ворона был целый ритуал, когда он доставал подушку и спальник. Мой спутник ужасно любил комфорт, страдал от тягот долгой дороги и красота окружавшего мира его волновала мало.

Нет, он не жаловался. Разве что иногда и в шутку. Но по нему это и так было видно. Захотелось сыграть что-то ободряющее, но я не был уверен, что такое будет уместно. Наверное, стоило как-то помочь ему с обустройством лагеря. Греть и обрабатывать пищу для сиин тоже не всегда было обязательно. Большая часть рациона нашего вида в Геотерме — сырые яйца, множество разновидностей трав да грибы. Любые формы обработки пищи для нас скорее способ сделать еду вкуснее, но никак не обязательная нужда. Рыба для нас большая редкость, доступная в основном семьям рейнджеров. А мясо так и вовсе — удел тех, кто лично забрал жизнь живого существа.

— Лин, есть будешь? — послышался голос Сайриса, сразу пояснившей мне о причине тех путей, что выбрали в голове мои мысли. Оказалось, что за созерцанием удивительных огненных существ я не заметил существенные изменения нашей стоянки. Не заметить запах жареной рыбы у себя за спиной! Безумие.

Будущий ворон уже доедал первую небольшую рыбку, как и я направив свой взляд на величественных и не понятных нам существ.

Огненные медузы парили безо всякого порядка, медленно поднимаясь вверх или планируя вниз крошечной янтарной капелькой солнца. При этом была хорошо видна пламенная природа существ — огонь внутри них жил своей жизнью. Как если посмотреть на солнце через зачерненное стекло воронов. Пламя бурлило, взрывалось внутри медуз крошечными вспышками, отражавшимися ярким светом на темных сводах пещеры.

Корнецвет удивительным образом обошел стороной это место, да и светящихся камней здесь не водилось — они вообще были редкостью в Вечнозеленом.

— Тысячи бумажных фонариков… — тихо прошептал Сайрис одними губами.

Руки сами потянулись к инвентарю, и я снова извлек Равноденствие. В конце концов, с тех пор, как мы перешли порги человек сам сильно расслабился. В голове сама собой заиграла мелодия. Она словно бы рвалась на волю, и я ничего не мог с этим поделать.

Пальцы начали свой танец по округлой поверхности хаани, рассказывая окружившему нас чуду внутри ужасающего мира Подземья все, что я почувствовал, созерцая чудо вокруг себя. Мелодия выходила совершенно новой, без привычной толики печали. Возможно, с капелькой грусти, но скорее светлой, замешанной на радости и восхищении. Наверное, это моя первая мелодия, которую я мог бы назвать оптимистичной.

— Лин… — тихо произнес Сайрис. — Нет-нет, не останавливайся, играй дальше. Вы же можете говорить и играть одновременно, да?

Я кивнул, продолжая чуть сбившуюся мелодию. Увы, у меня нет той магии чтения душ, что обрел в своем проклятии будущий ворон, однако я чувствовал, что таинственная способность моего артефакта вместе с моей игрой дополнила нужную смесь эмоций внутри моего спутника.

— Вы знаете ответ, господин Сай.

— Окей. В общем, я подумал над твоими словами. Возможно, ты прав. Если я не буду доверять ни одному живому существу в этом мире, я просто сойду с ума. Черт, да я уже почти сошел с ума, Лин. Так что давай я расскажу тебе одну историю. А ты постарайся подобрать под нее хорошую мелодию.

Я кивнул вновь.

— Но сначала я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Если ты предашь меня. Если я хоть в когда-то усомнюсь в тебе..

— Я знаю, господин Сай. Я обязан вам жизнью, поэтому незачем грозить смертью.

— Ладно, пацан. Тогда съешь еще рыбы, закуси своими травами, и продолжай играть. Может, что-то в вашей беличьей культуре и есть.

8. Будущий ненастоящий

Сайрис, пожиратель света/инженер 37 уровня.

Любишь истории про спрятанные в кустах музыкальные инструменты? Нет — это не любишь или не понял шутку? Ладно, в любом случае, моя история как раз из таких.

Мы появились в этом мире вместе. В Доминионе маги призывают души умерших в качестве будущих учеников и однажды пополнят армию для войны с каким-то миром-темницей, о котором почти никто в городе даже не знает. Во всяком случае, так гласит самая популярная версия.

Изначально у нас не было даже воспоминаний о том, кто мы есть. Я помню обрывки иного мира, использую слова, принятые говорить там. Но в моей памяти нет ничего обо мне самом.

Наверное, схожая беда изначально сближает.

Слово за слово, и мы очень быстро нашли общий язык. Стали командой, а после так называемой песочницы, где мы бродили по тоннелям вместе с опытным старшим учеником, поняли, что нас связывает нечто большее, чем просто узы одновременного призыва.

Цианея стала для меня всем.

Удивительно, я ничего не знаю о себе прошлом, но могу точно сказать, что всегда любил девушек с формами побольше и попышнее. Грудь там… ну, ты понимаешь, не совсем ребенок уже. Циана была совсем не такой. Хрупкая, словно отломившийся кусочек лунного солнечного света в пещерном колодце. Но вместе с тем с твердой волей и характером скрытого шторма. Тихого омута с целой армией разнообразных чертей. Не зря Мельхиор сразу же признал ее, как солнечную эльфийку.

Солнечно-янтарные волосы, редкое направление в стихийной магии, природный талант к двум стихиям… У меня, впрочем, тоже стихии с самого начала было две, не смотря на мою человеческую расу. Только вот второй, как ты понял, стала Пустота. Странная сила для мага света. По началу я испугался, потом осознал полезность, а потом… но если честно, я просто не думал об этом. Не трогаешь опасную рану, заклеил ее пластырем и забыл.

Свет был очень благосклонен ко мне, да и ко владению клинком кое-какие навыки обнаружились. Статы со старта у меня как раз под стать скорее паладину, чем магу.

Но никому и ничему доверять нельзя. Едва закончился наш поход в песочницу, добрый до этого ментор из старших учеников просто послал всех не сумевших получить имя к чертям собачьим, прямым матерным текстом, обозвав неудачниками и слабаками.

Как будто бы эта хрень от кого-то из нас зависит! Здесь нет универсальной формулы, вроде «старайся» или «убей сотню врагов». Только банальная удача. Никому даже толком не объяснили, что значит это самое «признание мира» или «звериное имя». Многие получили его не сделав ничего, когда другие рисковали жизнью и сражались на самой грани.

Но забрали лишь тех, кто это самое признание получил. Когда пришло время, Цианею забрала какая-то Ирис. Одна из тамошних магистров, имеющих младшую башню. Это что-то вроде большой шишки в Доминионе, выше которой только ректор Хрустальной Башни.

При чем девица явно была не в себе, потому как на вроде бы мирном распределении по каким-то их правилам, сопровождалось все это жуткой магической бойней, грозившей попутно унести жизни вообще всех будущих учеников. Даже не представляю, что у них там творятся за внутренние войны.

Те, кто обрел признание мира, которое почему-то принято там называть звериным именем из-за нового прозвища, что дает мир во время признания, становятся ученеиками Башни. А затем — не важно какого именно магистра, но все такие ученики обретают бессмертие. Силу перерождаться бесчисленное множество раз, без которой мы якобы не можем противостоять ужасным чужакам из мира-темницы на равных. А, следовательно, даже не живые разумные, а так — ходячие призраки.

Тогда-то я и вспомнил о Пустоте. Вернее, не я. Это она вдруг начала регулярно напоминать о себе. Когда ее забрали в башню, вся моя жизнь превратилась в кошмар. Чувство ноющей боли, словно бы из груди вырвали важную деталь, без которой ты больше не можешь существовать. Пустота подчеркивала каждую мою слабость и напоминала о ней в бесконечных кошмарах.

Если бы я попытался описать тебе пустоту… давай представим, что в твоей голове есть безликий дух, что раз за разом прокручивает все допущенные тобой ошибки, тыча носом в грехи. Представь, что каждую ночь к тебе во сны приходят кошмары, а по утрам живот сводит такой дикой болью, что ты готов пойти уже на все, чтобы только ее остановить. Но и это еще не все. Однажды в твою жизнь придут панические атаки, а ты станешь бояться даже собственной тени. Пока что я к такому еще не пришел, но все пустотники идут хоть и разными, но слишком схожими маршрутами к своему превращению в настоящего монстра.

Я почти перестал спать, а вместе с тем стало сложно и принимать пищу. В городе, среди таких же лишенных шанса на жизнь из-за чертового признания мира, я узнал о том, что существует лишь два способа на время заглушить эту боль. Убивать разумных и поглощать их эмоции вместе с душами, или использовать черный дым, который гонят местные как наркотическое вещество. Благо по второму пути как раз пошел один мой знакомый.

Если бы выбор оказался хоть немного шире, я ни за что бы не выбрал дым. Но даже за такой я должен быть благодарен другу, с которым познакомился уже после распределения. Он тоже был пустотником, но скрывался. И он же открыл мне путь черного дыма. Он же, к слову, был ярчайшим примером антирекламы выбранного им пути — несчастный уже тогда был почти сожран алхимической хреновиной изнутри.

Подлый алхимический порошок сводил с ума не хуже проклятой стихии. Одно хорошо — если не злоупотреблять, он делал это гораздо медленнее, и позволял подавлять вспышки пустотной жажды крови. По сути, это отсрочка неизбежного. Но это лишь пол беды. Любой, зависимый от черного дыма зависим так же и от некоей гильдии в Доминионе, промышлявшей много чем еще не очень хорошим.

По моему пути идет большая часть пустотников, а потому это вещество вне закона. Никто не хочет, заказав себе девочку, внезапно столкнуться со смертоносной банши, у которой от унижений снесло крышу, и она решила закусить своим клиентом.

Моя темная сторона почему-то проснулась очень поздно, но зато сразу в полную силу. К счастью, никто пока хотя бы не знал о моей второй стихией и считали опустившимся светлым наркоманом. Это позволяло продолжать вести дела с гильдией на лучших условиях. К зависимым отношение куда лучше, чем к адептам проклятой стихии, способных в любой момент выйти из себя и напасть на тебя даже в толпе свидетелей. Просто потому, что в голове что-то замкнет. А так и волки сыты, и овцы целы.

Но я не мог позволить себе на самом деле сдаться. Мельхиор имеет одно отличие от мира, в котором я жил до этого — он всегда оставляет лазейку для самых упорных даже в самой безвыходной ситуации. Даже, если он сам тебя еще не признал, как свое дитя.

Кровь древних, принесенная в жертву добровольным последователем. Если такой, как я, выпьет её, то получит второй шанс на обретение имени. А если внутри окажется еще и кровь кого-то из великой пятерки древних рас, что некогда правили Мельхиором, то этот шанс и вовсе будет равным сотне.

Поэтому я копил злость, деньги, надежду на чудо и вымещал все это в Запределье. Так в Доминионе называют все земли за городом. Последнее сильно отличало меня от прочих пустотников и безымянных. Большинство даже обладающих той же проклятой стихией, ищут способы заработать на жизнь в самом городе — всегда хватает нищенских услуг и квестов вроде истребления полчищ искаженных чем-нибудь крыс, или банальной доставки. А для совсем опустившихся есть и вещи покруче, вроде проституции, разнообразных извращений и особых пожеланий именных клиентов из других младших доменов. Официально в Доминионе рабства нет, но есть вещи во много, много раз хуже, при чем порой добровольно.

Но выходить за крепкие и надежные стены города рискует мало кто. Даже именные, получившие дар бессмертия, не спешат выходить в одиночку. Каждая такая вылазка могла легко стать последней и для них. Мельхиор дает одинаковые шансы на выживания и тебе, и монстру Подземья.

Сегодня ты нашел логово съедобных зверьков, и сдал их куда положено неплохую плату. С некоторыми в гильдии вполне можно иметь дело, если они видят в тебе еще остатки человека с волей. А вот мир может вывести на тебя тварь трехсотого уровня, против которой у тебя нет шансов. От некоторых, вроде саага, даже не сбежишь. Эту хрень никто не видел из выживших. Кто видел — те уже никогда не расскажут, что это за порождение пустоты. И для бессмертных тоже есть вроде как парочка сюрпризов из числа неприятных.

Не важно, как ты укомплектован, насколько опытен, как хорошо знаешь местность. Даже владение магией не поможет, если к тебе на огонек заглянет пара колонн плоти из искаженного хаоса. Это просто удача, что сегодня они решили поискать пополнение своих запчастей в соседнем тоннеле, а не в твоем. Будто бросок костей на случайный эффект в популярной карточной игре и не более.

Или если к тебе подкрадется пещерный урод, способный пробить насквозь тебя вместе с добротной сталью? Им плевать на большую часть магии и часть стихийного урона. А ранить такую тварь в бою один на один — чудо. С таким гадом только группа способна справиться.

И это те твари, о которых ходят самые живописные байки в городе.

Но… я был даже рад. Каждый день наблюдая несправедливость в Доминионе, наблюдая опустившихся и утративших надежду уже не совсем разумных, я был рад возможности выместить на ком-то свою злость. И то, что это может быть для меня смертельно делало мои походы за пределы города только еще интересней. Так, что однажды я понял — охота в Подземье стала основой моей жизни.

Благодаря силе проклятой стихии я побеждал даже в безнадежных схватках, беря верх над монстрами в десяток раз выше меня по уровню. Таких из-за разницы просто не берет ни оружие, ни магия. Но критически уязвимые точки есть у всех. Мир всегда оставляет хотя бы минимальнейший шанс для самых упорных.

Однажды на моем пути встряло существо, что даже со стихией проклятого бога было мне не по силам. Сказать по правде, мой разум был тогда под властью черного дыма, и я думал о вероятной смерти, как об избавлении от муки. По крайней мере так я точно никому не смогу причинить вреда своим безумием в городе и не опущусь перед Цианой.

Четыре цикла мы вели бой. Локация, где я тогда был, это практически болото, однако оно изобиловало возможностями для засад и укрытий. Я нападал на существо, наносил уколы, ставил ловушки. Перекусывал на ходу, пил вместо сна эликсиры, а от страха перед тем, с чем я связался руки сами тянулись к отраве.

И на конец четвертого цикла существо решило со мной заговорить.

— Челове-ек, — проскрипело оно нечеловеческим голосом. — Чего ты добиваешься? Тебе не убить меня, но и мне, видимо, не передохнуть, пока ты не отстанешь.

— А что, — ответил я, — Если я ищу гибели в честном бою с достойным противником?

Существо замолчало надолго. Я уже было подумал, что мне показалось и весь наш диалог — результат воздействия химикатов на больной разум. Но это оказалось не так. Существо меня удивило, спустя долгие четверть цикла, задав мне новый вопрос:

— Что же заставило тебя искать смерти, человек?

И я ответил.

Уже тогда почти не общался ни с кем, кроме того своего знакомого, а потому я рассказал ему. Правда, не так, как тебе сейчас. Скорее, я просто жаловался на жизнь, как на приеме у психиатра. И существо вновь удивило меня, при чем дважды. Сначала в том, что вообще решило выслушать до конца. Внимательно и не перебивая, хоть я его и не видел, конечно. Но едва я закончил, существо произнесло:

— Никогда прежде за свою долгую жизнь в этом болоте, я не слышала столько жалоб на жизнь, человек. Никак проклятый бог пробуждается вновь, насылая скверну на наши души. Возможно, пришло время пленникам мира-темницы пасть, как до того пали пять великих древних владык. Но если выбирать между смертельным боем и шансом, готов ли ты выбрать последнее?

От всего сказанного я мигом пришел в себя, будто бы и не действовали на меня ни магия отчаянья, ни алхмический дым. Словно бы кто-то невидимый прошептал мне на ухо: «если ты искал шанс — то вот он».

Я ответил не как живой мертвец, но как человек.

И существо показалось. От неожиданности внешнего вида этой сущности, я не сдержался:

— Ох ты ж е-мое, Хрень Болотная… Ой, то есть сорян, я не совсем это имел ввиду, это я от неожиданности…

Существо не имело над собой имени и числа. Все это было скрыто из-за большой разницы в уровне.

— А что, мне нравится, пусть так и будет, человек.

Над головой существа тут же зажглась надпись с этим именем. Сейчас это все звучит очень смешно, но мне тогда было страшно до чертиков. Я слышал истории о том, что не всем из попавшихся в лапы пещерных монстров везет просто погибнуть. Та же стена плоти, к примеру, физически делала своих жертв частью себя, и кто знает, что при этом чувствует сознание и ставший куском щупальца или ложноножки мозг. Или можно обратиться в нежить, сохранив остатки рассудка, и наблюдая разложение своего тела.

Я себе это очень хорошо тогда представил. Почти нарисовал перед мысленным взором против собственной воли. Но существо не выказывало никакой агрессии. Напротив, оно произнесло сквозь длинную птичью маску:

— Три желания, человек. Я помогу тебе три раза. За это ты отдашь мне свой свет.

— Ээ… свет?

— В тебе сокрыта стихия света, человек, которая годится мне в пищу. За нее я помогу тебе трижды. Это хорошая сделка, и это твой шанс изменить свою судьбу. Что скажешь?

— А ты сможешь меня вылечить от пустоты и дать звериное имя?

— Нет, человек. На такое я не способна.

С губ едва не сорвалось «бесполезна», но я вовремя себя одернул и попробовал еще раз:

— Хорошо, тогда можешь отвести меня к тому, кто может?

— Это твое первое желание? В таком случае да, я могу указать тебе путь в это место.

— Провести в это место, — нагло поправил я, и существо согласилось.

— Хорошо, я помогу тебе пройти, челове-ек. — проскрипел хозяин подземных болот — Просто иди, куда будет указывать карта.

И я пошел. Знаю, что это выглядит, как сделка с Дьяволом и почти наверняка Болотная Хрень поимела с меня куда больше, чем кажется на первый взгляд. Но она мне действительно помогла, и куда больше, чем говорила сначала.

Вскоре, я покинул Доминион и отправился в путешествие по Подземью. Вряд-ли кто-то в городе обо мне там еще помнит, но если и помнит — наверняка уверены, что я сгинул на охоте.

С помощью владычицы болот я овладел несколькими новыми умениями и посетил пару интересных мест. Напрямую оно никогда ничего не говорила, но между строк давала ценные советы и указания. Думаю, большую часть из них я пропустил мимо ушей, но и того, что я смог почерпнуть, было достаточно, чтобы почерпнуть немало знаний.

Я никогда до этого прежде не задумывался о том, как этот мир воспринимают те, кто живет в нем уже не одну сотню лет. Житель Доминиона не часто встречает таких, но о существовании столь старых созданий многие слышали. Некоторые даже живут внутри города, помимо великого Ректора Хрустальной Башни. У нас существует множество таких баек, вроде таинственного тайного магистра, сокрытого от всех младшего домена.

Но что думают такие существа о нашем мире? Для них мы лишь ничего не стоящие мошки, игрушки древнего мага, владыки Доминиона, но нас они видят лишь его игрушкой. Новой забавой озлобившегося на мир древнего, каких не так уж и мало прячется по миру Подземья. А вот на счет враждебности к пленникам мира-темницы, таинственным кровным врагом ректора академии, разделяли не все. Болотная владычица, к примеру, почти ничего о них просто не знает, и считает лишь еще одной жертвой бога-чудовища. Шестой великой расой, людей-иномирцев, что падет по собственной глупости. Просто от того, что нашли свой путь в наш мир.

С одной стороны, ей жаль их, но с другой — после того, как божественное чудовище было якобы уничтожено волей самих демиургов, оно уже пробуждалось шесть раз. Почему бы ему не пробудиться в седьмой? Иномирцы достигли своего пика развития в своем мире, и мнят себя вершиной замысла высших сил. А значит, все условия соблюдены, и богиня, пожирающая души, придет за своей добычей.

Вместе с тем я узнал многое и о самих древних и о другом, в том числе и о культе дочерей Смерти, и о том, чем он так отличался от культов любых иных стихийных божеств, среди которых семейные узы и полукровные связи со смертными были не редкостью.

Существо странно отвечало на вопросы, часто игнорировало их и отмалчивалось. Болотная Хрень могла просто взять и исчезнуть на несколько суток потому, что ей не понравился мой вопрос. Но иногда она сама комментировала некоторые вещи. Младшие древние расы, к слову, они и вовсе считают «разумными животными».

А еще существо иногда делилось и секретами выживания в мире Подземья. Как искать укрытие, откуда ждать опасность в том или ином месте, как читать характер пещеры по цвету камней, и о том, что есть те, кто знают эти правила и ловят на этом несчастных путников.

В Доминионе принято считать, что Подземье — это хаос. Да что там, я и сам так думал большую часть проведенного со времени призыва в этот мир времени. Похоже, среди других подземных обитателей бытует схожее мнение. Но это не так. У меня очень низкий параметр мудрости. Многие из призванных в этот мир душ урезаны на какой-то параметр, и в моем случае это мудрость. Поэтому я слишком многое упускал в словах болотной хозяйки. Но зато природа или мир, уж не знаю, были очень щедры для меня на аспект интеллекта. Поэтому каждый из понятых мною секретов я применил с максимальной пользой, став мастером одиночного выживания.

Существо никогда не приходило мне на выручку в общении с монстрами. Даже если те были намного сильнее меня, Болотная Хрень не вмешивалась. Максимум, что я мог заметить в такие моменты — темный сгорбленный силуэт с длинным носом-маской и древесными сучьями, растущими на спине сквозь плотно скрывавшую тело ткань.

Но почти от всех природных опасностей оно меня открыто или в тайне спасало. Порой, это был мудрый совет, какая-то странная местная байка. Шутка, понятная только таким же древним, как сама хозяйка болот, существам или просто прямое вмешательство, когда я даже не понимал даже суть угрозы, от которой меня избавляло создание.

И самое главное, что я узнал. Причину, по которой я направлялся в таинственный город, принадлежащих культу безбожников, клана сорами, что некогда преступили черту, пытаясь спасти свой род через принятие магии проклятого бога.

Безбожники, среди которых уже мало кто помнит истинное название своего клана, действительно остались последними живыми детьми Ворона, и даже сумели продолжить свой род, а ныне еще и захватить власть над колонией последних сиин.

Проклятые вороны приняли меня. Сам не знаю почему, должно быть увидели что-то особенное, а может, я просто оказался единственным непризнанным миром разумным в их окружении, или им нужен был кто-то, не принадлежащий к исконным обитателям этого мира. Не знаю. Но они показали мне свой дом, просто так обучили разным навыкам, и даже подарили новую специальность, будто бы созданную именно для меня и довольно обычную для сорами.

Что-то подсказывает мне, что и в прошлой жизни я занимался чем-то подобным. Был инженером или инженером-электриком. Когда я вожусь с механизмами, а в особенности с электрическими устройствами то на время будто бы убегаю от всех бед и печалей. Наверное, окажись среди стартовых рас в этом мире сорами и стань я им, мир и без всякой редкости древних признал бы меня одним из них.

Еще от хозяйки болот я узнал часть истории Дочерей Смерти, а о том, что можно получить в их храме — одна из все тех же городских легенд. Ворон же дал мне несколько эликсиров с каким-то зельем, в которое добавил несколько капель своей крови. Два из трех я уже выпил, последний меня ждет сразу перед алтарем в храме древнего зла. С этим я гарантировано получу защиту от пустоты с расой сорами и обрету признание мира.

Что же до этой легенды… я вижу как загорелись твои глаза. Хорошо, я расскажу тебе. Но хочу сказать, что об я узнал не у воронов, а у древней хозяйки болот. Никто из других посланников не знает этой истории, другие же древние сторонятся вспоминать эти вещи.

Чтобы понять, что такое божество-хранитель подлунного мира, следует понять, что есть стихия — так пояснило мне существо. — Любая магия состоит из безудержной древней силы, полуразумных духов, привносящих в эту стихию жизнь самым своим существованием, и богов, что следят за правильной работой всего этого механизма.

Каждое божество, что воплощает собой аспект стихии — неотъемлемую ее часть. Словно защитные лейкоциты в крови. Один из их видов. Почти всегда эту ответственность получали, а верней возвышались до нее представители древней расы архонов, у которых в крови заложено чувство глубокой ответственности перед стихией и врожденное понимание справедливости, и, конечно, сострадание к любым близким ей по духу созданиям.

Но что если речь идет о боге Смерти? Может ли позволить себе сострадание Смерть? Ни один из архонов, не решился взять на себя эту роль. Порой боровшиеся друг с другом за право занять божественный трон одной из стезей, они не пожелали взять ничейную пока еще силу, являвшуюся по задумке демиургов-создателей неотъемлемой его частью.

И тогда взгляды высших существ обратились к расе навов.

Все нашем мире двойственно. Свет и тьма, добро и зло, мир и война, тишина и звук. То же самое можно сказать и о существующих во вселенной расах. У светлых эльфов есть темные сородичи дроу, у дворфов есть темные лысые карлики дергары, у людей есть орки… Противоположностью же архонов была раса навь.

Эти редкие существа обладали силой, не меньшей, нежели у их светлых сородичей, и старшие из рода навь легко могли сойти за полубогов и богов. Но это единственный в истории случай, когда полные противоположности не испытывали друг к другу вражды и никогда не сражались друг с другом. Что на самом деле творится в головах и душах навов не знал никто, но представители этой расы никогда не проявляли эмоций. Они не знали жалости и сострадания, они не ведали скорби и боли утраты и не могли чувствовать все то, чего так боялись их светлые братья.

Но вместе с тем навам не ведомы были и другие эмоции — сомнения, страх, неуверенность, а также — алчность, жажда власти, чувство собственной важности или желание возвыситься за счет других. Нав никогда не воспользовался бы стихией Смерти в своих интересах. Это просто против их природы.

Так они думали.

Но демиурги в безумстве своем перехитрили самих себя, когда создавали наш мир, Мельхиор. Нигде более не существовали создания со столь необычными видами мировоззрений, как здесь.

Увы, совмещение редко встречаемых в природе вещей не всегда приводит к хорошим последствиям. И ужасным подтверждением этого стала ныне вымершая раса тари, бледный призрак которой и поныне бродит по мину Подземья, собирая свою кровавую жатву.

Великая и непогрешимая богиня Смерти, матерь вечного сна, древняя Мортис, дочь древнейшей расы навь встретила здесь представителя расы, что могла полюбить лишь единожды в своей жизни и не была способна более разлюбить никогда. Бессмертное существо, что не остановится не перед чем, чтобы добиться цели. Пойдет на все. Существо, которое не остановит ни страх, ни боль, ни смерть, ни сама Вечность в погоне за сердцем Погибели.

И однажды случилось невозможное, результатом которого стало появление первых во всех известных мирах божественных полукровок расы навь. Тари и новь.

Так появились Дочери Смерти, в которых сочеталось невозможное, бесконечная, неподдающаяся воображению жертвенная любовь и бесстрастная хладнокровность, не приемлющая никаких чувств.

Несочетаемые вещи порой порождают безумие.

Младшую из них мы знаем ныне, как бога-чудовище, божественного предателя и воплощенное зло, призвавшее в наш мир Пустоту. Сила, против которой объединились все противоположности этого измученного войнами мира. Старшие же дочери Смерти пали и ныне канули в лету, так что мы никогда не узнаем, какие беды принесли бы в наш мир они, будь они живы.

Взамен Безумный Ворон, древнее существо и бессменный глава последних сорами, попросил сущую мелочь. Убить другое древнее существо, по имени Арахна, что скрывается рядом с храмом бога чудовищ.

На сколько я понял, когда-то давно она была матерью одной из младших древних рас и каким-то образом, сестрой главного ворона. Цель воронов была на самом деле довольно хорошей, хоть и мотивы для нее у падших сорами были далеки от хороших. Когда пала пятая из великих рас, дети Волка аманти, она заперлась рядом с храмом и с тех пор ждет любого из посланников, чтобы принудить его силой или обманом, выпустить на волю древнее зло на сотню лет раньше, чтобы поразить пленников мира-темницы.

Магистр падших воронов не знает, зачем она это делает, но заразившись пустотой, Арахна стала безумна, а ее народ был принесен в жертву проклятой богине, которой та теперь служит. Поэтому цели сорамин и сиин очень схожи — не допустить катастрофу. Еще один пример парадоксов этого мира — ненавидящие друг друга древние расы, одна из которых исповедует принцип полного ненасилия, а вторая сама владеет силой проклятого бога, хотят одного и того же — не допустить его пробуждения.

Не допустить, путем убийства.

Главный кандидат на одну из темных сторон Мельхиора требует устранения предателя древних, а самая безобидная раса этого мира — убийством «на всякий случай» вообще всех посланников древних рас. Уверен, Айр-чего-то-там приговорила бы и меня тоже, и не удивлюсь, если у тебя есть скрытое задание как раз именно на такой случай…

Впрочем, к чему мудрить? Почему бы просто не убить вообще всех, кто не вышел рожей, а Лииндарк?

9. Ужас огненной земли

Лииндарк…

Сайрис всегда сокращал мое имя до «Лин», поэтому, когда он назвал меня иначе, мне стало даже немного не по себе. Так он подчеркивал важность своих слов и своеобразное признание меня, как большего, чем просто бездумное орудие в руках неизнакомца.

И ведь помнит же его, гад, хоть и утверждал, что даже выговорить не способен.

Наверное, после всего, что мне рассказал о себе и сколько раскрыл своих тайн будущий ворон, я должен называть его в какой-то мере своим другом. Особенно если учесть, что Сайрис спас мне жизнь, потратив одно из ценнейших желаний у могущественного существа.

Но обилие новой информации мне предстоит еще долго переваривать в своей голове.

А еще Сайрис открыл мне свои характеристики. Второму, после своей подруги Цианеи, кому он доверился достаточно, чтобы показать цифры, в нашем мире говорившие все о личности их носителя.

С силой в 10 единиц он был почти вдвое сильней меня, что еще раз напомнило о принятом решении поднять на двадцатом именно этот параметр. Ловкость была всего восемь. По словам человека, это было неплохим показателем для его расы, хоть и не лучшим. Выносливость составляла тоже немного — семь единиц. При чем как я понял, часть этого показателя стабильно резал поглощаемый черный дым. Зато интеллект в вызывавшие уважение четырнадцать единиц говорил о многом. Будь Сайрис настоящим магом, наверняка обладал бы немалым могуществом. Хотя по его словам, класс инженера тоже требовал высоких показателей в этом параметре.

Воля у Сайриса была чуть выше, чем у меня — на два показателя. Именно ее активно и прокачивал человек, как и многие пустотники надеясь тем самым отсрочить обращение в монстра.

Каждый, кто обращался за могуществом к богу-чудовищу, тем самым привносил частицу безумия и в свой разум. Так говорила Айрэ и это же подтверждалось действиями будущего ворона.

И наконец, скромная мудрость шесть была ниже моей, тоже не особо выдающейся восьмерки.

Доверие. Когда твою спину прикрывает товарищ, а не кровожадное чудище, спать становится намного спокойнее. Даже если твой спутник иногда так на это самое чудо походит.

Домены отца нашего Мельхиора не равноценны. Некоторые можно пройти за каких-то несколько часов, тогда как другие потребуют от тебя долгие дни пути.

Вечнозеленый был как раз из вторых.

За тропическими островами с обилием зеленой растительности последовали чуть более бедные но не менее зеленые и укрытые яркой травой острова «среднего уровня». Деревья стали скорченными, а листья выглядели совсем уж непостижимым мне образом — они покрылись колючими иглами, сохранившими разве что свой цвет — ярко-зеленый.

Сайрис сказал, что они походят на смесь елки и кактуса, но мне это ни о чем не сказало — в Геотерме не слышали о таких видах растений.

Вся эта зелень обладала удивительной стойкостью к стихии огня, какую обычно не ожидаешь от растительной жизни. Но с точки зрения логики в ином случае никакое растение здесь бы не выжило.

Встречи с огненными созданиями перестали меня удивлять. Огненные медузы свободно плыли в пространстве вокруг нас, словно в каком-нибудь водоеме. Появились пламенные бабочки, крошечные комочки огня с прекрасными узорными крыльями. Появились и огненные духи, крошечные сгустки пламени, похожие на решившее зажить собственной жизнью магическое заклинание. Сайрис, морщась от воспоминаний, поведал, что эти духи не атакуют, а сразу летят в того, кто подошел слишком близко к ним, и взрываются огненным шаром.

Без стойкости к огню встреча с любым из вышеописанных существо привела бы к мгновенному пожару.

К концу третьего дня мы впервые увидели относительно разумную огненную форму жизни. Существо называлось Ифритом, и занималось оно охотой на саламандр. Этих созданий я тоже увидел впервые — ящеры с янтарно-медной чешуей плавали в огненной реке, подобно обычной большой ящерице.

Мы с Сайрисом смотрели на все это действо с высоты острова, и мои глаза с трудом различали внешний вид обоих. Подробности охоты мне пересказывал Сай — я видел лишь размытые точки. Зато я отлично запомнил запах и звук лавового животного. Ифрит пах точно так же, как и волшебный огонь.

А затем огненная жидкость стала попадаться и нам.

— Огненная вода, что сжигает своим прикосновением… — в благоговении прошептал я при виде берега первого попавшегося нам на пути огненного озерца.

— Да, в лаву руки совать я бы не стал, — по-своему понял мои слова будущий ворон.

Мельхиор таит в себе множество загадок и помимо истории Дочерей Смерти.

На берегу мы нашли сильно пострадавшую статую неизвестной Аши, если я правильно сумел прочитать имя. Сайрис тоже ничего не знал ни о ком с таким именем и сразу же махнул рукой, сказав, что встречал множество таких статуй, посвященных «всем, кому только не лень».

Я попытался определить древнюю расу, к которой она когда-то принадлежала, пользуясь обширными знаниями легенд моего народа. Человек сказал, что во множестве таких историй лежит зерно истины, которое вполне может привести к реальным приключениям.

И я не сумел. Разве что добавил к своим сомнениям касательно древних еще и расы архона, и нава, о которых узнал от будущего ворона впервые.

В наших сказках никогда не говорилось о происхождении самих богов. Значит ли это, что таинственное существо из истории Сайриса может быть настолько древним? Тем же вопросом задавался и он.

Там же, у статуи, мы заночевали. Спать не особо хотелось, хотя человек уверял, что в этом месте даже дозор выставлять не нужно, и мы оба можем на время забыть о проблемах и как следует выспаться.

Но раз не нужно сторожить и выгадывать крошечные часы сна, почему бы не прогуляться?

Корнецветы где-то высоко под сводами пещеры тоже имели свой ритм. Титаническое древо чувствовало свет на поверхности и передавало его нам. Или же наоборот, накапливало его, чтобы по ночам разливаться собственным светом в Подземье. Близко к поверхности корни не подходили, а потому я знал лишь о том, что такая связь есть.

Не хватало музыки. В голове играла мелодия, выискивая путь наружу, но будить союзника я не стал. Или кто он мне теперь? Мы не так долго знакомы с будущим вороном, но мое мнение о нем сильно изменилось. От кардинальной, непримиримой ненависти, когда я каждую секунду выискивал уязвимости и слабые точки до… до чего? Могу ли я назвать его другом?

У меня никогда не было настоящего друга. Для сиин я всегда был слишком далек от музыки. Сейчас уже ближе, но все равно я не смог бы отказаться от приключения. Окажись я сейчас в Геотерме, и пару дней я бы счастливо играл на хаани, но затем все равно принялся смотреть в сторону темных провалов.

Сейчас, когда, я осознал собственную силу, я бы попробовал себя на одном из наших спусков в Подземье. Вдруг найду дерево или металл?

Мелодия нашла выход в постукивании по стволам деревьев вокруг. Я впитывал в себя запахи и звуки леса. Подняв пару упавших веток, я принялся настукивать ими с новой силой. Думаю, я удалился достаточно от лагеря, чтобы не разбудить человека.

Все сиин одинаково владеют правой и левой рукой. И это не врожденное качество, а результат нашего образа жизни. Ежедневная игра на разных инструментах приносила свои плоды. Это же умение плюс высокая ловкость давали большой потенциал в фехтовании парным оружием. Почти все сиин-рейнджеры используют именно такое.

И по той же причине абсолютно все сиин умеют играть на простых барабанах с натянутой кожей. Это даже не считается за отдельный музыкальный навык, хотя истинное мастерство не так просто достигается и на нем. Здесь дело скорее в том, что это единственный инструмент, который можно изготовить в Геотерме из подручных материалов, и он ничем не будет уступать собранным из настоящей древесины. Единственное ограничение было лишь в том, что не так много охотников обладали навыками качественной разделки. Слишком много запретного цвета и запаха смерти. Однажды я проходил мимо места, где сушилась кожа. До сих пор помню ту вонь.

Со всеми же остальными инструментами всегда вставал вопрос материалов — метал и древесина. В геотермальном оазисе не было деревьев.

К концу четвертого дня пути мы спустились еще ниже. Сайрис сказал, что время для путников мантии течет иначе. Это была лишь его догадка, но я никуда и не спешил.

От света было так ярко, что глаза постоянно болели и приходилось щуриться. Стало так жарко, что захотелось снять с себя не только одежду, но и саму кожу. Человек убедил меня убрать в инвентарь хотя бы хоори, и подал мне пример, раздевшись едва ли не до одних штанов.

По его словам здесь, в самом низу Вечнозеленой, где от изумрудной зелени практически ничего уже и не осталось, монстры были такими, что никакая защита от них не спасет. Не важно, сколько на тебе брони, если снаружи ее будут нагревать до трехзначных температур.

Ифриты стали для нас привычным зрелищем, и даже я больше не вздрагивал при их появлении. Существа действительно не интересовались нами, если не нарушать их личное пространство, или крошечную аггро-зону, как говорил Сайрис.

Ещё я заметил странное существо, похожее на морского конька, которые обитали на самом глубоком водном дне в окрестностях геотермального оазиса сиин. Безобидное на вид существо показалось мне даже забавным, но скрытый уровень у него над головой заставлял задуматься о многом. Мой спутник сказал, что на самом деле их сила — чуть выше двухсот, и что из всех встреченных им существ, эти — самые опасные, ибо могут управлять разрушительной огненной магией, почти не имея при этом разума. Даже ифриты предпочитали держаться подальше от этих существ.

Мы шли по утопавших в потоках лавы островах. Удивительно, как на них все еще умудрялась в такой жаре расти трава. Да и деревья никуда не девались, вопреки моим предположениям. Они прекрасно себя чувствовали и тут, рядом с ненормальной жарой.

Более того, в одном месте Сайрис резко притормозил и указал на удивительное растение, что корнями своими упиралось прямиком в потоки раскаленной и смертельно опасной жидкости.

— Хватай, пока можешь. Большая редкость, между прочим. — познакомил меня он.

Кустарник со ставшими привычными мне зелеными листьями был усеян красными ягодками, источавшими вокруг себя ярко-алый свет. Такого резкого и пронзительного алого я никого прежне не видел даже во сне.

Человек с заботливой улыбкой лучшего друга наблюдал, как я отправляю в рот его находку, после чего с еще большим участием принялся ржать, когда я скорчился от выжигавшей рот изнутри горечи.

Фрукты были невероятно острыми, хоть и сладкими. Едва я восстановил дыхание, тут же решил высказать ворону все, что о нем думаю, однако вместо того вдруг замолчал на полуслове, а Сайрис растянулся в еще более широкой улыбке, но уже без злорадного смеха.

Спустя несколько секунд после горечи приходил странный цветочный аромат, а изначально безликая сладость становилась нежной и очень тонкой, не похожей ни на что иное. Фрукт будто бы извинялся за первое впечатление.

— Знаете, этот фрукт напоминает мне вас, господин Сай.

— С чего бы? И кстати, может хватит уже обращаться ко мне на вы? Я тут тебе вроде как душу излил и все такое. Ты для меня теперь почти как личный психиатр.

— Как скаже… жешь, Сай.

Вы съели ягоды таю-таю, и получаете 25 % сопротивления огню на 6 часов.

Заметив, что я пристально всмотрелся в пустую точку перед собой, человек понял, что я читаю сообщение мира, а потому решил добавить совет и тут:

— Постарайся не съесть все сразу, а растянуть. Они встречаются не очень часто.

— Бабушка говорила, что в Вечнозеленом почти все плоды на самом деле отравлены, — очень запоздало припомнил я, и по спине пробежался предательский холодок.

— Так и есть, Лин. Эта штука — единственная, что можно кушать спокойно. Гарантия Хрени Болотной.

— Что же ты сам не ешь, Сай?

— Говно-вопрос — заржал в ответ он, отправляя в рот сразу целую горсть ягод. Наверняка решил произвести впечатление, но на лице все равно отразились едва заметные следы муки. Зато потом на нем будущего ворона расплылась блаженная улыбка. — Жаль только, что с каждой новой бонус снижается. Шесть штук дают 65 %. Семь — уже 66. Дальше есть не имеет смысла, да и вкусовые рецепторы можно пожечь.

— Ээ… мне делать так же? — голову посетила жуткая мимолетная догадка от которой по спине пробежали мурашки. Если я прав, выход к Крысиному спуску, от которого мы могли направиться в Доминион, требовал спуска еще ниже. Туда, где без защиты в 65 % мы просто погибнем… так, сколько это получается? Чуть больше шестидесяти пяти градусов мы будем чувствовать, как сорок, я прав? Ох, бабушка, я же всегда ненавидел боевую математику!

Вечером того же дня мы планировали начать подъем к выходу. Оценив издали предстоящий путь, я понял, что здесь взбираться должно быть сложнее, чем по тому пути, что мы вошли вниз. Но нашим планам в тот день сбыться было не суждено. Вернее, не так, как задумывал Сайрис. В мире Подземья невозможно предвидеть все.

— Что, белка, даже тебя проняло при виде маршрута?

Свет далекого, незримого потолка пещеры не пробивался сиянием белых цветов на волшебных корнях. Через темный смог от вечного пламени бурлящих потоков лавы мало какой свет смог бы найти себе путь.

Чернильно-серый дым скрывал последнюю, самую глубокую часть Вечнозеленого.

Об этом мне никогда не рассказывал никто из рейнджеров сиин. Возможно, когда-то упоминала бабушка, но очень давно и мне могло показаться. В некоторых местах цельные пласты реки лавы сменялись темно-серой плотной взвесью, под которой прятался еще один крошечный слой этого домена.

— Прикрой-ка хлеборезку вот этим, — Сайрис протянул мне что-то вроде намордника, напоминавшее рыло искаженного порчей пещерного кабана — с двумя пятаками вместо единого. Похоже, устройство помогало дышать в ядовитом тумане.

Воронья работа.

— Ничего, зато потом покажу одно няшное место. Думаю, тебе зайдет. Если прийти в нужное время, ты сможешь там даже сыграть.

К счастью, ядовитая пелена была пройдена всего за час. А по ту сторону нас ожидал мир, который уже никак нельзя было назвать чисто зеленым.

Днище домена было заполнено темно-красной дымкой, создававшей странный полумрак с редким свечением потоков лавы. Несколько внутренних естественных стоков лавы, странных провалов в земле, помешали жидкому огню залить часть спрятанных за ними островов, что так и небыли пограблены ею.

Запредельная температура была больше, чем я думал. Пяти ягод было мало, и Сайрис добавил сверху какое-то зелье, бросив бутылку и мне. На вкус снадобье было кисло-сладким, с отчетливыми нотами ржавчины, портившими весь аромат. Но и на этом мой внезапный друг не остановился, достав из инвентаря какую-то монетку, которая должна была поднять мне сопротивление жаре еще на три процента. Вот даже как.

Под алым туманом в невозможной температуре все еще упрямо произрастала зелень, словно бы смеясь в лицо жалким попыткам какого-то огня победить саму жизнь. Высокие древоподобные стволы, жесткие листы — зеленый цвет не смешивался с красным, а всюду пытался ему противостоять, отчего рябило в глазах.

Или — это было еще и от жары.

Случайно обломанные стебли и листья, пронзительно-изумрудные творения природы, источали красный сок. Да и на самих растениях стали видны своеобразные кровавые жилы. Хотя оттенок был все же заметно темней, чем у крови. Стоит хоть немного присмотреться и сразу поймешь, что это никак не может быть она. Но почему у растений такой странный сок — тоже ищущий ответа вопрос…

— А пока, может, расскажешь мне и свою историю? — решил человек вновь скрасить путь беседой. Как раз вовремя. Еще немного, и я начну сходить с ума. — Как ты жил до того, как попал в храм Безбожником, следом за братом?

— Ну… кроме легендарной прабабки мне нечем особо гордиться. Хотя в роду дарк’сиин было много следопытов и подземных искателей. Мой отец…

Я запнулся, пытаясь подобрать слова. Повествование моего спутника вышло достаточно интересным само по себе. Мне же легче передать свои мысли музыкой, чем вот так прямо, словами. Но Сайрис не сиин и вряд ли сможет понять смысл, вложенный в набор звуков хаани.

Поднятая вверх рука Сайриса была лишней. Я и сам ощутил резкие изменения в мире вокруг.

Несколько высоких деревьев с толстой белесой корой и зелеными листьями в красную прожилку. Такая же трава под ногами и невозможно ярких зеленых красках залитый темно-алым туманом мир. Медные клинки уже были в руках, а глаза искали противника. Где? Где враг?

От размышлений меня избавило нечто, чего будущий ворон, равно как и я со всем своим хваленым чутьем и легендами о пещерном мире, не смог углядеть вовремя.

Инфернальный оккультный ужас. Уровень скрыт.

— Лин, бежим! — закричал Сайрис. Бешеный стук его сердца вторил моему собственному.

— Некуда, ворон!

Потоки лавы, словно живые, растягивались и увеличивали напор, чтобы мы наверняка не могли выбраться, даже имей мы крылья. Еще недавно мирная, хоть и немного зловещая локация, в мгновение становилась ловушкой.

Зеленый пейзаж опускался на дно огненной реки, одновременно с этим являя нам во всей красе постигшую нас ходячую неприятность. Существо напоминало скелет огромного гуманоида, с растущим из него костяным доспехом и обилием костяных шипов едва ли не в два раза длинней головы самого монстра.

— Думаешь, у нас есть шансы, белка? — спросил Сай.

— Не попробуем — не узнаем, человек.

Сайрис в своей истории не зря упоминал о том, что каждый поход в Подземье может стать последним. Бабушка Айрэ тоже говорила нечто подобное — можно годами ходить в походы и знать все о пещерах, но потом однажды просто попасться под руку нужному монстру — и ни опыт, ни навык тебе не поможет.

Оккультный ужас был тварью как раз такого порядка.

Существо не смотрело на нас, и даже не атаковало. Верней, не атаковало именно нас. Горящий скелет просто взмахнул руками, подняв под собой волну лавы, на которой он быстро приблизился в нашу сторону.

Теперь даже слабое зрение не помешало мне рассмотреть свою возможную смерть. Пылающая над головой огненная корона, костяные наплечники с почти метровыми наростами. Да и сам скелет был почти как два сиин!

Верхняя часть его туловища билась пламенным сердцем, ноги же скрывались в темно-алой мантии, что игнорировала огонь.

Сердце сковал страх. Ноги готовы были рвануться вперед, как я уже не раз делал, сражаясь с тварями подземного мира. Но как атаковать это создание? Как можно повредить ходячий костер? Любой замах будет стоить мне сильных ожогов. Или — именно к этому меня и ведут пути судьбы?

Будущий ворон безуспешно пытался нанести какой-то вред или парализовать тварь электричеством триспа, но горящий скелет даже не остановился. Сайрис едва успел в последний момент уйти от смертельной атаки. В отличии от прежних монстров Подземья, огненная тварь не обладала никакими очевидными слабостями. С обоими прошлыми серьезными врагами — серо-красными телепортирующимися уродами и монстрами со светящимся рылом, человека спасало острое зрение. Но огненный скелет прекрасно видел, и я сам, что с того?

— Все живое да обратится в пламенный прах-х! — просипело существо, и мои мышцы налились свинцом. Я повалился на зеленую траву, измазывая белоснежный хоори в красный сок местной флоры.

Когда я очнулся, Сайрис уже находился в полной боевой форме пустотника — рука его была объята темно-лиловым пламенем, но на сей раз мой напарник применил доселе незнакомый прием — вместо зубастой пасти, проклятая магия слилась с устройством проклятых воронов, и теперь медь причудливо переплеталась с зубами, плотью и перьями во всполохах вязкого лилового мрака.

Тум!

Вместо крошечной вспышки теперь из оружия в морду твари устремилась целая дробь лиловых молний проклятой магии. Красная полоса здоровья над головой инфернального ужаса чуть дрогнула, но… и только. Монстр без уровня удивленно отпрянул на доли секунды, и тут же бросился на обидчика, покидая уютные объятия лавы.

Над головой у монстра особенно ярко засияла пламенная корона, а в безжизненном костяном рту растянулась улыбка из янтарной плазмы стихии. Послышался новый выстрел. Перезаряжалось оружие тоже теперь намного быстрей. Тум! Тум! Тум!

Мы можем его победить! Все что нужно — это продолжать стрелять, и при этом как-то отвлекать монстра. Новые выстрелы не помешали врагу улыбаться долгожданной добыче.

— Все сгорит!

Неестественно длинные когтистые лапы трехметрового скелета сложились на груди, а перед монстром запылали горящие волшебные глифы. Вот почему эта тварь называлась ещё и оккультной!

Потоки лавы пробили покрытую зеленью землю, вздымая вверх смесь из потоков лавы, кипятка, мгновенно испарившейся воды и ошметков грязного камня. Массовое заклинание едва не убило нас обоих с вороном — в последний момент он успел почуять угрозу под землей, я же просто был достаточно ловок. Однажды после долгих странствий у меня тоже появится такое чутье, основанное на опыте.

Но не успели мы прийти в себя, как нам на встречу уже устремилась серия маленьких огненных шаров. Похоже, враг бил исключительно по площади, не выбирая конкретные цели. Плохо. Так не получится его отвлечь на себя — все равно пострадаем мы оба. Или получится?

Что, если просто отойти ему за спину? Пусть у его магии радиус атаки очень большой, но главное, что он есть. Забытые боги, как же не хватает мне хоть чего-то дистанционного!

Ворон, судя по его виду, уже мало себя контролировал. Его рот искажался в сменяющихся гримасах боли и наслаждения. Сейчас он как никогда ранее походил на того монстра, которым меня страшил еще в городе.

Покрытое всполохами лилового и настоящего пламени, Сайрис, наплевав на огонь, уклонялся на одних инстинктах от части огненных ударов, другую же, с такой же безумной усмешкой, как и у его противника, принимал на себя. Но физическая форма будущего ворона была сейчас даже слабей моей собственной, хоть для сиин сила и выносливость и так не были главными. Полоса ХП, как ее называл Сай, не потеряла еще и десятой доли.

— Пусть я умру, но не струшу! — рыкнул я, но без той привычной уверенности, какой всегда сопровождал эту фразу.

Я рванул в сторону врага напрямую, благо высокая ловкость легко позволяла уходить от всех пламенных заклинаний. Что есть силы оттолкнувшись от земли, я в прыжке вогнал медный кинжал Сайриса в солнечное сплетение гигантского скелета, плавно приземляясь у него за спиной.

Монстр яростно взвыл, а я только сейчас понял, что при этом маневре лишился одного из своих клинков, которое уже начинало оплавляться в брюхе у монстра.

Ну что ж, не смотря на красочные эффекты, впечатления на него сильного это не произвело. Я снял чуть меньше, чем ворон за пол минуты поливания врага лиловыми молниями. Но теперь его внимание обратилось ко мне. Ухмылка из пламени на черепе никуда не девалась.

Тум! Тум!

— Твой дом — ПУСТОТА, мразь! — последний выстрел человека оказался особенно удачным, сработав словно подзатыльник и едва не уронив черепом в камень. Но тут же подоспел я, вогнав в голову врага второй медный кинжал. Вот и все, больше я не боец.

Критическим уроном озарилась башка оккультного ужаса, являя миру славную полупрозрачную табличку с числовым сообщением от мира. Вот только сам горящий скелет не проявил никаких эмоций. Вместо этого, он продолжил по инерции падать, воспользовавшись этим для нового магического приема.

Рука существа без уровня коснулась земли, и вокруг принялись вспыхивать очертания, пропитанных магией огненных линий, следом за которыми последовала новая череда мощнейших взрывов, превратив поле боя в решето. Вот только теперь вместе с потоками испаряющейся воды, лавы и камня, из огненной магии стали вылезать слуги ублюдка.

Похожие на сгустки смутных гуманоидных теней призраки с огненными лицами и руками повалили следом из открывшихся в земле разломов. Потеряв треть от всего запаса своего здоровья, враг применил массовый призыв!

Недовольные лица под капюшонами из гари и сажи горели янтарным недовольством. Туго обтянутые мертвенной кожей черепа горели неестественно ярко, равно как и огненные руки чудовища, что пламенным языком струились из под мантии копоти почти до самого пола.

Ног у чудовища не было. На их месте была имитирующая продолжение мантии черная дымка, изгибавшаяся при каждом движении, словно пустая тряпка, а не скрывающая конечности одежда.

Удар трехпалой огненной руки прошелся в нескольких сантиметрах от моего лица. А в это мгновение еще один гад уже подбирался сзади. Если бы не едкий запах гари, он вполне мог бы лишить меня жизни, застав врасплох.

Пятидесятый уровень! Вот какой силой обладали огненные монстры. И это при том, что у меня больше даже нет оружия. Никакого. Не на хаани же мне им играть, в самом-то деле.

Я юркнул под ноги монстру и в последний момент ушел от атаки. Где ворон?! Он должен был уже осознать бессмысленность затеи с сопротивлением такому врагу и отступить.

Вот только вопреки здравому смыслу, которого в моем спутнике более не осталось, он не только не отступил, но и перешел в следующий режим, испугавший даже меня.

Лиловое пламя вывело в янтарных всполохах пламени два призрачных механических крыла. Оттолкнувшись ими от воздуха, он рванул в сторону пылающего врага. В пещере раздался уже не разбираемый из-за превратившейся в зубастый механический клюв рта боевой клич, сменившийся птичьим клекотом.

Самое время бросить его и уйти, да? Бабушка Айрэ поймет.

Уклонившись от очередного замаха трехпалой длани, я поднял с земли горячий каменный осколок и швырнул в голову монстра. Тот лишь бесполезно пролетел сквозь тело чудовища, не причинив ему никакого вреда. Лишь струйка дыма потянулась чуть активнее в месте вылетевшего с той стороны снаряда.

Вода! Вода должна же гасить пламя!

Огненный столб лавы в месте, где заклятие пробило землю, уже стих, но искомое еще немного бурлило в нем умирающим гейзером. Нырнув туда, я сразу же обнаружил не только доказательство своей правоты, но и видимое ей подтверждение. Призванный дух не стал останавливать замах, и огненная рука следом за мной влетела в водный поток, мгновенно исчезая облачком сизого дыма.

Смекнув что к чему, я сразу же выпрыгнул на встречу пылающему духу, заключая того в мокрые объятья и выдавая изо рта струю воды прямо в янтарную огненную рожу.

Завывший дух сразу лишился двух третей запаса здоровья, но умирать от обнимашек он не собирался. Зато я едва с ума не сошел от жгучего пламени, и источая горячий пар, тут же завалился обратно в ослабевший водный поток. Дыра в земле из гейзера превращалась в колодец.

В голове ка на зло было пусто. Вообще никаких идей, что делать безоружному против орды злобных бесплотных духов и трехметрового пылающего скелета. Какой же я все-таки идиот, что позволил себе потерять в бою оружие!

Как следует вымокнув, я выглянул из водного колодца и одним глазом осторожно обвел поле боя. Раненый мной огненный призрак уже не только утратил всякий ко мне интерес, но и почти полностью восстановил свой запас здоровья. Ох, белые черви на голову безумному богу!

В следующий момент моего врага развеяло в прах одним ударом лилового марева от пролетавшего на полупрозрачных крыльях Сайриса. Выглядело эффектно, но уже в следующее мгновение человек был сбит в полете длинной лапой пламенного скелета.

За весь бой враг еще ни разу не продемонстрировал нам ни атаку одной цели, ни тем более ближний бой. Но как он так быстро там оказался? Взметнулась кровь, окрашивая запретным цветом зеленые травы.

Ворон выл и рычал, словно зверь, порываясь встать, но куда там. Оккультный ужас тут же оказался рядом с поверженным своим противником и ехидно засмеялся.

— Эхехехе. Ты сгоришь, человек.

Прости меня, бабушка. Простите меня все мои живые и павшие предки рода дарк’сиин и все сиин в целом. Ох. Достав из инвентаря хаани, я опустил его в воду. Кощунственное святотатство!

Металлический барабан состоял из двух скрепленных между собой выгнутых пластин, при чем в нижней было отверстие, достаточное, чтобы свободно просунуть руку. Набрав хаани воды, я рывком выпрыгнул из своего тайника в новообразованном вражеской магией колодце и понесся что есть силы к смертельно раненому союзнику.

Оккультный ужас обратил внимание на меня, но слишком поздно. В его рожу уже летел поток воды. Да! Умойся, сволочь!

Вода почти мгновенно испарилась, сводя мои жертвы на нет, а здоровье монстра даже не дрогнуло, но этого было достаточно, чтобы отвлечь.

Будь я хоть немного сильнее, постарался бы утащить Сая из-под атаки, но куда мне! В нем весу явно больше, чем даже двое таких, как я, смогли бы достаточно быстро нести. Прости, человек.

Я с разгона врезался всем телом в будущего ворона, и мы вместе свалились в уже другой проделанный ужасом колодец. Надеюсь, он так же туп и невнимателен, как и его прихвостни.

— Я — воплощение мертвого пламени! Все сгорит и обратится в прах!

— Да-да, мы тебя поняли, — нервно произнес я в узком земляном отверстии. Достаточно просто подойти ближе и бросить сюда один огненный шар. — Сай, очнитесь! Очнись!

Призвав слово силы, я достал одно из черных целебных зелий, чтобы вылить на раны союзника. Одежда человека была обуглена и пришла в негодность, а потому я легко смог разглядеть ряд рваных и колотых ран по всему телу. Плюс серия ожогов… да на нем же живого места нет!

Я достал второй флакон зелья и оба вылил на открытые раны. Может, попробовать влить немного ему в рот? Хорошо бы.

— Ох, фу, почему человеческая кровь такая мерзкая, господин Сай?

Такими глупыми словами я пытался подбадривать себя, но на деле в гости к моему разуму все настойчивее стучалась паника. Стучалась, но я не открывал.

Ни хлесткая пощечина, ни вылитая бутылка целебного эффекта не возымели. Кровь будущего ворона, в которой теперь были измазаны мы оба, была похожа на клейкую слизь и отчетливо воняла алхимией.

— Балбес, — послышался чуть насмешливый голос. — Это не кровь людей, а та дрянь, которой он травит себя!

Я резко дернулся, выхватывая с перевязи Сайриса его длинный меч-полуторник. Отвратительное оружие для сражений в тесных пространствах и еще более отвратительный в руках у слабого и хрупкого сиин. В требованиях к оружию, не смотря на самую обычную редкость и отсутствие дополнительных свойств, значилась сила в десять единиц.

— Тише, иначе тебя услышу не только я. — по скрипучему и дребезжащему голосу я узнал таинственное существо, что все еще должно Сайрису одно желание. Неужели оно пришло нас спасти?

Но невидимое существо сказала нечто совершенно иное:

— Бросай его, звереныш, и уходи. Человек не жилец.

Не слушая противный голос, я обшарил союзника еще раз. На поясе он всегда носил несколько зелий здоровья. У него они были немного другие — запретного цвета.

— Его кровь слишком искажена, зелья здесь не сработают. — продолжило существо. Кажется, что-то подобное говорил и сам ворон.

— Исцели его, как меня. Я знаю, ты можешь.

Длинный костяной клюв маски проявился в нескольких сантиметрах от меня в узком колодце. Проявился и отрицательно покачал головой.

— Если тебя гнетет чувство долга, то брось его, звереныш. Человек думал только о себе и в тот раз, и в любой другой. Человек не твой друг. Человек ничей друг.

— Замолчи и спасай его. У него есть еще одно желание, верно?

— Нет, звереныш. Я не возьму его желание. Я просто так помогу тебе. А ты — будешь мне должен. Согласен?

— Конечно! Давай, делай уже что-то!

Хозяйка неведомых далеких болот чуть согнулась и на грани слуха зашептала слова заклинаний. Любой другой бы решил, что перед ним природный маг света, но чуткие уши сиин легко распознали обман.

Где-то в отдалении послышался голос огненного чудовища.

— Отвлеки огонь. Он видит свет.

— У меня..

— На, — с раздражением чуть ли не силой вдавила мне в руку обломок кости хозяйка болот.

Ну, предположим, по размеру и форме это и правда походит на травяной клинок сиин. Но в имя забытых богов, это же просто обломок кости!

Обломок кости треглавого кошмара.

Вызывает паралич любых типов существ, кроме механизмов.

— Иди! — рявкнуло существо, словно прочитав в моих глазах все сомнения относительно подарка.

Я выскользнул из колодца. Сейчас было заметно темнее — потоки лавы успокоились и вернулись к своему привычному состоянию, а призванные в бою огненные духи исчезли. Лишь множество дыр в земле напоминали о битве. Быстро же он успокоился.

— Где ты прячешься, огонек жизни? Я сожгу тебя…

Интересно, этот призыв хоть раз срабатывал у него?

— Эй, я здесь, срань дурнобожья!

— Я сожгу тебя маленький огонек. Согрею навечно.

Голос его сейчас был задумчивым, даже с какими-то нотками мечтательности.

Инфернальный оккультный ужас полностью исцелил весь нанесенный ему ущерб. Не зря он так расслабился. А раз расслабился, может и прежние приемы сработают как прежде?

Подбежав к одному из колодцев, я сорвал с себя хоори и окунул в воду. Оставалось не так много времени. Затем я набрал в освободившиеся от зелья здоровья склянки обычной воды и едва успел увернуться от летящего в меня огненного шара.

Развернувшись, я, петляя змейкой, устремился в сторону горящего скелета. Под ноги чудовища полилась жидкость, вновь испаряясь, как только ей удавалось достигнуть цели. Следом ушла питьевая вода из фляги.

— Я сожгу тебя. Слышь этот треск? Твоя кожа тоже станет музыкой.

Фляга из прессованных трав с глухим звоном принялась радовать слух скелета моей заменой. Искренне надеюсь, что до реальной кожи дело все-таки не дойдет.

С большим трудом мне все же удалось заставить его замедлиться, чтобы получить шанс в звериной форме взобраться по остаткам сгоревших лиан и, оттолкнувшись от камня, уже в двуногой форме вогнать костяной обломок в основание черепа монстра.

— Что ты… — начал было он, но на пол дороги его словно заклинило и нелепо свернув голову набок он застыл, словно отключенное от питания воронье устройство.

Я дернулся назад, вырывая артефакт. Послышался хруст. И судя по тому, как полегчало в моих руках, сломалась вовсе не шея чудовища. Температура внутри твари раскалила кость, сделав ее хрупкой.

Отпрыгнув к скале, я обратился в зверя и широкими прыжками отпрыгнул подальше от застывшей туши.

— Дело сделано, звереныш. Человек будет жить.

— Ээ… спасибо.

— Не спасибо. Ты должен мне. Теперь верни кость.

— Эм. В общем, тут возникла небольшая..

— Понятно, — оборвало меня существо. По его тону было не ясно, насколько большие у меня проблемы. Но для лучшего взаимопонимания, хозяйка болот протянула скрытую за грязной кожаной перчаткой руку с надетым на него поблескивавшим серебристым кольцом.

Массивный артефакт на своих гранях изображала диковинных существ, и как раз сейчас на меня смотрело потускневшее на фоне соседних, гравированное изображение трехглавого дракона. Гор..

Но название монстра дочитать мне не дали. Существо тут же убрало артефакт и не говоря больше ни слова, шагнуло вперед, растворяясь в тумане.

10. Зеленая звезда

— Ты дурачок, Лин. Наивный простак, которого обвели вокруг пальца.

— Почему, господин Сай?

— Ох, мне казалось ты уже перестал добавлять в речь лишнее слово.

— Это для того, чтобы позлить вас, господин Сай, — невозмутимо ответил я.

— О как, начинаю понимать твою логику. Но ты все равно дурачок, Лин. Тебя попросил непонятно кто непонятно о какой услуге. А что, если оно скажет тебе, например, перерезать горло твоей так любимой бабке, а?

— Об этом я не подумал. Хотя у меня все равно не получится.

— Получится-не получится, не в этом дело, пацан.

— Просто мне показалась эта ситуация схожа с вашей. Ты ведь заключил контракт с этим существом и до сих пор жив, верно?

— Только это оно исполняет мои желания, а не я его. Если бы мне такое предложили, я бы ни за что не подписался. Максимум, при условии, что если Алладин вконец охренеет, джинн может послать его к черту.

— Эм… кто? Кого?

— Забей! Просто не делай так больше. Или хотя бы советуйся со мной. Кстати, что с монстром?

— Его парализовал артефакт. Но таймера там не было, так что я не знаю, что снимет его действие.

— И ты это только теперь говоришь?! — возмутился Сайрис, порываясь встать.

Увы, сей маневр ему не только не удался, но и заставил бинты вновь напитаться свежей, очищенной кровью будущего ворона. В здоровом состоянии кровь людей была точно такой же, как кровь сиин. У сорамин она чуть темнее, на сколько я знаю. Шансов сравнить было не очень-то много.

Убийство ворона было само по себе очень непростым делом, а для моих сородичей, по своей природе не склонных ни к агрессии, ни к риску, и вовсе почти невозможным. Почти всегда сиин на это толкают эмоции, а не холодный расчёт. Хорошо хоть что вороны относятся даже к удачным покушениям, как к забаве полуразумных животных, какими они нас считают, и редко приходят мстить «белым белкам».

— Какая разница, господин Сай? Разве вы можете встать?

— Разница есть, — насупился человек. — Если ты не видел таймера, это не значит, что паралич продлится вечно. Я видел пару раз эффект стана, что снимался только при получении урона. Врага нужно добить, Лин.

— Но зачем? Мы можем просто пройти мимо, если не будем его тревожить. В чем смысл такого риска?

— Нет, Лин. Запомни еще одно правило, забыл-какое-там-по-счету. Никогда нельзя упускать возможность. Попробуешь и облажаешься — будешь знать, что хотя бы пытался. А сдашься без боя — и судьба может больше никогда не предоставить тебе новый шанс.

— А если потом будешь жалеть, что сделал глупость?

— Значит, будешь жалеть, — Сайрис заметно помрачнел и сник, но все равно ответил. Складывалось ощущение, что этими словами он пытался скорее себя убедить, чем меня. И вряд ли он сейчас подумал про огненное чудовище. — Но если не делать ничего, то гарантировано ничего не получится.

Мы замолчали. Человек погрузился в свои мысли, а я в свои. Нам предстояло ждать еще не менее получаса, когда зелья здоровья сумеют достаточно исцелить раненного. Все, что сделало существо — это убрало из крови человека токсин, позволив эликсирам делать свое дело. Но не нам жаловаться — другого выбора все равно не было. Выпить, кстати, тоже немало пришлось, так что раненый уже морщился даже просто беря в руки очередной флакон.

У нас не было зелья регенерации, которое быстро поставило бы Сайриса на ноги, зарастив самые жуткие ожоги и раны. Обычные зелья лечения тоже могут заращивать небольшие куски обугленной и вырванной плоти, но — небольшие. О возвращении утраченных конечностей речи не шло, благо хоть с этим человеку повезло — все они были хотя бы на месте, хоть и в ужасном состоянии.

Самое забавное, что хозяйка далеких болот ведь наверняка знала, что будет все именно подобным образом. Неужто она с самого начала так и задумывала? Чтобы поиздеваться? Вот же мелочная нечисть. Ни за что не поверю, что у нее не было способа помочь так, чтобы мы сразу отправились в путь! Целительство может, и не ее профиль — и в случае со мной, и в случае с будущим вороном таинственное существо использовало зелья. Но ведь можно было и зельем регенерации поделиться, или просто каким-то усиленным снадобьем заживления ран.

Или, все не совсем так? Иногда стоит остановиться и подумать, есть ли варианты еще, помимо самого очевидного? Что, если будущий ворон прав, а Болотная Хрень так хотела нас задержать не из злого умысла, а чтобы за это время мы нашли способ победить огненную тварь? Но что могло бы убить огромный огненный скелет?

Сайрис уже опробовал на противнике свой арсенал способностей, дарованных проклятым богом, и результат был не очень. Магии ни у кого из нас тоже нет. Другую тварь можно было бы как-то столкнуть в лаву, но оккультному ужасу плевать — он и так в ней спокойно плавает. Или тут нужно наоборот — свалить его в яму с водой?

— Кстати, белка, — с ехидной ухмылкой вновь попытался затеять разговор Сайрис. Не ожидая ничего доброго, я посмотрел на него с выражением максимальной апатии. Но ворон сумел меня удивить. — Я тут подумал, теперь я тебе походу обязан жизнью?

— Один — один, господин Сай? — предложил я самый простой способ решения вопроса. Когда я пытался спасти ему жизнь, я даже не подумал о чем-то вроде награды за это. Зачем? Мы в любом случае делаем одно дело, и смерть будущего ворона — это минус один клинок в горле неведомых пока посланников иных древних рас.

— Нет, так не пойдет. Ты ведь из-за меня попался по дурке.

— Но мне ничего не нужно, будущий ворон. Хотя нет. Пожалуйста, приложи все силы для выполнения задач наших наставников.

На это человек лишь махнул рукой, и бросил:

— Скучный ты.

Видимо, мое общество настолько наскучило ворону, что не успев исцелиться до конца, он уже принялся вынимать из инвентаря устройства для курения черного дыма. Память услужливо вытащила из своих закромов запах едкой алхимии, и я поморщился:

— Уверен? Хозяйка болот полностью очистила твою кровь. Что мы будем делать, если тебя снова серьезно ранят?

— Постараемся найти хорошего хилла, пацан, — хохотнул Сай, прекрасно зная, что на тропах Подземья редко встретишь даже просто кого-то разумного, не то что уж с определенным классом. — Понимаешь, в чем проблема, если я этого не сделаю, сидящая во мне дрянь заставит меня творить вещи, от которых ты бы охренел. Я сам порой прихожу в шок от того, что шепчет мне проклятая стихия. Я же вроде рассказывал, нет? Вот прямо к своему полному выздоровлению возьму и решу тобой закусить, например. За меня так решит Пустота проклятого бога, смекаешь?

Я кивнул. В голову же пришла и мысль о другой вещи, что могла бы помочь и о которой пустотник благополучно забыл:

— Но пока хилла у нас нет, как на счет благословенных зелий? Вы ведь освятили воду у статуи одной из Забытых.

— Хм, а действительно, — призадумался Сайрис с улыбкой. — Как-то и правда совсем забиль за эту щтуку.

Он уже разложил свое устройство, но еще не приступил к зловонному занятию. И прятать он ничего не стал, не решаясь сразу довериться моей идее. Поскольку мы оба все еще находились отчасти в воде, устройство дрейфовало на широкой дощечке из запасов дров, некогда хранившихся у него под словом силы.

Достав из инвентаря флягу, будущий ворон сделал большой глоток, а затем, что-то распробовав, добавил еще три маленьких. Закрутил флягу. Спрятал. Задумчиво уставился висящий под взвесью ядовитой дымки, опутанный зеленью остров земли далеко над нами.

Зрелище было и вправду удивительным. Очень жаль, что я не могу запечатлеть это навечно в рисунке или живой картинке. Изумрудно-зеленый лес и кустарник, что не видит разницы в направлении роста и прекрасно себя чувствует, свисая вверх тормашками и питаясь поднимавшимся водным паром. Веченозеленый имел очень странную экосистему, с безумной влажностью и теплом.

— Все в порядке? Работает? — спросил я, утратив терпение.

— Кажется… подожди, помолчи немного.

Голос человека стал приглушенным. В нем слышались растерянность. Похоже, так он прислушивается к своим ощущениям. Хотелось поиграть на хаани. Глупость, конечно. Не в такой сырости же мне это делать, да и не уверен, что инфернальный оккультный ужас скрытого уровня оценит мой душевный порыв. Вернее, возможно даже переоценит, очнется и придет послушать лично. Ну его к бездушному богу.

— А что, если обвалить на него остров? — совершенно неожиданно для меня предложил будущий ворон.

— Что, господин Сай? — я не сразу понял, что именно имеет ввиду мой спутник. Слишком резко сменилась тема, хотя я и сам в конце концов пришел к размышлениям о нашем недруге, иным путем.

— Остров, говорю. Не тот, что над нами, понятное дело — так мы лута потом никакого не соберем, да и его хрен обвалишь. Но вот найти клочок земли поменьше ведь можно?

— Можно, — теперь и я уже задумчиво уставился на нависавший над нами гигантский комок земли, что со всех своих сторон оброс всевозможной зеленью. Даже в том месте, где он частично утопал в ядовитом плотном тумане торчало что-то пронзительно изумрудное.

Но в пути нам встречались островки и куда меньше. На некоторых можно было стоять в полный рост, а на иных и вовсе растений было больше чем самой земли.

— Давай выбираться, Лин. Надо посмотреть на другие камни и придумать конкретный план.

Гигантский огненный скелет все еще стоял, замерев в одной позе с воткнутым в шею и уже успевшим почернеть обломком артефактной кости. Его было отчетливо видно почти откуда угодно на нашем острове. Сложно не заметить трехметровый факел.

На лице будущего ворона играла улыбка. Человек словно сбросил с себя тяжелую ношу — раньше я никогда не видел его таким спокойным и уверенным в себе. В Сайрисе всегда присутствовала некая нервозность, а черный дым взамен нее давал человеку слабость и отупение. Но зелье, благословленное древним богом, работало безо всяких побочных эффектов. В Геотерме таким не раз успокаивали сходивших с ума от потери близких с вороньей ротацией. Интересно, если это помогает не только сиин, но и людям, почему вороны не благословляют воду себе? Они ведь тоже отравлены проклятием бездушного бога.

— Смотри, — обратил мое внимание Сай на один из подвисших в воздухе глыб камня. На небольшом круглом камне, в отличии от его соседей, не росло деревьев и кустарника — он весь был покрыт сплошной изумрудно-зеленой травой, отчего походил на пронзенный несколькими шипами шар или планету. Разве что одинокий алый цветок выбивался из общей зеленой массы.

— Принц бы оценил. Его планета по размеру как раз была примерно такой же.

— Простите, не совсем вас понял, господин Сай.

— Забей. Просто думаю вслух. Привычка со времен, когда путешествовал по Подземью сам. Сможешь забраться?

— Пока не знаю, — я попытался оценить подъем, но по спутанным корням, что соединяли соседние островки-планеты, путь казался пока не очень понятным. Впрочем, в звериной форме это не должно стать для меня большей трудностью, чем подъем в храм безбожников. — Но скорее да, чем нет.

— Тогда действуй. Я постараюсь заманить его под низ.

— Корни, что держат вес такой глыбы, должны быть достаточно сильными, — решил я озвучить свои сомнения. — И я не уверен, что смогу угадать со временем, даже если сумею их перерубить.

Сняв с ремня свой меч, он протянул оружие мне, затем доставая из инвентаря чуть подсвеченное лазурью зелье.

— Не дрейфь, это мелочи. Было бы желание, а способ найдется.

Вытяжка спор люменориса.

И все. Никакого описания эффекта. Хотя любому, кто хоть раз видел это необычное растение, принцип работы должен быть очевиден. Люменорис может только две вещи — паразитировать на всем подряд, разрушая структуру, и тускло светиться. Наверное, это самый распространенный обитатель Подземья.

— Бьешь мечом несколько раз. Просто чтобы оставить зарубки, потом льешь зелье и идешь дальше. Когда закончишь — дашь знать. Остальное не твоя забота. Ясно?

Снова ощутив в руках вес тяжелого полуторника, превосходящего мою силу по требованиям почти в два раза, я не почувствовал себя более защищенным от возможной угрозы. Хорошо, что в звериной форме это не будет иметь такого значения.

Я кивнул союзнику, сразу же обращаясь в белого четырехухого зверька с вытянутым телом и черными коготками.

Прямых корней или лиан, соединявших острова, к зеленому шару с красным цветком не было. Сначала нужно было добраться до двух других островков побольше, и уже с них осмотреть дальнейший маршрут. Чем я и занялся. Было приятно размять мышцы после долгого сидения в яме. Да и избавиться наконец от мокроты тоже к месту.

В момент обращения в иную форму опытные в этом деле сиин могут на доли секунды ускорять течение мыслей. При чем с учетом особенностей мышления в ней, это зачастую был инстинктивный поиск наилучшего пути. Возможные места, чтобы зацепиться лапой. Места, где можно выпустить когти, а где наилучшим решением будет вовсе новая смена формы и использование цепкости рук.

Я достаточно опытнен в таких подъемах. Сплетения лиан и кореньев между островками и стихийные скопления зелени в тех местах, где каким-то чудом застряли небольшие комки земли. Даже не островки — самый большой рядом едва ли достигал моих размеров. Но они создавали вокруг себя целые колонии, где их застрявшей в кореньях одного растения земли вырастали новые.

В геотермальный оазисе, где находился над дом, похожей растительности было много. Внешне бирюзовые побеги Геотермы совсем не походили на скрюченные коренья и вспышки зелени Вечнозеленой, но по технике подъема разница была минимальна. Или даже наоборот — здесь ошибиться в маршруте было не так страшно, как дома. Одно неосторожное движение по скользким ледяным стенам, и ты летишь вниз.

Здесь же, ухватившись за ненадежную ветвь, можно было легко перейти на другую. Растения здесь не жаловали одиночество, а потому росли разнообразным потоком, словно оторванный участок коричнево-зеленого полотна.

Один раз расслабленность едва не стоила мне жизни — как я думал. Но в итоге я просто приземлился на корень чуть ниже. Нелепая была бы смерть. Хотя нет, с такой высоты я скорее всего просто сломал бы себе конечности.

Морально приходя в себя и крепко держась за лиану и толстый корень, я взглянул вниз. Сайриса было не видно, зато огненная туша оккультного ужаса больше не стояла истуканом. Скелет ходил по острову, но как-то тихо и медленно. Видимо, бой не шел. Но зачем человек его пробудил? Или просто закончилось время действия артефакта?

Второй опасный момент моего подъема вверх был уже не по моей вине.

Приземлившись на соседний с нужным островок, я снова сорвался вниз, но на сей раз был достаточно осторожен, и заранее присмотрел запасные ветки в случае падения. Левую лапу обожгло нестерпимой болью, и я сразу же сменил форму, надеясь выиграть еще пару секунд и крепко уцепиться хотя бы за что-то.

От запястья до локтя левая рука представляла собой сплошной черно-зеленый шрам, что прямо на моих глазах силился добраться до кости. Пытаясь удержаться одними ногами на неустойчивой качавшейся опоре я достал из инвентаря черное зелье лечения и выплеснул на руку. Остаток жидкости вместе с бутылью полетел вниз. Боль не прошла, но стала хотя бы терпимой и походила на очень, очень сильный ожог. К черноте и зелени добавился оттенок запретного цвета от крови и мяса.

Закрепившись уже чуть лучше, я очень осторожно поднялся с торчащего из островка корня наверх. Ох, слава Забытым, что я не додумался сразу же прыгать всем весом и проявил осторожность обследуя остров повторно…

Едкая улитка. Уровень скрыт.

Улитка? Скрыт?

Там, где я неосторожно приземлился в первый раз, валялся обломок разбитой раковины. Животное было чуть больше, чем полагается обычной известной мне улитке, да и панцирь был самым обыкновенным. Но вот из-под него торчало нечто, больше напоминавшее коричневую шестипалую лапу с когтями. Даже не представляю, где у этого существа рот… или это у неё шесть голов?

Едкие улитки внушительным количеством в несколько дюжин оккупировали весь островок, так что о продолжении пути по нему не может быть и речи. Высокий уровень столь мелкого существа может означать только одно — им уже наверняка не одна сотня лет, а их слизь, скорее всего, способна убить мгновенно почти что угодно.

Едва я осознал всю опасность происходящего, как сразу три едких улитки рванули в мою сторону. Именно что рванули! Казавшиеся жирными и неповоротливыми, они перемещались просто с феноменальной скоростью.

К счастью, я просто сменил форму, оттолкнулся и в последний момент успел уклониться в сторону. Сиин в таком виде тоже не просто так считаются быстрыми. Высокая скорость и ловкость позволяла инстинктивно уходить от многих атак врагов.

Одна из тварей попыталась прыгнуть вслед за мной. Будь проклят бог всех бед, они еще и прыгать способны! Пусть и выше колен таким прыжком им не подняться, с учетом их едкой слизи этого и не нужно.

Неудачливая улитка улетела вниз, следом за флаконом. Я же поспешил убраться еще подальше от опасности, благо были и другие пути к нужному месту.

Тот остров, про который говорил Сай, находился на некоем отдалении от других. Снизу это было не так заметно, а вот тут стало понятно, почему растительность на нем была представлена одной лишь травой.

Зеленый шар скрывал под собой груду камней, которая не только мешала росту кореньев больших растений, но и стала причиной того, что этот зеленый шар спустился вниз с верхних слоев Вечнозеленого домена. Это угадывалось по провисавшим от натуги немногочисленным корням и лианам что все еще пытались его как-то удерживать на весу. Еще несколько лет, и островок сам упадет вниз, естественным образом. Даже жалко будет заражать такие сильные и волевые растения люминорисом.

Уже ожидая подвоха, я сперва изучил островок всеми доступными органами чувств в обоих формах, и не прогадал. По островку тоже ползали едкие улитки, и у парочки я даже смог углядеть сто шестидесятый уровень. Остальные, как и прежде, были скрыты.

К счастью, их здесь было во много раз меньше. Однако действовать все равно придется с большой осторожностью. Одно удачное попадание под такую кислоту, и можно легко склеить лапки даже не успев осознать.

Основной вес шара приходился на уходивший куда-то далеко вверх, за едкий туман, корень. С другой же стороны были еще две опоры из лиан. Одна нашла этот кусок земли случайно, и прочно вцепилась, другая же была ее товаркой, но дальше острова никуда не шла, прочно обосновавшись тут.

Достав из инвентаря склянку со светящейся жижей, я приступил к первой цели — толстому и могучему корню, словно выкованному из коричневой стали. С сомнением взяв в руки меч, я ткнул им в растение. Сдается мне, хрен я сделаю зарубки на этом чудовище такой зуботычиной. Вся надежда на люминорис, который способен со временем подточить даже сталь.

С другой стороны, если я подкошу две других опоры из лиан, может корень и сам обломится под всем весом?

Не особенно веря в успех, я все же для отчетности попытался нанести корню пару безрезультатных ударов, и вылил жидкость. На сколько я знаю, люминорис всеяден, а живое растение для него едва ли не во главе списка любимых лакомств.

Имеют ли улитки что-то вроде ушей? Или может, они чуют вибрацию земли? Не знаю, но проверить результаты своей работы с корнем я не успел. Хозяева зеленого шара уже заинтересовано ползли в мою сторону. К счастью, еще не с той ужасающей скоростью, а значит — они еще не заметили меня самого.

Быстро сменяя форму, я тихими прыжками направился к следующей цели. Третья опора зеленого шара выглядела едва ли не толще корня. Но тем не менее, клинок Сайриса, которым я орудовал, словно тяжелым двуручным топором, сделал штук пять заметных порезов, из которых тут же заструился красноватый сок.

Вытяжка светящегося лазурью растительного паразита, словно живое существо, вгрызлось в массивный стебель, принявшись разрастаться и на глазах принимая знакомые очертания мха. Дело сделано. Остался последний, то есть первый побег — тот, по которому я пришел сюда и которым спущусь вниз.

Когда Сай говорил, что после выполнения задачи нужно будет подать ему знак, мне в голову не пришло спросить его — каким образом? Едва ли человек сможет отсюда меня услышать. Можно попробовать сбросить что-нибудь вниз, но что? Так, чтобы будущий ворон сразу понял — это именно весть от меня.

Хм. Ничего яркого у меня не было, равно как и времени — тот участок лианы, на котором я сейчас находился и которым планировал двигаться к ближайшему островку и вниз, уже начал едва заметно трещать под весом зеленого земляного шара с камнями в чреве. Времени остается не так много, а ведь человек должен будет не только заманить тварь, но и заставить ее простоять в нужном месте какое-то время.

Со вздохом, я стащил с себя хоори, повязал к рукоятке клинка и швырнул вниз. Бирюзово-белое пончо развернулись на ветру, желая отправиться в долгий полет, но тяжелый металл упрямо нес его ровно вниз. Только попробуй теперь не заметить, человек!

С новым треском полностью обломились обе лианы, и камень устремился вниз. Я с замиранием сердца смотрел, как булыжник падает на еще не подоспевшего монстра. Огненный факел даже отсюда был прекрасно виден, вместе со всполохами фиолетовых молний. Сайрис действовал, хотя его самого видно не было.

Но полет камня был очень недолгим. Не проделав и трети пути, зеленый шар резко затормозил, держась на том самом корне, с которого меня прогнали улитки. Не похоже, чтобы он собирался ломаться — упрямое растение продолжало держать кусок земли, которым теперь владело, не деля с конкурентами.

Беды на голову бога-чудовища!

С одной стороны, то, что камень не сорвался вниз раньше срока — уже неплохо. Но что-то лезть в логово улиток и довершать начатое мне не очень хочется. Да и как? Обходить придется еще дольше. Даже не представляю куда ведет корень, оставшийся единственным путем к маленькой зеленой планете.

Обходить, как же. Бой внизу уже вступил в финальную фазу. Первый раз для Сайриса он уже окончился плачевно, и сейчас будет не лучше. Нет у меня времени искать другой маршрут! Рыкнув, новое проклятие по тому же адресу, я сорвался со своего обрывка лианы в сторону опустившегося ниже зеленого шара.

Приземление вышло не самым лучшим, но могло быть и хуже. Остров раскачивался, словно маятник, и был велик шанс вовсе упасть вниз. Во время прыжка я об этом совсем не подумал, зато теперь пара бирюзовых волосков на моей голове точно стали седыми с осознанием близости смерти от такого трюка, да и правая нога теперь неприятно болела.

Улитки пребывали в растерянности, крепко вцепившись своим когтистым телом-лапой в землю. Панцирь скрыл большую часть их тел, оставляя лишь шесть коготков, всей силой впившихся в землю.

И ведь даже меча с собой уже нет. Я вновь безоружен. Да это просто злой рок какой-то… хотя, чего там, сам виноват. Нужно что-то делать с моей страстью терять оружие.

Но что могло бы подточить силу, удерживавшую такой вес? На грешном корне даже следов люминориса не осталось, равно как и трещин с того момента, как земляной шар остановил свое падине, повиснув на этом корне. Лишь земля рядом с ним растрепалась, выставляя на обозрение часть меньших корешков, уходивших в глубь зеленого шара. Но делать подкоп мне тем более нечем и некогда. Возможно, я мог бы перерубить эти, меньшие корешки, но сейчас говорить уже поздно. Остается только одно.

Я попытался встать, и с неудовольствием обнаружил, что нога в каждом движении отзывается болью. Было не настолько высоко, чтобы что-то сломать, да и шевелить пальцами я мог. Вот только каждое движение теперь сопровождалось не самыми приятными ощущениями.

Крепко сжав зубы, я все же заставил себя подняться и медленно направиться к окруженной едкими тварями коричневой окаменелости. Любая из них могла броситься и если не убить сразу, оставить калекой так точно. И одна действительно не сдержалась, когда я, хватаясь руками за редкие здесь клочья травы, двигался к корню, но как-то вяло и неуверенно, разрываясь между инстинктами охотника и страхом.

Даже в таком положении я смог уйти с ее траектории прыжка. Незадачливая охотница бесшумно направилась вниз, рефлекторно пытаясь когтями поймать воздух.

Пригнувшаяся под ветром трава открывала вид на полурастворившиеся скелеты нескольких некрупных зверушек вместе с вцепившимися в землю хищными улитками. Похоже, под зеленым морем травы хищники прятали целую коллекцию трупов.

— Эй! Кто следующий? Я здесь! — закричал я в надежде поуменьшить поголовье опасных существ, но улитки меня проигнорировали. Ну и бездушный бог с вами. Все равно стоило хотя бы попытаться.

Дождавшись, когда маятник из земляного шара и последнего корня на пару мгновений зависнет в наивысшей точке, я резко рванул к ближайшей к дереву едкой твари и что есть силы послал зверушку пинком в дерево. Хороший план, хоть и насквозь пропахший безысходностью. Вот только не учитывал он того, что небольшая улитка, размером с котёнка, весом окажется словно вылепленной из стали. И без того раненая нога завыла по нервам с новой дикой болью, так что я повалился тут же, едва успевая поймать рукой торчащий из земли осколок камня, чтобы не скатиться вниз.

Брызнула едкая слизь и дерево начало источать зловонный зеленовато-белесый дым. Чудо, что не смотря на боль и ранение, я все же умудрился отправить улитку по нужному адресу. Ударившись всем телом о вросший в зеленый шар корень, хищная животинка окрасила его зелеными потоками слизи.

Ну, если эта дрянь не обрушит медленно останавливающийся природный маятник вниз, то я снимаю с себя свои полномочия диверсанта.

Теперь осталась самая малость — самому выжить. А потому, снова наплевав на боль ноге, а теперь уже передней лапе — я устремился сначала к поврежденному корню, чтобы пока кислота не завершила свое дело успеть сбежать из обреченного теперь на падение зеленого шара. И затем — по единственному доступному маршруту — вверх.

Последовавший за этим треск стал музыкой для моих ушей. Похоже, что корень все-таки надломился. Сменив форму и крепко обхватив гладкую поверхность ногами, я осторожно посмотрел вниз. Как раз вовремя, чтобы увидеть последние секунды жизни зеленого шара.

Огненный факел под тушей упавшей глыбы уже не горел.

Вы получили уровень!

Вы получили уровень!

Вы получили уровень!.. Текущий уровень — 21.

Прабабушка мной бы гордилась.

11. Простые волшебные вещи

Длинный. Гладкий. Кажущийся безжизненным и бесконечным — вот каким был корень. Неведомое растение даже не обратило внимания на потерю столь важной части себя. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что растение погибло и успело за сотни лет обратиться в камень.

Путь вверх был долгим и не очень приятным. Принятая мной звериная форма оказалась плохим решением. Когти не пробивали корень, и по началу я едва не упал, но быстро догадался вновь стать двуногим и обхватить гладкую поверхность руками.

Наверное, это одна из самых скучных частей моего небольшого приключения. Лез я около часа. Пришлось бы и дольше, если бы рядом с корнем не проходила крепкая лиана, соединявшая два небольших островка у самой ядовитой взвеси. Но в нее мне придется сунуться в любом случае, к счастью, у меня все еще была дыхательная воронья маска Сайриса.

Как я и собирался с самого начала, единичку свободной характеристики я добавил к параметру силы. Сейчас он был мне особенно необходим — сиин всегда полагались во всем на врожденную ловкость, но новый вынужденный способ лазанья тоже требовал больше именно грубой силы.

Оставались еще очки навыков, которые я мог бы вложить в какую-нибудь способность, связанную с лазаньем — одной высокой ловкости здесь уже не хватало. Сиин преодолевали высоту благодаря физиологии второй формы и характеристик, а не умений.

Лиана была слишком тонкой, хоть и достаточно прочной, и путь по ней пришлось преодолевать на руках. Повиснув вниз ногами, я медленно устремился к далекому пока еще островку новой зелени.

Когда я впервые на этом пути взглянул вниз, душа едва не забилась с тревогой в пятки. Земля внизу отсюда казалась тусклым зеленоватым пространством с несколькими пылавшими очагами магмы.

Судорожно вздохнув, я запретил себе смотреть вниз, и всю дорогу постоянно нарушал это правило. Преодолеть весь путь на одних руках без возросшей силы было бы для меня невозможно. Да и сейчас приятного было немного, но умирать так глупо мне совсем не хотелось, и последние пару метров я преодолел уже на одной силе духа и воли.

Оказавшись на твердой поверхности, я с огромным трудом заставил себя выпустить изумрудную путеводную нить. Лиана больше ничем не могла мне помочь, но руки отказывались слушаться, словно бы приросли к ней. И болели они едва ли не сильней раненой ноги.

Похоже, растение было тоже с сюрпризом в виде крошечных шипов, что легко входили под кожу и не сразу давали о себе знать. Десятки едва различимых заноз, напоминавших изумрудно-белесые волоски. Такими темпами зелья лечения у меня закончатся намного раньше, чем я вообще доберусь до целей своего задания.

— Тебя только за смертью посылать, Лин, — Сайрис встречал меня довольной усмешкой. — Смерть одна штука, доставлено. А-ха-ха.

— Ээ… я… — слова и эмоции человека вызвали легкую оторопь. Я не мог понять, действительно он меня попрекает за долгое отсутствие, или просто так шутит? Выглядел человек тоже странно со смесью недовольства и радости.

— Да забей, блин. Лучше бери уже свою часть добычи. Спецом оставил как было, чтоб и ты насладился мародеркой. Самая сладкая часть жизни странника по Подземью, а?

Шутит, значит. Ох не скоро я смогу научиться понимать его юмор.

Мародерка, да? То есть добыча, или лут, с поверженного противника? Раньше мне уже доводилось получать добычу с пещерных монстров, если таковыми можно назвать крыс из лабиринта под Геотермой. Но ничего полезного у них, разумеется, быть не могло. А что может быть такого в инвентаре мертвого огненного чудовища?

Прежде, чем подойти ко все еще горевшему, не смотря на повторную смерть, скелету, я сперва снял с меча свой хоори и сразу одел на себя. Без него я чувствовал себя практически голым и незащищенным. Лишь после этого я медленно направился к торчащей из-под камня руке монстра. Теперь слово силы оккультного ужаса было доступно любому, кто не побоится прикоснуться к пылающей туше.

Оттягивая время, я решил осмотреть остатки упавшего острова. Из-за каменной середины он не сильно пострадал, лишь обзавелся глубокой трещиной и частично ушел под землю. Глаза натолкнулись на алый цветок. Тот самый, что я заприметил еще в самом начале подъема. Магическое сияние и немаленькие размеры делали его различимым на очень большом расстоянии. Хотя если подумать, то нет, я не мог бы увидеть его снизу — не настолько он велик. Тогда как?

Алый цветок, уходящий в темно-вишневые оттенки светился собственным светом даже после того, как был мною сорван. Может, все дело в магии? Если это волшебное растение, то… а ладно, потом разберусь. Краем глаза я уловил плохо скрываемую улыбку на губах Сайриса — он понял, что я не хочу лезть рукой к горящим костям оккультного ужаса.

Сглотнув, я заставил себя вспомнить нежное прикосновение едкой улитки, чтобы утратившее яркость пламя не казалось таким страшным.

Однако ничего такого не последовало. Боли вообще не было, словно я совал руку не в языки пламени, а просто махал ею в воздухе. Только теперь я заметил, что горящие останки оккультного ужаса никак не влияют и на окружавшее нас пространство. Зеленая трава спокойно пробивалась прямо сквозь костяную ладонь, игнорируя пламя.

Вы получили:

Рейлин тари.

Редкость: редкий.

Материал: белая китара.

+ 1 к силе.

Возвращается к своему владельцу.

Требования: владение рейлин, ловкость 12.

Рекомендовано классам «серолап» и «а’нирван».

Вы получили:

Штурмовые ботинки тари.

Редкость: редкий.

Материал: кожа лорга, белая китара.

+ 1 к скорости.

Повышенная сопротивляемость физическому обездвиживанию.

Требования: ловкость 10, раса тари.

Вы получили:

Эссенция огня х2.

Обломки неизвестного устройства Х6.

Рейлин представлял собой острый обруч около метра с лишним в диаметре со множеством изящно выполненных зубцов, напоминавших цветочные лепестки. Лишь в одном месте, где находилась рукоять, их ряд прерывался

Никогда прежде я не видел столь странного оружия, равно как не встречал такой материал и не слышал о подобных классах. Но упоминание высших зверян тари, владевших миром после падения змей, многое объясняло. Например, высокое требование в ловкости при отсутствии требований к параметру силы, не смотря на ощутимый вес. Дети Кота были не сильней нас, но часто использовали массивное оружие ближнего боя. У тари было целое направление развития, когда в бою ловкость как-то подменяла силу. Но кроме выцветших рисунков тощих детей Кота с внушительными двуручными мечами длиной в собственный рост, об этом стиле боя я ничего не знал.

Что же касается второй находки — то с ней все было совсем плохо. Темно-серые кожаные сапоги, обильно оббитые подсвеченным белесым металлом, выглядели великолепно. Все вещи из него выглядели, словно вылепленные из металлического снега. Вот только размером сапоги были мне явно не по размеру. Обычно оказываясь в руках нового владельца вещь сама адаптировалась по его размерам, так что снятые с хрупкой девчушки сапожки оказывались впору и огромному свинолюду гверфу. Но артефакт вымершей расы меняться в моих руках не желал. Должно быть, так действовали требования по расе.

— Ты не рад? — удивился Сайрис, вновь неизвестным мне образом мгновенно считав мои чувства, хотя я пока их никак не выказывал.

— Я слышал о таких вещах, но понятия не имею, что с этим делать. Да и вес для меня слишком большой. Он же тяжелей твоего меча..

— Ну, зато редкий, плюс его можно метать.

Я неуверенно попытался бросить тяжеленный кусок кошачьего металла и тот с глухим стуком упал на землю, не сумев преодолеть и трёх метров. Чтобы метнуть такую махину, нужно быть минимум Сайрисом, а ещё лучше — вышеупомянутым свинолюдом. И как с таким оружием управлялись хрупкие тари?

— Отличный способ еще и подкачаться заодно, пацан. Тебе бы не помешало. В любом случае, это хоть какое-то оружие.

— У вас остались обмененные мной травяные ихоры. — напомнил я напарнику, но тот только махнул рукой:

— Ты все равно их сломаешь. Давай не криви рожу и бери что дают. И металл чудной, и редкость тебе неплохая. Хули тебе еще надо? Другого оружия все равно нет.

— А сапоги непригодны. Там требования по расе, — добавил я, запоздало понимая, что будущий ворон и так это знает, изучив весь список трофеев и выбрав для себя лучшее.

— А что еще было в нем? — я кивнул в сторону горящего тела оккультного ужаса.

Человек растянулся в плотоядной улыбке совершившего пакость злодея и продемонстрировал мне свои трофеи с мертвого чудища:

Двойной усиленный арбалет тари.

Редкость: редкий.

Материал: белая китара.

Игнорирует все типы брони из материала более низкой прочности.

Наносит дополнительный урон магическим барьерам

И где, спрашивается, справедливость?

Оборудованные белесыми чуть подсвеченными щитками плечи в двойном количестве позволяли выпускать в противника сразу две длинные стрелы, а массивный посеребренный корпус выглядел достаточно прочным, чтобы приложить противника этим оружием и в ближнем бою.

И, словно бы этого было мало, Сайрис решил похвастать и еще одной обновкой:

Клеймор тари.

Редкость: редкий.

Материал: белая китара.

Игнорирует все типы брони из материала более низкой прочности.

Подробностей с требованиями и рекомендациями на чужом оружии не указывалось. Интересно, чем руководствовался будущий ворон при распределении этого лута? Я один вижу некоторую… несправедливость?

— Ну и по мелочи там всякое. Эссенций парочка и золото, но оно тебе точно не надо. Че так смотришь, белка?

Я не нашелся, что ответить. Человек обладал таким напором, такой уверенностью, что в голове не нашлось подходящих слов, чтобы выразить мое возмущение. То есть, они, конечно, были, но слишком путанные и не очень цензурные. Мудрость подсказывала, что ни одна из зародившихся в голове косноязычных фраз не поможет отстоять иной способ распределения добычи.

Пользуясь моим замешательством, Сайрис вдруг хитро ухмыльнулся и совершенно неожиданно бросил мне свой трофейный арбалет. Я не успел сориентироваться вовремя, но природная ловкость и врожденные рефлексы поймали оружие за меня.

Удивленно посмотрев на будущего ворона, я поймал в ответ его насмешливый взгляд. Здесь явно кроется некий подвох, но пока что уловить его суть я не мог. Повертев его так и эдак, я осторожно изучил механизм, на сколько хватало моих познаний. Я, конечно, не ворон, но и арбалет вроде бы оружие с очевидным принципом работы… или нет?

Наконец решившись, я направил оружие в ближайшее деревце, слегка обугленное проходившим мимо еще ходячим огненным покойником и нажал на спусковой крючок. Сайрис не стал даже разряжать его, и в голове мелькнула мысль, что поймай я арбалет чуть менее удачно, и мог бы получить стрелу в живот или ранить самого ворона.

По непонятной причине, создавший эту конструкцию мастер сделал два курка, но связал их воедино странной лесенкой. Нажимая на спусковой крючок арбалет должен был выпустить сразу две стрелы.

Так и случилось — две белесые молнии сорвались с плеч арбалета, прошивая дерево насквозь и расщепляя его на две части. Вот только увидеть этого я уже не успел — об этом мне рассказал чуткий слух. Сам же я получил оружием в грудь и отлетел на пол метра назад.

Сайрис залился смехом, словно мое падение — лучшая шутка из всех им увиденных за последние пол жизни.

Поднявшись и отряхнувшись, я исподлобья посмотрел на будущего ворона, поднял оружие и с раздражением швырнул обратно вынужденному напарнику.

— И даже не попробуешь взвести его? — человек легко поймал оружие, чуть подбросил и спрятал под слово силы. — Половину шутки испортил, блин. Клеймору хочешь попробовать?

— Нет, — выдавил я. Было обидно и стыдно, и еще раз обидно уже из-за того, что без моего героизма с зеленым шаром ничего бы не получилось. Однако ворон был прав в своем распределении. Ему оба предмета действительно послужат намного лучше, чем мне, и его распределение добычи было обосновано.

— Я слышал, тари были самыми шизанутыми из всех древних, — решил сменить тему человек, за что я был ему благодарен. — Переплавить бы это добро к чертям собачьим, да сделать себе нормальное оружие, только мне впадлу всем этим париться, лучше будет продать.

— Как, господин Сай, вы тоже не можете пользоваться оружием тари?

— Ты, — механически поправил меня человек. — Нет, не могу. Верней, могу, конечно, но толку от этого будет не много. Мой меч из обычной стали без свойств все равно привычней, да и винтовка меня вполне устраивает.

— Винтовка?

— Трисп в смысле. Ох, просто забей. Кошачий металл вроде как второй по легкости после мифрила, но тут они явно намутили какую-то дичь.

— Не стоит недооценивать древних тари, господин Сай, у котов была своя школа магии и боевого искусства — поделился я своими мыслями относительно артефактов. — Вороны достигли мастерства в механизмах, змеи в магии, а коты пытались совместить оба пути.

— Маготехнологии… — задумался напарник. — А ты разбираешься в тари?

— Не очень, — покачав отрицательно головой, я мысленно запустил лапу в воспоминания и пошарил — Нашу историю принято связывать с расцветом волков аманити, но на деле наш род начинает свою историю на руинах кошачьих империй. Сиин очень многое переняли от них.

— Ясно, — в голосе Сайриса были легкие нотки разочарования. — Лучше бы вы переняли их навыки использования всего этого. Ладно, к черту все. Что-то настроение запрашивалось. Давай-ка собираться в путь. Мало ли еще здесь всякого дерьма шастает?

* * *

Вечнозеленый перестал таковым быть. Зелень окончательно сдала свои позиции и уступила место красным, желтым и янтарным оттенкам. Будущий ворон вывел нас на самое дно ущелья. Жара здесь собиралась уже на самой границе терпимости. Еще немного, и мы просто начнем вариться заживо в собственном соку.

Исчез контраст между жизненной силой изумрудных растений и потоками оранжево-алой лавы. Теперь огненная река была не под нами, она окружала нас целиком. Проход к спуску Крысы из Вечнозеленого домена проходил через множество пересекавшихся проходов, образовавшихся в растрескавшемся красном камне.

Огненная река находилась внутри этих стен и над нами. Возможно, под нами тоже, этого я не знал. Но земля была достаточно горячей, чтобы и через обувь чувствовать себя неуютно.

Поразительно, но даже в таком месте была жизнь. Флора в виде обилия кривых тоненьких деревьев с золотистыми листьями и редкий грязно-зеленый кустарник. Никакой травы, никакого привычного мха, корнецвета, вездесущего люминориса — только чахлые кривые деревья.

Что же до фауны… здесь я впервые увидел работу живых огненных шаров, что словно шаровые молнии хаотично летали вокруг растений. Последние игнорировали и жару и пламя, давая кров такой необычной живности.

Ни один из трех шаров не достигал и десятого уровня, но им он был ни к чему. Существа в бою пользовались только одной своей способностью — самоподрывом. Какой уж тут набор опыта! Но два-три таких взрыва, по словам Сайриса, могли запросто прикончить нас обоих.

Будущий ворон расстреливал их издалека триспом, постоянно отступая назад и не позволяя врагу приблизиться.

Следующим препятствием стали саламандры. Существа не самые агрессивные, но достаточно неприятные в бою, как нам пришлось выяснить. Двум жирным особям этого вида пришло в голову устроить себе лежанку прямо посреди узкого прохода. Бой пришлось затевать нам, так как по приближении к саламандре, та все равно бы напала, стоит лишь перейти невидимую черту их личного пространства.

В этом бою я впервые опробовал новое оружие. Как именно его применять я понимал слабо. Что можно сделать с обручем, в который вделали лезвия? Я пытался резать им, как увесистым ножом с очень длинной и странной рукояткой, и это работало. Но вы, не как редкое оружие вымершей древней расы, а именно как неудобный круглый нож.

Мне удалось отвлечь внимание врага на себя, но и только. Благодаря скорости и ловкости я с легкостью ушел от укусов и огненных плевков неповоротливых ящеровидных зверушек, но почти весь урон им нанес Сайрис.

После боя будущий ворон снова меня удивил. До этого мы уже не раз встречали и убивали зверей, но на этот раз, когда с противником было покончено, он объявил привал и, отпив из фляги несколько глотков благословленной воды, вытащил из инвентаря потертый изогнутый нож и принялся потрошить трупы.

— А это обязательно? — с легкой брезгливостью поинтересовался я у ворона, глядя на процедуру. Сайрис не был похож на профессионала в разделке, но его движения были уверенными, и процесс шел.

— Знаешь, сколько стоит шкура этой херни? — ворон ответил вопросом на вопрос.

Словно желая поддержать его рабочий настрой, в этот момент великий отец окутал фигуру Сайриса теплы сиянием.

— Ух ты, разделку дали, и почти сразу. Походу в прошлой жизни я был тем еще мясником, хехе.

— Прошлой жизни? — зацепился я за оброненную моим спутником фразу. Я все еще не оставлял надежд хоть немного понять, как он мыслит.

Сайрис привычно отмахнулся:

— Забей.

Вот только на сей раз я решил проявить чуть больше настойчивости, и не стал пропускать слова мимо ушей, как делал это обычно.

— Что за прошлая жизнь, Сай?

— Говорю же — забей. Ты все равно не поймешь.

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Помог бы лучше.

— Этим? — я с улыбкой продемонстрировал рейлин. — Думаю, коты использовали эту штуку как символ или это вовсе для ритуалов. В любом случае, я так только попорчу драгоценные шкурки. Так что за прошлая жизнь, Сайрис?

— Не отстанешь, да? Ладно, тут ничего такого нет. Просто еще одна сказка. Хотя, ты любишь сказки. Рассказывать из друг другу у нас уже входит в привычку. Только дай сначала закончить с этим.

Руки ворона приступили ко второй туше. Саламандры были не очень крупными, но отсутствие опыта сказывалось. Или это в принципе был процесс небыстрый. Если честно, я просто ничего об этом не знаю. Запретного цвета и запаха крови было так много меня начало заметно подташнивать. Видеть такое — значит притягивать к себе. Старое поверье сиин.

Вытащив из инвентаря свою флягу с водой, я хотел было сделать глоток, но понял что рядом с таким зрелищем меня от этого только быстрее стошнит.

— Тогда я пойду пока, осмотрюсь. Если что — просто позови, я услышу.

— Ага, давай-давай, белолапая белка.

Уходить далеко я не стал. Ровно настолько, чтобы не только услышать Сайриса в случае беды, но и успеть достаточно быстро дойти.

За саламандрами проход немного расширялся, давая место для жизни небольшой рощице. Светло-желтые листья контрастировали с черными стволами и красным камнем. Уйти далеко я и не смог бы, разве что отправившись в одиночку дальше по расщелине.

От скуки я поднял с земли толстую палку и принялся постукивать ею по стволам и отгибать листья. Вдруг здесь найдутся ягоды или грибы? Потом покажу Сайрису — он должен бы знать. Хотя если вспомнить ядовитые низины Вечнозеленого, через которые мы попали в эту паутину трещин мантии — едва ли я найду нечто ценное.

Палка со звоном ударилась о новый ствол, и я замер. Полое дерево. Я постучал по стволу вновь. Тук-тук-тук. Не глухой, а звонкий красивый звук.

Отступив на шаг назад, я внимательным взглядом окинул растение — ствол был относительно прямым, и довольно тонким, удобно обхватываясь ладонью с небольшим зазором. Метра полтора в высоту дерево было голым, дальше начиналось разветвление на несколько крючковатых отростков с редкой желтой листвой.

В голове промелькнули цифры, которые я вроде как не должен бы помнить, так как никогда не питал раньше интереса к этому инструменту. Если с судьбоносная случайность привела меня сюда, почему бы сегодня у народа сиин не появиться еще одному инструменту из огненных земель Вечнозеленой? Или даже еще лучше. Первый инструмент из земли красных камней под ее чревом.

Хоть растение было полым внутри, кора оказалась довольно прочной. Я достал рейлин и с сомнением посмотрел на дерево. Еще менее подходящий для рубки инструмент будет найти непросто.

Как делать тишриту примерно я знал. Это было настолько просто что справился бы даже кто-то вроде меня, не имея при этом никакого опыта. И я может быть действительно справился бы, если б мне по силам оказалось срубить эту красоту. Ворон на моем месте махнул бы рукой. Пожалуй, сделаю и я так же. Или..

Развернувшись, к узкому входу в рощицу, я обернулся и в несколько звериных прыжков оказался рядом с человеком. Никакой нужды в спешке не было, но появившаяся в голове мысль так захватила меня, что я не мог думать уже ни о чем другом.

— Ворон Сайрис.

— Я еще не ворон, — ответил человек, не отрывая глаз от работы. Дело уже было почти сделано и рядом с первой розовой тушей освежеванного ящера валялась вторая.

— Твое предложение на счет долга за спасение еще в силе?

На этот раз союзник оторвался от своего неприятного занятия и задумчиво посмотрел на меня. Отвечать согласием он не спешил, и мой запал очень быстро начал угасать. Просить о помощи не хотелось. Всю свою жизнь, сколько я себя помню, всегда старался избегать этого.

Мелькнула даже мутная мысль о том, что изначально мы с Сайрисом были врагами, и не вполне возможно станем ими же после того, как он получит древнюю кровь в храме бездушного бога.

Но Сай не был бы собой, ответь он нормально и сразу:

— Ты ведь уже отказался, Лин. А как же «приложи все силы к нашей миссии»? — в голосе будущего ворона сквозило веселое ехидство.

— Ээ… тогда..

— Да говори уж, чего там. Если это в пределах разумного — вещай, трубадур.

— Тишрита. Я хочу, чтобы ты сделал мне тишу…

— А теперь переведи с беличьего на человечий, окей?

— Там дерево. Нужно его срубить, и отрубить верх. Дальше я сам.

Закинув снятую шкурку под слово силы, будущий ворон тяжело встал и неожиданно расплылся в легкой добродушной улыбке.

— Ну давай посмотрим на твое дерево, белка.

* * *

Белые трехпалые лапы с черными когтями, большие черные глаза, с горевшем на них звездным небом вместо зрачков. Подрагивающие на ветру, торчащие из загривка и передней пары лап белые перья, позволявшие совершать длинные, сравнимые с полетами прыжки. Кошачьи хвосты с перьевой кисточкой. Сиин можно было бы легко принять за опасных хищников, если бы не беличьи лица, выдающие миролюбивую суть травоядных.

Оба предположения были бы и верны и нет. Мы не хищники, но боевые отряды рейнджеров сиин опасней любого зверя, что водится под светом трех лун. Природа наградила нас множеством навыков, превосходящих могущество любой из высших зверян, владевших этим миром.

Рейнджер сиин быстрее Волка и грациознее Кота. Звуки и запахи нам расскажут больше, чем лучшему охотнику древних рас. Так почему же сиин никогда не правили миром? Почему возвысились аму и тари, будучи слабей нас в бою, Лииндарк?

Потому, что мы никогда этого не хотели. Мы просто не понимаем иной смысл сражений и войн, помимо собственного выживания. Кровь, боль и ненависть. Запретный цвет и запретные чувства. Никто из нас не видит в этом того, что видят и что побуждает к пути разрушения иные разумные расы. Никогда сиин не поднимет оружие против другого за иной целью, кроме как ради защиты себя и близких своих.

Наши быстрые ловкие лапы созданы для иного. Вместе с нашими чуткими ушами они способны создать недоступную никому кроме нас мелодию. Закрой глаза, Лииндарк, и попробуй почувствовать течение музыки.

Хаха, нет, милый. Музыка существует даже тогда, когда ее никто не играет. Прислушайся. То, что у нас есть лишь двенадцать инструментов — глупость. Слышишь дождь? Шелест трав? Свист ветра в ледяной трещине? Природа бесконечно играет собственный лиир, в котором есть свои мысли и чувства.

Когда ты научишься видеть мелодию во всем, что тебя окружает, Лииндарк, для тебя уже не будет иметь значение, что делают твои руки. Бой — это тоже мелодия. Лиир, который ты танцуешь с врагом.

Древние сиин, те, кто жили во времена падения Кота и рождения Волка, могли это. Сможешь однажды и ты, если пожелаешь пойти тем же путем, что и я и достичь того, чего мне не удалось.

Стать Мастером.

В мелодию хаани под аккомпанемент стука стали о дерево вмешался неожиданный и очень фальшивый вокал:

— Да мать же ж твою так! — выругался Сайрис, со злостью отбрасывая меч в сторону. — Почему в этом гребаном мире все деревья как ебучий камень? Еще и новую зарубку оставил! Прочность и так ни к черту!

За неимением опыта в работе с деревом, я счел за лучшее промолчать. Вряд ли советы от теоретика ему сильно помогут. С позволения спутника, я начал играть на хаани.

Боевая и бодрая мелодия Равноденствия должна была придать человеку сил, но так ли это на самом деле по виду будущего ворона сказать пока было нельзя. Пока я еще очень плохо понимал, как это работает.

— Ха, изи! Учись, пацан.

Так и не сумев совладать с деревцем стальным оружием, Сай вытащил из инвентаря клеймор из кошачьего металла. Стоило сделать так с самого начала, хотя зная будущее легко судить прошлое.

Оружие было неудобным. Я сразу понял причины, по которым человек решил остаться при своем покрытом зазубринами и мелкими трещинками стальном мече. Один удар клейморы тари по времени равнялся примерно четырем ударам его меча. А ведь он тоже был вовсе не травяным клинком сиин, а увесистым полуторником-бастардом, который я сам с трудом мог поднять.

Новым взмахом широкого белого меча будущий ворон обрубил разом несколько мелких веток, чуть выше того места, где я указывал.

— Тишрита должна быть ровно сто двадцать шесть сантиметров.

— Да не вопрос. Подкинь линейку, сделаем, — фыркнул Сай, в очередной раз заставив меня устыдиться.

— Ох, проклятия на голову бездушному богу. В Доминионе есть линейки?

— Должны быть, — хохотнул пустотник. — А ты словно другой человек, когда речь заходит о музыке. Вот прям сто двадцать шесть ему, иначе конец света, да?

— Ну… там звук… определенная нота..

— Забей, — привычно махнул рукой ворон. — Кстати, ты вроде бы говорил, что играешь только на своем барабане?

— Да, господин Сай, — я чуть поморщился, сбившись. На хаани невозможно сфальшивить. Вот нарушить течение мелодии — легко. — Но никогда не поздно начинать учиться.

Новый удар по поваленному уже дереву отсек лишнюю часть. Длину я взял с запасом на глаз, а там посмотрим. Соскучившиеся по инструменту руки ускорились, добавляя в мелодию чуть больше запала, но не прошло и минуты, как я вновь сбился, и настроение закономерно поползло вниз. Обидно после такого прогресса, даже прорыва в навыке игры, я вдруг начал так ошибаться.

Сердце забилось чаше, перехватывая дыхание. Я постарася вздохнуть ровно, но оно наоборот, словно желая выпрыгнуть из груди принялось настукивать собственный ритм. По телу пробежал неприятный холодок, а руки стали вдруг липкими. Гладкая поверхность хаани заскользила, роняя ноту в низкий стук по самому краю инструмента.

Следующий удар так и не достиг Равноденствия. Рядом с металлическим барабаном сидел белый зверь с мелко дрожащими и развернутыми, словно вороньи антенны, ушами. Замер в трех шагах от него и человек, не решаясь нанести поверженному дереву последний удар. Его слух не способен нарисовать в голове сложных картин, зато силой проклятого бога он видел охватившую меня панику.

Никогда не теряй бдительности в Подземье, Лииндарк. Даже когда кажется, что ты в безопасности, помни: это не так.

— Господин Сай. К нам приближается большая группа существ. Около двух дюжин, не меньше. Скорее всего двуногие. И… Сай. Они пахнут так же, как то, что вы сделали с саламандрами.

12. Алые скалы Подземья

Будущий ворон мигом сориентировался, сменив неудобную тяжелую редкость тари на привычную и надежную сталь. В другой руке оказался привычный ему трисп.

— Как что, говоришь, пахнет?

— Мясом. Свежей плотью. Не заставляй меня это повторять, ворон. Не поделишься мыслями?

— Не поделюсь, — сквозь зубы процедил человек. — Понятия не имею что за дерьмо это может быть.

Двуногое и пахнущее освежеванным мясом? Я бы предположил, что кто-то идет с добычей, но иных запахов не было. Должны же пахнуть сами охотники или быть запах зверей, если это их клыков и лап дело? А существа приближались. Много непонятных существ, так что начнись бой, я бы на нас не поставил и бутылку хины.

С таким количеством возможных противников шансы наши невелики, даже если их уровень окажется низким. Один боец десятого уровня ничего не сделает бойцу сорокового. Несколько же просто навалятся толпой и пара критических попаданий в голову решат исход битвы.

Но я бы не надеялся, что неизвестный противник окажется слаб. Никто не мешает чудовищам оказаться любого уровня, даже скрытого от нас. А такой враг мог преподнести множество сюрпризов. Высокий уровень — это арсенал сильных навыков и богатая коллекция способностей.

Может, зомби? Бабушка рассказывала мне о нежити, и я примерно помнил, как с ней бороться. Отсечение головы и удар клинком в сердце не наносили критических ран ходячему мертвецу. Зомби вообще не имели уязвимых мест. Лучшей тактикой было не уничтожение, а обездвиживание — отсечение конечностей и повреждения суставов.

А еще, мертвецы медлительны. Молю, пусть это будут простые зомби.

Ха, простые, как будто бы я сам хоть каких видел.

— За мной, белка, — скомандовал Сайрис.

Будущий ворон сорвался с места и бегом устремился по направлению к приближающемуся противнику. Он знает что-то неизвестное мне, или настолько в себе уверен?

После секундного колебания, я последовал за ним в вдогонку. Наверняка у него есть причины так действовать. А что скажет мой слух?

Навык Сонар повышен. Текущий уровень — 7.

Я бросил удивленный взгляд на неожиданное сообщение от мира, но сейчас было совсем не до этого. Прости, великий отец.

По разносившемуся эху наших шагов, я почуял приближающуюся развилку. Узкая трещина в камне, невидимый потолок — все это создавало очень странные акустические явления. В другое время я бы с огромным удовольствием что-нибудь тут сыграл.

Вот чего добивался Сайрис. Он не собирался бросаться в самоубийственную атаку, как я поначалу подумал. Он ведь уже проходил раньше этой тропой, когда шел в Геотерму, и знал о близкой развилке.

— Гребаный ты ж нахер..! — выругался человек, резко останавливаясь, так что я едва не влетел ему в спину.

— Проклятия бездушному богу… — выразил я немного иначе примерно ту же мысль, что пытался донести Сайрис.

Прямо перед нами, там, где я и учуял, узкая трещина чуть раздавалась в ширь, разделяясь на три такие же узенькие тропки сквозь камень. И если повороты влево и вправо были пусты, прямо по центру на нас медленно шли, ковыляя, самые жуткие и отвратительные существа, что я когда-либо видел.

Живот скрутили предательские спазмы, и пища вместе с едким желудочным соком требовательно постучалась в пищевод, а оттуда…

Существо стояло на крепких мужских ногах, сильных и жилистых, покрытых жестким темным волосом, видным издалека. И это было единственным, на что можно было смотреть без омерзения. Выше пояса кожа истончалась и сходила на нет, давая возможность лицезреть хитросплетение разноцветных органов, а также обилия красных и фиолетовых кишок.

Я не особенно силен в анатомии, но такого обилия внутренностей точно быть не должно. Они шли и выше живота, заменяя собой грудную клетку и не позволяя разваливаться внутренним органам. Головы у чудовища не было. Вместо нее туловище плавно перерастало в гигантский мозг, покрытый парой десятков разного размера глаз, что независимо друг от друга осматривали все пространство вокруг.

Рук у твари тоже не было. Вместо них было около четырех мощных щупалец на замену. Почему «около»? Когда я взглянул на тварь во второй раз, щупалец было уже пять — еще одно медленно вылезало из мозговой опухоли в нашу сторону.

Тум. Мелькнула вспышка электрического разряда и заряженный молнией крошечный трезубец вылетел из вороньего триспа, угодив существу прямо в грудь.

— Очнись, пацан! — Сайрис грубо схватил меня за ворот хоори и потащил за собой, словно тушу. Но это меня отрезвило и немного привело в чувства.

Слово силы: инфо.

Собиратель плоти, уровень 56.

Вот значит, как. Один на один не стоит даже и пытаться выходить против него, но вот вдвоем может что-то и выйдет. Только уравнивать шансы нам здесь никто не позволит — узкость расщелины вынуждала сражаться один на один. Да и мое новое оружие использовать в таком пространстве невозможно. Впрочем, я все равно не знаю, как правильно этой штукой махать.

К счастью, парализующая сила оружия ворона сработала. Всего на пару секунд она задержала чудовище, но этого было достаточно, чтобы перед самым его носом свернуть в боковое ответвление одному человеку и одному сиин.

Слух говорил, что чудовище сразу же бросилось за нами в погоню. Я слышал его тяжелые спешные шаги, но неповоротливое туловище сильно задерживало врага.

На секунду обернувшись, я увидел багряную тушу монстра, что неумело пыталась нас преследовать, но постоянно сталкивалась грузным телом о каменные выступы. С каждым шагом твари казалось, что она вот-вот упадет, но та даже не сбавляла темпы.

Тум.

— Вот дерьмо!

Я налетел Сайриса, едва не сбив того с ног.

Тум.

Ворон выпустил вперед искрящийся молнией крошечный трезубец. Что бы он не увидел впереди нас, теперь он уже сомневался в том, что стоило так спешить к этому повороту. Зубы человека скрипнули так, что даже преследовавший нас урод должен был услышать.

Не став перезаряжать свое оружие снова, он просто спрятал его под слово силы и протянул левую руку в сторону нашего преследователя:

— Пламя ненависти.

— Увиа!!! — взвыла тварь, покрываясь потоками неестественно медленного, вязкого черно-лилового пламени.

— Жри, мразь! — зарычал Сайрис, обнажая и сразу же втыкая свой меч в чудовище перед собой.

Наконец, я смог разглядеть нового противника. Вернее — противников. Их было трое, и на сей раз они больше походили на гуманоидов. У существ были руки и ноги, но покрытая язвами и рытвинами кожа была бледно-серой, а головы настолько искажены многочисленными опухолями и так деформированы, что опознать в них изначальную форму было уже невозможно.

Маленькие желтые глазки в количестве трех штук, располагались на лице монстра словно бы хаотично, а рот был непропорционально высоким и узким.

Меч будущего ворона вспорол твари живот, но на том месте, где обычно полагается быть кишкам, почему-то обнаружились плотные сжатые мышцы. Человек был готов к сюрпризу и пнул тварь сапогом в живот. Вот только сюрприз оказался из серии тех, что предсказать невозможно: на месте разрезанного живота на глазах плоть принялась видоизменяться.

Когда удар достиг монстра, тот уже легко поймал его ногу открывшимся на месте ранения полным зубов ртом. Мышцы внутри плоти чудовища расступились, обращаясь в утробу.

— Ахххххаа… — пасть твари, что изначально находилась на ее подобии морды, раскрылась и прямо в лицо пойманного человека потянулся густой болотно-зеленый туман. Запахло гнилым мясом и тысячелетиями существования немытых зубов.

Великий отец мигом отреагировал, и в углу моего зрения мелькнула полупрозрачная табличка с позеленевшим лицом союзника. Мельхиор говорил, что мой спутник отравлен!

В этот момент я уже не думал, что делать. Мозг словно бы отключился, а тело действовало само по себе. Как тогда, когда в наш первый бой с тварями я впал в раш и нашинковал сильных монстров травяными ихорами.

Теперь у меня нет ихоров. Только кухонный нож, что я держал совсем не в боевых целях, и тяжелое, неудобное оружие древних.

Послышался хруст. Челюсть на животе твари принялась ломать ногу Сайриса.

Союзник выглядел паршиво. Голова словно бы не слушалась его. Казалось, ворон пытается силой заставить себя взглянуть на врага, но непослушная шея едва могла ее удержать на месте.

Из-за спины первой твари показалась вторая. И где-то там, в отдалении — третья. Пока еще только далекий темный силуэт, но даже я его вижу.

— Пусть я умру, но не струшу! — на сей раз мой боевой клич был действительно преисполнен уверенности. Паника и страх сменились холодной решимостью воина и ученика Айрэсдарк.

Шаг, два. Сайрис в припадке пригибается вниз, монстр смотрит в мою сторону. Время растягивается и замедляется. Руки отпускают рейлин, и метровый с хвостом металлический круг разрезает чудовище на две неравные части.

Из открытых ран полилась алая кровь, смешиваясь с ядовитыми зелеными испарениями, заполнившими легкие монстра.

— ВАШ ДОМ — ПУСТОТА!

Вместе с потусторонним двоящимися голосом, я спиной ощутил леденящий ужас. Не сумев иным способом снять наваждение гнилостного дыхания, человек обратился к крайнему средству. После этих слов еще никогда не происходило ничего хорошего.

Оружие из белой китары волшебным образом возвращалось обратно, второй раз с чавканьем протаранивая падающую тушу чудовища и отсекая еще пол головы. Только поэтому я сумел удержать его, когда поймал.

Ухватив круг двумя руками, я выставил его перед собой, как копье, и понесся вперед. Метать рейлин снова я опасался. Даже поняв принцип броска, поймать его потом с моей силой почти невозможно. Такой бумеранг должен по-хорошему метать жилистый гверф, а не хрупкий тари и тем более, еще более хрупкий сиин.

Вы получили уровень! Текущий уровень — 22.

Вторую тварь разрезало пополам. Я был уверен, что такой глупой тактикой смогу разве что задержать противника, но вышло намного проще.

Получив пару секунд передышки, я обернулся.

Как я и боялся, преследующая нас тварь вовсе не была одинока. Но с чем именно сражался Сайрис понять было нельзя — вокруг ворона полыхало жуткое лиловое пламя, а сам образ пустотника двоился и расплывался.

Чуть приподнявшись над землей, будущий ворон раскрыл полупрозрачные механические крылья. Странная, жуткая, но красивая магия.

Ухватившись поудобнее я решил повторить маневр и побежал в сторону третьего, последнего из чудовищ с моей стороны.

Слово силы: инфо.

Искатель плоти, уровень 12.

Вот почему я так легко убил предыдущего. Две отставшие твари слабее меня.

— Сай, бежим! — прокричал я. — Сайрис!

Человек не слышал меня. Проклятие пустоты овладело его рассудком.

— Сайрис!

— Арпхааа! — снизу, из горящих лиловым костров, в сторону будущего ворона потянулась зеленая дымка, следом за которой оттуда вырвалось сразу несколько неестественно длинных рук и щупалец, ухвативших его за ногу.

Призрачные механические крылья не справлялись с такой силой, и Сайрис начал медленно терять высоту. Магическое явление застыло, словно пытаясь поймать воздух.

А затем из пламени вырвался еще один монстр. Изуродованное опухолями тело полугуманоидной твари с мозгом вместо шеи и черепа и целой гирляндой вертящихся глаз.

Перед глазами резко потемнело. Дыхание перехватило, и на мгновение я забыл, как дышать.

Желудок предательски скрутило. Я сделал несколько шагов назад. Ноги, тело, все мое существо забилось в животном ужасе и требовало бежать. Не важно куда, но бежать, как можно дальше. А когда упадешь без сил — начинать ползти. На лбу проступил холодный пот, а руки так вжались в рейлин, что не сумел бы его сейчас выпустить, даже если бы захотел.

Затем накатила вторая волна. Еще более мощная, забирающая воздух из легких, очищающая разум от любых иных мыслей помимо одной: беги, спасайся, убегай! Даже понимая, что это лишь проявление чудовищного проклятия Сайриса, часть его магии, а не реальные мои мысли и чувства, я ничего не мог с этим поделать. Волшебный страх был во много раз сильнее меня.

И я рванул, устремился прочь от места сражения, чтобы тут же наткнуться на новое действующее лицо. Еще один мозг на ножках шел в окружении доброго десятка искателей плоти. Все они обладали разными уровнями, равно как и количеством глаз, ртов и конечностей.

— Да вы… это конец… нет, так не может быть…

Боевой запал окончательно куда-то исчез, улетел с пещерным ветром по высоким сводам трещины в мантии планеты.

Трещины в земле и камне.

Трещины в неровном камне..

Тело послушно сменило форму, и в облике втрое меньшего по размеру белоснежного зверя устремился вверх, благодаря природной ловкости, отталкиваясь от одной стены, от другой и забираясь все выше и выше.

Несколько щупалец ударили совсем рядом, после чего в погоню за мной бросились двое искателей — твари удлинили свои конечности, чтобы хватаясь за неровные выступы стен, ползти вверх.

Быстро сменив форму, я ощутил в руке рейлин и отпустил рукоять, позволяя весу и гравитации сделать остальное за меня, и снова юркнул обратно под белую шкуру волшебного зверя.

Оружие древних, протаранив двух тварей, опустилось к самой земле, после чего вдруг замедлилось, сделало пару оборотов вокруг себя, и полетело обратно вверх.

Сделав еще пару прыжков, я вновь принял двуногую форму, поймал рейлин, и даже подлетел на пару метров выше с ним вместе.

То есть, и так можно было? А что, если…

Очередной прыжок, совершенный уже рефлекторно, заставил все мысли из головы развеяться, словно снежный вихрь над геотермальным оазисом. Мир вновь замедлился на несколько долей секунды, когда я поднялся над ущельем.

Сотни, если не тысячи уродливых, покрытых опухолями, с лишними органами и конечностями монстров бездумно брели в разных направлениях. Брели ровно до того момента, как над камнем на уровне их невидимой снизу ниши не появилась белая беличья голова сиин.

Твари все, словно обладая единым роевым разумом, одновременно застыли и начали медленно поворачивать свои головы. Ни я ни они такой встречи явно не ждали. Мой слух внизу говорил, что тварей должно быть не больше сорока! Даже это для нас с вороном непосильно. Теперь же… Прости, бабушка, я подвел тебя.

Прежде, чем мои ноги смогли почувствовать поверхность, меня окружил смрад зеленых болотных испарений под ставший вдруг абсолютно безшумным, мир. Звук. Запах. Почему я ничего не слышу?!

Ноги вроде бы почувствовали под собой опору, но тут же ее утратили. Я без остановки менял форму в надежде вернуть хотя бы немного звука, но вокруг была тишина. Для сиин лишиться слуха и нюха — намного хуже, чем зрения.

В панике я принялся мотать головой из стороны в сторону. Смутная тень больно сжала мне руку. Перед глазами мелькнула зубастая пасть неестественно изогнутой формы.

А затем, отключились и прочие чувства.

* * *

Среднюю звали Тишиной. Такую силу дала ей мать, чтобы разделять царство живых и мертвых. Этой силой она дарила умиротворение страдающим душам, помогая матери-Погибели безболезненно собирать усохшие листья древа жизни.

Как и в жилах младшей, чье имя навеки забыто миром и проклято, средняя из дочерей Смерти тоже хранила в себе сущность бесконечной любви и бесконечного безразличия. Но если младшая обратила свою противоречивую натуру на страдания живых, то Тишина обратила безумный свой дух в сторону долга.

Средняя из дочерей Смерти стала тем стражем, что поставила долг матери превыше семейных уз, обратив карающее беззвучие в сторону младшей сестры. С каждым падением древней крови терпела поражения и та, кого прозвали богиней-неудачницей.

Пять раз разрушал мир бездушный бог. И пять раз терпела поражение бог Тишины.

Но богиня, что влюблена лишь в чужие страдания, вдоволь насытилась старшей. В шестом великом бою, в день, когда пала империя Лисов, развеялась и окончательно пала средняя из дочерей Смерти.

Наш мир — темное место, бельчонок.

Проклятая кровь, что явилась в смешении божественной навы Погибели и пылающего сердца жертвенной души тари не способна смириться даже со своей смертью. С падением бога не окончилась его служба. Сколь сильна и бесконечна любовь детей Кота, столь и бесконечна, всепоглощающа их ненависть.

В своем храме-башне, заключенном меж мирами огня, ветра и гибели тело павшего бога было осквернено стихией Хаоса, что проник туда без охраны хозяйки. Эхо искаженной воли ее забыло о светлой части души своей, помня всю свою боль и желая лишь мести.

Шепот павшей дочери Смерти не достигает твоих ушей, ведь она — сама Тишина. Но его слышит то, что сокрыто внутри тебя. Откажись от себя, — говорит она твоим органам. Слейся с нами, и перестань чувствовать боль — шепчет она твоим глазам и ушам. Сольясь воедино, мы одержим верх, когда она придет вновь, чтобы пожрать наши души.

Бойся, бельчонок, башни, сокрытой в Тиши. И бойся всего, что вынесет слово ее из храма навеки замолчавшего бога.

Я вырвался из холодного бреда, словно из ледяной воды, отчаянно жадно глотая воздух, громко и с придыханием, словно если немедленно не украсть как можно больше кислорода, ты непременно погибнешь с страшной агонии.

— Теперь понимаешь, в какую неприятность ты угодил, бельчонок?

С невероятным облегчением я осознал, что жив, и, что еще важнее, слышу.

Прабабушка часто говорила, что сиин не нужны уши, чтобы услышать. Все наши чувства связаны и едины. Каждый из нас способен слышать запах и чувствовать телом звук. Но в тот момент, когда я утратил свой основной орган восприятия, мне даже в голову не пришло вспомнить эти ее уроки.

— Хватит называть меня белкой, — буркнул я. Механически ответил, даже не задумавшись.

— Почему? Разве ты не белка и есть?

Скрипучий голос сгорбленного существа в маске с длинным клювом и растущими из спины сучьями казался сейчас не хуже нежных нот хаани.

Существо сидело. Болотная хозяйка словно бы стала чуть ниже, и все. Грубая свисающая одежда полностью закрывала тело.

В руках у существа была дымящаяся чашка чая. Похоже, запахи тоже вернулись уже в мою жизнь.

— Где Сайрис?

— Оставь это, бельчонок.

— Я не белка. Слушай, я же не называю тебя Хренью Болотной, как Сайрис, так прояви и ты хоть немного уважения. — не выдержав очередного издевательского прозвища нашей расы, я все же вы не смог не возмутиться. Но к концу своей гневной вспышки пыл резко сменился чувством вины. В конце концов, это существо спасло мне жизнь.

— Почему? Можешь называть меня, как хочешь. Я сказала бывшему человеку то же самое.

Я замер с приоткрытым ртом. В голосе существа не было ни капли язвительности — его звук оставался таким же скрипучим, и ровным. А если очень постараться, то за идущим сквозь маску звуком можно поймать нотки любопытства.

— Мы не дети белок и никогда небыли ими. Вам известна легенда о микотах? Миф, что на самом дне Подземья обитают обретшие разум без специальной на то воли демиургов грибы, что могут менять свою форму на любую другую? Не знаю, существуют ли они в реальности, но мы, сиин, тоже не были в великом замысле создателей. Вороньи инженеры называют это эволюцией. Наш народ создала Природа.

— Зверяне без священного зверя-прародителя? — удивления в голосе существа стало еще больше. — Теперь понятно, почему вы низшие зверяне.

— Эй! Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?

Я подался вперед, поднимаясь с камня. Лежать в присутствии этого существа резко расхотелось.

Остатки яда кольнули головокружением, и вышло неуклюже. Перед глазами от резкого действия все поплыло. Отрава монстров будто все еще частично искажала ощущения. Даже чувство пространства перед глазами давало сбои.

В легкой прострации, я едва не столкнулся с болотной хозяйкой. Лишь в самый последний момент она успела резко отшатнуться назад, от неожиданности смешно повалившись на спину. Жуткая костяная маска с длинным клювом съехала вниз, утаскивая за собой всю головную часть костюма. Я был уверен, что это реальная голова существа, но массивный капюшон и часть торчащих у шеи сучьев вместе покатились по каменному полу.

Та, кто оказался по ту сторону странного болотного балахона, была ненамного приятней глазу. Уродливый растянутый рот, узкий и длинный, с рядом торчащих как попало зубов. Серо-зеленая кожа вызывала мысли о сиин, столетиями грешивших с жабами. Большие белые глаза с мутными зрачками овальной формы, напоминали нечто среднее между глазом человека и пещерного козла. Из торчащей копны серых волос торчали острые гоблинские уши. Сами же волосы были не просто седыми. Они напоминали пакли тысячелетней старухи. Слабые, ломкие, грязные. Только густота длинной копны волос была столь обильной, что они торчали почти во все стороны.

В глазах существа я прочитал неожиданный страх. Оно застыло в панике, перестав дышать. Лицо болотницы покрылось краской, что в купе с серо-зеленой кожей и растянутым зубастым ртом смотрелось сюрреалистично.

— Где Сайрис? Что с ним? — повторил я свой вопрос.

Осознав, что я не придаю преображению ее внешнего вида никакого значения и никак не реагирую, существо выдохнуло. Быстро протянув руки к маске-шлему, болотная хозяйка прижала его к груди, но надевать обратно не стала.

— Ты не понял бель… Лиин?

— Не тяни.

— Услышь меня, Лиин. Её шепот уже поглотил твоего хозяина.

— Он не мой хозяин. И он мне нужен, чтобы исполнить мою миссию.

— Тебе никто не нужен, зверянин. Ты ничего никому не должен. Разве ты не собираешь легенды о мире? Ты говорил об этом человеку. Разве ты не понял главного в легендах о той, кого мы проклинаем?

— Если из-за промедления мой друг умрет…

— Ты называешь другом того, кто…

Болотная Хрень запнулась о мой наполненный боевой яростью взор. Рука инстинктивно призвала из инвентаря рейлин, я и сам не заметил, как.

Но ответило существо напротив, внезапно сменив тон на дружелюбный. На лице болотницы появилось понимание одной ей ведомой истины, и она в одно мгновение просияла:

— Древняя кровь, — восхитилось она. — Теперь я понимаю, это все снова кровь. А ведь ты даже не знаешь, как пользоваться кошачьим оружием, верно?

— А ты знаешь?

— Почти все оружие тари основано на использовании инерции. Коты подменяли малую силу высокой ловкостью и прыжками. Это все, что я знаю.

Ясно, об этом нужно спрашивать не здесь. Хотя и на том спасибо — по крайней мере теперь я знаю, что этой штуковиной можно пользоваться и более эффективно. Была мысль, что рейлин это и впрямь просто ритуальная безделушка со свойствами.

— Где Сайрис? И где мы вообще?

— Наконец обратил внимание на мир вокруг себя? Шепчущие ушли в сторону башни Тиши, в оскверненный храм дочери Смерти. Кто-то потревожил древнее зло, что обитает там, и теперь оно вышло на охоту за новыми телами для своего войска.

— Где это?

— Не важно, — покачала головой седая болотница. Без маски ее голос изменился под стать облику. Такой хриплый, сиплый и каркающий звук вполне подошел бы помеси крысы и гоблина. — Если они унесут его тело туда, его не смогу достать даже я.

— Ты мне поможешь? — с надеждой спросил я.

— Так, как помогла тебе? — усмехнулось существо, теперь уже меня вогнав в краску. Я ведь даже не поблагодарил её за свое собственное спасение, сразу накинувшись и потребовав большего.

— С-спасибо… извини, не могу называть тебя теперь так, как Сайрис.

Судя по размерам головы существа без громоздкой маски и шлема, без костюма болотница будет даже пониже меня, да и внешний вид с голосом, при всей своей паршивости, не говорил о солидном возрасте — скорее наоборот, она казалось младше меня. Впрочем, судить о возрасте по внешнему виду незнакомой расы было бы глупо.

— Кикимора. Сейчас это имя подходит мне лучше всего, — горько усмехнулось существо, зачем-то возвращая русло нашего разговора к видимо болезненной для себя теме.

В сотый раз повторять свой вопрос я не стал, просто продолжая пристально смотреть ей в глаза.

— Я могу частично очистить его тело и кровь. Могу указать тебе место и путь. Но что ты собираешься делать с шепчущими?

— Ты про монстров? Я придумаю, как их убить, если Сайрис у них в плену.

— Зараза заразу не терпит, Лиин. Пустота замедляет искажение его тела. У тебя есть еще несколько часов. Но помни, что из башни Тиши тебе уже не выйти живым. Ты должен перехватить его тело раньше.

Ваша карта обновлена.

Призвав слово силы, я увидел перед глазами полупрозрачную табличку с довольно точной картой этого участка Подземья. Трещины на ней оказались радиальными кругами с пересекавшими их лучами. Схожий рисунок можно получить, пробив дыру в стекле.

— Спасибо, Кикимора. Я в дважды в долгу перед тобой.

— Не надо дважды, — покачала она головой. — Но мы вернемся к этому разговору, если ты справишься с тем, что задумал и не издохнешь.

13. Алеющий. Красный. Багряный

Инерция. Если меня ведет судьба, то она должна была дать мне достаточно зацепок для поиска пути к победе. В прошлый раз, когда мне удалось запустить оружие, и когда я его просто уронил вниз, мне все равно удалось вызвать срабатывание эффекта возврата владельцу.

Инерция. Рейлин возвращается бумерангом с огромной силой, как и их арбалет обладал ненормально большой отдачей. Сиин такую не удержать. Но ведь и тари небыли силачами. Они были сильней сиин, но уступали нам в ловкости. Свою школу фехтования они тоже основывали на ловкости. Следовательно, моих четырнадцати должно хватать с лихвой. Что же до силы — сейчас я вспомнил. Однажды я слышал, уже не помню где, что сила среднего тари оценивалась в семь. Следовательно, разделявшую меня и среднестатистического представителя этой древней расы пропасть в одну единицу я уже перешагнул, подняв двадцатый уровень.

Итого, имеем три варианта. Первый — коты-воители вовсе не обязательно должны были быть «обычными». Возможно для владения рейлин требовались годы тренировок и владение дополнительными благословениями отца. Они могли просто вкладывать очки характеристик за каждый десятый уровень в силу или что-то свое особое.

Второй вариант близок к первому. Возможно, дело именно в каком-то специальном навыке или, известном древним. Если так, то мне нужно только как следует подумать, возможно, провести серию экспериментов боем.

И третий, самый для меня неприятный. Было кое что, присутствовавшее в каждом тари и редко находившееся в народе сиин. Способности к магии. Рейлин тоже был волшебным, как и металл, из которого он был изготовлен, умели делать только сами коты с помощью магии. Звучит вполне логично, что и для управления таким оружием нужна волшебная сила.

Мора, как я решил сокращать имя болотной хозяйки, скрыла нас под пологом своей невидимости, и доставила в скрытую за чахлым желтым кустом дыру в камне. Укрытие было чем-то вроде небольшой норы, образованной естественным образом.

В облике зверя привычным способом — превращениями и прыжками, я легко мог взобраться сюда и сам с уровня ниже, где шли мы с будущим вороном.

В сердце разбитых на сектора радиальных трещин, росло нечто, напоминавшее коричневую гору. Рядом с ней в землю врастали и еще пара дюжин не менее толстых корней. Корень растения, пробивший камни, был столь огромен и эпичен, что я невольно подумал о корнецветах. Может ли это быть одно из тех самых легендарных древ, что подпирают небосвод?

Ясность. Такой эффект был написан у меня в статусе после напутственного благословения Моры. Мое зрение теперь с легкостью окидывало подсвеченную растениями и камнями местность, разбивая тьму. Дар зоркости и темновидения был временным, но необычайно мощным. В смешении с другими сенсорными органами сиин, я заранее знал о численности и составе групп противника.

Нужно будет обязательно найти подобные вещи в алхимической лавке города Сая.

Трое. Затем шестеро. Затем снова трое. Прыгая между стен, словно бело-бирюзовая молния, я, поминутно меняя форму, обходил неприятеля по скалам над ними.

Один.

Слух выцепил за изгибом трещины шаги одиночной цели.

Инерция, Лииндарк, инерция. У этого оружия должен быть свой ритм.

Почему я не взял десяток запасных травяных клинков, как делают все рейнджеры? Понадеялся на зачарование клинков отца?

Не метать. Для начала попробуем просто ударить врага. Но как? Если я замахнусь им, то просто не удержу и буду кружиться, как идиот. Вернее, я бы кружился в свободном пространстве, а тут, запертый среди узких скал — нет, не вариант. Не исключено, кстати, что рейлин изначально и не предусматривал столкновений в узких помещениях. Во времена тари мир еще не был таким холодным, и никто не ютился в узких тоннелях.

Поднырнув под чудовище, одиноко бредущего низкоуровневого искателя плоти, я подрубил ему ноги, в развороте, и глупо ткнул обратной частью китарового круга по камню. Где-то в инфо великий отец с неодобрением покачал головой, снижая показатели прочности оружия.

Но дело было сделано, враг повалился на каменную землю у перехода из мантии в нижние уровни. Жить ему это, конечно, не помешало, и тварь сразу же поползла в мою сторону, даже не сочтя за нужное пострадать.

Едва удержав в руках неудобное оружие, я поднял его над головой, и опустил на голову ползущему ублюдку круглое лезвие с листьями шипов.

Проверять инвентарь существа я не стал. Судя по словам Кикиморы, «шепот» был чем-то вроде разносящейся по ветру заразы. Не хотел бы я стать таким же уродом.

Двое. Инерция. Как коты использовали инерцию, высокую ловкость и тяжелое оружие?

Да ладно, не может быть все так просто.

Обратившись в зверя, я ускорился — слух и нюх указали на врага задолго, как тот появился в поле зрения. Даже благословленные глаза не способны видеть сквозь камни.

Существа были не особенно высокого уровня и брели по расширявшемуся участку расщелины. Я встал на две ноги перед самыми тварями, со всей силы вбивая рейлин в первую мясную тушу. Затем, я резко остановился, позволяя металлическому кругу в моей руке продолжить свой путь по иной траектории.

Все это было проделано за одно мгновение, и второй монстр получил точно такой же удар, только в спину, не успев развернуться. Его тело как раз смогло достаточно затормозить оружие, чтобы я мог удержать его в руках.

Стоял над трупами двух убитых противников я долго. Намного дольше, чем занял весь бой. Наверное, целую минуту или даже полторы. Дыхание взбунтовалось, но не столько от физической нагрузки, сколько в возбуждении от произошедшего. Похоже, я действительно начинаю примерно понимать, как коты использовали рейлин. Но это же полностью меняет весь подход к делу!

Открыт новый навык:

Владение оружием: рейлин.

Я обратил свой взор к черноте Подземья и рассмеялся. Ну да, все логично. На самом деле, иначе и быть не могло. Призвав слово силы инфо к самому себе, я уставился на небольшое, но очень важное изменение.

Там, где раньше значилось просто «фехтование», теперь было общее «владение оружием», где отдельными пунктами шла единица в рейлин и шесть в коротких клинках. Выходит, я зря потратил все свои нераспределенные очки благословений отца в этот навык.

А еще — это знак. Сам Мельхиор намекает мне на путь к победе: в этот открытый навык можно вложить благословения отца, что тот дает нам за великие деяния! Помнится, я так обрадовался единице нужной тогда, да и сейчас тоже, силы, что позабыл о навыках. Лазанья среди них ведь не было, а ни о чем другом я больше тогда не думал.

Хм. Сейчас у меня было шесть нераспределенных единиц навыков. Но есть одно очень неприятное «но». Могу ли я себе позволить такие траты? Элитный разведчик сиин достигает сотого-сто пятидесятого уровня. Обычный житель — сороковой-пятидесятый это предел.

Бабушка Айрэ всегда говорила, что когда собираешься усилять себя силой самого мира, нужно еще раз все обдумать, спросив себя «а нужно ли мне будет это через десять лет?» и «а не могу ли я получить этот навык иначе?» Вкладывая очки в фехтование я был уверен, что делаю это на очень долгую перспективу. Повышаю самое востребованное сейчас умение, которым буду пользоваться постоянно в пути. И где теперь хоть один травяной клинок?

Владение оружием вымершей расы? Как много я смогу разгадать секретов в том, где мне никто ничего не подскажет? Но есть и иной момент — зачем мне навыки владения непонятным куском металла, найденным в трупе пещерного монстра? Я ведь по сути связываю так себя с предметом очень сомнительной надобности. Редкое оружие — это здорово, но перестраивать свой стиль боя имеет смыл хотя бы ради эпического. По-хорошему, мне бы раздобыть несколько обычных коротких клинков, пусть бы даже тяжелых и неудобных — вкачаю еще силы.

Стоп. Вкачаю еще силы… разве я так делать — не то же подстраивание под оружие? Привычные травяные клинки сиин мне брать будет негде. Если судить так, то награда за шесть уровней стоит куда меньше, чем награда за каждый десятый. Решено.

Владение оружием: рейлин — 7.

Ничего не изменилось. Я тот же Лииндарк, что и прежде. Просто то, что я проделал несколькими минутами ранее, теперь стало для меня не чудом, но вполне понятным явлением.

Трое. Нет, четверо. Четвертый был новым типом монстров и напоминал растопленное в лужице расплывшееся лицо. Существо обладало шестьдесят вторым уровнем и большими сложностями в передвижении. Что делает эта тварь даже думать не хотелось — поэтому я выбрал ее в качестве первой и главной цели.

На сей раз пришлось немного пораскинуть хитростью — ходячая лужица ползла по самой земле, и я не был уверен, что смогу поразить ее, метнув рейлин. Поэтому я сменил форму и принялся взбираться по скалам, чтобы атаковать уже оттуда.

От вида ползущей туши из мясного жира с расплывшимся по его центру пятном лица был настолько мерзким, что к желудку опять постучал едкий ком. К счастью, уже не столь настойчиво.

В голове возникла мысль, что наилучшей тактикой будет просто спрыгнуть сверху вниз, вбив рейлин в голову монстра. Но я сразу же выбросил эту глупость из головы и ужаснулся. Вот и обратная сторона повышения навыка благословениями, а не реальной тренировкой. На место встал еще один кусочек ответа, как же древние использовали это оружие. Ответ прост — коты могли превзойти любую иную расу зверян в высоте прыжков, а повреждения от падений для них было просто смешными.

Скорее всего, тари просто прыгали, как дикие кошки, а вместо когтей использовали тяжелое острое оружие, которым используя инерцию прыжков и падений рубили все вокруг на лоскуты. Это плохая новость для меня. Если я прыгну с такой высоты, то просто переломаю себе ноги.

Но есть и хорошая новость. Скорость сиин вполне в состоянии создать свой боевой танец с этим оружием.

Однако подумать об этом как следует я уже не успел.

— Уииииии! — лицо комка плоти исказилось в гримасе отвращения, а бегающие маленькие глазки на жирном расплывшемся в подбородках лице остановились ровно на моей застывшей фигуре. — Уииииииии!

Трое из четверых сопровождавших тварь искателя плоти принялись мелко дрожать, удлиняя конечности для лазанья между стен каменной трещины. Подобное мы уже проходили.

Я мягко отпустил рейлин, позволяя ему ранить первого урода и уронить его на голову второго. Внизу снова заверещал расплывшийся монстр, словно безумный мужик, пытавшийся безуспешно пародировать голос младенца.

Тело чудовища тоже мелко затряслось. Четвертый урод подступил к нему ближе, заключая жирного в объятья. А затем… о забытые боги, твари принялись сливаться друг с другом, а пояснение от мира в инфо принялось рассыпаться, подбирая новое название и уровень для этого нечто.

Обратившись в зверя, я в последний момент юркнул мимо второго ползущего по вертикальной поверхности гада, вновь сменил форму, хватая возвращавшийся снизу рейлин, и затем в форме зверя поспешил вниз, отталкиваясь лапами о выступы алых каменных стен.

Искатели не стали долго думать, и просто прыгнули вниз, в то место, где я был секунду назад. Даже делать ничего не пришлось — враг просто разбился, как мог бы разбиться и я, если бы действовал не подумав.

Метать оружие нельзя. В такой жирной туше рейлин просто застрянет.

Объединившиеся внизу монстры принялись ассимилировать тела опередивших меня по пути вниз искателей. Монстры находились в процессе слияния в единую мясную тушу, и дожидаться финала такой трансформации мне не очень хотелось.

Результат слияния, ощетинившийся дополнительными конечностями и множеством ртов, выглядел идеальной боевой машиной, живой башней, готовой изрезать в траву все живое вокруг себя. Чудовище в своей метаморфозе первым делом вырастила себе побольше оружия. О том, чтобы еще и перемещаться, она решило озаботиться уже после. А раз так, зачем мне вообще сражаться с этой мерзостью, если ей теперь меня не догнать?

За следующего монстра великий отец благословил меня уровнем. На сей раз необычных видов монстров не было, всего трое искателей и один раздувшийся жирный мозг на ножках. Собиратель меня первым и обнаружил, но не успел применить свои щупальца. Я вынырнул из шкуры белого зверька, нанес удар рейлин в развороте, и используя инерцию сразу же уничтожил одного из искателей. Затем бросил волшебную веревку под ноги мозгу, повторил прием с двойным ударом по оставшимся на ногах монстрами, и хладнокровно добил пытавшийся сбросить с себя маназмея собирателя плоти. Уже лучше.

Синхронизация с хаосом 5 %.

А вот и то, о чем меня предупреждала Мора. Шепот, да? Испачкавшись в крови чудовищ из храма павшего бога Тиши, я и сам начал подхватывать их заразу. На низких уровнях она была не очень опасна, но если врагов будет слишком много, я легко могу принять их сторону против воли. Похоже, самосознание у них отсутствует напрочь. Роевой разум в телах разумных существ, ну и жуть.

Синхронизация с хаосом 7 %.

Новый вид противников заставил меня врасплох. Небольшие чудовища напоминали собак, грубо слепленных их тех же обтянутых розовой кожей с выпиравшими органами тел. Полученную единицу навыка я сразу же вложил во владение оружием, однако существенной разницы не почувствовал. Все же это не характеристики, определявшие физические возможности тела.

Повышение умения делало мои движения с оружием более четкими и уверенными. Рейлин в руке больше не казался мне странной чужеродной игрушкой или неповоротливой железкой. Напротив, его было удобно держать в руке, перехватывать в бою, да и метание с ловлей оружия стало для меня не менее естественным, чем игра на хаани.

Но была одна существенная проблема. Я впервые задумался столь глубоко о природе того, что великий отец подразумевает под «владением» неким навыком. Раньше у меня не было возможности понаблюдать, как это работает со стороны. Пользуясь навыком, я всегда видел перед собой примеры и много тренировался. Тут же я влил множество благословений от мира сам в навык, о котором почти ничего не знал.

Результат оказался любопытным. Я чувствовал себя так, словно за плечами реальные годы тренировок в использовании оружия. Но при этом, все эти вымышленные годы я провел наедине с собой, рубя рейлином дрова. Иными словами, оружие было теперь простым, понятным и привычным, но никаких специальных приемов в голове так и не появилось.

Тари больше нет, эта раса вымерла, и я очень сомневаюсь, что смогу легко найти книгу об их искусстве боя. Не припомню, у них вообще было заведено записывать боевые техники на бумаге..?

В любом случае, новые приемы мне придется создавать самому. Высокий навык подскажет, но не более того. Я не скоро забуду, как инстинктивно подался на высоту, чтобы атаковать противника в прыжке сверху. Туда меня тоже потянуло смутное чувство, что я проделывал такое уже не раз, и прыгать с высоты на голову врагу — самое логичное, что вообще можно придумать.

Может, поднять себе интеллект, чтобы лучше думалось? Хотя нет, глупость какая-то.

Да и тридцатый уровень будет еще очень нескоро.

Боевой запал разгорался с каждым убитым врагом. Очень скоро внешний вид и запах чудовищ перестал меня волновать. Я полностью сконцентрировался на музыке боя. Шаг, удар, разворот, удар, метание рейлин…

То, что на карте было расколотым, словно стекло, камнем, в реальности тянулось на многие километры однообразных узких троп, изредка расширявшихся до крошечных рощиц.

Новый уровень. Еще один отряд тварей подарил мне его, поднимая боевой дух и возвращая силы. Благословение навыка я на бегу вложил все в то же владение оружием. Вот за что я больше всего люблю звериную форму — никаких лишних мыслей. Если внутренний голос и просыпался, то только для самого насущного, вроде того на какую ветку или камень мне прыгать.

Владение оружием: рейлин — 9.

Где-то внутри меня, в самой сущности сиин, рождалась новая мелодия из тишриты и хаани. Что-то ритмичное и боевое. Сейчас она играла лишь в моей голове, но даже так она придавала мне сил.

На следующем повороте меня ждал ужасающий праздник. Сразу дюжина медлительных тварей столпились на перекрестке. Если Сайрис где-то в центре разлома, самое время свернуть в другой проход, и обойти врага не вступая в бой? Обойти по верху в звериной форме мне на этот раз не удастся.

Один мозг на толстых ножках. Один тощий студенистый урод из расплывшейся по жиру хари. Парочка мелких юрких гадов, что обнаруживали меня на любой доступной высоте. Слишком сильно забираться вверх тоже не стоило — ошибка начинала стоить дороже, и мне бы очень не хотелось вновь нарваться на армию ублюдков.

Ах да, почему я назвал этот ужас праздником.

Все это великолепие находилось на широкой, просторной рощице, что разместилась как раз вокруг перекрестка путей, давая ничем не ограниченный простор. В довесок монстры своими телами уже благополучно уничтожили большую часть растений своими бездумными хаотичными передвижениями.

— Пусть я умру, но не струшу, — тихо прошептал я, разгоняясь.

Скорость — это то, что заменяет мне прыжки. Скорость — мое главное преимущество. Резко остановившись, я с разворота метнул рейлин. Минус один враг, и улетевшее дальше оружие, которого не сумело остановить одно тело пятнадцатого уровня.

Обращение. Несколько коротких прыжков, новое обращение. Оказывается, оружие древних возвращалось не просто так. Оно самостоятельно корректировало маршрут, но не создавало его заново. Рейлин должен был удариться о что-то твердое, или зацепить достаточно крепкого врага, чтобы срикошетить в мою сторону. Иногда металлический круг мог несколько раз так отскочить, и каждый раз его скорость и сила сильно снижались. Полагаю, в какой-то момент рейлин так просто останется лежать на земле, если его не ловить. Но пока что я это не проверял.

Не ожидавшие нападения монстры ринулись в погоню, да куда им угнаться за мной? Я просто бежал вокруг них в звериной форме, заставляя не особенно блещущих умом тварей растягиваться друг относительно друга.

Поймав металлический диск, я тут же развернулся и силой запустил вернувшееся оружие вновь с остатками инерции от прошлого броска. А я все лучше понимаю принцип! Еще один разрезанный пополам и раненый. Половинки поверженных монстров поползли друг навстречу другу, но на восстановление потребуется время. Когда они будут готовы к новому бою, их союзники окажутся уже на пути к Мортис.

Третий раз метать оружие я не стал — вместо этого наотмашь ударил врага перед собой, отсекая пару щупалец и половину мясной башки искателю плоти. Если во время удара немного повернуть руку, меняя траекторию, можно чуть сильнее замедлить или погасить скорость тяжелого оружия.

А вот и первые сюрпризы. Редкий противник будет просто стоять и смотреть в никуда, пока ты его избиваешь. В группе монстры уже не раз проявляли большую сообразительность, но теперь они попытались создать нечто вроде тактики боя — двое мелких уродов уже перекрывали оба возможных пути моего бегства, на ходу изрыгая из себя ядовитое гнилое дыхание. По центру же следом за глазастым мозгом на ножках ползла студенистая масса.

Двое разрубленных мною искателя вовсе не собрались заново регенерацией. Они поступили куда лучше, слившись с жирной мясной массой, которая на глазах обрастала двумя парами ног и рук. И судя по всему, убитый мною только что собиратель плоти тоже скоро станет её частью. Да как вообще можно убивать таких монстров?

Сменив форму, я легко вырвался из окружения самым неожиданным для врага образом — юркнул вверх. Несколько прыжков, не более — у открытого пространства были и свои минусы. В ущелье было легко взбираться вверх, прыгая между сколами двух параллельных скал. Здесь же о том, чтобы подняться выше не стоило и мечтать.

Но мне хватит и этого. С достойным древних тари пируэтом, я оттолкнулся от камня, на лету меняя форму и приземляясь китаровым кругом в мутирующую морду собиравшейся из тел многоножки.

Приземлившись в феерверке брызг из разорванного лепестками рейлин горла чудовища, я сделал кувырок и запустил оружие древних вновь. Сам же, обратившись в зверя, постарался отбежать подальше от тварей, чтобы по возвращении в двуногую форму иметь несколько секунд на распитие зелья запаса сил.

Хватило даже на зелье здоровья. Я и не заметил, как враг зацепил меня в битве.

Синхронизация хаосом 12 %.

Перед моим лицом дергающаяся в припадке тварь пыталась прирасти одной из своих новых конечностей к трупу. Если я немедленно не придумаю, что с этим делать, многоножке из тел определенно быть.

Рывок. У меня есть лишь скорость и острый китаровый круг. К черту сложные планы! Я просто порублю эту тварь быстрее, чем она будет расти!

Удар, прыжок, удар, уворот. Я попытался подсекать ноги чудовища, но повалить его мне не удалось, только замедлить. С каждым новым втянутым телом, формирующаяся многоножка из тел разумных еще и увеличивала свою скорость восстановления!

Прыжок, смена формы, прыжок, новая смена формы — и вот я на спине у мясного монстра.

Голем плоти, уровень 88.

Не смотря на неповоротливость, сшитый из тел урод затрясся так, что я едва устоял на ногах. Вернее, на лапах, ибо мне пришлось сменить форму и вцепиться всеми когтями с жирное тело врага.

Тварь принялась источать из себя едкий пот, испарявшийся знакомым ядовитым туманом.

— Лиин!

Вновь сменив форму, я едва успел в последний момент поймать красный флакон.

Вытяжка Алого люменориса.

Как и в случае с зельем Сайриса, никакого описания не было. Но догадаться, что следует делать с флаконом паразитирующего мха, было не очень сложно. Припомнив наставления ворона относительно корней, я нанес несколько быстрых ударов рейлин, рассекая плоть монстра. Слишком мало, чтобы серьезно ранить сквозь плотную завесу жира, но вполне достаточно, чтобы разбившийся флакон вместе осколками стекла выпустил на свободу концентрат спор алого мха, мгновенно принявшийся разрастаться вдоль разрезов и пытаясь пробраться дальше, под кожу…

Я спрыгнул с твари очень вовремя. Вопреки моим наивным надеждам, чудовище вовсе не сдохло.

Ужасная многоножка, активно покрывавшаяся паразитическим растением, вновь задрожала, на сей раз выпуская свои части обратно. Сросшиеся твари расходились, при чем вовсе не в той форме, что прежде. Твари не стали выбирать новый облик, а слово силы вместо пояснений великого отца выдавала непонятные каракули. Даже уровни их силы никак не могли определиться и колебались в разных значениях.

Вместо страха в голове громче заиграла новая мелодия из тишриты и хаани. Я даже рев монстров перестал слышать, лишь ощущал частью мелодии. Удары хаани, рев тиши… Вперед шагнул самый здоровый из оставшихся монстров. Двухметровый лишенный кожи набор мышц с двойным комплектом рук и голов. А следом за ним растягивались в цепь разозленные монстры поменьше. Искатели, собиратели и прочие не-пойми-чего-делатели. За их спинами в явных мучениях умирала окончательной смертью гора жира и плоти с расплывшимся лицом, а на ее месте разрастался крошечный красный лес. Никогда прежде не видел, чтобы светящийся мох люминорис так буйно цвел. Даже не знал, что этот мох вообще может так цвести.

Крошечные искорки распускавшихся остролистых янтарно-белесых бутонов, покрытых поднимавшимися к невидимому своду пещеры огоньками. Удивительно прекрасное зрелище.

Я должен был ощущать страх, но хаани в голове играл, выбивая любые эмоции, кроме боевого запала. Ярости и радости битвы, о которых я читал и слышал в легендах, но даже не догадывался, что на такое способен сиин. Не просто сиин, а я!

Я рассмеялся, словно безумец, ловя уголком глаз все еще стоящую на камне метрах в пяти надо мной болотницу. Прочитать, что сейчас думает обо мне единственный разумный свидетель моего помешательства берсерка, по плотно надетой птичьей маске было невозможно.

— Пусть я умру, но не струшу, — с наслаждением прошептал я себе под нос, и сорвался с места, держа наготове рейлин.

* * *

Стряхнув с оружия кровь и ошметки плоти, я едва не повалился рядом в кучу нарезанной мертвечины. Было бы глупо погибнуть от трупов своих врагов после их истребления, а ведь заражение росло и от останков чудовищ. Поэтому потратив последние силы, я сделав несколько шагов и тяжело повалился на пень от поваленного монстрами дерева. Сколько же теперь потребуется лет рощице, чтобы восстановить утраченное?

Голова. О, проклятия бездушному богу! Почему зелья лечения не помогают? Голова просто раскалывается от боли!

Зашвырнув выпитый флакон из-под опустевшего зелья здоровья в стену каменной трещины и призвал инфо. Великий отец много раз пытался мне что-то сказать, но во время боя я даже внимания на это не обратил и теперь меня немного мучила совесть. Он бы не стал говорить о пустяках.

Уровень повышен. Текущий уровень — 27.

Внимание, доступна синхронизация со стихией: хаос. Текущий уровень синхронизации — 46 %.

Внимание, достигнуты условия для смены класса.

Вы отравлены.

Не долго думая, я сразу же вложил все очки навыков, полученные за уровни, во владение оружием, доводя его до 12. Что же до остального — потом разберемся. О смене класса я точно слышал что-то. Аргх, голова теперь еще и кружится… Нет, о серьезных вещах я буду думать позже.

— Белоснежная бирюза стала алой от крови. — проскрежетала Мора дребезжащим старушечьим голосом, измененным шлемом-маской.

И действительно, мой хоори окрасился запретным цветом так, что отмыть его будет почти невозможно. Или невозможно совсем. Похоже, мою грязную от крови чудовищ одежду отметил и сам Мельхиор:

Кровавый хоори.

Редкость: редкий.

Повышает выносливость своего владельца в бою на +2.

Восстанавливает прочность за счет пролитой крови.

Защитный пончо из прессованной травы и лепестков церу был скорее вишневым, не похожем на ярко-алую кровь мясных монстров. Повышение выносливости на два — это безумно много! Пусть вне боя это и не будет работать, но зато усталость в противостоянии с большинством противников мне теперь не грозит. Одно плохо — в Геотерме с таким трофеем не походишь. Почти запретный цвет, да еще и всякие жуткости в названии.

Существо же продолжило:

— Древняя кровь, взявшая в руки древнее оружие. Кто ты теперь и что в тебе осталось от прежнего тебя? Никогда прежде не слышала я о сиин, радующихся сражению. Древняя кровь…

— Прости, Мора, я сейчас едва собираю слова и их смысл.

— Мора?

— Тебе не нравится?

— Я уже, кажется, говорила, — можешь звать, как тебе угодно.

— Мне бы хотелось, чтобы и тебе нравилось это имя. Только не говори, что тебе плевать. Я помню, с каким сожалением ты говорила о своем нынешнем прозвище.

Существо помедлило с ответом. Но ожидание того стоило. Голос болотницы чуть изменился, прибавив пару градусов тепла.

— Мне нравится Мора. Когда-то давно у меня был инструмент со схожим именем.

— Инструмент? Музыкальный? — в голове это слово слабо укладывалось с образом крысогоблинши в массивном костюме. Такими когтями играть на хаани нельзя, на струнных тоже. Что-то духовое, наверное.

— Пока рано, Лиин, — существо покачало костяным клювом маски. — Сейчас не время и не место этой истории.

Что ж, в этом она действительно права. Сейчас нельзя расслабляться и тратить время попусту. Еще минута на попытки привести себя в норму и нужно бежать дальше, независимо от результата.

Болотница сочувственно протянула зелье.

— Полегчает, — прокомментировала она, и я покорно принял и выпил не глядя на свойства. Буквы прыгали перед глазами.

Я вдруг подумал — а в какой именно момент мне стало плохо? Головная боль налетела как-то неожиданно и уже после боя. Но чувствовалась так, словно донимает меня уже пол вечности.

— Где Сайрис? — задал я самый верный вопрос.

— Как я и говорила, он в центре, у корня. Здесь не так много дорог, — нехотя ответило существо. Зная, как хорошо маска скрывает интонации голоса, я понимал, что болотная хозяйка специально старалась вложить нежелание в свой ответ. — Ты же ведаешь, что он для тебя рисковать так не стал бы?

В голове и вправду стало заметно яснее. Боль постепенно уходила, уменьшаясь с каждой новой волной.

Равнодушно пожав плечами, я принялся разминать шею, готовясь к новому забегу.

— Может, и так. Но это будет его выбор. А сейчас я делаю свой, и за него мне отвечать не перед тобой, а перед своей совестью.

Кикимора улыбнулась. Сквозь маску я этого не видел, но я был уверен, что это именно так.

А затем, она начала разводить руками, чуть приподнялась и в одно мгновение исчезла. Или стала невидимой. Но надеюсь, Мора не все время сидит в чарах незримости у меня за спиной.

Радиальные ответвления встречались все чаще, и все короче. Я приближался к центру расщелины. По первоначальному плану мы все равно должны были оказаться именно здесь, но магия, влияющая на разум союзников, и бесконечный поток противников заставили нас пойти в обход. На самом краю треснувшего от гигантского корня камня расщелины пересекались с точно такими же от нескольких других корней.

Следующую большую группу врагов, с лицом-каплей в отряде я едва не пропустил, но чуткий слух и нюх сработали достаточно быстро, чтобы свернуть в боковое ответвление. Сердце забилось чаще. Монстры шли мимо, не замечая притаившегося в зарослях белого зверька.

Место оказалось живописным — оно напоминало кусочек Вечнозеленого, бережно перенесенный сюда одним из богов. Желтизна и краснота здесь сменялись редкой зеленью, а в атмосфере царила повышенная влажность.

Причина нашлась в конце расщелины. Этот путь оканчивался тупиком, но радовал глаз пробившимся горячим источником. Крошечный ручеек и озерцо размером не больше двух-трех метров. Редкая взвесь горячего пара разносила дарующую жизнь влагу окрестным растениям. Здесь я совершил еще один привал, буквально на пару минут. Запасы питьевой воды не безграничны и тоже подходили к концу.

На вкус прозрачная горячая вода немного отдавала серой, но от этого казалась даже вкуснее.

Тяжелые звуки шагов я сначала ощутил, и только затем услышал. Едва я утолил жажду и залил воду во флягу, как по ровной поверхности пробежались заметные колебания. Приближалось что-то громадное и тяжелое. Нечто, с чем я предпочел бы не сталкиваться.

Удар. Шагом это назвать было нельзя. Как оно перемещается?

Логичнее всего было бы попытаться спрятаться, как я это сделал раньше, но при этом сильно хотелось оказаться как можно дальше от приближавшегося нечто. Судя по дрожи на воде и громким ударам чего-то о землю, твари не обязательно меня как-то учуять — оно просто меня мимоходом раздавит и не заметит.

Усиленные бафом Моры глаза выхватили небольшую выщерблину в скале, где на скудной чудом набившейся туда с пылью земле, боролись за выживание несколько чахлых желтых кустиков.

Гончая плоти, уровень 160.

Ну привет тебе, ошибка богов судьбы. На собаку это походило мало, разве что наличием четырех лап, одна из которых на вид была скорее мускулистой рукой. Дальше шел сплошной стеной список различий. Голова чудовища состояла из массивного букета сросшихся разнообразных больших и маленьких черепов животных с редкими вкраплениями человечины. С левой стороны особенно красноречиво смотрелась обтянутая тонкой бледной кожей голова разумного с выпученными желтыми глазами без зрачков. А вот все, что ниже уродливой прорези ноздрей без носа было заменено на вросшую покрытую мясом и мышцами звериную пасть помеси волка и крокодила.

На фоне этого туловище казалось тощим, но бугристые и местами ничем не прикрытые мышцы давали понять, что это впечатление обманчиво.

Передвигалась тварь исключительно прыжками. Подлетая метра на три и тяжело приземляясь на красноватую землю, поднимая облако бурой пыли.

Существо пило воду. Одна из звериных пастей затягивала жидкость через несколько заменявших ей язык щупалец, другая лакала, третья просто заглатывала, погрузившись в воду целиком.

Я сидел, стараясь не выдать себя ни малейшим шорохом, ни единым вздохом. Даже мысли на бесконечно долгие две минуты погрузились в морозное оцепенение. Монстр пил долго, жадно, с чувством. Но при этом абсолютно бесшумно, от чего на душе было еще тревожнее.

Допив, тварь зевнула во все свои десяток развитых ртов и попыталась приоткрыть прочие — по всему телу монстра были вросшие прямо в мясо и мышцы рты. Которые, однако, не могли открыться по физиологическим причинам.

Затем чудовище лениво осмотрелось по сторонам, принюхалось, остановило взгляд пары голов на моем кустике. Я едва подавил желание сменить форму на двуногую и покрепче сжать рейлин. И только спустя еще одну бесконечно долгую минуту, оно собралось и резко прыгнуло мимо меня, возвращаясь обратно, откуда пришло.

Я выдохнул, но еще долго не спускался вниз, тревожно прислушиваясь и принюхиваясь к пространству вокруг. В голове крутилась мысль о том, что я мог пить воду после этого монстра. Вряд ли, конечно — сейчас воды была едва ли половина от прежнего запаса, и больше прозрачной она не была — ошметки мяса и подводное облачко крови там, где лакал воду урод, были бы тогда и до его прихода. С благословленными Морой глазами я бы точно это заметил. Я же правда так думаю, а не пытаюсь себя в этом убедить, да?

Помотав головой, словно это поможет выкинуть из головы лишнее, я обернулся зверем и направился следом за монстром. Надеюсь, он свернет прочь от центра разлома. Пока что у меня нет ни одной мысли, как бы я мог победить эту тварь. Скорость у него ненамного хуже моей, а свести на нет преимущество врага в уровнях критическими ранениями не получится — такой цветник голов не отрубишь, а до сердца добраться будет непросто, если оно вообще есть и уязвимо.

14. Запретная бирюза

Улучшенное зрение охватывало открывшийся предо мной неописуемый вид, напоминающий, на сколько наш мир прекрасен.

Как и в тупиковом ответвлении расщелины, желтизна растительности переходила в яркую зелень и… бирюзу. При виде родного цвета сердце забилось чаще. Бойся запретного цвета, сиин, но возрадуйся во всех оттенках оберегающей нас бирюзы.

В небо вздымался громадный, невообразимо огромная скала древесины. Мы дошли до того места, где корни титанических растений пробивают каменный щит земли и устремляются ниже, к таинственным разумным грибам, которых никто не видел.

Если смешать синий и зеленый…

Мелькнувшие перед глазами когти, и я едва успел уклониться на одних рефлексах, после чего использовал инерцию для резкого разворота и удара рейлин. На земле валялись две половинки очень похожей на искателя плоти твари со звериными модификациями.

Инфо посмотреть я не успел, но так легко рассечь пополам почти случайным ударом можно только существо ниже себя по уровню.

Секундное столкновение нельзя назвать боем, но оно меня сильно отрезвило. Я взглянул на предстоящий путь уже новыми, не такими восхищенными глазами. Помимо голого корня, все пространство было заполнено искорёженным лесом разнообразных деревьев. Почти сразу местность переходила в непроходимые джунгли. Буреломы, поваленные деревья, доселе незнакомые мне виды люменориса, и неприятно выглядящее хищное растение — это только первый взгляд на раскинувшуюся флору.

Прямо на моих глазах безобидный янтарный цветочек, свисавший вниз, дернулся к траве, поймав копошащееся там пушное нечто. Что мешает чуть глубже внутрь поселиться такому же, только способному проглотить сиин?

Исключением была утоптанная дорожка, в древние времена даже покрытая каменной кладкой. Сейчас от этого остались только следы, но использовался этот путь всяко не редко. Растения сюда не приходили. Зато пришли комки плоти.

Привыкнув к специфическим запахам места, я смог вычленить из их разнообразия вонь жутких порождений искаженного павшего бога. Много. О забытые боги, их было очень много! Не могу нюхом различить классы и уровни существ, но с учетом их умения объединяться воедино, это не так уж и важно. Был десяток одноногих упырей, а стала многоножка. Проклятия бездушному богу!

Выходит, мой путь — лабиринт хищных растений и буреломы. Если бы не плотоядные цветы, я бы просто обратился в зверя и легко проскользнул через все преграды. Но для цветов мое уменьшение в размерах после превращения — как подарок судьбы. Так на меня будут охотиться гораздо больше растений.

Остается полагаться на ловкость и скорость. И на внимательность.

И на кое-что еще. С каждым разом мне удавалось все лучше впадать в то самое боевое состояние, когда битва превращается в музыку, а на губах сама собой зарождается улыбка. Осторожность и внимательность? Паршивый из меня рейнджер. Бард чуть получше, но я почти уверен, что великий отец меня удивит, когда я решусь прочесть самое важное из его посланий.

В звериной форме я устремился вперед, обходя многочисленные коренья, пригибаясь под колючими ветками и уходя от попыток хищных цветов мною перекусить. Порой они выныривали из травы по нескольку за раз. Затем я едва не лишился длинных ушей, пролетая через внезапно изогнувшейся петлей из колючих ветвей. На той стороне меня как раз поджидал особенно жирный хищный цветок. Я был прав, когда предположил, что ближе к разлому, из которого рос гигантский корень, плотоядная флора будет страшнее и больше.

В самый последний момент я успел сменить форму нанести удар рейлин. И сразу же я вновь стал зверем, отталкиваясь задними лапами об остатки раненого растения и уходя от клацнувших в паре сантиметров зубастой пасти еще одного цветка.

Открыт навык: уклонение.

От этого подарка отца я едва не утратил координацию, свалившись в шипастый куст. Новый навык был хорошо известен у сиин. Благодаря высокой ловкости и звериным инстинктам мои сородичи легко уходили от вражеских атак. Но специальное умение выводило это на абсолютно иной уровень. Во всяком случае так говорили отец и бабушка Айрэ. Что же на самом деле значит этот «новый уровень» мне еще предстоит узнать.

Где-то в отдалении слышались звуки какой-то возни. Монстры рычали, мычали, блеяли — издавали все звуки на которые только были способны их искаженные глотки. Похоже, впереди их тоже очень, очень много. Сквозь запах растений все сильнее пробивалась вонь освежеванного мяса.

По телу пробежала нервная дрожь. Стоит для начала очень осторожно проверить, что там происходит. Чтобы в случае чего я еще мог отступить. Без крайней нужды ввязываться в безнадежный бой я не стану.

Одинокий силуэт белого зверька с четырьмя длинными дрожащими ушами выскользнул из зарослей колючего кустарника. Три голема плоти, огромных многоножки сражались с… Забытые боги, что это?

— Каррр, — прокричало чудовище, храбро прыгая в пасть многоножке.

Больше всего это напоминало того ужасного ворона, что пожирал моих сородичей в Геотерме. Но это касалось лишь его длинной вороньей морды, покрытой чернильными перьями и длинных вороньих крыльев с ошметками призрачной лиловой магии. Изломанное тело того, что некогда было Сайрисом теперь напоминало смесь льва и ящера, по нелепой случайности покрытого человеческой кожей. И руки..

Взмахнув крыльями, чудовищный ворон вырвал искаженной парой длинных звериных лап кусок плоти многоножки, в то время, как пара человеческих рук пыталась продолжать резать полуторным мечом и клейморой тари плоть врага. Сейчас белесое китаровое оружие древних смотрелось до смешного маленьким при новых размерах владельца.

— Пусть я умру, но не…

— Стой! — на плечо опустилась рука в грязной перчатке. — Лиин, разве ты не видишь? Это уже не твой напарник.

— Я не могу знать этого наверняка. — возможно чуть резковато ответил я болотнице. Она уже не раз пыталась нас разделить, и хотел бы я знать зачем ей это. Мора изначально пришла вслед за будущим вороном. С чего вдруг такой интерес ко мне?

— Глупость будет стоить тебе жизни, Лиин. Смирись.

— Лучше помоги мне.

— Помочь погубить себя?

— Не хочешь — как хочешь. Алый люменорис? — я не глядя протянул руку в сторону болотницы. Наглость, конечно, но у меня от этого как бы выживание зависит.

Вы получили: экстракт алого люминориса х2.

— Одумайся, в дополнение к пустоте, его тело уже исказил хаос. И тебя он тоже может исказить.

Но я больше не слушал Мору. Сколько времени я на самом деле провел в беспамятстве? Что все это время происходило с Сайрисом? Сколько он вот так сражается в одиночку? Та же Мора изначально говорила, что он в плену у врага. Потом — что он заражен. А в итоге он все еще сражается. Или это его попытка бегства?

Прыжок, смена формы и пещеру оглашает вой многоногой твари, осознавшей появление у себя на спине чего-то лишнего и неприятного.

Несколько ударов рейлин рассекли жирную плоть монстра, а флакон с алыми спорами взорвался букетом паразитического леса. Как и в прошлый раз, голем плоти начал страдать, получать урон и, наконец, рассыпаться на более мелких чудовищ.

Я же сменил форму и спешным прыжком отправился на спину второму гигантскому червю на ножках. Где-то в отдалении взвыли новые твари. Скоро к врагу придет подкрепление, и тогда без того невеликие шансы сойдут на нет.

Покончив с первой многоножкой, покрытая кровью химерная ворона принялась топтать и жрать уменьшившихся в размерах и уровнях монстров. Эффективно, но я бы на его месте не стал бы есть эту гадость.

Глаза вороны были мутными и не выдавали в чудовище ни капли разума.

Вторая многоножка взорвалась алым цветком паразитического мха, засиявшего алым запретным цветом.

— Лиин. Ты отомстил за него, а теперь тебе нужно уходить. Немедленно.

— По какому праву ты мне приказываешь, Мора?

— По праву здравого смысла! — взорвалась она. — Я не хочу, чтобы ты сдох здесь!

— Да я тебя знаю всего несколько дней как! Откуда такая забота?

Нашу короткую перепалку прервало появление нового чудища. В осколках каменной крошки из земли выползла очередная сшитая из тел тварь. Я механически призвал слово силы инфо, но не успел прочесть имя и уровень монстра, как в него прилетели три зелья, разлившиеся сразу кислотой, вспышкой огня и серией мелких зеленых взрывов. Полоса здоровья врага мгновенно сошла на нет.

— Ты мне должен, Лииндарк! — птичья маска больше не могла скрывать интонации ярости в голосе своей обладательницы.

Реакция существа была совершенно мне не понятной. Мора с самого начала всеми силами пыталась настроить меня против общества Сайриса. При чем задолго до того, как мы разделились она не раз намекала, что нам с ним не по пути. Что, если и сейчас болотница пытается заставить меня бросить его, когда способ вернуть его в нормальное состояние еще есть?

— Каррр! — пророкотала ворона, и взгляд пустых, лишенных глазниц, остановился на нас.

— Сайрис, это я, Лиин!

— Карр! — монстр даже не стал меня слушать. Человеческие руки где-то обронили клинки и теперь сжимали тело одного из искателей плоти. Ко мне потянулись длинные когтистые лапы, а взмах крыльев придал нужное ускорение, чтобы задеть ими и меня, и хозяйку болот.

Но вместо меня огромный клюв поймал флакон чернильного зелья. Следом полетело еще несколько прозрачных бутыльков, разбитых в полете рефлекторным ударом лап искаженной вороны.

На сей раз из-под земли вырвалось сразу два мясных червя, а с неба начал опускаться мелкий дождь из прыгучих уродов. Самый неприятный в бою вид этих монстров.

Никак не отреагировав на зелья Моры, ворона поймала в фокус метнувшую в него зелья болотницу, выбрав в качестве новой цели.

— Верни ему рассудок, и я сделаю все, что захочешь!

— Ты идиот и дом твой в погибели, глупец! — ответила Кикимора, исчезая перед самым клювом безумного монстра и появляясь у меня за спиной. — Не знаю как, Лиин, но задержи шепчущих.

Вы получили зелье кислотного взрыва х2.

Вы получили зелье алхимического огня х2.

Вы получили зелье чернильной слабости.

Вы получили экстракт алого люменориса х6.

— Пусть я умру, но не струшу.

Великие боги, как же я хочу сейчас поиграть на хаани.

Черви вырвались из-под земли одновременно. Я чувствовал их передвижение всем телом — по дрожи земли, слышал их копошение под ногами, чувствовал запах приближавшейся груды мяса.

Уклонившись от каменной крошки в звериной форме, я послал рейлин в полет, выбирая удобную позицию для атаки. Вторая тварь обратила свой взор на танцы Сайриса и Моры, и поймав прилетевший металлический диск, я по инерции направил его во второго противника, привлекая его внимание к себе.

Кислота в первого. Огонь во второго. Люменорис в раны… Посмотрим, как много из вас я смогу покрошить, прежде чем вы меня задушите числом. Главное, не стоять на месте и постоянно передвигаться. Наступающие медлительные монстры, утратившие мозговые центры в жировых каплях с лицами, они не задумывались над тактикой, превращая поле боя в бушующее море безмозглых зомби.

Я был, словно рыба в море из тел — выныривал, сменяя форму, нанося несколько ударов металлическим диском, снося сразу нескольких тварей и вновь ныряя под ноги врага, становясь стремительной бирюзовой тенью. Полилась кров, и кровожадный хоори принялся сыто впитывать в себя зараженную хаосом алую жидкость.

Удар. Еще три червя. Нужно заставить каждого из них обратить внимание на меня! Зелья, люменорис, удары рейлин… Я перестал чувствовать боль и замечать раны. Бой полностью поглотил меня, я наслаждался, упивался битвой и льющейся кровью.

Синхронизация с хаосом повышена. Текущий уровень — 56 %.

Новые враги. Рассыпающиеся под мхом-паразитом черви и многоножки обращаются десятками и десятками новых уродов. Возможно, я был не прав, и зелья стоило приберечь на толпу, а не для привлечения внимания, но теперь уже поздно об этом думать.

Вы получили уровень. Текущий уровень 32.

Музыка боя. Лиир, что не менее прекрасен, чем исполняемый двенадцатью девами в храме безбожников. Рейлин намертво застревает в черепе очередного врага, и я, не думая, принимаюсь бить, кусать, грызть и драть врага лапами в звериной форме.

Синхронизация с хаосом повышена. Текущий уровень — 62 %.

Рвать, убивать, разрывать, жрать! Из глотки вырвался звериный рык, одновременно с новыми ударами появившихся червей. Вы все — снежные черепахи. Медлительные и слабые! Алые от крови лапы пробили череп искателя плоти, и я впился в горло следующему.

Тум.

Мимо меня пролетела лиловая молния, врезаясь в голову двухголовому высокому гаду, решившему напасть на меня со спины.

— Гл-у-пец! — слова Моры неестественно растягивались. Почему она стала такой медленной? Она что, издевается?

Тело болотницы за доли секунды обратилось грязной зеленой водой, что тут же рассыпалась на незримые частицы, что устремились в мою сторону.

Стало прохладно, по телу заструилась жидкость, и голова закружилась, а в горле пересохло. Схватив меня рукой за шерсть, Мора тут же вернулась обратно к корням, едва не вышибив из меня дух.

— Вернись в себя, Лиин! — Кикимора принялась трясти меня, а в горло полилось новое зелье.

— Хули так долго, пацан? С какого я тебя должен ждать в этой дыре и куда ты вообще делся?

— Я?! Человек, да придет в твой сон вся скверна мира говорить это! Я спас твою жизнь и разум от выедания тварями!

— Смотри-ка, белка пришла в себя, — Сайрис ехидно подмигнул болотнице, и та отвернулась.

— Как тебе удалось? — задал я вопрос Море, но вместо нее и на это ответил человек.

— Она заставила меня влить в себя разом весь запас благословленной воды с твоей родины. Так что теперь уж точно придется возвращаться к черному дыму. А жаль.

— Жаль? Ты выжил, ворон! То, что Мора вытащила тебя из лап безумия, да еще и так быстро привела в чувства — чудо.

— О, так вы уже друзяшки?

— Вы оба глупцы. Не забыли, что все еще находитесь на поле боя?

В подтверждение ее слов откуда-то сверху упало нечто небольшое, но в то же время невероятно тяжелое. В месте, где оно оказалось на земле, пошли широкие трещины. Я сразу же призвал слово силы, но не успел увидеть никаких характеристик.

Темный силуэт мигом растворился в толпе наступающих тел, однако присутствие новой неведомой твари чувствовалось и так. Чем бы оно ни было, оно на порядок сильнее всего, что только можно было представить.

Помимо неведомого чудовища никуда не девались четыре и еще живые туши големов плоти в окружении гигантов с двойными руками и головами, и несчетными полчищами всяких искателей, собирателей, созерцателей и иже с ними.

— Кажется, пришло время для твоего последнего желания, вороненок, — проскрежетала Кикимора сквозь птичью маску, не скрывая своего удовольствия.

— Да нихрена, — с не меньшим удовольствием ответил Сайрис. — Спасибо, конечно, что вытащила меня с того света, но я не хочу тебе ничего загадывать.

— Глупец! Ты умрешь!

— Не-а. Ты же не ровно дышишь к нашей белке, и потому все равно нам поможешь. Я прав?

— Ты сволочь, — заметил уже я.

— Да и по что он мне теперь, когда его едва не поглотила дурь?

— Ты что, торгуешься? Серьезно? — я обернулся к болотнице.

Замершие на мгновение монстры с новой силой ринулись в бой, дождавшись, когда их возглавит безмолвный лидер. Теперь они станут еще умнее.

Дитя Хаоса, уровень 206.

— Ах ты ж блевотная ты ж страховидла! — прокомментировал босса будущий ворон.

— Проклятие бездушному богу! — перевел я с человечьего на сиин.

— Пожри мое сердце Неспящий… — по-своему описала его Мора.

Впереди войска освежёванных и сросшихся уродов летела дева с шестью щупальцами за спиной. Каждое из них оканчивался сияющим янтарным глазом. Седьмой глаз находился по центру лба серокожей девушки-циклопа.

Вперед выступила болотница. Я окончательно приходил в себя, и готовился вступить в бой, но Сай протянул руку, останавливая меня.

— Не, братиш, здесь она и без нас справится. Стой и смотри как старшие делают гамбургер.

Не знаю, что за вид боевой техники назвал ворон, но выглядело то, что последовало вслед за тем, величественно, и ужасно.

Весь балахон, в котором находилось существо, оказался с сюрпризами, как и шлем-маска. Пола хламиды взметнулась вверх и из-за спины Моры выскочил огромный костяной хвост со скорпионьим жалом.

— Стой где стоишь, эхо мертвого бога!

Бросившимся в бой монстрам небыли никакого дела до слов болотницы. Лишь глава жуткого воинства остановилась, замерев на месте. Но не от волшебной силы или проклятия, а по собственной воле. Зубастый рот твари растянулся в улыбке.

— Чистое сердце. Нет, даже два. Вкусно, — прошелестело оно тяжелым леденящим голосом.

Я снова хотел рвануться в бой, и снова был остановлен человеком, что грубо схватил меня за хоори.

Первые монстры достигли пределов атаки скорпионьего жала Кикиморы. Скорость была просто молниеносной — мелкие твари просто были пробиты насквозь, принимаясь собираться обратно, сливаясь друг с дружкой в еще более уродливых и смертоносных тварей.

Следом птичья маска принялась источать зеленое облако, разъевшее ядовитой кислотой тела монстров. Кислотные ожоги не позволяли чудовищам восстанавливать повреждения. Вот как на самом деле нужно было использовать свои зелья — наносить смертельные удары и сжигать в кислоте и огне, не давая восстанавливаться. Хотя тогда важнее было отвлечь противника на себя.

Мора молниеносно отскочила назад. Теперь я хорошо видел ее перемещения, хотя еще недавно мне казалось, что это чистой воды телепортация. Она устает или я становлюсь сильнее?

— Грязь. — чуткий слух сиин уловил слово болотницы.

И все пространство вокруг нас на десятки метров принялось увлажняться, размягчаться и проседать. Пещера начала медленно переходить в болото. Лишь наш клочок земли у самого вздымавшегося вверх корня оставался нетронутым.

Из уст Моры послышались новые призывы к магии, обращаемые в заклинания. Болото принялось обрастать плесенью, грибами и мхом. Прямо на моих глазах несколько мясных монстров стали быстро гнить и разлагаться, распадаясь на отдельные части. Кровь же всех умирающих потекла в сторону Кикиморы, струйками забираясь ей под балахон.

Чудовища предприняли новую атаку — юркие многоногие големы быстро адаптировались к новым условиям. Им не привыкать ползать под землей и рыть себе норы. Они от этого стали только быстрее.

К этому она тоже оказалась готова. Подняв руку, Мора принялась концентрировать алую энергию в пульсирующее полупрозрачное сердце.

Вот теперь главу мерзости проняло. Девушка-монстр метнулась в сторону Кикиморы. Несколько стоящих рядом с ней мелких тварей и одну многоножку она буквально по щелчку пальца превратила в груду мяса и органов, что еще через мгновение стали огромными щупальцами. Чудовище на ходу силой мысли мастерило из своих подопечных, словно из глины, как считало нужным.

Прозвучало три новых заклинания Моры, но слов я не разобрал. Зато прекрасно рассмотрел их эффекты — налившееся алым жало в момент атаки начало удлиняться метра на три перед собой, метро пронзая сердца тварей. При чем каждый раз за возвращавшимся обратно хвостом несся, словно заговоренный, шлейф крови.

Объединившие усилия щупальца вырывались из заболоченной земли рядом с Кикиморой, но каждый раз ловили лишь прощальный подарок в виде зелий кислоты, огня или ледяного взрыва — который обращал все вокруг себя острые колья и замораживавшее пространство.

Тем временем воздух рядом с ней всегда тяжелел под чернильно-зеленой взвесью. Кровавое болото становилось все более неприятным местом для находившейся в ней биомассы. Но Море приходилось не только сдерживать щупальца и отгонять хвостовым жалом нападки не слившихся еще мелких монстров. На Кикимору напала Дитя Хаоса лично. Полетели янтарные магические стрелы, создаваемые глазами чудовища.

Монстр не произносил ни звука — всю свою магию тварь активировала глазами. Рядом с именем Моры слово силы теперь показывало веер проклятий. Замедление, усталость, апатия, страх, слепота, глухота…

В довершение почти у самого корня, рядом с нами, из земли выскочил червь. До этого враги не могли пробить землю в этом месте. Да и не земля это уже была, а голый камень.

— Сайрис! Сделай что-нибудь! Они же прикончат ее!

— Уже сделал, — хмыкнул он. Рядом с вороном стоял грубо сколоченная из досок площадка, к краям которой была привязана толстая веревка. Метра на три выше все четыре веревки связывались воедино, образовывая свисавшей сверху трос.

Ровно по центру деревянного плота находилась еще одна веревка, уходившая высоко вверх параллельно той, что держала нашу платформу. Там же, в центре напоминавшей плот конструкции, было вбито колесо с горизонтальной ручкой.

Увлеченный наблюдением за боем, я совершенно выпустил из виду, чем все это время занимался он. А ворон был занят делом. В сторону корня спешно убегала еще одна веревка — которая позволяла вызвать эту конструкцию вниз. Конец этой веревки сразу пополз обратно к корню, сливаясь с его текстурой. Без благословленного зрения я бы ни за что не отыскал бы его теперь.

— Залазь, белка, пока лапки не склеил! — Сайрис махнул рукой, занимая место рядом с колесом.

Я обернулся в сторону Моры. В этот момент она сцепилась с вражеским боссом в ближнем бою. Скорпионий хвост действовал так быстро, что я едва мог его вообще разглядеть. В основном — по косвенным признакам в виде разорванных, пробитых насквозь или вбитых в болотистую землю противниках.

Недвижимая Мора же испускала ядовитый туман и тихо произносила заклинания магии крови. Вот огромная многоножка взорвалась ошметками плоти изнутри, следом другой монстр принялся задыхаться, его вены стали разбухать, лицо покраснело и тварь повалилась на землю без чувств. Затем сразу нескольких врагов сразу накрыло серией алых стрел, что обращали кровь хозяина против него самого.

Но поток монстров и не думал заканчиваться, вместе с накладываемыми проклятиями главного противника. Дитя Хаоса сопровождала каждую свою атаку заклинаниями своей стихии. Не искаженной магии плоти, а именно Хаоса. От количества дебафов начинало рябить в глазах и хотелось больше никогда не призывать слово силы. Враг оказался до удивительного изобретательным, беря не качеством, а безумным количеством проклятий. Еще бы — каждый из семи глаз мог применять магию независим от других.

— Быстрее, Лин! Давай руку! Они скоро и до нас доберутся, — вновь прокричал Сайрис.

— Я тебя вижу! — прошелестело существо так, что кровь в жилах застыла и на мгновение даже мы с вороном замерли статуями.

Существо, словно медуза, оттолкнулось всеми конечностями от воздуха и с невероятной скоростью метнулось к Море. Ей в лицо тут же полетели три флакона зелья ледяного взрыва, чуть замедлившие тварь и снявшие процентов пятнадцать от запаса здоровья. Прямое попадание, но почему такой маленький урон? Уровень Кикиморы был по прежнему от меня скрыт, следовательно он выше, чем две сотни этой твари… верно?

— Здесь нет тебе пути! — скрипящий голос из-за маски на сей раз пророкотал не по старушечьи, а словно из уст реального монстра Подземья.

В голове снова заиграла та самая боевая мелодия из тишриты и хаани. Я знал, начал чувствовать, как пойдет сражение дальше. Так говорила музыка этого боя. Так говорил его ритм.

Удар. Костяной хвост Моры выбивает ошметки грязи в том месте, где только что стоял враг. Чудовище изгибает кости неестественным образом, словно змея. В черное небо Подземья взлетели брызги крови, тут же обратившись в крошечные колья, словно выстрелы из десятка арбалетов, расстрелявших порождение хаоса и отбросив назад. Даже получив страшную рану, болотница обратила это против врага.

Следом Мора произнесла новое заклинание. Голос ее дрожал и слегка двоился. Похоже, ее маска была повреждена. И еще — я отчетливо услышал в ее голосе тревогу.

Алый ихор. Кровавая тина. Миграция крови.

Она шептала магию, словно молитвы. Словно в эти слова были ее последним щитом между ней и безумием. Но вместе с тем это было рычанием загнанного зверя, что понимает свою слабость, но не собирается так просто сдаваться.

— Лин, мать твою, я тебя нахрен сейчас здесь брошу!

— Нет, Сай. Я не бросаю своих, ты не заметил?

Рейлин в руке казался столь привычным, словно я и вправду тренировался управляться с ним много лет. Его тяжесть, балансировка — все так, как и должно быть в этом оружии. Отличный инструмент.

Первое заклятие покрыло кровью хвост Моры, придавая еще больше скорости, силы и разрушительной мощи. Но сейчас это лишь частично перекрывало проклятия. Замедление, двойная гравитация, смятение, хаос разума, псиная лихорадка — великие древние, я даже предположить боюсь, что она сейчас чувствует.

Второе заклятие начало обволакивать пространство вокруг болотницы кроваво-красным туманом. Что же сделало третье я даже не рискну предположить. Однако после него все, попавшие в зону действия алого тумана враги, мгновенно посерели и повалились на землю.

Все, кроме босса.

Дитя Хаоса, уровень 206.

Здоровья у врага осталось меньше трети. Слово силы ваплюнуло мне на ладонь флакон с зельем чернильной слабости, полил им свое оружие и метнул. Китаровый диск слабо подсвеченной белой молнией врезался в спину твари, попутно срезая одно из глаз-щупалец и занося в кровь яд.

Тварь взвыла, обернулась в мою сторону и зашипела. Оставшиеся глаза безумно озирались по сторонам, попутно начиная посылать в мне проклятия. Первым ушло зрение — мой уровень был во много раз ниже, чем у Моры, и то что ее слегка ослепило, меня почти полностью лишило зрения.

Вот только я — сиин. Зрение мне заменяет запах и слух.

Чавканье грязи, удар срикошетившего рейлин, что всегда возвращается к своему владельцу. Я обернулся зверем и на всей доступной скорости побежал в сторону смертельно раненого высокоуровневого врага.

Тум.

Сайрис. Спасибо. Если он попал, то у меня есть как минимум еще одна-две секунды. С учетом их разницы даже это можно считать чудом. Возможно, сработал эффект ослабления.

Свист рассекаемого воздуха предупредил о приближении металлического диска. Вновь сменив форму, я поймал его рукой, легко разворачиваясь на скользкой грязи и перенося всю инерцию вернувшегося оружия в один мощный рассекающий удар. Какая разница, какой у тебя был уровень, если тебе отрубили голову?

Поздравления великого отца не требуют наличия зрения.

Вы получили уровень! Текущий уровень — 36.

Вы одолели эпическое существо. Получена новая способность — «бирюзовая искра».

Владение рейлин +1. Открыта новая грань навыка.

— Мора! — позвал я болотницу, но ответом мне стала тишина.

Ее тело стояло истуканом, словно статуя самой себе. Ни единого движения, и никакого звука. По телу пробежал ледяной озноб. Она что, отдала жизнь, защищая нас?..Меня? Но зачем?

— Мора! Эй, очнись!

Сменив форму, я в два прыжка добрался до ее замершего тела.

Тум. Выстрел искателя плоти, что до этого прятался в грязи и не попал под действие заклинания болотной хозяйки. Я легко добил чудовище, на мгновение меняя форму на двуногую и обратно.

— Лин! Обернись!

Ага, как же, будто бы я сейчас что-то увижу. Но приближавшийся запах свежеваного мяса я прекрасно чуял и так, равно как и запах крови Моры.

После гибели чудища проклятие ослепления начало терять свою силу, но слишком медленно. Сейчас счет шел на секунды. Сколько у меня до прихода врага? Через сколько в спину вопьются острые зубы и цепкие мясные пальцы?

Сквозь мутную пелену я увидел лишь разорванную темную массу балахона Кикиморы и окровавленную серую тушу крысогоблинши с изломанными седыми волосами старухи. Сайрис вновь принялся материться.

Вложив побольше сил, я раздвинул остатки удивительно прочного костюма Моры в месте разрыва. Фактически, это была самая настоящая броня. Очень странная и болотная, но тяжелая и прочная броня. А вот сама болотница казалась легкой. Ее тело выглядело истощенным до предела и почти обескровленным.

Погрузив Мору себе на спину, я поспешил к Сайрису. Теперь главное оказаться как можно дальше отсюда. Позади взвыли твари — они были все ближе, а обратиться в зверя с таким живым грузом на спине я не мог.

Послышались новые выстрелы будущего ворона. Спасительный плот на тросе был уже совсем рядом. Вспышка молнии и рядом со мной прямо в прыжке получила парализующий разряд триспом сшитая из нескольких человеческих тел собака.

— Это еще что за хреновина? — спросил человек, глядя на протянутую ему крысогоблиншу. Видимо без массивного мрачного костюма с маской он ее даже представить не мог.

Ворон предусмотрительно поднял устройство так, чтобы забраться на него без помощи могли только особо прыгучие твари. Чтобы всего в пару оборотов круга преодолеть и эту опасную высоту.

— Все потом! — бросил я, вновь выхватывая из-под слова силы рейлин и сразу же атакуя вернувшуюся в строй жуткую собаку.

По телу пробежался новый табун мурашек. Боевой дух уже подутих, и к сердцу пробирались липкие ручонки страха. Обернувшись назад, в сторону новой волны чудовищ, я с ужасом увидел быстро приближающиеся янтарные огоньки.

Подпрыгнув, я ухватился за уходящий вверх деревянный плот. Сайрис уже не обращал внимания ни на меня, ни на монстров, ни на валявшуюся без сознания окровавленную болотницу. Все его силы уходили на повороты ручки подъемного механизма. На лбу у человека выступил пот от усилий. Каждый оборот давался ему с трудом, но он продолжал что есть силы поднимать нас вверх.

Уже подтянувшись и осторожно взглянув вниз, я увидел спешно удалявшееся кровавое болото, полное мясных чудищ, пытавшихся в вязкой грязи подпрыгнуть и достать до нас. В голове не укладывалась мысль, что мы вырвались. Все вместе, вырвались из настоящего ужаса.

Взгляд вернувшихся в нормальное состояние глаз остановился на тельце Моры. Сейчас она не казалась не только грозным легендарным существом Подземья, но и вообще хоть сколько-нибудь представляющей кому-то угрозу. С обескровливанием все понятно — это результат работы магии крови. Но почему она так истощена, словно не спала четверо суток?

Инфо.

Кикимора, уровень 156, Хранитель запретных болот.

Мда. Без костюма информация стала совершенно другой. Уровень хоть и внушал уважение, уже не казался чем-то запредельным. Но разве он может вот так взять, и снизиться? И что это за «хранитель»?

— Эта хрень что, и есть та самая Хрень? — решил уточнить человек.

— Сай… дай зелье здоровья, — попросил я его вместо ответа. — Мои закончились.

Ворон немного помедлил, колеблясь, но все же призвал в свою ладонь из инвентаря красную жидкость и бросил мне, снова возвращаясь к своему занятию. Странная жидкость. Наши зелья здоровья были черными и не такими вязкими, словно кисель. Раны начали постепенно затягиваться, и я с облегчением выдохнул:

— Слава Забытым, выжили. Но давай больше так не делать, ладно?

— Хех, — ухмыльнулся Сайрис. — А с чего ты решил, что это конец? Если ты не заметил, вся эта дрянь лезет сверху.

— Скажи, что ты шутишь, ворон. Мы едва выжили, а ты говоришь, что дальше будет еще хуже?

— Не знаю, Лин, — серьезно ответил друг. — Но это единственный известный мне путь наверх

15. Вертикальный лес

Удивительно ощущать себя крошечной песчинкой в огромном открытом мире. В Геотерме нас всегда окружают высокие ледяные стены, а мои недолгие путешествия по Подземью — какими бы огромными некоторые пещеры не казались, все же всегда оставляли что-то над головой. Светящийся камень, лишайник, нависавшие сталактиты, высокие стены, даже целые острова.

Но здесь я впервые увидел, сколь огромен может быть мир.

Гигантский, необъятный, титанический корень, поднимавшийся ввысь, был лишь одним из множества таких же. Пробивших камни и ушедшими глубоко в мантию Мельхиора. В отдалении виднелись нескончаемые силуэты таких же корней, покрытых белыми корнецветами, словно звездное небо. Вертикальное небо.

Мы медленно поднимались вверх. Сайрис заметно устал, и теперь крутил ручку колеса только одной рукой и с заметной ленцой. Я же наслаждался видом удивительной картины, от которой захватывало дух.

Холодный белый свет корнецветов смешивался с зеленью растений и лазурным цветом многочисленных кристаллов, порой растущих прямо на корне. Бескрайняя пещера, где не видно ни стен, ни потолка, лишь бесконечное звездное небо, едва заметные широкие стволы и бирюза…

Сиин слабо приспособлены к магии. Из всех стихий нам лишь изредка отвечает земля в аспекте силы природы. Но в нас очень сильна связь с нашим цветом. Эта старая, позабытая сила сейчас редко встречается.

Знай, что бирюза оберегает нас. Там, где живая природа сама сотворила сей цвет, никогда не прольется кровь сиин. Большое зло пройдет мимо, а малое не пожелает сражаться. Но бойся запретного цвета, что пожирает нашу удачу. Там, где ты видишь оттенки алого никогда не оставайся надолго. Такие места дурны и несут в себе зло. И бойся лилового, его не зря носят в себе наши пернатые. Этот цвет сводит с ума, Лииндарк.

Так говорила Айрэ. И вот теперь мой собственный хоори лишь чуть темней и холодней алого.

Глупость, конечно. Никогда на моей памяти цвет ничего не делал. Наверное, красный просто ассоциировался у наших предков с кровью, а обычный сиин почти всегда — убежденный пацифист. За исключением очень немногих рейнджеров или мелких разбойников. Но красный цвет не кусался сам по себе. Или наши предки сражались с чем-то вроде тварей внизу. Тогда все оттенки мяса и внутренностей тоже могли бы натолкнуть на некоторые мысли…

О забытые боги. Я будто бы сам себя в этом убеждаю. Ни один нормальный сиин не стал бы носить хоори, ставший таким. А я рад — предмет получил больше бонусов.

Что же до бирюзы… Монстры напали на нас в ее свете. Здесь все вокруг сверкает этим цветом и светится им. Но я не поставил бы жизнь на то, что сейчас нам на голову не свалится чудовище. Наверное, расскажи я об этих своих терзаниях Сайрису, он бы меня высмеял и ничего не понял. Но это сказки, что мы слышим с детства в Геотерме. Пересказывание и собирание легенд для всех сиин — норма. И тут вдруг такое..

— Сколько нам подниматься, Сай?

— Не трави душу, белка. Долго еще. Хотя, к черту. Я задолбался. Все, перекур.

Человек бросил колесо, и оно застыло, вместе с зависшим в воздухе плотом на веревках. Из инвентаря показались курительные принадлежности. Теперь зелья покоя у ворона не было, чтобы заглушать голос пустоты в разуме.

Я обошел его и из любопытства попытался потянуть за рукоять. Вдруг я смогу хотя бы ненадолго подменить друга?

Увы, даже приложив все усилия, я едва смог сделать и пол оборота. Сколько у нас сейчас разница в силе? Три единицы? Сейчас у меня появилось еще одно великое благословение отца на поднятие основной характеристики. Но стоит ли теперь вкладывать его в силу? В использовании рейлин главное ловкость.

А еще у меня целых девять благословений навыков.

И — то самое сообщение от отца.

Выполнены условия для получения классов «А’нирван», «Серолап», «Темнолап».

Желаете сменить свой класс [рейнджер/бард]?

С призывом инфо перед глазами засветилось полупрозрачный прямоугольник со словами великого отца.

Все три названия мне ни о чем не говорили, кроме того, что первые два были в рекомендациях к найденному оружию. Но теперь мир был готов рассказать о них чуть больше, давая мне возможность сделать правильный выбор.

А’нирван [рейнджер/воин]. Синхронизация с классом 64 %.

Выполнено основное условие: владение тяжелым оружием, ловкость > 12.

Серолап [рейнджер/следопыт]. Синхронизация с классом 46 %.

Выполнено основное условие: владение тяжелым оружием, ловкость > 14, сонар > 6.

Темнолап [рейнджер/маг крови]. Синхронизация с классом 21 %.

Выполнено основное условие: владение тяжелым оружием, магия крови.

И вот как мне делать выбор по этому описанию?

В рассказах опытных рейнджеров таинство нового класса было чем-то особенным, ставившим на ступеньку выше других. Но в подробности никто обычно не вдавался, даже Айрэ говорила о смене класса не так много.

Иногда великий отец отмечает тех сиин, что находят свой особый путь воина, дарованный Мельхиором. Меня тоже коснулась в свое время эта учесть. Мир предложил мне два варианта, и я приняла один из них. Если это коснется и тебя, выбирай очень внимательно. Помни, что за простыми словами и знаками кроется большее. Я думаю, великий отец мне тогда сказал не все о выполненных мною условиях. Но знай, что даже худший из новых путей сделает тебя сильнее.

А у меня вариантов целых три…

Но это было не все. Рядом с каждым выбором был пестрый рисунок со мной самим, видимо изображавшим из себя типичного представителя этого класса. А’нирван ощетинился кольчугой, а вместо рейлин держал огромный двуручный меч в меня самого ростом. Китаровый диск же был за спиной. Рисунок оказался живым, и стоило мне засмотреться на фигурку а'нирван, как она высоко подпрыгнула, словно кот, нанесла ужасающий по своей мощи удар по невидимому противнику, а затем, не снижая скорости, моя маленькая копия круговым ударом разрубила еще нескольких теоретических врагов.

Серолап крался в тени. На хоори сложно было рассмотреть цвета. Маленький я приложил руку к земле, прислушался, и затем почти молниеносно из мирной позы вынул рейлин и нанес удар снизу в очередном кошачьем прыжке.

Темнолап… тут все было ожидаемо и в то же время странно. Акцент явно делался на моем пончо с его новым цветом. Я держал в руке рейлин так, что тот впивался в мою ладонь, покрывая металлический диск моей кровью. Затем моя копия принялась кружить в стиле, наиболее приближенном к тому, как я сейчас управлялся с оружием. Не будь крови, я бы однозначно выбрал бы этот путь просто за отсутствие прыжков. Но увы, боевой танец сопровождался обильным применением магии крови. Капли, пронзающие врагов, словно стрелы, страшные удары с вложением в силу алой энергии понятного происхождения и еще парочку таких же приемов. Забытые боги, и ведь здесь даже процесс был показан наиболее тщательно.

— Расскажи что-нибудь. Или сыграй на своем барабане. Сижу будто с трупом — уставился в одну точку. Ж-жуть.

— Я говорю с великим отцом, господин Сай.

— Ох, не начинай, — ворон растянулся в улыбке, вопреки недовольным ноткам в голосе. — Кстати, я вот тут подумал, а что, если это ничерта не мое перерождение, в смысле мир не твой отец и все такое, а система, и мы с тобой в какой-то игре?

— Я не понимаю вас, господин Сай. — я с сожалением покосился на курительное устройство. Интересно, где-нибудь в Подземье есть еще одно убежище вымирающего древнего вида, поклоняющееся забытым богам? Есть ли где-то еще алтарь с благословением покоя?

— Не слишком ли много черного дыма? — добавил я, глядя на все это. Становилось не по себе от одной мысли что пока он в таком состоянии на нас могут напасть какие-нибудь монстры. — Это Подземье, и рядом враг.

Не обратив внимания на мою небольшую издевку, человек продолжил.

— Эй, белка, а как же спасительная бирюза? Оглянись вокруг! Или ты мне соврал? То есть я тебе тут доверяю свою жизнь, а ты — лжешь мне в лицо. Где-то далеко сейчас плачет маленькая лисичка.

Я ничего не ответил на это. Укол был в точку, и то что в конце слова ворона снова стали напоминать бред, не меняет главного — он повторил мои собственные мысли о самом себе. Что-то со мной не так. Очень не так. Сиин не стали бы предлагать три кошачьих класса просто так. Все три завязаны на владение рейлин. Специальные классы для сиин есть? А где что-то про бардов? Или Мельхиор всем моим соплеменникам предлагает что-то из времен древних высших зверян?

— Вижу, призадумался? — хмыкнул Сайрис. — Ладно. Извини, Лиин.

— Что с тобой было у корня? — подтолкнул я его к рассказу. В конце концов, возможно я хоть так смогу лучше его понять.

Ворон кивнул на так и не пришедшую пока в сознание не смотря на третий бутылёк зелья жизни Мору:

— Пока хорек спит, скажу, что она была права — тебе следовало бросить меня там и свалить к чертям собачьим.

Это и вправду оказалось неожиданным. Я привык видеть в Сайрисе прожжённого эгоиста, который всегда думает в первую очередь о себе.

— Фляги с вашим благословением и еще какая-то дрянь от Хрени Болотной вернули меня в человеческий вид, но пустота внутри меня стала слишком сильна. Сейчас я понимаю, что гребаной алхимией этот ужас не заглушить. Его ничем не заглушить, кроме того зелья на нынешнем уровне. Даже назад в твой город нам не успеть никак. Это конец, Лин. Я в своем уме лишь пока не усну. Сколько можно протянуть без сна, как думаешь, белка?

— Д-должен быть способ, Сай. Может, больше черного дыма? — я знал, что это ужасный аргумент. Худший из возможных — находиться не в своем уме, когда вокруг полно опасных монстров.

Да что там, в Подземье можно запросто убиться вообще не столкнувшись с ними. Вот прямо сейчас взять, и чуть перевалиться через край шаткой деревянной платформы. Но если речь идет о том, жить или умереть… Половинка шанса лучше, чем ничего, верно?

— Я уже попробовал. Продлил агонию ровно на пол цикла. Там, внизу, я слышал голоса и видел жуткие вещи. Мне казалось, что я пожираю превратившихся в живые бифштексы ублюдков из Доминиона, что забрали у меня Ци. — Сайрис усмехнулся и покрутил головой, хрустя шеей. — Но знаешь, что самое забавное, Лин? Я ведь головой понимаю, что на самом деле не испытываю никакой ненависти. Ну, правила у них такие в городе — вход центр только по пропуску в виде звериного имени, которое получают лишь те, кому повезло. А неудачникам вроде меня оставляют шанс пойти и добыть себе его, выпив кровь древних. Считай, что это испытание насколько ты неудачник. Жестко, но честно. Если бы только не пустота, что пробудилась в тот день… Сейчас я боюсь каждой тени, боюсь засыпать, боюсь самого себя, что поеду крышей и наброшусь на кого-нибудь. А потом — проклятая стихия вдруг поворачивается другой стороной и начинает шептать совершенно иные вещи. Винить во всех грехах, чувствовать себя обреченным и уговаривает шагнуть вниз у очередного обрыва. Я понимаю, что все это не мои мысли, что в них нет никакого основания, но ничего не могу поделать. Будто своему разуму не хозяин. Я схожу с ума, Лин.

Неожиданная исповедь ворона была навеяна черным дымом, но я был рад, что он выговорился. Хотя понимания мне добавило ненамного больше.

— Давай не будем спешить с обреченностью. Пусть Мора проснется, у нее наверняка найдется средство и на такой случай.

Я инстинктивно бросил взгляд в сторону тела крысогоблинши, но поймал лишь пещерный ветер.

— Мора..? — осторожно спросил я, оглядываясь.

Болотницы на деревянной платформе не было.

Сайрис ехидно усмехнулся, а я немного нервно встал и подбежал к краю в попытке что-то увидеть внизу.

— О, она определенно свалилась вниз, — важно сообщил он, тщетно пытаясь напустить на себя серьезный вид.

Значит, я предположил глупость. Хорошо, если она не упала, то где? Взгляд невольно поднялся вверх, затем медленно прошелся по всему пространству платформы и остановился на самом дальнем от меня углу, где нюх противоречил докладам слуха и зрения. В том месте отчетливо пахло болотом, хотя откуда бы ему взяться на такой высоте?

— Невидимость и бесшумность, значит? — кивнул я.

— Ты что, ее видишь? — проследил за моим взглядом Сайрис.

— По запаху чую, — не стал скрывать я.

А теперь, и по слуху. Невидимая Кикимора задрожала и перестала скрывать сердцебиение, но показываться не стала. Перед глазами всплыло воспоминание, как болезненно она отреагировала, когда я случайно задел ее шлем-маску.

Не долго думая, я достал из-под слова силы широкий кусок ткани из своих запасов полезных в пути вещей и протянул невидимой крысогоблинше.

Хрупкая травяная ткань едва не порвалась — с такой резкостью выхватила ее Мора. Белые с бирюзовыми языками цвета заняли свое место, обернувшись вокруг ее слегка горбатого тела и натянулись капюшоном, цепляясь за длинные гоблинские уши. Лишь когда она полностью скрылась под импровизированным балахоном, Кикимора сняла чары невидимости.

— Милости прошу к нашему шалашу, — странно улыбнулся ворон.

— Как самочувствие, Мора?

— Жизнь еще во мне, Лиин. Теперь я должна тебе желание. Или можно сказать, что твой долг уплачен?

— Брось, Мора! Ты нас прикрыла, какие долги? Разве мы теперь не боевые товарищи? Ты сражалась за нас. И я уже пообещал тебе, что помогу с тем, что ты от меня хочешь.

При этих словах Сайрис фыркнул, давая понять, что думает о моем способе вести переговоры со странными существами.

— Надеюсь, основной цели это не помешает, белка?

— Не волнуйтесь, господин Сай. Если пустота сделает из вас монстра в течении одного цикла корнецветов, что бы вы не делали, это уже никак не повлияет на нашу миссию.

Ворон едва не подавился от моих слов. Будто бы я, самый младший в нашем отряде, единственный понимаю, в насколько критической ситуации мы оказались.

— Не дергайся, вороненок, — ответила Кикимора. Без птичьей маски с клювом ее голос не искажался и соответствовал новому облику молодой крысогоблинши. — Я и так знаю, как устроены пустотники.

— Слушай, хорёк, а тебе не кажется, что твое «вороненок» стало уже немного неуместно?

— Сайрис, она спасла нам жизнь и показала тебе путь в Геотерму! — решил я на сей раз заступиться за Мору.

— Ага. А еще пыталась убить, после того, как познакомилась со мной. А когда не получилось — стала пытаться нас поссорить. Думаешь, я не заметил, а, Хреновина?

— Ты глуп, ворон. Бездушный бог скоро окончательно сведет тебя с ума. Иди своей дорогой. Лиин — твоя плата за секреты получения звериного имени. Я выполнила свою часть.

— С чего бы это? У меня еще одно законное желание. Так мы договаривались.

— Думаю, спасенная жизнь сойдет за него вполне, вороненок.

— Я не просил тебя ничего делать. Кто ж тебе виноват, что ты втюрилась всем своим хорьковым сердцем в мою белку? Я тебе чё, ветеринарный психолог?

— Хватит! — я достал рейлин и со злостью воткнул в деревянную платформу. Та чуть задрожала и Мора с Сайрисом на мгновение вздрогнули в ужасе, когда она от этого чуть качнулась.

— Эй. Ты бы это… поосторожнее бы. — прокомментировал человек после небольшой заминки.

— Вы оба вообще слышите сами себя? Только что ты говорила, что мы в рассчете, Мора? Я помогу тебе потому, что считаю тебя другом. — сделал я первую осторожную попытку вернуть разговор в нужное русло. — Сай, а ты сейчас вообще ничего не можешь сделать для миссии, пока мы не найдем способ тебе помочь. И я в любом случае сделаю все, чтобы выполнить нашу миссию. Такова воля Айрэсдарк. А теперь вспомните, где вы, во имя Мортис, находитесь!

— Ты бы… Смертушку не поминал по имени, ладно? — наступила очередь Кикиморы возмущаться.

— Хорошо. А теперь давайте вместе подумаем, как найти наш путь к рассвету.

— Ага. То есть как выбраться из этой жопы. — хохотнул Сайрис, возвращая себе прежнее добродушие.

— Ну… или так. Для начала, кто-то расскажет мне, что ждет нас наверху?

Мора сделала это безмолвно:

Ваша карта обновлена.

— Острова, — пояснил словами человек. — Вроде тех, что были в Вечнозеленом, только больше и с совсем другим климатом. Меньше сырости, другие монстры и зелень. И никаких ходячих продуктов.

— Башня Тишины, — перевел я взгляд на Кикимору, одновременно призывая словом силы карту.

Никакого храма павших богов на ней не было. Лишь подтверждение слов будущего ворона о том, что впереди нас ждут новые острова земли, что держится на гигантских кореньях корнецвета.

— Тебе в том нет надобности, Лиин. Ты не пойдешь в то место, что омрачено проклятьем. Теперь ты мне скажи свой уровень синхронизации с гнилью?

— Шестьдесят семь процентов. А что?

Сайрис выругался. Капюшон Моры опустился еще ниже.

— Что такого? — повторил я вопрос. — Пока это мне никак не мешает.

— Это ты пока так думаешь, — пояснил ворон. — То-то мне рожа твоя не нравится.

— Превратись в зверя, Лиин, — попросила болотница.

— Да ёб! — Сайрис отшатнулся, почти сразу придя в себя. Но первая реакция уже сказала мне многое.

Затем ворон призвал слово силы и достал трисп. Мора чуть подобралась для удара, но Сай буднично протянул его ко мне рукоятью, где находилась небольшая стеклянная линза, в зеркальном отблеске которой…

На меня смотрело существо, что уже никак не могло бы быть названо белкой. Широкий рот исказил длинный ряд острых мелких зубов, а разъехавшиеся глаза вместо зрачков теперь показывали бледную спираль, расплывавшуюся по радужке, повторявшей новый цвет моего хоори.

…

— Но… ты ведь можешь что-то с этим что-то сделать да?

— Ты повторяешься, Лин, — засмеялся Сайрис, на корню рубя мрачную атмосферу. — Уже заикаться начал? Поздравляю, бро, добро пожаловать в ряды проклятых!

Как ни странно, его слова действительно мне помогли. Он ведь еще долго держался, после того, как пробудилась его Пустота.

— Чем это мне грозит? — спросил я, окончательно успокоившись.

— Теперь правильный вопрос, — кивнула Мора. — Хаос — это не Пустота. Какой бы безумной эта стихия не казалась, с ней можно договориться. Хаос желает все поглотить, но не уничтожить. Высокая синхронизация, что являет себя в изменении облика становится необратимой. Было бы меньше — и все ушло бы само со временем, но не теперь.

— Как договориться? Ты можешь мне помочь?

Повисла пауза. Сайрис задумчиво смотрел в вертикальное небо, одной рукой принимаясь вновь крутить ручку. Медленно, так, чтобы продолжать наслаждаться видом, медленно поднимаясь вверх. Перед моим лицом медленно проявлялось сообщение от великого отца:

Подземье, третий ранг.

Внимание, вы пересекли черту нижних уровней.

Значит, Мантия мира окончательно осталась позади. Мы поднимаемся наверх, в Большое Подземье, о котором в моем народе ходило столько легенд. Место, откуда когда-то давным-давно пришли мои предки после падения империи Лиса.

За чьей судьбой ты придешь в следующий раз, богиня-чудовище? В нашем мире не осталось больше могущественных народов.

— Моя сила с каждым днем становится все меньше вдали от болота, — наконец призналась Мора, нарушая молчание. — В отличии от вас, мой уровень будет с каждым днем падать, особенно без мантии бедствий.

— То есть? Какого хрена ты молчала все это время? И зачем отправилась со мной, если это для тебя смерть?

— Потому, что таково было мое собственное желание, — ответила болотница.

— Темнишь, — нахмурился Сайрис. — Давай уж говори, на кой хрен это тебе, если ты теперь с нами в одной лодке.

— Твои выводы ошибочны, человек. Я все еще на несколько порядков выше вас во всем, даже по уровню. Или ты этого не понял во время битвы?

— Ну да, ну да. Это я и по нашей с тобой битве понял. Хрен завалишь.

— То есть ты знал, что она примерно на твоем уровне силы, если считать твою Пустоту за бонусы к уровню, но при этом не давал мне вмешаться и не помог сам?!

— Правильно сделал, — внезапно поддержала ворона Мора. — Если бы он применил силу проклятого бога, вновь стал бы монстром, а новой святой воды Покоя у нас нет.

Я смущенно кивнул, признавая свою ошибку.

— Окей, а теперь расскажи, на какую поддержку мы можем рассчитывать, когда доедем до острова и на нас накинутся орды освежеванных мясных тварей.

— Магия крови, — с большой неохотой ответила болотница. — Она похищает жизнь, но не ману.

— А лечить можешь? — задумался ворон.

— Я не вампир, а маг крови. Даже себя не смогу. Но я могу сделать зелье. И могу усилить любого из вас.

— Уже не так плохо. Знаешь, а в это даже что-то есть. Три калеки бросают вызов ордам ужасных чудовищ! Звучит, а?

Подняв голову вверх, я с удивлением обнаружил, что из темноты далеко вверху показался смутный силуэт острова. Словно черное облако, утопающее в бирюзовом сиянии вертикального леса.

* * *

Приближаясь к зависшему огромному острову, мы все затихли, готовясь к худшему. Не зная, чего ожидать, мы построились в странную формацию, где я, как самый живой из всей нашей троицы, с набором из нескольких зелий Моры должен был первым встретить врага.

Сайрис стоял чуть поодаль, готовясь спустить курок триспа. Если вместо орды мелких тварей, с которыми я должен был справиться алхимическими взрывами, нас встретит большой жирный монстр запредельного уровня — он попытается его задержать вороньим оружием.

Кикимора же привычно ушла в невидимость вместе с обрывком травяной ткани. Что в бою делает магия крови я уже видел. Сила же от родного болота поможет ей лишь в крайнем случае, ибо обойдется потерей множества уровней.

Все были напряжены до предела, так что даже тихий шелест листьев наверху едва не спровоцировал нас на атаку… пустого пространства. Наверху не было никого. Ни одного монстра.

— Какого хрена, — спросил за всех нас Сайрис так тихо, что его услышал бы только сиин.

— Что чуешь, Лиин? — обратилась ко мне Мора.

Я сконцентрировался на своих ощущениях, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему вокруг.

— Ничего.

— Так превратись в белку, это же улучшает вам слух? — поддержал болотницу человек.

В голове все еще плавал образ зубастой твари, в которую я превратился. Но я пересилил себя. Даже Мора вышла к нам на свет, хоть выглядит и ненамного лучше меня нынешнего в звериной форме.

Задрожали четыре белых уха, ловя малейший шум. Шорох листьев. Звук прогибавшихся под ногами крупиц земли. Обреченный выдох раздавленного гриба, оставившего после себя пахнущую сыростью и травяным хлебом ароматную дымку. В желудке заурчало. Но не от вкусного гриба, хотя и от него я бы не отказался. Рот наполнился вязкой слюной при от запаха свежего мяса.

Осознав свою мысль вместе со стекавшей с губ слизью, я отерся лапой и продолжил прислушиваться к своим чувствам.

Мясо пахло не совсем обычно. Освежеванная плоть и сладковатый запах зажарки. Мясо валялось не издавая шума, и источая запах шашлыка. Блюда, которое могли себе позволить из сиин лишь охотники Подземья и рейнджеры.

— Что там, Лин? Скажи, что мы по ошибке приехали в оазис жрачки, а не на шаг ближе к логову монстров.

— Почти, будущий ворон. — я спешно пытался прогнать из головы мысль о сладком мясе искателей плоти, но ей на смену тут же пришли сомнения на тему того, на сколько я еще сиин. — Три пары шагов разумных. Если быть точнее — двух тяжелых мужчин, и ребенка. Монстры там тоже есть, но не движутся и пахнут гарью. Скорее всего, их умертвили огнем.

— О, так ты мяска захотел, белка? — сразу же нашел уязвимую точку Сай и хохотнул.

— Там рядом грибная полянка, — пояснил я

— Ну да, ну да.

— Думаешь, они представляют угрозу? — спросила Мора у меня.

— Не знаю, я ведь не могут так узнать уровни. Но судя по шагам — это разумные, и они в своем уме. Монстры ходят иначе, больше шаркают по земле. Но думаю, мы легко с ними справимся. Удар, выстрел триспа и добивание второго.

— Не заблуждайся на счет своих навыков, Лин. Твой новый стиль боя хорош против чудовищ, но мало чем поможет в бою с разумным противником.

— Почему это?

— Первый удар слишком медленный, — охотно пояснил Сайрис. — Любой олух сообразит куда, когда и как полетит твоя хреновина и легко уклониться. Тебя очень легко прочитать в бою, учти это.

Вскоре мы достигли места, где неизвестная пара с ребенком жестоко расправилась с монстрами. Вокруг валялись тела обугленных и обгоревших чудовищ, которые уже не могли восстанавливаться самостоятельно. Если в легенде Моры об этом месте воспринимать все буквально, то искаженное эхо павшего бога отдает приказы сразу мельчайшим частицам плоти.

Но здесь после огня регенерация не справлялась самостоятельно и требовала помощи сородичей извне.

Сами неведомые пироманты ушли дальше, но отсюда я чувствовал их лучше. Пришедший в себя Сай предложил притормозить и проявить двойную осторожность, когда речь идет о разумных.

— Не обманывайся уровнем, — еще раз повторил он. — Если использовать заемные силы, можно легко превзойти их предел. Помимо моей Пустоты и твоего нового друга Хаоса есть еще, например, Бездна.

Мора никак не проявила себя во время его речи, а значит молчаливо с ней соглашалась. На сколько я понял, она не упустит случая уколоть ворона.

— Они спешат, — заметил я, прислушиваясь. Теперь мне уже не нужно было сменять форму, чтобы слышать не особо скрывавшиеся быстрые шаги. — Скорей всего, какая-то семья спасается от тварей. И они уже дважды вступали в мелкие стычки. Мы должны им помочь.

— Лин, подумай головой, откуда посреди Подземья у проклятого храма лазить семейной паре с ребенком? Давай-ка сворачивай налево. Зайдем чуть выше и посмотрим издали на наших разумных.

В отличии от узкой расщелины, здесь был ничем не ограниченный простор для маневра. Сайрис очень точно подметил сходство с Вечнозеленым. Но там был теплый влажный лес с обширной экосистемой и тысячи крошечных островков, а тут — массивные глыбы, на которых располагался порой целый лес.

К концу нашего острова нас ждала развилка — можно было направиться сразу на целых три разных новых островка, и троица беглецов направилась по центральному. Мы же свернули на продолговатый и лысый пласт земли, на котором обитали лишь чахлые низкие кустики. Однако изгибаясь он вскоре вновь должен был пересечь путь троицы.

— Мора, ты как-то давала мне баф на зрение. Можешь повторить? — Сайрис тоже перешел на мое сокращение имени нашей невидимой спутницы. Все же четыре буквы произнести намного проще, чем «Болотная Хрень».

Та помедлила, бросив взгляд в мою сторону, но заклятие наложила. Будущий ворон опустился на землю и принялся ползком пробираться сквозь кустарник, чтобы взглянуть на разумных с вершины нашего островка.

Я тоже подполз и прилег рядом с человеком, но баф Кикимора мне не предлагала, а просить ради простого любопытства было бы глупо. Поэтому все, что я смог усмотреть, это далекие точки на фоне слабо подсвеченной корнецветами зелени.

— Что там? — не выдержала Мора.

Взгляд Сайриса был мрачен:

— Слушайте меня внимательно оба. Мора — в невидимость и держись от нас на расстоянии. Лин — превращайся и больше не меняй вид. Сойдешь за стремную ручную зверушку. Кажется, я знаю этих двоих. И мне страшно представить, где может быть еще один из них сейчас.

16. Двое из Доминиона

Будущий ворон вновь удивил меня. Всем своим видом он выражал крайнее нежелание этой встречи. Более того, он опасался ее. Но если так, почему он в такой спешке идет к развилке, где наш изогнутый островок сходится с тем, по которому идут они?

Вскоре троица подверглась нападению чудовищ, и Сайрис понял, что в спешке больше необходимости нет — твари успешно задерживали незнакомцев, пока еще не заметив нас.

Нам ворон не говорил ни о том, что нужно ускориться, ни о причинах своих поступков. Мора снова бросила на меня из-под травяной ткани странный взгляд, но тут же скрылась из виду.

— Тот, что пожирнее — по классу мошенник, по призванию — скорее мелкопакостный жлоб. Второй намного опаснее. Демонолог и достаточно умный, хоть и прикидывается дурачком. Тот, кого ты посчитал мальцом — гребаный бес из гребаной бездны. Это как раз то, о чем я говорил — он может выдать куда больше сюрпризов, чем написано в его уровне. Пустота превращает меня в монстра, бездна же призывает из иного мира чудовищных тварей. Но самый опасный третий. Убийца по классу и психопат по жизни. Он уже встал на путь становления одной из легенд если не Подземья, то Доминиона точно. И он один легко вырежет нас троих… но я его почему-то не вижу. Должно быть прячется где-то в невидимости.

— Это невозможно — сразу же успокоил я ворона. — Мой слух и нюх раскрыли даже совершенную невидимость Моры. Он же не бестелесный дух, так что я бы заметил. Нельзя так просто скрыть вид, запах и не издавать ни звука. Даже не дышать.

Услышав это, Сайрис окончательно успокоился. Видимо, без таинственного убийцы расклад сил начинает смещаться в нашу пользу.

— Дышать? Ты и такое слышать отсюда можешь?

— Если обращусь в зверя, то да.

— Обратись, пожалуйста. — при чем на слово «пожалуйста» он так надавил, что просьбой это казалось меньше всего.

Над зубастой мордой поднялись четыре уха-локатора и мелко задрожали.

Навык Сонар повышен. Текущий уровень — 8.

— У мелкого два сердца? — первое что спросил я у Сайриса вместо ответа.

— Если это единственное, то да, у призванных из бездны тварей своя физиология. Ладно, Лин, возвращайся в тело белки и не меняйся, пока мы не расстанемся с этими добрыми людьми.

Затем он хотел повторить свои распоряжения на счет невидимости Море, но та и так по своей воле держалась в невидимости и поодаль почти все время.

К концу нашего островка, за очередным поворотом, вдалеке появились фигуры двух мужчин и чего-то красноватого, странно подпрыгивающего на ходу. Ворон больше не скрывался, свободно идя к чужакам навстречу.

Я побежал следом за ним, старательно изображая страшненькую ручную зверушку. Но даже в такой форме я все еще мог обращаться со словом силы к великому отцу, что я и сделал: инфо.

Фали Крыс, мошенник, уровень 64.

Горб, демонолог, уровень 82.

Бес, уровень 45.

Действительно, если прикинуть, то силы примерно равны. Наши уровни заметно ниже, но это компенсируется уровнем болотницы. Но в бою все может пойти, как угодно. Настоящую силу противника более-менее точно представляет лишь ворон.

— О! Да ты никак новенький, как там тебя, я забыл, — приветствовал нас широкой радостной улыбкой демонолог. Высокий и тощий, но жилистый. Не смотря на магический класс, уверен, что он и в ближнем бою может представлять угрозу. Ежик коротких отросших волос и красные глаза близости к стихии бездны дополняли образ.

— Сайрис, хожу под Смайлом с крысиного рынка, — кивнул Сайрис, растягиваясь в такой же счастливой приветственной улыбке, словно только что повстречал потерянного в детстве брата-близнеца или вернувшегося с того света лучшего друга.

Демонолог скользнул по мне изучающим взглядом и растянулся в улыбке еще шире:

— Кстати, ты в курсе, что твоя собачка заражена хаосом? Давай я ее тю-тю по-быстрому?

Мне стоило огромных усилий сделать вид, что я ничего не понял. Но на всякий случай приготовился к атаке.

— Не пустотой же, — пожал плечами будущий ворон. — Вылечу. Все лучше, чем в одиночку по пещерам лазить.

— Пустотникам кишки на месте выпускать нужно, — неожиданно зло процедил Крыс.

— Да не говори, ненавижу этих нелюдей, — охотно согласился Сайрис.

— А хули ты тут лазишь со своей псиной, а, Сайра? — как и говорил ворон, демонолог был чуть умнее своего спутника и уловил главное в нашем внезапном появлении.

— Да как и все, собираю полезности на продажу.

— Так далеко от Доминиона? Ты в курсе, что монстры уже возвращаются под стены города?

— Потому здесь и оказался, — печально развел руками будущий ворон. — Сваливал от пещерных уродов, едва не попал в алый лед, а теперь натолкнулся на ходячий фарш. Не знаете, кстати, откуда вся эта хрень лезет?

Фалик сплюнул:

— Банда уже мертвых дегенератов полезла куда не нужно. Забей, это не твоего ума дело. Ты с нами в Доминион?

При этом реакция знакомых ворона оказалась разной — Горб явно был рад пополнению в их отряде, а вот сам Крыс был настроен негативно. Даже странно, если учесть, что пока Фалик исходил ненавистью к каким-то мертвым врагам, демонолог проявлял осторожность и задавал хитрые вопросы. С последними он вовсе не закончил:

— Кстати, братан, чего-насобирать-то успел?

— Да так, рыбка, немного мяса, кое-какие съедобные травки. Честно говоря, я планировал побыть пока тут, у Крысиного входа и еще хоть что-то собрать. Куда теперь спешить-то, если монстры все равно у ворот города? Ходячие котлеты только не в тему.

Когда Сай упомянул продукты питания, Фалик поморщился. Горб снова воодушевился, сразу же найдя в этом и для себя пользу:

— О, так ты же поделишься с правильными пацанами уловом? Раз уж решил остаться тут, а Сайра?

— Да не вопрос, конечно берите, — Сайрис с улыбкой начал призывать из инвентаря остатки нашего продовольствия. — Кстати, а вы не поделитесь черным дымом?

На этот раз заулыбались оба. Похоже, в их глазах статус ворона сразу же изменился на простой и понятный. Будто это была некая кодовая фраза, говорящая «я свой и я не опасен».

Фалик кивнул Горбу, и тот достал из инвентаря мешочек.

— Держи, браток. Надеюсь, потом еще нам проставишься.

Я изо всех сил пытался понять истинную суть их разговоров, но получалось не всегда. Внешне все выглядело как беседа давно не видевшихся старых друзей. Но почему тогда все трое так отчаянно пытались скрыть за улыбками нервное напряжение?

Мне показалось в какой-то момент, что эти двое банально грабят ворона, но затем они действительно передали ему кристаллы алхимического вещества. При чем порция была куда больше той, что оставалась у Сая.

Чуткие уши уловили в отдалении множество шаркающих шагов и соответствующий запах освежёванной плоти. Враг приближался с третьего островка, идущего параллельно нашим. Около дюжины тварей.

Я чуть рыкнул и нервно посмотрел в сторону угрозы, надеясь, что ворон поймет меня правильно.

— Скоро здесь будет враг, — не разочаровал меня он.

— Хорошая собачка. Теперь понятно, почему не хочешь добить животинку, — догадался о моих навыках и демонолог. — Смотри только, как бы она тебя не схарчила, пока ты спишь. Хаос — он такой.

— Спасибо за совет.

С учетом скорости преследователей, пытаться сбежать бессмысленно всем, кроме меня. Поэтому, медленно продолжая путь, мы с двумя знакомыми Сайриса готовились к бою. Никто не прятал оружие, и мне самому хотелось сменить форму, вскочить и сжать покрепче рейлин.

А где-то неподалеку сейчас в невидимости сидит Мора.

Остров, на котором мы оказались, был покрыт бедной растительностью из-за камянистого состава, не позволявшего разрастаться до больших размеров. Редкая желтовато-зеленая трава была жесткой на ощупь и неприятно проходилась по лапам. Словно покрытая каменной пылью ткань для шлифовки дерева. Никакого реального вреда такая причинить не способна, но мягким подушечкам лап было не очень приятно.

По всему островку были разбросаны, острые каменные зубья, иногда разбавляемые темно-зелеными, почти черными растениями с колючим листом. В нескольких местах я по запаху находил съедобные грибы. После третьего такого обнаружения великий отец решил одарить меня новым подарком за любовь в младшим детям его:

Навык грибник повышен. Текущий уровень — 4.

О важности таких простых хозяйственных умений говорили мне все мои наставники, включая отца и прабабушку Айрэ. К примеру, грибник помогал различить ядовитые грибы от съедобных.

Начался мелкий дождь. Над утопавшем в гигантских корнях, пробивавших каменный остров насквозь, раскинулось светло-серое небо. Здесь белые корнецветы разрастались с особенным обилием, создавая атмосферу вечного, сумрачного дня.

Что же до влаги — ее источником был геотермальный источник, который и стал основой спуска Крысы. Сверху над нами, где заканчивались острова, начиналось верхнее Подземье из более привычных страннику пещерных тоннелей.

Вокруг такого же источника располагалась и Геотерма, последнее пристанище сиин и сорами. Только там живительная теплая влага дала жизнь десяткам видов трав, лиан и кустарника, а здесь она падала на камни и растекалась по незримым и неведомым нам кровеносным сосудам Мельхиора.

С острова, сквозь серую пелену можно было разглядеть огромный кусок наследия древних. Об этом памятном месте я тоже слышал в наших легендах и в байках рейнджеров. Где-то далеко от нас в отдалении застыл силуэт титанического колеса. Настолько огромного, что от одного сегмента с длинным шестом до другого можно было бы пешком идти, наверное, с пол часа. А таких были десятки, составляя круг, в котором почти незаметна была угловатость.

Колесо навеки застыло в серой дымке, оплетенное гигантскими корнями и множеством здешних растений. Не могу представить, для чего могла использоваться такая деталь.

Затем мы нашли чахлый кустик алых ягод. Демонолог присвоил их себе, как и найденные мной грибы. Это была единственная минута, когда наш отряд немного расслабился, перейдя к собирательству, и именно в этот момент напали чудовища.

Для меня это не стало неожиданностью, но предупреждать снова мне уже не хотелось. За найденную моим нюхом добычу было обидно, а не участвующий в сборе ягод Сайрис не выпускал из рук меч, так что поймал взглядом ковылявшие мясные туши едва ли не раньше меня.

Трисп он, к слову, не использовал, спрятав его под слово силы, чтобы не давать своим знакомым больше соблазнов.

Полуторник Сайриса после памятной битвы оказался слегка погнутым. В форме безумного полуворона с борящимися внутри пустотой и хаосом он не слишком заботился о своем оружии. Теперь же готовящиеся к бою Фалик и Горб посматривали на меч не скрывая ехидной усмешки.

— А где Санга? — решился спросить Сайрис.

— Не твоего ума дело, — не стал отвечать демонолог, а Крыс выругася. Но такая реакция сказала достаточно и мне, и тем более способному читать чужие эмоции будущему ворону. Если неведомый безумный убийца и жив, сейчас он далеко и нам его опасаться не стоит.

Первым врага встретил призванный бес.

Странное создание казалось непропорциональным и неповоротливым, но на деле было весьма проворно. Призванное существо передвигалось высокими прыжками, помогая себе при этом взмахами крошечных кожистых крыльев. Вес маленького демона они выдержать не могли, но позволяли ненадолго зависать в воздухе во время каждого такого прыжка и пару секунд планировать.

— С радостью, хазяина! — это были первые слова беса с того момента, как я впервые его увидел. Голос его был скрипучим и на редкость раздражающим, так что я мысленно возблагодарил забытых богов за его немногословность.

А вот по эффективности демонёнок оказался настоящим монстром. Пока его хозяин изредка швырялся демоническими огненными стрелами, он использовал огненные шары, огненное дыхание и какое-то проклятие, что поражало сенсорные органы противника. Пламя, словно живое, пыталось забраться в рот, нос и уши мясных чудовищ.

Когда первые твари дошли до нас с Сайрисом, исход боя был уже ясен. Будущий ворон для верности пару раз взмахнул мечом, добивая уже полудохлых тварей. Фалик Крыс же за весь бой и вовсе ни разу не сделал ничего, но тем не менее умудрился при этом получить новый уровень.

— Ну что, братан, перекур? — предложил Горб.

Фалик равнодушно пожал плечами.

— Может, хоть от трупов отойдем, а то здесь наверняка скоро будет полно падальщиков, — предложил будущий ворон.

— Скорее их товарищи придут, но в такой дали от храма сильные отряды не попадаются. Сраных червей и големов уже нет, а после ожогов сами они в них уже не соберутся. Тебе страшно, Сайра?

Будущий ворон достал свое курительное устройство и закинул полученное и спустя мгновение зачадил зловонным запахом алхимии.

Это было что-то вроде обоюдной проверки в неравных условиях. Если бы ворон не стал курить при них, «знакомые» бы сочли это за повод к ссоре. С другой стороны, это был лучший момент для внезапной подлой атаки, пока ворон будет с пониженной боеспособностью.

Проверку прошли все. Обладатель короткого ежика достал схожее устройство и повторил действия ворона, уважительно кивнув. Увидев количество засыпаемых кристаллов, он проникся и понял, что перед ним такой же опытный ценитель алхимического вещества. Теперь в случае чего на нашей стороне симпатия этого парня.

Ворон почему-то сказал, что лидером в отряде был именно Крыс, однако именно демонолог казался мне и более мудрым, и более опасным. Даже если фактический глава их маленького отряда он, уверен, что демонологу не сложно манипулировать мошенником.

Вскоре, мы двинулись. От обилия зловонной чернильной гадости вокруг даже у меня в рассудке что-то начало меняться, и мне порой казалось, что все происходящее вокруг сейчас — очень красивый и красочный сон. Откуда-то возникла глубокая симпатия ко всем моим спутникам, включая двоих душегубов.

Почему душегубов? После черного дыма у демонолога и ворона развязались языки, и они начали пересказывать какие-то сплетни о неизвестных мне людях и незнакомых местах. Горб в своих историях всегда с особым смаком описывал сцены жестокости и извращений и не стиснялся описывать свои действия в похожих ситуациях.

Похоже, оба занимались обыкновенным разбоем и вымогательством. Однако демонолог был тонкой натурой, которую мало волнует звон денег. Ему интересен риск, и даже сейчас он испытывал удовольствие от происходящего. Именно поэтому периодически он и его двое подельников периодически выслеживали группы мародеров, пытающихся добыть полезные вещи в руинах построек древних. И вот очередная такая вылазка, то есть нынешняя, закончилась полным провалом.

— Это все гребаный посох. Нуб заполучил где-то легендарку и не захотел делиться. А затем нам приходит весточка о группе других нубов, решивших поискать кровь древних в храме дохлой дочери Смерти. И как же было круто встретить в этом отряде того самого нуба с посохом…

Затем они снова устроили перекур, еще не до конца придя в себя от первого.

Фалик смотрел крайне неодобрительно на своего товарища, но понимал, что его слова пока что не произведут никакого эффекта. Теперь словестный поток их секретов полноводной рекой вливался в уши Сайриса. Как бы не оказалось в итоге, что они решат избавиться от моего друга просто на всякий случай, за слишком хорошую память. Крыс с первой минуты старался наоборот действовать максимально скрытно.

Время шло, и я молча семенил лапами, иногда поглядывая в серое вечно пасмурное небо и подставляя голову под капли пещерного дождя.

Кикимора сильно отстала — ее невидимость из-за воды здесь помогала слабо и новые наши спутники легко могли бы ее обнаружить.

Через еще пол часа пути я догнал Сайриса и поскребся лапой о его обувь. Он посмотрел на меня, и я изобразил тявканье.

— Снова чуешь врага? — спросил он, и я снова подал звук, после чего сделал несколько быстрых шагов вперед отряда и снова тявкнул.

— Впереди?

Вот только как показать ему количество и силу противника? Я заметался на месте и несколько раз царапнул когтями каменную землю.

Демонолог посерьезнел, словно не он минутой раньше смеялся от новой шутки ворона в ореоле алхимической вони. Чуть притормозив, он начертал в воздухе демоническую руну, что тут же вспыхнула в сполохах янтарно-алого пламени.

— Крутая у тебя собачка, — повторился Горб.

— Ух ты, это заклинание обнаружения? — восхитился Сайрис.

— Не совсем, — не стал вдаваться в подробности демонолог, принимаясь чертить на земле пентаграмму.

— Че, все так паршиво? — нахмурился Крыс.

— Могу сказать, что там кто-то жирный, — ответил Горб. — Я могу чуять лишь примерную силу противника.

Ворон достал поврежденный меч и приготовился к бою.

— Щи, выкинь это убожество, — демонолог призвал словом силы покрытый выщербленами меч обычной редкости, чуть короче клинка Сайриса. — Держи, Сайра, даже этот будет лучше чем твой.

Нюх говорил о скоплении запаха мяса, а слух — о синхронных шагах нескольких ног и тяжелой поступи минимум двух сшитых из гигантов. Червь и великаны — это достаточно серьезный противник, хотя и вполне посильный для нашей группы.

Вот только я мало чем смогу помочь в форме зверя. Сиин никогда небыли хищниками, и искажение хаосом пока только начинает исправлять это мутацией. Очень надеюсь, что от этой напасти я найду способ избавиться, иначе путь в Геотерму мне точно заказан.

Враг не двигался. Группа монстров появилась на горизонте застывшей толпой. Здесь остров резко обрывался, но на карте за спинами монстров угадывался подвесной мост.

— Гяв! — я в третий раз привлек к себе всеобщее внимание, делая несколько шагов в ту сторону, откуда мы пришли.

— Они берут нас в клещи. Походу засада. — опередил слова ворона демонолог.

— Нападем первыми на тех, кто у нас на пути, и постараемся расправиться с ними быстрей, чем подоспеет подмога. — предположил Фалик, впервые проявив что-то вроде лидерства.

— Придется, хули, — Горб шумно прочистил горло и сплюнул, после чего принялся чертить в воздухе новые огненные символы, что впитывались в него, Сайриса и Крыса. Судя по всему, демонолог накладывал баффы.

Построения как такового не было. Враг в виде мелких тварей, бежавших на четвереньках, напали первыми, погибая под демоническими заклинаниями, пока мало чем отличавшиеся от обыкновенной пиромантии.

Те немногие, что прорывались, сталкивались с мечом Сайриса. Фалик тоже вступил в битву, орудуя арбалетом и переходя на меч, когда враг подходил слишком близко. Для этого он просто воткнул его в землю перед собой, чтобы не тратить время и мгновенно бить. Оба наших новых спутника были мастерами своего дела и с невероятной эффективностью расправлялись с врагом. Сайрис на их фоне казался группой поддержки, лишь изредка прикрывая демонолога от самых шустрых.

Земля разверзлась как раз в том месте, где мы организовали круговую оборону. Из земли появлялась расплывшаяся на жирном теле морда червя. Демонолог не растерялся, принявшись кружить вокруг вылезавшей твари, чертя еще один ритуальный круг. Сейчас бы трисп ворона сюда, с его эффектом паралича. Но похоже, связанные с воронами вещи были его секретом от этих двоих. Это наводило на мысли, но пока еще не очень понятно, какие. На досуге стоит подумать о том, почему все, связанное с древними — его тайна.

Двухголовые четырехрукие великаны напали последними. Многоножка исчезла, оставив после себя небольшую воронку и едкий запах серы, словно протухших яиц верислисков.

На великанов времени ушло еще минут десять. План Крыса удался, и встречавшие нас у подвесного моста твари были уничтожены прежде, чем нас настигли новые преследователи. Вот только это ничем нам уже не помогло. Переход на следующий остров был обрушен. И я очень надеюсь, что кто-то из тех, кому не нужно прикидываться тявкающей зверушкой, осознает, что это значит. Многоножка была не настолько умна, чтобы специально уничтожить за собой мост.

Фалик выругался. В отличии от Сая, его ругань была сплошным набором матерных слов и проклятий, не имевшей никакой эстетической ценности. Он, похоже, вообще не задумывался, что говорит в такие моменты.

Демонолог же улыбался. Он всегда улыбался. Плотоядно, зло, предвкушающе. Единственным исключением были воспоминания о погибшем в храме Тишины убийце. Об этом он всегда говорил с сожалением, а улыбка ненадолго покидала его лицо.

— Тупые твари ни за что бы не догадались перегрызть веревки. Этим монстрам противно все, что не живое или не труп, и веревки они бы не додумались грызть вот так просто. Где-то поблизости босс.

Я сразу же вспомнил тварь с кучей глаз на щупальцах, и мне стало не по себе. Если здесь появится сейчас такое же чудовище, каковы наши шансы? Кто-то наверняка погибнет, а ворону придется раскрывать свои карты, равно как и мне. Как бы знакомые Сайриса не ударили нам тогда в спину от неожиданности. И где Мора?

— Ближайший обход в километре отсюда. Твари бегут на запах друг дружки, — продолжил рассуждения демонолог. — Так что к следующему мосту их будет еще больше.

Я призвал слово силы и сам взглянул на карту. Горб был прав во всем. Почему бы Сайрису не рассказать о наших реальных возможностях? Сейчас это может стать вопросом выживания в битве.

Внезапно земля под ногами стала сотрясаться от ударов, и я не сдержался и раскрыл одну из своих способностей, присев и принявшись собирать все звуки и запахи. Сейчас мои задрожавшие уши легко выдают во мне представителя народа сиин.

То, что рассказали мне звуки и о чем поведала дрожь земли повергло меня в ужас. Мне даже не пришлось притворяться — звериные инстинкты сами взяли надо мной верх — шерсть выгнулась и изо рта вырвался хрипящий рык. Лапы сами попятились в сторону обрыва.

— Эй, Сайра, глянь-ка на своего зверька. Это нормально, или добить, чтобы не мучился?

Ворон нехотя отвлекся от созерцания остатков моста и посмотрел в мою сторону. Я едва заметно мотнул головой в отрицании. Нет, такого противника нам точно не одолеть.

— Ему ссыкотно, — бросил Сайрис, вновь возвращаясь к мосту. — Кажется, я могу попробовать починить эту хрень.

— Починить? — удивился демонолог. — Чё починить, Сайра? Это подвесной мост у которого перерезали все четыре опорные веревки. Ты перейдешь на ту сторону порталом и привяжешь нам новую веревку или че?

— Здесь есть механизм самовосстановления. Сам подумай, если как бы он простоял несколько тысяч лет в сырости? Да любая древесина без магии просто сгниет за такое время в этих условиях.

— Тысячи лет? А ты прошареный в местной истории, да? — в голосе демонолога вновь мелькнула настороженность.

Ответ на этот вопрос Сайрис скрывать не стал. Скорее просто правильно подал:

— Да, бро. Сам посуди, разумно изучать мир, в котором находишься. Вдруг найду какой-то секрет или фишку?

— И как, много нашел?

— Пока не очень. Но про это вот знаю, — будущий ворон чуть улыбнулся, открывая нам вид на магический кристалл. Скрытый под травой рядом с мостом в сердце небольшого медного механизма.

Небольшая коробочка, с которой Сайрис снял крышку, была не больше ладони в длину и высоту, и уходила куда-то в землю. Голубой люминорис не пощадил механизм — медь была любимым лакомством этого вида мха-паразита.

— И ты можешь починить эту штуку?

— Да, но потом понадобится влить туда ману, чтобы кристалл активировался и принялся ускоренно восстанавливать мост.

— Делай, — коротко сказал Крыс, готовясь к новому бою.

На сей раз монстры шли не задерживать нас, а убивать, а потому не разделялись и шли вместе, единым неотвратимым фронтом. Пара дюжин искателей плоти, чуть меньше псевдособак, пол десятка великанов, два червя и…

Змей Плоти, уровень 185. Страж Вечной Тиши.

Стихия: хаос.

И как прикажете с этим сражаться? Чудовище лишь немногим уступало в уровне жуткой одноглазой девице, едва не прикончившей нас, но вполне компенсировало это размерами.

Черви-многоножки рядом с ним смотрелись личинками настоящего монстра. Этот же был подобен дракону из плоти, с той лишь разницей, что это не могло летать. Такая тварь вполне могла бы иметь и втрое меньший ранг, чтобы просто раздавить нас весом своего тела. Но главное сходство с драконом у нее было не в этом,

Низко зарычав, оно откинуло голову чуть назад, после чего залило все пространство вокруг себя, на много метров до самых наших ног. Воздух стал настолько зловонным, что чуткий нюх обратился проклятием.

Коричневое облако скрыло двигавшуюся к нам мрачную процессию, но вскоре весь этот ужас вынырнет рядом с нами, и тогда долго мы не продержимся. Даже если будем сражаться в полную силу выжить будет почти невозможно.

— Сколько времени тебе надо? — занервничал Крыс.

— Стараюсь. Но я такого механизма еще не видел.

— Не видел, говоришь? — на лице у Горба была фирменная улыбка. — А видел много других, да?

— Ты точно демонолог, а не инквизитор? — озвучил мои тайные мысли Сайрис.

— Не отвлекай его! — рыкнул Фалик.

Бесенок тоже улыбался, на сколько позволяла физиология, демонстрируя зубы надвигавшейся под пологом гнилого дыхания змея армии. Огненная магия полилась навстречу монстрам вслепую. Сам же демонолог принялся быстро чертить на земле руны и вскоре нам на свет явилось еще одно демоническое создание.

Младший чёрт, уровень 64. Призванный слуга.

Стихия: бездна.

Так вот кого вечно поминает в сквернословии ворон. Тварь была чуть ниже человека, примерно как сиин, и была краснокожей смесью уродливого фамильяра демонолога с разумным двуногим.

Горб даже внимания на нового питомца не обратил, сразу же принявшись чертить новую ритуальную роспись.

Врага встретили вилами уже три высокоуровневых представителя бездны под прикрытием продолжавшего поливать всех адским пламенем беса. Демонолог же выглядел истощенным, но после призыва последнего рогатого прислужника сразу же перешел на поток огненных стрел.

— Мана! — закричал Сайрис.

Демонолог выругался, достал из инвентаря синее зелье и быстро опрокинул в себя. В этот момент подобравшийся ближе змей решил повторить маневр с ядовитым дыханием. Коричневая пелена принялась разрастаться, заполняя собой весь остаток острова. Но Горб не зря имел столь высокий уровень — в ответ врагу вокруг него возник полупрозрачный шар силового щита, что вдруг резко принялся расширяться, вытесняя собой яд и создавая небольшое пространство с чистым воздухом.

— Быстрее! — снова закричал Крыс. Сдерживать такой натиск было невозможно даже обратись сейчас Сай в ворону и начни Мора швыряться зельями и колдовать остатки болотной магии.

Стена из чудовищ была настолько плотной, что каждая секунда сдерживания стоила огромных усилий. Израсходовав силы на атакующую магию, бесенок просто издох под завалом тел. Пали двое из трех чертей. Без постоянной поддержки и четкого контроля от демонолога они сильно ослабли и стали чаще пропускать удары. Казалось, время растянулось втрое. Музыка боя всеми нотами шла к завершению. Яркому, быстрому и очень кровавому завершению всего нашего похода.

Мост волшебным образом не появился, и я не сразу понял, о чем говорит ворон.

— Готово! Целого моста не вышло, но..

— Да заткнись, я вьехал, — грубо оборвал его Крыс, первым хватаясь за веревку и проверяя на прочность.

Убедившись в этом, он взялся за путеводную нить, явившуюся по воле магии, и устремился на ту сторону, к новому острову.

Закончив призывать очередного чёрта, демонолог с улыбкой направился к веревке вторым. Призванный рогатый монстр встал как раз новой волшебной веревки, всем своим видом давая понять, что не позволит никому отправиться вслед за ним.

Змей в третий раз шумно выдохнул коричневой гнилью, закрывавшей обзор и убивавшей нюх. Где-то неподалеку не сдержалась Мора, и послышались характерные звуки бьющегося стекла со вспышкой огня и взрывом ледяных игл.

Когда оба знакомца Сайриса оказались на той стороне, чёрт медленно встал, пропуская нас следом за ними. И как я буду перебираться на ту сторону в облике зверя? Здесь нужна цепкость рук, а не лапки. Я решительно сделал первый шаг к веревке, готовый рискнуть ее перебежать, понадеявшись на высокую ловкость. Даже был готов вбросить в эту характеристику благословение великого отца, но в этот момент меня грубо хватили ха хвост и потянули назад.

Прямо над моей головой пролетели тела синхронно прыгнувшей троицы искателей плоти, модифицировавших себе прямо в полете ноги и руки.

— Одень маску, что я тебе дал, Лин. Превращайся и одевай. — произнес Сайрис, уже одев свою. — Твари тоже не видят в завесе.

Я сразу же последовал совету друга. Дышать стало заметно легче. Урона гнилое дыхание наносило не так уж много, но зато оно делало нечто куда менее приятное:

Синхронизация со стихией Хаоса 71 %.

— Где Мора? — попытался я докричаться до Сайриса сквозь воронье устройство. — У нее нет твоей маски!

— У нее есть сто пятьдесят шестой уровень! Придумает что-нибудь!

Раздался новый взрыв. На всякий случай ворон прикрикнул, добавив в голос побольше боли и обреченности:

— А-а! Вали в свое болото, хрень!

Ключевые два слова прозвучали, и если Мора нас слышит, будет знать направление, а мошенник с демонологом вряд ли догадаются об истинном смысле этих слов.

Знакомые Сайриса не стали подло перерезать веревку, или же просто ждали, когда он окажется на ней, но никто так и не появился. Ворон выводил меня, схватив за ворот хоори. Я едва успевал по пути отгонять от нас нападавших со спины монстров.

Увы, враг все равно чуял нас. Но теперь радиус нашего обнаружения противником был существенно меньше. Нападали лишь те твари, что волею случая оказались поблизости, и их хватало, чтобы постоянно держать нас в напряжении. Вонь начинала просачиваться даже под воронью маску. На миг я едва не потерял сознание, провалившись в оцепенение и просто следовал за Сайрисом. Из ниоткуда вылезло дикое желание спать. Глаза слипались сами собой, но я продолжал идти вслед за вороном.

Расступавшийся морок выплевывал нам под ноги новых и новых чудовищ. Сайрис наконец достал трисп и принялся отстреливать самых опасных, на время парализуя электричеством. Подаренный демонологом меч застрял в теле решившего полакомиться нами гиганта. Вдвоем мы подрубили ему ноги, после чего ворон пронзил одну из голов заваливающейся твари от основания шеи к мозгу. Увы, где-то там подарок так и остался. Ворон не стал менять его на погнутый полуторник, полностью сосредоточившись на триспе.

Послышался выстрел, и я перерубил горло второй головы обездвиженного великана.

Затем была какая-то новая неведомая тварь, которой отец даже не успел дать название. Я мимоходом подрезал ее, тут же прыгая в туман. О забытые боги, как же хочется спать…

— Вперед, Лин, уже близко! Мы почти на выходе, — послышался приглушенный маской голос ворона.

Где Мора?

— Арррршшш — прямо перед нами из ядовитого облака вышла голова змея плоти. Чудовище открыло пасть, чтобы снова распространить свое зловоние, но я ей не дам этого сделать.

— Пусть я умру, но не струшу! — раздался мой боевой клич и под кровавым дождем от раненого чудовища хоори радостно принялся пить живительную влагу.

— Идиот, вернись! — где-то в отдалении послышался раздраженный голос Сайриса, заглушаемый боевым ритмом тишриты и хаани.

17. Воронья тропа

— Я не понимаю, брат. Разве я не прав? Где в моих словах нарушение логики?

Двое юных сиин сидели на поросшем бирюзой камне.

Младший болтал ногами, беспечно свесив их вниз. Старший же доставал из-под слова силы специально взятые из дома припасы вкусняшек. Сегодня над Геотермой можно будет увидеть все три луны Мельхиора разом.

— Прости, я прослушал. В чем ты там прав?

Старший брат протянул младшему половину ароматно пахнущей травяной булки. В ней отчетливо были видны потемневшие бирюзовые цвета исходного материала, а начинка — ароматный Жизневик, один из самых вкусных грибов Подземья.

Длинные всклокоченные волосы обоих братьев горели бирюзой в лучах скрывшегося за ледяной стеной холодного светила. Солнце отражалось от противоположной стены и падало на светлые лица вымирающей расы зверян, что при всей своей трусости и слабости, дважды выступали против абсолютного зла.

— Вот смотри, брат, сиин в Геотерме более десяти тысяч. Может даже, около пятнадцати. А сколько всего ворон? Несколько сотен? Тысяча? Если каждый сиин бросит в ворона камень — они просто утонут под ними. И вороньему правлению конец!

— Ну, у них уровни… — задумчиво пожевал губами старший. — Никто не пойдет против сотых и двухсотых. А ведь там есть монстры уровнем и повыше, каких мы даже не знаем.

— Нас в пятнадцать раз больше, брат! Вместе мы просто задавим их числом. Толпа гарантировано убивает даже двухсотуровневого врага.

— Может, в этом-то вся проблема? Мы никогда не соберемся настолько «вместе». Думаю, лучше наслаждаться жизнью, пока она у тебя еще есть. Никто не хочет оказаться в числе тех, кто все-таки нарвется на вороний гнев.

Сайрис вынес меня из коричнево-бурой взвеси гнилого дыхания змея на голый участок камня. Я слабо понимал, что вокруг происходит, лишь слышал слова друга, но не мог собрать их в единый и понятный мне смысл.

Тело тоже двигалось будто бы само по себе. Наклонившись, оно стошнило вниз, с острова, кровью и мясом поверженных врагов. Тот кусочек памяти, в котором я сражаюсь со змеем плоти куда-то исчез, но не могло же сырое мясо само оказаться у меня в желудке, верно?

— Я сделал что-то не то, да? — осторожно спросил я, когда пришел в себя. — Сай, дай зелье здоровья.

— Обойдешься, белка. Не хватало еще, чтобы остатки того дерьма, что ты сожрал, начали исцеляться внутри тебя.

— Разве кислота желудочного сока не должна блокировать регенерацию монстров?

— И откуда ты такой умный в поселке отсталой вымирающей расы? А ладно, к чертям все. Рад, что ты жив, но ты идиот. У тебя есть хоть одно разумное объяснение, какого черта ты полез на рейд босса? Ясно же, что мы эту тварь и втроем не завалим.

— Ну, я не очень думал, если честно. Но Сай, разве ты еще не понял? Ты — вороний посланник, а во мне древняя кровь. Нам предначертано убить посланников Змея, Кота, Лиса и остановить пробуждение древнего зла.

— Чего? — ворон даже не сразу понял, что я хочу до него донести, а когда понял, лицо его стало гневным. — Хочешь сказать, что ты — избранный или вроде того? Давай-ка, я тебе расскажу об избранности, белка? Знаешь, почему хорек считает тебя избранным? Кто-то из твоих предков переспал с кем-то из высших зверян. А почему тебя назвала избранным бабка? А ответь мне, сколько еще у нее потомков, которые не упадут в обморок при виде крови? Но таких беличьих рейнджеров полно, Лин!

— Даже если так, что с того?

— То, что ты должен каждый раз делать свой гребаный выбор осознанно. Не бросаться на неведомую опасную хрень, что заведомо сильнее тебя, просто потому, что уверен в своей удаче. Я тоже вроде как избранный. Вороний посланник и все такое, как ты и сказал. Но по сути я просто попался на пути хорька и был использован для нахождения тебя. В каждой второй легенде этого мира есть какой-нибудь избранный. Теперь, если хорек выжил…

— Хватит называть меня хорьком!!! — не выдержала Мора, как я и предполагал, все еще скрывавшаяся в невидимости.

Чтобы в очередной раз подчеркнуть моральное превосходство над будущим вороном, протянула ко мне руку и прошептала заклятие:

— Чистая кровь.

Стало заметно легче, и почти сразу, после чего желудок снова сжался в болезненном спазме. Не зря, ох не зря мои сородичи не ели плоть. Возможно желудок сиин просто не предназначен для мяса. Во всяком случае, не для сырого. И не для зараженного хаосом.

— Перестану, если подтвердишь мои слова, — ответил будущий ворон, ничуть не удивившись появлению болотницы. — Ты же все слышала, да? Почему ты рисковала собой ради белки и зачем ушла от своего болота?

Ни за что не поверил бы, что такой глупый шантаж сработает.

Но он сработал.

— В нем крупица той крови, что много лет как искома мной. Только он может сделать то, что мне нужно.

— Вот прям таки и только он? — ворон повернулся ко мне и добавил. — Ты же выполнишь ее просьбу независимо от ответа, да?

— Разумеется. Я дал слово.

— Вот видишь, белка у нас альтруист. Итак, ответ будет?

— Любой, в ком течет кровь одной древней расы, — с большой неохотой согласилась Мора. — Не спрашивай какой именно.

— Ясно, — кивнул я, нисколько не смутившись. — Спасибо что пояснил, Сайрис, — я искренне поблагодарил ворона.

— Ты теперь держишь обиду? — печально произнесла Мора.

— Нет, с чего бы? Я просто рад, что все понял. Теперь я буду действовать осторожнее. Понимание сделает меня сильнее. Но разве это меняет, то, что ты дважды спасла мне жизнь? Ты по-прежнему мой друг, Мора.

— Ох, рад, что мы все прояснили. Теперь пошли, у нас не так много времени, прежде чем твари снова отыщут наш след.

— Куда, ворон? Мы заперты здесь. Нам не дадут перебраться через мост, и скорее всего уже ждут на соседних островах. Путь в верхнее Подземье отрезан.

— Прости, Лин, я обещал тебе в Вечнозеленом, что покажу одну классную штуку, но она права, наверх по крысиному ходу нам уже не подняться. Вороний магистр рассказал мне среди прочего об одном древнем и заброшенном много тысяч лет назад пути через море Тишины. Тогда же он предупредил меня, чтобы я шел этим маршрутом в самую последнюю очередь, ибо путь этот ведет через старую крепость сорами, полностью уничтоженную богом-чудовищем.

Идя тропою пещерных небес, будь готов встретить лицом самый свой страшный кошмар. Утратившие разум и замучившие друг друга до смерти под действием проклятой силы бездушного бога вороны не обрели покой, и по сей день охраняют остатки навеки уснувшей твердыни Каменного Облака. Говорят, где-то в сердце заброшенной вороньей крепости неназываемый бог спрятал одно из своих самых великих будущих злодеяний и великое горе тому, кто нарушит вечный покой этого места.

* * *

Три фигуры спешно шли в ловушку, как сказал бы сторонний наблюдатель, не имевший отношения к народу сорами. Впереди бежал сиин в запретном для этой расы, темно-вишневом цвете хоори. За его спиной развивались длинные бирюзовые волосы с целым набором застрявших в них листьев и мелких веток.

Следом шел высокий мрачный мужчина в черном, с такими же угольными волосами и бородой. В руках он крепко сжимал необычное оружие, напоминавшее медную трубку с широким плоским дулом и множеством неясного назначения прозрачных трубок и шестерней.

Третий же идущий держался чуть в стороне. Укутанная в серую, измазанную грязью ткань низкая фигура передвигалась странно — она постоянно отставала от своих спутников из-за мелких шагов и неудобной одежды, и затем сокращала расстояние бесшумным скачком телепорта. И в том месте, где она проходило сокрытое под накидкой создание, само пространство вокруг теряло яркость цветов, становясь чуточку серее.

Дважды нас настигал ливень, чему мы были только рады — он смывал с нас запах крови и затруднял поиски для монстров. Стоит трижды возблагодарить забытых богов, но мы больше не встретили ни одного врага.

Ворон вывел нас на путь к еще одному островку, скрытому самой природой от любопытного взора. Спуск вниз был сделан из двух веревок и ряда палок для рук и нок.

Я слышал монстров в отдалении — они уже учуяли нас и упорно шли следом, но не очень спешили. Остров, на который нас вел ворон не имел других островов по соседству. Здесь лес вздымавшихся титанических корней заканчивался. Если бы здесь обитал разумный вид, то это место они могли бы считать краем мира.

Здесь было сыро и немного прохладно. Горячая вода от геотермального источника успевала остыть дойдя сюда, поэтому моросивший дождь был прохладным. В полном молчании мы вставали на пути у бесконечного потока холодной жидкости.

На карте, что мне дала Мора, этот остров тоже был последним. Я счел странное спокойствие и молчаливость нашей спутницы за понимание маршрута, но это оказалось не так. Карта болотницы не показывала за пределами этого места более ничего. Первой мыслью был еще один такой же скрытый за туманом островок ниже, но под нами сейчас темнела бирюза вертикального леса и зелень далекой мантии.

Конечный пункт, в который вел нас Сайрис, обозначался на карте кучей камней. В действительности же это были остатки столь древнего сооружения, что я сразу же подумал о сорамин, и не ошибся.

Две громады из едва живого камня встречались в разбитой каменной арке. Когда мы подошли ближе к руинам — смогли увидеть на той стороне край острова.

Сайрис не долго рассматривал остатки древнего здания, сразу же направившись под навес.

Арка была огромной. Она вздымалась над неровной поверхностью островка метров на двадцать и в ширину была еще вдвое больше.

Оказавшись под ней, я хмыкнул, узнав вороний стиль. Я был прав. Внутри арки была массивнейшая медная конструкция, благодаря которой эта часть древнего здания и смогла уцелеть спустя столько лет.

Толщина медных опор была такой, что в Геотерме меня подняли бы на смех с такими историями. Наверное, с добрый метр сплошной меди. Здесь, на входе под навес арки, будущий ворон минут пять осматривал все вокруг. Ни я, ни Мора не решались его потревожить. Сейчас только Сайрис может нас вывести отсюда живыми.

Наконец, будущий ворон спугнул мертвенную тишь:

— Привал. Перекусите, вздремните часок или что вам там нужно, и помолитесь за мои навыки инженера.

Я так давно сражался и столько шел из последних сил, что когда появилось несколько свободных минут, даже растерялся. Но просто дремать или отдыхать, было глупо. Возможно, я больше никогда не окажусь в этом месте. Что бы не говорил Сайрис, я верю, что выживу в той миссии, что возложила на меня Айрэ. Я понимаю, что он прав, но я совсем не хочу это понимать. Слишком долго я пытался изменить что-то в родном городе и бился о невидимую стену непонимания. Я никогда не выбирал путь отступника и изгоя, напротив, я стремился стать героем для своего народа. Но герои сиин — это те, кто освоил больше инструментов или достиг вершин совершенства у одном из них.

Возможно именно поэтому я захотел стать Мастером и превзойти легендарную Айрэсдарк. Что ответит народ сиин тому, кто с боем прошел путь до овладения вершинами двенадцати инструментов?

На стенах остатков конструкции не сохранилось ничего от прежних хозяев. Громадные медные шестерни, способные накрыть собой целый дом, валялись, словно груда мусора. Холодный металл медленно разрушался под действием времени и лазурного люменориса.

Легенды о воронах почти ничего не говорили об их быте или идеях. Сорами очень не любят разговоры о себе. Я уже не раз слышал, что до второго падения их народ принципиально не занимался порабощением других и тем более жертвоприношениями.

Рука коснулась хаани. Я не знаю, когда я призвал его из инвентаря, но не стал останавливать мелодию. Расположившись на горе навеки мертвых шестерней, я позволил ей течь навстречу душам когда-то погибших здесь древних.

Медленный ритм нот разнесся по огромному пространству гулким эхо. Равноденствие пело долгую грустную песнь, передающую легкую грусть по тому, что уже никогда не вернуть. В мыслях замелькали отголоски воспоминаний о снившихся в детстве снах и несбывшихся мечтах, что медленно угасали, столкнувшись с реальностью.

Серая фигурка Моры застыла рядом со мной. Губы ее молчали, но глаза пытались передать разом такую вереницу эмоций, что я едва в них не захлебнулся. Чистые глаза были самой лучшей частью ее серого лица.

Я не стал прерывать мелодию. В голове всплыли наставления прабабушки о том, что чем меньше уровень, тем меньше природная защита от воздействия любых сил.

Хаани Равноденствия.

Редкость: эпический.

Материал: Мельхиор, кровь вампира.

+ 1 к воле владельца.

+ 1 к мудрости владельца.

Принудительно повышает эмпатию слушателей на время исполнения.

Боевой дух владельца не может иметь отрицательных значений.

Описание предмета изменилось. Раньше он не давал бонусов к мудрости. Предмет становился сильнее, раскрывая больше заложенной в него силы.

Я прикрыл глаза. На душе стало тепло и спокойно, будто и не было несколько часов назад бойни с кровавыми монстрами. Мелодия оживала, рождая в голове порожденные ею образы далеких земель и кристально чистых озер. Перед глазами встало множество картин, наполнявших душу светлой грустью о тех временах, когда миром правили древние зверяне.

Чудом не сталкиваясь друг с другом руки прыгали по круглым нотам инструмента, задевая струны души и связывая их с чем-то неуловимым, чуждым, но столь прекрасным, что хотелось окунуться в это нечто и плакать от грусти и счастья одновременно. Представьте, что на пару мгновений вы перестали быть собой, обратившись прозрачным потоком весенней реки. Кристально чистым ледяным источником, выносящим палую листву из-подо льда, на стыке снежного и осеннего леса.

Мириады снежинок таяли в воздухе в слепых лучах оставившего своих детей Солнца. Его свет с каждым днем становился все холодней, и все живое пряталось подо льды. Одиночество сковало сердце ручья, что с каждым днем терял все больше друзей в вечной мерзлоте.

Пещеры и мировые древа. Тепло в корнях у спящих растений и сладкий шепот о том, что все вернется и станет как прежде. Но они не знают, как устал великий отец. Как больно ему видеть новое пробуждение зла и страх в сердцах своих детей.

— Остановись!

На больших глазах уродливой крысогоблинши были слезы. Забыв о своем страхе быть кем-то увиденной, она чуть приоткрыла капюшон, вернее не заметила того, что он открыл миру часть ее серо-зеленого лица.

Вторым, что я осознал — были мои собственные слезы, ручьем стекавшие по щекам.

Кикимора сделала несколько неуверенных шагов, пятясь назад по горе шестеренок и едва не упала. Лишь в последний момент я поймал ее за ворох ткани. Страж болот тут же вырвалась и натянула на себя выцветшую травяную ткань. Удивительно, как сочетание белого с бирюзой превратилось в два почти одинаковых оттенка серого всего после дня ношения болотницей.

— Лииндарк… — произнесла Мора.

— Эй, животные, — прервал болотницу ворон. Я так погрузился в мелодию и чувства, что не заметил его приближения. — Птичка смогла позвать сюда транспорт. Готовьтесь к самому ленивому путешествию к смерти!

Я в непонимании уставился на все то же, не изменившееся пространство меднокаменной арки. Неужели я просидел так с хаани целую четверть цикла?

Мора вновь полностью скрылась под капюшоном.

Кикимора, уровень 149, Хранитель запретных болот.

Её уровень со времени битвы у корня еще больше снизился. Никогда не слышал ни о чем подобном. Такими темпами скоро она сравняется с нами. Что могло заставить древнее существо отправляться в столь опасное путешествие и о какой просьбе может идти речь, если она готова зайти ради этого так далеко? Древняя кровь, магия крови у самой Моры. Звучит близко по смыслу. Как бы не оказалось, что ее просьба — некий кровавый ритуал с моим участием.

Едва мои ноги коснулись каменного пола, как по телу пробежалась едва ощутимая вибрация, а в ушах послышался тихий электрический гул. Сайрис молча ткнул пальцем в сторону выхода из арки. Далеко на горизонте появилась маленькая темная точка, что медленно увеличивалась, приближаясь к нам.

— Воздушная дорога древних сорами… — завороженно произнесла болотница. — Неужели в мире еще остались такие вещи?

— Наверняка, — уверенно ответил будущий ворон. — Но почти для всех потребуется опытный инженер для ремонта и запуска, а я в прошлой жизни походу им и был. Когда я стану сорами и вернусь к Ци, займусь ремеслом и перейду в крафтеры. — здесь на лице пустотника появилась мечтательная улыбка.

Темная точка вскоре обернулась маленькой, сплошь покрытой пятнами люменориса медной комнаткой примерно полтора метра шириной и три длиной. Углы металлической комнатки были скошены. Когда-то давно в ней присутствовали окна, но сейчас стекло было выбито, а внутри не осталось ничего, кроме медной панели, чудом не пострадавшей от нашествия мха-паразита.

Будущий ворон взялся за ручку медной дверцы летающей вагонетки с крышей, но та просто слетела с покрытых светящимся лазурным мхом петель, оставшись у него в руках. Сайрис поморщился и оставил ее валяться рядом с замершим устройством.

Он первым вошел в летающую комнатку и занял место рядом с приборной панелью. Из любопытства я влез за нем следом и внимательно осмотрел ее. Не смотря на отсутствие лазурного мха, все вороньи приборы выглядели сломанными. Похоже, некогда здесь специально хотели причинить устройству максимально возможный вред. Хотя, это вполне могли бы быть и неразумные звери Подземья, или последствия боя.

Сайрис лишь хмыкнул, вытащил свой погнутый меч и с силой вогнал его внутрь устройства, окончательно выламывая остатки вороньей панели. Под ней вскрылась сеть медных проводов, шестеренок и прочих вещей, имена которым знают лишь вороны.

— Я так понимаю, у нас есть еще свободное время? — предположил я. — Кстати, враг уже нашел путь на этот остров и вскоре будет здесь.

— Не выходи, и Хрень пусть забирается. — ответил ворон. — Такие штуки я уже видел и быстро управлюсь.

Дождь над аркой усилился, и одна особенно наглая лужа просунула толстую лапку внутрь, медленно подбираясь поближе к нам. Твари медленно приближались к руинам, но я был уверен, что Сайрис справится и в этот раз.

Как и в тот раз, когда он чинил магический мост, ворон преобразился. С инструментом в руках, а не с мечом или триспом, он чувствовал наибольшую уверенность в себе.

Найдя нужное место и что-то изменив в связке медных жил, он удовлетворенно хмыкнул, воткнул меч между двух параллельных шестерней куда-то вглубь механизма и медленно потянул на себя.

Крытая вагонетка медленно стронулась с места и поползла в сторону обрыва. Здесь мне впервые стало не по себе, а в голове мелькнула мысль — что, если мы просто свалимся вниз, вопреки всей радости ворона?

Однако выехав из каменной арки, мы нависли сантиметрах в десяти над землей, и дальше тихо поплыли по воздуху в сторону обрыва, еще больше удаляясь от поверхности земли.

В эпических легендах герои обычно уходят из-под носа врага в самый последний момент. В реальности же я увидел первые освежеваные тела, источавшие запах свежего мяса, когда даже самые прыткие из врагов не имели шансов допрыгнуть до нас.

Нечисть не останавливалась и играла свою роль до самого конца. Чудовища бежали за нами вслед, после чего несколько самых одаренных глупостью тварей попытались с разгона допрыгнуть до нас, но не смогли преодолеть и четверти нужного расстояния. Сайрис успел вовремя.

— Благодарю, ворон, — прервала молчание Мора. — Признаю, что заблуждалась на счет тебя.

— Ага, йопта, — засмеялся ворон, доставая из инвентаря черный дым. — Все-таки я исполню обещание показать тебе интересную штуку, Лин. Впереди нас ждет место, куда не ступала нога разумного со времен падения империи Лисов.

* * *

С нами внутри медная комната двигалась не так быстро, как самостоятельно. Остров с преследователями быстро скрылся из виду за серыми облаками. Вокруг нас бушевал ливень и сверкали белесые вспышки.

Было легко поверить, что находишься среди настоящих облаков в бушующем шторме, но на деле вспышки лишь были особенностью новой необычной встреченной нами формы жизни. Когда это нечто впервые приблизилось к нам достаточно, чтобы его рассмотреть, наши мнения разделились. Это походило одновременно на медузу, и в то же время на растение, и на гриб. Но разве может все вышеперечисленное спокойно парить в воздухе, раз в несколько минут мерцая белесым светом?

Великий отец промолчал, ничего не сказав о нашей находке, и пришлось удовлетвориться тем, что существа были инертны и игнорировали летящий по воздуху кусок металла.

Спустя примерно час мы прибыли на место, которое Сайрис назвал словом «станция». Это был маленький медный дом, стоящий на медных ножках, утопавших где-то далеко внизу, в облаке серой пелены. Кроме него и бесконечной серости во всех сторонах мира, включая верх и низ, тянулись клубы дождливых облаков.

Металлическая комната въехала внутрь станции, и ворон повернул меч внутри механизма, используя оружие, как рычаг.

Внутри было пусто и мрачно. По крыше барабанил бесконечный дождь, легко просачиваясь внутрь и падая на голову ворону. Сайрис бегло обшарил помещение и сунул в карман несколько непонятных медных частей механизмов, разбросанных по полу.

Не найдя больше ничего ценного, он попросил у меня на время волшебную веревку и с ее помощью подцепил край медной полосы, уходившей далеко за пределы дома в облаках. На ум пришло воронье слово «монорельс».

— Это вместо полетов? — спросил я от скуки.

— Магнитный лифт сорамин ставили очень редко. Для этого нужно много, как вы говорите, силы молний. Поэтому большую часть вороньих троп Подземья — это наземные рельсы или подвесной монорельс. Кстати, еще большой вопрос, на чем эта вся конструкция держится. Маловато подпорок.

Похоже, к концу своего ответа он уже забыл, что отвечал на вопрос и начал читать лекцию о технологиях древних ворон. Погрузившись в любимую тему, он уже не нуждался в живых собеседниках. Достаточно и фактического присутствия обреченных ушей. Пожалуй, я бы даже порадовался этому, если б он не переходил вскоре на нечто, лишь отдаленно напоминавшее общий язык.

Глухо столкнувшись и заскрипев, наша вагонетка с крышей двинулась вперед в еще более медленном темпе, казавшимся теперь черепашьим в сравнении с недавним полетом от острова к станции. Но даже так спустя еще час пути серое пространство вокруг нас начало стремительно темнеть, и перед нами выросли скалы Подземья. Титанические зубья сталактитов и сталагмитов, напоминали вздумавшим грезить о полетах мечтателям, что они по-прежнему находятся глубоко под толщей земли и камня обледеневшей планеты.

Все чаще стали встречаться огромные каменные колонны, опускавшийся все ниже к нам потолок. За новый час пути в болтавшейся на медном монорельсе вагончике пейзаж за разбитым окном изменился до полной неузнаваемости.

Больше никаких серых облаков небыло, они медленно сходили на нет, покуда не исчезли вовсе. Теперь мы отчетливо могли видеть и верх, и низ пещеры, и крыша вагончика начала высыхать.

Все пространство под нами, свободное от сталагмитов и цельных пластов камня было заполнено водой. Но эта вода была совсем иной — спокойной, лишенной течений, запахов и звуков жизни.

Место казалось покинутым растениями и животными. Лишь пару раз я улавливал плеск рыбы под нами. Вода была прозрачной, и сквозь нее можно было рассмотреть далекое дно, лишенное растительности.

Стало меньше и света. Никаких корнецветов здесь не было, и ничего на замену им не нашлось. О том, чтобы зажигать огни и привлекать внимание никто даже не заикнулся. Сквозь воду я не мог читать запахи, а звуков здесь ничто не издавало. Даже привычного ритма капель, что обитает почти везде. Тишина становилась гнетущей, физически ощущаемой, словно сам ветер стал немного иным и налился медью.

Я несколько раз менял форму и напрягал до предела все свои навыки, но так и не услышал ничего, кроме всплеска рыбы. К слову, в обычном состоянии я и этого услышать не мог, а ворон с крысогоблиншей и подавно.

Так себя ощущает тот, кто полагается на зрение, считая его главным способом восприятия, оказавшись в абсолютно темной комнате. Я же без возможности слышать мир, чувствовал себя уязвимым. В любом другом месте Подземья был хоть какой-то звук. Свист ветра, капли воды, шуршание мелких животных, шелест листьев, копошение насекомых…

Я потянулся к инвентарю за хаани, но едва я его достал, Мора и Сайрис одновременно положили руку на мой инструмент, не позволяя играть.

Ворон медленно покачал головой в отрицании. Лицо его было хмурым и настороженным.

Тогда я вновь нырнул в звериную форму и принялся слушать дыхание друзей, и неестественно редкие всплески воды.

Медный монорельс принялся кружить среди многочисленных каменных колонн сталагнатов. Мох здесь не рос, как и водоросли. Не доходили и корнецветы, грибы и прочие естественные источники пещерного света. Лишь редкие светящиеся снежные кристаллы давали самую малость света, в котором привыкший глаз с большим трудом угадывал отличия чернеющих скал от не менее черного пути. Но это для меня было куда меньшим неудобством, нежели так и не вернувшиеся на положенное им место, звуки подземного мира.

Будущий ворон легонько ткнул меня локтем в бок и указал пальцем в сторону изредка мелькавшего среди тысяч поворотов огонька голубоватого света. Я кивнул, тоже слегка напрягшись. С каждым метром это светящееся нечто становилось все ближе, и у меня закрадывалась мысль, что именно оно и является нашей следующей целью.

— Похоже на нужный нам ориентир. Наставник о чем-то таком и говорил. Дальше не заходил никто из живых сорамин.

Выехав из лабиринта сталагмитов и сталагнатов, наша вагонетка приближалась к новой станции. Это была небольшая площадка искусственного происхождения с едва угадываемыми руинами древней постройки. Монорельс же входил в узкую, выбитую кем-то нору ровно по размеру нашего транспорта.

Сайрис не стал останавливаться, лишь сбавил скорость до минимума, видимо и сам хотел повнимательнее разглядеть свой знак и сверить со словами главного ворона. Когда-то давно древние выбили у входа несколько знакомых женских силуэтов. Лица у всех троих отсутствовали, но любой сиин и так узнает очертания дочерей Смерти.

Что же до огонька — похоже, кто-то сознательно писал краской с крупицами меди, чтобы люминорис наверняка со временем превратил металл в светящиеся лазурью письмена.

Первому божеству медью закрасили глаза, второму — отрубили уши и дорисовали букет щупалец Хаоса. На горле обоих были нарисованы кресты, теперь светившиеся ярким лазурным сиянием. Куда более ярким, чем обычно способен дать мох-паразит.

Сама же надпись под троицей гласила:

Кушать подано.

Медная и изъеденная люминорисом вагонетка с крышей осторожно въехала в тоннель. В этот же момент великий отец написал мне слова, совсем не походившее на то, что я видел перед своими глазами:

Море Тишины.

18. Тихое море

Маленький огонек бирюзы, сопровождаемый гаснущей серостью и разгоравшейся тьмой летел через бесконечно длинное нутро каменного змея. Свет стал столь редким, а опасность нападения сочтена столь невеликой, что будущий ворон зажег масляную лампу и подвесил на чудом сохранившийся медный крюк. Но вскоре стало ясно, что это поможет разве что получше рассмотреть друг друга. Бирюза не нуждалась в свете, а фигура в сером сразу же юркнула в уютную невидимость.

Черная кишка тоннеля казалась бесконечной.

— Иди спать, Лин. Ты как-то хвастал, что можешь уснуть где угодно?

Я посмотрел на серый комок крысогоблинши, что завернулась в совсем порвавшуюся травяную ткань. Пожалуй, мне стоит поступить точно так же. Только вместо одеяла я буду обнимать свой хаани.

— На уж, не выделывайся. Хоть под голову брось, — тяжело вздохнул Сайрис, вынимая из инвентаря и бросая на пол свою подушку.

Когда он говорил, что хочет стать ремесленником, я не придал этому большого значения, но увидев его заботу о таких мелочах, как подушка, спальник или масляная лампа, я понял, что ему действительно самое место за стенами города в мастерской, или что там полагается у инженеров. Днем работать с металлом, создавать оружие и инструменты, а по вечерам растягиваться перед камином в уютном мягком кресле.

Думая об этом, я не заметил, как повалился в долгий и очень необычный сон.

Темные стены камня стали становиться светлее с каждым новым вздохом. Прямо на глазах все пространство крошечной комнатки оплелось бирюзой. Под ногами прорастала бирюзовая трава и цветы церу. Медь растворялась в облаке бирюзовой растительности, что быстро оплела вагон и принялась оплетать меня самого. Сайриса и Моры рядом не было. Я обернулся в поисках друзей, но вдруг понял, что и вагонетки больше никакой нет, а вместо металлической крыши и толщеи камня виднеется светлое, чистое небо Геотермы.

— Лииндарк’сиин!

— Мию наре, Айрэсдарк.

— Мию нари, внук мой, мию нари. Бесконечно рада видеть тебя. Я ждала пол вечности, пока будут соблюдены все условия.

Я поискал глазами обладательницу голоса, и легко нашел сидящую у ручья в окружении дюжины хаани великую Айрэ.

— Что за условия, бабушка?

— Сон, медитация или транс, когда твое тело касается Равноденствия. Только так я могу связать… забытые боги, что это на тебе?!

Впервые я видел, чтобы наставница чему-то всерьез была удивлена и даже… напугана? Если бы я знал заранее, что все пойдет так, спрятал бы хоори под слово силы перед сном. Хотя, как я мог о таком подумать?

— Я все обья..

— Тишина, Лиин. — я сразу же замолчал, не закончив фразу. Таким строгим голосом прабабушка говорила не часто и не просто так. — Ты не забыл главное?

— Нашу миссию? Нет, я..

— Хаани, Лиин! Что я могу понять по твоим глупым словам, если не вижу твои чувства? Покажи, почему мне не следует тебя казнить, как отступника? Расскажи мне об этом, как сиин, если ты все еще сиин.

До всех моих приключений я был бы сейчас морально раздавлен. Но сейчас я просто расположил поудобнее на коленях металлический барабан и начал свой пересказ последних событий. От наставницы я не скрывал ничего, и с каждым словом лицо ее становилось мрачнее. Я был уверен, что в конечном итоге она поймет и даже похвалит меня за проявленную отвагу и силу в бою, но вместо этого я услышал:

— Ты разочаровал меня, внук. За столь короткое время ты умудрился допустить столько ошибок, сколько иные сиин не допускают за всю свою жизнь.

— В чем моя вина, бабушка?

— На счет одежды, я надеюсь, ты и сам уже понял? — грозно спросила она и я кивнул. — Ты должен был выбросить вещь, едва понял, что она заражена злом. Никакие блага не стоят того, чтобы носить на себе оскверненный предмет. Осознай, что все в нашем мире взаимосвязано. Как ты думаешь, почему великий отец предложил тебе путь отступника?

— Из-за свойств хоори? — я не стал скрывать в голосе явного скепсиса.

— Не только. И в этом вторая твоя ошибка, Лиин. О чем ты думал, связываясь с существом, использующим… — бывший рейнджер поморщилась. — магию крови.

Я прекрасно знал Айрэ. Почти все эмоции на ее лице были фальшивы. Настоящие же крылись в той музыке, что лилась из ее инструмента. И здесь вместо брезгливости читался страх за родное существо. Бабушка пыталась мне показать, сколь отвратителен такой путь для общества и как она на самом деле за меня переживает.

— Мора дважды спасала мне жизнь.

— Чтобы взять с тебя слово, мой ученик. Ты слишком наивен, как и любой неопытный сиин’три. Что, если это кровавое существо само и создало те ситуации, в которые ты попал? Вороний посланник во всем прав относительно этой Кикиморы. Подобному существу не место рядом с тобой. И это не моя прихоть. Присутствие рядом сильного мага крови, одежда запретных цветов — великий отец видит все, не забывай об этом. То, что ты еще не выбрал класс — единственное правильное решение. Надеюсь, ты не собирался стать магом крови?

— Конечно нет!

— У меня были совсем иные варианты классов, — продолжила бабушка, как только поняла напрасность своих опасений. — Думаю, первый вариант рейнджера-воина подходит тебе лучше всего под твой стиль боя.

После всех нравоучений я был морально измотан. И тем меньше мне хотелось перечить Айрэ:

— Вообще-то я собирался взять класс Серолап.

— Почему? — бабушка не стала гневаться, как я опасался, а лишь спокойно попросила пояснить свой выбор.

— Так мой боевой потенциал будет меньше, но ты сама говорила — наша уникальность в умении чуять мир. Уровня боевого потенциала Сайриса мне не достичь просто совершенствуя владение оружием и уклонение. Но развивая навыки выслеживания и поиска, со способностями нашего рода слышать и чуять я легко превзойду любого чужака. Я смогу выследить всех посланников, заранее подготовить ловушки и устроить засаду, указав путь ворону.

— Или помочь ворону проиграть, если он выйдет из-под контроля и поддастся проклятому богу. Что же до этого жуткого существа с магией запретных цветов — будь настороже и не общайся без крайней нужды. При первой же возможности ваши пути должны разойтись. В конце концов, ты не давал никакой клятвы, а кровавая ведьма еще ничего у тебя не просила.

— Я понял, бабушка.

— Теперь поговорим о твоей самой главной и самой большой ошибке, Лиин. Я не стану винить тебя за то, что ты бросился в неравный бой с монстром, хотя и здесь ворон был во всем прав.

Не станет? Честно говоря по тому, как идет наша беседа, я думал что за этот проступок я получу больше всего ментальных подзатыльников. Арйрэсдарк же продолжила:

— Не стану судить и за другие битвы, которых ты мог бы избежать. Для рода сиин’дарк такое поведение в битве не ново. В нашем роду было больше воинов, чем любом ином. Поэтому я не вправе тебя винить за то, что ты сын своих родителей. Однако ты должен научиться контролировать себя. И для этого великий отец подарил тебе достойное испытание.

— Испытание?

— Да, мой ученик. Сила Хаоса давно не навещала наш мир, и я не думала, что ты однажды встретишь ее на своем пути, как не встречала ее и я сама. Но как и всякая стихия, она будет стремиться подчинить своей воле твой разум. Мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь в этом, но это хороший опыт. Если ты сумеешь сохранить себя от темной стихии, это осядет в памяти на всю твою жизнь. Если ты — истинный сиин, то найдешь выход. Сейчас же вложи великое благословение Мельхиора в свою силу воли.

Ответ Айрэ меня удивил. Прежде о ней я не думал вовсе. Прочитав мое сомнение, она пояснила:

— Вспомни самые первые мои уроки. Высокая воля защитит твой разум от любого влияния. Каждый ее уровень будет ослаблять давление на твой разум и не даст оморочить голову колдовством. Это поможет тебе продержаться дольше против темной стихии, покуда ты не сможешь очиститься. До встречи, внук. Постарайся в следующий раз обрадовать меня доброй вестью. Я верю в тебя.

Из сладкой дремы меня вывел удар лицом о хладную медь. Первой мыслью было — все ли в порядке с хаани, и я вовремя удержал его от падения с моего живота на медный пол.

Крытая вагонетка стояла на очередной станции. И эта была первой, в которой хоть что-то осталось от самих ворон. Сохранился продолговатый одноэтажный дом без крыши, где тысячи лет назад жили дежурные инженеры или солдаты ворон.

Перед лицом мелькнула черная тень — Сайрис вышел наружу, принимаясь изучать причину остановки, я же вынул из инвентаря флягу и сделал несколько глотков теплой воды, затем ею же умылся.

— Ах ты ж мать твою! — выругался ворон снаружи.

Я выглянул в окно и увидел, как он голыми руками бьет в морду небольшому крылатому существу с горящими синим крыльями. У самого выхода из норы разместилось гнездо, представлявшее собой набор зеленых и белых яиц. О белые мы благополучно затормозили и увязли, едва не оторвавшись от монорельса.

Зеленые же и покрытые шипами яйца оказались вовсе не ими, а вполне взрослыми особями. С обратной стороны крыльев виднелось нечто, отдаленно напоминавшее покрытый зеленой травой хитин. Скорей всего природная маскировка зверушки, только место не было не очень удачным — на станции вообще ничего не росло.

Ложный скат, уровень 36.

Стихия: воздух.

Сайрис достал трисп и пристрелил второго летучего гада, еще не осознав масштабы угрозы. И ведь даже не стал звать на помощь. Сонные существа походили на червей с крыльями и острой костистой челюстью при маленьких глазках. Под зеленым покровом скрывалось синее насекомовидное тельце, переходившее в два крыла на протяжении всего тела. Действительно, волне себе скат. Только летающий в небе и способный прятаться в зеленый травяной кокон. Здесь такие коконы сильно выделялись на фоне темного камня, но в траве нужно быть осторожнее, если увижу нечто подобное.

— Пламя ненависти.

— Мог бы просто разбудить нас! — с наигранным недовольством поприветствовал я его.

— Ну да — ну да. И что бы ты сделал? Попросил бы мобов построиться в ряд?

И действительно, что? У меня нет ничего сопоставимого по эффективности геноцида для большого числа врагов. А если учесть уровень — как бы ложные скаты меня самого не загрызли. И все-таки оставлять последнее слово за вороном не хотелось:

— Мора могла бросить зелье.

— Давай не умничай, любимец болотной фауны. Или помогай расчищать путь, или сваливай.

Я взглянул на догоравших и корчащихся в муках под лиловым пламенем пустоты животинок.

— Ничего, что они все еще горят твоей магией?

— А ты проверь, — Сайрис растянулся в подленькой ухмылке.

— Пойду-ка я лучше прогуляюсь.

Будущий ворон закатил глаза и пробурчал что-то неразборчивое, поворачиваясь обратно к результатам работы сил проклятого бога.

Первым, что я сделал — это обернулся зверем и принялся сканировать звуки в окрестностях. Сайрис ворочал останки скатов и раздавленные яйца. Существа соорудили логово из мелких веточек и палой листвы, что теперь вместе с кровью и содержимым яиц превратилось в непреодолимую для вагонетки грязь.

По сознанию больно прошлась мысль о том, что несчастные существа ни в чем не виноваты. Чем вообще можно заслужить массовое убийство всего твоего рода вместе со всеми сородичами, включая неразумных детей.

Сайрис не мог поступить иначе. Не скажет же он неразумным «извините, что убил своим железным корытом кучу ваших детей, а теперь свалите с дороги»? За такое и разумные бьют в лицо, а уж ведомым инстинктами животным сами забытые боги велели.

Думая обо всем этом, я пересек порог вороньего дома. Сканирование звуков не дало ничего — мы по-прежнему находились в неестественной тишине. Даже наоборот, тишина стала еще гуще, плотнее. По эту сторону тоннеля не было даже всплеска рыб. Не было ветра, не чувствовалось насекомых. И кстати. Вот что было странным в убийстве выводка ложных скатов — животные не кричали. Они изгибались в агонии, пытались сбежать, но не издали при этом ни единого звука.

На первый взгляд, внутри не сохранилось ничего. Все кроме металла давным-давно обратилось в тлен. Медные же конструкции поросли колонией лазурного люминориса. Чем раньше были все находящиеся тут остатки устройств мог знать разве что ворон. Но были и более простые и понятные вещи. В развалившихся от времени медных штырях узнавались детали вороньего ложа. Не видел бы такое сам, ни за что бы не опознал его в этой груде металла.

Кстати, а ведь повышенная мной в прошлый раз сила дает еще и расширение инвентаря. Почему бы не забрать с собой немного металла? В таком виде он легко поместится под слово силы, а в Геотерме это как полгода работы моего брата в своем трактире. Выбросить в случае нужды всегда успею.

Часть осыпавшихся камней перекрывала парочку самых длинных медных шестов, составлявших некогда основу каркаса вороньей лежанки. Ухватившись за край, я с большим трудом смог сдвинуть каменный осколок. Вес был во много раз больше, чем можно было судить по его размерам.

Между двумя шестами находилась чудом сохранившаяся древняя книга. Обложка выцвела и почернела от времени, а название было не разобрать из-за механических повреждений. Надеюсь, внутри она окажется цела — если она и впрямь некогда принадлежала воронам, то ей может быть более десяти тысяч лет!

Перерожденный, уровень 70.

Едва я коснулся книги, как та рассыпалась в прах, что тут же взметнулся вверх, поднимая за собой скрытый под каменным полом ворох изорваного тряпья. Тело же свое существо составило из кусочков каменной крошки, что на ходу волшебным образом начинала обрастать голыми ветками.

Вместо головы у перерожденного оказался ворох голой древесины и большой прямоугольный камень, напоминавший по форме надгробие. Никаких глаз, ушей, рта или чего-либо, напоминавшего уязвимые точки. Шеи тоже нет — обилие древесины делает ее чуть ли не самым защищенным местом тела. Сердце теоретически может быть, но… какое к бездушному богу сердце у куска камня и дерева, одержимого злым духом?

Я сменил форму, пропуская над головой удар когтистой деревянной ладони с фрагментами стены. По идее, он должен быть неповоротливым, так что стоит выманить его наружу и там отсекать части, пользуясь преимуществом.

В два коротких прыжка я оказался у входа. Как я и думал, существо не успело и шагу ступить. Оно поступило намного хуже!

Оно просто понеслось боком с невероятной скоростью, преграждая мне путь из дома. Я едва не врезался в тварь, но вовремя сменил форму и перенес всю инерцию в удар рейлин. Здоровье чудовища дрогнуло, потеряв около двух-трех процентов. Вот только на китаровом оружии древних вопреки всей прочности этого металла, осталась заметная зарубка. Такими темпами еще несколько битв с подобными ему тварями просто угробят оружие.

Перерожденный не заметил моей атаки, сразу же нанося новый удар лапой.

Ты поймешь, когда у тебя откроется уклонение.

Я не ожидал такой атаки чудовища. Оно должно было хотя бы немного отклониться назад под весом тяжелого рейлин, но я будто сражался с каменной колонной. Именно здесь мое тело само инстинктивно использовало природную ловкость, описанную высокой цифрой великим отцом в инфо. Там, где враг должен был найти мои внутренности, его когти поймали лишь воздух.

Бирюзовая искра.

Я совсем позабыл об этом подарке отца, но в критический момент вдруг подумал, как бы на моем месте действовали бы Сайрис и Мора. Ворон бы прыгал назад и стрелял из триспа. А вот крысогоблинша — для зелий здесь мало пространства, так что она использовала бы магию. Это меня и натолкнуло на мысль. Я попытался сделать нечто среднее — отпрыгнул назад и применил полученную способность, что бы она не делала.

Выцветшая ткань с едва угадываемым темно-зеленым цветом слабо подсветилась. И все.

Чудовище метнулось ко мне. Оно не передвигало ногами, а словно бы на мгновение расплылось в воздухе, оказываясь рядом со мной. И такой прием я уже видел — в исполнении Кикиморы.

Смена формы. Если я прав, и этот навык действует так же, то мне вновь поможет инерция — врагу придется потратить время на то, чтобы остановиться, развернуться и повторить скачок.

Все верно. Там, где я секундой ранее был мой живот, теперь были когти чудовища. Главное — уйти с прямой траектории. Зайти за угол.

— Сай! — закричал я, зовя на подмогу друга.

По голове словно ударили железным молотом, заставив поскользнуться и повалиться на камни, разбивая нос. Но гораздо больше боли сейчас гуляло по моей голове. От нее прямо таки потемнело в глазах и я едва не потерял сознание.

Мелькнула белесая молния триспа и послышалась отборная брань ворона. Затем — крик боли.

Неужели оно смогло его ранить или того хуже? Но как? Это все разница в уровне? Нет, только не это!

С трудом приподнявшись, я увидел, как ворон скорчился на камне, обнимая колени. Перерожденный же по-прежнему оставался на месте, едва выбравшись из дома. Выходит, это была дистанционная атака или вид магии?

— Я тебя вижу, — сперва мои уши услышали шепот, и лишь затем перед перерожденным оказалась Мора в изодранном травяном тряпье. Болотница коснулась ладонью тела чудовища, и тут же ушла в новый рывок прочь.

Перерожденный отреагировал молниеносно, нанося смертоносный удар когтями по горлу крысогоблинши, но который раз за сегодня не успел поймать свою цель.

Тело же его начало на глазах покрываться десятками болотных поганок, лишайника, буйным цветом разрослись несколько видов люменориса. Чудовище попыталось уйти в новый рывок, но вышло лишь немного ускориться, на ходу обрастая все новой болотной флорой, пока не превратилось в застывшую статую.

Кикимора, уровень 132, Хранитель запретных болот.

— Вы идиоты. Кто додумался шуметь над Тихим морем?

Сказано это было яростно, гневно, непримеримо и… шепотом.

— Он еще не мертв? — так же шепотом спросил я.

— Не знаю, — призналась Мора. — И стоило оно того?

— Лута нет? — спросил самое для него важное ворон, тут же снова хватаясь за голову. — А-ай!

— Глупец. Я думала ты знаешь, куда идешь, — прошептала болотница.

— Где-то в сердце заброшенной вороньей крепости неназываемый бог спрятал одно из своих самых великих будущих злодеяний и великое горе тому, кто нарушит вечный покой этого места. — едва слышно произнес Сайрис, повторяя легенду.

— Именно, — подтвердила Кикимора. — Не нарушай Их покой.

— Но это же не сердце крепости. Нам до него еще черт знает сколько! Ай-й..

— Слышал бы ты, какие легенды по Подземью обо мне ходят, — послышалась насмешка из под разодранного куска ткани.

— Это духи древних ворон? — я не сдержал любопытство, но в отличии от Сайриса сразу принял новые правила и не стал повышать голос.

— Лучше скажи, нам так теперь все время шептаться? — перебил меня пустотник.

— Нет, но мне не ведомы все правила этих мест.

— А какие знаешь?

Мора ненадолго замолчала, скрывшись под одеялом, словно черепаха в свой панцирь.

— Давайте уходить отсюда. Расскажу по дороге. Похоже, перерожденный еще не мертво и даже сейчас за нами следит.

* * *

Тысячи лет назад, когда миром правили познавшие ужасы бога-чудовища сорамин, средняя из дочерей Смерти основала орден, поклявшийся любой ценой уничтожить владычицу Пустоты.

Здесь хозяйка Тишины потерпела свое первое поражение и была впервые названа богом-неудачником. Позднее, она воссоздавала свой орден каждый раз, и каждый раз снова терпела поражение.

Дети ворона, что уверовали в проигравшего бога сошли с ума, едва увидели в своей крепости лик Неназываемой. Повинуясь Ее воле, они обратили свое оружие друг против друга, принявшись убивать братьев своих и всех, кто был им дорог. Но вскоре они позавидовали убитым. Выжившим в чудовищной бойне бездушное божество, вдоволь насытившись болью и смертью, вернула помраченный разум. То была не милость — божеству, чье имя навеки проклято и стерто из мира незнакомо понятие сострадания. То была лишь подготовка к десерту.

Осознав, что они натворили собственными руками, мучимые невыносимым чувством вины и боли утраты, выжившие вороны убили себя. Но даже тогда они не обрели покой. Муки совести сорамин были столь велики, что не позволили им обрести покой. Ненависть к самим себе обратилась ненавистью ко всему миру, что позволил родиться и существовать абсолютному злу.

Говорят, в ненависти своей они переродились чудовищами. Служение Тишине обратилось злобой ко всему, что способно издавать звук. Желание защитить мир подменилось жаждой уничтожать все живое, а тела утративших свою сущность сорами переродились из плоти, став частью Подземья.

— Вот и все, что я знаю, — завершила свой рассказ Мора.

— Напоминает историю храма Тишины. — заметил я.

— Напоминает почти любую историю о боге-чудовище, — равнодушно поправила меня болотница.

— Значит, будем шептаться, — нехотя согласился ворон. — Я манал обниматься с такими товарищами.

Будто издеваясь над нами, вагонетка Сайриса тронулась с громким противным скрипом. Повезло ей, что медные устройства в принципе не имеют нервной системы и не могут чувствовать боль.

В этот момент с нашего транспорта упал небольшой медный лист, повалившийся рядом на остатки мягкого гнезда ложных скатов. Мы втроем синхронно выдохнули, когда поняли, что грохота не будет, после чего ворон шепотом поделился наблюдением:

— Вещам звук просаживает прочность.

— Я смогу помочь вам так еще максимум пару раз, — добавила Мора

— Ты себе помогаешь, — возмутился Сай. — Оно бы и тебя порвало.

— После этого моего превосходства в уровне будет недостаточно, чтобы быстро создать печать трясины. Мои желания здесь не при чем, ворон.

Шепчущий голос Кикиморы был почти нормальным.

Море Тишины — удивительное место. Мы медленно плыли высоко над ним, иногда поднимаясь к далеким сводам пещеры, где монорельс крепился к камню, или опускаясь так, что казалось, будто бы кроме едва заметной медной ветви и нашей летающей комнатки более нет ничего. Похожее ощущение у меня было на первой станции, когда мы только начали идти воздушной вороньей тропой.

На бесконечной воде внизу не было волн и едва угадывался запах. Рыба в воде если и водилась, ни разу никак не подала о себе знать, хотя Сайрис заверил, что в нем полно существ, которые не прочь сами поохотиться на нас. Ходили легенды о существах с уровнями за гранью нашего воображения. Твари с девятисотым уровнем. Бессмертные монстры. Осколки павших богов, слившиеся в чудовищ, способных бросить вызов древним магам.

Древняя битва волшебников — вторая по популярности легенда среди сиин. Бездушным богом пугает своих детей одинаково и ворон, и змей, и свинорылый гверф. Это истории о волшебниках, что свободно ходили между мирами и могуществом своим были равны богам. Конечно, это было так давно, что вполне может оказаться неправдой — еще до безумия бога-чудовища.

Но если легенда правдива, то однажды они вернутся в наш мир, чтобы стать сильнее, сражаясь с такими тварями. Некоторые верят, что существование древних чудовищ нужно как раз для их великого турнира, чтобы стать с их убийством еще сильней.

— Гляди-ка, — тихо произнес Сайрис, осторожно указывая далеко вниз.

— Я отсюда ничего не увижу, ворон, — о том, чтобы просить баф у Моры и речи быть не могло. — Что там?

Обернувшись зверем, я принюхался и прислушался, но не почувствовал ни звука, ни запаха.

— Какая-то мелкая тварь со скрытым уровнем плывет на брюхе дохлой хреновины размером небольшой остров. При жизни у нее точно уровень был не меньше пяти сотен. Ж-жуть. Ох ёб!

Сайрис испуганно пригнулся, а его сердце застучалось так, что в звериной форме я услышал барабанную дробь.

— Он только что посмотрел в мою сторону, — прошептал он одними губами.

— Брось, нас снизу не может быть видно, — ответил я ему чтобы успокоить.

— В Подземье возможно все, — не упустила случая уколоть ворона Мора. — Ни одному из живущих ныне народов всего не ведомо о чудесах великого отца.

Сайрис не ответил. Решив не терзаться догадками, он вновь осторожно выглянул через разбитое окно вниз.

— Кажется, чисто. Ни большой ни мелкой хреновины нет. Но не могло же мне показаться такое..? Хотя черт его знает.

Призвав карту, я нашел наш маршрут и с горечью осознал, что мы не преодолели пока и половины пути по морю Тишины.

Никогда прежде не думал, что отсутствие звуков, необходимость поддерживать тишь и крохотная замкнутая комнатка с двумя другими разумными может быть близка к пытке. Хотелось просто выть от тоски.

— Мора, может, расскажешь нам какую-то легенду, чтобы было не так скучно?

— Какую легенду хочешь услышать ты, Лиин? — в голосе болотницы была насмешка. — О безумном волшебнике, что создал второе солнце? О богах, что рождены стать пищей для монстра? О таинственных микотах, живущих на дне Подземья?

— А есть что-то о Каменном Облаке? — вдруг спросил Сай, оторвавшись от изучения лишенного волн моря.

— Возможно, ворон. Зависит от твоей платы за это.

— О, Мора, не начинай, а то снова буду звать тебя хорьком. Какая к чертям еще плата? Ты скоро окажешься там вместе с нами, и если я не буду знать о возможных сюрпризах, то скормлю этим сюрпризам в первую очередь тебя.

— Тихо. Я чую что-то.

Кикимора с вороном резко притихли, а я изо всех сил принялся вслушиваться в окружающий мир. Снова встал соблазн вбить все благословения навыков в сонар, но я удержался. Где-то в полукилометре от нас слышались едва различимые звуки. Нечто вроде шлепоков по воздуху. Очень редких шлепоков.

Нос защекотал кисловатый и смутно знакомый запах. Недавно я уже чуял нечто подобное.

— Господин Сай, к вам гости. Не меньше дюжины крылатых гостей в цветах индиго.

Болотница едва заметно вздрогнула при моих словах.

— И ты туда же, нашел время учиться искусству клоуна, — хмыкнул ворон. — Скаты, да? Ну, тогда бояться нечего. На еще одно пламя ненависти мне хватит.

Я встал, вновь оборачиваясь двуногим. В прошлый раз мое заклинание ничего не дало. Может, в этот? Или его нужно накладывать на союзника? Нет, это я проверять сейчас точно не буду.

Сайрис посмотрел в указанную мной сторону через прицел триспа, но во мраке с такого расстояния ничего рассмотреть невозможно даже для него.

— Мора, а у тебя нет какого-то подходящего зелья?

Ответом стала новая тишина.

— Летят, — шепнул ворон, делая выстрел. Затем быстрая перезарядка — и новый выстрел. На такой высоте паралич равносилен смерти. Послышался третий выстрел, после которого ворон, наконец, поднял левую руку и сжал в кулаке:

— Пламя ненависти.

Меня вновь обдало волной страха, захотелось немедленно спрятаться и закрыться от всего, но я призвал инфо и сделал то, что давно должен был сделать.

Характеристика «воля» повышен. Текущее значение — 8.

Постепенно стало легче дышать. Страх уходил, оставляя странное ощущение удушья и боли в груди. Сердце билось, как у загнанного в угол зверька, и все это — результат не моих реальных чувств, а косвенного свидетельства магии Пустоты. Если проклятая стихия настолько ужасна, то не могу даже представить, как ворон проходит через это каждый день. И что я точно не хочу — так это оказаться на его месте и перестать быть хозяином в собственном разуме.

С грохотом в вагонетку ударилось несколько жирных лазурных тел скатов.

— Какого хрена вы не дохните как положено? — возмутился ворон и повторил свою магию.

Меня в этот раз не так проняло из-за близости к источнику пустоты, и я смог заметить, как все его тело едва заметно подсвечивается лиловым, впитываясь внутрь. Схожим образом подсвечивалась синхронизация у магов других стихий. Видел как-то похожее с магом природы, что вопреки слабой склонности нашего народа пытался идти путем друида. Только что близость к проклятой магии в душе Сайриса стала чуточку выше.

За окном обернулся вязким пламенем готовившийся залететь внутрь длинный скат с синим брюхом. Существо было сильнее и больше встреченных возле тоннеля, а его уровень достиг пятидесяти. Если бы не проклятая сила ворона, мы бы ни за что не справились с ними. Даже с триспом.

Убедившись, что бой окончен, Сайрис вынул из инвентаря устройство для курения и принялся дрожащими руками заталкивать в него кристаллы. Лицо его было бледным, хоть он и старался не подавать виду.

А затем послышался кашель. Между нами с Кикиморой медную оконную раму украсила кровь ворона. Тяжело держась за стены металлической комнатки он пытался прийти в себя. Вид у него был при этом был таким, словно только что в него влили зелье алхимического огня или кислоты.

Затем, кое как поднявшись на ноги, он выглянул в разбитое окно, в кровь разрезая себе пальцы.

Я был так поражен, что не сразу сообразил броситься ему на помощь. Ворона стошнило, после чего силы вдруг разом его покинули и только благодаря мне не свалился на пол. Глаза его остекленели, однако сердцебиение было. Напротив, оно ускорилось до неестественных даже для стресса частот.

— Мора, дай зелье лечения!

— Ему не поможет зелье, Лиин. Он или справится с этим сам или нет. Ворон зашел слишком далеко и теперь его дух ждет испытание.

— Испытание? Что ты имеешь ввиду? Он же… не умирает?

— Я не знаю, Лиин, — в голосе ее послышалась легкая грусть, но не по ворону, а от чего-то совершенно иного. Взгляд ее устремился в этот момент куда-то вдаль темноты пещерных сводов над морем Тиши. — Помнишь, ты просил меня рассказать тебе легенду?

— Мора, мы должны ему как-то помочь!

— Твой шум привлечет перерожденных, Лиин, — в руках у Кикиморы появилась острая кость, покрытая рунической вязью. — Ворон борется за жизнь с тем, к кому так отчаянно взывал все это время. Жить ему, или переродиться безумным монстром — зависит только от него. Ты же будь готов поразить его этим, если по пробуждении перед нами окажется зверь.

19. Индиго

Это не совсем история, Лиин. На деле, это даже не совсем легенда, ибо то, о чем пойдет речь, вершиться вокруг нас и поныне.

Скажи, тебя никогда не удивляло количество темных и светлых стихий? Хаос, Бездна и Пустота по одну сторону и лишь Призрачная магия по другую. Когда-то тари открывали путь к еще одной светлой силе — магии астральных стражей. Но даже так мы знаем лишь о двух стихиях за пределами известного нам света.

Удивительно, но задались вопросами поиска возможной третьей силы именно проклятые пустотники, надеясь найти в ней спасение от проклятия. Менее полусотни лет, как по Подземью начали ходить свидетельства о попытке пробить путь к этой силе. Говорят, что несколько самых могущественных из пустотников, те, кто смог сохранить остатки разума на третьей ступени развития, заключили союз и использовали свою силу, чтобы как-то исказить одно из мировых древ, и создать противоположность магии Отчаянья.

Никто не ведает, удалось ли им задуманное, но приобретенная новая сила, как и пустота, не подчинялась никому. Она не имела никаких желаний, а потому лишь убивала всех, кто пытался вступить в контакт, никак себя не проявляя.

Однако пустотники в поисках спасения от своей стихии не прекратили свои поиски, и нашли ответы в науке, растворив новую силу до мельчайших крупиц, что неспособны были убить. То, что ты знаешь, как черный дым, на деле частица убивающей пустоту силы. Вот только даже так открытие проклятых не дало им спасения — ибо с той же скоростью она по-прежнему продолжает убивать и жизнь в живом теле.

— Спасибо за историю, Мора. И откуда ты только обо всем этом знаешь?

Что такое пара десятков лет, где легенды живут тысячами? Если видения на летающем острове связаны с ней, то ей должно быть не меньше пяти тысяч лет. Она как минимум своими глазами должна была видеть падение империи Лиса. А по словам Сайриса, и по ее собственным, Кикимора не покидала до этого своих болот. Она же привязана к своему месту силы и теряет уровни вдали от него.

Серый и однообразный пейзаж проплывавшего перед глазами моря Тишины перестал меня радовать. Мрачность этого места и постоянный страх перед громким звуком лежали на моей спине, постоянно повышая свой вес.

— Потому, что в эту историю впуталось очень дорогое мне существо, — прошептала Кикимора.

— Кажется, я догадываюсь, какова будет твоя просьба. Похоже, ты не одобряешь решения своего друга?

— Нет, Лиин, не догадываешься. У тебя ведь была та, кто воспитала тебя? Что, если бы она приняла опасное решение, которое могло бы стоить ей жизни? Что бы ты сделал? Запретил бы?

Я невольно усмехнулся, представив, как пытаюсь что-то запретить Айрэсдарк.

— Вот видишь, — продолжила Мора, прочитав ответ у меня на лице и тоже чуть улыбнувшись.

— Тогда в чем твоя просьба? Если ты хотела поговорить, пока Сайрис не слышит, то сейчас самое время.

— Я… пока еще не готова к этому. Ты узнаешь все в свое время.

— Начинаю понимать ворона с его шутками в твой адрес. В чем смысл скрывать информацию от тех, кто находится на твоей стороне, от кого зависит успех и твоего возвращения в болото, и выполнения просьбы?

Кикимора сделала шаг от окна, оказавшись рядом с лежавшим на полу Сайрисом. Тяжело вздохнув, я приподнял валявшуюся на полу подушку, что он некогда мне дал, и подложил ему под голову. Болотница скорчила презрительную гримассу и фыркнула. Пока ворон был не в себе, она прекратила натягивать рваную травяную накидку и ее лицо теперь было почти открыто. И я вдруг понял, что за этим презрительным фырканьем она попыталась скрыть смех.

Странное существо.

— Я один из стражей, Лиин, — ответила она, чуть прикрыв рот ладонью. — Раскрывая тайны великого отца, я тоже теряю силы. Если я расскажу слишком много, вы останетесь без поддержки в бою.

— Тебе следовало сказать нам об этом раньше… — покачал я головой, но вдруг понял причину и сам.

Кикимора, уровень 120, Хранитель запретных болот.

Прямо на моих глазах она потеряла еще один уровень.

— Извини, — мне захотелось вдруг подробнее изучить медный пол вагонетки. Если присмотреться, на нем можно было заметить крошечные пупырышки, видимо, против скольжения.

* * *

Монорельс изменял маршрут. С тех пор, как мы выехали из тоннеля к подземному морю, он впервые так круто сворачивал. При чем не вниз или в сторону — наша крохотная комнатка медленно поднималась наверх, забирая все выше и выше, так что медная крыша едва не касалась путеводной нити.

Каменное Облако.

Сообщение великого отца всплыло, когда в моих ушах застрекотал птичий клекот. Звуки! К нам наконец-то возвращались звуки! Оставшееся далеко внизу Тихое море прекращало здесь диктовать свои жуткие условия.

Затем я почувствовал запах и все встало на свои места. Ложные скаты. Внизу эти существа даже умирали молча. А ведь магия пустоты помимо урона несет еще и ощутимый ворох неприятностей психике жертвы.

Каменное облако? От камня здесь было не так уж и много, хоть и его хватало в избытке. Но тот, кто был в Вечнозеленом и в корнях под Крысиным спуском никогда не назовет такой остров каменным.

На знакомые мне острова из застрявшей в корнях земли и камня это не походило ни разу. Крепость Каменного Облака была целиком искусственной. Древние сорамин создали нечто вроде громадных колонн из столь любимого ими металла. Опираясь на каменные своды в самом сердце моря Тишины, они держали на себе ровную каменную платформу.

Вскоре стал виден и замок. Громадное сооружение из камня и меди всем телом врастало в своды пещеры, соединяя их с островом.

Сам остров был правильной геометрической формы — семиугольник с идеально ровной пятиугольной тушей крепости в центре. Себе я представлял это место совершенно иначе — чем-то более агрессивным, ощетинившимся вороньими боевыми машинами и големами, но никак не раскинувшийся вокруг крепости парк.

Выйдя на один уровень со скрытым искусственным островом, монорельс направился на одну из дорожек, разделявшей остров на семь одинаковых треугольников.

— Что-нибудь еще чувствуешь?

— Много цветов, много скатов, возможно еще какие-то мелкие зверьки, но ничего опасного нет. Разве что скрытые ловушки и механизмы, — ответил я, готовясь к выходу наружу. — Хотя без магии Сайриса может быть туго. От меня не много толку в бою с летающим врагом. Мора?

Болотница застыла, глядя из окна на приближающиеся очертания бывшего убежища сорамин. Ее большие глаза смотрели на остров с такой смесью чувств, что даже ворон бы не сумел разобрать их все. Крысогоблинша привычно натянула рваную ткань пониже, прикрыв лицо.

— Ты что-то чуешь там? Или что-то вспомнила? — решился я задать вопрос, но не получил ответа. Она продолжала так же стоять, глядя теперь в темноту под выцветшей тканью.

С громким противным скрипом подвесной монорельс въехал на остров. В голову пришла очевидная, но в то же время едва не ускользнувшая от меня мысль о том, что сейчас им никто не управляет, и если так пойдет дальше, мы просто врежемся в воронью крепость. Придется прыгать, выбрасывая бессознательного Сайриса. И как потом продолжить путь? Ведь воронья крепость — лишь промежуточный пункт по пути в Доминион.

Или нет. Взгляд упал на все еще воткнутый внутрь механизма меч ворона, и я попробовал потянуть его на себя. Кажется, так он делал, когда хотел остановиться.

Послышался новый, еще больший скрип, сверху посыпался сноп искр, а Сай от резкой остановки впечатался лицом в медную стену, ровно, как и я перед ним.

— Ва-а, мать, какого, где я? — произнес он на одном дыхании, словно подорвался по тревоге. Хотя после такого пробуждения ничего удивительного.

Я вздохнул с облегчением. Кровожадное чудище не стало бы ничего говорить, сразу вцепившись мне в глотку. Но выглядел он неважно.

— Слава Забытым, ты проснулся. Мы уже приехали в Каменное Облако. С возвращением, Сай.

Призвав слово силы, он пару минут изучал свой статус, затем извлек из инвентаря флягу. Попытался сделать глоток и обнаружил ее пустой. Я молча протянул ему свою с остатками теплой воды из источника. Тот жадно впился в нее, после чего вылил остатки себе на голову. Жаль, она была вкусной, хоть и теплой.

Затем он осел и снова застыл статуей.

А вот Мора, наконец, пришла в себя. Но ее слова мне совсем не понравились:

— Я не выйду отсюда. Тебе придется справляться здесь самому, Лиин.

— С чем-справляться-то? Здесь только ворон знает, что нужно делать, чтобы продолжить путь дальше.

— Да не кипишуй ты, белка, — тяжело ответил Сайрис, медленно поднимаясь на ноги и выглядывая наружу.

— Как ты? — задал я осторожный вопрос, с тревогой посматривая на явную слабость и дрожащие колени ворона.

— Лучше, — он чуть улыбнулся. — Сейчас по-быстрому приведу себя в порядок и будет ок.

— А… в целом? Ты не собираешься превращаться в чудовище?

— Пока нет. Но я выиграл не более суток. Скоро мне придется повторить все это, и я не уверен, что выживу в следующий раз.

— Хорошо. Приходи в себя, а я пока схожу на разведку.

— Сходи, — вновь улыбнулся ворон, — Только постарайся не привести на хвосте никакую хрень, ладно? Разве что птичек — их разрешаю. У тебя пол часа.

За условным порогом через отвалившуюся в свое время дверь раскрывалось бесконечное море цвета индиго. Похоже, садовники древних специально собирали растения этого цвета — разнообразие видов потрясало — наверное, сотни разных растений, каждое из которых имело синие листья, или цветы.

Запах был соответствующим — свежим, цветочным и поднимающим настроение одним своим видом. Соцветия синих куршинок, кустарники с лазурными цветами, крошечные голубые звездочки, высотой едва ли выше мизинца.

Были и несколько деревьев, но странных, слабых, словно бы прибитых к земле. Многим растениям не хватало сил оторваться далеко от поверхности, поэтому самые высокие их них едва ли были выше меня. Но вот вширь по искусственным клумбам они разрослись до неимоверности. Не оставалось ни единой крупицы земли, на которой что-нибудь бы не росло.

Цветы наверняка захватили бы и тропинки, будь речь о природных условиях, но здесь под ней находилась медь и пустота.

К слову о меди, люминорис тоже чувствовал себя здесь, как дома, активно произрастая всюду, где только можно. Из-за этого вся крепость и участки тропы были покрыты мхом-паразитом, что давал еще больше яркого голубого свечения. Таким образом на Каменном Облаке всегда было достаточно светло.

Шаге на третьем вглубь, металлические штыри, что были наставлены вдоль дороги раскрыли свой секрет, залившись на самой верхушке ярким свечением. Рабочими оказались меньше трети, но даже это было маленьким чудом.

Еще один из вороньих светильников несколько раз мигнул и погас, а другой взорвался с едва заметным всполохом молнии. Несколько ложных скатов переполошились и поднялись с травы. До этого я не чувствовал их присутствия из-за цветов.

Вытащив рейлин, я приготовился к бою, но никто не собирался причинять мне вред. Не проявляя ни капли враждебности, десятки маленьких существ взмыли к далекому потолку ровным лазурным потоком. А следом все поле украсилось сотнями крошечных точках сине-зеленых птиц.

Спрятав оружие под слово силы, я с большей храбростью продолжил путь. Несколько больших скатов уровнем повыше меня пролетели мимо не обратив никакого внимания.

Послышался металлический писк. Я испуганно пригнулся, ожидая атаки, но металлический мир вороньей крепости вновь меня поразил. Из-под земли выехали несколько новых медных штырей, откуда начала распыляться вода, поливая растительное море всех оттенков синевы.

Я подставил лицо потокам влаги. Запах был необычным, металлическим, но ничего плохого, вроде бы, не нес.

Подавив желание вынуть хаани и поиграть, я поспешил обратно к вагонетке.

— Путь к крепости чист. Много скатов, но они не нападают. — сразу же сообщил я союзникам.

— Это они на тебя не нападают, дитя цветов, — хмыкнул Сайрис, выглядящий уже вполне боеспособным. — А почуяв пустотника — сразу же бросятся в бой. Это тебе не твой Хаос, что еще даже не проснулся.

Я поморщился, представив горящую колонию невинных зверей и гибнущие под проклятым огнем цветы, и мне стало не по себе.

— Давай хотя бы попробуем не нападать первыми, ладно?

Сай пожал плечами и спрыгнул вниз. Вынимать погнутый меч из механизма он не стал, так что в бою от него стоит рассчитывать только на трисп. Магию пустоты применять тоже не стоит без крайней нужды. Слишком большую цену он за нее платит.

— Мора, идем! — пока я отсутствовал, болотница просто вжалась в угол и прикрылась тряпьем, как грязный мешок.

По началу я подумал, что она меня снова проигнорирует, но ответ был. Выглянув из-под ткани, она пояснила:

— Я… я не могу, — на лице Моры было смятение, страх и… вина? — Считай, что для меня это запретное место. У сиин ведь есть запретный цвет, верно?..

Взгляд болотницы уткнулся в мой кровавый хоори и к ней пришло осознание, что для меня это уже не аргумент.

— Просто скажи, если для тебя это опасно, и мы найдем иной путь, — предпринял я последнюю попытку. — Но если это не несет вреда никому из нас, не смей останавливаться, — я протянул руку укутанному в серую травяную накидку существу.

— Да хрен мы его найдем. Давай не тупи. — не вовремя добавил Сай.

— Если нужно, ворон просто спалит все синее на острове своей магией.

— Заодно и вопрос со скатами закроем, — хохотнул пустотник.

— Нет! — в голосе Кикиморы послышался ужас. — Не нужно. Я пойду… просто обещайте ничему не удивляться и не думать обо мне плохо.

Мы с будущим вороном переглянулись. Надеюсь, хоть сейчас он промолчит.

— Я не могу думать плохо о том, кто рисковал собой, чтобы спасти мне жизнь, — и посмотрев на Сайриса снова, добавил. — Даже если у тебя на, то были свои причины.

На мою ладонь опустилась влажная, холодная и тонкая рука крысогоблинши. Такая могла бы принадлежать покойнику, но никак не живому существу. С моей помощью Мора спустилась на медную тропу, и впервые за тысячи лет над медной дорогой искусственного острова поднялся легкий ветер.

Несколько направившихся в нашу сторону скатов вдруг резко затормозили в воздухе и принялись быстро удаляться обратно. А ведь до этого я едва не подумал, что Сай прав, и они выбрали его в качестве цели. Но даже если это было действительно так, нашей спутницы они боялись куда как больше.

Синие цветы задрожали на ветру, что отталкивал растения прочь от Кикиморы. А затем их цвет, будто дымка, начал отрываться от листьев и лепестков, стремясь сбежать от болотницы. Не прошло и пары минут, как все в радиусе пяти метров стало серым, а вместе с тем лишенным запаха и жизни. Цветы стали почти карандашными наброском на белой бумаге, что зачем-то были надеты на зеленые стебли.

Мора так сильно натянула травяную ткань, что окончательно дорвала ее, превратив в подобие моего пончо без капюшона. Теперь свое лицо она от нас никак не спрячет.

— Пойдем, господин Сай, — вывел я ворона из ступора привычной издевкой. — Поделись-ка, что нам нужно сделать, чтобы продолжить путь в Доминион? Нас ждет наша миссия.

— Аа… да, — оторвался он, догоняя меня. — Внутри должен быть механизм подъемника, который запустит вагон внутрь. По идее, внутри развилка — встанем на ней и сменим монорельс.

— Мора, ты с нами? — подтолкнул я словом застывшую болотницу. Вид у нее был испуганный и растерянный, не оставив ничего общего с чем-то могущественным и древним. Может, именно так и ощущается разница в уровнях, не знаю. Сейчас она так же уязвима, как и мы с вороном.

Маленький летающий рай не принес нам неприятных сюрпризов. Мы быстро пересекли парк, оставляя за собой полосу серости и распугав ложных скатов. Даже если они и хотели изначально напасть на Сайриса, присутствие Кикиморы их пугало.

У медного замка монорельс резко уходил вверх, на второй этаж, за закрытые сейчас ворота. На первом этаже двери были такими же широкими, но значительно ниже, и в отличии от верхних, не скруглялись к верху по форме вагона.

На третьем этаже и выше симметрия пропадала, и замок превращался в высокую медную конструкцию из множества труб, шестеренок, антенн и прочих атрибутов технологий сорами.

Ворон первым подошел к двери, осторожно касаясь металла и потянул за ручку. Дверь поддалась, но при этом скрипнула так, словно он открыл ее настежь, а не на жалкие миллиметры. Сердце его забилось чаще, и он приложил голову к двери, пытаясь уловить звуки возможные по ту сторону. Затем посмотрел на меня:

— Лин..

Я последовал примеру ворона и приложил ухо к меди, только предварительно сменил форму, повышая чувствительность.

— Ничего, — прошептал я, аккуратно просовывая нос в щель. — Пахнет пылью. Ничего живого не чую. Да и мертвого тоже.

— Если генератор все еще цел, здесь могут быть ловушки и механические стражи, так что не расслабляйся, — ответил ворон, тем не менее заметно успокоившись.

Приложив все силы, Сайрис потянул дверь на себя, с трудом открывая нам путь внутрь. Скрип на мгновение стал таким, что я едва не оглох, но так же быстро и стих. Пожалуй, так действительно лучше, чем пытаться сделать это медленно и осторожно.

— Ворон. Мне нужна карта крепости. Она же есть у тебя? — задала вопрос Кикимора.

Ваша карта обновлена.

Ворон не стал спорить, легко поделившись сразу и с ней, и со мной, хоть я и не просил об этом. Глаза крысогоблинши остекленели, видимо она призвала слово силы и изучала полученное. Я последовал ее примеру, но ничего интересного не нашел и вновь обернулся к Море.

Первый этаж представлял собой сеть коридоров и комнат, в которых вороны жили или работали. Прямо под нами находился еще и нулевой, встроенный в основание острова. Но он использовался под склад, судя по большим пустым помещениям.

Второй этаж тоже не представлял из себя ничего примечательного. Здесь располагались только две вещи — лестница на уровень выше и медные пути монорельса. Дальше карта становилась больше похожа на схему громадного устройства — многочисленные шестеренки, множество технических пометок, назначения которых были мне не понятны и многое другое. Но если максимально упростить, то следующие несколько этажей были большими пространствами, заполненными каким-то механическим хламом. Каждое такое обозначалось на карте словом «Завод» и порядковым номером. А над всем этим, в голове крепости, что соединялась с потолком находилось нужное нам место — комната управления.

— В лучшем случае нам наверх. В худшем — придется думать, как выбить металлические ворота в пол метра толщиной. Дважды.

— И от чего это зависит?

— От генератора, — поделился ворон. — Он где-то на четвертом. Найди комнату с надписью «Ядро». Кстати, если заглянуть туда, может и не придется идти на самый верх. Если он окончательно сдох, то можно сразу идти ломать дверь.

Пыль. Она окружала нас так плотно, что каждая попытка что-то учуять теперь вызывала желание чихнуть. Мора вскоре стала истекать соплями, а Сайрис плюнул и одел дыхательную маску.

Внутри же крепость почти не изменилась за годы запустения, если не считать пыли. На стенах я впервые смог увидеть образцы искусства сорамин. Под стеклянными рамами вместо картин находились выцветшие чертежи различных устройств. Во множестве были встроены цветочные клумбы, тонкой живой полосой украшавшие стены. Сейчас цветы на них давно сгинули без регулярного ухода, кроме одной небольшой клумбы, где медленно проезжала маленькая трубка с распылителем воды. Крохотный механизм все еще пытался служить и поддерживать жизнь этого места, даже после того, как его хозяева покинули его.

Прямо перед нами был прилавок, над которым располагался единственный среди вороньей живописи портрет. Огромная, метра в три высотой фигура черноволосого мужчины и призрачной короной над головой, что держали такие призрачные женские руки. Если в этом вороньем ордене поклонялись богине Тишины, то это, должно быть, она. Дальше увидеть рисунок я не мог — для этого необходимо было воспользоваться одной из ведущих наверх лестниц.

— Скорее всего, это была приемная и что-то вроде офисов, — задумчиво потянул Сай.

— Что было?

— Ну, они здесь работали с бумагами и принимали гостей, — пояснил он.

Лазурные крошечные колокольчики с ароматном сладкой свежести на глазах обратились серыми, когда рядом прошла Кикимора. Сайрис не удержался и хмыкнул, но задавать вопросы не стал. Глаза его уткнулись в толстую решетку, что надежно перекрывала нам путь наверх. Поблизости от нее находится открытый медный механизм с рядом цифр на шестеренках и отверстием под ключ.

— Код, ключ или обе хреновины сразу, да? — пробурчал ворон себе пол нос, кладя руку на стеклянную панель в центре.

Устройство нехотя заскрипело, пытаясь запустить подачу света, что пару раз мигнула и сгинула. Обилие лазурного люминориса упорно сопротивлялось близости Моры и давала достаточно света для манипуляций Сайриса. Единственная синева, что не бежит от нее в ужасе. Хотя даже она постепенно серела и блекла.

— Система говорит, что я должен быть механистом. В смысле, мир говорит. Блин.

— А разве инженер не то же самое? — спросил я больше, чтобы поддержать разговор.

— Я даже не знаю, класс это такой или должность. Но думаю, смогу ломануть устройство.

Однако ломиться силой в решетку вопреки своим словам он не стал, принявшись копаться внутри панели.

— Большинство принципов вороньей техники очень просты. Из прошлой жизни я помню куда более сложные схемы. Но при этом многие решения в свое время смогли бы полностью изменить развитие науки человечества. Здесь вроде бы понятная механика на основе школьных знаний, но насколько все это усложнено и сделано почти вечным…

Здесь механизм щелкнул, по медным проводам пробежались молнии, а Сайрис спрятал в инвентарь небольшой напоминавший кирпич механизм. Такой же я видел внутри нашей вагонетки рядом с воткнутым клинком ворона.

Примерно на половине пути вверх решетка застряла, а вниз посыпались ошметки лазурного мха, сразу же снимая любые вопросы. Сай первым протиснулся под ней. Мне же было проще на пару секунд сменить форму.

Мора медлила дольше всех.

На втором этаже рядом с лестницей в почетном карауле застыли несколько механических стражей. Вспомнилась такие далекие теперь куклы воронов над Геотермой.

— Только представь, белка, автономные механизмы и примитивные роботы, работающие на энергии света. Он так может валяться на земле десяток лет, чтобы однажды встать и навалять нарушителям!

Я невольно поежился, предсатавив что множество стоящих вроде бы для украшения ряды медных доспехов. Ворон же еще активней продолжил нахваливать все вокруг.

На всякий случай я призвал рейлин. С ним я чувствовал себя намного увереннее. Мелькнула мысль о все еще не распределенных очках навыков. Готов поставить свой хаани, что без боя не обойдется.

Все вокруг было спокойно и тихо, ни слух ни нюх не выдавали никакой опасности, но… ведь не может же быть все так просто, да?

— У меня дурное предчувствие, — заметила Мора, чем перевела мои опасения из разряда паранойи в реальность. Не может же нам чудиться двоим одновременно?

— Что-то не так, Сайрис, — подтвердил я. — Я тоже это чувствую.

— Брось, здесь никого нет.

Ворон с улыбкой размахнулся и пнул один из механизмов. Тот с грохотом покатился по медной лестнице вниз. По телу пробежалась холодная дрожь.

— Вот видишь, никого. Крепость обесточена, без батареи поблизости ничего не будет работать, а единственная рабочая батарея походу у меня. Кстати, Лин, — он вытащил и продемонстрировал свой медный кирпич. — Если увидишь где вот такую штуку — зови.

— То есть засада из големов нам не грозит? — лучше уточнить еще раз.

— Вряд-ли. Без внутреннего источника крепости они не более чем мусор. Разве что я сам их запущу от своего источника. Кстати, парочку я точно заберу с собой, если места в инвентаре хватит.

— Постой, то есть и твой генератор значит не работает? Почему тогда нам идти дальше наверх, если все и так ясно? — предположил я с надеждой, что мы не станем подниматься выше. Что-то определенно было не так, и болотница тоже чувствует это.

Но почему не чувствует Сайрис?

— Он может быть просто выключен, или не сильно сломан. Тем более что часть систем работает. Вот авто полив, к примеру. Хотя у них может быть свой автономный источник… Кстати, Лин, а ведь я могу подчинить это место себе, если генератор цел. Моих навыков более чем достаточно. Черт, я определенно хочу взглянуть на их фабрику!

Третий этаж. Нарастающее чувство опасности начало ослабевать. Ворон снова был прав. Поражаюсь, как он умудряется быть всегда прав, при том что сам является худшим примерно для подражания. Зависимый от алхимии адепт проклятого бога, готовый как предать своих ворон, так и без нужды пожирать нас. Чудовище в теле человека.

Но чудовище, сделанное таковым против его воли и не желающее им быть.

На третьем вороны расположили сад. Здесь два высоких пятиметровых этажа основной части здания переходили в металлический механизм неправильной формы. Все же пространство вокруг него они использовали как новый сад с цветами всех оттенков синевы.

Чтобы как следует насладиться ими, на третьем этаже почти не наблюдалось стен — их роль выполняли медные колонны.

— Что не так с этой зеленью? — задал вдруг вопрос Сайрис. — Почему они все такие тонкие? Света и воды вроде хватает.

И действительно, древние даже небольшие бассейны сделали, придав сходства с искусственными озерцами.

— Здесь нет ветра, — заметила Мора. — Без ветра стволы и стебли растут хилыми и не могут держать свой вес.

— Совсем как люди без неприятностей, — неожиданно глубокомысленно заметил ворон. — Да и, наверное, вообще все разумные.

— Только некоторые неприятности как ураган, — тихо прошептала сама себе болотница. — Могут вырвать все растение с корнем.

Четвертый этаж.

Искусно скованные механические устройства вместо картин. Отлитые из меди чертежи в качестве вечной памятки неизвестному агрегату. На душе окончательно улеглись нотки тревоги.

Стало спокойно и легко. Мысли снова потекли в сторону уклада жизни древних ворон. Несколько тысяч лет назад по этим залам ходили далекие предки нынешних наших пернатых мучителей. Тогда они еще не утратили честь, не держали рабов, не пожирали разумных. Они ходили по вот таким вот медным тропинкам между искусственных озер и синих клумб. Рождались, учились управлять механизмами и создавать их, учились подчинять себе молнии, а затем летали по всему миру на вот таких монорельсах. Когда-то сорамин правили всем миром. Даже лишившись магической силы продолжали править. Какой был бы Мельхиор, не приди по их души богиня-чудовище?

На четвертом нас встретил прекрасный вид на оба синих парка. Вороны и здесь все продумали, и узор из искусственных озер дополнял узор тропинок внизу, а общий цвет растений к границе острова казался светлее. Казалось, архитектор всем этим хотел что-то донести, но я не мог уловить что.

Еще здесь стали появляться элементы керамики. Пол больше не был медным — теперь это была мраморная плитка снежно-белого цвета в черных разводах. Всюду были расставлены тяжелые горшки с давно сгинувшими цветами. Здесь не было механизмов для полива растений.

Ворон расплывался в улыбке, и я его понимал. Даже обилие пыли и появившаяся на четвертом этаже паутина не делали это место хуже. Напротив, вместе они порой напоминали искусно созданную волшебными существами ткань.

Генератор представлял собой огромный механизм, раскаленный от напряжения. Даже воздух рядом с каждым метром становился горячее, пока дышать не стало невыносимо. Мора осталась стоять в стороне, я же последовал примеру ворона и тоже одел дыхательную маску, но Сайрис поднял руку в останавливающем жесте и отрицательно покачал головой.

На длинном медном столе перед удивительным устройством валялось множество предметов, включая пару листов бумаги и свитков. В такой жаре они никак не смогли бы выжить. Да что там, за тысячи лет они в принципе бы не выжили, а значит — это работа магии.

— Не поверишь, белка, я нашел для тебя подарок. Не знаю, в курсе ли ты, что это такое, но лови!

Получен предмет: губная гармошка.

Редкость: редкий.

Материал: дерево, медь.

Зачарован на прочность.

Зачарован на повышенное сопротивление огню.

Я отрицательно покачал головой, рассматривая небольшой продолговатый кирпичик из меди с выгравированными узорами. Между медными пластинами с двух сторон был зажат небольшой брусок дерева со множеством прямоугольных отверстий в два ряда.

— Музыкальный инструмент древних сорами. Если это не какой-то чужак оставил тут столько добра.

Со стола быстро исчезли в инвентарь ворона все зачарованные предметы. Ворон выглядел при этом таким довольным, словно нашел сокровище. Может, так оно для него и было. Мне же на мгновение показалось, что одна из застывших фигур механических големов чуть шевельнулась, глядя на такое наглое хищение имущества.

С трудом отведя взгляд я с большим интересом оглядел неожиданный подарок. По сути вся его редкость и особые свойства направлены на сохранение себя самого, но для сиин, пожелавшего стать Мастером в этом предмете может быть сокрыто куда больше, чем кажется. Нужно, правда, еще разобраться, как этим пользоваться.

— Спасибо, друг, — со втрое большей радостью поблагодарил я Сайриса. — Как я понимаю, генератор работает?

— Да, — ворон не скрывал своей радости. — Слегка перегрелся, но он рассчитан и на большие нагрузки. Вороны строили на века! Эта штука прослужит еще десяток тысячелетий, особенно если немного сбавить давление и прочисить. Плюс я бы убрал часть систем, которые сейчас нахрен не нужны. Бро, ты даже не представляешь, какое сокровище мы откопали!

— Так значит, нам уже не нужно наверх?

— Ты чем меня слушал, белка? — ворона шатало от счастья. — Конечно нужно! Там — система управления для дверей. Главное, что все работает.

— Почему на нас не напали големы? Разве они не должны мертвить чужаков? — спросила Мора. Она единственная из нашей троицы оставалась мрачной, чем выбивалась из общей атмосферы.

— Система охраны отключена, — пожал плечами ворон.

— А зачем твои будущие сородичи отключали охрану, покидая остров или сражаясь с врагом?

Повисло неловкое молчание.

Пятый этаж.

Здесь начались те самые таинственные заводы. Всего их было восемь — по четыре на уровень.

То помещение, в которое мы поднялись, демонстрировало огромное, метров не меньше восьми, колесо с перепонками. Когда-то оно должно было подавать воду вниз, в застоявшиеся искусственные озера. С водопадом, который внизу делился системой труб на каждое из них в отдельности. Но механизмом явно очень давно не пользовались. Вода в мраморном русле пересохла, оставляя серые следы соли, а у самого колеса виднелись остатки засохшего обычного зеленого мха.

Шестой.

Сайрис танцевал. В прямом смысле, он отплясывал какой-то ритм между двух метровых устройств, которых он назвал станками. Из его путанных объяснений я понял, что их вороны использовали для разных этапов крафта.

Здесь что-то не так Лиин, — послышался тихий голос Кикиморы. — Не находишь, что он ненормально счастлив?

— Он любит всю эту механическую чушь. Он же ворон.

— Пока еще он человек, — поправила меня болотница. — И я чую здесь что-то. Вспомни, еще пару этажей назад ты тоже чувствовал.

— Разве? — ответил я ей широкой улыбкой. — ты бы лучше посмотрела на мир вокруг. Вороны создали здесь самый настоящий рай. Сюда бы своих привести из Геотермы! Никаких ворон в защищенном вороном от ворон вороньем городе!

Я не удержался и засмеялся от собственного каламбура. А ведь действительно, сколько сиин может вместить эта крепость? Если Сайрис сможет подчинить себе механических стражей, почему бы и нет? Нам даже не нужны вагонетки — в звериной форме любой из нас способен пройтись над морем своими лапками. А вот наши мучители так просто сюда уже не доберутся — не хватит сил без древних механизмов.

— Знаешь, Лин, я еще никогда прежде не чувствовал себя столь охрененно, — поделился чувствами будущий ворон. — В этом поганом мире вообще нет ничего хорошего, если ты родился гребаным пустотником. Но сейча-ас…

Свою мысль он не закончил. Многозначительная пауза и растянутый последний слог сказали куда больше, чем сами слова. Да что там, я и сам пребывал в приподнятом настроении. Тем более, что с самого начала не был таким пессимистом, как Сайрис, и не считал мир нашего отца таким уж плохим. Возможно, все дело в непонимании. Я ненавижу ворон и не понимаю их по вполне конкретным причинам. Но ненавидеть вообще все вокруг..?

— Послушай, Лиин. Кажется, я начинаю понимать, — Мора ухватилась за мой хоори. — Помнишь мох на пятом? Сколько нужно мху, чтобы дойти до такого состояния?

— Не знаю. Но я понял, к чему ты. Точно не тысяча. Вода пересохла максимум в течении последней пары лет.

— Резервуары еще полны. Они в принципе должны пополняться, если место сие стоит тысячи лет. Почему не сгинули растения и не пересохли искусственные ручьи, коль источник перекрыт? Кто минимум раз в год-другой обновляет иссохшие озера? Почему замерла механическая стража, Лиин?

За спиной послышался металлический лязг. Сквозь наведенную радость просыпался врожденный страх смерти, прописанный в наших телах. Едва Кикимора закончила свою мысль, как переход этажом ниже оказался перекрыт мощной медной решеткой.

— Китара должна легко резать медь, — я обернулся в сторону Сайриса. Тот не прекращал улыбаться полной вселенской радости улыбкой, но тем не менее меня понял и достал из инвентаря тяжелый двуручник тари.

Помимо решетки путь вниз сразу же перекрыла невесть откуда взявшееся толстое перекрытие. Я уже встречал такие множество раз — в пол метра металла. Наверное, как раз на такой случай — для охраны командного состава верхних этажей.

Рядом с выходом оживали и расправляли плечи от тысячелетнего сна механические големы, сверкая молниями в глазах и на сочленениях частей тела.

— Пусть я умру, но не…

— Постой, Лин, — остановил меня ворон. — Они не атакуют. Они просто преграждают нам путь.

— Прямо как у корня в битве с зараженными, — с улыбкой припомнил я.

— Значит, остается только наверх, — зловеще произнесла Мора, скрипнув зубами.

Седьмой. Где-то здесь и должна находиться комната управления, где мы могли бы открыть ворота на следующую часть пути.

— Магия древней крови… — тихо прошептала Кикимора полным благоговения шепотом.

Последний этаж был выполнен с особой искусностью. Здесь тоже не было стен, лишь ничем не огражденная земля на полу и потолке. Те же шесть метров становились джунглями, если представить, что и пол и потолок — одна сплошная грядка, покрытая цветами индиго.

Но стены небыли нужны командному центру, в котором клумбы вышли из-под контроля и превратили помещение сплошное темно-синее море, на глазах принявшееся сереть в присутствии болотницы. Функцию стен выполняло едва заметное силовое поле, свободно пропускавшее нас сюда.

— Кажется, я вспомнила нужную легенду, — горько усмехнулась болотный страж. — Недавно я даже предлагала тебе ее рассказать. Эта байка известна почти всем в мире Подземья, так что великий отец не возьмет с меня много платы.

Я сглотнул, покрепче сжав рейлин и прислушавшись на случай появления таинственного хозяина Каменного Облака. Но вокруг стояла абсолютная тишина. Вот только я больше не доверял своему слуху.

Вечное зло бездушного бога не знает пределов своему голоду. Никогда еще оно не уходило на покой по чужой воле, собирая жатву, покуда скука не пересилит бесконечную жажду чужих страданий. Отчаянье всегда уходила только сама, зная, что однажды вернется. Когда на горизонте под небом Мельхиора встретит рассвет новая достойная ее жертва.

Говорят, перед каждой своей ночевкой она запасает на завтрак себе чистое существо, чья душа никогда не знала истинной ненависти. Едва воплотившееся светлое божество архонской крови. Пока ты видишь свои кошмары, вороненок, покуда ты ищешь свою семью во снах, маленький сиин, где-то под толщей льдов Мельхиора, на топах Подземья по сей день томятся две святые девы, нареченные стать богами Надежды и Радости, и быть выпитыми досуха богом-чудовищем.

Заключенные тысячу лет назад в момент падения империи Лиса, они знают о своей участи и медленно сходят с ума. Младшая из дочерей Смерти похитила в ином мире и воплотила в ловушке их сущность, чтобы за множество лет они сполна вкусили боли, отчаянья и безумия, зная, что рождены быть пожранными ею. Не ради великой цели и не как мученицы, а как очередная игрушка в сетях не знающего жалости бездушного бога.

20. Три тайны

— И… с чего ты решила что здесь пленен бог? — раздались слова Сайриса. Не смотря на менявшую эмоции силу, о главном он не забыл и его трисп был готов в любой момент найти цель.

— Это не сложно, ворон, если уметь думать, — усмехнулась Мора. — Помимо очевидного воздействия силы аспекта одного из богов легенды, я чую сильную магию крови. За воронами многое водилось, но это не их сила.

— Тогда здесь должен быть отпечаток Пустоты, — возразил Сай. — Ее я бы почувствовал.

— Верное замечание, — медленно покачала головой болотница, указывая на сложный кровавый узор, спрятанный рядом с лестницей. — Но в то же время кровь в ритуале использована тоже не самая обычная. Кровь архона.

Вороний сад, вершина вороньего искусства, где слилась красота природы и величие мысли разумных. Он раскинулся на всем этаже от самого порога и до огороженного магическим барьером обрыва вниз. Уверен, изначально строители задумывали это место совсем не таким и одно это уже немного пугало. Зачем кому-то превращать свой дом в непроходимый лес?

Пространство здесь фонило от переполнявшей его силы магии и эмоций. Было очень сложно удержаться от неестественных улыбок и наведенного счастья, хоть мы втроем и понимали их иллюзорность.

Тихие и полные мистических ноток слова Моры вывели меня из наваждения, и я покрепче сжал рейлин. Пусть хотя бы она не поддается влиянию таинственной сущности, иначе в возможном бою у нас точно не будет никаких шансов.

Если болотница права, то за сотни лет заточения, прошедшие со времен падения империи Лиса, заключенная сущность вполне могла бы и спятить. И все что я вижу пока что говорит в пользу этой теории. Но даже если плененная богиня сошла с ума, она все еще достаточно разумна, чтобы отключить охрану и дать нам пройти до самого верха. Лишь в самом конце узник и хозяин крепости дал нам тычок в спину, когда мы стали сомневаться.

В народе сиин найдется не меньше полусотни историй о бедах, творимых богом-чудовищем. Этого более чем достаточно, чтобы знать — она предприняла все, чтобы эта несчастная сущность сама молила о смерти. Что же случится, когда мы повстречаемся с обезумевшим богом? Сколько секунд мы втроем продержимся против такого создания? Какой у бога может быть уровень? Тысячный? Больше? Единственный шанс — если существо обезумело настолько, что просто не обратит на нас внимания. Может ведь так быть, да?

А ведь конечный пункт нашего пути — храм той, что смог пленить двух других богов просто ради забавы… Отчаянье не убивает. Оно уничтожает саму душу, делая из нас чудовищ. Сиин сражались с богом-монстром дважды, и страшилками о нем пугают детей столько лет, сколько существует наш род. Просто представьте самое жуткое, но при этом сказочное зло, в которое ты вроде бы веришь, но всегда смутно надеешься, что оно — просто вымысел родителей, чтобы ты хорошо ел кашу и слушался.

Только сейчас я начал по-настоящему осознавать, частью каких историй я стал. Может, я и выйду из них героем, но пока все идет к тому, что все свои геройские регалии в виде кровавого пончо и заражения Хаосом сделают из меня чистое зло.

Хех. Мотивирует скорее к жизни отшельника, чем триумфальному возвращению домой.

А может, Айрэсдарк в том числе и поэтому ушла из Геотермы в свое убежище?

— Ты что-то еще важное знаешь, чего не знаем мы? — с улыбкой спросил Сай.

— Глупый вопрос, человек. Я очень много знаю того, чего вы не узнаете никогда.

— Ага, я так и подумал. И что там дальше, с этими светлыми сущностями? — попытался выудить из Моры еще немного подробностей о заточенных богах.

— Зачем слова? Просто насладись сам тем, что сейчас ты увидишь одну из самых сомнительных легенд Подземья. Вы ведь собираете такие сказки, верно?

— Големы берут нас в кольцо, — добавил я, услышав металлический лязг.

То, что неведомое существо может влиять на эмоции мне не очень нравилось. Это говорило заведомо о его преимуществе в силе. Помнится, именно этого я и боялся — утратить контроль над собственным разумом. Когда я достигну сорокового уровня — снова подниму силу воли.

Первое, что я услышал это отдаленная музыка. Словно в голове рождалась прекрасная мелодия, но не моя — чужая. Не похожая ни на что услышанное мной прежде. Всем телом я ощутил, что нахожусь в месте силы.

В глаза бросилось то, что не замечалось ранее — растения здесь не клонились к земле, а были мощными и сильными. По пространству гулял ветер, что легко можно было заметить по трепыхавшимся на нем лентам. Сайрис молча указал на источник такого чуда — и им были два громадных вентилятора. Еще одно воронье изобретение, что силой молний управляло потоками воздуха.

Второе, что я учуял — это тонкий аромат цветов, что-то сладкое, полевое, уносящее мыслями далеко в иной мир, где теплое солнце позволяет гулять по поверхности, словно в геотермальном оазисе. Петляя по садам в крепости и выйдя на верхний этаж я не чувствовал подобного аромата.

И третье. Нам навстречу вышла она сама, одна из легенд Подземья.

Воздух разрезали слегка подсвеченные теплым белым светом прекрасные крылья, каких не может быть ни у одной вороны. Четыре ангельских крыла, источавшие теплый мягкий свет, глядя на который хотелось улыбаться и радоваться жизни.

Заточенная в ловушке Отчаянья Радость меньше всего походила на убитую горем пленницу. Само пространство вокруг нее преображалось, загораясь десятками янтарных огоньков, возникавших из ниоткуда на алых лентах, что украшали лазурно-зеленое разнообразие растительности теплыми нотками.

Возможно, она действительно была безумна. Но плененная светлая сущность определенно не готовилась умирать.

Саринфа, бог Радости. Уровень скрыт.

Белая удлиненная рубашка больше подошла бы ленивой аристократке, а не обитателю Подземья. Да и узор в виде зелено-янтарных подсолнухов на белом фоне смотрелся необычно даже в сравнении с моим бирюзово-красным хоори. Поверх нее же был такой же декоративный плащ из зелени в янтарную и желтую клетку, да красно-желтая шляпка, удерживаемая на голове божественной силой.

— Приветик, гости. Спасибо, что заглянули на огонек, — раздался ее полный радости голос. — Давайте по чаю, а то у меня просто безумное множество дней никого не было тут. Только не пытайтесь уйти, ладно? А то я очень-очень расстроюсь.

* * *

Наверное, я понял ее лучше всех. Она не знала никаких звуков, кроме скрипа грубых тел механизмов, целую вечность. Я едва вытерпел пол пути через Тихое море. Сари же, как она велела себя называть, провела здесь куда как больше времени.

Вот только в пленении этого существа тот, кем пугают детей и проклинают врагов, допустил ошибку, о которой ничего не говорилось в легендах. Невозможно сломить существо, что просто не способно мыслить понятиями пессимизма. В ком горит жажда и любовь к жизни такой силы, что не под силу парой слов уничтожить даже богу-чудовищу.

— Я ждала вас. Ждала и радовалась каждому вашему новому шагу сюда.

Голос Саринфы был глубоким, звонким и нежным. Словно колокольчики над бирюзовым морем травы в Геотерме. Но больше всего в нем чувствовалась неубиваемая жажда жить и наслаждаться каждым мгновением, даруемым жизнью.

— Если скажешь, что так было предначертано в пророчестве, я очень сильно разочаруюсь, — фыркнул Сайрис, единственный из всей нашей троицы чувствующий себя спокойно.

Влияние своего божественного аспекта Сари поубавила, но не позволяла пустотнику впасть в уныние. Он был расслаблен и доволен всем происходящим. Я же вдруг понял — а ведь сила этой плененной богини вполне способна заменить ему черный дым. Ради такого он может и забыть о своей миссии и о желании стать вороном, и о спутнице жизни в Доминионе. Или в моем предположении слишком много «и о..»?

— Нет, что ты, проклятый. Здесь повсюду камеры, — крылатая девушка кивнула в сторону с множества медных листов, над которыми мерцали полупрозрачные трехмерные фигуры, в точности отображавшие нижние этажи.

— Хренасе теслапанк с голограммой, — выругался Сайрис на вороньем языке.

— Там еще и звук есть, — подмигнула Сари. — Ты пей чай, дружище, а то остынет совсем. И вы вдвоем тоже угощайтесь. Здесь растет стевия, так что он может быть даже сладким, если хотите.

Ворон сразу же последовал совету. Его разум был полностью подчинен аспекту плененной богини. Сари устроилась рядом с ним. Белый столик и кажущиеся игрушечными белые стулья с красными лентами и огоньками явились будто из ниоткуда по одной ее воле.

Крылатая дева принялась разливать по белым фарфоровым чашкам чай цвета индиго. Затем на столе вдруг материализовался тортик, который архонка буднично принялась нарезать и распределять по маленьким белым блюдцам.

Все это выглядело сюрреалистичным безумием в мире Подземья, где в ходу запах выживания, смерти и сырости. Но в странную атмосферу пустынного искусственного острова входило прекрасно. Фальшивка, которой уже сотни лет.

Глаза Сари при этом были направлены только на Мору. Болотница будто не замечала это, но я прекрасно знал, что невнимательностью она точно не может страдать. Нас с Сайрисом при этом в ее поле зрения словно бы не существовало. Вот бы только еще понять, ей что-то от нее нужно, или она оценивает единственного, кто может оказать ей сопротивление.

И может ли?

Нерешительно взглянув на ворона, который не только пил чай, но даже лакомился кусочком цветочного пирога, я сделал первый глоток. На вкус он был обыкновенной горячей водой, только синего цвета. В нем плавало три одиноких темно-синих цветка. Ну и где обещанная сладость?

— Это анчан. А тортик с черникой и куори. Первые два из иномирья, а последний растет у мирового древа к западу от башни Тишины, — пояснила мне Сари с улыбкой. При этом глаза ее все еще не отрывались от моей спутницы.

— Твой синий тортик от этого вот-вот протухнет, — поморщилась Мора. Это были ее первые слова, и зная ее я был уверен, что за ними стоит куда больше, чем кажется на первый взгляд.

— Не в моем присутствии, — шире улыбнулось божество еще одной искренней и добродушной улыбкой. — По эту сторону купола действуют мои правила. Здесь темная синева — это просто мой любимый цвет, и ничего больше.

— А ты прямолинейна, маленькая богиня. Хорошо, я отвечу на тот вопрос, что не решаешься ты задать мне. Я не могу снять с тебя узы проклятого бога. Как тебе в голову вообще могло прийти нечто подобное, дитя?

Дитя?

Она всерьез назвала богиню маленькой? Да кто же ты такая на самом деле, Мора?!

— А если бы на кону стояла твоя жизнь, страж? — вдруг с новой улыбкой спросила Саринфа, и одно из перьев на ее крыльях на глазах посерело.

— То это ничего не меняет. С бездушным богом боролись демиурги, но ее след по-прежнему живет в нашем мире. Посмотри, как великий отец оценивает сейчас мои силы, несчастное дитя. Ворон, скажи ей, зачем мы здесь.

— Ах да, — нехотя отвлекся от тортика Сайрис. — Нам бы в командный центр, открыть путь к станции как можно ближе к Доминиону.

— Никогда не слышала о таком месте, но представляю, что ты можешь так называть. У меня есть путь к одной из башен твоего города.

— И что взамен?

— Ничего, милый Сай. Не забудь только обновить свое снаряжение. У меня остался офицерский тонфу как раз для тебя, да и парочка складных големов тебе пригодится в пути. Жизнь была к тебе очень несправедлива, друг. Как бог, пусть и воплощенный в материальном теле, я бы хотела хоть как-то сделать твою жизнь лучше.

Торт на вкус был восхитителен. Тонкие прослойки коржей были совсем лишены травяной горькости, от чего даже без сахара казались бы сладкими. Но тем не менее сладости было еще больше. Между коржами же оказался удивительный чуть кисленький джем, чередующийся с чем-то сливочным. Я даже не заметил, как уничтожил все подчистую.

Недооцененный по началу чай так и остался мною недооценен, хотя вместе со сладостью десерта подкрашенная синевой горячая вода была не так уж и плоха.

— Кстати, а о народе сиин я до этого почти ничего не слышала, — обратилась Сари ко мне, по-прежнему не отрывая глаз от нашей спутницы. — Можешь рассказать о вас чуточку больше? В какую эру высших зверян под солнцем жили такие, как ты?

— Ты спрашиваешь это, чтобы придумать для меня цену? Ворон говорит, что я не должен соглашаться на просьбы, не зная об их сути заранее.

Болотница осталась неподвижна, но я будто всем телом почувствовал ее теплоту в свой адрес. Равно как и беззвучный смех Сая.

— А что, если я хочу просто сделать тебе подарок? Вы трое добрались туда, куда никто не добирался уже много сотен лет. Что странного в том, что бог Радости хочет принести немного своего аспекта и в вашу жизнь?

— Тогда предлагай не предметы. Избавь ворона от пустоты, а меня от хаоса, покуда тот еще спит.

Улыбку сбить с лица Сари я не смог, но теперь она стала натянутой и неестественной. Жаль, я ведь не хотел своими словами ничего плохого. Только решить нашу главную проблему.

— Пока вы находитесь на моей территории, темные стихии вас не побеспокоят. Твой друг уже успел это ощутить, не так ли?

Сайрис никак себя не проявил, продолжая терзать остатки десерта.

— А если мы уйдем? — задал я самый опасный вопрос.

— А зачем вам уходить? — невинно улыбнулась Саринфа, но я прекрасно слышал, как заскрипели медные панцири двух вороньих механических кукол.

— У нас есть миссия, — твердо ответил я, глядя в глаза архонке. Сейчас даже в мыслях не получалось назвать ее божеством. При всей окружающей ее магии, после знакомства и этого разговора мне виделась в ней сильная, хитрая, немного наивная, но обычная девушка.

Если судить по ней, то в чем разница вообще между мной и божеством, кроме уровня? Как бы кощунственно это все не звучало. Или дело в том, что она воплощенный в материальную форму бог? Впрочем, как я понял, именно божественная сила не очень-то далеко распространяется от ее клетки. Возможно, даже не на весь остров, так что бог она только в этой крепости.

— У тебя, младший зверянин? — крылатое создание чуть склонило голову набок.

— Я иду вместе с ним, — положила руку мне на плечо Мора.

— Вредина! — совершенно по-детски обиделась Саринфа, надув губы и демонстративно отвернувшись.

Механические куклы подошли ближе. Четверо рядом, но всего их около шести-семи. Похоже, боя не избежать. Но зачем ей куклы, если со своим скрытым уровнем и якобы божественным статусом она и сама способна нас всех победить?

— Давайте все вместе останемся жить тут? Что скажешь, ворон? Никакой пустоты. Вокруг древняя техника. А там подскажу где здесь же найти сохранившиеся книги по науке подчинения молний. Спорим, ты такого никогда в жизни не видел?

В руках Сайриса появился трисп и направился куда-то нам за спину. Делал ворон это явно с большой неохотой, но делал.

— Серьезно, Сай? У нас великая миссия! Мы должны…

— Ха! Должны что, спасти мир? Отсрочить приход бога-чудовища? — в голосе друга была насмешка. — Я же говорил тебе, избранностью пудрят мозги, чтобы использовать бесплатно. Всегда думай своей головой, Лин. Я выбираю лучший вариант из возможных. Так ли мне нужно звериное имя, если у меня будет своя крепость с фабрикой големов и богом в друзьях?

— Оставшись тут ты сам вскоре станешь пищей! Если мы не остановим посланников, скрытый среди них предатель станет новым сосудом бездушного бога! Сколько лет спокойной жизни ты выиграешь, прежде чем пробудившееся зло придет сюда за своей добычей?

— Бро, мне надоело харкать кровью. Каждый день я должен буду повышать дозу и риск сдохнуть! Я обречен, понимаешь? Я шел дальше только потому, что у меня не было иного выбора. Теперь он есть.

— А зачем это тебе, Сари? Что ты выигрываешь от нашего заточения? Почему именно мы?

— Тупой вопрос. Все твои вопросы очень тупые! Почему я не могу этого хотеть просто так? Ты представляешь, сколько я здесь? Я — нет. Сбилась со счета на второй сотне. Потом попробовала считать заново, но опять сбилась, понимаешь?

— Но зачем тебе мы?

— Играть. Дружить. Вместе искать способ выпустить меня из заточения.

Что за бред? Да какая может быть дружба в таких обстоятельствах и по принуждению? Даже если это клетка в раю? В притягательном раю, где нет ворон, где никто никогда не побеспокоит? А ведь я сам недавно думал о том, чтобы переселиться в Каменное Облако хотя бы частью из народа сиин. Синие заросли ароматных цветов украсят бирюзовые волосы моих сородичей, а над морем тишины разольется не слышимая отсюда музыка лиир.

Однажды, я мог бы научиться повелевать механизмами, с помощью Сайриса или сам. Ворон говорил, что механических солдат можно создавать, если иметь ресурсы.

Что, если это начало седьмой эры, эры высших зверян расы сиин?

Ворона, ворона, змей, кот, пес, лис и мы. Сорами, сорами, ассари, тари, аму, чифа и сиин.

А самой любимой легендой бирюзововласых высших станет история о Лииндарке, подчинившим себе силу ворон.

— Прочувствовал, Колючка? Теперь буду звать тебя так. Такой же зеленый и вредный.

О, я прочувствовал. Сари достаточно явно дала понять, что мы очень даже можем стать лучшими на свете друзьями. При чем для этого мне даже ничего не нужно делать. Сари сделает все за меня.

Круглое, добродушное и немного детское лицо, светлые глаза цвета горного ручья и сияющее огненно-рыжим волосы длиной по плечи. А ведь если подумать, Радость — отличный аспект для веры моих сородичей. Вполне по духу миролюбивых музыкальных сиин.

— До чего низко же пало светлое божество, что опускается до ментальной магии? Разве ты не знаешь, кому принадлежала некогда эта сила?

Молчание. Ответ на вопрос Моры знали все, а я вдруг осознал, что последние мысли хоть и казались моими, были привнесены извне.

Болотница же не удовлетворилась тишиной, и ответила на свой вопрос сама:

— Бездушный бог никогда не убивал свои жертвы лично. Она предпочитала принуждать их убивать друг друга или самих себя, не прикасаясь к ним. Глядя в полные боли глаза своих жертв она улыбалась и наслаждалась зрелищем, оставаясь чистым существом.

— Мы уходим, — повторила Кикимора, так и не дождавшись ответа.

— Ну и идите, злюки.

Вот только уйти нам никто не дал. Все шесть вороньих механических стражей стояли у нас на пути, плотно сомкнув ряды.

Мора остановилась, снова оборачиваясь к Саринфе. Крылатая девушка стояла, держась двумя руками за спинку белоснежного стула.

В этот момент первый механизм атаковал, и тут же получил рваную рану на медном теле моим рейлин. Впрочем, для куклы это еще не смертельно.

Следом полетело зелье морозного взрыва, сковавшее второго бойца. Рядом промахнулся Сайрис. Белая вспышка мелькнула где-то на углу зрения. Похоже, ворона можно некоторое время не считать противником — он лишь делает вид, что нас атакует. Вполне в его духе — и нам будет не за что его винить, и Сари не удастся его обвинить в неподчинении.

Но еще четверо механизмов навалились на нас разом, вынуждая меня уклоняться, а Мору… О забытые боги, ее враг ведь — искусственное существо, груда металла без крови. А, следовательно, единственная доступная Кикиморе магия — сила стража запретных болот!

— Стойте! — уйдя из-под удара я попытался остановить ужасную ошибку.

Спрятав рейлин и выставив руки перед обернувшейся к главному противнику и перед самой крылатой Сари, я изо всех сил закричал, требуя их прекратить бой. И кажется, мне удалось. Мора прекратила читать болотное заклинание, а механические куклы застыли, повинуясь мысленной команде архонки.

— Если ты продолжишь нас атаковать, Мора лишится всех уровней и станет беспомощна.

— Зачем, Лиин? Прекрати! — болотница испуганно посмотрела на меня.

— Подумай, Сари! — продолжил я, игнорируя Кикимору. — Если ты хочешь выбраться отсюда, то от кого будет больше пользы — первого уровня или сто пятнадцатого? Посмотри, как мало от нее осталось, светлая!

Мора и Сари пристально смотрели друг другу в глаза. Механические куклы медленно, очень медленно отступили, оставив лишь ледяную статую скованного голема стоять над душой.

Может, они могут общаться мысленно?

Болотница выглядела решительно и с капелькой гнева. Должно быть, уже не раз пожалела, что отправилась в путь с Сайрисом и со мной. Сначала подстава у подъемника, когда ворон практически вынудил ее пойти на риск и едва не погибнуть. Теперь вот привели ее в лапы непонятной и возможно сумасшедшей сущности.

Наконец, Мора собралась окончательно с мыслями, и произнесла:

— Ворону ты подарила радость и артефакты. Сиин промывается тобой на тему величия своего рода. Но за весь наш разговор ты ни разу не спросила, что может быть нужно мне. На что ты готова, светлая Саринфа, чтобы покинуть это место?

— На все, — не раздумывая ответила богиня Радости. — Но ты и сама знаешь, почему я ничего не предложила тебе. Ты знаешь ограничения.

— Ограничения? — тут же схватился Сай за главное, почувствовал шаткость своего нового лекарства от пустоты.

— Её сила действительна лишь по эту сторону от барьера, — пояснила Мора. — Дальше она очень быстро приходит в негодность. Такова суть ее клетки.

Значит, поэтому она предложила ворону механизмы и артефакты ворон, а не свои собственные, и не могла исполнить мое желание с избавлением от стихий.

— То есть избавить от Хаоса и Пустоты ты можешь нас только внутри? — решил я окончательно прояснить этот момент.

Белокрылая нехотя кивнула.

— Я же сказала, пока вы рядом со мной, темные стихии не тронут вас.

— Ты не ответила, глупая Сари, дающая глупые обещания, — прервала нас Мора. — Готова ли ты лишиться своей божественной силы, способностей, могущества, даже этих прекрасных крыльев, чтобы вырваться из ловушки? Посмотри в зеркало и узри там простую девчушку Сари, первого уровня. Посреди ужасного и полного монстров мира Подземья. К этому ты готова, воплощенная в клетке богиня Радости?

— Да!

Ни секунды промедления перед ответом. Ни секунды сомнений. Каким бы я стал, если бы был заточен на сотни лет в клетку зная, что в конце будет мучительная смертная казнь?

— Я услышала тебя. В таком случае сделай все, что хочешь сделать как бог, и готовься к пройти гранью между жизнью и смертью. Я же приготовлюсь стать жертвой сама.

Я не поверил своим ушам.

— Мора? Что значит, стать жертвой?

— Это главный принцип магии крови, Лиин. Чем сильнее ритуал — тем больше ты должен быть готов заплатить. Плюс нам нужно повторить нечто максимально близкое к прошлому ритуалу, чтобы внести нужную мне поправку в узор.

— Если у тебя получится, то ты навеки моя спасительница!

Мора поморщилась.

— Скоро ты будешь проклинать меня за то, что я сейчас сделаю. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Чуткий же слух сиин уловил в голосе болотницы нотки радости. А еще эта оговорка — «нужное мне изменение». За недолгое время нашего совместного путешествия я понял Мору достаточно, чтобы прикинуть ее примерные мысли на этот счет. Она спросила, чем архонка готова заплатить, но ведь это означает не только жертву с ее стороны, но и какую-то выгоду для болотницы.

Сперва я хотел вмешаться, попытаться заставить одуматься странную крысогоблиншу, что успела стать моим другом за время пути. Но вдруг осознал, что это вовсе не акт самопожертвования с ее стороны. Мора преследует какую-то очень важную для нее цель, и ради нее, или необходимых для нее инструментов, вроде меня, она легко пожертвует собой, ибо не видит без меня выполнения своей просьбы. Но жертвовать собой ради какой-то пленницы? В это я не поверю. Мора никогда на моей памяти не делала ничего просто так.

Так в чем же твой план, подруга?

Медные стражи расходились по задачам Сари. Несколько механических кукол направились вниз, в расступившуюся решетку за отъехавшей плитой. Они легко прошли сквозь магический барьер, что намекало на полную его безопасность для всех, кроме пленницы. На полупрозрачных картинках второго этажа медленно отъезжали створки медных врат будущего пути нашей вагонетки.

— За годы я перепробовала все, — решила поделиться архонка, растворяя стул и призывая белую подушку, на которой сразу же и устроилась. Еще пара стражей ушла в разные концы этажа, скрывшись в цветочных джунглях. — Сумела подчинить и оживить большую часть систем вороньего замка, сумела… ох, да что там, я вообще большая молодец. Но найти выход так и не смогла.

— Архонам доступна магия крови? — с легким любопытством спросила Мора.

Сейчас она изучала вблизи кровавые печати, не позволявшие божеству покинуть рай приговоренного агнца в незримой клетке.

— Да, но она под запретом. Того, что мне удалось собрать и изучить недостаточно для снятия печати.

— Удивилась бы я, будь оно по-иному, — злорадно усмехнулась болотница. — Для такого нужен высший вампир или тауматург с третьим рангом синхронизации.

— Судя по отсутствию у тебя клыков, ты маг крови. Если честно, я ничего не знаю о тебе, кроме того, что ты слабейшая из стражей.

Мора на такое заявление ничуть не обиделась. Скорей даже наоборот, вспомнила что-то приятное и повеселела. А может, занимаясь любимым делом любой поднимается духом?

— Слушай, а не маловато ли третьего ранга магии для снятия защиты бога против другого бога? — засомневался Сайрис. — Каким там уровнем синхры пользуются божества? Четвертым?

— Забыла упомянуть для тугоумных, что при этом они должны обладать силой стража или как-то иначе быть отмеченны великим отцом.

— То есть иметь читоабилку, я понял, — не обиделся Сай. — Кто бы еще сказал, что вы за стражи такие. Галактики?

Отвечать ворону никто не стал. Лично я просто не знал ответа.

— Однако даже так снять печать жертвы нельзя. Боюсь, это не под силу никому, кроме того, во имя кого эта жертва была принесена.

— Ловушку строила не сама… сами знаете кто? — решился и я задать вопрос.

— Не глупи, Лиин, — ответила Мора. — Кто-то принес себя в жертву на ритуале ради этой клетки. Истинная суть младшей из дочерей Смерти была в контроле разума. Она никогда ничего не делала — все вокруг нее происходило по ее воле само.

— Ты говоришь, будто видела ее лично, — я попробовал воспользоваться моментом, и попробовать вызнать чуть больше о сущности Кикиморы.

— Издалека — уклончиво ответила Мора, но даже этого было более, чем достаточно.

Выходит… поверить в это не могу. Не может быть, чтобы ей было больше десяти тысяч лет! Это в принципе невозможно. Даже прародителю сорамин во много, много раз меньше.

Что ты такое, крысогоблин с глазами девы?

— Ритуалист, создавший это, принес в жертву жизни нескольких жертв с сильной кровью. Она стекла с них, пока они были еще живы, после чего слились в эти символы. Затем в каждый кровавый угол потекла кровь умирающего, приносящего себя в жертву мага, смешиваясь с частью ритуала. Сила Пустоты тоже была здесь. Проклятый бог зашел куда дальше в своем единении со стихией, и та помогает ей по собственной воле. Но затем пустотная сила ушла вместе с бездушной.

— И..? — не выдержала архонка паузы в новом рассказе Моры, только что лизнувшей запекшуюся в магии кровь сложного рунического символа. — Так ты можешь с этим что-то сделать?

— Я не понимаю причин, по которыми ты все еще ходишь за мной. Разве я не сказала тебе готовиться?

— Болваны медные готовятся! — решительно ответила Сари. — Я уже отправила их делать все необходимое.

— Они могут выполнять настолько сложные команды? — ухватился за любимую тему Сай.

— Нет, они могут выполнить очень много маленьких, но за сотни лет у меня было чем заняться. Поверь, ненастоящий ворон, их алгоритм — это настоящее произведение искусства. Учись, пока я рядом!

Забавно, что она назвала его этим прозвищем, о котором я уже и подзабыть успел. Только сейчас смысл вкладывался в эти слова совсем иной. За словами девушки пряталось легкая насмешка.

— Мне понадобятся символы первоэлементов и твоя кровь, — обратилась Кикимора к крылатой.

— Символы? В смысле помочь тебе нарисовать круг…?

— Нет, глупая. Пусть твои медные болваны притащат сюда мел, соль и все остальное. Если ты знакома с основами, не должна задавать таких вопросов. Нужно освятить круг и воссоздать часть ритуала. Это еще даже не сама магия крови.

— Ээ..

— И не стой у меня над душой. На подготовку уйдет один цикл. Может, чуть меньше — часа три. Но быстрее точно не будет.

Сари насупилась, но не ушла. И я догадывался, почему. За ликом Бога Радости, со всей своей внешней яркостью и детской манерой себя вести, прячется достаточно холодный ум, не желающий оставлять потенциально могущественное существо наедине, давая тем самым способ применить козырь и сбежать. Она даже точно не знает, так ли это, но осторожничает.

Мы ей нужны, чтобы не сойти с ума.

Что, если Сари уже находится на грани? В памяти всплыло посеревшее перышко. Да ей ведь на самом деле неприятна и магия крови, и насильное удерживание нас в плену. Однажды мама сказала, что каждый из нас — целый мир. Тогда она имела ввиду скорее отца, который был для нее таким миром. Но говорила обо всех сиин.

И, наверное, не только сиин. Архоны, крысогоблины, люди. Разве что на счет настоящих ворон я не уверен. Есть в них что-то от монстров Подземья.

Спустя оговоренный срок, все было готово. Сайрис был мрачен. Он всегда мрачен, когда не понимает, что вокруг происходит. Ритуал был подготовлен.

— Не передумала еще? — Мора спрашивала скорей для проформы.

— Разумеется, нет.

— Сейчас в ритуале появился новый элемент, смешанный с твоей кровью — я, — решила она пояснить суть своих действий. — И теперь печать распространяется на нас обоих. Я принесла свою жертву, навеки заключив себя здесь.

Мы стояли, не веря в услышанное. Забытые боги, зачем, Мора?! Чего же ты так отчаянно жаждешь, что готова стать жертвой богу чудовищу?

Ворон стоял, приподняв бровь и не находил слов. Но зная его — найдет, и обязательно.

Сари же… она была испугана. И это сказало о ней гораздо больше, чем за все время нашего знакомства. Она поняла, чем жертвует Мора по ее просьбе. Это ведь не просто возможная гибель. Это — жертва бездушному богу. Мучительная смерть от собственной руки, будучи доведенным до полного отчаянья.

— Теперь твоя очередь, — продолжила тем временем Кикимора. — Ложись на алтарь и обращайся к великому отцу нашему, Мельхиору. Если ты всемогуща в этом месте, то почему бы тебе не обменяться со мной всей своей божественной силой, всем могуществом прожитых лет и всех уровневых благословений отца?

— Ч-что? — будто бы не поняла Сари, выигрывая пару секунд на раздумье.

— Отвечай же! Или над тобой будет еще и мое посмертное проклятие!

— Да! Да!!

Что было дальше я плохо рассмотрел из-за потоков яркого, нестерпимо яркого света. Казалось, я вот-вот ослепну навеки. Крысогоблин и архонка приблизились друг к другу, и их поглотило сияние.

Я призвал слово силы. На полупрозрачные таблицы с посланиями от великого отца никакой внешний свет не мог распространяться, и сквозь него я увидел, как уровни Моры опустились до единицы вместе с уровнем Саринфы.

Затем сияние начало гаснуть, а в руках у Моры возник костяной нож. Она быстро вогнала оружие запястье божества, затем с молниеносной быстротой перерезала вены себе. Кровь хлынула, неестественно распыляясь облаком вокруг них и перетекая из одной в другую.

К своему ужасу, я понимал всю логику происходящего. Сари закричала от боли, но Мора продолжила. Зубы ее были сжаты так, что сквозь все я уловил их скрип. Магия крови всегда работает в обе стороны, да?

Статус Бог Радости сменился на:

[НЕОПРЕДЕЛЕНО], уровень 1.

Сари лежала на полу без сознания.

— Мора! — не сдержался я, устремившись к тому месту, где мгновение назад была моя болотница.

Свет вокруг замерцал. Внутри искусственного мира вершины вороньей крепости начали собираться капельки воды, что сливались в крохотные ручейки, речушки и водные ленты. Под потолком собрались серые грозовые тучи, и в них послышался смех. Но в нем не было ни толики голоса Кикиморы. Это был смех совсем юной девчушки, терявшей разум от вернувшегося к ней могущества. Почему-то я был уверен, что речь идет именно о возвращении утраченного. Лишь наткнувшись на прозрачные стены барьера, облака с потоками града и ливня разбились на части, и принялись кружить вокруг нас бесформенным темно-серым маревом спустившихся облаков и потерявших направление водных капель.

— Ух ты, а Хрень-то у нас, не так проста, — покачал головой Сайрис. Честно говоря, я напрочь забыл о нем в этот момент.

— Уходи, ворон. Я не желаю тебя убивать. Мне нужен только Лиин!

— Уйду, если выполнишь мое последнее желание, — ухмыльнулся ворон. — Или ты забыла, что у нас уговор? Ты же не прикончишь меня при нем, правда?

— Сейчас ты знаешь правила. Мои творения и магия не выйдут отсюда. Хотя. Я могу дать тебе кое-что эпической редкости…

— Хех, нет, Мора, — нагло ухмыльнулся мужчина, погладив бороду. — К черту вещи. Я хочу знать, кто ты.

— И это все? Это и есть твое последнее желание? — пророкотал ветер в раскатах грома и молний. — Ты и так это видел все это у меня над головой, глупец!

— Нет, Мора, ты не поняла. Я хочу знать и понимать, что ты такое. Что это за стражи и дальше по списку.

— Я та, кто я есть. Кикимора запретных болот, что была воспитана великой Хозяйкой, одной из хранителей, что защищают Подземье от массового вторжения узников из мира-темницы. Еще двоих других хранителей ты не так давно встретил сам. Первым был твой вороний наставник. Со вторым же мы разминулись над морем Тиши. Это был тот, кто несет Безупречную смерть. Последний из живых тари.

Сайрис побледнел, осознав, как близка была наша погибель. Я не забыл слова бабушки Айрэ на счет этого существа, как и он.

— Едва все стражи падут, твой мир наводнят те, ради войны с кем вас и призвали в Доминионе, — продолжила Мора

— Так вот почему ты теряешь уровни, находясь далеко от болот. Это не место силы, просто дезертиров никто не любит. Думаешь, тебя укроет эта клетка и ты обманешь систему?

— Это возможно, — пророкотал ветер голосом девушки, — но у меня есть свои причины. О большем тебе знать не положено. Уходи ворон, покуда мы еще можем расстаться хорошими друзьями.

— Друзья с пустотником, ну да — ну да, — хмыкнул ворон в своей привычной манере и прогулочным шагом направился к выходу, закинув руки за голову.

— Не забудь прихватить это недоразумение, — добавила ему вслед Мора, имев ввиду валявшегося на лазурной клумбе бескрылого ангела. Сейчас она так слаба, а я так сильна, что барьер ее не заметит на моем фоне. Но если этот баланс нарушится, пока она тут, то все будет напрасно.

— О, и правда, — хмыкнул ворон. — Вдруг из нее можно будет делать чего полезного со свойствами.

— Как же быстро меняются его отношения от обожания до… кем она теперь станет?

До меня не сразу дошло, что теперь мы остались одни, и обращается она ко мне.

Только она снова сменила форму. Со всех сторон разгневанная вода с комнатным грозовым фронтом на моих глазах принялись собираться в новое существо. Водный поток вымыл все прочь от себя, оставляя лишь отблески лазурных оттенков.

Вода принялась менять свои цвета на индиго. Больше в облике Моры не было ничего от серости, гоблинов и болотных существ. Рядом с ней в потоке бесконечного дождя плыли подсвеченные синим медузы.

Платье Моры тоже перестало быть лохмотьями из травяной ткани. Жалкий и затасканый по пещерам обрывок моего дома переродился коротким платьем темно-синих цветов. Поверх него же бесконечно ниспадали потоки воды. Джунгли Саринфы медленно обретали свои озера и реки.

— Привет снова, Лииндарк, — теперь ее голос был легким и мелодичным, но вместе с тем сильным, словно потоки реки, которые кто-то пытается сдерживать.

Бледная светлая кожа, милое лицо девушки немного моложе меня. Хотя меня этим видом, конечно, уже не обманешь. Большие глаза, что сочетали в себе все оттенки синевы и волосы цвета индиго, из-под которых струился мягкий лазурный свет. Они ниспадали водопадом вниз до самого пола, пока она зависла в потоке воды напротив меня.

— Мне хочется задать тебе тот же вопрос, что и Сайрис.

— Боюсь, что ответила бы тебе то же самое, Лиин. Я не врала твоему другу. Правильный вопрос — чем я была раньше. Но моя последняя легенда, ради которой временно вернула себе этот облик и получила силу, предназначена только тебе. На нее уйдет большая часть новых уровней. Впрочем, они все равно уйдут, ибо этот облик и цвет больше мне не принадлежит.

Она чуть опустилась ниже протягивая руку. В ней появилось несколько дров из инвентаря. Опустившись на землю, вернее теперь — уже лужу, она тихо прошептала что-то, превращая воду и дерево в странную трапециевидную коробочку с длинным… грифом? Вся конструкция была метра полтора, лишь едва уступая росту самой девушки. Два тонких струи воды приобрели снежный цвет, обратившись двумя струнами. Последним на земле оказался смычок.

— Этот инструмент называется Мория. Почти так же, как ты называешь меня, Лиин. Не один ты умеешь притворяться. Я изучала тебя все это время. И я знаю способ, как рассказать тебе то, что необходимо. Возьми свой мельхиоровый барабан, сиин. Я хочу сыграть с тобой лиир.

Легенда Запретных болот

Тысячи лет назад, Мельхиор выглядел абсолютно иначе. Он был полон жизни и магии, что не знала границ и преград. Древние зверяне учились осознавать себя и делали первые попытки создать свое общество. Демиурги радовались воплощению нового мира, рисуя на карте реки и горы, что за прошедшие тысячелетия успели не раз сменить облик.

Одной из таких рек была я.

Наверное, самой широкой и быстрой, за что и получила свой цвет. В те времена я неслась через половину мира, проходя через многие земли и многие народы. На моих берегах рождались и умирали бесчисленные множества жизней, сплетались множество нитей судьбы.

Я была счастлива и находилась в гармонии с природой. Я была ее частью, не ведая счета ни годам, ни столетиям. Мир за пределами моих вод и мир внутри них пребывали в единстве. Рыбаки ловили рыбу, крупная рыба порой охотилась на них самих. У берегов моих нашли себе дом ракообразные, а глубоко под водой обрели пристанище уникальные виды речных медуз.

Так было много, очень много лет. Я не воспринимала течение времени так, как сейчас, и не смогу сказать, сколько. Но однажды мир вокруг меня начал меняться. То, что было незыблемо со времен сотворения сменяло свой лик, с каждым днем становясь все более и более чудовищным.

Павшая империя Ворона перевернула целый мир, стремясь залезть как можно глубже в тело отца, вынося его плоть. Тонны меди, гектары леса, мириады разрушенных судеб и жизней, брошенных на жернова войны.

Знаешь, как сражается та, кем вы пугаете детей? Та, чье имя было стерто из Мельхиора?

Никак, Лиин. Она по-прежнему, после всех своих злодеяний, остается чистым существом и не желает никому смерти от своих рук. Имея безграничное могущество, она верит, что наш мир — ее личная игра, где лишь она одна реальна. Используя магию разума и пустоту, она заставляет свои живые игрушки убивать друг друга и себя без ее личного участия.

На руинах вороньих городов воздвиглись пирамиды и обелиски ассари. Империя Змея, мир могущественных самовлюбленных волшебников, что выпила душу отца с поступающими без меры потоках маны. Казалось, нечего больше было забрать у него, чтобы попытаться сделать очередное оружие в войне с неназываемым богом. Но пришли тари. Империя Кота достучалась до самого его сердца своими мольбами и болью. Ты можешь себе представить планету, что плачет от сочувствия своим детям? Никто до них не представлял, какой невообразимой силой может обладать естественная эмпатия.

Проходили эпохи, на моих берегах строились и рушились замки, создавались и исчезали империи. Рождались и умирали разумные, что подобно тебе жили, любили, мечтали. И иногда зачем-то делились всем этим со мной, открывая свои секреты моим водам.

С каждым разом их жизни все чаще рушились против их воли. Рабство, грабежи, убийства — все это тоже было на моих берегах. Но ужасней всего были те, кто сам приходил по своей воле отдать мне свою жизнь. Боль от потерь сводила их с ума и заставляла самим искать встречи с погибелью.

Многие из таких несчастных решали выбрать местом своего последнего упокоения мои воды.

Утратившие разум вороны, утратившие власть змеи, утратившие любовь коты, утратившие честь волки и утратившие себя лисы. Я перестала вести им счет. Все их истории слились воедино, продолжая вновь и вновь добавлять в мою душу слезы, кровь и всю свою жизнь.

Бесконечные по счету битвы истерзали отца. Тело его раскалывалось на части. Каждая древняя раса находила свои способы вести войны. Сначала я потеряла множество своих сестер, затем исчезли маленькие ручейки, что кормили меня притоками с гор. Крови в водах стало так много, что даже жившие во мне существа порой преображались в чудовищ. Бывали дни после битв, когда от мертвых тел и крови все живое во мне и вокруг меня было отравлено.

Так я обрела силу магии крови.

Так еще сильнее начал изменяться мой мир.

Помню, после одной из таких битв, в которой сошлись в бою до этого сотни лет дружившие братские народы, я впервые задумалась, что все вокруг — сон. Затянувшийся кошмар, омрачивший мой разум. Мир просто не может быть таким, каким он становится!

Но кошмары Мельхиора вскоре перешли в мой личный кошмар.

С каждой новой войной само Солнце отворачивало от нашего мира свой лик, не желая смотреть на бесконечные войны и ненависть. Его тепло стремительно уходило, и вскоре лето нельзя было отличить от зимы.

Сотни лет я провела в страхе. Мир вокруг начал покрываться коркой льда, и смотреть на небо стало смертельно. Большинство зверей вымерло, и даже уходившая все глубже рыба вскоре должна была сгинуть в вечной мерзлоте. Все, что я знала и любила умирало на моих глазах.

Стремясь выжить, я впервые использовала все свои силы сознательно. Я пыталась пробиться поглубже к теплу мира. Не знаю, сколько сотен лет на это ушло, но течение способно сточить даже камни. Очередной раз содрогнулся отец от рыданий в кошмарном землетрясении, и в моих отчаянных попытках начал намечаться прорыв.

Так в Подземье стало на одну реку больше.

Открывшийся путь дал жизнь новому течению. Выходивший снизу теплый пар очень медленно, капля за каплей, собирал со льда частицы холодной воды, что медленно стекали вниз, ко мне.

Здесь, в пещерах, я наконец, перестала чувствовать выжигающий душу холод, и начала приходить в себя, продолжая собирать свое сознание по крупицам. Здесь меньше страха, чем в замерзающем мире снаружи. Но взамен этому пришла тоска по тем дням, когда я наслаждалась солнечным светом и пением птиц.

Снова понеслись годы долгой работы. Я искала себе новое русло, новые притоки и новые владения. На моих плечах были последние огоньки жизни из моего прежнего мира. В основном, это были речные медузы. Единственные во всем Мельхиоре, предпочитавшие мои воды.

Я делала все возможное. Была готова пойти на любые жертвы. Работала не покладая рук. Но этого было мало. Без настоящего бурного потока, без бесконечного движения я переставала быть рекой. Поэтому мне оставалось все глубже и глубже забираться внутрь Подземья, надеясь на чудо. Была бы рада даже стать частью другой реки, если это вернет мне хоть толику прежней меня и прежней жизни.

Каждый день я работала, понемногу подтачивая камни вокруг себя и находя для себя новые пути. Несколько раз в меня вливались маленькие озера, спрятанные между камней прошедшими землетрясениями. Пару раз мне удалось сквозь толщею стен услышать голос другой, такой же, как я, реки.

Медленно, столетие за столетием, я копила силы, разливалась все шире и искала себе новый дом. Старые силы постепенно возвращались ко мне. Хоть до прежних сил и размеров мне было еще далеко, меня вел оптимизм и вера в тихое счастье на новом русле.

Но там, куда меня вслед за этими поисками меня завели пути судьбы, не следовало течь никогда. Не зная Подземья, я купилась его тихим очарованием и спокойствием, слишком поверила в силу Воды.

Я пролилась в лапы огненного зверя, что тут же принялся пожирать мою плоть, обращая в пар. Никогда прежде я не чувствовала столько боли! Испаряться — по ощущениям все равно, что плыть в кислотном озере.

Бой был принят. У меня не было опыта битв, однако были чувства и воспоминания тысячелетиями, сливавших в меня свою кровь древних. В критический момент она начала мне шептать о слабостях моего естественного врага. Он был безумно силен, во много раз сильней меня и не одну тысячу лет копил силу в той пещере. Но я не сдавалась — такого выбора у меня просто не было, даже если бы я захотела.

Бой был жестоким, неравным, и длился во много раз дольше, чем любое такое сражение длится в природе. Тогда мне казалось, что он растянулся едва ли не на пол вечности. Я почти сошла с ума от боли, но до последнего продолжала сопротивляться.

И вот вопреки всему, я начала одерживать верх. Жар становился меньше, а яростные янтарно-рыжие цвета огненной реки начали тускнеть. Пламя проигрывало, обращаясь в черный камень, ставший днищем моего нового мира.

Вот только.

Я была одна в этом мире. Бой стоил жизни последних, кого я любила. Все, что некогда жило во мне погибло страшной, мучительной смертью, варясь во мне заживо, и я ничего не могла с этим поделать. Проливаясь сверху вниз, я даже сбежать не могла.

Должно быть, мой полный отчаянья крик слышало все Подземье. Так я тогда подумала, потому как в ту же минуту передо мной появилась она. Арахна, владыка искусственно выведенных ею младших зверян, арахнидов. В те времена она была почти неизвестной лисой из народа чиф, обладавшим лисьей магией духов, навыками химеролога и ненавистной всему живому пустотой.

Увидев в ней последнее, я должна была задуматься только об одном — атаковать или бежать. Так поступали все древние, повстречавшие на своем пути эту стихию. Множество погибших во мне душ убеждали меня не совершать ошибку. Но я не могла думать ни о чем, кроме гибели в моих водах всего мне родного.

— Я верну тебе огни их жизней, — предложила она мне сделку. — Но ты взамен отдашь самое ценное, что у тебя есть.

Что может быть у меня ценного? Я — всего лишь река, пусть и помнящая времена до рождения бога-чудовища. Ей просто нечего у меня просить такого, что было бы даже равносильно обмену, не говоря уж о выгоде.

Не устаю проклинать тот день и свою наивную глупость. О том, что она взяла взамен я не могла и помыслить. Прежде я не догадывалась, что такие вещи вообще можно отдать.

После того, как она отняла у меня саму мою суть, мир снова начал меняться. Арахна сдержала слово, и вернувшиеся медузы, рыба и иные мои обитатели обживались на новом месте. Моему счастью не было предела, равно как и наивности.

С того времени во мне поселилась слабость. С каждым днем я начинала осознавать саму себя все хуже и хуже. Забывала о течениях и заботах, постепенно замедляя свой бег. Порой я забывала даже о том, кто я и где я. Воспоминания смешивались и путались, словно клубок нитей в лапах кота. Вскоре я не смогла вспомнить собственное имя, а затем и отец прекратил отвечать на мои слова силы. Я перестала понимать, кто я на самом деле.

Пару раз я засыпала на десятки, а то и сотни лет. Пока однажды не обнаружила себя серо-зеленой зловонной лужей. На камнях обосновались лягушки и тело мое покрывалось тиной. Вода стала густой и распространяла гнилостный смрад, а обсидиановый камень стал серым от покрывшего его люминориса. Он любит этот камень, но не смеет сам приблизиться к лаве вне сырости.

Арахна ничего не сказала о том, что последует за нашей сделкой. Я лишь отсрочила гибель своего мира, а в итоге не смогла с ним даже проститься. Вся моя рыба снова погибла. Все, кого я знала по именам, чьи чешуя и глаза были моим небом и звездами. Раньше я любила всех, затем — лишь их. И вот у меня не осталось ничего, ради чего я хотела бы жить.

Только некоторые из медуз сохранили частицу себя, став бесплотными духами. Задыхаясь в трясине, не приспособленные к жизни в таких условиях, они все погибли. Погибли по моей вине, и даже тогда не пожелавшие меня покидать, переродившись стихийными сущностями. Лишь они не дали мне сойти с ума от утраты и осознания собственной глупости.

Остатки застоявшейся воды, что когда-то давно дарила жизнь и поила треть Мельхиора, стали называться великим отцом Обсидиановыми болотами, затем Серыми, когда люминорис начал поглощать навек уснувшую лаву, и ныне получили от него имя Запретных.

Я стала отвратна самой себе. Моё грузное неповоротливое тело не могло пошевелиться, а воли едва хватало на то, чтобы сохранять остатки сознания. Мой разум угасал так же, как зародился когда-то много тысяч лет назад. Мысли стали неповоротливы и меня постоянно мучала сонливость. Я все чаще стала себя убеждать, что все вокруг — просто странный и долгий кошмар, и вскоре я вновь буду радоваться солнечному свету. Вместо реальности я смотрела по кругу кусочки своей прежней жизни бурной реки.

Призрачные медузы заставили меня в последний раз побороться, только теперь уже за собственную жизнь и остатки разума. Они всегда вытаскивали меня из бездонного омута памяти и морока спутанных снов. Они не давали мне спать и не позволяли до конца раствориться в забвении.

Усохшие гнилые воды стали насыщенней, в них сильней чувствовалось влияние частиц крови, осколков, нашедших во мне свой вечный покой душ. Голоса растворенной во мне крови слышались отчетливо, как никогда прежде. Рядом с моими вялыми, слабыми мыслями, они были подобны огоньку свечи во мраке.

Меня снова спасла магия крови.

Сквозь грязь, тину и пещерный камыш болото выплюнуло из себя Кикимору.

Несколько лет я питалась кровью лягушек и мелкой пещерной живности. Мое новое тело действовало само по себе, когда мысли отказывались возвращаться из прежней жизни. Оно охотилось само по себе, проделывая раз за разом все еще отвратные для прежней меня действия. Догнать, повалить, убить. Выпить кровь.

Я отказывалась думать о реальном мире, уничтожая нападавших не задумываясь и лишь изредка отвлекаясь на призрачные тела медуз, что вели меня дальше и не позволяли упасть и уснуть навек. Разум не желал возвращаться в тело, поэтому медузы начали обманом завлекать мне на дорогу добычу, чтобы Кикимора не умерла от голода. Но даже это с каждым разом им удавалось все хуже.

В один из таких дней, когда идя по кругу из воспоминаний я валялась в трясине, ослабленная от истощения, меня нашла мама. Она заставила меня встать и почти силой поволокла за собой. Ей было плевать, что я смирилась со своей участью. Как бы глупо не звучало, по началу она просто силой заставила меня жить. Насильно вливала пищу и исцелила тело, возвращая часть сил.

А затем Хозяйка Мрака принялась медленно развязывать цепи, коими я обвязала свой разум, не желая примиряться со своим новым телом, грехами и жизнью. Впервые за долгое время я услышала голос разумного.

— Давай, я расскажу тебе историю, маленькая болотная девочка, — начала она. Я как сейчас помню все ее слова, сказанные в тот день. — Когда-то давным-давно треть обитаемого мира нашего великого отца омывала великая река…

То была легенда обо мне самой. Примерно та, с которой я начала свою историю.

С каждым ее словом взбунтовавшаяся память, перепутавшая внутри воспоминания разных времен с моими страхами и снами, становилась на место, а огонек сознания разгорался все ярче.

Не знаю, зачем она спасла меня. Никакой матерью она мне, разумеется, не была, скорее мачехой, а потом и наставницей. Единственным существом, кому я доверяла свою судьбу до встречи с тобой. Но для меня она стала самым близким и родным существом после перерождения в теле Кикиморы.

Ее имя я не имею права произносить вслух. Ты его все равно не услышишь — это доступно лишь тем, кто хоть раз видел ее в бою лично. Но все Подземье зовет ее именем Великая Хозяйка или Хозяйка Мрака. Вторая из стражей Подземья.

Я родилась рекой, мать же научила меня быть двуногим созданием из плоти и крови. Она научила меня говорить вашими словами и жить в вашем обществе. Хотя, она и сама отшельница, что не покидает спрятанную в сердце Запретного леса Куриную башню. Весь ее круг общения, как и мой — стражи запретных земель. Всех, кроме моей матери, ты назвал бы чудовищами.

Заметив мою близость к магии крови, она передала мне частицу воли демиургов, что дарует нам особую силу взамен на защиту путей сюда от готовых вскоре появиться здесь пленников мира-темницы. Великая Хозяйка дала мне новую цель и смысл жизни. Не допустить больше всего того, через что в свое время прошла я сама.

Пока никто из них не проникнет в Подземье, никто не заразиться пустотой, никто не принесет ее в мир под Солнцем, и трагедия не повторится. Так я провела еще несколько лет. Запретное болото имеет лаз во внешний мир, но он хорошо скрыт, неудобен и охраняется монстрами, что делают мой пост скорее символическим.

Так продолжалось бы дальше, не узнай я о том, что другие хранители задумали использовать свою силу и знания, чтобы вновь переписать мир. Используя легенду о возвращении бездушного бога, они хотят вернуть вместе с ней расы древних. Это напрямую не противоречит их клятве миру, хотя по факту является чистой воды предательством.

Прямо сейчас, пока весь мир еще думает, что чудовище мирно спит, Предательство, ее самый любимый аспект, уже сеет семя раздора. При чем среди тех, кто должен сдерживать его пробуждение.

Но я хотела тебе рассказать вовсе не об этом, Лиин.

Забрать у меня новую жизнь, которую я уже успела полюбить всем сердцем, суждено той же, кто однажды уже обманул меня и отнял прежнюю жизнь. Одной из ключевых фигур в этом заговоре будет некая Арахна. Искусственная зверянка, что забрала у меня саму мою суть, обратив в безобразную болотницу. Что правда, она стала не просто паучихой. Она обзавелась легендарным именем, и теперь великий отец называет ее Собиратель Регалий.

Догадываешься, почему?

Источник ее могущества — похищенные имена, титулы и цвета. Моя сделка с Арахной с самого начала был западней, как подстроено было и мое падение в лаву и как она всякий раз отбирала у других то, что ей не принадлежит.

Я осознаю свою слабость перед другими хранителями и не прошу тебя изменить предначертанное теми, кто во много раз могущественнее тебя и меня. Одна забывшая свое имя река не перепишет историю целого мира, потому моя просьба не будет касаться посланников и их миссии. Она намного скромнее, чем у Безумного Ворона и старейшины твоего народа.

Прошу, верни мне мой цвет, Лииндарк’сиин.

Эпилог

Музыка стихла. Хаани и мория, спевшиеся в единой мелодии удивительно гармонировали друг с другом, хотя возможно, эти два инструмента впервые встречались в лиир. Звучание мории показалась мне глубоким и мрачным. В нем мелодичность сочеталась с суровостью, и в исполнении Моры постоянно меняла ритм. Долгие и тяжелые ноты смычкового инструмента, когда фигурка девушки почти замирала, вдруг переходили в стремительный бег, напоминая неспешную реку, пришедшую к крутому спуску. И вот теперь она окончательно замерла, обняв морию.

Через музыку можно передать то, что невозможно выразить словами. В моей голове проносились ощущения звуков и запахов, а также отголоски тех чувств, что не способен испытывать двуногий. Я сам в каком-то сочетании нот хаани и мории на мгновении стал ею.

На бледном мокром лице бывшей реки были следы сильной усталости. Ее новый уровень я не увидел, но было заметно, что сил она потратила, словно снова вышла в бой против искаженных хаосом монстров.

— Но для этого убить ее будет мало, — продолжила Мора так, будто речь шла о самых обыденных на свете вещах. Лицо её оставалось таким же милым и по-детски невинным, словно у водной феи, вышедшей погулять в лунной росе. — Она должна тебе передать нужное по собственной воле.

— То есть… ты предлагаешь мне ее пытать? Или как?

— Ты волен выбирать любой способ. Но можно пойти на хитрость. Предложи ей обмен. Она наверняка будет рада пополнить коллекцию твоей бирюзой.

— Но бирюза не принадлежит мне одному! Это цвет всего моего народа!

— И что? — губы Моры расплылись в хищной улыбке. — Разве вы с вороном не собирались ее убить? Если не будете медлить и сделаете это в течении трех суток после обмена, твой цвет сможет найти своего истинного владельца.

— Я не могу рисковать тем, что мне не принадлежит. Разве это не значит, что я причиню вред всем сиин?

— Давая врагу доступ к источнику своей силы, разумно ожидать, что он пустит ее на худое дело. Мой ответ — да, Лиин, значит.

— Выходит, ты выбрала меня просто из-за цвета?! Я не могу так поступить, Мора!

Вот тот момент, которого я боялся. Что она потребует больше, чем я смогу дать. Что ее просьба будет невыполнимой. Но мне и в голову не пришло, что она может попросить у меня предать свой народ.

Я уже нисколько не удивился, когда услышал следующий ее ответ:

— Ты дал мне слово, Лииндарк, — ответила Мора.

— Тебе самой это ничего не напоминает? Предлагая такое, ты сама поступаешь так же, как Арахна поступила с тобой!

— Ты собираешься нарушить свое слово? — Мора чуть приподняла бровь, изображая удивление. Мои слова она просто пропустила мимо ушей.

Я сжал зубы. Все во мне кипело от нахлынувшей злости и страха за близких, но я нашел себе силы взглянуть ей в глаза. Я бы очень хотел сейчас найти другие слова для ответа, но почему-то не мог.

— Нет. Но я найду иной способ сделать обещанное.

— Пусть так, — не стала спорить она. — Если бы ты не имел своего цвета, я бы просто сказала «Пытай, пока она не передаст тебе все, что у нее есть. И все, кроме индиго, оставь себе». Коли тебе такой подход по душе, пусть будет так. Я лишь подсказала тебе иной путь, связанный с меньшим риском. С текущими силами другой план может и не сработать.

— Ты не ответила на мой последний вопрос. Почему именно я?

— А ты еще сам не догадался? Причину я говорила тебе с самого первого дня, Лиин. Древняя кровь.

— Я… полукровка тари? — решился я подтвердить свои догадки. В последнее время все идет к тому, что так оно и есть. Тайны этой расы раскрываются передо мной шире, чем перед кем-либо из ныне живущих.

— Ты так решил из-за кошачьего оружия и класса? Нет, серолап Лииндарк. Это связано между собой, но никак не с тем, кто ты сам. Кровь какого рода высших в тебе, ты должен был бы догадаться и сам. Все же и так очевидно в твоих словах и поступках. Если что, скажу при следующей личной встрече. — Мора улыбнулась и впервые рассмеялась своим новым, полным жизни голосом.

Ее звонкий заливистый смех, предвкушавший мое возвращение с ее цветом, вызывал улыбку. Даже обида за ее слова и явные попытки мной манипулировать не делали ее менее милой.

Секундное наваждение развеялось, стоило призвать слово силы. Отец действительно продолжал звать ее Кикиморой, не смотря на изменившийся внешний вид. Все так, как она и говорила — эта форма и цвет больше ей не принадлежат. Но, забытые боги, до чего же милой она была в прошлом!

Вспомнились наставления Айрэ на её счет. Не стоит списывать вероятность какой-то формы воздействия на разум, как это проделывала Саринфа. Да и менять внешний вид на желаемый могут многие разумные и не очень создания Мельхиора. Слова о возможности предать своих сородичей ради выполнения обещания хорошо показали, к чему это может меня привести. Притворяясь уязвимой и умело вызывая симпатию, Мора способна однажды толкнуть меня к чему-то ужасному, о чем я потом буду сожалеть.

— Хорошо, Мора. Хотя я пока слабо представляю, как смогу подобраться к тому чудовищу, о котором ты рассказала.

— Увы, я не могу помочь тебе ничем, кроме одного. Знаний. Я отмечу у тебя на карте пару интересных мест за пределами Доминиона. Если же столкнешься с чем-то неведомым, постарайся вспомнить нашу мелодию и почувствовать звук моей мории. Так ты сможешь связаться со мной.

* * *

Искусственный остров Каменного Облака покидала маленькая крытая вагонетка, выезжая из-за широких створок ворот, что украшали каждую грань второго этажа крепости. Она стремительно спускалась вниз по медному монорельсу, иногда со скрипом срезая куски светящегося люминориса. Затем внизу слышался далекий всплеск, а случайный наблюдатель мог бы принять светящуюся крошку мха-паразита за дождь из крупиц света.

В такие моменты сидящий там высокий мужчина с отросшей нечесаной бородой и темными, почти черными волосами вздрагивал, вскидывая свой обновленный усиленный трисп. Еще одно пополнение в арсенале, помимо двух механоидов и тонфу в инвентаре было много и прочих подарков бывшего божества, совершившего таки невозможный побег.

Изменения в своей жизни и удары судьбы, в отличии от новой пленницы острова, он принимал легко, и корректировал свои планы прямо на ходу, с учетом изменяющихся обстоятельств. Не смотря на то, что все чаще окружающие звали его вороном, в нем по-прежнему было очень многое от человека. Призванный иномирец в нем умел приспосабливаться и легко менял принятые однажды решения, когда того требовали обстоятельства.

Если для Моры каждое изменение условий было словно болезненная рана, он охотно адаптировался к любым новым условиям и принимал изменения правил игры. Такие моменты будущий ворон умел использовать, чтобы вовремя сориентировавшись ухватить свою выгоду там, где другие раздумывают и мешкают с принятием решений.

Теперь же ему грели душу простые волшебные вещи, полученные от Сари. Предметы, в отличии от разумных, не могут подвести или предать. Недалекий глупец может с этим не согласиться, но тот, кто сам занимается крафтом и поддерживает все свои механизмы в достойном состоянии, может положиться на их силу. Грамотное использование всего, что он получил, выводит намного выше ожидаемой от него силы. Сейчас даже без проклятой стихии он намного превосходит свой уровень.

Непонятное и неуправляемое существо, мотивов и логики которого он не понимал, теперь не будет преследовать его и лить в уши его спутника бред. Будущий ворон не мог не признать, что именно встреча с Морой стала поворотной точкой его судьбы, однако считал это такой же своей заслугой, как и все прочее, что совершил. Он нисколько не заблуждался на ее счет, с самого начала зная, что ее ведут свои собственные мотивы. Отсутствие ее в группе — это большой груз, снятый с плеч. Взамен же..

Ненастоящий ворон перевел взгляд на лежащую напротив первоуровневую архонку. Она по-прежнему была без сознания, а над головой инфо выводило постоянно менявшиеся каракули вместо класса. Это тоже важное приобретение. Пусть Сари сейчас всего первого уровня, в скорое время у нее могут найтись способности противодействия пустоте.

Будущий ворон уже задумывался, какие могут быть мотивы и планы у божества после побега, но так и не нашел ответ. Теоретически же склонялся к тому, что несчастная, насмотревшись на ужасы Подземья с позиции первоуровневого слабака, решит по прибытии в город спрятаться и зажить жизнью местного. Что ж, тогда ее будет ждать целая цепочка неприятных событий.

Самая сложная часть приключений вороньего посланника была впереди, но теперь у него было все, чтобы выйти из них победителем. Во всяком случае — победителем со своей точки зрения, ибо все задания и просьбы были для него лишь побочными в достижении своей единственной истинной цели — получении крови древних и звериного имени в храме бога-чудовища.

Белоснежный зверь с искаженной хаосом мордой бежал по медной тропе монорельса чуть впереди вагона, чутко выслеживая угрозу и осматривая путь. Эта тропа обозначалась вороньим центром управления как «требующая осмотра». Монорельс мог оказаться поврежден, или путь — заблокирован. Кто знает, когда он использовался в последний раз?

Не ожидавший требований жертвовать близкими, сиин чувствовал себя преданным в своих дружеских чувствах к Море. С другой стороны, рассказанное ею заставляло взглянуть с иной стороны и на слова великой Айрэ. Как мало мы знаем о нашем мире, даже бережно сохраняя легенды о прошлом из поколения в поколение..

Сиин сам себе казался сейчас совершенно запутавшимся. Но в этот момент он был в форме зверя, а значит не терял бдительности, и частью разума всегда присутствовал в реальности, четко отслеживая изменения в окружающем мире. Впереди ждали двое или трое суток пути, до того, как медный вагон достигнет стен загадочного Доминиона, города множества башен. Места, где начнется основная часть выполнения переплётшихся друг с другом заданий от легендарной сиин, вороньего магистра и стража Подземья.

Примерно в это же время где-то далеко от Тихого моря растянулось в улыбке скрытое под желтым капюшоном существо. В янтарных отблесках оплетавших заброшенную башню корнецветов фигура словно бы сама светилась янтарем. Здесь, в сердце спрятанного ото всех Разорванного домена скрывалось столько тайн, сколько может быть разве что в подвалах Хрустальной башни владыки города. А ведь это место искали очень многие до нее. Едва ли сюда сможет найти дорогу случайный путник. Быстрее тысячи лет мертвые небесные пути воронов оживут, чем случится подобное.

Змеиный посланник сидел на троне из старых книг, сжимая в руках вожделенный фиал крови древнего существа. Вот только существо это было совсем не тем, чего могли бы ожидать кто-либо из доминионцев или зверян. В Клинковой роще всех ждет большой-пребольшой сюрприз, когда новый облик и раса окажется кое-чем, что даже не предполагалось в качестве награды. Она станет куда более могущественным существом, чем какая-то жалкая змейка.

Волею судьбы, посланница ассари думала сейчас примерно о том же, о чем и двое других посланников. Ей казалось, что она готова ко всему и полностью контролирует ситуацию. Однако в отличии от них, она отдавала себе отчет в том, что эта уверенность ложна. Интеллект и природная хитрость, а также высокий параметр воли дали ей огромную фору с самого начала, выделили среди всех и позволили Змею найти ее, наивно дав доступ к знаниям, недоступным никому из посланников. Да что там! Змеиная посланница не была уверена, что даже магистры осведомлены на том же уровне, что она. Не все — так точно.

Время, проведенное в Доминионе не прошло даром. Из иномирного попаданца, лишенного памяти и одетого в серые лохмотья ничтожества, она стала той, кого начинают опасаться на улицах города. Конечно, пока что речь идет лишь о безымянных червях, но после храма бога-чудовища в новой форме она не только сама станет именной доминионкой, но и сможет на равных потягаться силой с одним из младших магистров.

Однако из всех четверых, лишь посланница Змея задалась вопросом — а почему бы и противнику не получить столько же силы, сколько набрала она сама? Маловероятно, конечно, ведь ее путь союзника ассари был уникальным, а она — избранной. Но если на секунду забыть об этом, что, если потенциальные враги и помехи, смогут получить где-то еще больше силы?

Даже зная о своем преимуществе, посланница Змея будет действовать пассивно до самого конца будущего пути в храм бога, чьим именем можно убить.

Сопротивляясь поглощавшему его безумию шел в сторону Доминиона посланник Кота. Подчинивший своей воле одну из скрытых ото всех башен древних волшебников и овладевший доселе несуществующей гибридной стихией, он был вполне способен создать конкуренцию посланнице Змея, как чародей.

Но и помимо развития собственной магии, он отыскал на бесчисленных тропах Подземья связь с тем, что казалось навеки угасшим и всеми забытым. Так он стал самым непредсказуемым из посланников. Никто не догадывается о тех сюрпризах, что может принести за собой избранный от самого жестокого и безумного из стражей Подземья.

Посланник Кота абсолютно не похож на последнего из рода тари и всегда стремится идти путем разума, вопреки проклятой силе. Но при этом он — единственный из всех избранных, чьи личные устремления совпадают с приказом безумного убийцы из вымершей расы.

Суть же этого приказа сильно удивила бы всех прочих посланников. Даже тари, прозванный пустотником без пустоты, все равно остается тари. Впрочем, схожесть безупречного убийцы с со своим избранным посланником проявляется в ином. В присущем им обоим фанатизме.

Посланник Лиса был совершенно иным. Безумные глаза неестественного светло-зеленого окраса не отрываясь следили за прораставшими у него под ногами искореженными ростками. Очередное свидетельство его непреодолимой силы. Сила природы — лишь одна из множества способностей, что он смог получить.

Если бы лис узнал о существовании Арахны, названной Собирателем Регалий, он сильно бы удивился. Без такого знакомства он считал себя первооткрывателем на пути силы и упивался как своей мощью, так и уникальным путем развития. Единственное его отличие от пути владыки арахнидов было в том, что свои регалии он не только похищал, но и регулярно создавал сам.

Уже сейчас его знали под разными именами и в каждом из них молва о возможностях его сил была всегда разной. В отличии от других избранных древними зверянами для пути в храм бога-чудовища, посланник от Лисов знал самый главный секрет получения силы. Любая уверенность множества разумов со временем перерастет в правду. Ему достаточно лишь создать для этого все условия и посеять семена домыслов.

Так он уже получил столько разнообразных способностей, сколько нет ни у кого из безымянных, и поражение казалось невозможным. Чтобы получить такой спектр возможностей, нужно было стать им и пройти его путь. С его арсеналом и количеством козырей даже поставленная перед ним задача от таинственного «друга» будет простой и легко выполнимой. Избранность от идеально подходящей ему будущей расы — не более чем еще одна ступенька на пути к получению еще большего количества сил.

Каждый из выбранных высшими зверянами призванных иномирцев считал себя в наилучшей форме для того, что им предстоит, но цели доброй половины из них полностью противоречили друг другу.

Продолжение: «Восход Черного Солнца»: https://author.today/reader/102802/814103

Content

Артемис Мантикор
Темная бирюза 1
Тропы Подземья

1. Обречённая бирюза

2. Разговоры без слов 1/2

2. Разговоры без слов 2/2

3. Ноты равноденствия

4. Дочери Смерти

5. Царство меди

6. Жгущий холод

7. Вечнозеленый

8. Будущий ненастоящий

9. Ужас огненной земли

10. Зеленая звезда

11. Простые волшебные вещи

12. Алые скалы Подземья

13. Алеющий. Красный. Багряный

14. Запретная бирюза

15. Вертикальный лес

16. Двое из Доминиона

17. Воронья тропа

18. Тихое море

19. Индиго

20. Три тайны

Легенда Запретных болот

Эпилог