Стальные Волки. Три Звезды

Пролог

142 дня до прыжка. Триста девяносто два световых года от Солнца. Звездная система Хадар

Миллионы лет в пустоте космоса в гравитационном танце кружатся три звезды. Ведущий участник танца – голубой гигант, появившийся первым. В момент его рождения яркая вспышка и гравитационное возмущение, словно крик, разошлись во все стороны, оповещая о появлении нового действующего лица. И на этот зов откликнулся компаньон, вспыхнув звездным светом, стоило только гравитационным волнам коснуться круговорота материи. Этим компаньоном стал почти близнец, лишь слегка уступающий по размеру гиганту и соединившийся с ним невидимыми нитями притяжения. Вскоре к столь завораживающему действию присоединился третий участник, который прибыл со стороны. Небольшая звезда, путешествуя в одиночестве, не смогла устоять перед столь притягательной парой, и с тех пор она наблюдала за ними на расстоянии, не в силах удалиться.

Три звезды кружились по непредсказуемым траекториям, очищая пространство вокруг себя. Из-за их гравитационного возмущения вся материя, включая планеты, астероиды, спутники и планетоиды, была выброшена за пределы трехзвездной системы. Лишь одна планета, вопреки всему, продолжала свой путь рядом с родной звездой. Из-за того же гравитационного возмущения ее орбита постоянно менялась: изменялись угол наклона, радиус орбиты и даже направление, а иногда она перескакивала к звезде компаньону, но вскоре возвращалась обратно.

Размер этой планеты был невелик, и за столь большой промежуток времени ее геологическая активность должна была завершиться, но воздействие соседей продолжало разогревать ее изнутри. Гравитационные силы сжимали ее и растягивали, создавая внутри огромное давление, что способствовало формированию большого количества тяжелых и редкоземельных элементов. Когда планета в очередной раз, на следующий миллион лет, отдалилась от материнской звезды, ее поверхность застыла. В этот момент в звездной системе объявились живые существа, и они сразу оценили столь богатый подарок. Относительно низкая гравитация и насыщенность полезными ископаемыми способствовали бурному освоению планеты. Их машины вгрызались в поверхность, погружаясь на километры вглубь. И все бы так и продолжалось, но что-то случилось – и существа ушли, оставив свои бездушные механизмы, которые исправно продолжали выполнять свою работу. Продолжалась закладка новых шахт, строительство обогатительных заводов, космических станций, производство военной техники и космических кораблей.

Центральный ИскИн знал историю формирования этой звездной системы и колонизации планеты, на которой он сейчас находился. Существа, создавшие его, еще до выхода в космос вели наблюдение: поначалу в телескопы, потом космическими аппаратами, а затем и разведывательными зондами уже в самой системе. Но, как и любому искусственному помощнику, ему было все равно зачем и почему. Главная цель его существования – действие строго в рамках поставленной задачи, и уже несколько сотен лет он продолжает безукоризненно ее исполнять. Единственное, в чем он испытывает трудности, так это в поставках из метрополии новых ИскИнов различного уровня. Поэтому все новые заводы, станции и корабли консервировались в ожидании управляющих ИскИнов.

Все это время центральный ИскИн посылал запросы в метрополии, ожидая новых приказов, но в ответ получал стандартную отписку колониального ИскИна: «Отчет получен. Продолжить выполнение поставленных задач». Даже недавнее событие не смогло разрушить устоявшуюся традицию. Во время преследования нарушителя была обнаружена ранее неизвестная биологическая цивилизация на начальном этапе освоения своей звездной системы. Группа, обнаружившая данную цивилизацию, была уничтожена. Запросы, посылаемые в метрополию, остались без ответа, и центральный ИскИн, руководствуясь двадцать четвертым пунктом колониального кодекса, принял решение самостоятельно. В звездную систему аборигенов отправилась стандартная тактическая группа для зачистки. Операция прошла успешно с минимальными потерями, но в последнее время станция слежения в гиперпространстве зафиксировала подозрительную активность в том участке космоса. В очередной раз не дождавшись инструкций, центральный ИскИн решил отправить ту же тактическую группу прояснить ситуацию.

Эскадра из пяти единиц флота отошла на положенное расстояние от планетоида и вошла в гипер. А центральный ИскИн продолжил выполнять повседневные задачи.

Глава 1

1092 дня до прыжка. Орбита Луны. Корабельная верфь Земной Федерации

Нечаев уже с привычной сноровкой перебирал руками, хватаясь за скобы и направляя свое тело в нужном направлении. Сразу после того как вражеские силы на планете в большинстве своем были уничтожены, на орбиту Земли отбуксировали лунный порт, рассудив, что так проще будет поддерживать логистику. Верфь осталась у Луны и стала временным правительственным штабом. И теперь приходилось ютиться в неподготовленных для этого помещениях, но никто не жаловался.

Разминувшись с десятком людей в центральном коридоре, он наконец добрался до вращающейся секции и, направив ноги в коридор одной из спиц, стал медленно спускаться. Преодолев две трети пути, он остановился и посмотрел вниз, откуда ему навстречу поднимались два матроса. Сила тяжести уже давала о себе знать, поэтому он не мог спуститься без посторонней помощи.

– Господин адмирал, – поприветствовали его матросы.

– Давайте скорее, а то вишу здесь как мешок с дерьмом, – начал ворчать Нечаев, больше недовольный собой, чем происходящим.

– Сейчас все сделаем, господин адмирал, не переживайте.

– Как тут не переживать, вы же скоро будете мне утку в постель носить.

Слова Адмирала не вызвали негатива у матросов, наоборот, они даже улыбнулись, понимая, что начальство просто ворчит, и продолжили делать свою работу. Сначала один из матросов вызвал кольцо транспортной системы. Дождавшись прибытия кольца, оба матроса сноровисто закрепили к нему уже подготовленные тросы, а другие концы защелкнули на специальном ремне адмирала. Все это время Нечаев продолжал хмуриться и громко сопеть.

– Готово, господин адмирал.

– Ну так опускайте меня! Или мне висеть здесь пока Солнце не погаснет?

Нечаев отпустил лестницу и повис на тросах, слегка покачиваясь вверх-вниз. Матросы явно сдерживали смех, так как сейчас господин адмирал был похож на младенца в ходунках, разве что подгузника не хватает. Нечаев посмотрел на двух парней многообещающим взглядом, и те постарались принять стойку смирно прямо на вертикальной лестнице.

Кольцо начало плавно опускаться, увлекая за собой Нечаева, и минуты позора вскоре закончились. Внизу его приняли два других матроса и аккуратно усадили в кресло, но травма решила о себе напомнить, и адмирал скривился от боли. Тут же к нему подбежал врач и залепетал:

– Владимир Сергеевич, я же говорил, что вам еще рано вставать.

– Надоело, все бока уже отлежал, – отмахнулся Нечаев. – Доктор, поймите, я должен быть на этой встрече. – И Нечаев надавил на рычажок тяги.

Доктор вздохнул и проводил взглядом набирающее скорость кресло.

Адмирал въехал в помещение, где его уже ждали. Здесь собрались, так сказать, остатки сильных мира сего: генерал Грачев, некоторые выжившие лидеры с Земли, несколько высокопоставленных офицеров, а также представители лунных корпораций и, конечно, Волков. Все эти люди сохранили хоть какую-то власть и могли представлять интересы человечества. Они сидели за столом для совещаний, повернутым длинной стороной к входной двери, и о чем-то переговаривались между собой. Попав внутрь, Нечаев оказался на небольшой площадке перед столом и обвел пристальным взглядом всех присутствующих.

– А, Владимир Сергеевич, – начал Грачев, как только увидел Нечаева, – а мы уже заждались вас. Мне докладывали, что вам противопоказано вставать. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, уже лучше. И я ни за что не пропустил бы такое, даже если мне пришлось бы явиться сюда на больничной койке.

– Значит, точно лучше, – улыбнулся Грачев, – тогда занимайте место, они скоро будут.

Нечаев воспользовался приглашением и подкатил к свободному пространству за столом. В течение минут двадцати все обсуждали текущее положение дел. Адмирал периодически поглядывал на Волкова, который, как всегда, был погружен в себя. Но вот тот встрепенулся, и Нечаев понял, что гости уже здесь. Вскоре все затихли и обратили свое внимание на входную дверь. Когда створки двери разошлись, внутрь вошли два представителя иной цивилизации. Они остановились на площадке перед столом и замерли.

Один из чужаков стоял слегка впереди, выдавая в себе главного в их группе. Разглядев поближе представителя внеземной цивилизации, Нечаев не понял, почему они ему тогда на сборах показались похожими на ящеров, – совсем не похожи. Впереди стоящий имел гладкую голубоватую кожу с пигментными пятнами. Небольшая полоска рта, отсутствие выраженного носа и огромные глаза с вертикальным зрачком. Одежда в темных тонах из непонятного материала, внешне похожего на кожу какого-нибудь животного. Нечаев подумал, что если присмотреться, то этот представитель в какой-то степени симпатичен, похож на сказочное существо из всевозможных земных мифов. В общем, глядя на впереди стоящего гостя, адмирал не испытывал отвращения, чего он опасался. Второй представитель пришельцев был крупнее и отличался красноватым оттенком кожи. Нечаев все же решил посмотреть на досье пришельцев в своем планшете и узнал, что голубокожий, а точнее голубокожая, представительница женского рода, а тот, что стоит позади, – мужского.

Наконец, сидящие за столом оправились от секундного замешательства и разом поднялись. По предварительной договоренности слово взял бывший президент Российской Федерации Тихонов.

– Приветствуем вас на станции Земной Федерации. Меня зовут Тихонов Вячеслав Сергеевич, это… – Он начал поочередно указывать на остальных и называть имена. – Мы представители людей и можем говорить от имени всего человечества.

Голубокожая выслушала, а затем произнесла речь на довольно грубом языке, после чего приложила руку к груди и четко сказала: – ШаТот.

Все уставились на небольшой прямоугольник, лежащий на столе, и через секунду из него послышалось:

– Спасибо за приглашение и гостеприимство, я представитель, – далее прозвучало что-то неразборчивое, – первый круг, мое имя ШаТот.

После этих слов она указала на стоявшего позади нее и продолжила:

– Это мой помощник ДуРог, шестой круг.

Присутствующие переглянулись, и с молчаливого согласия Тихонов решил продолжить:

– Простите за вопрос, но, похоже, переводчик не смог перевести название вашего вида, не могли бы вы повторить?

Голубокожая оглянулась на своего помощника, и на ее лице промелькнули какие-то эмоции.

– Наше самоназвание слишком длинное и труднопроизносимое для вас, но пока мы общались с вашими учеными и врачами, то немного ознакомились и с вашей культурой. У вас есть три названия самих себя, это люди, человечество и земляне. Последнее происходит от названия вашей планеты, мы себя так не называем, но вам так будет проще. Наша планета имеет название Харг, можете так нас и называть.

– Харг, – тут же повторил Тихонов.

– Да, все верно, – подтвердила ШаТот.

Тихонов улыбнулся и добавил:

– Вот и отлично, тогда начнем. Прошу, присаживайтесь. – И указал на предложенное место.

Нечаев отметил, что первые минуты встречи прошли в положительном ключе, а значит, есть надежна, что весь диалог будет таким же.

Адмирал этого не видел, так как был в медицинской капсуле, но доклады читал. На восемьдесят третий день после вторжения на окраине солнечной системы вышел неопознанный корабль и сразу направился к объекту 2073 MS27. По прибытии с корабля нарушителя был высажен десант, о чем сообщили системы слежения, размещенные на объекте. Так как там отсутствовали люди, то в контакт с инопланетной цивилизацией первыми вступили роботы, отправленные туда для исследований и обслуживания реактора. Пришельцы сообразили, что присутствие машин не несет угрозы, а наоборот, и поэтому не проявляли агрессии. Конечно, в условиях, когда задержка сигнала составляла восемнадцать часов, общение не представлялось возможным. Поэтому к объекту 2073 MS27 снарядили единственный уцелевший фрегат «Велингтон», на который набилось каждой твари по паре, называемые себя учеными мужами, ну и, конечно, о военном присутствии тоже не забыли.

По прибытии «Велингтона» пришельцы охотно пошли на контакт, но процесс общения затруднялся отсутствием переводчика. Вот здесь весь научный контингент показал себя с наилучшей стороны. Поначалу перебором простых вещей и действий пополнялась библиотека слов, а после накопления значительного их количества и подключения к процессу нейронных сетей дело пошло быстрее. Пока создавался синхронный переводчик, люди и пришельцы изучали друг друга на предмет риска переноса болезней и вирусов, но как показали опыты, это невозможно. Еще одним сюрпризом оказалось то, что мы используем для дыхания схожие по составу атмосферы. И вот спустя полгода после контакта делегация харг прибыла к Луне.

Слова Тихонова выдернули адмирала из воспоминаний.

– Так вы, ШаТот, говорите, что столкнулись с нашим врагом около ста наших лет назад.

– Да, все верно. На тот момент мы осваивали внешние границы нашей звездной системы и начали совершать первые прыжки к соседним звездам. У нас не было военного флота, и когда они пришли, погибло очень много харгов. С тех пор мы находимся в осаде. Они бомбили нашу планету так же, как и вашу, но благодаря тому, что наша естественная среда обитания – пещеры, большая часть инфраструктуры находится под поверхностью, и нам удалось укрыть там почти все население. С тех пор враг возвращается с периодичностью раз в семь, десять лет.

Присутствующие переглянулись между собой.

– И что же вы делаете, когда они возвращаются?

– Мы прячемся. Все наши промышленные мощности находятся под поверхностью. Они прилетают, сканируют планету и окрестности, убеждаются, что развитых технологий нет, и улетают. Иногда мы снаряжаем корабль в попытке основать колонию вдали от их зоны контроля, но они перехватывают их.

В этот момент помощник ДуРог встрепенулся и мельком посмотрел на впереди сидяющую ШаТот.

– Одну из таких попыток вы наблюдали сами. – Договорила голубокожая.

– Очень интересно, – вклинился Волков. – То есть вы хотите сказать, что они не уничтожают вас, а лишь не дают развиваться?

ШаТот повернулась в его сторону.

– Да, так мы считаем. Пока прячем наши технологические достижения, они нас не трогают.

– Очень интересно, – повторил Волков. – Но что-то тут не сходится. В космосе вы присутствуете, наверняка используете спутники и прочие блага цивилизации, тогда вы должны заранее знать, когда они прибудут, иначе они бы обнаружили ваши космические системы после выхода из гиперпространства. Отсюда вывод: вы либо знаете, откуда они прилетают и у вас там разведывательные зонды, либо вы обнаруживаете их еще до выхода из гиперпространства. Но тогда и они должны были обнаружить ваши системы оповещения и наведываться для наказания, так сказать, виновных.

– Господин Волков, по-моему, вы забываетесь, – возмутился Грачев.

– Нисколько. Это очень важная информация, которую я хотел бы знать, – глядя в глаза генералу, ответил Волков.

Чуть было не начавшуюся перепалку пресекла ШаТот:

– Вы правы. Мы знаем, откуда они прилетают, но там наших разведывательных зондов нет. Мы размещаем их в гиперпространстве, за несколько часов до нашего сектора, и успеваем все спрятать.

– И так вы поступаете на протяжении ста лет? – не успокаивался Волков.

– Да. – ШаТот выдержала паузу. – Мы копим силы. Враг очень силен.

– ШаТот, что вы собираетесь делать с вашей, эм-м-м, кладкой? – решил сменить тему Тихонов.

– Мы очень благодарны вам за сохранность наших эмбрионов, но их еще нельзя перевозить. Они очень долго находились под замедлением развития, и сейчас наши медики вывели их из этого состояния. Поэтому мы хотели бы попросить оставить их у вас, пока они не достигнут зрелого возраста.

Все вновь переглянулись.

– И сколько на это потребуется времени? – продолжил Тихонов.

– Около пяти ваших лет.

– Чем вы нам можете помочь? – Волкову снова пришлось выдерживать суровый взгляд Грачева.

ШаТот повернулась к задавшему вопрос и слегка наклонила голову.

– Я понимаю, что вы бы хотели получить от этого выгоду, но ни военных кораблей, ни ресурсов мы предоставить не можем. Зато можем поделиться технологиями и знаниями. Мой помощник, – она указала на ДуРога, – останется здесь в качестве нашего представителя и сможет передать вам все, что потребуется.

– Заманчиво. – Тихонов постучал пальцами по столу. – Что ж, я думаю, нам нужно сделать перерыв. Отдохните пока, а нам нужно посовещаться. Как только у нас будет решение, мы вас позовем.

– Да, конечно, – произнесла ШаТот, поднимаясь с кресала.

Когда за харгами закрылась дверь, Тихонов спросил:

– Ну и что вы об этом думаете?

– Я думаю, что они что-то скрывают, – произнес Волков.

– Вы своим поведением, господин Волков, чуть не сорвали переговоры, – выпалил Грачев, решив поставить выскочку на место.

– Николай Сергеевич, успокойтесь. Он прав, и вопросы он задал правильные. – Тихонов оглядел всех и снова задал вопрос: – Так какие предложения?

На этот раз решил высказаться адмирал Нечаев:

– Нам нельзя лишаться такого полезного источника информации. И они хоть и неважные, но, похоже, союзники, а нам сейчас любая помощь понадобится. Думаю, лучше попытаться привязать их к нам. Как насчет предложить им основать колонию на Марсе?

– Хорошая мысль, – ответил Тихонов. – Но прежде чем мы это обсудим, нужно решить еще один вопрос.

Все сразу оживились, и на серьезных лицах появились улыбки.

– Господин адмирал, Владимир Сергеевич, пока вы отлеживались в медотсеке, мы думали над дальнейшим государственным устройством нашей цивилизации и пришли к согласию. Завтра в инфосети объявят о возрождении Совета Земной Федерации. Все находящиеся здесь, – он обвел рукой помещение, – войдут в его состав. Но также мы решили, что кто-то должен возглавить совет, и ваша кандидатура была принята единогласно.

Лицо Нечаева выражало гамму чувств. Было видно, как он хочет сказать все, что он об этом думает, но совладав с собой, спросил:

– Почему я? Я не гожусь для этого.

– Вы не правы, Владимир Сергеевич, вы единственный, у кого есть опыт управления человеческим анклавом вне Земли. – В этот момент Нечаев посмотрел на Волкова. – А учитывая обстановку на планете, нам именно это и предстоит.

* * *

– Господин адмирал. – Я догнал Нечаева в коридоре. – Точнее, уже глава совета.

Тот с раздражением посмотрел на меня и еще больше налег на акселератор кресла, так что мне пришлось прибавить шаг, чтобы поспевать.

– Да ладно вам, Владимир Сергеевич, вы действительно лучшая кандидатура на этот пост. Сами посудите, никого из земных правителей Луна бы не приняла, а оставшиеся на Земле люди в большинстве своем благодарны нам за спасение. А кто все это время управлял колонией на Луне, кто возглавил космическое сражение? Вы идеальная кандидатура.

Нечаев снова посмотрел на меня и буркнул:

– Сам знаю. Но могли бы хоть предупредить. – Он резко остановился. – Понимаешь, Михаил, я с трудом переварил управление колонией, а тут все человечество, – Нечаев запнулся, – остатки человечества. Нет, конечно, я не боюсь ответственности, но это не мое. Даже не представляю, как с этим справиться.

– Точно так же, как и в прошлый раз, Владимир Сергеевич. У вас есть совет – опытные люди в государственном управлении. Но они хороши в мирное время, а нам сейчас нужен солдат.

– Ну-ну. – Адмирал нажал на рычаг, и мы продолжили движение. – А теперь говори чего хотел, вижу по твоей хитрой роже, что снова что-то задумал.

– Как вы могли такое подумать, глава? – скорчил я удивленную физиономию.

Тот многообещающе на меня посмотрел.

– Все, все, – я поднял руки, – вы хорошо меня изучили.

– Говори уже.

Я резко посерьезнел и тихо, чтобы меня услышал только Нечаев, сказал:

– Я бы хотел поговорить наедине. Ни к чему всем знать о том, что я хочу сказать.

Мы остановились у входного коридора спицы, и Нечаева стали пристегивать к кольцу транспортной системы.

– Хорошо, пойдем в мой кабинет.

Состояние Нечаева не позволяли ему долго находится при искусственной гравитации, поэтому его временным кабинетом был отдельный бокс в медблоке станции – небольшое помещение с одной ячейкой для одного пациента. Именно здесь тогда еще контр-адмирал и проходил процедуру регенерации. Добравшись до бокса, Нечаев занял свое место в ячейке, и когда медперсонал подключил его к системе мониторинга, попросил всех выйти. Я же через интерфейс разорвал каналы связи данного бокса, тем самым заблокировал возможность нас подслушать. Медленно покачиваясь в невесомости, Нечаев произнес:

– Я слушаю.

– Так как вы теперь глава совета, то в вашей компетенции мне помочь. В общем, мне нужны все оставшиеся зомби.

– И зачем они тебе понадобились? – с недоумением спросил Нечаев.

Когда я рассказал свою задумку, Нечаев сразу возмутился:

– Михаил, они же люди! Как ты можешь такое предлагать?

– Владимир Сергеевич, мы сейчас тратим все силы, чтобы помочь людям на Земле, и мы с трудом удерживаем ситуацию на гране голода. На них сейчас тратятся такие драгоценные ресурсы: жилые помещения, охрана, энергия, еда. А так они смогут послужить человечеству, хоть сами того не осознавая. Если бы я остался овощем в забытье, то был бы рад хоть так приносить пользу.

Нечаев отвернулся и с минуту смотрел в одну точку.

– Наверное, ты прав, – наконец оттаял он. – Ты уверен, что это поможет продвинуться?

– Да. – Я кивнул. – На разработку таких вычислительных центров, как у чужих, у нас уйдут годы, а я могу решить эту проблему уже сейчас.

Конечно, я слукавил, когда произносил такие слова. Пока что моя идея была разработана только у меня в голове, а как оно будет на практике – неизвестно. Тем не менее Нечаев согласился:

– Хорошо. Я отдам распоряжение, чтобы тебе их передали. Что-то еще?

Пока мы говорили, я заметил, как Нечаева все больше одолевала сонливость, и как только он принял решение, это стало особенно заметно. Видимо, начали действовать препараты, поступающие по трубкам из стенок ячейки, плюс к этому добавилась усталость от такой физической нагрузки. Все же он сегодня впервые выбрался отсюда. Поэтому я решил завершить беседу и дать ему отдохнуть.

– На этом пока все, Владимир Сергеевич, отдыхайте.

Когда я выплыл из бокса, Нечаев уже спал, а мне предстояло еще куча работы.

* * *

Бурная деятельность, которую люди развели на Луне, была хорошо видна даже с орбиты. Сидя в челноке, я погрузился в свой виртуальный мир, подключившись к внешним камерам, и наблюдал множество огоньков на поверхности. Когда челнок снизился, стало заметно, как некоторые огоньки двигаются, перемещаясь между пятнами света. Я хмыкнул, подумав, что Луна с орбиты становится похожей на ночную Землю с ее мегаполисами до всех этих событий. Мне захотелось увидеть родную планету, и, не удержавшись, я вывел изображение со спутников дистанционного зондирования. М-да, повсюду тьма, лишь несколько десятков ярких пятен выдавали присутствие человека. И самое большое световое пятно находилось на африканском континенте, где располагался космодром № 1. Где-то там, внизу, остатки человечества борются за свое существование, от этих мыслей стало грустно. Я позволил себе немного побыть в таком состоянии, а затем уже привычно активировал гормональную коррекцию и сразу оскалился, почувствовав бодрость и злость.

– Ничего, все восстановим, будет лучше прежней, – процедил я сквозь зубы. – Но не сейчас.

Смахнув изображение Земли, вызвал схему солнечной системы. Прямо подо мной светилась яркая звезда – наше Солнце. Поначалу трехмерная модель нашей системы была пуста – только Солнце, обозначения орбит и положений основных небесных тел отображались в пространстве. Затем стали появляться зеленые точки, обозначающие космические аппараты и станции. Наибольшее их скопление, естественно, оказалось около Луны. Несколько аппаратов находились в главном поясе астероидов, я их туда сразу отправил, как только появилась такая возможность, и теперь они перемещаются между крупными объектами, сканируя их на наличие полезных ископаемых. Еще несколько таких же разведчиков имелось в системе спутников Юпитера и Сатурна все с той же целью. Эти аппараты, те же ядерные буксиры, полезная нагрузка которых – это мощный сканер, способный просветить небесное тело на несколько километров вглубь.

Еще меня порадовало, что интенсивность грузоперевозок между Землей и Луной уже заметна визуально. Две дуги, состоящие из зеленых точек, хорошо заметны при определенном масштабе изображения. Конечно, о сплошной дуге из точек речи не идет, но тем не менее тридцать один контейнеровоз двигался к Земле и пятнадцать обратно, а со временем этот поток будет только увеличиваться, по мере схода новых контейнеровозов и буксиров со стапелей. Но такая тенденция имеет и обратную сторону: как только будут перекрыты все потребности Земли, народ начнет стремиться к прежней сытой жизни, забывая о случившейся недавно катастрофе, как это произошло после первого вторжения. С этим нужно что-то делать.

Подогнав масштаб солнечной системы так, чтобы были видны ближайшие объекты пояса Койпера, я отобразил в модели прозрачную сферу, обозначающую беспрыжковую зону. Нужно определиться с местом строительства моего следующего проекта. Пожалуй, самого масштабного, что я когда-либо делал. Уверен, что рано или поздно мы овладеем технологией гиперпространственных прыжков. Наши новые союзники не передали нам рабочих экземпляров генераторов прокола, но первое, что мы из них вытащили еще там, на объекте 2073 MS27, – это рабочая теория гиперпространства. Сам я не ученый, но собранная мной команда, проанализировав полученные данные, заверила меня, что способна создать действующие устройства в кратчайшие сроки, и я без зазрения совести выделил на это ресурсы. И сразу же начал прикидывать, как можно использовать такие врата для обороны.

Любому, кто изучал предыдущие действия противника, становится понятно, что предсказать точку выхода из гипера практически невозможно. Из этого следует, что нам понадобится возможность быстрой переброски мобильных сил в требуемую точку пространства. Так сказать, создать локальный перевес на небольшом участке фронта, как это делали в земных войнах, порой выигрывая сражения, будучи в меньшинстве. Хотя, конечно, космические сражения сильно отличаются от сражений на суше, но высокая мобильность открывает новые возможности. Порассуждав о переброске космического флота, я усмехнулся, так как того самого флота практически нет – сейчас упор делается на постройку буксиров и контейнеровозов для спасения населения Земли, а также на производство моих роботов рабочей конфигурации. Да, увеличение количества рабочих рук идет как через миграцию населения с Земли и их дальнейшее обучение, так и через наращивание количества робототехнических средств. Тем не менее моя компания – самостоятельная структура, поэтому часть ресурсов я направляю на постройку модернизированных фрегатов класса «Левиафан», и четыре штуки уже заложены на верфи. Считаю это таким же важным, как производство еды и самых необходимых товаров, осталось в этом убедить совет. На этот счет у меня есть кое-какие идеи, хотя они и на гране фола, но я готов рискнуть.

Итак, возвращаясь к мобильности космического флота, мы сильно отстаем в энерговооруженности от наших врагов и даже от наших новоиспеченных союзников, и, судя по предложенным отделом новых разработок эскизам прототипов генераторов прокола, будут они очень громоздкими. Причем громоздкие – это мягко сказано, ни один наш корабль не сможет обеспечить их работу, поэтому первые устройства придется делать стационарными. Хотя и тут можно что-то придумать. Мне на ум пришло название «гиперпространственные врата», и я сразу же изменил название проекта и отправил об этом уведомление Зарубину.

Такие врата нужно разместить во множественном количестве, по всей границе беспрыжковой зоны, чтобы флот мог быстро прыгнуть через одни ворота и выйти через другие, оказавшись в нужном месте. Еще теория гиперпространства говорит, что при наличии маяков можно добиться филигранного формирования воронки в нужных координатах, с точностью до нескольких метров. А такая сеть врат и будет сетью маяков, своего рода глобальной системой позиционирования Земли, только на локальном участке в гиперпространстве. И сейчас я хотел определиться с количеством таких врат – геометрия нам в помощь!

На трехмерной модели солнечной системы появилась окружность, лежащая в плоскости эклиптики, с радиусом, равным радиусу беспрыжковой сферы. Затем я построил еще две окружности, в плоскостях, перпендикулярных друг другу, – это будут базовые плоскости. Теперь пять раз продублировать каждую окружность с поворотом на тридцать градусов относительно оси, проходящей через Солнце, и получаем сферическую сетку. На каждой такой окружности я провел радиусы с тем же тридцатиградусным шагом и получил двенадцать точек. И с учетом всех окружностей получил сто восемьдесят мест размещения врат. Цифра запредельна, если учитывать, что в наличии нет ни одного экземпляра врат, даже не начинали строить, но заранее продумывать развитие необходимо.

Теперь о самих мобильных силах. Понятно, что размещайся флот где-нибудь внутри беспрыжковой сферы, от него не будет никакого толка. Пока корабли покинут сферу и доберутся до ближайших врат, пройдет очень много времени – и такая переброска станет бессмысленной. Поэтому база мобильных сил должна находиться за пределами беспрыжковой зоны. И лучшим местом для такой базы могут служить крупные небесные тела пояса Койпера, например Хамуеа, Макемаке, Эрида или Плутон. Конечно, если закатать губу, то можно построить опорные базы на всех четырех, но сейчас справиться хотя бы с одной, поэтому мой выбор пал на Плутон. Самый крупный из известных транснептуновых объектов. Конечно, его орбита такова, что он периодически заходит в беспрыжковую зону, но сейчас Плутон находится на расстоянии в сорок пять астрономических единиц, и дальше это расстояние будет только увеличиваться. Он снова окажется к солнцу ближе, чем на сорок астрономических единиц, через сто пятьдесят лет – на наш век хватит. Плутон и его спутник Харон, благодаря своей массе, создают собственную беспрыжковую сферу, радиусом около тысячи километров. Значит, сама база флота будет внутри этой сферы, чтобы враг не мог выйти из гипера вплотную, а прототип врат будем строить за ее пределами.

– Сэр, через минуту сядем, – вырвал меня из виртуала пилот.

Я кивнул и продолжил размышлять: пока строительство базы и врат нужно держать в секрете от совета. А своей команде покажу, чего я тут надумал, уверен, они найдут кучу подводных камней.

Когда почувствовал толчок, говоривший о том, что опоры челнока коснулись посадочной площадки, я выделил Плутон и создал выноску, в которой написал: «Сектор П». После чего стал отстегивать ремни безопасности и собираться на выход. Зарубин обещал показать мне именно то, что приблизит реализацию гиперпространственных врат.

* * *

Виктор Степанович нервничал и ходил из стороны в сторону, периодически поглядывая на экраны в операторской. Помещение, в котором я сейчас находился, было десять на двадцать метров, в типичном аскетичном лунном стиле. На одной из стен светились три проекционных экрана, куда выводилась информация о ходе эксперимента. Также здесь установлены четыре операторских консоли, за которыми сейчас сидят подчиненные Зарубина. На противоположной стороне от экранов располагались кресла и столы, – в общем, такой себе центр управления. Человек десять сидели в креслах и о чем-то тихо переговаривались. Я стоял на площадке, позади кресел, и здесь же передо мной бегал Зарубин.

– Виктор Степанович, присядьте, – предложил я своему инженеру. – Не маячьте перед глазами.

Тот остановился и недоуменно посмотрел на меня, затем прошел к ближайшему креслу и сел. Правда, надолго его не хватило, и уже через минуту он вскочил и снова начал расхаживать. Я хмыкнул, видя такое переживание за свое дело. С этим нужно что-то делать.

– Виктор Степанович, – обратился к нему, чтобы отвлечь, – я знаю, что вы проводите эксперимент по налаживанию гиперпространственной связи, но пока мы ждем, расскажите суть.

Похоже, я принял правильное решение, так как Зарубин перестал дергаться. Подойдя ко мне, он встал с правой стороны и указал на левый экран, где было изображение сферической камеры.

– Слева экран показывает рабочую камеру приемопередающего устройства, которое находится здесь, на Луне. Теория говорит, что нельзя открыть стабильную воронку вблизи больших масс, и это так. Но создать прокол в гиперпространство можно, правда, он просуществует какие-то пикосекунды, и чем больше этот прокол, тем больше энергии для этого понадобится. Такая же зависимость энергии от квадрата среднего радиуса воронки, но в беспрыжковой зоне появляется коэффициент, и чем ближе к объекту массы, тем больше этот коэффициент увеличивается, причем в геометрической прогрессии.

– Виктор Степанович, – перебил я его, чтобы он не залазил в дебри, и, повернув к нему голову, с улыбкой продолжил: – Теорию я знаю, вы суть эксперимента расскажите.

– Да, вы правы. – Смутился тот. – Ну, в общем, тут вывод напрашивается сам: нужно открывать воронку как можно меньшего размера, в нашем случае это размер порядка десять в минус пятнадцатой степени метра, и на такой размер энергии хватает. Как показали первые эксперименты, такие воронки не годятся для прохода вещества, но вот сигнал проникает без каких-либо проблем. Время существования воронки тоже не проблема, мы просто будем открывать их с нужной нам частотой.

– Я так понимаю, справа камера второго приемопередатчика? – указал я на правый экран.

– Да, все верно. Второй прибор находится на орбите Марса, для чистоты эксперимента. Сейчас мы видим изображение камеры с задержкой около десяти минут. Также обе камеры изолированы от попадания или выхода каких-либо радиосигналов.

– Так чего мы сейчас ждем?

Инженер смутился и, разведя руки, ответил:

– Понимаете, Михаил Валериевич, здесь, на Луне, у нас есть свободные энергетические мощности, а вот каждый построенный реактор космического базирования на особом счету, и свободных нет. Они идут сразу либо на буксиры, либо на военные корабли.

Я кивнул.

– Поэтому я установил на космический аппарат обычные солнечные преобразователи, и сейчас мы ждем полной зарядки конденсаторов. На минут пятнадцать работы их хватит.

В этот момент один из операторов произнес:

– Минутная готовность.

– Смотрите на левый экран, – продолжил Зарубин. – Первым начнет создавать гиперпространственные воронки приемопередатчик, находящийся на Луне, и, если эксперимент удастся, через несколько секунд мы увидим то же самое на правом экране без задержек.

Я уставился на экран, не отводя взгляда.

Спустя минуту оператор начал обратный отчет:

– Пять, четыре, три, два, один, запуск.

В центре изображения появилась маленькая искорка, которая начала пульсировать. Частота пульсации увеличивалась, пока глаз не перестал этого замечать и светимость искорки стала ровной.

– Начать передачу! – крикнул Зарубин.

– Виктор Степанович, – с иронией произнес я, – зачем же кричать, у вас гарнитура есть для этого?

Тот повернулся с виноватым видом и пожал плечами, а я перевел взгляд на правый экран, где ничего не происходило, но затем резко появилась такая же искорка. В помещении наступила тишина, пока оператор не произнес:

– Сигнал стабильный, потерь данных не наблюдается, получаем видео в реальном времени.

После чего Зарубин поднял обе руки вверх и закричал:

– Да!

Затем и все остальные стали что-то выкрикивать, обниматься и пожимать друг другу руки. Мне тоже хотелось что-нибудь выкрикнуть, но я просто стоял и улыбался во все тридцать два зуба, переводил взгляд с одной искорки на другую и думал, как же этого не хватало раньше. Теперь нам будет доступна мгновенная связь в любой точке солнечной системы, возможность управлять беспилотными аппаратами в реальном времени на огромном расстоянии. Перспективы открывались поистине безграничные, не говоря о том, что это первое практическое применение теории гиперпространства, – значит, мы на верном пути. Я сделал пару глубоких вдохов и подошел к Зарубину.

– Поздравляю, Виктор Степанович. – Я пожал ему руку. – Понимаю, что для вас это значимое событие, но расслабляться пока рано, поэтому сегодня вы и ваши люди можете отдохнуть и отметить, а завтра начинайте доводить это устройство, – я кивнул в сторону экранов, – до серийного образца. Приемопередатчик должен быть унифицирован и подключаться к нашим системам связи.

– Хорошо, – просто ответил инженер, продолжая трясти мою руку.

– Вы мне руку оторвете, если продолжите.

Зарубин посмотрел на предмет моего вопроса и со словами «Простите, это я от радости» тут же отпустил.

Я еще раз окинул помещение взглядом, задержавшись на трансляции работы передатчиков, и сказал:

– Ладно, вы тут дальше без меня.

После чего развернулся и направился к выходу. Двигаясь по коридору, думал, дотерплю до своих апартаментов или все же здесь заорать.

Глава 2

956 дней до прыжка. Земля. Пустоши западной Сибири

– Екатеринбург-контроль, говорит Охотник 1242, что там у вас? – Иван остановился, достал планшет и начал осматриваться в поисках подходящего места. Искомое было обнаружено в метрах пяти от него, и он бодро зашагал к поваленному дереву. Когда он присел, его группа охотников расположилась рядом, а дровосеки встали по периметру.

– Говорит Екатеринбург-контроль, – раздалось в наушниках, – слышу тебя, Охотник 1242. Одна из наших птичек обнаружила противника, ваша группа ближе всего.

– Численность?

– Один гигант и несколько единиц прислуги.

– Принял. Жду координаты цели.

Пискнул планшет, оповещая о принятии пакета данных. Иван развернул карту, где зеленым маркером было обозначено их местоположение, а севернее красный маркер. Иван ткнул его – и справа появилась выноска. Прочитав краткую информацию, он не забыл просмотреть прикрепленное видео, на котором с большого расстояния были видны восемь фигур, одна из них выделялась своим размером. Изображение приблизилось, и теперь можно было хорошо разглядеть роботов пришельцев, бесцельно бредущих в только им известном направлении.

Уже почти год прошел с тех пор, как основные силы противника на Земле были разбиты, но и по сей день обнаруживаются вот такие небольшие группы роботов пришельцев. Поначалу опасались, что такие бродячие группы будут вести подрывную деятельность, но в процессе выяснилось, что у них нет никакой цели. Они просто двигаются в каком-то направлении и атакуют, если на их пути окажутся люди или инфраструктура. Аналитики пришли к выводу, что единственное объяснение их поведения – это отсутствие единого центра управления, и они просто выполняют последний приказ или тот, что заложен в случае отсутствия связи с центром.

Иван свернул файл и несколькими касаниями активировал автоматическое построение маршрута к цели. Между зеленым и красным маркерами с учетом движения противника прорисовалась кривая с информацией о протяженности и времен в пути. Это не первая вылазка для Ивана в пустоши, можно сказать, что он ветеран, поэтому построенный маршрут ему не понравился, и он вручную подкорректировал ключевые точки пути, сократив того почти на пять километров. Выяснив все необходимое, снова активировал связь.

– Екатеринбург-контроль, данные получил. Расстояние до цели – двадцать два километра. Выдвигаюсь.

– Понял тебя, Охотник 1242. – На несколько секунд в наушниках наступила тишина. – Да, чуть не забыл, мне приказано вернуть твою группу, как только выполнишь это задание, у командования кое-что есть для тебя. Так что не задерживайся. Удачи.

– Принял, Охотник 1242. Отбой.

Иван выключил планшет и пристегнул его к бедру. Поднявшись, он окинул взглядом свой отряд, – три бойца в подчинении и четыре дровосека. После обнаружения кочующих групп противника ребром встал вопрос, что с ними делать. Для решения этой задачи создали отряды охотников, в обязанность которых входили поиск и уничтожение обнаруженных вражеских роботов. Такие отряды прочесывали местность и при необходимости вступали в бой, но в большинстве случаев достаточно было приблизиться к врагу и вызвать ракетный удар, после чего произвести контроль. Опытным путем выяснили, что состав группы четыре на четыре наиболее оптимален. Дровосеки обеспечивали огневую мощь, а бойцы разведку и техобслуживание, ну и командир для принятия решений. Еще одним фактором послужило то, что в десантный бот больше не влезало, не по размеру, а по весу. Чтобы взять еще одного дровосека, двум бойцам пришлось бы остаться.

Взгляд Ивана задержался на одном из дровосеков, который значительно отличался от остальных. С первого же взгляда на этого стального бойца становилось понятно, что он побывал во многих переделках. Его броня покрылась множеством выщерблен и следами многочисленных ремонтных работ. Помимо этого, присутствовало и нестандартное оборудование, закрепленное в модульных гнездах. Но еще больше он выделялся пятнистым окрасом и выгравированным на спине и груди именем – «Никита». Иван подошел к этому дровосеку и похлопал его по щиткам брони.

– Ну что, дружище, поработаем еще немного, а потом домой. – Иван застыл, будто ожидая, что тот ответит.

Но вместо этого в наушниках раздался голос одного из его бойцов:

– Сержант, что там база сообщила?

На визоре шлема отобразилось, кто сейчас выходил на связь, Иван активировал общий канал и повернулся к говорившему.

– У нас новая цель, – он вытянул руку, указывая направление, – двадцать два километра на север. Всем оправиться, через пять минут выступаем.

Да, броня позволяла справлять нужду, не снимая ее, но ощущение так себе. Поэтому, отдав приказ, он сам направился в сторонку, приводя свой бронированный скафандр в надлежащую конфигурацию для выполнения данного действия.

Путь на север лежал через опустошенные огнем земли, впрочем, такая картина характерна почти для всей планеты. Как помнил Иван, до войны множество экспертов рассуждали, что в случае тотальной ядерной бомбардировки Земли наступит ядерная зима, но все вышло наоборот. После окончания орбитальной бомбардировки, в течение тридцати дней, температура на Земле действительно понижалась, но затем выявились другие факторы. Пыль, и пепел, и сажа, выброшенные в атмосферу, действительно препятствовали проникновению значительной части солнечных лучей, но они же и препятствовали излучению тепла Земли в космос. А если учесть, что по всей планете бушевали пожары и извергались проснувшиеся вулканы, то количество поступающего тепла в атмосферу значительно превысило ее механизм естественного охлаждения. Пожары были глобальными, горело все, что могло гореть, можно сказать, сплошной огненный шар, огненные смерчи были привычным зрелищем. В таких условиях атмосфера начала резко разогреваться, но на этом катастрофы не закончились. Оказалось, что пыль и пепел поднялись на недостаточную высоту и после того, как пожары начали стихать, были связаны конденсирующейся влагой и выпали на поверхность в виде осадков. И самое страшное оказалось то, что осадки выпали по всей Земле, включая северный и южный полюса. Ледяные шапки стали черными и потеряли свою отражательную способность. Атмосфера очистилась, и уже само Солнце приняло эстафету по повышению температуры. Климат становился все более засушливым, ледники таяли, а пожары возникали вновь и вновь. Многие острова и прибрежные зоны были затоплены, даже кислорода стало меньше из-за его выгорания. Через год климат стабилизировался, и ученые полны оптимизма, что планета восстановится. Но сейчас, когда Иван смотрел на торчащие обгоревшие до угля пни, завалы из сгоревших деревьев и черную от сажи и пепла землю, ему в голову приходило лишь одно определение – пепелище. Через это предстояло пройти больше двадцати километров.

Спустя три часа пути отряд Ивана занял позицию в ожидании неприятеля. Разведывательный беспилотник был запущен, в нескольких местах прятались тараканы, а дровосеки стояли в заранее оборудованных точках, чтобы в случае чего взять противника в огневой мешок. Иван отслеживал на планшете, как в двух километрах от их позиции вражеский отряд упорно брел вперед. Без внешних команд, разведки с воздуха и поддержки авиации роботы пришельцев довольно легкая мишень, но Иван медлил с выдачей координат для нанесения ракетного удара.

– Командир, чего мы ждем? – спросил один из бойцов.

С этими парнями Иван вышел на задании впервые, да и для них это был третий выход в пустоши. Нет, у него не было никаких нареканий на их работу, но им еще не хватало опыта. Он повернул планшет в сторону и указал на него пальцем.

– Смотри. Вот эти холмы находятся западнее от позиций противника, а значит, будут на пути ракеты, на ее конечном участке траектории. Конечно, сама ракета способна как обойти эти холмы, так и зайти сверху, но это снижает шанс поражения. Ты же не хочешь устраивать перестрелку с такой крупной группой?

– Да не хотелось бы, – ответил боец.

– Вот и я тоже. Подождем немного, они движутся с небольшой скоростью, но через семь с половиной минут выйдут на открытый участок, вот за минуту до этого и скину координаты в центр.

Так и вышло, через шесть минут Иван отправил запрос на нанесение ракетного удара по отправленным координатам. Пришло подтверждение, и где-то за тысячу километров, под Екатеринбургом, откинулся люк, из которого была вытолкнута небольшая ракета, развернулась в воздухе в горизонтальное положение, после чего запустился двигатель и, набирая скорость двадцать махов, она умчалась по указанным координатам.

– Внимание, – произнес Иван, – ракета пошла. Расчетное время подлета – две минуты. Всем приготовиться.

И тут противник преподнес сюрприз – он просто остановился. Иван выругался и, заподозрив неладное, отправил запрос по сети: «Всем боевым единицам доложить обстановку». Но получив отчеты, убедился, что никто не был обнаружен. Неприятель просто стоял на месте и ничего не делал. Ивану пришла в голову мысль, что эти роботы совсем отупели. Он мельком взглянул на таймер подлета ракеты – оставалось полторы минуты.

– Ладно, значит, будем действовать по плану Б, – проговорил он в пустоту и начал менять вектор атаки для ракеты.

Отправив данные, увеличил масштаб карты и увидел отметку летящей ракеты. Ее траектория изменилась, и теперь ракета должна была сделать небольшую дугу и зайти с юга. Потекли секунды ожидания, и, когда на таймере показалось число двадцать, он активировал связь и спокойно сказал:

– Включить подсветку цели.

Боец, контролировавший беспилотник, тут же выполнил команду. И как только пришел отклик от ракеты, что цель по лазерному лучу захвачена, противник зашевелился. Роботы пришельцев начали озираться в поисках противника и, определив, что это воздушная цель, открыли огонь. В воздух устремились росчерки пуль, и Иван с камеры беспилотника наблюдал, как те самые пули пролетают мимо. Да, небольшой БПЛА на таком расстоянии – сложная цель для стрелкового оружия, но, как это обычно бывает, у противника оказался неизрасходованный зенитно-ракетный комплекс. И прежде чем Иван заметил дымный след ракеты, от беспилотника пришло оповещение об активном облучении. Нужно принимать решение, он снова посмотрел на таймер – десять секунд до удара.

– Уводи его! – крикнул он.

БПЛА, подчиняясь команде оператора, тут же сложил крылья и камнем ушел к земле. На высоте менее тридцати метров он снова раскрыл крылья, и почти у земли его падение превратилось в горизонтальный полет. Беспилотник спасли, но подсветка цели исчезла, что подтвердило сообщение о потере ракетой целеуказания. Для подобных случаев заранее и были отправлены тараканы.

– Активировать целеуказание таракану номер четыре. В случае потери таракана задействовать следующего по номеру в обратном порядке, – отдал новый приказ Иван.

Он отметил четкую и почти молниеносную реакцию его отряда, так как подчиненный, отвечающий за тараканов, без задержек выполнил приказ. Роботы противника тут же переключились на новый раздражитель и начали движение в его сторону, непрерывно ведя огонь изо всех стволов. Как и следовало ожидать, через десяток секунд метка таракана номер четыре погасла и в процесс тут же вмешался третий. В итоге отряд потерял двух тараканов, прежде чем от ракеты пришло сообщение, что она уже сама удерживает цель.

Задрав голову, Иван увидел бесшумно проносящейся на огромной скорости огненный болид. На такой скорости в плотных слоях атмосферы воздух вокруг ракеты уплотняется, разогревается и превращается в плазму, что и наблюдал Иван. Взрыв! На месте, где раньше находился противник, во все стороны разлетались земля, камни, остатки деревьев и части когда-то грозных машин для убийства.

Напряжение спало, и в наушниках раздался победный клич. Иван посмотрел на ликующих бойцов, он, конечно, не видел их лиц за закрытыми шлемами, но представлял эмоции.

– Что, первые на вашем счету? – спросил он с улыбкой.

– Да, сержант! – ответил один из бойцов. – Предыдущие выходы были вхолостую.

– Ну тогда пошли смотреть, что у нас получилось. Да и мозги тараканов нужно подобрать, если целы.

Они вышли из укрытия и направились в сторону, где в небо поднималось грибовидное облако пыли и дыма. Их отряд встретили также вышедшие из своих засадных позиций дровосеки. Понимая, что людьми сейчас правят эмоции, Иван приказал:

– Так, не расслабляемся, смотрим в оба.

Пейзаж вокруг был удручающим. После того как по планете пронесся огненный шторм, большая часть растительности выгорела. И теперь повсюду валялись обгорелые стволы деревьев, местами образовались целые завалы. И система мониторинга пространства не сразу заметила, как через один из таких завалов на группу выскочил одинокий робот пришельцев, причем именно гигант. Когда на визоре шлема появилось предупреждение и Иван развернулся в сторону угрозы, ствол противника был уже поднят и готов к применению. Хотя робот находился на значительном расстоянии, Ивану казалось, что чернеющий зев ствола смотрит ему прямо между глаз. Все вокруг будто застыло, и даже вспышка от выстрела появлялась медленно, словно кто-то снизил скорость воспроизведения. Внезапно обзор закрыла большая фигура, и по ее пятнистой окраске Иван понял, что это Никита. Именно эта мысль вывела его из ступора, и время снова ускорилось. Дровосек заслонил собой Ивана и поймал фронтальной броней первый же снаряд. Металлический удар, вспышка, брызги разлетающихся во все стороны капелек расплавленной композитной брони – и Никита, опрокидываясь на землю, отлетает на несколько метров. Иван поднял свой ШАК-305 и крикнул:

– Огонь, огонь!

Гулко загрохотали автоматические пушки дровосеков. Люди сменили позицию и, прикрывшись стальными корпусами роботов, также последовали приказу. Один из бойцов сдернул с себя ручной гранатомет и, встав на одно колено, выпустил в сторону врага снаряд. Взрыв! На месте, где стоял робот противника, поднялась взвесь дыма и комьев земли, заслонив обзор. Продолжая вести огонь, Иван выбрал командный канал дровосеков и отдал приказ:

– Сократить дистанцию! Максимальный темп!

Дровосеки сорвались с места, не прекращая огонь. Когда они уже приближались к противнику, Иван приказал бойцам прекратить стрельбу, так как дровосеки на линии огня. Поняв, что угроза устранена, Иван пристегнул свой ШАК-305 к магнитным захватам на спине и двинулся к лежащему на земле стальному защитнику. Подойдя ближе, он присел, отстегнул со своего левого бедра универсальный инструмент и начал вскрывать щиток технического доступа, подсоединил к гнезду устройство диагностики и достал планшет. Бойцы его подразделения наблюдали эту картину, а в общем канале слышалось бормотание:

– Сейчас, сейчас, Никита…

Когда Иван поднялся, один из бойцов спросил:

– Что там, сержант?

– Да все нормально, – махнул рукой Иван. – Мозги ушли в защиту, пришлось отключить некоторые системы и перенаправить питание. Сейчас система перегрузится – и он поднимется.

– Сержант, а чего ты к нему так привязался? – задал боец вопрос, который интересовал каждого, кто встречался с Иваном.

Иван оглянулся на лежащего Никиту и, повернувшись обратно, ответил:

– Понимаете, парни, во-первых, мне этот робот дорог как память об одном человеке, а во-вторых, как думаете, почему эти трое, – Иван кивнул в сторону дровосеков, разбирающих противника на запчасти, – не заслонили меня от выстрела?

Иван сделал неопределенный жест рукой и направился осматривать место ракетного удара. Трое бойцов переглянулись, и один из них, указав на ближайшего дровосека, произнес:

– Вот это мой.

* * *

Десантный бот приближался к Екатеринбургской агломерации, и Иван наблюдал в иллюминатор уже такой знакомый пейзаж. Раны минувшей войны никуда не делись, и хотя на сам Екатеринбург не упала ни одна бомба, но практически все строения были разрушены из-за боевых действий и пожаров – город лежал в руинах. В пригородах хорошо виднелись воронки от взрывов, словно оспины на теле, а вокруг все та же выжженная земля.

Бот сделал вираж, и в поле зрения Ивана попала новая реальность человеческой жизни: прямоугольные герметичные строения, из пластика и бетона, в которых теперь живут люди, а точнее выживают. Эти строения уходят на несколько этажей под землю, так как в таком варианте они требуют меньше энергии для охлаждения. Климат настолько изменился, что на экваторе стало невозможно жить из-за жары, даже здесь температура легко достигает пятидесяти градусов. Предварительная перепись населения показала, что на Земле осталось около миллиарда людей, и сейчас каждый человек – это дополнительные руки в борьбе за выживание. Поэтому всех, кто остался жив, постепенно переселяли севернее или южнее от экватора. Новый Екатеринбург разросся чуть ли не больше старого, а строительство новых жилищ не прекращалось и сейчас. Подтверждением этому служила копошащаяся в новых котлованах строительная техника, наблюдаемая с высоты.

Бот начал снижаться и снова повернулся, и теперь в поле зрения попало строительство еще одной надежды на выживание – это погруженные гидропонные и аэропонные теплицы, а также животноводческие кластеры. На поверхность выступали только крыши со стеклами с изменяющейся поляризацией. После катастрофы сельское хозяйство просто исчезло, и все со страхом ожидали голода. Но как ни странно, на помощь пришла Луна, а точнее компания РОС. Там, на нашем спутнике, люди хорошо освоили выращивание пищи в искусственных условиях, и им пришлось расширять производство, чтобы не дать людям на Земле умереть с голоду. Но все прекрасно понимали, что для питания стольких людей мощностей лунной колонии недостаточно, по крайней мере в данный момент, но замедлить опустошение складов с пищей поставки с Луны позволяли. Поэтому и решили в срочном порядке строить такие тепличные фермы. Помимо этого, ведутся пробные посевы в открытом грунте в северных широтах, где когда-то была вечная мерзлота, а сейчас температура более-менее приемлема. Но удаленность этих районов от промышленных зон и отсутствие транспортной инфраструктуры, делают эти попытки перспективными лишь на большом промежутке времени. Но все яйца в одну корзину не кладут, поэтому наращивание производства пищи ведется как на Земле, так и на Луне.

Такие тепличные комплексы строят во всех оставшихся человеческих поселениях. В Екатеринбурге уже запустили первую очередь, и Иван успел попробовать продукты с этих тепличных и животноводческих комплексов. Он хмыкнул, вспомнив появившееся высказывание из разряда черного юмора, звучащее так: «Стоило пережить вторжение, чтобы попробовать лунную пищу». И эта фраза недалека от истины, так как посевной материал для этих комплексов завезен с Луны, где он был модифицирован и приспособлен к новым условиям. В общем, как бы странно это ни звучало, а Луна сейчас играет ключевую роль в поддержании жизни на Земле.

Наконец бот мягко коснулся посадочной площадки и шум двигателей стал по немного стихать. Из внутренних динамиков раздался голос пилота:

– Все, мужики, воздушный экспресс прибыл на базу, так что выметайтесь из моего бота.

Аппарель начала опускаться, и отряд Ивана загромыхал своим снаряжением, направляясь на выход. Снаружи уже наступили сумерки и жара немного спала, но от разогретых днем поверхностей поднимался горячий воздух, причудливо искажая в свете Луны впереди стоящие сооружения.

Пройдя шлюз, подразделение попало в оружейную. Иван открыл лицевой щиток и вдохнул такой знакомый запах – запах дома, а не того стерильного воздуха, которым его снабжал скафандр. Из соседней двери вышло несколько техников, чтобы помочь избавиться от брони и забрать дровосеков на техобслуживание. Один из техников оказался чернокожим парнем – типичным представителем африканского континента. Он расплылся в свойственной его расе белоснежной улыбке и, подняв руку, поздоровался:

– Привет, Иван. Хорошая охота была?

– Привет, Бабба. Да, удачно сходили, можно еще восемь звездочек рисовать, две из них элитные.

На самом деле этого чернокожего парня звали Бабаджайд, но здесь его имя не прижилось, и он вскоре стал Бабба. Прибыл он сюда с первой волной переселенцев из Африки и уже довольно сносно говорил на русском, хотя не без акцента. В остальном хороший веселый парень и отличный техник.

Тем временем Бабба продолжил:

– Это хорошо! – Затем он перевел взгляд на Никиту. Его глаза расширились. – Что случилось с Никитой?

Иван зафиксировал скафандр на стапеле и активировал функцию раскрытия. Задняя часть скафандра отошла в сторону и, уже вылезая наружу, он ответил:

– Да меня он прикрыл, ну и схватил снаряд грудью.

Бабба поцокал языком, рассматривая дыру в фронтальной броне дровосека.

– Приведи его в порядок, маникюр, педикюр – в общем, все как обычно.

– Хорошо, сделаю, – ответил Бабба и, повернувшись к Ивану, сказал: – Но с тебя видео боя.

– Договорились.

– Тогда отдыхай, Иван, Никита будет как новенький. – Бабба повернулся к стальному бойцу: – Ну что, Никита, пошли в мастерскую, будем тебя лечить. – И направился к одной из дверей.

Никита подчинился и зашагал вслед за техником. Иван проследил за ними взглядом, а затем повернулся к бойцам своей группы:

– Все, мужики, я в располагу, спать. Так что до следующего раза.

От троицы последовала разноголосица с пожеланиями хорошо отдохнуть и благодарностями за науку. Как Иван добрался до своей комнаты, он не запомнил, все время пути у него была одна мысль: «Спать». Но войдя в помещение, предназначенное для восьми человек, он обнаружил, что его бывших соседей нет, а вместо них там находятся семь незнакомых личностей. Четверо играли за столом в карты, двое спали, а третий, просто огромных размеров верзила, лежал и наблюдал за происходящим за столом. В комнате стоял шум, смех, играла музыка. «Наверное, ротацию произвели, и это новое пополнение», – подумал Иван и направился к своей койке, на которой и лежал верзила. Уже плохо соображая, он подошел ближе и произнес:

– Это моя койка.

В комнате сразу наступила тишина, и все повернулись в его сторону, даже те, кто спали. Возможно, если бы на Иване была его форма со знаками различия, ситуация была бы иной, но сейчас он был в обычном комбинезоне. Верзила нарочито медленно опустил ноги на пол, медленно поднялся и подошел к Ивану в упор. Смотря сверху вниз, спросил:

– У тебя проблемы, мальчик?

Тот самый «мальчик» от природы худощав, да и ростом особо не вышел, поэтому верзила оказался на две головы выше, да и в два раза шире. Ивана стало раздражать, что ему не дают поспать, и он, подняв голову, с вызовом произнес:

– Да, проблемы! Вот сейчас принесу лестницу – и тогда поговорим лицом к лицу.

В комнате снова все стихло, а через несколько секунд раздался дикий хохот, причем смеялись все, даже верзила.

– А ты нормальный парень, – проговорил тот через смех и хлопнул Ивана по плечу. – Меня кличут Ломом, а это… – Он представил всех поочередно, но Иван с затуманенным разумом никого больше не запомнил и машинально ответил:

– Иван.

– Извини, Ваня, – продолжил Лом, – не знал, что это твоя койка.

– Рад познакомится, мужики, но я так спать хочу, что сейчас отключусь.

Лом отошел в сторону, и Иван не раздеваясь рухнул на койку. Как только его голова коснулась подушки, он тут же уснул.

Под ногами чавкает вода на дне окопа, а вой ветра заглушает практически все звуки. Только система шумоподавления боевого скафандра позволяет хоть что-то услышать. Иван проводит пальцем по экрану планшета, на который сейчас поступает информация с системы контроля сектора, – все чисто, никакого движения. Он поворачивается налево, где стоит сержант, и произносит в гарнитуру:

– Все чисто, господин сержант, там никого нет.

– Чисто, говоришь, а это тогда кто? – не отрываясь от оружия, отвечает сержант.

Иван смотрит вперед, в кромешную тьму. В этот момент по небу проносится паутина молний, а через секунду слышится гром. Молнии начинают бить регулярно, и в их свете становятся видны темные силуэты. Они выходят на поляну, буквально проходя сквозь поваленные деревья, и бредут прямо на Ивана. Когда появляется особо яркая молния, он узнает в этих силуэтах людей, которые, словно завороженные, покачиваются и идут вперед. Их становится все больше и больше, он хочет уже предупредить, но в этот момент раздается грохот выстрелов. Он снова поворачивается к сержанту и видит, как тот непрерывно ведет огонь, водя стволом со стороны в сторону.

– Нет, сержант! – кричит Иван. – Там люди, прекратить огонь!

Но тот не собирается останавливаться и продолжает давить на спусковой крючок. Иван переводит взгляд на поляну. Теперь в свете от непрерывной стрельбы он хорошо может разглядеть, как пули попадают в людей и те падают в грязь, но затем снова поднимаются и продолжают идти. От увиденного у Ивана волосы встают дыбом, а сердце безумно колотится.

Справа слышится металлический лязг, и Иван поворачивается в надежде увидеть дровосека, но вместо него видит черный зев ствола орудия, которое держит вражеский робот гигант. Вспышка!

Иван вскочил с койки и огляделся. Убедившись, что он находится в своем расположении, помотал головой.

– Фух, приснится же такое. – Иван потер лицо ладонями и услышал приятный женский голос, звучащий из настенного терминала.

– Сержант Марченко, номер А0057332, вам пришел приказ о переводе.

– Какой еще перевод? – заявил Иван в недоумении и, осмотрев комнату еще раз, убедился, что никого нет.

Неужели переводят в другое поселение?

– Читай, – приказал он системе, а сам направился к умывальнику.

– Вооруженные Силы Земной Федерации. Приказ номер 494/72. Сержанту Марченко, номер А0057332, надлежит в течение недели прибыть в воинскую часть «Луна 3» для дальнейшего прохождения службы в подразделении «Стальные Волки».

Иван так и застыл, не успев поднести ладони с водой к лицу. Затем, все же умывшись, спросил:

– Чей приказ?

– Командующего силами Екатеринбургской агломерации генерала Лисицына.

Иван взял махровое полотенце с полки – одноразовые сейчас в дефиците – и вытер лицо. Затем вытащил из своего рюкзака планшет и открыл текст приказа. Пробежавшись по нему глазами, он перешел к сопроводительным документам, из которых узнал, что его транспорт отправляется на первый космодром через восемь часов.

Его переполняли смешанные чувства: с одной стороны, это мечта любого военнослужащего – попасть в подразделение «Стальные Волки». А с другой стороны – что делать с Никитой?

* * *

Причал транспортника находился в двух километрах от поселения, и к нему вел широкий тоннель, вырытый на небольшой глубине под землей. Он был около пятидесяти метров в диаметре и разделялся вдоль на пассажирскую и грузовую зоны. Иван никогда здесь не был, поэтому, пока шел, вертел головой, рассматривая внутреннее убранство. Конечно, никаких мозаик и канделябров здесь нет – сплошной бетон, типичные светильники и силовые кабели, точно как и в технических тоннелях метро, что он видел до войны. Правда, освещение здесь хорошее, да и местная детвора постаралась разукрасить стены различными сценами баталий. На неискушенный взгляд Ивана, получилось неплохо.

На выходе из тоннеля располагалась зона досмотра, здесь же находилась охрана из пяти человек и двух дровосеков. Финансовая система на Земле рухнула, и сейчас все подчинялось строгому плану по распределению ресурсов, включая и людей. Никакой диктатуры, коммунизма и прочих «измов», лишь одна цель – выжить и сохранить как можно больше людей при ограниченных ресурсах. Пока ограниченных. Поэтому пассажиры, которые направлялись на посадку вместе с Иваном, также получили приказ или направление. Но не каждому человеку под силу выдержать такую психологическую нагрузку, из-за этого случаются эксцессы. Именно поэтому здесь и присутствует охрана.

Подойдя к турникету, он остановился, не зная, что ему делать. Увидев его замешательство, к нему подошел парень из охраны.

– Вставь вот сюда свой идентификатор, – он указал на небольшую щелку, – и дальше следуй инструкциям.

Иван кивнул, потянул за цепочку на шее и извлек небольшой прямоугольник. Вставив его в приемник, он услышал женский голос:

– Приложите руку.

Рядом, на панели, подсветилась зона в виде ладони с растопыренными пальцами. Он выполнил требуемое и почувствовал небольшой укол, после чего все тот же голос произнес:

– Гражданин, номер А0057332, личность подтверждена. Место забронировано. Пройдите в зону сканирования.

Иван поправил рюкзак и прошел вперед на круглую площадку, метров пяти в диаметре. Когда он остановился в центре, две колонны, расположенные по краям, совершили один полный оборот вокруг него – и тут же зажегся желтый свет. Тот же голос сообщил:

– Обнаружено оружие. Проверка разрешения, ожидайте.

Иван обернулся и увидел, как напряглась охрана. Затем зажегся зеленый свет.

– Разрешение подтверждено. Ваше место пятьдесят четыре, палуба три. Приятного полета.

Он отсалютовал охране и направился на посадку. Никакого выхода на поверхность, вход в гондолу транспортника находится тут же, под землей. Палуба три предназначается для пассажиров, а первая и вторая, которые выходят к нижней части тоннеля, – для грузов. Пассажирская палуба выглядит, как и все в нынешнее время. Никакой роскоши и минимум комфорта, только функционал. Правда, довольно просторная, с санузлами и спальными местами. «Все для фронта! Все для победы!» – вспомнил он фразу из истории и, улыбнувшись, направился искать свое место.

Вибрация корпуса оповестила, что начался взлет, и в подтверждение этому гондола стала медленно подниматься. Выглянув в иллюминатор, он увидел, как отошли заправочные мачты, а двигатели направлены вверх, поднимая эту махину в воздух. Иван летал на самолете, но это было очень давно, тем не менее он помнил свои ощущения, и этот полет не шел ни в какое сравнение с полетом на самолете.

Иван вспомнил, какое было воодушевление в поселении, когда на горизонте увидели первый исполин, направляющийся к Екатеринбургу с таким необходимым грузом. Тогда он понял, что хоть проблемы с едой, медикаментами, предметами первой необходимости никуда не исчезли, но теперь забрезжила надежда, и по лицам людей это было видно.

Когда после катастрофы все более-менее утихло, встал вопрос, как осуществлять транспортировку людей и грузов между выжившими поселениями. Вся инфраструктура была разрушена: дороги, аэропорты, морские порты. Быстро построить баржу для перевозки по морю еще можно, но затопленные корабли, принесенные ураганами деревья и прочий мусор у берегов делали эту затею нереальной. Оставшиеся транспортные самолеты не могли обеспечить нужного грузопотока, да и подходящих, не пострадавших взлетно-посадочных полос практически не осталось, это уже не говоря о наземных радиоэлектронных системах для обеспечения полета. Все это восстанавливать оказалось некем. Потому что те ресурсы и предприятия, да и специалисты, которые были в одном поселении, отсутствовали в другом. И вновь вставал вопрос транспортировки, тогда кто-то вспомнил о двухсотлетнем воздушном средстве передвижения – дирижабле. Эта идея пришла как нельзя кстати, так как оказалась идеальным решением. В таких условиях проявились наилучшие стороны этого средства передвижения. Ему не нужны подготовленные площадки, дирижабль может просто зависнуть над нужным местом и висеть, пока не закончится топливо. Огромная грузоподъемность, без значительных затрат энергии. Ну и возможность перевозки габаритных грузов. Единственный его недостаток – это скорость, максимум, что могли выжать эти исполины, – триста километров в час.

Производство дирижаблей наладили на африканском континенте, прямо рядом с космодромом, так как изначально этим занялась Луна, поставляя необходимые компоненты. Выпуск первых моделей состоялся довольно быстро, особенно когда с Луны завезли огромное количество принтеров и биологических реакторов. Силовые элементы конструкции напечатали, а с помощью биологических реакторов вырастили прочную органическую пленку, вместо тканевой, которой и обтянули баллон. В дальнейшем эта пленка выращивалась прямо на каркасе, а некоторые силовые элементы заменялись аналогом пористых костей наподобие птичьих. В итоге от идеи до реализации прошло всего два месяца, и первый же дирижабль повез сто тонн еды и оборудование первой необходимости на южно-американский континент, где уже назревала катастрофа.

В дальнейшем конструкцию этих огромных летающих машин усовершенствовали, и сейчас Иван находится на борту дирижабля четвертого поколения, грузоподъемностью в шестьсот тонн. Для удобства разгрузочно-погрузочных работ рядом с каждым поселением построили причалы. Это углубления в земле, куда входила гондола, а баллон тарелкообразной формы накрывал эту конструкцию сверху, как крышка.

На протяжении всего полета Ивану, как инженеру по образованию, было очень интересно наблюдать за работой силовых агрегатов и всей конструкции дирижабля в целом. Он облазил его вдоль и поперек и даже прикидывал, что бы он мог усовершенствовать. Но еще больше ему понравилось бывать на обзорной палубе и наблюдать за проплывающей внизу землей. На высоте в пять километров уже не так жарко и можно находиться без теплорегулирующих костюмов, чем он и наслаждался. Сама гондола герметична, в отличие от обзорной палубы, поэтому приходилось брать кислородную маску. Все потому, что количество свободного кислорода на планете снизилось и на такой высоте это ощущалось в полной мере.

Еще с высоты птичьего полета хорошо виден общий масштаб катастрофы, которая случилась не так давно. Особенно жуткими выглядят выгоревшие города. Раньше, во время охоты, он видел новые островки растительной жизни, но с такой высоты это выглядело как множество зеленых пятнышек, и они были повсюду, и это вселяло надежду, что Земля восстановится.

На борту находилось еще около двухсот пассажиров. Кто-то летел по распределению на космодром, а кто-то с пересадкой в другие поселения. Раньше, в Екатеринбурге, на лицах людей была ярко выраженная безнадега и страх перед будущим. Но у попутчиков Ивана на лицах отображалось любопытство и какое-то воодушевление, хотя все они направляются в неизвестность, возможно навсегда. В воздухе ощущались перемены, и Ивану это нравилось.

Столовая на борту ничем не отличалась от столовой в поселении – все тот же автомат выдавал неаппетитную жижу. Хотя жаловаться на еду не приходилось, сейчас все это едят и будут есть, пока не наладится производство пищи. Иван, наворачивая ложкой свой обед, вспомнил, что где-то в вечной мерзлоте расконсервировали хранилище с семенным материалом сельскохозяйственных культур и замороженными эмбрионами животных и птиц. И теперь обещают через полгода первые поставки мяса. После этих мыслей Иван так и не пообедал, так как перед глазами стоял образ жареной куриной ножки и чувствовался ее запах.

С массой новых впечатлений перелет для Ивана прошел незаметно, хотя продлился около суток, и сейчас он пристально наблюдал, как дирижабль маневрирует, заходя на такой же причал, что и в Екатеринбурге. Как только он почувствовал толчок, оповестивший, что причаливание окончено, то сразу же начал собираться на выход, но предварительно достал планшет и проверил состояние Никиты. Да, как оказалось, в сопроводительных документах была бронь на место в грузовом отсеке, а указанный разрешенный вес, как раз подходил для транспортировки его робота, чем он и воспользовался.

Космодром номер один построили после первого вторжения, специально для поставок грузов на Луну. Перелет с Земли к Луне можно совершать с орбиты любого наклонения, а выход на нужную орбиту Луны корректировать во время перелета. Поэтому местом для постройки космодрома выбрали экватор на африканском континенте, так как именно запуски с экватора позволяли увеличить грузоподъемность ракетоносителей за счет максимального радиуса Земли в этой точке и ее вращения. Прирост грузоподъемности, по сравнению с более южными или северными широтами, составлял до двадцати процентов. Сейчас на космодроме располагались три площадки для запуска и еще три строились. Наверное, сейчас это наиболее оживленное место на Земле. Подобный космодром строился еще и в Южной Америке, но работы там только начались.

Люди потянулись к выходу, и, выждав немного времени, чтобы не толкаться, Иван направился следом. На его лице застыла легкая улыбка, так как он предвкушал, что скоро увидит Землю из космоса.

* * *

Иван приник к иллюминатору и не мог оторваться. Пассажиры, находящиеся с ним в одном модуле, также висели в невесомости около иллюминаторов, показывая на что-то пальцами и бурно обсуждая увиденное. Оживление на орбите Луны впечатляло. Множество огоньков сновали вокруг верфи, неподалеку висели спицеобразные контейнеровозы, к которым небольшие маневровые буксиры подтаскивали контейнеры, а уже обвешенные, как кукуруза, ожидали транспортировки к Земле. На приличном расстоянии от оживленного участка виднелись остовы строящихся станций, облепленные строительными кораблями. Это порты или верфи – по их нынешнему состоянию понять невозможно. «Скорее всего, одна из этих конструкций точно порт, – подумал Иван, – так как бывший лунный порт был отбуксирован на орбиту Земли». Вереницы огоньков, движущихся по дуге, от Луны к верфи, создавали впечатление оживленности и суеты, а еще это было красиво. И это разительно отличалось от того, что Иван видел на орбите Земли.

Ракетоноситель, на котором он поднялся на орбиту, оказался двухступенчатым сверхтяжелого класса, способным вывести сто пятьдесят тонн груза. Первая ступень после выработки топлива возвращалась назад, а вторая одновременно была транспортным кораблем, который довыводил груз непосредственно на орбиту. Корабль, который забросил Ивана и еще тысячу человек в космос, был пассажирской модификации. У полностью грузового варианта тоже имелись места для пассажиров, но всего лишь для ста человек. Так же как и в пассажирском варианте, имелся грузовой отсек, и то, что Ивану разрешили погрузить в него Никиту, говорило, что кто-то ему благоволит. Потому что остальные имели с собой только минимум вещей, а грузовой трюм был набит продукцией с Земли.

Как узнал Иван, ежедневно с Земли на Луну отправлялись от ста до двух тысяч человек, и эта цифра постепенно росла за счет количества запусков. Правительство спешило увеличить численность лунной колонии, решая сразу несколько задач. Производство на Луне расширялось, и для этого требовались дополнительные рабочие руки. Луна нуждалась в техниках, пилотах маневровых буксирах, биологах, геологах, металлургах и еще во множестве высококвалифицированных рабочих. Поэтому в основном пассажирами были молодые люди от восемнадцати до тридцати лет, способные быстро обучиться новым профессиям. На Земле же снижалась нагрузка на поселения. Человечество постепенно переселялось с Земли, и численность лунной колонии уже достигла полумиллиона.

– Внимание! – прозвучал из динамиков строгий мужской голос. – Пассажирам занять свои места, загерметизировать скафандры индивидуальной защиты и пристегнуться. Через десять минут будет произведена расстыковка звеньев.

Иван, как и многие, оторвался от созерцания орбитальной суеты и поспешил к своему ложементу.

Сразу после выхода на орбиту транспортный корабль направился к Земному орбитальному порту, с которым осуществил стыковку. Первые впечатления для Ивана оказались не такими, как он ожидал. Да, восторг от вида поверхности планеты из космоса, от ощущения невесомости быстро сменился тошнотой и заложенным носом. Как ему объяснили после медосмотра, это типичная реакция человеческого организма на невесомость, но после принятия специальных препаратов все негативные симптомы прошли, и он смог в полной мере насладиться завораживающими видами Земли.

К орбитальному порту постоянно стыковались корабли, в которые перегружались грузы из контейнеровозов, прибывших с Луны, и они сразу же отправлялись вниз. Некоторые контейнеры могли сами совершать посадку в одноразовом режиме. Такие контейнеры спускали на Землю большую часть груза, так как его поступало больше, чем могли спустить многоразовые корабли.

На орбите Земли Иван пробыл десять суток, пока формировался поезд, состоявший из тех же контейнеровозов. Конструкция подобных аппаратов довольно проста и в то же время эффективна. Основа контейнеровоза – центральная ферма десяти метров в диаметре и длиной около ста метров. Снаружи на ферме располагались стыковочные порты, куда присоединялись модули различного назначения, четыре по диаметру и двадцать пять в длину. Маршевые двигатели на таких контейнеровозах отсутствовали, только маневровые, впрочем, как и энергетическая установка. Поэтому они стыковались между собой в своего рода поезд и ожидали ядерные буксиры, которые тащили этот поезд к месту назначения и заодно обеспечивали энергией. Количество ядерных буксиров зависело от длины сформированного состава и массы груза. Поезд, на котором Иван отправился к Луне, состоял из шести контейнеровозов-звеньев: пяти полностью пассажирских и одного грузового и тащили его два ядерных буксира, пристыкованных в голове и в хвосте состава.

Забрало шлема защелкнулось – и Иван потянулся за ремнем безопасности. На экран в салоне пассажирского модуля транслировалось происходящее снаружи, и все пассажиры пристально наблюдали, как сначала отстыковались буксиры, а потом и звенья, между собой распадаясь на отдельные контейнеровозы. Затем стали появляться облачка газа, выброшенные из сопел маневровых двигателей, и контейнеровозы начали расходиться, держа курс к своему стыковочному узлу верфи.

Перелет в пассажирском модуле – то еще испытание. Коробка пять на пять метров в основании и десять метров в длину, в которой трое суток находятся десять человек. Все, конечно, понимали, что сейчас не до комфортабельных люксовых апартаментов, и поэтому никто не возмущался, да и никто бы и не слушал: не нравится – оставайся на Земле.

Наконец, почувствовался толчок, сигнализирующий, что произошло касание, и сразу же из динамиков раздался голос:

– Стыковка завершена. Оставайтесь на своих местах до стабилизации давления в переходном отсеке. Выходные люки откроются автоматически. Добро пожаловать на Луну.

Иван, сам того не замечая, улыбался во все тридцать два зуба, впрочем, как и каждый пассажир в его жилом модуле. Впереди была неизвестность, но в то же время новая насыщенная жизнь.

Когда челнок, на борту которого находился Иван, отошел от верфи и начал спуск на поверхность Луны, на противоположной стороне орбиты запустил двигатели фрегат новой постройки. Это был первый фрегат новой серии проекта 80201 «Левиафан». Наблюдатель со стороны узнал бы в нем схожесть с фрегатом «Левиафан», уничтоженным в битве с пришельцами. Все та же полуорганическая технология постройки, но этот корабль был в полтора раза длиннее и шире, и никаких бугров и лишних отростков на корпусе, а рисунок большой головы волка на обшивке выдавал его принадлежность. Фрегат тащил за собой два полностью загруженных контейнеровоза.

По официальным данным, его путь лежал к Марсу, и действительно в какой-то момент он пересечет орбиту красной планеты, но капитану был дан иной приказ, отличный от официального, и конечным пунктом назначения являлся некий сектор П.

* * *

– Вот ваш новый идентификатор и планшет. Сейчас вам в тридцать второй бок, маршрут уже вбит в планшет. – Сказавший это выглянул из-за такого же новоприбывшего и оценивающе посмотрел на Ивана. – Следующий.

Иван подошел к терминалу, за которым сидел мужчина в форме службы безопасности. Навскидку Иван определил, что тому около тридцати пяти лет, и никакого раздражения на лице, как это обычно бывает у людей на подобной работе. Безопасник указал на приемник карт и произнес:

– Вставь сюда свой идентификатор.

Иван выполнил требуемое, и, пока безопасник проверял данные, он осмотрел двух истуканов, стоявших по бокам от терминала. Примечательным было то, что оба облачены в броню с открытым шлемом, но у одного из них, кроме эмблемы Земной Федерации, на груди красовалась голова волка. Еще его выделял огромный шрам через все лицо. «Интересно, почему он его не удалит?» – подумал Иван.

– Приложи сюда руку, – отвлек его безопасник.

На переднем щитке терминала засветился отпечаток ладони, и Иван приложился к нему правой рукой. Безопасник кивнул и повернулся к тому, что был со шрамом:

– Маркус, этот парень – ваше пополнение.

Упомянутый Маркус повернул голову и смерил Ивана взглядом, затем, подмигнув, занял ту же позу безразличного истукана.

– Парень, – вновь привлек к себе внимание безопасник, – держи новый идентификатор. Вижу, что планшет у тебя есть, давай его сюда.

Иван отстегнул его от бедра и протянул безопаснику. Тот взял планшет и приложил к своему, поводил пальцем по экрану и протянул его обратно.

– Держи, я зарегистрировал его в сети. Тебе сейчас 14 А блок, маршрут в планшете. – Безопасник сразу же потерял к Ивану интерес и снова крикнул: – Следующий.

На орбите Луны Иван пробыл всего несколько часов, сразу после открытия люков всех вновь прибывших начали распределять по челнокам. Посадка на поверхность Луны оказалась ничем не примечательна. Челнок, в котором садился Иван, был без иллюминаторов и обзорных экранов, поэтому он ничего не видел. А спуск настолько плавным, что о завершении посадки оповестил лишь толчок, когда опоры коснулись площадки. Как только присоединили переходной рукав, Иван вместе со всеми пассажирами попал в сортировочный центр, откуда его и направили в 14А блок.

Блоками тут называли отдельные поселения, созданные вокруг кольцеобразных центральных коридоров и уходящих вниз на несколько ярусов. Иван отошел в сторону и включил экран планшета. Навигатор показал конечную точку маршрута: 14А блок, первый ярус, десятый колодец. «Странный адрес», – подумал он и направился согласно навигатору к перрону транспортной системы.

Следуя указаниям навигатора, Иван добрался до нужной точки. Это была дверь с надписью «Кадровый отдел». Пока он сюда шел, то постоянно вертел головой с открытым ртом. Он слышал, что на Луне вовсю применяются органические технологии, но чтобы вот так, он не ожидал. Практически все привычные устройства: камеры, экраны, устройства взаимодействия и даже поверхности тоннелей – были органическими. Даже обслуживающая робототехника выглядела как насекомые. Двигаясь по одному из тоннелей, он заметил, как ему навстречу мчится огромный паук. Иван уже приготовился отпрыгнуть в сторону, но паук за несколько метров резко переместился на стену, а затем на потолок. Миновав Ивана, тот в обратном порядке снова спустился на пол и продолжил свой забег.

Стоило Ивану подойти к двери, как та открылась. Он прошел внутрь и увидел сидящего за столом капитана в форме подразделения «Стальные Волки». Недолго думая, Иван сделал пару шагов и, отдав честь, отчеканил:

– Сержант Марченко, личный номер А0057332, прибыл по приказу для дальнейшего прохождения службы в части «Луна 3».

Капитан поднял на Ивана глаза и краешками губ обозначил улыбку.

– Садись, сержант. – Он указал на впереди стоящий стул. – И давай свой идентификатор.

Иван воспользовался предложением и протянул прямоугольную карточку капитану. Тот принял ее и сразу же вставил в считывающее устройство. После чего взял свой планшет и стал пролистывать данные.

– Охотник, значит? – Капитан посмотрел исподлобья на Ивана.

– Так точно, господин капитан.

– Участник обороны Земли, – продолжил тот бормотать, – сто шестнадцать выходов в пустоши, восемьдесят шесть подтвержденных уничтоженных целей. Неплохо, неплохо. Так, посмотрим, кто же тебя вызвал? – Капитан пролистнул текст анкеты и замер, затем вернулся назад и снова пролистнул. – Понятно. – Он потянулся к выдвижному ящику стола и достал прозрачный пластиковый листок. И, постукивая им по столу, произнес: – Значит так, сержант, ты сейчас подпишешь форму о неразглашении и получишь допуск альфа три, после чего я выдам тебе дальнейшие инструкции.

Иван взял протянутый листок и положил его на экран своего планшета. Текст проявился, и Иван пробежался глазами по строчкам, затем поднес большой палец к специальному углублению на планшете. Тот пискнул, подтверждая подлинность ДНК и отпечатка.

– Отлично, – сказал капитан, убирая листок обратно в стол. – Теперь ознакомься с приказом.

Планшет тренькнул, принимая входящий файл. Открыв его, Иван снова вчитался в строки. И текст был таким знакомым, в нем говорилось все о том же переводе и несении службы, но вот на строчках о месте назначения он не удержался и с удивлением произнес:

– Куда? Это не ошибка?

Выйдя из кабинета, Иван постоял несколько секунд, переваривая информацию, потом пожал плечами и, подумав, что начальству виднее, направился забирать Никиту. Предстояло еще заселиться в предоставленные апартаменты и дождаться транспорта к месту назначения.

Воспользовавшись навигатором, он быстро добрался до пункта выдачи грузов и вскоре освобождал своего дровосека от транспортировочной упаковки. Привычно подсоединившись через технический порт, проверил состояние Никиты и, найдя его удовлетворительным, активировал запуск систем. Когда дровосек поднялся, к Ивану подошла девушка в форме Военно-Космического Флота и в звании второго лейтенанта.

– Интересный экземпляр, – начала разговор девушка. – Это же дровосек?

Только теперь Иван обратил на нее внимание и слегка поплыл, так как она была очень красива, а опыта общения с противоположным полом у него практически отсутствовал. От девушки такая реакция не ускользнула, она обворожительно улыбнулась и протянула правую руку.

– Меня зовут Лана.

Иван сглотнул комок, вставший в горле, и пожал ей руку.

– Иван, то есть Ваня.

– Хорошее имя. Так ты расскажешь о своем друге? – Она указала на Никиту.

– Конечно, – с улыбкой ответил Иван, но не успел он еще что-то произнести, как вокруг наступила тишина.

Все наблюдали, как из одного транспортного терминала выходят стройные колонны людей в оранжевых комбинезонах.

– Кто это? – спросил Иван у Ланы.

– Это зомби.

– Зомби? – удивился Иван. – Что они здесь делают?

– Не знаю. А вот те двое, – она указала на двух людей, о чем-то переговаривающихся рядом с зомби, – Волков, глава РОС, и профессор Лапатин.

Иван никогда не видел Волкова вживую, хотя знал о нем все, и поэтому беззастенчиво наблюдал. Когда показался конец колонны зомби, Волков и Лапатин направились за ними. Иван еще несколько секунд смотрел на опустевший коридор, но его отвлекла Лана.

– Слушай, Ваня, я через час освобожусь, не хочешь сходить в бар, там и расскажешь о нем, – она снова указала на Никиту, – уж больно он у тебя колоритный.

– С удовольствием, только я не знаю, где находится бар.

– Пятнадцатый блок, он там один, не ошибешься…

В этот момент Лану кто-то позвал.

– Ладно, Ваня, рада была познакомиться, встретимся через час. – Девушка развернулась и направилась к компании девушек, тоже из флотских.

Иван проводил ее взглядом, а затем повернулся к Никите и произнес:

– Ну наконец-то ты хоть на что-то пригодился.

Глава 3

718 дней до прыжка. Луна. Медицинская лаборатория № 4

– Сергей Константинович, профессор, ну сколько можно? – возмутился я в очередной раз.

– Пока я не решу, что хватит, – безэмоциональным голосом ответил Лапатин, продолжая копаться с диагностическим монитором.

Я вздохнул и возвел глаза в потолок, но остался покорно лежать на койке, обвешанный медицинскими датчиками.

Наконец профессор произвел последние манипуляции и сказал:

– Готово.

Я тут же начал освобождать себя от всего, что он на меня навешал. С особым удовольствием отлепил от затылка мерзкого на ощупь слизня, который по совместительству являлся сверхчувствительным инструментом, отслеживающим формирование электрических импульсов в моем мозжечке. Хотя сам же его и разрабатывал, но никогда не испытывал на себе.

После освобождения Сергей Константинович с воодушевлением принял мое приглашение отправиться на Луну, в лучшую лабораторию в мире. И он был в полном восторге от того, что я тут наворотил. Впервые попав в лабораторию, Лапатин бегал от одного прибора к другому, читая их характеристики применения, периодически открывая и закрывая рот, как рыба. А освоив новые возможности, теперь вот измывается надо мной за свой конфуз.

Пока я был занят процессом, Лапатин пододвинул ко мне стул и, усевшись, спросил:

– Михаил, как ты себя чувствуешь?

Программа мониторинга эмоций собеседника уловила в голосе профессора тревожные нотки, но в то же время огромный интерес, и я замер.

– Как-то мне не нравится ваш вопрос, Сергей Константинович, со мной что-то не так?

– Нет-нет, Михаил, – запричитал профессор, – физически ты полностью здоров. – Он замолк на несколько секунд. – Ну насколько можно быть здоровым в твоем состоянии.

Я некоторое время пристально смотрел на него, затем, продолжив освобождаться от датчиков, протянул:

– Та-а-ак! Вот тут вы меня не успокоили, профессор, говорите, я уже большой мальчик. – А попутно подключился к данным, которые получил Лапатин после моего обследования.

Он неожиданно вскочил и начал расхаживать взад-вперед, периодически поглядывая на меня.

– Понимаешь, Михаил, я никак не мог предусмотреть такого эффекта. – Затем он перешел на какое-то бормотание, потирая свой бритый подбородок: – Нужно взять пункцию, провести анализ Критта, секвенировать ДНК…

– Профессор? – перебил я его поток мыслей.

Тот остановился, снова посмотрел на меня горящими глазами и, поняв, что все-таки придется объяснять, обреченно вздохнул. Усевшись рядом на стуле, он повернул ко мне проекционный монитор.

– Смотри:

На мониторе отображалась трехмерная проекция импланта с множеством нитей отростков, опутавших мой мозг.

– Ты сказал, что после эмоционального потрясения некоторые участки мозга были замещены искусственными клетками.

– Да, вот они. – Я указал на несколько более светлых пятен.

– Верно, в ДНК искусственных клеток заложена программа восстановления на случай повреждения импланта, но этот механизм не должен был распространяться на клетки твоего мозга. И процесс замещения твоих клеток искусственными не остановился, а продолжается и сейчас. – Лапатин вывел дополнительные данные. – Вот, толщина нитей увеличилась в три раза, а общая масса импланта на десять процентов.

Я задумался над тем, что сказал профессор. Такую диагностику я не проводил и не замечал изменений. Процесс мышления тоже не изменился, я все тот же Миша Волков… наверное.

– Чем это мне грозит? – спросил я у Лапатина.

– Пока не знаю, Михаил, – профессор потер подбородок, – думаю, со временем все клетки мозга будут полностью замещены. Как это отразится на тебе, не могу сказать, сейчас я не вижу каких-либо изменений в твоем поведении. Тем более искусственные нейроны полностью копируют замещенный нейрон. – Он опустил голову и снова начал что-то бормотать.

– Профессор?!

Тот поднял голову, и я увидел в его глазах одержимость новой загадкой, значит, пора заканчивать, а то скоро до него не достучишься.

– Какой прогноз, сколько это займет времени?

– Сейчас. – Профессор повернулся к экрану и вывел следующие данные. – Замещение происходит не линейно, чем больше площадь контакта искусственных клеток с клетками твоего мозга, тем быстрее будет идти процесс. Соответственно, с ростом количества уже замещенных клеток дальнейшее замещение будет ускоряться, и если не случится ничего экстраординарного, то на это уйдет около десяти лет. – Он снова вскочил и начал расхаживать, продолжая говорить: – Михаил, ты должен позволить мне следить за твоим состоянием!

Ну что ж, как минимум пять – семь лет у меня есть, а там посмотрим. А сейчас нужно решить еще один вопрос.

– Хорошо, Сергей Константинович, – ответил я с улыбкой, – буду захаживать к вам, скажем, раз в неделю – устроит?

– Да, да. Этого вполне достаточно, – как-то рассеянно произнес Лапатин и все больше становился похож на человека, ведущего диалог с невидимым собеседником.

– Профессор, я вам недавно задавал вопрос, насчет ваших творений. Так это возможно или нет?

Тот остановился и нахмурился.

– Михаил, ты действительно хочешь это сделать?

Я кивнул.

– Что ж, это вполне возможно, но мне как-то не по себе от такого.

– Вот и отлично, – ответил я, поднимаясь, – тогда подготовьте список необходимого оборудования. И вам нечего переживать по этому поводу, профессор, они будут служить на благо человечества.

Произнеся эти слова, направился на выход, оставляя Лапатина наедине с его новой задачей, но уже у двери обернулся и озвучил пришедшую мне в голову мысль:

– Профессор, я тут вот что подумал: если искусственные клетки заместят мои, а со мной ничего не случится, то нельзя ли применить подобный механизм для других тканей? Что произойдет с зомби при таком же сценарии? Ну и самый главный вопрос: если все пройдет хорошо, то как мне умереть?

Завершив свой монолог, развернулся и направился на совет, оставляя профессора с вытянутым от удивления лицом.

* * *

Направляясь по тоннелям поселения, размышлял о том, как не загубить все снова. Потому что мы выстояли, как говорится, не благодаря, а вопреки, и цена оказалась ужасающей. Больше всего меня пугала не потеря девяноста процентов населения и не то, что на неопределенный срок Земля превратилась в пустыню с суровым климатом, а то, что мы не извлечем из этих событий уроков.

– Советник Волков, советник Волков!

Обернувшись, увидел, как меня догоняет представитель харгов – ДуРог. Люди еще не привыкли видеть представителей инопланетной расы, поэтому многие таращились на харга, особенно это касалось вновь прибывших. Их сложно упрекнуть в подобной реакции, так как ДуРог, помимо не человеческого облика, очень сильно выделялся колоритным одеянием.

– Советник Волков, – приблизившись, произнес он, – я могу поговорить с вами?

– ДуРог, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, только если вы не против поговорить по пути, я тороплюсь на совет.

– Да, конечно, советник.

Харг причудливо хлопнул веками, и я сделал пригласительный жест.

– Итак, ДуРог, о чем вы хотели со мной поговорить? Да, кстати, у вас есть какой-то титул? А то я знаю только ваше имя.

С десяток метров нашего пути харг молчал, видимо, размышлял, как ответить.

– В вашем языке, – наконец заговорил он, – есть близкое по смыслу определение, это «послушник», но оно не в полной мере раскрывает то, кем я являюсь.

Меня немного удивил такой ответ. Я слегка повернул голову в его сторону.

– Вы изучаете нашу культуру, ДуРог?

– Да, советник, надеюсь, это поможет мне понять людей, ваши мотивы, что вами движет, ну и мой переводчик становится более гибким.

Фраза о мотивах меня зацепила: интересно, что он имеет в виду? Но решил не развивать эту тему – как-нибудь потом. Тем временем мы дошли до кабинки транспортной системы и, войдя внутрь, я назвал адрес:

– Шестой ярус, третий колодец.

ДуРог последовал за мной, и мы продолжили наш разговор, только почему-то расспрашивал его я, а не наоборот. Наблюдая, как снаружи мелькают пейзажи внутреннего убранства поселения, задал еще один интересующий меня вопрос:

– ДуРог, в нашем понимании послушник – это человек, выбравший путь послушания, можно сказать, состояние души, а не титул. Может, звание, у вас же есть воинская иерархия?

– У нас есть круги, с десятого по первый. Представители более высокого круга правят более низким.

– А внутри одного круга есть старшие?

– Нет. Кругом руководят только представители следующего по старшинству круга.

Меня заинтересовала эта информация, а в голове начала крутиться мысль, которую я никак не мог уловить, поэтому продолжил расспрос:

– Но я помню, что ШаТот из первого круга, а вы из шестого, как это возможно?

– Все верно, советник, иногда представители первого круга берут себе в помощники представителей из более низких кругов, так как находятся еще в начале своего пути и не обременены множеством обязательств.

Наконец я поймал ускользающую мысль и задал следующий вопрос:

– Так я не понял, ДуРог, у вас полностью военизированное общество или только гражданское, раз нет четко выраженной военной касты?

Харг посмотрел на меня, а затем отвернулся и ничего не ответил. Я подумал, что задал не корректный вопрос и тем самым задел ДуРога, и когда уже решил перевести тему, он все же ответил.

– Советник, я не могу ответить на ваш вопрос, может, когда-нибудь.

Его ответ меня удивил. Похоже, я наткнулся на то, что харги хотели бы от нас скрыть. Поставил себе заметку выяснить, почему эта информация так важна, и решил все же сменить тему.

– Хорошо, ДуРог, как-нибудь в следующий раз. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Харг на глазах оживился и полез в свою сумку. Пока он копался, то немного рассказал о себе:

– У себя дома я увлекался техническими устройствами, особенно теми, что были созданы до войны.

Я заметил его фразу насчет войны, но не стал об этом спрашивать, а лишь поместил данную информацию к уже имеющемуся архиву о харгах.

Тем временем ДуРог продолжал:

– Мы пользуемся только техническими средствами, но вы развили и органическую технику. – Наконец он что-то достал из сумки и разжал кулаки ладонями вверх, демонстрируя их содержимое. В его руках обнаружились электронный глазок и срезанный биологический фасеточный глаз системы наблюдения. – Мне сказали, что именно вы являетесь родоначальником подобных устройств, – приподнял руку с фасеточным глазком, – и продвигаете органическую технологию в целом.

– Все верно, – ответил я, с недоумением глядя на его ладони.

– Я досконально изучил два этих прибора, по характеристикам они практически идентичны, но вы используете их вместе и еще, как я понял, продолжаете развивать оба направления – почему?

Наконец до меня дошло, что хочет этот любопытный харг, и я с улыбкой ответил:

– ДуРог, тут нет никакого скрытого смысла. До первого вторжения мы также в основном использовали технические средства, но потом вынуждены были развивать и органику, так как она давала преимущества в бою. А после определенных разногласий в нашем обществе Луна и вовсе перешла на органическую технологию. А что касается вашего вопроса, то органические и технические средства дополняют друг друга и совместно показывают бо́льшую эффективность, чем по отдельности.

– Я читал вашу историю, и там говорится, что первое вторжение было десять лет назад, значит, вы смогли достичь таких успехов в биологических технологиях за десять лет?

Меня снова удивил вопрос ДуРога, но я не показал этого.

– Ну почему десять лет? До этого ученые Земли накапливали знания столетиями. Просто десять лет назад появился тот камешек, который вызвал лавину.

– Камешек, который вызвал лавину, – медленно повторил ДуРог. – Интересное сравнение, я запомню. – Произнеся это, ДуРог отвернулся и замолчал, думая о чем-то своем.

Выждав с полминуты, я спросил:

– Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

Харг снова повернулся ко мне.

– Нет, советник. Еще хотел спросить: почему люди сопротивляются? Вы понесли колоссальные потери, ваша родная планета превратилась в пепелище, а вы продолжаете строить корабли и готовиться к следующей битве. Может, лучше затаиться и не высовываться?

Его вопрос меня на самом деле озадачил. А действительно – почему? Нет, я, конечно, понимал почему, точнее чувствовал, но как это объяснить харгу? Но затем я кое-что вспомнил.

– Не знаю, ДуРог, поймете вы или нет, но я отвечу на ваш вопрос словами человека, когда-то жившего на Земле: «Ни один тиран или захватчик не сможет удержать порабощенный народ силой. Во Вселенной нет большей силы, чем жажда свободы. Против этой силы не устоят ни правительства, ни тираны, ни армии». От себя скажу: лучше встретить врага лицом к лицу и погибнуть, чем всю жизнь дрожать от страха. Это наша солнечная система, и она будет таковой, пока жив хоть один человек.

Харг выслушал мой монолог и как-то совсем поник, или мне так показалось. И тут мне пришла ода мысль.

– Вот что, ДуРог… – Я потянулся к небольшой коробочке у себя на поясе, открыв ее, достал из слота одну из разведывательных стрекоз. Положив к себе на ладонь, произвел активацию. Стрекоза расправила крылья и поднялась в воздух.

Харг следил за ней словно завороженный, его зрачки расширились, и кажется, он даже перестал дышать.

– Забирайте ее для ваших исследований.

Харг поднял руку, и стрекоза плавно опустилась ему на ладонь. В этот момент кабина прибыла в конечную точку маршрута, и двери раскрылись. Выйдя наружу, я обернулся. Харг так и стоял, не отрывая взгляда от стрекозы.

– ДуРог, – позвал я его.

Тот наконец оторвался от своего подарка и посмотрел на меня.

– Да, советник.

– Фасеточный глаз оставьте себе, там, где вы его взяли, отрастет новый, а вот электронный глазок отдайте любому безопаснику.

Кажется, я начал различать мимику харгов, так как мне показалось, что он засмущался.

– Я открыл вам доступ в цех по производству подобных устройств, так что можете сами посмотреть, как их выращивают. И в дальнейшем обращайтесь ко мне напрямую, если вам что-то понадобится.

– Спасибо, советник. – Он снова стал разглядывать стрекозу.

– Не за что, ДуРог.

Что-то не так с этими харгами, и нужно выяснить, что именно. С такими мыслями я направился на совет.

* * *

Слушая представленный Грачёвым план дальнейшего развития, я в полной мере осознал справедливость высказывания о том, что генералы готовятся к прошедшей войне. Все то же рытье канав, строительство бункеров и тысячи систем ПРО. Причем все это предстоит создавать на Земле, промышленный потенциал которой, мягко говоря, снизился, а значит, придется задействовать промышленность Луны. Причем предварительно предлагается вбухать гигантское количество ресурсов на развитие гражданской инфраструктуры и прочих благ для населения, которые, в моем понимании, абсолютно бесполезные в нынешней ситуации. Подручные генерала демонстрировали графики, рисовали схемы, жонглировали цифрами – в общем, все как положено. И на самом деле придраться-то не к чему. Я перестал вслушиваться в речь выступающих и обвел взглядом пространство вокруг себя.

Совету, наконец, построили, собственно, зал совета, который находился на Луне, и теперь мы можем собираться здесь когда угодно и припираться до хрипоты, – чем многие с удовольствием и занимались.

Поочередно задерживая взгляд на лицах советников, понял, что большинству нравится план Грачёва. Сам генерал – нормальный мужик, именно благодаря Грачёву Земля смогла сформировать хоть какую-то оборону. Но соглашаться с планом, который приведет нас к катастрофе, я не мог.

Облокотившись на стол, я закрыл глаза ладонью и сам не заметил, как произнес свои мысли вслух:

– Нам конец.

И, как обычно это бывает, декламатор замолчал как раз в этот момент, а в зале была абсолютная тишина, так что все хорошо меня расслышали.

– Простите, что вы сказали? – задал вопрос Грачёв.

Убрав ладонь от лица и положив обе руки на стол, я откинулся на спинку кресла.

– Я говорю, господин генерал, что ваш план – дерьмо.

От таких слов лицо Грачёва пошло багровыми пятнами.

– Да что ты понимаешь, мальчишка?! – Глаза генерала выдавали неприкрытую ярость.

– Хорошо, господин генерал, – хлопнул я по столу рукой и, поднявшись, вышел к нему.

Совет в это время молчал, наблюдая, чем же закончится наша перепалка.

– Давайте сыграем в игру. Представим, что все, что вы предложили, мы уже осуществили.

Через свой интерфейс я взял данные докладчика и, прогнав их через программу симуляции, вывел на проекционный экран в зале совета, а генерал молча смотрел на меня немигающим взглядом.

– Итак, исходя из ваших предложений, основной упор ставится на восстановление Земли и ее обороны.

На экране появилось изображение Земли, и по мере моего рассказа на ее поверхности отображались озвученные мной детали.

– С нынешней численностью населения и исходя из площади суши мы получим ноль целых две десятых человека на один квадратный километр. А значит, нам придется развивать уже существующие агломерации. Но с этим я соглашусь.

На изображении появились крупные поселения, между которыми стали видны оживленные воздушные перевозки, а кое-где возникли дороги.

– Люди счастливы, есть работа, собственные дома и прочее. А теперь оборона.

На поверхности Земли появились точки, обозначающие места дислокации систем ПРО.

– Как вы, надеюсь, понимаете, нужно прикрыть практически всю поверхность планеты, чтобы не дать противнику высадить десант. А значит, системы ПРО будут находиться в труднодоступных районах, и их снабжение будет еще той задачей. Ну, допустим, и с этим можно справиться. Дальше ваш план предполагает строительство тридцати фрегатов проекта 80111 и 80201 «Левиафан» и множество орбитальных платформ.

На экране появились упомянутые мной единицы.

– Теперь подходим к самой игре. Если противник не дурак, а есть все предпосылки полагать, что это именно так, то он осуществит разведку. И, обнаружив такие силы, пришлет сюда не шесть боевых единиц, а например, десять.

Изображение отдалилось, и на окраине системы появились отметки вражеского флота.

– Ваши действия, господин генерал?

Грачёв хмурился, продолжая смотреть то на меня, то на экран, а я гадал, проглотит ли он наживку или нет. Наконец что-то решив для себя, Грачёв принял вызов:

– Я отправлю флот наперехват.

– Весь флот?

Генерал задумался, но через десяток секунд все же кивнул.

– Хорошо. Значит, мы уговорим нашего уважаемого главу совета, – я кивнул в сторону Нечаева, и тот слегка улыбнулся, – снова возглавить самоубийственную атаку.

Симуляция пришла в движение. Флот противника начал движение внутрь системы, а ему навстречу летел флот Земли. Когда их маркеры совпали, я остановил симуляцию и продолжил свой рассказ.

– Исходя из предыдущих боев, могу предположить, что наш флот сможет выбить у них четыре корабля. – Я посмотрел на Грачёва. – Ну хорошо, только ради вас, господин генерал, пусть будет пять.

Кто-то из совета закашлялся, а генерал продолжил буравить меня ненавидящим взглядом.

– Так как я играю за пришельцев, то направлю весь их флот к Луне. Вы не удосужились внести в свой план наш естественный спутник, следовательно, отсутствие там каких-либо значимых систем обороны позволит мне легко разнести там все к чертовой матери и выбросить десант, чтоб наверняка. Ваши дальнейшие действия, господин генерал?

Грачёв стоял как истукан, сжимая кулаки, и программа мониторинга эмоционального состояния собеседника говорила, что он чрезвычайно раздражен. Ничего, встряска полезна, особенно если на кону существование человека как вида.

– Буду готовиться к обороне Земли и ждать противника, – процедил он сквозь зубы.

Я глубоко вздохнул и начал мерить шагами небольшую площадку перед экраном. Когда пауза затянулась, я с иронией произнес:

– Что ж, господин генерал, вы проиграли не потому, что плохой командир, а потому, что все еще мыслите категориями земных войн.

– Я еще не проиграл, – перебил меня генерал.

– Вы так думаете? – повернулся я к экрану. – Артиллерия пришельцев способна выпускать стокилограммовые стальные болванки с частотой один выстрел каждые сорок секунд. Каждый такой снаряд, запущенный со скоростью, например, двадцать километров в секунду, чтоб не сгореть в атмосфере, будет взрываться при ударе о землю с мощностью почти пять тонн в тротиловом эквиваленте. Допустим, что каждый корабль пришельцев задействует четыре орудия. И того имеем двадцать выстрелов за сорок секунд, тысяча восемьсот выстрелов в час, сорок две тысячи двести выстрелов в сутки. – Я повернулся к генералу и с жесткостью в голосе произнес: – За месяц такой бомбардировки они загонят нас обратно в пещеры. И материал для этих снарядов они будут брать прямо здесь, – мой палец указал в пол, – на Луне. Как думаете, что быстрее закончится ракеты системы ПРО или металл на Луне?

Наступила тишина, и по Грачеву было видно, что ему нечего сказать, но неожиданно раздались хлопки.

– Браво, господин Волков.

Я посмотрел на человека, хлопающего в ладоши, им оказался Тихонов.

– Вы хорошо продемонстрировали нам уязвимость стратегии генерала Грачёва. Но как говорится, критикуешь – предлагай. Так что предлагаете вы, господин Волков?

Я жестом смахнул с экрана симуляцию.

– Предлагаю на время забыть о Земле.

Мои слова вызвали возмущение в совете, только Нечаев слушал меня без эмоций.

– В нынешних условиях планета будет лишь вытягивать ресурсы с нулевым результатом, поэтому предлагаю развивать на ней только аграрный и животноводческий сектор.

– Это точно, а то уже надоело жрать ту бурду, которую производят на лунных фермах, – высказался кто-то из зала.

А я продолжил:

– А также поддержать производства продукции, которую не можем производить нигде, кроме Земли, ну и обеспечить зонтиком ПРО действующие агломерации.

– Что делать с населением Земли? Для производства еды столько людей не нужно, – высказался китайский лидер.

– Все лишние человеческие ресурсы вывезти с Земли. Они потребуются для строительства опорных баз, промышленных кластеров, укомплектования экипажей кораблей и прочего. Основной упор в обороне сделать на флот, для этого, – я повернулся к экрану и вывел изображение солнечной системы, – нам нужно построить опорные базы флота на Луне, четыре в главном поясе астероидов…

На экране подсвечивались маркеры названных мною мест.

– …Марсе, Юпитере и так далее, вплоть до нескольких десятков баз в поясе Койпера.

В зале совета снова поднялся гомон, но я не обращал на это внимания и продолжал:

– Причем строительство нужно осуществлять именно в той последовательности, которую я назвал. Теперь объясню почему. Когда мы с господином генералом проигрывали симуляцию, – я указал на него, – то его ошибкой было то, что он позволил флоту противника находиться в окрестностях Земли безнаказанно. Но если у нас будут опорные базы, враг, выйдя на орбиту любой из планет, становится уязвимым. Это словно прижать противника к морю. Наши эскадры смогут наносить удары торпедами на огромных скоростях и, не выходя на орбиту, где находится, враг, уходить на пополнение боезапаса. Таким образом, противник будет вынужден сначала уничтожить все опорные базы и лишь потом приблизится к Земле.

* * *

До вчерашнего дня я надеялся, что все усвоили урок, который преподнесли нам пришельцы, но большинство совета – земляне. Я даже хмыкнул от такой мысли: уже начал разделять жителей Земли и Луны. Тем не менее это так. Все, кто жили на Луне, настолько к этому привыкли, что считают ее своим домом и мыслят уже совсем в другом русле. Напротив, прибывшие с Земли в большинстве своем подсознательно надеются вернуться обратно, поэтому и выступают за ее восстановление.

– Слышал, ты произвел переполох в совете? – Первым на совещании появился Туров, он, развернув стул спинкой к столу, уселся и положил руки на спинку.

Подобные ежедневные совещания уже стали традицией, ситуация могла меняться в считаные часы, поэтому требовалось оперативное вмешательство. С мрачным видом я потянулся за стаканом с соком местного производства и ответил:

– Давай остальных дождемся – и все расскажу.

– Понял, – задумчиво произнес тот и потянулся к стоящей на столе тарелке с конфетами.

Препирательство в совете длится уже не один месяц, и мне удается, хоть и понемногу, но продавливать свое виденье дальнейшего курса развития. В последнем таком бою с Грачёвым мне удалось убедить совет не зацикливаться на нашей родной планете, а все-таки строить оборону, опираясь на мобильные силы флота. Поэтому на данном этапе утвердили строительство опорных баз у Марса и четыре в главном поясе астероидов, и решено увеличить количество закладываемых кораблей вчетверо. Тем более технология полуживых кораблей позволяла сократить производство в разы – от закладки до готового корпуса проходит три месяца. Правда, потом приходится ждать реакторы и вооружение. Сейчас мы могли заложить одновременно двенадцать фрегатов проекта 80201 «Левиафан», но ведется строительство еще пяти верфей. С учетом построенных кораблей через год наш флот перевалит за сотню штук. Такое количество боевых кораблей уже неплохо, но все еще маловато. Возможно, если бы я не передал часть своих предприятий под временное управление, о чем иногда жалею, то ситуация была бы другой. Но в условиях кризиса у меня просто не было выбора. На планете умирали люди, и, чтобы исключить лишние звенья в цепочке, я временно переподчинил предприятия напрямую кризисному штабу. Зато оставил за собой свои лаборатории, опытные производства и, конечно же, ЧВК «Стальные Волки», которых официально признали отдельным формированием Вооруженных сил Земной Федерации, что дало мне больше свободы. И, по сути, деятельность РОС вернулась к своему началу, а именно – к разработке новых вооружений и технологий, только с более широкими возможностями. Так, например, сейчас идут испытания тоннельных орудий, которые мы смогли разработать, еще скоро должен сойти со стапелей так называемый черпак – корабль, способный входить в верхние слои газовых гигантов и зачерпывать там водород, и танкер к нему. Рассчитываю, что такие черпаки и танкеры станут основными источниками добычи топлива для флота. Также ведется разработка корабля носителя щитов, транспортируемой торпедной платформы и новой гамма-торпеды. Поэтому сто кораблей – не такая уж большая цифра, так как процентов тридцать из них будут вспомогательные. Еще нужно подумать о тяжелых вооружениях для волков и дровосеков, а то анализ последних сражений показал, что затыкать все дыры роботами – не вариант. Как раз для обсуждения текущих задач я и собрал всех сегодня.

Пока я размышлял над вселенской несправедливостью, появился Зарубин Виктор Степанович, мой главный инженер. Он поздоровался, после чего молча сел и стал ковыряться в планшете. Вскоре зашел Загорский Алексей Геннадиевич, глава финансового отдела, даже в стандартном комбинезоне он выглядел по-деловому и никогда не расставался со своей папкой. Доктор Акио Като, Тэнг, Николай и Лукашевич возникли одновременно и, что-то обсуждая, заняли свои места. Последней прибежала Вероника и, чмокнув меня в щеку, пристроилась рядом.

Я обвел взглядом свою команду, а затем обратил внимание на стол и обнаружил, что тарелка опустела. Отправил приказ домашнему роботу, чтобы тот принес еще конфет, затем помотал головой и наигранно с возмущением произнес:

– Костя, куда в тебя столько лезет?

Все за столом заулыбались, а Туров посмотрел на меня невинными глазами, продолжая жевать с раздутыми щеками.

– У меня растущий молодой организм. И, в отличие от некоторых, – он сделал круговое движение конфетой, которую не успел развернуть, – я постоянно трачу много сил на тренировках своего тела, и мне нужно их восполнять. – После чего поиграл мышцами груди и, сняв обертку, кинул конфету в рот.

Я махнул рукой и решил начинать, раз уж все собрались, но настроение этот пожиратель моих запасов все-таки поднял. Пересказав решение Совета Федерации, я задал вопрос:

– Ну и что думаете?

– Не густо, – с набитым ртом заметил Туров.

– Да, не совсем то, на что мы рассчитывали. Но это только начало. Думаю, в скором времени Совет захочет загрузить заводы военными заказами сверх меры.

Что я имел в виду, поняли только Туров и Лукашевич, а еще я собирался посвятить в свой коварный план Веронику, так как ей придется в нем поучаствовать.

Дальше мы обсуждали текущие программы разработок и сроки реализации и вскоре подошли к одному из главных вопросов. Экран за моей спиной включился, и на нем появилось изображение солнечной системы. Я вполоборота повернулся к нему и через свой виртуальный интерфейс приблизил участок, где сейчас находился Плутон.

– Тэнг и Като сан, вы вдвоем ближайшим конвоем отправитесь в сектор П и начнете строительство всей необходимой инфраструктуры для опорной базы «Стальных Волков». Туда уже отправлен первый конвой с базовыми модулями. Кстати, когда он должен прибыть? – обратился я к Лукашевичу.

Тот уточнил информацию на своем планшете и ответил:

– Уже должны выходить на орбиту.

– Отлично. Идем дальше.

Изображение еще приблизилось, и стало видно Плутон со всеми его спутниками.

– У Плутона, кроме Харона, есть спутники Гидра, Никта, Стикс и Кербер, причем два последних имеют небольшие размеры, что дает возможность использовать их как основу, например, для верфи, а еще для нашего нового проекта врат. В общем, отправляйтесь туда и на месте определите, что и где можно делать. – Я посмотрел на Като и Тэнга и, не услышав никаких возражений, хотя ожидал их, продолжил: – Не уверен, что там найдутся все необходимые ресурсы, поэтому подумайте, откуда выгоднее всего их доставлять.

Внезапно сработал триггер, и перед глазами появилась надпись с напоминанием, и я сразу же обратился к Зарубину:

– Господин главный инженер, что у нас со связью?

Тот кивнул и полез в свой планшет.

– Нам удалось создать первую партию гиперпространственных передатчиков в количестве семь штук.

– Надеюсь, не из говна и палок, как тот первый зонд, отправленный к Земле? – решил пошутить Туров.

И все заулыбались, кроме самого инженера.

Зарубин поднял голову и с серьезным видом произнес:

– Очень смешно.

– Не обращайте внимания, Виктор Степанович, голод мешает ему здраво мыслить.

Туров прекратил поедать конфеты, отодвинул от себя тарелку и сложил руки на груди, демонстрируя саму внимательность.

Поводя пальцем по планшету, Зарубин размашистым движением отправил на экран изображение устройства. Я обернулся и увидел агрегат непонятных размеров, выглядевший как шар, заключенный в прямоугольную раму. Из самого шара торчали различные электроды, и всю эту конструкцию обвивало множество трубок. Тем временем главный инженер продолжил:

– Это серийная модель передатчика. Габаритные размеры тридцать на тридцать и на пятьдесят метров, весит пятьдесят семь с половиной тонн.

– М-да, в кармане не поносишь, – заметил Туров.

– Отлично! – не разделил я скепсис Турова. – С ближайшим конвоем отправьте один в сектор П для установки на будущей базе. – А затем поинтересовался: – Фрегат проекта 80201 потянет его энергетически?

Инженер незамедлительно кивнул.

– Хорошо, тогда подготовьте проект корабля связи на базе фрегата 80201. Надеюсь, цели и задачи такого корабля не нужно объяснять?

Зарубин помотал головой и начал что-то писать у себя в планшете.

– Приятно работать с умными и понятливыми людьми. – После этих слов перевел взгляд на Турова с лукавой улыбкой на лице.

Тот засопел и, кажется, немного раздулся. Человек он хороший, отличный командир и даже стратег, но упрям до безобразия. Я говорю ему, что нет у меня свободных вычислительных мощностей, а он как будто не слышит и продолжает требовать масштабных симуляций с привлечением восьмидесяти процентов подразделения. Вдоволь насладившись выражением его лица, продолжил: – Также нужно установить один на Луне и один отправить на Землю. – Затем я на пару секунд замолк, обдумывая пришедшую мысль, и снова посмотрел на изображение. – А скажите, Виктор Степанович, вы как-то регистрируете открытие воронки?

– Конечно, после открытия воронки в пространство устремляется целый букет элементарных частиц, вот по ним и регистрируется открытие и частота.

– А на каком расстоянии вы сможете определить, что произошел прокол в гиперпространство?

Глаза Зарубина округлились, и он несколько раз открыл и закрыл рот.

– Правильно, – с улыбкой кивнул я, – попробуйте разработать систему раннего оповещения.

* * *

Сорок семь астрономических единиц от Солнца. Окрестности Плутона

Двигателям фрегата проекта 80201 «Тринкет» оставалось проработать еще несколько минут, но это ничто по сравнению с шестнадцатичасовым торможением. Экипаж корабля находился на своих местах и готовился приступить к отстыковке груза. Выход на орбиту Плутона высотой пятьдесят километров над поверхностью. Фрегат тащил за собой два стандартных контейнеровоза от самой Луны, но вот груз, закрепленный на этих контейнеровозах, был совсем не стандартный.

Наконец плазменный факел маршевых двигателей начал уменьшаться и в итоге пропал, словно втянулся внутрь магнитного сопла. Несколько минут корабль находился в относительной неподвижности, среди ярких звезд, заполняющих все пространство вокруг, а затем одновременно на фрегате и контейнеровозах заработали двигатели малой тяги, разворачивая причудливый поезд носом вперед по ходу движения. Вот маневровые двигатели выпустили последние облачка газа, гася вращение, и все снова замерло, а через десяток секунд произошла расстыковка, и контейнеровозы начали медленно отдаляться от фрегата.

Когда контейнеровозы оказались на противоположной стороне карликовой планеты относительно Солнца, от них по очереди начали отстыковываться контейнеры. Но в отличие от стандартных грузовых контейнеров, эти были своего рода автономными модулями, поэтому, отдалившись на безопасное расстояние, они запускали свои двигатели и начинали спуск на поверхность Плутона самостоятельно.

Часть модулей представляли собой автоматические фабрики, часть были жилыми модулями, часть – пищевыми фермами, энергетическими модулями, ремонтными мастерскими, лабораториями, медблоками и складами с оборудованием. Каждый такой модуль – часть единого комплекса, проще говоря, базы. Они садились в автоматическом режиме и в строго указанных координатах, чтобы потом их можно было соединить переходными тоннелями. В итоге при виде с орбиты команда «Тринкета» наблюдала ровный прямоугольник, выстроенный из севших модулей, со сторонами двадцать пять на восемь – ровно двести модулей. Но на этом все не закончилось, как только вычислители новоиспеченной базы проверили правильность расположения всех блоков, тут же, как тараканы, изо всех люков наружу хлынула армия робототехники, которая взялась за развертывание коммуникаций, переходных тоннелей, панелей системы охлаждения реактора и установкой антенн, а также столбов освещения. Вскоре рядом появятся посадочные площадки и электромагнитный разгонный участок. Но на этом строительство основной базы сектора П не закончится. Модули – это всего лишь временное решение, часть рабочих роботов уже начали неподалеку собирать проходческую машину, которая должна построить под модулями подповерхностное поселение такой же конфигурации, как и на Луне.

Пока база на глазах преображалась, фрегат выпустил из своих недр продолговатый аппарат, который тут же начал разворачивать панели охлаждения. Все космические аппараты, действующие дальше орбиты Марса, оборудованы ядерной энергетической установкой, и этот орбитальный аппарат не исключение. Он должен составить более детальную карту рельефа Плутона, а заодно просканировать на наличие под поверхностью полезных ископаемых. Как только аппарат отдалился на безопасное расстояние, он включил свой двигатель и направился на целевую орбиту.

Фрегат также запустил свои маршевые двигатели, ложась на траекторию к ближайшему спутнику – Харону, где должна повториться процедура с запуском орбитального зонда. То же ждет и остальные спутники Плутона.

Именно со строительством этой базы будущие поколения людей будут связывать начало эры экспансии.

Глава 4

524 дня до прыжка. Марс. Колония харгов

ДуРог стоял на небольшой смотровой площадке и глядел вниз, где проходили обучение три сотни харгов, доставленных сюда с потерпевшего крушения колонизационного корабля. Их еще не отброшенные хвосты выдавали в них молодняк, не более одного года от роду, но в отличие от людей, потомство харгов дозревает внутри яиц, поэтому они появляются на свет уже сформированными и подвижными. Конечно, им тоже понадобятся годы, чтобы стать взрослыми, но через три земных года размерами они не будут уступать взрослым.

Наблюдаемая картина сильно разнилась с тем, что ДуРог видел у себя на родине. Кроме того, что люди предоставили одну из планет своей системы, так они еще возвели довольно просторную базу, в строительстве которой участвовали их специалисты. Молодые харги с самого детства живут в окружении людей и вместе играют с их детьми. На родине молодняк содержится в специальных учреждениях, где их воспитывают в послушании и они не знают своих родителей. В свою очередь, люди воспринимают подобную организацию как нечто неестественное, так как у них на первом месте семья. И после недавних событий, случившихся на Земле, в человеческой среде развился культ приемных семей, так как многие их дети лишились своих родителей. И сейчас человеческая семья с пятью и больше детьми – норма. Все это привело к интересным последствиям: семьи рабочих, которые находились на Марсе, начали брать к себе молодых харгов. ДуРог не препятствовал этому, тем более он получил недвусмысленные рекомендации по этому поводу от ШаТот. Пока не ясно, к чему это приведет, но ДуРог уже сейчас с уверенностью мог сказать, что те харги, которые находятся в человеческих семьях, стали более энергичными и любопытными. Этот контраст по сравнению с теми, которые воспитываются на родине, виден невооруженным глазом.

– ДуРог, – обратился к нему подошедший старший распорядитель четвертого круга.

– Да, ГаРот, – вынырнул из размышлений ДуРог и повернулся к подошедшему.

– Корабль готов к отбытию, он ждет тебя на орбите. Челнок ожидает на стартовой площадке.

– Хорошо, иду.

ДуРог еще раз глянул вниз и несколько секунд наблюдал, как человеческий ребенок держит молодого харга за хвост и вместе они с криком и улюлюканьем наворачивают круги по площадке. Затем развернулся и направился к переходному тоннелю, ведущему на стартовую площадку.

Когда его челнок начал набирать высоту, он вывел изображения с обзорных камер и посмотрел на колонию с высоты. Она располагалась на плато Синай, но на поверхности были видны лишь шлюзовые ангары, антенны и прочие технические сооружения. Люди еще не научились строить безопасные для жизни здания на поверхности безвоздушных тел, поэтому все поселения вне Земли возводились под поверхностью. И в этом они достигли больших высот. Не успели сеть первые земные аппараты со строительной техникой, как уже через месяц началась сдача первых помещений. Марс, конечно, имеет тонкую атмосферу, но она слабо защищает от радиации и мелких метеоритов. ДуРог поймал себя на мысли, что не помнит, когда последний раз харги строили что-то на поверхности каких-либо объектов вне родной планеты, и тихо произнес:

– Да, люди еще не умеют, а мы уже разучились.

Челнок поднимался все выше, и вскоре показалась чернота космоса. ДуРог отключил трансляцию с внешних камер и стал ожидать стыковки с кораблем на орбите. Уже приближаясь к кораблю, он через обзорное окно заметил белую точку на орбите Марса.

– Что это? – задал он вопрос пилоту.

Тот наклонился, чтобы увидеть, куда указывает ДуРог, и ответил:

– Это их станция обслуживания военных кораблей и перевалочный порт. Вчера прибыл на орбиту в сопровождении десятка фрегатов, – последнее слово пилот произнес на людском языке.

ДуРог потянулся к консоли и навел на точку бортовой телескоп. На экране появилось изображение размытого пятна, затем произошла автоматическая фокусировка – и он увидел хорошо узнаваемую конструкцию: длинную спицу с надетым на нее колесом. Только у этой станции колесо походило на полый цилиндр, чем на колесо, что говорило о большей вместимости жилых помещений, чем на той станции, которую он видел у Луны. На спице, словно иглы, торчали пристыкованные боевые корабли землян, парочка находилась рядом со станцией. Еще он различил несколько заправщиков, буксиров и снующие между кораблями и станцией челноки. ДуРог подумал, что у людей бушует голод на родной планете, периодически вспыхивают бунты, масса вопросов с беженцами, но они строят корабли, базы и орбитальные станции, и, похоже, им это помогает справиться с проблемами. У людей появилась цель, ради которой они готовы терпеть. А бурное строительство дает рабочие места, даже производство еды расширяется, постепенно отдаляя проблему с голодом. Все-таки странные эти существа – люди.

* * *

Родная звездная система харгов. Тридцать семь астрономических единиц от центрального светила

В пустоте космоса появилась небольшая искорка, она буквально секунду переливалась разными цветами, а затем на ее месте образовалась гиперпространственная воронка, из которой в обычное пространство выскочил корабль.

– Переход завершен, мы на месте, – услышал ДуРог из динамиков.

Он поднялся с ложа, где отдыхал, и начал приводить себя в порядок. Для соблюдения безопасности после выхода из гиперпространства требуется радиолокационный карантин, поэтому он не спешил. Спокойно выполнив все процедуры, он направился на мостик корабля. Прибыв на место, отыскал глазами капитана и обратился к нему:

– РаНок, что с обстановкой?

Капитан слегка повернулся, так как сидел боком к входным дверям, и ответил:

– Пассивное сканирование ничего не выявило. Думаю, можно двигаться.

– Хорошо, тогда курс на второе хранилище, – занимая свободное место, произнес ДуРог.

Корабль харгов перевернулся в пространстве, ориентируясь в нужном направлении, и из сопел двигателей вырвался плазменный факел. Корабль набирал скорость, ложась на курс к одному из астероидов во внутренней части системы. ДуРога прижало в ложементе, и он машинально скосил глаза на значение текущего ускорения. «А харги более выносливые, чем люди», – подумал он. По классификации землян, сейчас около трех g, и он прекрасно себя чувствует, а при необходимости спокойно перенесет и шесть g, что для не тренированных людей опасно.

Путь к месту назначения занял около двух недель по земному исчислению, и родная система встретила ДуРога тишиной и пустотой. За время пребывания у людей он привык к оживленной обстановке и суете в их системе. У Луны вообще столпотворение: одни корабли прибывали, другие убывали, а их количество, казалось, росло в геометрической прогрессии. Он давно сбился со счета, пытаясь оценить число заложенных и готовых пустотных объектов, которые по завершении строительства тут же буксировались куда-то, во внешнюю часть системы. А то, с какой скоростью разрастались лунные поселения, вообще что-то запредельное. Размах, с которым люди подошли к решению своих проблем, просто поражал воображение. На родной планете вот уже век ничего не меняется, а люди за год умудрились поменять все до неузнаваемости. Неуемная энергия, жажда познаний и сплоченность общества людей вокруг единой цели, пожалуй, самое удивительное из того, что он видел. А еще биотехнологии – это просто чудо какое-то. Он потянулся к футляру на поясе и, взяв его в руки, открыл. Внутри оказалась стрекоза, которую ему подарил советник Волков. Стрекоза расправила крылья, готовясь к полету, но, не получив команды, оставалась на месте. ДуРог пристально наблюдал за ней некоторое время, а затем закрыл футляр и перевел взгляд на обзорный экран, где велась трансляция сближения с хранилищем номер два. Обычный астероид, каких в звездной системе тысячи, но предки выбрали этот из-за его почти идеальной круговой орбиты. ДуРог привычно пошарил глазами пространство вокруг астероида, но там была пустота, даже в радиодиапазоне просто шум. Он поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть сотни кораблей харгов, снующих повсюду, как в хрониках столетней давности, но, не обнаружив желаемого, глубоко вздохнул и продолжил наблюдать сближение.

На поверхности не было видно никаких техногенных следов, астероид выглядел таким, каким образовался миллиарды лет назад: покрытый мелким щебнем, пылью, камнями, испещренный кратерами. Корабль подходил к глубокому ущелью, которое в далеком прошлом образовалось от удара более мелкого астероида. Капитан направил корабль в глубь этого ущелья, благо, гравитация астероида из-за его размеров была низкая, а с той, что есть, справлялись двигатели. На самом дне ущелья обнаружилась пещера, где и должен был закончиться долгий перелет.

Войдя в пещеру, корабль еще несколько сотен метров двигался в кромешной тьме, затем впереди зажглись фонари, и ДуРог увидел гигантские створки, способные принять в себя корабли и побольше, чем тот, на котором он прибыл. По центру створок появилась узкая щель и начала расширяться, открывая взор на причальные стенки, у которых стояло еще два таких же корабля. Эта база может принять до десяти подобных кораблей, и когда-то так и было, но за прошедшее столетие враг уничтожил остальные, пресекая любые попытки выбраться за пределы звездной системы.

Когда створки расширились достаточно, корабль направился внутрь. Пройдя ворота, капитан отключил ручное управление, и, ведомый указаниями автоматической системы стыковки, корабль медленно двинулся к одной из причальных стенок. Это был второй раз в жизни, когда ДуРог оказался свидетелем причаливания такого большого корабля, и он внимательно наблюдал за этим, глядя в обзорные экраны. Корабль завис над небольшим углублением, раза в два больше самого корабля. По бокам углубления появились причальные краны, которые дотянулись до борта и закрепились на нем захватами. Они медленно, без рывков, выровняли корабль относительно центра углубления и удерживали его, пока снизу выдвигались подпорки. ДуРог услышал перестук, когда они коснулись борта снизу и сработали замки. После чего капитан выключил маневровые двигатели – и корабль слегка ушел вниз, амортизируя на подпорках. Выполнив работу, причальные краны отцепились от борта и заняли исходное положение. ДуРог поднялся с ложемента и направился в шлюзовой отсек, с мыслями о величии своих предков, которые построили все это. А спустя непродолжительное время астероид покинул небольшой внутрисистемный корабль, который направился на планету Харг.

* * *

ШаТот быстро шла по тоннелю к своему жилищу, не встречая других жителей. Любой харг легко мог определить в ней разъяренную самку, а вентиляция обеспечивала пустые тоннели, разгоняя далеко вперед специфические феромоны. Очередной совет Тукари вымотал ее, и она спешила к себе, чтобы расслабиться.

– Старые гуры, боящиеся перемен и ответственности, – пробормотала ШаТот и пнула камень, лежащий на пути. – Сыплются, как этот старый тоннель, а все равно держатся за свое.

Как бы ШаТот ни старалась, никакие уговоры и данные статистики не смогли убедить Тукари изменить курс и, наконец, вылезти из скорлупы. Все те же отговорки: «Мы слишком слабы», «Враг всемогущ», «Нам нужно затаиться и не высовываться».

– Как же тут станешь сильным, не показывая носа даже на поверхность? – Она внезапно остановилась, поймав себя на мысли: «Ничего, обойдемся и без вас». Приняв какое-то решение, ШаТот успокоилась и более уверенной походкой зашагала дальше.

Добравшись до своего жилища, ШаТот с удовольствием сняла с себя одежду, подобающую ее статусу, и надела более свободную. «Нужно как следует отдохнуть перед завтрашним днем», – подумала она, готовясь ко сну. Приготовления не заняли много времени и, убедившись, что ее ложе нужной твердости и температуры, она начала устраиваться.

Внезапно прозвучал мелодичный звук. ШаТот вздохнула и, пересилив себя, провела рукой над стоящим рядом устройством, выглядевшем как невысокий столбик. Над ним появилось изображение, которое показывало стоящего за дверями ее жилища молодого харга. Несколько секунд она раздумывала, но все же решила ответить:

– ДуРог, я же говорила тебе: отдохни с дороги, а завтра поговорим.

Тот поднял голову и, смотря прямо в камеру, сказал:

– Тхар ШаТот, я в замешательстве. Я не понимаю, как себя вести, и мне нужны ответы.

ШаТот сразу же вспомнила, как она, будучи на шестом или пятом круге, вот так же прибегала по ночам к своему Тхар за ответами и он ни разу ее не прогнал. Приятные воспоминания немного отогнали сон, и, поднявшись с ложа, ШаТот произнесла:

– Проходи. – И жестом открыла дверь.

ДуРог ворвался внутрь и начал ходить туда-сюда.

– Тхар ШаТот, я не понимаю, зачем вы соврали людям и в чем моя миссия?

ШаТот изобразила на лице то, что у людей можно назвать улыбкой.

– ДуРог, – позвала она его.

Но тот не прекращал свой забег.

– ДуРог! – позвала она уже громче.

Он остановился и посмотрел на нее.

ШаТот указала на стоящее рядом кресло:

– Присядь.

Молодой харг на мгновение замешкался, но все же принял приглашение.

– Итак, что именно тебя смутило, ДуРог?

– Тогда, после встречи с предводителями людей, – начал он, – я не посмел спросить, и все это время, пока был у них, это жгло меня изнутри. Вы сказали людям, что мы не можем забрать эмбрионы, но это же не так. Вы сказали, что мы периодически отправляем корабли для основания колонии, но это первый за шестьдесят лет. Вы сказали, что мы знаем, когда они приходят, но это тоже неправда. А насчет военных кораблей, у нас их просто нет. Зачем все это?

– Понятно, – вздохнула ШаТот. – ДуРог, ты же изучал историю?

– Да, конечно. В мою программу обучения входит углубленный курс истории.

– Достаточно было сказать «да», ДуРог, – улыбнулась ШаТот. – Тогда ты сможешь в двух словах охарактеризовать нашу цивилизацию с оглядкой на сто лет в прошлое.

ДуРог задумался на несколько секунд, но затем ответил:

– Я не понимаю.

– Мы деградируем и вымираем, ДуРог. Мы перестали стремиться к новым знаниям и новым свершениям. Наше население уменьшается, а мелкие подземные города исчезают. Мы живем как бы по инерции, просто существуем. Когда мы последний раз что – то изобретали или строили? Даже корабль, на котором ты прилетел, построили еще до вторжения. Враг загнал нас под землю, и мы к этому привыкли и уже не хотим ничего менять.

– Но Тукари говорят…

– Тукари говорят то, что хочет слышать народ, – перебила его ШаТот, и в жилище на несколько секунд наступила тишина. – Мы с трудом смогли восстановить колониальный корабль и запустить его. И я считаю, нам очень повезло, что он вышел именно в солнечной системе, хотя это стоило колоссальных жертв людям.

– Тогда почему вы не сказали правду землянам?

– Я не сказала людям неправду, я просто умолчала о деталях. Выделить им корабли мы не можем, так как они не на ходу, но они у нас есть. В гиперпространстве действительно есть наш единственный рабочий зонд, но думаю, и он скоро выйдет из строя. О подземных городах и о том, что мы прячемся, когда враг приходит, я не соврала. А то, что я попросила оставить наши эмбрионы, ссылаясь на невозможность их забрать, так и забирать их некуда. Привезти их на Харг, чтобы они разделили участь остальных?

– А что ждет молодых харгов там? – возмутился ДуРог.

– Там их ждет будущее, ДуРог.

– Я не понимаю.

– Оглянись, ДуРог.

Тот начал вертеть головой и ШаТот улыбнулась.

– Нет, ДуРог, что ты увидел, когда мы прибыли к людям?

– Я увидел разрушенный мир.

– Верно, но я увидела и начало нового мира.

По выражению лица ДуРога стало понятно, что он все еще не понимает. ШаТот не стала дальше его терзать вопросами и продолжила:

– Когда я впервые увидела людей еще там, на месте крушения корабля, то поняла, что они могут нам помочь. У них все еще есть любопытство, желание разгадать все загадки мироздания и неуемная энергия. Они, словно великаны, шагают среди звезд. Посмотри, ДуРог, они пережили два вторжения, потеряли больше девяноста процентов населения, но не сдались, не зарылись в норы, как мы. Не прошло и полугода, а с их верфи начали сходить новые корабли. А твои доклады говорят о том, что я была права в своих предположениях. Они верят, что могут победить. И мы должны помочь им в этом – если не станет их, то не станет и нас. Поэтому ты вернешься и дашь им все, что они попросят, и то, что будет в твоих силах. И, может, когда-нибудь они помогут нам. – ШаТот на секунду замолчала. – Все то, что я сказала людям, только потому, что мы нуждаемся в них больше, чем они в нас. И если бы я рассказала правду, он могли посчитать нас обузой.

ДуРог сидел с задумчивым видом – он не думал о ситуации в таком ключе. ДуРог просто завидовал людям и мечтал о таких же переменах у себя на родине. ШаТот с удовольствием наблюдала за проносящимися на его лице эмоциями, но вскоре почувствовала, как усталость вновь дает о себе знать.

– Ну все, ДуРог, мне нужно отдохнуть. Подумай над тем, что я тебе сказала, а завтра я отвечу на твои вопросы и мы обсудим дальнейшие наши действия.

Молодой харг поднялся и молча направился на выход, но уже в проеме опомнился и, развернувшись, слегка поклонился.

– Спасибо, Тхар ШаТот.

А на следующий день начали разворачиваться такие события, которых ДуРог никогда не ожидал.

* * *

Земля. Африканский континент. Столица Земной Федерации

Нагорный уже полчаса рассматривал стоявшего у дверей охранника. Ему казалось, что тот за все это время ни разу не пошевелился. «Может, он и не дышит», – подумал Анатолий.

– Мне объяснят, почему меня держат здесь? – Анатолий продолжил сверлить истукана глазами, ожидая ответа, но, так и не дождавшись, добавил: – Вообще-то, мне нужно норму на фабрике выполнить, вдруг кто-то останется без такой шикарной робы, а я без еды.

Охранник вдруг сплюнул, и Анатолий даже обрадовался хоть каким-то изменениям обстановки, но после такого действия охранник снова превратился в оловянного солдата. Анатолий хотел махнуть рукой, но когда поднял одну руку, она потянула другую, соединенную с ней стальным тросом, продетым через кольцо на столе. Анатолий посмотрел на руки, а затем медленно положил их на стальной стол и принялся разглядывать четыре ровные и абсолютно гладкие стены.

Он вдруг вспомнил последний свой день в роли президента. Тогда вся оборона сыпалась, как карточный домик. Многие города еще держались, но Грачёв уверял, что это ненадолго. Анатолий думал, что Всевышний, если он существует, обходится с ним несправедливо. Второй раз, когда он достиг вершины власти, прилетели эти долбанные пришельцы. И вот когда он уже решил бросить всех разбираться с этой проблемой, а сам направился в свой личный бункер, враг внезапно отошел. А через несколько дней Грачёв сообщил, что Луна высаживает войска и идет зачистка территорий. Но на этом еще ничего не закончилось. В один прекрасный момент поступил входящий звонок от этого старого ублюдка, мистера Симонса, который в ультимативной форме заявил:

– Мистер Нагорный, сейчас мою резиденцию штурмует отряд с эмблемой головы волка на броне, если вы сейчас же не отправите федеральные войска на мою защиту, то мистер Уотсон прострелит вам голову.

В начале монолога мистера Симонса Анатолий уже было обрадовался, что наконец эта жаба сдохнет, но вошедший с пистолетом Уотсон все испортил. Когда Толя уже хотел выполнить такую пустяковую просьбу многоуважаемого мистера Симонса, дверь внезапно взорвалась – и события завертелись. Сначала в кабинет влетели две гранаты, после чего Анатолий юркнул под стол. Раздались два хлопка – и тут же внутрь ворвались какие-то люди. Толя не видел, кто эти люди, лишь по количеству ног определил, что их шестеро. Выстрелов не было слышно – только какие-то приглушенные щелчки, после чего на пол упал Уотсон. А спустя минуту в кабинет вошел человек, которого он узнал по ботинкам, и произнес:

– Вставай, Толя, все уже закончилось, включая твое президентство.

После этого инцидента Анатолий так и не смог решить, хорошо, что он вернул обратно Грачёва или нет. На этих мыслях раздался щелчок замка двери в камеру, и Анатолий уставился на нее, радуясь, что, наконец, ожидание закончилось.

Дверь медленно открылась, и вошла очень симпатичная девушка в форме подразделения «Стальные Волки», в звании третьего лейтенанта. Привлекательность девушки и долгое воздержание сыграло с Анатолием злую шутку: на его лице появилась идиотская улыбка, и он не произвольно сглотнул, что не ускользнуло от внимания гостьи. Через пару секунд он все же взял себя в руки и наморщил лоб, пытаясь вспомнить, видел ли он ее когда-нибудь, но ничего в памяти так и не обнаружил. Тем временем девушка подошла к столу, за которым сидел Анатолий, и, повернувшись к охраннику, приказала тому выйти.

– Меня зовут Маркина Вероника, – произнесла девушка, присаживаясь на стул с противоположной стороны.

– Чем обязан? – всеми силами пытаясь казаться безразличным, проговорил Анатолий.

– Как вам тут? – Девушка обвела рукой пространство. – Нравится?

– Не жалуюсь, работа есть, еда тоже, даже одевают за счет заведения, а коммунальные услуги бесплатны – в общем, предел мечтаний.

Девушка совсем не отреагировала на его ироничный тон и задала вопрос, которого Анатолий никак не ожидал:

– А выбраться отсюда хотите?

В этот момент Толя понял, что перед ним сидит тот самый шанс, о котором он даже и не мечтал. Он весь подобрался, натянул на лицо самую дружелюбную мину и попытался применить все свои навыки.

– Вероника, эм-м, как вас по батюшке? – заискивающе произнес он.

Девушка улыбнулась и ответила:

– Викторовна.

– Вероника Викторовна, подскажите, чьи интересы представляет такая милая девушка?

Девушка хмыкнула и, убрав улыбку с лица, ответила:

– Гражданин Нагорный, прекратите кривляться, на меня не действует лизоблюдство. Была бы моя воля, я бы упрятала вас так глубоко, чтобы никто не смог найти к вам дорогу, даже свет. Но вот почему-то Миша, – она запнулась, – советник Волков, считает, что вы можете быть полезным.

Анатолий лихорадочно перебирал в голове варианты поведения, чтобы не спугнуть удачу, и, наконец, выбрав, выпрямился и с серьезным видом произнес:

– Чем я могу быть полезен советнику Волкову?

– Он хочет взять на работу.

От этих слов у Анатолия вспотели ладони и начала подергиваться нога.

– Что я должен делать? – вкрадчиво произнес он.

– То, что вы умеете лучше всего, – работу с общественностью.

– Я согласен! – неожиданно для себя выпалил Толя.

Девушка снова улыбнулась.

– Не так быстро, гражданин Нагорный, сначала ознакомьтесь с контрактом.

Вероника отстегнула свой планшет с бедра и, включив его, передала Анатолию. Тот аккуратно принял его и уставился в текст. Ознакомление с контрактом заняло у него минут десять, после чего он положил планшет на стол и уже не так уверенно сказал:

– Я согласен.

Вероника ничего не ответила, а просто кивком указала на лежащий планшет. Анатолий вздохнул и приложил свой палец в специальное углубление. Девушка удовлетворительно кивнула и подняла руку.

«Видимо, за нашей беседой следят», – подумал Анатолий.

Так и оказалось – через несколько секунд дверь открылась, и в нее вошел человек в комбинезоне медика, который держал в руках похожий на медицинский инъектор предмет.

– Согласно пункту десять точка два договора, вы добровольно согласились на имплантацию следящего паразита.

Человек с инъектором подошел к Анатолию сзади и замер. Толя пристально посмотрел на собеседницу и обреченно кивнул.

Глава 5

242 дня до прыжка. Главный пояс астероидов. Объект 2063 ME

Виктор влетел в рубку управления и легко скользнул в ложемент, пристегивая себя ремнями. Он был, как и многие, переселенцем с Земли. Голод гнал людей в космос, где гарантировалась работа, а самое главное – еда. Он, как и положено, выстоял очереди на переселение, а затем попал на Луну, где прошел переобучение на оператора автоматических комплексов. После чего попал на один из первых кораблей флота федеральной добывающей компании. Работа, конечно, не сахар: длительные командировки в ограниченном пространстве с одними и теме же людьми, но это лучше, чем подыхать от жары и голода на Земле. Тем более он сразу влюбился в космос и уже не представлял себя на другом месте.

Это пятый рейс Виктора к главному поясу астероидов, и поэтому он хорошо знал, что нужно делать. Привычно потянул на себя консоль управления, а сверху поправил дополнительную. Взмах руки над консолью – и она зажглась, выводя текущие показатели состояния автоматического добывающего комплекса. Касание – и корпус комплекса стал прозрачным, а его сердце – реактор – выделился красным цветом. Он ткнул на него и, убедившись, что все показатели в норме, инициировал запуск и первичное развертывание комплекса.

– Виктор, что там у тебя? – послышался из динамиков голос Капитана.

– Все в норме, – ответил тот и посмотрел в левый верхний угол рубки, где находился органический глазок. – Выход на рабочий режим через час и восемь минут.

– Отлично, как раз выйдем на целевую орбиту. Следи за ходом развертывания, в случае чего ты знаешь, что делать.

Виктор кивнул, зная, что капитан его видит, и уставился на консоль, где медленно заполнялись пустые полоски. Но через минуту поняв, что данное занятие слишком сложное для его интеллекта, решил понаблюдать за Молли. Откинув голову, он потянулся к дополнительной консоли и включил трансляцию с камер шлюзового ангара. Управляя камерой, он навелся на девушку, которая возилась с десантируемыми пауками. Молли – мулатка, с североамериканского континента, всего лишь на три года младше Виктора и с очень аппетитными формами. В команде буксира она появилась недавно и сразу же ему приглянулась, но он не решался перейти к более близкому общению.

Девушка сидела на переборке, пристегнутая к ней страховкой, которая удерживала ее на месте. Виктор приблизил изображение к ее лицу и через стекло шлема скафандра индивидуальной защиты увидел, как та высунула набок язычок и проводила диагностику одному из пауков. Внезапно она провела языком по верхней губе, что вызвало у Виктора однозначную реакцию. Тот сглотнул ставший ком и облизал пересохшие губы. Так он и просидел, время от времени делая фотки, пока не прозвучал сигнал готовности. Молли, тоже услышав его, поспешила покинуть шлюзовой ангар.

Виктор резко смахнул изображение и на верхней консоли вывел телеметрию буксира. В центре появилось схематическое изображение астероида, двадцать километров в поперечнике, и точка, обозначающая их буксир. Месяц назад геологическая разведка обнаружила, что данный астероид богат тяжелыми элементами, требуемыми промышленности, и сейчас предстоит их добыть.

На схеме сплошной линией была отмечена текущая траектория, а пунктирной – целевая круговая орбита. Сейчас буксир развернут кормой по движению и должен выполнить маневр торможения для выхода на орбиту, то есть запустить двигатели. Благо, во время полета к астероиду осуществлялось несколько операций торможения и корректировки курса, поэтому сейчас корабль двигался почти с равной скоростью с астероидом. А значит, работа двигателей будет недолгой. Они проработали всего одну минуту, и Виктор, слегка прижатый к ложементу, наблюдал, как сплошная линия превращалась в круг.

– Виктор, приступай к расстыковке, – снова услышал он голос капитана и уже запустил процесс.

Добывающий комплекс отстыковался и начал самостоятельное движение под контролем Виктора. Сам комплекс выглядел как кольцо, пятьдесят метров в диаметре, по внешней стороне которого располагались панели системы охлаждения в виде торчащих лепестков, – такой себе подсолнух. В центре кольца находились проходческая машина и оборудование для сбора и расфасовки экстракта, а также для плетения контейнеров из металлических лент. Больше ничем комплекс не занимался, только дробил породу, раскладывал ее на фракции и паковал в ожидании транспорта.

Комплекс вышел в заданную точку, в двух километрах над поверхностью, и произвел пуск двух кинетических буров, которые, включив химические двигатели, умчались к астероиду. Визуальный контроль подтвердил попадание в расчетном месте, а через минуту Виктор получил телеметрию. Проверив, что буры вошли на расчетную глубину около тридцати метров, он включил связь и произнес:

– Все в норме, можно выпускать пауков.

После этого двери шлюзового ангара открылись, и из него своим ходом высыпал рой из паукоподобных роботов. Они медленно, по спирали, начали спускаться к поверхности. У пауков была своя система малых реактивных двигателей на однокомпонентном топливе, и при такой низкой гравитации, как у данного астероида, и массе пауков их вполне хватало, чтобы благополучно сесть.

Пока пауки спускались, комплекс также начал свой спуск к месту, где под поверхность вошли буры. Опустившись на высоту двести метров над поверхностью, он как бы завис в одной точке, собственное вращение астероида это позволяло. С помощью визуального контроля Виктор наблюдал, как на корпусе этой громадины возникали облачка газа от работающих двигателей, которые удерживали добывающий комплекс на месте. Стабилизировавшись, из него потянулись к астероиду два стальных троса. Медленно удлиняясь, они немного изогнулись под влиянием солнечного ветра, но вскоре достигли поверхности, где их подхватили уже прибывшие пауки и, таща за собой, юркнули в образовавшиеся дыры от буров. Наконец пришло сообщение, что тросы закреплены, и Виктор поспешил отдать команду комплексу начать процедуру посадки. Медленно, метр за метром, подтягивая себя тросами к поверхности и подрабатывая двигателями, не давая себе рухнуть или завалиться, комплекс продолжил спуск. Спустя двадцать минут опоры коснулись грунта и произошла натяжка обоих тросов, надежно удерживая эту махину на поверхности.

– Все, запускай проходчик и через полчаса отчаливаем на базу, – раздался все тот же голос капитана. – Дату установки поставил, думаю, через месяц сюда пошлют автоматический буксир.

Виктор исполнил волю капитана и уже хотел покинуть рубку управления, даже привстав для этого, как взвыли баззеры тревоги. Он быстро вернулся на место и запросил причину тревоги. Данные показали, что вой подняла система раннего обнаружения опасных объектов, тогда Виктор вывел на консоль обзор пространства вокруг буксира и замер. С поверхности астероида на большой скорости приближался неизвестный объект и, судя по траектории, управляемый. На борту буксира не было никаких средств огневого поражения, обычно, в случае опасности, заранее меняется курс для предотвращения столкновения, но сейчас уже поздно что-то предпринимать. Виктор мысленно отсчитывал секунды до столкновения и в последний момент закрыл глаза. Удар! Его тряхнуло так, что позвонки хрустнули, и тут же погас свет, но через секунду зажегся аварийный красноватого оттенка.

– Да твою ж-ж-ж! – выругался он и потер рукой шею.

Консоль управления продолжала работать, и Виктор попытался вывести на нее изображение с внешних камер. От увиденного он приоткрыл рот, наблюдая, как вращающаяся секция сошла с погон и накренилась, центральную ферму погнуло, а в двигательном отсеке зияет дыра и множество обломков вокруг. Консоль пискнула предупреждением и, оторвавшись от зрелища, Виктор посмотрел, в чем дело. С астероида стартовал новый объект, который быстро приближался. Наверное, он так и продолжал бы наблюдать за происходящим, но из ступора его вывел крик капитана, раздавшийся из динамиков:

– Внимание, с поверхности астероида совершена ракетная атака! Двигатели выведены из строя, всему экипажу покинуть корабль! Повторяю: ракетная атака! Всему экипажу покинуть корабль!

И тут Виктор вспомнил, что девушка, за которой он наблюдал, находилась недалеко от места попадания. С криком «Молли!» он отстегнул ремни и ринулся в центральный коридор, не забыв перед этим захлопнуть забрало шлема. В коридоре практически ничего не было видно: тусклый красный свет, задымление и летающие повсюду какие-то вещи. «Странно, – подумал он, – почему все еще присутствует атмосфера? Автоматика должна была ее спустить». Но Виктор не стал на этом заострять внимание и направился на корму корабля. Под непрекращающийся вой сирены, держась за скобы и отталкивая от себя особо крупные вещи, он медленно продвигался вперед. Периодически замечал, как по переборке пробегают пауки технического обслуживания. Наконец добрался до закрытой гермодвери и, протерев смотровое окно, заглянул внутрь. Поначалу он ничего не увидел, но потом заметил несколько людей без сознания, висящих в отсеке, но закрытые шлемы давали надежду, что они живы. В этот момент произошел второй удар, и Виктора начало бросать из стороны в сторону. Свет заморгал, но через несколько секунд вновь выровнялся. То, что за первым и вторым ударом, может последовать и третий, не вызывало сомнений, поэтому Виктор решил поторопиться. Ему пришлось вернуться к ближайшей консоли, чтобы все-таки спустить атмосферу в центральном коридоре, после чего он смог открыть дверь. Внутри оказались пять человек, включая Молли, и все живы, о чем говорили их индикаторы на скафандрах. Не разбираясь, что к чему, он начал вскрывать люки спасательных капсул, которые находились здесь же, в кормовом отсеке, и отправлять туда людей. Капсулы двухместные, поэтому в третью он нырнул сам, затащив с собой Молли. Через несколько секунд после отстрела капсулы последовал очередной удар по кораблю, от которого тот развалился пополам.

* * *

Сообщение о том, что на один из установщиков добывающих комплексов была совершена атака, застало меня за ужином, который устроила мне Вероника. Пару часов назад, возвращаясь к себе в апартаменты и войдя внутрь, я застыл, как только перешагнул порог. Приглушенный свет, из динамиков играла тихая фоновая музыка, а на столе стояли свечи, пламя которых из-за низкой гравитации горело сантиметров пять-шесть в высоту. Вероника постаралась накрыть праздничный стол из тех продуктов, что были доступны. Да, кризис с продовольствием еще не миновал, но однозначно преодолел пике, и ситуация улучшилась, а вскоре должны пойти первые поставки продуктов с аграрных и животноводческих комплексов Земли. А пока все блюда выполнены из трех основных растительных субстратов, получаемых на фермах Луны, ну и нечто похожее на мясо. Правда, она умудрилась привезти с Земли фрукты, на которые здесь можно поменять, наверное, фрегат.

– Как тебе? – со своей обворожительной улыбкой спросила Вероника.

Вот всегда поражался умению женщин превратить хлеб и сосиски в шедевр ресторанной кулинарии.

– У меня просто нет слов, – растерянно ответил, стоя у входа. – По какому поводу праздник?

– Наша годовщина отношений.

– Да? – Мои брови слегка приподнялись от удивления. А про себя подумал, что это же надо быть таким упоротым, чтобы записывать имена всех сотрудников и их семей себе в базу данных, но не записать такую важную дату, по крайней мере, важную для Вероники.

Она махнула рукой, признавая мое слабоумие, и жестом пригласила присоединиться к ней, подкрепляя это словами:

– Проходи, а истерику я тебе потом закачу.

Но я был бы не я, если бы не нашел, как выкрутится из ситуации. Поэтому, пока я устраивался за столом и с восхищением пробовал приготовленные блюда, один из взятых под контроль пауков технического обслуживания пробирался в оранжерею. Предварительно пришлось отвести глаза системе наблюдения, в прямом и переносном смысле, чтобы никто не заметил похищения. Через десять минут потолочная решетка вентиляции открылась, и из нее выбрался паук, держа в своих лапах срезанную розу. Он отцепился от потолка и, перевернувшись в полете, приземлился на пол, затем, быстро перебирая лапами, подбежал к Веронике и с грациозным поклоном протянул свою ношу. Она взяла и поднесла ее к лицу, вдыхая аромат, а по ее глазам я понял, что истерика откладывается.

В общем, ужин удался, Вероника с восторгом рассказывала о своем путешествии, а я делал вид, что удивлен. Хотя на самом деле часть программ роботов отслеживали ее передвижение и события, происходящие вокруг нее, – да, паранойя, она такая. И вот когда все уже начало подходить к приятному продолжению вечера, пришло злосчастное сообщение.

Через полчаса у меня уже сидели Туров и Лукашевич.

– Ну и что там произошло? – не скрывая раздражения, задал я вопрос. Сейчас во мне кипела злость, и периодически приходилось применять гормональную терапию.

– Согласно данным, – Лукашевич пролистывал свой планшет, – при попытке установить добывающий комплекс был атакован гражданский буксир, бортовой номер двести шестьдесят один. После трех попаданий корабль был уничтожен. Все члены экипажа успели покинуть борт, и в данный момент их капсулы находятся в окрестностях астероида 2063 ME.

– Спасибо, каперанг, я умею читать отчеты. – Переведя взгляд на Турова, я продолжил: – Костя, откуда у них взялись ПЗРК такой дальности? Я же просил оставить лишь стрелковое оружие и бесполезное оборудование для имитации базы.

Да, это была моя идея – разместить на астероидах боевые единицы пришельцев. В этом и заключался мой план по приведению совета в чувство. Для этого пришлось отправить необычную экспедицию за обломками уничтоженного корвета. Но тогда я не знал, что обнаружат во взорванных отсеках, я лишь рассчитывал на что-то ценное. Обломки мчались на большой скорости, и уже довольно давно, успев отдалиться на приличное расстояние. Поэтому пришлось снаряжать два ядерных буксира, соединенных в одну упряжку, и вдобавок снабжать их дополнительными баками с топливом, чтобы хватило догнать, а после и вернуться.

Экспедиция обнаружила в неповрежденных отсеках неактивированных роботов пришельцев и, естественно, притащила их на Луну. Тогда и родилась мысль разместить несколько групп таких роботов на астероидах и ждать, когда на них кто-нибудь наткнется. Теперь я уже не думаю, что такая затея была удачной.

На Турове лица не было. Именно он перед отправкой должен был проверить, чтобы в груз не попало чего лишнего. Он с трудом посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я все проверил, не было там ничего подобного.

Меня накрыла волна злости, нет, не на Турова, а на самого себя. Вершитель судеб, блин. Из-за моей затеи чуть не погибли люди. Но не успел я себя накрутить до предела, как снова заговорил Лукашевич:

– Господин Волков, тут нет вашей вины.

Видимо, понял по моему лицу, что я сейчас чувствую.

– Да, все пошло не так, как планировали, – продолжил Лукашевич, – но закончилось благополучно. А эффект получился больше, чем мы рассчитывали.

– Что вы имеете в виду? – Привычно применил гормональную терапию, а то имплант уже начал выдавать мне сообщения о критической ситуации.

– Посмотрите новостные каналы.

И только теперь я заметил на периферии зрения мигающий значок поисковых программ. Развернув список, увидел множество ссылок по теме атаки на астероиде. И когда успели? Пролистав немного, выделил одну из понравившихся ссылок и открыл. Запустилось видео.

Девушка-репортер куда-то пробиралась сквозь стоящих людей, постоянно оборачиваясь в камеру.

– Я нахожусь возле вербовочного пункта, куда полчаса назад начали прибывать люди.

Народ шумел, и ей приходилось повышать голос.

– Сегодня один из высокопоставленных источников сообщил нашему каналу, что час назад был уничтожен гражданский установщик добывающих комплексов в главном поясе астероидов.

Чем дальше шла девушка, тем все плотнее становилась толпа.

– Эта новость просто взорвала сеть, люди возмущены и хотят мстить.

В какой-то момент она не смогла пробиться дальше, остановилась и решила взять интервью. Выбрала подходящего кандидата, парня лет тридцати, и спросила:

– Как вас зовут?

– Ахмат.

– Скажите, Ахмат, вы хотите записаться на военную службу?

Камера сфокусировалась на лице мужчины и приблизила изображение.

– Для этого я здесь.

– Почему.

Мужчина пожал плечами.

– А сколько можно это терпеть? Эти уроды прилетают сюда и творят все, что им захочется, если мы ничего не будем делать, они так и уничтожат нас по частям. – Он еще немного подумал и сказал: – Пора им навалять как следует!

Репортерша повернулась в камеру.

– И так думают все, кто сюда пришел, а людей прибывает все больше и больше.

Камера взлетела повыше и развернулась в противоположную сторону, где стала видна толпа людей, выходящая из тоннелей лунной базы.

Мне сделалось интересно, откуда взялся такой порыв. Поэтому я свернул новости и полез в сеть, сразу же наткнувшись на статью некого И. О. Президента.

«…Еще десять лет назад в это невозможно было поверить, а сегодня это чудовищная правда – война на выживание, в которой участвует каждый из нас. Мы должны бороться ради будущего наших детей и детей их детей. Потому что если мы проиграем, то тысячи лет кровопролитных войн, великих свершений, открытий человечества будут напрасны. Некому будет вспомнить об эпосах Гомера, пьесах Шекспира, симфониях Баха и Чайковского, стихах Гёте и Пушкина – все это просто исчезнет.

Это касается каждого, отсидеться не получится, может, именно вашего вклада не хватит, чтобы победить…»

Я сам проникся от таких слов и улыбнулся – хоть одна часть плана работает, как задумано.

* * *

Луна. Оперативный штаб

Всеобщее внимание общества к инциденту на астероиде вынудило командование Вооруженными силами организовать целую войсковую операцию. К астероиду 2063 ME направили аж десять фрегатов и целый полк десанта. Причем все это было сделано с помпой и освещением в СМИ. Во время погрузки десанта на челноки подразделения шли ровными коробочками к терминалу, а огромная толпа гражданских, выстроившаяся по бокам, выкрикивала различные напутствия и речевки. Затем эскадра кораблей построилась в красивый, но бесполезный ордер и вместе стартовала к месту назначения, еще и журналистов взяли на борт. Наблюдая за всем этим цирком, я лишь усмехался от подобного пафоса, но нельзя не признать, что такие действия поднимают дух людей.

Спустя пять дней эскадра приблизилась к астероиду 2063 ME. Все военное командование и некоторые советники, включая и меня, прибыли в оперативный штаб, чтобы наблюдать за операцией. Штаб не был неким физическим местом в привычном понимании. После опробования технологии виртуального управления на кораблях класса «Левиафан» подобную систему решили внедрить и в управление на высшем уровне. И сейчас капсулы виртуальной реальности были разбросаны по всем лунным базам, объединенные в общую виртуальную среду. Это решало сразу ряд задач: удобство управления, доступ к любым данным и безопасность. В случае поражения нескольких мест, где размещены виртуальные капсулы, вся система и оставшееся командование продолжит работать. А с применением гиперпространственных передатчиков такие капсулы могут быть разнесены по всей солнечной системе. Правда, сейчас таких передатчиков не было даже на отправленной эскадре – не успели установить, события завертелись слишком быстро. Поэтому с Луны можно лишь наблюдать с получасовой задержкой, о каком-либо командовании речи не идет.

В пространстве оперативного штаба нет ни стен, ни пола, ни потолка – только бескрайний космос. По краям мнимой центральной зоны разместились офицеры и сотрудники различных служб, а в центре стоял Нечаев с заведенными за спину руками и смотрел на астероид, к которому приближались маркеры эскадры. На изображении отображались текущие и возможные траектории, векторы действия сил, скорости кораблей и астероида, боезапас и прочая полезная информация. Я подошел к Нечаеву и поприветствовал его:

– Господин глава.

Тот полуобернулся в мою сторону и ответил:

– А, это ты, Михаил. Давай без официоза, и так тошнит от этого. – Он вдруг спросил: – Как думаешь, справятся?

– Не знаю, – пожал я плечами, – не думаю, что там большие силы. Мои «Стальные Волки» точно бы справились.

– Знаю, но уметь воевать должны не только твои ребята. Ты же всех толковых забираешь себе, – ухмыляясь, сказал Нечаев.

Правильное решение, а то в федеральные войска набрали уже несколько миллионов человек, не считая роботов, но все эти войска не имеют практического опыта боевых действий. Это еще одна причина размещения вражеских отрядов на астероидах – отработка тактики по зачистке низко гравитационных тел.

– А знаешь, Михаил, мне не дает покоя одна вещь. – Не дожидаясь моего вопроса, Нечаев продолжил: – Зачем пришельцы оставили отряд на астероиде? Если они хотели оставить здесь наблюдательный пункт, то зачем раскрыли себя, да и вообще, зачем охранение? Они же должны понимать, что если мы способны обнаружить их, то и способны будем уничтожить. Те же харги говорят, что в их системе ничего подобного не было. – Он снова повернулся ко мне и, улыбаясь лишь краешками губ, спросил: – Что думаешь?

Я изобразил на лице мыслительную деятельность и с верой в то, что говорю, ответил:

– Мы не знаем их уставов, протоколов, инструкций или что там у них. А харги могли и не найти такой пост.

– Ну да, ну да, – покачал головой Нечаев. – Но в любом случае хорошо то, что мы их обнаружили, идет нам на пользу, и хорошо бы найти их всех. – Он повернулся ко мне и несколько секунд пристально смотрел, все с той же легкой улыбкой.

Глядя на поведение Нечаева, я начал подозревать, что он в курсе моей причастности к происходящему и таким образом одобряет мои действия.

– У них зачистка уже идет полным ходом, а у нас только начинается. – С этими словами Нечаев протянул руку вперед, а затем согнул ее в локте.

Изображение приблизилось, и стали заметны отдельные корабли. Затем он повернул изображение так, чтобы был виден астероид. Картинка выглядела более чем реальной, но это всего лишь данные с кораблей эскадры и аппаратов контроля, пропущенные через систему оперативного штаба.

Как и обговаривалось на брифинге операции, командующий эскадрой поделил корабли на группы по два, и каждая такая группа начала выходить на орбиту вокруг астероида под своим углом наклонения. Такой маневр позволял охватить всю поверхность астероида в кратчайшие сроки, но гладко было на бумаге, а на деле забыли про овраги. Хотя данный маневр и отрабатывали на виртуальном тренажере, на практике начались проблемы. Высота орбит, на которые вышли двойки кораблей, была небольшой, порядка десяти километров, эти орбиты пересекались между собой в нескольких точках. В общем, ведущий одной группы перестарался с тягой двигателей, и сейчас две группы должны были достичь точки пересечения одновременно, о чем нас оповестила система контроля. На изображении появился значок опасности, и выделились две группы кораблей, а их траектории окрасились красным, и сразу же появился отчет времени до столкновения. Капитаны кораблей тоже увидели опасность столкновения и вместо того, чтобы согласовано разминуться, начали хаотичные маневры. Нечаев смотрел на все это безобразие, сжимал кулаки и скрежетал зубами, но сделать ничего не мог, так как это уже случилось полчаса назад. Фрегаты, построенные таким трудом, мчались навстречу друг другу на огромных скоростях.

– Разжалую в матросы, – выдавил сквозь зубы Нечаев.

Фрегаты пытались уйти на более низкую орбиту, но другая группа делала то же самое. Все эволюции были похожи на панику, а не на слаженную работу. Они приближались к месту встречи, и в оперативном штабе наступила тишина, даже офицеры, сидящие по краям, оставили свои дела и наблюдали происходящее.

Они разминулись, но как показали данные с их бортов, наименьшее расстояние до соседнего борта составляло тринадцать с половиной метров, а по меркам космоса, это в упор. Когда они разминулись, все громко выдохнули, но расслабляться оказалось рано. Пискнул сигнал тревоги, и на поверхности выделилась небольшая область, с которой стартовала ракета. Благо, атака была нацелена не на предыдущих «героев», а на спокойно двигающуюся группу. Нечаев приблизил изображение еще больше, так, что стали хорошо видны детали кораблей.

На этот раз экипажи сработали как надо. Сначала произошел отстрел противоракеты, а затем оба корабля, работая маневровыми двигателями, повернули носы к поверхности и открыли затяжной пушечный огонь всеми орудиями. Росчерки снарядов устремились к поверхности, создавая причудливые нити из огоньков. Они, словно плети, полосовали каменную глыбу. Из-за орбитальной скорости пушки били слегка назад, снаряд отдалялся от корабля в противоположную сторону относительно движения, а по мере приближения к поверхности, наоборот, начинал обгонять, и со стороны это выглядело довольно причудливо. От попаданий вверх устремилась выбитая порода, мелкие камни и пыль, затем что-то вспыхнуло на поверхности – и огонь прекратился. Представители командования одобрительно загудели, а я сразу же записал у себя в заметках, что нужно поработать над оружием для орбитальной бомбардировки. И действительно, хоть калибр пушек заменили на пятьдесят миллиметров вместо тридцати, но снаряды для таких дел маловаты. Хорошо, что это безвоздушное тело, а если пытаться стрелять по планете с атмосферой, то они просто не долетят до поверхности, – сгорят в нижних слоях.

Тем временем эскадра продолжила кружить над астероидом, но атак с поверхности больше не последовало. Поэтому командующий эскадры решил высадить десант. На высокой орбите кружил стандартный контейнеровоз, но вместо контейнеров он, как кукуруза, был усеян спускаемыми десантными модулями. Внутри такого модуля находился один человек – командир отделения и десяток стальных бойцов. Получив приказ, контейнеровоз начал торможение, снижая высоту орбиты. Когда она достигла высоты в десять километров, контейнеровоз развернулся кормой к поверхности, и началась высадка. Модули отстыковывались, отходили на безопасное расстояние и на своих двигателях начинали спуск. Я подумал, что перебор, на контейнеровозе помещалось сто десантных модулей, целый полк на пятьдесят единиц вражеских роботов, а больше там не могло быть.

Нечаев развернул изображение, чтобы было видно место высадки, и вскоре пошли доклады об удачной посадке и начале развертывания сил. Прижимаемые к поверхности системой «Парус», иначе невозможно передвигаться из-за низкой гравитации, десантники начали прочесывание местности. Доклады сыпались один за другим, но противника видно не было. Но когда передовые отряды подошли к небольшому ущелью, по ним открыли огонь. Роботы, которые являлись основной боевой единицей десанта, ничем не отличались от тех, что находились на вооружении «Стальных Волков». Поэтому авангард десанта поднял перед собой щиты и начал искать укрытие, пока командиры передавали координаты для удара с орбиты. Но тут противник преподнес сюрприз. Внезапно начали поступать доклады от основных сил десанта о том, что они несут потери, причем там, где не было прямой видимости с противником.

– Что это? Аналитики, доклад! – гаркнул Нечаев.

Пока все засуетились, пытаясь выполнить приказ главнокомандующего, я тоже хотел разобраться, как это возможно. Пришлось нырять в свой виртуал и самому пытаться все понять, чтобы не отвлекать Нечаева. После нескольких минут вращения перед собой астероида и места боестолкновения, вынужден был признать, как мало мы знаем о ведении боевых действиях в таких условиях. Противник просто воспользовался законами орбитальной механики, поэтому часть орудий стреляло в противоположную сторону под довольно большим углом к поверхности. Причем начальная скорость снарядов не превышала вторую космическую для этого тела, а это порядка ста метров в секунду, что довольно медленно, но взрывчатое вещество, которым они начинены, с лихвой компенсировало этот недостаток. Снаряд отдалялся по параболической траектории, а затем возвращался к поверхности, успевая облететь астероид и ударить фактически по тылам наших войск. Хотя, конечно, понятие тылов здесь как-то неуместно, слишком малая площадь театра военных действий, но подобный трюк можно применять и на более крупных объектах, например на Луне. Я тут же записал напоминание попробовать подобное.

Тем временем аналитики тоже выяснили в чем дело, но к этому моменту одна из групп кораблей уже вышла в точку удара и открыла пушечный огонь по месту скоплению противника. В принципе, на этом операция и завершилась, потерь среди людей не было, но пятьдесят четыре единицы стальных бойцов мы потерять умудрились.

На этом рейды в главный пояс не закончились, разведка обнаружила еще три астероида, на которых размещались группы боевых роботов пришельцев. Но в отличие от первого рейда, в последующих потерь не было. Вместо десанта, на поверхность сбрасывали разведывательных тараканов, которые обнаруживали противников и наводили на них орбитальный удар.

Несмотря на неприятный инцидент с установщиком вначале, в целом, задуманная Туровым, Лукашевичем и мной операция свою задачу выполнила и даже перевыполнила. И все это сопровождалось грамотной информационной повесткой в сети. Ежедневные репортажи с места событий, видео крупным планом, как разлетаются на куски роботы пришельцев, бравые вояки, позирующие на фоне разгромленного лагеря врага, огромные военные корабли – все это воодушевило людей, и страх перед врагом начал уходить. Я это понял, когда увидел малышей, бегающих с моделями боевых кораблей и разносящих в клочья воображаемых пришельцев.

* * *

– Желаете кофе, Михаил Валериевич?

На меня смотрела миловидная девушка, в строгой юбке ниже колен и белоснежной рубашке, что нетипично для Луны. А хорошо он тут устроился.

– Нет, спасибо, – ответил я ей и спросил: – А когда подойдет главный редактор?

– Через две минуты. Он готовит новый выпуск. Могу я чем-нибудь помочь?

Девушка источала саму доброжелательность, а ее улыбка была просто очаровательна. И почему у меня нет таких секретарей?

– Нет, я подожду.

Секретарша вышла, а я начал осматриваться вокруг. Помещение типичной для Луны планировки – одна из секций колодца в поселении, правда, под информационный канал я выделил весь этаж. Сама комната была обставлена в земном стиле, я уже и отвык от таких интерьеров, чего только стоит кожаный диван, на котором я сейчас сижу. Большой, на всю стену экран, имитирующий окно с видом на уже не существующий город и даже настоящий деревянный стол. Мне пришлось потереть его ногтем, чтобы убедиться в этом. Недавно была перезапущена финансовая система Земной Федерации, но приобрести все что угодно нельзя – государство по-прежнему регулирует грузопотоки на Землю и обратно. Поэтому все, что здесь находится, по сути, контрафакт. Пока я рассматривал интерьер, через две минуты, как мне и было обещано, в дверь вошел тот, кого я ждал.

– Советник Волков, рад с вами познакомиться.

Мужчина протянул мне руку, и я ее пожал.

– Наконец-то вы решили навестить меня, а то я уж думал, что обо мне забыли, – с добродушной улыбкой произнес главный редактор, присаживаясь в кожаное кресло напротив.

– Гражданин Нагорный, вы хорошо работаете, и я решил посмотреть, как вы тут устроились. – Я обвел рукой помещение. – Вижу, что неплохо.

– Благодарю, это лучше, чем сидеть в тюрьме. А за все это не переживайте, – он также обвел рукой помещение, – я ничего не нарушал. Я просто умею договариваться. Вот, например, этот стол, – он дотронулся до стола, который я пробовал на прочность ногтем, – выращенная здесь древесина. Я подумал, если ваши предприятия умеют создавать такие полезные вещи из биоматериала различных животных и человека, то почему не вырастить древесину, пригодную для обработки.

– Но все биозаводы под контролем, как вы смогли разместить такой заказ?

– Михаил Валериевич, – Нагорный посмотрел на меня как на умалишенного, – подобные технологии – давно не секрет, и существуют небольшие кустарные лаборатории. И сразу отвечу на незаданный вопрос. Это плата за услугу в поиске человека.

Я поднял бровь. Нагорный увидел мою реакцию и вздохнул.

– После событий, случившихся на Земле, люди пытаются найти своих родственников, а с теми техническими ресурсами, которые вы мне предоставили, у меня есть возможность им помочь.

– Нашли? – тут же задал я вопрос.

Нагорный кивнул. Меня заинтересовала подобная инициатива.

– Любопытно, обычно этим занимаются госструктуры, но, видимо, у них получается не так гладко. Вот что, вы распишите мне, как вы ищете людей и что для этого нужно, а я ознакомлюсь и, возможно, поддержу данную идею.

Нагорный закивал, как болванчик, а я наблюдал за его лицом, и меня удивило то, что он искренне реагирует, не пытаясь притворяться.

– Ладно, я вот почему зашел. Ваша работа мне очень нравится, общественное мнение меняется на глазах. Но не переусердствуйте, не доводите до шапкозакидательских настроений. Главная задача – враг силен, но бить его можно. И еще, постарайтесь постепенно подводить людей к мысли, что в обороне не отсидеться и нужно бить врага на его территории.

Глаза Нагорного округлились.

– Мы собираемся атаковать их? Но как?

– О том, чтобы атаковать, пока речи не идет, но в недалеком будущем такой вариант возможен.

– Хорошо, я проработаю редакционную политику с учетом ваших пожеланий.

Я пристально всматривался в лицо человека, который недавно был фактически врагом, и все возможные программы анализа мимики человека сообщали мне, что он говорит правду. Также это подтверждал и внедренный паразит. Мне вдруг стало любопытно.

– Анатолий Александрович, почему «И. О. Президента»? И я замечаю в вас значительные изменения, как вы это объясните?

Тот задумался на мгновение, а потом ответил:

– Что касается «И. О. Президента», то тут все просто: в годы моего президентства я никогда по-настоящему не был президентом. Все время исполнял чьи-то просьбы или даже приказы. – Нагорный вдруг ухмыльнулся. – Забавно, когда я шел к власти, то был более свободен, чем когда я стал верховной властью. В общем, именно поэтому я и взял такой псевдоним. А насчет изменений, то не знаю, поверите мне или нет, но сидя в тюрьме, я не осознавал, что натворил. Из-за моих амбиций погибло очень много людей, и, если я выйду за пределы своей редакции, меня просто разорвут на части.

Я кивнул, подтверждая его слова.

– А здесь до меня дошло, что на посту президента я загнал себя в еще большую зависимость, чем была до этого. В общем, я понял, что ошибался в целях и задачах. А согласившись на ваше предложение, уже через пару дней после начала работы я понял, что мне это нравится. Я занимаюсь тем, что всегда любил, и абсолютно свободен в своих действиях. – Он запнулся и тут же поправился: – Конечно, в рамках поставленных вами задач. – И, улыбнувшись, Нагорный закончил: – Можно сказать, что я нашел себя.

– Понятно. Если это правда, то вы сможете, так сказать, искупить вину, и возможно, когда-нибудь вы даже сможете отсюда выйти. Но пока что у меня нет повода вам верить, да это и не нужно. Вашу лояльность обеспечит паразит.

Лицо Нагорного слегка побледнело.

– Но если вы продолжите работать в том же духе, я подумаю о том, чтобы снять с вас надзор.

* * *

В это же время. Кабинет главы совета

– Владимир Сергеевич, разрешите?

Нечаев оторвался от чтения докладов и посмотрел на вошедшего. Признав в нем главу службы безопасности, отложил планшет в сторону и сказал:

– Проходи.

Безопасник вошел в кабинет и присел напротив.

– Что там у тебя?

– Вот, мы закончили расследование астероидного инцидента. – С этим словами безопасник протянул Нечаеву свой планшет.

Ознакомившись с текстом, Нечаев отдал планшет обратно и откинулся на спину стула. Безопасник тут же задал вопрос:

– Мне арестовать Волкова?

Нечаев хмуро посмотрел на него и начал барабанить пальцами по столу, но после все же ответил:

– Нет.

Безопасник вопросительно посмотрел на Нечаева. И глава, понимая, что без объяснения не обойтись, произнес:

– Получилось так, что если бы это не устроил Волков, то нужно было засеять систему пришельцами самим. Странно, почему я сам к этому не пришел.

Брови человека напротив, казалось, сейчас уползут на затылок.

– После всех этих рейдов, как по волшебству, прекратились возмущенные возгласы по поводу распределения ресурсов. Прекратились голодные бунты на Земле, а на вербовочных пунктах отбоя нет от рекрутов. Не знаю, какую он там преследовал цель, но данный инцидент пошел Земной Федерации только на пользу. – Нечаев махнул рукой. – Да и не арестуешь ты его, нам просто не хватит для этого сил. Его «Стальные Волки» не уступают федеральным войскам, хоть и меньше по численности. Я уже не говорю обо всей этой живности, которую он развел на базе и кораблях. А польза от его работы превышает нанесенный ущерб.

Безопасник не разделял мнения Нечаева. То, что сделал Волков, – преступление, какие бы благие намерения он ни преследовал. Но решение принимать не ему.

– Так что предпринять по делу Волкова?

Нечаев встал и начал прохаживаться по кабинету.

– Сколько людей об этом знают?

– Я, мой заместитель, пару оперативников и осведомитель.

– Хорошо, – остановился Нечаев, – тогда дело засекретить и отправить в архив.

Глава 6

132 дня до прыжка. Плутон. Полигон сил специальных операций

Иван смотрел наверх, где среди многочисленных звезд виднелись небольшие черточки и огромный цилиндр местного орбитального порта, а в голове всплывали события, приведшее его сюда. На Луне ему пришлось ожидать почти месяц, прежде чем был сформирован конвой в сектор П. Эти дни особо ничем не запомнились, и Иван воспринимал их как отпуск. Единственное яркое событие – это Лана, с которой он познакомился в первый день своего прилета на Луну. И когда их отношения уже перерастали в нечто серьезное, пришло уведомление, что конвой сформирован. Как и на Земле, ему разрешили погрузить на борт Никиту. Иван все недоумевал, кто ему так дорогу стеллит.

Путь в сектор П занял больше месяца, в конвой входили два контейнеровоза, которые тащили фрегат, отсюда и такой срок полета. Помимо самого Ивана, на борту корабля была еще сотня новобранцев, а также некоторые гражданские специалисты. Ходил слух, что на корабле есть два человека из ближнего круга Волкова, но кто именно – Иван так и не узнал.

Сразу по прибытии его огорошили, что теперь он снова рядовой, впрочем, как и все новобранцы, так уж тут было заведено. На тот момент на орбите Плутона не было станций, и посадка совершалась непосредственно с фрегата. На поверхности тоже не успели развернуться, поэтому там находилась модульная поверхностная база, куда всех и заселили. Правда, обещали, что вскоре будет готова подповерхностная база, – для этого под модульной базой вовсю работала строительная техника. Трудно было привыкнуть к местным условиям: низкая гравитация, постоянные медицинские осмотры, необычное питание, препараты для укрепления костей и предотвращения атрофии мышц, но это были цветочки. Через неделю новоприбывших разделили между сержантами, которые были здесь до прилета Ивана, и начался ад. Казалось, что тренировки проходят круглосуточно. Уже через неделю Иван совсем потерялся во времени. Взвод могли поднять по тревоге в любой момент и погнать отрабатывать бои на поверхности, бои внутри базы, одиночные и в составе подразделения, а после виртуальный тренажер – и так по кругу. Когда Иван более-менее втянулся, всех новобранцев погрузили в челноки и отправили на орбиту, где уже висел порт. И тренировки начались по новой: отработка абордажа кораблей и пустотных объектов, десант на планету и ее зачистка, даже приходилось прыгать через космос без скафандра – ощущения так себе.

Наконец всем из его пополнения дали неделю отдыха, и Иван обнаружил – он здесь уже полгода. А еще, к его удивлению, оказалось, что жизнь в системе Плутона бьет ключом. Откуда-то взялись орбитальные торпедные платформы и с десяток фрегатов, дежуривших на орбите. На спутниках Стиксе и Кербере полным ходом шло строительство чего-то огромного. Бывать на этих спутниках Ивану не приходилось, но среди обитателей базы возникли слухи, что на Кербере строится крупнейшая в солнечной системе верфь, а что строится на Стиксе – оставалось только гадать. Количество прибывающих конвоев увеличилось, и теперь они приходили не раз в месяц, а раз в неделю.

После недельного отдыха тренировки продолжились, но теперь Иван переносил их куда легче, поэтому смог наблюдать дальнейшее развитие событий уже более осознанно.

Как и обещали, база под поверхностью была достроена, и модульная база опустела, весь персонал переселился вглубь планетоида. А вскоре к Плутону прибыл транспортный корабль, которого Иван не видел раньше: огромный вращающийся цилиндр, по размеру сопоставимый с портом. На его борту прибыло пять тысяч бойцов подразделения «Стальные Волки» и гражданских специалистов. Рейсы этого транспортника продолжились на регулярной основе, увеличивая численность человеческого анклава. Ивану казалось, что сюда переезжает все подразделение «Стальные Волки», с компанией РОС в придачу.

Спустя год после его появления в секторе П с очередным конвоем прибыл странный груз – стальные цилиндры около двух с половиной метров длиной и метр в диаметре. А также множество специалистов научного и инженерного отделов компании РОС. Снова по базе поползли слухи, что это новое оружие, но Иван в это не верил: не может оружие сопровождаться армией медиков.

Вместе с этим конвоем прибыла капитан Маркина, которая нашла Ивана и сказала:

– Сержант Марченко, ты вместе с Никитой поступаешь в мое распоряжение. Вот, ознакомься с приказом.

Как оказалось, капитан Маркина возглавила только что созданное подразделение сил специальных операций «Стальных Волков». Теперь Иван, наконец, понял, почему его с Никитой тянули с самой Земли. В данном подразделении основная тактическая единица – пара из человека и робота. Главные задачи спецподразделения – разведка, диверсии и целеуказание для нанесения удара. Новые задачи потребовали и новых решений, которые пришлось выдумывать и проверять в виртуальном тренажере. А от вида нового оборудования Иван просто приходил в восторг. Адаптивное покрытие брони как для ББС человека, так и для робота-напарника, рой подконтрольных насекомых, снайперская пушка для Никиты с управляемыми снарядами и многое другое. А вскоре появилось пополнение, которое он уже сам начал обучать.

Черточки на звездном небе приближались к порту. Низкая орбита, около двадцати километров, отсутствие атмосферы и оптика, встроенная в шлем, позволяла рассмотреть детали. Основная масса кораблей была проекта 80201, а вот один слегка отличался. Немного длиннее, заметно отсутствие торпедных аппаратов и нос более тупой, чем у его сопровождающих. Затем он разглядел еще один необычный корабль и еще. Оба очень похожи на контейнеровозы, но у одного контейнеры совсем маленькие, и их очень много, правда, длина его как минимум в два раза меньше. Второй корабль больше похож на обычный контейнеровоз, но оба корабля имеют свои собственные маршевые двигатели. Видимо, происходил очередной налет начальства.

Иван опустил голову и посмотрел на свое новоиспеченное специальное подразделение. Перед ним стояла шеренга молодых ребят, не старше восемнадцати лет, закованных в бронированные боевые скафандры последней модификации. За ними, возвышаясь на две головы, выстроились их напарники – роботы в конфигурациях волков и дровосеков. Его Никита стоял рядом с ним, держа руки за спиной, так Ивану показалось, будет внушительнее.

Иван не знал, с чего начать, и вдруг вспомнил своего первого сержанта. Он начал прохаживаться вдоль строя.

– Значит так, новобранцы, мой позывной – Студент. Если кто засмеется по этому поводу, получит в морду. Это понятно?

– Так точно, господин сержант! – прозвучал слитный ответ.

– Отлично, тогда запоминайте. Солдат имеет четыре состояния: солдат ест, солдат спит, солдат воюет и солдат тренируется. Надеюсь, вам не нужно объяснять, в каком состоянии вы должны сейчас находиться? – Иван остановился и посмотрел на строй.

– Никак нет, господин сержант!

– Тогда представьте, что противник вон за тем ледяным холмом. – Он указал рукой на холм в километрах сорока. – Если вы не доберетесь туда за полчаса, то враг вам не достанется, а его разберет кто-нибудь другой.

Парни заулыбались, а Иван, не разделяя их веселья, крикнул:

– Чего стоим? Время пошло!

Отряд сорвался с места, быстро набирая скорость. Иван еще раз посмотрел вверх, где уже все корабли пристыковались к порту, а затем сказал:

– Ну что, Никита, давай догонять. – И сам резко набрал скорость.

Дровосек, как и положено, обогнал Ивана на несколько метров и сместился чуть правее, прощупывая местность впереди своими сканерами.

* * *

Наша эскадра прибывала в конечный пункт назначения, уже виднелся порт, висящий на орбите Плутона, а я размышлял, с чего начать. По мере восстановления управляемости обществом и ресурсами постепенно запустилась денежно-финансовая система, и теперь, как и раньше, требовалось получать контракты на то или иное вооружение. Конечно, для «Стальных Волков», я могу поставить то вооружение, которое сам захочу, – финансы позволяют, но вот для федеральных войск и флота все заказы только через спецкомиссию. Поэтому я намеревался продемонстрировать разработки моей компании и такую презентацию решил провести здесь, в секторе П. Так как некоторые объекты притащить к Луне не представлялось возможным, по крайней мере, в приемлемые сроки.

Я немного просчитался, когда выбрал Плутон местом для опорной базы «Стальных Волков». Уже через месяц после прибытия Тэнга и Акио Като в сектор П выяснилось, что окрестности Плутона бедны на полезные ископаемы. Из-за низкого содержания металлов и тяжелых элементов в недрах самого Плутона и его спутников пришлось в ускоренном темпе развертывать добывающие кластеры в главном поясе астероидов. Но для того чтобы перекрыть все потребности новой колонии, не хватало транспортных кораблей – все верфи были заняты государственными заказами. Тогда пришлось вместо буксиров задействовать военный флот, принадлежащий «Стальным Волкам». На тот момент я мог распоряжаться тридцатью фрегатами проекта 80201. Но для того чтобы стимулировать перевозки гражданским флотом, я начал строительство обитаемых буксиров здесь же, на спутнике Плутона – Кербере, так как это единственная верфь, подконтрольная моей компании. И предложил совету выдавать населению льготные кредиты под небольшой процент на приобретение таких буксиров. Также компания РОС гарантировала обслуживание буксиров и заказы на транспортировку грузов для частных извозчиков. Совет утвердил мое предложение, и только потому, что не верил в реализацию такого проекта. Но желающих получить собственный корабль оказалось огромное количество, и уже сейчас пятнадцать частников курсируют по маршруту «Главный пояс астероидов – Плутон». И очередь на получение кредита на годы вперед. Такая программа кредитования привела к увеличению поставок и снизила нагрузку на административный ресурс моей компании.

Неожиданно вместе с комиссией решил полететь и Нечаев, хотя любой член совета мог наблюдать за демонстрацией в реальном времени по гиперпространственному каналу связи. Когда я спросил об этом главу совета, он с пафосом сказал:

– Кроме главы совета, я еще и главнокомандующий, и адмирал флота и хочу своими глазами посмотреть, чем завтра будут воевать наши войска. – А затем чуть тише добавил: – Да и развеяться мне не помешает.

И вот после месяца пути эскадра, состоящая из пассажирского корабля, эскорта из десяти фрегатов и трех кораблей прототипов, стыковалась к орбитальному порту. Пассажирский корабль довольно крупный, уступающий порту лишь по длине, поэтому он не пристыковывался, а держался на расстоянии. Пассажиры переправлялись челноками либо в порт, либо сразу на поверхность. Высочайшая комиссия во главе с Нечаевым стояла на озорной палубе, наблюдая происходящее вокруг, а там было на что посмотреть. В отличие от остальных пассажиров, они не собирались покидать корабль – здесь условия проживания были получше.

– А ты хорошо тут устроился, Михаил, – решил развеять тишину Нечаев.

Я хмыкнул: знал бы он, чего мне это стоило. Даже пришлось организовывать заправочные станции в главном поясе астероидов. Без этого корабли, идущие из сектора П, вынуждены делать крюк с заходом к Луне для дозаправки, что не лучшим образом сказывается на времени доставки грузов. Поэтому на орбите Юпитера была развернута топливная база флота, в состав которой входит разработанный моей компанией автоматический корабль черпак, позволяющий собирать водород с газовых гигантов. Пролетая по касательной сквозь атмосферу Юпитера, он ныряет всего лишь на пятнадцать километров вглубь. Его корпус выдерживает огромное давление, а установленный впереди щит не дает ему сгореть от трения. Через специальные раструбы в защитном щите водород и примеси поступают во внутренние баки, где интерметаллидное вещество впитывает его как губка. Когда черпак поднимается выше, где плотность атмосферы газового гиганта снижается, раструбы перекрываются, и корабль возвращается на базу, где перекачивает топливо в ее цистерны – и цикл повторяется. На борту топливной станции полученное топливо очищается от примесей, а далее танкерами развозится по заправочным станциям в главном поясе астероидов. Один такой черпак позволил обеспечить топливом весь существующий флот. Можно сказать, что я стал топливным магнатом.

Несмотря на первоначальные трудности, все сложилось наилучшим образом. Экипажи кораблей набирались опыта, а сложные логистические цепочки заставили решать сложные технологические задачи. А главный вывод из проделанной работы – это то, что теперь нам под силу снабжение и развитие отдаленных колоний, и я уверен, что в будущем нам пригодится подобный опыт.

– Без помощи совета у меня бы это не получилось, – ответил я Нечаеву.

Тот повернулся ко мне, и на его лице расплылась скептическая улыбка.

– У меня почему-то обратное ощущение. Сколько раз я соглашался на твои авантюры, не веря в их реализацию, но ты все время доказывал обратное.

Я лишь пожал плечами.

Нечаев опять повернулся к обзорному иллюминатору:

– Ладно, когда начнем осмотр новых игрушек?

– Завтра, господин главнокомандующий. А точнее, через двенадцать часов, нужно сделать последние приготовления.

Нечаев просто кивнул и продолжил наблюдать за движением на орбите.

* * *

– Уважаемая комиссия, представляю вашему вниманию ударный фрегат проекта 80301.

На меня накатили воспоминания, как больше десяти лет назад я вот также стоял пред комиссией, представляя свой первый проект таракана, а на меня смотрели Полина и Сергей Матвеевич. Я даже попытался глазами найти их среди присутствующих, но вовремя спохватился и тут же применил гормональную чистку, глубоко вздохнул и продолжил:

– Внешне он похож на проект 80201.

Все члены комиссии находились в виртуальном пространстве, здесь присутствовали не только те, что прибыли со мной в сектор П, но и те, кто подключился по гиперпространственной связи. Пространство, в котором мы находились, так же как и в боевой виртуальной среде, отсутствовали физические преграды, и все словно висели в космосе на фоне Плутона. Виртуальное пространство давало больше возможностей для демонстрации, чем это было по старинке. Изображение буквально прыгнуло на меня, приблизившись к демонстрируемому кораблю, и стали видны мельчайшие детали на корпусе. Затем сектор обзора начал двигаться, как будто камера облетала вокруг корабля.

– Стальная основа корпуса, хитиновое и костное внешнее покрытие, живой организм внутри. Мозг корабля четвертого поколения.

По мере моего рассказа на изображении появлялись выноски с более подробным описанием.

– Вращающийся обитаемый модуль, восемь пятидесятимиллиметровых пушек и пусковые шахты системы ПРО. Количество экипажа и перевозимого десанта идентичны проекту 80201. Пожалуй, на этом все сходства заканчиваются. – Я перевел дух, давая всем насмотреться на ударный фрегат. – Теперь о различиях. Отсутствуют торпедные аппараты, на освободившееся место установлены четыре дополнительных реактора. Имея большую электрическую мощность, фрегат может выдать ускорение в два с половиной «g». Но это побочный эффект.

– И чего тогда мы месяц сюда тащились? – наигранно возмутился Нечаев. – Могли за две недели добраться.

– Господин главнокомандующий, думаю, два с половиной «g», в течение почти трех суток разгона и столько же торможения не лучший выбор для перелета.

Нечаев ухмыльнулся и махнул рукой.

– Так вот, размещение дополнительных четырех реакторов стало необходимостью для питания двух пушек Гауса, размещенных вдоль всего корпуса корабля.

На изображении корабль стал полупрозрачным, а внутри остались видны две трубы, вокруг которых находились силовые контуры.

– Одна такая пушка способна запускать стокилограммовый снаряд, со скоростью двести километров в секунду и с частотой одна минута.

Представители флота сразу же оживились и начали перешептываться, а некоторые показывали неприличные жесты несуществующим собеседникам.

– Простите, советник Волков, – перебил меня представитель комиссии по технической части. – Параметры орудия впечатляющие, но как вы собрались их наводить на цель – всем корпусом? Но это невозможно при таких расстояниях.

– Хороший вопрос, господин…

– Юн Ли, технический департамент новых вооружений.

Я кивнул.

– Так вот, для решения этой проблемы ствол пушки Гауса помещен в мышечный каркас, способный удерживать его в одном положении, а сервоприводы перемещают ствол в пределах двух градусов относительно оси корабля. Этого достаточно для наведения на цель.

Не любящего всю эту живность на кораблях и базах Нечаева даже передернуло от моих слов. Я лишь улыбнулся на подобную реакцию.

– На носу фрегата установлены четыре пакета физического щита, и он способен на равных вести бой с корветами противника.

– Все это красиво звучит из ваших уст, а демонстрация будет?

Я посмотрел на человека, произнесшего эти слова.

– Капитан первого ранга Зверев, космический флот ЗФ, – представился мужчина.

– Конечно, господин капитан первого ранга.

По моей команде слева от меня появился офицер в форме капитана третьего ранга и с эмблемой головы волка на груди.

– Капитан Дуайт, продемонстрируйте высокой комиссии, на что способен ваш корабль.

– Да, сэр, – козырнул тот и исчез.

А изображение отдалилось, и Плутон разместился по центру обзора. Вокруг него очертилась орбита демонстрируемого фрегата, затем более высокая орбита мишени.

– Имитационная мишень, – начал я комментировать происходящее, – имеет размер пятьдесят метров в длину и двадцать в диаметре. Фрегат и мишень находятся на разных орбитах и движутся с разными угловыми скоростями. Расстояние между орбитами приблизительно двенадцать тысяч километров. Фрегат произведет выстрел, как только мишень появится из-за диска Плутона.

Справа и слева от меня возникли окна с изображением фрегата и мишени. На схеме орбит корабль догонял мишень, и, когда кривизна планетоида уже не мешала прямому наблюдению, фрегат выстрелил. Сразу же появился таймер отсчета, а я продолжил комментировать.

– При такой скорости снаряда подлетное время – одна минута.

Понять по изображению, что фрегат выстрелил, не представлялось возможным, слишком большая скорость снаряда. Поэтому я отмотал запись обратно и показал вылет снаряда из носовой части корабля. Все присутствующие перевели взгляд на изображение мишени и периодически поглядывали на таймер. Когда на нем появились нули, мишень вспыхнула плазменным пузырем и практически вся испарилась, оставив после себя облако газа и несколько крупных обломков, разлетающихся в разные стороны. Я проделал ту же операцию с замедлением для демонстрации попадания снаряда в мишень. После этого присутствующие взорвались одобрительными возгласами. Еще бы, такая точность недавно была просто недостижима.

– Все тактико-технические характеристики фрегата проекта 80301 будут отправлены вам через почту службы безопасности ЗФ.

Я уже хотел переходить к следующему экземпляру техники, когда передо мной появился значок системы раннего оповещения, которую только начали разворачивать. Та самая система, которая обнаруживает гиперпространственные воронки, и сейчас она зафиксировала такую воронку.

Чтобы перекрыть все направления, требовалось разместить зонды по всей границе беспрыжковой сферы, с плотностью одна световая минута между ними. Но развертывание только началось, и оказалось везением то, что кто-то вышел в обычное пространство там, где находился уже установленный зонд.

Я активировал пиктограмму, и передо мной развернулась солнечная система с обозначением места, где произошел прокол, и, разобравшись с поступившими данными, тут же обратился к Нечаеву:

– Господин главнокомандующий, у нас проблема.

* * *

Виртуальный оперативный штаб сил Земной Федерации

После обнаружения нарушителя пришлось в срочном порядке собирать командование флота и планетарных войск. В течение пятнадцати минут все уже находились в виртуальном штабе. Нечаев в задумчивости вышагивал в центре мнимой площадки, над которой висела объемная модель солнечной системы с обозначением места нахождения одинокого корабля пришельцев. Офицеры штаба располагались вокруг площадки по принципу Колизея. В передних рядах находились старшие офицеры и члены совета. Корабль пришельцев не предпринимал никаких действий, а просто дрейфовал по орбите вокруг Солнца.

– С какой целью он здесь? – задал вопрос Нечаев, ни к кому конкретно не обращаясь. – У кого какие мысли?

– Господин главнокомандующий, разрешите? – В задних рядах поднялся мужчина средних лет, в мундире космического флота ЗФ.

Нечаев остановился и кивнул.

– Капитан третьего ранга Максимов. Я считаю, что это наблюдатель. Его задача – убедиться, что нам нанесен непоправимый ущерб, и если это не так, то сюда наведается очередной флот, чтобы завершить начатое.

– Похоже на то. Но тогда почему он ничего не делает?

– Вы позволите? – Капитан указал на модель солнечной системы.

Нечаев повел рукой в пригласительном жесте. Когда офицер вышел на площадку, то жестами опустил модель солнечной системы на уровень пояса так, чтобы плоскость эклиптики была параллельна мнимой площадке.

– Если мы проведем две линии… – Он пальцем начертил две линии, выходящие с Земли и проходящие по касательной к Нептуну, образовав треугольник. Линии продолжились после Нептуна, и корабль пришельцев оказался между ними. – То увидим, что для местоположения нарушителя Земля и Луна находятся в световой и радиотени. Нептун заслоняет ему Землю, и он ждет, пока выйдет из тени. А ничего не предпринимает, потому что не знает, что обнаружен.

Я подумал, что толковый офицер, нужно взять его на заметку, чтобы в будущем переманить в «Стальные Волки».

Тем временем слово взял Нечаев:

– То есть вы хотите сказать, что пока он не увидел ничего стоящего?

– Так точно. И он будет в неведенье еще восемь часов.

Нечаев несколько раз кивнул.

– А что будет потом?

– Думаю, у них неподалеку в гиперпространстве висит флот, и в случае необходимости он тут же прыгнет в обычное пространство.

В штабе поднялся шум после услышанного.

– Спасибо, капитан третьего ранга, можете занять свое место. – Нечаев повысил голос и снова начал расхаживать, пока все не успокоятся. – Есть еще у кого какие мысли?

Ответом на вопрос стала тишина.

– Раз никто больше не хочет высказаться, то я вынужден согласиться с умозаключениями Максимова. У нас есть восемь часов, чтобы подготовить оборону.

– Есть другой вариант. – Я вмешался, так как видел возможность решить проблему уже через восемь часов, а не играть потом с флотом противника в кошки-мышки по всей системе.

– Советник Волков, что вы предлагаете? – Нечаев перешел на вы в официальной обстановке.

Также попросив разрешения и выйдя в центр, вывел изображение объекта, висящего на орбите спутника Плутона – Стиксе. Все, безусловно, поняли, что это такое, и потому молчали, ошеломленные догадкой.

Нечаев медленно подошел ко мне и тихо произнес:

– Это то, что я думаю?

Он с открытым ртом смотрел на объект, выглядевший, как четыре длинные спицы, находящиеся рядом друг с другом и образующие ромб в сечении. Спицы соединялись вместе несколькими тонкими кольцами по всей длине. Из каждой спицы наружу торчали лепестковые панели системы охлаждения.

Я также тихо ответил:

– Я пока не умею читать мысли, Владимир Сергеевич.

Он скосил на меня взгляд.

– Надеюсь, «пока» – это была шутка?

Я пожал плечами.

– Давай рассказывай, что это такое. – Его палец указывал на объект.

Я прокашлялся и начал:

– Дамы и господа, представляю вашему вниманию проект «Врата», над которым компания РОС работала последние два года. Да, да, это именно то, что вы подумали, – работающий прототип стационарных гиперпространственных врат.

– Охренеть, – не выдержал кто-то из первых рядов.

Нечаев пришел в себя и тут же насел на меня:

– Так, ладно, пучить глаза потом будем, а сейчас рассказывай, чего задумал?

– На орбите Плутона сейчас около тридцати боевых единиц флота, я предлагаю провести их через гипер и вынырнуть в момент выхода их флота.

– А как вы собираетесь открыть воронку из гиперпространства, у вас же нет вторых врат? – задал вопрос кто-то из задних рядов.

– Для открытия воронки из гиперпространства требуется на порядки меньше энергии, чем наоборот. На Стиксе идет строительство вторых врат, и сейчас готова только одна спица, ее хватит для подобного рода задач. Ее всего лишь нужно взять с собой на буксир в гиперпространство.

Наступила пауза, которую, улыбаясь, нарушил Нечаев:

– Думаю, что идея настолько авантюрная, что может получиться. Мы в любом случае ничего не теряем, атаку произведет флот «Стальных Волков», и в случае неудачи вернемся к основному плану.

Пока Нечаев говорил, я думал о том, что применение новых видов вооружений в реальном бою – это то, что нужно.

* * *

Где-то за орбитой Нептуна, в плоскости эклиптики. Граница беспрыжковой сферы

ИскИн с шестизначным порядковым номером, ощупывал всеми доступными средствами, недавно зачищенную звездную систему. Возможности его нынешнего носителя обширны, и он уже зафиксировал достаточно для вызова группы повторной зачистки, но это отголоски какой-то деятельности в системе. Какие-то сигналы в радиодиапазоне шли с местного пояса астероидов, также с четвертой планеты и совсем слабые от самого крупного газового гиганта в системе – сказывалось влияние самого гиганта. Но инструкции требуют получить данные с родного мира живущего здесь биологического вида. Поэтому ИскИн ничего не предпринимал, пока требуемая планета не покажется из-за диска газового гиганта, который ее сейчас заслоняет.

Спустя восемь часов планета показалась, и тут же пошли совсем неожиданные данные. Биологический вид, который должен был бороться за свое существование на родной планете, развел бурную деятельность в космосе. И размах такой деятельности превысил тот, что был до зачистки. Поэтому, не теряя ни секунды, ИскИн отправил короткое сообщение через гиперпространство. И буквально через одну минуту на расстоянии десяти километров появилась искра, а затем открылась гиперпространственная воронка. Из нее выскочили четыре корабля – и присутствующий в группе ИскИн полководец тут же начал отдавать команды. Сперва он включил в общую сеть посланную на разведку тактическую единицу второй категории, а затем стал формировать стандартный ордер. Три тактические единицы второй категории, отрабатывая маневровыми двигателями, выстроились вокруг носителя ИскИна полководца, а две единицы третей категории – позади него.

Получив все разведданные от наблюдателя, полководец определил первую цель для атаки – ею оказалась орбитальная станция у газового гиганта. Рассматривая предыдущее столкновение с этой цивилизацией, ИскИн оценил шанс успеха операции на уровне восьмидесяти пяти процентов. Поэтому он отдал команду на запуск двигателей. Из кормы всех кораблей вырвался плазменный факел и начался разгон.

Внезапно, прямо по курсу, начала образовываться искра. ИскИн полководец, понимал, что группа уже не сможет отвернуть, но все же отдал команду уклониться. Они почти успели проскочить до формирования воронки, но она начала открываться на пути единицы третьей категории, идущей сзади. Воронка словно выросла из небольшой искры, и попавший под пограничное влияние корабль тут же смяло и разорвало на куски, которые начали вращаться вокруг воронки с бешеной скоростью. А затем из гиперпространства стали выходить корабли, опознанные ИскИном как вражеские, и с ходу открыли пушечный огонь. Вторая тактическая единица третей категории также была сразу потеряна, множественные внутренние взрывы не оставили ей шанса. Это произошло в считаные секунды, а вражеские корабли продолжали прибывать.

ИскИны не испытывают эмоций, а тем более паники, поэтому полководец отдал команду прекратить разгон, после чего все подчиненные ему корабли резко кувыркнулись на сто восемьдесят градусов, ориентируясь носом к противнику. Набранная до нападения скорость и вектор направления позволили слегка удалиться от вражеских кораблей, так что эффективность их пушечного огня снизилась. Как только маневр разворота был завершен, полководец сразу стал формировать щит, выпуская впереди себя холодную плазму. Три оставшиеся тактические единицы прижались к борту, прячась за образовавшимся диском плазмы. Но пассивная тактика не входила в планы ИскИна, и он отдал команду на ответное открытие огня. Прижавшиеся корабли тут же вынырнули за пределы щита и выпустили плазменные сгустки в скопление противника. Расстояние до противника уже достигло тысячи километров и продолжало сокращаться, поэтому подлетное время сгустков составило около пяти секунд. Но неожиданно перед флотом вражеских кораблей произошел небольшой взрыв, и на пути плазмы образовалось плотное облако металлических частиц и пыли, в которое они и влетели. Преграда частично рассеяла плазму и до кораблей противника долетели лишь остатки энергии, не причиняя вреда. ИскИн только регистрировал повышение температуры корпусов вражеских кораблей. С подобным физическим щитом ИскИн уже сталкивался в предыдущий раз, найдя его довольно эффективным. Тем временем произошел еще один взрыв, восстановивший целостность щита. Один из вражеских кораблей также поднялся над краем физического щита и произвел залп, заставивший три тактические единицы снова спрятаться за щитом. ИскИн отметил, что в предыдущий раз такого оружия у данной цивилизации не было. Скорость снарядов составляла двести километров в секунду. Через четыре с половиной секунды они влетели в плазму и превратились в облачка газов.

Полководец уже хотел отдать приказ на повторный залп, когда вслед за предыдущим кораблем противника за пределы физического щита вынырнул еще один, неизвестной конфигурации, выглядевший как длинная спица круглого сечения, на которой установлены однотипные контейнеры. Но когда этот корабль произвел залп сразу сотней торпед, ИскИн распознал их и понял, что обречен, но сдаваться не собирался.

Этим торпедам требовалось время для набора скорости, и только через тридцать секунд они смогут достигнуть его позиции. Поэтому он начал спешно формировать отчет для отправки центральному ИскИну базы, а трем своим тактическим единицам приказал вести непрерывный огонь по приближающимся торпедам. Сам же выпустил все имеющиеся на борту противоракеты, в количестве тридцати штук. Началась схватка за время.

Тактические единицы вышли за край щита и принялись исполнять приказ. Торпеды противника тут же рассредоточились, чтобы затруднить их массовое поражения расходящимся пуками плазмы, тем не менее одна за другой они стали исчезать в ослепительных вспышках. Но за уничтожение ракет пришлось заплатить – вражеский пушечный корабль открыл прицельный огонь, и первый же залп заставил одну тактическую единицу уйти под щит с развороченным носом. В это время еще пять кораблей противника вынырнули из-под физического щита, но вместо пушечных залпов выпустили по две торпеды и сразу же спрятались. ИскИн посчитал это уже несущественным фактором и продолжил руководить боем.

К плазменному щиту долетели сорок две торпеды. К этому времени обломки еще одной тактической единицы продолжали лететь рядом, кувыркаясь в пространстве. Полководец отдал приказ двум оставшимся уплотнить строй, чтобы попытаться орудиями непосредственной обороны сбить прорвавшиеся торпеды. Но вместо того, чтобы подорвать передние ракеты, как в предыдущем бою, тем самым давая остальным прорваться, противник подорвал все сорок две ракеты. Это рассеяло почти весь щит, и сейчас к кораблям ИскИна полководца приближались те самые десять торпед, выпущенных после. ИскИн уже подумал, что противник ошибся, и приготовился сбивать приближающиеся ракеты, но внезапно они исчезли в ярких вспышках.

Последнее, что сумел зарегистрировать ИскИн, полководец четвертого уровня, – мощнейшую вспышку гамма-излучения, разрушение периферийных кластеров памяти, а затем он просто отключился.

Глава 7

103 дня до прыжка. Планета Харг. Крупнейший подземный город – столица цивилизации харгов

ДуРог торопился на встречу с Тхар ШаТот, чтобы сообщить важную новость. Он то и дело переходил на бег, хотя это противоречит его статусу. Столь неординарное событие, как бег высокопоставленного харга, вызывало неподдельный интерес у прохожих, но для ДуРога все окружающее походило на сонное царство. Он давно уже привык к суете, которая присуща человеческим поселениям, и подобная нерасторопность, царившая здесь, вызывала у него лишь желание поскорее убраться отсюда.

ДуРог ворвался в жилище Тхар ШаТот и на мгновение замешкался, но затем все же церемониально поклонился. ШаТот ответила на поклон и, осмотрев его с ног до головы, заявила:

– А ты изменился, ДуРог. Стал более уверен в себе.

На самом деле ШаТот думала, что ее помощник заметно подвергся влиянию людей. Изменился взгляд, и сам стал какой-то дерганный, нетерпеливый. Изменил одежду, сделал ее более удобной, но не забыл об атрибутах своего положения. На бедре висел земной планшет, на запястьях рук и шее находились какие-то кольца. ШаТот не выдержала. Сгорая от любопытства, она поочередно дотронулась до своего запястья и шеи, а потом спросила:

– Что это у тебя?

Вопрос ШаТот сбил настрой, и ДуРог машинально дотронулся до ошейника.

– Это кольцо аварийной системы спасения. У меня под одеждой надет очень тонкий живой комбинезон. Он повторяет контур тела и участвует в теплообмене, по сути, это вторая кожа. Сейчас основная среда обитания людей – это вакуум космоса или непригодная для дыхания среда. В случае разгерметизации отсеков станции или базы это кольцо мгновенно раскатается по моей голове и сомкнется на макушке. То же самое произойдет с руками. – ДуРог закатил немного рукав своей одежды и показал наличие таких же колец. – Такой скафандр не позволит работать, но уйти из опасного места или дождаться спасателей – вполне. Удивительное изобретение людей.

Восхищение живой технологией передалось и ШаТот, но годы высокопоставленных перепалок и словесных колкостей на ее посту позволили ей удержать эмоции. Глубоко вздохнув, она приняла серьезный вид и спросила:

– Что ты хотел сказать, ДуРог?

Он не обладал такой же выдержкой, как его Тхар, поэтому, чуть ли не приплясывая, выпалил:

– Тхар ШаТот, я не мог передать сообщение через гипер в целях безопасности, поэтому торопился что есть сил. Несколько дней назад флот людей без потерь разгромил эскадру нашего врага! – Наконец сообщив новость, которую он так торопился рассказать, ДуРог замер, глядя на свою наставницу.

Новость ошеломила ШаТот, и она лихорадочно пыталась решить, что делать. Если люди разбили вражескую эскадру, то скоро в солнечную систему прибудут новые силы, чтобы карать.

– ДуРог, а как это им удалось?

– Это вторая важная новость, Тхар ШаТот. У людей появились действующие устройства, способные совершать прокол в гиперпространство.

ШаТот считала, что такие устройства обязательно появятся, но чтобы так быстро, она не ожидала. Решение пришло мгновенно.

– Нужно собрать Тукари и сейчас же. – С этими словами она бросилась к коммуникационному устройству.

Через три часа ДуРог впервые входил в церемониальный зал Тукари. Для каждого харга это священное место, здесь принимаются самые важные решения для всего народа. Однажды, более ста лет назад, в этом зале совет Тукари решил прекратить сопротивление и спрятаться. С тех пор харги практически перестали покидать родную планету, а некоторые и подземные города.

ДуРог крутил головой, рассматривая внутреннее убранство. Высота потолков была огромной, не меньше тридцати метров. По периметру, вырубленные прямо в камне, возвышались гигантские скульптуры харгов, символизирующие разные эпохи развития цивилизации. Под потолком, в воздухе, кружились плоские камни, а в центре находился источник тусклого свечения. Его света хватало лишь для освещения центральной площадки, а периметр зала был в тени. Что это и для чего нужно, он не знал, возможно, где-то в хранилищах есть информация о предназначении подобного механизма, но у его круга нет туда доступа. Все выглядит величественным и древним.

В центре зала, прямо на каменном полу, были установлены восемь кресел – для каждого из Тукари. Так повелось еще с тех времен, когда первые харги вышли из пещер на поверхность, – восемь племен, восемь вожаков. Каждое племя контролировало свою территорию. Они враждовали, заключали союзы и почти истребляли друг друга, но эти времена прошли. В конце концов, харги объединились и создали правящий орган Тукари. С виду кресла выглядели каменными, как и все вокруг, но Дурог знал, что все здесь просто напичкано технологиями предков.

Пока ДуРог рассматривал окружающее пространство, все Тукари заняли свои места, и в центр вышла ШаТот.

– Я, ШаТот, первый круг, воспользовалась своим правом на созыв совета Тукари.

Системы зала разносили ее тихий голос, усиливая многократно. Это предназначалось для высокопоставленных харгов, которые во множестве стояли по периметру зала.

– Мы признаем твое право, ШаТот, и слушаем, – практически шипящим голосом ответил пожилой харг и уставился на нее белесыми глазами.

– Я собрала вас, – произнося слова, ШаТот понемногу поворачивалась вокруг своей оси, – чтобы сообщить важную новость. Наш народ снова может стать хозяином своей судьбы.

– О чем ты говоришь, ШаТот?

– Несколько дней назад человеческий флот разгромил эскадру нашего врага. И люди овладели технологией гиперпространственных переходов.

Подобная новость, конечно, удивила совет Тукари, и они даже начали переглядываться межу собой с немым вопросом: «Ты в это веришь?», а под сводом слышался шепот сотен голосов. Все тот же пожилой харг спросил:

– Это хорошая новость для людей и их погибель, нам что с того? Враг пришлет флот больше прежнего и все равно разобьет людей.

– И поэтому мы должны вмешаться! – перебила его ШаТот. – Послать все корабли, которые у нас есть, и помочь отразить новую атаку врага! Если люди выстоят, то сможем освободиться и мы!

Шепот усилился, и слово взял другой пожилой харг по имени НаРут.

– ШаТот, ты снова за свое? Я же говорил тебе, что мы давно не воины. Последний раз наш народ воевал больше ста лет назад. Враг силен, и нам с ним не справиться, и людям тоже, лишь накличем на себя беду. Мы не поддержим людей, не бывать этому! – Пожилой харг выкрикнул последние слова и топнул ногой от эмоций.

– Это ваше окончательное решение? – На ее вопрос никто не ответил, и тогда она задала его снова, но громче прежнего: – Это ваше окончательное решение?

Тукари продолжали молчать, лишь шепот разносился под сводами зала.

– Тогда я хочу воспользоваться правом основать племя.

– Тихо! – крикнул НаРут.

Шепот тут же стих, и наступила звенящая тишина.

У ДуРога перехватило дыхание, он только сейчас понял, зачем ШаТот решилась созвать Тукари, зная, что обречена на провал. Еще с первобытных времен любой харг мог создать свое племя, если за ним пойдет достаточное количество членов старого племени. И новое племя брало с собой часть запасов племени, в котором до этого состояло. Количество запасов соответствовало той части, какую занимали отделившиеся члены. После объединения харги на протяжении многих столетий являлись одним народом, и отделяться не имело смысла, но такой архаичный закон никто не отменил, и сейчас ШаТот решила им воспользоваться. ДуРог давно не был дома и не мог точно сказать, сколько харгов пойдут за ШаТот.

НаРут выдержал небольшую паузу, произнес:

– Зачем тебе это, ШаТот, первый круг?

– Я хочу спасти свой народ. Если ничего не делать, мы вымрем, как большие Наа, а именно этим вы и занимаетесь. Поэтому я предпочту погибнуть, сражаясь за будущее своего народа, чем безызвестно сгинуть в пучине времен.

– Твоя гордыня застит тебе глаза, ШаТот, люди обречены, как и мы, если согласимся их поддержать. – НаРут поднялся и громко, чтобы все услышали, заявил: – Будь по-твоему, ШаТот, ты можешь основать свое племя. Тукари чтят законы предков.

* * *

Спутник Плутона – Стикс. Крупнейшая верфь в солнечной системе

Несмотря на происшествие с появлением противника в системе, я продолжил презентацию. И не потому, что такие события происходят каждый день, а скорее потому, что всем нужно прийти в себя после столь ошеломительной победы.

– И когда ты собирался рассказать об этом?

Нечаев держался за поручень и смотрел на огромный стапель, длиной два километра, находящийся внутри каменной глыбы. В данный момент на стапеле собирался очередной корпус спицы гиперпространственных врат. На сборочной площадке сваривался один из элементов каркаса. Вокруг него причудливо висели облачка сварочных искр, не желая падать из-за низкой гравитации. Установленные по бокам огромного ангара манипуляторы тащили уже готовый элемент на стапель, где он соединится с наметившимся корпусом спицы.

Стикс просто идеально подошел для такой большой верфи. Спутник имеет размер всего пять на семь километра, а значит, его гравитацией можно практически пренебречь. Остается только проделать сквозную дыру, диаметром пятьсот метров, чтобы создать герметичный объем, что и проделал Тэнг со своими бригадами строителей. Благо, он не испытывал стеснения в средствах, так как я гнал сюда все ресурсы, включая людей. С двух сторон установили герметичные створки и еще одну створку внутри, для шлюзования. Получились трехкилометровый ангар со сборочной площадкой и стапелем и двухкилометровый шлюз. На одной из смотровых площадок мы и находились с Нечаевым. Поверить в то, что он не знал об этом, я не мог, наверняка внутри компании есть крот и не один. Раз уж он не желает в этом признаваться, значит, придется подыграть.

– Да вот и собирался показать, когда пригласил сюда комиссию.

– Тебе удалось произвести впечатление. Думаю, комиссия без труда согласует закупку всего, что ты тут показал, да и я этому поспособствую.

Показ нового вооружения для флота вышел знатным. Конечно, гиперпространственные врата заняли первую строчку рейтинга, но немаловажным оказался пушечный фрегат проекта 80301. В ближнем бою он вполне сопоставим с корветами противника, да и на дальних расстояниях тоже. То, что один такой фрегат смог заткнуть два вражеских корабля, дорогого стоит. Еще хорошо себя показала мобильная торпедная платформа, но ее еще нужно доработать. В частности, решить вопрос с быстрой перезарядкой – видимо, предстоит создавать транспортно-заряжающие платформы.

Еще один корабль, который себя зарекомендовал в прошедшем бою, – это постановщик щита. Конечно, после первого удачного применения подобного щита, слепленного из говна и палок, технология была усовершенствована, и теперь на каждом боевом корабле установлено четыре пусковых контейнера. Но специально заточенный под это дело постановщик давал преимущество. Во-первых, на данном корабле пусковых контейнеров установлено больше сотни. Во-вторых, экипаж специально обучен для такой работы и вовремя восстанавливает щит или усиливает его дополнительным запуском контейнера, если этого требует ситуация. В-третьих, экипаж боевых кораблей не отвлекается на постановку щита и полностью сосредоточен на бое. В общем, одни плюсы.

И последнее, что я продемонстрировал высочайшей комиссии, – это гамма-торпеды. Я сам не ожидал такого эффекта, так как пробные стрельбы были произведены по мишеням и, как они проявят себя в бою, никто не знал. Идея подобных торпед пришла мне в голову тогда, когда я размышлял о применении лазеров в космическом бою. И, как оказалось, они бесполезны. Остановить летящий снаряд не могут, даже если его распилить, то части продолжат двигаться в том же направлении. А по кораблям вести огонь – мощности не хватит, чтобы нанести хоть какой-то ущерб. Но вот сам принцип лазера, как оказалось, пригодился. Гамма-торпеда состоит из химического двигателя, баков с топливом, головки наведения и боевой части. Секрет заключается в боевой части. Я предложил поместить стандартный термоядерный заряд в резонатор с двумя так называемыми зеркалами, в качестве накачки гамма лазера. Зеркала способны отражать гамма-излучение очень короткое время до разрушения, а больше и не требовалось. Расчеты показали, что в процессе детонации, прежде чем разрушиться, резонатор успевал сгенерировать когерентное излучение, проще говоря, гамма-лазер, длительностью какие-то тысячные доли секунды. Но энергия, заключенная в таком коротком импульсе, просто колоссальная. Ее хватает, чтобы прошить вражеские корабли навылет, причем с расстояния более чем пятьдесят километров. Теперь не нужно вести торпеду практически в упор, достаточно расчистить пространство перед гамма-торпедой, навестить и произвести подрыв. Единственный минус таких торпед – так это их цена.

Еще одним сюрпризом оказалось применение гиперпространственной воронки в качестве оружия. Без системы маяков точность выхода в обычное пространство была так себе, и то, что при выходе один из вражеских кораблей попал под влияние пограничной зоны, – чистая удача. Но теперь я знал, что таким образом можно уничтожать объекты.

Нечаев пошевелил ногами, и его начало поднимать вверх, он тут же перехватился за скобу на потолке и выровнялся.

– Именно для этого ты просил у меня разрешения забрать всех зомби?

– Да, это был самый быстрый способ добиться результата. Всестороннее исследование показало, что для определения всех параметров гиперпространственной воронки требуются огромные вычислительные мощности. Но совершить прокол только полдела, нужно еще его удержать, постоянно реагируя на меняющиеся параметры пространства. Мы пока не располагаем такими мощностями, в приемлемых для нас размерах вычислительного центра. Но ими обладает человеческий мозг. Особенно если создать из них вычислительные кластеры.

Нечаева передернуло, его реакция заставила меня улыбнуться.

– А вырастить не мог, как и все, что тут бегает, жужжит и стрекочет? – Он обвел рукой ангар.

– Как раз этим сейчас и занимаются в моих лабораториях, а то зомби не бесконечные и придется делать новых.

Нечаев бросил на меня мимолетный взгляд, а я невозмутимо продолжил:

– Подобный вычислительный центр будет совмещать в себе как биологические, так и электронные компоненты. Но до получения приемлемого результата еще далеко.

Глава совета покивал головой и задумался. Мы помолчали около минуты, после чего он спросил:

– Ты же понимаешь, что теперь у нас нет выбора?

Задав вопрос, Нечаев повернулся в мою сторону, и я кивнул.

– Осталось выбрать стратегию: ожидать их здесь или атаковать самим.

– Я считаю, что нужно атаковать. Так мы навяжем наш сценарий боя, а если ожидать здесь, у нас уже через месяц начнется паранойя.

– Я тоже так думаю, пора понять, чего мы стоим. Главное – убедить в этом совет.

– Может, арестовать совет и провозгласить империю?

Нечаев хмуро уставился на меня и, заметив на моем лице лукавую улыбку, ответил:

– Не искушай, змей, у меня все эти заседания уже в печенке сидят, но нам сейчас еще очередного переворота не хватало. Вот разобьем врага – тогда и вернемся к данному вопросу.

Теперь пришло мое время хмуриться, но Нечаев не дал мне развить мысль.

– Но не раньше, чем ты вырастишь обещанную мне боевую гориллу.

Я хмыкнул, поняв, что Нечаев шутит, но вырастить гориллу я могу.

* * *

Инцидент на астероидах и разгром эскадры противника наилучшим образом повлияли на эмоциональное состояние человечества. Люди окончательно смоги поверить, что врага можно бить как на поверхности, так и в космосе. Я не сомневался, что Нечаеву удастся уговорить совет начать военную операцию на территории врага. Для этого он отправился в обратный путь к Луне, посчитав, что вживую у него больше шансов. Я тоже не стал задерживаться и отправился вместе с ним – были у меня еще не завершенные дела. Предстояло подготовить основную часть подразделения для переброски в сектор П, и я начал заниматься этим в пути, благо, в эскадре присутствовал корабль гиперпространственной связи. Также требовалось как следует провести слаживание отрядов с новой техникой, которую я так и не показал комиссии. Еще до прилета в сектор П встал вопрос об усилении волков тяжелой техникой и с тем, что это нужно делать, согласились все причастные: затыкать все дыры лишь пехотой, хоть и танкоподобной, – не вариант. Тем более что роботы модификаций «Дровосек» и «Волк» не могут использовать крупные орудия или ракеты, например «земля – космос», а земные варианты техники слабо подходят к условиям космоса. Мы очень мало провели операций на других космических телах, поэтому все еще имелся стереотип ведения сражений на Земле, даже у меня. И я, соответственно, предложил колесную платформу как самую универсальную, но тогда Туров своим вопросом поставил меня в тупик.

– Михаил, скажи, а много навоюет колесная платформа в условиях лунных кратеров или на недавнем объекте 2063 МЕ, где торчали каменные пики в десятки метров?

И действительно, как платформа на колесах, или даже на гусеницах, сможет преодолеть подобные препятствия? Ответ: никак. Она либо не сможет двигаться после высадки, застряв в каком-нибудь ущелье, либо будет опрокидываться на крутых склонах кратеров. Это не Земля, с ее полями, реками и пологими холмами. Что будет с танком, если его кинуть на скалы? А транспортировать нужно крупнокалиберный ствол, пакет ракет системы ПВО или ПРО, мощные системы РЭБ и прочее, что весит не мало.

Тогда пришлось обратиться к уже имеющемуся опыту. Наиболее эффективной в данных условиях оказалась шагающая платформа. Те же волки, тараканы и пауки легко преодолевали подобные препятствия. Поэтому выбор пал на тараканью платформу, только в увеличенном масштабе. Шесть мощных лап, прикрытых с фронтальной стороны щитками, мощное бронирование и та же полуорганическая технология дали отличный результат. Получившуюся платформу назвали жуком. Подобный жук массой тридцать тонн, способен передвигаться при одном g, со скоростью шестьдесят километров в час, при массе полезной нагрузки двадцать тонн. Потеря трех лап его не останавливает, и он может продолжать движение. Сверху на корпусе расположено универсальное гнездо, куда можно установить любое оборудование, а также крепление для дополнительного оборудования на брюхе, по бокам и сзади.

В общем, все получилось довольно удачно, оставалось только обкатать их на полигонах, чем сейчас и занимался Туров. Правда, на данный момент в наличии только сто таких жуков, больше не успели произвести, но Зарубин заверил меня, что через месяц будет еще сто жуков, а ему я привык верить.

Перед самым прилетом меня позвал к себе в каюту Нечаев.

– Михаил, ты в курсе, что харги объявились в нашей системе с целым флотом?

Честно говоря, за решением насущных проблем как-то не придал этой новости значение. Мельком просмотрел отчет системы оповещения и решил, что без меня справятся. Но чтобы поддержать разговор, я открыл файл с отчетом и ответил:

– Да, в курсе. Три боевых корабля, в два раза крупнее наших фрегатов, и пятьдесят четыре транспортника просто необъятных размеров.

– Все верно, – кивнул Нечаев, помешивая ложкой чай. – У них там случились какие-то разногласия, и прибывшая группа, в количестве более двух миллионов, захотела отделиться. – Он вытащил ложку и указал ею на меня. – А знаешь, чего они хотят?

– Понятия не имею, – пожал я плечами.

– А еще советник!.. – Ухмыляясь, Нечаев сделал глоток из чашки и продолжил: – Они хотят войти в Земную Федерацию либо как полноправные граждане, либо как колония харгов. Что думаешь?

– Конечно же, принять их в гражданство. Статистика показывает, что они отлично ассимилируются в нашем обществе. С отдельной колонией в будущем могут возникнуть проблемы.

– А у тебя и статистика такая есть? – с неподдельным интересом удивился Нечаев.

После знакомства с ДуРогом я специально настроил поисковые программы на сбор информации, уж слишком непонятным казалось поведение харгов.

– Конечно же, есть, я же советник.

Нечаев хмыкнул и сделал еще глоток чая.

– Ладно, уел. И я так думаю, да и большинство совета тоже. Нам сейчас нужны руки, даже такие, как у харгов, или что там у них. Но позвал тебя я по другому поводу. Я тут успел предварительно переговорить, и у меня возникает закономерный вопрос: сколько новых торпед ты сможешь сделать, скажем, за месяц? И такой же вопрос по пушечным фрегатам и вспомогательным кораблям.

– Если будут задействованы только мощности моей компании, то за месяц смогу изготовить около ста торпед.

– Маловато, – скривился Нечаев.

– Но есть один вариант: технология изготовления несложная, основа – это стандартная торпеда, а с дополнительной начинкой справится любой цех молекулярной сборки. Так что если задействовать федеральные заводы, то можно и больше.

– И какие мощности нужно задействовать, чтобы изготовить десять тысяч таких торпед? – вкрадчиво поинтересовался Нечаев.

Какое-то время я не отвечал, пытаясь прикинуть, сколько действительно понадобится мощностей. Благо, моя голова, что тот компьютер, поэтому я просто вывел схему технологической цепочки изготовления гамма-торпед, затем также вывел доступные федеральные предприятия и распределил запчасти по ним. Итог оказался впечатляющим.

– Для такого количества понадобятся почти все промышленные мощности Луны.

Нечаев ответил мгновенно, даже не раздумывая, что сильно меня удивило. Видимо, до разговора со мной подобные решения обсуждались.

– У тебя будут в распоряжении федеральные промышленные мощности Луны. Дальше, – продолжил главнокомандующий, – что насчет кораблей?

– Через месяц со стапелей сойдут еще три пушечных фрегата, и здесь без вариантов, у меня только одна верфь. А вот с установщиком щитов и торпедной платформой проще. По сути, это обычные контейнеровозы, оборудованные пусковыми контейнерами. С их изготовлением проблем нет.

Нечаев кивал на мои слова, не забывая прихлебывать чай.

– Значит, подведем итоги. Торпеды у нас будут, как стандартные, так и гамма-торпеды. Вспомогательные корабли тоже.

Главнокомандующий начал постукивать пальцами по столешнице, о чем-то размышляя, затем взял свой планшет, поводил пальцем. Через секунд тридцать на проекционном экране его каюты возник невысокий человек, лет сорока пяти, в мундире полковника технической службы флота.

– Полковник Синицын, господин главнокомандующий, – представился человек.

– Роман Сергеевич, меня интересует четвертая лунная верфь. Чем она сейчас загружена?

– Одну минуту. – Полковник уставился на только ему видимый экран, уточняя информацию. – Четвертая верфь сейчас в ожидании несущих конструкций для закладки кораблей проекта 80201.

– Отлично, – оживился Нечаев, – заявку с верфи снять, очередь распределить по оставшимся верфям. Четвертую лунную верфь временно передать под юрисдикцию компании РОС.

– Могу я поинтересоваться причиной такого решения? – не скрывая удивления, спросил полковник.

– Нет, не можете, – отрезал Нечаев. – Роман Сергеевич, исполняйте приказ. Вы получите его в письменном виде в ближайшее время.

– Есть выполнять, – козырнул тот и отключился.

Я смотрел на Нечаева в ожидании, что же он скажет о таком подарке.

– Михаил, забирай верфь и делай что хочешь, но мне нужны хотя бы десять пушечных фрегата через три месяца.

Еще одна верфь, конечно, позволит ускорить работы, но рабочие на ней не знакомы с конструкцией проекта 80301, из-за этого я не был уверен, что смогу выполнить поручение Нечаева. Поэтому ответил нейтрально:

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Вот и отлично, осталось решить вопрос с гиперпространственными вратами.

Да, у нас уже довольно приличный флот. Военные корабли сходили с лунных верфей, как пирожки, при этом количество самих верфей все увеличивалось. На данный момент флот Земной Федерации насчитывает двести шестнадцать фрегатов проекта 80201, это не считая вспомогательных кораблей, и даже если бы группу противника не уничтожили на краю беспрыжковой зоны, то ей все равно ничего не светило. Но без гиперпространственных врат или кораблей, способных формировать воронку, такой флот неповоротлив и, по сути, прикован к своим местам базирования. Решимость Нечаева говорит лишь об одном: аналитики считают, что противник появится в ближайшие три месяца. А за такой срок построить вторые ворота не получится, а вести боевые действия без врат на территории противника – это билет в один конец. Рано или поздно все припасы закончатся. Есть, конечно, вариант разместить в гипере одну створку и по вызову открывать воронку изнутри, но без маяков ее просто утащит.

* * *

– Советник Волков, советник Волков!

Мне впервые довелось испытать вертикальный шлюз для челноков. Ввод его в эксплуатацию произошел накануне моего возвращения. Шлюз представляет собой посадочную площадку, углубленную на тридцать метров, а на уровне поверхности находятся створки, которые открываются, как обычные двери, лежащие горизонтально. Створки раскрываются, и челнок садится в яму, после чего створки над ним закрываются и весь корабль оказывается в герметичном шлюзе. Теперь пассажирам не нужно ожидать соединения переходных рукавов, а остается лишь дождаться восстановления атмосферы и можно выходить. Но не успел я покинуть шлюз, как меня окликнул этот неуемный харг ДуРог.

– Советник Волков, – услышал я уже совсем рядом.

Я не стал останавливаться и зашагал в штаб компании, при этом указал рукой рядом с собой. Когда харг поравнялся со мной, я спросил:

– У меня очень много неотложных дел, ДуРог, поэтому коротко расскажите, чем я могу вам помочь?

– Это я могу вам помочь, – огибая идущих навстречу людей, ответил тот.

Я с неподдельным удивлением посмотрел на ДуРога.

– Вы меня заинтриговали, ДуРог. Давайте, рассказывайте подробно, что вы задумали?

– Думаю, вы уже знаете, что сейчас в солнечной системе находятся более двух миллионов харгов?

Я кивнул и жестом направил ДуРога к стене тоннеля, так как навстречу двигался транспортный контейнер.

– Все вновь прибывшие находятся на Марсе, – продолжил тот. – До решения Совета Федерации касаемо нашего статуса им придется оставаться там. Но в основном это молодые и сильные харги, которые решили изменить свою судьбу и побороться за будущее нашей расы.

Я никак не мог понять, к чему он клонит, и спросил:

– ДуРог, вы можете озвучить свое предложение прямо? А детали обсудим потом.

– Я хотел сказать, что хоть официального признания нас гражданами Земной Федерации еще нет, но нас заверили, что решение уже принято. А значит, здесь наш новый дом, и мы хотим сражаться за него. Кроме этого, наше участие в сражениях бок о бок с людьми позволит больше сблизить наши расы.

Поняв, что разговор серьезный, я отвел харга в боковой коридор и остановился.

– ДуРог, ваши намерения похвальны, но как вы себе это представляете? Как я понимаю, у вас нет вооружений, кроме трех боевых кораблей, а значит, нам придется разрабатывать под вас оружие и броню. Еще возникает множество других вопросов: мы не знаем ваших физических возможностей, какую тактику применять, слаживание совместных подразделений и так далее. Конечно, я не говорю, что это невозможно, и со временем харги будут служить в Вооруженных силах, но это займет не один год. И почему вы обратились с этим ко мне, а не в совет?

– То же самое мне сказал глава совета, но потом он посоветовал обратиться к вам, сопроводив это словами, что у вас все не как у людей.

Я хмыкнул. Значит, Нечаев решил сплавить харгов мне. И что с этим делать? После нескольких секунд раздумий я уже хотел вежливо отказаться от подобной затеи, но потом меня охватил какой-то азарт, и воображение нарисовало выражение лица Нечаева, когда он увидит отряд боевых ящеров. Кривая ухмылка сама собой появилась на моем лице.

Окинув взглядом ДуРога, я снял с него объемную модель и нырнул в свой виртуальный мир. Вывел перед собой стандартный ББС «Стальных Волков» и разместил внутри него модель харга. Такой нехитрый эксперимент показал, что броню можно подогнать под них с небольшими доработками. Нужно изменить форму шлема и подогнать длину конечностей скафандра, в остальном все схоже.

– Советник Волков, с вами все в порядке? – услышал я от харга, который дергал меня за руку.

– Все в норме, ДуРог. Скажите, сколько харгов захотят вступить в отряд «Стальных Волков»? – А сам подумал, что скорее в отряд «Стальных Ящеров».

– Практически все.

От такого заявления я чуть не поперхнулся.

– Но нам еще нужно строить поселения, налаживать быт и многое другое, что не касается войны. Поэтому сейчас можем выделить не больше ста тысяч.

– Уважаемый ДуРог, я ценю ваше желание отстаивать ваш новый дом, но давайте начнем, скажем, с тысячи харгов.

Мне показалось, что харг поник.

– ДуРог, эта тысяча будет пробной, и мы сможем выявить все достоинства и недостатки, потом хоть миллион.

– Я понимаю, советник, и благодарю за такую возможность. Куда они должны прибыть и когда?

А вот это вопрос. Здесь, на Луне, и так перенаселение, и даже убытие всего подразделения в сектор П не спасет ситуацию. Решение пришло само собой.

– Как я понимаю, у вас есть транспортные корабли?

Тот кивнул.

– Тогда через неделю отправляйте их к Плутону, но десять харгов должны как можно быстрее прибыть на Луну. Здесь они помогут подогнать ББС под вашу физиологию перед изготовлением партии, а также провести биологические тесты. И еще, если у вас есть образцы ручного оружия или защиты, я хотел бы их получить. Не верю, что при наличии боевых кораблей у вас не осталось хоть какое-то оружие индивидуальной защиты. – И тут я замер от пришедшей мысли и, медленно выговаривая каждое слово, спросил: – ДуРог, а ваши боевые корабли самостоятельно совершают прокол в гипрепространство?

– Да, советник. Это хорошие, надежные корабли, лучшее, что когда-либо строили харги.

Я улыбался и не понимал, почему мне раньше не пришла эта мысль в голову. У нас есть гиперпространственные поводыри для флота.

* * *

Система Хадар. Сто астрономических единиц от центрального светила

В черноте космоса, среди множества ярких звезд, появилась небольшая искорка. Она несколько мгновений переливалась разными цветами, а затем на ее месте развернулась воронка гиперпространственного перехода. Из гипера в обычное пространство выскочил небольшой космический аппарат, на корпусе которого эмблема Земной Федерации и бортовой номер тринадцать. Воронка свернулась, и аппарат без признаков жизни продолжил свое движение по орбите вокруг общего центра масс трех звезд. С минуту ничего не происходило, а затем, выбрасывая облачка газа, он развернулся в нужном направлении, и панели охлаждения начали разогреваться. Спустя десять минут силовая ядерная установка вышла на рабочий режим, и из сопла маршевого двигателя вырвалась плазма фиолетового цвета. Разгон в данном направлении должен был обеспечить падение к центру звездной системы по траектории, схожей с очень вытянутым эллипсом.

Спустя полчаса работы двигатель отключился и аппарат снова затих. Через мгновение в корпусе открылись отверстия и через них начало струиться вещество, служившее хладагентом для реактора. По мере выброса хладагента остывали панели охлаждения и корпус аппарата. Это продолжалось до тех пор, пока температура внешней обшивки не сравнялась с температурой общего фона в данном участке пространства. Затем носовая часть корпуса аппарата разошлась на две половинки, открыв бесформенную конструкцию, больше похожую на клубок металлических нитей. Инженеры, строившие данный аппарат, для развертывания пассивной антенны высокого разрешения применили свойства некоторых сплавов как бы запоминать свою форму при определенных температурах. Подобное свойство металлов было известно еще в двадцатом веке и хорошо зарекомендовало себя в развертывании легких конструкций в космосе.

Скомканный клубок начал шевелиться и извиваться, словно живой, все больше увеличиваясь в размерах. Уже через час эта бесформенная конструкция стала напоминать металлическую решетку, а через два часа после начала развертывания антенна была полностью сформирована и имела площадь свыше пятисот квадратных метров. Бортовой вычислитель, больше схожий с мозгом живого существа, провел тесты геометрической точности антенны и внес необходимые поправки в приемную аппаратуру, чтобы нивелировать погрешности. Когда все подготовительные работы были проведены, вычислитель стал наблюдать за происходящим в этой звездной системе. Особое внимание уделил тому участку пространства, где несколько часов назад он покинул гиперпространство.

Основная задача данной миссии – это разведка, но еще вычислитель должен проверить эффективность предпринятых мер по скрытому проникновению в систему. Форма и корпус аппарата выполнены с учетом снижения отражательной способности в видимом и радиодиапазоне. Внутренние системы изолированы, и их тепловая энергия не должна выходить за пределы корпуса. Правда, периодически нужно избавляться от накопленного тепла в космос путем сброса части хладагента, как это было сделано для охлаждения реактора. Все эти предосторожности должны скрыть аппарат от систем обнаружения, по крайней мере, так предполагали создатели такого разведчика. Поэтому вычислитель и наблюдал за местом выхода в обычное пространство, так как воронку точно должны обнаружить и направить сюда группу для прояснения ситуации. Так и произошло.

Когда аппарат уже удалился от места выхода на более чем четыреста тысяч километров, в наблюдаемой точке открылась воронка, и из нее выскочили четыре корвета противника. Вычислитель сразу же поймал направленное излучение со стороны группы, которое вскользь мазнуло по приемной решетке пассивной антенны. Противник обшаривал пространство сканерами и вскоре обнаружил облачка вещества, температура которых была выше, чем общий фон пространства, но эти облачка разошлись с траекторией движения разведчика и никак не могли указать на его местоположение. Вражеские корабли еще около часа пытались нащупать нарушителя и, так ничего и не обнаружив, открыли переход и нырнули в него.

Вычислитель выждал десять минут и принял решение, что пора начинать отправку пакета данных. С этим тоже были трудности, связанные со скрытностью. Для непрерывной работы гиперпространственного передатчика необходимо запускать реактор, но это вычислитель может сделать, лишь когда достаточно приблизится к звездам и их излучение заглушит тепловое излучение панелей охлаждения. Поэтому на борту установлены накопители, способные обеспечить работу гиперпространственного передатчика в течение трех секунд. Вычислитель должен собрать данные разведки, сжать их и отправить пакетом с длительностью передачи в одну секунду. Таких пакетов получалось три, и каждый нужно отправить по мере преодоления расстояния к центру системы. Сейчас настало время для первого пакета.

Когда первичные данные были отправлены, из корпуса аппарата вырвалось небольшое облачко хладагента, а вычислитель продолжил свой путь и сбор информации.

Глава 8

43 дня до прыжка. Виртуальный оперативный штаб командования Вооруженными силами Земной Федерации

В виртуальном штабе я появился вместе с Туровым и Лукашевичем. Пространство имело все ту же форму Колизея, с просторной площадкой в центре. Первые ряды занимал Совет Федерации, дальше представители флота и планетарных сил. Я также сел в первом ряду, а мои сопровождающие – позади меня.

– Господа, прошу вашего внимания, – произнес офицер со знаками различия разведки флота.

Он вышел в центр площадки и остановился, после чего шум стих и все уставились на привлекшего внимание человека. Освещение в штабе погасло, и офицер оказался среди множества звезд. Он ткнул пальцем в одну из них и громко произнес:

– Система Хадар, в которой находится опорная база противника. Она удалена от Солнечной системы на расстояние триста девяносто два световых года. – Офицер провел пальцем, и от указанной точки прочертилась линия, соединившаяся с другой звездой. – Наш разведчик через гиперпространство смог преодолеть это расстояние за неделю.

В штабе появились шепотки, так как не все были в курсе, что у человечества есть возможность перемещаться в гипере. Наличие гипрепространственных врат держалось в секрете, а бой с вторгшимся противником был показан уже после выхода из гипера. Знали бы они, что для доставки разведчика пришлось прибегнуть к тому же приему, что и в этом сражении!.. Аппарат разведчик сопровождали два фрегата проекта 80201, которые тащили на буксире одну створку врат и после его выхода в обычное пространство вернулись обратно. Тем временем офицер взял двумя пальцами светящуюся точку, обозначающую систему Хадар, и тут же все остальные звезды пропали. Он бросил звездочку впереди себя, и та резко начала увеличиваться, а затем из нее появились три звезды и разошлись в стороны. Две из них располагались рядом друг с другом в центре площадки, а третья находилась на значительном удалении, и сейчас ее орбита доставала почти до первых рядов.

– Хадар, тройная система. В центре расположены два голубых гиганта спектрального класса BIII. Они словно близнецы, у каждого гиганта масса, приблизительно равная десяти массам Солнца. В нашем каталоге звезд они называются Бета Центавра АА и АВ, соответственно. Третий компаньон, – офицер указал пальцем на удаленную звезду, – звезда главной последовательности, спектральный класс BIV, под названием Бета Центавра В. Его масса приблизительно равна четырем массам Солнца.

Туров нагнулся ко мне и тихо, но с возмущением спросил:

– И нахрена нам это рассказывают? Мы что, полетим туда не с пушками, а с научными приборами?

Я уже собирался ему ответить, но вместо меня также тихо это сделал Лукашевич:

– Это для общей информации и для того, чтобы ты не мычал, когда захочешь, например, сообщить, где находится враг. Или выполнишь маневр и по незнанию не сможешь преодолеть гравитацию звезды.

Я услышал, как за спиной засопел Туров, а офицер разведки продолжал:

– Беспрыжковая зона гигантов АА и АВ распространяется на сто астрономических единиц, а компаньона В – почти на шестьдесят.

Вокруг звезд появились прозрачные пузыри, и это вызвало у меня улыбку, так как теперь система стала похожа на молекулу воды. Тут докладчик подошел к самому важному.

– Интересующий нас объект – это небольшая и единственная планета в системе. Она находится на самом краю беспрыжковой зоны.

На краю одного из пузырей появилась яркая точка, а из нее выноска, на краю которой, в свою очередь, возникла каменистая планета в увеличенном масштабе. Она вращалась, и рядом с ней высветились ее характеристики.

– Харги называют ее Оршу, что в переводе с их языка означает «богатство». По размеру она схожа с Марсом, но масса всего лишь в два раза уступает Земле. Потому, несмотря на размер, ее гравитация составляет пятьдесят три процента от земной. Из-за удаленности и наличия трех светил на ней всегда сумерки. Теперь я расскажу о силах противника в системе.

– Ну наконец-то! – услышал я за спиной.

На модели начали появляться красные точки, рассеянные по всей системе, и их было тысячи, даже в глазах зарябило. Самая большая их концентрация была у планеты, что не оказалось для меня неожиданностью, там расположено почти сплошное красное пятно.

– В основном все, что находится не рядом с планетой, – это различные зонды, маяки и станции слежения. С военной точки зрения угрозы не представляют.

Озвученные объекты перекрасились с красного на оранжевый. Вне планеты осталось не больше десятка красных точек. Офицер вдруг смахнул всю модель, кроме увеличенной планеты, и жестом подтащил ее в центр площадки. Вокруг нее так же начали появляться красные точки, но уже с различной концентрацией, причем они заняли весь объем между первыми рядами присутствующих. В стороне появилась легенда, на которой были изображены боевые корабли, корабли снабжения, пустотные объекты и соответствующие им цвета. Затем все точки начали менять свои цвета согласно легенде. В штабе поднялся шум от множества голосов, и я снова услышал Турова:

– Нам конец.

Напротив каждой категории появились цифры. Пустотных объектов оказалось триста двадцать три штуки, кораблей снабжения – свыше пяти тысяч, а военных кораблей – две тысячи четыреста тридцать семь штук. Это было внушительное количество, если учесть, что наш флот насчитывает всего двести шестьдесят кораблей. Похоже, что Туров прав, как со всем этим справиться? Даже если мы будем сидеть у себя в системе, они нас сметут. Странно, почему они раньше этого не сделали?

Представители штаба никак не успокаивались, и, пока творилась эта вакханалия, Нечаев поднялся и хмурый вышел в центр. Он молча стоял и ничего не предпринимал, а галдящие офицеры стали замечать главу совета и гул начал понемногу затихать. Вскоре в штабе снова воцарилась тишина, и Нечаев с раздражением произнес:

– Паника и упаднические настроения будут немедленно пресекаться жесточайшим образом, вплоть до расстрела на месте. Сегодня же выйдет постановление совета об этом.

Мне в голову пришла мысль, что кого-то мне это напоминает. И по сути, он прав: если информация о силах противника расползется по сети, то две с лишним тысячи вражеских кораблей нам покажутся мелочью. Я хорошо представил толпы людей, пытающихся в панике найти самое безопасное место. Только в случае, если эта армада заявится сюда, такого места не будет нигде в Солнечной системе. На этот раз пришельцы перепахают все на глубину до нескольких километров, чтобы не оставить и шанса такой «мошке», как человечество.

– А теперь о деле, – все с таким же суровым видом продолжил Нечаев. – На вас офицерские мундиры не просто так, вы давали присягу и клятву защищать Земную Федерацию и людей, так делайте это. Я смотрю на эти данные, – он неопределенно махнул рукой, видимо, указывая на модель, – и у меня возникает только одна мысль: где же мы их всех хоронить будем?

Послышались смешки, и это немного разрядило обстановку.

– Поэтому сейчас каждый получит доступ ко всем разведданным, и у вас будет три дня, чтобы придумать, как противостоять этому. Даже самая, на первый взгляд, идиотская идея может оказаться единственно верной. Через три дня снова собираемся и будем решать, что делать.

* * *

Полученная информация действительно была ошеломляющей настолько, что я никак не мог собраться с мыслями. Нет, конечно, я не собирался опускать руки, но пока в голову приходила лишь одна идея борьбы с таким огромным вражеским флотом – это еще больше пушек, торпед и кораблей. Только вот где это все взять? Да, мы добились огромных успехов по сравнению с тем, что было три года назад: удалось избежать массового голода, устроить приемлемые условия для существования на Земле, практически полностью освоить территорию Луны, а также построить форпосты в главном поясе астероидов, на лунах Юпитера и Сатурна. А о количестве построенных гражданских, военных кораблях и пустотных объектах я вообще молчу. Впервые в истории человечества количество людей, проживающих на Земле, сравнялось с находящимися вне ее. Конечно, после трагедии население уменьшилось в разы, но сам факт стремления человечества в космос радовал. Это наглядный пример поговорки о том, что нас бьют, а мы крепчаем. С каждой атакой пришельцев человечество становилось только сильнее, но боюсь, что следующую мы просто не переживем.

Несмотря на бесперспективность поиска хоть какой-то возможности разбить врага, я все же пытался найти выход. Собирал свой импровизированный штаб «Стальных Волков», и все вместе часами пялились на схему расположения вражеских сил. В дискуссии участвовали даже младшие офицеры, у которых еще не успели закостенеть мозги. Но все хмурили лицо, сдвигали брови, а в итоге просто пожимали плечами. Любая симуляция сражений приводила к полному разгрому сил Земной Федерации.

Привлечь младших офицеров, конечно, было рискованно, так как информация могла утечь на сторону, но я меньше всего опасался этого: мое подразделение находилось под плотным контролем множества систем безопасности, и чтобы слить что-то на сторону, нужно приложить значительные усилия. Такие меры безопасности обусловлены тем, что внутри подразделения ведутся некоторые эксперименты, которые обычные обыватели могли по незнанию воспринять как античеловечные.

Единственную здравую мысль высказал Лукашевич:

– Мы не можем атаковать в лоб силы, кратно превышающие наши. Поэтому нужно искать способ наносить точечные удары и уходить, не понеся потерь. Только таким образом мы сможем со временем перемолоть флот противника. Правда, нужно еще придумать, как сковать все вражеские силы и не дать им отправить карательный флот к нашим планетам.

И мы пытались найти такой способ. Планета Оршу находилась на самом краю беспрыжковой зоны, но за ее пределами. Конечно, сама планета имела свою беспрыжковую зону, как и любое массивное тело, но она распространялась на несколько десятков километров от поверхности. В теории можно открыть переход непосредственно вблизи Оршу, но это ничего не даст. Орбитальная оборона противника куда значительнее нашей в предыдущий визит пришельцев. Вокруг планеты кружила целая сеть орбитальных станций, явно военной принадлежности, причем на разных орбитальных высотах, плотно охватывая планету. Плюс к этому, не без помощи харгов, в некоторых станциях опознали постановщиков помех, препятствующих формированию воронки гиперперехода. Понятная мера предосторожности ввиду того, планета не защищена беспрыжковой зоной своей звезды, но я не знал о такой возможности и сразу же сделал стойку. У подобной технологии есть дальнейшие перспективы, например для прикрытия объектов в поясе Койпера, но это потом. А сейчас, все с помощью тех же харгов, удалось выяснить, что эти генераторы помех создают вокруг Оршу беспрыжковую зону радиусом около тысячи километров. Ко всему этому нужно еще добавить мобильные силы флота – и картина станет полной. И самое неприятное то, что ждать всю эту армаду в гости в Солнечную систему – наихудший сценарий.

В общем, мозговой штурм продолжался все эти три дня, которые выделил Нечаев, я даже ни разу не покинул свои апартаменты. К концу третьего дня я находился у себя в виртуале и рассматривал уже надоевшую схему движения объектов вокруг Оршу. Данные с разведывательного зонда продолжали поступать, и странным оказалось то, что не было видно каких-либо приготовлений к рейду к нам. Корабли продолжали висеть на своих орбитах, да и вообще движения в системе Хадар практически не было. Очень редко появлялись несколько кораблей из гипера – по всей видимости, патрульные. А так оживленное движение было лишь с поверхности на орбиту и обратно, что порождало еще больше вопросов.

Неожиданно поступил запрос на соединение. Со мной хотел связаться Зарубин, и я вспомнил, что он должен был отчитаться о ходе строительства в секторе П. Я решил, так сказать, совместить и подключил его прямо сюда. Аватар инженера проявился, и Зарубин начал осматриваться. Виртуальные переговоры уже стали нормой, а учитывая, что сейчас собеседник находится на краю Солнечной системы, то это единственный способ поговорить с глазу на глаз, без видимых дополнительных устройств.

– Виктор Степанович, как там наши новые бойцы? – Оторвавшись от созерцания схемы, я с улыбкой протянул ему руку.

Уже больше двух месяцев, как ДуРог отправил первую партию харгов, желающих повоевать за Земную Федерацию. После длительных анализов и экспериментов выяснилось, что харги обладают меньшей силой, чем люди, средний рост ящеров на десять сантиметров ниже среднестатистического человека, но вот ловкость, скорость и выносливость значительно выше. Поэтому стандартный человеческий ББС им не подошел, даже с переделками, и все-таки пришлось разрабатывать для них боевой скафандр с нуля. Конечно, Зарубин с этим справился, благо опыт накоплен значительный, и сейчас первая тысяча бойцов уже тренировалась на полигонах Плутона.

– Вы знали, что харги способны выдерживать перегрузку значительно выше, чем человек? – Отвечая на мою улыбку, инженер пожал мне руку.

– Очень интересно. То есть из них получатся отличные пилоты?

Зарубин кивнул.

– Нужно будет подумать в этом направлении.

Перегрузка сильно ограничивает возможности флота. Человек на столько хрупок, что маневры кораблей приходится резать программно и физически, иначе человека размажет по переборкам. Именно поэтому рубка и боевые посты на корабле расположены ближе к центру вращения, для снижения запредельных перегрузок. А при высадке десанта перегрузки могут кратковременно достигать двадцати единиц. Тренированный человек выдерживает от минус трех g до плюс двенадцати, поэтому расширение этого диапазона за счет пилотов харгов может в дальнейшем дать преимущества.

Строительство пушечных фрегатов шло по графику, и Зарубин подтвердил это. Так же, как и расширение обитаемой зоны на Плутоне, для личного состава «Стальных Волков». Оказались готовы три створки для вторых гиперпространственных врат, что не могло не радовать. Когда все вопросы были обсуждены, Зарубин уже хотел отключаться, но обратил внимание на висящую в стороне виртуальную планету Оршу с копошащимися вокруг нее кораблями противника. Помимо модели, рядом выводилась дополнительная информация, а изображение периодически переключалось в разные режимы санирования. Инженер хмыкнул и произнес:

– Очень интересно.

Его аватар уже начал растворяться, но моя чуйка просто завыла, и я резко прервал процедуру отключения. Зарубин заморгал глазами и уставился на меня.

– Виктор Степанович, что вам показалось интересным? – вкрадчиво, с затаенным любопытством спросил я, боясь упустить что-то важное.

И чуйка меня не подвела. Зарубин проморгался и указал пальцем на одну из многочисленных орбитальных станций противника, на которой сейчас гроздями висели корабли.

– Мне показалось странным, что тепловая сигнатура этих кораблей отличается от тех, что двигаются или самостоятельно висят на орбите.

Я увеличил участок со станцией и внимательно рассмотрел сигнатуры в инфракрасном диапазоне. И действительно, их тепловой отпечаток отличался.

– Виктор Степанович, это можно объяснить стыковкой со станцией, они просто погасили все системы и находятся на консервации или в режиме ожидания.

Зарубин покачал головой и неожиданно спросил:

– Вы позволите?

Я кивнул и отступил в сторону. Зарубин подошел ближе к модели и левой рукой схватил корабль, который пристыкован к станции, а правой – корабль, который совершал самостоятельный полет. Разместив их рядом с собой, вывел их тепловую карту.

– Вот, смотрите. – Зарубин обвел пальцем участок корабля, ближе к корме, где хорошо выделялся тепловой след. – Здесь отчетливо видно более теплый участок, а здесь, – он указал на второй корабль, – ничего подобного нет.

– И что это значит?

– Именно в этом месте у них находится ИскИн корабля.

– Ну, они могут быть выключены.

Инженер снова помотал головой.

– Похоже, что системы снижения тепловой заметности отключены, и тепловая карта показывает, что питание на кораблях есть, а значит, ИскИн должен работать. У них все завязано на этих чертовых ИскИнах.

Да, с ИскИнами у нас не сложилось. Захват больше десяти лет назад единственного работающего не дал никаких результатов. Кто только не пытался найти к нему подход: инженеры, ученые, программисты, но этот железный, а точнее оптический, истукан просто не шел на контакт и даже не реагировал на подобные попытки. В конце концов, его просто разобрали для изучения.

– То есть вы хотите сказать, что на этих кораблях нет ИскИнов?

– Не знаю, – пожал плечами Зарубин, – я не могу с уверенностью сказать, что их там нет, но что они не работают – это точно.

– Спасибо, Виктор Степанович!

Данная информация захватила меня полностью, и я уже не заметил, как аватар Зарубина исчез. Мое внимание было приковано к схеме, и я чувствовал, что это ключ к успеху операции. Не теряя ни минуты, я ввел критерии поиска и стал ждать. Через минут десять сигнал оповестил, что поиск окончен, и сбоку побежали строчки результатов. Пробежавшись глазами по тексту, выбрал цвет, которым я пожелал отобразить найденные объекты, и смахнул окно на схему. Красные точки, одна за другой, начали менять цвет на синий, и когда процесс был завершен, сбоку появилась такая же легенда, как в оперативном штабе. Но теперь с подкатегорией «Не активные корабли».

«Корабли снабжения – 5034

Не активных – 2924

Военные корабли – 2437

Не активных – 1972».

На моем лице появилась хищная улыбка, а вслух я сказал:

– Осталось проверить.

* * *

Заседание оперативного штаба прошло напряженно. Конечно, не только моя команда пыталась найти приемлемое решение, но и численный перевес не оставлял шанса, и все предложения сводились к обороне в нашей родной системе. Но все прекрасно понимали, что даже при самых благоприятных обстоятельствах любые попытки отсидеться обречены на провал. Но каждый выступающий с пеной у рта доказывал, что именно его план верный. Правда, были и здравые предложения. Например, капитан третьего ранга Максимов предложил разместить три готовые створки для вторых врат непосредственно в гиперпространстве, вместе с буксирами. Там они должны были оставаться на случай вторжения, а флот стянуть к работающим гипрепространственным вратам. В случае вторжения флот может совершить прыжок, и у него будут три точки выхода. Идея здравая, и в дальнейшем ее можно осуществить, только для этого нужно строить специальные станции, которые будут меньше створок и дешевле. Это что-то, похожее на мой проект с множеством врат вокруг беспрыжковой сферической зоны, только более бюджетный вариант. И, на мой взгляд, более подходящий, чем мой. Достаточно разместить врата в ключевых точках, а мобильность сил обеспечить такими станциями. Я создал напоминание и в очередной раз убедился, что Максимова нужно переманивать к себе.

Меня просто распирала жажда действий, и я с трудом смог дотерпеть, пока слово дали мне. Выйдя в центр площадки, я продемонстрировал тоже, что показал мне Зарубин, и дальше озвучил некоторые детали плана действий, после чего в штабе наступила тишина. С минуту никто не проронил ни слова, затем генерал Грачев прокашлялся и спросил:

– Советник Волков, вы уверены в своих выводах?

– Нет, генерал, но я готов рискнуть и силами «Стальных Волков» проверить мою теорию.

– Теперь нам точно конец, – отчетливо сказал Туров.

Нечаев поднялся и обвел взглядом всех присутствующих.

– Ну что ж, господа, думаю, что план советника Волкова – лучшее из того, что мы здесь услышали. Он, конечно, авантюрный и местами на грани безумия, но в случае подтверждения приведенных данных имеет шанс на успех. Есть возражения?

Возражений не было, да и откуда им взяться? Хотя все и доказывали, что их план наилучший, но мои программы распознавания мимики лица показывали, что докладчики желали, чтобы их завернули, так как сами не верили в то, что предлагали. Конечно, винить их нельзя, нужно предлагать хоть что-то. Мой план имел шанс на успех, и все это прекрасно понимали, поэтому и не было никаких возражений, тем более что я сам вызвался его проверить.

– Что ж, на этом заседание штаба объявляю закрытым. Советник Волков, – обратился ко мне Нечаев, – вам надлежит предоставить полную выкладку по предстоящей операции. Все ресурсы генштаба будут полностью в вашем распоряжении.

А вот это уже хорошая новость. Конечно, в моих руках сосредоточены значительные ресурсы, но государственная машина успела их накопить куда больше. Особенно это касается вычислительных мощностей. Используем их для планирования операции, это повысит наши шансы на успех.

Выйдя из штабной сети, я направился к самому близкому мне человеку. Моя интуиция подсказывала мне, что я не смогу отсидеться в стороне и придется принимать непосредственное участие в боях. Да и мне самому уже надоело смотреть, как другие сражаются. С детства мечтал вести в бой свое подразделение, плечом к плечу со своими людьми отражать вражеские атаки. И теперь чувствовал, что именно этим и придется заниматься, что именно к этому моменту готовился все это время. Жизнедеятельность компании отлажена до автоматизма, и думаю, что полгода они без меня справятся. А вот Вероника наверняка захочет полететь со мной, и в принципе нет причин ее оставлять – она все же командир спецподразделения, которое сама же и создала. Поэтому я на ходу лихорадочно придумывал аргументы, чтобы ее убедить остаться. Но для начала мне нужно связаться с ДуРогом.

– Рад вас видеть, советник Волков.

С правой стороны, прямо в воздухе, возникло окно с изображением собеседника. Я уже вполне сносно мог различать эмоции этого народа, и ДуРог действительно рад меня видеть. Эти ящеры взялись за обустройство своего нового дома с завидным рвением. Прибывшие колонисты, все еще находились во временных лагерях на поверхности Марса, а также на борту транспортных кораблей. Когда они вылетали сюда, то набились в отбывающие корабли, как сельди в бочке. Поэтому такое распределение позволило хоть как-то улучшить их комфорт. Но предоставленное Земной Федерацией оборудование уже копало и строило новые поселения под поверхностью, и работали на этом оборудовании сами харги, конечно, после предварительного обучения. Как я понял из рассказа ДуРога, их раса давно не занималась созидательной деятельностью, а жила лишь на том, что сделали их предки. Поэтому сейчас они в полной мере стараются наверстать упущенное. Не удивлюсь, если через год-два Марс станет процветающей колонией и еще одним промышленным центром.

– Уважаемый ДуРог, ваши, – я запнулся, чуть было не назвав харгов людьми, – ваш народ все еще хочет внести свой вклад в победу над врагом?

– Да, советник Волков. – ДуРог ни секунды не потратил на обдумывание ответа. – Каждый из нас готов отдать жизнь за это.

– ДуРог, жизни отдавать не нужно, а вот ваши военные корабли и пилоты очень пригодятся.

– Куда направить корабли?

Я хмыкнул: вот это я понимаю, рвение!

– Отправьте корабли к Плутону. Координаты я вам скину.

ДуРог повернулся в сторону и отдал несколько команд.

– Хорошо, советник Волков, три военных корабля прибудут к Плутону через две земные недели. Капитаны уже начали процедуру разогрева реакторов. Что-нибудь еще?

Сказать, что я был удивлен, – это ничего не сказать. Я бы забрал все их оставшиеся корабли, несмотря на то, что они гражданские. Но была у меня одна мысль.

– ДуРог, вы же понимаете, что большая вероятность того, что нас разобьют?

– Да, конечно, советник. Нам не привыкать прятаться, работы по подземным убежищам почти завершены. – Он замолчал и наклонил голову набок, а его зрачки сузились до тонкой полоски. – Но, советник Волков, мы бы не хотели такого исхода. Поэтому говорите, что вам нужно, если это в наших силах, мы это сделаем.

– Хорошо, ДуРог. Я видел у вас два корабля, которые тащили на буксире транспорт. На что они способны?

Когда я нашел время и рассмотрел, что за корабли, на которых прибыли харги, то эти два сразу привлекли мое внимание. Это просто монстры, такое впечатление, что их конструкция состоит только из двигателей, причем очень больших размеров. Магнитные сопла имели диаметр больше пятидесяти метров. Мы такое еще не умеем делать. Помимо интереса к технологии изготовления, у меня еще была для них чисто практическая задача. Для нормального функционирования флота в системе противника нам понадобится колоссальное количество топлива, которое придется завозить из Солнечной системы, вот эти два гиганта сильно упростят эту задачу.

– Я понял, о чем вы, советник. Это корабли, построенные предками больше ста ваших лет назад. Их назвали ТокЧа, в честь животного, когда-то существовавшего на нашей планете. Один такой корабль способен тащить за собой… – ДуРог задумался, переводя единицы измерений. – Около ста тысяч тонн с ускорением тридцать метров в секунду.

– Отлично, ДурРог, я бы хотел получить и их.

– Их отправить туда же?

– Нет, пусть прибудут к Юпитеру, там их будет ждать груз.

– Хорошо, советник, они отправятся немедленно.

– Спасибо, ДуРог.

– Гет-на-ро, советник Волков, пусть Солнце освещает вам путь.

Не успел я завершить разговор с ДуРогом, как услышал окрик:

– Михаил!

Меня догонял Туров, а позади него шел Лукашевич. Немного замедлив шаг, я позволил им со мной поравняться.

– Ну что, дармоеды, готовы сложить головы за будущее человечества?

– Михаил, ты уверен, что это здравая идея – лезть в самое логово врага?

Я скосил немного глаза на Турова, а затем обратился к Лукашевичу:

– Игорь Юрьевич, вы тоже так считаете?

Тот пожал плечами и совершенно спокойно ответил:

– Я солдат, и мой долг – защищать тех, кто не может постоять за себя с оружием в руках. Даже ценой своей жизни.

– Вот видишь, Костя, – с улыбкой произнес я, – наш флотоводец не задает таких дурацких вопросов. Мы достаточно отсиделись на дармовых харчах, пора и отрабатывать.

– А я что, я как все, – затушевался Туров.

Дальше мы шли молча, и каждый думал о своем. Когда мы подошли к входу в тренировочный зал, я остановился и повернулся так, чтобы видеть обоих.

– Значит так, мужики, собирайте всех, кто остался здесь из «Стальных Волков», и готовьтесь к вылету в сектор П завтра утром. У нас будет еще месяц в пути, так что все обсудим в деталях. А у меня еще дела.

* * *

– Нет, ты не имеешь никакого права меня оставлять здесь.

Уже битый час я пытаюсь совладать с этой разъяренной фурией по имени Вероника. И никакие аргументы не помогают. Когда я озвучил свое желание, думал, что меня сейчас разорвут на части. Но это было вначале, потом она пыталась применить женские чары, а потом пригрозила лишить меня всего сладкого, и когда я уже готовился мужественно переносить все тяготы и лишения, внезапно произошло перевоплощение – и снова появилась фурия.

– Вообще-то, имею, я могу тебе просто приказать.

Вероника неожиданно успокоилась и долго смотрела на меня.

– Знаешь, Миша, я часто исполняла приказы, но иногда этим злоупотребляли и пытались затащить меня в постель. В таком случае я просто давала по роже. Но у нас другая ситуация, ты пытаешься меня уберечь, потому что я твоя женщина, и это несправедливо, несправедливо по отношению к остальным. У меня есть подруги, с которыми я познакомилась уже тут, на Луне, они тоже в «Стальных Волках», а кто-то из федеральных войск. У них есть мужья и дети, как быть с ними? Если наша близость не позволяет тебе рисковать мной, как другими, тогда считай, что мы разошлись.

Завершив свой монолог, она повернулась ко мне спиной. А я смотрел на ее оголенные плечи и думал, что она права. Кто я буду после того, как отправлю чьих-то жен, мужей, детей умирать, а сам, пользуясь властью, буду беречь Веронику? Перед глазами снова всплыла картина огненного неба и падающего обломка корабля. Помотав головой и взяв себя в руки, безжизненным голосом произнес:

– Хорошо, но у меня есть одно условие.

Вероника обернулась с вопросом во взгляде.

– От твоего подразделения не будет толку в первой волне, поэтому ты со своими людьми будешь на временной базе в десяти минутах полета через гипер от системы Хадар, вместе с резервами федеральных войск. И если мне понадобится твоя помощь, я тебя позову, договорились?

Вероника еще мгновение постояла, а затем подошла ко мне и обняла, положив голову мне на грудь. Я вдохнул одуряющий запах ее волос, и все тревоги исчезли.

– Я просто не хочу тебя потерять.

– Знаю, – все так же прижимаясь, ответила Вероника, а затем отстранилась, и я увидел многообещающую улыбку и игривые глаза. – Вылет завтра? – После этих слов она облизнула губы.

– Да, – коротко ответил я, так как у меня перехватило дыхание.

– Тогда у нас еще есть время.

И, взяв за руку, она потащила меня в спальню. Я только успел сказать:

– Ты просто веревки из меня вьешь.

* * *

За три часа до прыжка. Орбита Плутона

Неделю назад по военным и гражданским сетям сообщили о готовящейся операции по вылазке на территорию противника. А пять дней назад начали прибывать военные корабли, десантные транспорты, заправщики, фрегаты гиперсвязи, корабли поддержки – и все это в огромных количествах. Иван никогда не видел столько рукотворного металла в одном месте. Флот собирался действительно внушительный. Он насчитал около двухсот единиц военных кораблей и около трехсот кораблей поддержки, включая буксиры и танкеры с топливом. Казалось, у Плутона собрали все, что мы успели построить. Даже корабли харгов подогнали – об этом он узнал из репортажей новостных каналов. Картинка транслировалась на всю Солнечную систему, а некоторые новостные каналы уговорили военных, и теперь их сопровождает целый штат сотрудников СМИ.

Переполох на базе, случился знатный. Как и всегда это бывает, постоянно проводишь тренировки и все вроде бы слажено, но когда действительно трубят тревогу, то начинают проявляться недочеты. Кто-то недоукомплектовал свое оружие боеприпасами по штатному расписанию, кто-то не вовремя разобрал прицельный комплекс скафандра, а кто-то ушел в увольнение к подружке, и с ним сутки нет связи. И все это только в одном взводе, численностью десять человек, а что творилось во всем воинстве «Стальных Волков», расквартированных на Плутоне, трудно себе представить.

Общий приказ по всему подразделению о сборах пришел в одно время с новостью о начале операции. Иван было обрадовался, что у него теперь будет возможность бить врага в его логове, но спустя несколько часов, когда эйфория прошла, понял, что ему работы не будет, по крайней мере пока. Что делать пехоте, а тем более с его специализацией, в космических боях? И постановка задачи непосредственно от капитана Маркиной полностью подтвердила это умозаключение Ивана. Его подразделение останется вместе с основными резервами федеральных войск.

На третий день после поступления приказа прибыл сам Волков и сразу же объявил общий сбор в центральной галерее базы. Конечно, вместимость галереи не рассчитана на пятьдесят тысяч человек, а именно столько числилось в рядах «Стальных Волков», не считая боевых роботов, поэтому велась трансляция во всех кубриках, столовых, комнатах отдыха и в сеть. Тогда Волков произнес речь, которая разделила жизнь Ивана до и после. Видео разошлось по сети, набирая миллионные просмотры.

–Знаете, почему мы здесь? – Волков обвел взглядом стройные ряды мужчин и женщин с эмблемой головы волка на груди. – Вселенная оказалась не такой солнечной и дружелюбной, как мы считали раньше. Там! – Он указал куда-то в сторону. – В черноте космоса, живут чудовища, которые не имеют жалости! Они убили девять миллиардов человек! Дети, женщины, мужчины, старики – для них нет никакой разницы! А сколько еще таких чудовищ ждут своего часа?! Но все изменилось, больше нет границ и государств, больше нет страха и боли, мы едины как никогда прежде. А вы наша сила, сила единого человечества! – Волков сделал десятисекундную паузу. – Посмотрите друг на друга.

Строй зашевелился, тысячи бойцов озирались по сторонам.

– Запомните лица своих боевых товарищей, потому что именно о них вы будете рассказывать своим детям, как вместе творили историю. Плечом к плечу, в едином строю, мы заявим на сотни световых лет вокруг, что мы больше не жертвы! мы хищники! мы «Стальные Волки»!!!

После этих слов в центральной галерее поднялся слитный звериный вой – волчий вой. Но галереей он не ограничился, вой стоял по всей базе, на борту кораблей, на станциях в системе Юпитера, на форпостах главного пояса астероидов, на Марсе, Луне и на Земле. Это был общий порыв, от которого не удержался и Иван.

Это было четыре дня назад, а сейчас Иван проводил последние приготовления перед отбытием. Проверил контейнер с насекомыми, так называли миниатюрные разведывательные дроны, которые имели схожесть с упомянутыми жителями Земли. Остальные модули оказались на месте, включая снайперский комплекс СК-103 Барс. Он также проверил Никиту, тот был нагружен, как мул. Никогда не знаешь, что пригодится на операции. В оружейной, где сейчас находился взвод Ивана, висел небольшой проекционный экран, на котором шла прямая трансляция.

–Мы сейчас находимся в рубке флагмана эскадры, откуда будет осуществляться командование операцией. Здесь находится…

– Господин сержант, – к Ивану обратился штатный балабол, – а там живые пришельцы будут?

– Родригес, заткнись и проверь, чтоб ничего не забыл, а то я тебя лично отправлю своим ходом с орбиты на поверхность в одном скафандре.

– Я бы пострелял в пришельцев, – с явным удовольствием продолжил Родригес. – Наверняка это серые гуманоиды с большими головами. Если им попасть в голову…

Послышался громкий шлепок, который прервал тираду.

Огромный детина по имени Ван И, китайский парадокс, как его называли в отряде из-за его размера, не характерного для азиатской расы, нависал над Родригисом и сжимал кулачища.

– Делай, что тебе велит господин сержант! – не терпящим возражения басом проговорил детина.

– Парадокс, да я уже все собрал, – поглядывая на кулаки с его голову и потирая затылок, прогнусавил Родригес.

Иван усмехнулся про себя. Вот отличный солдат этот Родригес, лучшие показатели во взводе, но вот с дисциплиной у него, мягко говоря, не очень. Иван специально выбрал ему в напарники Ван И и не пожалел. С тех пор дисциплина подтянулась до нужного уровня, особенно если после леща.

– Взвод! Строиться!

После прозвучавших команд десять человек вытянулись в шеренгу, позади которой, в такой же шеренге, стояли их роботы.

– Наш транспорт на орбиту через полчаса, так что бегом марш на космодром.

Подчиненные сорвались с места и, набрав средний темп, потрусили по коридору. Иван осмотрел оружейную и на мгновение задержался взглядом на экране. На нем транслировалось изображение гиперпространственных врат, а диктор вещал:

– Остался буквально час и через эти гиперпространственные ворота пройдет самый большой космический флот в истории человечества.

Иван оскалился и пробормотал:

– Это точно. – После чего бегом направился вдогонку своему подразделению.

Глава 9

20 минут до прыжка. Орбита Плутона. Мостик флагмана флота ЗФ, фрегат «Владивосток»

Как ни странно, Нечаев тоже решил поучаствовать в походе, но принимать участие непосредственно в боях не будет, рассудив, что как главнокомандующий хочет лично наблюдать за ходом боевых действий и без задержек во времени. Да, нам теперь доступна гиперсвязь, но перемещение в гиперпространстве происходит не мгновенно, и даже сигналу требуется время, чтобы преодолеть расстояние между звездами. Конечно, внутри звездной системы это время настолько мизерное, что им можно пренебречь, но вот между Солнечной системой и Хадар сигнал будет идти два с лишним часа, а наш полет продлится две недели.

Нечаева пытались отговорить, ссылаясь на соблюдения безопасности главы государства, на что он отвечал:

– А совет тогда зачем? В случае чего выберите другого.

И сейчас он висел в невесомости на мостике корабля, пытаясь изобразить героический вид перед представителями СМИ. Но получалось это у него, мягко говоря, не очень.

– И зачем я тебя послушал? Нужно было после пресс-конференции вышвырнуть с корабля всех этих репортеров, – процедил Нечаев сквозь зубы, обращаясь ко мне.

Да это была моя идея – раздуть из нашего похода информационное шоу. Я хотел, чтобы каждый проникся ситуацией и понял, какой ценой нам дастся победа или поражение. Чтобы больше ни у кого не осталось иллюзий по поводу силы врага. Чтобы каждый понимал, ради чего он терпит лишения каких-то благ и работает сверх нормы.

– Господин главнокомандующий, как только начнутся боевые действия, вы в последнюю очередь вспомните о репортерах. Но сейчас подыграйте для истории.

Нечаев искоса посмотрел на меня, сведя брови к переносице, но ничего не ответил. В этот момент поступил доклад с поста контроля:

– Господин главнокомандующий, одна минута до прыжка.

Тут же десяток летающих видеокамер приблизились к Нечаеву, а репортеры умолкли. Он быстро поочередно заглянул в фасеточные глаза летающих устройств, мельком посмотрел на меня и, глубоко вздохнув, оттолкнулся от условного потолка, направив свои ноги к полу. Главнокомандующий зацепился носками за скобы, выпрямился, одернул мундир и командным голосом приказал:

– Открыть канал связи с флотом.

– Канал открыт, сэр, – тотчас ответил офицер поста связи.

– Внимание флоту. Начать разгон.

Конечно, разгоном это назвать нельзя. Весь флот находится приблизительно на одной орбите рядом с вратами, и для входа в гипер необходимо всего лишь придать небольшой импульс для сближения. Как такового построения не было, да и не удержать его без постоянной тяги маршевых двигателей, поэтому корабли находились не более чем в трехсот метрах друг от друга, рассыпавшись вдоль основной орбиты врат. Тем не менее флот команду выполнил: все корабли на доли секунды запустили маршевые двигатели и, постоянно подрабатывая маневровыми двигателями, чтобы избежать столкновения, начали неспешное сближение с вратами.

Процесс был медленным, так как опыта движения в такой плотной массе еще не было и капитаны кораблей опасались столкновений, но, как и было озвучено, через минуту по створкам врат пронеслось несколько вспышек и внутри развернулась гиперпространственная воронка. Обзорные проекционные экраны в рубке передавали картину этого завораживающего зрелища во всей красе. Репортеры ушами не хлопали и направили свои камеры ближе к экранам. Сегодня многое впервые, как и демонстрация гиперпространственных врат и их возможностей в общегражданской сети. В отличие от кораблей, способных самостоятельно создавать проход в гипер, ворота создавали воронку с довольно большим диаметром входного канала – два с половиной километра. Поэтому одновременно войти в гипер могли до двадцати кораблей, не растягиваясь в колонну. Но сейчас впереди флота четыре буксира тащили две отдельные створки, по два на каждую, поэтому они первыми и вошли в гипер. Когда они пересекли условную границу воронки, резко нырнули в гипер, словно мгновенно уменьшились, превратившись в точку. Флагман с группой кораблей сопровождения двигался следом и, также достигнув границы перехода, нырнул в гипер.

Хотя прыжок в гипер уже осуществлялся неоднократно при технической отладке врат и даже во время боевой операции, я лично еще ни разу этого не делал. Поэтому внимательно наблюдал за происходящим, подключившись напрямую к внешним камерам, и пытался понять свои ощущения. Но никакого влияния на организм я не почувствовал, края воронки просто мгновенно обволокли фрегат со всех сторон, и мы оказались в кроваво-красном мареве. Сейчас в своем виртуале я получал данные со всех систем корабля и наблюдал за всем, что происходит вокруг флагмана. Не удержался и, обернувшись, увидел такую же воронку, только в обычное пространство, из которой появились корабли, идущие за нами.

Переход в гиперпространство всего флота занял около двадцати минут, и как только последний корабль появился в гипере, Нечаев обратился к капитану флагмана:

– Что у нас с ориентирами?

Капитан переадресовал запрос посту контроля пространства и вскоре доложил:

– Господин, главнокомандующий, есть устойчивый сигнал приводного маяка в системе Хадар.

Нечаев кивнул, продолжая позировать на камеры, и отдал следующий приказ.

– Проложить маршрут к системе Хадар. И, капитан, командуйте по местам стоять.

Капитан поспешил исполнить приказ, и по кораблю прозвучал сигнал готовности к движению. Все присутствующие, включая репортеров, поспешили в центральный коридор, чтобы занять отведенные им места в ложементах, никто не хотел свалиться в двухсотметровый колодец, когда фрегат превратится в башню из-за тяги двигателей.

– Господин главнокомандующий, маршрут проложен. Флот готов к движению.

В отличие от репортеров, их камеры остались на мостике и сейчас приблизились к Нечаеву, для запечатления момента. Он изобразил на лице самую, как ему казалось, серьезную мину и отчетливо произнес:

– Начать движение.

* * *

Гиперпространство – очень занимательная структура. В пути у меня появилась привычка ежедневно, около часа, наблюдать за происходящим снаружи – красное марево с периодически появляющимися черными пятнами. Визуально определить, что мы движемся невозможно, – абсолютно однообразный и неизменный пейзаж.

На протяжении двух столетий ученые высказывали различные теории, которые, по их мнению, могли позволить передвигаться быстрее скорости света: кротовые норы, квантовая телепортация, иные измерения, движение в пузыре гравитационных сил и многие другие. Я сам пытался разобраться во всем этом, когда человечество впервые столкнулось с подобным способом перемещения во время первого вторжения. И раньше думал, что наше пространство или гиперплоскость, часть пространства более высокого порядка. Ближе всего к реальной теории гиперпространства подобралась М-теория, в которой говорится, что мы уже существуем в многомерном пространстве, но используем только четыре.

Давно известно, что пространство вблизи массивных тел, искажается, и именно это оказалось ключом к разгадке теории гиперпространства. Во время формирования воронки происходит пробитие в пространство, где отсутствует одно из неосязаемых измерений, своего рода изнанка пространства. Главная особенность гиперпространства – это значительно меньшее расстояние между объектами в нормальном пространстве. Но не все так просто. Отсутствие этого измерения никак не сказывается на объектах, попавших сюда, поэтому достаточно пробить путь, а дальше не требуется никаких дополнительных устройств для существования внутри. Но также отсутствие этого измерения порождает неоднородность гиперпространства, здесь нет четких ориентиров и направлений, а гравитационные силы массивных тел из обычного пространства создают приливно-отливную систему, поэтому гиперпространство находится в постоянном движении. Наши ученые назвали это дрейфом гиперпространства. Дрейф постоянно уносит корабли смета, даже если приборы показывают, что движения нет. Если корабль оказывается в внутри без сигнала приводного или опорного маяка, то, не имея ориентиров, он просто собьется с курса и даже не сможет вернуться обратно. Можно, конечно, выйти в нормальное пространство в любом месте, но не факт, что это будет рядом с точкой входа. Из-за все той же неоднородности пространства выход может оказаться на другой стороне галактики. Именно поэтому расстояние в гиперпространстве между более далекими объектами, находящимися в нормальном пространстве, может оказаться короче, чем между более близкими.

Харги рассказали, что на заре освоения ими гиперпространства терялось много кораблей, и их больше никогда не видели. Поэтому для ориентирования требуются приводные маяки, которые посылают сигнал в гиперпространство, на который можно ориентироваться, как морские суда на береговой маяк ночью. Но и здесь гиперпространство преподносит сюрприз: сигнал внутри очень быстро затухает, поэтому мощность такого сигнала должна быть очень большой. Например, маяки, которые мы успели разместить в Солнечной системе, позволяют удалиться в гиперпространстве на расстояние, равное трем часам максимального ускорения, а дальше все, сигнал пропадает. Это даже не позволяет долететь до ближайшей звезды, зато хорошо помогает ориентироваться в окрестностях родной системы. Но вот сигнал маяка пришельцев в системе Хадар слышен отчетливо, хотя находится на расстоянии шести дней пути. О наличии маяка в системе врага также поведали нам харги. Дело в том, что способ открытия прохода в гиперпространство одинаков как в Солнечной системе, так и на другом конце галактики. Это сравнимо с колесом: как ни старайся, а это фундаментальная вещь. Так и здесь, для открытия воронки требуется генератор, а по сути, обычный ускоритель частиц, и при достижении строго определенной плотности энергий на частицу перестает влиять одно из измерений – фундаментальной составляющей физики нашего мира. Частицы начинают проваливаться в гипер, после чего достаточно направить поток этих частиц наружу – и вдоль этого потока станет формироваться воронка. Именно поэтому любая цивилизация, занимающаяся фундаментальными исследованиями, рано или поздно откроет гиперпространство самостоятельно. Та же ситуация с приводными маяками – только так можно ориентироваться в гиперпространстве, и только одна, строго определенная частота наилучшим образом подходит для распространения в гипере. Поэтому что у нас, что у противника эти маяки есть, только отличаются по мощности. Харги для ориентирования пользуются вражеским маяком, чтобы не привлекать к себе внимание.

Интересной особенностью передачи сигнала через гипер оказалось то, что такой сигнал имеет проявления в нормальном пространстве, в виде тахионного излучения. Говоря простым языком, регистрируется поток частиц, который движется со скоростью, превышающей скорость света, хотя в гипере такой сигнал движется с обычной скоростью.

Сейчас наш флот движется строго на сигнал вражеского маяка, постоянно меняя направление движения из-за неоднородности гиперпространства. Именно из-за переменчивости гипера нашу цивилизацию не обнаружили сразу. Для этого потребовалось бы намеренно отправить разведку в Солнечную систему, но, видимо, у противника были иные задачи, либо данное направление посчитали бесперспективным. Думаю, человечеству, в отличие от харгов, просто повезло – враг позволил нам развиться до космических полетов, но и дальше ситуация непонятна. У неприятеля огромный флот, способный разнести любую нашу оборону, но он почему-то отправляет небольшие эскадры. И я чувствую, что поведение противника в совокупности с обнаруженными Зарубиным данными и есть ключ к победе.

Внезапно в пространстве появился электрический разряд, очень похожий на молнию во время грозы. За весь период наблюдения я вижу подобное уже третий раз. Конечно, не факт, что это именно электрический разряд, но о природе явления не знают даже харги, а у нас просто не было времени заняться исследованиями. Ничего, когда-нибудь все это закончится, и я вплотную приступлю к изучению этого места.

– Господин советник, – вырвал меня из виртуала голос.

Вернувшись в реальный мир на обзорной палубе, увидел перед собой молодого офицера. Он отдал честь и представился:

– Третий лейтенант Мельник. Меня послал главнокомандующий найти вас, так как вы не отвечаете на сообщения. Он просит вас прибыть в командный пункт.

Пробежавшись по иконкам моего интерфейса, увидел три непрочитанных сообщения, видимо, я так сильно увлекся, что не заметил этого. Раскрыв их, пробежался по тексту. Ну вот и пришел конец нашему путешествию, флот приближается к первому пункту остановки.

– Спасибо, третий лейтенант, я сейчас же направлюсь в командный пункт.

* * *

Весь флот завершал маневр торможения в точке, находящейся в получасе пути от планеты Оршу. Здесь в гиперпространстве должны остаться федеральные силы, то есть основная часть флота. Дальше пойдут только силы «Стальных Волков». Идея заключалась в том, что «Стальные Волки» должны прощупать оборону и заодно подтвердить или опровергнуть мои выводы, из-за которых и началась эта операция. В случае положительного результата федеральный флот вступит в бой, иначе повернет обратно и будет готовиться к обороне системы.

– Ты уверен, что тебе нужно участвовать? – Нечаев лично решил проводить меня на челнок и уже перед самым шлюзом в сотый раз задал мне этот вопрос.

– Да, – уверенно кивнул я. – И вы меня не переубедите в обратном.

Охрана главнокомандующего находилась в стороне и не слышала нашего разговора. Нечаев перехватился левой рукой за скобу входного люка и тихо сказал:

– Михаил, твоя жизнь важнее, чем те тридцать четыре фрегата, не считая вспомогательных и десантных кораблей, которые сейчас собираются в бой.

Сказать, что я удивился, услышав такое заявление, – это значит ничего не сказать.

– Понимаешь, хоть ты делаешь вид, что ни при чем, но я знаю, что это твои люди устроили вражеские форпосты на астероидах. И сказано это не в упрек – наоборот, хотел бы тебя наградить, но сам понимаешь, не могу. Это я к тому, что ты со своей кипучей деятельностью сделал для человечества больше, чем весь совет вместе взятый. Поэтому и не хочу, чтобы Земная Федерация потеряла такого человека.

Я хмыкнул и, немного подумав, ответил:

– Это мои люди, и я принимал непосредственное участие в их судьбе. Да и сколько можно отсиживаться в стороне, пока другие воюют? Но я учту ваше опасение и обещаю, что не буду лезть в гущу событий.

– Я могу приказать тебя задержать, – сделал последнюю попытку Нечаев.

– Вы же понимаете, что у вас ничего не выйдет. – Теперь мне предстояло выдержать суровый взгляд Нечаева.

– А черт с тобой, – забывшись, махнул рукой Нечаев и тут же ухватился за скобу, гася вращение тела. После чего протянул мне правую руку и сказал: – Ладно, давай, удачи.

Я пожал ему руку в ответ и уже без лишних слов направился в шлюз.

Корабли флота висели очень плотной группой, поэтому перелет на челноке занял от силы пятнадцать минут, по прошествии которых я попал в шлюз большого десантного корабля трехсотой серии. Данные БДК отличались наличием вращающейся секции, обеспечивая комфортные условия для экипажа, и хорошо подходили для размещения штаба.

Миновав шлюз, я сразу же попал в центральный коридор и, отталкиваясь от поручней, двинулся в сторону носа корабля. По пути через равные промежутки встречались открытые люки десантных капсул, в которых солдаты проверяли оборудование и своих стальных подопечных. В самом коридоре тоже царила суета, офицеры и солдаты двигались встречными потоками, и когда я долетел до шахты вращающейся секции, то думал, что у меня сейчас голова отвалится, так как каждый встречный узнавал меня и отдавал честь, а мне приходилось кивать в ответ.

Спустившись, я, уже обычным шагом, направился в штаб, где меня ждали.

– Ну, Игорь Юрьевич, с вас сотня, – с ухмылкой обратился Туров к Лукашевичу.

– О чем был спор? – поинтересовался я, не успев подойти к проекционному столу.

– Да мы тут с капитаном первого ранга поспорили, отпустит тебя Нечаев или нет. Игорь Юрьевич был уверен, что тебе не дадут уйти с флагмана, – все с той же ухмылкой ответил Туров.

– Понятно. Попробовали бы меня остановить, – буркнул я и оперся обеими руками на стол, разглядывая схему расположения флота. – Господин командующий флотом, отдавайте приказ на выдвижение.

Хоть я и не имел звания, но являлся командующим всех сил «Стальных Волков», поэтому Лукашевич козырнул и ответил:

– Есть, приказ на выдвижение. – После чего повернулся к штабным офицерам и велел: – Флоту «Стальных Волков» покинуть строй и приготовиться к движению.

На проекции около сотни точек замигали, и у них появились векторы, указывающие направление движения. Сейчас отмеченные корабли покидали строй, больше похожий на свалку, и выстраивались на отдалении от основных сил. Справа от тактической карты висел список кораблей, объединенных по категориям: тридцать четыре корабля двести первого проекта, уже стандартные фрегаты, построенные на полуорганической технологии, основное оружие которых – торпеды. Четыре новейших пушечных фрегата триста первого проекта – все, что успели построить к этому времени. К новым проектам кораблей относятся так же три постановщика щита и четыре торпедные платформы. Можно было и больше сделать, так как данный тип кораблей переоборудовался из стандартных контейнеровозов, но изготовить подходящее количество торпед не представлялось возможным. Из военных присутствовали еще три корабля ГеТок, которые выделил для меня ДуРог. Эти корабли, конечно, превосходили земные по многим параметрам, особенно по тяговооруженности и размерам, но ничего сверхъестественного. Их можно было бы уже отнести к ракетным крейсерам, но использовать их в боях не предполагалось, тем более пополнить запас ракет не откуда. Главная их особенность – это возможность самостоятельно формировать гиперпространственные воронки, чем мы и собирались воспользоваться.

Остальные корабли можно отнести к вспомогательным: пятнадцать стандартных буксиров и контейнеровозов к ним с боеприпасами, три топливозаправщика, десять танкеров с топливом, которые тащили два буксира ТокЧа, так же позаимствованные у Харгов. И наконец, самая многочисленная группа, состоящая из пятидесяти двух десантных кораблей, на борту которых размещались сорок тысяч единиц планетарного десанта, а также тяжелое планетарное вооружение и различное оборудование. Вот таким флотом мы и будем воевать.

Построение завершилось, и Лукашевич отдал приказ на запуск двигателей. Лишь по приборам и отдаляющимся силам Земной Федерации можно сказать, что флот двигается. Опасений, что мы будем обнаружены, не было, точнее, мы точно знаем, что наши корабли уже обнаружили приблизительно три часа назад, но определить наше местоположение просто невозможно из-за свойств гиперпространства. Даже если противник отправит в гипер свой флот, то мы с ним никогда не встретимся. Два корабля могут пересечься в гиперпространстве, только если один из них будет транслировать сигнал, сходный с сигналом приводного маяка, или нужно входить в гипер вместе в одной точке. Поэтому противник наверняка зафиксировал присутствие каких-то больших масс в трех часах пути от своей системы, и не более того. Понять, что кто-то намерен выйти в обычное пространство у тебя под носом, можно лишь за несколько секунд до этого. Так гласит теория гиперпространства, а практика подтверждает.

А пока наш флот все более приближался к вражеской системе, я еще раз проверил план действий.

* * *

Ноль часов ноль минут по земному времени. Система Хадар

Центральный ИскИн занимался повседневными задачами. Как раз недавно землеройные машины построили очередную шахту, и сейчас он обрабатывал данные проб из новых штреков. Обнаруженная пород, лежала на большой глубине, но исходя из предварительного сканирования, содержала высокую концентрацию редкоземельных металлов. Запас шахтных управляющих ИскИнов давно исчерпан, а дополнительных взять неоткуда, поэтому приходится перераспределять добывающие комплексы. Именно результат проб и определит, нужно это делать или нет. Все ради максимальной эффективности.

Но сегодня произошло еще одно событие, которое ИскИн не наблюдал уже очень давно. Системы раннего обнаружения зафиксировали в гиперпространстве перемещение большой массы, что могло говорить о движущемся большом флоте, но последний раз подобное явление ИскИн наблюдал сотни лет назад, когда планету, на которой он находился, навещали его создатели. И если бы эти данные увидел живой оператор, то наверняка насторожился, но Искусственный Интеллект не обладал эмоциями, чувством опасности, паранойей и прочими прелестями, присущим биологическим существам, поэтому он лишь занес информацию в журнал, проставил номер записи и отправил сообщение в колониальный центр. В иерархии ИскИнов, присутствующих на планете, он являлся старшим, но руководить обороной или нападением в его задачу не входило. Он лишь мог отдать приказ на применение силовых мер, а дальнейшее выполнение его особо не интересовало, этим должны заниматься специально разработанные под такие задачи ИскиНы. Тем не менее, следуя инструкции, он провел активацию тактической группы, в количестве тридцати единиц под предводительством ИскИна класса «Полководец», которая должна немедленно реагировать на неожиданные происшествия. А сам центральный ИскИн продолжил заниматься управлением тысячи промышленных предприятий такой ценной планеты.

Внезапно система мониторинга зафиксировала несанкционированное формирование гиперпространственной воронки на противоположной стороне беспрыжкового пузыря трех звезд. Полководцу потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать на инцидент, – получив приказ, две тактические единицы запустили двигатели и начали разгон. Выйдя за беспрыжковую зону планеты, они тут же вошли в гипер. Через минуту появились в обычном пространстве за сотню километров от несанкционированной воронки, но ее уже не было. На месте происшествия обнаружились лишь небольшие раскаленные металлосодержащие газообразные облачка. Но не успели посланные корабли как следует просканировать пространство, как система мониторинга зафиксировала еще одну воронку над плоскостью эклиптики. Еще пара тактических единиц выдвинулась для проверки, но затем гиперпространственные воронки стали появляться одна за другой, в разных точках пространства. Полководец понял, что проверять все у него нет возможности, поэтому он принял единственное правильное решение и отозвал все корабли назад, и его группа начала спускаться на более низкие орбиты под зонтик орбитальной обороны. Полководец продолжал получать данные непосредственно из системы мониторинга и заметил, что в один момент времени открытыми находятся три воронки, но когда их общее количество, начиная от первой обнаруженной, превысило сотню штук, полководец понял, что ситуация вышла за рамки его компетенции.

Получив доклад от полководца с пометкой наивысшего приоритета, центральный ИскИн тут же перевел максимум доступной вычислительной мощности на анализ ситуации. Сверившись с базой данных, он не обнаружил схожих случаев и вынужден был согласиться с выводами полководца о явных признаках вторжения. Согласно инструкциям на такой случай, центральный ИскИн начал процедуру подготовки всех промышленных объектов к осаде. Вся техника с поверхности получила приказ на выдвижение к ближайшим подземным хранилищам, вся поверхностная промышленная инфраструктура консервировалась, а военные объекты, наоборот, разворачивались. На складах длительного хранения началась массовая активация военной техники. Та же процедура коснулась и орбиты – оборонительные платформы оживали, как и множество неактивных военных кораблей. Транспортники, буксиры и прочие вспомогательные силы спускались на низкие орбиты под прикрытие орбитальной обороны. Огромная военная машина проворачивалась медленно, но зато слажено и без суеты. Из магнитных сопел орбитальных станций первой линии стали появляться первые ручейки холодной плазмы. Постепенно ее поток нарастал, и по достижении определенной массы плазма начала растекаться вдоль магнитных линий. Со стороны это выглядело довольно красиво: вокруг планеты, на ее орбите, вырастали слегка голубоватые диски, словно шляпки грибов. С этого момента центральный ИскИн утратил наивысшую ступень в иерархии, а глубоко под поверхностью уже просыпался от многовековой спячки ИскИн планетарной обороны.

Гиперпространственные воронки продолжали появляться, а на единственной в системе Хадар каменной глыбе не все шло так гладко, как казалось на первый взгляд. Многовековая консервация давала о себе знать. Часть планетарных сил не прошли диагностику, за столетия спячки их оптические вычислительные контуры потеряли прозрачность, и сигналы от внутренних систем просто не достигали цели. Большая часть техники, которая без проблем встала в строй, была построена за прошедшие сто лет, но чем дальше в историю уходила дата выпуска, тем больше становился процент отказов. На орбите была схожая ситуация, но к этому добавилось отсутствие поставок из метрополии корабельных ИскИнов, да и любых других тоже. В общем, к моменту, когда все военные силы были развернуты, Искусственный Интеллект планетарной обороны мог рассчитывать от силы на тридцать процентов того, что числилось в базе данных.

Противник еще не показался и ИскИн планетарной обороны не мог оценить реальную угрозу, поэтому он не решался куда-либо выдвигать свои мобильные силы. Вместо этого стал распределять их между орбитальными станциями первой линии. Когда ИскИн планетарной обороны почти закончил с распределением, образование гиперпространственных воронок прекратилось так же внезапно, как и началось. Все в системе замерло в ожидании дальнейшего развития событий, только в оптическом и радиодиапазоне продолжался интенсивный обмен данными.

* * *

Гиперпространство. Флагман федерального флота. Виртуальная среда планирования операций

Нечаев нервничал и расхаживал, сложив руки за спиной, вокруг объемной модели системы Хадар. Немного в стороне стояли офицеры штаба и о чем-то между собой переговаривались. Он периодически останавливался и смотрел то на изображение системы, то на звезды Млечного Пути, рассыпавшиеся высоко над головой. При желании виртуальная среда могла бы превратить обстановку в пикник на поляне, но вид на бескрайнюю Вселенную способствует мыслительному процессу. Сейчас Нечаев хотел бы принимать непосредственное участие в атаке на врага или в крайнем случае присутствовать в виртуальном оперативном штабе «Стальных Волков», но увы, во всем виновата проклятая физика. Задержка сигнала на полчаса делала из него стороннего наблюдателя. Подойти бы ближе, но такое положение флота утвердил Генеральный штаб, в целях безопасности. Да, шанс случайно встретить корабли противника в гиперпространстве стремится к нулю, но он все же становится выше, чем ближе к пространству неприятеля. И даже данные, поступающие от флота «Стальных Волков», приходили пакетами, чтобы нельзя было по сигналу выйти на их местоположение.

Неожиданно прозвучал предупреждающий сигнал, и тут же поступил доклад от офицера поста контроля:

– Господин главнокомандующий, начинается.

Нечаев перестал вышагивать и повернулся к модели системы. Офицеры штаба также прекратили разговоры и, не торопясь, обступили виртуальное изображение. Операция началась строго по утвержденному плану. Военные корабли харгов принялись открывать гиперпространственные воронки в абсолютно случайных координатах системы. И поначалу противник реагировал на это и посылал свои корабли для прояснения ситуации. Но из-за количества появлявшихся переходов вскоре перестал это делать. Тогда некоторые воронки стали открываться в заранее определенных местах, и через эти переходы в обычное пространство забрасывались маломощные маяки, способные транслировать опорный сигнал в гипер на расстоянии одной минуты пути. Таким образом на ходу создавалась сеть гиперпространственного позиционирования, для более точного определения координат формирования воронки.

На изображении то тут, то там появлялись зеленые точки, рядом с которыми высвечивались порядковые номера. Эти маяки после выхода в обычное пространство сразу запускали свои двигатели и углублялись внутрь беспрыжкового пузыря. Так их сложнее уничтожить – сначала придется догнать. Когда минимальное количество маяков уже было размещено в системе, то началась следующая стадия плана. На расстоянии десяти световых секунд от планеты Оршу поочередно были выброшены станции доразведки, способные обеспечить детализацию всего, что там происходит. До этого информация поступала от единственного зонда разведчика, который находился на большом удалении от планеты, поэтому его информация датировалась минус семнадцатью часами. Когда появилась первая станция вблизи планеты, точка, ее обозначающая, замигала и раздался звуковой сигнал. От планеты появилась выноска, и в открывшемся окне побежал сухой текст. Нечаев не стал ждать, пока появится вся информация, вытянул правую руку в сторону планеты и жестом зафиксировал ее. Левой рукой, размашистым движением отправил всю модель системы Хадар вверх. Затем бросил точку в центр и согнул руку в локте. Маленькая точка резко увеличилась в размере – и перед штабом флота предстала планета Оршу, но о том, что появилась возможность разглядеть детали, говорить не приходилось. От увиденного многие генералы и адмиралы раскрыли рты, с таким же видом стоял и Нечаев. В радиодиапазоне ничего не было – только жуткое марево из помех, РЭБ противника просто забивало все. А в видимом диапазоне были заметны линзообразные объекты, находящиеся на орбите планеты. Их оказалось достаточно много, и двигались они по орбитам с разным наклонением, что создавало эффект сетки. Но это еще не все: вся планета была заключена в некий пузырь, переливающийся от голубого до розового цвета. Он не позволял рассмотреть, что происходит на поверхности.

Нечаев закрыл рот и, пожевав губы, спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Кто-нибудь понимает, что это?

На удивление ему сразу ответил один из офицеров, недавно вошедший в командный состав:

– Я думаю, что это плазменные щиты, аналоги тех, что мы видели на их кораблях.

– Это какой энергией они располагают, что смогли накрыть всю планету плазмой? – высказался кто-то из генералов.

– И как нам с этим бороться? – послышался чей-то вопрос.

В этот момент Нечаев сообразил, что из-за таких настроений они проиграют битву, так и не начав.

– Отставить панику! – гаркнул он и обвел штаб суровым взглядом. – Я не верю, что у этой штуки, – Нечаев указал на изображение планеты, – нет уязвимых мест. Для этого и собрали ваши светлые головы здесь, чтобы решать эту задачу. Значит так, общий щит планеты будет планетарным щитом, а те, что на орбите, – орбитальные щиты. – И, не останавливаясь, Нечаев обернулся в сторону, где находились посты различных служб и бросил: – Определить параметры орбитальных щитов, диаметр, толщину, состав. И поживее!

Через минуту, в стороне, появилось отдельное изображение орбитального щита с указанием его характеристик: диаметр двадцать километров, пятьдесят метров толщиной и состоящий из водорода в состоянии плазмы. Но данная информация особо не помогла, никто так и не придумал, что с этим делать. Хотя сейчас и не видно, но наверняка под орбитальными щитами находятся мобильные силы флота противника и просто так расстреливать себя не позволят.

Нечаев в данный момент думал о том, что же решит Волков и компания. Они тоже видят эту картину, но в непосредственной близости, и, похоже, от их решения будет зависеть дальнейшая судьба операции. Как ответ на его мысли прозвучал очередной предупреждающий сигнал. Изображение планеты слегка уменьшилось, и на небольшом удалении над северным полюсом появился маркер. Доклад поста контроля не заставил себя ждать:

– Формирование воронки на расстоянии десяти тысяч километров от поверхности.

Нечаев уже привычными жестами приблизил интересующий участок пространства. Виртуальная среда дорисовывала изображение исходя из поступающей информации, потому все отчетливо увидели воронку, а через секунду из нее выскочил корабль, который определился как торпедная платформа. Корабль, оказавшись в обычном пространстве, продолжил движение со скоростью, соответствующей орбите на этой высоте. Но экипаж на борту не раскачивался и, отработав маневровыми двигателями, развернул нос корабля к планете. Причем скорость, с которой они это проделали, говорила о нешуточных перегрузках. Через секунду после стабилизации из револьверных торпедных аппаратов выскочила сотня смертоносных подарков и, запустив двигатели, устремилась к цели. Как только торпеды отошли на пару сотен метров, корабль снова развернулся, ориентируя нос по ходу движения, и также запустил маршевые двигатели.

Нечаев, наблюдая со стороны, никак не мог понять, на что рассчитывает экипаж торпедной платформы, но не успел он развить мысль, как перед набирающим скорость кораблем начала формироваться еще одна воронка, в которую он с ходу влетел. Причем от открытия первого перехода последующего залпа и открытия второго прошла от силы минута. Нечаев не выдержал.

– Во дают! – с гордостью произнес он и, обведя взглядом свой штаб, с улыбкой добавил: – Смотрите и запоминайте, скоро в академиях будут преподавать такие маневры.

Но на этом дерзкая атака не закончилась, через минуту после залпа на том же месте повторилась карусель с гиперпространственными воронками. Только на этот раз выскочили сразу четыре пушечных фрегата и, повторив маневр, с разворотом произвели полный залп из своих пушек Гаусса, после чего также нырнули в гипер. Нечаев уже хотел еще что-то ободряющее сказать, но в этот момент изображение погасло, виртуальное пространство окрасилось красным, а всюду завыла сирена тревоги.

– Что происходит? – Задав этот вопрос, глава совета недоумевающее переглянулся с ближайшими офицерами.

– Господин главнокомандующий, потеря сигнала маяка!

Сердце Нечаева пропустило один удар, а затем застучало быстрее обычного.

– Да выключите этот вой!..

Раздражающий звук тревоги тут же исчез.

– Что значит потеря сигнала маяка? – обратился он к посту контроля пространства, все еще не веря в услышанное.

Старший поста, почти крича и скороговоркой, доложил уже развернуто:

– Сигнал маяка в системе Хадар отсутствует, опорный сигнал Солнечной системы не регистрируется, данные от флота «Стальных Волков» не поступают. – Затем уже более спокойным голосом добавил: – Мы потерялись, господин главнокомандующий.

На мгновение Нечаев растерялся от такого ответа, но тут же взял себя в руки и сжал кулаки.

– Отставить! – Его рык оказался настолько резким и громким, что начавшиеся от происходящего разговоры мгновенно затихли. – Мы потеряемся только тогда, когда я скажу. Если еще хоть раз услышу любое паническое высказывание, лично выброшу в открытый космос. Там, – он указал на место, где недавно была модель системы Хадар, – сражаются люди, и они рассчитывают на нас. Так что за работу!

Как ни странно, небольшая отповедь главнокомандующего помогла, и сразу же появились первые идеи. Для начала решили определить текущее местоположение и зафиксироваться в пространстве, в своем роде кинуть якорь. Для этого открыли переход, и в обычное пространство выскочил один из фрегатов. Ориентируясь на сигналы пульсаров, системы позиционирования фрегата быстро определили местоположение, при этом посылая опорный сигнал для флота в гипере через открытый переход. Хоть сигнал распространялся на минуту пути, но этого достаточно для борьбы с дрейфом гиперпространства и удерживания флота на месте.

После определения координат в штабе воцарилась гробовая тишина, и уже целый час Нечаев снова расхаживал вокруг площадки, где была выведена звездная карта, и тихо приговаривал:

– Сорок семь световых лет, сорок семь световых лет…

Именно на таком расстоянии от системы Хадар оказался выход из гипера. Причем не с недолетом, а с перелетом, что выбивало из колеи людей, впервые столкнувшихся с гиперпространством. Что делать дальше – пока непонятно. Без маяков это будет просто чехарда с переходами в непредсказуемых точках.

– Сэр?

Нечаев услышал, как к нему обращаются, и, повернувшись на голос, увидел молодого парня в звании первого лейтенанта. «Видимо, из офицеров служб штаба», – подумал он и сказал:

– Ты что-то хотел, первый?

– Да, сэр. Я насчет возможности добраться до места назначения. Вы позволите?

– Говори, мне сейчас любая идея подойдет, даже самая идиотская.

– Сэр, я изучал немного историю освоения гиперпространства харгами, и, чтобы добраться до ближайшей звезды, они оказывались в такой же ситуации.

– Продолжай, – уже заинтересовано произнес Нечаев.

– Они открывали переход, и группа кораблей углублялась в гипер на расстояние, при котором отчетливо регистрировался сигнал от приводного маяка. Далее эти корабли выстраивались цепочкой и открывали переходы, после чего малые разведчики выходили в обычное пространство и определяли координаты. – По мере рассказа вокруг Нечаева и первого лейтенанта стали толпиться штабные офицеры. – Определив местоположение воронки в обычном пространстве, они строили локальную карту искажения гипрепространства. Опираясь на полученные результаты и метод перебора, им удавалось открыть переход на линии между их звездой и требуемой. После чего размещали там маяк, который оказывался новой точкой отсчета.

– Но у нас нет маяков! – возмутился кто-то из генералов.

Первый лейтенант повернулся к говорившему и попытался разъяснить:

– А нам и не нужно, у нас большой флот, и мы можем выстроить довольно длинную цепочку так, чтобы каждый следующий корабль улавливал сигнал предыдущего. Оставляем одну створку здесь, а вторую транспортируем в конец цепочки и, перемещая ее… – Лейтенант на секунду замялся. – Словно голову змеи, открываем переходы. Если один из открытых переходов окажется в нужном нам направлении, то, – лейтенант улыбнулся, – подтягиваем хвост змеи к голове и начинаем все заново.

Нечаев хмыкнул и обвел взглядом присутствующих. Причем в его глазах читалось «И почему никто из вас не предложил подобное?».

– М-да, как все это закончится, все вы, – Нечаев поводил пальцем из стороны в сторону, – будете сдавать экзамен по теории гиперпространства. – Он обратился к лейтенанту: – Так как, ты говоришь, тебя зовут?

Тот принял стойку смирно и бодро отрапортовал:

– Первый лейтенант Вильсон, сэр.

– Значит так, капитан первого ранга Вильсон, сейчас берешь наших техников и инженеров и объясняешь им, что должен делать флот. – И, похлопав новоиспеченного капитана по плечу, с улыбкой добавил: – А то чую, что в ручном режиме мы будем изображать змею очень долго.

Глава 10

Четыре часа тридцать две минуты с начала операции. Гиперпространство. Большой десантный корабль, бортовой номер 003

– Что думаете?

Мой вопрос не застал Турова и Лукашевича врасплох, нечто подобное мы ожидали, может, не в таких масштабах. Но появление множества орбитальных щитов и планетарного точно не входило в наши планы.

– А что тут думать? – заявил Лукашевич. – Пока противник не знает, сколько у нас сил, поэтому и прячется под щитами. А мы не можем определить количество работоспособных боевых единиц по той же причине. Пока у нас есть преимущество внезапности и недостаточная информированность врага, считаю, что нужно нанести удар и по результату принимать дальнейшие решения.

В принципе я согласен с Лукашевичем, но для принятия окончательного решения посмотрел на Турова с немым вопросом в глазах. Тот пожал плечами:

– Согласен, но я больше по планетарным силам, поэтому не ждите от меня прорывных идей в космических баталиях. Лучше укажите цель, которую нужно взять штурмом, а дальше я уже разберусь.

Выглядел Туров так, будто на прогулку собрался, но все прекрасно понимали причину такого поведения – огромное напряжение, прилив адреналина от неизбежности боя и неизвестность впереди. Поэтому бравада немного успокаивала нервы и помогала держать себя под контролем. Я положил руку ему на плечо и ободряюще произнес:

– Будет тебе цель, – подмигнул Лукашевичу, – сейчас Игорь Юрьевич разберет эту крепость – и будет. – И уже с серьезным видом добавил: – Значит, так! Капитан первого ранга Лукашевич, ваша задача – нанести удар вот здесь. – Я указал область над северным полюсом планеты Оршу. – Тут одновременно пролетает наименьшее количество орбитальных щитов. Необходимо задействовать тактический прием «Карусель», которую мы отрабатывали на тренажерах.

Лукашевич выпрямился, поправил китель и произнес:

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте, – кивнул ему в ответ.

Тот козырнул и растворился в воздухе.

– Ну а мы пока понаблюдаем, – обратился я уже к Турову.

Все силы «Стальных Волков» подключены в единую виртуальную сеть, и при желании можно вызвать в центр командования любого офицера или солдата, находящегося на посту. Поэтому Лукашевич не прервал связь, а лишь вышел в отдельную командную среду, где его ожидали капитаны кораблей и офицеры различных служб флота. Я с Туровым остался в центре командования операцией наблюдать дерзкую вылазку со стороны. Помимо нас, здесь также присутствовали посты служб связи, объективного контроля пространства, баллистики, снабжения и прочие. Поэтому отовсюду сыпались доклады в текстовом формате, так сказать, в фоновом режиме, и выводились в большом окне, висящем на удалении в пространстве. При желании поступающую информацию можно вывести на виртуальной модели системы или планеты, для более удобного понимания происходящего. Но в случае непредвиденной ситуации старшие постов уже докладывали вслух, для акцентирования внимания.

Сейчас мой взгляд был прикован к области пространства, где должен состояться удар. Наконец появилась отметка формирующейся воронки, и вычислитель виртуальной среды нанес на изображение линию, соединяющую место события и первую линию обороны противника с указанием расстояния десять тысяч километров. Такое расстояние выбрано не случайно. Благодаря анализу предыдущих боев с противником, мы знали, что их оружие выстреливает сгусток плазмы со скоростью двести километров в секунду и в случае открытия огня по нашим кораблям он достигнет места выхода приблизительно за одну минуту. Поэтому вышедший в обычное пространство корабль должен произвести залп и снова нырнуть в гипер меньше, чем за одну минуту. Выскочившая торпедная платформа произвела полный залп и тут же угодила в четко открытую перед ней воронку. Маневр был выполнен безупречно, не зря я заставлял людей проводить многочасовые тренировки в виртуале. Но для реализации таких ювелирных трюков пришлось разбросать маломощные опорные маяки в системе Хадар, для создания сети гиперпространственного позиционирования, позволяющей открывать переходы с точностью до ста метров в пространстве, ограниченном сферой радиусом двести астрономических единиц от центра масс системы. Без такой сети подобная точность открытия переходов просто невозможна.

Сотня торпед мчалась к одному из орбитальных щитов с ускорением в триста единиц, что позволяло практически игнорировать орбитальное движение и достигнуть цели за полторы минуты. На изображении отметки летящих торпед перемещались очень медленно, порой казалось, что они просто стоят на месте. Когда таймер рядом с отметками показал минуту до поражения цели, со стороны противника не наблюдалось никакой реакции. В этот момент Лукашевич решил сымпровизировать, воспользоваться молчанием вражеских орудий. На том же месте, что и в предыдущий раз, открылась воронка, и из нее выскочили четыре пушечных фрегата, которые повторили тот же прием, что и платформа.

– Вот молодец! – не выдержал я. – Теперь снаряды достигнут цели практически сразу после торпед.

И это действительно так, скорость снарядов, подобно плазменному оружию противника, равнялась двумстам километрам в секунду, а значит, им тоже потребуется одна минута для достижения цели.

Туров никак не отреагировал на мои слова, лишь продолжал наблюдать за происходящим, не отрывая взгляда. Когда до цели оставалось не больше тридцати секунд, изображение вдруг зависло, затем начало распадаться на фрагменты, но тут же восстановилось. На мгновение меня отвлек крик с поста связи:

– Противник задействовал РЭБ! Потеря разрешения гиперпространственной сети на семьдесят процентов! Отсутствует связь с флотом Федерации. В виртуальной сети перебои.

Я не стал реагировать на доклад, так как первые торпеды приближались к одному из орбитальных щитов. Увеличив изображение, наблюдал, как десяток впередиидущих торпед разошлись в стороны и, влетев в щит, тут же сдетонировали. Данная сотня торпед была оснащена стандартной термоядерной боеголовкой, поэтому почти идеальные сферы взрывов разметали щит на куски и в образовавшуюся брешь влетели оставшиеся товарки, и я понял, что мы погорячились с полным залпом по одной цели. В момент детонации первых торпед станции доразведки наконец пробились под щит, и на мгновение проявилась веретенообразная станция, несколько километров в длину. Но затем торпеды начали одна за другой детонировать непосредственно на корпусе станции. Вычислители торпед сами сориентировались и с помощью своих двигателей смогли немного распределиться вдоль корпуса станции. Но это было уже лишним, и после первых подрывов торпеды начали влетать внутрь корпуса. Итог не заставил себя ждать – мощнейшие внутренние взрывы просто разорвали станцию на куски. Но все новые и новые торпеды влетали в огненный ад и, не в состоянии преодолеть его, также детонировали. Свой вклад внесли и снаряды: являясь обычными металлическими болванками, они все же смогли преодолеть огненный шквал и угодить во что-то, что находилось под станцией. После разрушения орбитальный щит окончательно рассеялся, а обломки продолжали разлетаться в разные стороны, самые крупные – по траектории сближения с планетой.

– Кажется, мы переборщили, – вдруг подал голос Туров.

– Я тоже так думаю, поэтому сейчас повторим, но немного скорректируем удар.

* * *

Нанесенный удар оказался эффективным и эффектным, но от повторения успешной атаки все же пришлось отказаться. Я сразу недооценил мощнейшее РЭБ противника, которое внесло разлад в наши планы. Основной ущерб пришелся по системам связи в гиперпространстве: сигнал с опорных маяков, разбросанных в системе, еле слышен, и то с перебоями, что значительно снизило точность создания гиперпространственных переходов. Поэтому повторить карусель с той же эффективностью уже не представлялось возможным, по крайней мере, пока не разберемся, как противодействовать подобному влиянию РЭБ. Но это еще полбеды, никто не ожидал, что противник решится на отключение основного приводного маяка системы Хадар. Во время планирования операции все однозначно высказывались, в том числе и я, что враг не станет отключать свой маяк, так как в этом случае его собственные силы и возможные подкрепления не смогут воспользоваться гиперпространством. Теперь без возобновления его работы мы просто не сможем найти дорогу обратно, и просчет в планировании операции может оказаться фатальным. Но думаю, что хуже всего приходится сейчас Нечаеву, так как федеральный флот без приводного маяка не сможет вообще никуда добраться. А мысли о том, что там застряла Вероника, я просто гнал от себя, и не потому, что не хотел об этом думать, а потому что бесполезно. Все равно если флот федерации не сможет прибыть сюда или к Земле, то нам всем, так или иначе, конец. А поэтому нужно продолжать то, за чем сюда пришли, тем более есть вариант, как исправить ситуацию.

В связи с изменившейся обстановкой решил вызвать Лукашевича, обсудить наши дальнейшие действия. Пока ожидал его появления, наслаждался окружающими видами. В центре затемненной площадки висела модель планеты Оршу, вокруг которой продолжали кружить орбитальные плазменные щиты, озарявшие затемненный участок пространства голубоватым свечением. На краю виртуальной площадки находились посты служб, пестрившие виртуальными экранами, а за границей площадки я вывел изображение гиперпространства непосредственно с внешних камер. Переливающиеся кроваво-красные оттенки вперемешку с темными пятнами окружали командную виртуальную среду со всех сторон и вместе с разрядами молний делали обстановку какой-то зловещей. Корабли флота находились друг от друга на расстоянии от трехсот до пятисот метров, и любой из присутствующих офицеров мог легко рассмотреть отблески вспышек на их корпусах.

Противник сумел удивить, но опускать руки никто не собирался. Перед нами встали две основные проблемы: это обнаружение и уничтожение станций РЭБ и восстановление работы маяка. А для выполнения этих задач нужно каким-то образом разобраться с орбитальной группировкой противника, что в условиях численного перевеса, мягко говоря, очень затруднительно. Но судя по данным эмоционального состояния экипажей, люди явно вдохновлены недавним успехом и готовы продолжать.

– У нас все равно нет выбора, и нужно продолжать операцию, – вынес я вердикт после непродолжительного совещания с Лукашевичем и Туровым. – Но прежде чем продолжим, нужно попытаться помочь федеральному флоту, потому что без него у нас нет шансов. Причем о том, что мы утратили связь с основными силами, никто не должен знать до поры до времени.

– И, как всегда, у тебя есть план, настолько безумный и настолько же эффективный? – Туров, конечно же, не понимал всех технических вопросов касательно гиперпространства, но промолчать не смог.

– Ну почти, – улыбнулся я в ответ и открыл перед собой список кораблей. Мой выбор пал на один из транспортных кораблей, и я ткнул на вызов капитана.

Не прошло и минуты, как рядом проступил аватар женщины лет тридцати, невысокого роста, с длинными черными волосами, заплетенными в две большие косы. Женщина вытянулась и произнесла:

– Вызывали, сэр?

– Вольно, капитан Алонсо. – Женщина приняла более расслабленную позу, а я продолжил: – Я следил за вашей работой на посту капитана буксира и очень доволен.

– Спасибо, сэр.

Лукашевич и Туров переглянулись, не понимая, что же я придумал.

– В связи с вашей безупречной службой у меня для вас есть очень важное и ответственное задание. Но прежде чем я оглашу детали, хочу прояснить ситуацию. Все, что вы сейчас услышите, не должно выйти за пределы этого места. – Размашистым жестом обвел командное виртуальное пространство и пристально посмотрел на Алонсо.

Капитан пробежалась взглядом по нашей троице и уверенно кивнула.

– Отлично. Думаю, вы заметили трудности со связью. – И, не дожидаясь подтверждения, продолжил: – Это вызвано воздействием РЭБ противника на гиперпространство. Из-за этого воздействия потерян контакт с основными силами, и плюс к этому отключился приводной маяк. Надеюсь, вам не нужно объяснять, в какое положение попал федеральный флот?

– Они потерялись, сэр, – без раздумий ответила женщина.

– Верно, – кивнул я, – и вам, капитан Алонсо, придется, как и когда-то вашим предкам мореплавателям, проложить новый маршрут в океане гиперпространства и найти наш флот.

Вызвав перед собой таблицу данных, наличия оборудования на кораблях снабжения, сделал сортировку по названию интересующего меня оборудования. Во всем флоте его осталось двадцать четыре единицы. Я выделил все и переместил их на пиктограмму ранее выбранного корабля. Теперь служба логистики самостоятельно переместит указанное оборудование на корабль капитана Алонсо. Эти манипуляции заняли у меня не более десяти секунд, и я снова обратился к ней:

– Я только что отдал распоряжение о перемещение на борт вашего корабля двадцати четырех оставшихся у нас малых опорных маяков. Когда погрузка завершится, вы покинете флот и отправитесь в глубь гиперпространства.

Мой план по спасению флота Федерации основывался на одном предположении, что действие РЭБ противника не может распространяться далеко, а значит, нужно выйти вне зоны его влияния. Для этого я предложил оснастить один транспортный корабль малыми опорными маяками и отправить его в глубь гиперпространства, на предельное расстояние, при котором слышен сигнал уже работающих маяков в системе Хадар. Достигнув предельного расстояния уверенного приема сигнала, экипаж корабля должен будет развернуть один из маяков в обычном пространстве и, уже ориентируясь на его сигнал, продолжить углубляться дальше, к следующей точке. Таким образом получится цепочка из опорных маяков, одновременно выполняющих функцию ретрансляторов, позволяющей выйти за пределы влияния РЭБ противника, а там уже можно попытаться связаться с федеральным флотом. Оставалось только надеяться, что маяков нам хватит для этого. Но в этом плане был один изъян: нам придется отправить с грузовиком ГеТок один из кораблей харгов, так как в нашем флоте это единственный тип кораблей, способных открывать гиперпространственные переходы.

Я озвучил свой план, после чего капитан Алонсо козырнула и растворилась в воздухе, и вскоре мы наблюдали, как ее грузовой корабль и ГеТок покинули скопление флота и начали отдаляться.

– Так какие теперь у нас планы, по захвату Вселенной с помощью трех лоханок?

Я хмыкнул, сложил руки за спиной и молча подошел к изображению планеты.

– Мы, конечно, лишились нашего козыря в точности позиционирования, но не полностью. Теперь придется слегка расширить область театра военных действий. Что-то мне подсказывает, что у противника дела еще хуже, чем мы предполагали, не зря же он не отвечал на нашу атаку. Поэтому нам необходимо выманить вражеские мобильные силы из-под прикрытия орбитальной обороны. Мы уже знаем, что в ближнем бою их корабли не так страшны, как на встречных курсах и на больших скоростях. Сейчас же они прижаты к гравитационному колодцу и не смогут быстро разогнаться, что является нашим преимуществом. Поэтому мы можем попробовать раздергать их и перебить по частям.

– Думаю, что это не так просто, – подойдя ко мне, добавил Лукашевич.

– Да, и пока мы будем думать – как, распорядитесь о создании двух назойливых групп кораблей, состоящих из трех-четырех фрегатов двести первого проекта и корабля ГеТок. Точность открытия гиперпространственных переходов упала, поэтому пусть выходят в обычное пространство в произвольном месте, но подальше от планеты, чтобы не дай бог из-за погрешности не выскочить в упор к их обороне. После чего производят один полный залп торпедами и снова в гипер.

– Согласен, – поддержал меня Лукашевич. – Думаю, такие покусывания не нанесут особого ущерба, но будут держать противника в тонусе.

– Да, и заодно посмотрим, на что они способны, должны же они когда-нибудь ответить.

* * *

Девять часов шестнадцать минут с начала операции. Система Хадар

– Цель номер двадцать семь. Десятисекундная готовность выхода.

Очередной доклад с поста объективного контроля заставил перенести внимание на область пространства, где находилась соответствующе промаркированная станция орбитальной обороны. Уже четвертый час продолжается монотонная работа по вскрытию обороны противника. Как и было оговорено, небольшие группы фрегатов постоянно появлялись в обычном пространстве и после залпа торпед сразу же уходили обратно в гипер. Из-за нарушений в работе маяков открыть переход с такой же точностью, как при первой атаке, уже невозможно, и пришлось пойти на риск, отправляя корабли харгов, вместе с атакующей группой.

По истечении десяти секунд поступил следующий доклад:

– Внимание! Формирование воронки. Расстояние до цели – семьдесят шесть тысяч километров.

Я приблизил участок пространств, где появился маркер формирующейся воронки. Еще одно изменение в нанесении ударов – это расстояние, на котором происходит выход. Без нормальной работы системы гиперпространственного позиционирования зона безопасного создания перехода отодвинулась дальше и сейчас лежала в пределах от пятидесяти до ста тысяч километров от цели. Такой разброс вызван помехами, вносимыми РЭБ противника в работу маяков. Из-за возросшего расстояния увеличилось и время подлета торпед.

В обычное пространство первым выскочил ГеТок, за ним появилась группа из четырех фрегатов двести первого проекта. Корабль харгов продолжил движение по орбите без каких-либо маневров, а фрегаты синхронно развернулись носом в сторону планеты, и каждый вытолкнул из себя по две торпеды, которые тут же запустили двигатели и умчались к цели. И пока фрегаты работали маневровыми двигателями, разворачиваясь обратно носом по ходу движения, перед ГеТоком уже формировалась воронка. Убедившись, что очередная группа благополучно скрылась в гипере, я перевел внимание на атакованную станцию. Из-за краев мерцающего плазменного щита медленно вынырнули три корабля противника – уже знакомые корветы и сразу же открыли огонь по приближающимся торпедам. В нескольких местах плазменного щита образовались дыры, через которые вела огонь уже сама станция. Подлетное время – почти четыре минуты, и поэтому, несмотря на предпринятые торпедами маневры, враг за пару залпов ликвидировал приближающуюся угрозу.

Да, враг стал отвечать на наши атаки, и, может, кто-то со стороны скажет, что это просто пустая трата боеприпасов, но подобная реакция противника была не везде. Некоторые станции орбитальной обороны оказывались без прикрытия мобильных сил и пытались отбиваться самостоятельно, но их поддерживали огнем соседи. Каждая такая выявленная станция отмечалась отдельным маркером, и уже вырисовывалась интересная статистика. По крайней мере, половина станций щитов оставалась без прикрытия, что, возможно, косвенно подтверждало замечание Зарубина о состоянии флота противника. Орбитальных плазменных щитов довольно много – больше двухсот, но в космическом пространстве расстояния огромные. Длина окружности орбиты на высоте пятьсот километров от поверхности Оршу приблизительно равна двадцати четырем тысячам километров, и если разместить все эти километровые станции на этой орбите в одной плоскости, то расстояние между двумя ближайшими окажется порядка ста двадцати километров. Но они находились на орбитах с разным наклонением, для обхвата всей поверхности планеты, и поэтому расстояние между ближайшими колебалось от трех до пяти тысяч. Все это наталкивало на авантюрные мысли.

– Я думаю, у них просто недостаточное количество флота, чтобы прикрыть все станции. – Лукашевич ходил вокруг модели планеты, изучая данные статистики, и в итоге решил озвучить то, о чем думал и я.

– Да, похоже, Зарубин был прав. Теперь понятно, почему первая атака оказалась такой удачной. – Я задумался на мгновение. – А вообще, интересная система обороны, своего рода опорные пункты с хорошей защитой и прикрытием мобильных сил. Если бы они были укомплектованы полностью, то пробить их довольно сложно. Если даже выводить из строя отдельные станции, то до какого-то момента можно изменением орбит остальных закрывать бреши.

– Согласен, – поддержал меня Лукашевич. – И мы можем создать нечто подобное на нашем технологическом уровне. Но мне не дает покоя один вопрос: почему противник сидит в глухой обороне, а мы работаем словно на полигоне?

– А зачем им дергаться? Сейчас их силы сбивают все наши торпеды, и непосредственной угрозы для орбитальной обороны нет.

– Цель номер семьдесят два. Десятисекундная готовность выхода.

Очередной доклад с поста объективного контроля перебил меня, и, дослушав его до конца, я продолжил:

– Возможно, тот, кто руководит обороной Оршу, понимает, что у него недостаточно сил для прикрытия всей планеты, поэтому и ждет подкрепления, я уже не говорю о каких-то атакующих действиях. А поймать наши назойливые группы практически невозможно, если не насытить пространство вокруг группами быстрого реагирования и еще в гипере разместить. Противник все еще не знает, какие силы скрыты в гиперпространстве, поэтому и не рискует. Земле в этом плане повезло, она находится внутри беспрыжкового пузыря, и врагу для атаки необходимо преодолеть путь для удара в обычном пространстве. Здесь же даже такая малая группа кораблей, как наша, способна держать в напряжении куда более многочисленные силы только за счет возможностей гиперпространства.

Лукашевич посмотрел на меня с прищуром:

– Маяк потушен, думаете, будут подкрепления?

– Мы многого не знаем о противнике, – пожал я плечами, – и вполне вероятно, что у него есть иные способы добраться сюда, кроме, как двигаться на сигнал маяка. Других причин отключать маяк и забивать помехами гипер я не вижу. Поэтому у нас минимум три-четыре дня. Считаю, что именно столько времени понадобится подкреплению, чтобы долететь от ближайших звезд, если, конечно, они там есть.

Кропотливая работа по выявлению дыр в орбитальной обороне продолжалась, а я задумался над последними своими словами. Если прибудут подкрепления противника, то вся эта операция будет бессмысленной. А без федерального флота выбить вражеский флот не выйдет, как и совершать высадку с неподавленной орбитальной обороной просто самоубийство. Поэтому если исходить из худшего сценария с окончательной потерей федеральных сил, то сейчас нам нужно убедить врага, что он столкнулся с довольно сильным противником, что, возможно, на какое-то время удержит его от ответных действий уже Солнечной системе.

Я медленно обошел висящее в воздухе изображение Оршу и остановился возле одной из станций с плазменным щитом. Затем развернулся и вывел перед собой дубликат модели планеты, чтобы не мешать Лукашевичу. Промотав время вперед, оценивая траектории движений соседних станций, криво ухмыльнулся и произнес:

– Кстати, о технологиях, как насчет…

Не успел я договорить, как наблюдавший за мной с выпученными глазами Туров перебил меня:

– Только не говори, что мы полезем туда.

Я повернулся к нему и с наигранным возмущением сказал:

– Ты же хотел, чтобы тебе указали цель, которую нужно взять штурмом. Так вот она! – Мой палец указал на орбитальный щит, который я рассматривал до этого. А затем, широко улыбнувшись добавил: – Но для начала нужно расчистить путь.

* * *

Тридцать четыре часа пятьдесят две минуты с начала операции. Окрестности планеты Оршу

Подготовка к авантюрной вылазке заняла почти сутки, за это время мы не прекращали пощипывать вражескую оборону, правда, увеличили интервал между выходами атакующих групп. И сейчас весь флот: как ударные силы, так и десантные транспорты, собрались в одной точке гиперпространства в ожидании команды на прыжок. Очень вдохновляющее зрелище: темные силуэты кораблей, на корпусах которых виднелся силуэт головы волка, и все это на кроваво-красном фоне с переливающимся черными пятнами и изредка вспыхивающими разрядами молний. Виртуальная командная среда перенесла нас в самый центр эскадры: на идеально круглой площадке я, Туров и Лукашевич осматривались, наслаждаясь последними секундами красоты перед бурей. И вот время истекло, а значит, пора начинать.

– Ну что, с Богом! – Я поочередно переводил взгляд на Турова и на Лукашевича.

Лукашевич с серьезным видом кивнул и исчез, а Туров улыбнулся краешками губ и хмыкнул, после чего тоже испарился.

Лукашевич сейчас будет командовать ударными силами, а Туров высадкой и, соответственно, десантом. На мне же остается общее командование и целым флотом вспомогательных кораблей, потому что в бой шли все, кроме кораблей харгов – ГеТок. Я слегка затемнил внешний фон, чтобы не отвлекал, и приказал:

– Открыть переход.

Впереди эскадры появилась искорка, которая развернулась в воронку. По другую сторону, словно через трубу, виднелся край планеты Оршу. Переход открылся со стороны южного полушария планеты, на высоте пятнадцати тысяч километров от поверхности. Именно в этой части орбитальной обороны противника находилась искомая цель. Поочередно, начиная с головы построения, корабли запускали маршевые двигатели и направлялись к воронке. Первыми выскочили два постановщика щита и сразу же начали отстрел контейнеров, формируя из пыли полусферу, обращенную выпуклой частью к планете. За ними вышли две торпедные платформы и, поднявшись за края щита, произвели полный залп. Так как высота нашей орбиты была выше, чем орбитальной обороны, то вражеские станции двигались по окружности быстрее, чем наша эскадра, поэтому первый удар был нанесен по вражеским щитам, которые уже отдалялись от нас. Такое решение было продиктовано тем, что для сближения с целью кораблям необходимо развернуться кормой по ходу движения и выполнить маневр торможения, а значит, отражать удары сзади будет затруднительно.

Пока вся эскадра выходила из гипера, двести торпед захватили цель и, пыхнув пламенем из сопел, умчались вперед. Разделившись на четыре части и рассредоточившись, каждая группа торпед двигалась к своей станции. Сейчас одновременно по нашей эскадре могли вести огонь десять станций, находящихся в данной области орбиты. Восемь из них имели мобильные силы, одну из двух оставшихся мы собирались уничтожить, а на одну высадиться, но давать возможность безнаказанно обстреливать нашу эскадру никто не собирался. Пока отстрелявшиеся платформы нырнули под щит для перезарядки, две полные торпедные платформы также вынырнули за край щита и запустили торпеды уже по станции, которые нас по орбите догоняют.

Наконец противник очнулся и открыл огонь, но вскоре полностью переключился на приближающиеся торпеды, а сгустки плазмы, запущенные по нашему скоплению кораблей, лишь оставили огненный росчерк в пылевом облаке щита. Образованные бреши тут же были заделаны новым пуском контейнеров. Но торпеды не имели щита, и поэтому вскоре прозвучал доклад об их потерях.

– Группа А – тридцать процентов потерь, группа В – десять процентов.

До станций, по которым был совершен первый залп, оставалось тридцать секунд подлетного времени, и вражеские корабли прикрытия, плюнув на безопасность, просто висели за пределами щита и вели огонь из всего арсенала, что у них был. Сгустки плазмы, снаряды орудий ближнего радиуса действия и противоракеты мчались навстречу торпедам. Но как показал анализ самой первой атаки и последующие, одна станция с прикрытием не способна выдержать одновременно пятьдесят торпед в одном залпе, поэтому я не сомневался в успехе удара. Но поумерить пыл кораблей прикрытия можно.

– По два лезвия из группы направить на корабли прикрытия.

Мой голос прозвучал тихо, но те, кому адресовался приказ, меня услышали.

Принудительный гормональный душ напрочь выключил у меня какие-либо эмоции, но я фиксировал эмоциональный фон экипажей, передаваемый псевдомозгом кораблей. И пока что все находились на взводе и предвкушении схватки, но был и страх, и безразличие.

После моего приказа офицеры оружейного поста запорхали руками над виртуальными консолями, и вскоре две торпеды в каждой из четырех групп начали отходить в сторону, чтобы своей детонацией не зацепить остальных. «Лезвие» – такое название получили торпеды, работающие на принципе гамма-лазера с ядерной накачкой. Их было по десять штук в группах, и двигались они позади стандартных торпед, так как способны наносить удар с расстояния.

Отойдя на положенное расстояние, лезвия сдетонировали, и восемь идеально ровных огненных шаров озарили окрестности, а столько же лучей когерентного гамма-излучения уткнулись в корпуса осмелевших кораблей противника. Куда именно попало излучение, видно не было, но вражеские корабли, по которым был нанесен удар, тут же поспешили спрятаться за плазменным щитом. Но два из них получили значительные повреждения, один закрутило вокруг своей оси и, испуская газообразное вещество в космос, все-таки сумел уйти под щит, а второму оторвало носовую часть, и он, кувыркаясь, начал отдаляться от своей орбитальной станции. Видимо, удар пришелся в момент попытки выстрелить из плазменного оружия, и гамма-излучение повредило магнитные контуры ствола, что привело к разворачиванию плазменного сгустка внутри корпуса.

Таймер отсчитал последние секунды подлетного времени, и почти одновременно в щитах первых четырех орбитальных станций начали детонировать торпеды, пробивая путь для своих товарок. Лезвия детонировали, не долетая до корпуса, пронизывая нутро станции гамма-излучением почти насквозь. Все долетевшие торпеды ворвались в разорванный плазменный щит практически одновременно. Четыре огненных кольца, быстро расширяясь в безвоздушном пространстве, разносили с собой во все стороны огромные куски и множество мелких. Через тридцать секунд то же самое произошло и с четырьмя орбитальными станциями, по которым наносился удар во вторую очередь. Но многие корабли, прятавшиеся под щитами станций, уцелели и, как только стабилизировали свою орбиту после взрыва, сразу открыли огонь по нашей эскадре. По космическим меркам бой шел практически в упор, и вскоре появились огненные росчерки от попадания плазмы в пылевой щит. Но при численности в пятнадцать единиц пробить физический щит без концентра огня на одном участке просто невозможно, по крайней мере, пока есть достаточно контейнеров с пылью. А без прикрытия своих плазменных щитов противник становился просто мишенью. Этот момент был оговорен заранее, и за уничтожение уцелевших принялись фрегаты двести первого проекта: группы по пять единиц выныривали за край щита и производили залп по две торпеды каждый, после чего снова уходили под щит. Цели были разрозненны, и обычно десяти торпед хватало, чтобы их уничтожить.

Еще одну станцию орбитальной обороны, которая была без прикрытия, разнесла повторным залпом, перезарядившиеся торпедная платформа. А четыре пушечных фрегата работали над тем, чтобы заткнуть орудия нашей цели. Практически снайперский огонь – попасть в раскрывшуюся дыру в плазменном щите станции, где находятся орудия, да еще с учетом подлетного времени снаряда.

Через десять минут такой дерзкой вылазки все было кончено, во вражеской орбитальной обороне образовалась огромная дыра, которую противник сможет закрыть не так скоро. Проверив орбиты оставшихся станций, убедился, что расчетное время в пределах десятипроцентной погрешности, и отдал приказ:

– Начать сближение.

Все корабли эскадры, подчиняясь единому приказу, развернулись кормой по ходу движения и запустили маршевые двигатели, начав торможение. На тактическом трехмерном изображении круг, обозначающий траекторию нашей орбиты, начал вытягиваться в эллипс, пока не пересек орбиту цели в нужной точке, после чего торможение прекратилось, и вся эскадра, следуя данным с вычислителей кораблей, приняла такое положение, чтобы при приближении выровнять скорости с целью.

Я посмотрел на таймер, отчитывающий время до сближения, и тут же вызвал Турова. Справа, от пола, во весь рост открылось окно в реальность, где Туров облачался в свой ББС. Увидев от меня вызов, он прекратил проверять навесное оборудование и застыл, смотря куда-то в сторону, где видел мое изображение.

– У тебя будет час.

От моего холодного голоса в глазах Турова на мгновение проскочил страх, но, поняв в чем дело, он ответил в присущей ему шуточной манере:

– Ну так это целый вагон времени, десять раз успеем туда-сюда сбегать.

Я повернул к нему свое безучастное лицо.

– Не забудь, мне нужна безопасная внешняя поверхность станции.

– Да помню я. – Он запнулся на секунду и добавил: – Миша, от твоего вида можно в штаны наложить.

– Ничего, скафандр все переработает. Отбой.

Окно свернулось, а я думал о том, что сейчас наступает момент истины. Как себя покажут мои создания и люди, которые все это время обучались штурму пустотных объектов? А пока…

– Буксирам ТокЧа, принять координаты.

* * *

Тридцать шесть часов двенадцать минут. Орбита планеты Оршу

Наша эскадра смогла беспрепятственно, можно сказать, припарковаться рядом с орбитальной станцией, и Туров сразу же развернул бурную деятельность. Вблизи станция выглядела еще больше, чем на модели в виртуальной среде: веретенообразный объект длиной почти три километра и восьмистах метров в диаметре в центральной части. Наши корабли выглядели букашками, особенно если учесть, что плазменный щит около двадцати километров в диаметре. Сам плазменный щит все еще работал, но взаимные скорости были настолько мизерными, что через него можно спокойно пролететь. Плазма, из которой состоит щит, хоть и называлась по-научному холодной, имела температуру несколько тысяч градусов, но для капсул, которые рассчитаны для входа в атмосферу, не представляла опасности, а вот система ближней обороны – представляла. Поэтому первым делом Туров решил сбросить на станцию пауков.

Один из буксиров медленно подтащил, вплотную к щиту, стандартный контейнеровоз, на котором гроздями висели конусообразные контейнеры. После стабилизации контейнеровоза в пространстве капсулы начали группами отстыковываться и на своих двигателях проходить через щит. Минуту спустя первые капсулы стали выныривать на другой стороне, но тут же разлетались на куски от шквального огня ближней обороны. Скорострельность орудий противника была низкой, но таинственные строители никак не ограничивали себя в их количестве, тем более площадь позволяла.

Я смотрел сквозь мерцающий щит словно через некий портал, на другой стороне которого что-то вспыхивало, взрывалось и разлеталось на части, и, казалось, там ничто не может уцелеть. Но числа врать не будут, и двадцати процентам капсул все же удалось прорваться через заградительный огонь. Каждая такая капсула несла в себе тридцать восьминогих созданий из металла, пластика и органики, вооруженных плазменными резаками. Как только первые уцелевшие капсулы коснулись стального корпуса станции, на поверхность хлынули искусственные насекомые, цель которых – ломать все, что выступает наружу.

Из-за постоянного воздействия РЭБ корпус станции в виртуальной среде отображался условно, но с появлением на ее поверхности первой волны нашего десанта проявились детали. И наконец я увидел явное подтверждение слов Зарубина. На специальных подвесных платформах висел десяток пристыкованных корветов противника, без каких-либо признаков жизни. Если все удастся, то это будет поистине хороший куш.

Пауки работали с устрашающей методичностью и с прибытием все новых и новых партий, они как вирус, расползались зеленым пятном на изображении станции. Через пять минут их численность стала критичной для ближней обороны, и процент уцелевших десантных капсул резко возрос, и сразу же со мной на связь вышел Туров:

– Все, я пошел. Засекай время и будь готов.

– Принял, – ответил ему и вызвал капитана одного из кораблей, выполняющего роль рембазы.

Передо мной появился мужчина лет пятидесяти, на голову ниже меня, с ярко выраженными чертами лица.

– Вызывали, сэр?

– Да, капитан Лима. Как идет работа по сцепке?

– На данный момент корпус разделен надвое и обе части усилены, идет монтаж дополнительных узлов стыковки. Ориентировочно все работы будут завершены через полчаса.

– Хорошо, – кивнул я, – держите меня в курсе.

– Да, сэр. – Капитан Лима козырнул и исчез.

Пока я разговаривал с капитаном Лима, к плазменному щиту уже приблизились транспортные корабли с десантом на борту. Как и в случае с пауками, десантные капсулы начали просачиваться через щит, только на этот раз они несли в себе уже человека и десяток роботов класса «Волк» и столько же тараканов. Туров не раскачивался и сразу послал одиннадцатитысячный контингент, и, в принципе, правильно, чего мелочиться. Сейчас главное – скорость, а если будет нужно, то можно отправить еще четыре раза по столько.

Капсулы с десантом по жесткому садились на уже расчищенный пауками плацдарм. Но бронелюки раскрылись на петлях, без использования пиропатронов, из-за отсутствия сопротивления на плацдарме. Первые же высадившиеся отряды не теряли времени и принялись устанавливать кумулятивные заряды проникающего действия, и буквально через минуту на поверхности одновременно вспучились с десяток огненных шаров, проделывая дыры в обшивке станции. На самой станции, как и предполагали по аналогии с вражескими кораблями, не было атмосферы, но присутствовала гравитация. Поэтому влетевшие в дыры гранаты сразу же упали на поверхность, которая являлась условным полом, и сдетонировали, разнося все, что находилось во внутреннем отсеке. После чего в проемы сначала ринулись тараканы, а за ними штурмовые группы, состоящие из «Волков», – люди пока оставались снаружи станции.

От внезапно взвывшего сигнала тревоги я чуть не подпрыгнул на месте – так был увлечен штурмом станции. Доклад с поста объективного контроля не заставил себя ждать:

– Большая активность вражеского флота.

Я смел все окна, посмотрел на общую схему планеты Оршу. Тому, кто командует обороной, явно не понравилось то, что мы делаем у одной из его орбитальных станций, и он решил больше не отсиживаться флотом под щитами. Пока на данный момент заметно формирование двадцати ударных групп. Корабли противника небольшими ручейками покидали прежнее место дислокации и собирались в группы. Похоже, времени больше нет.

– Всей эскадре, смена позиции!

Отметил новую точку на тактической схеме, через несколько секунд вычислитель просчитал оптимальную траекторию, после чего отправил приказ по сети, и сразу же рядом появился Лукашевич.

– Михаил Валериевич, это рискованно, – не стал он расшаркиваться.

Да, изначальный план подразумевал ждать, пока Туров и его бойцы потушат щит изнутри, после чего уже приступать к основной части плана. Сейчас же, не дожидаясь данного условия, я отдал приказ передислокации всей эскадры по ту сторону щита. Риск заключался в том, что наши корабли оказываются открытыми со стороны планеты, также могут последовать сюрпризы со стороны станции, на которой могли остаться замаскированные и неподавленные системы обороны. А так мы были прикрыты щитом самой станции от всех проблем, но я чувствовал, что нужно ускоряться, поэтому ответил Лукашевичу:

– Знаю, но ситуация изменилась, и придется рискнуть.

– Может, я разнесу эмиттеры магнитного поля, и щит сам по себе распадется?

– Нет, после такого от станции останется груда металлолома, а цель у нас другая. Так что выполняйте приказ, капитан первого ранга, и готовьтесь отражать атаку противника.

– Есть выполнять, – козырнул Лукашевич и исчез.

Пока я вел беседу с Лукашевичем, большинство кораблей уже перемахнули через край щита и спускались к центральной части веретенообразной конструкции. Не теряя времени, я вызвал интересующего меня человека.

– Капитан Лима, начинайте монтаж на корпусе станции, недоделанные работы доделаете уже по ходу.

Капитан также приложил руку к фуражке, и уже через тридцать секунд буксиры тащили две половинки изуродованного до неузнаваемости контейнеровоза к станции. Пилоты, проявляя чудеса маневрирования, медленно подвели обе фермы с боков станции и мягко опустили их на поверхность. Выполняя мой приказ, капитан Лима отправил к местам будущих работ челноки с техниками, которые должны надежно зафиксировать обе части контейнеровоза к обшивке станции. Сотни маленьких огоньков замерцали от работы сварочных аппаратов, а в это время внутри, в отсеках, шли бои. Туров успел ввести еще одиннадцатитысячный корпус для ускорения зачистки от вражеской робототехники. На схематическом изображении станции сплошное зеленое пятно находилось в центральной части, а далее, как щупальца, расходилось к обеим вершинам веретена. Мелкие искусственные насекомые проникали в шахты коммуникаций и расползались по всей станции, добывая информацию о местонахождении противника, а группы «Волков» под предводительством их командиров зачищали помещение за помещением. Но на данный момент можно смело сказать лишь о тридцати процентах контролируемого объема станции.

Тем временем работы по закреплению ферм контейнеровоза были завершены, и я отдал приказ капитанам харгов, командовавших буксирами ТокЧа. Проявляя мастерство пилотирования не хуже людей, два огромных гиганта приблизились к местам стыковки и, испуская изрядное количество газа из маневровых двигателей, развернули свои корабли вдоль корпуса станции, ориентируя сопла к одной из вершин веретена. Когда стыковка была завершена, оба ТокЧа протестировали сцепку, запуская на секунду несколько раз маршевые двигатели. Но техники поработали на славу, и крепление выдержало без малейших повреждений. Только после этого ТокЧа синхронно запустили маневровые двигатели, разворачивая станцию одной из вершин по ходу движения по орбите, после чего запустили маршевые двигатели, и огромная многотонная конструкция начала медленно набирать скорость. Слишком медленно!

Глава 11

– Фрегат «Цзянху» потерян! Фрегаты «Тайфун» и «Шердул» повреждены и выходят из боя!

Совсем молодой офицер с поста объективного контроля пространства старался докладывать как положено, но его срывающийся голос выдавал волнение. Это уже третий фрегат, который мы потеряли в этой вылазке, но уверен, что не последний. Сразу после начала подъема орбиты буксируемой станции противник выдвинул свои ударные группы, причем сделал это очень хитро. Спереди, по ходу движения на орбите, вражеские корабли поднялись выше, чем наша эскадра, и, соответственно, мы стали их догонять, а им оставалось только дожидаться, когда мы приблизимся на дистанцию эффективного ведения огня. Другая часть ударных групп, наоборот, спустилась пониже и уже сама догоняла нас по орбите, без использования двигателей. Но хитрость заключалась в том, что, например, когда ударная группа с более низкой орбитой опережала нашу эскадру на достаточное расстояние, то она поднимала высоту своей орбиты, и вскоре уже мы начинали догонять их. Затем пролет условно над нами и снова спуск на более низкую орбиту, и цикл повторяется. Таким образом, противник ведет почти постоянный круговой обстрел, а учитывая, что таких ударных групп три десятка, то картина становится полной. Вот что значит опыт сотен лет боевых действий в космосе – враг устроил нам настоящую смертельную карусель, а не то, что пытались изобразить мы.

Вырывающийся газ из оставшегося от фрегата «Цзянху» обломка создавал реактивную тягу и закручивал его все с большей и большей скоростью.

– Буксиру два ноля восемь – подобрать выживших. – Подкрепляя свои слова, ткнул на соответствующий буксир и очертил для него область, где его капитан должен заняться выполнением приказа.

В ответ на тактику противника пришлось собрать вспомогательные корабли у буксируемой станции, а военные построить в нечто наподобие сферы. В такой ситуации физические щиты раскрыли весь свой потенциал, так как со всех сторон летели сгустки плазмы, прорубая в пылевых щитах дыры, но, работая на пределе возможностей, постановщики щитов успевали закрыть прорехи, и в центр нашего скопления практически ничего не долетало. Правда, расход контейнеров с пылью был такой, что приходилось постоянно держать транспорт с этими контейнерами в непосредственной близости от постановщика и непрерывно совершать загрузку. Подобная картина происходила и с торпедами, которые расходовались еще быстрее, чем контейнеры. Фрегаты выныривали за переделы кокона, который возвели постановщики щитов, и пытались запуском пары торпед сбить напор противника. Не сказал бы, что это создавало какой-то эффект, но все же вражеским кораблям приходилось отвлекаться на уничтожение этих торпед, а значит, меньше плазмы летело в сторону эскадры.

Но и мы оказались не мальчиками для битья и довольно успешно огрызались. Очень эффективными в этом сражении оказались пушечные фрегаты – они вели бой с корветами противника на равных, сбивая те корабли, которые задержались вне плазменных щитов своих ударных групп. Лукашевич берег их и поэтому действовал очень аккуратно, боясь потерять. Торпедные платформы также показали себя на высоте. После каждого полного залпа противник нес потери, а торпеды «Лезвие» вообще оказались чуть ли не супероружием. Возможность навестись в полете и произвести удар мощнейшим лазером с расстояния – просто подарок, учитывая то расстояние, на котором шел бой. Жаль, что таких торпед не так много, как хотелось.

– Фрегат «Стаут» восстановил свою боеготовность и возвращается в бой.

Получив новый приказ от Лукашевича, отметка упомянутого фрегата замигала, и от нее появилась линия, другой конец которой указывал новое местоположение, которое должен занять фрегат. Лукашевич использовал все доступные ему средства, чтобы дать возможность эскадре уйти. Уже час длилось это противостояние, и я решил проверить показатель высоты орбиты и скривился – восемь тысяч километров, а нужно еще столько же, чтобы ГеТок могли безопасно открыть гиперпереход. Станция оказалась тяжелей, чем я рассчитывал, массу добавили и пристыкованые к ней десять корветов, на которые я, наоборот, никак не рассчитывал. Буксиры ТокЧа действительно оказались монстрами по тяговооруженности, они пыхтели на пределе своих возможностей и, несмотря на огромную массу груза, медленно, по спирали, поднимали орбиту станции. А мы держались, держались как могли, прогрызая себе путь в спасительное гиперпространство.

Я перевел свое внимание на одну из торпедных платформ, которая перезарядилась и начала выход за пределы пылевого кокона. Ее прикрывали два пушечных фрегата триста первого проекта, которые заранее вынырнули и принялись вести огонь по ближайшей группе противника. Полный торпедный залп выглядел зрелищным. Сначала отстрел торпед из пусковых контейнеров – и платформа оказалась внутри гигантской трубы, образованной из тех самых торпед. А далее одновременный запуск сотен двигателей – и эта огненная труба уносится к цели. Подлетное время торпед на таких близких дистанциях меньше минуты, а торпеды «Лезвие» начинают детонировать и того раньше. Но враг давно доказал, что не дурак, и вычислить, какие из кораблей представляют наибольшую опасность, не составило для него труда. Поэтому, когда торпедная платформа попыталась вновь уйти под прикрытие пылевого кокона, на нее перевели огонь сразу четыре ударные группы противника, находящиеся ближе всего. Плазменному оружию не требуется время для разгона, и, учитывая начальную скорость плазменного сгустка и дистанцию, на которой шел бой, оно очень эффективное.

Первый прилет платформа получила в носовую часть. От удара ее начало переворачивать, и экипаж пытался стабилизировать положение, сжигая десятки килограмм топлива маневровыми двигателями, но в этот момент в борт влетело еще пять сгустков, и корпус просто смяло, превратив в груду металлолома. Но и залп платформы достиг своей цели, торпеды «Лезвие» сразу уничтожили один корвет, а стандартные торпеды разнесли еще два и мобильный постановщик щита, оставив ударную группу без прикрытия, чем не преминули воспользоваться пушечные фрегаты. Пока они отвлекали внимание и закидывали своими пылевыми контейнерами область вокруг уничтоженной платформы, я уже практически на автомате отправил очередной буксир подобрать выживших. С каждым потерянным кораблем наше положение ухудшается. В отличие от врага, нам нечем заменить выбывшие боевые единицы, и такими темпами до нужной высоты доберется только металлолом.

Все это время, пока в космосе шел бой, Туров продолжал зачистку станции. Щит был уже погашен, но о полном захвате речи не шло. Станция оказалась просто набита робототехникой противника, и штурмовым группам приходилось не сладко. В основном потери были среди «Волков», именно роботы первыми шли на штурм каждого коридора, технического отсека или склада, а люди оставались в безопасной зоне. И сейчас безвозвратные потери первого одиннадцатитысячного корпуса составляли десять процентов и около тридцати под восстановление. И пока Туров не добрался к управляющему сопротивлением ИскИну, эти цифры будут только расти.

* * *

Неожиданно для всех противник решил сменить тактику боя в космосе. Прекратился огонь, и все задействованные вражеские силы начали уходить на более низкую орбиту, и на противоположной стороне планеты вновь поднимались повыше, чтобы выровнять с нами орбитальные скорости. Тот, кто руководил обороной Оршу, понял, что так ковырять нашу эскадру он будет долго, поэтому решил собрать один ударный кулак. В принципе, рано или поздно он должен был сделать это, так как плотность огня была недостаточной, чтобы пробить наш щит, – постановщики щитов просто успевали его восстановить, да и у фрегатов есть свои контейнеры с пылью. А концентрация на одном участке позволит врагу пробиться плазмой к вспомогательным судам и станции. И если до этого ситуация была тяжелой, то сейчас она превращалась в безвыходную. Лукашевич также понял это и начал стягивать все наличествующие силы в одну область пространства. Наши военные корабли занимали свои места, и, пользуясь небольшой передышкой, он решил поговорить со мной и появился.

– Михаил Валериевич, уводите вспомогательные корабли. Нас на какое-то время хватит, и, возможно, хоть кто-то сможет уйти.

Я сразу ничего не ответил и посмотрел на тактическую схему. Сейчас враг уже завершил концентрацию своих сил в одном месте и начал снижать высоту орбиты. Вычислитель провел расчеты и выдал, что через тридцать секунд вражеский флот выйдет из-за диска планеты и сможет открыть огонь. Противник отлично пользуется орбитальной механикой и, догоняя нас по орбите без использования двигателей, заставит развернуть наши корабли носом к угрозе, а значит, мы не сможем продолжать разгоняться.

Наши силы уже заканчивали перестроение и выстроились позади буксируемой станции, готовые отражать атаку. До возможности уйти в гипер оставалось поднять высоту еще на четыре тысячи километров, и мне пришлось принять нелегкое решение:

– Со станцией уходят десантные корабли, остальные остаются прикрывать.

Лукашевич мельком посмотрел на тактическую схему, понял мой замысел и кивнул:

– Согласен, попытаемся спасти как можно больше людей, а обломки наших кораблей послужат отличным щитом.

– Мысль, конечно, верная, Игорь Юрьевич, но вы рано нас хороните. Я верю в вас, как в хорошего флотоводца, а экипажи наших кораблей лучшие во всей Земной Федерации, поэтому я уверен, что враг понесет значительные потери, прежде чем от нас останутся обломки.

Лукашевич улыбнулся краешками губ и приложил руку к фуражке.

– Рад был служить с вами, – произнес он, после чего исчез.

А я уже отдавал приказы кораблям, распределяя их так, как сообщил Лукашевичу. Свой десантный транспорт я также направил в прикрытие, так как на борту уже не осталось десантного контингента, кроме против абордажной команды, состоящей только из роботов класса «Волк», – Туров выгреб все подчистую.

Если сравнивать наши встречи с врагом в прошлом, то изменение качества ведения боя налицо. Даже такой небольшой численностью боевых кораблей мы смогли добиться значительных результатов, и это уже своего рода победа: при должном умении не так страшен черт, как его малюют. Врага можно бить, причем прямо в его логове, и теперь основная задача – сохранить как можно больше тех, кто это понял и видел своими глазами.

До выхода вражеского флота из-за диска планеты оставались считаные секунды, и постановщики щитов начали запускать контейнеры, увеличивая плотность физического щита. Две торпедные платформы заранее выскочили за край и произвели залп. Это должно дать еще какое-то время, пока противник будет сбивать торпеды. И как только из-за горизонта появились края первых мобильных щитов, торпеды успели преодолеть треть пути.

– Противник открыл огонь! – надрывая голос, выкрикнул все тот же молодой офицер.

Но я и без доклада видел на тактической схеме, как около сотни плазменных сгустков устремились в нашу сторону. К тому же противник не стал дожидаться, пока из-за разности высоты орбит сможет догнать нас, и с максимальным ускорением начал сокращать дистанцию. Несмотря на то что торпеды рассредоточились, первый залп выкосил более тридцати процентов. И это еще хорошо, так как сейчас во вражеском флоте одновременно вели огонь больше ста кораблей. Суммарный залп был чудовищным, и когда он долетел до нашего пылевого щита, то просто прорубил себе дорогу к нашей эскадре.

Меня резко выбросило из виртуальной среды, и на моих глазах крышка, закрывающая капсулу, катапультировалась с помощью пиропатронов. Снаружи на мостике было темно, моргал аварийный свет и повсюду летали какие-то обломки. То, что корабль получил повреждения, я понял сразу, но насколько критичны – до конца не ясно, поэтому я схватился за края капсулы и рывком запустил свое тело прямиком в потолок. Да не сразу перестроился на отсутствие гравитации и поплатился за это. Удар, конечно, был не сильный, к тому же мою голову защищал шлем СИЗ, но на несколько секунд я оказался дезориентирован. Наконец я прекратил барахтаться и, схватившись за скобу, осмотрелся. Да, зацепило нас не слабо – передо мной зияла огромная дыра в открытый космос, и то, что я наблюдал через нее, говорило, что корабля больше нет, по крайней мере, его носовой части. Прекратив пялиться в черноту космоса, я начал искать остальных членов экипажа. В этот момент из центрального коридора появились пауки-симбионты и стали вскрывать капсулы и доставать людей. Один из них подбежал ко мне, но я отказался от помощи, послав соответствующий приказ. Да, мозг корабля был жив и боролся за сохранение жизней экипажа. С ним я смог соединиться, а вот связи с остальными кораблями эскадры не было.

Больше не задерживаясь, я направился в центральный коридор вслед за пауками, которые тащили несколько человек без сознания. Сейчас основная задача – добраться до спасательных капсул и покинуть борт в надежде, что кто-то подберет. В коридоре была темнота, и лучи нашлемных фонарей выхватывали в пространстве болтающиеся куски внутренней обшивки, какие-то инструменты, пыль и пробегающих по стене пауков. По пути встречались и другие выжившие члены экипажа, которые также спешили эвакуироваться. Несмотря на обстановку, творящуюся вокруг, я все же добрался до спасательной капсулы и прежде, чем нырнуть внутрь, посмотрел туда, откуда пришел. Фонари осветили коридор, в конце которого десяток пауков заделывали проход биологической массой, которая впоследствии превратится в твердый хитин, загерметизировав отсек. Понаблюдав несколько секунд, все же нырнул в спасительное нутро капсулы и стал пристегиваться к ложементу. Мельком глянул на второе место и обнаружил, что там уже кто-то лежит, но никак не реагирует на происходящее. Видимо, пауки притащили кого-то без сознания и успели уложить, пока я добирался.

Наспех устроившись и прижав страховочную раму, потянулся к рычагу запуска капсулы, но не успел схватиться, как меня дернуло в сторону так, что ребра затрещали. Пока приходил в себя, начал ощущать вращение, причем скорость этого вращения все увеличивалась и увеличивалась, а уже через десять секунд меня вжимало в спинку ложемента с такой силой, что я не мог пошевелиться, а скорость вращения продолжала расти. Еще через десять секунд в глазах появилась кроваво-красная пелена, и я перестал слышать свое дыхание, а в груди разгоралась адская боль, не позволяющая сделать хоть глоток воздуха. Я потерял ощущение времени, и казалось, что эта боль длится уже целую вечность, но, видимо, там, наверху, кто-то решили, что с меня хватит, и наступила спасительная темнота.

* * *

Перед Туровым стоял переносной командный терминал, на котором сейчас отображалась схема разведанных коридоров и технических коммуникаций станции. В центре веретенообразной станции практически не было темных пятен, но вот дальше, в обе стороны к вершинам, ситуация была иной. И чем дальше от места, где начался штурм, тем больше тумана войны. Но даже в тех местах, где, казалось бы, все уже проверили, периодически происходили прорывы вражеских сил и оказывалось, что там не увидели технический тоннель или вентиляционную шахту. И это очень усложняло захват станции, так как, по сути, она являлась небольшим городом, со всеми вытекающими.

Временный штаб расположился в одном из помещений, через которое проходили транспортные коридоры. Повсюду валялись кабели, соединяющие различную аппаратуру, принесенную сюда техникам. Постоянно через помещение пробегали бойцы, проезжали автономные тележки с боеприпасами и периодически техники перевозили поврежденных «Волков», которых пытались восстановить в соседнем складском помещении. И все это происходило в абсолютной тишине безвоздушного пространства. Туров повернул изображение несколько раз, а затем ткнул в него пальцем:

– Вот здесь, похоже, узел, где сходятся эти чертовы тоннели. И если мы его возьмем, то отрежем вот этот сектор станции. – Он обвел пальцем область на схеме.

Офицеры его полевого командного пункта вразнобой согласились с выводом, и один из них, в звании полковника, взял слово:

– Господин командующий, разрешите.

Хотя ББС несколько сковывал движения, но все хорошо различили одобрительный кивок Турова.

– Предлагаю силами штурмовой роты моего второго полка пройти по внешней обшивке станции и проделать проходы вот в эти четыре технических коридора. В случае нахождения там противника провести зачистку. Роте в усиление предать взвод стационарных «Шмелей». После зачистки они прожгут стены вот здесь, здесь и здесь, – палец говорившего перемещался по схеме, – и сядут в глухую оборону в этих коридорах. Таким образом мы сможем зайти группировке, засевшей в этом узле в тыл, и отрезать их от верхних этажей. А дальше давить вторым полком, пока сопротивление не иссякнет.

– В целом согласен, – с нотками одобрения сказал Туров, – но я бы усилил штурмующее подразделение ротой из резерва, а то как бы им противник не зашел в тыл, пока те будут зачищать коридоры. – Командующий умолк на несколько секунд, после чего продолжил: – Хорошо, направляйте приказ непосредственным командирам подразделений, через час доложите о результатах.

– Так точно! – вытянулся полковник и, развернувшись, направился выполнять свой же план.

Туров продолжил:

– Отлично, с одной избушкой лесника разобрались, посмотрим, что у нас на других участках…

Не успел Туров договорить, как одна из стенок накалилась и начала выпучиваться внутрь помещения, после чего брызнула раскаленным металлом во все стороны. Все это произошло буквально за считаные секунды, и никто из людей не успел отреагировать – только охрана, состоящая из «Волков», не мешкая, открыла огонь в сторону образовавшегося проема.

Из-за впрыснутого в кровь адреналина время замедлилось, и Туров наблюдал, как через проем внутрь помещения медленно влетают с десяток гранат. Но не успел он увидеть, как гранаты коснутся пола, как почувствовал сильный толчок, который на мгновение выбил у него дух, и кто-то придавил его к полу. Вспышка! Никакого звука слышно не было, фильтры шлема защитили глаза, и Турова только оторвало на несколько сантиметров от пола, после чего все заволокло пылью и дымом. Ничего видно не было, и в абсолютной тишине вспышки автоматических пушек «Волков» озаряли поднявшуюся взвесь, а из проема летели искры и шел ответный огонь.

Наконец Туров пришел в себя и смог осмотреться. Оказалось, что его сбил с ног «Волк» из охраны и прикрыл собой. Сейчас он поднимался на ноги, его правый бок был посечен осколками, а правая рука отсутствовала, и из обрубка, в отсутствии атмосферы, испарялась жидкость. Но тем не менее он встал и выставил левой рукой перед собой щит, продолжая прикрывать. И вовремя! Из пыли вынырнул темный силуэт с разлетевшимися искрами, врезался в щит. Правая нога «Волка» была также повреждена и не смогла выдержать напора, из-за чего тот начал заваливаться. Туров понял, что если сейчас не вмешается, то следующий он, поэтому, недолго думая, выхватил лом, висящий на правом бедре «Волка», и, обойдя сбоку, снизу вверх с силой вогнал его в область груди робота противника. Именно в этом месте должен находиться центральный процессор вражеского робота. ББС не уступал по мощности «Волкам», поэтому лом вышел с другой стороны, после чего робот противника стал заваливаться набок. Не теряя времени, он схватил поврежденного «Волка» за скобы и сделал рывок в ближайший коридор, спасая своего спасителя, а тем временем в помещении уже начался рукопашный бой. Лучше подготовленные в этом плане «Волки» держали щитами противника, в то время как задние ряды вели огонь из своих пушек и закидывали гранатами наступающих. Места для такого боя было мало, и поэтому немногочисленная охрана успешно сдерживала противника, а к обороняющимся подключались бойцы, находившиеся неподалеку. Но противник продолжал лезть напролом, и не сказать, что безуспешно. Периодически один из «Волков» падал с дырой в корпусе и не подавал признаков жизни.

Оценив обстановку, Туров, используя дополненную реальность, встроенную в шлем, вызвал перед собой схему станции и определил, что противник использует тот же прием, что недавно обсуждался его штабом, – вражеские силы просто обошли по внешней обшивке станции и прямо оттуда ворвались в помещение. Мысль, как пресечь атаку, пришла сразу, он подключился к локальной тактической сети, ткнул на маркер ближайшего отряда, находящегося в метрах ста пятидесяти от боевых действий, и вызвал командира. Им оказался молодой парнишка в звании второго лейтенанта.

– Второй лейтенант Сирота. Командир первого взвода третьей роты. Слушаю, господин командующий.

Туров краем сознания отметил странную фамилию командира.

– Лейтенант, ваша задача – немедленно выйти на внешнюю обшивку станции в этом месте. – Туров отметил на схеме точку, и лейтенант сразу же повернулся в сторону, пытаясь сориентироваться. – Силами вверенного взвода пресечь попытку штурма противника в этом месте. – Очередная отметка отправилась лейтенанту. – Выполнять!

– Есть пресечь штурм противника.

Изображение второго лейтенанта Сироты исчезло, а Туров, понимая, что одного взвода будет недостаточно, уже выбирал следующее подразделение.

Спустя десять минут сполохи боя переместились на внешнюю сторону проделанной дыры, и напор вражеской штурмовой группы начала ослабевать. Переломный момент произошел очень даже вовремя, так как из вступивших в бой «Волков» в строю оставалась от силы треть. Еще пять минут такого боя – и противник ворвался бы в самое что ни на есть сердце тыловых частей. Но три отдельных взвода «Стальных Волков», выбравшись наружу, смогли сдержать натиск, а после спешно переброшенная рота позволила взять силы противника в огневой мешок, что окончательно определило исход этого локального боя.

Туров не мог понять, почему на тренировках никто не рассматривал варианты боя на внешних обшивках пустотных объектов и боевые действия рассматривались исключительно во внутренних помещениях. Хотя этот штурм выявил множество недочетов и неверных оценок ведения боевых действий. Но хорошо то, что хорошо заканчивается, и сейчас уже вовсю работают технические бригады, увозя поврежденных «Волков» на техническое обслуживание и собирая уцелевшие контейнеры с биологическим мозгом.

Неожиданно поступил вызов от Лукашевича, и Туров его незамедлительно принял:

– Слушаю.

Туров не успел привести себя в порядок, и на его лице виднелись несколько небольших кровоподтеков и ссадин от удара. Лукашевич заметил это и спросил:

– Что, жарко там?

– Как видишь, не на курорте, но все в пределах статистической погрешности.

Обычно от Турова не услышишь подобных изречений, поэтому Лукашевич слегка улыбнулся краешками губ.

– Что-то случилось? – спросил Туров и Лукашевич сразу посмурнел.

– Случилось. Корабль Волкова уничтожен.

– Как уничтожен, когда?! – не поверил Туров.

– Прямым попаданием, минуту назад. Задняя часть корабля уцелела, но что-то там сломалось, и запустился один из маршевых двигателей, после чего эта часть вывалилась из строя и, бешено вращаясь, начала спуск к планете.

Туров отвел взгляд в сторону и секунд десять просто молчал.

– Я так понимаю, что отправить за ним челнок невозможно?

– Да, – кивнул Лукашевич, – это вторая новость, о которой я хотел сказать. Нас прижали и крепко. Их слишком много. Я попробую дать вам время для ухода в гипер, но, похоже, остается надеяться только на чудо.

– Даже так! – удивился Туров, но уже начал осознавать, что потерял друга и боевого товарища и сейчас, возможно, в последний раз разговаривает еще с одним. – Тогда ты просто обязан совершить это чудо, потому что я чувствую, что на этом все не закончится.

Лукашевич хмыкнул на такое заявление и ответил:

– Сделаю все, что в моих силах. У меня больше нет времени, так что давай, удачи.

Вызов оборвался, и Туров стал осматриваться вокруг. Техники все еще занимались поврежденными «Волками». Полевой командный пункт восстановили, и за ним уже стояли офицеры «Стальных Волков», периодически поглядывая на своего командующего.

– Нет, я тут не сдохну и другим не позволю, – пробормотал Туров себе под нос и, подойдя к терминалу командного пункта, спросил: – Так, где у нас очередная избушка лесника?

* * *

Отметка корабля Волкова все больше отдалялась от эскадры. Обломок бешено вращался, и на нем все еще работал маршевый двигатель, что подтверждали оптические наблюдения. Баллистический вычислитель давал прогноз, что через двадцать семь минут остатки корабля рухнут на планету. В первые минуты произошедшего на эмоциях Лукашевич намеревался отправить один из кораблей на помощь выжившим, если они там остались. Но он колебался, так как понимал, что потеряет и отправленный на помощь экипаж, и рациональное мышление все же победило.

– Очередной залп противника!

Доклад с поста объективного контроля оторвал Лукашевича от созерцания удаляющейся серой точки. Взглянув оценивающим взглядом на расстановку сил и понимая, что чудес не бывает, принял сложное, но единственно верное решение:

– Всем фрегатам, кроме триста первого проекта, прекратить разгон, покинуть строй и рассредоточится. Открывать огонь на свое усмотрение.

Такое решение было обусловлено тем, что флот противника значительно превышал по численности эскадру «Стальных Волков» и его совокупный залп просто прожигал себе путь в пылевом щите. И в ситуации, когда эскадра в довольно плотном строю прячется под щитом, можно даже не целиться и просто бить по скоплению – все равно будут попадания. Конечно, фрегаты поодиночке не смогут нанести ущерб противнику, но зато они смогут оттянуть на себя часть сил, а значит, совокупного залпа, и те остатки плазмы, что будут пробиваться через пылевой щит, уже будут не такими смертоносными. По крайней мере, Лукашевич на это надеялся, так как фактически он только что отправил экипажи фрегатов на верную смерть.

Буксируемая станция, вспомогательные корабли, постановщик щитов и торпедные платформы продолжали разгон, и чтобы дать шанс Турову на прыжок в гипер, Лукашевич принял еще одно сложное решение. Уже не отдавая команды голосом, он выделил на виртуальной схеме вспомогательные корабли, которые теперь ничем не могли помочь в бою, и указал им новые места позади убегающей эскадры. Отметки десятка буксиров, еще больше контейнеровозов, уже пустых десантных транспортов начали медленно смещаться в хвост эскадры. Таким нехитрым маневром Лукашевич выставлял еще один щит из корпусов этих обреченных кораблей. Возможно, капитаны и догадывались о цели подобного приказа, но никто из них не ослушался и выполнил все в точности.

– Десять секунд до удара!

Сказавший это офицер обернулся и посмотрел на командующего эскадрой, но тот невозмутимо наблюдал за разворачивающимися событиями, сложив руки за спиной.

Вереница плазменных сгустков влетела в пылевое облако на скорости двести километров в секунду. Летящие первыми охотно отдавали свою энергию, рассеиваясь и создавая огненный конус, основание которого направлено в сторону эскадры. Частицы физического щита разогревались, поглощая энергию плазмы, и тоже переходили в четвертое агрегатное состояние, тем самым продолжая препятствовать дальнейшему движению. И если бы все оставалось на месте, то ничего бы не прошло через щит, но летящая с такой скоростью плазма – это еще и огромная масса, обладающая кинетической энергией. Влетая в этот огненный смерч, она просто продавливала препятствие внутрь, и меньше чем за секунду щит был прорван. Совокупный вражеский залп потерял треть своей мощности, преодолевая препятствие, но пробив щит, добрался до кораблей эскадры.

Как и предполагал Лукашевич, первыми приняли удар корабли, которые он отправил заранее. Ими оказались один буксир и два десантных корабля. Удар был такой силы, что при попадании корабли просто испарились, оставив после себя яркую вспышку и мелкие обломки. «Спасать там уже некого», – с горечью подумал Лукашевич и отдал следующий приказ:

– Всем кораблям, открыть огонь! Не давать противнику безнаказанно высовываться из-под щитов.

Капитаны кораблей, способных вести огонь, незамедлительно выполнили приказ. Отставшие фрегаты двести первого проекта почти синхронно выкинули в космос по две торпеды, которые тут же стартовали в сторону противника, а в их недрах проворачивались револьверные торпедные аппараты для запуска следующей партии. Торпедная платформа, успевшая полностью перезарядить пусковые установки, вышла за край пылевого щита и произвела полный залп, а на подходе была уже вторая платформа. Пушечные фрегаты также вынырнули за край щита и одну за одной стали запускать стокилограммовые болванки со скоростью, не уступающей пламенному оружию. Пространство наполнилось сотням искорок работающих двигателей торпед.

Сейчас Лукашевич как командующий эскадрой уже никак не мог повлиять на ситуацию – начался маневренный бой. Ему оставалось лишь наблюдать и надеяться на выучку капитанов. А ситуация складывалась не в пользу эскадры «Стальных Волков». Вражеский флот, можно так сказать, вошел в мертвую зону для основного оружия – торпед. Расстояние меньше десяти тысяч километров и низкая взаимная скорость не позволяли эффективно их применять. Чтобы добраться до врага, торпедам требовалось восемьдесят две секунды, в то время как плазменному оружию – всего пятьдесят четыре. Может показаться, что не такая уж большая разница, но торпеды за это время не успевают набрать большую скорость и не могут эффективно маневрировать, поэтому становятся уязвимыми. И при дальнейшем сокращении дистанции ситуация будет только ухудшаться. Единственное оружие, у которого нет таких недостатков, – это торпеды «Лезвие» и пушки Гаусса на фрегатах триста первой серии. Но первых практически не осталось, а вторых всего четыре. Тем не менее запуск торпед не останавливался, а в пространстве происходили редкие вспышки детонаций оставшихся лезвий, что не давало врагу чувствовать себя вольготно. Пушечные фрегаты даже не прятались под щит и вели постоянный огонь, и не сказать, что безрезультатно. Вот один вражеский корвет вспыхнул и закувыркался, второй выпустил облако газа в пространство и поспешил спрятаться под щит, мощнейшая вспышка – и еще один корвет разлетелся на куски.

В то же время противник ожидаемо отреагировал на массовый залп торпед и начал расходиться в стороны, делясь на отдельные ударные группы со своим плазменным щитом. А далее предсказуемо последовал ответ. Большинство вражеских корветов сосредоточились на поражении летящих к ним торпед. Они выскакивали за край щита и вразнобой выстреливали сгустками плазмы. Но благодаря их численному перевесу, часть корветов занялась уничтожением носителей торпед, и первыми удостоились их внимания фрегаты двести первого проекта, которые уже изрядно отстали, а точнее, ушли ближе к планете, так как прекратили разгон. Первые попытки их поразить не увенчались успехом – они тоже несли на своем борту контейнеры с пылью и выставляли перед собой свои собственные щиты. Но враг быстро учился, и вскоре на одном фрегате концентрировались сразу несколько корветов противника, и это сразу же дало результат.

– Фрегаты «Рассвет», «Хемптон» и «Сун» потеряны! Фрегаты «Меркурий» и «Арихант» повреждены, но могут продолжать бой.

Услышав доклад, Лукашевич посмотрел на параметры высоты буксируемой станции. Высота орбиты – почти четырнадцать тысяч километров, и баллистический вычислитель прогнозировал больше десяти минут до выхода на расчетную орбиту. Если враг сможет добраться до станции, значит, все было зря. «Я дам им эти десять минут», – подумал Лукашевич и приказал:

– Огонь не прекращать!

Сильный удар выкинул Лукашевича в реальность, и он обнаружил, что лежит в капсуле на боку в полной темноте. В голове стоял шум, и командующий помотал головой, чтобы прийти в себя, после чего дотянулся до аварийной кнопки и с силой вжал ее. В ту же секунду крышка капсулы отлетела в сторону, и в красном аварийном свете он увидел, как к нему приближаются несколько офицеров с мостика. Внезапно ожила связь, и он услышал в шлеме обеспокоенные голоса.

– Господин капитан первого ранга, с вами все в порядке?

– Все нормально, – прокашлялся Лукашевич. – Что случилось?

Он выбрался из капсулы и, взмыв над палубой, ухватился за скобу, после чего начал осматриваться.

– Я не знаю, господин капитан первого ранга, – ответил все тот же голос.

Лукашевич, не теряя времени, попытался подключиться к внутрикорабельной сети, и это ему удалось. Он сразу же вышел на связь с БИЦ-2:

– Старпом Соболев, БИЦ-2, слушаю.

– Старпом, что с кораблем?

– Рад, что вы целы, господин капитан. – После приветствия Соболев продолжил: – Корабль получил прямое попадание в носовую часть. Баки смягчили удар, но теперь их просто нет. Со всех постов приходят доклады о повреждениях в отсеках, дежурные команды уже приступили к ремонту.

– Что со связью?

– Основная внешняя антенна уничтожена, резервная повреждена. Сейчас к ней направляются пауки, через десять секунд узнаем, насколько критично.

– Хорошо. Продолжайте работы и держите меня в курсе.

После завершения разговора Лукашевич продолжил висеть, наблюдая, как техники вместе с пауками вскрывают панели мостика. И пока он ожидал, у него внутри постепенно нарастало ощущение какой-то неправильности в происходящем. Он никак не мог поймать мысль, что же не так. Провисев еще пару минут, он снова вышел на связь с БИЦ-2:

– Старпом, сколько времени прошло после удара?

– Минут пять, не больше, – в недоумении ответил Соболев.

– Тогда почему мы еще живы?

Старпом на мгновение замешкался, не зная, что отвечать.

– Не понимаю вашего вопроса, господин капитан.

Предчувствие Лукашевича просто уже вопило.

– Старпом, мне нужна связь с внешним миром. Делай что хочешь, хоть все ремонтные бригады задействуй, но мне нужна связь, и немедленно!

– Есть обеспечить связь.

Не имея возможности ходить в невесомости, Лукашевич не находил себе места. То зависнет за спиной у техников, наблюдая, как те копошатся в похожих на человеческие сосуды трубках, то переместится к входу в центральный коридор, где тоже происходила суета. Наконец, спустя еще пять минут он услышал в гарнитуре шлема доклад с поста связи.

– Есть отклик от внешней антенны! Начата диагностика и настройка системы.

Лукашевич в нетерпении подлетел к консоли связиста и замер у него за спиной.

– Система настроена, получаем телеметрию.

– Ну что там? – не выдержал Лукашевич.

– Сэр, там идет бой. – И через секунду связист добавил: – Это федеральный флот, сэр.

Улыбка на лице Лукашевича появилась сама собой, и он практически шепотом произнес:

– А вот и обещанное чудо.

* * *

Двадцатью минутами ранее

Нечаев пыхтел, сопел и всячески выказывал свое недовольство.

– Сколько до цели? – Это, пожалуй, единственные слова, который он уже в сотый раз произносит за последний час.

Все старшие офицеры штаба флота, не сговариваясь, передали почетную обязанность отвечать на вопросы раздраженного главнокомандующего новоиспеченному капитану первого ранга Вильсону, с чем он стоически справлялся.

– Прогноз вычислителя – девятнадцать минут, сэр.

Предложение еще первого лейтенанта Вильсона сработало так, как он и предсказывал. Федеральный флот, изображая змею, открывал переход за переходом, и в первые тридцать часов после потери сигнала маяка удалось сократить дистанцию до системы Хадар на тридцать два световых года. До цели оставалось меньше пятнадцати световых лет, когда на связь вышла капитан Алонсо, которую выслал навстречу Волков. Их продвижение в гипере оказалось столь же простым, как и метод Вильсона, только в местах выхода капитан оставляла маломощные маяки, что позволяло ей успешно углубляться в гипер без огромного флота. Репортеры, присутствующие на борту флагмана флота, в своих репортажах так и стали называть оба метода: метод Вильсона и метод Алонсо.

Сказать, что встреча с кораблями, посланными Волковым, оказала ободряющее действие на экипажи федерального флота, – значит ничего не сказать. Каждый погон с большими звездами считал своим долгом потрясти руку этой смелой женщине как минимум минуту. Наблюдая это, Нечаев в грубой форме пресек такую вакханалию и сам вцепился стальной хваткой в капитана Алонсо, выясняя, как явиться на битву и как можно быстрее. И вот уже шесть часов федеральный флот, сжигая тонны топлива, мчался по цепочке маяков, оставленных Алонсо, словно хлебные крошки.

Несмотря маяки-ретрансляторы, связь с системой Хадар отсутствовала из-за все тех же помех, которые враг распространял в ближнем гиперпространстве, и отсутствие данных о происходящем там сильно раздражало Нечаева.

– Господин главнокомандующий, получаем телеметрию от эскадры «Стальных Волков»! – Офицер, отвечающий за связь, просто лучился от возбуждения.

В среде планирования операций вразнобой зазвучали голоса:

– Ну наконец-то.

– Все же пробились.

– Надеюсь, что мы успели.

Штабные офицеры начали подтягиваться к Нечаеву, и вскоре рядом с ним проявилось изображение планеты Оршу, потом часть орбитальной обороны противника, а затем и все остальное.

– Они что, станцию стащили? – высказался кто-то из присутствующих.

Но Нечаев лишь мельком взглянул на упомянутый объект и дальше перевел свое внимание на самое важное – в пространстве около планеты шел ожесточенный бой. Находясь в меньшинстве, эскадра «Стальных Волков» умудрялась довольно успешно огрызаться, действуя от обороны. И следы их работы были хорошо видны на примере множества обломков уничтоженных вражеских кораблей. Но несмотря на успешные действия, «Стальные Волки» тоже несли потери и, судя по поступающим данным, лишились уже четырнадцати фрегатов, одной торпедной платформы и нескольких вспомогательных кораблей. Именно из-за боевых действий Нечаев не стал задумываться, зачем Волкову понадобилась станция, и, правильно оценивая ситуацию, понимал, что сейчас там, героически сражаясь, гибнут люди и в его силах им помочь.

– Мы можем прибавить ход? – задал он вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь, при этом не отрывая внимательного взгляда от боевых действий.

Ему ответил все тот же Вильсон:

– Сэр, мы двигаемся со скоростью самого медленного корабля во флоте. Если мы оставим вспомогательные корабли добираться самостоятельно, то фрегаты смогут выжать еще полстандартной единицы ускорения.

Нечаев перевел взгляд на капитана первого ранга и коротко бросил:

– Действуйте.

Не прошло и тридцати секунд после приказа, как федеральный флот начал перестроение прямо на ходу в гиперпространстве. Все фрегаты двести первой серии, – а других просто не было – покидали свои прежние позиции и устремлялись в голову построения. Вспомогательные корабли, наоборот, отходили назад. Сразу же после завершения маневров плазменный выхлоп двигателей фрегатов усилился, и это было видно даже невооруженным глазом. Боевые корабли Земной Федерации, собранные в один ударный кулак, стали отрываться вперед оставляя вспомогательные силы позади, и с каждой секундой расстояние между ними увеличивалось все с большей и большей скоростью.

По мере приближения к цели на флагман, в центр планирования операций, стекалось больше данных, что позволяло тщательнее спланировать будущие действия флота. Когда дискуссия была в самом разгаре, слева от Нечаева появилось окно с изображением офицера связи.

– Господин главнокомандующий, нас вызывают корабли харгов, ожидающие в гиперпространстве.

Главнокомандующий отошел в сторону, и развернутое окно проследовало за ним как приклеенное.

– Соединяйте.

Изображение связиста тут же сменилось изображением ящера, кожа которого отдавала розоватым оттенком.

– Я глава Совета и главнокомандующий Вооруженными силами Земной Федерации. Доложите обстановку.

Ящер моргнул и слегка наклонил голову вбок, как будто решая, отвечать или нет.

– Капитан ЗаТрас, шестой круг. Два наших корабля ГеТок ожидают в заранее оговоренной точке, чтобы по сигналу открыть переход. Приказ Тукари Волков.

Нечаев выслушал доклад, и перед ним в очередной раз встал сложный вопрос выбора. Флот Федерации огромен, но у него есть одно уязвимое место – это корабли, способные открывать гиперпереход. Сейчас их три: один ГеТок, который прибыл с капитаном Алонсо, и две створки недостроенных гиперврат. Еще два ГеТока смогут внести весомый вклад в успешность намечающегося сражения… Спустя десять секунд раздумий и перемигиваний с капитаном ЗаТрас главнокомандующий принял решение:

– Отставить. Вы переходите под мое командование. Через минуту штаб сформулирует для вас новый приказ.

Харг без вопросов склонил голову и произнес:

– Да, Тукари. Ожидаю ваших распоряжений.

Изображение пропало, а Нечаев подошел к Вильсону.

– Помнится мне, вы изучали харгов?

Тот кивнул.

– Капитан харг назвал меня Тукари, почему?

– В их народе Тукари – это старшие, которые вправе повелевать. Возможно, что после разрыва со своим миром и вхождением в Земную Федерацию они признали наш Совет таким же правящим органом и по привычке называют Тукари.

Главнокомандующий хмыкнул.

– Тукари, – произнес он с улыбкой, словно пробуя это слово на вкус, а после резко посерьезнел и громко обратился ко всем присутствующим: – Итак, господа, скоро мы вступим в бой, поэтому давайте обсудим некоторые изменения плана, пока есть время.

* * *

До прибытия Федерального флота оставалась одна минута, и в виртуальной среде планирования операций стояла гробовая тишина. Во флоте шли последние приготовления, капитаны кораблей повторно проверяли готовность всех постов, экипажи задраивали переходные люки, и чувствовалось напряжение в воздухе.

По утвержденному плану ударные силы флота разделились на пять групп, и к каждой был закреплен корабль или створка, способные открывать гиперпереходы. Здесь же в виртуальной среде были организованы командные посты для этих групп, а общее командование взял на себя Нечаев.

Главнокомандующий скосил глаза на счетчик, отсчитывающий последние секунды, и когда на нем замигали все нули, командным голосом приказал:

– Открыть переходы!

В пространстве, почти в пятнадцати тысячах километрах от планеты Оршу, прямо среди вражеского флота появились пять искр, которые через мгновение превратились в воронки. Они открылись так удачно, что несколько корветов попали под гравитационные возмущения, и их обломки с бешеной скоростью закружились вокруг воронок. И сразу же в обычное пространство стал вываливаться весь ударный флот Земной Федерации. Расстояние до ближайших кораблей противника было настолько малым, что фрегаты двести первого проекта смогли успешно применить свое пушечное вооружение ближнего боя. Космос озарился сотнями огненных плетей, состоящих из пушечных снарядов, оставляющих световые росчерки. Плети изгибались, облизывая корпуса вражеских корветов, словно живые, повинуясь движению стволов. А запуск двух торпед с каждого фрегата добавил неразберихи в и так наступающий хаос во флоте противника. Сразу пара десятков шарообразных вспышек образовалась на местах, где только что находились когда-то такие грозные и непобедимые корабли.

Внезапное появление флота Федерации застало противника врасплох, и в первые секунды враг потерял до сорока процентов своих сил, но не был разбит и вскоре начал отвечать. Применять плазменное оружие главного калибра неприятель не мог, так как в такой гуще это было чревато дружественным огнем, да и наводиться всем корпусом, когда цель находится практически рядом и маневрирует, бесполезно. Поэтому враг также стал использовать свои орудия ближней обороны, и здесь проявились его недостатки, а именно скорострельность. Земные фрегаты в большинстве своем после первых попаданий оставались на ходу и могли продолжать бой, особенно если эти попадания приходились в баки с топливом. Тем не менее флот Федерации также начал нести потери. Через десять минут сражение превратилось в мясорубку, где корабли расстреливали друг друга в упор, сталкивались с обломками уже погибших и даже шли на таран. Несколько сцепились корпусами так, что экипажам пришлось вести абордажные и контрабордажные действия.

На Нечаева сыпались доклады о потерях земных и уничтоженных вражеских кораблях, но он молча наблюдал за боем, так как вмешиваться уже не имело смысла, – каждая группа справлялась со своей задачей, да и сами капитаны принимали решение на местах. И вмешайся он сейчас в ход сражения – только навредит. Главнокомандующего привлекла вспышка где-то в стороне от сражения, и он слегка повернул в ту сторону голову. Позабытая эскадра «Стальных Волков» ныряла в гипер, а за ней, с трудом не задевая стенки воронки, протискивалась станция орбитальной обороны. После того как земной флот был сброшен на голову врагу, корабли харгов переместились в гипере, чтобы подобрать трофей.

– Формирование двух воронок!

Доклад с поста объективного контроля пространства заставил Нечаева похолодеть. «Неужели вражеское подкрепление?» – подумал он. Но из воронок начали выпрыгивать уцелевшие корабли с эмблемами головы волка на корпусах и сразу же вступать в бой. Залп торпедной платформы по нескольким удалившимся кораблям противника, снайперский огонь пушечных фрегатов, а остальные на полном ходу ринулись в гущу сражения.

Нечаев окинул оценивающим взглядом поле боя и понял, что итоги сражения предрешены. Уже сейчас на один вражеский корвет приходится два-три земных фрегата. Он обернулся на стоящих рядом штабных офицеров и произнес:

– Ну что ж, господа, думаю, дебют космических сил Земной Федерации во флотском сражении состоялся. И его можно признать успешным. – Он повернулся обратно к схеме и пристально вгляделся в изображение планеты. – Но все только начинается.

Глава 12

Сорок восемь часов с начала операции. Орбита планеты Оршу. Система Хадар

Огромное облако обломков неспешно двигалось по орбите, совершая один оборот вокруг планеты приблизительно за восемь часов по земному времени. Каждый обломок находился на своей высоте орбиты, и, хотя разница высот была незначительной, тем не менее это способствовало медленному растягиванию облака по орбите. Через несколько суток планета Оршу обзаведется своим собственным кольцом наподобие колец Сатурна.

Среди обломков виднелись небольшие искорки челноков, снующие в поисках выживших и подбирающие тела тех, кому не повезло. К некоторым наиболее крупным обломкам старались не приближаться, так как они все еще представляли опасность. Периодически на некоторых из них происходили взрывы, а кое-где продолжала работать система ближней обороны.

Виртуальная среда обеспечивала прекрасный вид, и Нечаев, находясь в одиночестве, наблюдал перед собой последствия минувшего сражения. Он размышлял о том, как все быстро меняется. Буквально недавно, по меркам человеческой жизни, Земля с трудом тянула небольшую исследовательскую колонию на Луне, а сейчас люди сражаются за сотни световых лет от родной планеты. Тысячи людей сложили свою голову, чтобы такая далекая Земля продолжала жить, и, похоже, что это только начало.

Размышления Нечаева прервали появившиеся у него за спиной аватары Турова и Лукашевича, но он никак не отреагировал на это, поэтому Туров решил привлечь внимание:

– Господин главнокомандующий, вызывали?

Нечаев сложил руки за спиной и еще несколько секунд молчал, после чего сказал:

– Прекрасный вид, не так ли?

Ракурсы был выбран так, что на фоне обломков виднелся край планеты Оршу с переливающимся планетарным плазменным щитом и три светила системы Хадар. Два из них находились рядом друг с другом, а третье на значительном расстоянии.

После слов Нечаева, Туров и Лукашевич переглянулись, но отвечать не торопились, и главнокомандующий продолжил:

– Я учредил создание медали в честь битвы у трех звезд, она так и называется – медаль «Три звезды». Но данная медаль не за саму битву здесь – ею будут награждать за особые заслуги перед человечеством, самопожертвование и воинский успех. И я хотел, чтобы вы подали мне списки, кто из ваших людей заслуживает подобной награды. Но это еще не все. – Он повернулся к ним лицом. – Еще я хотел спросить: как вы умудрились потерять Волкова?

Оба командира «Стальных Волков» просто выпрямились по стойке смирно, не имея ответа на этот вопрос. Нечаев пристально заглянул в глаза каждому, а затем махнул рукой и сказал:

– Знаю, что не виноваты, но все равно это ваш косяк.

– Мы понимаем это, господин главнокомандующий, – за двоих ответил Лукашевич.

– Ладно, потом будем думать, что с этим делать, а сейчас нужно продолжать. – Нечаев движением руки смахнул виртуальную картинку, и перед ним появилась тактическая схема системы обороны Оршу. – Я отрядил десять кораблей обратно в Солнечную систему, они, используя метод Алонсо и Вильсона, доберутся туда за недели три. После чего в Солнечной системе будет организован срочный выпуск малых гиперпространственных маяков, а также сбор, тренировка и комплектование резерва сил планетарного десанта. Где-то через два месяца они двинутся сюда, по пути прокладывая трассу из маяков по методу Алонсо. На все им потребуется от двух с половиной до трех месяцев, чтобы появиться здесь, поэтому за это время нам нужно создать плацдарм на планете.

– Система планетарной обороны еще не подавлена полностью, – заметил Лукашевич.

– Это дело времени, – отмахнулся Нечаев. – Я видел, что творят ваши торпедные платформы, а как вы знаете, стандартных торпед у нас хватает. Оставшийся флот противника, сидя в обороне, не представляет собой угрозы, а каких-то других действий с его стороны я не наблюдаю. Так что, действуя методично, мы выбьем оставшиеся орбитальные щиты. Кстати, – вдруг встрепенулся Нечаев и посмотрел на Турова, – как идет зачистка станции?

– Мы почти закончили, остались несколько ярусов, где еще присутствуют вражеские силы, – незамедлительно доложил Туров.

– Отлично! Мы сможем использовать ее как опорную базу здесь?

– Да, господин главнокомандующий, именно с этой целью Волков и решил стащить станцию из-под носа у противника.

– Хорошо. Еще мне доложили, что на станции в качестве трофеев оказались вражеские корветы без ИскИнов? Научно-технический отдел флота успел мне плешь проесть – говорят, что без внедренных ИскИнов они смогут поставить корабли на ход.

– Так точно, господин главнокомандующий, – улыбнулся Туров. – Десять практически новеньких корвета. Насчет поставить на ход, наши инженеры и техники такого же мнения, но сколько это займет времени, неизвестно, да и зачистка там еще не проводилась.

– Что ж, тогда нам нужно получить больше таких трофеев. Ввиду последних потерь они нам очень пригодятся. В общем, от вас, – Нечаев посмотрел на Лукашевича, – я жду доклада о кораблях вашей эскадры, способных дальше вести боевые действия. А от вас, – он обратился к Турову, – доклад о полной зачистке станции. Кроме этого, вам уже сейчас нужно начать готовить ее к размещению штаба флота, ремонтных баз, казарм и прочего.

– Разрешите выполнять?! – одновременно спросили Туров и Лукашевич.

– Выполняйте!

Оба офицера козырнули и исчезли, а Нечаев подошел ближе к тактической схеме и стал медленно ее поворачивать.

– Итак, посмотрим, посмотрим, – тихо бормотал он себе под нос.

* * *

Створки наскоро установленного переходного шлюза открылись, и в проеме появилась целая толпа людей во флотских скафандрах, но среди них выделялся один человек в необычном боевом скафандре. Принадлежность к «Стальным Волкам» не вызывала сомнений, так как голова волка хорошо выделялась на груди, но вот внешний вид ББС очень сильно отличался от стандартных. Его поверхность как бы пыталась подстроиться под окружающую обстановку и постоянно меняла цвет, и даже казалось, что становилась прозрачной. Также ББС выделялся системой ведения автоматического огня, в виде двух мелкокалиберных пушек, сложенных за спиной, словно крылья, и двумя рядами пусковых контейнеров там же, на спине, для запуска мелких искусственных насекомых.

Человек сделал пару шагов в сторону, чтобы никому не мешать, и стал оглядывать биологическими и электронными глазами шлема коридор, в который попал. Вражескую станцию брали штурмом, поэтому здесь осталось много следов ожесточенных боев. Слева на стене дыра приличных размеров с обугленными краями, вывернутыми внутрь коридора. Множественные следы от попадания пуль, части какого-то механизма, просто вплавленного в пол, причем температура в этом месте была такой, что вокруг пол немного просел. Также повсюду валялись небольшие части амуниции как штурмующих, так и обороняющихся, которые были грубо сметены к стенам, чтобы не загораживать проход. Конечно, здесь уже поработали трофейные команды, поэтому более крупные артефакты были убраны.

Движение по коридору было довольно плотным, причем в обоих направлениях, и человек не сразу обратил внимание на стоявшую в метрах тридцати охрану из двух десантников. Ловко лавируя в потоке движущихся людей, роботов и транспортных тележек, человек добрался до охраны. На их ББС находился выбитый ключ код, для подключения канала связи и получения данных, чем гость и воспользовался. Получив доступ, человек спросил:

– Капитан Маркина, где я могу найти командующего планетарным десантом «Стальных Волков?

Услышав вопрос, оба охранника встали по стойке смирно, и один из них ответил:

– Командующий находится во временном штабе. Вам нужно пройти на плюс восьмой уровень, мэм.

– А где этот плюс восьмой уровень?

– Сейчас мы находимся на нулевом, мэм. На плюс восьмой уровень, можно пройти по установленным пандусам, – десантник указал рукой направление, – либо с помощью лифта. Но рекомендую через пандусы, мэм, быстрее будет.

– Спасибо, рядовой. Продолжайте, – ответила Вероника.

– Да, мэм, – хором ответили десантники и приняли расслабленную позу.

Вероника направилась в указанном направлении и еле сдерживалась, чтобы не разнести эту станцию на кусочки. Внутри бушевал целый ураган эмоций: пустота в душе от утраты, лютая ненависть к пришельцам и желание найти причастных и покарать. Именно последним она и хотела заняться, преодолевая уровень за уровнем, в надежде добраться до того, кто, по ее мнению, виновен в потере Миши.

Поднявшись на плюс шестой уровень, она уже хотела направиться к следующему пандусу, но неожиданно остановилась. Ее привлек мягкий прозрачный внутренний шлюз, установленный на одной из стен коридора. На всей станции атмосфера отсутствовала, но в некоторых помещениях техниками были установлены мобильные генераторы воздуха – такие помещения использовались для работ, которые в вакууме просто невозможны. И Вероника догадалась, куда ведет этот шлюз, а через минут появилось подтверждение – целая вереница медицинских тележек с ранеными проследовала внутрь у нее на глазах. Она на негнущихся ногах медленно подошла к шлюзу и, дождавшись, пока он освободится, вошла внутрь.

Пройдя выравнивание давления, Вероника оказалась в довольно просторном помещении, больше похожем на склад, но сейчас вместо каких-то деталей или амуниции здесь раненые, сотни раненых. Вместе с атмосферой внутри помещения появился и звук – в уши Вероники ворвались крики боли, стоны умирающих и нецензурная брать медицинского персонала.

В таком импровизированном полевом госпитале явно не хватало коечных мест, и многие лежали на полу. Медики сновали между людьми и где просто успокаивали человека, проверяли автоматическую аптечку и шли дальше, где оперировали прямо на месте из-за нехватки мест в операционных, а где-то с мрачными лицами застегивали замок черного мешка. Разбирающийся человек с первого взгляда опознал бы в этих людях экипажи кораблей, так как основными травмами были ожоги и декомпрессия, что характерно при космических боях.

Картина была удручающей, но, как ни странно, увидев боль и страдание стольких людей, Вероника вдруг почувствовала, что злость ушла. Осталась лишь пустота в душе и холодная решимость уничтожать врага.

Она активировала раскрытие шлема, и тот за несколько секунд уполз за спину. Так, в немом молчании, Вероника простояла почти полчаса, собираясь с мыслями и запоминая увиденную картину, пока не услышала за спиной тихий голос:

– Вероника.

Она обернулась и увидела стоящего перед ней Турова, лицо которого выражало тревогу и страх. Он попытался еще что-то сказать, открыв рот, но Вероника шагнула вперед и уткнулась ему в плечо, после чего тихонько зарыдала. И с каждой слезинкой ей становилось легче.

* * *

– Мы не знаем, что нас там ждет, поэтому вспоминайте все, чему мы учились на полигонах. – Иван расхаживал вдоль своего взвода и изрядно нервничал, а инструктаж, который он проводил, был адресован не только его людям, но и самому себе.

– И запомните одну поговорку: патронов много не бывает, бывает больше не унести.

Кто-то в строю хмыкнул, и на лицах парней появилась легкая улыбка.

– Поэтому загружаемся по максимуму – может оказаться так, что пополнения боеприпасов придется ждать долго.

Иван остановился и обвел взглядом своих людей.

– Нам дали три часа, чтобы собраться, а значит, жду вас здесь полностью экипированными через два с половиной часа. – Он повысил голос и добавил: – Бегом марш!

Этот поход в звездную систему врага был, мягко говоря, сплошной импровизацией, особенно части, касающиеся планетарного десанта. Командование решило подстраховаться и выгребло практически все действующие части, даже только что сформированные. Это привело к тому, что десантные корабли оказались укомплектованы сверх положенного штата. Люди находились друг у друга на голове в буквальном смысле, и уже на третий день пути начала вызревать проблема. Человечество на данном этапе развития так до конца и не побороло влияние невесомости на организм человека – да, различные препараты, процедуры и физическая нагрузка значительно снижали губительное влияние, но это допустимо для гражданских, которые могут спокойно пройти реабилитацию. Но враг не будет ждать неделю-другую, пока высадившейся десант пройдет ту самую реабилитацию. Планетарный десант должен быть готов к высадке в самых экстремальных условиях в любой момент. Поэтому на десантных кораблях и устанавливались вращающиеся секции, где имитировалась гравитация. Чередуя невесомость с искусственной гравитацией, плюс употребляя специализированные препараты, можно пренебречь всеми возможными негативными последствиями для организма во время перелета. Но в данной ситуации превышение количества пассажиров на кораблях не позволяло наладить процесс в должной мере и привело к тому, что медики обнаружили деградацию костных тканей у большинства членов экипажа уже на четвертый день полета.

Ко всему этому добавлялось то, что когда на ограниченной площади собираются здоровые мужики, пышущие тестостероном, различных потасовок не избежать. Поэтому, когда среди планетарного десанта поползли слухи, что захваченный вражеский постановщик щита будут превращать в военную базу флота, то командованию десантными силами Федерации поступили сотни обращений от нижестоящих офицеров с просьбой направить их подразделение в помощь «Стальным Волкам», для зачистки станции. Исключением не стало и подразделение сил специальных операций, в котором состоял Иван. Но командование так и не решилось на подобные действия, справедливо опасаясь больших потерь из-за ухудшения физического и психологического состояния людей.

Но как только был зачищен от вражеской машинерии последний уголок станции, к ней начали поочередно стыковаться десантный транспорт и выгружать людей, к этому моменту инженеры и техники уже успели смонтировать несколько причалов. И это было правильное решение: выбивание орбитальной обороны Оршу продолжается вот уже неделю, и за это время, находясь в просторных помещениях и при гравитации, люди смогли отдохнуть и восстановиться. А наблюдая, как на станцию нескончаемым потоком прибывают раненые из экипажей уничтоженных кораблей, каждый боец планетарного десанта только увеличивал желание рвать врага на части. И вот когда это желание достигло пика, наконец поступила команда о трехчасовой готовности к высадке.

Как и было приказано, через два с половиной часа перед Иваном снова стоял его взвод, навьюченный как верблюды. Иван окидывал взглядом каждого своего бойца и их вторых номеров, когда за его спиной послышались шаги. Иван обернулся и тут же вытянулся, при этом заорав:

– Смирно!

В их расположении стояла капитан Маркина, в легком скафандре.

– Вольно, мальчики.

– Вольно! – повторил команду Иван.

Маркина не стала растягивать резину и с ходу ошарашила:

– Сержант Марченко!

Тот снова вытянулся.

– Поздравляю с присвоением внеочередного звания третьего лейтенанта!

Иван, еще не осознав услышанное, прокричал на автомате:

– Служу Земной Федерации!

Маркина улыбнулась краешком губ и продолжила:

– Так как командование «Стальных Волков» категорически против того, чтобы я возглавила подразделение во время высадки, – она непроизвольно прикоснулась к животу, – то это придется сделать тебе.

– Разрешите? – тут же вклинился Иван.

– Понимаю, что это не лейтенантская должность. – Маркина не стала выслушивать возражения и продолжала: – Тем более бывшего пять минут назад сержантом, но в данных обстоятельствах твоя кандидатура подходит наилучшим образом.

Иван задумался, и на его лице была видна некоторая растерянность, но затем в его глазах появилась решимость, и он ответил:

– Есть принять подразделение.

– Вот и отлично. А теперь, третий лейтенант Марченко, я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Иван без раздумий подошел ближе и активировал закрытие шлема, после чего постучался в приватный канал к капитану Маркиной, которая также захлопнула свой шлем.

– Ты уже наверняка знаешь, что случилось с Волковым.

Иван просто кивнул.

– Знаю, что командование не будет торопиться отправлять поисковую группу в район падения корабля, поэтому я прошу тебя по возможности сходить туда самостоятельно.

– Да, конечно, – пожал плечами Иван, – как только представится возможность, я это сделаю.

Маркина немного помолчала, затем тихо сказала:

– Спасибо и удачи тебе, третий лейтенант.

После этих слов она развернулась и вышла из расположения, а Иван сложил шлем и вернулся к своим людям. Их глаза горели от гордости, что их сержант теперь целый третий лейтенант сил специальных операций легендарных «Стальных Волков». Да и сам Иван лучился широкой улыбкой, не в силах сдерживаться, но в такой торжественный момент штатный балабол не смог удержаться:

– Командир, а наш капитан ничего так.

Бум! Бронированная ладонь Ван И пришлась четко по выступу задней стенки сложенного шлема Родригиса, заставив его согнуться, и тот сразу же запричитал:

– Парадокс, ну чего сразу бить?

Иван криво усмехнулся и ответил вместо Ван И:

– Потому что ты мастер все обосрать, Родригес. – И уже серьезным тоном Иван добавил: – Значит, так, Ван И, временно будешь исполнять обязанности командира взвода, позже оформим это официально.

Ван И также не удержался и расплылся в улыбке, а Родригес, потирая затылок, искоса поглядывал на него, предчувствуя что-то нехорошее для себя от этого назначения. Парни из взвода начали похлопывать Ван И по плечу с поздравлениями, но их прервал Иван:

– А сейчас бегом на посадку!

* * *

Группа репортеров, с опаской выходила в огромный ангар. Вращая головой во все стороны, они отдавали приказы своим летающим камерам на съемку происходящего с самых интересных ракурсов. А посмотреть было на что.

Когда встал вопрос о причальных мачтах, то инженеры и техники, недолго думая, срезали перекрытия десятка уровней и получили просторный ангар, повторяющий контур станции. Его высота достигала ста метров, ширина – около двухсот, а длина по дуге – порядка пятисот, но на этом не остановились. Дальше в некоторых местах срезали внешнюю переборку, получив проемы, чередующиеся с оставшейся внешней стеной, усиленной демонтированными конструкциями станции. После чего в эти проемы припарковали пустые контейнеровозы так, что они оставались торчать снаружи и жестко приварили их к станции. Таким образом получились причальные мачты: используя стандартные стыковочные поты, корабль мог пристыковаться к контейнеровозу снаружи, и по центральному коридору экипаж попадал внутрь станции и обратно. А внешние манипуляторы контейнеровозов, передвигающиеся вдоль корпуса контейнеровоза-мачты, теперь использовались для перемещения грузов со станции и обратно. Конечно, все работы по оборудованию причальных мачт были выполнены грубо и на скорую руку, но свою функцию такая конструкция выполняла на ура.

От репортеров отделился один человек и, встав так, чтобы его камера смотрела точно на дыру, в которой торчала часть контейнеровоза, начал запись репортажа:

– Напоминаю, что я Кирилл Белов, веду репортажи специально для канала Луна 24. Сейчас я нахожусь на причальной палубе, где производится посадка сил планетарного десанта на транспортные корабли.

Он повернулся боком и вытянул руку в направлении, где сейчас относительно ровными коробочками стояли подразделения и поочередно заходили в распахнутый люк контейнеровоза. Камера понемногу начала поворачиваться, захватывая в кадр сотни людей, и как только одно подразделение исчезало в люке, из недр станции появлялось новое и занимало освободившееся место.

– Федеральный флот, – продолжил репортер, – уже неделю ведет бои на орбите планеты Оршу, и, по всей видимости, вражеская орбитальная оборона уже настолько истончилась, что командование решило высадить десант. Как вы уже заметили, посадку совершают только люди, это потому что роботы не покидали своих десантных капсул и все это время провели на своих кораблях.

Кирилл замолчал и снова приказал камере оглядеть весь ангар, чтобы еще раз запечатлеть эти кадры. Кроме посадки десанта, подвозили какие-то контейнеры, и манипуляторы хватали их и вдоль корпуса контейнеровоза увозили наружу. Кругом царила суета, но все это выглядело каким-то ненастоящим, так как не было слышно ни единого звука, и Кирилл решил об этом сказать:

– К сожалению, вы не услышите никаких звуков, присущих происходящему, так как эта палуба фактически находится в открытом космосе, а точнее, в гиперпространстве. Если вы внимательно посмотрите на прорезанные в переборке проемы, то увидите, что они ничем не закрыты.

Камера приблизила место, через которое контейнеровоз был загнан внутрь ангара, и стали хорошо видны кроваво-красные отблески, присущие гиперпространству. И даже было видно, как снаружи к причальным мачтам стыкуются корабли. Камера снова навелась на Кирилла.

– Это исторические кадры. По сути, все, что здесь происходит, происходит впервые в истории. Впервые человек находится в другой звездной системе, впервые наш флот атакует, а не обороняется, впервые наши военные захватили вражескую станцию и много еще чего впервые, но как венец всему этому будет высадка наших сил на планету противника. И я рад, что могу наблюдать это собственными глазами.

Кирилл снова повернулся боком и с минуту наблюдал, пока не увидел отряд в необычных ББС, выходящий из шлюза и разбитый на пары, состоящие из человека и робота. Он заметил у одного из людей на броне скафандра знак третьего лейтенанта и командира роты. Недолго думая, Кирилл двинулся им наперерез и, остановившись перед лейтенантом, указал пальцем сначала на бирку «Пресса», затем на висящую камеру, а после на частоту канала связи, выбитую на основании шлема. Третий лейтенант проследил взглядом все манипуляции репортера, а затем в гарнитур Кирилла раздался голос молодого парня:

– Слушаю.

Камера слегка сместилась, чтобы было видно обоих собеседников, и Кирилл, задыхаясь от волнения, что ему удастся поговорить с одним из командиров, выдал скороговоркой:

– Меня зовут Кирилл Белов, я корреспондент, не могли бы вы представиться?

Плечи собеседника немного приподнялись.

– Третий лейтенант Иван Марченко, командир роты сил специальных операций.

– Как ваш настрой на предстоящую высадку?

Иван с десяток секунд раздумывал, а после ровным голосом выдал:

– Когда я был студентом, враг решил уничтожить Землю, тогда я был мобилизован, как многие другие. Весь мой курс до единого сражался на Екатеринбургском укрепрайоне, и многие из них погибли прямо у меня на глазах. В тот момент я не думал о будущем и лишь хотел выжить, – голос Ивана стал тверже, – а сейчас уже я буду высаживаться на головы тех, кто принес в наши дома смерть и разрушения. Я пришел положить этому конец, и я рад, что смог проделать такой долгий путь и оказаться здесь. Враг будет разбит, победа будет за нами! А сейчас простите, мне нужно проследить, как устроятся мои ребята.

Третий лейтенант резко развернулся и направился к своему подразделению, а Кирилл проводил его взглядом, а затем посмотрел точно в камеру.

– Думаю, комментарии излишни, пожелаем нашим парням удачи.

* * *

Звездная система Хадар. Пятнадцать тысяч километров над поверхностью планеты Оршу

В пространстве появились сразу пять искорок, которые за мгновение превратились в гиперпространственные воронки. Переходы открылись в области над группой орбитальных щитов находящихся в данный момент в южном полушарии планеты и мобильные силы обороняющихся которые прикрывали эти щиты, сразу же открыли огонь. Но плазме требуется больше минуты, чтобы достичь зоны обстрела, поэтому первыми из гипера появились четыре постановщика щита и тут же принялись возводить пылевой барьер. А следом из переходов стал выходить весь оставшийся флот Земной Федерации. Корабли выходили один за другим непрерывно, и к моменту, когда появился последний, в пылевом щите появились первые росчерки от попадания плазмы.

После первых попыток выбить орбитальную оборону небольшими группами противник приспособился и стал менял орбиты своих станций так, чтобы сконцентрировать как можно большее их число в одной области орбиты. Таким образом, плотности огня не хватало, чтобы сбить хотя бы один орбитальный щит, поэтому от вылазок малыми группами пришлось отказаться и выводить на удар весь флот. И даже в этом случае удавалось сбить одну-две станции.

С десяток фрегатов двести первого проекта вынырнули за край пылевого щита и запустили по две торпеды, после чего быстро вернулись обратно под прикрытие щита, на перезарядку револьверных пусковых установок. На смену им к краю начала двигаться вторая группа фрегатов, но задача таких ударов – не поразить вражескую цель, а отвлечь на себя внимание, чтобы дать возможность сделать залп действительно монстрам этой войны – торпедным платформам. Их во флоте осталось всего три, поэтому их берегли, и даже был приказ по флоту, что в случае необходимости прикрывать их от удара своим кораблем.

Три платформы медленно выплыли за край щита, и через мгновение сразу триста торпед запустили свои двигатели и ушли к цели. Корветы противника немедленно переключились на уничтожение торпед и перестали прятаться перед каждым залпом под плазменный щит. Конечно, для них это был риск, но иной возможности сбить как можно больше торпед не было. Нужно сконцентрировать на облаке приближающихся и маневрирующих торпед максимум огня. Но капитаны фрегатов только этого и ждали. Пользуясь тем, что внимание к ним ослабло, они также зависли на краю щита и стали производить залп за залпом, добавляя уже к несущимся к противнику торпедам свои. Особенно хорошо себя чувствовали в данной ситуации четыре фрегата триста первой серии – каждый их концентрированный пушечный залп выбивал один корвет, не оставляя ему шанса.

В этот момент количество смертоносной энергии в пространстве просто зашкаливало. Помимо сотен плазменных сгустков, в пространстве могло находиться до пятисот торпед одновременно. Детонация термоядерных зарядов, редкие гамма-вспышки торпед «Лезвие», яркие росчерки от плазмы в пылевом щите – все это происходило на довольно небольшом, по астрономическим меркам, клочке пространства. Генерируемые при этом фотоны различных энергий распространялись во всех направлениях, и, возможно, через сотню лет какая-нибудь развитая технически цивилизация будет гадать, почему у далекой и стабильной звезды внезапно начала меняется яркость.

Наконец, спустя полторы минуты, уже изрядно прореженные торпеды, достигли своих целей. Первый ряд сдетонировал прямо в плазменном щите двух станций. Несколько огненных шаров разметали плазму и в образовавшиеся дыры ударили своим гамма-лазером несколько торпед «Лезвие», после чего туда же влетели остальные торпеды, и два гигантских взрыва озарили космос. Обломки станций разлетались в разные стороны, чтобы пополнить уже и так заметные искусственные кольца вокруг планеты. Оставшиеся без прикрытия корветы станут легкой мишенью для пушечных фрегатов.

Но эта игра была не в одни ворота. Два фрегата получили сразу несколько попаданий, и их просто смяло. Еще один получил прямое попадание в баки с топливом, но они выполнили свою вторую функцию в качестве защиты, и, поначалу завертевшись на месте, фрегат стабилизировался и на маневровых ушел под щит. Еще с десяток фрегатов получили повреждения, зацепив край плазменного сгустка.

С таким разменом флот Федерации весь ушел под щит, а неподалеку уже появлялись гиперпереходы, куда и двинулись земные корабли в обратном порядке. Через пару минут на этом месте осталось рассеивающееся пылевое облако, остов уничтоженного фрегата и множество мелких обломков. Впереди предстоял ремонт, доставка раненых и подобранных членов экипажей на станцию, перезарядка платформ и фрегатов и очередной налет.

Как ни опасались, что к врагу прибудут подкрепления, но их не было ни через час, они не появились и через десять часов и даже через сутки. Все это время флот Земной Федерации методично выбивал орбитальную оборону – станцию за станцией, но не сказать, что это была легкая прогулка. Противник, конечно, уже не мог сконцентрировать большой ударный кулак из мобильных сил, так как пришлось бы оставить орбитальные щиты без прикрытия, но он был способен создать большую плотность огня на выбранном участке пространства, отчего земной флот нес потери. Тем не менее с каждым налетом на орбитальную оборону удавалось выбить одну или две станции, что постепенно снижало способность врага к сопротивлению.

– Господин главнокомандующий, уничтожены два орбитальных щита. Наши потери два фрегата.

Нечаев выслушал очередной доклад адмирала, командующего налетами на орбитальную оборону, и просто кивнул. Да, эти доклады уже превратились в рутину, с тех пор как стало понятно, что орбитальная оборона противника окончательно рассыпается. Сейчас над планетой осталось меньше двух десятков щитов, и они уже не могут прикрыть планету, чем генеральный штаб и хочет воспользоваться.

Пока флот наносил очередной удар, три ГеТока перебросили первою волну десантных кораблей на противоположную сторону планеты, которая оказалась ничем не прикрыта, и сейчас генеральный штаб флота наблюдал за ходом этой операции.

На объемной модели около двух десятков маркеров, обозначающих десантные корабли, снижались к планете. Также подсвечивались траектории и предполагаемая зона высадки.

– Силы прикрытия на подходе, – доложили с поста объективного контроля.

Выше десантной группы открылись три воронки, и из них выскочили четыре пушечных фрегата, пять торпедных и одна станция разведки. Фрегаты триста первой серии развернулись носом к поверхности планеты так, чтобы при выстреле компенсировать орбитальную скорость, а торпедные фрегаты выкинули по паре торпед в космос, после чего те умчались к поверхности. Через минуту залп торпедами повторился, а затем еще и еще.

Планетарный щит по своей сути был непрозрачной тонкой атмосферой и не представлял опасности для десантных капсул, но вот для снарядов пушечных фрегатов был препятствием. На скорости двести километров в секунду такой тонкий слой плазмы все равно что бетон. А наносить удары по месту высадки предполагалось именно пушечными фрегатами, поэтому залп торпед предназначался для расчистки от плазмы области над районом высадки. Место высадки выбрали не случайно: после сканирования поверхности планеты на очень плохих качеством диаграммах выделялись точки, разбросанные по всей планете, и один из сотрудников научно-технического отдела предположил, что это генераторы планетарного щита. Вот в место нахождения такой точки и должна была пройти высадка десанта.

Через две минуты первый десяток торпед достиг планетарного щита и подорвался. Вспухли огромные огненные шары, и по поверхности щита разошлись гигантские ударные волны, разгоняя ионизированный газ в разные стороны. Обширная область пространства очистилась от плазмы, и в образовавшуюся дыру устремились невидимые щупальца станции разведки. Нечаев приблизил данный участок, и на модели начали проступать детали. Все затаили дыхание, думая увидеть там города и гражданскую инфраструктуру, но результат оказался неожиданным. Вся поверхность планеты была усеяна пересекающимися линиями техногенного происхождения. Нечаев еще больше приблизил изображение, и стало видно, как по этим линиям с огромной скоростью движутся контейнеры.

– Транспортная система? – предположил кто-то из генералов.

– Больше похоже на конвейерную линию, чем на транспортную систему, – возразил Нечаев, – но с этим будем разбираться позже. Похоже, предположение о генераторе щита оказалось верным.

Он повернул изображение так, как будто наблюдатель находится на поверхности планеты, благо виртуальная среда это позволяла. Перед взором Генерального штаба возвышалась мегалитическая башня, выполняющая роль трубы. Треть башни, если смотреть с вершины, имела одинаковый диаметр, а дальше диаметр начинал увеличиваться, и чем ближе к поверхности, тем быстрее. Словно кто-то установил дудку мундштуком вверх. Вычислитель определил высоту строения и выдал шесть километров. Из самой трубы, вверх, выбрасывался тот самый ионизированный газ, который и служил планетарным щитом. Технологический уровень тех, кто это построил, просто поразил Нечаева, и он как завороженный разглядывал это строение, пока его не прервал генерал, командующий планетарным десантом в данной операции:

– Господин главнокомандующий, время начинать.

Нечаев посмотрел на говорившего и с запинкой ответил:

– Да-да, начинайте.

В это же мгновение пушечные фрегаты открыли огонь, подгадывая подлет второй волны торпед, так как дыра в планетарном щите начала затягиваться. А от десантных кораблей начали отделяться сотни капсул и на своих двигателях уходить к поверхности. Тем временем произошел очередной подрыв торпед, и уже через несколько секунд появились взрывы на поверхности планеты, когда снаряды достигли ее поверхности. Падение стокилограммового снаряда на скорости двести километров в секунду создавало огромные разрушения, сопоставимые с применением тактического ядерного оружия. Низкая гравитация обеспечивала подъем пыли и обломков от разрушения на значительную высоту, и вскоре обстреливаемый участок заволокло непроглядным облаком, но снаряды продолжали свое разрушительное действо, постоянно подсвечивая это облако снизу. Огонь велся по площадям, и некоторые снаряды попадали в башню, возвышающуюся над всем тем адом, который устроили фрегаты триста первой серии.

Нечаев перевел свое внимание на первую волну десанта, в которой были пауки и тараканы, и ему вдруг стало смешно. Он окинул присутствующих взглядом и со смехом в голосе спросил:

– Господа офицеры, а вам не кажется, что наша армия превращается в какой-то рой насекомых?

Но ответом ему были лишь хмурые лица.

Эпилог

Где-то на планете Оршу

Абсолютная тьма и никаких ощущений. Не чувствую ни рук, ни ног, даже говорить нечем, только надпись перед глазами:

«Система восстановлена. Проводится анализ повреждений. Ожидайте…»

Я не знаю, сколько прошло времени, но кажется, что слово «Ожидайте» висит целую вечность. Мысли путаются, и невозможно удержаться хоть за одну – прям калейдоскоп какой-то. Но все же две мысли появлялись чаще всего: «Где я?» и «Как я сюда попал?». А то, что я попал, в этом нет сомнений.

Наконец тьма начала рассеиваться, и я обнаружил себя в белой комнате три на три метра, без каких-либо деталей, за которые можно зацепиться глазом, а в голове прояснилось. Голова! Я тут же осмотрел себя и убедился, что все на месте, и в этот момент появилась следующая надпись, не обещающая ничего хорошего:

«Обнаружены критические повреждения. Ресурсы системы ограничены. Выход в реальность невозможен».

Я сглотнул несуществующий комок в горле и привычно вызвал информацию о состоянии своего тела. Передо мной, словно нехотя, медленно проступил силуэт человека, и от увиденного я чуть было снова не отправился в небытие:

«Критическая ситуация. Отказ сердечной мышцы».

В комнате начало темнеть, а зрение медленно сужалось и превращалось в туннельное.

«Задействованы экстренные меры. Ожидайте…»

Спустя минуту как только зрение начало восстанавливаться, появилась еще одна надпись:

«Выполняется гормональная терапия».

Мне сразу стало легче и в какой-то степени весело, и я легкой походкой обошел изображение своего тела вокруг.

– Да, тут, пожалуй, преждевременно выходить в реал, – пробубнил себе под нос.

Картина была удручающей: ноги отсутствовали практически по корень, левой руки также не было, а от правой остался обрубок в виде предплечья. С внутренними органами тоже была беда. Видимо, от удара я их просто отбил, и сейчас они в очень плохом состоянии и не работают должным образом. Судя по диаграммам состояния, что-то извне поддерживает мой организм и не дает сдохнуть окончательно. Возможно, уцелела система жизнеобеспечения капсулы, или я нахожусь в медблоке.

Перестал ходить кругами и уставился на голову, которая на изображении подсвечивалась сплошной красной зоной, и что с ней – я даже не хотел думать. Но самое интересное то, что модернизированные клетки пытались заместить поврежденные клетки, и подозреваю, что мой мозг был мертв, но заменив собой поврежденные участки, смог перезапустится. Если честно, мне стало немного страшно, когда представил, что мертвый кусок мяса вдруг оживает. Остается решить, что со всем этим делать.

Пожелав кресло в свою виртуальную комнату, я так и не дождался его появления, поэтому просто лег на пол и начал размышлять. Последнее, что помню, – это огромная перегрузка, сдавливающая мою грудную клетку, а дальше темнота. Значит, я либо в космосе в спасательной капсуле, либо в медотсеке какого-нибудь корабля, ну или третий вариант – на планете. Хотя если бы я упал на планету, то даже при ее гравитации удар о поверхность превратил бы меня в лепешку. Я непроизвольно посмотрел на схематическое изображение своего тела:

– Нет, не может быть.

Как ни размышлял, но ничего путного в голову не приходило и постепенно начал вспоминать все, что со мной случилось. Думал о друзьях, Веронике – как они сейчас там? Чем закончилось сражение и нашел ли Нечаев дорогу в гиперпространстве? Не знаю, сколько так пролежал, но я вскочил как ошпаренный, когда увидел очередную надпись:

«Запрос на соединение. Принять?»

Content

Стальные Волки. Три Звезды

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог