Валерий Увалов

Стальные Волки. Смутное время

Пролог

550 световых лет от Земли. Граница гелиопаузы звездной системы HD 148478

В пространстве среди множества звезд появилась искорка, которая через мгновение развернулась в гиперпространственную воронку, и в обычную метрику пространства вынырнул небольшой корабль кольцеобразной формы. Как только переход был завершен, гиперпространственная воронка схлопнулась, а корабль, словно неуправляемый, начал медленно вращаться по нескольким осям, но спустя минуту будто бы нехотя заработали маневровые двигатели, и вращение прекратилось.

Внешне корабль выглядел как груда металлолома: вся поверхность усеяна заплатками, явно выделяющимися на фоне основного материала корпуса, а многочисленные следы ремонта говорят о длительной эксплуатации. Даже магнитные сопла маршевых двигателей имеют разную форму, тем не менее они запустились и, проработав около получаса, направили корабль по хорде относительно гелиосферы местного светила. Завершив разгон, корабль развернулся так, чтобы все массивы пассивных антенных решеток и других сканирующих устройств были направлены на одну из планет звездной системы.

Изнутри корабль выглядел не лучше, чем снаружи: повсюду открытые сервисные люки, из которых тянутся жгуты проводов, брошенные в обход поврежденных, не работающие консоли, отсутствие освещения в некоторых местах и облезлая декоративная обшивка. Но несмотря на такое состояние, капитан Шайнари гордился своим кораблем. Он был создан задолго до его рождения, на пике технологического развития великой Кирианской империи, и являлся жемчужиной флота. Конструкторы вложили в него последние наработки из области энергетических силовых установок, и при таком малом размере корабль обладал собственным гиперпространственным генератором. Но чудес не бывает, и для остальных систем практически не осталось места, поэтому разработчикам пришлось сократить команду всего до пяти членов экипажа. Именно эта особенность предопределила судьбу подобных кораблей во время экспансии, и они стали ушами и глазами империи далеко за пределами ее границ.

Несмотря на внушительный возраст, корабль продолжал служить, выполняя все те же задачи, как в этом разведывательном рейде к одной из колоний врага. Но время взяло свое, и на борту не осталось ни одной системы, которая работала бы на сто процентов расчетной функциональности. Даже и так не большую команду пришлось сократить до трех членов экипажа, так как система жизнеобеспечения уже не могла обеспечить пятерых, а заменить или восстановить ее нечем.

Об этом с сожалением размышлял капитан Шайнари, двигаясь по кольцевому коридору корабля. Во время наблюдения запрещался запуск вращения корпуса вокруг своей оси из-за соблюдения маскировки, поэтому гравитация отсутствовала, и капитан мерно плыл в невесомости, перехватываясь за скобы. Добравшись до инженерного поста, ловко нырнул в любезно распахнутый люк и в сумраке плохого освещения заметил инженера-техника, практически наполовину забравшегося в один из силовых шкафов и копошащегося в нем.

— Туркхат, что случилось? Почему при выходе из гипера отказала система ориентации? — обратился капитан к инженеру.

Тот еще несколько секунд продолжал молча ковыряться во внутренностях шкафа, а затем выбрался наружу и показал небольшую коробку, на корпусе которой виднелись следы воздействия высокой температуры.

— Вот из-за этого преобразователя выгорела вся питающая цепь, я переключил на резервную, но теперь нужно молиться всем нашим богам, так как переключать больше не на что.

Шайнари указал на преобразователь и спросил:

— Починить сможешь?

— Не знаю, сейчас здесь закончу и посмотрю, что можно сделать. — Не дожидаясь еще вопросов, Туркхат сам поинтересовался: — Как там наблюдения?

— Ждем предварительных данных, но думаю, все так же, как и в предыдущие разы. — Шайнари потер костяной нарост на голове и добавил: — Порой я не понимаю, что мы здесь делаем? Командование думает, что враг сам загнется, и посылает нас, чтобы это не пропустить?

Туркхат поймал вопросительный взгляд Шайнари и, чтобы не смотреть ему в глаза, взял ветошь и начал протирать преобразователь от копоти. Это был провокационный вопрос, и за подобные разговоры на родине можно было лишиться головы или просто исчезнуть без следа, но Туркхат уже давно ходит в команде капитана Шайнари и научился ему доверять. Да и представителей министерства «Чистота мыслей» нет на корабле, поэтому он все же решил высказаться:

— Я думаю, что после стольких лет обещаний о возрождении Империи и контрнаступлении они просто не могут остановиться. А по факту от Империи остались огрызки, а для контрнаступления не осталось флота. Новые корабли мы не строим, а старые даже не смогут выйти за гравитационный пузырь нашего светила, не говоря уже о боевых действиях. — Он ткнул тряпкой куда-то в сторону и добавил: — Это один из самых дееспособных кораблей во флоте, представляешь, в каком состоянии остальные?

— Мне нечего представлять, я и так знаю, — буркнул Шайнари.

— Отказавшись от этих планов, многие лишатся своих теплых мест, так как не будут никому нужны, а обычные кирианцы хотят верить в эти несбыточные обещания, и получается замкнутый круг. Поэтому нас раз за разом отправляют убедиться, что враг все еще силен и не придется воплощать эти обещания в жизнь. — Туркхат снова показал коробку преобразователя и продолжил: — Но когда-нибудь и наши рейды закончатся.

Шайнари молча выслушал монолог инженера и, в принципе, был такого же мнения, но ему хотелось верить в какую-то высшую цель его здесь пребывания, и он, понимая, что сам начал этот разговор, все же с наигранным недовольством сказал:

— Чтобы я больше не слышал таких разговоров на борту моего корабля, это понятно?

— Как скажешь, Шайнари, — без какой-либо обиды в голосе ответил Туркхат.

Настроение капитана испортилось окончательно, и он уже схватился за скобу, чтобы направить свое тело обратно в люк, как вдруг по всему кораблю зазвучали базеры тревоги. Шайнари в удивлении обернулся к инженеру и увидел такое же удивление в его глазах, а затем рывком вылетел через люк.

Обратный путь на мостик занял вдвое меньше времени, и, уже влетая внутрь тесного помещения, он крикнул:

— Нэйран, что происходит?

И, пока Шайнари устраивался в своем ложементе, третий член экипажа, оставленный на дежурстве, скороговоркой выдал:

— Когда поступили предварительные данные, вычислитель определил необычную активность противника, а минуту назад произошло возмущение гиперпространства в том месте, где мы открывали переход.

Капитан, слушая Нэйрана, продолжал приводить свое место в боевое положение: застегнул ремень, слегка наклонил ложемент и опустил сверху консоль управления. На экране консоли тут же проявилось изображение, которое было искажено и не несло никакой полезной информации, но привычный удар сбоку привел все в норму. Отчеты систем корабля о своем состоянии заставили Шайнари скорчить гримасу раздражения, так как ни один статус не говорил о стопроцентной готовности, а в некоторых случаях мелькали критические ошибки проверок. Но несмотря на это, вычислитель обобщил результат как удовлетворительный.

— Давай посмотрим, что там, — сказал Шайнари и отдал команду бортовому компьютеру на разворот корабля.

Для соблюдения маскировки в развороте корабля участвовали только бортовые геродины, так как облака газа из сопел маневровых двигателей легко могли выдать местоположение. Корабль медленно разворачивался всем своим массивом разведывательных приборов в сторону предполагаемой опасности, а Шайнари поймал себя на мысли, что ему нравится происходящее. За столько лет однообразных рейдов хоть что-то произошло, выбивающееся за рамки обычного, его переполняло чувство азарта, а его длинные шипы на голове слегка подрагивали, создавая монотонный шум, как когда-то у его диких предков перед дракой. Шайнари молился всем богам, чтобы во введенных координатах оказалось хоть что-то, кроме пустоты, и, похоже, боги его услышали.

— Обнаружено три цели, — затараторил Нэйран. — Стандартные гончие. Вектор движения в нашу сторону. — Затем он повернул голову к Шайнари. — Капитан, мы находимся в беспрыжковой зоне, и, если они нас обнаружат, нам не уйти.

Капитан выделил три маркера на экране и увеличил изображение. Шайнари еще никогда не видел вражеские корабли так близко, только в хрониках многолетней давности, когда флоты Кирианской империи вели сражения и даже побеждали.

— Это мы еще посмотрим, — с рыком ответил Шайнари, а его шипы начали выдавать такую трель, что заглушали шум оборудования. Он активировал внутрикорабельную связь и прорычал: — Туркхан, кажется, нашей размеренной жизни пришел конец, так что делай что хочешь, но мне нужно максимум энергии и никаких сбоев в ближайшие полчаса.

— Все так плохо? — донеслось из динамиков.

— Все еще хуже. Действуй, — ответил Шайнари и выключил связь.

Последующая минута показалась Шайнари самой долгой в его жизни. Вводя команды в бортовой вычислитель, он постоянно поглядывал на тактическую схему, где отображался противник, и показатели выходной мощности реактора. Значения росли медленно, но неумолимо приближались к тому уровню, когда, сбрасывая лишнее тепло, радиационные панели разогреются до такой степени, что о маскировке не будет идти и речи.

— Фиксирую направленное излучение со стороны противника, — спокойно произнес Нэйран, после чего взвыл сигнал тревоги. — Мы обнаружены, капитан.

Нервное напряжение Шайнари, проявляющее себя в последние минуты, разом исчезло, и он уверенно произнес.

— Готовность к маневру. — Движением руки передвинул индикатор мощности маршевых двигателей на максимум и добавил: — Сейчас.

Маневровые выдали длинный импульс, и корабль резко начал разворачиваться, вжимая Шайнари в ложемент до потемнения в глазах. Достигнув заранее заданного положения, маневровые выдали противоположный импульс, и вращение прекратилось, но через секунду из сопел маршевых двигателей вырвался хвост раскаленной плазмы, разгоняя корабль с огромной перегрузкой. Скорость увеличивалась, и на тактической схеме линия орбиты начала вытягиваться в прямую, устремленную за пределы условной сферы, в границах которой невозможен гиперпереход.

Постоянные ремонты и комплектация нештатным оборудованием давало о себе знать — весь корпус слегка потряхивало из-за разных моделей маршевых двигателей, причем оба нештатных. Но это давало небольшое преимущество, а именно повышенную тягу, а следовательно, и ускорения. Из-за этого все тело налилось свинцом, но, хрипя от натуги, Нэйран продолжал комментировать происходящее.

— Противник устремился в погоню. Ускорение выше нашего на двадцать процентов. — Нэйран непослушной рукой с трудом вывел нужную ему информацию и продолжил: — За две минуты до предполагаемого прыжка смогут выйти на линию уверенного поражения. Надеюсь, у тебя есть план, Шайнари.

Капитан никак не отреагировал на слова Нэйрана и лишь продолжал наблюдать за ситуацией через экран своей консоли.

Противник не стал дожидаться, пока их вектор скорости совпадет с вектором цели, и задолго до озвученной Нэйраном точки открыл огонь.

— Плазменный залп, время подлета — минута, — прокомментировал Нэйран.

Шайнари проверил траекторию сближения плазменных сгустков и, убедившись, что они пролетят мимо, продолжил хладнокровно наблюдать за ситуацией. Противник сделал еще четыре залпа, прежде чем траектория подлета действительно стала опасной, и это произошло как раз за две минуты до границы беспрыжкового пузыря. Три сгустка плазмы приближались на относительно высокой скорости, и чем больше они сближались с кораблем, тем больше нервничал Нэйран.

— Капитан, тридцать секунд до столкновения, — прохрипел он, но реакции Шайнари не последовало. — Двадцать секунд.

Шайнари продолжал молча сидеть.

Когда осталось десять секунд, Нэйран повернул голову и через силу выкрикнул:

— Капитан!

— Надеюсь, он выдержит, — проговорил Шайнари и резко убрал подачу энергии с двигателей.

В ту же секунду невидимая сила, вжимающая в ложемент, пропала, но на этом капитан не остановился и так же убрал подачу энергии с других систем, а затем одним движением направил все излишки на магнитный контур корабля.

После первых столкновений с врагом конструкторы Кирианской империи придумали оригинальный способ защиты от плазменных орудий: корпус кораблей возводится вокруг мощнейшего кольцеобразного электромагнита, и в случае активации вокруг корабля возникает магнитное поле, по форме похожее на «Тор», чем и воспользовался Шайнари. Приближаясь к кораблю, три уже изрядно увеличившихся сгустка плазмы начали сжиматься и вытягиваться по ходу движения, а затем резко проскочили через центр кольцеобразного корабля. С обратной стороны, повинуясь магнитным линиям, уже один слившийся сгусток начал расходиться в стороны, пытаясь обогнуть корпус снаружи. Со стороны это выглядело, как будто из центра кольца вырастает огромная плазменная воронка. Но в этот момент сработала автоматическая система сброса, и магнитное поле пропало, после чего остатки плазмы продолжили движения расходящимся курсом, рассеиваясь в пространстве. Шайнари одобрительно зарычал и снова направил энергию в двигатели, и тут же вернулась сила, задавливающая все тело.

Подобный трюк капитан проделал еще дважды, прежде чем загорелся индикатор, разрешающий гиперпрыжок. Каждый раз, когда Шайнари направлял энергию на магнитный контур и обратно на двигатели, он молился, чтобы ничего не сломалось или не перегорело, но, видимо, из гиперпространства молитвы не доносятся до ушей богов, потому что как только за кораблем закрылся переход, он оказался обесточен, и на мостике наступила кромешная темнота. А спустя несколько секунд включилось тусклое аварийное освещение, и тьма отступила, но для Шайнари это уже не имело значения. Да, конечно, он не победил врага, но вступил с ним в бой и смог выжить, хотя все говорили, что шансов просто нет.

Разгоряченный погоней и полностью довольный собой Шайнари отстегнулся от ложемента и поднялся под потолок, где ухватился за скобу, пару раз пошумел шипами и сказал:

— Нэйран, думаю, сейчас Туркхату нужна наша помощь, а то дрейф утащит нас в пропасть.

Тот молча повторил манипуляции с ремнем и также поднялся к потолку, после чего проследовал за капитаном в кольцевой коридор. Немного отойдя от происходящего, Нэйран решил поговорить, чтобы окончательно прийти в себя.

— Капитан, что это было?

— Ты о чем, Нэйран? — продолжая двигаться, ответил Шайнари.

— Сколько раз мы здесь были — и ни разу такого не происходило.

— А вот это самый интересный вопрос, Нэйран. Перед самым боем я поверхностно просмотрел данные наблюдения за планетой, и, действительно, активность противника увеличилась в разы. Понимаешь, что это значит?

— Нет, капитан.

— Это значит, Нэйран, что кто-то или что-то вынудил их забеспокоиться.

С десяток секунд они молча летели по коридору.

— Они воюют с кем-то! — с удивлением воскликнул Нэйран.

— Я тоже так думаю. — От возбуждения Шайнари снова начал шуметь шипами. — Поэтому нам нужно как можно скорее вернуться и сообщить эту новость — нельзя терять ни минуты. — Впереди замелькал свет от фонарика. — А вот и Туркхан, — обрадовался капитан и с еще большей решимостью направился вперед.

Глава 1

Орбита планеты Оршу. Звездная система Хадар. Спустя шесть часов после начала штурма

Иван медленно перемещался по центральному коридору транспорта и заглядывал в каждый люк, ведущий в одну из десантных капсул. Люки располагались по кругу в одном сегменте коридора, затем через десяток метров следующие, и так вдоль всего корабля. Но лишь в десятке капсул находился весь состав его подразделения, остальные были забиты силами планетарного десанта. Чувствуя ответственность за новое назначение, он своими глазами хотел убедиться, что все его люди готовы к высадке и ни у кого не возникло проблем.

Циклограмма операции показывала, что до выхода его транспорта в точку сброса больше получаса, поэтому Иван не торопился. Помимо самого осмотра на предмет проблем, этот процесс помогал ему снять стресс — для него вся эта ситуация была впервые, впрочем, как и для всех остальных. Да, он раньше воевал против роботов, но это было на Земле и малыми группами, а здесь ему предстояло командовать целым подразделением сил специальных операций, да еще и высаживаться на планету. Конечно, задача сильно отличалась от того же планетарного десанта, и в атаки идти не нужно, но все же.

Наконец, закончив обход, он быстро вернулся к началу и, еще раз окинув взором коридор, нырнул в люк своей капсулы. Для его подразделения не стали придумывать чего-то нового, а просто переоборудовали стандартные десантные капсулы под определенные задачи. В стандартной в центре располагается десантник — командир отделения роботов, а по периметру вокруг него десяток тех самых роботов — модификация не имеет значения. Здесь же размещались пары человек — робот, но из-за того, что человек занимает меньше места, удалось разместить пять пар.

Развернувшись в полете, Иван направил свое тело так, чтобы оказаться головой к центру и спиной к днищу капсулы. Устроившись в ложементе, он опустил страховочную раму и оглядел себя, чтобы ничего не мешало и не смогло нанести повреждения во время спуска, затем потянулся к консоли и проверил состояние Никиты и только после этого вывел на визоре шлема изображение с камеры капсулы. В таких же ложементах, головой к центру, лежало еще четыре человека. Одного из них нельзя ни с кем спутать — Ван И, выделялся среди бойцов своими внушительными габаритами, а рядом с ним мелкий Родригес. Остальных двоих, Онила и Белова, Иван взял из других взводов. Это была, так сказать, его личная гвардия.

Так как атмосфера уже была откачена, Иван услышал вопрос Родригеса на общем канале связи.

— Командир, все в порядке?

Иван ничего не ответил, а лишь поднял руку и выставил большой палец вверх. В этот момент в динамиках шлема прозвучал предупреждающий сигнал. Иван скосил глаза на счетчик времени — до сброса оставалось менее пяти минут. Недолго думая, он активировал гарнитуру и включил командный приоритет, чтобы его услышало все подразделение, вне зависимости, на каком канале они сейчас находятся.

— Внимание, готовность к сбросу пять минут.

— Давно пора, — отозвался Родригес и рукой стукнул рядом лежащего Ван И. — Парадокс, когда высадимся, ты только меня не сдерживай, я буду их голыми руками рвать.

Несмотря на браваду Родригеса, по нему было видно, как он нервничает: вцепился мертвой хваткой в раму, а правая нога отбивала чечетку. Иван еще раз оглядел всех, а затем вывел перед собой командный интерфейс, чтобы проверить физическое и психологическое состояние людей. Как и ожидалось, у всего подразделения зашкаливает пульс и количество адреналина в крови, впрочем, как и у него самого. «Представляю, что творится в первой волне десанта, они же в неизвестность прыгают», — подумал Иван и попытался расслабиться. А в это время Родригес продолжал, но на этот раз вел беседу с Онилом, лежащим по другую сторону от него.

— Это наш командир, я и парадокс, — он ткнул большим пальцем в сторону Ван И, — через такое с ним прошли, ты просто представить не сможешь. Это хорошо, что его поставили командовать всем подразделением, лучшего командира не найти.

— Родригес, хорош трепаться, — не выдержал Иван.

— Да ладно, командир, я же вам авторитет поднимаю у новых подчиненных.

Ван И поднял руку, сжатую в кулак, и поднес ее к забралу шлема Родригеса.

— Хорошо, хорошо, — обиженно запричитал Родригес и замолк, но через секунду стукнул рукой соседа и шепотом, будто его никто не услышит, добавил: — В общем, парень, если что, держись меня, понял?

Пять минут растянулись в целую вечность, и в ожидании сброса Иван размышлял: балабол Родригес, конечно, разряжает обстановку, но нужно как-то поднять боевой дух всему подразделению. И внезапно ему пришла одна мысль, которую он тут же начал воплощать. Помимо интересующей его военной техники прошлого, ему часто, когда он искал информацию, попадалась давно забытая музыка. Иван вывел перед собой личное хранилище, отыскал директорию и принялся искать трек. Найдя нужное, он поставил его на воспроизведение и запустил через командный приоритет. В момент, когда в динамиках шлема раздались ритмичные звуки ударных, в капсуле прекратилось любое шевеление, а когда появились протяжные звуки электрогитары, люди стали вертеть головой, будто пытаясь отыскать источник звуков. Сам Иван довольно ухмылялся, глядя на реакцию его подопечных, он даже включил трансляцию из некоторых капсул, чтобы насладиться, а тем временем исполнитель начал петь:

Здесь собрались все, все воины Земли.

Они встали в строй, ждут клич, призыва «В бой!».

Замерли войска, победа так близка,

И звук наполнит зал, вселив веру в их сердца!

В этот момент по корпусу капсулы прошла вибрация, а затем резкий толчок, прижавший всех к страховочной раме. Отстыковка прошла штатно, и система автоматической посадки начала выводить капсулу на баллистическую траекторию спуска. Но на это никто не обратил внимания, все вслушивались в слова песни.

Мы имеем право погибнуть за металл!

Здесь каждый этого хотел, он верил и мечтал.

Поклянись, что меч твой может жалить как оса!

Так смело вступим в бой, взмывая в небеса!

На припеве кое-кто стал подпевать в общем канале, а показатели состояния людей перестали быть такими пугающими.

Враг трепещет, подними свой меч и щит!

Мы воины! Воины всей Земли!

Лишь встав плечом к плечу, зло предав мечу!

Мы воины! Воины всей Земли!

Когда заработали тормозные двигатели, началась тряска — в этот момент капсула сходила с орбиты, но никто не отреагировал, так как слушали слова давно забытой песни, и даже непоколебимый Ван И притопывал ногой в ритм.

Многие пытались у нас встать на пути,

Они не могут осознать, что им не победить!

Неся лишь разрушенье, пуская кровь из ран,

Мы молот яростных богов, мы гром, мы ураган!..

* * *

Удар! Несмотря на работу тормозных двигателей и систему амортизации ложемента, посадка оказалась довольно жесткой — из легких Ивана выбило весь воздух, а по телу прокатилась волна боли. Но на тренировках было и похуже, поэтому спустя пару секунд, как только Иван смог вдохнуть, он сразу же начал отдавать приказы:

— Выходим, выходим! — И ударил по грибку отстрела бронеколпаков.

Сработали пиропатроны, и композитные плиты разлетелись на несколько метров от капсулы. Из открывшихся ниш синхронно выскочили пять роботов. Кабели, питающие их в транспортном положении, потянулись за ними, но достигнув предельной длины, вылетели из разъемов и ударили о корпус капсулы. Каждый робот отбежал на десяток метров и, припав на колено, поднял свой огромный ствол, поочередно направляя его в сторону мест потенциальной опасности.

Через секунду после того, как произошел отстрел бронеплит, ложементы стали подниматься изголовьем вверх, переводя бойцов в вертикальное положение. После покидания роботами своих мест в стенках капсулы образовались проемы напротив каждого бойца, и, когда страховочная рама поднялась, Иван рывком выскочил наружу и сразу же попал в гущу боя.

— Держим свои сектора! — выкрикнул Иван и также начал шарить стволом в поисках цели.

Если на Земле, во время высадки морского десанта на побережье противник мог оказаться впереди и по флангам, а сзади оставались водная гладь и свой флот, то здесь противник просто повсюду. А его артиллерия из-за отсутствия атмосферы и более низкой гравитации, чем на Земле, может бить по участку высадки за сотни километров. Добавить к этому насыщенность системами ПРО и РЭБ и превосходство планетарных сил противника в численности — и можно хорошо представить, в какую задницу попала первая волна десанта. Поэтому флот с орбиты сутки обрабатывал площадку диаметром около восьмидесяти километров и только после этого перенес удары дальше, за пределы этого выезженного места.

Первое, что заметил Иван, — это невероятно плохая видимость. Пыль была такой плотности, что дальше тридцати метров ничего не было видно. И она явно не торопилась оседать. Оптическая система ББС немного подстроилась, комбинируя различные длины волн, и дальность обзора расширилась до ста метров. Но это особо не мешало, так как зона высадки была просто пронизана различными сканирующими лучами: маломощные сканеры ББС бойцов и роботов, сканер пауков, тараканов, станция подсветки капсулы и даже от орбитальной станции до разведки. Все полученные данные обрабатывались совокупными мощностями подключенных в командную сеть устройств, и на визоре шлема появлялись удаленные объекты, даже которые находились за препятствием. Благодаря этой системе можно было в подробностях рассмотреть поле боя.

Повсюду, куда дотягивались электронные глаза оптической системы, были руины. С неба непрерывно продолжали спускаться десантные капсулы, поднимая своими двигателями и без того густую пыль. Но не всем повезло попасть на поверхность целым — по всему периметру зоны высадки вверх били зенитные орудия противника. Росчерки снарядов, сгустки плазмы и огненные факелы от двигателей ракет выглядели как причудливый фейерверк, озаряя все вокруг. Все это в большом количестве летело вверх, пытаясь остановить тот стальной дождь из десантных капсул, который устроило командование сил вторжения. И результатом этого было постоянное падение обломков капсул, что добавляло хаоса происходящему. Но большей части десанта все же удавалось прорваться через заградительный огонь, и как только капсула замирала на поверхности, из нее сразу же появлялся десяток Дровосеков во главе с десантником, они тут же бросались в бой, так как, несмотря на длительную обработку данного участка с орбиты, небольшим группам или одиночным роботам противника удалось уцелеть, и сейчас они пытались остановить непрошеных гостей.

' Обнаружен противник.

2 пехотные единицы.

Расстояние 300'.

Пришло сообщение от Никиты, и Иван, мельком взглянув на тактическую схему, отдал приказ на поражение. Никита остался на месте, а Волк, находящийся слева, развернулся на тридцать градусов и также застыл. Через секунду оба робота синхронно качнулись, получив отдачу от выстрела, и вскоре пришло следующее сообщение:

' Противник уничтожен.

Сектор чист'.

Да, это не те пукалки, с которыми Иван начинал свою карьеру военного, а последние разработки оружейников компании РОС. Что у бойцов подразделения, что у роботов в руках находились стрелковые комплексы с электромагнитным доразгоном, позволяющим достигать начальной скорости снаряда от двух до пяти километров в секунду, в зависимости от типа боеприпаса, только у роботов калибр побольше. Единственный минус такого оружия — это скорострельность, всего двадцать выстрелов в минуту. Но с учетом прицельных систем это не имело особого значения.

Тем временем подобные сообщения стали поступать от всех роботов группы Ивана, и уже бойцам пришлось подключаться к ликвидации и расчистке зоны высадки. Повсюду мелькали вспышки, вверх взметались обломки и грунт от множественных попаданий снарядов, а иногда среди подброшенных обломков виднелись фигуры людей и роботов, что заставляло Ивана скрежетать зубами, но продолжать бой. Несмотря на шквальный огонь артиллерии, высадка десанта продолжалась. В опасной близости садились очередные капсулы, из них наружу появлялись Дровосеки и, разобравшись со случайным противником, устремлялись вперед, чтобы как можно быстрее покинуть зону обстрела, туда, на линию соприкосновения, где шли основные бои за расширение плацдарма. Над головой огненными болидами проносились снаряды пушечных фрегатов. Плотности пылевого облака хватало для образования плазмы от трения о корпус летящей с огромной скоростью стальной болванки. И, как следствие, где-то за линией соприкосновения поднимались огненные столбы.

Но это не была игра в одни ворота — откуда-то издалека артиллерия противника посылала в зону высадки тонны смертоносного металла в виде снарядов и ракет. От постоянных взрывов Иван ощущал, как по броне боевого скафандра барабанит дробь осколков, но, кроме самой брони, от взрывов защищала местность, сплошь покрытая развалинами каких-то сооружений. Вся эта вакханалия происходила в абсолютной тишине со стороны внешней среды, что нельзя сказать о переговорах в каналах связи. В общем канале вообще творилась какая-то какофония от криков, угроз, матерных слов, стонов и просьб о помощи.

Иван посмотрел наверх, подумал: «Повезло» — и, зная, что стоять на одном месте равносильно самоубийству, активировал командный канал подразделения и произнес:

— Здесь оставаться нельзя, забираем снаряжения из капсул и выдвигаемся в сторону линии соприкосновения. — Так как его подразделение раскидало по площади во время спуска, Иван отметил вектор движения в командном интерфейсе, чтобы остальные могли ориентироваться, выбирая направление. — Идем быстро, поэтому вспоминайте, как мы отрабатывали подобные действия в виртуальной среде полигона. Здесь все то же самое, — попытался подбодрить своих людей Иван. — Вперед!

Не успел Иван сдвинуться с места, как заметил неподалеку мощный всполох. Обернувшись, он увидел, как всего в шестидесяти метрах от него с резким замедлением на посадку заходит платформа с тяжелым жуком на борту, а на корпусе жука виднеется такая знакомая голова Волка. Неожиданно, не дожидаясь посадки, жук произвел залп куда-то в сторону линии соприкосновения, что привело к перекосу платформы, и та начала заваливаться. Жук не стал ждать, когда платформа опрокинет его, и ловко, насколько это позволяла его многотонная туша, спрыгнул на один из раскуроченных контейнеров, смяв его в лепешку. Затем он, расталкивая своим корпусом валяющиеся обломки, устремился к ближайшим подходящим по размеру руинам, где и устроился, предварительно проломив остатки стены, и уже оттуда стал периодически посылать снаряд за снарядом в только командованию известную цель.

Это отвлекло Ивана буквально на десять секунд, и все это время группа, с которой он сел, ждала начала его движения. Он чертыхнулся, понимая, что подвергает остальных опасности, и, вызвав перед собой интерфейс взаимодействия с Никитой, рванул вперед.

* * *

Орбитальные удары прошлись огненным катком, и везде, куда ни посмотри, лежали руины. Удар о поверхность стокилограммового снаряда на скорости двести километров в секунду порождал взрыв, сопоставимый с применением ядерных боеприпасов. Но в отличие от взрыва в атмосфере, здесь взрывная волна отсутствовала, поэтому основной урон приходился от эпицентра взрыва и разлетающихся в разные стороны грунта и обломков строений. И все бы ничего, но складывалось такое впечатление, что на планете просто нет свободного места от застроек, и все это сейчас обрушилось, создавая крайне неудобную местность для наступательных действий. Здесь бы продолжить бомбардировку до превращения всех этих руин в состояние мелкой пыли, но для этого на орбите нужно не десятки кораблей, а несколько сотен. Поэтому продвижение вперед было больше похоже на паркур и требовало напряжения сил и внимания.

— Да, флотские постарались на славу, — тяжело дыша, заявил Родригес в канале.

— Закрой рот и следи за своим сектором, — прогудел басом Ван И.

Да, во время движения нужно смотреть не только под ноги, но и по сторонам, так как из любой щели может появиться противник и просто расстрелять в упор, и это несмотря на то, что здесь уже прошлась первая волна десанта. Иван был уверен, что все эти руины просто напичканы системами наблюдения наподобие тех же тараканов, которые висели за спиной у бойцов. И поэтому движение — жизнь, иначе снаряд прилетит прямо вам под ноги.

Все, что происходило во время высадки, а потом забега, казалось со стороны каким-то хаосом. Но, приближаясь к линии соприкосновения, Иван заметил, что хаос становится управляемым. На тактической схеме стали появляться отметки временных опорных пунктов, полевых госпиталей и ремонтных мастерских. Даже повезло пройти мимо развернутой станции системы «Купол», способной направленным электромагнитным излучением уничтожать снаряды в воздухе, имеющие в своем составе взрывчатое вещество. Она наглядно демонстрировала свои возможности, устраивая огненное шоу в нескольких километрах над головой, уменьшая тем самым количество снарядов, летящих в зону высадки. Со временем подобных станций будет становиться больше, что позволит прикрыть всю зону, по крайней мере, от данного типа боеприпасов. С плазменными сгустками придется бороться уже проверенным способом — установкой зенитных орудий с дистанционным подрывом снарядов, рассеивая их еще на подлете. Всего этого имеется в большом количестве, еще от предков со старой Земли, только пришлось немного модернизировать их для работы в вакууме. А вот чего точно не хватает, так это тяжелых бронированных жуков, способных идти на прорыв под огнем противника. Это довольно новая разработка, и РОС не успела создать их в достаточном объеме. Сейчас они размазаны тонкой линией по всему периметру и используются как мобильная артиллерия. Учитывая то, что колесная и гусеничная техника пройти здесь не в состоянии, основной ударной силой выступают Дровосеки в модификации штурмовика.

Наконец под постоянным обстрелом удалось приблизиться на достаточное расстояние к передку. Иван замедлил шаг и приказал группе укрыться в руинах. Сам также забрался в воронку, оставшуюся от попадания снаряда, которую сверху накрыла часть обрушенной стены, а Никита расположился неподалеку, устроившись за импровизированной амбразурой из обломков. Сразу же активировал таракана, и тот, соскользнув с заплечного ранца, засеменил ногами по краям воронки, расталкивая мелкую крошку. Выбравшись наружу, таракан замер, ощупывая местность своими сенсорами, а затем, повинуясь команде, стал забираться на уцелевшую стену.

Как только таракан смог закрепиться на самой верхней точке, он тут же направил все свои инструменты сканирования в сторону линии соприкосновения, и Иван получил картинку — впереди шел бой! Закопавшись в развалинах, десант отражал натиск противника. Вражеские роботы напирали под прикрытием мобильных плазменных щитов, только на двухкилометровом участке фронта их было сотни. От огня вражеской артиллерии в руинах, где находились силы Федерации, вспучивались огненные шары, превращая укрытие в мелкую крошку. А плазменные сгустки, прилетавшие прямой наводкой, заставляли испаряться все, с чем они сталкивались. Да и роботы-великаны противника, что та артиллерия с их гигантскими пушками. И несмотря на то что численность союзных сил не уступала вражеским и наличие укрытия, десант не избежал потерь, и эти потери были видны невооруженным взглядом.

У десанта артиллерии не было, редкие залпы жуков, находящихся в укрытии где-то за спиной, не в счет, но в их распоряжении имелись тяжелые минометные системы, которые демонстрировали свою эффективность. Мина, выпущенная из такого миномета, прилетала во вражеские порядки почти вертикально, тем самым игнорируя плазменные щиты. Но лишь интенсивным обменом ударов не обходилось — на участке в пару километров кое-где противник смог приблизиться к позициям десанта в упор, и вдалеке виднелись крупные туши штурмовых Дровосеков, рубящихся с неприятелем врукопашную.

Пока Иван рассматривал бой, таракан отыскал оптический приемник на передовых позициях десанта и лазерным лучом отправил запрос на подключение. И как только процесс соединения завершился, на виртуальной карте появились более четкие позиции как десанта, так и противника. Силы Федерации на этом участке фронта сдерживали врага в ожидании орбитального удара на головы неприятелю. В этом и заключалась тактика расширения плацдарма, иначе потери при лобовом штурме будут просто катастрофическими. Единственная загвоздка состояла в том, что численность орбитальной группировки не позволяла постоянно держать корабли над зоной боевых действий. Поэтому флот наносил максимально возможный ущерб противнику за тот промежуток времени, пока он проносился над зоной высадки, а затем уходил на новый виток вокруг планеты. После этого десант делал рывок вперед, продвигаясь на несколько километров, и цикл повторялся.

Иван подумал, что при достаточном количестве кораблей на орбите численность противника на планете не будет иметь никакого значения — у него просто не появится шанса, разве что закопаться глубоко под поверхность. Еще Ивана удивляло отсутствие какой-либо вражеской авиации. Машин, способных держаться над поверхностью, у Федерации нет, и это понятно — безатмосферная планета требует постоянной работы реактивных двигателей как для того, чтобы не свалиться на поверхность, так и для движения по горизонтали, а значит, расход топлива будет соответствующим, что в условиях штурма планеты превращает подобные машины в одноразовые. Но вот почему противник их не использует, имея возможность взлета с поверхности и возврата обратно для дозаправки, остается загадкой. Причем такими машинами неприятель мог бы компенсировать отсутствие своего флота на орбите. Все эти факторы превращали текущие бои в бои эпохи начала двадцатого века, правда, с примесью современных технологий, но, как и когда-то, грубая сила давила такую же грубую силу.

После ознакомления с обстановкой Иван стал прикидывать диспозицию: передовые порядки десанта находились от него в километре, а противник на глубину до четырех. Та часть территории, где располагался враг, была не так разрушена, и виднелись еще целые строения неизвестного назначения и просто неприличное количество еще более-менее целых транспортных магистралей. Поэтому противник спокойно применял колесную технику, и Иван впервые наблюдал мобильные постановщики щитов — они были точно такими же, как и те, что он видел в хрониках первого контакта. Тем временем натиск неприятеля не ослабевал, но, несмотря на это, десант держался, хотя и с большими усилиями.

Наблюдая за картиной боя, Иван пытался придумать, как пересечь линию фронта незамеченным, чтобы выполнить приказ, озвученный ему еще до спуска на поверхность.

* * *

— Говорит майор Грайнер, командующий сто семьдесят вторым сектором. — В наушниках послышался хриплый и взволнованный голос. — Ситуация на моем участке тяжелая. Большие потери среди личного состава, боеприпасов хватит еще на двадцать минут интенсивного боя. Запрашиваю помощь.

Для Ивана голос Грайнера оказался неожиданностью. Он так увлекся размышлениями о предстоящей вылазке и наблюдением за боем, что позабыл о том, что его таракан подключился к сети подразделения, стоящего сейчас на передовой. Поэтому он сначала дернулся, а затем замер, вслушиваясь в слова. Грайнеру ответил спокойный голос девушки диспетчера:

— Майор Грайнер, командование знает о вашей ситуации. Орбитальный удар в секторе сто семьдесят два ожидается через сорок минут.

— Вы совсем там охренели, у меня нет этих сорока минут! — зло выпалил Грайнер.

В канале наступила тишина, но через минуту все тот же женский голос продолжил:

— Майор Грайнер, командование направило двух жуков из резерва на ваш участок. Держитесь, майор, помощь идет.

— И на том спасибо, — обреченно ответил Грайнер.

А в это время количество участков, на которых шли рукопашные бои, увеличилось, и если позиции десанта сомнут, то доберутся и до его подразделения, тогда ни о каком выполнении приказа уже не будет и речи. Эти мысли проскочили у Ивана в голове, и он начал действовать. Его подразделение добралось до этих позиций, потеряв шесть пар из пятидесяти, и по статистике это очень хороший результат, но по прибытии бойцы заняли позиции на их усмотрение, поэтому после недолгого осмотра руин он быстро набросал карту огня подразделения и распределил людей так, чтобы охватить весь участок предстоящей работы.

Пока подразделение занимало новые позиции, Иван снова посмотрел на происходящее на передовой. Противник перестал бить из дальнобойных и плазменных орудий по позициям десанта, так как там уже практически по всей линии находились вражеские силы. Поэтому нужно было действовать немедленно, и Иван ничего лучше не придумал, кроме как попытаться точным огнем выбить самые опасные цели, например крупных роботов, называемых великанами, которые благодаря своей броне, весу и вооружению представляли собой наибольшую угрозу. Его уверенность в успехе была небезосновательной. Имея на вооружении своих людей стрелковый комплекс «Гром 31» с электромагнитным доразгоном пули и автоматические пушки «Тор» у стальных напарников, также с доразгоном снаряда, подразделение могло вести результативный огонь на дистанции до десяти километров. Это обусловлено тем, что в условиях отсутствия атмосферы пуля или снаряд не теряли своей скорости и убойности за счет сопротивления воздуха, — на траекторию полета влияла лишь гравитация. Можно бить и на более дальнюю дистанцию, но в таких условиях требуется корректировка стрельбы непосредственно на месте, где находится цель.

Когда пришло оповещение, что все заняли свои позиции и готовы открыть огонь, Иван уже изнывал от нетерпения, хотя прошло всего минуты три. Но даже этих трех минут планетарному десанту хватило с головой — их практически додавили, и на некоторых участках начался отход, которые прикрывали небольшие группы дровосеков.

— Внимание, — вкрадчиво произнес Иван в гарнитуру. — В первую очередь выбиваем великанов и только после этого мелочь. По моей команде, — он быстро указал на виртуальной карте заранее отмеченные точки обстрела, которые, по его мнению, имеют наибольший приоритет и коротко произнес, — огонь.

В ту же секунду почти сто стволов сделали слитный залп. Электромагнитный доразгон по своему устройству снижал скорострельность, поэтому только через три секунды был произведен следующий залп, а затем еще и еще. Сам Иван не вел огонь, наблюдая за результатами, чтобы в случае необходимости скорректировать стрельбу. А результаты не заставили себя ждать: если от попадания «Грома» роботы противника просто падали и некоторые уже не пытались встать, то от попадания «Тора» их просто выворачивало изнутри взрывом.

Иван приблизил изображение одного из великанов, который прятался за мобильным щитом и периодически делал шаг за его край, производя пару выстрелов из своей здоровенной пушки. На одной из таких попыток выстрелить его и подловил чей-то стальной напарник. От первого попадания Тора плечевой сустав робота разлетелся на куски и правая рука отделилась от туловища. Удар был такой силы, что во все стороны полетели искры и капли расплавленного металла, а робота развернуло на девяносто градусов. Ровно через три секунды то же самое произошло и с его коленным суставом, заставив робота упасть на целое колено и опереться о поверхность еще работающей рукой. Через очередные три секунды контрольный снаряд вошел в подставленный бок, прямо под руку, и от этого корпус робота на мгновение слегка распух, а затем от мощного взрыва его голова катапультировалась вместе с внутренней начинкой. Это была отличная демонстрация нового вооружения на реальных целях, и Иван даже слегка улыбнулся от результатов наблюдений.

Бой продолжался, и Иван уже потерял счет времени, постоянно переводя огонь с одного участка на другой, но когда пространство впереди осветилось яркой вспышкой, то он понял, что им удалось удержать фронт. В тылу вражеских позиций стали появляться огромные огненные полусферы, которые выбрасывали на большую высоту все, что оказалось в эпицентре взрыва.

— А вот и флот подоспел, — пробормотал Иван и машинально посмотрел туда, где предположительно должны находиться корабли на орбите, но, естественно, ничего не увидел.

Напор врага тут же спал, и совместно с остатками десанта люди Ивана смогли уничтожить оставшиеся силы противника. А как только упал последний вражеский робот, позиции накрыло дождем из крупных кусков грунта и обломков, поднятых орбитальным ударом. И пока все это сыпалось сверху, к Ивану поступил запрос на соединение.

— Третий лейтенант Марченко, слушаю, — спокойно проговорил он в гарнитуру, как только подтвердил соединение.

— Говорит майор Грайнер, командующий этим участком фронта, — раздался в динамиках хриплый голос. — Спасибо, третий лейтенант, если бы не вы, нам бы пришел конец. Не вижу, что за подразделение у тебя, третий лейтенант, кого мне вписывать в наградные листы командованию?

— Силы специальных операций Стальные Волки, — уже более бодро ответил Иван.

— Тогда все понятно, у вас всегда самые лучшие игрушки.

— Не переживайте, господин майор, у вас скоро тоже появятся такие. На нашем подразделении обкатают и начнут насыщать войска. Скажите, господин майор, что будете делать дальше?

— А что еще остается — раненых бойцов и поврежденных Дровосеков отведу назад и дождусь следующей волны десанта. После чего попробую занять новые рубежи.

— Понятно, тогда удачи вам, господин майор.

После завершения разговора Иван понял, что высадка на планету захлебнулась. Без тяжелой техники, которая будет участвовать в штурмах, планету не захватить. В этом смогли бы помочь жуки — отличные машины, способные некоторое время находиться под огнем противника и обладающие внушительной огневой мощью. Но их не успели произвести в достаточном количестве до вылета, и сейчас на штурм идет, по сути, пехота. Да, еще какое-то время удастся расширять плацдарм ценой больших потерь, но линия фронта будет удлиняться и требовать все больше и больше сил. А еще у Ивана вызывали тревогу нестыковки, такие как отсутствие авиации и, как ни крути, слабая обработка зоны высадки дальнобойными орудиями.

Обдумав еще с минуту эти мысли, Иван задвинул их куда-то в уголки сознания и со словами «Не мой уровень, пусть там наверху думают» начал подготовку к переходу за линию соприкосновения.

* * *

— Командир, мы готовы.

Балабол Родригес в ответственные моменты превращался в настоящего бойца, вот и сейчас, выполняя опасную работу, он доложил по существу, без всяких шуточек и идиотских вопросов.

— Принял. Ожидайте команды, — ответил Иван и принялся в очередной раз осматривать местность на предмет случайных вражеских наблюдателей.

Переход за ленточку получился не таким трудным, как казалось изначально. Продвинувшись вперед вместе с десантом, отряд Ивана оказался перед относительно целым участком местности, на котором также были уцелевшие транспортные магистрали. Они представляли собой массивный одиночный рельс треугольной формы, помещенный на опоры. Все эти рельсы находились на разных высотах, переплетались и переходили друг в друга — в общем, сплошной лабиринт. И один из пролетов обрушился не полностью, поэтому рельс оказался целым, и одна его часть осталась на опоре, а другая, упавшая, — на стороне, занятой планетарным десантом. Беглый осмотр показал, что под рельсом расположен технический коридор, вполне подходящий для перемещения в нем как Волков, так и Дровосеков. После того как тараканы смогли пробраться на ту сторону незамеченными, было принято решение пройти через этот технический коридор всему подразделению.

Ночей как таковых на планете Оршу не было из-за трех светил, которые освещали ее поверхность практически со всех сторон. Но небольшая полоска затененности все же двигалась по планете во время ее вращения вокруг своей оси. Поэтому, дождавшись пока начнет темнеть, подразделение сил специальных операций всем составом перешло по техническому коридору на ту сторону. Да, конечно, при таком развитии технологий обнаружение диверсантов ночью — это не что-то сверхъестественное. Но затемнение в совокупности с возможностью частичной мимикрии ББС бойцов и корпусов роботов под окружающую среду, а также снижение радио- и тепловой сигнатуры давало значимый эффект незаметности. Но все же самым главным компонентом скрытности являлись сами магистрали. Как оказалось, для движения по ним использовалась привычная электроэнергия просто запредельных мощностей, и как раз в техническом коридоре пролегали кабели, которые фонили электромагнитным полем, забивая все помехами. Сам технический коридор предназначался не только для обслуживания, но и для экранирования этих помех. Любые электронные приборы отказывались работать внутри этих коридоров. Электромагнитное поле было такой силы, что Иван ощущал его всем своим телом. В таких условиях как нельзя кстати проявила себя биологическая составляющая роботов, позволившая им двигаться с полностью отключенной электроникой. Правда, людям приходилось несладко — все-таки ББС весил немало, и без активного экзоскелета тащить все это на себе было довольно тяжело. Но подобные истязательства были регулярными на тренировках, поэтому все справились на отлично.

Оказавшись по ту сторону ленточки, подразделение разошлось по территории противника, используя все те же технические коридоры. В принципе силы специальных операций и создавались для действия небольшими диверсионными группами в тылу врага. Специальная экипировка, навыки подрывного дела, навыки наведения ударов, увеличенный ресурс автономности как ББС бойцов, так и роботов до недели, что в условиях безвоздушного пространства просто жизненно важная необходимость, так как банально сходить оправиться или поесть не получится.

Иван заранее разделил местность на квадраты, где предстояло работать, и каждая группа отправилась на свой участок, при этом связь поддерживалась с помощью лазерных систем и оставленных в ключевых точках тараканов. Поэтому Иван продолжал контролировать всех своих людей в реальном времени, но даже через сутки нахождения на территории противника ничего особо примечательного не удалось обнаружить. Вражеские силы не в счет, их численность и концентрация фиксировалась автоматически и отправлялась в высшие инстанции тоже автоматически. Правда, приходилось устанавливать связь через планетарный десант, так как в этой местности все еще существовал плазменный планетарный щит, затрудняющий связь напрямую через космос. А еще повсюду эти чертовые магистрали — очень много магистралей, по которым проносились контейнеры, но куда они все направлялись, оставалось загадкой, тем более каких-то больших заводов или складов видно не было. Иван задался таким вопросом уже через час нахождения за ленточкой. Да, множество различных строений присутствовали на поверхности, но осмотр нескольких показал, что это своего рода подстанции или узлы распределения электрических мощностей.

На вторые сутки группа Ивана наткнулась на длинное, но приземистое строение, которое являлось узлом для части транспортных магистралей. Интерес к этому зданию был вызван тем, что количество входящих контейнеров значительно превышало количество исходящих. Создавалось впечатление, что сюда приходят контейнеры со всей округи.

— Начинайте, — наконец решился Иван.

Подготовка заняла еще несколько часов, пока Онил и Белов обошли строение и каждый занял свое место наблюдения, образовав вместе с Иваном треугольник, в вершинах которого они и находились. Родригес и Ван И подобрались ближе к шлюзам строения, расположившись под одной из транспортных магистралей, входящих в транспортный узел. Контейнеры, подходящие к шлюзам, замедлялись, и поэтому, когда прозвучала команда начинать, модифицированный Дровосек Ван И несколькими рывками выбрался из технического коридора и ловко забрался на контейнер. За ним, быстро перебирая лапами, влез на крышу один из тараканов, на корпусе которого был закреплен десяток ретрансляторов оптической связи. Далее в дело вступил плазменный резак, с помощью которого Дровосек прорезал небольшое отверстие. Придержав вырезанный кусок металла, чтобы тот не упал, он аккуратно отодвинул его в сторону, и в этот момент со спины Дровосека прямо в проделанный проем соскользнул еще один таракан. После чего Дровосек Ван И так же ловко спрыгнул с контейнера и скрылся внутри технического коридора. Иван отметил, что операция заняла от силы пятнадцать секунд и не вызвала никакого оживления со стороны противника. Тем временем на визоре шлема Ивана появилось изображение, транслируемое тараканом, находящимся внутри контейнера.

— Командир, ты это видишь? — Настороженный голос Родригеса разорвал тишину в канале.

В темноте внутреннего пространства, на стапелях, плотно стояли роботы противника в неактивном состоянии.

— Вижу, — коротко бросил Иван и продолжил всматриваться в изображение.

Вражеские роботы полностью занимали весь объем контейнера, и таракан упал прямо поверх одного из них. Затем картинка пропала, так как контейнер вошел в шлюз, тем самым прервав трансляцию.

— Это что, этими железками забиты все здешние контейнеры? — не унимался Родригес.

— Сейчас все увидим, — все так же, не разбрасываясь словами, ответил Иван.

Перед тем как контейнер скрылся в шлюзе, таракан на внешней обшивке успел установить ретранслятор у самого входа в шлюз, и, когда перед очередным контейнером тот открылся, брови Ивана поползли вверх. Попав внутрь, контейнер, на котором находился таракан, перешел в вертикальное положение и начал быстро опускаться, все глубже и глубже. И, судя по данным, глубина уже достигла километра, а спуск не прекращался, и все это время сканеры таракана продолжали ощупывать внутренние коммуникации.

Перед глазами Ивана проступала схема вертикальной шахты, диаметр которой достигал сотни метров. Также проступали очертания множества горизонтальных тоннелей, находящиеся на разных уровнях шахты. Движение внутри шахты было довольно оживленным, некоторые параллельно идущие контейнеры прекращали спуск и скрывались в этих тоннелях. Некоторые, наоборот, появлялись из горизонтальных тоннелей и устремлялись вверх. Наконец, на глубине двух километров контейнер с тараканами также остановился и, пройдя переход на горизонтальный рельс, двинулся по тоннелю. В тоннеле также имелись вертикальные и горизонтальные ответвления. Все это было похоже на огромный механизированный муравейник.

Когда Иван наблюдал за всем этим, его посетила мысль, от которой побежал холодок по спине. В надежде, что ошибается в выводах, он развернул перед собой карту разведанной местности и наложил на нее схему шахты, после чего убедился, что, к сожалению, не ошибся. Зеленый маркер, обозначающий контейнер с тараканами, двигался точно по направлению к зоне высадки. Иван резко смахнул изображение и скороговоркой выдал в эфир:

— Белов, Онил, отправляйте мины к шлюзам. Родригес, Ван И, уходите на позицию три. Я пока сообщу командованию.

— Командир, мне кажется, уже поздно…

Голос Родригеса звучал как-то обреченно, и через мгновение Иван понял почему.

В командной сети подразделения стали появляться сообщения высшего приоритета об обнаружении противника, но Иван даже не стал их просматривать, так как собственными глазами видел, как на высоте около километра над поверхностью к ним приближаются яркие искорки.

— А вот и авиация, — пробормотал Иван, провожая взглядом угловатые объекты, которые были хорошо видны на фоне черного неба, подсвеченные огненными факелами реактивных двигателей.

Глава 2

Где-то на планете Оршу. То же время

«Связь установлена».

Сказать, что я был удивлен, — значит ничего не сказать. Я никак не ожидал, что со мной на связь выйдет мозговой центр фрегата, с которого я ранее пытался эвакуироваться. С небольшой задержкой надпись о соединении пропала, и передо мной развернулось стандартное окно общей информации о корабле:

«Фрегат проекта 80201 — Фурия»

Дальше была информация о штатном вооружении, составе команды, энерговооруженности и прочих параметрах. Я их и так знал, но одна строчка привлекла мое внимание:

«Местоположение: Неизвестно».

Это было очень странно. Недолго думая, ткнул на пиктограмму состояния корабля. Также с небольшой задержкой начальная страница сменилась таблицей, сплошь состоящей из красных и редких вкраплений оранжевых строчек. Все еще не понимая, что же происходит, начал пролистывать страницу за страницей, пытаясь разглядеть хоть одну зеленую строчку. Складывалось такое впечатление, что фрегат сейчас представляет собой груду металлолома.

Проведя пару минут размахивая руками перед виртуальной таблицей, я мысленно хлопнул себя по лбу и полез в журнал событий. Но и здесь меня ждал сюрприз: прочитав последние записи, я уставился в одну точку и простоял так еще минут пять. Как оказалось, после того как я отключился, системы фрегата не смогли удержать корабль на орбите, и он рухнул на поверхность планеты Оршу. И тут наступает самый интересный момент — журнал обрывается на одной-единственной записи:

«Высота 359 метров».

После чего появляется запись, датируемая десятью минутами ранее.

Так ничего и не прояснив, подумал, что раз я все еще живой, значит, не так уж все плохо. С этой мыслью снова полез в интерфейс управления кораблем и ткнул в иконку с надписью «Связь». Идея заключалась в том, что если я выжил, корабль живой, то, возможно, и еще что-нибудь осталось целым. В зоне моего приема ничего не обнаружилось, кроме корабля, а первая же попытка сканирования непосредственно фрегатом дала результаты. Это могло означать лишь одно: я нахожусь довольно далеко от корабля, и лишь благодаря более мощному его приемопередатчику я смог установить с ним связь. Но это не беда, я могу использовать корабль как ретранслятор для управления уцелевшими устройствами. Приняв это, тут же перестроил канал связи, перейдя на соответствующие протоколы, и начал просматривать результаты сканирования.

Где-то в разрушенных коммуникациях корабля застряли два паука. Без управления со стороны мозга фрегата и без внешних команд они просто впали в ступор, поэтому как только пауки были присоединены к сети, я приказал им найти выход из ловушки. Далее обнаружились Волки, тараканы и пауки разной степени поврежденности, а также небольшие очаги еще работающих систем фрегата, но один из Волков оказался полностью работоспособен, но зажат где-то во внутренних отсеках корабля. Недолго думая, отдал приказ всему этому искалеченному воинству начать исследовать окружающее пространство. Я даже представил, как таракан с треснутым корпусом, скребя обрубками лап, пытается что-то там осмотреть. Хотя мне и представлять не нужно, я и так мог посмотреть, что с моими детищами происходит, правда, без привязки к координатам. Все-таки большинство систем фрегата не работало, и приходилось составлять пазлы из обследованных областей, когда какие-то единицы встречали друг друга.

В основном работоспособными остались системы биологического происхождения, но это неудивительно, так как они способны к самовосстановлению, если в запасе имеются питательный ресурс и подходящая среда. Но ресурса здесь хватало, так как живые клетки могут перерабатывать мертвые, извлекая из них все необходимые вещества, а если где-то сохранились резервуары с питательным веществом, тогда этот процесс будет еще быстрее, но этот ресурс конечен. Возможно, что мозг корабля тоже умер, но со временем смог восстановиться и выйти со мной на связь, и самый интересный вопрос: мог ли я также восстановиться, учитывая особенность своего организма?

Подумав о ресурсах, я полез в меню восстановления корабля и отрубил все, кроме систем связи, вычислительных мощностей, жизнеобеспечения и систем сканирования, которые я ограничил лишь ближним радиусом действия. В космосе этому фрегату уже не летать, а вот осмотреть то место, где он сейчас находится, не помешало бы. Но живой мозг корабля понял команду буквально, и пока я продолжал составлять пазлы, он начал выращивать искусственные глаза системы внутреннего наблюдения снаружи корпуса.

Сигнал о том, что одна из приоритетных задач выполнена, пришел неожиданно, и, смахнув все лишнее, я вывел перед собой результаты. Вырастив глаза на ложноножке, мозг фрегата осмотрелся снаружи и услужливо составил объемное изображение, на которое я сейчас и смотрел. Последнее, что я помню, — это удар в носовую часть фрегата, который полностью снес баки с топливом, но сейчас была изображена лишь корма и часть центральной секции. Конечно, назвать эту изломанную груду металла и искусственных костей кораблем — это, мягко говоря, не корректно. Корпус оказался переломлен в месте стыка центральной и кормовой части. Форма корпуса вся помята и перекручена. Я хмыкнул, так как увиденное подтвердило мою теорию, что мозг корабля как единая система умер, потому что место, где располагалась основная масса нейронов, просто отсутствовала. А то, с чем я сейчас общаюсь, — это уже другой мозг, выросший из остатков нервной системы. Эффект разрубленного червя, когда из двух половинок получаются два червя, я ранее видел только в лаборатории, а сейчас наблюдал воочию, что подтвердило правильность выбора такой концепции.

Остов когда-то грозной машины располагался вертикально, застряв в каких-то конструкциях искусственного происхождения. На вид конструкции выглядели очень ветхими и непрочными. Также кое-где просматривалась порода. Конечно, рассмотреть все в подробностях не представлялось возможным, так как корабль отрастил глаза только там, куда смог дотянуться еще живыми клетками, а также хорошему обзору мешала кромешная тьма. Но это позволяло предположить, что остатки корабля находятся сейчас где-то под поверхностью. Возможно, то место, куда упал фрегат, не было сплошной породой, иначе от него остались бы мелкие части, разбросанные взрывом от удара, а являлось неким подповерхностным сооружением, перекрытия которого замедлили падение. Тем не менее даже такая картина проливала свет на происходящее. Я смог объединить составленные мной пазлы из разведанных моим воинством инвалидов областей с той картинкой, которую передал мне корабль. Теперь у меня была хоть какая-то точка отсчета координат. Как оказалось, многие тараканы и пауки находились вне корпуса, разбросанные как вокруг, так и по ходу движения корабля вниз. Но оставались еще два вопроса: если мои догадки верны, то на какой сейчас глубине находится корабль, и где же мое тело?

* * *

— А если вот так! — бормотал я себе под нос.

Стальной лом вошел между корпусом Волка, там, где у человека находятся ребра, и остатками зажавшего его стапеля. Действуя ломом как рычагом, я слегка разжал смятую конструкцию, и это позволило высвободить корпус, и я тут же рухнул, так как все еще оставалась зажатой нога. При падении от веса Волка конечность высвободилась, но это уже никак мне не помогло вовремя сгруппироваться. Наконец многочасовой труд увенчался успехом.

Через несколько часов составления карты местности из пазлов мне все это порядком надоело. Ничего нового узнать не получилось, а свое местоположение я так и не смог вычислить, поэтому решил отвлечься. К этому моменту большая часть возможностей моего мозга восстановилась, что позволило расширить функционал, а точнее, вернуть его к номиналу. И я вспомнил об уцелевшем, но застрявшем Волке. Дело в том, что мой имплант позволяет управлять моим телом в реальности прямо из моего виртуального мира, но сейчас этого делать нельзя ввиду состояния того самого тела. Поэтому я подумал: «А почему бы не попробовать управлять Волком как собой?» И эта задача поглотила меня полностью.

В принципе все элементы для осуществления подобного эксперимента были в наличии. Используя диагностические протоколы, я мог отключить мозг Волка и передавать его периферической системе отдельные команды, например, пошевелить пальцем или повернуть голову, а также получать обратный отклик. С другой стороны, имелся механизм сопряжения моего виртуального тела с реальным, с передачей всех ощущений. Оставалось только обмануть этот механизм, заменив мое реальное тело телом Волка, написав программу-посредника. Сложность заключалась в том, что Волк, мягко говоря, сильно отличался по пропорциям тела от человека, не говоря уже об органах осязания.

Первые эксперименты я проводил, используя виртуальную копию Волка, и эта копия вполне резво ходила, бегала, приседала и вытворяла прочие акробатические штуки, повторяя мои движения. Но когда я на радостях от успеха активировал обратную связь, начались проблемы с передачей сигналов от нервной системы Волка в мой мозг. Например, когда я прикасался пальцем виртуального Волка к поверхности, то вместо того чтобы ощущать касание своим пальцем, я ощущал это касание своей задницей, а давление на стопы ощущал спиной. Устранение этой проблемы заняло больше всего времени, но в итоге и это удалось.

Первое подключение к реальному Волку можно охарактеризовать одним словом — «бревно». Мне явно не хватало всех тех ощущений, которые я получал от своего тела, — это словно все онемело, а местами просто ничего чувствуется. Но добавились такие экзотические ощущения, как видеть радиоволны, слышать запах и чувствовать цвет. С подобными казусами я не смог справиться программно, так как у человека просто нет стольких каналов поступления информации от окружающей среды, как у Волка. Но спустя час наблюдения подобной психоделической картины я все же немного привык и принялся уже, пожалуй, себя освобождать из капкана.

— Да чтоб тебя! — чертыхнулся я, не успев подставить свои деревянные конечности, когда падал на уцелевшую переборку корабля.

Не торопясь поднялся на ноги, включил фонари Волка и посмотрел наверх. Когда фрегат пробивал перекрытия, то какая-то металлическая балка гигантских размеров вошла в корпус и, смяв внешнюю обшивку, деформировала внутренние помещения, где я сейчас и находился, а вместе с ним и стапель, на котором был закреплен Волк. Еще несколько Волков на таких же стапелях просто раздавило в лепешку, а мой оказался самый крайний. Насмотревшись на капкан, из которого выбрался, я обратил внимание на выход, ведущий в центральный коридор. Корабль находился в вертикальном положении, и по ту сторону створок хранилища виднелась ребристая поверхность центрального коридора, который превратился в колодец глубиной десятки метров. И единственный доступный мне сейчас выход наружу оказался в кормовой части, там, где находятся сопла корабля, а значит, нужно заняться альпинизмом. Да, здесь гравитация ниже, чем на Земле, но с моим навыком управления Волком это плохая затея, поэтому я с помощью штатного лома раздвинул створки и передал управление роботом его же мозгу, при этом оставив обратную связь для лучшего вхождения в образ. И Волк, получив приказ, начал восхождение.

Перебираясь от скобы к скобе, Волк осторожно поднимался вверх. Его фонари освещали внутренние стенки изгибающегося от повреждений коридора, создавая ощущения нахождения во внутренностях гигантского животного. Следуя движению корпуса Волка, лучи света периодически выхватывали из тьмы клубящуюся мелкую пыль, свисающие провода и проемы отсутствующих сервисных люков. На первый взгляд все, что я наблюдал, казалось мертвым, но это только на первый взгляд. Поднимаясь все выше, я заметил уже третий искусственный глаз, торчащий из стены и пристально наблюдающий за мной. Где-то там, в недрах этой развалины, теплилась жизнь, которая сейчас боролась за свое выживание, и почему-то мне не хотелось оставлять здесь это хоть и искусственное, но живое существо. Но с этим разберемся потом, а сейчас наружу.

* * *

То, что я непонятно где оказался, наедине с кучей искалеченных роботов, да еще и не могу найти своего тела, по идее должно было на меня давить психологически, но мой имплант мастерски жонглировал гормонами в моем организме, заставляя меня быть сосредоточенным, немного легкомысленным и навеселе. Поэтому, стоя среди гигантских магнитных сопел фрегата, я восхищался эпичным зрелищем, задрав голову вверх. Проваливаясь все глубже и глубже, корабль проделал огромную дыру. Отчетливо различались перекрытия этажей или уровней, которые уходили вверх. Лучи фонарей дотягивались максимум на метров пятьсот, а дальше просто рассеивались, но слабенький радар Волка добивал на пару километров, и это явно была не поверхность планеты, значит, я нахожусь еще глубже.

— Интересно, а здесь пожарная лестница есть? — произнес я и, опустив голову, задумался.

Конечно, Волк никаких звуков не издал. Во-первых, в вакууме это просто невозможно, а во-вторых, у Волка просто отсутствовала такая техническая возможность. Поэтому я произносил и слышал свою речь в виртуале, но вот почему, разрабатывая Волков, я не предусмотрел такой возможности, непонятно. Мне стало интересно, как мои создания будут выражать свои мысли вербально. И очередная задача отправилась в мою записную книжку, но подумав еще немного, я добавил приписку: «Осторожно». Такие эксперименты могут привести к самым неожиданным результатам. Достаточно представить, что собака сможет говорить, и, может, поначалу это будет забавно, но что она скажет, если поймет, что ее отправляют на смерть?

После любования огромной дырой я отбросил все лишние мысли и сосредоточился на поиске своего тела. Если канал, соединяющий меня и корабль, имеет хорошую пропускную способность и устойчив, значит, между нами нет больших препятствий, а учитывая, что мой приемопередатчик напрямую не видит мое стальное воинство, можно предположить, что мое тело находится на расстоянии от километра до пяти. Остается лишь выяснить, пять километров по горизонтали или вертикали?

Выйдя из режима управления Волком, я снова обратился к обзору того, что мои подопечные сумели исследовать, а конкретно меня интересовал сам корабль. Вращая перед собой объемное изображение остова фрегата, я нашел то место, где располагалась стартовая шахта моей спасательной капсулы. Так как данные с этого отсека не поступали, пришлось рассматривать все по старинке. Приблизив изображение, я убедился, что шахта пуста, а значит, капсула вместе со мной была отстрелена. И, скорее всего, это произошло еще до того, как фрегат остановился, застряв окончательно. Мне на ум приходят лишь две возможности найти свое тело. Дело в том, что каждая капсула снабжена маяком, на который можно взять пеленг, но сейчас в эфире тишина, а значит, он сломан и единственным ориентиром может служить лишь мой собственный сигнал. Для того чтобы им воспользоваться, нужно собрать еще пару мощных приемопередатчиков и триангулировать мой сигнал. Это была бы плевая задача, если бы я находился у себя на базе, но когда в твоем распоряжении лишь груда металлолома и команда инвалидов, такая работа превращается в тот еще квест. Или просто искать ножками. Но в идеале нужно попытаться реализовать оба варианта.

Фрегат застрял между перекрытиями, и, вращая изображение, я обнаружил на одном из этажей довольно большую и ровную площадку. Решив, что это место наилучшим образом подходит для выполнения поставленной задачи, я выбрал парочку более-менее целых тараканов и отправил их на разведку вглубь сооружения на этом этаже. Остальным приказал стаскивать на площадку все, что плохо лежит, так как фрегат не выглядел надежным укрытием ввиду своего состояния. Со словами «Работайте, ребятки, а я пока прогуляюсь!» вернулся к управлению Волком и посмотрел на перекрытие этажа, который располагался приблизительно на уровне с тем местом, где я находился.

Оружия у меня не было, так как стеллаж, на котором оно хранилось, был также размазан по переборке гигантской балкой. Поэтому в правую руку я взял единственное, что мне было доступно, а именно штатный лом, а в левую — панель от кожуха сопла двигателя, которую сам же и оторвал. Предварительно оставив в начале пути один из оптических ретрансляторов, имеющихся у каждого из Волков, я как заправский средневековый воин начал медленно продвигаться вперед. Пройдя метров пятьдесят, убедился в своих первоначальных выводах о возрасте этого места. Без взятия проб точно определить, сколько именно лет, невозможно, но судя по состоянию и налипшей пыли, — сотни. И принимая во внимание отсутствие следов, можно сделать еще один вывод: я здесь первый посетитель за многие годы. Но это не значит, что можно расслабиться и идти прогулочным шагом. Несмотря на ветхий вид, коридор, по которому я шел, выглядел технологичным. В основе стен потолка и пола использовался местный аналог бетона, но помимо этого, имелись проложенные в каналах кабели, щитки, остатки осветительных приборов, и нечто, похожее на датчики системы внутреннего мониторинга коридора, и прочие свидетельства технологически развитой цивилизации. И хотя с помощью сенсоров Волка я не наблюдал подачи энергии ни в одну из систем, активация охраны может быть и механическая, поэтому нужно быть очень осторожным.

Я медленно двигался вперед по коридору, и мои осторожные шаги поднимали небольшие облачка пыли, которые в отсутствие атмосферы быстро оседали обратно. Впрочем, я перестал обращать на это внимание, так как следил за светом от фонарей Волка, которые выхватывали из тьмы мертвые устройства и гладкую поверхность стен. Пройдя еще немного вперед, я вышел на перекресток и осмотрелся. По левую руку, буквально через метров пять, коридор упирался в широкую, наглухо запертую гермодверь. По правую была та же картина. А впереди продолжался коридор, но через метров тридцать виднелся такой же перекресток. Меня одолело любопытство, и, установив еще один ретранслятор прямо на перекрестке, я шагнул вправо.

На первый взгляд гермодверь выглядела внушительной: круг диаметром пять метров, висящий на двух массивных петлях и герметично перекрывавший проход. Но в местах примыкания наружу начала проступать ржавчина. Это могло произойти только в одном случае: если с той стороны присутствует атмосфера и кислород, который и окислил металл. Я поднял правую руку и посмотрел на лом, который держал. То, что произошло дальше, можно описать лишь одним словом — «повезло». Используя мощь Волка, я с размаху вогнал лом в самый, на мой взгляд, подходящий участок, обильно покрытый ржавчиной. Лом, способный проламывать броню роботов, вошел почти наполовину и застрял там. Не останавливаясь на достигнутом, обхватил его двумя руками и попытался продавить дальше, но он словно уперся во что-то твердое и никак не хотел поддаваться. Сделав еще несколько подходов, я обратил внимание на лежащий на полу импровизированный щит. Недолго думая, поднял его и, как следует размахнувшись, ударил по торчащему лому. В тот же миг почувствовал сильный толчок, который развернул меня и швырнул на пол.

— Да чтоб тебя!.. — чертыхнулся, быстро передавая управление мозговому центру Волка.

Подчиняясь посылу об опасности, Волк тут же вскочил на ноги и приготовился встречать угрозу. Но в течение нескольких минут так ничего и не произошло, поэтому я снова вернул себе контроль и начал осматриваться. Первым делом посмотрел на то место, где ранее торчал лом, и луч фонаря выхватил из тьмы небольшую струю какого-то газа, струящегося из проделанной мной дыры. Как оказалось, лом пробил створку насквозь и, испытывая давление со стороны помещения, вылетел как снаряд, оттолкнув мой щит и тем самым сбив меня с ног. Его я нашел у противоположной створки, но не стал повторять подвиг и вернулся обратно — ждать, пока вся атмосфера выйдет наружу.

Через десять минут все закончилось, но время ожидания натолкнуло меня на мысль, что с той стороны довольно большое помещение. И только подойдя в упор и заглянув в отверстие, я понял, как мне повезло. А все потому, что я все еще человек и поэтому совсем забыл о наличии у Волка плазменного резака, которым я мог срезать петли и штыри, запирающие гермодверь. Но если бы я это сделал, то меня просто сбило бы этой дверью, и не факт, что Волк остался бы цел. Тем не менее, глядя в отверстие, я так ничего и не увидел, поэтому решил воспользоваться помощью братьев меньших.

Контейнер легко вскользнул из ниши, отрывшейся на боку Волка. В моих руках он раскрылся, демонстрируя муравьев в количестве пяти штук. Внешне они выглядели как точная копия земных муравьев, но размером с мизинец. Правда, внутреннее наполнение этих крох сильно отличалось от их прообраза. Воспользовавшись виртуальным интерфейсом, отдал команду на активацию и несколько секунд наблюдал, как эти крохи просыпаются. Сначала они расправили свои ножки, а затем старательно смазали их специальной секрецией, выделяемой из отверстий на брюшке. Пока они приводили себя в порядок, я поднес контейнер к отверстию, которое проделал лом. Поначалу неохотно, но затем более шустро муравьи-переростки стали перебирать лапками, один за другим устремляясь в дыру. Когда последний скрылся, я вернул контейнер обратно в нишу и в ожидании картинки вывел перед собой пять виртуальных экранов. И как только появились первые кадры, я почувствовал, как по моей виртуальной спине пробежал холодок.

* * *

Коридор озарялся вспышками от плазменной горелки, создавая причудливые тени, отбрасываемые корпусом Волка. Место, где сейчас бушевал факел, выглядело как страшная рана, светящаяся в темноте, из которой на пол капала кровь в виде раскаленного металла, рассыпаясь искрами от удара.

— Ну, вот и все, — пробормотал я, выключив резак.

Последний рез был закончен, и теперь гермодверь ничего не держало, кроме прошедших веков и ржавчины. Воспользовавшись все тем же ломом, я слегка расшатал ее, а затем потянул на себя и тут же отбежал назад, как только заметил, что она начала вываливаться из своей посадки. Гермодверь со всего размаха рухнула на пол, не издав ни звука, лишь подняв тучу пыли. Правда, вес этой многотонной конструкции я ощутил через вибрацию пола, передавшуюся ногам Волка. Поднятая пыль полностью перекрыла мне обзор, и я машинально начал размахивать рукой, пытаясь ее развеять, но в вакууме пыль ведет себя совсем по-другому. Она не следует за потоками воздуха, вызванными движением руки, а продолжает двигаться по изначальной траектории и, встречаясь с рукой, просто налипает на нее.

После бесплодных попыток разогнать пыль я просто дождался, пока она осядет сама, и встал на гермодверь. Опустив фонари вниз, я рассмотрел то, что передали мне муравьи. Внутренняя сторона двери, начиная от середины до пола, была посечена множеством ровных и не глубоких, но хорошо заметных борозд. Подняв фонари и направив их в открывшийся проем, я увидел тех, кто оставил эти борозды. Прямо у проема лежало большое количество останков некогда живых существ. Их было так много, что куча истлевших останков возвышалась на метр от пола.

— Что же здесь произошло? — задал я вопрос в пустоту и приблизился к останкам.

Я, конечно, не антрополог, но могу точно сказать, что таких существ человечество еще не встречало. Судя по строению скелета, эти существа были человекоподобными: две руки с развитыми пальцами, две ноги и голова, череп сильно сплюснут со стороны лица. Я снова посмотрел в сторону валяющейся гермодвери. Похоже, их заперли здесь, и эти существа очень сильно хотели выбраться, настолько хотели, что стерли свои пальцы о металл двери. Данную теорию подтверждали поврежденные крайние фаланги пальцев у лежащих передо мной скелетов.

— Ладно, посмотрим, что это за место. — С этими словами я повернулся и зашагал вглубь помещения.

Его размеры были внушительными — тридцать метров в ширину, пять в высоту и длиной около ста. По правую сторону находились какие-то устройства, понять назначение которых не представлялось возможным из-за их плачевного состояния. Все остальное пространство было заставлено остатками многоуровневых лежаков или кроватей. По крайней мере, все эти конструкции были похожи на кровати, так как на многих остались лежать их последние хозяева. Я не стал идти дальше, смотреть там нечего: куда бы ни падал свет моих фонарей, повсюду виднелись лежаки, и я просто завертелся на месте. Навскидку здесь было заперто несколько сотен существ, и все это хотелось назвать одним словом — «могильник».

Все, что хотел, я увидел, поэтому направился на выход, лишь на мгновение задержавшись у входа. Пока стоял, выпущенные мной муравьи выбрались из кучи костей и резво забрались на ногу. Как только последний муравей оказался на мне, я снова забрался на упавшую гермодверь и направился к противоположному проходу. Вторую дверь я не стал вырезать, а лишь проделал ломом отверстие и запустил туда муравьев. Убедившись, что и за второй гермодверью та же картина, я направился дальше по коридору до следующего перекрестка.

По пути я обнаружил еще шесть подобных могильников и в конце уперся в гермодверь, перекрывающую основной коридор. Прежде чем приступить к вскрытию, я обернулся, осветив пройденный путь, и задумался. У меня сложилось впечатление, что этих существ изолировали в этих могильниках, но странность заключалась в том, что оборудование, которым оснащен коридор, сильно отличалось от того, что находится внутри могильников. Несмотря на состояние, невооруженным взглядом видно, что устройства в могильниках технологически выше уровнем. Это может быть только в том случае, если эти подземные уровни долгое время были заброшены и заново освоены уже с новым техническим уровнем, а затем снова брошены. Вполне возможно, что данный коридор и ближайшие этажи — это памятники первой колонизации этой планеты.

— С историей разберемся потом, а сейчас нужно отсюда выбираться. — Озвучив вердикт, я снова повернулся к двери и принялся за работу.

Последняя гермодверь отняла у меня столько же времени, сколько и первая, только в этот раз сразу пришлось ее резать и выдавливать вперед, так как за ней также был вакуум. И когда она поддалась, то не упала на пол, как я ожидал, а рухнула куда-то вниз, что позволило мне сразу же заглянуть в образовавшийся проем, не дожидаясь осаждения пыли. Я шагнул вперед, и лучи фонарей Волка осветили пространство, что заставило меня слегка улыбнуться.

— Похоже, независимо от цивилизации, мысли о колонизации без атмосферных планет одинаковы у всех, — бормотал я себе под нос, направляя свет то в одну, то в другую сторону.

За вскрытой гермодверью находился так знакомый мне кольцевой тоннель, диаметром около пятидесяти метров, очень напоминающий те, что возводит моя компания при постройке поселений на Луне и других космических телах. Взглянув себе под ноги, обнаружил упавшую гермодверь, которая лежала на рельсах транспортной системы, метра три ниже того уровня, где я сейчас стоял. Похоже, что древние строители спроектировали тоннель таким образом, что попасть в ответвление можно только с транспорта, курсирующего по этому тоннелю. Хотя нет, правее имелась металлическая лестница, видимо, на всякий случай.

Привычно оставив ретранслятор в проеме, я спустился. Как и в моем варианте тоннеля, здесь он разделялся на транспортную часть и техническую, где проложены коммуникации, а значит, должен быть переход на уровень ниже и выше. Разницы, куда идти, не было, поэтому с желанием найти переход двинулся вправо. Сам тоннель выглядел таким же заброшенным и обесточенным, как и тот коридор, из которого я пришел. Через сто метров понял, что слово «заброшенный» не совсем подходит к тому, что я наблюдаю, скорее сюда больше подойдет «законсервированный». Да, пыль присутствовала, но не было ни мусора, ни разрушений — все выглядело так, будто его закрыли и просто выключили.

Через пятьсот метров пришлось поставить еще один оптический ретранслятор, так как внутренняя стенка тоннеля перекрывала луч от предыдущего ретранслятора. Следующий ретранслятор установил, пройдя еще двести метров и обнаружив тот самый переход. В этом месте тоннель делился на две части: одна продолжалась прямо, а вторая уходила вниз, как раз туда, куда мне нужно. Сразу не стал спускаться, передал управление мозгу Волка, а сам вернулся в свой виртуальный мир и развернул перед собой карту разведанной территории. Нужно понять, где находится тот уровень, где сейчас трудятся мои, такие родные, стальные насекомые. Как и предполагал, спустившись ниже, я должен попасть в тоннель, на уровне которого находится площадка, куда сейчас стаскиваю все, что может быть полезно.

— Ну, вот и отлично, ребятки, держитесь, я скоро буду, — с улыбкой произнес я и снова взял Волка под контроль.

* * *

Гиперпространство в окрестностях системы Хадар. Виртуальный центр управления силами вторжения. Оперативное совещание командования

Высадка на планету шла не совсем так, как хотелось. Поначалу планетарный десант вполне удачно высадился и стал расширять плацдарм, но по мере увеличения протяженности линии соприкосновения этот процесс практически застопорился. И Нечаев прекрасно понимал причины происходящего, но его смущало то, с какой легкостью осуществлялась высадка. Зная возможности вражеских сил и их оснащение, можно предположить, что силам Федерации просто дали высадиться. Даже Земля оказала большее сопротивление, чем набитая военной техникой вражеская планета. Все это подводило Нечаева к нехорошим мыслям. В принципе он изначально не верил в успешность плана по быстрому захвату планетоида, но других вариантов просто не было. И стоя перед виртуальной картой местности, где находился плацдарм, он морщил лоб, пытаясь осмыслить то, что ему говорит командующий планетарными силами генерал Пол Уолтерс, параллельно размышляя о возможных вариантах ловушки.

— Господин главнокомандующий, несмотря на удары с орбиты, натиск противника не ослабевает. А наши силы, наоборот, истощаются.

— И что вы предлагаете, Пол?

Задав вопрос, Нечаев закинул руки за спину и подошел ближе к карте, рассматривая тактические пиктограммы. Он, конечно, плохо разбирался во всех этих обозначениях, лишь в общих чертах. Все-таки он выходец из авиации, и космические бои ему ближе, чем наземные операции.

Пока Нечаев рассматривал карту, генерал Уолтерс обернулся к своим советникам, словно пытаясь найти поддержку. Затем прокашлялся в кулак и сказал:

— Нужно садиться в глухую оборону, укреплять уже захваченный плацдарм и готовить свежие силы. — Договорив фразу, Уолтерс машинально вытер со лба несуществующий пот.

Нечаев уже хотел задать вопрос и даже поднял руку, указывая пальцем на карту, но, посмотрев на генерала, с возмущением произнес:

— Пол, да не тряситесь вы так. Оглянитесь, где мы находимся. — Нечаев обвел пространство рукой.

Главнокомандующий любил наблюдать за окружающей обстановкой, но в данный момент физическое местонахождение центра управления было в гиперпространстве, поэтому в виртуальную среду транслировалась картинка с кораблей на орбите планеты Оршу. Люди словно парили над поверхностью планетоида в окружении множества звезд и трех ярких светил системы.

— Мы находимся так далеко от Земли, — продолжил Нечаев, — что свет, покинувший Солнечную систему, начал свой путь во времена русско-турецких войн девятнадцатого века. Еще никто и никогда из людей не преодолевал такие расстояния. Мы никогда не вели бои такими крупными флотами, никогда не высаживались на вражескую планету и еще много чего никогда. Не думаю, что в таких условиях кто-то, кроме вас, смог бы спланировать операцию лучше. Сейчас мы учимся, хоть и ценой жизней наших людей. Так что давайте сделаем так, чтобы эта наука пошла на пользу тем, кто придет после нас. — Нечаев еще раз ткнул в сторону карты и спросил: — Что конкретно вы предлагаете?

Генерал приосанился, поправил форму и уверенно заговорил, сопровождая свои слова демонстрацией на карте:

— Сил, чтобы продолжать расширение плацдарма, практически не осталось. Но и площадь плацдарма недостаточна, чтобы обезопасить хотя бы зону высадки от ударов противника…

— Короче, генерал. Я и так это все знаю, — перебил его Нечаев.

— Да, сэр. Обороняться сплошным фронтом у нас просто не хватит сил, и рано или поздно нас сомнут. Поэтому я предлагаю создать оборону, основанную на опорных пунктах. — На карте в центре появилась окружность, заштрихованная линиями зеленого цвета, а вокруг нее множество окружностей поменьше. — Системами «Купол» не пытаться прикрыть весь плацдарм, а сосредоточить их только в этих опорниках и в зоне высадки. Таким образом мы сможем обеспечить достаточную плотность противоракетного и артиллерийского зонтика, а каждый опорный пункт будет способен прикрыть огнем соседний. Главная задача — продержаться до прибытия подкрепления. Конечно, снабжать такую оборону будет сложнее, но мы можем сбрасывать припасы непосредственно в каждый опорный пункт.

— Еще бы знать, когда они прибудут, эти свежие силы, — вглядываясь в карту, тихо произнес Нечаев, а затем повернулся к офицерам и уже громче спросил: — Может, у кого-то будут возражения?

Но по лицам присутствующих было видно, что им нечего добавить.

Тогда Нечаев снова обратился к Уолтерсу:

— Генерал, вы уверены, что планетарный десант сможет удерживать плацдарм долгое время? Может, стоит их эвакуировать?..

— Уверен, сэр, — без колебаний заявил генерал.

— Что ж, действуйте, Пол.

— Спасибо за доверие, господин главнокомандующий, — обозначил четкий поклон Уолтерс.

Нечаев уже хотел отправить всех исполнять свои обязанности, как неожиданно взвыла тревога. Карта резко очистилась от лишней информации и слегка отдалилась, а рядом в пространстве появилась уменьшенная копия планеты с указанием места, где произошло событие, вызвавшее тревогу. Но и без этого было понятно, что что-то происходит в границах плацдарма.

Все замерли, вглядываясь в изображение местности, и по мере поступления информации на карте появлялись красные выноски, указывающие на происшествие. Их становилось все больше и больше, и первым очнулся Нечаев. А в отдельном окне начали сыпаться доклады о столкновении с противником.

— Что происходит? — ни к кому конкретно не обращаясь, задал он вопрос.

Как и следовало ожидать, во взглядах присутствующих можно было прочитать тот же вопрос. Те временем из плоскости карты стали появляться объемные кубики, от которых тянулись линии в определенное место на карте. Нечаев недолго думая дотронулся до одного из них, и кубик развернулся в отдельное окно, в котором тут же начала воспроизводиться видеозапись.

Съемка велась одним из тараканов, который находился на возвышенности, в метрах десяти над поверхностью. Благодаря этому он контролировал сектор площадью несколько квадратных километров. Как раз в этот момент очередная группа планетарного десанта двигалась в сторону передовых позиций. Внезапно на самом краю видимой зоны, в метрах ста от отряда, появилась вспышка, и таракан тут же перевел на это место свое внимание. Изображение приблизилось, но из-за поднятой пыли рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Сверху еще падали куски породы и обломки строительного материала, поднятые взрывом, когда в пыли сначала начали проявляться темные силуэты, а через мгновение замелькали вспышки выстрелов. По стечению обстоятельств отряд планетарного десанта оказался небольшим — состав всего трех спускаемых капсул. Три командира, не ожидавшие такого, тут же приказали своим отделениям залечь, но, правильно оценив ситуацию, поспешили распылить маскировочный аэрозоль, и тридцать Дровосеков, вскочив, помчались навстречу врагу, ведя огонь из всего вооружения, что у них имелось. В то же время люди, прикрываясь контратакой и временной маскировкой, стали отходить навстречу очередной волне десанта.

Дровосеки, потеряв под шквальным огнем восемь своих собратьев, смогли подобраться вплотную к атакующему противнику и вступить в рукопашный бой. Их внушительные темные силуэты кружились в облаке пыли, нанося врагу сокрушительные удары. То и дело появлялись вспышки взрывов и россыпь искр при ударах металла о металл, которые засвечивали область видимости. Это было похоже на причудливый танец — танец смерти, но каждый сторонний наблюдатель понимал, что у них нет никаких шансов, так как роботов противника было слишком много и они продолжали прибывать из центра этого пылевого облака. Спустя минуту все было кончено. Тем не менее отчаянная контратака Дровосеков не оказалась напрасной — их командиры смогли уйти достаточно далеко, чтобы оказаться в относительной безопасности.

— Я начинаю задумываться о наградах для наших стальных бойцов, — неожиданно для самого себя заявил Нечаев.

Быстрый просмотр еще нескольких кубиков показал, что в остальных точках происходит подобная ситуация. А апофеозом всего этого стало выявление сотен летящих целей, движущихся из вражеского тыла в сторону плацдарма. Нечаев смотрел на все это и думал о том, что сейчас ловушка захлопнется. Но оставался один вопрос: как вражеские роботы смогли попасть в зону плацдарма? Он не успел додумать эту мысль, как в виртуальном пространстве появились аватары Турова и Лукашевича, лица которых были встревожены.

— Разрешите, господин главнокомандующий, — сходу обратился Туров.

— Это срочно?

— Важная информация о планах и силах противника.

— Говори. — Нечаев оторвался от карты и резко повернулся к Турову.

Тот шагнул вперед и выставил руку ладонью вверх. Над его рукой тут же возникло объемное изображение части многоуровневой подповерхностной структуры. На модели были отчетливо видны транспортные тоннели, как паутина окутывающие данную структуру, и Туров принялся комментировать:

— Минуту назад я получил от разведки Стальных Волков доклад, в котором говорится, что практически вся поверхность, на глубину как минимум пятьсот метров, — один сплошной промышленный объект, со всеми вытекающими. Таким образом, противник может ударить в любой точке, воспользовавшись системой тоннелей. В данный момент враг накапливает силы.

Структура над рукой Турова уменьшилась в размерах, и в стороне стал виден объект в виде прямоугольной коробки. Анимация показала, как в этот объект импульсами входят светящиеся точки. После чего одна светящаяся точка опустилась и повернула в сторону структуры, дальнейшее не требовало пояснений. Нечаев обернулся на все еще висящую карту и с раздражением произнес:

— Поздно! Уже началось!

Главнокомандующий еще несколько секунд стоял, сжимая кулаки и скрежеща зубами, — сейчас там внизу погибают люди, и он ничего не может сделать. Но затем он привычно взял себя в руки и принялся отдавать приказы.

— Уолтерс! — обратился он к генералу.

— Да, сэр.

— Вам придется осуществить ваш план в авральных условиях. Справитесь?

— Разрешите выполнять? — Весь вид генерала говорил о том, что он готов спуститься на планету и лично своим примером показать, как нужно действовать.

— Выполняйте!

Аватар Уолтерса исчез, а Нечаев, хмуря брови, переводил взгляд с карты на висящую рядом уменьшенную копию планеты и обратно. Затем он начал расхаживать из стороны в сторону, при этом размышляя вслух:

— Нам нужно как-то поддержать войска с орбиты, да и эти летающие хреновины желательно выбить, но фрегаты триста первого проекта слишком мощны для этого, и их всего четыре штуки. — Он остановился и обвел взглядом офицеров, наблюдавших за его действиями: — Есть у кого-то мысли на этот счет?

— Торпеды не вариант, пожжем своих людей, а пушки фрегатов двести первого проекта не эффективны с такой высоты, — высказался один из офицеров.

Нечаев продолжил свой забег, повторяя как заговоренный:

— Слишком высоко, слишком высоко… — Он вдруг резко остановился, жестом подтащил к себе модель планеты и задал вопрос, обращаясь ко всем сразу: — На какой высоте формируется планетарный щит?

— Около двадцати километров, господин главнокомандующий. — Лукашевич первым успел ответить на вопрос.

— Вот оно! — выкрикнул Нечаев и активировал канал связи: — Внимание всему флоту, принять конфигурацию новой орбиты.

Глава 3

Солнечная система. Плутон. Орбитальный пункт контроля гиперпространственных врат

Мужчина подплыл к гермодверям, ведущим в пункт управления, и на мгновение задержался, чтобы система безопасности смогла распознать его и разрешить вход. Как и ожидалось, через пару секунд из динамиков раздался одобрительный писк, и гермодверь с шипением отошла в сторону. Его взору открылось небольшое цилиндрическое помещение диспетчерской, в которой находилось четыре человека, сидящих за консолями и повернутых спиной к центру. Он хорошо знал этих людей, так как проработал с ними бок о бок почти год.

— Здравствуй, Александр. — Первым с характерным акцентом поздоровался Арджун, чистокровный индиец, занимающий должность инженера.

Анна, работающая баллистиком, повернулась и лишь мило улыбнулась при виде Александра. Николай, отвечающий за связь, также был немногословным и кивнул в знак приветствия. Только совсем молодой парень, которого звали Джимми, никак не реагировал на появление еще одного человека в диспетчерской. А все потому, что молодые годы требовали свое и накануне Джимми всю ночь провел в развлекательном центре на Плутоне. Поэтому он банально уснул на рабочем месте, не дождавшись всего двух часов до конца рабочей смены.

У всех сотрудников пункта контроля была своя трагическая история их жизни, которая привела их сюда, на Плутон. Многие потеряли своих близких и видели в лице Джимми своего погибшего сына, брата или внука, поэтому относились к небольшим его шалостям снисходительно. Тем более, подобные случаи бывали редко и не являлись его обычным поведением. Когда Александр Григорьевич увидел в камеры, что Джимми спит, он решил подменить его и выйти на смену раньше — все равно делать особо нечего, из развлечений на станции только глобальная сеть.

— Джимми, — тихонько произнес Александр, потрепав того за плечо. — Джимми! — повторил он свои действия, слегка прибавив громкости в голосе.

Неожиданно Джимми начал кричать:

— Нет! Мама!

В этот момент Джимми проснулся и стал вертеть головой, не понимая, где он находится, но затем увидел Александра, и в его взгляде проступило понимание.

— Александр Григорьевич? — с удивлением произнес Джимми.

— Да, Джимми. Я пришел тебя подменить.

— Но…

— Никаких «но», — перебил его Александр. — Не хватало, чтобы начальство застукало тебя спящим за рабочим местом. Так что, марш в комнату отдыха отсыпаться!

Джимми посмотрел на коллег из своей смены, пытаясь найти поддержку, но увидел лишь одобрительные взгляды. Наконец сдавшись, он со вздохом расстегнул страховочные ремни и, оттолкнувшись от кресла, взмыл вверх.

— Спасибо, — почти шепотом и как-то вымученно произнес Джимми. Больше не говоря ни слова, он направился на выход.

Александр проводил его взглядом и занял освободившееся место. Наблюдая за тем, как парень проснулся после приснившегося кошмара, он невольно вспомнил события более чем трехлетней давности. Тогда Александр, вполне успешный предприниматель в сфере сельского хозяйства, ожидал сына с его семьей у себя на ферме, где ему должны были показать новорожденного внука. Когда прибыли гости, Александр почти весь день продержал наследника на руках, постоянно сюсюкаясь.

Он не раз вспоминал те моменты и понял, что никогда не чувствовал себя таким счастливым, а затем пришла война. И роковое решение, которое он принял, навсегда перевернуло его жизнь. Сын настаивал на том, что нужно ехать в ближайший город, но Александр уговорил остаться, утверждая, что так безопаснее. И поначалу так и было, большинство орбитальных ударов приходились на города, но через неделю на соседней ферме появились вражеские роботы, которые выжигали все на своем пути. Пришлось бежать, бросая все, и, загрузившись всем семейством в обработчик полей, двинуться к ближайшему центру сопротивления.

В то время атмосфера Земли уже была нарушена: дули сильные ветра, а вокруг стояла тьма, и дороги почти не было видно. Благо обработчик полей — это довольно тяжелый и автономный трактор, и он легко преодолевал препятствия, образовавшиеся на пути под действием разбушевавшейся стихии. А затем случилось непоправимое, Александр лишь успел увидеть, как впереди что-то блеснуло, а потом вспышка и темнота. Он очнулся уже в полевом госпитале, как ему рассказали позже, его раскуроченный трактор обнаружил такой же беглец и, найдя единственного выжившего, привез Александра в госпиталь в бессознательном состоянии. Вот так, в одночасье, он лишился всего: любимого дела, семьи и смысла жизни. Но пока проходил реабилитацию, внутри него постепенно разгорался огонь и жажда мести. Его возраст уже не позволял ему вступить в вооруженные силы Федерации, но желание приложить руку к уничтожению врага, неважно где и кем, привели его к подписанию контракта с компанией РОС. А дальше очень познавательное путешествие на дирижабле в Африку на космодром, полет на Луну и распределительный пункт, где он был направлен на курсы диспетчера еще не известных в то время гиперпространственных врат. После окончания курсов был долгий путь к Плутону, где Александр стал одним из лучших специалистов.

Александр встряхнул головой, разгоняя наваждение, и решительно подвинул кресло, после чего провел рукой над консолью. Та засветилась, признавая оператора, и начала выводить статусы и назначения текущих полетов. Пока трафик был небольшой, в основном научные миссии в гиперпространство. Да и откуда ему взяться, если для его создания нужны вторые врата, а они все еще строятся. Но исследовательские корабли регулярно ныряли в гипер и через время появлялись обратно. И чтобы корабли не столкнулись при входе и выходе, требовался диспетчер.

Консоль пискнула, завершив вывод всего списка, и Александр принялся листать его, медленно проводя рукой. Внезапно справа от списка появилась надпись: «Неизвестная сигнатура. Сигнал устойчивый. Одна световая секунда». Строчка помигала красным и переместилась на верх списка.

— Не понял, — с недоумением произнес Александр, когда ткнул на подозрительный сигнал.

А уже через мгновение он с криком «Внимание, приближается неизвестная сигнатура!» ударил по тревожной кнопке.

Вой сирены разнесся по всей станции, и сейчас весь экипаж спешно пытался занять боевые посты. Автоматические пушки тут же взяли на прицел пространство между створками врат, а корабли охранения начали маневрировать, пытаясь занять более выгодную позицию и развернуться носом к предполагаемой угрозе. У Александра неожиданно мелькнула мысль, что Джимми так и не удалось выспаться, но через мгновение он забыл обо всем.

— Внимание, открытие врат! — выкрикнул Александр и до рези в глазах уставился на параметры выходящего объекта.

По створкам ворот пробежались огоньки, и внутри врат из абсолютной пустоты развернулась гиперпространственная воронка.

— Множественные цели! — продолжил комментировать происходящее Александр.

Сначала одиночный корабль выскочил из гипера, а за ним три тройки, и через мгновение в наушниках раздался голос женщины:

— Говорит капитан Алонсо, фрегат «Немезида», Стальные Волки. Прошу предоставить коридор подхода к орбитальному порту.

Александр не мог поверить своим глазам: на проекционных экранах были отчетливо видны корабли ушедшего почти два месяца назад флота Федерации. Среди людей уже начали распространяться слухи, что флот погиб или попросту потерялся в гипере, и сейчас Александр наблюдал фактически мертвецов. Волнение переполнило его, и он не сразу сообразил, что продолжает молчать, и лишь когда капитан Алонсо повторила свой запрос, Александр очнулся и, не скрывая радости в голосе, произнес:

— Говорит диспетчер пункта контроля, фрегат «Немезида», высылаю данные фарватера. Придерживайтесь тридцать седьмого коридора, причал номер три примет вас. — И через секундную паузу добавил: — Добро пожаловать домой.

* * *

Виртуальный мостик фрегата Федерации «Рассвет». Орбита планеты Оршу. Система Хадар

После получения приказа от главнокомандующего на смену орбиты флот спустился на пятьдесят километров над поверхностью планеты. В отсутствии атмосферы можно спуститься хоть на метр от поверхности, если бы она была гладкая, как шар, и продолжать движение по орбите. Но Оршу имела сложный рельеф, и наивысшая точка поверхности лежала на высоте порядка двух километров над условным уровнем моря. Тем не менее корабли флота не продолжали спуск, так как ниже уже находился планетарный плазменный щит, который был достаточно плотным для орбитальных скоростей и, по сути, выполнял роль атмосферы, затормаживая объекты, проходящие сквозь него. Если какой-нибудь фрегат Федерации вздумает пройти сквозь щит, то, потеряв скорость, он просто рухнет на планету по баллистической траектории. Но у командования были свои мысли на этот счет.

— Господин капитан третьего ранга, флот заканчивает маневр, — доложили Белову с поста объективного контроля.

— Вижу, — ответил капитан, наблюдая перед собой тактическую схему планеты и ее орбиты.

Сейчас флот почти закончил менять угол наклонения орбиты, и теперь все корабли будут проходить над плацдармом, который успел захватить десант. Правда, из-за вращения планеты все же придется немного корректировать орбиту на каждом витке, но с этим справится автоматика. Помимо этого, корабли флота равномерно растянулись вдоль орбиты, чтобы каждые десять минут хотя бы один фрегат пролетал над плацдармом.

— Маневр завершен, господин капитан третьего ранга. — Доклад не заставил себя ждать, как только все корабли заняли свои позиции. — Пришла команда на начало нырка.

— Хорошо, начинаем. Пуск торпед разрешаю, — спокойным голосом произнес Белов и через мгновение добавил: — Пуск.

По стечению обстоятельств фрегату «Рассвет» выпала честь первым попробовать нырнуть под плазменный щит. Остальные будут наблюдать и в случае успеха повторят маневр, или будет еще один смельчак, готовый рискнуть. А рисковать готовы были все, так как сейчас там, на поверхности, гибли люди, попавшие в западню. И если маневр не удастся, планетарный десант останется без прикрытия с орбиты и погибнет.

Когда капитан Белов только попал на борт своего фрегата двести первого проекта, то первое, что он сделал, — это настроил виртуальную среду под себя. Он никогда не думал, что попадет в космос, и когда это случилось, пытался насладиться каждым мгновением своего пребывания среди звезд. Но фрегаты сотого проекта не позволяли это сделать в должной мере, но модернизированные фрегаты двести первого проекта — совсем другое дело. Поэтому сейчас Белов стоял как бы внутри уменьшенной копии фрегата, внешние обводы которого были выполнены в виде полупрозрачных линий и, по сути, не мешали обзору. Вся команда неслась сквозь пространство, наблюдая все, что происходит вокруг.

После произнесенного приказа Белов повернулся лицом к корме корабля и увидел, как две торпеды сигарообразной формы выскочили из люков по бокам. Отойдя на безопасное расстояние, они с помощью маневровых двигателей совершили кувырок, разворачиваясь в противоположную сторону относительно движения по орбите, и тут же запустили маршевые двигатели, проработавшие несколько секунд. Капитан в принципе хорошо знал орбитальную механику, но не переставал удивляться происходящему. Казалось бы, торпеды развернулись и начали тормозить, значит, он должны отстать и оказаться далеко позади, и с минуту так и было. Но их орбита изменилась, и Белов наблюдал, как две точки ушли назад, а затем начали спускаться ближе к поверхности. Визуальный контакт давно пропал, но система объективного контроля услужливо подсвечивала торпеды маркерами, и через пять минут они уже проходили под фрегатом, приблизившись почти вплотную к плазменному щиту и обгоняя фрегат его по орбите. Спустя еще пять минут торпеды удалились настолько, что ушли за диск планеты, но маркеры продолжали указывать их местоположение, да и тактическая схема отображала все вплоть до скоростей и векторов. Белов вытянул руку и провел ею в сторону, разворачивая тактическую схему к себе тем местом, где сейчас двигались торпеды. Согнув руку в локте, он приблизил изображение и увидел, как торпеды мчатся над щитом, чуть ли не касаясь его корпусами. У капитана даже появилась ассоциация с серферами на волнах. Когда торпеды пересекли условный рубеж, Белов скомандовал:

— Подрыв.

Вспыхнули два новых солнца и спустя секунду погасли, но плазма — это уже не вакуум, и поэтому ударные волны прошлись по поверхности щита, сжимая и разгоняя ионы водорода в стороны. Как показывала тактическая схема, в щите образовалась огромная дыра, размером достаточным, чтобы через нее мог пролететь фрегат. С этого момента нельзя было терять ни секунды, так как щит затянется.

— Начать маневр для нырка. — Капитан отдал очередную команду и стал вертеть головой, наблюдая, как будет себя вести фрегат.

— Есть начать маневр, — ответили с навигационного поста, и фрегат повторил ту же последовательность, что и торпеды ранее, — кувырок и запуск маршевых двигателей.

В отличие от торпед, у фрегата не было такой тяги двигателей, поэтому им придется проработать практически весь отрезок маневра. Траектория орбиты начала смещаться, вытягиваясь в эллипс, и так продолжалось почти десять минут, пока один из ее концов не прошел четко через проделанную дыру, после чего двигатели отключились и фрегат снова совершил кувырок. Теперь оставалось только ждать.

Фрегат все ближе и ближе подлетал к щиту и в какой-то момент погрузился в него, пройдя через дыру. Вся команда наблюдала это эпическое явление: фрегат словно действительно нырял в океан плазмы, но при его выходе уже с другой стороны появилось ощущение нахождения под небесным сводом. Но времени любоваться не было, и капитан, с трудом оторвавшись от созерцания происходящего, отдал команду:

— Выровнять орбиту на высоте десять километров. Все внимание ПРО перенаправить в нижнюю полусферу и быть начеку, сейчас по нам начнут долбить.

С боевых постов донеслось:

— Есть выровнять орбиту.

— Есть перенаправить ПРО.

Фрегат продолжил снижение, но траектория орбиты начала постепенно выравниваться, снова превращаясь в круговую. Как и предполагал капитан, противник не заставил себя долго ждать.

— Обнаружены четыре цели, идущие курсом наперехват. Вычислитель опознал их как ракеты ПКО противника. Расстояние — тридцать километров. — Доклад с поста объективного контроля сопровождался появлением отметок на тактической схеме.

— Сбить, — спокойно приказал Белов.

На корпусе фрегата открылись четыре люка, и из них выпрыгнули четыре ракеты ПРО и, совершив разворот, умчались куда-то назад. Через пять секунд поступил новый доклад:

— Цели поражены. — И спустя несколько секунд офицер поста контроля продолжил: — Обнаружены пять целей, идут курсом наперехват. Ракеты ПКО.

— Сбивать все вражеские ракеты без моего приказа.

— Есть сбивать все ракеты.

Больше Белов не отвлекался на ракеты противника, но ресурс ракет ПРО не бесконечный, и он периодически посматривал на счетчик количества ракет в наличии. Где-то сзади, внутри щита, вспыхнул термоядерный взрыв, и через образовавшуюся дыру, словно карающая длань господня, был нанесен орбитальный удар по месту, откуда стартовали ракеты противника. Капитан лишь краем сознания отметил это, так как фрегат приближался к рубежу атаки. Впереди уже виднелся плацдарм, кажущийся с высоты небольшим клочком поверхности, на которой сейчас разверзся ад. Все пространство плацдарма просто светилось от множества взрывов. Противник задействовал ранее скрываемые летательные аппараты, которые сейчас целыми роями кружили над поверхностью, сея смерть среди планетарного десанта. Конечно, десант не оставался в долгу, и периодически вверх устремлялись огненные иглы, которые дотягивались до вражеских машин, и те сыпались обломками на головы обороняющихся.

— Основная цель — летательные аппараты противника, — заявил Белов и стал отмечать сектора обстрела для канониров, но, не забыв о наземных силах, также выделил пару участков, где отсутствовали силы Федерации, так как без целеуказания от десанта бить по поверхности чревато дружественным огнем.

Модернизированный фрегат двести первого проекта имел на вооружении восемь скорострельных пушек пятидесятого калибра, способных выпускать по три тысячи снарядов в минуту. В условиях отсутствия атмосферы и расстояния баллистический вычислитель предсказывал полет снаряда довольно точно, позволяя вести прицельную стрельбу.

— Огонь! — наконец приказал капитан, как только фрегат пересек черту двадцать километров до плацдарма.

Все восемь орудий выстрелили, посылая вперед смертоносный металл. Отдача от бортовых пушек была такой силы, что заставляла фрегат терять скорость, поэтому баллистический вычислитель запустил маршевые двигатели, чтобы компенсировать потерю скорости. Тем временем пушки продолжали бить на пределе скорострельности, переводя огонь с одной цели на другую, создавая визуальный эффект хлестающих плетей.

Орбитальная скорость фрегата была почти четыре километра в секунду, поэтому расстояние до плацдарма он преодолел за пять секунд и почти двадцать секунд находился в зоне боевых действий. Даже когда корабль пересек весь плацдарм и начал отдаляться, то все равно продолжал огонь, хоть и с меньшей эффективностью. Впереди фрегату «Рассвет» предстояло еще выполнить маневр по выныриванию из-под щита для короткого отдыха и пополнения боеприпасов, но пролет над плацдармом оказался более чем удачным. Поэтому, согласно заранее установленной очереди, остальные корабли флота начали спуск к планете.

* * *

Подразделение ССО «Стальные Волки» затаилось и с помощью оптических систем наблюдало, как в нескольких километра разверзся ад. Сообщение от Ивана командование получило слишком поздно, и противник начал атаку на плацдарм раньше, чем кто-либо смог что-то предпринять. Сперва вражеские силы, пробив себе проходы из-под поверхности, выскочили войскам Федерации прямо в тыл, и одновременно с этим противник усилил натиск по всему периметру плацдарма. К избиению десанта подключились ранее скрываемые летательные аппараты, отсутствие которых в начале компании сильно смущало Ивана. Удар был настолько неожиданным, что командование планетарными силами растерялось, и почти полчаса десант был предоставлен сам себе, без какого-либо общего руководства. А силы противника продолжали прибывать внутрь плацдарма, усугубляя положение обороняющихся.

Наблюдая за происходящим издалека и в основном получая информацию из общего канала, бойцы ССО порывались броситься в гущу событий на помощь погибающим товарищам. Да и Иван мог честно признаться, что хотел сделать то же самое, но боевой опыт все же позволил ему сохранить голову холодной и удержать людей от этой самоубийственной идеи. Он прекрасно понимал, что если отдаст приказ на открытие огня или еще какими-либо действиями проявит свой отряд, тогда они все погибнут, не внеся значимого перевеса. Все же отряд ССО не предназначен для штурмовых действий или для участия в таких мясорубках, которая происходила сейчас на территории плацдарма. Их задача — разведка и диверсии, ну, максимум — это выступить в качестве огневой поддержки, работая за спинами штурмовых рот. Куда большую пользу его отряд сможет принести, оставшись в живых. На это указывает добытая им информация. Да, она оказалась бесполезной, но спустись они на час раньше — и все могло быть по-другому. Поэтому Ивану оставалось лишь скрежетать зубами, убеждая себя, что он принял правильное решение.

Тем временем по всему плацдарму шли ожесточенные бои. Пыль многое скрывала, но даже в таких условиях были видны вспышки от стрельбы, что-то взрывалось, подбрасывая обломки вверх на добрую сотню метров, а над всем этим кружил целый рой вражеских аппаратов. Но самое гнетущее впечатление производила та какофония голосов, звучащая на общем канале. Да, конечно, планетарный десант не сдавался и продолжал сопротивление, но все это выглядело агонией — врага было слишком много. Иван прекрасно понимал, что если падет плацдарм, то его подразделению тоже конец, так как банально не будет где пополнить запасы кислорода, и он думал о том, что если это случится, то он лучше поведет подразделение в бой, чем умрет от удушья.

Неожиданно в командном канале стали поступать четкие приказы, и уже спустя минуту стычки начали принимать осмысленный характер. Находящиеся рядом разрозненные силы Федерации стали сближаться друг с другом, уничтожая противника, попавшего между ними. Спустя еще двадцать минут принялись образовываться очаги сопротивления с круговой обороной, благо этому способствовали множественные руины, оставшиеся от орбитальной бомбардировки. И это начало давать результаты: все же, имея общее командование, люди из вооруженной толпы превращались в единый кулак. Но больше всего проблем создавали летающие машины, которые несли смерть, выжигая плазмой целые площади. Причем эти машины, как и предполагал Иван, наносили удар и уходили куда-то за пределы видимости для дозаправки, а после возвращались. Да, их сбивали, но соотношение подбитых и прибывающих летательных аппаратов оставляло желать лучшего.

— Командир, смотри. — Ван И отметил целеуказанием объект и передал его в сеть подразделения.

Иван оторвался от виртуальных экранов и посмотрел в указанном направлении. С противоположной стороны от его подразделения к плацдарму приближалась белая точка и очень быстро приближалась. Затем точка превратилась в небольшую черточку, и внезапно у нее появился инверсионный след фиолетового цвета, а в сторону плацдарма потянулись едва заметные росчерки. Через пару секунд пространство над плацдармом вспыхнуло от множества врывающихся летательных аппаратов противника. Они валились обломками вниз, порождая вторичные взрывы. Иван применил увеличение, на пределе возможности электронных глаз, чтобы разглядеть гостя. Изображение нещадно тряслось, и вычислитель ББС с трудом удерживал летящий объект в центре поля зрения, но Иван смог его разглядеть.

— Это наш фрегат! — выкрикнул он и не заметил, как на его лице появился оскал.

Фрегат Федерации, словно ледокол, промчался на огромной скорости, проделывая просеку в рое вражеских машин. Атака земного корабля заняла каких-то пару десятков секунд, и после того, как он начал удаляться, общий канал взорвался воплем ликования, что даже автоматика сработала, понижая громкость. Иван проводил фрегат взглядом и снова посмотрел вдаль, где виднелись новые точки. Через десять минут еще один фрегат пролетел над плацдармом с тем же результатом. Последующий появился уже через восемь минут, а спустя час над плацдармом было организовано непрерывное движение из кораблей, которые несли смерть и разрушения врагу. Вражеский натиск резко ослабел, но на этом ничего не закончилось. После того планетарный десант пришел в себя и смог выдать целеуказание, флот стал бить и по поверхности. Картина боя уже не выглядела такой удручающей, и Родригес решил выдать свое умозаключение:

— Похоже, сегодня героическая смерть отменяется.

В этот момент в командный канал пришел приказ непосредственно для подразделения ССО. Ознакомившись с текстом приказа, Иван с иронией произнес:

— Родригес, похоже, командование пошло тебе навстречу и все же предоставило возможность героически погибнуть. — После небольшой паузы он уже командным голосом продолжил: — Внимание всем, командование приказывает нам выявить все хабы, прилегающие непосредственно к плацдарму, и сообщить их координаты, а по возможности осуществить целеуказание для нанесения орбитального удара. В связи с этим каждая группа должна прочесать свой квадрат в поисках цели. — И более строгим голосом добавил: — Вспоминаем меры предосторожности при взрыве тактического ядерного боеприпаса, а именно какой будет эффект от стокилограммового снаряда. Всем все ясно?

В командную сеть стали приходить подтверждения о получении приказа и, пробежавшись глазами по списку групп, Иван удовлетворительно кивнул.

— Отлично, тогда начинаем, — произнес Иван и переключился на канал только своей группы: — Родригес, тебе предоставляется честь первым размочить счет и помочь уничтожить обнаруженный нами хаб. Остальные отходят на безопасное расстояние.

Спустя полчаса произошло то, что можно охарактеризовать как «разверзлись небеса». Немного в стороне от цели в небе вспыхнуло новое солнце, и слегка мерцающий на фоне звездного неба щит разошелся в стороны, открывая возможность для удара. Через образовавшуюся дыру, оставляя след в остатках плазмы, ворвался стремительный и едва заметный снаряд. Преодолев три десятка километров, он ударил точно в центр конструкции, которую Иван назвал хабом. Чудовищный по своим масштабам взрыв разнес строение на куски, оставляя огромную воронку. А обломки, разлетевшиеся на несколько километров, продолжали падать на протяжении еще как минимум пяти минут.

* * *

Планета Оршу. Где-то на глубине

М-да, зрелище, открывшееся передо мной, вызывало чувство тревоги и безысходности. На обширной площадке, которая, возможно, служила полом для какого-нибудь склада, находилась свалка с копошащимися на ней отвратительными насекомыми. Отвратительными они казались из-за того, что их поврежденные корпуса и культи отсутствующих конечностей покрывала бурая масса, служащая для герметичной закупорки. Но насекомые каким-то образом умудрились измазаться в герметизирующей пене полностью и в свете фонарей казались живыми, вызывая неприятные ассоциации. Тараканы и пауки, сохранившие какую-никакую подвижность, выстроившись в цепочку двустороннего движения, тащили части уцелевших агрегатов и устройств, демонтированных с фрегата. Эта картина напомнила мне муравьев-листорезов, живущих когда-то в джунглях Земли, которые также выстраивались в длинные цепочки по доставке листьев на свои грибные поля.

На кучах, куда сваливалось все это добро, хозяйничали собратья носильщиков, которые оказались менее удачными при падении корабля. У них отсутствовала значительная часть лап или повреждения корпуса не позволяли переносить какие-либо нагрузки, но вот для осмотра, сортировки мелких деталей, незначительного ремонта и прочих процедур, не требующих применения силы, они подходили вполне. Но самыми многочисленными представителями этого серпентария были мелкие искусственные муравьи, стрекозы и остальная всевозможная мелочь, которая в изобилии присутствовала на фрегате. Некоторые предназначались для силовых подразделений в качестве небольших разведчиков, другие были неотъемлемой частью корабля, обслуживая его в труднодоступных местах. Как ни странно, из-за их незначительного размера им удалось остаться в большинстве своем невредимыми, и сейчас они просто кишели на свалке технологического хлама. В свете фонарей моего Волка это все бегало, ползало, ковыляло и шевелилось, создавая впечатление нахождения внутри жуткого логова насекомых. Только королевы улья не хватает. Я перевел взгляд на видимую отсюда часть фрегата. Хотя почему не хватает, там внутри находится та самая королева, которая всем этим и заправляет, благо вычислительных мощностей на это достаточно. Усмехнувшись своим мыслям, открыл структуру иерархии командной сети и переименовал фрегат Фурию в Королеву.

Полюбовавшись происходящим на свалке еще с минуту, принялся размышлять, что делать дальше. Мне неизвестно, что происходит там, наверху, да и свою тушку быстро найти не удастся, и сколько еще времени я здесь пробуду — непонятно, поэтому встает ребром вопрос ресурсов. Всей этой армии насекомых требуется энергия, питательное вещество и кислород. Да, на корабле еще остались некоторые запасы, но их надолго не хватит, а значит, нужно все это добыть здесь. А еще я уверен, что при подъеме наверх мне придется столкнуться с вражеским присутствием, поэтому нельзя забывать и об оружии. Итак, начнем с главного — с энергии.

Все мои создания, кроме совсем мелких, обладают собственным источником энергии в виде обычного возвратно-поступательного генератора, который приводит в действе искусственная сердечная мышца. В принципе, это позволяет, например, тем же тараканам существовать автономно продолжительное время, но вот запитать еще какое-нибудь устройство уже не получится. Но мои предки местами были умными людьми, и начиная с первых атомных подводных лодок старались защитить Землю от радиоактивного заражения, и создавали все возможные защитные контуры для ядерных реакторов. И настолько в этом преуспели, что даже прямое попадание торпедой в реакторный отсек не приводило к разрушению реактора, при самом неблагоприятном исходе он автоматически глушился и консервировался. Подобная практика и технологии перешла и в космическую сферу. Реакторы, установленные на фрегате, находятся в бронированных, герметичных капсулах, и в случае аварии или повреждении корабля они также глушатся автоматически. Да, энергия воздействия в космосе и под водой несоизмеримы, и реактор вместе с бронекапсулой могут просто испариться от удара, но практика космических боев показала, что в семидесяти процентах случаев они остаются целыми и подлежат повторному использованию. И сейчас я смотрел на схему энергетической установки, на которой реакторные отсеки подсвечивались ярко-желтым цветом с пометкой «заглушен». А значит, у меня в наличии есть два кипятильника, осталось только придумать, как вырабатываемое ими тепло преобразовать в электричество. С учетом того, что машинный отсек разрушен и от турбогенераторов остался лишь металлолом, это будет еще тот квест, но хотя бы замерзнуть мне не грозит.

Вспомнив об оружии, направился к месту, где складировали все, что с этим связано, по пути посматривая под ноги, чтобы ненароком кого-нибудь не раздавить. Оказавшись рядом с импровизированным складом, я выругался, так как смотреть там особо не на что. О вооружении для Волков и речи не идет — почти все превратилось в груду металлолома; с оружием для людей ситуация получше, но тоже не вызывает оптимизма. Я поднял штурмовой комплекс, у которого ствол загнут в сторону, и, повертев его в руках, бросил обратно.

— И как прикажете с этим воевать? — задал я вопрос в пустоту, поднимая следующий экземпляр.

Перебрал таким образом с десяток единиц вооружения, и у меня появилась надежда, что из нескольких штурмовых комплексов можно собрать один работоспособный. Но помимо вооружения, здесь лежали отдельные запчасти ББС команды фрегата и уцелевшие части, а также отдельно отсортированные контейнеры с мозговым центром Волков. Окинув взором все мое богатство, заявил:

— Думаю, из всего этого получится отличная армия Франкенштейна.

С питательным веществом немного проще. Выращивание биомассы для питания обслуживающих корабль насекомых — это прямая обязанность мозгового центра. Только нужно обеспечить приемлемые условия, но, думаю, с этим проблем не будет, вот с кислородом все намного сложнее. Подумав об этом, я невольно заозирался по сторонам в поисках чего-либо, что может дать кислород, но меня окружал лишь бетон и камень с небольшими вкраплениями техногенных устройств, включая тех, что уже успели нанести мои подопечные. Пожалуй, добыть кислород можно и из камня, уверен, что в породе, которая меня окружает, есть кислородосодержащие соединения, но вот получить такой кислород будет очень трудно. Для начала нужно породу добыть, потом размолоть до состояния пыли и методом электрофореза разложить на фракции. После чего для высвобождения кислорода можно применить либо термический метод, либо каталитический, в зависимости от соединения. А еще нужно отделить кислород от других летучих элементов — в общем, практически невыполнимая задача в данных условиях. Вот если бы бывшие хозяева оставили пару цистерн так необходимого мне кислорода!.. И я снова заозирался в поисках тех самых цистерн. Внезапно мне в голову пришла мысль, от которой я машинально хлопнул себя по лбу, и мое движение повторил Волк. Бывшие хозяева все же оказались любезными и оставили мне хранилища кислорода, но я собственноручно вскрыл шесть таких хранилищ и выпустил огромное количество кислорода просто в вакуум. Костеря себя последними словами, развернулся и снова направился в кольцевой коридор в надежде, что пришельцы оказались бы довольно кровожадными и только шестью могильниками не смогли обойтись.

* * *

Гиперпространство в окрестностях звездной системы Хадар. Захваченная орбитальная станция

Плотно пообедав, Нечаев поднялся и, взяв поднос, отнес его в утилизатор. Да, обстановка не располагала к роскоши, и даже главе Совета Федерации и по совместительству Верховному Главнокомандующему приходилось есть в общей столовой. И это не связано с тем, что сейчас люди находятся вдали от дома, такая ситуация происходит во всех уголках Земной Федерации. С перемещением основной деятельности в космос остро встала проблема с доступными площадями, а что уж говорить о флоте в дальнем космосе. Но если на Луне еще можно организовать отдельные апартаменты, никого не притесняя, то тут, на станции, практически все помещения заняты под обеспечение нужд контингента. Да и сам Нечаев не желал каких-то особых условий для себя и согласился лишь на отдельную каюту, хотя окружение предлагало ему занять одно из складских помещений. Он порядком не понимал, зачем ему такие огромные площади, если основную часть времени он проводит в виртуале.

Главнокомандующий окинул взглядом молча жующих солдат и офицеров, которые украдкой поглядывали на него, и, покачав головой, направился на выход. Как только он вышел за порог, то через не успевшие закрыться двери, услышал поднявшийся гомон множества голосов. Костеря нехорошими словами всех тех, кто уговорил его принять этот пост, Нечаев бодрым шагом направился по коридору в свою каюту. Повернув за угол, он услышал торопливые шаги.

— Владимир Сергеевич, Владимир Сергеевич!

Нечаев обернулся.

За ним бежал полковник Кудрявцев — один из его секретарей и потрясал планшетом в руках, но Нечаев не стал останавливаться, а лишь замедлил шаг, позволяя себя догнать.

— Владимир Сергеевич, срочное сообщение, — запыхавшись, произнес Кудрявцев и протянул планшет.

Нечаев взял его и, не останавливаясь, уткнулся в строчки, но, прочитав, резко застыл на полушаге. И не среагировавший сразу Кудрявцев по инерции продолжил идти, но затем спохватился и вернулся обратно. Главнокомандующий дочитал до конца и, протянув планшет полковнику, приказал:

— Срочно готовьте флагман к отлету.

— Есть готовить флагман, — козырнул Кудрявцев.

Он уже собирался удалиться, но Нечаев его остановил:

— Отставить флагман. Подготовить к отлету раненых, которых мы не в состоянии здесь вылечить, и погрузить их на буксиры. Берите столько буксиров, сколько понадобится. Я полечу со всеми. — Затем через небольшую паузу добавил: — И вызовите в центр управления Лукашевича и Турова.

— Мудрое решение, Сергей Владимирович, — кивнул Кудрявцев. — Флагман понадобится и здесь. Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — ответил Нечаев и направился в противоположную сторону, туда, где находился центр виртуальных капсул.

Нечаев появился в виртуальном центре управления и быстрым шагом направился к группе офицеров, стоявших в метрах пятидесяти от него. По пути главнокомандующий разглядывал по сторонам пункты управления различными подразделениями. Местоположение, состав, потери, видео от лица некоторых бойцов или разведывательных тараканов — все это мелькало на огромных виртуальных экранах. Дежурные офицеры постоянно что-то докладывали, приказывали или пытались жестами просмотреть какую-нибудь информацию. Присутствие множества людей создавало в пространстве небольшой фоновый шум, не отвлекающий других от работы, даже если кто-то из офицеров кричал на эмоциях.

— Смирно! — прокричал генерал Уолтерс, когда Нечаев подошел ближе.

— Отставить, — отмахнулся тот и обратился к Уолтерсу: — Генерал, доложите обстановку.

Офицеры штаба, командующие ходом планетарной операции, стояли вокруг стола, столешница которого демонстрировала объемную модель местности плацдарма. Вокруг в пространстве висели виртуальные экраны с дополнительной информацией. Уолтерс переглянулся со своим штабом и, указав на стол, произнес:

— Прошу, господин главнокомандующий.

Нечаев подошел вплотную к столу и увидел, что местность разукрашена красными и синими зонами, причем площадь синего значительно больше. Тем временем генерал продолжил:

— Благодаря заходу флота под щит, нам удалось стабилизировать ситуацию, но она остается критической. Все боеспособные части сумели собраться в нескольких десятках мест и организовать круговую оборону. — В руках Уолтерса из воздуха появилась старомодная деревянная указка, которой он сейчас обводил зоны красного цвета. — Сообщения между очагами сопротивления нет, но подземные коммуникации оказались обширными, и мы сейчас предпринимаем попытки наладить связь через тоннели под поверхностью.

— И какие результаты? — перебил его Нечаев.

— С переменным успехом, сэр. Коридоры и отдельные помещения просто кишат вражеской техникой.

Верхняя часть карты отделилась и еще поднялась, после чего слегка потускнела. Из стола поднялась структура, показывающая множество тоннелей и помещений на всей площади плацдарма. Теперь красные зоны уходили вглубь планеты, имея разную форму, и из них, словно щупальца, тянулись друг к другу отростки, показывающие, какие участки контролируют силы десанта.

— Никто не ожидал, что под поверхностью фактически целый город, — заявил генерал.

Нечаев посмотрел на него осуждающе. Он медленно пошел вокруг стола, рассматривая подповерхностную структуру.

— Как глубоко простираются, — главнокомандующий махнул рукой в сторону схемы, — эти катакомбы?

— Мы не знаем, сэр. Наши силы углубились на пятьдесят метров, но разведывательные насекомые по техническим коммуникациям смогли спуститься на глубину более восьмидесяти метров, и, судя по косвенным данным, это далеко не предел.

— Понятно. — Нечаев помолчал пару секунд и, подойдя ближе к столу, произнес: — Как долго наши войска смогут удерживать свои позиции?

— Обороняться в тоннелях можно довольно долго. В основном на переднем крае находятся Дровосеки и Волки, а также автоматические системы ведения огня. Это справедливо как для тоннелей, так и для поверхности, все люди укрыты в катакомбах. Так что, имея хорошее снабжение и рембазу, можно держаться довольно долго.

— А мы сможем обеспечить такое снабжение?

— Да, сэр. Места дислокации войск хорошо прикрыты зонтиками ПРО, а также системой «Купол», а на начальной траектории сброса груза посадочные платформы прикрывают фрегаты, находящиеся в этот момент под щитом.

— Хорошо, — кивнул главнокомандующий и обратил внимание на подошедших Лукашевича и Турова. — Значит так, господа офицеры, два часа назад отправленная к Земле группа кораблей достигла своей цели. И теперь мы независимы от чужих маяков, связь устойчива.

Все присутствующие одобрительно загудели.

— Поэтому я немедленно, как только на буксирах будут размещены раненые, отправлюсь в Солнечную систему для скорейшей организации снабжения и подкрепления для нашей группировки здесь. — Нечаев выдержал небольшую паузу. — Командующим всеми силами в системе Оршу назначается генерал Пол Уолтерс.

Главнокомандующий кивнул генералу, и тот вытянулся по стойке смирно.

— Командующим флотом назначается контрадмирал Лукашевич. — И очередной кивок. — Господин Туров Константин Владимирович назначается моим представителем и советником по планетарным операциям командующего Уолтерса, с правом вето.

Лицо Турова вытянулось от удивления, а Уолтерс пошел красными пятнами. Видя такую картину, Нечаев поспешил добавить:

— Генерал, не переживайте так. Я назначил господина Турова советником не для того, чтобы он ставил вам палки в колеса, и, поверьте, я об этом позабочусь. — Нечаев строго посмотрел на Турова и продолжил: — Вы, господин генерал, полагаетесь только на силы планетарного десанта и совсем не учитываете такое подразделение, как Стальные Волки, которым командует именно господин Туров. А, между прочим, их численность составляет треть от численности планетарного десанта. Так что, думаю, совместная работа вам не повредит. — Главнокомандующий сделал небольшую паузу и окинул всех взглядом, задавая вопрос: — Итак, есть возражения?

Ответом ему было молчание.

— Хорошо, — кивнул Нечаев и обратился к Уолтерсу: — Вам, генерал, нужно продержаться месяц, максимум два, после чего сюда станут прибывать подкрепление и грузы. Если требуется сидеть в глухой обороне, делайте это, но продержитесь. Задача ясна?

— Да, сэр!

— Отлично. — Нечаев еще раз прошелся взглядом по присутствующим. — Тогда я вас покину, мне еще нужно подготовиться к перелету.

Офицеры отдали честь, и аватар главнокомандующего исчез, оставляя всех недоуменно переглядываться, особенно Турова с Уолтерсом.

Глава 4

Гиперпространство. Где-то на пути к Земле. Борт буксира «Блю Ридж»

Нечаев протер салфеткой мокрый лоб и, скомкав, бросил ее в сторону. Она не упала на пол, а кувыркаясь продолжила медленно лететь к одной из стен, где вскоре была захвачена потоком воздуха и скрылась в приемнике утилизатора. Из-за возросшего числа людей на борту система регуляции тепла не справлялась, и внутри стояла неимоверная жара. Он в очередной раз взглянул на проекционный экран на стене и пробормотал себе под нос:

— Тридцать семь градусов.

Нечаев покачал головой и снова уставился в планшет. Деваться было некуда, он сам распорядился оставить как можно больше кораблей в системе Хадар, и раненых забрать тоже было необходимо, поэтому приходилось терпеть. Устроился он в помещении засекречивающей аппаратуры связи, которую любезно предоставил капитан буксира. Она была всего два на три метра, с небольшим, на одного человека, откидным столиком, стулом с ремнями, на случай невесомости, а также терминалом доступа к корабельной сети. Но и тут жаловаться не на что, так как все свободные пространства буксира были забиты тяжело ранеными, которых, словно штабеля, уложили где придется. Да он, собственно, и не замечал тесноты, так как это не мешало просматривать доклады, идущие из системы Хадар. А с момента выхода кораблей капитана Алонсо в Солнечной системе оттуда также стали поступать новости.

Генерал Уолтеср докладывал, что оборона довольно устойчива и местами даже удается расширить зону контроля подповерхностных коммуникаций. А флот уже уверенно себя чувствует, изображая ударную авиацию. Но как утверждает генерал, все это лишь временное положение, так как хоть жертвы среди десанта сократились, но они все равно есть, а роботов не всегда удается восстановить. А значит, рано или поздно наступит критический момент, когда сил не хватит для удержания того, что есть, уже не говоря о снарядном и продовольственном голоде. Если производство пищевой пасты еще можно организовать на месте, то вот с производством боеприпасов и запчастей будут проблемы. А вот враг точно круглосуточно производит как своих роботов и технику, так и боеприпасы. Поэтому, как только связь с Землей была восстановлена, Нечаев сразу же отдал распоряжение готовить грузовой конвой в систему Хадар, не дожидаясь своего прибытия.

Но вот новости из Солнечной системы приходили совсем удручающие. На первый взгляд все выглядело нормально. Голод на Земле удается держать в приемлемых рамках, промышленное производство растет, бунтов практически нет, экономика худо-бедно развивается. Все это в общих цифрах, но вот если читать отдельные отчеты, то картина становится не такой радужной. Темпы вывоза людей с Земли не покрывают нужды промышленности. Мало кто хочет лететь дальше Луны в новые колонии, и она просто задыхается от количества переселенцев, а ввод новых жилых блоков просто не поспевает за прибывающим потоком людей. Промышленное производство Луны быстро развивается, но вот колонии этим похвастаться не могут из-за все той же нехватки людей. А так как в целях безопасности было принято решение о распределении мощностей орбитальных заводов и верфей по всей Солнечной системе, то, соответственно, срывались все графики. Нечаев чувствовал, что все это вылезет боком и нужно принимать меры.

Неожиданно прозвучал сигнал, что кто-то стоит за дверью. Нечаев лишь мельком взглянул на экран и продолжил читать доклады, предварительно разрешив войти. Дверь с шипением отошла в сторону, и в каюту ворвался еще более горячий воздух, шум множества голосов и неприятный запах не мытых человеческих тел. Да, это была еще одна проблема путешествия такого количества людей на корабле, где предусмотренный размер экипажа составляет всего десять человек. Все системы жизнеобеспечения работали на пределе возможного, благо заранее предусмотрели дополнительные регенераторы кислорода.

В дверной проход влетел полковник Кудрявцев в промокшем комбинезоне. Преодолев расстояние в пару метров, он уцепился за скобу на условном потолке и протянул планшет со словами:

— Владимир Сергеевич, вот предварительный анализ научно-технической службы ВКС. Как вы и просили.

— Спасибо, — кивнул Нечаев. — Положите планшет, я посмотрю.

Кудрявцев слегка толкнул планшет к столу, и тот сразу же к нему прилип. Повисев еще несколько секунд, наслаждаясь более холодным воздухом каюты, он вылетел наружу. А Нечаев продолжил читать доклады и время от времени бросал взгляд на лежащий рядом планшет. Через пять минут он не выдержал и с раздражением схватил его.

' Анализ промышленного потенциала планеты Оршу.

Научно-техническая служба провела предварительный анализ промышленного потенциала планеты Оршу. В анализе использовались орбитальные сканеры глубинного сканирования, а также данные разведки на поверхности планеты.

Сканирование с орбиты проводилось на глубину от тысячи до двух с половиной тысяч метров. Во всем диапазоне прослеживались объекты искусственного происхождения. Работы выявили под поверхностью сплошную сеть сооружений неизвестной принадлежности.

Разведданные, поступившие непосредственно с поверхности, позволяют утверждать, что только на занятом силами планетарного десанта участке имеются шестнадцать гигантских заводов противника, относящиеся к отрасли металлургии. Множество складских помещений, а также сложная и разветвленная система транспортировки грузов. Производительность одного такого завода сопоставима с пятью процентами совокупной производительностью металлургической отрасли Земной Федерации. Также некоторые косвенные данные дают основания полагать, что к югу от плацдарма находится целый кластер по производству электронных компонентов.

Все данные, служившие источником для анализа, прикреплены отдельным файлом.

Вывод: сопоставив все данные, можем смело утверждать, что Оршу является планетой заводом. Интерполяция точно идентифицированных производств на всю планету говорит о том, что промышленный потенциал планеты превышает совокупный промышленный потенциал Земной Федерации в десятки раз. Точные цифры требуют более детального анализа.

Научно-технический отдел Военно-Космических Сил Земной Федерации,

Полковник Джефри Форест».

Нечаев быстро пробежался по файлу, прикрепленному отдельно, отложил планшет в сторону и стал барабанить пальцами по столу, размышляя над прочитанным. Робкие догадки, которые появились у него еще в системе Хадар, получили свое подтверждение. Но все же доклад вызвал у него противоречивые чувства: с одной стороны, планета принадлежит злейшему врагу и ее нужно уничтожить, но с другой стороны, это просто жемчужина, которая способна дать Федерации небывалую мощь. А то, что эта мощь понадобится, он не сомневался. Звезды вокруг Солнечной системы оказались не такими уж и безжизненными, как считалось раньше. Нечаев даже сказал бы, что они просто кишат жизнью и неизвестно, кого еще встретит человечество. Тем более, есть все признаки того, что Оршу всего лишь колония, а значит, где-то есть метрополия и другие колонии и столкновение с ними только вопрос времени. Федерация разбила флот в системе Хадар и тем самым ослабила давление на весь сектор, и вполне вероятно, что так люди открыли ящик Пандоры.

Приняв решение, Нечаев негромко произнес:

— Да, похоже, настало время для непростых решений, хотя они и до этого были не так уж и просты. — После чего взял свой планшет и начал писать приказ генералу Уолтерсу.

* * *

390 световых лет от Земли. Звездная система HD150798. Борт разведывательного корабля Кирианской империи

— Уходим, — рыкнул Шайнари.

И в то же мгновение корабль нырнул в воронку.

Позади закрылся переход, и кольцеобразный корабль оказался среди красноватого марева гиперпространства. Шайнари поднял консоль вверх, переведя ее из боевого положения, после чего на вспомогательной консоли выделил звездную систему, в которой они только что находились, и начал делать соответствующие пометки.

— И здесь ничего, капитан, — проверяя системы корабля, озвучил свои мысли Нэйран.

— Вижу, — буркнул Шайнари, продолжая заполнять данные. — Курс к следующей цели.

— Уже ввожу координаты.

Это была уже шестая система, принадлежавшая давнему врагу, которую они посетили за последнее время. После того как Шайнари доложил командованию космическими силами империи об инциденте во время рутинной разведывательной миссии, там наверху сильно возбудились. До такой степени, что Шайнари вскоре получил приказ явиться в обитель императорской семьи. И каково же было удивление, что его лично решил допросить Грахем — один из возможных претендентов на занятие положения главы правящей семьи. Его слова навсегда впечатались в память Шайнари.

Он стоял в одном из малых залов дворца, служащий когда-то для приема пищи тогда еще многочисленной императорской семьи, а сейчас выглядевший брошенным. Но несмотря на это, все еще узнавалось былое величие Кирианской империи — высоченный потолок, который подпирают колонны такого огромного диаметра, что их не в силах обхватить пять взрослых мужчин. И фрески на потолке, на которых изображены величественные предки, взирающие на присутствующих. А через специальные световоды внутрь проникал дневной свет, создавая на полу круглые осветленные участки, расположенные друг от друга на идеально выверенном расстоянии. В одном из таких кругов и стоял Шайнари, глядя строго перед собой, а Грахем медленно ходил вокруг, пристально рассматривая его.

— Шайнари, я изучил твой жизненный путь, — наконец размеренно заговорил претендент. — И нахожу его весьма печальным. Маленький Кирин рос без семьи, без ее поддержки, но смог обойти тех, у кого стартовые условия были куда лучше. Мечты о космосе и упрямство позволили тебе поступить сначала в имперскую школу, а после и в академию. Везде ты шел напролом, невзирая ни на что. И какое же было твое разочарование, когда ты понял, что все те детские сказки о величии Кирианской империи, которыми ты зачитывался взахлеб, развеялись как дым. Но несмотря на это, ты продолжил верить, что когда-нибудь Кириан снова станет великой.

Грахем замолчал, но продолжил ходить вокруг, а на Шайнари не дрогнул ни один шип.

— Ты бунтарь, капитан Шайнари, впрочем, как и я. — Снова наступила пауза. — Что если я скажу тебе, что хочу восстановить то самое величие нашей с тобой империи?

На этот раз Шайнари не удержался и посмотрел на претендента, а его шипы мелко завибрировали.

— Да, я вижу, что тебе по душе мои слова, — Грахем повысил голос, — но это лишь слова! — Дальше он продолжил также степенно: — Готов ли ты послужить новой империи Кириан делом?

Шайнари особо не интересовался процессами, творящимися внутри самой могущественной кирианской семьи, но все же кое-что он слышал. По слухам, ходившим во флоте, Грахем сильно отличался от других претендентов. В то время как те занимались лишь плетением интриг с целью обскакать остальных и приблизиться к трону, Грахем уделял особое внимание воинскому искусству и не пропускал ни единого мероприятия, связанного с действиями флота. Он даже своими силами получил квалификацию капитана штурмовика среднего класса и регулярно проводил учения силами, принадлежащего ему лично флота. Многие отзывались о нем, как о сильной, целеустремленной и местами даже жестокой личности, что предавало ему популярности среди военных, которые составляли основную часть его свиты. Шайнари не раз слышал от собеседников, что именно таким должен быть император, но в нынешнее время влияние военных находилось на самом низком уровне, поэтому Шайнари не придавал этому значения, и теперь, после услышанных слов Грахема, мозаика в голове сложилась в единую картину.

В этот момент шипы Шайнари завибрировали, создавая шум, который отражался от стен зала множественным эхом. Он склонил голову, и его шипы приподнялись, открывая шею и демонстрируя, что его жизнь в руках Грахема.

— Приказывай, мой император, — с рыком произнес Шайнари.

Грахем остановился спереди Шайнари и поднял руку, раскрыв ладонь.

— Я еще не император, но собираюсь им стать, а для этого ты должен выяснить, что происходит с нашим давним врагом, что или кто его так потревожил. Я чувствую, что в этом ключ к возрождению величия империи и к моему восшествию на место главы семьи.

Шайнари опустил свои шипы обратно и, превозмогая возбуждение, силой воли прекратил их вибрацию, и шум резко прервался. Он сделал шаг вперед, прикоснулся лбом к ладони претендента и с упрямством заявил:

— Я выполню приказ, мой император.

На следующий день, корабль Шайнари был поставлен в док, где ему заменили барахлящие, неработающие системы на практически новые, из имперских запасов. Даже второй родной двигатель нашелся. Спустя десять циклов Шайнари со своим экипажем отправился на поиски причин переполоха у давнего врага.

— Капитан, до выхода из гипера одна минута. — Голос Нэйрана вырвал Шайнари из воспоминаний.

Через оговоренное время перед кораблем появился прокол в обычное пространство, и он тут же в него нырнул. После того как позади закрылась гиперпространственная воронка, корабль окутала чернота космоса. Многочисленные звезды тускло освещали корпус разведчика, но их свет был настолько слаб, что визуально обнаружить корабль можно было, лишь уткнувшись в него носом.

— Здесь была одна из промышленных баз. — Открыв на консоли информацию о звездной системе, Нэйран стал озвучивать прочитанное: — Тройная система с одной планетой. Наш флот несколько раз пытался ее атаковать, но всегда терпел поражение.

— Что-то здесь тишина, — озвучил свои мысли Шайнари. — Никаких патрулей, как в остальных системах.

Кольцеобразный корабль медленно поворачивался, охватывая своими пассивными сенсорами пространство звездной системы. Неожиданно, когда массив антенн и телескопов был обращен в точку предполагаемого нахождения планеты, пискнул предупреждающий сигнал. Шайнари сразу же остановил вращение и более точно навел антенны в сторону события.

— Что это? — задал он вопрос в пустоту.

На консоли было изображено размытое пятно неоднородного цвета. Пассивные антенны не позволяли получить более высокое разрешение, но и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть вспышки света, предположительно происходящие на планете. Сначала одну, потом еще, еще и сразу две вспышки.

— Похоже на орбитальную бомбардировку, — отозвался Нэйран.

Почувствовав, что разгадка происходящего близко, шипы Шайнари начали мелко вибрировать, и он решительно заявил:

— Патрулей нет, так что давай подберемся ближе.

— Насколько ближе?

— В упор, чтобы в деталях увидеть, что там происходит.

Пальцы Нэйрана забегали по консоли, вводя координаты прыжка.

— Ввожу выход из гипера в трехстах единицах от объекта, — комментируя свои действия, произнес Нэйран.

Но его тут же одернул Шайнари:

— Триста много, вводи сто.

Нэйран с недоумением посмотрел на Шайнари, но, не дождавшись пояснений, ответил только:

— Да, капитан.

Через минуту перед кораблем открылась воронка, и он лишь на маневровых медленно приблизился к краю и, пересекая невидимую границу, резко нырнул внутрь, чтобы менее чем через двадцать секунд вынырнуть в трехсот тысячах километров от планеты Оршу.

* * *

— Ну, с богом. — Произнеся эти слова, переключился на виртуальный интерфейс управления реактором и начал выводить из его заглушенного состояния.

Кардинально решить проблемы с энергией так и не удалось. Вся силовая установка была разрушена, кроме непосредственно реакторов. Традиции изготовления малых реакторов модульного типа берут свое начало из далекого двадцатого века, когда на атомные подводные лодки устанавливали полностью автоматические и изолированные реакторные отсеки. Такой же принцип, но доведенный до совершенства используется и на космических кораблях. Капсульные реакторы имеют большой запас прочности, и в девяноста процентах случаев они остаются целыми при разрушении корабля. Заключенным в бронекапсулы реакторам фрегата также удалось остаться невредимыми, автоматика лишь заглушила их, переведя в режим ожидания, чем я и решил воспользоваться. По сути, ядерный реактор — это большой кипятильник, который греет тепловой носитель, превращая его в пар, который, в свою очередь, вращает крыльчатки турбины, тем самым вращая вал генератора. Но сейчас вся эта система была разрушена, поэтому я перекрыл все входы и выходы теплоносителя, чтобы ничего не текло. В таком режиме реактор способен работать на трех процентах мощности, без риска получить расплавление активной зоны, но мне этого оказалось достаточно, правда, пришлось поработать плазменной горелкой для восстановления герметичности реакторного отсека.

Показатели работы реактора начали ползти вверх, вместе с температурой защитного кожуха. В самом отсеке атмосферы не было, но это не мешало тепловому излучению распространяться вокруг и греть окружающие предметы. Подождав десять минут, я обвел взглядом кюветы, которые были расставлены вокруг реактора, и проверил одну из них. Кюветы представляли собой наскоро собранные герметичные емкости, в которых находились генетически модернизированные бактерии. Доступные материалы не позволяли сделать кюветы одинаковыми, и они имели различный размер и форму, но это никак не мешало их функционалу. Зрение Волка в инфракрасном диапазоне позволило определить температуру корпуса кюветы от тридцати двух до тридцати пяти градусов.

— Отлично, — потер я стальные ладони, обрадовавшись такому событию.

И было чему радоваться, теперь для всего моего воинства будет питательный раствор, так как соблюдены все условия для роста бактерий в этих кюветах. Осталось только следить за процессом, и вовремя отбирать бактериальный бульон, и досыпать мелкий минеральный порошок. И этим будут заниматься два парня, я заозирался в поисках ответственных и, обнаружив двух тараканов, которые смотрели на меня, как преданные собаки, произнес:

— Ну и чего смотрите, вперед за работу.

Подкрепил свои слова жестом.

Тараканы словно этого и ждали — разбежались в разные стороны и стали ощупывать своими сенсорами каждую емкость. Ничего нового я не придумал и лишь повторил ту же технологию, что разрабатывал для биологической составляющей фрегата, — слегка подправил ДНК, благо сама Королева — генетический завод.

Еще раз осмотрев пространство и не заметив ничего подозрительного, направился к импровизированному шлюзу. Пройдя его, оказался уже снаружи корпуса фрегата, на небольшом балкончике, который для меня сварили пауки. С балкончика под довольно острым углом вниз на облюбованную мной площадку уходила лестница, но я не стал сразу спускаться, а остановился и посмотрел на происходящее с высоты. Системы наблюдения Волка в различных диапазонах длин волн накладывали на изображение неестественные цвета, создавая довольно психоделическую картину, не привычную для человеческого глаза, но позволяли рассмотреть все в деталях. То там, то здесь виднелись редкие островки света от уцелевших осветительных приборов, хотя их и не хватало для освещения всей площади, но это не мешало кипучей деятельности, происходящей внизу. Ближе всего к корпусу фрегата располагалась моя электростанция. Да, я не смог собрать из уцелевших запчастей что-то рабочее, но у меня в распоряжении были несколько десятков поврежденных тараканов и пауков, внутри которых встроен маломощный генератор на мышечной тяге. Часть подобных насекомых я использовал как доноров для более целых, например, те же конечности, сенсоры и прочие электромеханические системы свободно пересаживались на реципиента.

Конечно, в условиях ремонтных мастерских это сделать довольно легко, а вот в моих условиях, когда вместо пальцев у тебя стальные сосиски Волка, не предназначенные для тонкой работы, подобные мероприятия превращаются в ту еще проблему. Например, для отсоединения одной конечности у таракана достаточно активировать Апаптоз клеток, то есть запустить контролируемую их смерть, после чего отвинтить шесть винтов и вытащить целый модуль. И с этим проблем нет, но вот когда эти винты нужно было уже прикрутить на новом месте, оказалось, что Волк просто не способен манипулировать такими мелкими предметами. А казалось бы, пауки, которые занимаются ремонтом и обслуживанием корабля, должны помочь в этом, но системы фрегата построены таким образом, что их можно обслуживать человеку в скафандре, и, соответственно, это накладывает свои ограничения, о чем я раньше не задумывался. Тем не менее мне удалось восстановить до приемлемой функциональности пару десятков тараканов и чуть меньше пауков, а корпуса тех, кого нет смысла восстанавливать, или тех, кто послужил донором, я приспособил в качестве мини-электростанции. И сейчас на сваренных на скорую руку стеллажах лежали тридцать два насекомых, единственная задача которых — выработка электричества. Теперь сердечные мышцы их биомеханического генератора работают в непрерывном режиме, вырабатывая мне от трех до пяти киловатт энергии. Да, это капля в море, но это больше чем ничего, учитывая, что у более удачливых их собратьев свой собственный генератор и они не требуют подзарядки. А на системы управления и контроля, как, например, реакторной зоны, этого достаточно.

Чуть дальше и левее находился провал в перекрытии, который уходил прямо в геологическую породу. Из этого пролома с двусторонним движением туда-сюда сновали тараканы. Это моя гордость, так как я из подручных средств создал почти полноценных шахтеров, а точнее, копию тех насекомых на Земле, которые сами себе роют норы под землей. Правда, у этих нет задачи копать тоннели, а лишь добывать богатую минералами породу. Мне удалось приварить к передним лапам тараканов детали с фрегата из высокопрочного материала, и теперь пятерка таких шахтеров откалывает от породы небольшие куски, а еще десяток носит их в специальные жернова, где эти куски перемалывает в пыль. Жернова тоже очень простой конструкции: по сути, это обычный молот и наковальня, только в качестве наковальни выступает часть балки так называемого центрального хребта фрегата, а в качестве молота такая же часть балки, только утяжеленная дополнительным грузом. Для поднятия этого молота я использовал электроцилиндр от створок пусковых торпедных аппаратов. Благодаря такому нехитрому процессу у меня появился минеральный порошок, которым питаются бактерии в кюветах.

Дальше хорошо виднелась тропка, протоптанная множеством лап искусственных насекомых. Она не выглядит как тропа в лесу, но хорошо заметна среди пыли и мусора. Тропа уходила вглубь неизвестного комплекса, в сторону кольцевых коридоров, откуда пауки и тараканы таскали еще один важный ресурс — кислород. Мне все же удалось найти еще не один подобный коридор с могильниками, а дальше уже было дело техники и инженерной мысли. Специальных средств, которые позволили бы проделать дыру в гермодвери и при этом не выпустить атмосферу, у меня не было. Поэтому пришлось сооружать перед гермодверью герметичную перегородку, в которую уже встраивал необходимые выходы для подключения, после чего проверенным способом пробивать дверь. Простая система очистки с использованием картриджей из системы жизнеобеспечения фрегата позволила наладить добычу кислорода. Насекомые таскали пустые баллоны к установке и подключали их, а полные приносили сюда, где аккуратно их складывали, благо небольших кислородных баллонов было в достатке. Подсчитав количество кислорода и расход, понял, что его хватит надолго.

В стороне от склада кислородных баллонов у меня находилась оружейная мастерская. Сюда я приказал стащить все, что может послужить как наступательными, так и оборонительными средствами. Мастерская была похожа на лабораторию Франкенштейна, только для роботов. И у меня есть надежда, что я смогу восстановить, по крайней мере, еще двух Волков. Но самым ценным экспонатом мастерской была модернизированная пятидесяти миллиметровая автоматическая пушка, которая чудом уцелела, и ее удалось демонтировать. Пока не знаю, что с ней делать, но кое-какие мысли есть.

Хаос, творящийся в первые дни, наконец, прекратился, и, может, все, что происходило внизу, не выглядело верхом мечтаний, но с запуском реактора я, наконец, замкнул базовый цикл выживания здесь, под поверхностью, и теперь можно подумать о разведке.

* * *

Я с замиранием наблюдал, как один из муравьев подбирается к цели. На центральном виртуальном экране транслировалась картинка непосредственно с глаз муравья, а справа висел еще один экран, который показывал разведанную территорию и цепочку ретрансляторов, выстроенных для устойчивой связи.

Пока я пытался создать хоть что-то, похожее на вооруженный отряд, неожиданно пришло уведомление, что в прямой радиовидимости приемопередатчика, расположенного в моей голове, находится один из насекомых разведчиков. В основном это были муравьи, которых я послал пробежаться выше по уровням, им проще всего было пробраться в различные технические коммуникации, да и заметить их тоже затруднительно. И неожиданно один из них наткнулся на мою капсулу, и сейчас под моим управлением он подбирался к заветной цели. Теперь я точно знаю, где мое тело находится, осталось узнать, в каком оно состоянии.

— А вот и она, — прошептал я, когда на экране показался край цилиндра спасательной капсулы.

Но с ракурса в несколько сантиметров от пола понять, что с ней, не представлялось возможным, поэтому я приказал муравью забраться на потолок помещения, в котором сейчас лежала капсула. Через пару минут мне открылась удручающая картина.

— Вот это уже не очень хорошо, — продолжал я комментировать вслух происходящее.

Капсула лежала, приваленная достаточно крупными кусками перекрытия, но это еще полбеды. Корпус капсулы по всей поверхности пошел гармошкой, а в некоторых местах виднелись разрывы в металле, но если я все еще жив, то эти разрывы не разгерметизировали внутренний объем. Также передняя часть была просто сплющена — теперь понятно, почему мониторинг организма показывает критическое состояние нижних конечностей. Еще бы, их просто размазало в фарш. Видимо, когда фрегат пробивал перекрытие и продолжал углубляться, сработала система катапультирования капсулы, и она на скорости влетела в бетонную перегородку, что и привело к таким последствиям. В поисках подтверждения своим мыслям я направил муравья в сторону, откуда предположительно прилетела капсула. Тот переполз по стене на пол и засеменил в указанном направлении, огибая куски бетона, и вскоре я увидел бетонную стену, в которой зияла дыра. Вообще удивительно, что я выжил после такого удара, и еще остается вопрос: выжил ли член экипажа, которого загрузили в мою спасательную капсулу?

— С этим разберемся позже, а сейчас нужно как-то доставить капсулу вниз, на базу. — С этими словами я направил муравья обратно к капсуле.

Когда до конца маршрута оставалось около трех метров, мне показалось, что я что-то увидел. Резко подняв руку ладонью вперед, я заставил муравья остановиться. Передо мной появился кружок, в который я продел свою левую руку и медленно повел ею влево и вверх. Повинуясь моему движению, голова муравья также начала отклоняться вверх и влево, и, соответственно, изображение на экране пошло в том же направлении. Через пару секунд я увидел то, что меня насторожило. На потолке находилось какое-то устройство, и я готов поклясться, что его там раньше не было. Расположив эту штуку в центре экрана и вытянув вперед правую руку, согнул ее в локте, изображение приблизилось, и я не сдержался:

— Да чтоб тебя! Почему именно сейчас?

Выругался на ситуацию, и было из-за чего. На потолке висел миниатюрный робот наподобие моих муравьев, только он имел прямоугольный корпус и всего четыре лапы, но хорошо виднелись пять глазков, которые поворачивались, рассматривая происходящее. А затем этот долбаный шпион заметил муравья, и все его глазки повернулись четко в экран — с этого момента счет пошел на минуты. Чтобы взбодриться, активировал впрыск в организм боевого коктейля из гормонов, кислот и прочих адреналинов, и в то же мгновение я ощутил себя просто всемогущим, а мозг заработал быстрее. Отдав приказ муравью наблюдать, отпустил его и обратился к мозгу фрегата:

— Королева, у нас экстренная ситуация. Все работы прекратить, кроме обслуживания реакторной зоны. — Быстро открыл перед собой схему окружающего пространства и поставил точку в кольцевом коридоре тремя ярусами выше: — Вот сюда перетащить все вооружение. — Затем также отметил несколько точек в проломленной фрегатом дыре, на плюс пятом, шестом и седьмом ярусах: — Вот сюда нужно перетащить по двести килограмм боеприпасов к пушкам. Уложить все компактно и в каждом месте установить абордажные вышибные заряды с радиодетонатором. Всю базу перетащить в этот коридор. — Указал я на кольцевой тоннель нулевого для меня яруса. — Приоритет — мастерская, электростанция, жернова, запасы кислорода, дальше все остальное. — Подумав еще секунду, добавил: — И не забудь туда же отправить свой зародыш.

Да, то, что я задумал, может привести к гибели Королевы, поэтому и приказал отделить от себя часть, которая в случае чего сможет развиться в полноценный мозг. Получив отклик от Королевы, что приказ понятен и выполняется, вновь вернулся к управлению моего Волка. Переход был таким резким, что я покачнулся, но, сделав небольшой шаг, устоял и осмотрел свой штурмовой отряд. Да, на таких бравых вояк было жалко смотреть. Передо мной стоял еще один Волк, которого я смог слепить, используя доноров, и еще один, у которого отсутствовала правая рука. Также здесь были жертвы моих экспериментов — два таракана с прикрученными к их корпусу штурмовыми комплексами, которые предназначены для людей, и такие же три бедолаги, только пауки. У меня, конечно, большие сомнения, что из таких бойцов что-то выйдет, но все равно выбора нет. Но перед тем как выдвинуться в путь, нужно еще кое-что сделать. Вызвав перед собой список доступных единиц, случайным образом выбрал шесть и установил точку, в которую они должны прибыть. Через минуту все шесть тараканов топтались возле меня в ожидании задачи, а я как раз заканчивал сборы. Обмотав несколько труб страховочными тросами, предназначенными для внекорабельных работ, на скорую руку примотал все это к двум ближайшим тараканам. Затем еще секунд двадцать размышлял, не забыл ли чего, и, решив, что времени больше нет, скомандовал:

— Вперед!

Моему отряду предстояло подняться на тридцать ярусов вверх, при этом нужно опередить противника, а в том, что он прибудет, у меня сомнений не возникало.

* * *

Солнечная система. Эфир общесистемного канала новостей

Несмотря на опутывание гиперсвязью всех уголков Солнечной системы, мгновенная связь все еще остается очень затратной, поэтому большинство человеческих анклавов пользуется местной сетью, так как обновления глобальной сети происходит с задержкой. В связи с этим Советом Федерации был учрежден ОСКН, призванный освещать в реальном времени самые важные события, происходящие в Федерации. Специально для этого был выделен один из гиперпространственных каналов связи, зарезервированных под нужды Вооруженных сил. Этот проект оказался довольно успешным и уже через месяц после его запуска собирал перед проекционными экранами и в виртуальной среде миллионы зрителей, практически всех незанятых делом людей. Вот и сейчас вся Федерация замерла в ожидании очередного блока новостей.

Заставка началась с показа людей разных профессий, которые трудятся над созданием потока новостей. Люди словно застывали в движении, и камера облетала их, задерживаясь на несколько секунд, и потом резко перемещалась к другому человеку. Все это сопровождала энергичная музыка. Вот техник налаживает оборудование, вот группа людей перед экраном с нарезкой новостей, ведущий, камера двигается все дальше и быстрее. Наконец она взмывает над поверхностью Луны, и в поле зрения попадает большой кластер антенн. Кадр задерживается на несколько секунд, и из самой большой антенны вырывается луч, устремляясь вверх. Камера начинает следовать за лучом и вскоре попадает внутрь орбитальной станции, где также видны люди, застывшие перед экраном. Луч продолжает движение и настигает буксир, идущий в дальний космос, и с ним повторяется та же картина. Потом луч добирается до добывающих заводов главного пояса астероидов, колонии на Марсе, к заправочным станциям у Юпитера, к поселениям на спутниках Сатурна. Луч двигается все дальше и быстрее, посещая множество уголков, где сейчас находится человек. Достигнув самых удаленных уголков Солнечной системы, луч устремляется дальше, но кадр отдаляется и становится видна вся система и путь, который преодолел луч. Затем на фоне звезд появляется схематическое изображение Солнечной системы, где все планеты выстроены вертикально в линию и от центра схемы их пересекает луч, который вспыхивает, превращаясь в римскую цифру один. Тут же появляется надпись:

«Первый общесистемный канал новостей».

А за этим возникает лозунг:

«Новости быстрее света».

Заставка зависает на несколько секунд, а затем исчезает, и в кадре появляется человек в форме матроса ВКС Федерации. Можно сказать, что она ему шла, но густые волосы на голове против коротких ежиков у настоящих матросов сильно портили образ.

Человек молчал, давая себя разглядеть с разных сторон, и лишь через секунд десять сказал:

— Добрый вечер, сейчас двадцать ноль-ноль по земному времени, и с вами, как обычно, Джереми Уотсон. Да, вы не ошиблись, на мне форма Военно-Космических сил Федерации, и именно в звании матроса я окажусь в случае, если меня призовут в ряды наших доблестных Вооруженных сил.

Ведущий медленно пошел параллельно кадру, глядя прямо в камеру.

— Как вы знаете, две недели назад, — на заднем плане развернулось огромное окно с изображенными гиперпространственными воротами, — полсотни кораблей вернулись из похода в логово нашего врага. На одном из кораблей прибыл и глава Совета Нечаев Владимир Сергеевич.

На воротах прошла серия вспышек и образовалась воронка, из которой начали выпрыгивать корабли.

— Я помню ликование людей во время этих событий, я сам, признаюсь, хотел кричать от радости, но ликование резко превратилось в трагедию. — Ведущий остановился, развернул руку в сторону и туда же повернул голову. — Как оказалось, в составе прибывшей группы кораблей были лишь транспорты и буксиры, под завязку набитые ранеными бойцами. — Над рукой ведущего один над другим возникли силуэты типов кораблей с их кратким описанием. —. Вы только вдумайтесь в эти цифры! — Дальше Джереми выделил каждое слово: — Почти. Десять. Тысяч. Человек. На каждый борт приходилось около двухсот раненых, не считая экипажа.

Ведущий пристально посмотрел в камеру, выдерживая небольшую паузу.

— Представить себе не могу, как можно выдержать двухнедельный полет в такой давке. — Джереми опустил руку и список исчез. — Несколько дней вся Федерация стояла на ушах, пытаясь разместить такое количество раненых. — После этих слов Джереми согнул руку в локте с зажатым кулаком и воодушевленно произнес: — И я горд, что мы все, как единый организм, включились в решение этой проблемы, никто не прошел мимо и помогал чем мог. — Снова пауза, после которой Джереми заговорил уже нормальным голосом. — Однако у многих стали появляться вопросы, что же происходит, и еще больше вопросов появилось, когда не прошло и пяти дней, как Совет Федерации принял закон о военном положении и закон о гражданстве, после чего объявил то самое военное положение. Я изложу их краткое содержание.

Ведущий указал рукой в сторону, и рядом возникли несколько абзацев текста:

— «При объявлении военного положения все права и свободы больше не действуют, товарно-денежные взаимоотношения, а также права собственности тоже прекращают свое действие. Проводится всеобщая национализация предприятий, на время действия положения. Все действия, которые подрывают обороноспособность Федерации, объявляются вне закона и будут жестко пресекаться. В перечень таких действий включены забастовки и протесты. Дальнейшая деятельность Федерации регламентируется лишь уставом Вооруженных сил и специально созданными органами при Совете». Это основные тезисы, более детально можно ознакомиться на сайте Совета Федерации.

Джереми снова замолчал, давая зрителям усвоить то, что он только что сказал.

— Закон о гражданстве гласит, что каждый может стать гражданином Земной Федерации за особые заслуги либо отслужив в Вооруженных силах не менее десяти лет. Граждане Федерации наделяются правом на получение минимально необходимых условий для жизни за счет Федерации. Правом на владение движимым и недвижимым имуществом с возможностью передачи его по наследству гражданину. Правом избираться в органы правления и правом карьерного роста. Правом вести свое предпринимательское дело и еще двадцать пунктов. Соответственно, неграждане всего этого будут лишены. На гражданство можно подавать с четырнадцати лет.

Ведущий снова медленно направился в сторону, делая вид, что размышляет, и камера последовала за ним. Затем он остановился и, указывая пальцем прямо в камеру, задал вопрос:

— Так что же все-таки происходит? Об этом мы попробуем узнать у пресс-секретаря Совета Федерации, Носкова Геннадия Дмитриевича. — Джереми указал рукой в сторону, где из светового столба появился человек.

На вид ему было лет пятьдесят, седые волосы, слегка заостренные черты лица, с ярко выраженными морщинами на лбу. Одет он был во флотский мундир, но без погон, хотя со знаками принадлежности к высшей власти.

— Здравствуйте, Геннадий Дмитриевич, — поприветствовал ведущий и, не дожидаясь ответной реакции, начал задавать вопросы. — Вы слышали, о чем я говорил до вашего появления?

Тот кивнул.

— Скажите, зачем этот закон о гражданстве?

Сзади пресс-секретаря появилось кресло, и он присел, закинув ногу за ногу.

— Давайте начнем с истории.

Кадр приблизился, и лицо Носкова предстало крупным планом.

— До войны у нас была развитая рыночная экономика, во главе угла которой стояла прибыль. Это провоцировало безудержную трату ресурсов и создало так называемое поколение потребителей, а также главной единицей общества был индивид. — Он выставил раскрытую ладонь вперед. — Я не говорю, что это плохо, это было удобно на тот момент. Но минусом такой системы стало то, что только меньше пяти процентов населения действительно работало на благо человечества, остальные только потребляли. Сейчас же мы не можем позволить себе такую роскошь. — Носков сложил большой и указательный палец и потряс рукой. — У нас буквально каждая молекула кислорода на счету, и сейчас мы не живем, а пытаемся выжить. Теперь судьба индивида не так важна, как судьба всего вида. И подавший на гражданство человек… — Носков на секунду замялся. — И не только человек. Он своим поступком заявляет, что готов трудиться для выживания человечества.

— Так как это поможет выживанию? — перебил его ведущий.

— Джереми, для получения гражданства и всех привилегий, которое оно дает, индивид должен поступить на службу в Вооруженные силы Земной Федерации. Но это не значит, что всем будет вручено оружие и прочие атрибуты военной службы. Служить можно и инженером на заводе или техником на ферме, да много еще где, там, где индивид сможет принести наибольшую пользу, но подчиняясь военному ведомству и общему плану. Это дает возможность правительству очень гибко распределять человеческие ресурсы и направлять специалистов туда, где они сейчас особенно востребованы. А также переобучать и учить тех специалистов, которых не хватает. При этом Федерация будет обеспечивать всех граждан и кандидатов всем необходимым.

— Понятно. А что будет с теми, кто не захочет подать на гражданство?

— Если индивид не желает помогать своему виду выжить, — Носков пожал плечами, — то зачем тратить на него такие ценные ресурсы. Такие индивиды будут отправлены в специальную резервацию на Земле, где они будут предоставлены сами себе.

— Очень жестокие меры, — покачал головой ведущий.

— Какие времена, — Носков развел руками, — такие и меры. И уверяю вас, что такие действия поддержит абсолютное большинство.

— Я так понимаю, что военное положение — это тоже в эту же копилку?

— Все верно, Джереми. Как оказалось, мы живем во враждебном окружении. Да, мы столкнулись с харгами, которые стали нашими друзьями, но мы также столкнулись и с очень враждебной цивилизацией. И неизвестно, какие опасности нас еще ждут за пределами Солнечной системы. Мы должны стать сильнее, и основная цель Федерации на ближайшие десятки лет — это повышение военного потенциала и обороноспособности Солнечной системы. Сейчас нам нужны пушки, корабли и солдаты, а не масло, и чем больше, тем лучше. Сейчас абсолютно все должно быть подчиненно лишь одной цели — стать сильнее, чтобы мы могли защитить себя.

— Спасибо, Геннадий Дмитриевич, что посетили наш эфир.

Тот кивнул, и аватар пресс-секретаря исчез.

А ведущий продолжил:

— Дальше мы обсудим сказанное с нашими экспертами, но после социальной рекламы.

Глава 5

Солнечная система. Колония харгов. Марс

ШаТот степенно шагала по центральному коридору административного корпуса колонии. Она уже довольно давно в человеческом мире, но все никак не могла привыкнуть к архитектуре. Эти ровные линии, искусственный материал и холодное освещение. Все это вызывало какое-то ощущение безжизненности и дискомфорта. Единственное место, где она чувствовала себя уютно, — это ее дом, или, как его здесь называют, персональная ячейка, в которой много приятного глазу и на ощупь натурального камня, частично даже привезенного с планеты Харг. Приглушенный свет красного оттенка, статуэтки, древние книги и многое другое, что напоминает ей о родной планете. На мысли о планете Харг она даже сбилась с шага, но спустя пару секунд продолжила свой путь как ни в чем не бывало.

Подойдя к гермодвери, Шатот остановилась, и через секунду из динамиков раздался человеческий голос:

— Госпожа ШаТот, проходите.

Створка дверей отошла в сторону, и та поспешила зайти внутрь. Там ее уже встречал щуплый и очень молодой человек. Он слегка поклонился, как это принято у харгов, и проговорил:

— Госпожа ШаТот, рад вас видеть. — Затем человек в приглашающем жесте указал рукой на следующую дверь и добавил: — Пожалуйста, проходите, он вас ждет.

Она смерила его любопытным взглядом и направилась в указанном направлении.

— Тхар ШаТот. — Дурог выскочил из-за стола и поклонился. — Добро пожаловать в мой рабочий кабинет.

ШаТот также поклонилась и, сделав шаг вперед, начала медленно поворачиваться, разглядывая убранство комнаты. Все тот же пластобетон, металл и свет на потолке, даже интерактивный стол и стул металлопластиковые. Очень аскетичный интерьер, впрочем, как и везде в колонии, лишь экраны, как окна, создают приятный вид на окрестности планеты Харг.

— Здесь все так по-человечески. Тебе тут комфортно, ДуРог?

— Я уже привык, да и, если честно, так удобнее. Здесь есть все, что мне нужно для управления этой частью колонии.

ШаТот повернулась к нему, уставилась немигающим взглядом, а затем быстро подошла к растению, которое стояло на полу в горшке, за спиной ДуРога. Оно имело небольшой ствол, напоминающее дерево, и большие зеленые листья. ШаТот потрогала листок и поинтересовалась:

— Что это за растение?

— Люди называют его «фикус», неприхотливое и вечно зеленое.

ШаТот, не отрываясь от растения, задала еще один вопрос:

— Что это за человек в соседней комнате?

— Мой помощник Александр. — ДуРог произнес имя на человеческом языке.

— Человек? — обернувшись, с удивлением спросила ШаТот.

— Да, человек. Он помогает мне во время работы с людьми. Помогает их понять.

ШаТот задумалась и спустя пару секунд произнесла:

— Это мудрое решение, ДуРог, пожалуй, я поступлю так же.

— Ваше одобрение многое для меня значит, Тхар ШаТот. — Дурог снова поклонился.

ШаТот устроилась на небольшом диванчике и жестом указала, чтобы ДуТог тоже присел.

— Я слышала, что люди в своем походе в систему Хадар потеряли одного из своих лидеров. Михаил Волков — кажется, так его звали?

— Да, очень значимая фигура. — ДуРог вытащил из кармана контейнер со стрекозой и, рассматривая его, продолжил: — Фактически, благодаря ему, человечество смогло так быстро встать на ноги после второго вторжения. Да и живая инженерия тоже его заслуга. Корабли, роботы и многое другое. Особенно задает темп в развитии Вооруженных сил Федерации его детище — Стальные Волки.

— Вот именно об этом я и хотела поговорить.

ДуРог убрал контейнер в карман и уставился на ШаТот.

— Слушаю, Тхар ШаТот.

— Не называй меня больше Тхар. Хоть у нас уже нет кругов, но ты по статусу почти сравнялся со мной.

ДуРог ничего не ответил, решив для себя, что не станет следовать просьбе. А тем временем ШаТот продолжила:

— Ты уже давно знаком с людьми, что ты о них думаешь?

ДуРог задумался, пытаясь подобрать слова.

— У людей огромный потенциал. Сколько их не бей, а они становятся только сильнее. Казалось бы, погибло огромное количество людей, это должно было отбросить их далеко назад в промышленном потенциале из-за нехватки рабочих рук. Но тут появляются роботы, которые способны заменить многие специальности. И вместо того, чтобы свалиться в пропасть упадка, они нарастили промышленный потенциал в разы. И так во всем, стоит где-то убавиться, то сразу в другом месте прибавляется многократно. Вот, полюбуйтесь. — ДуРог поводил рукой над интерактивным столом, а затем указал на большой проекционный экран на стене. На экране появилась схема Марса и его ближайших орбит, на которых были отображены несколько пиктограмм. — Я больше земного года назад удивлялся, что они так быстро построили и доставили на орбиту Марса перевалочную базу для военных кораблей, но сейчас там уже два полноценных порта и одна верфь. Это при том что у них до сих пор проблемы на Земле, и Луна не до конца освоена. И мне вообще непонятно, как можно было топтаться веками на орбите Земли, а потом менее чем за пятнадцать лет распространиться по всей Солнечной системе. — ДуРог все больше распалялся. — Но ладно люди, но и харги, заразившись их энтузиазмом, начали шевелиться и созидать, словно в те времена, когда наш народ свободно путешествовал среди звезд.

ШаТот слушала и размышляла о том, что, несмотря на показное возмущение ДуРога, ему все это нравилось. У него пропали манеры, которые присущи харгу его статуса, а некоторые жесты и вовсе были людскими. И он был прав практически во всем. Люди вдохнули в харгов жизнь. Это заметно не вооруженным взглядом, больше нет той неторопливости в действиях и отрешенности в глазах — они горят, как сейчас у ДуРога.

— Я считаю, что вы были правы, когда решили создать здесь колонию харгов, — закончил ДуРог.

ШаТот склонила голову и сказала:

— ДуРог, в отличие от тебя, я не так сильно приблизилась к пониманию людей и поэтому пришла к тебе за советом.

ДуРог слегка растерялся от такого заявления. Его Тхар никогда не спрашивала совета, а лишь поучала, поэтому он осторожно заявил.

— Я не так мудр, как вы, Тхар ШаТот, но с радостью помогу своим советом. О чем идет речь?

— Когда мы уходили с Харга, — начала ШаТот, — то многие остались из-за боязни перемен, но они регулярно снабжали меня информацией, что происходит на планете. Но уже неделю от них ничего не поступает, и я переживаю, что что-то могло произойти.

ДуРог приоткрыл рот и замер. Его мысли начали путаться, и не в силах что-либо сказать он медленно присел за своим столом. А ШаТот наблюдала за ним, не вмешиваясь в ход его размышлений. И, когда зрачки ДуРога превратились в две узкие полоски, он сказал:

— Может, информаторы просто решили больше этим не заниматься?

— Все одновременно? — ответила ШаТот вопросом.

— Да, это действительно странно, но в чем же нужен мой совет?

— Знаю, что сейчас Федерации не до харгов, но я думала попросить нашего главу отправить военный отряд к Харгу выяснить, что же там случилось. Вдруг им нужна помощь? И хотела посоветоваться с тобой, ДуРог, как лучше всего преподнести мою просьбу, чтобы мне не отказали.

ДуРог задумался и почти минуту молчал. Он давно уже не ассоциировал себя с родным миром, полностью погрузившись в деятельность Федерации и считая Солнечную систему своим домом. Да и многие переселившиеся харги чувствовали себя точно так же. И поэтому затея Тхар ШаТот казалась ему бессмысленной и опасной. Но у него просила совета сама Тхар, поэтому он еще немного подумал и сказал:

— Действительно, сейчас Федерация тратит все силы на укрепление обороны и на поддержку своих экспедиционных сил в системе Хадар. Но на Плутоне сейчас проходит подготовку полноценная бригада планетарного десанта Стальных Волков, состоящая полностью из харгов, набранных в марсианской колонии. У них есть свои десантные корабли и корабли прикрытия, только экипажи набраны в основном из людей. Почему-то командование Вооруженными силами не торопится задействовать их, но причина мне неизвестна, хотя они подготовлены не хуже людей. Думаю, что генералы и адмиралы не хотят их использовать, так как не до конца понимают, как их применить, и никто не хочет с этим связываться, все-таки создание такой бригады была наша инициатива, а человека, способного сдвинуть эту ситуацию с мертвой точки, уже нет.

ДуРог снова достал коробочку со стрекозой и, уставившись на нее, замолчал на несколько секунд.

ШаТот не удержалась от вопроса:

— Так что ты предлагаешь?

— Я предлагаю, — опомнился ДуРог, — уговорить нашего главу задействовать бригады в операции в системе Хадар.

Зрачки ШаТот расширились от понимания задуманного ДуРогом и почти превратились в идеально круглые.

— А по пути в систему Хадар можно немного отклониться, — закончила вместо него ШаТот.

ДуРог кивнул.

* * *

Звездная система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Путь к капсуле прошел без происшествий, разве что пауки и тараканы периодически спотыкались из-за изменившегося центра масс. Это еще больше меня убеждало в том, что моя затея прикрутить к ним оружие ничем хорошим не закончится. Тем не менее за час мой сборный отряд преодолел тридцать кольцевых тоннелей и достиг гермодвери, ведущей в нужный коридор. Вскрытие плазменным резаком заняло еще минут пять, после чего металлическая дверь грохнулась на пол, подняв тучу пыли.

— Вперед, — сказал я сам себе и первым шагнул за порог, держа ствол наготове и пытаясь в луче фонарей разглядеть противника.

Несмотря на мои опасения, коридор оказался пусты, поэтому за мной проскочили три паука, которые тут же меня обогнали и умчались вперед на метров десять. Позади меня шел еще один Волк, который прикрывал, а однорукого и двоих тараканов я оставил в кольцевом тоннеле. Пройдя таким строем до места, где лежала капсула, я стал озираться в поисках вражеских наблюдателей и приказал делать то же самое всем, но пару минут поиска не принесли результата, и, выставив охранение из пауков, я принялся за работу.

Освободить капсулу от кусков бетона не составило труда, после чего подогнал шесть тараканов, которых взял с собой, и расположил их парами одна за другой. С помощью труб зафиксировал левую и правую тройки, а сами трубы соединил тросами, получив своего рода носилки. Силы Волков хватило, чтобы приподнять капсулу, и под нее шустро забежала моя запряженная шестерка. Дополнительно закрепив капсулу к трубам, мы выдвинулись в путь. Да, тараканы еще те вьючные животные, но выбора у меня все равно нет. Их шатало из стороны в сторону, и начинали они движение вразнобой, что приводило к раскачиванию груза, отчего я на мгновение замирал, боясь, что сейчас капсула свалится набок. Но живые мозги делали свое дело, и уже через пару десятков метров тараканы стали добиваться успехов в своей новой профессии.

Снова оказавшись в кольцевом тоннеле, выслал вперед группу, которая нас тут поджидала, а вслед за ней груз. Сам же со вторым Волком, меняясь поочередно, перебежками прикрывал сзади. Трое вооруженных пауков оставил на месте и, только когда основная процессия скрылась за кривизной тоннеля, отдал им приказ двигаться. Моя интуиция просто кричала о том, что сейчас обязательно должно что-то случиться. Ну не может такого быть, чтобы нам так дали уйти, и чуйка меня не подвела. Внезапно в поле зрения появилось сообщение об опасности, и я замер, подняв руку с зажатым кулаком. Все мои создания обучены тактическим знакам, и, распознав мой жест верно, второй Волк тоже остановился и присел на колено, продолжая контролировать сектор. И в этот момент тоннель озарился серией вспышек.

— Ходу, ходу! — Подбадривая себя, отпустил своего Волка и отдал обоим приказ догнать груз.

Сам же переключился на пауков и увидел просто эпическую картину. Трое восьмилапых молотили из штурмовых комплексов в тоннель, при этом пошатываясь из стороны в сторону из-за отдачи. Сказать, что стрельба была неприцельной, — это ничего не сказать. Пули летели в стены, в потолок и пол, в общем, куда только не летели, но не туда, куда надо. От подобной стрельбы все заволокло пылью от выбитой крошки, но пауки упорно продолжали, пытаясь удержаться на месте. И, как ни странно, их стрельба все же нашла свою цель. В метрах тридцати на полу хорошо виднелся разбитый робот противника, в котором я опознал стандартного вражеского пехотинца. Больше ничего разглядеть не удавалось, так как обзору мешала пыль. Естественно, этот робот не мог прийти один, и вскоре из пылевого облака стали отвечать. Внутри пылевой взвеси что-то вспыхнуло, и из нее вылетел снаряд, угодивший в пол в метрах пяти от пауков. Хоть взрывной волны и не было, но целая туча осколков ударила по паукам и опрокинула их. Контурные схемы пауков тут же засветились красными зонами, и от каждого посыпались доклады о повреждениях. Но несмотря на это, двое из них сразу же стали барахтаться, пытаясь встать на ноги. Третий также пытался это сделать, но ему срезало сразу две лапы, и поэтому он возился дольше, чем остальные. Когда третий поднялся, я уже хотел отдавать приказ двум, более-менее целым, отходить, когда из стены пыли, словно из ниоткуда, вырвался великан. Буквально парой прыжков он настиг защитников и точными выстрелами разнес их на части. Мне оставалось только выругаться, наблюдая за этим с помощью муравья, висящего на потолке. После чего из все той же пыли стал выходить целый отряд, который бодро пошел в направлении, куда унесли капсулу. На тридцать первом по счету роботе прибывающий поток иссяк, но и так понятно, что такого количества мне хватит с головой, тем более стрелковые комплексы, которые я использовал, откровенно слабоваты для борьбы с великанами, а их в отряде аж четыре штуки.

После того как я вернул себе контроль над Волком, дальнейшие действия смешались в один сплошной забег на время. Пробежка на тридцать метров, установка мин направленного действия и снова тридцать метров. Груз только спустился на нижний уровень, и мне ничего не оставалось, как попытаться задержать противника. У меня не было достаточного количества муравьев, чтобы отслеживать неприятельский отряд по всему маршруту, но погасшие ретрансляторы хорошо выдавали их движение. И через пару минут стало ясно, что противник догонит нас через несколько ярусов кольцевых тоннелей. Поэтому уведомление о том, что первые установленные мины сдетонировали, было как бальзам на душу. За первыми сработали следующие, затем еще и еще. Не знаю, какой оказался результат, но это заставило вражеский отряд замедлиться, давая нам еще несколько минут. Главное, успеть добежать до плюс третьего яруса от моей базы — там сейчас тараканы закладывают взрывчатку, чтобы обрушить перекрытие и тем самым завалить проход, но что-то мне подсказывало, что нам это не удастся. А жаль, не хочется класть Волков в попытке задержать противника.

* * *

Несмотря на минирование, мою двойку прикрытия догнали, когда до рубежа оставалось еще десять ярусов, и мне пришлось спешно организовывать встречу «гостей». Для засады мне приглянулись пустые перевернутые контейнеры, которые валялись прямо перед спуском на следующий ярус. Своего напарника разместил как раз у спуска, ближе к стенке внутреннего радиуса тоннеля. Там Волк укрылся за бетонными ограждениями, отделяющими зону от остального тоннеля. Сам же расположился в тридцати метрах впереди, но уже у стенки наружного радиуса, как раз за контейнером, лежащим у стены. Между ним и стеной оставалась небольшая щель, через которую хорошо просматривался тоннель, здесь я и оборудовал себе точку, хотя на оборудование времени не оставалось и я лишь выложил на пол перед собой пять гранат, одна из которых была электромагнитного поражения. Еще раз посмотрел, как отметка с грузом удаляется, стал ждать.

«Гости» показались через полминуты после того, как я с напарником устроился. Первой — тройка стандартных пехотинцев. Один шел по центру тоннеля, двое — у противоположных стен, слегка отставая от первого. Видимо, первый выступал в качестве смертника, на случай срабатывания мин или еще каких ловушек. Но они грамотно двигались и держали свои сектора, что сильно отличалось от того, что я видел, когда сражался с ними на открытой местности. Похоже, данные условия для них более привычные.

Порция адреналина позволила взбодриться, и, когда эта троица не дошла до меня каких-то двадцати метров, я отдал приказ напарнику открыть огонь. Вспышки от выстрелов озарили тоннель, а рой смертоносных пуль в абсолютной тишине стал выбивать снопы искр на броне впереди идущего робота. Тот словно натолкнулся на стену, но все же успел сделать пару выстрелов, после чего его развернуло вполоборота и опрокинуло назад. Двойка, которая прикрывала его, ускорилась, также открыв огонь по позиции стрелка, и стала забирать в сторону стены внешнего радиуса, чтобы кривизна тоннеля не мешала стрельбе. Все именно так, как я и задумывал. Оба робота противника приблизились ко мне практически в упор, и в этот момент я схватил одну из гранат и просто навесом перекинул через контейнер. Благодаря глазам второго Волка я видел участок, где сейчас находились противники, как бы сквозь препятствие. Граната упала прям под ноги одного из роботов и сразу же сдетонировала. На Земле их бы подбросило от взрыва, но здесь, в вакууме, образовался небольшой огненный шарик, из которого полетели острые как бритва поражающие элементы. Тот робот, под ногами которого произошел взрыв, тут же лишился нижней конечности — ее просто срезало. Второго обильно посекло осколками, и их атака сразу же захлебнулась. Я высунулся из своего укрытия и буквально в упор выпустил длинную очередь, не давая им прийти в себя.

Все это продлилось буквально секунд десять, и, когда эта троица окончательно перестала шевелиться, из тоннеля появилась основная группа противника. Первым показался великан, кривизна тоннеля прикрывала от него моего напарника, поэтому он сразу же открыл огонь из своей пушки по мне. Первый снаряд пробил контейнер, пролетел в метре от меня и угодил в стену далеко позади — от взрыва во все стороны полетели мелкие камни из бетона, осыпав моего Волка. И прежде чем я успел опомниться, второй снаряд угодил прямо в щель между контейнером и стеной.

— Вот же урод! — выругался, когда туча выбитой крошки брызнула в оптические системы Волка. — Держи ответку! — С этими словами швырнул в тоннель ЕМ-гранату.

Вслед за первой вдогонку полетели оставшиеся три гранаты, и, не дожидаясь детонации, я рванул к переходу на нижний ярус. Бежал эти тридцать метров, а вокруг свистел шквал из пуль, но мой Волк был словно заговоренный. Не знаю, везение это или нет, хотя в моей ситуации говорить о везении не приходится, но я не получил ни царапины. Когда до заграждения оставалось метров пять, оттолкнулся и рыбкой нырнул в темный зев перехода. В этот момент сработала ЕМ-граната, а следом за ней и остальные, и тут же огонь противника ослаб. Все это время, начиная с моего рывка и пока я кувыркался вниз на следующий ярус, второй Волк прикрывал огнем, хотя из ШАК-205 работать по великанам практически бесполезно. Поэтому, когда я оказался на нижнем ярусе, взял на прицел переход и отдал ему приказ отходить, что он и выполнил, но когда напарник уже спустился, сверху влетело незнакомое мне устройство, из которого вырывалась небольшая струя пламени. Эта хреновина сначала спустилась практически к полу, затем пошла резко вверх и почти под самым потолком на секунду зависла, после чего появилась вспышка, из которой, оставляя инверсионный след, вырвался снаряд, угодивший второму Волку в спину, прошив того насквозь. Он так и рухнул прямо возле меня. Прилетевший отчет о его состоянии говорил, что мозг ушел в защитный режим. Я смотрел на лежащего робота и все никак не мог решить, что же мне делать, — мне нужен этот Волк, даже с дырой в груди, но спасая одного, могу потерять обоих.

— Нет, ты мне еще послужишь. — С этими словами отстегнул карабин эвакуационной лебедки, пристегнул его к петле на корпусе лежащего Волка и побежал.

Не сказать, что скорость была маленькой, так как я выжимал из мышц и сервоприводов максимум, тем не менее через минуту меня стали догонять. У Волков установлена система кругового обзора, и я прекрасно видел, что происходит позади. А там мелькали силуэты стандартных вражеских пехотинцев, которые пытались меня подстрелить, видимо, великаны не так шустро двигаются, раз в погоню отправили мелких. Я тащил свою ношу, как можно ближе прижимаясь к стенке внутреннего радиуса, уходя с линии огня, но все равно раз за разом в опасной близости стену прошивала очередь пуль. Но стрельба замедляла вражеских роботов, и, сделав короткую очередь, выстреливший отставал и скрывался за кривизной тоннеля.

Путь не был свободен от препятствий: постоянно попадались какие-то валяющиеся ящики, небольшие бордюры и технические колодцы, но на такой скорости моя ноша просто перелетала через все это. Чтобы не терять времени, поставил задачу своему Волку продолжать забег, а сам окунулся во внутренне системы поврежденного. Снарядом перебило питающий контур и сместило контейнер с мозгом, тем самым разорвав нейронные связи с телом. Но, как показала практика, конструкция Волка получилась удачной и довольно живучей, и даже в таком состоянии он очнется через несколько суток, но мне нужно прямо сейчас, и единственный вариант — это взрывной рост клеток, что я и поспешил активировать. Это механизм последнего шанса: контейнер с мозгом заставляет бешено делиться клетки, используя все доступные ресурсы, даже клетки самого мозга. Конечно, после такого этот мозг нежилец, но я заранее позаботился об этом, скинув схему всех приобретенных нейронных связей себе в хранилище.

— Ну давай просыпайся, — проговорил напутственную речь и снова вернул себе управление бегущим Волком.

Успел спуститься еще на два яруса, когда в интерфейс пришло сообщение.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул, когда увидел статус напарника: «Частично работоспособен». — Давай, родной, просыпайся.

И в этот момент случилось чудо — Волк, которого я тащил на привязи, дернулся, перевернулся на спину и, продолжая волочиться, открыл огонь по преследователям. Это было новое слово в боевых действиях, вызывающее улыбку, и во мне даже проснулся какой-то азарт, и дело пошло веселее. Конечно, я не питаю иллюзий, и, в конце концов, мне придется остановиться, когда догоню груз, но пока я наслаждаюсь моментом.

* * *

То же время. Солнечная система. Луна. Заседание комиссии Совета Федерации по техническому обеспечению Вооруженных сил

Комиссию по техническому обеспечению Вооруженных сил собрали в спешке, так как нужно было в кратчайшие сроки скорректировать план производства с учетом боевых действий в системе Хадар. Кроме людей, входящих в состав Совета Федерации, и высокопоставленных военных, в зале присутствовали также представители всех оружейных и технических компаний и всевозможных отделов разработок. Были приглашены даже харги, которые смогли своими силами организовать на Марсе выпуск биочипов — аналога кремневых — для узкоспециализированных и простых систем, где не требуется высокая производительность. Но скорость их производства фантастическая.

Зал выглядел как типичная лекционная аудитория с рядами кресел, установленных ступеньками, и трибуной с большим проекционным экраном.

— Прошу внимания, господа и дамы, — сказал вышедший к трибуне молодой человек лет тридцати, в звании майора технической службы флота. — Меня зовут Черкашин Дмитрий Олегович, и в первой части нашего заседания я уполномочен от космического флота и планетарных сил Федерации озвучить предварительный список необходимого вооружения и требования к нему на основе анализа военной кампании в системе Хадар. Итак, — он включил проекционный экран, где появилась надпись «Флот», — хорошо себя зарекомендовали зонды для построения гиперпространственной карты звездной системы, — на экране замелькали аппараты хорошо знакомые разработчикам компании РОС, — но нам необходимы аналогичные мобильные системы для построения карты позиционирования и для любых небесных тел. Также подобным системам необходим свой специализированный носитель, способный доставить необходимое количество единиц за один рейс. Из расчета один носитель — одна звездная система и один носитель — два-три небесных тела. Системный носитель — приоритет зеленый, планетарный носитель — приоритет желтый.

Для градации срочности исполнения заказов была введена цветовая система приоритетов. Зеленый код — обычный приоритет, желтый — высокий приоритет, красный — необходимо еще вчера.

Нечаев слушал Черкашина вполуха, так как уже читал все то, что сейчас рассказывается, и в принципе со всем согласен. Но мысли его были поглощены вопросом, как все это обеспечить. Разнесение производств по всей Солнечной системе уменьшает вероятность, что весь промышленный потенциал будет уничтожен одним махом, но это порождает другую проблему, а именно нежелание людей добровольно лететь черти куда в неизвестность. Конечно, закон о гражданстве решит эту проблему, но результат будет не сразу. Даже удивительно, что пока не случилось никаких бунтов, люди словно ждали подобного. Правда, все же пришлось отправить обратно на Землю около пяти тысяч человек, включая парочку харгов, хотя он подозревал, что этих отправили специально из любопытства. Нечаев заерзал на кресле, устраиваясь поудобнее, и на мгновение снова переключился на оратора, но очень быстро вернулся к своим мыслям.

Конечно, такой ажиотаж желающих получить гражданство не возник бы, если бы нынешняя жизнь так не зависела от технологий жизнеобеспечения, по сути, только благодаря им человечество и живет сейчас. Ну еще, конечно, этому поспособствовал искусственно распространенный слух, что в системе Хадар не все так гладко и противник вот-вот ворвется в Солнечную систему на плечах отступающих. Хотя этот слух не так далек от правды — человечеству достался огромный куш в виде планеты Оршу с ее промышленным потенциалом, но проглотить его не смогли, и неизвестно, удастся ли это вообще.

Неожиданно внимание Нечаева привлек разговор, возникший за его спиной.

— Не понимаю, зачем создавать полноценные низкоорбитальные платформы, — вопрошал голос у своего собеседника, — с экипажами, реакторами, системами ПРО и прочим? Это по своей функциональности полноценные космические военные корабли.

— А что вы предлагаете? — спросил второй голос.

— Я со своим отделом разработок думал над носителем небольших автоматических артиллерийских и ракетных платформ с обычными химическими двигателями. Они должны опускаться близко к поверхности и поддерживать войска огнем или для борьбы с летающими аппаратами противника, а для перезарядки снова подниматься к носителю. Идеальное средство для поддержки войск на безвоздушных телах. Отчет о применении фрегатов на сверхмалых высотах подтверждает правоту нашей концепции.

Нечаев не выдержал и обернулся. Ну, кто бы сомневался, Зарубин, главный разработчик из говна и палок компании РОС, и рядом с ним представитель харгов по имени ДуРог. Оба уставились на Нечаева, выпучив глаза.

— Виктор Степанович, — обратился Нечаев, — это всего лишь предварительный запрос на закрытие прорех в наших вооружениях, и, если у вас есть лучшее предложение, присылайте, мы обязательно его рассмотрим.

Зарубин только кивнул, а Нечаев еще несколько секунд переводил взгляд с одного на другого, а затем улыбнулся и отвернулся, снова погрузившись в свои мысли. У всех куча идей, только где это все? Да, сейчас шестеренки государственной машины, и до того не стоявшие на месте, завертелись еще быстрее. Наконец-то можно заказывать что угодно и в любом количестве, не задумываясь о деньгах. Огромные ресурсы потекли туда, где они больше всего нужны. Да, вся Федерация гудела, как разворошенный улей, но до того, чтобы перевести все аспекты жизни на военные рельсы еще ой как далеко, а времени все меньше.

Внезапно дверь в зал открылась и в нее ворвался полковник Кудрявцев. Он остановился на пороге, стал оглядывать зал в поисках Нечаева и, когда обнаружил того на четвертом ряду по центру, уверенным шагом направился к нему. Все присутствующие знали, кто такой Кудрявцев и то, что он по пустякам не будет беспокоить главу государства, поэтому все сопровождали того взглядом и даже выступающий Черкашин умолк. Наконец Кудрявцев добрался до Нечаева и, отдав честь, тихо, но так, чтобы его услышали, заявил:

— Господин главнокомандующий, срочные новости от генерала Уолтерса.

Протянутый пластиковый листок говорил, что новость действительно срочная и требующая немедленного прочтения.

Нечаев уставился на Кудрявцева в удивлении, но все же схватил листок и приложил к планшету. Весь зал сидел в тишине, ожидая, чем это закончится. А Нечаев впился глазами в строчки, когда текст проявился после идентификации получателя, и по мере прочтения он все больше хмурился. Закончив читать, он почти на минуту задумался, а потом резко поднялся и произнес:

— Господа, заседание откладывается на два часа.

Зал отозвался гулом шепотков.

— Прошу членов совета и командующих Вооруженными силами собраться в штабе оперативного командования через десять минут. — И сам направился на выход, при этом приговаривая: — Ну вот и началось.

В оговоренное время названные Нечаевым люди уже толпились перед интерактивным столом в ожидании главы государства. Он ворвался в штаб в сопровождении высокопоставленных военных и не медля швырнул на стол тот самый листок с докладом:

— Итак, господа, похоже, время вышло.

Все начали переглядываться, не понимая о чем речь.

— Как вы уже знаете, я получил доклад из системы Хадар. Генерал Уолтерс сообщает, что два часа назад вблизи планеты Оршу из гипера появился корабль неизвестной до этого расы. На попытки наладить контакт уклонился. Тогда генерал Уолтерс решил прогнать нарушителя и отправил наперехват фрегат Оренбург. После нескольких часов игры в кошки-мышки неизвестный корабль ушел в гипер. Вот как он выглядел.

Нечаев махнул рукой на проекционный экран, висящий на стене, и, повинуясь жесту, все обернулись.

На экране вращалось кольцо, точнее корабль в виде кольца.

— И что это значит? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил один из офицеров штаба.

— Это, господа, — Нечаев снова привлек внимание, — означает, что наступают смутные времена. И случившиеся вторжения нам покажутся пикником, по сравнению с тем, что будет в ближайшие десятилетия.

* * *

Система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Забег завершился так же неожиданно, как и начался, когда я увидел впереди себя спускающийся на следующий ярус такой важный для меня груз. Мне не хватило какой-то пары переходов, но делать нечего, придется встать и преградить путь преследователям. Прибавил еще немного скорости, и удалось выиграть буквально секунды, чтобы успеть сбежать вниз и занять оборону за ограждением перехода. Своего раненого напарника швырнул на другую сторону транспортной системы, все же он малоподвижен, но стрелять в спускающихся вражеских роботов сможет. Сам же укрылся в конце перехода и направил оружие прямо на чернеющий вверху проем.

Первыми, как и ожидалось, появились стандартные пехотинцы, и я уже хотел открыть огонь, но они не стали спускаться, а в мою сторону полетели четыре гранаты. Они весело отскакивали от покрытия спуска, направляясь точно туда, где я сидел в данный момент. Если бы у Волка были брови, то они бы сейчас поползли вверх, но я только успел сказать:

— Вот и приплыли.

После чего почти одновременно сверкнули четыре вспышки.

Меня тут же выкинуло из Волка, но через мгновение связь восстановилась, и я почувствовал боль. Она была такой силы, что я ни о чем не думал, кроме нее. Нервные окончания Волка передавали мне сигнал о повреждениях, и я в полной мере ощущал их везде. Не знаю, сколько это продолжалось, но в итоге имплант отсек сигналы, поступающие в мозг, и мне удалось немного осмотреться. Электронная оптика оказалась выбита, и лишь одним уцелевшим живым глазом я смог увидеть, как мой напарник бьет по спускающимся врагам. Понимая, что это конец, с положения «лежа на спине» также поднял свой миниатюрный, по сравнению с Волком, ШАК-205 и нажал на спуск. Но толку от этого будет мало, так как начали спускаться великаны. Время замедлилось, и я уже видел, как первый из них направляет на меня свою пушку, и приготовился возвращаться в виртуал, даже стал прикидывать, что делать дальше, когда сзади, из глубины тоннеля, прилетело что-то стремительное, и один из великанов вспух и разлетелся в огненной вспышке. Затем еще прилет — и под ногами преследователей вспух очередной огненный шар, и стало прилетать еще и еще, устраивая во вражеской группе мясорубку.

Когда все закончилось, а точнее, закончились враги, я словно позабыл, что у меня есть виртуал и тактические схемы, просто запрокинул голову Волка, чтобы посмотреть, что это такое там стреляло, и порядком удивился. За всей этой погоней я совсем забыл, что у меня внизу трудятся большое количество всевозможных насекомых и королева, но мое удивление было вызвано тем, что королева проявила инициативу и силами тараканов притащила единственную уцелевшую автоматическую пушку фрегата прямо сюда. Да, без энергии разгонные контуры не работали, но и без этого детонирующей смеси хватало, чтобы вылетевший снаряд приобрел достаточно кинетической энергии. Что, собственно, и видно по результату. На радостях активировал связь и произнес:

— Королева, ты молодец! Если выберемся отсюда, будет тебе самый лучший корабль.

Все закончилось благополучно, но это только пока. Уверен, что сюда уже спускается еще один отряд, и, возможно, побольше предыдущего, поэтому нужно торопиться. Не теряя больше времени, приказал однорукому Волку вернуться и утащить на привязи поврежденных Волков, а королеве приказал утащить обратно пушку — такая игрушка еще мне пригодится. Пока все это выполнялось, с помощью тараканов осмотрел закладки взрывчатки и, оценив их состояние как удовлетворительное, стал ждать, пока все спустятся на мой нижний ярус.

Когда пришло время, выделил на тактической схеме первую закладку и активировал взрыватели. Сигнал прошел, и куча пушечных боеприпасов, закрепленных вместе, рванули одновременно. Ото всех доступных мне единиц тут же пришел доклад о сейсмических толчках. В тоннеле сейчас рушился свод, заваливая проход к моей базе. Вторым на очереди подорвал закладку, которую установил в проделанной фрегатом дыре. Здесь опасался больше всего, так как все обломки полетят на корабль, а там все-таки так необходимые мне реакторы. Но все прошло удачно — корпус фрегата поскрежетал, повибрировал, но выдержал падение нескольких десятков тонн перекрытий сверху. Все, теперь все мосты сожжены, и ко мне не пройти, по крайней мере, без строительной техники, и у меня есть время придумать, как отсюда выбраться. Но прежде чем о чем-то думать, нужно разобраться с моим телом. Вскрывать капсулу не торопился, так как для этого нужно наличие кислорода и давление, поэтому решил соорудить герметичный бокс, где и вскрою обшивку капсулы, но для начала необходимо восстановить хотя бы одного Волка.

Я все чаще думал, что же происходит там, наверху, как там Вероника? А что если сопротивление защитников планеты не удалось сломить, и все ушли, и сейчас я единственный человек в системе? Об этом думать не хотелось. Конечно, близких понять можно, они наверняка считают меня погибшим, поэтому искать не будут, так что, если все же люди не ушли, нужно подать о себе весточку. А пока суд да дело, решил проверить, что там ниже. За все время пребывания здесь мое внимание было направлено на верхние ярусы, так как там была наибольшая вероятность обнаружить капсулу, а нижние как-то упустил, и, как оказалось, зря. Пока силами пауков ковырял своего Волка, пара тараканов спустилась на нижний ярус, и мне сразу же прилетело уведомление с пометкой «срочно». Но я особо не торопился, увлекшись восстановлением энерговодов моего напарника. Рядом стоял новый контейнер с мозгом, благо их у меня достаточно, и хотел поменять его местами с выжженным, когда иконка с отчетом начала настойчиво мигать. Такое уже не мог оставить без внимания и, нажав на нее, сразу же переключился на зрительные системы одного из тараканов. Увиденное заставило меня замереть в предвкушении, и я лишь смог произнести:

— А вот это я удачно зашел…

Глава 6

Солнечная система. Спутник Юпитера Ганимед. Форпост Ташмет.

Окрестности Юпитера неприветливы для живых организмов, от слова совсем. И основным препятствием нахождения людей вблизи Юпитера и его спутников, — это радиация. Но вселенная распорядилась так, что на крупнейшем спутнике Ганимеде, есть свое собственное магнитное поле и довольно сильное, чтобы защитить поверхность от губительной радиации. Правда не всю поверхность, а лишь экваториальную часть, где магнитные линии замкнуты и не соединены с магнитосферой Юпитера, но этого оказалось достаточно.

Размышляя о чудесах вселенной Мартин, как завороженный смотрел на Юпитер. С такого расстояния он казался огромным и величественным. Мартину исполнилось двадцать семь лет, но сколько он себя помнил, всегда с восхищением наблюдал звездное небо и мечтал когда-нибудь отправится в космос. Он вдруг вспомнил, как заперся в своей комнате и ревел всю ночь, когда родители сказали ему, что на образование нет денег и мечту о космосе придется забыть. Но судьба распорядилась иначе и теперь то, что раньше видел лишь на картинках и видео, сейчас он наблюдал своими собственными глазами. Газовые течения и штормы на поверхности гигантской планеты приковывали взгляд и особенно выделялось красное пятно, которое словно глаз великана наблюдало за Мартином. Внезапно на краю зрения что-то вспыхнуло и Мартин повернулся всем корпусом скафандра. Где-то, далеко на севере, над поверхностью Ганимеда, началось сияние, очень напоминающее то, которое он видел в приполярных районах Земли. Здесь это явление не редкость, и Мартин в свободное время частенько выходит вот так полюбоваться местными красотами. Неожиданно заработали динамики скафандра.

— Мартин, мы начинаем через полчаса. — Разрезал тишину женский голос.

Он еще несколько секунд наблюдал сияние, затем с полуоборота посмотрел на Юпитер и немного осмотрел окрестности, после чего ответил.

— Хорошо Роза, уже иду.

Громоздкий скафандр повышенной радиационной защиты не позволял быстро передвигаться но, Мартин не отходил далеко от выхода на поверхность и уже через пять минут стоял в шлюзе, проходя очистку. Форпост Ташмет, создавался, как основной пункт контроля и управления автоматическими станциями заправки водородом и был рассчитан на тридцать человек персонала, но недавно сюда прибыл целый караван буксиров, которые притащили много строительной техники. И сейчас прямо под базой строится полноценное поселение, но как сказали из центра, — заселять его будут еще не скоро. И честно говоря по скорее бы, потому, что с каждым днем нагрузка на пункт контроля возрастала в геометрической прогрессии, а людей не прибавлялось.

Помещение зоны отдыха оказалось уже заполненным, когда Мартин вошел внутрь. Он окинул его взглядом и подумал, что похоже здесь практически вся смена.

— Мартин! — Выкрикнула Роза и поманила его рукой указывая на свободный стул.

Сводными оставались места на небольших диванчиках, но они находились за перегородкой, которая закрывала вид на центр помещения. Поэтому обогнув барную стойку, он направился к указанному месту.

— Садись, я специально для тебя приберегла место. — Роза похлопала по свободному стульчику.

Мартин поймал взглядом сальную ухмылку техника, сидящего за соседним столиком, который тут же ему подмигнул. Ему уже не раз намекали на то, что Роза не равнодушна к нему, да он и сам это замечал, но делал вид, что это в порядке вещей. Ну не нравилась ему, да и старше она на пять лет, а проявляет внимание только потому, что здесь на базе выбора то особо и нету. А пользоваться ситуацией, ему совесть не позволяла.

— Роза, а кто в центре управления? — Задал он вопрос усаживаясь по удобнее.

— Никого, все здесь.

— Как никого, а кто контролирует танкеры и следит за работой черпаков?

Черпаками они называли корабли, которые ныряли в атмосферу юпитера, для забора водорода.

— Все работы остановлены. — Заявила Роза и добавила. — Все потом, сейчас начнется.

Мартину, все это не нравилось, уж очень похоже на саботаж, а на фоне того, что они все подписали контракт на службу с вооруженными силами Федерации, — все это попахивало трибуналом. Наконец к стене, где висел проекционный экран, вышел Роберт Дайк, — старший смены, и начала говорить.

— Думаю все знают почему мы здесь сегодня собрались?

Мартин не знал этого человека до попадания сюда на базу Ташмет. Но те кто постарше говорили, что Дайк из тех, кто покинул Землю в первой волне переселения, еще до второго вторжения. Сейчас ему пятьдесят четыре года и во время противостояния между Луной и Землей он был диспетчером на лунной орбитальной станции, где и встретил орбитальную бомбардировку Земли, впрочем, как и большинство здесь присутствующих. Хорошо проявил себя и поэтому был назначен в старшие смены. Мартина особо не интересовали подробности, поэтому больше ничего не знал, а тем временем Дайк продолжал.

— После введения военного положения, нас попросили поработать еще месяц сверх срока нашей смены, но сейчас заканчивается уже пятый, как мы должны уже быть на Луне. Нас постоянно кормят обещаниями, что вот-вот пришлют замену, но нагрузка все увеличивается и увеличивается. — Вокруг стали возмущаться в поддержу слов Дайка. — Мы уже работаем по четырнадцать часов в день, практически на пределе возможностей, то и дело начнем валится с ног.

Мартин всматривался в решительные лица людей и все еще не понимал к чему все это, а Дайк все продолжал жаловаться.

— Многие из нас уже больше полугода не видели свои семьи и если мы ничего не предпримем, то из центра нас так и продолжат кормить завтраками. Поэтому я предлагаю забастовку с требованием провести ротацию персонала. Кто за, поднимите руки.

От услышанного Мартина пробил холодный пот. Его все устраивало, подумаешь тяжело, на Земле после бомбардировки было куда тяжелее, — не хватало еды и воды, умирали сотнями, а об отдыхе вообще можно было забыть, здесь же полное обеспечение. Да четырнадцать часов работы в день это конечно трудно, но это не мешки таскать, да и кому сейчас в Федерации легко? В сети полно роликов, как люди надрывают жили но трудятся, понимая альтернативу.

Эти мысли пронеслись у него в голове и он не заметил, как в помещении наступила тишина и когда он очнулся от своих раздумий то увидел как все смотрят на него и даже Роза. Все, кроме него держали руку вверх и ожидали его реакцию.

— Мартин, почему ты не поднимаешь руку? — Произнесла Роза.

Мартин посмотрел в ее глаза, в которых увидел не понимание и такую обиду, как когда-то у мамы, в момент когда он вспылил и высказал, что это родители виноваты, что его мечте не суждено сбыться. Он на столько ярко вспомнил этот момент, что рука, словно сама, потянулась вверх.

* * *

Солнечная система. Луна. Резиденция главы Совета Федерации.

— Разрешите? — В кабинете без церемонно появился Кудрявцев.

Нечаев отвлекся от чтения отчетов, посмотрел на вошедшего и всем своим видом изобразил знак вопроса.

— Там в приемной представитель харгов, — ШаТот. Говорит, что она с вами договаривалась о встрече.

Нечаев задумался на секунду, затем вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Было такое! — Произнес он обреченно и бросил планшет на стол. — Пригласи.

Кудрявцев вышел из кабинета и в скорее на пороге появилась ШаТот. Нечаев мазнул по ней взглядом, — как и всегда элегантна, как для харга, но в тоже время без излишеств присущих их церемониальным одеждам. Нечаев поднялся и слегка обозначил поклон.

— Приветствую вас ШаТот. Пожалуйста, присаживайтесь. — Указал он рукой на свободный стул и зная о не любви харгов к ярому освещению произнес куда-то вверх. — Свет, семьдесят процентов.

— Спасибо глава. — Так же обозначила поклон ШаТот.

— ШаТот, мы не в официальной обстановке, — возвращаясь на свое место бросил Нечаев. — просто Владимир Сергеевич. — И только когда уселся вспомнил, что для харгов подобное словосочетание, как для него выговорить синхрофазатрон. Тем не менее ШаТот, еще раз кивнула соглашаясь с условиями. — У меня был трудный день, вы не против если я выпью чашку кофе? Сами что ни будь желаете?

Не успел Нечаев закончить фразу, как в кабинет вошел Кудрявцев с чашкой, испускающей приятный аромат.

— Спасибо, бы не употребляем еду при посторонних. — Ответила ШаТот, внимательно глядя на человека напротив.

А Нечаев уже хотел поднести чашку ко рту, но услышав слова ШаТот, недовольно пожевал губами и отставил чашку в сторону.

— И так, о чем вы хотели поговорить ШаТот?

— На Плутоне, — начала ШаТот, — есть целая бригада планетарного десанта, которая состоит из граждан Федерации. До недавнего времени она подчинялась командованию Стальных Волков, после принятия закона о военном положении эта бригада перешла под командование вооруженных сил Земной Федерации. Это хорошо подготовленные бойцы, но почему-то их не торопятся задействовать в боевых действиях, потому я хотела бы лично сопровождать это подразделение в систему Хадар, для демонстрации ее боеспособности.

Нечаев от услышанного закашлялся и все же потянулся за чашкой кофе и сделал один глоток.

— ШаТот, вы говорите о бригаде состоящей из харгов, но зачем вам это нужно? Вы решили лично провести десантную операцию, где ни будь в тылу врага? — Нечаев уставился в не мигающие глаза ШаТот, но та молчала, продолжая смотреть на него в ответ. Пауза затянулась и Нечаев не выдержал, громко выдохнул, затем потер сначала глаза, а потов виски. — Послушайте ШаТот, если вы не заметили, у нас тут идет война, каждый корабль и боец на счету. Происходят бунты и забастовки, для усмирения которых нужно посылать, корабли и людей, отвлекая вооруженные силы. — И тут Нечаева понесло. — Из-за возросшего потребления сырья, приходится гонять боевые корабли, чтобы буксировать контейнеры, обычных буксиров не хватает. Базы по всей Солнечной системе растут как грибы и для их снабжения снова нужны корабли и люди. — Нечаев поймал себя на мысли, что сейчас взорвется, поэтому замолчал и пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Но еще больше не хватает сил для поддержания порядка. Поэтому штаб вооруженных сил решил использовать вашу бригаду в качестве полицейских сил. — Нечаев уставился на ШаТот ожидая реакции, но та продолжала молчать. Наконец сдавшись он произнес. — Хорошо, у вас есть пять минут, чтобы убедить меня изменить решение штаба.

— Вот именно, Владимир Сергеевич. — Наконец заговорила ШаТот.

— Что, вот именно? — Нечаев уже стал подумывать, что похоже женщины они и у харгов женщины.

— Вот именно, что у нас идет война, а штаб решает использовать хорошо подготовленных бойцов для полицейских миссий. И ладно, если бы это была обычна бригада планетарного десанта, но как вы уже сказали, она состоит из харгов.

— Ну и что, какое это имеет значение? — Перебил ее Нечаев.

— Владимир Сергеевич, скажите, как люди станут относится к харгам, ко всем харгам, если они будут усмирять бунты, но не будут проливать кровь в битвах с врагом, рядом с людьми?

Через полчаса ШаТот покинула кабинет, за порогом которого ее уже ждал ДуРог. Она проскочила мимо и он поспешил ее догнать. Так они и шли молча, направляясь в космопорт, но ДуРог не смог стерпеть.

— Тхар ШаТот, что сказал глава? — Задал он вопрос затаив дыхание.

— Думай, что возьмешь с собой, мы вылетаем к Плутону немедленно.

Но вылететь немедленно, как говорила ШаТот, не удалось. Движение Луна — орбита, было настолько плотным, что свободной площадки для старта шатла пришлось ждать два часа. А после еще сутки ждать на орбите Луны, пока диспетчеры формировали попутный контейнерный поезд. ШаТот пересказала разговор с главой и теперь ДуРог своими глазами видел ту самую нехватку кораблей, что даже к личному курьеру Тхар ШаТот прицепили несколько контейнеров для доставки к Плутону. Но никто и не думал возмущаться, так как каждый харг в Солнечный системе чувствовал себя неотъемлемой частью Федерации и готов был жертвовать многими удобствами для общего дела.

Дальнейший перелет поразил ДуРога не меньше того, что творилось на Луне. Он еще никогда в своей жизни не видел такое оживленное движение. Казалось бы, миллионы километров пространства и случайно повстречаться двум кораблям нет никаких шансов, но он лично наблюдал, как пара буксиров, на расстоянии визуальной видимости, разгонялись параллельным с курьером курсом. И еще больше он удивился, когда на участке полета по инерции, их курьер смог догнать целых два буксира и один военный фрегат, тянувших невероятное количество контейнеров. Так же им пришлось встретиться и со встречным движением, правда различить глазами ничего не удалось, — на таких взаимных скоростях рядом просто пролетал росчерк светло серого цвета. Самое забавное для ДуРога было то, что Тхар ШаТот удивлялась не меньше него и говорила.

— Смотри ДуРог, люди смогли превзойти нас. Даже в самый пик нашего развития мы никогда не перемещали такое количество грузов. А мы осваивали нашу звездную систему больше века.

Через три недели курьер заканчивал маневр выхода на орбиту Плутона. Здесь творилось форменное столпотворении, постоянно прибывали корабли со всех освоенных уголков Солнечной системы. У ДуРога просто разбегались глаза от количества одновременно совершающих маневры кораблей. На переделе видимости то и дело вспыхивали огни на работающих гипервратах и в развернувшуюся воронку нырял очередной конвой. И судя по происходящему вокруг, основную массу конвоев составляли корабли военной принадлежности, — Федерация спешно перекидывала все новые и новые силы в систему Хадар. Такая суета просто завораживала.

Отцепив груз, капитан, по приказу ШаТот, направил курьер к группе кораблей, компактно висящих на орбите Плутона. При подлете внимание ДуРога привлекли шесть из них, которых, как он узнал позже, называли ананасами. Из любопытства ДуРог даже обратился к общесистемной сети, чтобы уточнить, что такое этот ананас и действительно, эти корабли были очень похожи на данный фрукт. Предыдущие версии десантных транспортов, которые использовала Федерация, он видел, но эти отличались внутренним объемом и визуально были короче. А расположение десантных платформ вокруг утолщения корпуса и создавало сходство с упомянутым фруктом. Остальные четыре были фрегатами двести пятого проекта, одни из мощнейших боевых кораблей, что смогла построить промышленность Федерации.

Сейчас к транспортам шла непрерывная вереница шатлов, взлетающих с поверхности Плутона и возвращающихся обратно, которых было видно не вооруженным глазом. ДуРог никогда здесь не был, но знал, что именно там на поверхности находится тренировочная база Стальных Волков, откуда и грузились тысячи его соплеменников прошедших подготовку и готовых выполнять любую задачу.

* * *

Звездная система харгов. Тридцать семь астрономических единиц от центрального светила.

— Уважаемая ШаТот, я решительно не понимаю, что мы здесь делаем. — Заявил Винтерс, капитан третьего ранга и командующий эскадрой. — Это может быть расценено как не подчинение приказу.

Сидя в оперативном центре флагмана эскадры, ШаТот уже битый час пыталась сдержать командующего от желания продолжить движение в сторону системы Хадар. Жилая секция вращалась, а в обзорных окнах то и дело проносились причудливые пятна гиперпространственных узоров. С не привычки ее даже стало немного подташнивать.

— Капитан, я еще раз вам говорю, вся ответственность будет лежать на мне. Вы выполняете мой приказ. Мы отклонились от курса незначительно и прибудем в систему Хадар сего на пару часов позже. Тем более мы уже почти прибыли, наберитесь терпения.

Винтерс, что-то буркнул не разборчивое себе под нос и уставился на тактическую схему его эскадры. Через пару минут в динамиках оперативного центра раздался голос офицера поста объективного контроля.

— Вы ходим из гипера через три, два, один, — выход.

ШаТот ничего не ощутила, лишь черно-красное марево за бортом сменилось сплошной чернотой космоса. Капитан сразу же начал двигать руками над интерактивным столом, разворачивая перед собой карту звездной системы. По началу на объемной модели, все объекты были статичны и имели сероватый оттенок. Их местоположение соответствовало расчетными данными баллистического вычислителя, на основе данных предоставленных харгами. Но по мере анализа улавливаемых системой сканирования сигналов различных диапазонов и наведения на них глазков телескопов, объекты модели подсвечивались зеленым цветом, сигнализируя о том, что полученные данные совпадают с расчетными. Это длилось пару минут, пока очередь не дошла до планеты Харг. Внезапно по всему кораблю заревели базеры боевой тревоги и тут же из динамиков послышалось.

— На орбите четвертой планеты обнаружен неизвестный флот. Внимание, наблюдаю термоядерные взрывы на поверхности планеты.

ШаТот вскочила, вглядываясь в схему звездной системы.

— Капитан Винтерс, что происходит?

Тот, манипулируя изображением, вывел планету в фокус и приблизил ее. Подтверждая доклад с поста объективного контроля, на орбите Харга были отмечены десяток точек предполагаемого флота.

— Капитан! — Повысила голос ШаТот.

Винтерс обернулся и виноватым голосом произнес.

— Похоже, что кто-то, в данный момент наносит орбитальные удары по поверхности планеты.

Мысли ШаТот путались и она никак не могла поверить, что такое может происходить. Она надеялась, что отсутствие связи с информаторами может быть обусловлено проблемами с оборудованием или на худой конец им просто запретили выходить на связь, но чтоб такое. Словно сквозь воду до нее донеслись слова капитана.

— ШаТот, ваш корабль может связаться со штабом космических сил?

— Связаться? — Сразу не поняв вопроса спросила она, но затем заставила себя сосредоточится и все же сообразив, что у нее спрашивают, ответила. — Может, но даже через гипер, сигналу нужно время, а у харгов на планете его нет.

— И что вы предлагаете? — Опасаясь наихудшего спросил Винтерс.

— Как что? Нужно немедленно атаковать флот противника.

— И как вы себе это представляете ШаТот, — Винтерс указал пальцем на десять красных точек, — там десять кораблей неизвестной принадлежности. Да мы даже не можем их как следует рассмотреть, чтобы хотя бы оценить их возможности. А вы хотите, чтобы я приказал атаковать. Да и чем, у нас всего четыре фрегата. Я не поведу эскадру на верную смерть.

ШаТат всмотрелась в изображение, на котором по поверхности планете расходились круги, обозначающие фиксацию термоядерных взрывов. Затем она медленно повернула голову к Винтерсу, который ожидал ее реакции, и ее зрачки превратились в тонкие полоски.

— Капитан Винтерс, я сейчас отправлю приказ на десантные транспорты и они возьмут фрегаты на абордаж, после чего команды пойдут в бой под принуждением. Так что выбирайте, как вы хотите умереть, — запертым в своей каюте или ведущим свою эскадру в бой?

Винтерс побледнел, а на его скулах заиграли желваки. Он так и стоял, не отрывая взгляда от глаз ШаТот, пока та не потянулась за коммуникатором.

— Черт с вами ШаТот, я поведу эскадру в бой, но у меня будет два условия. — Подражая людям ШаТот кивнула. — Я сам буду решать, как проводить операцию, вы не будете вмешиваться и ваш корабль немедленно отправит сообщение, которое я составлю сам. — И ШаТот снова кивнула. — Хорошо. — Он взмахнул рукой и раздался переливчатый звук. — Внимание капитанам кораблей и командирам подразделениям, через десять минут собраться в виртуальном центре планирования операций.

Для сборов потребовалось меньше десяти минут и в виртуальном центре оказались десять человек и девять окошек, через которые на людей смотрели харги. Технология виртуальной реальности оказалась не доступной харгам, так как их мозг не достаточно изучен, поэтому им пока приходилось довольствоваться лишь возможностью наблюдать происходящее в виртуале, стоя перед проекционным экраном. Из людей, присутствовали все капитаны, как фрегатов так и десантных кораблей. Харги были представлены шестью командирами батальонов, командиром бригады и ШаТот с ДуРогом.

— И так, — начал Винтерс, — как уже все знают, планету Харг бомбардируют с орбиты неизвестные корабли и наша задача максимум, разбить флот неприятеля, задача минимум заставить его бежать. Выполнение задачи осложняет то, что разрешения наших систем сканирования не хватает, чтобы как следует рассмотреть, с чем придется иметь дело. Это произойдет, когда мы приблизимся на достаточное расстояние, но не зависимо от результатов, нужно спланировать операцию заранее. — Винтерс замолчал и обвел всех взглядом, ожидая возражений, но лица людей выражали только решимость, а харги просто молчали. — Ладно, — Винтерс вызвал перед собой объемную схему звездной системы, — если возражений нет, тогда прошу выслушать мой план и высказать свое мнение. Так как основную часть нашей эскадры составляет десант, то я намерен с небольшими изменениями повторить маневр который мы применили в первом космическом бою человечества.

* * *

Солнечная система. Луна. Распределительный центр.

— Заключенные, внимание! — Над строем людей в одинаковой серой робе раздался громогласный голос сержанта. — Сейчас будет произведено распределение, согласно заявкам исправительного центра. После чего вы будете направлены на принудительные работы. Хотя если бы была моя воля, я бы отправил вас всех наружу без скафандра, глотать вакуум. Такие как вы, отбросы, только потребляют ресурсы, нужные Федерации для обороны. — Сержант сделал паузу и провел ненавидящим взглядом по первой шеренге. — Тем не менее, любой из вас может доказать, что я неправ записаться в специальные штрафные роты вооруженных сил Земной Федерации. Пожелавшие это сделать пройдут военную подготовку и будут направлены в самое пекло. — Сержант замолчал, переводя дух. — У таких уродов, как вы появится шанс отменной службой и уничтоженными единицами противника заслужить прощение за свои поступки. Через пять лет службы в штрафной роте, все обвинения будут сняты. — Сержант немного понизил голос и с ухмылкой добавил. — Если конечно останетесь живы до этого момента. — И снова во всю силу своих легких прокричал. — Желающие умереть как мужчины, выйти из строя.

Мартин особо не горел желанием бегать с оружием наперевес, особенно после того, что он пережил на базе Ташмет. Сразу после голосования Дайк отправил в центр, что люди отказываются работать, пока не прибудет новая смена и как он заверил, ему пообещали это сделать, но только если работа возобновится. Давили на то, что Федерация напрягает все силы для выживания в условиях угрозы со стороны пришельцев и на то, что всем сейчас тяжело. Наученный предыдущими не выполненными обещания Дайк отказал и забастовка продолжилась. Прибывающие танкеры запрашивали коридоры и данные о заполненных станциях заправки, но Ташмет молчал. А через две недели переходной шлюз просто исчез во вспышке. Конечно, защитная система базы сработала как надо и тут же перекрыла все помещения гермодверями, но несколько десятков секунд, Мартин ощутил все прелести декомпрессии. В итоге все люди оказались заперты, кто в своих жилых модулях, а кто в зоне отдыха. После чего ребята в бронированных скафандрах и сопровождающие их Дровосеки, без проблем собрали всех и подгоняя раструбами своих пушек, погрузили в бот. А дальше был двух недельный перелет к Луне в тесной каюте, набитой людьми. Места настолько не хватало, что приходилось спать по очереди. На корабле разъяснили, что так как все находящиеся на базе Ташмет формально военнослужащие, то устроенная забастовка, по закону, приравнивается к измене и мятежу. Но видимо отсутствие формы и ежедневной муштры, повлияло на восприятие происходящего. И сейчас Мартин стоял в передней шеренге с тысячью таких же бедолаг, ожидающих своей судьбы. Внезапно он почувствовал толчок в спину и такой силы, что ему пришлось сделать пару шагов вперед, что бы не упасть.

— Отлично. — Послышался все тот же голос сержанта. — Среди вас еще есть мужики со стальными яйцами.

Мартин посмотрел по сторонам и увидел около пятидесяти человек, так же вышедших из строя, причем среди них были и женщины. Выполнив команду, он повернул голову и увидел ухмыляющегося мужичка, лицо которого очень напоминало крысиную морду.

— Значит так, смертники, — продолжил сержант, — нале…во, шагом марш. Остальное гавно, стоит и ждет распределения.

Мартин уже хотел вернуться в строй, но болезненный тычок стволом оружия придал ему нужное направление. Не многочисленная колона счастливчиков направилась в соседнее помещение, и пока Мартин шел, подгоняемый охранником, сержант продолжал поливать заключенных своим сарказмом. Наконец массивная створка с шипением опустилась, отсекая голос сержанта и запертые добровольцы заозирались вокруг, так как никого из охраны внутри помещения не было. Так продолжалось минут десять, когда поднялась противоположная створка и в нее вошли два человека в форме планетарных сил, сопровождаемые тремя охранниками в полном боевом облачении. Их лица выглядели уставшими, а красные глаза указывали на бессонную многочасовую работу.

За время ожидания все успели разбрестись и завидев новых действующих лиц пытались собраться в подобие шеренги. Вошедшая пятерка пересекла половину помещения, и встала в центре. Человек в звании капитана сделал шаг вперед, окинул кривую шеренгу и поморщился, а затем громко, но с не охотой обратился.

— Заключенные, подходим ко мне по одному, начиная с того края. — Он указал рукой на правый фланг шеренги и добавил. — Начали.

Как и было приказано, люди стали подходить по одному к капитану, протягивали руку, а затем возвращались обратно с нарисованной цифрой на правой стороне груди. Когда очередь подошла к Мартину, он так же направился к центру помещения.

— Заключенный, вытянуть левую руку. — Приказал первый лейтенант.

Мартин послушно протянул вперед руку и капитан приложил сканер к его запястью, где находился чип. Тот пискнул и капитан повесив прибор на поясе, взялся за планшет. Что там рассматривал капитан, Мартин не видел, но уже через минут тот оторвался и сказал.

— Заключенный номер 128416, вы поступаете на службу в пятьдесят четвертую штрафную роту. — После этих слов, сопровождающий капитана рядовой, поднес еще один прибор к груди Мартина и по поверхности робы пробежала световая полоса, печатая соответствующий номер, после чего капитан приказал. — Заключенный, встать в строй.

Мартин вернулся обратно и процедура маркировки продолжилась. Когда последний заключенный вернулся в строй, капитан снова громко обратился.

— Заключенные, сейчас эти господа, — он с пол оборота указал на трех охранников, стоящих за спиной, — отведут вас в космопорт, откуда вы будете направлены в тренировочные лагеря, где проведете три месяца. После чего ваши штрафные роты получат боевую задачу. — Капитан замолчал и несколько секунд смотрел в лица стоящих напротив заключенных. — Удачи! — Бросил он без особого энтузиазма и резко направился на выход, при этом тихо приговаривая. — Да когда же это закончится, уже вторые сутки на ногах, а они все прибывают и прибывают.

Вся процедура произошла так быстро и буднично, что Мартин не успел осознать свои перспективы. Ему казалось все это каким-то не реальны, как будто это происходит не с ним. Но когда офицер направился на выход Мартин испугался и его сразу же бросило в холодный пот, а сердце заколотило с бешеной скоростью. И он даже не понимал чего он испугался больше, того что его отправят в бой или того, что его отправят в бой после всего трех месяцев подготовки. И похоже эти мысли посещали не только Мартина, так как все заключенные с бледными лицами провожали офицера взглядом. Но развить мысль не дала оставшееся охрана, когда головы заключенных синхронно повернулись к центру, потеряв цель из виду, боец с лычками первого лейтенанта ухмыльнулся и заорал.

— Чего уставились, в штаны наложили? — Он набрал в легкие больше воздуха и еще громче заорал. — Заключенные, бегом марш, держатся синего указателя.

На полу зажглась бегущая синяя линия, ведущая в открытую створку, но толи заключенные все еще не могли прийти в себя, толи не поняли команды, но никто не шелохнулся. Первый лейтенант снова ухмыльнулся, слегка повернул голову вправо и так чтобы его услышали все четко приказал.

— Сержанты, Пирс и Бураков, проконтролируйте выполнение приказа, максимальный темп.

— Да, Сэр!

— Есть!

Раздались два слитных ответа, после чего сержанты дернули руками и из их бронированных перчаток появились телескопические дубинки, по поверхности которых пробегали разряды электричества. Сержанты одновременно рванулись к строю и с криками: — Пошел, пошел, — стали охаживать дубинками зазевавшихся. В этот момент всех заключенных проняло и они словно стадо, отпихивая друг друга, помчались на выход.

Мартин бежал изо всех сил, позабыв обо всем, а его голова была занята лишь отслеживанием того, на сколько звуки ударов, криков и топота бронированных ботинок приблизились к его спине.

* * *

Звездная система харгов. Борт фрегата Валькирия.

Через десять дней, эскадра Земной Федерации наконец приблизилась на расстояние, при котором бортовые системы наблюдения смогли отчетливо рассмотреть вражеский флот, висящий на орбите Харга.

— Так вы утверждаете, что не видели раньше подобных кораблей? — Решил уточнить Винтерс.

ШаТот еще раз внимательно изучила изображение.

— Нет, капитан, харги таких не встречали. — Она повернула голову вправо, где в соседнем ложементе находился ДуРог. — А ты что скажешь?

— Я не помню чтобы в документах и исторических хрониках упоминалось о подобной форме кораблей. — Так же пристально рассматривая изображение вражеских кораблей, ответил ДуРог.

Их форма напоминала Винтерсу водные катамараны, — два корпуса соединенные перемычкой. Чьи эти корабли и на что они способны тоже понятно не было. Не смотря на четкое изображение, все эти надстройки и выступы на корпусах ни о чем не говорили и поэтому Винтерс боялся совершить ошибку, отдавая приказ на начало операции. ШаТот интуитивно поняла колебания капитана и глядя через проекционный экран на Винтерса, находящегося в боевой виртуальной среде, попыталась развеять его сомнения.

— Капитан, у вас сейчас есть шесть тысяч солдат, хорошо мотивированных и готовых умереть, но выполнить приказ. И еще подумайте сами, противник так же, как и мы, ничего не знает о наших возможностях. Так что отбросьте сомнения капитан и приказывайте.

Винтерс сомневался не только потому, что ему ничего не было известно о противнике, но и потому, что для него это был первый реальный бой. Он еще некоторое время колебался, но внезапно он вспомнил первый земной флот, который нынешний глава совета вел навстречу вражеским кораблям, зная, что победить не сможет. Конечно, тогда от этого зависила судьба человечества, но и харги сейчас имели общую судьбу с людьми.

— Вы правы ШаТот. — Решительно кивнул Винтерс. Он подошел ближе к висящей перед ним тактической схеме звездной системы и уверенно приказал. — Маневр расхождения через три минуты. Начать отчет.

Ровно через три минуты, продолжая торможение, десантные транспорты слегка изменили вектор тяги двигателей и начали постепенно отдаляться от фрегатов. Скорость расхождения была небольшой, но в дальнейшем, пройдя оставшееся расстояние до цели, это превратится в тысячи километров.

— Фрегатам снизить тягу двигателей на тридцать процентов. — Отдал Винтерс следующий приказ.

Длина выхлопа плазмы из двигателей фрегатов не изменилась, но количество водорода, поступающего в камеру плазмообразования снизилась, уменьшая реактивную тягу двигателей. Теперь десантные транспорты не только расходились курсом с ударной эскадрой, но и стали отставать, так как их двигатели продолжали работать с той же мощностью. По задумке Винтерса, таким маневром фрегаты вырвутся вперед и отвлекут внимание на себя, тем самым давая транспортам возможность проскочить и уйти за диск планеты. Но для осуществления плана нужна была просто ювелирная точность.

ШаТот вцепилась мертвой хваткой в подлокотники ложемента и внимательно наблюдала за тактической схемой боя. Две зеленые отметки расходились, а лини, обозначающие их траектории, образовывали треугольник, в основании которого лежала планета.

— Прекратить торможение и развернутся для атаки.

ШаТот на мгновение повернула голову на экран, где транслировалось происходящее в виртуальной среде, отреагировав на приказ Винтерса и снова перевела взгляд на схему. Тяжесть, давившая ее во время маневра торможения исчезла, но через секунду снова появилась уже в меньшей степени, — фрегат начал разворот. ШаТо не обращала внимание на эти изменения, пристально наблюдая за происходящим. Траектория фрегатов замерла, она все еще оставалась прямой линией, но наибольшее сближение с планетой должно произойти на высоте около двух тысяч километров. Тут же появилась выноска, указывающая ориентировочное местоположение флота противника при сближении эскадры с планетой. А в это время траектория транспорта все больше приближалась к планете с другой стороны и после точки максимального сближения изгибалась, подчинясь теоретическому вычислению влияния гравитации планеты.

Камеры на носу фрегата, транслировали реальную картинку прямо внутрь виртуальной среды, и экипаж мог своими глазами наблюдать, как планета Харг увеличивается в размераг. А Винтерс с недоумением смотрел на параметры сближения с противником, — до рубежа открытия огня оставалось преодолеть чуть больше шестидесяти тысяч километров, но неприятель продолжал бомбардировку планеты, как ни в чем не бывало.

— Странно, противник, как будто нас не видит. — Произнес он, зная, что его слышат харги.

В этот момент он сильно жалел, что в эскадре нет торпедных фрегатов. При таком раскладе можно было не сбрасывать скорость, а наоборот разогнаться и пустить торпеды с расстояния порядка ста тысяч километров и тем самым не вступать в ближний бой. Но история не терпит сослагательного наклонения и поэтому через пятьдесят две минуты, четырем его фрегатам предстоит сблизиться на минимально возможное расстояние для открытия пушечного огня.

— Сэр, противник начал перестроение. — Донеслось с поста объективного контроля.

Винтерс мельком глянул на параметры сближения, — до рубежа атаки оставалось десять минут. В этот момент на краю диска планеты появилась тонкая и яркая полоса восходящего светила и вместе с этим вражеский флот выходил из-за диска планеты, на встречу эскадре фрегатов. Капитан посмотрел на отметки десантных транспортов, которые готовились заходить на орбиту с другой стороны, совпадающей по движению с вражеским флотом.

— Ну вот, наконец зашевелились. — Буркнул он себе под нос и приблизил участок тактической схемы, где отображались отметки кораблей противникаа и стал наблюдать, как вражеский флот совершает эволюции.

Зашевелились они как-то странно, складывалось впечатление, что ни о каком построении речи не идет. Корабли противника просто перемещались друг относительно друга, без какой либо закономерности и это настораживало. Как только какой-нибудь корабль оказывался впереди, он тут же пытался уйти назад, спрятавшись за своего собрата.

— Что они творят? — Возмутился Винтерс и в очередной раз посмотрел на параметры сближения, счетчик отсчитывал последние секунды до открытия огня.

Он смотрел то на вражеское построение, то на параметры сближения и чем меньше оставалось времени, тем чаще его глаза перемещались с одного изображения на другое. Наконец, когда расстояние между эскадрами пересекло отметку десять тысяч километров, Винтерс набрал как можно больше воздуха в виртуальные легкие и на всю мощь виртуальных голосовых связок крикнул.

— Открыть огонь!

Канониры фрегатов только этого и ждали, и почти одновременно из носовых раструбов вырвались стальные снаряды, умчавшиеся к неприятелю. И тут же поступил доклад с поста объективного контроля.

— Сэр, подлетное время сорок секунд.

— Неприятель открыл огонь? — Решил уточнить Винтерс.

— Нет, сэр, тишина.

— Огонь не прекращать, вести по готовности.

Панели охлаждения на корпусах фрегатов начали раскаляться до белого свечения, пытаясь сбросить в космос лишнее тело реакторов. Металлический теплоноситель, почти мгновенно разогрелся еще на несколько тысяч градусов и давление образовавшегося металлического газа увеличилось, заставляя крыльчатки турбогенератора вращаться с большей скоростью. Силовые шины загудели от количества проходящей через них энергии, которая перетекала в огромные накопители, чтобы потом единым порывом выплеснутся в электромагниты тоннельных орудий. Несмотря на количество потребляемой энергии, тоннельное орудие совершало один выстрел в минуту, но с учетом того что на фрегате их два, второй снаряд полетел через тридцать секунд после первого. В зоне уверенного поражения эскадра будет находиться в течении шести минут и за это время четыре фрегата смогут выпустить по двенадцать снарядов каждый. Но об этом Винтерс не думал, он смотрел на цифры отчета времени до подлета первых снарядов. Внезапно офицер поста контроля сообщил встревоженным голосом.

— Сэр, зафиксирован старт вражеских торпед!

На схеме появились множество точек, отделившихся от вражеского флота.

— Время подлета?

— Одна минута, сэр.

В подтверждение доклада, на рое точек появилась выноска, на которой отобразился счетчик времени и дистанция, а также количество тех самых торпед, равное сорока. Отстреливать контейнеры со щитом не было смысла, скорости не те, чтобы создать нужный эффект, поэтому Винтерс принял единственное верное решение в данной ситуации.

— Открыть заградительный огонь.

Восемь, пятидесяти миллиметровых скорострельных пушек, установленных на каждом фрегате, развернулись в сторону угрозы и стали посылать в космос тысячи снарядов. Конечно, о точном попадании речи не шло, но здесь точность и не требовалась, главное засыпать пространство перед фрегатами множеством снарядов, чтобы увеличить шанс случайного поражения торпед. Прицельная стрельба по торпедам начнется, когда они пересекут отметку в тысячу километров, тогда баллистический вычислитель сможет прогнозировать траектории из-за сократившегося расстояния и времени подлета.

Внезапно один из кораблей противника окрасился серым, а затем еще один и еще.

— Цель номер два, семь и четыре уничтожены. — Последовал очередной доклад.

Винтерс посмотрел на счетчик подлетного времени, — до достижения цели первыми снарядами оставалось еще двадцать секунд.

— Пост, что там происходит? Наши снаряды еще не достигли цели. — В голосе капитана чувствовалось раздражение и удивление.

— Сэр, похоже они уничтожили свои же корабли.

Не понимая происходящее, Винтерс взмахом руки отодвинул от себя тактическую схему и вызвал перед собой изображение с оптических телескопов корабля. С такого расстояния, телескоп фрегата должен был показать довольно четкую картинку. Перед ним развернулось окно, в котором был виден край диска планеты и семь серых точек. Он выделил пальцем эти точки и активировал поочередное приближение к каждой. Когда на весь размер окна появился уже третий по счету корабль противника, брови Винтерса поползли вверх. Неприятель, без разбору, бил зенитными орудиями в сторону выпущенных из тоннельных орудий снарядов невзирая на то, что на линии огня оказывается дружественный корабль. Да и бессмысленно это против стальных не управляемых болванок. А в условиях не прекращающегося хаотического перестроения это привело к трагическим для врага последствиям. На его глазах, еще один вражеский корабль окутался вторичными взрывами и начал разваливаться на части. Решение, в голове капитана, возникло само собой.

— Прекратить огонь из тоннельных орудий. Все вычислительные мощности на заградительный огонь.

В этот момент первые снаряды достигли цели и заставили Винтерса удивиться еще раз. Он продолжал смотреть на реальное изображение и видел, как снаряд влетел в корпус вражеского корабля и продолжил движение внутри корпуса, сопровождая это серией взрывов по ходу движения и затем вылетел с другой стороны выбрасывая в космос фонтан обломков. Конечно сам снаряд не оставался целым уже в момент попадания, — на той скорости с которой его запускало тоннельное орудие он просто испарялся, мгновенно превращаясь в плазму, но видимо образовавшаяся фронтальная волна прошибала все внутри, создавая эффект пролета насквозь.

Зазвучал предупреждающий сигнал и Винтерс сразу же перевел внимание на тактическую схему, где вокруг фрегатов окрасилась красным сфера, обозначающая рубеж в тысячу километров, который смогли пересечь пятнадцать торпед. Винтерс почувствовал, как по спине пробежался холодок, а в кровь хлынуло изрядное количество адреналина и он не мог оторвать глаз от цифр обозначающих количество торпед. Пять секунд и вот их осталось двенадцать. Баллистические вычислители фрегатов, объединенные в одну сеть управляли всеми пушками, как единым оборонительным сегментом, пытаясь сбить как можно больше целей. Четыре секунды и тепер счетчик показывал десять. Три секунды и еще три торпеды вспыхнули небольшими огненными шариками. Две секунды, — Винтерс уже видел приближающиеся торпеды своими глазами, а скорострельные пушки успели уничтожить еще две торпеды. Одна секунда, — Винтерс затаил дыхание, постоял немного, и ничего не произошло. Он уже начал поворачиваться в стороны, всем своим видом показывая недоумение, когда пришел доклад.

— С фрегатом Ляньчжоу потеряна связь.

Винтерс среагировал быстро и вывел перед собой изображение упомянутого фрегата. Тот кувыркался в пространстве, вместе с облаком обломков. Фрегат выглядел целым, лишь два передних и второй справа баки отсутствовали. Буквально пару секунд продолжалось кувыркание фрегата, а затем появились конусы выбрасываемых газов из маневровых двигателей и вращение прекратилось. Еще несколько секунд и фрегат выровнялся и начал занимать свое место в построении. Винтерс с облегчением вздохнул и приказал.

— Связь. Запросите у Ляньчжоу доклад о состоянии.

Пока шел бой, десантные транспорты, не выходя на орбиту, сбросили абордажные капсулы с противоположной, относительно вражеского флота, стороны планеты. На такой скорости, о вхождении в плотные слои атмосферы речи не шло, поэтому капсулы лишь совершили нырок в верхние слои, чтобы сбросить скорость и пройдя через атмосферу, выскочить под брюхо неприятелю. Все что происходило дальше, было похоже на избиение младенцев. В основном транспорты комплектовались капсулами для посадки на поверхность небесных тел, поэтому для абордажа они имели лишь по десять, но и этого хватило с лихвой. Занятые боем корабли противника полностью проигнорировали новую угрозу и шесть десятков капсул вонзились в корпуса оставшихся четырех кораблей неприятеля. Двести разъяренных харгов усиленных восьми сотнями Волков, ворвались внутрь кораблей и тут началось то самое избиение.

Когда абордаж уже шел полным ходом, фрегаты и транспорт начали маневр торможения, выходя на высокоэллиптические орбиты. Винтерс, стоял в виртуальной среде, заложив руки за спину и наблюдая за вялым сопротивлением экипажей выживших кораблей. Он думал, что это был не бой, а цирк какой-то и судя по кадрам абордажа, цирк продолжался. Разбор боя показал, что противник нанес себе больше урона, чем это сделала земная эскадра, а добравшиеся до фрегатов торпеды просто пролетели мимо и лишь, одна случайно угодила в Ляньчжоу, да и то не сдетонировала. В этот момент к нему обратился офицер связи.

— Господин капитан третьго ранга, десять часов назад, в системе из гипера вышел флот под командованием адмирала Горшкова. Просят доложить о ситуации.

Капитан обернулся и посмотрел в висящее здесь окно, где на него из реального мира взирала ШаТот и произнес.

— Похоже ШаТот, теперь ваша очередь сражаться, только на ниве переговоров с командованием. Надеюсь, вы постараетесь и мои люди не попадут под трибунал.

Глава 7

Звездная система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Вообще, все, что связанно с агрессорами, вторгшимися в Солнечную систему, вызывает много вопросов. Например, какую цель преследуют те, кто создал эти смертоносные машины? Кто-то высказывал мнение, что цель атак на менее развитые миры — торможение в развитии иных цивилизаций, чтобы не плодить себе конкурентов. Другие утверждают, что поведение ИскИнов очень похоже на ведение тотальной войны, когда выжигаются все колонии, станции и корабли противника. А ИскИны попросту не разбираются, враг это или нет, и атакуют все, что не принадлежит их цивилизации. Верно ли это, еще предстоит выяснить, но самая большая загадка — сами создатели этих ИскИнов. Их еще никто не видел, кроме меня, пожалуй, и то не вживую. Если, конечно, те бедолаги, запертые в подземных ангарах, откуда сейчас добывается кислород, и есть представители цивилизации, построившей все это. Но живых представителей так никто и не видел, и сейчас перед моим взором находился еще один кусочек мозаики, проливающий немного света на то, что же случилось с хозяевами этой планеты.

Как только мне удалось восстановить своего Волка, я сразу же поспешил спуститься в кольцевой тоннель ярусом ниже. И то, что увидел, можно назвать одним словом — побоище. Внутренняя поверхность тоннеля сплошь была покрыта выщерблинами от взрывов и попаданий снарядов, следами пожаров, а путь перегораживали спешно возведенные баррикады из того, что попадалось под руку. И все пространство, насколько позволял обзор, было усеяно телами павших. Медленно двигаясь среди останков, наблюдал, как когда-то живые разумные, одетые всего лишь в легкие скафандры, просто заваливали своими телами так знакомых роботов. Были здесь и разумные в явно боевых скафандрах, причем с обеих сторон. Вот лежит атаковавший защитников солдат, сраженный метким выстрелом в грудь, но так и не выпустивший своего оружия. А вот два бойца, вцепившиеся друг в друга и погибшие вместе, так и не разжавшие смертельных объятий. Сцены ожесточенной схватки были повсюду, и с какой яростью и напором атакующие пытались добраться до перехода на верхний ярус, с таким же напором обороняющиеся пытались этого не допустить. Характер битвы говорил о том, что атакующая сторона вообще не считалась с потерями, как будто у них не было другого выбора, как идти вперед, обильно усеивая каждый метр своими телами. На последнем рубеже и вовсе образовалась баррикада из тел.

То, что все павшие были представителями одной цивилизации, сомнений не вызывало. Правда, на стороне, державшей оборону, участвовали и роботы, тогда как атакующие состояли только из живых — видимо, это и предрешило исход битвы. Битва разразилась давно, очень давно, о чем говорили истлевшие останки и слой пыли, покрывавшей все вокруг. Открывшаяся картина вызывает еще больше вопросов, и о причинах произошедшего остается только гадать, но что-то подсказывало мне, что это связано с узниками, которых заперли в ангарах и оставили умирать. И об этом нужно обязательно поразмыслить, но позже, а сейчас работа, ради которой я сюда и спустился.

Ступая по почерневшим костям, ощущал, как они под весом Волка превращаются в труху. Я даже не выбирал, куда ставить ногу, считая это бесполезной тратой времени из-за отсутствия свободных участков. С каждым шагом небольшие облачка пыли вздымались вверх и тут же оседали. Пройдя немного, приблизился к первой моей цели — передо мной лежал выведенный из строя стандартный пехотный робот пришельцев. Потянувшись, провел рукой по его корпусу, убрав изрядный слой пыли. Конечно, технологии чужих превосходили человеческие, особенно в материаловедении, но они не всесильны, поэтому и их творение не пощадило время, о чем свидетельствовали рассыпавшиеся от времени мелкие детали. Однако основной корпус все еще был крепок. Для проверки своих умозаключений несколько раз постучал по торсу робота, ощутив сопротивление металла.

— То, что нужно! — обрадовался я и, кивнув своим мыслям, обернулся в поисках сопровождающих.

Два таракана, следовавших за мной по пятам, неподвижно стояли, и только шевеление усов сенсоров выдавало их работу. Уже хотел отдать приказ, но замер, обдумывая внезапно пришедшую мысль.

— А почему бы и нет, королева уже есть, — подбодрил я сам себя и открыл интерфейс управления моим муравейником.

Еще раз посмотрел на моих сопровождающих, и тут же над каждым всплыла подсказка с параметрами и номером. Найдя их в списке доступных мне единиц, недолго думая, заменил буквенно-цифровой код на имена. Проводя время здесь на глубине в одиночестве, можно и с ума сойти или разучиться говорить. Конечно, с королевой я общался, но полноценным разговором это назвать нельзя — всего лишь голосовое озвучивание сухих строк в интерфейсе связи. В общем, решил немного одушевить не только королеву, но и ее подопечных. Как закончил, сразу же обратился к получившим имена тараканам.

— Лука, Добрыня, вот этого нужно перетащить на базу, — указал я на недавно обследованного робота. — А затем тащите все, что здесь найдете. — Моя рука описала дугу.

Получив по каналу связи мое распоряжение, тараканы зашевелились, наклоняясь то на один бок, то на другой, словно примерялись к новому статусу, а затем дружно оббежали с двух сторон и принялись расчищать указанный объект. Я сам хотел поковыряться во всем этом металлоломе, вдруг чего полезного найду, но там, на базе, только что завершилось сооружение герметичного бокса для вскрытия капсулы, поэтому, не задерживаясь, еще раз окинул взглядом поле битвы, борясь с желанием самому порыться в этой груде металла. Есть задача поважнее.

Путь обратно на базу не занял много времени, и уже через десять минут я стоял над своим саркофагом. Доступ внутрь капсулы смяло, поэтому пришлось вскрывать корпус, как консервную банку, чем сейчас и занимался один из пауков, орудовавший резаком. Наконец он проделал последнюю манипуляцию и отбежал в сторону, и я тут же ухватился за края и потянул часть обшивки на себя. Сервоприводы загудели от нагрузки, и в корпусе стала появляться щель, из которой показался тусклый свет, — система жизнеобеспечения все еще работала. Еще немного поднажал — и срезанная часть капсулы со скрежетом и скрипом отлетела в сторону. Картина, представшая предо мной, не вызывала оптимизма, как я и думал, второй пассажир оказался мертв, и причем давно, судя по стадии разложения тела. А вот глядя на свое тело, я не знал, как реагировать. Если бы у Волка были брови, они бы непременно поползли вверх от увиденного. Конечно, Сергей Константинович говорил о том, что искусственные клетки все больше заменяют обычные и когда-то они полностью заместят мои родные, но я точно не был готов к тому, что увидел. Это можно описать одним словом — фарш. Пришлось даже присесть на корточки от избытка чувств.

Все говорило о том, что столкновение капсулы с бетонной стеной было страшным. В тот момент, когда капсула резко остановилась во время удара, мое тело продолжило движение, расшибив себе голову, причем удар был явно смертельным. Да, сейчас голова была цела, с небольшими оговорками, но так было не всегда, о чем свидетельствовали запекшаяся кровь, вытекшая в больших количествах, и ошметки вокруг головы, очень напоминающие мозговые ткани. Значит, мысль о том, что я все же какое-то время был мертв, не так далека от правды. Внимательно осмотрев голову, стал разглядывать остальные части тела. Руки и торс оказались практически невредимыми, ну, по крайней мере, внешних признаков повреждений разглядеть не удалось, а вот ноги… С ногами вообще непонятка: когда капсулу смяло, все, что ниже бедер, превратилось в котлету, но и тут искусственные клетки не растерялись и восстановили их. Правда, восстанавливать сосуды, мышечную ткань и кость им пришлось в том узком зазоре, который образовался из-за деформированного металла, и сейчас ноги оказались плоскими, а в некоторых местах восстановлены вокруг металлических частей, как это делает дерево, вбирая в себя инородный предмет. В общем, о том, чтобы подняться, и речи быть не может.

Вид плоских ног напомнил мне бумажных человечков, которых я вырезал в детстве, и от этой мысли я даже слегка улыбнулся, но потом нахлынуло понимание всей ситуации. Накатила такая тоска, что захотелось выть. Сейчас нахожусь в какой-то заднице, причем на огромной глубине, и это не фигурально выражаясь. Помощи ждать неоткуда, выбраться на поверхность нет возможности. Для этого нужно пройти через огромные вражеские заслоны. Нехорошие мысли пронеслись калейдоскопом и настолько меня придавили, что сам не заметил, как вывалился из Волка в свой виртуал. Постоял немного, а затем присел на пол своей комнаты, опершись спиной о стену.

— Ага, с помощью трех Волков, один из которых увечный, и множества тараканов и пауков до кучи, которые разве что способны завалить противника своими телами. Да я просто тут сдохну, — резюмировал вслух собственные перспективы.

Так и просидел около часа, накручивая себя, пока не пришло сообщение о выполнении задачи. Машинально раскрыл детали задачи — это Лука и Добрыня отчитались о том, что притащили на базу поверженного меха, и в этот момент я отчетливо понял, что нужно делать. Вскочил на ноги, злясь на самого себя:

— Соберись, тряпка, распустил сопли, будет тебе армия, будет!

Повинуясь команде, имплант вкатил бодрящий коктейль гормональной терапии, что я, даже будучи в коме, ощутил жар, прокатившийся по телу. После встряски легко вернулся к управлению Волком, который продолжал стоять у вскрытой капсулы, и еще на несколько секунд задержал взгляд на бумажном человеке, собирая мысли в кучу, а затем посмотрел вверх:

— А все же интересно, как там наверху.

* * *

— Значит так, — начал Иван инструктаж, — мы должны захватить и какое-то время удерживать вот этот распределительный узел.

Со стороны могло показаться, что шесть человек стоят и беззвучно размахивают руками в воздухе, но на самом деле боевые скафандры позволяют синхронизировать элементы дополненной реальности, и сейчас Иван распинался перед взводными, вращая в воздухе объемную схему, как до этого делал перед ним полковник в штабе группировки. После не совсем удачной высадки сплошная линия обороны распалась на отдельные очаги сопротивления. Хорошо налаженное снабжение с орбиты позволило опорным пунктам отбивать атаки противника и поддерживать друг друга огнем, при этом углубляясь все ниже по коммуникациям. Впоследствии опорные пункты получилось соединить, используя все те же коммуникации и вновь образовав единый плацдарм с очаговым выходом на поверхность.

Не последнюю роль в этом сыграло и подразделение Стальных Волков под командованием Ивана. Там, где планетарный десант не мог взять укрепление в лоб, рота сил специальных операций умудрялась найти обходные пути и ударить обороняющимся в спину. Для этого в большинстве своем использовались технические тоннели, в которые не мог протиснуться человек, облаченный в ББС, не говоря уже о Волках и Дровосеках. Но на вооружении у людей Ивана были особые тараканы, специально обученные для работы с взрывчаткой, которые могли доставить взрывное устройство практически под ноги противнику. Конечно, не всегда представлялась такая возможность и приходилось применять грубую силу, пробивая себе путь через бетонные перегородки, но и здесь подготовка во взрывном деле каждого бойца ССО пригодилась как нельзя кстати. Бои за обладание каждым ярусом были жаркими, и основные потери люди несли в робототехнике, благо была возможность ее восстановить. Были и потери среди людей — из всего контингента, высадившегося на планету, в строю оставалось чуть больше половины.

Но как бы то ни было спустя полгода удалось захватить весь комплекс, который распространялся вниз на добрых десять километров. И особо себя показали Волки в абордажной комплектации, имеющиеся в составе планетарного десанта. Специально обученные действовать в тесных коридорах кораблей и станций, они словно таран проламывали узлы обороны противника, захватывая одно помещение или коридор за другим. Правда, чем глубже спускался десант, тем доступный объем комплекса становился меньше — это выглядело как перевернутый конус, уходящий вершиной на глубину. Такой успех ограниченных сил на планете был обусловлен тем, что данный комплекс имел только одно крупное соединение с соседним, через которое враг мог присылать подкрепление. Остальные, более мелкие, по мере продвижения вниз обрушили, подорвав свод тоннелей. И когда десант спустился ниже основной артерии снабжения противника, то оставшийся на глубине враг был обречен. По сути, планетарные силы получили хорошо укрепленный форт на планете, или даже город, способный вместить в себе сотни тысяч человек, в котором при должном снабжении можно держать оборону сколь угодно долго.

Но вот самый крупный транспортный узел, сообщающийся с комплексом на юге, на протяжении нескольких месяцев так и не удалось перекрыть, и около десяти ярусов на самом краю сооружения все еще принадлежали противнику. На поверхности атаки почти прекратились из-за их бессмысленности. Вражеские силы просто не могли пробиться через оборону, а десанту не хватало сил и средств для удержания большей площади, уж не говоря о расширении плацдарма. Но вот бои под поверхностью не прекращались ни на секунду. И сейчас подразделению Ивана предстояло участвовать в операции, разработанной штабом планетарных сил, по уничтожению оставшейся группировки войск на территории комплекса и взятию транспортного узла под контроль. И оттого, сумеют ли люди Ивана выполнить свою задачу, зависел успех всей операции.

— Мы пойдем по поверхности, — указал Иван на линию, соединяющую один из опорных пунктов и точку, которой они должны достигнуть.

Перед бойцами крутилась схема комплекса, часть которого снизу была усечена из-за ненадобности и для должного масштаба. Весь комплекс отмечен зеленым, но вот на самом краю светилась красная зона, из которой параллельно выходили четыре очень больших тоннеля. Приблизительно через километр они упирались в распределительный узел, также находящийся на глубине, но вход в него был расположен на поверхности. Это и была цель, на которую указал Иван.

— Нам придется пройти около двух километров, — заметил взводный три.

— Все верно, но штаб нас не торопит. Основная задача — это добраться незамеченными и захватить этот хаб. После чего удерживать, не давая противнику посылать через тоннели подкрепления. — Иван ткнул пальцем в четыре трубы круглого сечения. — Как только мы подадим сигнал, планетарный десант начнет давить со стороны комплекса. И если все пойдет нормально, то, уничтожив противника, они смогут подойти по тем же тоннелям и заменить нас.

— То есть нам придется находиться в полном окружении до подхода основных сил? — потирая шлем в районе подбородка, задал вопрос взводный раз.

Иван не видел лиц своих людей через забрала их шлемов, но то, что на них сейчас хорошо читалось сомнение в успехе предприятия, он прекрасно понимал. Да и если положить руку на сердце, Иван сам сомневался. Но то, что это необходимо сделать, даже ценой жизни их отряда, он также понимал. Этот комплекс оказался очень важен для дальнейшего ведения боевых действий на планете. Всех подробностей Иван, конечно, не знал, но слышал, что в случае запуска производственных мощностей комплекса это сильно облегчит жизнь контингента на планете.

— Понимаю ваши сомнения, но в случае невозможности выполнить поставленную задачу нам разрешено подорвать этот распределительный узел к чертовой матери. Справимся, мы и не из таких передряг выбирались, — Иван одобряюще хлопнул по плечу взводного раз, — да и не одни мы будем участвовать в этом.

Капитан Мальцев не спеша шагал по коридорам комплекса, заглядывая во все ниши и коридоры. Заметив в одном из проемов помещение, в котором была устроена казарма какого-то подразделения, он остановился и крикнул:

— Боец, где тут располага ССОшников?

Группа солдат, что-то бурно обсуждая, одновременно умолкли и обернулись.

— Метров сто прямо, а там направо увидишь Никиту, — ответил совсем юный десантник, не особо заморачиваясь субординацией, при этом указал большим пальцем себе за спину.

— Кого?

— Робота их командира. Он укажет, где того можно найти.

Посчитав свою задачу выполненной, солдаты повернулись и продолжили бурно и со смехом обсуждать только им известные темы. Капитан лишь покачал головой и направился в указанном направлении. И действительно, через метров сто справа он увидел стоящего в проходе робота, модификации «Дровосек». Подойдя к нему впритык, капитан замер, ожидая, что тот отступит в сторону, но робот не спешил уступать дорогу и продолжал стоять как истукан. Мальцев неожиданно вспомнил слух, ходящий в войсках, об особенном отношении к своим роботам-напарникам в подразделении ССО. Будто их роботы почти разумные, не как человек, конечно, а на уровне собаки, но преданные своему хозяину так же. Мальцев, конечно, не придавал этому значения, считая солдатскими байками, — роботы они и есть роботы. Но вот, стоя перед этим истуканом, вдруг решил проверить, правда это или нет. Конечно, не преданность он решил проверять, а вот особенность и уровень развития вполне мог.

— Как служба, боец? — не придумав ничего лучше, спросил капитан.

Дровосек был выше капитана почти на метр, поэтому он опустил голову, как бы показывая, что обратил внимание, затем согнул руку в локте и резко, с металлическим лязгом, сжал кулак, после чего немного им потряс. Капитан только хмыкнул от увиденного, но решил не останавливаться на достигнутом:

— Сколько врагов уничтожил?

Робот медленно поднес руку к своей груди и указал пальцем на свежие цифры на корпусе. Капитан проследил за рукой и вслух прочитал:

— Триста двадцать шесть.

На что робот тут же кивнул.

— И как, нравится служить?

На этот вопрос Дровосек прижал локоть к животу и показал большой палец. Мальцев снова хмыкнул, но решил, что хватит развлекаться, и спросил:

— У меня дело к твоему командиру, не знаешь, где я могу его найти?

Дровосек повернулся боком, прижавшись к стене, освобождая проход, и, выставив указательный и средний пальцы, указал ими вглубь коридора. Капитан прошел мимо, а затем развернулся, но Дровосек уже потерял к нему интерес и снова занял свое место. Пожав плечами, Мальцев направился дальше и через десять метров попал в очередную казарму, где увидел шестерых людей, облаченных в ББС и что-то живо обсуждающих в канале, о чем свидетельствовала бурная жестикуляция, без какого-либо шума. Он решительно подошел к ним и по знакам отличия быстро определил нужного ему человека. Бойцы ССО заметили Мальцева, но не успели ничего предпринять, как капитан первым вскинул руку к виску и, глядя в окуляры оптической системы командира подразделения, произнес:

— Капитан Мальцев, командир двенадцатой роты второго батальона планетарного десанта. Мне сказали, что вам нужна помощь?

* * *

Развалины, ничего, кроме развалин и чертовой пыли, на десятки километров вокруг. Иван уже несколько месяцев не выбирался на поверхность и забыл, насколько страшны удары с орбиты. Да, флот прошелся катком, это еще одна причина, которая заставила противника прекратить атаки на укрепрайон на поверхности. Орбитальная группировка увеличилась до такой степени, что теперь над плацдармом постоянно находятся до трех ударных единиц флота, готовых ударить в любой момент по скоплению противника. До недавнего времени мимо проносились только фрегаты, но теперь их все больше вытесняют орбитальные платформы, специально разработанные для вот таких целей. Что там и как, Иван не знал, но слышал, что по сравнению с фрегатом, эти платформы практически ничего не стоят из-за отсутствия реактора и оснащены пушечно-ракетным вооружением, правда, без тоннельных орудий.

Неожиданно слева, в километрах пяти, что-то вспыхнуло. Из развалин, где сейчас находился Иван, самого эпицентра взрыва видно не было, только яркий ареол свечения пыли. Орбитальная группировка неустанно продолжает работать, видимо, что-то заметила на поверхности и нанесла удар. Единственное, что не трогал флот, — гигантские черные башни, которые формируют планетарный щит. Иван вывел перед собой картинку с наблюдательного прибора, который установлен в соседних развалинах. Вон она, проступает темным силуэтом сквозь завесу пыли, настолько высокая, что кажется, будто она достает до самых звезд. На самом деле ее высота чуть больше десяти километров и шесть километров диаметр основания. Расстояние до башни порядка пятидесяти километров, и хоть оптика шлема хороша, но сквозь эту пыль ее можно рассмотреть только с помощью специального прибора.

Иван скосил глаза на таймер, отсчитывающий время до начала операции: минута и двадцать три секунды. Биение сердца участилось, и он непроизвольно повернул голову вправо, где в нескольких метрах от него стоял Никита, который также всматривался в непроглядную пелену. Тот словно почувствовал волнение своего командира, поднял руку и сжал кулак. Возможность общаться изначально не закладывалась в Дровосека, только реакция на команды и короткие рубленые сообщения в канале, но он способен учиться. В частности, Никита на основе тактических знаков и подсмотренных жестов у людей научился выражать свои мысли вот такими незамысловатыми и примитивными жестами. Правда, передать сложный смысл ему не удавалось, учитывая, что подобных жестов у него в запасе было меньше десяти.

В ответ Никите Иван просто кивнул и активировал микрофон шлема:

— Внимание, готовность — одна минута.

В командном интерфейсе напротив пиктограмм взводных стали появляться отметки о готовности, а ровно через минуту в двух километрах на соседнем участке появились множественные вспышки. С орбиты начали обрабатывать участок строго в срок, и удары не прекращались почти минуту, а затем их сменили маленькие искорки стрелкового оружия, просматриваемые сквозь пыль. Сейчас Капитан Мальцев вел свою роту в атаку к входу в соседний комплекс. Вот к атаке подключились автоматические минометы соседнего опорного пункта, накрывая пространство перед ротой Мальцева. Наконец появился и ответный огонь, но после ударов с орбиты выглядел он каким-то вялым. Правда, не стоит обманываться, так как противник способен быстро приходить в себя. И в подтверждение этого на месте, где сейчас, по мнению противника, должен находиться капитан со своими людьми, стали появляться конусы разлетающегося во все стороны грунта и обломков строений, превращая их окончательно в щебень. Вот и артиллерия противника подключилась к отражению атаки, которая находилась где-то за сотню километров отсюда. Да, сейчас на том участке жарко, и единственное утешение, что в атаку идет только роботизированная часть роты. Как бы Иван ни относился к своему стальному напарнику, но именно для этого их и создавали — не допускать гибели людей. Их уже не воскресишь, а вот роботов — не факт. Он снова всмотрелся в изображение с наблюдательного прибора.

— Ну давайте. Там же наметилась явная возможность прорыва, — в нетерпении проговорил Иван.

Еще несколько секунд на наблюдаемом участке ничего не происходило, но затем прибор подсветил один силуэт, второй, а через минуту Иван наблюдал, как силы противника, находящиеся перед ним, начали смещаться в сторону, пытаясь зайти во фланг атакующей группе. Это же докладывала и разведка с орбиты.

— Внимание! Приготовились! По команде первым идет второй взвод. За ним первый и третий. Четвертый замыкает. — Иван озвучил то, что и так знали командиры и рядовые бойцы, но повторить никогда не помешает.

Выждав еще несколько секунд, Иван отдал приказ:

— Пошли!

В то же мгновение бойцы второго взвода вышли из укрытий и, резво передвигаясь от одних развален к другим, начали продвигаться вперед. Как только второй взвод отошел на сто метров, за ним устремились следующие на очереди. Иван двинулся с четвертым взводом. Второй взвод выступал тараном и первым должен был выявлять противника. Первый и третий выступали в качестве огневой поддержки и в случае необходимости как подкрепление на нужных участках. Четвертый тоже мог поддержать огнем, но его основная задача — доставка необходимого оборудования для осады узла.

Используя отвлекающий бой, способность к частичной мимикрии боевых скафандров и корпусов роботов, а также непроглядную пыль, рота сил специальных операций Стальных Волков пыталась добраться до входа в транспортный узел незамеченными, но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Понятно, что перед самым опорным пунктом вражеских боевых единиц нет, но когда второй взвод преодолел отметку в тысячу метров, в командном канале роты появилось сообщение:

«Контакт».

На тактической схеме всплыли маркеры в местах, где авангард наткнулся на противника, но Иван лишь краем глаза отметил это и продолжил движение. То, что противник увел не все силы, было предсказуемо. Но сейчас главная задача — как можно быстрее преодолеть этот километр, чтобы уйти из-под обстрела вражеской артиллерии. Правда, бывали случаи, что та самая артиллерия накрывала и позиции своих войск, чтобы не допустить прорыва, поэтому второй задачей было как можно быстрее нарастить свои силы на позициях противника и огневой мощью подавить сопротивление. Каждый знал свое дело, и Иван не переживал, что им удастся выполнить поставленные задачи.

— Двое в этих развалинах!..

— Сильное противодействие, не дают головы поднять!..

— Напарник потерян, провожу эвакуацию!..

— Чисто, путь свободен!..

— Что, не нравится!..

Следующие десять минут канал связи наполнился докладами, криками и восторженными возгласами, и все это время рота не останавливалась, а как каток продвигалась к своей цели.

Иван преодолел последние метры и прыгнул в черный проем между обвалившимися плитами, оказавшись внутри развалин, где находилась горловина шахты транспортного узла. Не давая себе отдышаться, сразу же стал раздавать приказы:

— Взводный два, хорошая работа. На твоих людях раненые и контейнеры напарников. Пойдешь последним.

— Есть! — последовал ответ.

— Всем остальным готовиться к прыжку. — Не успел Иван произнести эти слова, как через щели развалин брызнула крошка от близкого взрыва, и внутреннее пространство заволокло пылью. — Пошевеливаемся, у нас одна минута.

Иван лишь на несколько секунд задержал взгляд на своих подчиненных, наблюдая, как они бросились выполнять приказ. Затем, как и все бойцы, снял со спины одноразовый пистолет для установки креплений, приставил его к бетонному основанию и нажал спуск. Небольшой толчок — и вот уже готово крепление под трос. Да, после бомбардировки местности подъемники в колодцах шахты не работали, поэтому трос был единственным способом спуститься.

Первыми, как и полагается, приготовились стальные напарники. Они неподвижно застыли над горловинами колодцев и, не дожидаясь команды, как один шагнули в черный провал, а на их место тут же встали люди. Диаметр колодцев позволял одновременно спускаться более десяти Дровосекам или Волкам, не говоря уже о людях, и это хорошо, так как почти пятьдесят роботов смогут вступить в бой одновременно. И для пущего эффекта в спуске были задействованы все стальные напарники, включая Никиту. Иван вызвал перед собой окно с трансляцией от лица Никиты, а рядом — с одного из разведывательных тараканов, которые умчались вниз ранее. Таракан демонстрировал, что они застали очередной отряд, который накапливался на распределительном узле, для дальнейшей отправки в комплекс занятый людьми. Судя по всему, местный ИскИн уже догадался о планах его подразделения, так как роботы противника стали рассредоточиваться по площадке внизу, готовясь к обороне. Иван перевел внимание на трансляцию от Никиты, тот пролетел десяток метров, а затем уверенно оперся ногами о стенки колодца и побежал вертикально вниз. Как только стальные напарники сделали пару шагов по стене колодца, вслед за ними шагнули и люди.

Иван проделывал все манипуляции на автомате, больше полагаясь на вычислитель скафандра, так как он продолжал следить за обстановкой. Пробежав еще десяток метров, Никита выхватил гранату электромагнитного поражения и швырнул ее вниз, а затем достал гранату с поражающими элементами и также швырнул. То же самое выполнили и остальные роботы, при этом не останавливаясь ни на мгновение. В захвате узла он ни секунды не сомневался, а вот в том, что им удастся удержать его до подхода сил планетарного десанта, он так уверен не был. Наверняка местный ИскИн уже направил подкрепление со всех доступных транспортных тоннелей, ведущих к узлу. Даже со стороны комплекса, занятого людьми, попытаются подойти, но с этой стороны Иван ожидал опасности меньше всего. Но пока он не достиг дна шахты, нужно выполнить еще одно дело, а именно предотвратить возможность противника свалиться отряду на голову, а заодно и отрезать себе путь для отхода.

Отметив, что бойцы из второго взвода также прыгнули вниз, он зашел в канал выше уровнем и произнес:

— Олимп, говорит Студент, требуется закрыть крышку.

Ему ответил женский голос:

— Это Олимп, вас понял. Ожидайте, Громовержец начал работу, подлетное время пятнадцать секунд.

* * *

Распределительный узел представлял собой развязку, больше всего тут подходила аналогия с железнодорожной развязкой. Обширная площадка утыкана каким-то оборудованием и исполнительными механизмами, к которой с четырех сторон подходят по четыре больших транспортных тоннелей, а также четыре вертикальных колодца, по которым осуществлялся подъем на поверхность. Контейнеры поступали сюда и направлялись в нужную сторону, но сейчас все это техническое великолепие разрушено после скоротечного боя. Освещение отсутствовало, но периодически пространство вспыхивало светом от искрящих токопроводов. Несколько контейнеров сошли с рельсов и валялись перевернутыми, перегораживая пространство. Охрана узла была немногочисленной, так как для более внушительных сил тут просто нет места, поэтому захват и получился таким молниеносным. Вот только не все прошло так гладко.

— Не расслабляемся, проводим контроль и готовимся к обороне. — Раздавая приказы, Иван задувал пеной большую пробоину в районе плечевой кости, на краях которой виднелись остатки вскипевшей крови.

— Командир, нужна помощь? — поинтересовался подошедший Родригес.

— Нет, сам справлюсь, — с раздражением ответил Иван и на мгновение прервался, посмотрев на пятерых человек, аккуратно уложенных рядом друг с другом.

Вот и первые потери. Иван, конечно, уже терял людей, но в этой операции это первые, и сколько будет еще? Он знал каждого из них. Вон лежит Тревор Уоткинс, парень двадцати восьми лет, мечтающий о собственном доме на Земле. Глупо, конечно, там еще долго нельзя будет построить дом, но он рассказывал это в таких подробностях, что и у самого появлялось подобное желание. Сергей Сафронов, тридцать два года, у него на Плутоне остались жена и маленькая дочка. Тигран Лионов, восемнадцать лет, будущий генерал, по крайней мере, он всегда это упоминал при любых обстоятельствах. Наумов Владимир, двадцать пять лет, любитель азартных игр, нет ни одного бойца, кому бы он не был должен, балагур и весельчак похлеще Родригеса. Тони Саливан, двадцать семь лет, очень замкнут, даже, можно сказать, социопат, но в бою все это куда-то девалось, и он становился одним из лучших членов боевой группы. Иван никогда не забывал лица тех, кого уже нет, вот и еще пять навсегда впечатались в его память.

Рядом с телами стояли два Волка, единственные, кто остались из отделения, попавшего в мясорубку. Им не повезло спуститься рядом с тоннелем, из которого появился крупный отряд противника, незатронутый ЕМ ударом. Видимо, эти передвигались в одном из контейнеров, и, когда произошло нападение, местный ИскИн остановил его и активировал роботов. В этот момент царила неразбериха, и, пока смогли сориентироваться в ситуации, почти все отделение полегло, ценой своих жизней не давая врагу выйти на простор и развернуться. Глядя на Волков, стоящих у тел своих хозяев, Иван понимал, что они тоже переживают утрату не меньше, чем он сам, а учитывая, насколько стальные напарники привязываются, то и того больше. Они словно ожидали приказов от своих хозяев, не понимая, что их уже не будет. Но как бы ни было тяжело, все это потом, а сейчас только выполнение поставленной задачи.

— Родригес, возьми Ван И и унесите ребят вглубь одного из южных тоннелей. Этих двоих, — он кивнул в сторону Волков, — определи в четвертый взвод.

— Понял, командир, — кивнул Родригес и, обернувшись, позвал: — Парадокс, иди сюда, есть работенка.

Южный тоннель — это как раз то направление, откуда должен подойти планетарный десант, но до этого еще нужно продержаться. Не теряя ни секунды, рота ССО принялась за возведение баррикад. Волки и Дровосеки обладали внушительной силой, поэтому перевернутые контейнеры стянули к входам в южные тоннели, создав некое подобие укреплений. Все подразделение укрылось за ними, слегка углубившись в тоннели. Защита от этих контейнеров, конечно, так себе, но все же лучше, чем ничего. Установили датчики движения, управляемые мины, даже парочку автоматических турелей, которые притащили с собой. Третий взвод Иван отправил вглубь южных тоннелей, чтобы встретить неприятеля, если все же он решит атаковать с тыла.

Видимость была ужасной — абсолютная тьма, иногда разрезаемая вспышками электрических разрядов. Видимо, ИскИн не торопился обесточить транспортные рельсы, желая их использовать. К этому добавилось еще и задымление, в отсутствии атмосферы дым стелился по полу и растекался во все стороны, пытаясь заполнить собой все пространство. Поэтому наблюдение осуществлялось, можно так сказать, по приборам. Конечно, биологические и электронные системы позволяли сносно видеть в темноте, но все же. Ситуацию спасали тараканы, которые прятались во всех щелях и сливали данные со своих датчиков в сеть, а тактический вычислитель строил геометрию пространства. Благодаря этому Иван мог взирать на поле предстоящей битвы с любых ракурсов, что он и делал, вращая перед собой объемную модель. Чтобы иметь возможность управлять боем, он укрылся за одной из силовых арок тоннеля, а рядом стоял Никита, прикрывая командира собой.

Из одного из восточных тоннелей вышла боевая пара и припустила к баррикадам, а в канале раздался голос:

— Командир, взрывчатка установлена.

— Принял, — ответил Иван, и в ту же секунду писк в наушниках шлема сообщил об опасности. Датчики засекли движение в северном тоннеле, и Иван поспешил отметить на тактической схеме вероятное направление атаки. — Внимание, к нам идут гости.

Волки подняли щиты, закрывая своих людей. Дровосеки просто заняли устойчивую позу для ведения огня, им щиты не требовались, так как они сами были зашиты броней по самые не балуй, как пассивной, так и активной. Люди также зашевелились, делая последние приготовления. Транспортный распределительный узел — плохое место для обороны, так как все бойцы находятся очень скученно, но и атаковать его — та еще затея, ровно по той же причине. Через несколько секунд сигналы тревоги пришли со стороны западных и восточных тоннелей. Иван замахал руками, распределяя своих бойцов и намечая векторы атаки, и бойцы тут же отреагировали, поворачивая свое оружие согласно подсказкам системы целеуказания.

Несколько развернутых окон демонстрировали Ивану картинку с оставленных в тоннелях камер, и он внимательно наблюдал, как сейчас к узлу приближались целые составы из контейнеров. Не доезжая ста метров до выхода, они остановились, и их стенки разошлись в стороны, после чего наружу повалила целая толпа роботов. Вычислитель попытался посчитать приблизительное количество противника, и от увиденных цифр у Ивана по спине пробежал холодок, но что-то предпринимать было уже поздно, и он лишь стиснул зубы, ожидая начала штурма.

Все началось с того, что противник подавил все радиоканалы связи, и вычислители ББС автоматически перешли на оптические. А затем из тоннелей, освещая реактивной струей пространство, вылетел десяток ракет. Они взлетели под потолок и на мгновение зависли, после чего темноту разрезали вспышки детонаций. Из тех мест, где недавно находились ракеты, в сторону обороняющихся полетели снаряды. Иван успел пригнуться, когда в тоннель брызнуло крошево бетона и какие-то металлические обломки. Как только он выпрямился, сразу же посмотрел на телеметрию отряда и заскрежетал зубами — еще от трех людей, четырех Волков и одного Дровосека перестала поступать информация. Но разбираться, кто и почему, он не стал, а лишь закричал:

— Огонь, огонь!

Сразу несколько десятков ракет стартовали с позиций отряда и, закладывая виражи, умчались в горловины тоннелей, где-то в их глубине сдетонировали. Жахнуло знатно, да так, что каждый боец ощутил вибрацию сооружения, передавшуюся ногам. В это мгновение автоматические турели открыли ураганный огонь в сторону северных тоннелей, где враг был в прямой видимости. Пламя из стволов автоматических пушек вырывалось на добрых два метра, а под их станками стала расти куча отстрелянных гильз. Несмотря на детонацию ракет внутри тоннелей, через несколько секунд из них появились диски плазменных щитов, за которыми прятались роботы противника. Похоже, противник умудрился доставить сюда мобильные постановщики щитов, и тут нет ничего удивительного, так как размер тоннелей это позволял. По щитам тут же полетели гранаты с дистанционным подрывом, выпущенные Дровосеками. При подрыве внутри щитов в образовавшиеся дыры ударили десятки стрелковых комплексов, укладывая первые ряды. Да, стрелковый комплекс «Гром 31» похвастаться скорострельностью не мог, но кинетическая энергия пуль с системой доразгона позволяла выводить из строя вражеского робота с одного попадания. А снаряды автоматических пушек «Тор», находящиеся на вооружении Волков, способны прошивать навылет даже великана и поражать сзади стоящего врага, что в условиях скученности противника очень полезно. Но, несмотря на смертоносность человеческого оружия, враг продолжал напирать, не считаясь с потерями, медленно приближаясь к позициям отряда.

«Пора», — подумал Иван, отметил на тактической схеме по три тоннеля с каждого из направлений и активировал подрыв. Взрыв! Выметнувшаяся из горловин тоннелей бетонная крошка и отдельные части роботов опрокинули на пол уже успевших выйти на площадку транспортного узла противников, где они были безжалостно добиты точными попаданиями.

Иван намеренно оставил по одному тоннелю с каждого из направлений, так как в приказе было однозначно сказано, что обрушить все тоннели разрешается только в крайнем случае. Командование не хотело лишаться возможности захвата соседних комплексов через эти тоннели, и Иван понимал, что это еще аукнется его подразделению, но приказ есть приказ. Да, теперь неприятель был ограничен в количестве одновременно вступающих в бой единиц, но натиск от этого не ослаб. Наоборот, из оставшихся тоннелей с еще большим энтузиазмом повалили роботы, уже не прикрываясь щитом и ведя ответный огонь. Это заставило Ивана выбросить из головы лишние мысли и полностью погрузиться в управление боем. Крики боли, ругань, рикошеты пуль, вспышки взрывов — все это смешалось в одну сплошную какофонию, и Иван потерял чувство времени. Враг волна за волной накатывался на позиции обороняющихся, не в силах выбить отчаянно сражавшихся людей и их стальных напарников. Но число погибших и раненых людей росло, а также все больше Волков и Дровосеков выходили из строя, и спустя час непрерывного боя Ивану пришлось отозвать часть третьего взвода из тыла, чтобы те заменили выбывших. Время шло, а от планетарного десанта не было ни слуху ни духу, связь с командованием отсутствовала по понятным причинам, и перед обороняющимися в полный рост встала другая проблема — счетчик наличия боеприпасов у подразделения стремительно приближался к нулю.

Никита устроился у складированных друг на друга, вышедших из строя Волков, корпуса которых выступали в роли укрытия, а Иван встал позади него и немного справа, укрываясь за ним. Лиц своих людей он не видел, но знал, что сейчас все смотрят на него, думая, что раз командир сам решил поучаствовать, значит, все действительно плохо. От подразделения в строю оставалось менее трети, но никто не выказал недовольства ситуацией, только устроились на позиции удобнее. Лишь Родригес с вопросительной интонацией произнес:

— Командир?

— Все нормально, Родригес. Лишних два ствола не помешают, да и боекомплекты у нас полные. — Иван повернул голову и посмотрел на лежащего рядом с Балаболом Ван И, у которого отсутствовала нога и виднелась герметизирующая пена в районе живота. — Как он? — спросил Иван, хотя и так видел показания системы жизнеобеспечения.

— А что Парадоксу станется. Живой, — с присущей ему бесшабашностью ответил Родригес. — Вот сейчас размажем эти железки и залатаем его. Верно, Парадокс? — Он слегка пнул Ван И ногой, нот тот, будучи без сознания, так и остался лежать неподвижно.

Иван что-то хотел сказать, но его мысли прервал писк системы оповещения.

— Приготовились! Сейчас снова пойдут. — Выдав это в гарнитуру, он обернулся и посмотрел вглубь тоннеля, словно пытаясь что-то разглядеть, и совсем тихо, но со злобой произнес: — Да где же эти десантники? — А затем повернулся обратно и крепче прижал оружие к плечу, готовясь дать последний и решительный.

* * *

Гиперпространство, где-то в окрестностях системы Хадар. Борт трофейной орбитальной станции

— Костя, подожди.

Туров обернулся и увидел, как его догоняет Лукашевич.

— Куда путь держишь? — спросил Лукашевич, когда подошел к товарищу, и жестом предложил продолжить движение.

— В информационный центр.

Лукашевич посмотрел на Турова, ожидая более развернутого ответа, но его не последовало. Со стороны Туров выглядел угрюмым и явно не располагал к разговору. Так и не дождавшись продолжения, Лукашевич перевел взгляд вперед — и вовремя, он резко ушел за спину товарищу, чтобы пропустить двух людей, тащивших кофр, после чего снова пристроился сбоку.

— Нам по пути, — буркнул Лукашевич и продолжил молча идти рядом, то и дело уходя в сторону, уступая дорогу встречному потоку людей.

Захваченная вражеская станция уже не выглядела как сплошное поле битвы: поврежденные участки были заделаны, гарь и обломки убраны, ничто не напоминало о недавних событиях, разве что необычная внутренняя архитектура, выполненная неизвестными инженерами сотню лет назад. Но чем больше проходило времени, тем больше станция, можно сказать, очеловечивалась. Постепенно появлялись уже привычные людям участки живых тканей на стенах и потолке, через которые прорастали глазки системы наблюдения. Все чаще видны пробегающие сервисные пауки. Вообще, очень удобно — после захвата объекта не нужно заниматься переборкой всех управляющих контуров, а достаточно лишь принести зерно и подкармливать его, и оно со временем прорастет через все уровни и создаст дублирующие контуры, систему управления и наблюдения. Правда, непосредственно у исполняющих механизмов приходится ставить свое оборудование, с которым живая ткань может взаимодействовать, но это уже мелочи. И все же больше всего станцию преображали сами люди. Их количество росло с поразительной скоростью, что даже довольно просторные коридоры станции пришлось разделять на пешеходные и грузовые зоны. Но это внутри, а снаружи творилось форменное столпотворение из военных и грузовых кораблей, и чуть ли не каждый день из Солнечной системы прибывали новые конвои. Человечество пришло в звездную систему Хадар всерьез и надолго.

Лукашевич и Туров дошли до дверей лифта, которые тут же распахнулись, как только распознали рядом стоящего человека, и, войдя внутрь, оба повернулись лицом к выходу, уставившись на закрывшуюся створку, которая тут же отсекла звуки человеческой суеты. Подняв голову, Туров куда-то в потолок произнес:

— Нулевой уровень.

На экране внутри кабины отобразилась информация о пункте назначения, и лифт плавно стал набирать скорость. Лукашевич еще раз посмотрел на товарища и, не выдержав, спросил:

— Как прошла операция?

Туров, казалось, еще больше нахмурился, а затем махнул рукой:

— Уолтерс в ярости. Разведка ошиблась, и на занятых противником уровнях комплекса боевых единиц оказалось больше, чем предполагалось ранее. — Он выдержал секундную паузу и, покачав головой, с болью произнес: — Столько народу положили. Да, теперь он полностью наш, и инженеры технической службы флота бегают с округлившимися глазами, рассказывая на каждом углу, какие перспективы нам сулит запуск производственных мощностей этого гигантского завода. Но это Пирова победа, мы полностью утратили наступательный потенциал. Я уже не говорю о потери лучшего тактического подразделения Стальных Волков.

Туров замолчал, погрузившись в свои мысли, но Лукашевичу захотелось узнать подробности, и он продолжил спрашивать:

— Так что там произошло?

— Противник как будто знал, что мы задумали, и скрывал большую часть сил в герметичных хранилищах, куда не могли проникнуть насекомые-разведчики. А когда планетарный десант начал штурм, все это повылазило наружу, и мы умылись кровью. В это время рота ССО Стальных Волков захватила транспортный узел и должна была удерживать его, пока не подойдут основные силы. Когда все же десант смог пробиться к тоннелям и прийти на помощь, то на ногах оставались лишь один Дровосек и два Волка, но по их внешнему виду можно сказать, что держались они на морально-волевых. А увидев, что к ним подошел авангард основных сил, Волки просто отключились, перейдя в спящий режим. Дровосек еще пытался объяснить ситуацию подошедшим бойцам…

Лукашевич удивленно поднял брови. Заметив это, Туров добавил:

— Да, да, ты не ослышался. С ходу подключиться к хранилищу данных не получилось, и этот Дровосек, жестами пытался рассказать текущую ситуацию. После чего ушел вглубь тоннеля, где лежал его командир, впрочем, как и весь отряд, и только там отключился.

— Меня это настораживает, — вдруг заметил Лукашевич, — чем дольше живут эти творения Михаила, тем более, — он замялся на мгновение, — становятся одушевленными, что ли. Во флоте был случай, когда фрегат двести четвертого проекта отказывался подчиняться приказам новой команды, когда предыдущая почти вся погибла.

— И как решили эту проблему? — без какого-либо интереса спросил Туров.

— Жестко и решительно, — выпалил Лукашевич. — Говоря простым языком, выскребли мозги и вырастили новые, так как времени разбираться с этим не было.

— Понятно, — уже с нотками неодобрения сказал Туров и, взглянув на индикатор уровней, пройденных лифтом, решил поддержать разговор: — Я выпал из реальности, полностью погрузившись в ход операции, и многое пропустил, может, расскажешь, что происходит в системе?

— Да особо нечего рассказывать, — пожал плечами Лукашевич. — Земля только наращивает поставки сюда кораблей и боеприпасов. Вчера прибыла очередная партия Громовержцев, и сегодня они отправятся под щит.

Туров уже успел оценить эти орбитальные артиллерийские платформы. Их дешевизна и точность позволила им полностью взять на себя функции фронтовой авиации. Единственное уязвимое звено в их работе — это носители, висящие над планетарным щитом, к которому Громовержцы должны периодически возвращаться для обслуживания, заправки топливом и пополнения боеприпасов. Командам носителей приходится работать вахтовым методом, так как покрытие Громовержцами поверхности планеты только возрастает, но это того стоит. Уже сейчас под постоянным контролем находится более сорока процентов поверхности, и передвижение противника по ней крайне затруднительно. А функцию защиты носителей исполняет флот, чего вполне достаточно.

— Создается впечатление, — продолжил Лукашевич, — что сюда гонят все, что успевают произвести. И я даже не представляю, каким образом Нечаев это организовал и чего это ему стоило. Также полным ходом идет накопление десантных сил здесь на станции, и по последней информации их уже порядка десяти корпусов.

— Да, я знаю, — заверил Туров. — Правда, в основном они состоят из Волков, Дровосеков, а также тяжелых жуков — наконец-то смогли наладить их серийное производство. А вот человеческого контингента не хватает. Хотя это правильное решение, нечего здесь шататься без дела паре десятков тысяч народу, пожирая при этом ресурсы и отвлекая силы на поддержание порядка. — Туров умолк на пару секунд, а затем повернул голову в сторону Лукашевича и произнес: — Думаю, что как только сюда прибудет десант из людей, то вскоре поступит приказ на новый штурм.

— Согласен, — поддержал его Лукашевич.

Наконец лифт прибыл в место назначения, и створка поползла в сторону. В кабину лифта снова ворвался шум множества людских голосов, но иногда в эту какофонию врезалась и грубоватая речь харгов, которые все больше стали встречаться на станции. Лукашевич и Туров переглянулись, словно решая, кто первый шагнет вперед, после чего вместе заторопились наружу. Перед ними открылся просторный и хорошо освещенный холл, который когда-то служил палубой для малых челноков, а сейчас стал сердцем станции. Здесь располагались штаб-квартиры всех служб и командования экспедиционными силами в системе Хадар, которые находились в когда-то технических помещениях по периметру холла, поэтому здесь было оживленное место. Повсюду стояли группы людей разной принадлежности к структурам и что-то возбужденно обсуждали, куда-то торопились люди и периодически пробегали стайки пауков, выступающие в роли курьеров.

Туров и Лукашевич прошли пару десяток метров, то и дело приветствуя проходящих мимо людей, после чего остановились. Туров уже хотел попрощаться и направиться по своим делам, когда Лукашевич заговорщицким голосом произнес:

— Вокруг происходит что-то странное.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Туров.

— После появления корабля-кольца разведка флота постоянно фиксирует какие-то передвижения в гипере. А иногда на большом удалении от планеты происходят проколы в гиперпространство. Системы мониторинга пространства это замечают, и командование направляет туда сторожевые фрегаты, но когда им удается добраться до места происшествия, то там оказывается только пустота и остаточный фон.

Поддавшись тону, с которым говорил Лукашевич, Туров оглянулся по сторонам, словно выискивая, не подслушивает ли их кто-то, а затем произнес:

— И что думаешь по этому поводу?

— Пока остается только гадать, что все это значит, но я думаю, что над системой Хадар сгущаются тучи и вскоре произойдет то, что нам очень не понравится.

— Третья сила?

— Не знаю, — пожал плечами Лукашевич. — Но судя по тому, что сюда гонят все, что есть, именно этого и ожидает генеральный штаб.

Тут ничего не скажешь, уже давно среди людей ходят слухи, что звезды вокруг не такие безжизненные, как считалось раньше. Эти слухи появились не только из-за появления корабля-кольца, но и потому, что планетарный десант стал обнаруживать артефакты, явно не принадлежавшие расе создателей враждебных кораблей и роботов. Конечно, их не так уж и много, но для распространения слухов этого оказалось достаточно, а вот теперь и такое. Туров немного помолчал, задумавшись об этом, но вспомнив, зачем он сюда пришел, сказал:

— Нам остается только ждать и надеяться, что мы окажемся готовыми. Ладно, пойду в информационный центр. — Он указал большим пальцем себе за спину и добавил: — Удачи.

Лукашевич кивнул и несколько секунд наблюдал удаляющегося Турова, затем тихо произнес:

— Да, удача понадобится нам всем.

Глава 8

Солнечная система. Луна

Солнце опускалось над густым лесом, а небольшой ветерок раскачивал освещенные последними лучами верхушки деревьев, создавая на поляне причудливую игру теней. Прямо на глазах закрывали свои лепестки полевые цветы, и последние дневные обитатели леса торопились скрыться в своих убежищах, уступая первенство ночным хищникам. По крайней мере, Нечаев именно так представлял себе происходящее, глядя на проекционный экран в его кабинете, который имитировал вид из окна. Он смотрел на величественный лес, который уже никогда не увидеть вживую на Земле, и это помогало ему думать. Сейчас необходимо решить, как поступить, и в голове всплыли слова советника Миллера: «Это прецедент, который мы не можем спустить на тормозах. Если сейчас ничего не предпринять, это вызовет недовольство среди военных, и в будущем получим еще больше проблем». — «И что вы предлагаете?» — «Стандартное решение, которое применяют в подобных ситуациях».

Нечаев спиной ощущал чужой взгляд, и, наконец, он оторвался от созерцания пейзажа, повернувшись к собеседнице. Да, похоже, это единственное правильное решение, но для начала нужно нагнать жути, чтобы наказание не показалось наградой. Он медленно подошел к столу и присел, при этом буравя взглядом провинившуюся. Молчанка продолжалась еще несколько секунд, затем Нечаев сцепил пальцы в замок и положил руки на стол, подавшись при этом немного вперед.

— И как это понимать? — с раздражением произнес он.

ШаТот, сидевшая напротив, никак не отреагировала на вопрос, только немного приоткрыла рот, а ее зрачки сузились до тонкой вертикальной полоски.

После инцидента в родной звездной системе ШаТот оставалась там еще около трех земных месяцев, как и эскадра капитана Винтерса. И только по прошествии этого времени из Солнечной системы пришло требование немедленно прибыть на Луну, о чем ей сообщил командующий эскадрой. ШаТот чего-то подобного ожидала и удивлялась, что ей дали столько времени.

— Как вообще вы додумались угрожать офицеру Вооруженных сил Земной Федерации? — продолжил Нечаев. — Что вы о себе возомнили? Харги, живущие на Марсе, а также служащие в армии Земной Федерации должны жить по законам Федерации и соблюдать субординацию, как и все. Слышите, ШаТот, как все, и вы в том числе. Иначе это трактуется как мятеж, со всеми вытекающими. Некоторые в Совете, например, предлагают выдворить всех харгов из Солнечной системы к чертовой матери, чтобы избежать проблем в будущем. Скажите, ШаТот, мне следует именно так и поступить?

Напряженная атмосфера в кабинете главы Совета ощущалась кожей, поэтому ШаТот решила не нагнетать.

— Я лишь хотела помочь своему народу, — не отрывая глаз от нахмуренного лица Нечаева, произнесла ШаТот.

Она хотела продолжить, но глава Совета хлопнул по столу и почти рычащим голосом сказал:

— Вы должны были обратиться к командованию флота или ко мне, в конце концов. Если бы вы так сделали, мы могли спланировать операцию и провести ее без риска, а не то, что вы устроили.

— На это не было времени, — спокойно ответила ШаТот.

Нечаев глубоко вздохнул, откинулся назад и так же спокойно спросил:

— ШаТот, вы осознаете, что если бы капитан вам отказал и вы привели бы угрозу в действие, то пришлось бы отправить тысячи харгов под трибунал, а с учетом тяжести совершенного это почти стопроцентная высшая мера?

Тут наконец ШаТот проняло, и ее кожа с голубоватым оттенком разом посерела, ноздри расширились, а до того узкие зрачки стали еще уже. Ее ничего не выражающее для Нечаева лицо вдруг приобрело хищные черты. Медленно проговаривая каждое слово, она сказала:

— Это только мое решение, и мне за него отвечать.

Нечаев пару секунд наблюдал преображение этой представительницы слабого пола харгов и строгим голосом произнес:

— Успокойтесь, ШаТот, история не имеет сослагательного наклонения, случилось то, что случилось, и остальных харгов это никак не коснется. Но вы же понимаете, что Совет и я как его глава не можем это просто так оставить?

ШаТот смотрела на человека, и у нее внутри все кипело. Она добралась до первого круга власти, была в шаге от посвящения в Тукари, а сейчас ее отчитывают как несмышленую послушницу. Но в то же время она понимала, что Нечаев прав и даже по меркам законов, царящих на Харге, она совершила тяжкое преступление. А еще сейчас от нее завесила судьба не только тех харгов, которые живут на Марсе, но и тех, кто остался на родной планете. Поэтому она медленно, чтобы человек не заметил, втянула воздух и почти обычным голосом произнесла:

— Я понимаю и готова принять любое наказание.

— Вот и хорошо, — выдохнул Нечаев. — Но прежде чем я озвучу вам свое решение, расскажите, что происходит на вашей родной планете.

ШаТот кивнула, поняв, что экзекуция откладывается, и, отведя взгляд в сторону, начала свой рассказ:

— Тукари больше нет. На планете безвластие и хаос. Эти твари целенаправленно били по столице. К тому времени, когда эскадра капитана Винтерса появилась в звездной системе, им удалось пробить естественную каменную плиту и обрушить своды города. Выживших достают из-под завалов до сих пор, но, по предварительным данным, около десяти миллионов харгов погибло.

На последнем слове ШаТот снова уставилась на Нечаева, и тот понял это по-своему.

— Не нужно на меня так смотреть, — покачал он головой. — Не моя вина, что ваши соплеменники вместо того, чтобы сражаться, предпочли сунуть голову в песок.

— Сунуть голову в песок? — переспросила ШаТот.

— Не обращайте внимания, это такое выражение, — отмахнулся Нечаев. — С таким подходом, который приняли Тукари, немудрено, что какие-то бомжи смогли учинить столь большие разрушения. — Он потянулся к лежащему рядом планшету и, не отрывая от него глаз, продолжил: — Судя по докладу, корабли, атаковавшие Харг, были переоборудованы для постоянного проживания нескольких тысяч особей. Специалисты убеждены, что это кочевники. — Нечаев поводил пальцем по экрану планшета, а затем бросил его перед ШаТот, кивнув в его сторону. — Ваша раса когда-нибудь встречала подобных существ?

На экране застыло изображение одного из пленников, захваченных во время абордажа. Существо — гуманоид с тощим телом, тонкими руками и ногами — напоминало скелет, обтянутый слегка желтоватой кожей. Глубоко посаженные мелкие глаза на абсолютно лысой голове. Если харги и люди были сопоставимы по росту, то этот индивид отличался очень маленьким ростом и не дотягивал даже до метра. Для человеческого восприятия эти существа выглядели отталкивающе. ШаТот внимательно изучила изображение и ответила:

— Я впервые вижу подобных существ, но мы видели их корабли перед самой встречей с нашим общим врагом. Ничего разузнать о них не удалось, так как нам резко стало не до этого.

— Хорошо. — Нечаев подтянул к себе планшет. — Как только лингвисты изучат их язык, мы сможем узнать о них больше. А теперь слушайте решение Совета Федерации. — Нечаев выдержал театральную паузу и сухим официальным тоном продолжил: — Совет Федерации объявляет протекторат над звездной системой харгов. Сформированные седьмая и восьмая эскадры вместе с корпусом планетарного десанта направляются на замену эскадры капитана Винтерса. Они будут нести службу по охране системы и поддержанию порядка на ротационной основе. Отныне все действующие законы на планете Харг объявляются не действительными. Федерация берет на себя обязательства по обеспечению населения планеты Харг работой, продовольствием и всем необходимым для прохождения переходного периода. А также обязуется сформировать временное правительство, которое создаст новый свод законов, опираясь на конституцию Земной Федерации. После переходного периода планета Харг будет введена в состав Земной Федерации. — Нечаев замолчал, так как пришло время для пряников, и уже располагающим голосом сказал: — Временное правительство поручено сформировать вам, ШаТот.

Он закончил и ожидал бурной реакции, но ШаТот сидела как изваяние и лишь легонько кивнула:

— Я согласна.

А что еще она могла сказать в ответ? Ведь это именно то, чего она хотела. Да, не таким путем, без жертв и разрушений, но с другой стороны, именно это заставило людей объединиться и шагнуть за пределы своей колыбели. Может, и у харгов получится.

Нечаев с облегчением выдохнул. Это решение далось ему нелегко, и он до последнего сопротивлялся уговорам советников, уж больно это смахивало на силовой захват и принуждение. Хотя, по сути, оно таковым и являлось. Но Харг — это около трех миллиардов рабочих рук, которые сейчас ой как нужны. Плюс к этому прибавить некоторое количество промышленных объектов в пустоте, готовых к работе, но находящихся на консервации. Да и, судя по последним событиям, харги сами себе помочь отказались — что ж, Федерация заставит их это сделать.

* * *

В то же время. Звездная система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Верхняя часть гигантского нароста пришла в движение, и покрывающая его пленка натянулась. Несколько секунд происходила борьба между прочностью внешней оболочки и силой, которая давила на нее изнутри, а затем с мерзким чавканьем пленка разошлась в стороны, явив на свет образец под номером сто семьдесят три. Уродец неуклюже выбрался из остатков нароста и пошатываясь принялся ходить со стороны в сторону. Массивное двухсегментное тело, на задней части две пары трехсуставных лап. На передней части еще одна пара таких же лап, а также пара двухсуставных лап, последний сегмент которых представлял собой четырехгранные пики. На конце верхнего сегмента тела устроилась крохотная плоская голова, прикрытая хитиновыми наростами. Особь очень сильно напоминала богомола, только вместо клешней у нее было именно ударное оружие, а не хватающее. Я постарался придать угловатости внешнему хитиновому покрытию, и образец выглядел хищно и устрашающе. Если он встанет на четыре задние лапы и поднимет свой верхний сегмент туловища, то окажется ростом около двух метров. Не очень высокий, но зато довольно тяжелый, навскидку килограмм двести-триста, чего вполне достаточно.

— Королева, как контроль? — задал я вопрос, продолжая наблюдать за движениями опытного образца.

Не стал я усложнять себе задачу, и сто семьдесят третий, как и предыдущие номера, был безмерно туп. Единственное, что мог выполнять его крохотный мозговой узел, — это управление телом, и больше ничего, никаких желаний или потребностей. Высшую мозговую деятельность ему заменяла Королева, нервная система опытного образца была как бы продолжением ее нервной системы. Я тоже могу это делать, но в силу происхождения Королевы она должна потянуть управление довольно большим количеством подобных особей.

Когда я решил создать какую-никакую армию, то в моих условиях единственный возможный вариант для достижения этой цели — это вырастить боевых особей. Но для того чтобы это осуществить, пришлось для начала обойти ограничения самой Королевы. Все-таки ее возможности не позволяли выращивать отдельные от своего тела организмы. Поэтому сначала потребовалось внести изменения в ее ДНК, а точнее, наделить Королеву возможностью создавать клетки с новым функционалом. Теперь она точно так же, как и элементы наблюдения, могла выращивать на своих тканях место будущего творения. Это нечто похоже на кокон, внутри которого находились стволовые клетки. Пользуясь стандартным функционалом Королевы, теперь я могу легко перепрошивать ДНК этих стволовых клеток для получения нужного результата. Дальше при запуске программы происходит стимуляция роста и трансформация клеток в заданной конфигурации. Но это на словах выглядит просто, а я себе голову сломал, пока нашел в базе подходящие цепочки ДНК, и еще сложнее оказалось их сложить в нужной последовательности. Мои неудачные эксперименты валялись тут же, сложенные небольшой кучкой. Правда, от них мало что осталось, так как мои новые помощники уже растащили большую часть на переработку — не пропадать же органике. Вон двое муравьев-переростков пытаются утащить сегмент туловища.

Да, первыми, кого я создал, стали именно муравьи. Природа не зря сотворила подобных насекомых, и они идеально подходят для работы во всех этих тоннелях и лазах. Я не стал что-то выдумывать и просто скопировал модель моих разведывательных муравьев с некоторыми доработками, и новые муравьи в длину достигали полуметра. Конечно, они получились, можно сказать, одноразовыми. На Земле для получения такого размера понадобились бы легкие, которые насыщали бы организм кислородом, но здесь, в отсутствии атмосферы и кислорода в ней, пришлось пойти по пути мух однодневок. В момент рождения внутри муравья содержится необходимое количество веществ для поддержания жизни в коротком промежутке времени. Этого запаса хватает в среднем от тридцати двух до сорока восьми часов, после чего они погибают, чтобы стать пищей для следующего поколения.

— Да разделите вы этот кусок на части! — крикнул я, когда мне надоел шум от возни этих муравьев.

Те, естественно, меня не услышали, но мой посыл пришел к ним через сеть. Перестав тянуть сегмент туловища в разные стороны, они уставились на меня своими немигающими глазами. Затем повернулись друг к другу, словно совещаясь, и дружно принялись раскусывать панцирь своими жвалами.

Для своих экспериментов я выбрал один из могильников. Королева доросла до него и перекрыла доступ к воротам с помощью двух мембран, больше похожих на куриные задницы. Мерзко, противно, но зато функцию шлюза они выполняют на ура. После этого я вскрыл ворота и получил доступ внутрь. Королева обволокла своими тканями все внутренние поверхности и гнала по своим кровеносным сосудам теплую кровь, нагретую реактором. Это позволяло поддерживать температуру внутри могильника. В совокупности с биолюминесцентным свечением и остаточной атмосферой создавало идеальные условия для моей работы. В соседнем могильнике, устроенном по тому же принципу, как на конвейере, десятками рождались муравьи рабочие. Для какой-то сложной работы они не годились, но вот таскать, чистить, разбирать завалы или их создавать они вполне способны.

Еще внутри обнаружился сюрприз. В других вскрытых мною могильниках я не обратил внимания на облюбовавшую бетонный пол живую органику. По внешнему виду она напоминала что-то среднее между грибами и мхом. Даже не знаю, чем она тут питается, но проведенные опыты показали, что при растворении ее в желудочной кислоте она оказывается более питательной, чем тот раствор, который находится в кюветах. Теперь несколько тараканов пытались культивировать этот грибомох, но пока не очень удачно.

От королевы пришло подтверждение, что контроль над особью нормальный. Что она и продемонстрировала, заставив сто семьдесят третьего пройтись по мнимому квадрату.

— Отлично. Давай проверим его боевые качества.

Мой Волк поднял руку и указал на импровизированный манекен для отработки ударов.

— Пусть попробует пробить броню.

Сто семьдесят третий развернулся в нужном направлении и как бы припал к земле, готовясь к рывку. Он еще несколько секунд постоял, примеряясь к цели, а затем резко дернулся, мгновенно преодолев десяток метров и перед самым манекеном его верхние конечности молниеносно выпрямились. Удар!!!

По могильнику разошелся глухой звук удара и треск сломанных пик. Подошел к манекену, роль которого играл погибший вражеский робот, и попытался рассмотреть место удара. Но сто семьдесят третий нависал над своим поверженным врагом и заслонял обзор. Повторяя мои движения, Волк отпихнул сто семьдесят третьего рукой. Конечно, я не рассчитывал, что моему творению удастся пробить броню робота, но приличную вмятину он оставил, что свидетельствовало о достаточно сильном и упругом ударе. Это говорило о том, что попади сто семьдесят третий в сочленения суставов, он с легкостью оторвал бы конечность роботу. Удовлетворившись увиденным, я подошел к стоящему рядом эксперименту и принялся рассматривать его ударные конечности. У наконечников пик отсутствовало сантиметров двадцать, а из обрубков сочилась жидкость.

Я перепробовал множество вариантов: выращивал только хитиновые пики, пробовал создать костяные пластины на поверхности туловища, наподобие черепахи. Но лучшим вариантом оказалось сочетание внешнего хитинового покрытия с внутренним скелетом. Пики так же имели внутри костную ткать, что и дало такой эффект при ударе. И, похоже, на этом нужно остановиться, добавив еще некоторые штрихи.

Подчиняясь моим командам, сто семьдесят третий проследовал к кучке, где упокоились его собратья, после чего я запустил в его теле массовый апоптоз клеток. Особь рухнула и задергалась на полу, но вскоре затихла, а к нему уже подбегала новая смена муравьев. Жалко ли мне сто семьдесят третьего и ему подобных — пожалуй, нет. Они появляются на свет только лишь с одной целью — убивать моих врагов и врагов человечества. И своей смертью сто семьдесят третий облегчит эту миссию своим собратьям.

— Что ж, пора начинать массовое производство, — пробормотал я себе под нос и, обернувшись, крикнул: — Добрыня, Лука, где вас носит?

* * *

Солнечная система. Окрестности Сатурна. Орбитальная шахтерская станция Рея

В обзорном иллюминаторе каждые сорок секунд проносилась безжизненная поверхность Реи. Расстояние настолько близкое, что даже виден приемный терминал и места выработки льда на поверхности спутника. Как раз сейчас станция пролетала над освещенной частью спутника, и на фоне черноты космоса он светился ярко-белым, отраженным от ледяной поверхности. При таком контрасте хорошо просматривались продолговатые расщелины, тени, отбрасываемые кромками кратеров и вершин небольших гор.

Может, кого-то подобный вид и впечатлил бы, но для Рэнди это уже привычно. Он, можно сказать, из первого поколения шахтеров. Из тех, кто еще до вторжения пытались добыть породу на различных небесных телах для научных целей. Поэтому после десятков разнообразных поверхностей небесных тел для него все это превратилось в обыденность. Правда, новых ощущений добавляла шахтерская станция, на которой он сейчас находился и по сравнению с предыдущими местами работы, — здесь был просто рай. Ну да, раньше шахтеры отбывали свою смену на кораблях, а это теснота и периодическая космическая болезнь. Рэнди усмехнулся, продолжая смотреть в иллюминатор. Эта болезнь получила такое название по аналогии с морской. Из-за небольшого радиуса вращающихся секций на кораблях у некоторых людей появлялась та же проблема, что и во время качки в море. Здесь же радиус вращения был больше двухсот метров, что давало вполне комфортную половину земной гравитации и не раздражало вестибулярный аппарат. А еще на станции у каждого свой отдельный угол — да, небольшой, но все же отдельный, не то что на шахтерских кораблях. Добавить к этому столовую, комнату отдыха, тренажерный зал, да и вообще относительный простор — в общем, одно удовольствие работать в таких условиях, хотя некоторые считают наоборот.

— Рэнди, о чем задумался?

На стол упали два подноса с едой, и один из них тут же был пододвинут к Рэнди. Он отвернулся от иллюминатора и посмотрел на заговорившего.

— Спасибо, Брайн, — поблагодарил Рэнди, подтягивая поднос еще ближе к себе. — Да так, вспоминал прошлое.

Брайн уселся напротив и, схватив ложку, потыкал ею в сторону Рэнди.

— Знаю я твое прошлое, все уши уже прожужжал о том, что раньше трава была гуще и воздух чище.

Рэнди просто махнул рукой и также подступился к пище. Но через мгновение к ним стали подсаживаться остальные шахтеры его смены, и Брайн ни с кем не забыл поздороваться.

— Ли, у тебя что, утилизатор внутрь встроен? Мне кажется, ты стал еще тоньше, чем был.

— Отстань, Брайн, и без тебя тошно, — отмахнулся парень азиатского происхождения с явно не выспавшейся физиономией.

— Макс, как шея?

— Уже лучше, теперь хоть могу голову поворачивать, — ответил ему парень лет тридцати, машинально потирая свою шею.

— Катя, ты как всегда очаровательна.

— Не старайся, Брайн, тебе все равно ничего не перепадет, — вернула ему улыбку натуральная блондинка.

Рэнди только кивнул всем и продолжил поедать нехитрый завтрак.

— А где все? — спросила Катя и окинула взором столовую.

Как только она произнесла эти слова, створки столовой разошлись и в них повалила толпа гомонящих людей в одинаковых комбинезонах.

— Как по заказу, — подметил Брайн.

С минуту они впятером налегали на завтрак, не обращая внимания на смех и шум. В этот момент кто-то включил проекционный экран, и в столовой раздался приятный женский голос ведущей.

— Расследование инцидента на станции Ио показало, что авария произошла из-за халатности некоторых сотрудников и расценен как саботаж.

Рэнди опустил ложку и уставился в экран. Он знал некоторых шахтеров с этой станции, да и сам бывал там транзитом. Жуткое место, очень большая радиация, почти на пределе возможностей современных технологий, постоянные извержения вулканов, да и вообще нестабильная поверхность. Зато Ио богат серой и редкоземельными металлами, что и побудило ресурсный штаб Федерации повесить там шахтерскую станцию. Но место очень опасное, поэтому там работают либо совсем уж отмороженные, либо заключенные. Тем временем ведущая ОСКН продолжала:

«На данный момент известно, что в катастрофе погибли пятнадцать человек, включая и виновных. Работы по устранению аварии продолжаются, и есть надежда, что еще восемь человек, местоположение которых неизвестно, все еще живы. А сейчас новости Военно-Промышленного Комплекса. Верфям Солнечной системы удалось установить новый рекорд по выпуску военных кораблей. Благодаря постоянному приросту мощностей производства, уже целую неделю ВПК удается передавать заказчику в лице космического флота один фрегат проекта 80205 в сутки. А также каждые трое суток один фрегат проекта 80301».

На экране вращались модели указанных фрегатов с кратким описанием их характеристик.

«Теперь границы Солнечной системы будут надежно защищены».

— Кто-нибудь скажет, зачем нам нужно столько военных кораблей?

Брайн своим вопросом отвлек Рэнди от экрана, но остальные продолжали поглощать пищу, не обратив на это внимание.

— Нет, я серьезно. Мы же здесь вкалываем только ради того, чтобы они, — Брайн указал на экран, — ставили рекорды. — Несмотря на то что никто не проявлял интереса к его словам, Брайн все больше распалялся: — Мы отразили повторное вторжение, а потом пришли к врагу в логово и раздавили их там. Так зачем вся эта военная истерия? Даже нас фактически заставили поступить на службу.

— Брайн, следи за языком, — наконец отреагировал Ли.

Но тот не успокаивался:

— А что я такого сказал? Как по мне, лучше бросить все силы на восстановление Земли, а не бряцать оружием по всей Солнечной системе.

— Брайн, закрой рот, — прошипел Рэнди.

Тот уже хотел что-то ответить и даже открыл рот, но заметил, как Рэнди смотрит в сторону входа в столовую, а еще понял, что вокруг наступила не типичная тишина. Брайн обернулся и увидел вошедшего человека средних лет в черной военной форме и в звании капитана следящих. Так в народе называли тех, кто служил в недавно образованном федеральном надзоре. Капитан окинул столовую взглядом и направился к аппарату выдачи пищи. Брайн повернулся обратно и заговорщицки сказал:

— Вот и этот тут как тут. Они теперь везде, постоянно что-то вынюхивают. У них такие полномочия, что не у каждого генерала есть. Я вообще считаю, что это неспроста и нам что-то недоговаривают.

— Например? — буркнул Макс.

— Что если наша верхушка, — Брайн указал глазами вверх, — снюхалась с инопланетянами и вся эта военщина и надзор, чтобы контролировать нас? Те же роботы, как их, — он пощелкал пальцами, — Дровосеки и Волки, слышал, что скоро их будет больше, чем людей, а кому они подчиняются? Вот то-то же.

— Слушай, Брайн, — размеренно начал Рэнди, — ты можешь думать все что угодно, и я могу думать все что угодно, но молча Брайн, слышишь, молча. Меня моя жизнь вполне устраивает, и я не хочу слышать подобные речи. А если ты не можешь держать язык за зубами, то лучше сразу об этом скажи, чтобы я успел перевестись в другую бригаду. Потому что если ты будешь продолжать в том же духе, то угодишь на станцию ИО, — он мотнул головой в сторону проекционного экрана, — или еще куда-нибудь, где жизнь не скучная, и нас потянешь за собой. Ты понял, Брайн?

Тот посмотрел на серьезное лицо товарища, потом всмотрелся в лица остальных и поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Больше ни слова.

В это время следящий прошел мимо с подносом и невзначай посмотрел на столик, где сидела компания шахтеров. Брайн не удержался и с усмешкой приставил два пальца ко лбу и отдал честь. За столом все услышали, как скрежещут зубы у Рэнди.

* * *

Мартин проснулся, и тут же вскочил с койки, и, действуя на автомате, бросился к висящей рядом форме. Он уже схватил комбинезон, когда понял, что что-то не так. Не было слышно приглушенных ругательств и звука шуршания сотен таких же комбинезонов. Но еще больше не вписывалось в картину утренней побудки отсутствие криков сержанта. За год, который Мартин находится здесь на тренировочной базе, каждое утро проходило именно так, а сейчас почему-то тишина. Мартин застыл, прислушиваясь к себе, и готов был поклясться, что это вызывает определенный дискомфорт.

Оглянувшись по сторонам, увидел пару десятков таких же штрафников, как и он, вскочивших и озирающихся вокруг с вопросом в глазах: «Что происходит?» А затем до него пришло понимание, а точнее, вспомнился конец вчерашнего дня. Тогда всех штрафников построили и торжественно объявили о завершении активной фазы обучения, и в качестве поощрения командование сообщило о двух выходных днях. Мартин медленно вернулся к своей койке, присел, шумно выдохнул и закрыл лицо руками. Это были первые и единственные выходные за все время обучения.

В голове проносилась череда дней, слившаяся в один. Но не сказать, что ему не нравилось то, чем он занимался весь этот год. Да, поначалу происходящее казалось адом. Физические нагрузки были просто запредельные, но уже через месяц он втянулся и перестал выключаться, как только заходил в казарму. Тело окрепло, появились хорошо выраженные рельефы мышц — от того мальчика, который в ужасе бежал по коридору станции, боясь получить дубинкой по спине, не осталось и следа. А дальше стало даже интересно, когда их стали обучать владению всеми видами оружия, которое стоит на вооружении десанта и не только. Например, сейчас он может похвастаться удостоверением пилота четвертой категории, позволяющим управлять челноком или десантным ботом. Конечно, не все так радужно, и порядки здесь, соответствующие статусу штрафников, но можно с уверенностью сказать, что за этот год он получил больше знаний, чем за всю предыдущую жизнь. И, сказать честно, ему это нравилось.

— Юпитер, ты чего подскочил?

Мартин, услышав вопрос, поднял голову, уставившись на соседа, свесившегося со второго яруса. Такое прозвище он заслужил потому, что все его личное пространство было увешано изображением Юпитера. Он часто просто лежал и смотрел на движение газовых слоев в атмосфере планеты-гиганта и вспоминал тот день, когда воочию наблюдал все это собственными глазами. В эти моменты он обещал себе, что, когда все закончится, вернется туда, чтобы еще раз увидеть эту завораживающую картину.

— Да, по привычке поднялся, — махнул Мартин рукой. — Сейчас вот приду в себя и снова лягу поспать часок-другой.

— Понятно, — ответил сосед сверху. — В бар сегодня пойдешь?

Как оказалось, командование расщедрилось не только на два выходных, но и организовало, можно сказать, культурный отдых в местном центре отдыха, где, конечно, есть и бар.

— Не знаю, — пожал плечами Мартин. — Посмотрю по настроению.

— А я пойду, — ответил сосед. — Неизвестно, когда еще представится такая возможность.

Мартин ничего не сказал в ответ и просто лег на койку, уставившись на изображение Юпитера, да так и уснул. В следующее пробуждение он уже не вскакивал, а медленно присел на койке и потер глаза, разок зевнул и осмотрелся вокруг. Как и следовало ожидать, в казарме почти никого не осталось — наверняка все уже отмечают. Желания последовать за всеми не было, поэтому Мартин попытался найти себе занятие и к удивлению для себя обнаружил, что заняться-то и нечем. Раньше у него никогда не было столько свободного времени, а жизнь штрафников не подразумевала наличия развлечений или хотя бы выхода в сеть по причине отсутствия каких-либо устройств. И уже через полчаса он не находил себе места от безделья. Поэтому, приведя себя в порядок, он направился навстречу веселью и халявной выпивке.

Центр развлечений выглядел, как и все виденные Мартином до этого. Большое цилиндрическое помещение, в центре которого просторная площадка, а по краю четыре яруса кольцевых площадок. На каждом из ярусов находились входы в зоны отдыха на любой вкус. Мартин вышел практически в центр холла и стал крутиться вокруг своей оси, пытаясь определиться, куда же пойти. В этот день центр развлечений был предоставлен в полное распоряжение штрафников, и дело тут не в уважении, а скорее, от греха подальше. Куда бы Мартин ни смотрел, везде маячили фигуры в таких знакомых ему комбинезонах. Отовсюду играла музыка, слышались смех и уже поддатые голоса. Через минуту Мартин заходил в один из баров на первом этаже. Внутри в приглушенном свете казалось, что за столиками сидят близнецы — одинаково одетые люди с практически лысыми головами. Впрочем, Мартин выглядел точно так же.

В баре играла спокойная фоновая музыка, и не так шумно, что понравилось Мартину. Есть особо не хотелось, а вот что-нибудь выпить — самое то. Поэтому, недолго думая, он направился к аппарату выдачи алкоголя и, взяв два стаканчика по пол-литра пива, на секунду замер, выискивая свободное место. Когда цель была выбрана, он осторожно, чтобы не пролить содержимое, зашагал к дальнему от входа столику, где сидели всего два мужика, но пересечь зал ему так и не удалось. Идущий навстречу штрафник с лицом, не обезображенным интеллектом, как будто случайно, но с силой задел своим плечом плечо Мартина. Естественно, все содержимое стаканчиков было опрокинуто на себя, а виновник продолжил идти как ни в чем не бывало. Мартин стоял, наблюдая, как с него стекают капли жидкости, а затем глубоко вздохнул и сказал:

— Вот и сходил развлечься, а все так хорошо начиналось. — После чего развернулся и уже громко в спину уходящему носорогу добавил: — Слышь, урод, у тебя с координацией плохо?

Раньше Мартин никогда бы так не сделал и просто промолчал, но год, проведенный здесь, научил его, что спускать подобное нельзя ни в коем случае. И лучше уж получить по морде, чем потом терпеть постоянные издевательства. В самом начале пребывания на Плутоне он совершил такую ошибку, проглотив нападки со стороны сослуживца, и впоследствии пришлось часто до кровавых соплей драться, чтобы исправить ситуацию.

Носорог остановился и как бы с ленцой обернулся:

— Чего?

Мартин еще раз окинул взглядом этого персонажа и понял, что у него нет шансов, но отступать он не собирался. А тем временем сидевшие штрафники прекратили общаться и уставились на них в ожидании представления.

— А-а-а, — протянул Мартин, — я понял. Судя по твоей роже, ты способен только держать направление, когда идешь, на остальное уже не хватает мозговой активности.

— Чего? — взревел носорог.

— Да еще и скудный словарный запас. Другие слова знаешь?

Вокруг раздались смешки, и этого носорог уже не смог стерпеть. Он издал боевой клич и ринулся вперед. Мартин хотел бы похвастаться хорошей техникой рукопашного боя, но единственное, на что его хватило, так это встретить эту гору мышц ударом в челюсть справа, а уже через секунду Мартин летел спиной на стоящий позади стол. Но, как оказалось, все только этого и ждали. Потому что те, кто сидели за опрокинутым столом, вскочили и с криком «Ты чё творишь, мудак, на!» дружно втащили обидчику Мартина, после чего за носорога вступились его товарищи. А уже через минуту все, кто находились внутри бара, азартно выбивали дух друг из друга. И, как обычно это бывает, никто не разбирался, кто свой, а кто чужой, да и это не имело никакого значения — штрафники просто снимали напряжение от пережитого здесь.

Мартин также принимал активное участие в этом веселом мероприятии. Он бил по незнакомым рожам и получал в ответ. Разбивал пластиковые стулья о чьи-то лысые головы, пинал упавшие тела — в общем, отрывался по полной. И, судя по уплотняющейся толпе дерущихся, к ним явно присоединялись те, кто находился в соседних зонах. Это продолжалось минут двадцать, пока не включилась система охраны и по развлекательному центру не разнесся звук, заставивший всех упасть на пол и зажать уши. После чего из динамиков раздался голос:

— Внимание, говорит полковник Сандерс. Вижу, что вам не терпится вступить в бой. — Он сделал секундную паузу. — Что ж, я с радостью предоставлю вам такую возможность. — Снова наступила небольшая пауза. — В связи с тем, что вы уже как следует отдохнули, слушайте приказ. Всем вернуться в казармы. У вас четыре часа на сборы, после чего начинаем погрузку на десантные корабли. Вольно, штрафники.

После речи полковника лежащие на полу тела зашевелились и стали подниматься. По стечению обстоятельств рядом с Мартином оказался тот самый носорог, с которого все началось. Он без злобы посмотрел на Мартина и, похлопав того по плечу, сказал:

— Прости, браток, не со зла.

— Рад помочь, — пожал плечами Мартин.

Носорог улыбнулся разбитыми губами и направился на выход, куда уже потянулось большинство народу. А Мартин стоял и ощущал себя действительно отдохнувшим и готовым к подвигам.

* * *

Солнечная система. Окрестности Плутона. Крупнейшая верфь Солнечной системы — Стикс

Пенг держался за поручень, находясь на одном из многочисленных балконов, вмонтированных прямо в каменную породу внутри сборочного цеха верфи. Гравитация спутника Плутона — Стикса была незначительной, но и она давала о себе знать. Поэтому Пенг медленно опускался вниз и касался пола, после чего легонько отталкивался носком и снова повисал на некоторое время в воздухе.

Внизу гигантские манипуляторы удерживали какую-то конструкцию, которая в будущем должна стать частью спицы гиперпространственных врат. Вокруг нее копошились многочисленные технические пауки и не меньшим числом люди. То там, то здесь вспыхивали огоньки сварки. Монтажные работы велись со всех сторон, и казалось, что конструкция непрерывно поглощает материал и оборудование, стекающееся к ней отовсюду. Процесс достиг такого автоматизма, что уже стал похож на конвейерную сборку. Конструкция медленно начала движение дальше по стволу верфи, а на ее место подходила следующая и часть пауков, а также людей стала переходить уже на нее. Поистине завораживающее зрелище триумфа инженерной мысли и человеческого труда.

Но Пенг облюбовал этот балкон не для того, чтобы наблюдать за работой верфи, а потому, что именно в этом месте была оборудована обзорная площадка с видом в открытый космос. Через прозрачный купол открывался вид на ремонтные стапели, длинные опоры которых вмонтированы прямо в поверхность спутника. На одном из стапелей был зафиксирован фрегат Пенга «Лянджоу», на который он сейчас и смотрел. Рейд в звездной системе харгов не прошел для его корабля бесследно. Правда, повреждения получил только «Лянджоу», что было очень большой удачей в тех обстоятельствах. А если учесть, что при попадании погибло всего три члена экипажа, так это и вовсе чудо.

— Парень, я не собираюсь с тобой припираться. Сейчас подойдет представитель следящих, он и будет с вами разбираться.

А вот и еще одна причина, по которой Пенг оказался здесь. С правого перехода, перебирая руками по поручням, к нему приближались два человека. Средних лет мужчина и молодой парень с видом вселенской несправедливости на лице. Когда они поравнялись с Пенгом, тот обратился к старшему:

— Господин Робинсон?

Сначала остановился и повис в воздухе мужчина, а немного с опозданием — и молодой парень.

— Да, это я, — ответил старший из парочки.

— Капитан третьего ранга Пенг Чжан, — произнес Пенг и поднес руку к виску. — Я капитан фрегата «Лянчжоу», который стоит сейчас на ремонте у вас на верфи.

— Тодд Робинсон, главный инженер, — протянул Тодд руку, и Пенг ее пожал. — Чем могу быть полезен?

— Насколько я знаю, повреждения моего фрегата относительно легко и быстро устранить, но начало ремонта почему-то запланировано только через месяц. А я бы не хотел терять время, так как моя эскадра выдвинется в систему Хадар через месяц. Но они пойдут из системы харгов, и мне нужно вылететь раньше, чтобы их нагнать.

— «Лянчжоу», говорите. — Главный инженер отстегнул планшет от бедра и начал водить по нему пальцем. — Ага, вот он. Повреждена носовая часть несущей фермы и три бака под замену, все остальное по мелочи. Да, капитан, вы правы, эти повреждения можно устранить в течение трех дней. Но, к сожалению, сейчас все мощности задействованы на строительстве новых кораблей и гиперпространственных врат, и график работ был утвержден еще до вашего прибытия. И без санкции свыше я не могу его нарушить, иначе сами понимаете.

— Я понимаю, — покивал Пенг. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Это не от меня зависит, — развел руками Робинсон и, тут же спохватившись, снова взялся за поручень.

— Какие-то проблемы, господин Робинсон?

Пенг так увлекся разговором с главным инженером, что не заметил появления еще одного действующего лица. Когда он отбывал из Солнечной системы, то институт следящих только появился, и ему не довелось увидеть хоть кого ни-будь и его представителей. Сейчас же перед ним предстал мужчина лет сорока пяти с волевым подбородком и оценивающим взглядом. На нем была строгая черная форма, выделяющаяся спереди большими треугольниками разного оттенка черного. От левого плеча вниз, к центру пояса, шла молния, подчеркивая геометрический рисунок еще больше. Погоны говорили, что человек находится в звании майора, а шеврон в виде глаза показывал его принадлежность к следящим.

— Вот, полюбуйтесь, господин Климов. — Тут же переключился на майора Робинсон и указал на парня, молча висящего рядом. — Поймали нарушителя, пытался пробраться на корабль, который стоял у нас на обслуживании.

Майор оценивающе посмотрел на парня и мягким, не соответствующим внешности голосом спросил:

— Имя, звание, специальность?

Парень и до того не излучал оптимизма, а сейчас поник еще больше.

— Рядовой Джим Янг, сэр, диспетчер гиперпространственных врат.

Климов уже успел взять свой планшет и вбивал данные по мере того, как Джимми говорил.

— И что вы забыли на… — Майор вопросительно посмотрел на Робинсона.

Тот тут же сказал:

— Большой десантный корабль «Гагарин».

Климов кивнул и продолжил:

— Что вы забыли на БДК «Гагарин», рядовой Янг?

— Я хотел спрятаться где-нибудь и отправиться в систему Хадар.

— Зачем?

Джимми вдруг преобразился, расправил плечи и с вызовом выпалил:

— Надоело видеть, как другие отправляются бить врага, а я чем хуже? Я хочу сражаться, а не сидеть за консолями.

— Понятно. Вы понимаете, рядовой Янг, что вас все равно обнаружили бы на борту?

— Конечно, — пожал плечами Джимми. — Но это произошло бы уже в гиперпространстве, а там куда бы они делись, не разворачивать же корабль из-за меня одного.

Майор хмыкнул и поочередно посмотрел на Робинсона и Пенга, словно говоря: «Ну вы это видели?»

— А еще, рядовой Янг, это трибунал, за своевольное покидание места службы.

— Знаю, — буркнул парень, и его плечи снова опустились.

— Ладно, разберемся. Давай за мной, рядовой.

Сказал майор и уже развернулся в обратном направлении, в этот момент Пенг понял, что это его шанс.

— Господин майор. Капитан третьего ранга Пенг Чжан, — представился он и продолжил: — Разрешите с вами поговорить?

Климов так же оценивающе посмотрел на Пенга, как до этого на Джимми.

— Слушаю.

Пенг поведал то же, что до этого говорил Робинсону. Майор спокойно выслушал, а затем обратился к главному инженеру.

— Господин Робинсон. Насколько вы выбьетесь из графика, если выделите одну бригаду на ремонт фрегата капитана Чжана?

Робинсон, недолго думая, снова достал свой планшет и принялся что-то там изучать. Наконец, определив результат, он кивнул и сказал:

— При таких условиях через месяц мы отстанем от графика на пару часов, не больше.

— Хорошо, — ответил майор. — Я даю вам добро на немедленное начало ремонтных работ, под мою ответственность. Пришлите мне заявку, я ее завизирую.

Главный инженер снова уставился в свой планшет, а Пенг посмотрел на парня, который покорно дожидался майора.

— Еще один вопрос, господин майор, если можно.

Тот утвердительно кивнул.

— Что будет с рядовым Янгом.

Климов также мельком взглянул на парня и тихо, чтобы тот не услышал, сказал:

— Ничего. Постращаем немного, посидит сутки в карцере и вернется на свое место службы. У нас десятки подобных случаев в сутки и тысячи по всей Солнечной системе. Если всех отправлять под трибунал, то работать будет некому. Судя по базе данных, этот, — он кивнул в сторону Джимми, — уже третий раз попадается на попытке попасть на корабль.

— Господин майор, рано или поздно, но ему это удастся. В связи с этим у меня есть предложение. Отдайте его мне. — Климов удивленно уставился на Пенга. — Понимаете, в последнем бою у меня, на борту, погибло три человека. Среди них оказался один из операторов контроля пространства. Замену прислать не успею, а у рядового Янга, я так понимаю, специальность смежная и долго переучиваться не придется.

Майор задумался, кидая взгляды на Джимми, а Пенг молча ждал ответа, и тот последовал.

— Что ж, думаю, диспетчера мы найдем, а вот отпускать в бой недоукомплектованный экипажем корабль будет неправильно. — Майор улыбнулся. — Так что, договорились, капитан Чжан. — А затем лицо Климова стало серьезным. — Но в карцере он посидит, для профилактики, а через двое суток он ваш. Перевод я оформлю.

— Спасибо, господин майор.

Пенг пожал руку Климову, и тот, обернувшись, направился к себе, предварительно махнув рукой Джимми. Пенг проводил их взглядом, и когда расстояние до пары фигур стало около тридцати метров, Джимми резко обернулся, а его лицо озаряла довольная улыбка.

— Вижу, что все разрешилось наилучшим образом, — заговорил так и не ушедший главный инженер.

— Так и есть, господин Робинсон.

— Тогда я тоже пойду, работы невпроворот, а тут всякие зайцы шастают.

— Не забудьте позаботиться о моем фрегате. — Крикнул Пенг уже в спину удаляющемуся Робинсону.

И услышал в ответ:

— О, не беспокойтесь. Будет как новенький.

Пенг развернулся лицом к стволу верфи, схватился двумя руками за поручень и еще полчаса с довольной улыбкой наблюдал за сборочными работами. А уже через три дня фрегат «Лянчжоу» нырял в гиперпространственную воронку в составе конвоя с десантом. И на борту корабля находился столь же довольный новый член экипажа.

Глава 9

Звездная система Хадар. Захваченная станция. Виртуальный пункт контроля пространства

Сотни искорок светились ярко-зеленым цветом. Каждая точка лежала на своем вытянутом эллипсе, линии которого были еле различимы, но стоило прикоснуться к одной из них, как ее эллипс подсвечивался белым. Вместе эти искорки и эллипсы создавали причудливую форму какого-то кокона, который окутывал беспрыжковые границы трех звезд. Некоторые точки находились и внутри границы, но сильно выделялась область на самом краю вымышленного кокона. Там, где сейчас была небольшая и единственная планета этой тройной звездной системы. Количество функционирующих разведывательных аппаратов в этой области составляло почти треть от общего числа в системе. При данном масштабе виртуальной звездной системы казалось, они так плотно облепили планету, что ее саму видно не было. Каждый третий аппарат имел гиперпространственный приемопередатчик, что позволяло контролировать обстановку и любые возмущения гиперпространства почти в реальном времени.

Внезапно одна из искорок мигнула, а через секунду это сделала и находящаяся рядом. Заметив это, Арнольд поспешил увеличить масштаб области пространства, где находились два космических аппарата, подавших сигнал. Ткнул по очереди на оба, и в стороне появилось диалоговое окно, соединяющееся прямыми линиями с точками, изображающими местоположение КА. Пока он пробегался глазами по данным, вычислитель определил место происшествия и очертил указанную область кубом из линий красного цвета.

— Очередной фантом, — проговорил он вслух.

Неожиданно последовал ответ:

— Возможно, и фантом, а возможно, кто-то, как мы, забрасывает в систему зонды.

Арнольд обернулся и увидел стоящего рядом Андрея.

— Привет, — поздоровался Арнольд и вернулся к прерванному занятию. — Может, и так, — продолжил он и через секунду смахнул окно в сторону, где оно благополучно исчезло, после чего Арнольд указал пальцем в очерченную область и добавил: — Это уже тридцатый случай за мою смену. Сначала определяется возмущение гиперпространства, а когда разворачиваешь массивы приборов зондов в сторону предполагаемого выхода из гипера, то там уже пусто.

— Очень похоже на то, что мы делали, когда готовились вторгаться в эту систему.

— Согласен, — ответил Арнольд.

Они еще секунд десять рассматривали схему покрытия зондами, раскинувшуюся перед ними, после чего Андрей положил руку на плечо товарищу и сказал:

— Ладно, иди отдыхай, теперь моя очередь.

— С радостью. — И, улыбнувшись, Арнольд закончил: — Пост сдал.

— Пост принял.

Два оператора контроля пространства поменялись местами, хотя в этом не было необходимости. Виртуальная среда — гибкая штука, но привычки из реальной жизни никуда не денешь. Арнольд растворился в воздухе, а Андрей создал полулежащее кресло и устроился в нем. Дальше началась процедура вторичной идентификации оператора, которая не заняла больше десятка секунд, после чего Андрей вызвал перед собой отчет происшествий, составленный за предыдущую смену, и углубился в его изучение.

— Вывести график регистрации фантомов за полгода, — произнес он, когда закончил с отчетом.

Справа от него появилось виртуальное окно, в котором нарисовалась кривая, напоминающая график функции экспоненты. Прирост был значительным: если вначале регистрировали два-три фантома за сутки, то сейчас пятьдесят семьдесят. Мысль о том, что что-то назревает, еще больше укрепилась в голове Андрея, впрочем, как и у всех, кого он знал лично. Конечно, командование тоже видит это и наверняка предпринимает меры, поэтому Андрей еще с минуту размышлял о возможных вариантах развития событий, после чего выкинул дурные мысли из головы и набрал Бетти.

В отдельном окне появилось лицо девушки с большими карими глазами.

— Привет, — сказала девушка и обворожительно улыбнулась. — Ты уже на посту?

— Привет, Бетти. Да, только заступил.

— У меня вахта через два часа. Но мы тут собрались в душ.

Молли отошла от камеры, и на заднем плане показались еще четыре девушки, укутанные в полотенца. Они дружно помахали ручками, и одна из них произнесла:

— Пошли, Бетти, потом со своим наворкуетесь.

В ответ Андрей также помахал рукой, но его взгляд был прикован только к одной. Конечно, полотенце не назовешь подходящим нарядом, но даже оно подчеркивало ладную фигурку Бетти. А еще полотенце опускалось чуть ниже бедер, что не скрывало стройные ножки. Пульс Андрея участился, и он сглотнул ставший в его горле комок. Заметив реакцию на ее вид, Молли приняла еще более вызывающую позу и лукаво подмигнула. Андрей уже хотел что-то сказать, как вдруг раздался тревожный писк. Лицо парня резко изменилось, теперь оно стало не как у блаженного идиота, пускающего слюни, а серьезным и сосредоточенным.

— Что случилось? — испугавшись перемены, спросила девушка.

— Я наберу позже, — бросил Андрей и отключил связь.

На виртуальной схеме били тревогу сразу шесть зондов, что отличалось от типичной реакции на фантомы. Пока проходила триангуляция сигнала, Андрей просмотрел предварительные данные, которые свидетельствовали о сильном и продолжительном возмущении гиперпространства. От предчувствия чего-то нехорошего у него по спине пробежал неприятный холодок, и Андрей поспешил отдать приказать трем ближайшим зондам развернуть свои массивы приборов в эту область. Над точками появился обратный отчет, показывающий время до завершения маневра.

Где-то там, в черноте космоса, три космических аппарата медленно поворачивались в сторону обнаруженного события. Это были уже не те зонды, которые флот Стальных Волков забрасывал в систему в начале компании вторжения. Последние разработки в энергоустановках и системах охлаждения позволяли удерживать тепло внутри аппарата длительное время, после чего происходил сброс теплоносителя. И как только была обнаружена угроза, ближайшие зонды сразу же перешли в режим скрытности, используя для разворота внутренний гироскоп и выбрасывая в пространство минимум излучения.

Секунды тикали, и, когда на счетчиках показались нули, Андрей замер. Целую минуту ничего не происходило, все же расстояния довольно большие и излучению от места с аномалией требуется время, чтобы добраться до антенн и окуляров пассивных систем сканирования. И внезапно прозвучал очередной сигнал тревоги. Андрей и не заметил, как оказался на ногах, впившись глазами в поступающие данные. Ознакомившись до определенного места, он, как и положено по инструкции, потянулся к одной из висящих рядом пиктограмм и активировал ее. В ту же секунду пост контроля пространства словно понесся сквозь пространство с огромной скоростью, а затем резко остановился уже в общем виртуальном центре. Здесь уже находились дежурные операторы других систем и офицеры, поднятые по тревоге.

— Что там? — спросил старший офицер.

Андрей не стал докладывать словами, а вместо этого схватил кубик уже сформированного видеофайла и подбросил его вверх. Тот завис в метрах трех над уровнем пола и раскрылся в объемное изображение. Все присутствующие с замиранием уставились на то, как в пространстве открываются десятки гиперпространственных воронок и из них по одному и группами выходят корабли неизвестной принадлежности, очень много кораблей.

* * *

То же время. Солнечная система. Борт фрегата «Стаут»

— Капитан на мостике.

Прозвучала команда, и те, кто находился в свободном состоянии у консолей, попытались принять стойку смирно. Из центрального коридора медленно вылетел колоритный мужчина во флотском мундире, на плечах которого красовались погоны капитана первого ранга. Особое внимание привлекала его ровная борода, которая стала как бы продолжением лица. Она была настолько густой и геометрически выверенной, что со стороны казалось, будто это не волосы, а пластиковая накладка на подбородке. А еще ото лба, через левый глаз и до верхней губы, проходил шрам, который Роберт Саливан заработал еще во время первого космического боя с пришельцами, будучи старпомом на одном из фрегатов, шедших на верную гибель. Он гордился своим шрамом, поэтому и отказался его убирать. А вот глаз пришлось выращивать новый, но генетика сыграла с ним злую шутку, и теперь у него были глаза разного цвета: один карий, а другой отдавал голубым оттенком. Но от этого они не переставали излучать уверенность и легкую бесшабашность.

— Вольно, — произнес Саливан и направился в центр мостика.

Он остановился и, держась одной рукой за скобу на потолке, зацепился ногами за скобы на полу. К нему подлетел старпом и завис рядом в ожидании приказа, и тот последовал.

— Старпом, включите обзорные экраны.

— Включить обзорные экраны, — уже громче продублировал старпом.

Приказ был исполнен, и на экранах проявилось изображение, идущее с камер внешнего наблюдения. Проекционные экраны установлены таким образом, что создают иллюзию настоящего мостика морских кораблей. Но у электронных окон есть одно преимущество, если бы на их месте были настоящие смотровые окна, то свет внутри мостика заглушал бы свет, идущий от миллиардов звезд. Но камеры, транслирующие изображения, находятся снаружи, где нет забивающего все искусственного освещения. Поэтому сейчас Саливан смотрел на сплошной звездный ковер, но его внимание было приковано лишь к одной, самой яркой и близкой сердцу звезде по имени Солнце.

Кроме звезд, в верхней части обзора на расстоянии пары километров виднелись строящиеся гиперпространственные ворота. Конечно, их строительство заключалось в том, чтобы правильно расположить уже готовые четыре спицы друг относительно друга. После чего они должны автоматически удерживать положение. Как раз сейчас буксиры пытались пристроить четвертую спицу на ее место.

Не отрывая взгляда от эпичной картины, капитан открыл клапан небольшого термоса, находящегося в его правой руке, и с удовольствием сделал глоток необжигающего кофе.

— Старпом, вы когда-нибудь могли себе представить? — спросил Саливан и снова сделал глоток.

— Что, простите, господин капитан?

— Я говорю, вы когда-нибудь могли себе представить, что будете находиться здесь, в шестидесяти четырех астрономических единицах над плоскостью эклиптики? Что сможете посмотреть на нашу Солнечную систему сверху, при этом попивая кофе. — Саливан отсалютовал своим термосом.

Конечно, планет Солнечной системы видно не было, они слишком мелкие, чтобы вот так на панорамном виде их разглядеть. Но если попросить вычислитель наложить на изображение места расположения планет, а также траектории их орбит, то получится картина с такого ракурса, с которого люди видели Солнечную систему лишь на моделях. До этого времени земные корабли и автоматические космические аппараты летали только в переделах плоскости эклиптики, так как именно там находится подавляющая масса объектов Солнечной системы. И это было актуально вплоть до первого вторжения. А сейчас понятно, что вражеский флот может появиться в любой точке, лежащей на поверхности беспрыжковой сферы. Поэтому для быстрого реагирования на возможную угрозу было принято решение разместить сотни гиперпространственных врат вокруг Солнца. И уже больше двух десятков движутся по орбите вокруг звезды, сформировав первое кольцо из врат в плоскости эклиптики. И вот сейчас пришла пора установить первые врата второго кольца, плоскость которого будет перпендикулярна первому.

— Нет, господин капитан, я раньше и не думал о космосе. Когда случилось первое вторжение, мне было двадцать лет и я мечтал стать архитектором, — высказался старпом, не отрывая взгляда от экранов.

Саливан посмотрел на своего старшего помощника, думая о том, как вторжение изменило судьбы многих людей. После чего снова повернулся к обзорным экранам и еще минуту наблюдал красоту Вселенной, попивая свой кофе. Но как бы ни хотелось вот так смотреть на звезды и ничего не делать, но пора заняться делом.

— Доложить обстановку, — скомандовал Саливан.

После дублирующего приказа от старпома отозвался офицер поста объективного контроля пространства:

— Пространство в сфере радиусом полутора миллионов километров чисто. Фрегат «Гагарин» доложил, что зафиксировал небольшую аномалию на расстоянии триста двадцать тысяч километров.

— Что за аномалия? — оживился капитан.

— Ничего необычного, сэр. Некоторое количество тахионов, соответствующее категории «шум», — случайная флуктуация гиперпространства.

Саливан задумался на несколько секунд, а затем обратился к старшему помощнику:

— Старпом, а не прогуляться ли нам? А то экипаж и корабль застоялись здесь.

— Как прикажете, господин капитан.

— Командуй, — кивнул Саливан.

— По местам стоять, — начал старпом. — Рассчитать вектор тяги для достижения аномалии. Приготовиться к запуску двигателей.

По кораблю прозвучал звуковой сигнал, и весь экипаж засуетился. Все спешно принялись проверять, все ли закреплено, а также спешили занять свои ложементы. Через пару минут маневровые двигатели фрегата «Стаут» выбросили в пространство облачка газа, разворачивая корабль в нужную сторону, а еще через минуту маршевые двигатели озарили пространство выбросом раскаленной плазмы.

Набранная скорость уводила фрегат за пределы Солнечной системы, поэтому через три часа Стаут приближался к месту обнаружения кормой по ходу движения. Работа маршевых двигателей во время маневра торможения позволила сбросить скорость и снова вернуться на орбиту вокруг Солнца. Проработав еще пару минут, двигатели отключились, и фрегат сделал кувырок, разворачиваясь носом к предполагаемой угрозе.

— Пост контроля, что там у нас? — поинтересовался Саливан.

Капитан не очень любил погружаться в боевую виртуальную среду, поэтому он до последнего оставался в реальном мире. И, находясь в своем ложементе, не видел всей картины происходящего за бортом — только то, что позволяла его консоль.

— Ничего, сэр. Пассивные системы ничего не видят.

— Пост РОЛС, прожарьте пространство всем, что есть, — приказал Саливан.

До этого фрегат использовал лишь пассивную часть мощной радио- и оптической локационной станции, собирая информацию об окружающей среде из приходящего излучения. Но сейчас по команде с поста РОЛС реактор вышел на максимум своей мощности, и панели охлаждения мгновенно раскалились почти до белого свечения. Это сильно демаскирует корабль, который теперь видно даже с Плутона, но позволяет направить в активные системы РОЛС максимум энергии. Радиолуч огромной фазированной антенной решетки начал сканировать пространство в передней полусфере. Так же, как и лазерный луч, бегающий из стороны в сторону.

Спустя минуту оператор РОЛС уже хотел доложить, что не удалось ничего обнаружить, как вдруг взвыли баззеры тревоги, и он затараторил:

— Обнаружен неопознанный объект. Дальность тридцать две тысячи. Объект запустил двигатели, идет на сближение.

Капитану понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он активировал внутрикорабельную связь и спокойно произнес:

— Внимание по кораблю. Боевая тревога. Через тридцать секунд будет откачана атмосфера. Всем приготовиться к бою.

После чего Саливан хлопнул по выступающему грибку, расположенному с правой стороны ложемента, и сверху начала опускаться крышка, погружая капитана в боевую виртуальную среду.

* * *

Солнечная система. Луна. Административный корпус

— Уважаемый Владимир Сергеевич, вы просто не представляете, какие это открывает перспективы для науки в целом!

Неспешно шагая по коридору, Нечаев краем уха слушал доводы представителя Федеральной Академии наук. Рядом с ним передвигался человечек — по-другому и не назовешь. Академик имел аномально низкий рост, возможно метр шестьдесят — метр пятьдесят пять, не больше, поэтому ему приходилось быстро семенить ножками, чтобы не отстать от Нечаева.

— За прошедшие десять лет человечество добралось до таких уголков Солнечной системы, о которых научное сообщество каких-то пятнадцать лет назад могло только мечтать. Вы сами подумайте, в системе Сатурна уже существует шесть рабочих поселений, не считая орбитальных станций. В системе Юпитера — четыре, есть поселения у Нептуна и Урана. Я уже не говорю о полноценных колониях на Марсе и Плутоне. Даже в других звездных системах присутствует человек.

— Вы хорошо осведомлены, — буркнул Нечаев, чтобы показать, что он внимательно слушает.

Но мысли Нечаева были далеко за пределами научных изысканий. Обстановка в Федерации накалялась, все больше людей стало склоняться к мысли, что военное положение, контроль населения, адский труд и жестокие меры пресечения несогласных чрезмерны. Каждый видит происходящее со своего места, но не видит всей картины в целом. Да и как может быть по-другому — война где-то там, далеко, а наслаждаться жизнью хочется здесь и сейчас. И не помогают никакие меры и пропаганда, все держится исключительно на военной силе и корпусе следящих, но и этот механизм себя исчерпает. Только проблема в том, что если сейчас сбавить обороты, то человечество сомнут — на это указывает множество данных, полученных разведкой.

— Так вот, — продолжил академик, — ни на одном из освоенных миров не проводятся научные изыскания, а это просто преступления против науки. А если где-то есть жизнь, которая зародилась не на Земле, а мы своими действиями ее уничтожим…

— Хочу заметить, что зародившаяся вне Земли жизнь пыталась несколько раз уничтожить нас, — с сарказмом заметил Нечаев.

— Да, но это совсем другое! — возмутился академик.

— Послушайте, нам сейчас не до науки в том виде, которую предлагаете вы. Если бы вы предложили новое оружие, двигатели, энергетику — в общем, все, что может сделать Земную Федерацию сильнее, тогда другой вопрос. А так, простите, но у Федерации нет средств на это.

Нечаев дошел до дверей лифта и остановился. Академик встал рядом и просто молчал, погруженный в свои мысли. Створка лифта отошла в сторону, и внутри оказался помощник Нечаева Кудрявцев.

— Владимир Сергеевич, — обратился Кудрявцев, — все уже собрались и ждут только вас.

Нечаев вошел внутрь и повернулся лицом к академику, который так и продолжал стоять с размытым взглядом.

— Простите, меня ждут в штабе флота. Приходите через пару лет, когда ситуация изменится, — проговорил Нечаев и сразу же выкинул этот разговор из головы.

— Знаете, Владимир Сергеевич, — вдруг опомнился маленький человечек, — именно благодаря таким, как я, человечество продолжало неспешно осваивать Солнечную систему вопреки всем финансовым законам и разногласиям на самой Земле. И где бы мы были сейчас, если бы не развитие космических технологий, которые двигали вперед те самые бессмысленные и никому не нужные научные изыскания таких фанатиков науки, как я и мои коллеги.

Когда Нечаев услышал это, его лицо преобразилось, на нем была видна борьба, которая сейчас шла в его голове. Но, наконец, мысль о том, что этот человек прав, победила, Нечаев вздохнул и выставил ногу вперед, чтобы не дать створке закрыться.

— Хорошо, ваша взяла, — начал Нечаев. — Я распоряжусь, чтобы вам выделили один из буксиров, предназначенных для дальних перелетов. Его переоборудуют согласно вашим требованиям. Он поступит в полное распоряжение Федеральной Академии Наук вместе с подготовленным экипажем. Вы сами сможете планировать свои полеты туда, куда посчитаете нужным. — Нечаев усмехнулся. — В конце концов, один корабль погоды не сыграет, а вы, может, чего-нибудь полезного найдете.

— Рад, что вы проявили мудрость в таком важном для меня и моих коллег вопросе, — просиял академик.

— С вами свяжется мой помощник, — Нечаев указал на Кудрявцева, который уже вносил задачу в свой планшет, — для решения всех вопросов. А я с нетерпением буду ждать научных открытий.

Створка лифта закрылась, и кабина умчалась вниз, спускаясь все глубже под поверхность Луны. Через несколько минут Нечаев входил в одно из помещений штаба флота для совещаний.

— Садитесь, господа, — махнул он рукой, направляясь к своему месту во главе стола.

Главнокомандующий устроился в удобном кресле и обвел взглядом присутствующих. Сейчас за столом находилось высшее военное командование Земной Федерации, и от количества звезд на погонах просто рябило в глазах.

— Итак, что на данный момент? — задал вопрос Нечаев.

— Вы позволите? — поднялся капитан первого ранга Максимов

Это, пожалуй, был самый молодой офицер, и в самом низком звании, который выбивался из массы генералов и адмиралов, но Нечаев включил его в штаб флота, так как тот зарекомендовал себя с наилучшей стороны. В первую очередь своим нестандартным мышлением. В ответ Нечаев согласно кивнул. И Максимов поспешил выйти из-за стола и подойти к проекционному экрану, висящему на стене.

— Восемь часов назад в системе Хадар вышел флот неизвестной нам расы.

В этот момент экран вспыхнул, и на нем появилось изображение, на котором была схематически изображена звездная система Хадар с указанием места положения планеты Оршу. Затем на схеме появилась красная точка, и от нее до планеты прорисовалась линия с указанием расстояния пятьдесят два миллиона километров.

— Предварительный анализ говорит, что корабли схожи с тем, что был обнаружен в системе Хадар ранее.

Фокус сдвинулся на красную точку, и изображение стало увеличиваться, пока не стали видны множество черточек, висящих в пространстве. Экран разделился на две части, и в правой начали появляться оцифрованные модели кораблей кольцеобразной и трубной формы. И каждый раз, как появлялась очередная модель корабля, соответствующая выноска указывала на него в той группе, что была изображена слева.

— Назначение всех тех выступающих агрегатов, — Максимов указал на правую часть экрана, — а также тактико-технические характеристики нам неизвестны. — Максимов перевел дух. — В данный момент флот вероятного противника насчитывает более четырехсот единиц, и корабли продолжают прибывать. Тогда как у нас там сейчас триста пятьдесят шесть фрегатов различной модификации, не считая десантного флота. Пока что незваные гости ничего не предпринимают. На попытки контакта не отвечают.

Максимов завершил доклад и вернулся на свое место.

Нечаев развернулся в кресле боком так, чтобы удобнее смотреть на экран, и долго всматривался в изображение, прежде чем сказал:

— То, что они явились по нашу душу, у меня сомнений нет, но вот почему именно сейчас?

И снова откликнулся Максимов.

— Разрешите? — поднявшись, произнес тот.

— Конечно, раз никто больше не хочет высказаться, — нарочно ввернул шпильку Нечаев, после чего добавил: — Не нужно постоянно вскакивать, можете говорить сидя.

— Так точно, господин главнокомандующий. Разведка докладывает о множестве случаев встречи с неизвестными кораблями в других звездных системах. Наши силы в системе Хадар постоянно фиксируют отголоски гиперпространственных прыжков, словно это какой-то проходной двор. Даже в Солнечной системе было несколько подобных случаев. Создается впечатление, что весь сектор вдруг зашевелился, и произошло это после того, как мы вторглись и разбили флот системы Хадар.

— Продолжайте, — с интересом произнес Нечаев, так как сейчас Максимов озвучивал его же мысли.

— Я думаю, что мы разбили не просто нашего врага, а тех, кто держал в страхе весь сектор. И теперь, когда давление пропало и стало относительно безопасно, все, кто в состоянии, решили осмотреться. А самые сильные подумывают занять освободившуюся нишу. И эти, — Максимов кивнул в сторону экрана, — одни из них. А появились они только сейчас потому, что им требовалось время хоть для какой-то организации ударного флота. Вспомните тех же харгов, в каком состоянии прибывал их флот на момент контакта.

— У кого-то есть другое мнение? — спросил Нечаев, когда капитан замолчал, и тишина ответила, что нет. — Я согласен с капитаном первого ранга Максимовым, но теперь нужно решить, что делать. Я слушаю ваши предложения.

* * *

Дискуссия продолжалась уже два часа без перерыва, и, как следовало ожидать, мнения разделились. Адмирал Пауэл утверждал, что нужно атаковать немедленно. А адмирал Сорокин был за то, чтобы заманить противника к планете, где, и только там, дать бой. Но то, что нужно атаковать первыми, никто не сомневался. Оставалась лишь одна проблема: в условиях системы Хадар, а точнее, в окрестностях Оршу, вероятный противник не скован беспрыжковой зоной. Поэтому попытки атаковать могут привести к игре в кошки-мышки.

— Ну все, хватит! — хлопнул Нечаев по столу рукой, тем самым пресекая дальнейшие споры. И, когда все успокоились, продолжил: — Мы уже битых два часа сидим здесь и никак не можем выработать решение. Совет и все здесь присутствующие давно решили, что Оршу отдавать нельзя, так как эта планета — залог нашей будущей промышленной и военной мощи. Надеюсь, с этим все согласны. — Нечаев переводил взгляд с одного на другого офицера, наблюдая их одобрительные кивки. — Хорошо, идем дальше. Ждать, пока в систему Хадар прибудут дополнительные ударные силы, мы не можем, так как, вполне вероятно, их флот станет еще больше.

И снова одобрительное покачивание головами.

— Тогда предлагаю компромисс. Мы разделим наш флот в системе, часть прыгнет через гипер поближе к флоту вероятного противника и начнет разгон по вектору атаки, а часть останется у планеты. Таким образом, независимо от того, как они отреагируют, обе части флота смогут присоединиться друг к другу в любой момент. Если флот противника также разделится, тогда действовать по обстановке.

Еще немного поворчав, генералы и адмиралы согласились с подобным решением, и, когда уже принялись к проработке деталей, вдруг подал голос Максимов, который все это время не вмешивался в спор:

— Господин главнокомандующий, разрешите высказать предложение?

Сильно чувствовалась усталость, но не выслушать Максимова Нечаев не мог, поэтому он оперся локтями о стол, потер виски и сказал:

— Говорите, капитан.

— Раз уж мы не собираемся отправлять дополнительные силы из Солнечной системы, то почему бы их не отправить в рейд по звездным системам сектора.

От услышанного усталость Нечаева как рукой сняло. Это было настолько изящное решение проблем с последствиями уничтожения сил в Хадаре, что у него аж дух перехватило. Реакция, отобразившаяся на лице Нечаева, вызвала у присутствующих недоуменное переглядывание, и, заметив это, он произнес:

— Господа, скажу сразу, что я склонен согласиться с предложением капитана первого ранга. Как сказал капитан Максимов, возможно, эти ребята решили попытаться занять освободившуюся нишу. Так почему бы эту нишу не занять нам?

— А как же в этом нам поможет рейд? — поинтересовался Пауэл.

— Демонстрация силы, адмирал, демонстрация силы. Уничтожать никого не нужно, только продемонстрировать флаг. Для тех, кто в таком же состоянии, что и харги, этого будет достаточно, а для таких ребят, — Нечаев кивнул в сторону экрана, — это будет угрозой, и они либо попытаются договориться, либо нарастить свои силы, но при этом будут сдерживать экспансию, опасаясь нас. И поверьте, рано или поздно экспансия все равно начнется, но только у нас будет преимущество. Мы уже более пятнадцати лет в состоянии войны, а им придется раскачиваться, даже если они технологически более развитые. А чересчур убежавших в развитии вперед рядом нет, иначе мы бы их уже увидели.

— А ведь может получиться, — подал голос генерал Яковлев. — Неприятно осознавать, что живой космос не настолько дружелюбен, как предполагали некоторые ученые. А с другой стороны, почему ему таким быть? Любой вид становится доминирующим на своей планете лишь за счет агрессивного поведения и экспансии. Почему такой вид должен становиться другим при выходе в космос? Поэтому я тоже уверен, что мы неминуемо столкнемся в противостоянии с разными противниками, и только потому, что мы друг другу конкуренты в борьбе за ресурсы и жизненное пространство. А еще всеми будет двигать страх, что их могут уничтожить, и поэтому будут пытаться уничтожить сами. А значит, лучше быть в числе сильнейших, чем надеяться на их милость.

В этот момент створка двери отъехала в сторону и в помещение вошел Кудрявцев. Он молча прошел в голову стола и положил перед Нечаевым планшет.

— Срочное сообщение, Владимир Сергеевич.

Нечаев медленно потянулся к лежащему на столе планшету, не переставая смотреть в глаза Кудрявцева. А в голове роилась масса мыслей, одна хуже другой, потому что по пустякам Кудрявцев его не побеспокоил бы. Взяв планшет, он углубился в чтение и через минуту расплылся в улыбке. Нечаев оторвался от чтива и уже совсем ободрившимся голосом произнес:

— Господа, час назад наш сторожевой фрегат обнаружил нарушителя в Солнечной системе и вступил с ним в бой, из которого вышел победителем. Корабль противника идентифицирован не был, такие нам еще не встречались. Вполне вероятно, что это корабль ранее не встречавшейся расы. Инцидент произошел относительно недалеко от строящихся гиперпространственных врат.

— Простите, господин главнокомандующий, а почему вы так веселы от этой новости? Подобный инцидент может говорить об опасности очередного вторжения.

— Несомненно, об этом и говорит, но повлиять на это событие я никак не могу, а вот сколько это решает проблем, вы даже представить себе не можете. И я почему-то сомневаюсь, что именно эта новая раса захочет вторгнуться, уж слишком хилый кораблик оказался. Хотя все может быть. Вот, ознакомьтесь. — Он двинул по столу планшет, не став сам перекидывать файл, и обратился к Кудрявцеву: — После совещания министра информации ко мне и отправьте на Стаут приказ следующего содержания.

Пока Нечаев набирал на планшете приказ, то думал, что это именно то, чего не хватало сейчас всей Земной Федерации, чтобы взбодриться. Ничто не сплачивает так людей, как нависшая угроза и общий враг. Ну а средства массовой информации раздуют из этого угрозу вселенского масштаба. Нечто подобное когда-то провернул Волков, и ему этот трюк удался. Почему бы не провернуть такое и сейчас?

Спустя полчаса, на борту фрегата «Стаут»

— Господин капитан, тут какой-то странный приказ пришел со штаба флота, — входя в каюту капитана, произнес старпом.

Саливан взял протянутый ему планшет и, ознакомившись с содержанием приказа, провел необходимые процедуры проверки подлинности.

— Что ж, приказ есть приказ. Баки подорвем сейчас, так быстрее разгонимся, а двигатель — уже при подходе к Луне. Как там говорится, — он снова посмотрел в текст приказа, — «должны иметь вид битой, но не сдавшейся собаки». Садись, старпом, будем думать, как привести экипаж к описанному в приказе виду.

* * *

Звездная система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Медленно оборачиваясь, я глазами Волка наблюдал очередное побоище, прошедшее много десятилетий назад. И снова задавался вопросом: что же здесь произошло? Картина приобрела более глобальный характер случившейся трагедии, так как сейчас я находился не в районе места своего обитания, а в соседнем комплексе. Именно это наталкивало на мысль, что если подобные бои шли в двух соседних комплексах, то, вероятно, то же самое творилось и по всей планете. Я даже не удивлюсь, если обнаружу здесь такие же могильники, как и те, что повстречал ранее. Похоже, что-то заставило одну часть обитавших здесь особей изолировать другую, а после не допустить их прорыва наверх.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль: а ведь могильники выглядят как изоляторы. Множество коек и какое-то оборудование, возможно медицинское, хотя по их состоянию уже не определить. Немного поразмыслив об этом, в очередной раз решил, что обязательно займусь этим вопросом после того, как выберусь, а сейчас посмотрим, что там наверху.

— Лука! — обернулся я и позвал одного из своих постоянных сопровождающих. — Давай вперед, посмотри, что там за поворотом.

Таракан пошевелил своими антеннами-сенсорами и засеменил вперед по кольцевому тоннелю. В этот комплекс мне удалось попасть через соединяющий коридор на самом нижнем уровне. Его я обнаружил относительно давно, но все никак не доходили руки проверить. Правда, все же отправил к выходу единственную уцелевшую пушку от фрегата, на всякий случай. Очень надеялся, что через него я смогу найти выход, но также опасался, что из этого коридора могут появиться незваные гости. Поэтому перестраховка в виде пятидесятимиллиметровой автоматической пушки — самое то. Но пока я скрещивал «бульдога с носорогом», через коридор так никто и не появился.

От Луки пришел отклик, что впереди все чисто, но для успокоения я развернул справа небольшое окно с трансляцией системы сканирования таракана, после чего махнул рукой и пошел вперед. Я медленно продвигался, держа оружие наготове. Водил им по сторонам, осматривал потолок, а луч света от фонаря, установленного на корпусе Волка, повторял все эти движения, подсвечивая область, куда я смотрел. Сенсоры и нервная система Волка отлично передавали все ощущения, и я чувствовал, как под ногами ломаются кости истлевших участников побоища, — жуткое место.

В метрах десяти позади шел мой напарник — Волк, которого мне удалось восстановить. Он также осматривался и периодически оборачивался, прикрывая нас и с той стороны. По стенам и потолку полз десяток разведывательных муравьев, дополняя поступающие данные систем сканирования моего Волка. И рядом, как верный пес, бежал Добрыня. А еще в двухстах метрах позади тараканы и пауки под охраной тащили пушку от фрегата. Я не мог допустить, чтобы меня загнали в переходной коридор между комплексами, так как если его обрушить, то я окажусь похороненным тут навсегда. Поэтому решил захватывать новую территорию, чтобы иметь возможность для маневра, вот и тащил пушку сразу за собой.

Таким неспешным маршем мне удалось подняться на десяток уровней кольцевых тоннелей вверх, где сенсоры Луки впервые обнаружили кабели под напряжением. Тоннели здесь выглядели точно так же, как в моем комплексе, поэтому я особо не задерживался. Разве что для осмотра могильников или изоляторов, которые, как я и предполагал, повстречались на пути. И к ним уже выдвинулись рабочие муравьи, которые расчистят территорию для роста Королевы. Могильники — это такой же важный для меня ресурс, как и минералы для питательной смеси. Только из этих изоляторов я могу сейчас получать так необходимый мне кислород. Но все это осталось позади, а сейчас я поднимался по очередному переходу, где меня уже ждал Лука.

— Итак, посмотрим, — уже привычно сказал я себе и подошел ближе к таракану.

Данный переход наверх отличался от других. Он был протяженнее, чем с уровня на уровень, и уже выглядел не таким заброшенным. По крайней мере, пыли на поверхностях было значительно меньше. Кабель, который обнаружил Лука, подходил к коробке, вмонтированной в потолок и напоминающей осветительный прибор. Сейчас он не работал или был выключен, но было у меня опасение, что это какой-то датчик, который уже выдал мое присутствие. Осмотрев его со всех сторон, решил таракана вперед не посылать, а отправить муравьев и понаблюдать за ними отсюда.

Передав управление мозговому центру Волка, сам вернулся в свой виртуал и вывел перед собой объемную модель всего пространства, что я успел разведать. Вот застрявший в вертикальном положении фрегат, все кольцевые коридоры и ответвления от них, где я или мои подопечные успели побывать. Королева уже занимала четыре уровня кольцевых тоннелей, разрастаясь по тому же принципу, что и на фрегате, покрывая все поверхности слоем живой ткани. Провел глазами по соединяющему два комплекса узкому коридору, и вот еще десять идентичных тоннелей. Над самым верхнем отображалось мое местоположение, от которого, словно растение, под небольшим углом рос тоннель небольшого сечения. По мере продвижения муравьев все больше появлялось кабелей под напряжением, и они уже начали образовывать целые жгуты. Но меня больше настораживало другое: муравьи стали фиксировать мощное электромагнитное поле, и чем дальше они уходили, тем поле становилось сильнее

Подъем вел к центру относительно круговой структуры комплекса, и когда муравьи достигли конца тоннеля, у меня дух перехватило от увиденного. Я сразу понял, что это, и решение пришло само собой. Быстро указал точку в начале перехода для команды с пушкой и приказал укрепиться. А сам вернулся к управлению Волком и скомандовал:

— Лука, Добрыня, вперед!

Бегом преодолев сотни метров, я как пуля выскочил на открытое пространство и стал крутиться вокруг себя, и мне даже хотелось прищуриться от заливаемого зал света. Если кольцевые тоннели выглядели как бублики, лежащие один над другим, то это помещение было одним большим цилиндрическим пространством. Точно измерить его диаметр мне не удавалось, так как все электронные приборы Волка сходили с ума от зашкаливающих электромагнитных полей. Но визуально можно сказать, что диаметр достигал порядка пятисот метров, а высота — около ста. Чтобы свод не обрушился, его подпирали десятки металлических колонн. По периметру, почти во всю высоту, тянулась гигантская тороидальная конструкция, в центре которой я и стоял. Это было не чем иным, как термоядерным реактором, и спутать его с чем-то еще просто невозможно. Физика нашей Вселенной одинакова во всех ее уголках, и это порождает схожие инженерные решения. На Земле я видел подобные конструкции, но гораздо меньших размеров, а если учесть, что пришельцы достигли в сфере термоядерных технологий таких впечатляющих результатов, что даже используют термоядерные реакторы на кораблях, мощность этого реактора должна быть просто запредельной.

Большие электромагниты причудливой формы охватывали рабочую камеру по всей ее протяженности. Их задача — удерживать нить плазмы внутри тороидальной камеры, и они же создают такое мощное электромагнитное поле вокруг. Инженеры Земли обычно пытались запереть магнитное поле, чтобы оно не выходило наружу, но здесь этим никто не заморачивался. И, скорее всего, именно благодаря этому меня до сих пор не обнаружили. Взгляд зацепился за трубы большого диаметра, которые соединялись с каждым магнитом и поднимались вверх. Вполне вероятно, что это подвод хладагента. Я проследил за ними до потолка, где они собирались вместе и далее направлялись к центру, где уходили куда-то наверх по цилиндрической шахте диаметром около ста метров. Определить, на какой высоте заканчивается шахта, мне не удалось, я просто не смог разглядеть, где она заканчивается. А вот что делать дальше, я не сомневался.

Вернувшись обратно в тоннель, собрал в кучу все ручные гранаты и мины у себя и моего напарника, после чего присел и сказал:

— Лука, подойди.

Таракан, словно чувствуя, что я сейчас буду делать, как-то неохотно подковылял ко мне.

— Прости, Лука. Нет у меня подходящего взрывателя, и времени что-то выдумывать — тоже нет.

После этих слов принялся прикручивать все, что смог собрать на корпусе таракана. Естественно, он не возражал, и я торопился как мог, потому что чувствовал, что время уходит. Установил ручной взрыватель и перед тем, как отправить Луку на свою последнюю миссию, открыл интерфейс взаимодействия с тараканом и активировал скачивание данные о его мозговой структуре. Уверен, что тридцать секунд ожидания стоят того. Наконец процесс скачивания был завершен, и я отдал приказ на выдвижение. Сам же установил оптически ретранслятор и камеру у выхода и поспешил спуститься вниз.

Лука пошатываясь брел вперед, преисполненный решимостью. По крайней мере, мне хотелось так думать. Ему было тяжело, так как в условиях электромагнитного хаоса серводвигатели не работали и сейчас он тащил груз только на биологических мышцах. Спустя минуту он все же добрел до основания трубы одного из магнитов и остановился, ожидая команды.

— Ну, что, с Богом, — буркнул я и отдал приказ на подрыв.

Таракан потянулся к своей ноше, и наступила секундная пауза. Вспышка!!! На месте, где стоял Лука, образовался огненный шар, а через мгновение во все стороны хлынула какая-то жидкость. Для достижения таких мощных магнитных полей требуется сверхпроводимость, и наилучший способ ее достичь — это охладить проводник до температуры, близкой к температуре абсолютного нуля. Поэтому, лишившись охлаждения, электромагнит начал быстро греться и буквально через секунду раскалился докрасна. Вспышка!!! Часть обшивки рабочей камеры просто испарилось, и наружу выскочила плазменная петля. Она достигала сотни метров в длину и нескольких метров в поперечнике. Как живой организм, петля извивалась, разрушая все вокруг. Судя по светимости, она имела температуру несколько миллионов градусов, поэтому все, с чем она соприкоснулась, также испарилось, включая каменную породу. А затем все резко погасло и наступила кромешная тьма, но тут же кое-где в зале включилось аварийное освещение. Скорее всего, сработала защита и заглушила реактор, и только сейчас я осознал, что могло случиться, если бы этого не произошло. Но через мгновение мне уже пришла совсем другая мысль.

Я обернулся и посмотрел на второго Волка, на Добрыню, жмущегося к моей ноге, и на так называемый пушечный расчет, суетящийся около орудия. Отдельно возвышались десяток фигур, первое поколение моих боевых жуков, которые охраняли пушку. Они перебегали с места на место, останавливаясь на несколько секунд. А еще щеголяли в стальных нагрудниках, которые являлись не чем иным, как частью брони погибших роботов. Почему-то вспомнились испанские конкистадоры в их стальных кирасах.

— М-да, пока войско так себе, — озвучил я свою мысль и добавил: — А сейчас-то нас точно придут убивать по-настоящему.

Глава 10

Звездная система Хадар. Пространство в пятидесяти двух миллионах километров от планеты Оршу

Вспыхнула искра, и в пространстве развернулась гиперпространственная воронка, из которой вывалился корабль. Больше всего он был похож на коготь, основание которого посажено на кольцо. И он действительно вывалился, так как выход из гипера боком в сопровождении каких-то обломков нельзя назвать прыжком. Корабль пронесся несколько километров, не подавая признаков жизни, но вот появились вспышки маневровых двигателей, и он стал выравниваться носом по вектору скорости. Спустя несколько секунд его маршевые двигатели вразнобой выдали импульс и погасли. Но этого было достаточно, чтобы начать сближение с флотом, находящимся на удалении в несколько десятков километров.

— Мой император. Крейсер «Дакатрий» прибыл на место сбора и запрашивает дальнейших указаний.

Грахем оторвался от своих раздумий и посмотрел в сторону, где выводилось изображение приближающегося крейсера. Его командный пункт находился на площадке, которая возвышалась в центре огромного сферического помещения. Внутренние стенки сферы служили одним сплошным экраном, на котором сейчас транслировалось окружающее флагман пространство. Сам Грахем восседал в центре этой площадки, а вокруг располагались офицеры, которые находились на связи с отдельными группами кораблей.

Рассмотрев небольшую черточку, он пару раз прикоснулся к консоли своего кресла, и участок пространства, куда он смотрел, резко прыгнул навстречу. Теперь «Дакатрий» был виден во всей своей неприглядности нынешнего состояния. Особенно выделялись на корпусе следы спешного ремонта. Но у Грахема это не вызвало каких-то негативных чувств, наоборот, он испытывал гордость. Благодаря его усилиям и инженерам Кирианской империи, в кратчайшие сроки удалось поставить на ход множество подобных кораблей, которые десятилетиями были грудами металлолома, и уже это победа. И хотя их боевая ценность сомнительная, но сейчас буквально каждый выстрел на счету, да и возможным психологическим давлением из-за количества кораблей нельзя пренебрегать.

— Передайте экипажу, что я их приветствую и рад, что они смогли присоединиться к нашему походу, — наконец отозвался Грахем. — «Дакатрий» определить в группу наименьшей численности, пусть занимает свое место.

Кирианец, доложивший об этом, ничего не ответил, лишь создал своими шипами резкий звук, что соответствовало о подтверждении принятия приказа. Грахем только снова хотел погрузиться в раздумья, как из проема в полу на площадку поднялся кирианец в звании капитана, но с отметкой на груди, что говорила о приближенности к правящей семье.

— Мой император, вы меня вызывали? — произнес кирианец, остановившись напротив Грахема и подняв свои шипы, оголяя шею.

— А, Шайнари… — ответил Грахем и махнул рукой, призывая того подойти ближе.

Сведения, которые тогда принес Шайнари из разведывательной миссии, насторожили Грахема и заставили плюнуть на всякую осторожность. Он всем нутром ощущал, что время просто утекает сквозь пальцы, и решил идти к трону напролом. Заручившись поддержкой нескольких капитанов космического флота и взяв с собой преданных бойцов, он направился в обитель главы семьи, где застал того за очередным пиром с приближенными. Но он и не ожидал, что все окажется настолько просто, Грахему даже не пришлось проливать кровь, так как охрана и не подумала вмешиваться. Это было хорошим знаком. А после достаточно было нанести пару орбитальных ударов по пригородам столицы, и власть сама упала в его руки как переспевший плод. Но конечно, захват власти не был бы возможным, если бы среди населения планеты не витал запрос на перемены. И в Грахеме увидели ту силу, которая способна их осуществить.

Кирианцы приняли его с воодушевлением и даже ликованием, особенно армия. И пока на планете царила эйфория, Грахем поспешил указать цель, после чего начались спешное восстановление флота и подготовка к походу. И эта цель — не дать усилиться другой расе за счет опорной базы старого врага. А наилучшим исходом будет самим захватить планету, производственные мощности которой послужат возрождению Кирианской империи. И вот сейчас все, что способно передвигаться в космосе, находится здесь.

— Я решил, что именно ты, Шайнари, поведешь наш флот в бой, — произнес Грахем, когда тот приблизился.

От волнения и удивления шипы Шайнари завибрировали и стали издавать легкий шум.

— Я с радостью выполню приказ моего императора, но могу я задать вопрос?

— Спрашивай, — ответил Грахем и поднялся с ложемента. Он не спеша подошел к краю площадки и взялся руками за перила.

— Почему я? Я же не флотоводец, у меня нет подобного опыта.

Грахем повернулся к Шайнари, не отрывая рук, и оскалил зубы.

— А у кого он есть? Последнюю сотню лет флот занимался чем угодно, только не своими прямыми обязанностями. И сейчас оказывается, что ты единственный, у кого есть хоть какой-то боевой опыт и нестандартное мышление в придачу. В конце концов, именно ты принес весть об изменении в поведении старого врага и о происходящем здесь. — Он обвел рукой пространство. — Ты справишься, я уверен.

— Благодарю за доверие, мой император, — склонил голову Шайнари. — Но позволь еще один вопрос?

Император лишь махнул рукой, давая разрешение.

— Мы здесь уже более тридцати циклов, чего мы ждем, почему не атакуем?

Император сразу не ответил, размышляя, и Шайнари терпеливо ждал.

— Это очень молодая раса Шайнари, гораздо моложе нас. Они даже уступают нам технологически. Посмотри, взмахнул он в сторону изображения одного из вражеских кораблей, их громоздкие вращающиеся конструкции, говорят, что у них даже нет искусственной гравитации. Тем не менее они смогли разбить врага, который превосходил нас даже во времена пика могущества Кирианской империи. — Грахем развернулся и направился к своему ложементу. Устроившись в нем, он посмотрел в глаза Шайнари и сказал: — Они опасны. Я не хочу совершать ту же ошибку, которую совершили наши предки, источая наш флот в безумных и безрезультатных атаках. Нужно ждать подходящего момента и наблюдать.

Шайнари в очередной раз убедился в правильности своего выбора тогда на допросе в обители. Грахем рассудителен не по годам и будет достойным императором. Тем временем император продолжил.

— А еще есть проблема в нашем флоте. Он в таком плохом состоянии, что применить стандартную тактику разгона и удара нам не удастся. Большинство не смогут выдать достаточную тягу двигателей, чтобы разогнаться за приемлемое время. Я уже не говорю об удержании постоянного ускорения, как, например, только, что прибывший «Дакатрий». Он может запускать двигатели лишь на несколько секунд.

Император замолчал, давая Шайнари обдумать услышанное. В принципе он и так все это знал, но из-за воодушевления после восхождения Грахема на трон ситуация с флотом ему казалась более радужной, чем она была на самом деле.

— Может, стоило основательнее восстановить корабли, прежде чем явиться сюда?

— Тогда бы мы упустили возможность пресечь амбиции и военный потенциал этой расы, — сказал Грахем. — Сейчас еще есть такой шанс, он небольшой, но есть. И я уверен, что ты сможешь его увеличить.

Шайнари повернул голову и посмотрел на изображение планеты, затем на Кирианский флот и произнес:

— Тогда здесь напрашивается только один вариант сражения.

— Верно, — оскалился император, — поэтому нужно ждать подходящего момента.

* * *

Орбита планеты Оршу. Боевой информационный центр фрегата «Юйден»

В БИЦ царила тишина, экипаж находился на своих постах, ожидая команд, и лишь мерный гул систем корабля создавал уже привычный фоновый шум.

— Господин контр-адмирал, ваш кофе.

— Спасибо, — поблагодарил Лукашевич и принял у матроса чашку непроливайку.

Ему не нравилась вся эта затея с разделением флота и попыткой напугать неизвестный флот. Тем не менее приказ есть приказ, и сейчас, находясь в боевом информационном центре фрегата, он готовился отдать команду на начало этой операции. Но пока еще есть время, Лукашевич решил выпить кофе и поразмыслить, все ли он предусмотрел, хотя, конечно, всего не учтешь.

Делить флот на две части он не стал, в приказе не сказано, как именно это нужно сделать. Поэтому посчитал, что пушечным фрегатам триста первой серии в атакующей эскадре делать нечего. Но Лукашевич оставил триста первые не потому, что это логично, а потому, что интуиция просто вопила — эта вылазка, затеянная командованием, закончится плохо, и он каким-то шестым чувством ощущал, что триста первые пригодятся здесь на орбите. Эскадра, которая должна сымитировать атаку, состояла только из торпедных платформ и торпедных фрегатов. Еще около тридцати ударных кораблей находились в гипере, рядом со станцией. На каких-то из них проводилась ротация экипажа или ремонт, а также загрузка боекомплекта. В общем, в данный момент не боеспособны, но это около десяти процентов флота, так что Лукашевич учитывал их у себя в голове — на всякий случай. Еще в гипере уже как две недели ждет десантный флот, но данные силы готовят для высадки на планету. Да и как их применять в скоротечных космических боях, Лукашевич представлял смутно.

— Пожалуй, начнем, — пробормотал Лукашевич себе под нос и громче добавил: — Ударной эскадре, начать переход на исходную позицию!

Флот вероятного противника вот уже месяц продолжал висеть на орбите звезды, в двух миллионах километрах от планеты. На попытки связаться незваные гости не отвечали, да и сами не пытались выйти на связь. В общем, все говорило о том, что они чего-то ждут.

По спицам гиперпространственных ворот пробежали огоньки, и между ними развернулась воронка большого размера, способная принять до десяти фрегатов одновременно. Космос озарился множеством факелов плазменных двигателей, и более сотни кораблей начали сближение с воротами. Когда в гипер практически одновременно уходит столько кораблей, это то еще зрелище, и Лукашевич, наблюдая за этим на обзорных экранах, наслаждался. Но он был такой не один — все, кто мог видеть сейчас этот процесс, также затаили дыхание.

Вот вытянувшийся строй кораблей подошел к границе воронки, и первые резко рванулись вперед, при этом как бы уменьшаясь в размерах, чтобы потом вспыхнуть маленькой искоркой и исчезнуть в гипере. Казалось, что корабли подходят к границе воронки группами одновременно, но в космосе пара десятков метров не расстояние, что влияет на момент входа. Поэтому и прыжок в гипер получался не одновременно, а с небольшой разницей, что создавало эффект проливающегося дождя в огромную огненную чашу.

Когда воронка схлопнулась, в тот же момент рядом с воротами появилась еще одна, но меньшего размера. Спицы ворот выбросили в пространство облачка газа и начали сближение друг с другом, как бы смыкаясь к центру. Когда произошла сцепка, ворота уже представляли собой одну цельную конструкцию, которая также нырнула в гипер. Лукашевич оторвался от экранов и направился в капсулу. Через пять минут он стоял в виртуальном пространстве, где его ждало высшее командование экспедиционного корпуса. Пожав руки каждому из старших офицеров, он остановился возле генерала Уолтерса.

— Господин генерал, флот готов. Разрешите начать, — приставив руку к виску, произнес Лукашевич.

— Начинайте, — кивнул Уолтерс.

Конечно, генерал никак не был связан с флотом, но сейчас именно он командующий всеми силами в системе Хадар, поэтому требовалась подобная формальность. Лукашевич отошел немного, свел вытянутые руки пред собой, а затем резко развел их в стороны. Вдалеке появился крошечный огонек, который очень быстро понесся Лукашевичу навстречу. Перед контр-адмиралом огонек резко увеличился и превратился в центр планирования операций — Лукашевич как бы влетел в него и мгновенно остановился. Сразу же послышалось множество голосов дежурных офицеров, находящихся у своих постов, а перед контр-адмиралом развернулась объемная тактическая схема.

— Статус, — не став раскачиваться, произнес Лукашевич.

— Эскадра готова к выходу. Ждут только вашего приказа, господин контр-адмирал, — донеслось с поста связи.

— Начать выход на исходную позицию.

На схеме появились новые отметки, выноски, данные о расстоянии, относительных скоростях и прочей полезной для стратегического планирования информации. На той же орбите, но на расстоянии триста тысяч километров, из гипера выходила эскадра людей, чтобы начать разгон в сторону цели. На схеме появилась отметка, что все корабли вышли из гипера, а далее на маркере эскадры начала вытягиваться стрелка, указывающая на вектор разгона. И тут же траектория круговой орбиты тоже принялась вытягиваться и приближаться до пересечения с вероятным противником. Лукашевич посмотрел туда, где находился пост объективного контроля. И дежурный офицер, словно почувствовав это, произнес:

— Никаких изменений. Флот противника по-прежнему дрейфует.

Конечно, дрейфовать в космосе — это понятие относительное, и в данный момент этот термин означал, что цель находится на орбите с выключенными двигателями и движется со скоростью, присущей данной орбитальной высоте.

Получасовое ожидание также не принесло каких-либо изменений, и именно это вызывало у Лукашевича чувство неправильности ситуации. Эскадра должна была разгоняться на максимальном ускорении в течение получаса, а после совершить сброс торпед. После чего начать маневр расхождения с целью и торможения. А торпеды продолжат полет по инерции с относительной скоростью сближения пятьдесят четыре километра в секунду. И только при достижении ими расстояния сто пятьдесят тысяч километров до цели должны запуститься двигатели. Но вот когда до рубежа, где фрегаты начали бы вываливать в пространство торпеды, одну за другой, оставалось тридцать секунд, чуйка Лукашевича просто взвыла.

— Отмена сброса! — в спешке начал распоряжаться он. — Выполнить частичный сброс в количестве десяти процентов от боекомплекта. И немедленно начать маневр торможения для ухода в гипер.

Офицер связи повернулся к Лукашевичу с удивленным лицом.

— Выполнять! — гаркнул Лукашевич.

И в этот момент поступил доклад с поста объективного контроля:

— Противник открывает гипрепереходы.

Лукашевич приблизил участок пространства, где сейчас находился вражеский флот, и увидел, как корабли, одни за другими, начали уходить в гиперпространство. К Лукашевичу подошел генерал Уолтерс и спросил:

— Контр-адмирал, что происходит?

Но Лукашевич и не думал отвечать, сейчас он лихорадочно пытался понять, что может предпринять противник. Из множества мыслей он неожиданно вычленил одну, несколькими жестами вывел перед собой планету Оршу с ее окрестностями и заскрежетал зубами.

— Вот же идиот, — процедил он.

На орбите плотной кучей висел оставшийся флот, и эта куча была на столько плотной, что у Лукашевича дыхание перехватило от осознания своей ошибки, и он попытался ее исправить, хотя уже понимал — не успеет.

— Кораблям на орбите планеты, немедленно рассредоточиться!

Не успел он договорить, как услышал крик офицера с поста контроля:

— Множественное открытие гиперпереходов на низкой орбите планеты!

И в то же мгновение его выкинуло из виртуального пространства.

* * *

Сознание включилось, словно кто-то нажал выключатель. Иван дернулся и попытался открыть глаза, но сразу же их зажмурил, так как понял, что находится в какой-то жидкости. Сердцебиение резко участилось, и он чуть было не начал паниковать; сделав несколько больших вдохов, успокоился. Как ни странно, дышать получалось, хотя он чувствовал в легких жидкость. И наконец, к нему пришло понимание, где он находится. «Реанимационная капсула вытащит любого с того света, если успеть поместить человека не позже десяти минут после смерти», — всплыли у него в голове слова инструктора по медицинскому курсу. И сразу же вспомнил, что жидкость, в которой он сейчас находился, безвредна. Поэтому он снова, но на этот раз медленно открыл глаза.

Жидкость оказалась слегка зеленоватой, и еще все очертания расплывались, поэтому Иван не смог понять, что происходит снаружи. Он прислушался, но услышал лишь мерный гул каких-то устройств и больше ничего. Поразмыслив немного, Иван решил, что самому выбираться не стоит, а медицинский персонал наверняка уже знает, что он очнулся, и скоро кто-нибудь придет. Он не ошибся и через пять минут увидел расплывчатый силуэт, подходящий к его капсуле. Чье-то лицо нависло прямо над ним, и он услышал приглушенный голос:

— Вы меня слышите? Если слышите, кивните.

Иван выполнил требуемое, после чего медик продолжил:

— Не волнуйтесь, вы в безопасности. Сейчас я открою крышку, вытащу вас, но вы должны глубоко вздохнуть и задержать дыхание, а также закрыть плотно рот, не выпуская жидкость, и дальше слушать мои указания. Вам все понятно?

Иван снова кивнул.

— Тогда начинаем.

Крышка пошла вверх, но Иван продолжал лежать, не двигаясь и втянув в свои легкие побольше жидкости. Рука медика опустилась ему под голову и легонько потянула вверх. Повинуясь, Иван сел и тут же услышал:

— Молодец, продолжаем удерживать дыхание и аккуратно становимся на четвереньки.

Иван не без помощи медика принял позу и стал ждать дальнейших указаний.

— Отлично, теперь медленно выдыхайте до конца, чтобы как можно больше жидкости вышло наружу.

Иван начал выдавливать эту безвкусную субстанцию, медик еще и придавил на живот. Когда процесс выдыхания дошел до предела возможностей его тела, он попытался снова вдохнуть и тут же зашелся диким кашлем. Медик похлопывал по спине, при этом приговаривая:

— Все в порядке, сейчас все пройдет.

И действительно спустя минуту остатки жидкости вышли наружу, и Иван смог нормально дышать.

— Как мои люди? — Первое, что он спросил после пары нормальных вдохов.

И только сейчас он рассмотрел, что медик — молодая девушка лет двадцати пяти и довольно симпатичная. Только сейчас он сообразил, что полностью голый и еще стоит в неприглядной позе. Но медик никак не отреагировала на его смущение и помогла выбраться из капсулы.

— Не знаю, как ваши люди, — произнесла девушка, подавая полотенце Ивану, — но вот ваш Дровосек все время, пока вы были в капсуле, простоял у двери в медицинский блок, и никто не смог с ним ничего сделать. Уже хотели его деактивировать, но сам командующий базы вмешался и разрешил ему дежурить.

Улыбка сама собой появилась на лице Ивана, а через час он уже шел по коридорам базы, направляясь в сопровождении Никиты в расположение своего подразделения.

Подходя к расположению, он услышал узнаваемые голоса, что подняло ему настроение, но когда он вошел внутрь, то замер на пороге.

— Командир! — завопил Родригес и подскочил к Ивану. Оглядел того с ног до головы и произнес: — Как новенький.

Иван никак не отреагировал на реплику Балабола и только спросил:

— Сколько осталось в живых?

Родригес сразу поник, но за него ответил Ван И:

— Семнадцать человек, командир, все здесь. — Он обвел замерших людей.

Иван ничего не ответил и молча прошел мимо стоящих людей, направляясь в свою отдельную комнату. Бойцы переглянулись, после чего, не сговариваясь, уставились на Ван И. Тот вздохнул и направился следом за командиром. Когда Ван И протиснулся мимо Никиты и вошел в небольшую комнату, то увидел, как его командир сидит на стуле, уставившись в одну точку. Парадокс потоптался на месте, не зная, с чего начать.

— Командир, тут это, никто не виноват в том, что случилось. Мы все знали, на что шли, и все там погибли как один, но задачу выполнили. Медики сказали, что наши скафандры смогли удержать нас на гране смерти, но после разоблачения все умирали. Реанимационные капсулы смогли вытащить семнадцать человек. И это, командир, если понадобится, мы все снова пойдем за тобой и, если нужно, умрем, выполняя поставленную задачу… — Ван И немного замялся, а потом с улыбкой добавил: — Но жить однозначно лучше.

Иван поднял голову и улыбнулся в ответ:

— Спасибо, Ван И, и скажи остальным, что я в порядке.

— Есть сказать в порядке, — прогудел Ван И и выскочил наружу.

Через полчаса Иван вышел облаченный в легкий скафандр индивидуальной защиты и, пройдя мимо внимательно наблюдавших за ним бойцов, бросил:

— Пойду наверх, подышу воздухом.

Конечно, никаким воздухом подышать не выйдет, но Ивану вдруг захотелось посмотреть на звезды, поэтому и облачился в СИЗ. Поднявшись, он попал в один из наблюдательных бункеров, смотровые амбразуры которого находились почти на уровне поверхности. Подобный наблюдательный пункт был больше по традиции, чем действительно эффективным средством наблюдения. Контроль периметра давно взял на себя псевдоИИ, круглосуточно следящий за обстановкой с помощью огромной сети датчиков и камер.

— Здорова, мужики, — по связи поприветствовал он двух десантников, стоящих на посту. — Как тут у вас.

— Здорова, — ответили представители планетарного десанта вразнобой и с удивлением.

— Не удивляйся десантура, я просто очень давно не видел звезд.

С этими словами Иван подошел ближе к амбразуре и слегка присел, чтобы увеличить угол обзора. Звезды были видны откровенно плохо — мешал работающий планетарный щит. Но все же можно было разглядеть отдельные яркие звезды, особенно местные светила. Неожиданно где-то слева произошла вспышка, а затем еще одна и еще. Иван и оба десантника, как по команде, переместились к амбразурам с той стороны и замерли. Где-то высоко на орбите расходились яркие круги, затем произошли еще три вспышки и снова расходящиеся круги. А после это зрелище стало возникать с изрядной частотой.

— Тревога по базе, — произнес один из десантников.

— Похоже, там, на орбите, жарко, — сказал Иван и добавил: — Смотрите в оба, десантура, сейчас эти железки могут полезть, пока флот занят.

И не дожидаясь ответа, Иван ринулся в низ, думая только от том, как бы поскорее успеть в оружейную. А еще о том, что сейчас там, на орбите, гибнут люди, много людей. И так будет до тех пор, пока все эти пришельцы будут считать людей слабыми. Поэтому нужно бить с такой силой, чтобы надолго отбить охоту воевать с человеческой расой. А когда все это закончится, вспомним и о погибших, обо всех погибших, уж он то точно никого не забудет.

* * *

Орбита планеты Оршу. Борт фрегата «Юйден»

Сработали пиропатроны, и крышка капсулы отлетела в сторону. Превозмогая легкое головокружение, Лукашевич ухватился за края и, напрягая мышцы, попытался направить свое тело наружу. При отсутствии гравитации это удалось довольно легко. Взмыв над капсулой, он начал озираться, пытаясь понять, что происходит, но сильное задымление мешало что-либо разглядеть. Усугубляло положение работающее аварийное освещение, которое придавало всему зловещий красноватый оттенок. В пространстве БИЦ летали какие-то мелкие части внутренней обшивки, винты и даже пара силуэтов человеческих тел.

Неожиданно из дымовой завесы вынырнул человек, в котором Лукашевич узнал старшего помощника на фрегате «Юйден». Тот взял Лукашевича за плечи, и его губы зашевелились, не издавая никакого звука. И только сейчас он понял, что ничего не слышит, кроме своего дыхания. «Видимо, повреждена связь в скафандре», — подумал он и постучал себя указательным пальцем в районе уха, а затем развел руки в стороны. Старпом понял его жесты и приблизился так, чтобы стекла шлемов соприкоснулись.

— Господин контр-адмирал, вы в порядке? — донесся приглушенный голос старпома.

Передача звука через вибрацию защитных стекол скафандров — так себе связь, но это один из способов общаться в ее отсутствии. Да и общаться таким образом можно хоть в атмосфере, хоть в вакууме.

— Да, я в порядке, только голова немного кружится. Наверное, сильно приложился. Что случилось, и что с кораблем? — Лукашевич почти кричал, напрягая связки, чтобы его хорошо было слышно.

В этот момент аварийное освещение погасло и загорелся обычный свет. Затем система тушения начала закачивать в БИЦ углекислый газ, но немного, только чтобы создать небольшое значение избыточного давления. После чего дым стал рассеиваться, уходя в вентиляционные приемники. Старпом лишь на мгновение отвлекся на происходящее и тут же доложил:

— Противник вышел в непосредственной близости от нашего корабля и нанес удар. Капитан мертв. В каком точно состоянии корабль — неизвестно, но носовой части у нас больше нет, реакторы ушли в защитный режим. Сейчас все держится только на биологической части фрегата. Но нас задели чем-то мощным, и живому фрегату тоже досталось, поэтому он не сразу пришел в себя.

Лукашевич кивнул и принял от подлетевшего к ним матроса внешний передатчик. Как только он воткнул его в разъем скафандра, тут же услышал на канале доклады с дежурных постов. Но слушать все это было некогда, и контр-адмирал обратился к старшему помощнику:

— Старпом, мне нужна связь, немедленно! Я должен знать, что происходит.

— Есть наладить связь, — козырнул старпом и отлетел в сторону.

Лукашевич так и остался висеть над своей капсулой, ощущая себя слепым и глухим. Он чувствовал, что снаружи происходит что-то очень нехорошее и каждая минута промедления грозит катастрофой. Через минуту ожидания он снова услышал старпома.

— Господин контр-адмирал. Биогенераторы выйдут на полную мощность через тридцать секунд. Вспомогательные антенны уцелели, так что мы сможем выйти в сеть.

Эти тридцать секунд показались Лукашевичу вечностью, но вот, наконец, засветились экраны и в БИЦ фрегата начала поступать информация — снаружи шел бой. К увиденному Лукашевич не был готов и даже не мог себе представить подобное. Похоже, противник применил прием, который флот Федерации осуществлял уже не раз, а именно выход из гипера прямо посреди скопления кораблей на орбите. Это привело к потере фрегатов еще до начала сражения. Вспомнив о том, кто виноват в таком плотном построении, Лукашевич сжал кулаки и заскрежетал зубами. Это был довольно хитрый, но в то же время предсказуемый ход. Противник разом лишил земной флот возможности применять торпеды из-за опасения быть облученным во время близких термоядерных взрывов. И сейчас в космосе соревновались огневая мощь пушечно-ракетного вооружения и живучесть кораблей.

То, что происходило снаружи, классическим сражением в космосе назвать нельзя, тут больше походило слово «свалка». Дружественные и вражеские корабли находились вперемешку и максимум в паре сотен метров друг от друга. Во все стороны летели снаряды и обломки, корабли разрывало на части, и они исчезали в огненных вспышках, сталкивались друг с другом. Никакого централизованного управления боем, причем с обеих сторон. Повсюду царил хаос, и с этим что-то нужно делать.

Контр-адмирал обвел взглядом БИЦ и увидел, что люди уже заняли ключевые посты управления и смотрят на него с немым вопросом в глазах: «Что делать?» Управлять боем, не находясь в виртуальной среде, не так удобно, но можно. Поэтому Лукашевич сделал круговые движения головой, разминая шею, после чего уверенным голосом произнес:

— Наше местоположение? — Затем указал рукой на левую часть экрана и добавил: — Вывести сюда информацию о состоянии флота. Пост связи, что с атаковавшей флот противника эскадрой?

— Она все еще выполняет маневр торможения, — отозвался офицер связи

Лукашевич ударил кулаком по краю капсулы:

— Передайте им, пусть делают что хотят, но если через пять минут они не прыгнут в гипер, я лично каждому капитану натяну штаны на голову и завяжу узлом.

Тем временем на экранах появилась тактическая схема с отображением местоположения фрегата «Юйден». Сейчас корабль находился ниже разворачивающегося сражения на пятьдесят шест километров. Похоже, удар был довольно сильным, что даже изменил орбиту корабля. Но это еще не все — вычислитель показывал, что если ничего не предпринять, то через два часа фрегат сойдет с орбиты и врежется в планету. Чтобы этого избежать, нужно запустить маршевые двигатели, но биогенераторы просто не выдадут достаточно мощности.

Лукашевич повернулся к старшему помощнику:

— Старпом, берите ремонт корабля под свой личный контроль. Хоть сами крутите роторы генераторов, но дайте мне рабочие двигатели.

— Есть дать двигатели, — козырнул старпом и направился в центральный коридор.

— Пост связи, мне нужно, чтобы меня слышал весь флот, — продолжил контр-адмирал и после кивка офицера начал: — Говорит командующий флотом контр-адмирал Лукашевич. Противник застал нас врасплох, но это не значит, что ему удастся нас уничтожить. Мы победили одного страшного врага, победим и этого. Наша сила в единстве, и мы должны действовать все как один. Потому что мы сражаемся не за какую-то чужую планету, мы сражаемся за нашу Землю, за наших родных и близких. И так победим. А теперь слушай мою команду.

* * *

Выход противника прямо посреди дрейфующих кораблей посеял панику, что привело к значительным потерям в первые минуты боя. Одним махом были потеряны сразу тридцать четыре фрегата. Но замешательство продлилось недолго, и с вмешательством Лукашевича ситуация изменилась. В этой свалке он смог организовать локальные группы фрегатов, которые концентрировали огонь только на одном корабле противника. И это начало давать результаты — процент потерь среди человеческого флота снизился, в отличие от вражеского. Но противник тоже не дурак и очень быстро перенял эту же тактику. Вскоре пространство боя разделилось на множество отдельных групп, где преобладал тот или иной флот. Все бы ничего, но противник обладал преимуществом буквально во всем: в живучести, в огневой мощи и маневренности — и даже присоединение к бою эскадры, которая атаковала вражеский флот, не изменила ситуацию к лучшему.

Бой продолжался уже час, и все пространство было усеяно множеством обломков и остовами уничтоженных кораблей. Это позволяло укрываться за наиболее крупными, но также и мешало вести прицельный огонь. Нужно отдать должное противнику: он не добивал вышедшие из строя фрегаты и даже не трогал спасательные капсулы, в отличие от беспилотных кораблей предыдущего врага. Поэтому контр-адмирал запретил это делать по отношению к неприятелю.

Лукашевич смотрел на тактическую схему, пытаясь что-нибудь придумать. Он уже не обращал внимания на статистику потерь, так как это уже не имело значения — погибнут все, если ничего не предпринять. Что-то на схеме боя казалось ему неправильным, и он попытался понять, что именно. Через мгновение он обратил внимание на один из вражеских кораблей, на который нацелил группу триста первых фрегатов, но тот все еще оставался в строю. Таких кораблей во вражеском флоте было всего четыре, они крупнее всех остальных и имеют форму полого цилиндра. Почему-то противник сосредотачивал вокруг них наиболее крупные группы.

— Четвертая группа получила приказ на уничтожение этого корабля? — Лукашевич задал вопрос и ткнул на консоли в интересующую его цель.

— Да, сэр. Группа докладывает, что они уже минуту ведут огонь по цели, но видимого результата нет, — ответили ему с поста связи.

— Кто-нибудь скажет мне, в чем причина? — рявкнул контр-адмирал. — Или мы вдруг резко окосели и не можем попасть с десятка километров в мишень с гору Эверест⁈

Но ответом ему была лишь тишина.

— Господин контр-адмирал, кажется, я знаю, в чем причина, — неожиданно донеслось с навигационного поста.

Казалось бы, при чем тут навигационный пост к боевым действиям, но сейчас Лукашевич был открыт любым, даже идиотским версиям, поэтому кивнул, приготовившись слушать.

— Ко мне стекаются данные с датчиков всех кораблей, спутников планеты и даже наземных станций. Это позволяет следить за космической погодой.

— Короче, лейтенант, — перебил его контр-адмирал.

— В общем, датчики магнитных полей просто сходят с ума. А магнитное поле планеты деформировано с той стороны, где находятся эти корабли.

Лукашевич внимательно посмотрел на докладывающего офицера, затем перевел взгляд на схему и произнес:

— Вы хотите сказать, что эту магнитную аномалию создают эти корабли?

— Да, господин контр-адмирал. Вражеские корабли обладают мощным магнитным полем.

— То есть оно настолько мощное, что способно отклонять снаряды, летящие со скоростью двести километров в секунду… — Лукашевич проговорил свои мысли вслух, а затем спросил: — Это вообще возможно?

На этот раз ему ответили с инженерного поста:

— Да, сэр. Все зависит от имеющейся в распоряжении энергии. Да и останавливать снаряды не требуется, их нужно только отклонить от траектории.

Лукашевич немного подумал, глядя на тактическую схему, а затем произнес:

— Ладно. За неимением другой примем эту версию. — Контр-адмирал подал знак, что он сейчас будет отдавать приказ по флоту, и продолжил: — Группам шесть и три, заслонить собой группу четыре и начать совместное сближение с целью. — Он ткнул в маркер на тактической схеме. — Максимальный ход. Группам семь и тринадцать, сосредоточить огонь на указанных целях. — Контр-адмирал выбрал несколько кораблей из той же группы, где была основная цель.

Лукашевич не видел удивленного лица офицера, отвечающего за связь, а удивляться было чем. Сейчас сражение шло на дистанциях от нескольких сотен метров до пары десятков километров, что уже критически близко по космическим меркам. Да и маневры совершать в таких условиях очень затруднительно, так как нельзя поворачиваться к противнику боком и тем более двигателями. Поэтому все перемещения совершались только маневровыми двигателями, которые не требуют поворота корпуса. А контр-адмирал только что приказал включить маршевые двигатели, что кратковременно приведет к сближению. Но так как двигатели ориентированы против движения по орбите, то в дальнейшем эта группа начнет снижаться и снова уйдет вперед из-за большей орбитальной скорости. Однако офицера смутили не сами маневры, а понятие сближения, поэтому он решил уточнить:

— Господин контр-адмирал, как близко группы должны подойти к цели?

Не отрывая глаз от экранов Лукашевич решительно ответил.

— Чтобы бить в упор.

Сорок два фрегата, выстроившись в колонну по четыре-пять единиц, разом включили маршевые двигатели и устремились в сердце одной из групп кораблей противника. Перед началом маневра дистанция до цели составляла чуть меньше ста километров, и поэтому для сближения с ускорением полтора g объединенной эскадре требовалось чуть больше одной минуты. Командующий флотом противника заметил угрозу, когда эскадра уже прошла половину пути, и он тут же перенес огонь всех доступных поблизости кораблей на приближающуюся угрозу.

Первыми удар приняли на себя пять фрегатов, которые шли в голове колонны. Их физические щиты в виде баков с топливом смогли продержаться не более пяти секунд, после чего капитаны кораблей начали расхождение и торможение, выпуская вперед следующую группу. Подобное происходило еще пять раз. Некоторые фрегаты не успевали укрыться за более целыми собратьями и исчезали в огненной вспышке. Но сближение продолжалось, пока не стала сказываться разная форма орбитальной траектории и скорости. Колонна начала подныривать, уходя ближе к планете, тем самым открывая борта кораблей, идущих во всей колонне. А перестроиться так, чтобы снова прикрыться головной группой, невозможно в данных условиях. До цели оставалось каких-то три километра.

В этот момент Лукашевич решил больше не ждать:

— Группам шесть и три, разойтись в стороны. Группа четыре, открыть огонь по готовности.

Выполняя приказ, фрегаты двести первого проекта начали рассредоточиваться, освобождая коридор для атаки. Как только с траектории удара отошел последний фрегат, все шесть триста первых выдали единовременный залп, а затем еще один. Больше выстрелить они не успели, так как на остатки эскадры обрушился шквал стали и ракет, но свою задачу они выполнили. Магнитное поле цели не смогло достаточно исказить траекторию полета снарядов, и сразу шесть стальных болванок врезались в корпус цилиндра. Да так, что во внутреннюю полость выметнулись огненные фонтаны. Выброшенные обломки подхватило магнитное поле и вынесло за пределы корабля. А через пару секунд практически в то же место ударили еще шесть снарядов, которые уже смогли пролететь насквозь и ударить во внутреннюю стенку противоположной стороны.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем по корпусу цели началась вторичная детонация. И в этот момент все увидели, откуда берется столько энергии на поддержание такого мощного магнитного поля. Сквозь корпус вырвалась плазменная петля, потом еще одна с другой стороны, а затем еще и еще. Прижимающиеся к цилиндру вражеские корабли брызнули в стороны, но некоторые не успели и просто испарились в плазменном жгуте. На какое-то мгновение разрушающийся корабль стал похож на ромашку с пляшущими и извивающимися лепестками, но всему наступает конец, и полностью вырвавшаяся плазма разметала во все стороны все, что не успела испарить.

Цель атаки была достигнута, но за это пришлось заплатить цену — только пятнадцать фрегатов, включая один пушечный, смогли разминуться с противником и уйти на достаточное расстояние, чтобы избежать уничтожения. Как оказалось, эти цилиндры прикрывали наиболее уязвимые корабли, которые плохо двигались и так же плохо вели огонь, что их удалось пощелкать за считаные минуты. Лукашевич посмотрел на состав флота и понял, что повторить подобное не удастся, да и противник теперь будет ждать такой атаки. Тут нужна еще какая-то хитрость… И вот взгляд на тактическую схему, а именно на контуры планеты, породил в голове Лукашевича очередной смелый, но в то же время безумный план.

Глава 11

Звездная система Хадар. Борт захваченной станции

Мартин сел на унитаз и в очередной раз подумал: «Как же мало нужно для счастья!» — обычный и привычный унитаз, а не то убожество, которым он пользовался на корабле во время перелета. Хотя на борту была искусственная гравитация, за счет вращения, но сам агрегат был создан именно для невесомости — со всеми трубками, насосами и прочими прелестями. В общем, за две недели перелета успели намучаться все, да так, что по прибытии на станцию в нормальный нужник выстроились многометровые очереди.

Да, большинство людей после перелета были морально истощены, и если бы по достижении цели предстоял бой, то Мартин не поставил бы на положительный результат. И дело не только в физиологических потребностях, но и в самой атмосфере, царящей на борту кораблей. Ограниченное пространство, запах плохо вымытых тел, который не смогла убрать система жизнеобеспечения, отсутствие развлечений, скудное питание — в общем, практически тюрьма, максимум эффективности и минимум комфорта. И вот уже месяц он находится практически в раю, на этой гигантской станции.

Он уже хотел приступить к тому, зачем он сюда пришел, как вдруг протяжно взвыли баззеры боевой тревоги и повсюду разнесся равнодушный голос системы оповещения:

— Внимание всему личному составу. Боевая тревога. Немедленно прибыть в оружейную.

Произнося проклятия в пустоту, Мартин выскочил наружу, на ходу застегивая комбез, и, недолго думая, бегом сорвался с места. А по коридорам станции так же спешили штрафники, очень много штрафников, казалось, что сейчас на борту нет ни одного человека, идущего пешком. По крайней мере, в той части, которая была выделена для штрафных рот.

Прибыв на место, он заметил, что прибежал одним из последних, что не ускользнуло от сержанта, и тот сопроводил его многообещающим взглядом. Мартин кинулся к стапелю под номером сорок шесть, где был аккуратно подвешен его ББС. Оружейная, как и положено, была безоружной, точнее, здесь находилась только экипировка, а вот оружие на данном этапе штрафникам не полагалось. А экипировкой как раз и являлись ББС, которые стояли ровными рядами и возле которых суетились сотни близнецов в одинаковых комбинезонах и с одинаково бритыми головами.

Хлопнув по консоли стапеля, он потянулся к открывающемуся ранцу скафандра, пытаясь руками заставить его двигаться быстрее. Затем ухватился за перекладину и, подтянувшись, нырнул, ногами вперед в нутро ББС. Хлопок по груди — и вот он уже топчется на месте, проверяя работоспособность всех систем.

Пока идет проверка систем, никто не закрывал шлемы из-за мер безопасности. Пользуясь моментом, Мартин повернул голову к соседу справа и спросил:

— Что происходит? Высадка?

— Не знаю, — буркнул тот, тыкая по вспомогательной консоли на руке скафандра. — Я слышал, что по тревоге подняли не только нас, но и весь корпус планетарного десанта, включая и Стальных Волков.

Мартин хотел еще задать вопрос, но тут донесся усиленный динамиками крик сержанта:

— Бегом, бегом, все на погрузочную палубу. Не заставляйте меня отбивать свою ногу о ваши задницы!

Мартин не стал искушать судьбу и захлопнул шлем, не дожидаясь завершения проверки. Перед глазами появилась информация о составе и статусе отделения, текущей задачи и, самое главное, зеленая линия, которая указывала направление. И, похоже, так поступили многие, так как сразу же потянулся ручеек на выход из оружейки. Через пару минут он уже вбегал в просторный ангар, размеры которого с ходу сложно было оценить. Экскурсию по станции им не проводили, и он не мог и представить себе, что на искусственных объектах бывают такие просторы. Мартин даже сбился с бега, закрутив головой, и тут же получил тычок в спину от товарища, бежавшего за ним. Вычислитель скафандра услужливо подсказал, что высота ангара сто двадцать метров, ширина двести, а вот длина неизвестна. Этот ангар имел изогнутую форму и, похоже, по периметру огибал всю станцию, замыкаясь в кольцо. Но больше всего внимание Мартина привлек не сам ангар, а то, что здесь происходило. Из сотен таких же гермодверей, из которых вышел его отряд, к противоположной переборке тянулись колонны людей. Все видимое пространство было черно от тысяч людей и роботов, которые спешно грузились в транспорты.

Эпичную картину прервал шлюз, к которому успел добраться Мартин. Сейчас он был чисто символичным, так как в ангаре атмосферы не было, как не было ее и на десантном корабле. Войдя в шлюз, он тут же ощутил невесомость и, машинально схватившись за скобы, рывком направил себя в центральный коридор транспорта. Действуя на рефлексах, вбитых в подкорку сотнями часов тренировок, он безошибочно направился к люку своей капсулы. Влетев внутрь, обнаружил свое отделение, сидящее в ложементах, и только его место оставалось свободным.

Быстро устроившись и опустив страховочную раму, он посмотрел на стрелковый комплекс, который был закреплен в зажимах прямо перед ним, и только сейчас понял, как у него колотится сердце. Это точно была не тренировка, и сейчас ему предстояло впервые по-настоящему идти в бой. Он ухватился за страховочную раму и ощутил мандраж, а его взгляд расфокусировался. В голове проносились мысли о том, что его сюда привело и что его ждет.

— Юпитер, не ссы. Сейчас спустимся на планету, быстро наваляем этим уродам и полетим домой героями. — Голос командира отделения, раздавшийся в динамиках шлема, вывел Мартина из задумчивости.

Он уже хотел сказать, что при первой высадке на Оршу только сорок процентов десанта смогло достичь поверхности целыми, но вдруг перед глазами появилось изображение полковника Сандерса. Он смотрел куда-то вниз и молчал. Это продолжалось почти минуту, когда, наконец, он посмотрел прямо в глаза Мартину.

— Солдаты! — В этот момент транспорт отстыковался и по корпусу прошла вибрация. — Сейчас на орбите Оршу идет бой, очень жестокий бой. Гибнут корабли и люди. И скажу вам честно, ситуация тяжелая. И если мы не вмешаемся, то флот будет обречен.

Мартин переглянулся с соседями слева и справа, не понимая, о чем идет речь.

— Понимаю, что вас этому не обучали, но вам предстоит высаживаться не на планету, а на корабли противника.

— Абордаж! — удивился Мартин

— Какого хрена!.. — выругался один из бойцов отделения.

— Сразу скажу, — продолжил полковник, — транспорт не будет выходить из гипера, и весь десант пойдет отсюда, прямо через воронку, самостоятельно. Вычислители уже запрограммированы и доведут капсулы к целям. Ваша задача — захватить корабль, а если это невозможно, то нанести его системам максимальный урон. — Полковник сделал паузу. — И еще, не думайте, что вы штрафники, вы такие же сыновья и дочери Земли, как и те, что сейчас отдают свои жизни на орбите и на планете. И когда окажетесь лицом к лицу с врагом, вспомните о девяти миллиардах человек, что погибли во время орбитальных бомбардировок. Их не пощадили, так не щадите и вы врага, покажите всю свою ярость, чтобы инопланетники навсегда запомнили, кто такие люди.

После своей речи полковник Сандерс вытянулся и впервые на памяти Мартина отдал честь, после чего исчез. Несколько секунд в эфире царила тишина, а затем раздался голос командира отделения:

— Комо́д один три, к высадке готовы.

Через мгновение прозвучал еще один голос:

— Комо́д пять, к высадке готовы.

Доклады сыпались один за другим, и хотя сигнал о готовности можно было подать и через сеть, люди предпочли сделать это вслух. А тем временем Мартин наблюдал на забрале своего шлема, как в красно-черном мареве появляется воронка, сквозь которую были видны корабли, обломки и идущий на орбите бой.

* * *

Десантные корабли подошли к границе гиперпространственной воронки, и Мартин почувствовал толчок и нарастающую перегрузку. Он смотрел сквозь прокол в гиперпространстве, наблюдая ад, творящийся по ту сторону. Капсулы должны будут преодолеть поле мусора, болтающегося на орбите, затем заградительный огонь, а он непременно будет. После удачно попасть на вражеский корабль, который постоянно маневрирует, уходя от обстрела обороняющегося флота. Если допустить, что все это позади, то нужно еще умудриться выжить уже непосредственно при абордаже. Мартин думал обо всем этом, ухватившись за страховочную раму и глядя на изображение расшившимися от страха глазами.

— Отче наш… — неожиданно услышал он молитву одно из бойцов отделения и увидел, как тот крестится.

Мартин не был религиозным человеком, но он вдруг отчетливо вспомнил молитву, которую читала его мама, и, закрыв глаза, начал нашептывать ее одними губами. В это время вычислитель вел капсулу к цели. Ее трясло, кидало со стороны в сторону, крутило вокруг своей оси. Но Мартин не обращал на это никакого внимания, полностью погрузившись в те слова, которые он сейчас нашептывал.

По корпусу что-то заскрежетало, и капсула начала очень быстро вращаться. Да так, что грудную клетку сдавило от перегрузки, Мартин позабыл обо всем, и в голове осталась только одна мысль: «Как бы вдохнуть воздух». Вычислитель ББС сигнализировал о перегрузке, превышающей допустимый уровень, и об угрозе жизни, но Мартину было все равно — он хотел дышать. А затем последовал удар, и наступила спасительная темнота.

— Юпитер, — как будто издалека услышал Мартин, — Юпитер, живой?

— Живой, — разлепил он глаза и замотал головой.

— Давай приходи в себя и выбирайся, мы на месте.

По ощущениям капсула лежала на боку, и сейчас отделение покидало ее через входной люк, который расположен сверху. Посидев еще несколько секунд, он поднял страховочную раму и потянулся за оружием. Он дернул стрелковый комплекс, затем дернул еще раз, но захваты не хотели отпускать ствол. Все отделение уже выбралось наружу, и Мартин услышал вопрос командира:

— Юпитер, ты чего там застрял?

— Да ствол застрял в креплениях.

Но вместо скабрезных замечаний командир встревоженно произнес:

— Внимание, к нам гости. Всем приготовиться.

А уже через мгновение в эфире были слышны крики, маты и чей-то предсмертный хрип — снаружи шел ожесточенный бой. Система управления боем уже успела набросать тактическую схему прилегающей территории и отметки как союзников, так и противников. Похоже, капсула пробила обшивку вражеского корабля и угодила в какой-то проходной коридор, где негде спрятаться. И сейчас Мартин наблюдал, как его отделение давят с двух сторон. Точнее, он зафиксировал это краем глаза, так как все это время пытался выдернуть оружие.

Через минуту все стихло, но на тактической схеме было прекрасно видно — в живых осталась еще пара врагов, которые сейчас приближались к люку капсулы.

— Ну, давай же. — шипел Мартин, продолжая дергать оружие.

Поняв, что ничего не выходит, он лег на спину и с размаху ударил ногой по креплениям. Сервоприводы и стальной ботинок сделали свое дело, и скобы, удерживающие оружие, полетели в стороны. Но порадоваться времени не оставалось, так как один из противников уже просовывал свой ствол в горловину люка. Не тратя времени на занятие удобной позиции, Мартин выхватил стрелковый комплекс и, все еще лежа на спине, направил его в сторону люка и не целясь дал длинную очередь. Пули впивались во внутреннюю обшивку капсулы, но львиная их часть все же летела прямо в круглый проем люка. Такая выходка не прошла без последствий — под обшивкой что-то заискрило, и внутренний объем капсулы тут же заволокло дымом.

Мартин перестал стрелять «куда-то туда» и, не сбавляя темпа, достал из ниши, где находился стрелковый комплекс, одну из гранат. Хотя все было в дыму, вычислитель скафандра отчетливо прорисовывал контуры капсулы, поэтому, выдернув предохранитель, он закинул гранату в проем люка. И несмотря на отсутствие атмосферы, Мартин услышал глухой звук взрыва, передавшийся по корпусу. Адреналин бурлил в крови, а в ушах бухало сердце, но он как робот, действуя лишь на вбитых рефлексах, поднялся и направился на выход. Выскочив наружу, стал водить стволом в поисках противника, но на уровне глаз никого не оказалось. Затем заметил какое-то движение на полу — среди бойцов его отделения шевелился гуманоид в каком-то легком скафандре непривычного покроя. От испуга пальцы сами нажали на спусковой крючок, сделав одиночный выстрел.

Руки тряслись от пережитого, но ББС компенсировал все лишние движения, и Мартин еще с минуту держал на прицеле подходы, переводя ствол то в одну, то в другую сторону коридора. Наконец, сообразив, что опасности больше нет, он стал осматривать место боя. То, что все отделение было мертво, если судить по сигналам из тактической сети, не вызывало сомнений. Да и внешние повреждения скафандров говорили об этом. Но вот то, что произошло с врагами, привело Мартина в оторопь. Не имея брони, они просто задавили отряд числом, а учитывая, какая убойная мощь у ШАК-205, можно представить, как сейчас выглядят поверженные враги. Неожиданно Мартин почувствовал порывы к рвоте, он быстро отбежал в сторону и ухватился рукой за скобу на внешней обшивке капсулы. В попытке отдышаться, он все порывался открыть шлем, но благодаря остаткам воли все же сдерживался. А когда, наконец, спазмы прошли, он стал повторять один и тот же вопрос:

— Как так, мужики? Как так, мужики? Как так, мужики?

Может, он и дальше продолжал бы так стоять, но в его голове вдруг всплыли слова инструктора: «Запомните! Ничего не нужно стесняться. Падайте в грязь, мочитесь в штаны, выворачивайте все содержимое желудков, но никогда не забывайте о противнике, он о вас помнит. Используйте все подручные средства, даже тело вашего мертвого товарища, как укрытие, но вы должны выжить». Тогда инструктор тыкал пальцем в каждого бойца и медленно говорил: «Каждый из вас должен выжить, а враг нет».

— Я здесь не сдохну, — проговорил Мартин через отдышку и направился к погибшим товарищам.

— Простите, парни, вам это больше не понадобится, а мне может спасти жизнь.

С этими словами он начал отстегивать от скафандров футляры с разведывательными муравьями, которых тут же активировал и отправлял в разных направлениях. Так же он сбросил своего таракана и еще четверых уцелевших на спинах его отряда. Когда периметр был взят под наблюдение, пришла очередь рассмотреть противника. Борясь с подступающим к горлу содержимым желудка, он не стал акцентировать внимание на физиологии: две ноги, две руки и голова — этого достаточно. Но сразу бросилось в глаза, что, несмотря на то что противник был одет в аналог скафандра индивидуальной системы спасения, у него на вооружении были довольно внушительные пушки. И только их слабая защищенность позволила отряду уложить почти тридцать особей. Это могло означать, что на борту нет сил противодействия абордажу, но есть внушительный арсенал, либо эти ребята просто не успели приодеться.

Мартин и не подозревал, что вражеский корабль практически обречен. Требование императора резко увеличить военный фот привело к тому, что в экипажи набирали гражданских. И несмотря на решительный настрой и природную ярость кирианцев, как боевая единица гражданские представляли собой посредственную ценность. Только в бою с отделением Мартина полегла десятая часть наличествующих сил. Но на борт вражеского корабля высадилось более десяти десантных капсул. И сейчас капитан спешно формировал из экипажа противоабордажные бригады, о которых никто раньше и не думал.

* * *

Абордажу штрафников не обучали, поэтому Мартин не мог определиться, куда идти и что делать. В поле видимости не наблюдалось никаких агрегатов или устройств, которые можно повредить. Но на стенах висели кабели диаметром около пятидесяти миллиметров. Они сильно выбивались из общего интерьера и явно выглядели как временные. Но Мартин решил на всякий случай повредить их и дал по ним очередь. В то же мгновение освещение погасло, а на лице Мартина появилась улыбка. Мелочь, а приятно, но нельзя останавливаться на достигнутом, да и оставаться на месте не стоит. Поэтому, проговорив в голове маленькую считалочку, он выбрал направление и осторожно двинулся направо.

На небольшом удалении впереди и сзади бежали тараканы, которые тащили на себе дополнительный боекомплект, гранаты и взрывчатку. А еще дальше семенили мелкие муравьи. Они и заметили, что в коридоре за поворотом приближается противник — две особи. Они также были в легких скафандрах, и поэтому Мартин не стал их дожидаться. Отбежал к стене, так, чтобы хорошо была видна противоположная стенка уходящего вправо коридора, и швырнул гранату. Как он и ожидал, она отскочила от стены и полетела вглубь. В коридоре сверкнула вспышка, и оттуда вылетело облако дыма вместе с какими-то бесформенными ошметками. Убедившись с помощью муравьев, что противник уничтожен, он двинулся дальше.

Как ни крути, схожие по строению тела виды для строительства военных объектов пользуются подобными приемами. Центральный коридор или несколько основных коридоров, вокруг которых вьется вся инфраструктура. Так и на этом вражеском корабле Мартин вдруг выскочил в просторный коридор, который имел ширину около десяти метров, изгибался в обе стороны и, как ни странно, оказался пустым.

По пути сюда он еще трижды встречался с экипажем корабля и выходил победителем. А то, что это был экипаж, он уже не сомневался. Одинаковые, плохо защищенные скафандры и похожие на знаки различия значки. «Если так и дальше пойдет, то я в одиночку смогу перебить экипаж корабля», — думал Мартин, двигаясь по центральному коридору. Он настолько увлекся этой мыслью, что, чувствуя себя непобедимым, немного расслабился. И спохватился только тогда, когда поравнялся с закрытой гермодверью, которая начала открываться. Из нее вышли три особи, которые тут же замерли, уставившись на Мартина. Замер и Мартин, лихорадочно соображая, что делать. На этот раз противник оказался иным. По бокам стояли крупные фигуры, явно облаченные в бронированные скафандры с экзоскелетом на борту, так как в руках они держали очень внушительные пушки. Которые точно не удержали бы те представители этого вида, которых он видел ранее.

По центру стояла фигура, тоже облаченная в такой же бронированный скафандр, но без оружия. Время словно остановилось в ожидании, кто же сделает первый шаг, но в мгновение все изменилось. Тот, что стоял правее, начал движение к тому, что стоял по центру, пытаясь прикрыть его собой. А стоявший слева начал поднимать свое оружие. Но Мартин начал движение раньше и успел пнуть бронированным ботинком ближайшего таракана, который полетел в того, кто сейчас целился. Пока один из противников пытался отбить летящего в него таракана, Мартин, не теряя ни секунды, начал уходить влево, одновременно приседая. Тем самым пытаясь поставить одного противника на линию огня другого.

Таракан исполнил свою роль на все сто процентов, подарив Мартину доли секунды, за которые он не только смог занять выгодную позицию, но и открыть огонь. Очередь пуль вонзилась в грудную пластину уже впереди стоящего. Расстояние до противника было не более пяти метров, поэтому скафандр ловца тараканов с легкостью пробило, заваливая того на спину. Оттолкнувшись от пола, Мартин завалился уже на правый бок, продолжая при этом вести огонь, но доведя ствол, чтобы задеть второго охранника. И это ему удалось, но когда он хотел перевести огонь на последнего, ШАК-205 перестал дергаться в руках, а на забрале шлема высветилась надпись: «Замените магазин». Да, скорострельность оружия высока, и он за несколько секунд успел разрядить весь магазин.

Мартин и так действовал со страха, а тут сердце просто в пятки ушло. Но долго пребывать в таком состоянии ему не дали. Последний оставшийся в живых противник, отшвырнул заваливающееся тело своего охранника и с места прыгнул прямо на Мартина. В прыжке противник воздел руки над головой, в которых держал какое-то оружие. Разглядывать, что там, Мартин не стал. Продолжая лежать, он только успел выставить перед собой ствол, держа его двумя руками, как палку. Удар!!!

Силу удара, которую он смог парировать, Мартин почувствовал даже через скафандр. Оружие, которое он держал в руках, заметно согнулось, но теперь Мартин мог прекрасно рассмотреть то, с чем же его атаковал последний оставшийся в живых враг. В нескольких сантиметрах от забрала его шлема находилось острие явно холодного оружия. Оно имело узкое, но толстое лезвие, заостренное к кончику, а при внимательном взгляде очертания этого лезвия слегка размывались. У Мартина не было никаких сомнений, что оно с легкостью вскроет его скафандр как консервную банку. Поэтому он изо всех сил держал наваливающегося на него противника, натужно гудели сервоприводы, но кончик лезвия миллиметр за миллиметром продолжал приближаться.

Лицевая часть шлема врага была глухой, впрочем, как и у Мартина, но он был уверен, что противник сейчас смотрит на него. И вот когда кончик лезвия прикоснулся к забралу шлема и система скафандра разразилась тревожными сообщениями о потере герметичности, враг вдруг ослабил натиск. А далее произошло что-то невероятное — тело врага выгнулось дугой, и противник выронил свой тесак, после чего завалился набок. А за его спиной стояла еще одна фигура, внешний вид которой вызвал у Мартина приступ непреодолимой радости. Но система жизнеобеспечения быстро привела его в чувство.

Воспользовавшись ремкоплектом, Мартин быстро закрыл дыру в шлеме, благо она была совсем крохотной. После чего поднялся и оказался напротив черной как смоль фигуры в узнаваемом бронированном скафандре и с эмблемой головы волка на левой груди. Рядом находились еще десяток роботов класса «Волк», которые держали периметр. Один из них заводил руки за спину любителю холодного оружия и стягивал их графеновыми стяжками. То же самое было проделано и с ногами, которые были подтянуты к рукам и зафиксированы. После чего пара Волков подхватила упакованного пленника и куда-то понесла.

Мартин обвел взглядом происходящее, а затем снова посмотрел на своего спасителя и только сейчас заметил еще одну эмблему, на которой был изображен обелиск с восходящей над ним звездой. Вычислитель скафандра уж давно нашел частоту и вошел в сеть к неожиданным спасителям, поэтому Мартин, зная, что его услышат, спросил:

— Харг, Стальные Волки?

Фигура кивнула, а Мартин вдруг вспомнил пережитое, свой страх и почти свою гибель. Но сейчас, впервые с начала высадки, он почему-то почувствовал себя в безопасности. Смотрел на стоящего перед ним ящера, а стресс уходил через беззвучные слезы. В это мгновение он ощущал, что сейчас роднее вот этого харга во Вселенной просто нет.

* * *

Гиперпространство в окрестностях планеты Оршу. Императорский борт

Грахем нервничал. Он сидел в своем кресле на обзорной площадке и наблюдал за сражением. Казалось, противник так удачно подставился, когда отправил часть своего флота в бессмысленную атаку, тем самым разделив свой флот на две части, что император думал праздновать победу, но реальность преподнесла сюрприз. Доблестный и могучий кирианский флот, превышающий противника как огневой мощью, так и численностью, не смог с ходу воспользоваться преимуществом и просто увяз на орбите в ближних боях. А случилось то, чего именно Грахем и опасался: латанные на скорую руку боевые корабли рассыпались на ходу. Он посмотрел правее, где обзор не заслоняли различные схемы и таблицы, а панорамный экран отображал пространство снаружи. Рядом с императорским бортом находились тридцать два вымпела, которые войти в гипер смогли, а вот выйти уже оказались не в состоянии. В самый неподходящий момент окончательно сдохли двигатели. Среди них был и последний пришедший крейсер «Дакатрий». Ко всем техническим проблемам добавлялись еще и плохо обученные экипажи. В общем, когда-то грозный единообразный флот превратился в разномастные боевые единицы, не способные действовать единым кулаком.

Только сейчас Грахем понял, что нападение на эту расу было чистой воды авантюрой. Несмотря на то что противник отставал технологически, он, в отличие от Кирианской Империи, сам строил свои корабли. Самый свежий боевой корабль, который построила кирианская промышленность, сошел с верфи более семидесяти лет назад, и то недоукомплектованным. А противник идет в бой на фактически новых кораблях. Это значит, что космическая промышленность и кораблестроение неприятеля находятся на пике своих возможностей или скоро дойдут до него. И если все же удастся победить в этой битве, то удержать эту звездную систему он не сможет, так как враг вскоре восполнит потери и выбьет его флот. А для восполнения собственных потерь придется сначала восстановить пустотную промышленность и инженерные компетенции.

— Годы, — пробормотал Грахем.

Да, кирианский флот, несомненно, победит в этой битве, хоть эту победу можно назвать позорной. Но вдолгую Кирианская Империя проиграет войну. Нужно как можно скорее заканчивать здесь и возвращаться в столицу.

— Что они там возятся? — рявкнул Грахем. — Пусть усилят натиск!

Резкий и короткий шум шипов оператора связи подтвердил, что приказ ушел к командующему флотом. А через мгновение прозвучал доклад:

— Мой Император, один из крейсеров класса «Крепость» уничтожен.

Вот и очередная неутешительная новость. Император в ярости ударил по подлокотнику. Мощнейший корабль, который когда-либо строила Кирианская Империя и с которым не мог справиться даже старый враг, уничтожен. Буквально через минуту после происшествия в разы увеличились потери. Ветхие корабли, лишившись прикрытия, стали один за другим вспыхивать огненными шарами вторичных детонаций.

Это уже выглядело как насмешка. До рейда в эту систему штаб тщательно изучил разведданные и пришел к выводу, что корабли противника сконструированы с акцентом на дальние атаки, а в ближнем бою они наиболее уязвимы. Собственно, поэтому и была выбрана тактика с прыжком прямо в скопление вражеских сил. Но противник не то чтобы растерялся, а быстро пришел в себя, перегруппировался и сейчас отлично пользуется преимуществами и недостатками гравитационных сил планеты. На этом сюрпризы не закончились, и вскоре поступил очередной доклад.

— Мой Император, множественное открытие гиперпереходов на позициях нашего флота.

— Что там, подкрепление?

— Недостаточно информации, ждем доклада с мест.

На панорамном экране появился вид с камер одного из кораблей. Без какой-либо системы в разных местах открывались воронки, в непосредственной близости от основных сил. Через мгновение из них посыпались какие-то мелкие объекты. Их было настолько много, что со стороны это выглядело как рой насекомых. И, как любой рой, этот двигался как единый организм, растягиваясь и изгибаясь, но неумолимо приближаясь к висящему на орбите флоту. Изображение приблизилось, и на экране показался объект конусовидной формы, который извергал из себя мелкие струи газа, пытаясь маневрировать. Шипы Грахема зашевелились и начали издавать довольно громкий шум.

— Огонь, огонь! Пусть сбивают все, что приближается, — закричал Грахем.

Но командующий флотом и сам уже принял такое решение.

Все орудия уцелевших кораблей сконцентрировали огонь на приближающемся облаке. И результат был виден невооруженным глазом. Эти объекты двигались настолько плотно, что в облаке образовывались огненные тоннели от особо удачного попадания. Сотни капсул исчезали в огненных вспышках, но их были тысячи. Грахем поднялся с кресла и подошел к краю площадки, он с силой сжал перила и застыл в ожидании развязки. А в его голове крутилась лишь одна мысль: «Это безумие». Никто и никогда не пытался взять на абордаж подвижную цель, по понятным причинам, — максимум станцию.

Тем временем первые капсулы достигли корпусов боевых кораблей, и сразу же посыпались доклады о том, что экипажи столкнулись с враждебными действиями на борту. Кому-то даже удавалось перебить абордажные партии, но вскоре они появлялись вновь. Глядя на происходящее, Император понял, что он проиграет не только войну, но и это сражение. Некоторые корабли стали взрываться от вырвавшейся наружу плазменного жгута термоядерного реактора, другие просто переставали как-либо реагировать на внешние факторы. Кирианский флот погибал и частично становился трофеем, что еще позорнее. Но последним разочарованием стало не это, а офицер, прибывший со вспомогательного командного пункта.

— Мой Император, — обратился офицер.

Грахем оторвался от созерцания разгрома и повернулся.

— Что там еще?

— Только что пришло сообщение из столицы. Разведка флота обнаружила неизвестную эскадру в близлежащей к столице звездной системе. Их очертания совпадают с теми, что мы видели здесь. — Офицер указал на экран.

Грахем машинально повернул голову в указанном направлении, а после, ничего не говоря прошел к своему креслу и буквально рухнул в него.

— По крайней мере, я попытался, — прошептал он, чтобы его никто не услышал, а затем громче приказал: — Командуйте отход. Мы возвращаемся домой.

* * *

Звездная система Хадар. Где-то под поверхностью планеты Оршу

Из ствола вырвался огненный факел, и снаряд умчался вверх по тоннелю, где уже показалась очередная партия роботов. Как и предыдущие, они смогли разобрать завал из своих же собратьев и теперь рвались вперед. Но короткая очередь из автоматического орудия пресекла их попытку, разметав на куски. Пушка еще пару раз дернулась, выплюнув гильзы на пол, и затихла. Упавшие стальные цилиндры тут же были подобраны рабочими муравьями, которые шустро скрылись за поворотом кольцевого тоннеля. Не знаю, что буду с ними делать, но если их не убирать, то вскоре весь опорный пункт будет просто утопать в гильзах.

Мой поход в соседний комплекс фактически превратился в стратегическую компьютерную игру. После вывода термоядерной электростанции из строя вражеские роботы словно обезумели. Хотя я подозреваю, что с прекращением подачи энергии отключился местный ИскИн. Только так я могу объяснить поведение вражеских боевых единиц, так как по опыту Земли знаю, что в автономном режиме они, мягко говоря, туповаты. Появлялись откуда-то с верхних ярусов сооружения, и без подготовки или какой-либо тактики они просто ломятся в переходной тоннель. Благо этот тоннель был настолько узким, что в одну линию в нем могли двигаться максимум трое мелких или два крупных робота. Это и позволило моему небольшому заслону все это время удерживать натиск.

Когда в арке тоннеля появились первые роботы, я думал что придется отступать на нижние ярусы, но после первого же залпа пятидесятимиллиметровой автоматической пушки стало ясно, что единственная моя проблема — количество боеприпасов. Один выпущенный снаряд превращал впереди идущих противников в груду металлолома, который мешал пройти следующим кандидатам. А удаленность орудия от точки входа не позволяла противнику вести эффективный огонь. В этот момент я и начал проходить компьютерную игру под названием «Основы снабжения удаленных опорных пунктов».

Оставив своего Волка на охране артиллерийского расчета, переместился в свой виртуал, чтобы посмотреть, все ли готово. Изначально мне пришлось остановить все работы, кроме процесса выращивания новых насекомых. Путь к опорному пункту неблизкий, поэтому большую часть освободившихся рабочих направил на доставку боеприпасов и десятую часть на опустошение артиллерийских погребов фрегата. Это действительно было похоже на компьютерную игру. Выделяешь свободных юнитов и отдаешь им приказ, после чего следишь за количеством добытого. Создаешь общий приказ для королевы, и вновь рожденные рабочие тут же отправляются его выполнять.

Но вскоре стало ясно, что такой подход временный и нужно возобновлять добычу полезных минералов, иначе всему моему воинству нечего будет жрать. И я не придумал ничего лучше, как увеличить количество родильных отделений. Для этого пришлось занять все могильники не только на базе, но и в соседнем комплексе. Но новые задачи порождали еще больше задач. И я только и занимался тем, что планировал и развивал, развивал и планировал. И результат моих трудов хорошо был виден на трехмерной модели занятых мной территорий. Нити из движущихся точек заворачивались в две спирали, соединенные в самом низу прямой перемычкой. Так выглядело непрерывное двустороннее движение рабочих муравьев от моей базы до опорного пункта. Мне удалось не просто выжить, а создать целый самодостаточный анклав насекомоподобных существ во главе с королевой, численностью несколько тысяч особей. Но сейчас мое внимание привлекало не это.

Осознавая, что снаряды у меня не бесконечные, я сразу же начал готовиться к альтернативному ведению боевых действий. И единственная альтернатива в моих условиях — это боевые жуки, которых я успел наплодить приличное количество. На объемной схеме огромное зеленое пятно занимало две третьих верхнего кольцевого тоннеля. В таблице доступных единиц напротив графы «Боевые жуки» высвечивалось число три тысячи триста двадцать шесть. Через долю секунды шестерку сменила цифра семь, а затем и восемь. Жуки продолжали появляться в моих жутких лабораториях, но сейчас это уже было неважно. Боеприпасы подходили к концу, и пора было опробовать свое детище в настоящем бою. Конечно, я провел множество экспериментов, проверяя, на что эти генетические монстры способны, и надеюсь, что все получится. Потому что в противном случае мне придется обрушить тоннель и перекрыть себе путь наверх, о чем не хотелось думать.

Вернувшись обратно в Волка, я обернулся и посмотрел на колышущееся море жуков. Они занимали все видимое пространство, уходя за поворот тоннеля. Я не предусматривал это, но жуки почему-то не могли стоять на месте и периодически переставляли лапы, шевелили своими пиками и массивными телами. Вся эта колеблющаяся масса вызывала легкое отвращение — ну не привыкла человеческая психика к подобному зрелищу. Хотя если сравнивать свою реакцию вначале, то прогресс налицо.

В передних рядах переминалась сотня жуков, которых я смог облачить в импровизированные доспехи, изготовленные из корпусов погибших роботов. Можно было и больше приодеть, но поджимало время. Именно они как самые защищенные будут ударным кулаком, который расчистит путь остальным. По крайней мере, я на это надеюсь.

Тараканы начали оттаскивать в сторону пушку, освобождая проход.

— Пора, — произнес я, глядя, как очередная партия роботов разбирает завалы.

В этот момент у меня появилось чувство предвкушения хорошей битвы, решающей битвы. И, поддавшись порыву, я расставил руки в стороны, а ногами уже ощущал вибрацию от множества ударяющих по полу лап. Стремительные силуэты проносились рядом, подныривали под руки, огибали по сторонам и устремлялись внутрь переходного тоннеля. Я лишь ощущал небольшие толчки, когда какой-нибудь жук слегка касался меня. Это было красиво — живая масса из жуков, пыталась заполнить все проходное сечение тоннеля. Они пытались двигаться по стенам, потолку, но самым эффективным способом оказалось перемещение по спинам своих собратьев.

Я вывел перед собой изображение с разведывательных муравьев, которые находились по ту сторону тоннеля, и увидел эпическую картину. Все вражеские роботы, которые в этот момент находились недалеко от выходной арки тоннеля, вели огонь по некой шевелящейся массе, закупорившей выход. Но жуки унаследовали те же свойства, что и их прототипы, — они насекомые, то есть способны двигаться без части тела, без головы и с множеством других повреждений. В общем, их трудно остановить просто стрелковым огнем, поэтому когда количество поступающих в тоннель жуков превысило некое критическое значение, то эта шевелящаяся масса выплеснулась внутрь помещения электростанции.

Мелких роботов, которые составляли основную часть вражеских подразделений, просто смело, и они быстро исчезли под ковром из хитиновых спин. Но Великаны так просто не сдавались — в плотной толчее они уже не могли использовать свое оружие и лишь отмахивались им как дубинкой. По крайней мере, те, до которых уже добралась лавина из жуков. Я навел фокус на одного из таких Великанов, как раз в этот момент он взмахнул своим оружием, и в сторону полетели отдельные части жуков, а затем еще и еще. Он, словно косой, уменьшал поголовье напирающих жуков, создавая перед собой зону отчуждения, но и этому вскоре настал конец. Лавина жуков обогнула его и стала накапливаться позади. Насекомые атаковали Великана со всех сторон, пытаясь пробить броню, висли на его конечностях, одновременно наваливаясь своей массой. Его движения замедлялись, и, в конце концов, Великан не смог устоять и рухнул на живот. Жуки тут же полностью покрыли его своими телами, продолжая остервенело наносить удары. И вот сначала вверх улетела одна рука, вторая, а затем их участь повторили и ноги, после чего жуки потеряли интерес к жертве и понеслись дальше. Может, Великан еще продолжал функционировать, но сделать он уже ничего не мог.

После этой расправы я приказал муравью взять панораму. Жуки, как водная стихия, заполняли все имеющееся пространство и устремлялись по металлическим подъемам выше, на следующий уровень. Острая фаза боя продлилась не более пяти минут, что сильно меня удивило. Я даже немного испугался, так как представил сотни тысяч таких особей, что вполне достижимо. И как их остановить в этих узких коридорах и переходах, если вдруг они выйдут из-под контроля? Но это была лишь мимолетная мысль, которая тут же испарилась.

Еще не все жуки втянулись в тоннель, но я решил больше не ждать и сам двинулся вперед. Пока шел, генетические мутанты пытались не зацепить моего Волка и в тоннеле вокруг меня словно образовался пузырь свободного пространства. А когда вышел с той стороны, то оказался в круге пустого пространства, диаметром десять метров, который двигался вслед за мной. Конечно, на полу оставались отдельные части насекомых, впрочем, долго они тут не пролежат. За жуками сюда войдут рабочие муравьи и утащат всю органику на базу — она еще послужит пищей для новых поколений.

Подойдя к растерзанному Великану, я убедился, что тот все же еще функционирует. Он продолжал вертеть башкой и шевелил своими обрубками. Недолго думая, занес над ним ногу и со всей доступной силой опустил ее на голову поверженного врага. В сторону брызнули искры от встречи металла с металлом, после чего я посмотрел наверх и произнес:

— Королева, пора нам подниматься. Уверен, что нас там уже заждались.

Глава 12

Звездная система Хадар. Орбита планеты Оршу

Множество обломков, разнообразного мусора и даже тел погибших кружилось на орбите. Гравитация уже сделала свое дело, и за несколько десятков оборотов все это растянулось в кольца вокруг планеты, видимые невооруженным взглядом. Под излучением трех звезд то тут, то там вспыхивали маленькие искорки отраженного света. И если не думать, из чего состоят эти кольца, то картина выглядела даже красиво.

Челнок сделал резкий маневр, огибая очередной обломок, и, ощутив силу, которая прижала к борту, Лукашевич машинально перевел взгляд в другой иллюминатор. Там, в черноте космоса, висело огромное стальное веретено станции, которая, словно мелкой пылью, была облеплена сотнями черточек. Именно туда сейчас и направлялся челнок.

После завершения сражения оказалось, что большинство кораблей держались в строю просто на честном слове и самостоятельно передвигаться не могли, не говоря уже о прыжке в гипер. Поэтому пришлось горе идти к Магомеду, и станцию вывели из гиперпространства для ускорения логистики. А далее задействовали все корабли — как военные, так и простые буксиры, — чтобы стянуть более-менее целые фрегаты и платформы к станции. Но на этом проблемы не закончились. Портов для стыковки поврежденных кораблей, естественно, не хватало, и, подлетая к станции, Лукашевич наблюдал удручающую картину. Множество фрегатов, неспособных удержаться на месте, просто спускали прямо на корпус станции. И они, словно выбросившиеся на берег израненные рыбы, беспорядочно лежали там, дожидаясь своей участи.

— Говорит башня. Челнок, бортовой номер три, три, семь, для вас освободили стыковочный шлюз номер пять.

Голос диспетчера отвлек Лукашевича от созерцания окружающего пространства, и он посмотрел прямо по курсу.

— Двигайтесь строго заданного коридора и будьте осторожны, движение очень оживленное.

— Челнок три, три, семь. Понял вас, башня, направляюсь к шлюзу номер пять, — ответил пилот.

Движение действительно было оживленным. Помимо военных кораблей, пытавшихся занять место возле выносных стыковочных стрел, большую часть пространства у доков занимали снующие туда-сюда челноки, и их было очень много. И это сказывалось на манере управления пилота челнока, где сейчас находился Лукашевич. Он постоянно отклонялся от заданного маршрута, пытаясь увернуться от столкновения, раз за разом возвращаясь на прежний курс. Такая толчея напомнила Лукашевичу уже позабытые оживленные трассы родного города Минска, навеяв как приятные воспоминания, так и грусть.

Челнок приблизился к указанному шлюзу на достаточное расстояние, чтобы его подхватил стыковочный вычислитель станции, и вскоре Лукашевич почувствовал небольшой толчок, когда корабль коснулся стыковочного узла. Контр-адмирал отстегнул страховочные ремни и взмыл над креслом. Добравшись к выходному люку, он остановился перед ним и посмотрел на грузовой отсек, где на полках лежали пристегнутыми раненые матросы и офицеры с фрегата «Юйден». На него уставились десять пар глаз.

— Все, мужики, мы на месте. Сейчас вами займутся медики. И спасибо вам за службу, поправляйтесь, — произнес контр-адмирал, после чего отдал честь и нырнул в распахнувшийся люк.

Уже будучи опытным, он вовремя сгруппировался и легко встал на ноги, когда прошел переходной шлюз и попал под влияние искусственной гравитации станции. Внутри большого ангара его ждала не менее оживленная картина. Тысячи людей и не меньше роботов из медицинской службы принимали постоянный поток людей, появляющихся из шлюзов. Кто-то шел самостоятельно, а кого-то вывозили на тележках. Именно поэтому снаружи столько челноков — они эвакуировали людей из подбитых фрегатов, искали уцелевших в обломках, подбирали спасательные капсулы и свозили всех сюда, на станцию.

Не успел контр-адмирал сделать несколько шагов к выходу из ангара, как был заграбастан в крепкие объятья.

— Живой! — произнес Туров, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Лукашевич скривился от боли в левой руке, и Туров сразу же забеспокоился:

— Ранен? Может, медиков позвать?

— Да ерунда, — махнул контр-адмирал здоровой рукой. — Потом сам зайду к ним после того, как в штаб загляну.

— Ну пойдем, я тебя проведу.

Они направились на выход, но у самых гермодверей Лукашевич остановился и посмотрел на аккуратные ряды черных мешков, которые были уложены у стены.

— Много? — обратился он к Турову, кивая на увиденное.

— Точная цифра неизвестна. Пока на данный момент больше десяти тысяч, но думаю, будет в разы больше. Основная часть, десант.

Контр-адмирал сжал кулаки, а на его скулах заходили желваки. Он чувствовал свою вину за произошедшее. Если бы он смог просчитать ход противника, то потерь могло быть меньше. Ничего больше не сказав, Лукашевич направился к открывшимся гермодверям.

Туров не имел возможности наблюдать за ходом сражения, поэтому всю дорогу до центра планирования операций он донимал Лукашевича вопросами. Вскоре они уже входили в просторное помещение, где в центре стоял интерактивный стол. Группа офицеров во главе с генералом Ултерсом что-то бурно обсуждали перед схемой местности, и тот не сразу заметил вошедших.

— А… а, господин контр-адмирал, — улыбнулся генерал и пошел навстречу. — Рад видеть вас живым и здоровым.

— Не дождетесь, — буркнул Лукашевич, пожимая в ответ руку генералу.

Уолтерс хмыкнул и жестом пригласил Лукашевича подойти к столу.

— Вы простите меня, контр-адмирал, мы сейчас со штабом решим важный вопрос, а после поговорим.

Лукашевич лишь кивнул и вместе с Туровым присоединился к остальным офицерам.

— Продолжайте, — сказал Уолтерс одному офицеру в звании полковника.

— Сэр, я считаю, что противник готовит нам сюрприз. — Полковник указал на изображение одной из башен генераторов щита. — Наши глаза на орбите зарегистрировали мощный энергетический всплеск на глубине около пятисот метров под поверхностью. После чего башня прекратила свою работу. Это показалось странным, и я отдал приказ провести глубинное сканирование в этом районе.

Объемное изображение местности поднялось над столом и стало прозрачным, а под башней, на глубине, проявились пустотелые структуры.

— Вот запись последних сорока восьми часов.

Полковник провел манипуляции руками, и с краев изображения к башне потянулись красные нити, заполняя все пустоты. Вскоре нити сомкнулись в центре и образовали нечто, очень похожее на паутину, после чего стали постепенно утолщаться.

— Как видите, противник начал стягивать к башне силы со всей округи. Они спускаются вниз и выходят за пределы возможностей наших сканеров. Зачем противник это делает, непонятно. До ближайших планетарных сил больше пятидесяти километров. Подходов к нашему плацдарму подходящего размера на глубине нет.

— Действительно, странно, — с удивлением произнес генерал. — Но если противник знает о возможностях наших сканеров, то таким образом пытается скрыть переброску сил туда, где мы не ожидаем? — Уолтерс обвел всех вопросительным взглядом.

— Разрешите, господин генерал? — вклинился Туров и, получив разрешение, продолжил: — С орбиты мы ничего не увидим, поэтому я предлагаю отправить туда небольшую группу для разведки на месте. Стальные Волки справятся с этим.

Генерал внимательно посмотрел на изображение, а после перевел взгляд на Турова:

— Как быстро ваша группа сможет добраться к цели?

— Думаю, не больше недели, — ответил Туров.

— Еще будут предложения? — спросил генерал, обращаясь ко всем присутствующим.

Но в ответ была лишь тишина.

— Что ж, раз других предложений нет, действуйте.

* * *

Четыре часа спустя. Командный пункт планетарной группировки

— Поздравляю с присвоением внеочередного звания «второй лейтенант».

Иван пожал руку полковнику Акунину и вскользь посмотрел на свою левую сторону груди, где висела звезда Героя Земной Федерации. После чего вытянулся еще сильнее и, приложив руку к голове, произнес:

— Служу Земной Федерации!

— Вольно, лейтенант. Теперь у меня к тебе будет серьезный разговор. — Полковник подошел к висящему на стене проекционному экрану и коснулся одной из пиктограмм. На экране появилось изображение одной из гигантских башен, сделанное с орбиты. — Сверху пришел приказ, — продолжил полковник. — Командование очень интересует, что происходит в этом районе, — Акунин обвел рукой указанное место, — и оно решило направить туда небольшую группу для разведки. Дорога неблизкая, больше пятидесяти километров по вражеской территории. Думаю, что не нужно объяснять, насколько это опасно, поэтому требуются добровольцы.

— Я готов, господин полковник, — не дав договорить, прервал Акунина Иван.

Полковник обернулся и пристально посмотрел на Ивана.

— Я не сомневался, что услышу именно тот ответ. Сколько людей возьмешь?

— Отделения будет достаточно, — не задумываясь, ответил Иван.

— Отлично. Я распоряжусь, чтобы всю имеющуюся информацию скинули тебе на планшет. Иди готовь группу, через пять часов вам нужно выйти. Десант предупрежден и обеспечит необходимое прикрытие для выхода группы.

— Разрешите приступить к выполнению задачи?

— Разрешаю. И удачи тебе, второй лейтенант.

Иван отдал честь и, развернувшись через левое плечо, быстрым шагом направился в свое расположение. Времени оставалось в обрез, и он хотел потратить его для выбора маршрута. После начала боевых действий на орбите вся группировка на планете была в постоянной боевой готовности, поэтому дополнительно готовить снаряжение не требовалось, все и так были на взводе. Разве что необходимо запастись припасами на месяц похода, в особенности кислородом. Добравшись в расположение, Иван объяснил задачу подчиненным и спросил, кто согласен пойти в добровольном порядке. Вызвались все, но Иван, естественно, выбрал Родригеса, Ван И, Онила и Белова.

Как и было оговорено, ровно через пять часов планетарный десант начал имитацию прорыва к соседнему комплексу, чем и воспользовалась группа Ивана. Выйдя сначала на поверхность и под прикрытием боевых действий, пять человек и пять роботов пересекли участок серой зоны и скрылись в ближайших руинах. Орбитальные удары превратили зону радиусом сто километров от плацдарма в постапокалиптический пейзаж. И противник, опасаясь очередных ударов из космоса, перевел все боевые действия под поверхность, оставив наверху только наблюдательные устройства, которые и предстояло обнаруживать и незаметно обходить. Для этого Иван взял с собой более двадцати тараканов, которые двигались впереди, на удалении от километра до двух. Неприятель за все время ведения боевых действий уже привык к тому, что людские разведывательные тараканы ползают по всей округе, и особо не обращал на них внимания, так как те не представляли опасности, если не пытались проникнуть в коммуникации под поверхностью. Этим и пользовалась группа Ивана, двигаясь только по поверхности.

— Командир, вон там есть вход, — раздался голос Родригеса в гарнитуре шлема.

На визоре шлема замигал маркер, указывающий место, предложенное Балаболом. Иван перевел взгляд на подсвеченные руины, затем навел туда оптический наблюдательный комплекс и вывел картинку уже с него. Путь к цели занял чуть больше восьми суток, которые, в принципе, прошли без происшествий, если не считать потери трех тараканов, которым не посчастливилось напороться на ловушки, предназначенных для них. И вот сейчас группа находилась в километре от башни.

Иван обернулся, чтобы проконтролировать, как роботы устанавливают переносную станцию лазерной связи с орбитой. Затем снова посмотрел на выводимое изображение и навел оптический комплекс на основание башни, а после заставил его медленно поднять обзор к ее вершине.

— Какая же она огромная, — пробубнил Иван себе под нос.

Внезапно возникла вспышка, и комплекс автоматически навелся на место произошедшего события. На высоте около пятисот метров во внешней стене башни зияла небольшая дыра, которая хорошо подсвечивалась в инфракрасном диапазоне. А с помощью оптики скафандра были хорошо заметны падающие обломки.

— Там действительно происходит что-то странное, — снова тихо произнес Иван, после чего активировал канал связи: — Ладно, идем вниз. Онил, Белов, остаетесь наблюдать. Сообщать о любых подозрительных событиях.

Через полчаса Иван спрыгнул вниз и оказался в тоннеле, в котором уже находились Родригес и Ван И, а также три робота, включая Никиту. Предназначение тоннеля с ходу понять не удалось — он был круглого сечения и не имел плоского пола. Выглядел при этом довольно заброшенным, о чем свидетельствовала пыль, осевшая на поверхностях. Пара тараканов осталась у дыры в потолке для ретрансляции сигнала, остальные убежали в разные стороны по тоннелю, оставляя характерные следы. Сверившись со схемой, Иван выбрал направление к башне и приказал:

— Родригес, давай вперед. Ван И, ты сзади. Никита пойдет первым.

Как и всегда, штатный балабол превратился в идеального солдата и молча начал выполнять приказ, предварительно подтвердив его получение через тактическую сеть. Тоннель был небольшим, а его форма не позволяла двигаться даже парой, поэтому все выстроились в колонну и, тыча во все стороны стволами, двинулись вперед. Потревоженная пыль создавала отвратительный обзор, уже не говоря о том, что в тоннель не проникал свет, поэтому приходилось довериться только электронным системам ББС и тараканов. Отряд не прошел и триста метров, как от тараканов пришел сигнал об опасности, и Иван отдал команду остановиться. Все бойцы тут же опустились на одно колено.

Через пятьдесят метров тоннель должен был стать шире, и сигнал пришел от тараканов, которые достигли выхода. На тактической схеме мигал маркер, расположенный как раз напротив выхода, но определить опасность тараканы не смогли. Выждав пару секунд, Иван вывел перед собой трансляцию с приборов одного из тараканов, но ничего не увидел. Понаблюдав так еще с минуту, он уже хотел отдать приказ двигаться дальше, как вдруг мимо выхода из тоннеля, пронесся какой-то стремительный силуэт. Через секунду еще один, а потом пространство превратилось в сплошной поток быстро бегущих куда-то непонятных существ. Все имели доступ к тараканам, поэтому, увидев эту картину, Родригес не выдержал и выдал в эфир:

— Что это за хрень?

— Балабол, закрой пасть, — прогудел Ван И.

Пока эти двое переговаривались, Иван лихорадочно соображал, что делать. Очевидно, что нужно уходить и уже в безопасном месте оценить обстановку. Отряд пока не заметили, но будет ли так же, если начать отход?

— Онил, что там на поверхности? — приняв решение, произнес Иван.

— Все чисто, командир.

— Хорошо, тогда мы возвращаемся. Ван И, твоя задача — вернуться к выходу на поверхность и взять под контроль противоположное направление тоннеля. Действуй.

Здоровяк поднялся и заторопился за своим роботом-напарником. Следующее решение было плохим, но другого выбора не было.

— Родригес, напарники остаются, а мы начинаем отход.

Но стоило Ивану подняться, как одно из существ резко остановилось прямо напротив выхода из тоннеля. Затем еще одно и еще, а уже через мгновение в глубину тоннеля смотрело несколько десятков этих непонятных существ.

— Немедленный отход! — заорал Иван и побежал туда, куда ранее удалился Ван И.

Конечно, он понимал, что, демонстрируя ту скорость, с которой существа передвигались, они с легкостью нагонят отряд, но Иван, как и всегда, был уверен, что Никита и его собрат смогут задержать преследователей. Но преодолев пятьдесят метров, Иван увидел, как впереди тоннель озарился вспышками выстрелов. Уже запоздало Иван заметил сигнал опасности с той стороны, где велся огонь, но менять свое решение не стал и лишь покрепче хватил свой стрелковый комплекс. Но приблизившись к выходу на поверхность, он никак не ожидал того, что увидел. Перед ним стоял невредимый Ван И и его напарник, а в тридцати метрах впереди уже виденные существа разбирали на запчасти вражеских роботов.

— Ван И, что случилось?

— Не знаю, командир. Эти, — Ван И ткнул в сторону расправы стволом оружия, — выскочили из боковой ниши, ну и мы сразу положили первого, а с остальными разобрались эти. — Он снова ткнул стволом.

В этот момент Иван обратил внимание, что те существа, которые остались позади, так и продолжали стоять на месте, не предпринимая попытки к преследованию. Иван посмотрел на неожиданных помощников, которые все еще продолжали разбирать на запчасти вражеских роботов. Решение пришло буквально мгновенно.

— Всем оставаться на месте, не делать резких движений. Открывать огонь запрещаю.

— Командир? — послышался голос Родригеса.

— Тебя это касается в первую очередь, Родригес.

— Я понял, командир. Но тебе стоит на это взглянуть.

Иван снова посмотрел на изображение, которое продолжали транслировать тараканы, и у него круглились глаза от удивления. В тоннель заходил потрепанный и местами латанный, но хорошо узнаваемый робот класса «Волк».

* * *

Продвижение наверх стало настолько отлажено, что превратилось в рутину. Накопив несколько тысяч жуков, я отправлял их штурмовать следующий уровень. После его зачистки вновь возобновлял атаки на следующий уровень, но не всей кучей, а лишь небольшим количеством особей. И делал это непрерывно, чтобы вражеские роботы на верхних ярусах постоянно находились в обороне. Главное — соблюдать баланс между погибшими жуками и вновь рожденными. А мои возможности по выращиванию единственного доступного мне оружия постоянно увеличивались.

Королева разрослась настолько, что смогла перекрывать целые коридоры, где и устраивались новые родильные отделения. Но я понимал, что такой рост конечен и может прекратиться в любой момент. Во всей этой цепочке я до сих пор использовал технические средства — установку по превращению породы в пыль и реактор, обеспечивающий теплом полезных для меня бактерий. Это самое слабое звено, которое может выйти из строя в любой момент. Поэтому я и торопился как мог.

Я уже успел выйти к поверхности и даже начать зачистку башни, основание которой находилась прямо над комплексом. И понял, что Земная Федерация не ушла от планеты, так как видел бои на орбите. Но не мог предпринять каких-либо действий для установки связи, так как противник постоянно стягивал к башне все новые и новые силы. И вот когда я собирался подняться в башню, от Королевы пришло сообщение об обнаружении союзных сил, что стало для меня полной неожиданностью.

Мой Волк медленно пошел в глубь тоннеля, где оказалась зажата группа людей с тремя роботами. Подойдя ближе, понял, что и для них это оказалось сюрпризом, так как все держали оружие наготове. Поэтому для разрядки обстановки я отпустил свой стрелковый комплекс, который тут же повис немного позади, и медленно поднял вверх руки, но это не помогло. Парни продолжали держать свое оружие. И тут я, наконец, сообразил, что они опасаются не меня, а жуков. Поэтому, не опуская рук, я махнул одной назад, и жуки, находящиеся сзади, шустро покинули тоннель и скрылись. После проделал то же самое с жуками, находящимися впереди. Конечно, я мог бы и не сопровождать команды жестами, но хотел, чтобы люди видели, что именно я приказал жукам уйти. И вот только после этого они опустили свои стволы.

В интерфейсе замигал значок, говоривший, что моего Волка хотят подключить к тактической сети группы. В этот момент я представил, как все это выглядит с их стороны, и мне стало весело. Поэтому я, конечно, отклонил запрос и, все еще не опуская рук, медленно помахал указательным пальцем из стороны в сторону. Представляю их реакцию на этот жест, и жаль, что не могу увидеть их лица в этот момент. Но всему приходит конец, и мое веселье улетучилось так же быстро, как и появилось, особенно после гормональной коррекции. Поэтому я бросил запрос на связь по стандартному протоколу и, когда увидел значок, что соединение установлено, официальным тоном потребовал:

— Назовите себя!

В эфире секунд десять была тишина, а после прозвучал голос, принадлежащий молодому парню. Он говорил неуверенно и растягивал слова.

— Второй лейтенант Марченко. Командир роты сил специальных операций «Стальные Волки».

— Ну здравствуй, Ваня. Давно не виделись.

Доложив о контакте наверх, Иван поведал мне интересные вещи. Что у людей есть плацдарм на планете и что теперь мы воюем с еще одним врагом за контроль над Оршу. Это новость, конечно, неожиданная, но вполне закономерная. Уверен, что это не единственная стычка с новым противником и их будут еще сотни. Лишившись сдерживающего фактора в виде флота Оршу, все, у кого осталась хоть какая-то сила, будут пробовать нас на зуб, пока в секторе не установится равновесие. А для этого нужно как можно скорее захватить планету. Тот технологический уровень, который я здесь увидел, сможет продвинуть человечество на десятки лет вперед.

Когда Иван закончил рассказ, я спросил:

— Что с капитаном Маркиной?

— Она передала мне командование ротой, а сама улетела в Солнечную систему, так как опасалась за ребенка.

Когда я услышал это, мне захотелось сглотнуть ставший в горле ком, но мне нечем было это делать. С минуту я молчал, и, когда, наконец, отошел от этой новости и уже хотел продолжить расспрос, Иван произнес:

— Вас вызывают с орбиты.

— Хорошо, соединяй.

— Привет, Михаил, как я рад, что ты жив! — послышался такой знакомый голос Турова.

— И я рад тебя слышать, Костя.

Мне захотелось завалить Турова вопросами, но он мне не дал этого сделать.

— Михаил, ты обязательно мне все расскажешь, но сейчас просто нет времени. Так что послушай внимательно. Командование не желает упускать такую возможность и инициировало высадку прямо на место твоего положения. Корабли уже начали спуск на низкую орбиту, и вскоре тебе на голову посыплются десантные капсулы. Вся информация о тебе и о том, что ты там наворотил, становится секретной. Соответствующие приказы уже высланы группе, которую ты встретил. А теперь самое главное.

— Костя, какого хрена происходит? — попытался я вклиниться в монолог Турова.

— Не перебивай, это очень важно. Ты должен немедленно начать отвод своих, так сказать, подопечных на первоначальную свою базу и постарайся убрать все следы своего пребывания.

— А если я не захочу?

— Михаил, это прямой приказ Нечаева.

Я колебался, все это казалось мне каким-то бредом. Столько времени потратить на то, чтобы выбраться на поверхность и встретить людей, и вот меня снова загоняют в нору.

— Ладно, я выполню приказ. Что потом? — ответил я с нотками раздражения в голосе.

— У тебя есть буквально два часа, чтобы убраться с поверхности, и часов восемь, пока планетарные силы займут комплекс полностью. А дальше в течение суток жди эвакуационную команду и медиков.

— Понял. Два часа, чтобы убраться с поверхности. Конец связи.

Я почему-то ощущал обиду по отношению к Турову, хотя понимал, что это не его решение, но ничего с собой поделать не мог и оборвал канал.

— Получил инструкции? — осведомился я у Ивана, и тот кивнул. — Ладно, пойдем посмотрим высадку нашего десанта. Никогда не видел своими глазами, тем более с поверхности.

Конечно, глаза были не мои, а Волка, но это не имело никакого значения. Я ощущал корпус робота и его системы обзора как свои собственные. Выбравшись на поверхность, мы устроились в одной из руин и принялись наблюдать за космосом. К этому времени Королева получила мой приказ и стала отводить жуков вниз. Параллельно уничтожая все, что было выращено в этом комплексе.

Так как башня не работала, то над ней плазменный щит рассеялся, поэтому десантные транспорты начали сброс капсул, не подныривая под щит. Сначала наверху появились несколько десятков ярких черточек, которые вскоре исчезли, а через минут десять стали хорошо видны сотни маленьких искорок. Они увеличивались в размере, а затем резко удлинились, и я смог разглядеть факелы пламени, вырывающиеся из посадочной системы капсул. А еще через десять минут прямо на окружающие нас руины стали плюхаться сотни капсул, из которых начал выбегать десант.

Одна из них села в пятидесяти метрах от нашего местоположения, и из нее выскочило десять человек, но без роботов, что меня сильно удивило. Они были облачены в стандартные для планетарного десанта ББС, но имели две белые полосы на правой стороне груди. Видимо, заметив нас по радару и опознав как своих, высадившаяся группа двинулась в нашу сторону.

— Сержант Прайс. Позывной Юпитер. Командир отделения пятой штрафной роты, — представился подошедший, бухнув себя кулаком по груди.

Я не стал выполнять какие-то движения Волком, чтобы не выдать себя, но в закрытом с Иваном канале с удивлением спросил:

— Чего еще я не знаю?

* * *

Окрестности планеты Оршу. Месяц спустя

От станции отстыковался десантный корабль и, выдав серию включения маневровых двигателей, стал медленно отдаляться. Через полчаса он присоединился к процессии, состоящей из тридцати пяти таких же десантных кораблей, в голове которой находилась странная конструкция. Она выглядела как колонна квадратного сечения, грани на одной из вершин которой сходились в пирамиду. Колонна длиной пятьсот двадцать три метра, с гранью шириной пятьдесят шесть метров была облеплена десятком буксиров, а в основании ее был закреплен круглый щит. Поверхность колонны была настолько черной, что казалось, что сама пустота движется в космосе.

Как только последний корабль занял свое место, процессия синхронно включила маршевые двигатели и начала медленно удаляться, постепенно набирая скорость. Корабли никуда не торопились, нигде не шел бой, и не требовалась срочная высадка. Наоборот, до этого очень оживленные окрестности планеты замерли в ожидании. Не было видно ни одного огонька работающего двигателя, никакого маневрирования или стыковки. Все оставалось статично, как и звезды в окружающем пространстве. Только тридцать шесть транспортов и странная колонна продолжали разгон.

Спустя час все снова пришло в движение. Рядом со станцией открылась пара гиперпространственных переходов, из которых выскочили буксиры, заполненные грузом с Земли. От станции на низкую орбиту планеты и в обратном направлении потянулись корабли и челноки. На поверхности Оршу что-то сверкнуло и стихло, а затем одновременно появилось еще с десяток вспышек, демонстрируя, что орбитальные удары возобновились. Продолжилась уже довольно привычная для людей и не только рутина, предназначенная для переваривания того, что здесь в системе оставили предыдущие хозяева.

Земную неделю человеческий анклав вел бурную деятельность, пока странная процессия не приблизилась к назначенной точке в окрестностях ближайшего к планете светила. В этот момент звездная система снова замерла. Но на этот раз на планете, станции, кораблях и прочих объектах собрались люди, чтобы проводить в последний путь тех, кто ценой своей жизни пробивал человечеству путь к звездам.

Причальная палуба станции блестела чистотой, как никогда ранее, повсюду висели знамена Земной Федерации и штандарты подразделений. Даже была закачена атмосфера и поэтому выстроившиеся ровные люди были одеты в парадные мундиры с открытой головой, если комбинезоны можно назвать парадными. А на установленных больших проекционных экранах велась трансляция с бортов почетной эскадры. На одном из них был вид из камеры, направленной вдоль обелиска на солнечный щит. Конструкция отбрасывала непроглядную тень на каменную скульптуру, но яркая полоска на краю щита создавала эффект восхода светила из-за диска планеты. К этому моменту уже вся эскадра спряталась в тени, спасаясь от губительного излучения.

На палубе никто не издавал ни звука, тишина была такой, что казалось, даже механизмы станции перестали работать и издавать фоновый шум. Наконец, настал кульминационный момент, и буксиры стали один за другим отстыковываться, а следом обелиск отделился от щита и начал выходить за его спасительный край, мгновенно погружаясь в яркий звездный свет. Каменный памятник был изготовлен из почти абсолютно черного материала и, следовательно, хорошо поглощал энергию светила. На этом и была построена основная задумка создателей этого чуда. Через несколько минут на поверхности обелиска стали проступать участки алого цвета. Инородные вкрапления материала отличались по свойствам от основного тела обелиска и разогревались до более высоких температур, что и способствовало их выделению на поверхности. Эти участки принялись складываться в символы, и вскоре можно было прочитать основную надпись: «Здесь начался наш путь к звездам. В память о лучших из нас. Жить так, чтобы почитали потомки. Умереть так, чтобы боялись враги».

Эта надпись проявилась крупными буквами на всех четырех гранях. Ниже стали появляться длинные столбцы мелким шрифтом, в которых были записаны имена тех, кто погиб. Проявление символов было похоже на магию, что вызывало легкий шепоток среди людей.

— Интересная технология, — тихо произнес Туров, не отрывая глаз от экранов. — Харги с Марса начали изготавливать его сразу после окончания нашего вторжения в систему Хадар. Они уверяют, что этот обелиск сможет просуществовать в неизменном виде тысячи лет. Удивительно то, что они даже сейчас могут добавлять на грани обелиска новые надписи. И, как показали последние события, это не было лишним. Меня огорчает только то, что там еще много места для новых имен. И, похоже, конца и края этому не будет.

После этих слов Лукашевич повернул голову и пристально посмотрел на стоящего рядом Турова. Он немного испугался, что его товарищ мог сломаться на фоне всех этих жертв, но не увидел в его глазах характерной обреченности и страха. Там были лишь сожаление и гордость, поэтому он снова повернулся к экранам и продолжил смотреть. В этот момент десантные корабли начали массовый сброс капсул, и по палубе разнесся голос генерала Уолтерса, усиленный динамиками:

— Смирно!!!

Резкий шорох тысяч ботинок, который тут же прекратился, оповестил, что команда была выполнена.

— Честь отдать!!!

Лукашевич взметнул руку к виску, выполнив это синхронно с тысячами солдат и офицеров, где бы они сейчас ни находились. Он так и держал руку, пока капсулы выходили за край щита и корректировали свой курс, который должен был привести их прямо на звезду. Их было так много, что они собой заслонили значительную часть диска светила. Конечно, капсулам не суждено достигнуть поверхности звезды, и вскоре они вспыхнут, превратившись в облачка плазмы, но это уже неважно.

— Символично, не правда ли? — снова тихо заговорил Туров. — Погибшие члены экипажей кораблей ведут погибших десантников в свою последнюю высадку.

Возможно, Лукашевич заразился от Турова меланхолией, а может, еще что-то, но ему вдруг тоже захотелось что-нибудь сказать, и через мгновение он произнес:

— Со звезд мы пришли и к звездам возвращаемся.

— Хорошо сказано, — послышалось от стоящего с другой стороны робота класса «Волк». — Я запомню.

* * *

Солнечная система. Эфир общесистемного канала новостей

«Новости быстрее света».

Заставка исчезла, и в виртуальной студии появился уже знакомый всем ведущий. На заднем плане в разных направлениях двигались прямоугольные слайды, в которых транслировалось видео каких-то событий.

— Добрый вечер, сейчас двадцать ноль-ноль по земному времени, и с вами, как обычно, Джереми Уотсон. Через четыре часа наступит Новый год, и сегодня мы подведем итоги уходящего года. Итак, я напомню вам основные события.

Джереми вытянул руку в сторону, и из калейдоскопа слайдов на передний план выдвинулось видео. На фоне многочисленных звезд возникли гиперпространственные воронки, из которых сначала появилась пятерка фрегатов, а следом стали выпрыгивать буксиры, тащившие за собой стандартные транспортные контейнеры.

— Из-за кризиса и угрозы масштабного голода новое правительство планеты Харг официально запросило помощи, а также подало заявку на вступление в Земную Федерацию. И, конечно, Совет не смог отказать нашим друзьям харгам и выслал гуманитарный конвой с едой и необходимыми специалистами для решения кризиса.

В этот момент на видео несколько транспортных платформ садились на каменное плато. Взметались клубы пыли, разгоняемые посадочными двигателями. Камера начала поворачиваться, и в кадр попала ликующая толпа ящеров, наблюдавшая посадку. Затем кадр сменился на церемонию подписания договора о вступлении в Земную Федерацию, где харг женского пола подписывала документы.

— Благодаря совместной работе людей и харгов, кризис удалось преодолеть в кратчайшие сроки. Ну а я еще раз хочу поприветствовать новых членов нашего Союза.

Джереми повернулся боком к зрителю и прошел несколько метров, затем снова вытянул руку, и вперед выдвинулось очередное видео. На фоне поверхности космического тела в космосе висел корпус гигантского по земным меркам корабля.

— В этом году был заложен первый в своем роде космический корабль класса «Первопроходец». Это будет крупнейший корабль, когда-либо построенный людьми в космосе. Его длина девятьсот восемьдесят метров, а диаметр несущего корпуса почти двести пятьдесят метров. Экипаж от двухсот до трехсот человек, в зависимости от выполняемой миссии. Задача «Первопроходца» — поиск кратчайших маршрутов к другим звездам, картографирование и установка гиперпространственных маяков. Он сможет действовать автономно на протяжении пяти лет. — Ведущий улыбнулся и добавил: — Хотел бы я отправиться на таком в путешествие к иным мирам.

Еще пару шагов — и Джереми снова остановился, вызвав очередное видео, на котором люди в аналогах военных скафандров, только оранжевого цвета, разбирали какие-то завалы.

— Ну и, конечно, мы все помним аварию в колонии на Титане. Особенно девочку Олю, которая смогла продержаться под завалами почти две недели и за которую переживала вся Солнечная система.

На кадрах появился момент, как спасатели вскрывают какую-то плиту и из-под нее показывается изможденный ребенок в индивидуальном скафандре защиты. Девочка смотрела на спасателей огромными голубыми глазищами и улыбалась.

— Халатность при перекачке кислорода привела к смешиванию его с метаном, присутствующем на спутнике в изобилии, а искра вызвала взрыв этой смеси.

Джереми продолжал вышагивать и озвучивать одно событие за другим, и год выдался насыщенным. В речи ведущего постоянно попадались слова «впервые», «основали» и «достигли». И, конечно, он не обошел события в звездной системе Хадар с кадрами движущегося вокруг заезды огромного обелиска. Но когда были озвучены основные новости, в студии появился небольшой стол и два удобных кресла, на одно из которых он и присел.

— Это все уже случилось, но я бы хотел знать, что же нас ждет впереди. Об этом мы поговорим с директором Института развития и планирования при Совете Федерации, Смоляниным Вячеславом Сергеевичем.

Сверху упал столб света, и на свободном стульчике появился человек. Он выглядел лет на сорок, с коротко стриженными русыми волосами, глубоко посаженными глазами. Особенно выделялись надбровные дуги и широкие скулы.

Вячеслав Сергеевич, вы слышали мой вопрос, что скажете? продолжил Джереми.

Для того чтобы дать ответ на ваш вопрос, нужно понять, кто мы и откуда? Голос гостя был низким и довольно приятным для слуха. От этого будет зависеть, что нас ждет впереди.

Да, пожалуйста, подбодрил ведущий.

Думаю, ни у кого нет сомнений, что мы планетарный вид. Впрочем, как и все остальные, по крайней мере, других мы не встречали. И, как мы уже понимаем, все виды рано или поздно начинают осваивать свою звездную систему. Но в большинстве своем расы делают это постепенно, что способствует медленному изменению сознания. У нас же это произошло скачком и вынужденно.

Что вы хотите этим сказать?

Я хочу сказать, что психологически мы все еще планетарный вид. Восемьдесят три процента людей надеются вернуться на Землю. Они воспринимают все происходящее как временное явление. Люди не считают их нынешнее местоположение домом, а это порождает демографическую проблему. Человек не хочет заводить семью, а следовательно, рожать детей. Смолянин положил обе руки на стол и немного подался вперед. У нас огромный отрицательный прирост населения, и эта ситуация с учетом постоянных боевых действий принимает просто катастрофический характер.

И как это исправить? заинтересованно произнес Джереми

Никак. Сегодняшние дети, рожденные на Земле, в большинстве своем смогут приспособиться. Кто-то из взрослых, конечно, тоже перестроится, но единственная надежда на новые поколения, рожденные уже вне Земли.

Очень интересно. Но вы же сказали, что у нас отрицательный прирост, откуда взяться новому поколению?

Сейчас дойдем и к этому, поднял руку гость. Как я уже говорил, боевые действия понятным образом влияют на демографию, но они также несут системный характер. Если вы оглянетесь вокруг, то поймете, что у нас огромный перекос в сторону военных технологий. Мы практически перестали развивать технологии выращивания пищи вне Земли, и она очень скудна. Энергетика остановилась на уровне двадцатилетней давности. Развитие среды обитания человека в космосе и на других небесных телах также застыло на одном уровне. Я могу еще много чего перечислять, но все это отодвинуто на задний план в угоду военной мощи и, естественно, влияет на психологическое состояние людей. Человек просто не чувствует себя комфортно и мечтает о возвращении на Землю. Но возвращения не будет, по крайней мере, в ближайшие тридцать лет.

Но без наращивания военного потенциала нас просто уничтожат?

Верно, кивнул Смолянин. Но если мы ничего не будем менять, то проблема через пять лет примет необратимый характер и мы уничтожим себя сами. Я уже не говорю о том, что если мы не будем развивать гражданские технологии, а в особенности фундаментальные науки, то вдолгую проиграем.

Не радужную перспективу вы описали, Вячеслав Сергеевич, особенно в преддверии Нового года.

Ну, не все так плохо, как кажется, улыбнулся гость. Совет в курсе этой ситуации и уже предпринимает некоторые шаги. В частности, по основным направлениям созданы рабочие группы, выделены ресурсы и создаются узкоспециализированные институты. А вот с демографией придется решать проблему радикально.

Радикально? с опаской спросил Джереми.

Именно так, заверил гость. С первого января стартует проект «Поколение». Это проект искусственного воспроизводства людей. Его основная цель создать положительный демографический баланс. И, предвидя ваш вопрос, скажу: никаких генетических вмешательств не предусмотрено, это будут обычные, в нашем понимании, люди.

Гость еще долго рассказывал о перспективах проекта, как и где он будет осуществлен и о правовом статусе новорожденных. В общем, делал все, чтобы люди поверили, что это единственный выход. Впрочем, так и было на самом деле, только Смолянин описал нынешнюю ситуацию, мягко говоря, оптимистично.

Нечаев выключил вещание и тихо произнес:

Ну вот, подготовка населения началась, теперь нужно решить другую проблему.

Эпилог

Солнечная система

Я появился в огромном помещении, даже, сказал бы, безразмерном. Пол и потолок были отчетливо различимы в радиусе пятидесяти метров от меня, а дальше размывались и уходили в темноту. Само помещение никак не освещалось и было довольно затенено, но у него имелась одна стеклянная стена во всю высоту. За этим стеклом бушевал огненный океан, протуберанцы плазмы вздымались вверх и закручивались в петли, а магнитные поля заставляли перетекать вещество из одного участка в другой. Смотровая площадка находилась как бы над Солнцем, и на фоне черноты космоса это было величественно и прекрасно. У окна стоял человек, заложив руки за спину, и я направился к нему.

Здравствуй, Михаил. Рад видеть тебя живым, не оборачиваясь произнес Нечаев.

И я рад вас видеть, Сергей Владимирович.

Великолепно, не правда ли? Нечаев кивнул в сторону окна и, не дожидаясь ответа, продолжил: Люблю это место, хотя оно и виртуальное, но здесь хорошо размышлять. Он повернулся и неожиданно спросил: Ты ей сказал?

Нет. Она еще не знает, что я жив.

Нечаев просто кивнул и перевел тему:

Это уже стало закономерностью, но благодаря тебе проблема по захвату Оршу сдвинулась с мертвой точки. С помощью твоей Королевы, Нечаев ухмыльнулся, мы довольно быстро расширяем контролируемую зону. Правда, приходится все держать в тайне и после твоих жуков заходить в зачищенные сооружения инструктированными должным образом подразделениями.

И мне это непонятно — почему такая тайна?

Сейчас все объясню, пообещал Нечаев и жестом пригласил пройти за ним.

Мы двигались не спеша в глубь помещения, и Нечаев решил поинтересоваться:

Мне доложили, что ты там, на глубине, нашел интересные отголоски прошлого бывших хозяев планеты.

Да. Там что-то произошло, что заставило их наброситься друг на друга. Причем одна группа пробивалась снизу, а вторая их сдерживала и спешно эвакуировалась. А еще эти могильники. В общем, загадок стало больше, чем было раньше.

Научный отдел флота также ничего не выяснил, поддержал мой монолог Нечаев. Но они выдвигают гипотезу о неком смертельном вирусе, который и стал причиной событий, произошедших сотню лет назад.

Да, это вписывается в картину того, что я видел, но чтобы убедиться наверняка, нужно найти их материнскую планету.

Нечаев резко остановился, что пришлось сделать и мне, и взмахнул рукой. Перед нами появилась объемная Галактика, сверкающая миллионами звезд.

Это наш Млечный Путь, с интонациями лектора произнес Нечаев.

Но я и так понял по внешнему виду, что это наша Галактика. Тем временем он вытянул руку вперед, обвел область и согнул руку в локте. Часть Галактики приблизилась, а все остальное исчезло. Сейчас были видны порядка тысячи звезд. Из крохотной звездочки, которая находилась в центре, появилась выноска, на которой было написано: «Солнечная система». Нечаев обвел изображение рукой и сказал:

Это наш сектор, радиусом около тысячи световых лет. Перед последним сражением в системе Хадар я отправил часть флота прошвырнуться, так сказать, по окрестностям.

В этот момент пространство вокруг звезд окрасилось в разные цвета. Самой крупной была зеленая зона. Она включала в себя Солнечную систему, Хадар и систему харгов, а также все звезды, находящиеся между ними. Остальные имели от одной до трех звезд.

С первого захода, продолжил Нечаев, мы обнаружили в нашем секторе тридцать две цивилизации. В основном они замкнулись на своей планете и в лучшем случае проявляют активность в своей звездной системе. Но есть около пяти цивилизаций, которые не уступят по военному потенциалу той, с которой мы недавно столкнулись.

Ожидаемо, но пока я не понял, к чему вся эта конспирология.

Нечаев повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

Михаил, мы истощены, и если начнем воевать со всеми, то просто надорвемся, а воевать придется. Наиболее смелые уже начали пробовать на зуб своих соседей, как только почувствовали, что контроль со стороны Оршу исчез. По прогнозам аналитиков, через полгода все будут воевать со всеми.

Нечаев сделал паузу, а я все пытался понять, к чему он клонит.

Нам нужна передышка, Михаил, чтобы зализать раны и укрепиться там, где мы сейчас уже есть. Но и предоставить потенциальных противников самим себе мы тоже не можем. Уверен, что некоторые захотят к нам присоединиться, но для этого им нужен толчок. Остальным нельзя дать расслабиться, иначе через время мы получим врага пострашнее этих бездушных железяк. Нам нужен год или хотя бы восемь месяцев спокойной жизни, чтобы оправиться и укрепиться.

И тут до меня дошло, к чему все это представление.

Вы хотите создать общего врага, который заставит слабых присоединиться к Земной Федерации, тем самым ее усилив. А остальным всячески мешать усилиться?

Нечаев кивнул.

И, конечно, для этого люди не подходят, иначе все, хотя бы на время, объединяться против нас? А значит, нужны те, кто на людей не похожи, нечто чуждое. Например, насекомоподобное или еще что-нибудь, что придет мне в голову. Причем для соблюдения легенды придется нападать и на земные корабли.

Нечаев снова кивнул и, не давая мне продолжить, произнес:

Мы уже подыскали подходящие места для скрытых баз снабжения. Флот обеспечит тебя всеми необходимыми ресурсами.

Я повернул голову, посмотрел на бушующее за окном Солнце, и в голове всплыл образ Вероники с малышом на руках успел подсмотреть через камеры наблюдения перед прибытием к Нечаеву. И мне вдруг захотелось послать все к черту, забрать их обоих и забиться куда-нибудь подальше от всего этого. Только вот что дальше? Какой мир достанется ему, когда он подрастет?

Хорошо. Я согласен.

Content

Валерий Увалов
Стальные Волки. Смутное время

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог