Валерий Увалов

Стальные Волки. Сектор заражения

Пролог

Скачать сборники книг одним файлом (Через ВПН) https://sbornik-knig.ru

Прямая ссылка - https://top.sbornik-knig.ru

Зеркало - https://sbornikknig.ru

Сто три года назад. Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция.

Исследовательский пост рубежа номер 2283 ничем не отличался от тысяч подобных, расположенных на периферии подконтрольного Элем пространству. Еще недавно на станции царила рабочая атмосфера. Небольшая команда изучала изменения звездных ветров, метрику пространства вдали от гравитационного влияния светил. И, конечно, выполняла основную задачу по контролю пространства в радиусе десяти световых лет. Никакой объект, движущийся как в обычном пространстве, так и в гиперпространстве, не мог проскочить мимо целого кластера всевозможных сенсоров станции.

Так продолжалось бы и дальше, но неожиданно по всему пространству, контролируемому Элем, прокатилась череда мятежей, насилия и боестолкновений, разрушая все связи и командную вертикаль. И дальнейшее несение службы лишилось какого-либо смысла. Но на этом беды не закончились, и вскоре случилось то, что ввергло в состояние шока даже самых стойких элемийцев: опорный сигнал дворца порядка, связывающий в единую сеть все форпосты, колонии, станции, а главное, указывающий путь в гипере, просто исчез. Да, автоматы станции все так же продолжали работать, выполняя задачи согласно графику, но вот экипаж самоустранился в ожидании своей участи.

Перечитывая последние сводки, Эйф не мог отделаться от мысли, что теперь ему не удастся вернуться на Элем, где его ждет Нриор, и он никогда не увидит, как появляются на свет их дети. Эти мысли заставляли ускользать смысл прочитанного, и ему приходилось вновь и вновь начинать строку заново. От этого бесконечного процесса его отвлек шелест расходящихся створок гермодверей.

– Эйф, есть какие-то новости? – Старший координатор не стал следовать протоколу и сразу же задал интересующий его вопрос.

Эйф оторвался от консоли и взглянул наверх на три висящих экрана, на которых выводилась информация об уровне опорного сигнала. И везде горела одна и та же надпись: «Сигнал отсутствует».

– Сигнала по-прежнему нет во всех трех диапазонах, – ответил Эйф и снова уткнулся в консоль.

Старший координатор подошел ближе, остановившись за спинкой кресла, где сидел Эйф, и сам уставился в экраны. С минуту на посту связи царила тишина, после чего координатор заговорил снова:

– Это точно не похоже на сбой или поломку, иначе все бы уже восстановили. Да и дублирующих систем там валом. – Координатор выдержал небольшую паузу и продолжил: – Через час я собираю всех в зале совещаний, нужно выработать общее решение, и мне есть что рассказать. Не опаздывай.

Координатор закончил и, не дожидаясь ответа, вышел, а Эйф так и остался читать приходящие из колоний сводки, и поступающая информация сильно напоминала трактат Муари о конце времен. Через час он входил в зал совещаний, где за столом уже собрались девять членов экипажа из десяти.

– Садись, Эйф, только тебя и ждем. – Старший координатор указал на свободное кресло.

Эйф окинул взглядом присутствующих и отметил для себя, что цвет кожи у всех выражает тревогу и обеспокоенность, впрочем, как и у него самого. А в воздухе витало ощущение безнадеги, что очень сильно давило на психику. По периметру зала стояли четыре автомата, но Эйф не придал этому значения, так как их полно ходит на станции, почему бы четырем из них не оказаться здесь. Затем он задержал взгляд еще на одном пустом кресле и спросил:

– А где техник Ватар?

– Садись, Эйф, сейчас наш медик все расскажет. – Когда Эйф все же занял свое место, координатор продолжил: – Иоран, расскажи, что удалось выяснить.

Эйф уже давно знал Иорана, но его необычный внешний облик постоянно притягивал взор. Он выглядел крупнее среднестатистического элемийца, а его рудиментарные две пары глаз были практически не заметны. Типичный полукровка, гены которых все еще встречаются на просторах Элема.

– Думаю, все в курсе происходящего, поэтому начну с главного, – приступил к рассказу Иоран. – Когда еще работал канал связи с метрополией, я получил подробные вводные, как обнаружить угрозу, и первым делом взял пробы тканей у всех членов экипажа станции. Иерархи каст надеялись, что хоть в каких-то удаленных колониях и на станциях экипажи не подверглись изменению. Но если таковые и есть, то точно не здесь.

Произнесенная новость не то чтобы потрясла присутствующих – все и так понимали, что шанс на положительный исход минимален, – но она вызвала ничем не прикрытый страх у тех, кто еще надеялся на лучшее. Особенно это было заметно по второму инженеру Элум: молодая элемийка, разменявшая всего двадцать циклов, лихорадочно меняла цвет кожи. Меньше всего новость отразилась на старшем координаторе и Иоране, видимо, потому, что они узнали об этом раньше остальных. Наблюдая за другими членами экипажа, Эйф ощущал, как внутри разгорается чувство несправедливости и желание наказать виновных, но еще больше хотелось жить.

Выдержав паузу, Иоран продолжил:

– Первые изменения в поведении удалось выявить у Ватара три дня назад. Он закрылся в себе, стал скрытен и раздражителен.

В голове Эйфа всплыли моменты последних встреч с Ватаром, и он вынужден был согласиться с выводами Иорана.

– Проведя повторные исследования Ватара, я обнаружил необратимые изменения в структуре его мозга. Поэтому он был немедленно изолирован, что оказалось крайне вовремя, так как менее чем через три часа он стал слишком агрессивен и перестал идти на контакт, – продолжил Иоран.

– Все это бессмысленно, мы все равно умрем? – пролепетала Элум, после чего втянула голову в туловище и закрыла все три пары глаз.

Все лишь на мгновение обратили внимание на естественную реакцию элемийки в состоянии крайнего психологического расстройства. В таком состоянии чего-то добиться от нее будет практически невозможно. Впрочем, никто и не пытался, так как все были склонны согласиться с ее высказыванием. А так она будет безопасна даже в измененном состоянии.

– Спасибо, Иоран, дальше я продолжу сам, – решил подключиться старший координатор. – Из сети координаторов я знал, что эту проблему выявили еще полгода назад.

– Так почему же вы молчали?! – Эйфа так жгло изнутри, что он не выдержал и ударил обеими руками о стол.

Удар был таким неожиданным и громким, что некоторые из присутствующих дернулись, а четыре автомата вдруг шагнули вперед. В другой ситуации старший координатор не потерпел бы такого неуважения к касте координаторов, но сейчас он лишь поднял руку, останавливая смертоносные машины, и, глядя прямо на Эйфа, с нотками обреченности произнес:

– И что бы это изменило? На связь с родными без разрешения мы выйти не можем, челноки, которые есть на станции, не способны прыгнуть в гипер, а ближайшее прибытие сменной команды только через полгода.

Ярость как пришла, так и схлынула без следа. Доводы старшего координатора имели смысл: это действительно ничего не изменило бы. А еще ему стало понятно, для чего здесь находятся автоматы. Эйф медленно убрал руки и сделал вид, насколько это было возможно, что готов слушать дальше. И это подействовало, координатор отвел от него взгляд и продолжил:

– Лучшие лаборатории занимались этим вопросом, но не смогли добиться успеха. Но удалось выяснить, откуда именно исходит угроза. – Пауза перед следующими словами создала такое напряжение среди немногочисленной команды, что казалось, его можно зачерпнуть рукой. – Эомер, приносящий дары, – наконец озвучил старший координатор.

– Я так и знал! – вдруг запричитал Иоран. – Я так и знал, что наша беспечность по отношению к Эомеру и тщеславие не приведут ни к чему хорошему!

Старший координатор будто бы не услышал Иорана, продолжая свой рассказ:

– Тогда и было принято решение его уничтожить, и к этому стали готовиться. Операция по устранению угрозы должна была начаться десять дней назад, но как все обернулось, мне не известно. В последних сообщениях говорилось об очень больших потерях при штурме. И исчезновение опорного сигнала только подтверждает, что все пошло не по плану. Это все, что мне известно. Теперь нам нужно решить, что делать дальше, – закончил координатор и приложил руки к груди, показывая, что ему больше нечего сказать.

В зале воцарилась тишина, и только система циркуляции атмосферы издавала еле слышимый, монотонный звук. У каждого члена экипажа в голове роились одна и те же мысль: «Что ни делай, а исход будет один». Эйф так же, как и все, пытался найти выход из безвыходной ситуации. Неожиданно он начал вспоминать самые яркие моменты в своей жизни. Экзамен на зрелость, получение первой ступени полезности обществу, момент, когда он впервые увидел Элем из космоса, вступление в экспедиционные силы, первая высадка на чужую планету… На этом он особо задержался, вспоминая моменты эйфории, когда удавалось разбить врага, и моменты страха, когда казалось, что сейчас придет конец. Перед ним всплывали лица тех, кто были тогда с ним рядом и кого больше нет, затем вспышкой боли вспомнилось ранение, а после сползающая с лица пленка медицинского анабиозного контейнера и склонившийся над ним силуэт самой дорогой ему Нриор. Эйф вдруг встрепенулся, ухватив пришедшую ему мысль. Еще несколько секунд он обдумывал детали, а после заговорил:

– У нас в медотсеке есть контейнеры медицинского анабиоза. – Его голос звучал абсолютно безэмоционально, так как Эйф прекрасно понимал, что будет дальше, но решил оставить это на усмотрение координатора. – Они рассчитаны на два года непрерывной работы, но это программное ограничение, которое я могу убрать. Контейнеры смогут работать до тех пор, пока кто-нибудь извне не вмешается.

– Верно, это остановит изменения, – вдруг воодушевился Иоран.

– И что это нам даст? – спросил координатор.

– Не знаю, – ответил Эйф. – Возможно, все же найдутся те, кто не подвергся изменению, и они рано или поздно придумают, как с этим бороться. Но дело не в этом. – Эйф пристально посмотрел на координатора и медленно проговорил: – Проблема в том, что у нас их всего три.

По реакции старшего координатора Эйф не усомнился, что тот понял, о чем идет речь. А уже через час, лежа в геле анабиозного контейнера, он ощущал, как его конечности теряют чувствительность. Плотно обволакивающая пленка – последнее, что увидел перед тем, как сознание его покинуло.

Глава 1

Спустя два года после вторжения Кирианского флота. Звездная система HD 128605

Септус мчался по коридору не разбирая дороги. Встречающиеся по пути солдаты расступались в стороны, но некоторые не успевали, и тогда Септус сбивал их с ног и падал следом. Не обращая внимания на гневные окрики и боль от падения, он поднимался и продолжал бежать, а коридор, казалось, никогда не закончится. Новость, которую он хотел сообщить владыкам, была важней всех этих мелких неприятностей.

Раньше Септус гордился своей работой, но с тех пор как на орбите появился астероид, напичканный под завязку этими тварями, он считал, что занимается бесполезным делом. Зачем держать каналы связи, если в дальнем космосе нет ни единого аппарата, с которым можно связаться?

Все произошло чуть больше месяца назад: станции слежения обнаружили объект, появившийся на окраине звездной системы. И сначала никто не придал этому особого значения: типичный астероид или комета, ранее не обнаруженная из-за своего удаления. Спохватились тогда, когда это самый астероид начал двигаться во внутреннюю часть системы с постоянным ускорением. Но и тогда не посчитали это сколь-нибудь значимой угрозой, лишь начали постоянно отслеживать движение астероида в режиме реального времени. А уже две недели спустя стало поздно что-либо предпринимать. Какая-никакая оборона планеты, которая могла дотянуться до ближнего космоса, выдохлась в течение пары часов. Астероид оказался слишком огромным, чтобы нанести ему хоть какой-то значимый ущерб. Далее последовала орбитальная бомбардировка крупными камнями, способными преодолеть плотные слои атмосферы, не развалившись в воздухе, а после на планете стали появляться эти отвратительные жуки.

Но данные события происходили еще месяц назад, а сейчас, спеша по коридору, Септус представлял тысячи тварей, конца и края которым нет до самого горизонта. Как эти мерзкие жуки покрывают своей массой оборонительные порядки, прикрывающие город. Выстрелы, взрывы, изуродованные тела талов. И ничто не может их остановить: ни мощное вооружение, ни боевой дух солдат. А еще там, наверху, сражаются его дети, поэтому нужно как можно скорее сообщить новость.

Внезапно опора ушла из-под ног, и Септус повалился на пол; оказавшись на четвереньках, он еще несколько секунд ощущал вибрацию сооружения. Свет в коридоре замигал, а с потолка посыпался песок. Септус поспешил закрыть дыхательные пути, но пыль успела попасть внутрь, и, не удержавшись, он зашелся кашлем. Это продолжалось, может, с минуту, пока Септус не услышал так приятный любому талийцу голос:

– Проводник, что с вами, вам помочь?

Кашель как рукой сняло. Септус посмотрел на склонившийся над ним силуэт, и от удивления его уши сошлись на макушке. Рядом с ним находилась одна из матерей народа тал, совсем молодая на вид.

– Что вы здесь делаете? – позабыв обо всем, спросил Септус, но затем, вспомнив, где находится, стал подниматься на ноги.

Молодая талийка придержала его за руку, после чего уставилась на него огромными глазами. Эти глаза выражали все: боль за своих детей и страх перед грядущим. Септус с трудом оторвался от ее взгляда и стал озираться по сторонам. Как и следовало ожидать, рядом обнаружилась охрана из гвардии владык. Не теряя ни минуты, он быстро определил старшего и обратился к нему:

– Немедленно отведите мать в убежище, в коридорах не безопасно.

Старший охраны и так жалел, что пришлось остановиться, поэтому он с готовностью протянул руку:

– Госпожа, пойдемте, я отведу вас в безопасное место.

Талийка уже сделала шаг в сторону охраны, но вдруг остановилась и, обернувшись, тихо произнесла:

– Меня зовут Сахи.

– Благодарю, – поклонился Септус на столь откровенный жест.

Он проводил Сахи взглядом, не в силах оторваться, а затем глубоко вздохнул, чтобы запомнить ее аромат. Матери – это самое ценное, что есть у народа тал. Гибель хоть одной из них просто невосполнимая потеря, поэтому они и находятся здесь, под землей, в самом безопасном месте. И любой талиец будет защищать мать, даже ценой своей жизни; не будет матерей – не будет и народа.

Септус вдруг вспомнил, что мать назвала ему свое имя, чего удостаивался не каждый, и его уши невольно сместились назад. Постояв несколько секунд, предаваясь фантазиям, он наконец встряхнул головой и пробормотал:

– Нет, я слишком стар для этого.

Дальнейший забег Септус преодолел безо всякого страха и бурных картин ужаса войны в своей голове. Все мысли упорядочились, и даже его шаг стал тверже. Мать хоть и совсем молодая, но, как и положено матери, вселила в него уверенность просто своим присутствием.

Путь в зону владык преграждали гвардейцы: высокие, широки в плечах и все как на подбор. Порой Септусу казалось, что это специально выведенный вид талов, впрочем, это было не так уж далеко от истины. Гвардейцы – действительно плод длительной селекции. Приближаясь к ним, Септус сбавил шаг, чтобы отдышаться, и, полностью восстановившись, задрал подбородок.

– Старший проводник Септус, – с гордостью произнес он, – сообщите владыкам, что я располагаю информацией наивысшего приоритета важности, которая может изменить ход войны. Они должны меня принять и выслушать.

Охрана переглянулась и осмотрела Септуса с ног до головы. Он вдруг вспомнил, что из-за многочисленных падений его одежда пришла в негодность, но постарался сделать самый невозмутимый вид, в конце концов, сейчас не праздник Вилоры, а идет война. Наконец гляделки закончились, и старший из них кивнул в сторону Септуса. Другой гвардеец тут же приблизился и громоподобным голосом заявил:

– Старший проводник, оставайтесь на месте, нам необходимо провести идентификацию вашей личности.

Септус не пошевелился, и гвардеец поднял висящий у него на груди прибор на уровень головы. Оттуда появился тонкий луч, который пробежался по лицу старшего проводника, заставив того заморгать.

– Все в порядке, личность подтверждена, – заключил гвардеец и отошел обратно.

Старший приложил руку к шее, где у него была гарнитура, и с минуту бесшумно шевелил ртом.

– Ожидайте, мы сообщили о вас владыкам, – наконец закончив, сказал он.

Понятно, что самим владыкам еще никто ничего не сказал, но запрос поступил на обработку свите, поэтому придется немного подождать. От нетерпения Септусу хотелось обмерять шагами все пространство перед входом, но он уже не юнец и способен сдерживать свои эмоции, по крайней мере, он так думал. Через полчаса таких пыток, когда у Септуса уже начала затекать спина, створки лифта открылись, и из них вышел кто-то из свиты рядового состава. Но тем не менее появление нового действующего лица вызвало соответствующую реакцию, и гвардейцы тут же приняли стойку.

– Где он? – обратился свитский к гвардейцам.

Старший кивнул в сторону Септуса, а проводник подумал: «Ну да, я такой незаметный, стою тут как статуя на проходе. Ничего, посмотрим, как ты заговоришь, когда я сообщу владыкам новость». Тем временем свитский также осмотрел Септуса и приглашающим жестом попросил следовать за ним.

Внутреннее убранство зоны владык не особо впечатлило Септуса, так как тот уже бывал здесь на разных торжественных мероприятиях, поэтому он сосредоточился на спине шагающего впереди сопровождающего. Дойдя до полупрозрачной двери, свитский вдруг остановился и попросил:

– Пожалуйста, подождите здесь, я сообщу владыкам, что вы ожидаете.

Септус кивнул, а сопровождающий исчез за дверью. По ту сторону бил яркий свет, и через полупрозрачную дверь были видны темные силуэты. Вот, кажется, свитский подошел к одному из владык и что-то ему сказал, но слов слышно не было, так как дверь полностью отсекала любые звуки. Выслушав, темный силуэт махнул рукой, и вскоре сопровождающий раскрыл перед Септусом дверь:

– Прошу, проходите, владыки ждут вас.

Септус решительно вошел внутрь помещения, которое оказалось командным пунктом, и, осмотревшись, тут же сдулся, и вся решительность испарилась, как и не было. На него взирали девять самых влиятельных талов на всей планете. Они, как и положено владыкам, занимались планированием боевых действий, стоя над картой местности, а на многочисленных экранах, развешанных вокруг, выводилось изображение ключевых событий с мест.

– Старший проводник, что вы хотели нам сообщить? – спросил у него стоявший ближе всего владыка.

В задавшем вопрос Септус узнал Патуса, владыку северного континента. Септус уставился на него и хотел уже начать расшаркиваться в извинениях, все-таки перед ним владыка. Но вдруг он вспомнил выражение глаз Сахи, и это, как по волшебству, снова придало ему уверенности. Ему нечего бояться, а уж тем более извиняться за свое присутствие здесь.

– Владыки, – Септус обвел взглядом всю девятку, – два часа назад, на окраине системы вышел неопознанный инопланетный флот.

– Подкрепление? – удивился Патус и тут же посмотрел на одного из своей свиты.

Тот, поняв невысказанный вопрос, умчался куда-то в глубь помещения.

– Нет, нет, – опомнился Септус. – Я уверен, что это не подкрепление врагу, а наоборот, помощь нам.

– С чего вы это решили? – не выражая никаких эмоций, спросил Патус.

– Дело в том, что как только они появились в нашей системе, то принялись вещать на всю систему в широком диапазоне частот.

– Это еще ни о чем не говорит.

В это время вернулся свитский, и его лицо выражало радость и нетерпение.

– Владыка, астероид жуков начал разгон! Они покидают орбиту, владыка!

Атмосфера в командном пункте мгновенно преобразилась. Все вдруг замерло, а на лицах владык и их свиты стала появляться надежда и облегчение. Почувствовав это, уши Патус сошлись на макушке, он обернулся и несколько секунд пристально смотрел на остальных владык, после чего сказал:

– Разве мы уже выиграли войну? Разве планета очищена от этих мерзких жуков?

Септус подумал, что, пожалуй, Патус – достойнейший из владык, что видно по реакции присутствующих.

– Если объявившиеся силы действительно пришли нам помочь, хотя в это мало верится, – продолжил Патус, – то это не освобождает нас от защиты городов и зачистки гнезд этих тварей. А если это еще какие-нибудь захватчики, которые решили поживиться на пепелище? – Выдержав небольшую паузу, Патус добавил: – Мы не должны терять бдительность и хотя бы на этот раз подготовиться к встрече.

Речь владыки произвела должный эффект, и командный пункт заработал с прежней отдачей. Забегали свитские, продолжилось озвучивание докладов с мест боевых действий, и уже ничего не напоминало случившуюся минутную слабость. Тем временем Патус снова обратил свое внимание на Септуса:

– Старший проводник, а почему вы не сообщили об этом по связи?

Септус вдруг понял, что он действительно мог сообщить об этом по каналу связи, а не совершать этот безумный забег и тут же прижал уши.

– Простите, владыка, мысль о том, что я, наконец, могу сделать что-то полезное, овладела мной настолько, что позабыл обо всем.

Уши владыки слегка разошлись в стороны, и он подошел ближе, положив свою руку Септусу на голову.

– Ничего, – владыка посмотрел в сторону, и его свитский тут же дал ему подсказку, – ничего, Септус, вы все правильно сделали. И если вы окажетесь правы насчет их намерений, то я в долгу не останусь. – Патус на мгновение замялся, а потом спросил: – Что они хоть передают?

– Пока не знаю, владыка. Но судя по характерным маркерам, очень похоже на базовые ключи для выработки языка общения. Я успел проконсультироваться с нашими слововедами.

– Очень хорошо. Люблю инициативных. – Патус вдруг резко отошел в сторону и официальным тоном продолжил: – Старший проводник Септус, вы назначаетесь ответственным за контакт с пришельцами. – И уже более тихо добавил: – Если таковой состоится. И ежедневно будете докладывать лично.

– Благодарю, владыка. – Септус поклонился и, повинуясь сигналам недавнего сопровождающего, тихонько выскользнул за дверь.

Направляясь по тому же злосчастному коридору, Септус держался так, будто сам владыка, и, чувствуя это, перед ним расступались все, кто встречался на пути. Его опрометчивый поступок обернулся взлетом карьеры, но он понимал, что это аванс. Входя в пункт дальней космической связи, Септус молился, чтобы он оказался прав.

* * *

Гиперпространство. Мостик крейсера «Коперник», класс «Первопроходец»

– Фёдор Артёмович, – с характерным немецким акцентом обратился старший помощник, – мы на месте, сигнал приводного маяка устойчив, колебания уровня сигнала в переделах допустимого. Ждем вашей команды на начало выхода.

Капитан оторвался от созерцания телеметрии на проекционных экранах и, немного повернувшись в ложементе, кивнул:

– Командуйте, старпом.

– Да, сэр.

Лотар козырнул и взглянул на офицера связи, тот понял его без слов и активировал внутреннюю общекорабельную связь. На мостике, как и по всему кораблю, прозвучал звуковой сигнал: слушать всем.

– Внимание, говорит старший помощник Лотар Коч. Всему экипажу приготовиться к выходу из гиперпространства.

После того как голос старпома, раздававшийся из динамиков, стих, весь наличествующий состав корабля пришел в движение. В коридорах стали разноситься возгласы, а местами и нецензурная брань, выражавших свое недовольство сержантов. Центральный коридор заполнили десятки матросов и офицеров, двигавшиеся в разных направлениях. Дежурная смена занимала свои места согласно штатному расписанию, а все остальные спешили занять противоперегрузочные ложементы. Двести семьдесят человек торопились выполнить команду, и, возможно, со стороны это могло показаться хаосом, но это только со стороны. Многочасовые тренировки, проводимые еще на верфи, сделали свое, и меньше чем через минуту из отсеков корабля на мостик стали приходить сигналы о готовности.

– Господин капитан, «Коперник» готов к прыжку, – доложился старпом, когда на выведенной на экран блок-схеме все отсеки горели зеленым.

Капитан посмотрел на браслет с таймером, закрепленный на левом запястье, отмечая про себя хорошую выучку экипажа, уложившегося раньше норматива. Это была уже четвертая остановка в этой миссии на пути к звездной системе, находящейся на расстоянии более трехсот световых лет от Земли. Промышленность Земной Федерации еще не создала достаточно мощные приводные маяки, сигнал которых был бы устойчив в гипере на таком удалении, поэтому приходится устанавливать цепочку маяков-ретрансляторов. Но если раньше для подобного требовался целый флот, то сейчас задачу по картографированию звездных систем и прокладке пути в гипере выполнял всего один корабль класса «Первопроходец». Огромный, длиной почти километр, сопоставимый по размеру с небольшими орбитальными станциями. Вершина научной и инженерной мысли человечества.

Капитан Юдин окинул взглядом мостик – да, это не та тесная комнатушка, которая была на его предыдущем корабле. При желании здесь может разместиться вся бывшая команда фрегата. Но ценность «Коперника» не в его размерах, а в его возможностях. Это полноценный дом для трех сотен человек, со своими мастерскими, комнатами отдыха, запасами пищи, экосистемой и многим другим, что дает возможность находиться в автономном полете долгое время. Можно сказать, что сбылась детская мечта Юдина – путешествовать по космосу и посещать далекие неизведанные миры, разгадывать их тайны. Конечно, тайн стало меньше, но вот в остальном случилось так, как и хотел тогда еще маленький мальчик, глядя на миллиарды звезд в ночном небе.

Фёдор Артёмович улыбнулся своим мыслям, но затем натянул на лицо серьезную маску и приказал:

– Выход разрешаю. Действуйте по протоколу семь два.

– Да, сэр! Протокол семь два, – подтвердил получение приказа старпом и продолжил: – Открыть переход!

В красно-черном мареве перед носом корабля появилась искра, которая мгновенно развернулась в воронку. А на самом дне воронки виднелась чернота обычного космоса с вкраплениями маленьких точек звезд.

– Приготовить зонд под номером двадцать шесть к старту. – Лотар ткнул пальцем в нескольких местах консоли, давая свое разрешение, и скомандовал: – Старт!

На одном из проекционных экранов камера транслировала, как от корпуса «Коперника» отделился цилиндр и медленно начал отходить от корабля. Затем цилиндр пыхнул облачками газа маневровых двигателей, и отход ускорился. Проект первопроходца задумывался как пилотный образец для линейки военных крейсеров, поэтому часть оборудования для задач «Коперника» инженеры разместили снаружи корпуса. А на месте, где по задумке инженеров должны быть торпедные аппараты и погреба, разместили палубы для челноков и устройств для внекорабельной деятельности. Даже пару гигантских рук-манипуляторов установили на внешней обшивке – все для возможного ремонта на месте. Но это не значит, что «Коперник» совсем без зубов: стандартные системы ПРО и пушечное вооружение ближнего радиуса действия способны отогнать любого случайного неприятеля.

Объектив камеры продолжал следить за цилиндром, постоянно удерживая его в фокусе. Когда расстояние превысило допустимое по технике безопасности, на корпусе цилиндра стали разворачиваться штанги приборов и антенных решеток. Затем зонд словно ожил от длительной спячки, выдал импульс маневровых двигателей, резко повернулся и тут же погасил вращение. Длинный хвост плазмы, вырвавшийся из магнитного сопла, направил зонд прямо в воронку. За мгновение зонд успел набрать скорость почти километр в секунду относительно «Коперника», но камера удерживала фокус, пока тот не исчез в воронке.

– Получаем телеметрию с зонда, – доложил офицер поста объективного контроля и через мгновение добавил: – Горизонт чист, никаких посторонних объектов. Идет сверка координат.

Весь экипаж «Коперника» состоит в основном из ученых и инженеров, и все прекрасно знают, что гиперпространство – непредсказуемая среда и без ориентирования на сигнал приводного маяка приливные силы могут утащить корабль куда угодно. Даже смещение на один километр в гиперпространстве может привести к перемещению в реальном пространстве на сотни световых лет, и, однажды потеряв сигнал, корабль практически теряет шансы вернуться обратно. А ориентируясь на маяки, можно с достаточной точностью определить правильное направление и точку выхода, но чем дальше от источника сигнала, тем меньше точность. Поэтому, несмотря на то, что это не первый выход из гипера, все присутствующие на мостике затаили дыхание в ожидании, пока зонд сориентируется по звездам и уточнит координаты.

– Координаты определены, – наконец через минуту поступил доклад. – Отклонение от искомой точки – тридцать шесть световых часов.

– Отличный результат. Продолжайте, старпом. – Капитан решил отметить экипаж, так как результат действительно был хорош, точнее, чем в предыдущий раз.

– Прыжок! – прозвучала команда от Лотара.

Позади «Коперника», как ранее у зонда, вырвался хвост раскаленной плазмы, испускаемый двадцатью четырьмя плазменными двигателями, и корабль двинулся к воронке. Через несколько секунд он рванулся вперед, визуально уменьшаясь в размерах, чтобы вынырнуть по ту сторону, на просторы бесконечной черноты космоса. На проекционных экранах, на которые шла трансляция с внешних камер, красно-черное марево сменилось россыпью ярких звезд. В это время на мостике прошел еле уловимый шум, капитану даже показалось, что это выдох облегчения. Впрочем, это было недалеко от истины, так как после многодневного путешествия в гипере возвращение привычного глазу пейзажа Вселенной воспринимается как возвращение домой.

* * *

После выхода «Коперника» из гипера он еще несколько минут ощупывал пространство своими сенсорами. Зонд, конечно, хорошо, но на корабле системы сканирования куда мощнее, да и лишняя подстраховка не помешает. Когда все меры предосторожности были соблюдены, огромная гравитационная секция пришла в движение и начала медленно вращаться, с каждой секундой прибавляя в скорости.

Несмотря на миллиарды звезд вокруг, свет от них с трудом освещал корпус корабля, но внезапно свет прожекторов развеял мрак. Они стали зажигаться, начиная от носа «Коперника» и постепенно продвигаясь к корме, будто бы кто-то очень быстрый бежал внутри корабля и последовательно нажимал на включатели. А в это время инженерная команда готовилась приступить к работе.

– Привет, Джимми, – вразнобой поздоровалась с парнем палубная команда, выходящая из гермодверей. И кто-то из толпы добавил: – Отлично ты его вчера отделал.

«Да уж, отлично», – подумал Джимми и непроизвольно потянулся к лицу, но забрало шлема скафандра помешало руке, издав лишь глухой звук. Вчера в столовой один из техников по имени Дуайт назвал его сосунком, и парню пришлось вежливо попросить забрать свои слова обратно. Вежливость и учтивость не помогла, и перебранка быстро перешла в портер. Несмотря на то что Джимми явно уступал в весовой категории, ему удалось отделаться лишь рассеченной бровью и несколькими ссадинами. А вот Дуайт вышел из потасовки со сломанным носом, разбитой губой и выбитым зубом. Это была уже не первая стычка, и начались они еще на фрегате «Лянчжоу», где самого молодого члена экипажа пытались всячески поучать. И всякий раз парень попадал в лазарет, но благо медицина в нынешнее время творит чудеса. Вот и в этот раз медики, быстро привели все в порядок, но руки то и дело норовят прикоснуться к месту, где была рана.

Джимми поднял руку в ответном приветствии и осмотрел инженерную палубу. Она представляла собой сквозную дыру прямоугольной формы, находящуюся в кормовой части корабля и запирающуюся с обоих концов гермоворотами. Внутри царила суета, но каждый человек знал свои обязанности и практически на автомате вел подготовку к сбору маяка.

Заметив какое-то движение слева, он повернулся и увидел, как ворота ангара начали открываться. Это привлекло его внимание, и он медленно подошел к краю палубы, взявшись рукой за край проема. В это время ворота уже почти полностью открылись, и перед парнем предстал потрясающий вид на Млечный Путь. Яркая полоса звездного диска Галактики, окутанная межзвездным газом, проходила почти параллельно проему ангара и притягивала взгляд.

Тот отчаянный поступок на верфи у Плутона и полет на фрегате «Лянчжоу» оказался неудачным. Капитан Пенг Чжан догнал свою эскадру, как и хотел, но вот по прибытии в систему Хадар эскадра сразу же вступила в бой. И фрегат был подбит, так и не сделав ни единого выстрела. Удар пришелся не в защитные баки на носу, а в БИЦ2 в кормовой части, где как раз и находился новоиспеченный связист. Как следствие, потеря сознания и обеих ног. Очнулся Джимми на станции в гипере, когда бой уже был окончен. Далее долгий и тяжелый перелет в Солнечную систему на переполненном под завязку буксире, госпиталь и реабилитация. Ноги, конечно, ему восстановили, но вот обратно на боевой корабль не взяли, зато предложили должность диспетчера-оператора инженерной палубы на строящемся тогда «Копернике».

– Нравится смотреть на звезды?

Парень так увлекся разглядыванием окружающего пространства, что голос Хелен, неожиданно прозвучавший в наушниках шлема, заставил его дернуться. Он резко обернулся, и его рука неожиданно соскользнула, потеряв опору. Это привело к тому, что Джимми начал заваливаться в сторону открытых ворот. Гравитация в задней части корабля, где находились инженерные палубы, отсутствовала, поэтому в подошвы скафандров обслуживающего персонала, были встроены небольшие магниты, чего в условиях невесомости вполне достаточно, чтобы свободно передвигаться. Главное, не делать резких движений, но думать об этом было уже поздно, и, взмахивая руками, как заправский пловец на спине, Джимми стал вываливаться наружу.

За мгновение до того, как парень полностью вывалился бы за борт, Хелен успела схватить его за транспортировочную скобу на скафандре и рывком втащила Джимми обратно, подтянув к себе вплотную.

– Ты чего такой пугливый? – с улыбкой спросила Хелен, продолжая удерживать парня.

Но тот как рыба открывал и закрывал рот, пытаясь унять бухающее в груди сердце. Конечно, ему ничего не угрожало, даже если бы он оказался за бортом, но у страха глаза велики. Наконец он успокоился и с обидой в голосе произнес:

– Не делай так больше.

– Как? Больше не ловить тебя? – с лукавой улыбкой спросила Хелен.

В этот момент Джимми осознал, что хоть на них скафандры, но он так близко стоит к Хелен, что сам никогда бы себе такого не позволил. Его лицо залилось краской, что не скрылось от девушки.

– Он еще и стеснительный, – фыркнула она и медленно отпустила парня.

Джимми так и остался стоять как истукан, не зная, куда себя деть от такого позора. Неловкая пауза с гляделками друг на друга затягивалась, и вдруг Хелен отстегнула свой планшет и подошла к парню сбоку.

– Смотри, сейчас самое интересное начнется.

Девушка поводила пальцем в перчатке по планшету, и на экране появилось изображение с одной из внешних камер, которая смотрела вдоль корабля. Внезапно корпус словно обзавелся сотнями мелких отверстий, зияющими своими черными провалами. Но вскоре из них стали появляться технические пауки, расползаясь во все стороны, и они все прибывали и прибывали. Через минуту их стало настолько много, что казалось, будто внешняя обшивка шевелится.

Возмущению Джимми не было предела, он злился на самого себя, что второй год на «Копернике», но не удосужился взглянуть другие камеры, кроме палубных. Но вскоре злоба отошла на второй план, так как картина происходящего заполнила все его внимание. Поначалу он не мог понять, что происходит, но потом вспомнил теорию из курса астрофизики: «Пустое космическое пространство на самом деле таким не является, как и гиперпространство, и в каждом кубическом метре присутствуют частички пыли и газа, хоть и в очень малых количествах. Но бывает, попадаются мелкие камни, булыжники и огромные глыбы, даже блуждающие планеты, когда-то выброшенные из своих звездных систем. И самые опасные из них – это как раз мелких и средних размеров, которые не заметны для радаров, но на больших скоростях могут нанести непоправимый ущерб». Вот пауки и занимались поиском дефектов и их устранением.

– Хватит там ворковать, – послышался ехидный голос Юры, старшего оператора и по совместительству главы смены. – Вон уже захват подходит к проему.

Джимми встрепенулся и посмотрел в сторону открытых ворот. Там действительно показался захват одной из рук-манипуляторов, словно какой-то великан просовывал свою руку в щель.

– Спасибо, что показала мне это, – произнес парень. – Но мне нужно работу делать, вон, – он кивнул в сторону шестигранной платформы, поднимающейся на палубе с нижних отсеков, – уже энергетический модуль на подходе.

Девушка улыбнулась, хитро подмигнула и, уже оборачиваясь, произнесла:

– Будешь должен.

Джимми проследил за походкой Хелен, и, что самое удивительное, шла она так, как будто на ней нет скафандра и подошвы не прилипают к полу. В общем, походка была такой, какая бывает у женщин, когда они хотят, чтобы их оценили. Он вздохнул и перевел взгляд на вползающий в ангар захват, дальше предстояла привычная рутина.

Приводные маяки довольно громоздкие, и в транспортном варианте вешать их снаружи не представляется возможным, так они сильно нарушат центровку. Поэтому конструкторы решили сделать их сборными. Сначала манипулятор вытащит энергетический модуль с реактором внутри, который послужит основой, и будет его удерживать на удалении. А второй манипулятор начнет по очереди вытаскивать панели охлаждения, сервисный модуль, антенну и прочие запчасти. Так как части маяка не маленькие, то и руки-манипуляторы соответствующие: диаметр прямых участков достигает пяти метров. Но это только несущий каркас, а внутри специально оставлена полость, по которой техники добираются внутри манипулятора до места работы.

И сегодня как раз смена Дуайта монтировать маяк. Джимми махнул рукой в приветствии торчащей из сервисного люка манипулятора бородатой роже, злобно зыркающей на него. «Удивительно, как она ему не мешает в шлеме», – подумал Джимми и активировал интерфейс скафандра, после чего заторопился к энергетическому модулю, вокруг которого столпились инженеры и техники.

– Вы чего встали! – заорал он в гарнитуру. – Не видите, что манипулятор приближается?! Сейчас придавит, и мокрого места не останется! – Он подошел ближе к узлу стыковки и уже спокойно произнес: – Юра, опусти клешню на тридцать миллиметров ниже, а то, как в прошлый раз, поцарапаешь приемные лепестки.

* * *

– Лотар! – услышал позади себя старпом.

Оглянувшись, он увидел, как в оживленном центральном коридоре его нагоняет капитан. Лотар перехватился другой рукой за поручень и развернулся лицом к Юдину.

– Да, капитан.

Фёдор Артёмович подлетел вплотную и спросил:

– Вы не сопроводите меня в кают-компанию?

Лотар хорошо выучил капитана за два года совместной работы, и сейчас все говорило о том, что Юдин хочет о чем-то поговорить.

– С удовольствием, – ответил старпом и развернулся в сторону лифтов.

Центральный коридор крейсера куда больше, чем у фрегата, его диаметр – почти двадцать метров. И если человек одет только в скафандр индивидуального спасения, то в условиях невесомости приходилось перемещаться только у стенок коридора, где есть специальные скобы. А правилами заведено, что верхняя, относительно корабля часть, выделялась под движение к корме, а нижняя – к носу, своего рода двустороннее движение. Центральное же пространство отводилось для грузовых платформ, которые имели свои реактивные двигатели на основе сжатого воздуха.

Юдин занял место по правую руку от старпома, и они, перебирая руками, вместе направились к лифтам.

– Как идут работы по монтажу? – равнодушно поинтересовался капитан.

– Все отлично, сэр, команда справляется, впрочем, как и всегда. Уложимся точно в срок.

– Лотар, – после небольшой паузы спросил капитан, – насколько я знаю, это ваш последний полет в должности старпома, верно?

– Да, сэр. – Старпом проводил взглядом обгоняющих их стаю технических пауков и продолжил: – Скоро достроится крейсер «Пикин», и меня прочат на должность капитана на этом корабле. Служба на «Копернике» – это моя подготовка, так как корабли очень схожи.

Лотар Коч удивился такому вопросу, так как Юдин точно должен был ознакомиться с делами старших офицеров. И последнее слово при переводе также за ним, без его санкции и рекомендаций о переводе можно забыть. От подобных мыслей у старпома екнуло под ложечкой, но капитан успокоил Лотара, пресекая дальнейшую цепочку мыслей.

– Что ж, вы будете отличным капитаном, Лотар, я дам вам лучшие рекомендации. Жаль, конечно, терять такого старшего помощника, но, к моему большому сожалению, я считаю вас лучшей кандидатурой на эту должность.

– Спасибо, сэр. – Лотар, будто весь засветился от такой похвалы, – После вас, капитан.

Они, наконец, достигли предлифтовой зоны и стали забираться в кабину. Лифты были еще одной отличительной особенностью данного типа кораблей, в отличие от фрегатов, где в гравитационную секцию попадали с помощью прямой лестницы. Но из-за возросших размеров этот процесс отнимал бы много времени и сил. Особенно на конечном участке пути, где центробежная сила уже придавала телу вес.

Лифтовая зона медленно вращалась, поэтому сначала капитан, а вслед за ним старпом ухватились за движущиеся скобы, чтобы получить такое же вращение. Угловая скорость в центре вращения была незначительна и не вызывала дискомфорта, тем не менее уже ощущалось легкое притяжение к стенкам коридора. Впрочем, это никак не мешало, а наоборот, помогало опуститься в лифт, который представлял собой полый цилиндр без верха, куда оба офицера и нырнули. Коснувшись пола лифта и прилипнув к нему подошвами, капитан произнес:

– Нижняя палуба.

Лифт тронулся, и, наконец, Юдин задал тот вопрос, ради которого он и позвал с собой старпома.

– Скажите, Лотар, что вы обо всем этом думаете?

– О чем, сэр? – с недоумением во взгляде ответил старпом.

– Зачем мы прокладываем маршруты и устанавливаем маяки на каких-то бессмысленных направлениях?

Лотар Коч задумался. И действительно, все маршруты, которые они проложили за эти годы, вели в абсолютно бесперспективные звездные системы с точки зрения освоения и вдали от уже открытых чужих цивилизаций. Да и темпы строительства форпостов и колоний вне Солнечной системы сильно отстают от прокладки новых маршрутов, если не сказать катастрофически.

– Я как-то раньше не задумывался об этом, сэр, – пожал плечами старпом. – Возможно, на перспективу.

– М-да… на слишком отдаленную перспективу, – задумчиво произнес капитан.

Когда преодолели треть пути к краю гравитационной секции, стала хорошо ощущаться сила, давящая вниз, и уже можно было не держаться за поручень для равновесия. Но все еще недостаточная, чтобы ощутить полный вес тела.

– А вы что думаете, капитан? – Лотар переступил с ноги на ногу, снова привыкая к тяжести.

Капитан уже хотел что-то сказать, но внезапно сила, притягивающая к полу, возросла кратно, заставив обоих офицеров упасть. А затем вектор силы резко поменялся, сделав из стены пол, и первым влетел в стену капитан, а за ним и старпом, припечатав Юдина своим телом. После чего мгновенно наступила невесомость и пропало освещение.

От удара головой Лотар на пару секунд потерял сознание и, когда пришел в себя, увидел тусклый красный свет аварийного освещения, а через мгновение взвыла сирена. Еще плохо соображая, в шуме воя баззеров тревоги, он вдруг услышал стон.

– Капитан! Сэр! – Вспомнив недавние события, старпом бросился к парящему в невесомости телу.

Быстрый осмотр показал, что никаких критичных повреждений у капитана нет, скорее всего, просто вышибло дух, когда он сам же его и приложил со всего маху. Недолго думая, старпом потряс Юдина, а затем и пару раз ударил по щекам, и это возымело действие. Капитан открыл глаза и с ошарашенным видом осмотрелся вокруг. И нужно отдать капитану должное, он практически мгновенно пришел в себя.

– Старпом, что происходит?

– Не знаю, капитан, я очнулся немногим ранее вашего.

– Корабль! – Юдин вдруг встрепенулся и стал ощупывать свое ухо. – Да чтоб тебя, где-то выронил гарнитуру!

Лотар понял, что сам не сообразил ею воспользоваться, хотя она у него была на месте, и хотел уже сказать об этом капитану, как тот вдруг оттолкнулся от стенки и пролетел к противоположной, где находилась панель управления.

– На мостике, здесь капитан, что происходит? Что с кораблем?

Целых пять долгих секунд никто не отвечал, но затем молодой взволнованный голос заявил:

– Говорит третий лейтенант Зума, навигационный пост. Капитан, на мостике неразбериха, старшие офицеры находились вне ложементов, и им сильно досталось.

Юдин поморщился: расслабились за два года комфортного полета.

– Причины случившегося пока неизвестны, – продолжил лейтенант, – пытаемся выяснить, но со всего корабля приходят сообщения о раненых и повреждениях.

– Ясно, – буркнул капитан. – Продолжайте выяснять причину, буду у вас через пять минут.

– Да, сэр, – донеслось из динамиков.

Но Юдин уже переключился на другую линию:

– БИЦ2, здесь капитан. Доложите обстановку.

Второй боевой информационный центр, по сути, дублировал первый, то есть мостик. В случае вывода из строя первого должен взять все функции управления кораблем на себя, и, в отличие от мостика, находится он в корме. Но, похоже, там случилось что-то посерьезнее, чем царапины и ссадины, так как он продолжал молчать несмотря на несколько попыток капитана достучаться хоть до кого-нибудь. Наконец, прекратив это занятие, Юдин включил общекорабельную связь:

– Внимание, говорит капитан Юдин. Всему свободному экипажу прибыть на места несения службы и доложить о ситуации. – Отпрянув от панели, он посмотрел в шахту лифта: – Так, старпом, мне нужно на мостик, и единственный путь – там. – Он указал туда, откуда начался спуск. До горловины было метров тридцать. – Гравитационная секция остановлена, поэтому двигаемся быстро, без остановок и будем надеяться, что ее не запустят, пока мы в шахте.

* * *

Подъем по лифтовой шахте не занял много времени, да и подъемом это назвать нельзя, так как в условии невесомости исчезает понятие низа и верха. Но, как бы там ни было, капитан и старпом достигли горловины шахты и выскочили в центральный коридор. Картина, представшая перед ними, выглядела апокалиптически. В длинной и просторной ребристой трубе, освещенной только красным аварийным светом, царили бардак и хаос. Повсюду летал мусор, части экипировки, тела людей, находящихся без сознания, – и все это перемещалось в постоянном Броуновском движении. В метрах тридцати от лифтовой зоны, в стене коридора торчала грузовая платформа, которая пыталась самостоятельно выбраться, постоянно испуская сжатый воздух в разные стороны.

Но в хаосе проклевывалось и зерно порядка: с обеих сторон виднелись группы из состава аварийной команды и спасателей, которые собирали людей и либо приводили их в чувство, либо отправляли в медотсек. Плюс к этому, тем же занимались полностью заполонившие коридор технические пауки. Прекратив озираться, капитан приказал:

– Старпом, отправляйтесь в БИЦ2 и доложите, что там происходит.

– Да, сэр, – отдал честь Лотар и, кувыркнувшись на месте, устремился в кормовую часть корабля.

– А я на мостик, – буркнул Юдин и также стал продвигаться к носу корабля.

Влетев на мостик, капитан остановился на мгновение, чтобы оценить обстановку, но тут порядок уже был восстановлен. Большинство находилось в своих ложементах, а часть – в руках медиков. Разглядев капитана, к нему подлетел дежурный офицер и отчеканил:

– Господин капитан первого ранга, управление кораблем восстановлено. Аварийные команды направлены в поврежденные отсеки…

– Что случилось? – Юдин прервал доклад взмахом руки.

– Какая-то ерунда, господин капитан первого ранга. Судя по анализу случившегося, произошел незапланированный запуск генератора гиперпространственной воронки.

– Мы в гипере? – удивился Юдин.

– Никак нет. Корабль только начал входить в зону действия воронки, когда генератор отключился. Мы успели сместиться в пространстве, после чего инерция, обретенная во время попытки входа, протащила нас еще несколько сотен тысяч километров на огромной скорости.

– Разве это возможно? – еще больше удивился Юдин.

– Не знаю, я не слышал о такой возможности, но приборы и внешние повреждения корпуса говорят именно об этом.

На самом деле эти слова для Юдина были облегчением, так как он предполагал нападение, которое он и его команда проспали.

– Ясно. Я хочу сам на это взглянуть, – бросил капитан и, оттолкнувшись от переборки, пролетел прямо к своему ложементу.

Устроившись внутри, он хлопнул ладонью по кнопке-грибку, и его сверху накрыла крышка, отсекающая все посторонние звуки. Виртуальная реальность будто прыгнула на него, и Юдин оказался в боевой информационной среде. Здесь также присутствовали люди со всех уголков корабля, и каждый занимался своим делом, но капитан не стал на них обращать внимания, а сразу активировал интерфейс и вызвал обзор корабля. Тут же перед ним в воздухе появилась объемная модель «Коперника», около шести метров в длину. А через мгновение живой и электронный мозг корабля наложил все изменения, полученные с камер и датчиков, на модель.

– Ну, не все так плохо, на первый взгляд, – пробормотал капитан и стал вращать модель.

Если предположить, что они и вправду преодолели несколько сотен тысяч километров на огромной скорости, то немудрено, что «Коперник» собрал по пути весь мусор, летающий в пространстве. Повреждения корпуса как раз и выглядели так, будто корабль влетел в метеоритный поток, в очень плотный метеоритный поток. «Коперник» окружал разномастный мусор, двигающийся вместе с кораблем, а сам корпус зиял множеством мелких дыр, местами из которых выходило газообразное вещество. Юдин моментально вывел перед собой статистику по количеству жизненно важных компонентов, но там было все в порядке, утечки нет – значит, это какой-то технический газ или продукт горения.

Обшивка, конечно, повреждена, но она либо сама зарастет, либо можно поставить заплатки, а вот все выступающие части, такие как антенные решетки и пушечное вооружение, были сметены. Это еще повезло, что не попалось ничего крупного. «Похоже, здесь не сотни, а миллионы километров пришлось преодолеть, чтобы собрать мусор на такие повреждения», – подумал капитан и, ухватившись за модель, подтащил к себе, чтобы рассмотреть кормовую часть. Здесь его ждал сюрприз. С одной стороны была огромная рваная вмятина, в месте, где находились инженерные палубы, которую он сразу не приметил из-за перекрывающей обзор гравитационной секции. Но не успел он как следует ее разглядеть, как перед капитаном появилась пиктограмма вызова и он ее машинально активировал.

– Капитан, сэр, говорит старпом Коч. Я в переходном отсеке в БИЦ2, за ним открытый космос, – доложил Лотар и после небольшой паузы добавил: – БИЦ2 больше нет, сэр.

– Я вижу, старпом. Оставайтесь там на месте и берите аварийные бригады под личный контроль.

– Да, сэр, – подтвердил получение приказа старпом и отключился.

Мозговой центр корабля и сам понял, где самые опасные и наибольшие повреждения, и окрестности вмятины уже кишели пауками. Они что-то отрезали, что-то приваривали, да и команда не дремала, но действовала изнутри – в общем, работа по спасению корабля шла полным ходом. Нужно отдать экипажу должное: если вначале Юдин скрипел зубами от нерасторопности подчиненных, то сейчас экипаж пришел в себя и действовал как слаженная машина. То и дело на модели появлялись выноски с докладами, дублируемые системными сообщениями корабля о состоянии отсеков и предпринимаемых действиях.

Осмотр корабля по отдельным отсекам на удивление радовал капитана. Большинство, если не считать участка вмятины, подсвечивалось зеленым и местами слегка желтым цветом, только наружная часть вся алела красным с вкраплениями оранжевого. Но Юдина что-то смущало в этой картине, и он никак не мог уловить мысль. Он снова посмотрел на огромную вмятину, почему-то именно на этом месте свербело, что он что-то упускает. И внезапно догадка сама всплыла на поверхность, окатив его холодком по спине. Капитан движением руки резко смахнул модель в сторону и произнес в пустоту:

– Корабль, начать визуальный поиск объектов в окрестностях корабля.

Все внешние РЛС на данный момент выведены из строя, и «Коперник» ослеп на один глаз, и единственным способом осмотреться вокруг оставались только работающие камеры и глаза, которые корабль мог дополнительно вырастить на корпусе.

– Параметры поиска? – прозвучал мужской баритон.

Хороший вопрос, – подумал капитан.

Сейчас вокруг болтается столько мусора, что найти что-то конкретное – та еще задачка. Юдин немного прикинул, где искать и что искать. После чего выдал:

– Поиск объекта техногенного происхождения. Размер объекта: от десяти метров и выше. Область поиска: сфера радиусом от десяти километров и дальше.

– Принято. Начинаю поиск.

– Вывести процесс поиска, – спустя несколько секунд добавил капитан.

Перед Юдиным развернулась полусфера, состоящая из десятков окон с изображением космического пространства, в каждом из которых невидимый оператор очень быстро наводился то на один объект, то на другой. Периодически одно из окон вываливалось из общей кучи и увеличивалось в размерах, при этом выдвигаясь ближе к Юдину, и тот с раздражением произносил: «Не то», смахивая его обратно. Действия капитана привлекали внимание и экипажа, находящегося в виртуальной среде и то и дело оборачивающегося посмотреть на происходящее.

Мусора вокруг действительно было много, поэтому процесс поиска занял минут сорок, но наконец один объект заинтересовал капитана. Он уже хотел машинально смахнуть очередное приблизившееся окно, но остановил руку на полпути. Ухватившись за него руками, Юдин еще больше увеличил размер окна и стал приближать изображение. При максимальном приближении объект выглядел как размытый головастик.

– Навести на этот объект максимальное количество камер и синхронизировать изображение! – приказал капитан.

Это был единственный способ для улучшения картинки. Так поступают астрономы, когда вместо одного большого телескопа используют множество более мелких, объединенных между собой. Этот трюк удался и здесь: лишние окна стали исчезать, а изображение, на которое смотрел Юдин, начало приобретать все более четкие формы. Наконец, на объекте отчетливо стали прорисовываться отдельные детали, и теперь можно было узнать сильно искореженный приводной маяк и руку-манипулятор, так и не отпустившую свой груз. Неожиданно мозговой центр корабля выделил зеленым кружком один из участков на маяке, где мигал какой-то огонек. Но не успел капитан обдумать увиденное, как рядом появилась выноска с повторяющейся надписью: “SOS”.

Глава 2

Звездная система HD 128605. Виртуальная среда фрегата «Гермес»

В центре освещенного участка, на уровне груди человека, висела объемная тактическая схема, вокруг которой стояли фигуры в форме космического флота Земной Федерации. На схеме отображались небольшой шарик планеты и еще несколько крупных каменных глыб, попавших в масштаб. А на краю схемы ярко горел зеленым маркер эскадры, двигающийся к планете. Все это было щедро сдобрено информацией в виде выносок об относительной скорости, векторе движения, ускорения и прочих полезных данных для оценки ситуации. Траектории эскадры проходила рядом с планетой, приближаясь на минимальное расстояние в четыреста километров, после чего изгибалась и уходила куда-то за пределы изображения. И до этого сближения оставались еще сутки.

– Итак, джентльмены, это наша двенадцатая встреча с ульем арахна. Но обычно они бегут, а мы их догоняем и разносим на куски. Но сейчас улей разгоняется нам навстречу. – Контр-адмирал указал на красный маркер, траектория движения которого пересекала траекторию эскадры. – Что изменилось, есть ли у кого мысли, чего нам ждать?

Уильямс обвел хмурым взглядом старших офицеров и капитанов кораблей и парочку харгов, тоже капитанов. По лицам можно было догадаться о крайне бурном мыслительном процессе, но никто не желал высказаться.

– Господин контр-адмирал, разрешите, – наконец после минуты молчания осмелился один из офицеров в звании капитана третьего ранга.

– Слушаю вас, Басов.

Капитан третьего ранга немного выступил вперед и протянул руку. Из его ладони появился кубик, который тут же взлетел и развернулся в объемное изображение. На нем отображался ударный корабль арахна: продолговатая форма, состоящая из трех сегментов. В задней части, почти у самого края, раскрыты восемь панелей, словно лепестки цветка, а в передней, немного заостренной, части виднелось отверстие.

– Как мы уже знаем, эти корабли являются основными боевыми единицами улья. Имея органический химический реактивный движитель, они не могут далеко удаляться от своего носителя. Из вооружений лишь способность выплевывать булыжники, придавая им довольно большую скорость. – Изображение пришло в движение, и на очень медленной скорости воспроизведения было отчетливо видно, как из отверстия в носу корабля вылетает объект продолговатой и гладкой формы. – В ближнем бою они нам не страшны, все же скорость выстрела недостаточна для нанесения значимых повреждений. Но арахны используют их сотнями, что может вывести корабль из строя, а дальше абордаж, где им равных нет.

– Это все прекрасно нам известно, капитан. Говорите по существу, – прервал Басова контр-адмирал.

– Не знаю, что там изменилось в их мозгах, но уверен, что они тоже учатся, как и мы. Я думаю, что в данной ситуации, – капитан указал на тактическую схему, – они хотят разогнаться нам навстречу, чтобы увеличить нашу относительную скорость.

– В таком случае их булыжники будут нести реальную угрозу, – подхватил Уильямс.

– Так точно, господин контр-адмирал. При нынешней относительной скорости такой булыжник будет обладать кинетической энергией, не уступающей снаряду, выпущенному из главного орудия моего триста первого. А учитывая их количество, угроза становится ощутимой.

– Да, это очевидный вариант, – вклинился в разговор один из штабных офицеров. – Но если они нас изучают, то наверняка должны знать, что мы можем применить торпеды с довольно большой дистанции и тем самым избежать обмена ударами.

– Ладно, – после недолгого обдумывания решил подвести итог Уильямс, – версия капитана третьего ранга принимается за рабочую. Будем считать, что арахны хотят выйти на обмен ударами и из этого строить тактику боя. Все равно затормозить до безопасных для нас скоростей мы не успеем.

Неожиданно в метрах пяти от группы офицеров появился аватар адъютанта контр-адмирала. Он осмотрелся по сторонам и, определив цель, уверенно подошел к Уильямсу.

– Господин контр-адмирал, вы просили сообщить лично, когда… – Он запнулся на полуслове, посмотрел на остальных офицеров и, что-то для себя решив, продолжил: – Когда яйцеголовые добьются успеха. Докладываю: им удалось установить диалог с существами на планете. Предварительный отчет вам отправлен.

– Благодарю. – Не став откладывать, Уильямс, жестом руки вызвал интерфейс и, найдя нужное, развернул перед собой сообщение.

Все присутствующие наблюдали, как по мере прочтения текста брови контр-адмирала медленно ползут вверх. И когда они достигли некого крайнего положения, он произнес:

– Странности продолжаются, господа. Некий Септус народа тал сообщает нам, что на планете идут бои. Он говорит, что арахны высадили десант, с которым они сейчас сражаются. – Уильямс свернул сообщение и, глядя на своих подчиненных, добавил: – Это значит, что у арахна появилась возможность высаживаться на атмосферные планеты. – После этих слов он повернулся к своему адъютанту и приказал: – Отправьте сообщение в штаб флота, пусть пришлют сюда десантный корпус и орбитальные платформы. Думаю, у них будет работенка.

Десять часов спустя контр-адмирал Уильямс так же стоял в виртуальной боевой среде в окружении штабных офицеров и ожидал начала боя, но его не покидала мысль, что он что-то упускает. Уже полтора года флот Земной Федерации пытается выжечь эту заразу везде, где только может дотянуться, но еще ни разу арахны не меняли тактики боя. А еще его интересовал вопрос, откуда у них, при почти полностью органической технологии, взялись плазменные двигатели на их ульях астероидах и технология гиперпространственных перемещений. За все время так и не удалось получить целые образцы для изучения.

– Господин контр-адмирал, эскадра выходит на рубеж открытия огня, – проинформировали его с поста объективного контроля.

Услышав это, Уильямс отринул все лишние мысли и сосредоточился на тактической схеме:

– Начать сброс термоядерных торпед, пятидесятипроцентный залп!

Из шести фрегатов наружу стали вываливаться торпеды и, отрабатывая маневровыми двигателями, выстраиваться рядом с идущими курсом атаки кораблями. За множество стычек с арахна тактика боя была оточена до совершенства. Достаточно развалить на части улей – и их ударные корабли подохнут сами собой, выработав ресурс своих движителей. И самым эффективным способом для уничтожения астероида были термоядерные торпеды, которые проникали под поверхность и детонировали уже внутри.

– Противник выпускает москитный флот, – снова донеслось с поста контроля.

Уильямс выделил область вокруг красного маркера и, согнув руку в локте, рывком приблизил этот участок. Стали отчетливо видны очертания астероида и множество красных точек, появляющихся рядом с ним. Ударные корабли арахна были длиной не более пятидесяти метров, но юркие и мало живущие, поэтому их и стали называть москитным флотом.

«Странное решение, – подумал контр-адмирал, – так как для применения ударных кораблей дистанция еще слишком велика». Вычислитель подсчитал количество и услужливо выдал число: четыреста тридцать два.

– Впечатляет, – пробормотал контр-адмирал.

В этот момент рядом появилось сообщение, что все торпеды сброшены и готовы к пуску. Контр-адмирал, не колеблясь ни секунды, отдал приказ:

– Торпедам пуск!

Тридцать торпед одномоментно озарились факелом химических двигателей и с огромным ускорением ринулись вперед. Уильямс поспешил уменьшить масштаб схемы и увидел, как от эскадры отделились маркеры торпед, набирая скорость. Появившаяся выноска указывала, что до поражения цели остается полторы минуты. Время шло, а тревога контр-адмирала нарастала с каждой секундой.

Когда до цели оставалось тридцать секунд, внезапно сотня висящих рядом с носителем кораблей отделилась и устремилась навстречу торпедам. Уильямс словно прилип взглядом к маркерам, которые быстро сближались, и в момент, когда их координаты совпали, они вдруг все исчезли: и торпеды, и корабли – разом. Контр-адмирал взглянул на пост контроля пространства и рявкнул:

– Что там произошло?!

– Торпеды уничтожены, господин контр-адмирал!

– Я и без вас вижу, что они уничтожены! Я спросил, как они это сделали?

– В момент, когда прекратила поступать телеметрия с торпед, сенсоры выявили множество вспышек. Похоже, они себя подорвали, – поспешил восстановить свою репутацию офицер поста контроля.

Чтобы самому убедиться, контр-адмирал вызвал перед собой окно, в котором транслировалась картинка с обзорных телескопов, и отмотал время назад. И действительно, в определенный момент на фоне черноты космоса возникла стена из сотни ярких огоньков и тут же исчезла. Да, имея на борту большое количество породы, при взрыве могли создать завесу из мелких камней, но учитывая скорость и количество, это все равно что бетонная стена. Еще одно подтверждение ненормальности этого улья.

Несколько секунд Уильямс пытался лихорадочно сообразить, что делать. Если так и дальше пойдет, то торпед точно не хватит, а сближаться для обмена ударами – чистое самоубийство. Похоже, придется расходиться и играть в кошки-мышки, расстреливая улей издалека артиллерией. Его размышления прервал голос одного из штабных офицеров:

– Контр-адмирал, сэр. Нам никогда не удавалось захватить улей, так как он всегда исчезал во вспышке внутреннего взрыва.

Эти слова подействовали на контр-адмирала как ушат холодной воды. Он перевел взгляд на окно с визуальным обзором и увидел огромную каменную глыбу, приближающуюся на большой скорости. Решение появилось тут же:

– Всем кораблям, немедленно разойтись в стороны, максимальное ускорение!!!

Капитаны фрегатов почти мгновенно исполнили приказ, и десять кораблей, кувыркнувшись в пространстве, направили сопла своих двигателей перпендикулярно траектории движения и, словно брызги, начали разлетаться в разные стороны. Но следующие слова с поста контроля пространства прозвучали как приговор:

– Энергетический всплеск на корабле улье!!!

* * *

Солнечная система. Луна. Административный комплекс правительства Земной Федерации

– Владимир Сергеевич! Владимир Сергеевич!

Услышав окрик, Нечаев замедлил шаг, обернулся и увидел бежавшего в конце коридора Кудрявцева, усердно размахивающего планшетом. На такие действия шедшая позади двойка охраны одним слитным движением шагнула друг к другу, прикрывая охраняемое тело своими корпусами. Такое поведение охраны даже немного позабавило Нечаева, и он, приблизившись, заглянул одному из них через плечо на матово-черный профиль головы, всем своим видом излучая немой вопрос: «Может, вы еще и палить начнете?»

Били бы это дровосеки или волки, они точно уже превратили бы Кудрявцева в решето, но эти стальные парни созданы специально для охраны значимых фигур государства. Ростом с человека, да и конституция схожа, только вот запечатаны в легкую композитную броню и всегда начеку. Да, по мощи они, конечно, уступят своим прототипам, но вот в ловкости и скорости превосходят их на голову. Самое то, чтобы не врубаться в гущу битвы, а увести охраняемое лицо подальше от угрозы.

Они, конечно, признали в помощнике Нечаева персону, имеющую доступ к телу, но заложенные инстинкты и протоколы требовали видеть опасность во всем. И когда Кудрявцев сбавил шаг, заметив реакцию охраны, стальные парни так же синхронно отступили.

– Владимир Сергеевич, – подойдя ближе, повторил Кудрявцев, – срочно нужна ваша виза.

– Вот прям так срочно? – с недоверием поинтересовался Нечаев, выхватывая планшет из рук помощника.

– Вы же знаете наших экологов?

Нечаев прервался от чтения документа и поднял голову на Кудрявцева.

– Знаю. Они просто в восторге от результатов применения прототипа орбитального зонтика. Всю плешь мне проели.

– Как раз этот документ дает разрешение направить ресурсы на постройку полноразмерной мегаструктуры, как заявлено изначально в проекте. Совет уже одобрил, осталось только дело за вами. А так как в ближайшую пару дней у вас очень насыщенный график, вот я и подсуетился.

– Верю, – с улыбкой произнес Нечаев, опуская палец в выемку на планшете. – И даже в то, что твоя плешь ни при чем. Всё, меня не для кого нет, до распоряжения, – отдавая планшет обратно, добавил глава Совета.

Оставив ухмыляющегося Кудрявцева, Нечаев направился к двери в конце коридора и через несколько секунд уже входил в защищенное от любых проникновений помещение.

– Господа, простите за опоздание, неотложные дела. – С этими словами Нечаев широким шагом проследовал на свое место.

За уже привычным кольцевым столом собрались вся военно-политическая верхушка Земной Федерации и представители других цивилизаций, которые пожелали в нее вступить. В центре находился колоннообразный проекционный экран, позволяющий выводить объемное изображение. Как раз сейчас там вращалась эмблема Земной Федерации.

Пока Нечаев возился в кресле, легкий шум от разговоров стих, после чего он произнес:

– Итак, начнем.

Ручное регулирование экономики требовало каждый месяц собираться для выработки или корректировки плана развития Солнечной системы и союзников. Ситуация менялась настолько стремительно, что порой принятый на заседании план становился неактуальным уже через неделю, и казалось, что в хорошо просчитанной схеме появляются все новые переменные. Конечно, оценкой ситуации и выработкой решений занималась целая армия профильных специалистов и специализированных ИИ, но ответственность принятия данного решения брали на себя вот такие собрания и, в частности, те, кто их выдвигал на обсуждение.

Первой темой для разговора стала промышленность, потому что именно на ней базируется вся экономическая и военная мощь Федерации. Производство уже давно перекочевало в космос, так как поднимать с поверхности планет продукцию очень накладно, исключение – малые планеты, спутники и астероиды с низкой гравитацией. Поэтому крупные небесные тела служат в основном для выращивания пищи и для размещения населения, все же расселить всех на станциях пока не представляется возможным.

– Если отправить к Юпитеру вместо десяти готовых перерабатывающих заводов, как планировалось ранее, – распинался представитель министерства промышленности, – только четыре, а остальные передать в систему Урана, то через три месяца мы снизим зависимость анклава Урана от металлов платиновой группы на сорок процентов. В то время как система Юпитера отстанет от графика всего на три процента. Это стало возможно с обнаружением руды с более богатым содержанием этих металлов.

Нечаев слушал выступления докладчиков и серьезно пытался вникнуть в эти графики и числа: должность обязывала хоть и не на профессиональном уровне, но в теме ориентироваться. И, как всегда, основной проблемой была доктрина, которую приняли еще много лет назад. Естественным образом Солнечная система была разделена на промышленные и, соответственно, военные анклавы – их всего восемь. Это Земля, Марс, спутники газовых гигантов, Плутон и главный пояс астероидов. Доктрина гласит, что анклавы должны быть равными – как по промышленному потенциалу, так и военному. Все для того, чтобы во время вторжения извне потеря одного такого анклава не ввергала в хаос производственные цепочки всей Солнечной системы. И никто не собирался эту доктрину менять, так как все еще помнили, как недавно человечество зависело от одной лишь Луны. Не сохранись тогда заводы и фабрики под поверхностью спутника Земли – и люди вернулись бы в каменный век.

Но это все в идеале, а на практике система Земля-Луна все еще оставалась крупнейшим промышленным и военным анклавом. Если в цифрах, то около сорока процентов всего потенциала Солнечной системы, остальные находились на разной степени развития. Разве что в военном потенциале все выглядело приблизительно одинаково, что создавало перекос в снабжении, но проблема была не только в этом. Если перерабатывающие орбитальные заводы можно построить практически в любом количестве, то вот добычу полезных ископаемых не всегда удается наладить в нужном объеме. И все потому, что либо конкретные залежи еще не найдены, либо неподходящие условия для их добычи, то есть существующие технологии не позволяют вести разработку месторождения. И тогда тут только два пути: строить гигантские хранилища недоступного в данном анклаве сырья или разрабатывать новые технологии добычи, что в принципе не отменяет параллельного процесса. Но с некоторым сырьем, без стратегических запасов не обойтись, например воды и водорода, по добыче которых газовым гигантам с их лунами равных нет.

Конечно, проблема не только в добыче сырья, но и в роботах рабочих, которых постоянно не хватает всем, ядерных реакторах, скорость производства которых не поспевает за постоянным ростом потребности в них и во многом другом. Да, Земная Федерация развивалась и крепла просто на глазах, что создавало потребность в постоянном регулировании. Ситуация стала усугубляться с появлением новых членов Федерации, которые предоставляют свою звездную систему для развертывания военных и промышленных баз и рабочую силу, которую, впрочем, нужно еще обучить. И хотя их вклад в общий ВВП Федерации не более нескольких процентов, но он будет расти.

– Как вы не понимаете! – чуть ли не криком доказывал свою правоту уже другой докладчик. – Мы не можем ввести в строй новую верфь на орбите Цереры и кластер добычи на астероиде Психея из-за отсутствия требуемого количество специалистов. А они не появятся из-за невозможности обеспечить их пищей. Так что, без увеличения снабжения или постройки автономных ферм это просто невозможно!

Но самым большим камнем преткновения были люди, точнее их малое количество. И если в системах иных цивилизаций с этим проблем почти нет, то вот в Солнечной системе это ощущалось очень остро. Сильнее всего это сказывалось на флоте: как гражданском, так и военном. Не каждый захочет проводить месяцы в консервной банке с минимумом удобств. Поэтому все чаще стали появляться смешанные экипажи, состоящие из людей и харгов, а в будущем, возможно, добавятся и представители других цивилизаций.

Всю эту кашу разбирали на каждом совещании и утверждали новый план на ближайший месяц. Конечно, программы искусственного интеллекта, способные обработать миллионы переменных и выдать наилучший результат для решения задачи, сильно упрощали процесс, но во многом эти результаты необходимо корректировать людям и даже принимать волевое решение.

Так, с перерывом, прошло четыре часа, план по производству и распределению ресурсов был утвержден и принят к исполнению. Но у Нечаева осталось ощущение, что сложность системы ручного регулирования экономики растет в геометрической прогрессии. Если так и продолжится, то надо будет собираться уже каждый день, и с этим нужно было что-то делать.

– Всем спасибо, – наконец произнес Нечаев. – Далее я продолжу совещание с генштабом.

И пока лишние люди с шумом покидали помещение, Нечаев взял свой планшет и вызвал Кудрявцева.

– Слушаю, Владимир Сергеевич.

– Игорь, мне нужно, чтобы ты разыскал человека по имени, – Нечаев задумался на секунду, – Загорский Алексей Геннадиевич. Он раньше работал в руководстве компании РОС.

– Это срочно? И что сделать, когда разыщу?

– Нет, не срочно. Пригласи его на беседу. Пусть время сам назначит.

– Понял, сделаю.

– Спасибо. Отбой.

* * *

– Адмирал Пауэл, доложите текущую ситуацию. – Нечаев поерзал в кресле и всем своим видом показывал, что готов внимать.

– Да, сэр, – отозвался упомянутый адмирал.

В центре экрана проявилась звездная карта, охватывающая сферу радиусом пятьсот световых лет. Нечаев всматривался в десятки ярких точек, соответствующих реальным звездам, и пытался понять, стоит ли продолжать раздвигать границы Земной Федерации или остановиться и укрепиться на уже захваченных рубежах.

Солнечная система находилась в центре схемы и вокруг нее отображалась зеленая область в форме сферы. Так обозначалась зона гиперпространственного контроля. Такие же ореолы были у четырнадцати звезд, которые находились под контролем Земной Федерации. Пять из них выделялись особым значком, говорившем о том, что в этих звездных системах присутствует цивилизация. Это именно те, кто пожелал присоединиться к человечеству. Оставшиеся звездные системы контролировались только из-за перспективы их освоения.

От Солнечной системы к некоторым звездам тянулись линии желтого цвета, такой себе причудливый ежик. Эти линии символизировали, что по обе стороны есть гиперпространственные врата и установлены приводные маяки для гиперпространственной трассы. В первую очередь, конечно, такие трассы прокладывались к союзникам и туда, где находились небольшие форпосты вахтовой службы, но и были пустые системы.

И, конечно, рядом с каждой точкой выводилась информация о мощи обороны, наличии флота и его количестве, уровне развития пустотной промышленности и количестве населения, если таковое имеется. Разумеется, не в текстовом формате, а в виде условных значков, которые не засоряют изображение.

Нечаев хмыкнул от пришедшей ему мысли, что, по сути, люди сейчас – самая крупная сила в радиусе тысячи, а может, и двух тысяч световых лет, а контролируем всего четырнадцать звездных систем. Да и контролем это назвать нельзя. В звездных системах союзников находится по одной-две эскадры, фактически для демонстрации флага, в остальных и того меньше. Разве что харги исключение, там сейчас уже почти тридцать тысяч человек находится на постоянной основе и база третьего ударного флота. А если учесть, что среднее расстояние между звездами в Галактике – около семи световых лет, то человечество контролирует фактически пузырь с огромным неосвоенным пространством внутри, состоящим из тысяч звезд.

– Господин главнокомандующий, – прокашлялся адмирал, – за последний месяц нам удалось уничтожить три улья арахна, наши силы потерь не понесли. По следу еще одного была послана эскадра во главе с контр-адмиралом Ульямсом. Здесь и здесь, – адмирал указал на две точки звезд, – завершено строительство форпостов, тем самым нам удалось перекрыть брешь в зоне нашего контроля.

На схеме еще две звезды окрасились зеленым ореолом, и пузырь стал практически замкнутым.

– Почему только два форпоста, адмирал? – перебил его Нечаев. – В предыдущий раз вы докладывали, что система, – он подсмотрел в свой планшет и продолжил: – HD110302 очищена от арахна и на одной из планет есть цивилизация.

– Все верно, сэр, – кивнул Пауэл, – они называют себя трикийцами, родная планета – Трикия.

На экране от указанной звезды образовалась выноска, развернувшаяся в отдельное окно, в котором появилась чужая планетарная система. Затем картинка приблизилась к четвертой планете от светила, и сбоку появилось вращающееся изображение существа: две ноги, две непривычной для человека руки и голова, напоминающая форму сглаженной перевернутой пирамиды.

– Именно в этой системе, – продолжил адмирал, – были уничтожены два малых улья. И один из них трикийцы уничтожили сами. На контакт пошли, но нашу помощь принимать отказались с формулировкой «Мы и сами справимся».

– Ясно. Продолжайте. – Нечаев с невозмутимым лицом записал что-то у себя в планшете, после чего поднялся и начал медленно вышагивать вокруг стола.

– Да, сэр. – Схема вернулась в изначальное положение, и часть области пространства, примыкающей к контролируемой людьми, окрасилась красным. – Активность арахна, за последний год значительно увеличилась. В контролируемых нами системах в гиперпространстве постоянно фиксируются пролеты крупных тел, сопоставимых по массе с астероидами ульями. И разведка флота все чаще обнаруживает следы их пребывания в пограничных системах. Но анализ мест появления не выявил никакой закономерности. – На экране, в красной зоне, у нескольких десятков звезд стали отображаться расходящиеся круги, появление которых было привязано к хронологической шкале. – Генштаб все же считает, что схема есть, но пока нам непонятна, и угроза полномасштабного вторжения реальна.

«Знали бы вы, адмирал Пауэл, – подумал Нечаев, – что творится за пределами зоны активности арахна, тогда все эти непонятные перемещения масс в гипере для вас стали бы вполне понятными».

– Что с поиском их родной планеты? – Нечаев продолжал двигаться по кругу, и все сидящие синхронно поворачивали за ним головы.

– Месяц назад флот предпринял глубинную разведку в предполагаемую зону обитания арахна, но ни баз снабжения, ни их родной планеты обнаружить не удалось.

Не успел Нечаев задать вопрос, как на него стал отвечать адмирал:

– Аналитики сходятся во мнении, что их базы находятся не в планетарных системах, а в межзвездном пространстве.

Нечаев остановился и вопросительно поднял бровь.

– Там полно блуждающих планет и крупных астероидов, и обнаружить их очень непросто, сэр. Эти объекты неразличимы на общем фоне космоса из-за температуры, практически равной окружающей среде, и слабой освещенности. Они гравитационно не связаны с какой-либо из звезд и могут быть обнаружены лишь по возмущению гиперпространства при близком пролете. По сути, обнаружение таких объектов несет лишь случайный характер.

– Вы хотите сказать, что противник может устроить опорную базу прямо в пределах Земной Федерации и мы не сможем его обнаружить? – Нечаев спохватился, что выражение его лица не соответствует содержанию заданного вопроса, и поспешил нахмурить брови.

– Да, сэр. Это вполне возможно, – подтвердил адмирал.

– Все с этим согласны? – Главнокомандующий обвел взглядом присутствующих офицеров, и каждый из них кивнул. Он немного помолчал, а затем продолжил: – Господа, как вы считаете, если подобные базы практически невидимы для посторонних, то, может, и нам построить несколько?

– Мы об этом думали, сэр. Но нам не хватит ресурсов для такой стройки. Да и смысла сейчас в этом нет, так как просто не хватит военных кораблей. Мы с трудом контролируем уже имеющийся периметр.

– Да, да, – покивал Нечаев, вспоминая предыдущее обсуждение. – А как же четырнадцатый флот, который со дня на день должен быть полностью укомплектован?

– Четырнадцатый флот, сэр, генштаб хотел бы разместить в уже подконтрольной нам системе на границе активности арахна, в качестве сил быстрого реагирования. Да и союзникам будет спокойнее. Но проект таких баз уже разработан и готов к внедрению, так что можно вернуться к этому вопросу через пару лет.

– Согласен. – Нечаев быстро преодолел оставшееся расстояние до своего кресла и, взявшись за спинку, заявил: – Что ж, господа, я полностью одобряю ваши действия. И если ничего экстренного нет, то прошу меня простить, у меня назначена очень важная встреча.

– Сэр, – обратился Пауэл, – генштаб подготовил проект по размещению системы слежения за гиперпространством во всем пространстве внутри зоны контроля. Для этого необходимо разработать и разместить автоматические станции во всех системах внутри нашего периметра. Это позволит отслеживать любые перемещения.

«А еще это позволит обнаружить то, что находится практически под носом, чего допустить никак нельзя», – подумал Нечаев. И произнес:

– Хорошо, отправьте мне ваше предложение, и на очередном заседании совета мы его рассмотрим.

Офицеры генштаба переглянулись, так как реакция Нечаева не совсем вписывалась в его обычное поведение.

– Да, сэр, – согласился Пауэл.

Штабные офицеры поднялись и вытянулись, провожая взглядом главнокомандующего из помещения. А Нечаев торопился удалиться от людей, которым приходится врать, глядя прямо в глаза.

* * *

– Уже уходишь?

Мои неуклюжие сборы заставили Веронику проснуться. Я замер и посмотрел на эту прекрасную женщину, которая сонной пыталась обе ноги вставить в одну штанину комбинезона. Она проделывала это с невозмутимым видом, что вызывало улыбку.

– Да, мне уже пора, через три часа вылет, а у меня еще встреча образовалась в администрации.

– Сколько тебя не будет? – наконец справившись с непослушной одеждой, спросила она.

Мой глубокий вдох показал всю обреченность ситуации.

– Я же тебе уже говорил.

– Слушай, Волков, – она подошла ближе и ткнула пальчиком в мою грудь, – я не знаю, чем ты там занимаешься, но ты нужен здесь. У тебя сын растет, ты не забыл?

– Вот именно потому, что у меня растет сын, я и занимаюсь тем, чем занимаюсь, – с нажимом в голосе ответил я.

В это время в дверном проеме нашей комнаты появился мелкий карапуз, который тер кулачками свои глаза.

– Папа, ты уходишь? – приблизился мальчуган и посмотрел на меня с низу вверх.

Ну вот, и тяжелая артиллерия пошла вход. Я присел и поднял сына на руки.

– Да, Юра. Я ухожу, но ненадолго. – Перехваченный взгляд Вероники красноречиво дал понять, что она думает об этом «ненадолго». – Поэтому ты остаешься за старшего. Приказываю беречь маму и никому не давать ее в обиду.

Юра кивнул и снова потер глаза. В этот момент я свел брови и всем видом показал свое наигранное недовольство:

– Как я тебя учил отвечать?

На этот раз карапуз с серьезным видом громко крикнул:

– Так точно! – И сопроводил оба слова кивком.

На это представление Вероника только фыркнула.

– Вот и молодец. А теперь беги в свою комнату, а я с мамой попрощаюсь.

Опустив сына на пол, я потрепал его по волосам, и тот, шлепая босыми ногами, умчался к себе, а я повернулся к любимой женщине, и она тут же меня обняла, уткнувшись мне в плечо.

– Когда твои командировки прекратятся?

– Скоро. Думаю, через год в них не будет необходимости, – ответил я, поглаживая ее по голове.

– Ты только возвращайся живым, я подожду сколько нужно.

Выходя из своей жилой ячейки на Луне, чувствовал тяжесть на сердце. Все-таки уходить очень не хотелось, но, к сожалению, по-другому нельзя.

Лунная колония особо не изменилась, разве что увеличилась в размерах, раз так в тридцать. И еще появилось какое-никакое разнообразие в окружающей обстановке. Человек – такое существо, нелюбящее единообразие, поэтому старается придать своему месту обитания какой-то индивидуальности. Это очень заметно по внешнему убранству внутренних помещений колонии.

Проходя мимо дверей индивидуальных жилых ячеек, рассматривал фантазию их обитателей. В основном это разукрашивание дверных проемов на любой вкус, но попадались и те, кто создавал целые произведения искусства из какого-то мусора и запчастей.

Подойдя к одной из дверей, я хмыкнул. Кто-то умудрился локально взломать систему управления живой частью сооружения и заставил вырастить вокруг своей двери нечто, очень напоминающее корни деревьев. А небольшие разноцветные отростки на этих корнях давали эффект цветения. Я даже принюхался в ожидании ароматного запаха цветов, но ничего так и не расслышал.

Общественные места так же были всячески преображены. Особенно выделялись огромные картины пейзажа и событий в новой истории нашего вида. Даже не представляю, как эти художники умудрились сделать так, чтобы картины не исчезали. Но пройдя дальше, увидел, как небольшая группа подростков проворно орудует машинкой для нанесения подкожной татуировки. Теперь понятно, как искусственный кожный покров стен так долго сохраняет эти рисунки.

Но больше всего бросалось в глаза количество людей. Их стало настолько много, что даже образовывались пробки и очереди на транспортные кабины. Особенно заметно увеличилось число детей, снующих туда-сюда в поисках приключений. Иногда в их компашках попадались и харги, не уступающие им по озорству.

Так, оглядываясь по сторонам, я дождался кабины и отправился в административный корпус и только сейчас заметил, что лица людей выглядят более счастливыми, чем раньше. Несмотря на то что люди знают об угрозе арахна, обреченность не чувствуется, голод больше не грозит и привычка к окружающей обстановке создает ощущение безопасности и чувство уверенности в будущем.

– Михаил Валериевич. – Меня встретил помощник Нечаева. – Прошу следовать за мной, он уже вас ждет.

Архитектура административной части колонии отличалась от жилых и производственных кластеров. Все же строила это сооружение не моя компания, где за основу была бы взята кольцевая система устройства, поэтому коридоры здесь узкие, а в их переплетении можно заблудиться.

Войдя в небольшой кабинет, увидел сидящего за столом его хозяина.

– Здравствуй, Михаил. – Нечаев поднялся и прошел мне навстречу, протягивая руку. – Садись. – Он указал на свободный стул, а сам быстро вернулся к своему.

На лице Нечаева читалась тревога и озабоченность, что заставило меня слегка забеспокоиться самому:

– Что-то случилось, Владимир Сергеевич?

Нечаев ничего не ответил, пристально посмотрел на меня, а затем встал и развернулся к интерактивному окну, скрестив руки за спиной. За окном была осень, ветер качал верхушки деревьев, срывая листья и унося их куда-то вдаль.

– Мне все труднее удается водить за нос генштаб, – заговорил Нечаев не оборачиваясь. – Сегодня было предложение прочесать межзвездное пространство Федерации. Понимаешь, к чему это приведет?

– Конечно. Есть вероятность, что флот обнаружит базы арахна, и тогда станет ясно, что за ними стоят люди.

– Верно, – обернулся Нечаев и снова сел за стол. – Догадаться, кто за этим стоит, будет нетрудно. Но дело не в этом. Считаю, что твои подопечные выполнили свою задачу. Мы получили три спокойных года, раздвинули границы Федерации и привлекли в свои ряды множество иных существ. Недостатка в ресурсах и рабочей силе теперь не будет, по крайней мере, в ближайшие десять – двадцать лет. Думаю, дальнейшее расширение избыточно, проглотить бы то, что уже есть. Да и численность флота теперь вполне достаточная для патрулирования наших границ влияния вместо арахна, – закончил свой монолог Нечаев.

– И что мне с ними делать?

– То, что задумывалось изначально, Михаил, – равнодушно ответил Нечаев.

От этих слов у меня на секунду перехватило дыхание. И не потому, что придется всех, включая Королеву, уничтожить, а потому что нужно будет это сделать мне лично. Да, я изначально знал, что рано или поздно этим все и закончится, но теперь, проведя со своими творениями столько лет, я уже не был уверен, что смогу.

– Михаил? – Заметив мою реакцию, Нечаев нахмурился.

– Я сделаю это, – как можно уверенней произнес я.

– Вот и отлично. – Лицо Нечаева разгладилось, и он потянулся за планшетом. – Но сначала пусть совершат еще один налет. – Он стал водить пальцем, выискивая информацию. – Система HD110302 находится внутри подконтрольного нам пространства и, словно бельмо на глазу, портит всю картину. Там находятся очень самоуверенные в себе существа, нужно немного поумерить их пыл.

На это я лишь кивнул, и Нечаев размашистым жестом отправил файл мне. На периферии зрения мигнул значок о приеме сообщения, и в этот момент Нечаев поднялся, показывая, что разговор окончен:

– Извини, Михаил, сам понимаешь, совсем нет времени. Тебе еще что-то нужно?

Я тоже поднялся и пожал плечами:

– Нет, все необходимое доставили в последней поставке.

– Тогда заканчивай дела, корабль уже ждет.

С этими словами я был аккуратно выставлен за дверь. Вот так на бегу решилась судьба одного из величайших заговоров в истории человечества.

* * *

Путь в космопорт лежал через все тот же шум, гам и толпы народу, но мне это нравилось. С моего лица не сползала улыбка, и я получал удовольствие от всего, что происходило вокруг. Единственное, что омрачало ситуацию, – то, что вскоре придется покинуть это место на долгие месяцы, но я старался об этом не думать, особенно о Веронике и сыне.

Транспортная кабина остановилась, и народ повалил наружу через распахнувшиеся двери. В основном это были рабочие орбитальных верфей. Об этом говорили характерные нашивки как на груди, так и на спине. Когда кабина опустела, я также шагнул наружу и сразу же попал в какофонию звуков, которые так привычны любому, бывавшему на вокзале.

Пассажирский космопорт представлял собой огромное пространство арочного типа высотой около пятидесяти метров, шириной приблизительно двести и длиной почти полкилометра. В центре этого помещения находились три перрона, разделенные между собой колоннами, поддерживающими свод. В углублениях в полу располагался монорельсы, который пересекали весь космопорт и уходили в три тоннеля в конце помещения. И все это сооружение находилось под поверхностью на глубине ста метров.

Через минуту после моего разглядывания убранства космопорта под сводами прозвучал приятный женский голос:

– Челнок номер сто четыре будет готов к вылету через пятнадцать минут. Все убывающие, просьба занять место на перроне номер два.

Вот и мой транспорт. Определив кратчайший путь к воздушному переходу на нужный мне перрон, двинулся к нему, маневрируя между стоящими людьми. В этот момент на глухой стене космопорта открылась створка и внутрь стал медленно выходить челнок. Здесь конструкторы отошли от привычной цилиндрической формы, так как это не требовалось для условий запуска, и мой транспорт на орбиту выглядел как обычный вагон поезда. Разве что у него имелась реактивная двигательная установка сзади и стыковочный порт впереди.

Челнок остановился, и в его боковой стенке начала открываться наружу гермодверь. Как только она заняла крайнее положение и сверху загорелся зеленый свет, ожидающие снаружи люди стали в нее протискиваться. Попав внутрь со всеми, я поторопился занять кресло у окна. Конечно, окном его назвать нельзя, всего лишь небольшой иллюминатор, но все же мне было интересно посмотреть, что будет происходить снаружи.

– Первый раз? – услышал я вопрос соседа справа.

Мужчина лет тридцати пяти, все с теми же нашивками рабочих орбитальных верфей, устраивался по соседству, закидывая свою поклажу в ящик сверху.

– Да. Впервые буду подниматься на орбиту таким способом.

Мужчина, наконец, завершил свои манипуляции и протянул мне руку:

– Чарльз.

– Михаил. – Я пожал ему руку в ответ.

– Тогда правильно сделал, что сел у окна. Стартуя вертикально, ты точно такого не увидишь.

Я улыбнулся, и в этот момент прозвучал короткий сигнал и загорелся индикатор – «пристегнуть ремни». Выполнив требуемое, я осмотрел салон. В челноке установлены сто противоперегрузочных кресел, по паре в два ряда и все они были заняты людьми. По центру находился широкий проход, где могут поместиться четыре человека сразу. Отличное решение, чтобы не толкаться в невесомости.

Наконец время вышло, и такой импровизированный вагон тронулся с места и медленно покатил к противоположной стенке. Преодолев всю протяженность космопорта, он целиком вошел в тоннель и остановился.

– Сейчас ворота шлюза закроют и потом откачают воздух, – прокомментировал происходящее Чарльз.

Я лишь на мгновение повернулся к нему, но тут же снова уставился в иллюминатор. Тусклый свет тоннеля не позволял что-либо разглядеть, но я хорошо слышал работающие насосы, шум которых стихал по мере разряжения атмосферы.

– Сейчас будет самое интересное, – заверил меня сосед.

И в то же мгновение я понял, о чем он говорит. Меня резко вдавило в кресло, и челнок начал стремительно набирать скорость, а через мгновение выскочил на поверхность. Перегрузка не отпускала, по ощущениям до трех g, но это не мешало мне продолжать смотреть в иллюминатор, а посмотреть было на что. Пепельно-серая поверхность Луны была залита множеством огней прожекторов, и, куда дотягивался взгляд, всюду виднелись строения. Шпили ретрансляционных антенн, перерабатывающие и добывающие заводы, тысячи движущихся транспортных средств. Казалось, что я наблюдаю мегаполис, который раньше видел на Земле. Но, конечно, здесь, на поверхности, людей минимум, но это никак не принижает грандиозность и масштаб происходящего. Все это я наблюдал только с большой высоты, но чтобы вот так, находясь внутри этой агломерации, никогда.

Но самым впечатляющим объектом была, конечно, стройка пусковой петли, своего рода трамвай на орбиту. И хотя одна из опор, которую я сейчас видел, находилась в километрах тридцати от меня, но масштабы стройки были прекрасно видны. Вторая такая же опора строится в пятистах километрах от первой. Именно в этих опорах будут установлены мощные электромагнитные насосы, которые смогут разогнать жидкий металл до огромных скоростей. Который, в свою очередь, будет протекать в двужильном трубчатом сверхпроводнике. И за счет приобретенной кинетической энергии раскаленный металл сможет поднять пятисоткилометровое рельсовое полотно почти на высоту ста километров. Это позволит запускать челноки на орбиту, вообще не затрачивая топливо. Челнок просто движется сначала вверх по наклонной, а после, на ровном участке, совершит разгон за счет электрической энергии. Таким же образом они будут возвращаться обратно, но уже используя маневровые двигатели для посадки на петлю.

– Впечатляет, да? – Чарльз снова продемонстрировал свои навыки гида.

– Еще как, – с небольшим напряжением от перегрузки ответил ему и продолжил наблюдать.

Я читал в исторических хрониках, что подобную мегаструктуру придумал человек по имени Лавстром, еще в далеком 1981 году, и человечество уже тогда могло создать подобное на Земле, но, видимо, время для нее пришло только сейчас. На самом деле для Луны такая конструкция не нужна, достаточно разгонных магистралей на глубине или на поверхности. Далее запуск аппарата по очень длинной баллистической траектории и небольшой импульс двигателя в верхней точке для скругления орбиты. В принципе именно таким способом я сейчас и попаду на орбиту. Разница в затратах по сравнению с пусковой петлей минимальна из-за отсутствия атмосферы. Но научно-технический комитет Земной Федерации решил сперва опробовать технологию именно здесь, на Луне, перед тем как строить такую же пусковую петлю, но уже на Земле. Потому что именно на телах, у которых есть атмосфера, это очень действенный и дешевый способ поднять груз на орбиту. И еще потому, что на Земле сейчас очень туго с промышленностью, если не сказать никак. В случае успеха можно будет вновь колонизировать Землю.

Тем временем челнок достиг точки отрыва от полотна и, пройдя насквозь гору, стал резко набирать высоту. Перегрузка спала, и я смог оторвать спину от кресла и посмотреть в иллюминатор, что происходит внизу. Там тележка, на которой был закреплен челнок, продолжила свое движение по рельсу, но уже в режиме торможения, а дальше она развернется и по параллельной линии отправится в обратный путь.

Внезапно на спинке впереди стоящего кресла вспыхнул экран, на который транслировалась картинка с курсовой камеры. И теперь я смотрел на еще один мегаполис, но только в космосе.

Глава 3

Орбита Луны. Борт фрегата «Пересвет»

Влетев внутрь шлюзовой камеры фрегата, который поработает моим такси, я перевернулся и зацепился ногами за скобы. Встречал меня один из следящих, никого другого в шлюзе не было.

– Майор Климов. Добро пожаловать на борт «Пересвета», – протянул он мне руку.

– Спасибо, майор, – ответил я на рукопожатие.

Мой имплант срисовал лицо Климова и развернул краткое досье на этого человека. Беглый просмотр текста – и мне стала доступна вся его жизнь, по крайней мере, записанная в базе данных. Уже начиная с учебки, майор работал в спецслужбах, переходя из одного ведомства в другое. Вступил в ряды следящих с момента их образования и долгое время возглавлял эту структуру на Плутоне.

– Прошу за мной, я проведу вас в вашу каюту.

Майор ухватился за скобу и направил свое тело в сторону выхода из шлюза, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В центральном коридоре фрегата, как обычно, царила суета. Мимо пролетали люди, пробегали технические пауки, перемещались грузы – в общем, типичная подготовка к старту. На нас никто не обращал внимания, только встречные матросы и офицеры отдавали честь майору.

Я оглянулся и, убедившись, что мой багаж следует за мной, решил поравняться с Климовым и задать вопрос.

– Команда в курсе? – вполголоса спросил я.

– Нет. Капитан знает, что подвозит важного пассажира, а зачем и почему – считает не своим делом, – ответил майор, после чего первым влетел в переходной тоннель вращающейся секции.

Спустившись по лестнице, Климов привел меня к типичной двухместной офицерской каюте. Уже внутри я посторонился, чтобы дать чемодану заехать в мое, на ближайшие полтора месяца, жилище. Каюта ничем не выделялась: две свободно вращающиеся койки, которые принимают свое положение в зависимости от вектора ускорения, встроенные шкафчики и санузел с душем. Осмотрев все, я повернулся к майору и с улыбкой сказал:

– Условия спартанские, но мне подходит.

Климов кивнул и начал озвучивать инструкции:

– Михаил Валерьевич, вас и так знает каждая собака, но с командой постарайтесь контактировать как можно меньше. Сами понимаете, секретность, – развел он руки в стороны. – Если все же будут интересоваться вашим пребыванием на борту, говорите, что транзитом следуете в систему Хадар. Фрегат встанет на разгон через четыре часа, а через час ужин с капитаном. – Он закончил и повертел головой, после чего сказал: – Ладно, вы тут обустраивайтесь, а я пойду. – И уже на выходе обернулся и добавил: – Ах да, если что-нибудь понадобится, вызывайте меня. Я обитаю здесь рядом, в соседней каюте.

Наконец он вышел, и дверь каюты с шелестом закрылась, оставив меня наедине с самим собой.

– Ну вот, и снова я в консервной банке, – пробормотал я себе под нос, принимаясь за распаковку чемодана.

Как и сказал Климов, за полчаса до назначенного срока фрегат отстыковался от станции и оставшиеся тридцать минут маневрировал на орбите, после чего присоединился к большой группе кораблей. Синхронный запуск маршевых двигателей всей группы ознаменовал начало разгона в сторону Сатурна. По этому же маршруту отправились тридцать две длинные гусеницы из грузовых контейнеров с буксирами на обоих концах. И одно пассажирское судно – по сути, тот же военный фрегат, только с удлиненной вращающейся секцией и без вооружения. Все корабли разгонялись с комфортным ускорением в один g и находились друг от друга на расстоянии не более километра – такой себе конвой во главе с «Пересветом».

Перелет к лунам Сатурна особо ничем не запомнился: восемь часов разгона, за которым следовал восьмичасовой перерыв, и снова разгон. Так продолжалось почти шесть суток, а затем столько же в режиме торможения. Как и просил меня Климов, я старался не разгуливать по кораблю. В перерывах между разгонами ходил в спортзал, ужинал и обедал в компании капитана и безопасника. А во время разгонов периодически подключался к обзорным телескопам фрегата и часами смотрел на конечную точку прибытия. В такие моменты я размышлял о судьбе моих созданий и приходил к выводу, что они не заслуживают смерти. По сути, я создал полноценную, самодостаточную полуразумную расу. Да, без земных технологий они не смогут путешествовать в космосе, но люди тоже тысячи лет бегали с палками. И когда я уже готов был допустить мысль проигнорировать приказ Нечаева, то всегда задавал себе вопрос: «Стоит ли оно того?» Их существование рано или поздно выдаст прямое участие людей в их судьбе, что ополчит против нас всех. И сам же отвечал себе: «Не стоит».

Поначалу красавец Сатурн выглядел в телескопах довольно размытым, но с каждым днем становился все четче и четче. На десятые сутки перелета я мог уже различить неровности на его спутниках и даже огоньки маршевых двигателей шахтерских кораблей, работающих в кольцах планеты гиганта.

На четырнадцатый день наш конвой прибыл к грузовому терминалу Сатурн-3. «Пересвет» и пассажирское судно состыковались с терминалом, а гусеницы грузовых контейнеров зависли неподалеку, где их принялась расстыковывать стая терминальных дронов и уже по отдельному контейнеру подтягивать к стыковочным портам станции или собирать из некоторых новый состав, который отправится еще куда-нибудь. В дальнейшем контейнеры, пристыкованные к станции, местные буксиры начнут растаскивать по орбитальным заводам и колониям на спутниках газового гиганта.

Таких действующих терминалов на орбите газового гиганта размещено шесть, и еще два строятся. Это сделано для удобства логистики, так как промежутки между прибывающими кораблями стали меньше суток, а иногда несколько часов, и один терминал не всегда оказывается в нужное время в нужной точке. А так практически с любого подлетного курса рядом оказывается один из терминалов.

Я наблюдал за суетой в космосе и на станции, которая не уступала по масштабам такой же суете на Луне, и удивлялся, на что способен человек, имея мотивацию и цель. Еще каких-то пять лет назад буквально каждый корабль был на счету, а теперь их сотни. Прав был Нечаев, когда говорил о передышке, которую я предоставил со своим выводком арахна. Иначе здесь бы происходило то же самое, что и во фронтире.

Долго наше пребывание у Сатурна не продлилось. «Пересвет» дозаправился и присоединился к другой группе кораблей, которые направлялись за пределы гравитационного пузыря, а точнее, к гиперпространственным воротам на границе этого пузыря. И снова потянулись дни с периодами разгона и свободного движения, а на четвертую неделю мы приблизились к створкам гиперпространственных врат, одиноко висящих в пустоте. Полчаса согласований с диспетчером врат – и вот уже фрегат ныряет в развернувшуюся воронку.

– Михаил Валерьевич, рад был с вами познакомиться. – Климов вновь жал мне руку в шлюзе, как и тогда, при первой встрече. – Удачи, – произнес он напоследок, и нас отсекла закрывшаяся створка.

Не задерживаясь, я сноровисто влетел внутрь челнока, занял кресло пилота и запустил системы корабля.

– Челнок, бортовой номер, – я на мгновение замолк, чтобы взглянуть на идентификатор, – три два семь три, запрашивает разрешение на отстыковку.

– Челнок три два семь три, – через пару секунд раздался голос диспетчера «Пересвета», – отстыковку разрешаю. Счастливого пути.

По корпусу прошла небольшая вибрация, когда захваты отпустили мой корабль и челнок на автопилоте стал отлетать от фрегата. Отдалившись на безопасное расстояние, я отыскал через свой интерфейс нужный файл и произнес:

– Автопилот, принять новые координаты.

Файл отправился по каналу связи.

– Координаты приняты. Расчетное время полета – двадцать три часа сорок три минуты, – ответил бортовой компьютер.

– Запуск.

Челнок пыхнул маневровыми двигателями, становясь на курс, а затем последовал минутный импульс маршевыми, и мы с «Пересветом» стали расходиться в разные стороны. И я снова остался один, в красно-черном мареве гиперпространства, продолжая размышлять о правильности принятого решения.

* * *

Где-то в межзвездном пространстве

– Поступил запрос на идентификацию.

Голос бортового компьютера вывел меня из задумчивого состояния, и я поспешил отправить файл с кодом. Через мгновение пришел ответ:

– Идентификатор принят. Ожидание команды.

– Открыть ворота, – произнес я, переходя на ручное управление.

Перед носом челнока в мареве гиперпространства уже привычно появилась искра, развернувшаяся в воронку. Я на короткое время запустил маршевый двигатель, и дальше челнок продолжил свое движение по инерции. А через несколько секунд мой корабль выскочил между створок врат в обычное пространство.

Отлетев на десяток километров, погасил скорость относительно врат и стал ждать. Рядом не было ни планет, ни астероидов, а до ближайшей звезды как минимум три световых года, и только громадина гиперпространственных врат перемигивалась габаритными огнями. В начале проекта «Улья» эти врата специально разместили в межзвездном пространстве, так как это практически исключает их обнаружение. Если даже блуждающие планеты размером с Юпитер обнаружить нелегко, то что говорить об объекте в миллионы раз меньше. Да и чтобы найти их через гипер, нужно точно знать, куда лететь. В общем, идеальный узел снабжения моей группировки.

Обычно грузовые корабли прибывают сюда в автоматическом режиме и ожидают, пока корабли улья заберут груз, после чего возвращаются обратно. Вот и я сейчас ожидаю, когда меня подберут, и почему-то задерживаются уже на час.

Не успел я додумать свою мысль, как рядом развернулась воронка, и из нее вышел типичный корабль улья. Да так вышел, что я чуть не наложил в штаны. Даже перестал дышать, когда огромный астероид пронесся прямо надо мной, что я даже успел разглядеть на его поверхности отдельные камешки.

– Эй, там, на астероиде! Вы совсем охренели? – возмутился я в канале связи. – Восемьдесят три метра до столкновения!

Но на той стороне было лишь молчание, а на поверхности астероида раскрылись замаскированные капониры, и из них повылазили автоматические пушки ближнего радиуса действия. Их стволы тут же сориентировались в мою сторону. Глядя на это, я сквозь зубы набрал воздуха в легкие, но так и не успел испугаться, потому что все пушки мгновенно спрятались обратно, а в кабине челнока раздался сухой голос мозга улья:

– Челнок три два семь три, вам разрешен вход в шестой док. Целеуказание отправлено на ваш бортовой компьютер.

С мыслями о немедленной расправе над тем, кто все это устроил, я активировал автопилот, и челнок начал сближение с астероидом. На самом деле это был не совсем обычный улей, так как оборудован всем необходимым для проживания людей. И даже небольшая вращающаяся секция присутствовала, скрытая под поверхностью, благо размеры астероида это позволяли.

В шлюзе меня встретил капитан Марченко, выпятивший грудь с эмблемой стальной головы волка. Капитана приписали в мою личную, можно так сказать, небольшую гвардию. Он и его отряд были первыми, кого я увидел после того, как выполз на поверхность Оршу. Поэтому Нечаев определил их в проект «Улей» в качестве моей охраны, так как они видели, с чем именно я вышел на поверхность.

– Иван, что происходит? – бросил я на ходу, не задерживаясь на месте.

– Простите, господин Волков, – не отставая от меня, произнес Иван. – Сенсоры улья обнаружили странную аномалию в гиперпространстве, и сейчас все пытаются с этим разобраться в центре планирования.

– То есть корабль выходил из гипера и подбирал меня без присмотра? – в очередной раз возмутился я и еще бодрее заработал руками, перехватываясь за скобы.

Внутреннее устройство той части улья, где обитали люди, было схоже с устройством фрегата трехсотой серии, остальная часть астероида, и она же наибольшая, была отведена под среду обитания арахна и под их характерное вооружение и технологии. Там они питались, работали и умирали – все очень похоже на то, что я устроил под поверхностью планеты завода. Но главное отличие этого гибридного корабля – это минимальное количество экипажа, можно сказать, что его практически нет, так как всеми системами управляет искусственный биологический мозг.

Мы быстро преодолели центральный коридор, затем спустились в гравитационную секцию, и вот, наконец, разъяренный, я смог ворваться в центр планирования и сразу же замер как истукан. Посреди помещения над интерактивным столом висело объемное изображение участка метрики гиперпространства. Если эту бесформенную, постоянно меняющуюся кляксу можно назвать метрикой. Но мое внимание привлекло не это, а упорядоченная структура спиральной формы, которая пронизывала эту кляксу насквозь.

– Что это? – задал я вопрос, подходя ближе.

Туров и Лукашевич синхронно обернулись, и Костя улыбаясь протянул мне руку:

– А, Михаил, здравствуй. Рад тебя видеть.

Пожав им обоим руки, я обошел вокруг стола, рассматривая эту структуру, и снова спросил:

– Что это?

– Мы не знаем, – ответил Лукашевич. – Мы шли на место встречи, когда системы сенсоров улья начали сходить с ума. Буквально краем зацепили эту аномалию и сбились с курса, потеряв опорный маяк. Благо отдалились недалеко и удалось поймать сигнал обратно.

Я подошел еще ближе и воткнул обе руки в изображение, а затем развел их в стороны, тем самым увеличив его. После чего стал вращать, чтобы рассмотреть получше, и мне сразу закралась одна мысль в голову. Дело в том, что когда корабль входит или выходит из гипера, то его метрика изменяется, становясь похожей на конус, обращенный вершиной внутрь или наружу соответственно. А здесь складывается впечатление, что нечто пронеслось в пространстве, пробив тоннель через гиперпространство, но не входя в него.

– Странно, я никогда такого не видел, – пробормотал я, ни к кому не обращаясь. Затем повернулся к Лукашевичу и спросил: – Координаты этой аномалии есть?

– Должны быть. Все же пишется.

С этими словами он подошел к столу и вызвал навигационный интерфейс. Через мгновение рядом появилось изображение зигзагообразной кривой, проложенной через гипер с указанием нынешней точки положения и приблизительного местонахождения аномалии.

– Приливные силы наверняка уже сместили эту область, но, думаю, недалеко, – заявил Лукашевич. – Так что, по остаточным возмущениям сможем ее найти.

– Отлично. Я хочу посмотреть, что там.

Вызвав свой виртуальный интерфейс, я наметил маршрут следования и отдал команду на движение. Мозг корабля отреагировал мгновенно, и огромный астероид выпустил струи газа, немного разворачиваясь в пространстве, и через несколько секунд уже нырнул в гипер.

– А теперь скажите, господа, – я специально выделил последнее слово со зловещей улыбкой на лице, – кто из вас решил, что угробить меня – это отличная идея? И оставил корабль без присмотра, что он сначала меня чуть не протаранил, а потом еще и хотел разнести из пушек на атомы.

Господа переглянулись, и Туров с непониманием претензии ответил:

– Ты же сам сказал, что он все может сам.

– Я сказал, что он все может, но он еще учится, и четко и ясно приказал контролировать его действия.

Я уже хотел придумать какое-нибудь занятие для этих умудренных жизнью мужчин, иногда ведущих себя как дети, но их глаза выражали искреннюю обеспокоенность случившимся. Поэтому я просто махнул рукой:

– А хрен с вами, пошли в столовую. Пока летим на место, расскажите, что там у нас происходит.

* * *

– Что это?

Туров задал вопрос, который интересовал и меня, так как мы уже битый час рассматриваем с большого удаления расплывчатое пятно в космосе.

Нам в итоге удалось найти в гиперпространстве место, где произошла аномалия, но понять, где вход, а где выход, не представлялось возможным. Поэтому пришлось проверять обе точки координат. И, естественно, как по заказу, в первой точке мы ничего не обнаружили, как не напрягали сенсоры корабля улья. Но вот во второй нам практически сразу улыбнулась удача. На расстоянии чуть более миллиона километров находился объект искусственного происхождения, но его невозможно было разглядеть, а приближаться к тому, что способно вот так преодолевать расстояния, как-то не хотелось. Тем более, здесь точно никого не должно быть.

– Меня тоже интересует этот вопрос, – ответил я и в очередной раз запустил сканирование частот. Во всех диапазонах так и отсутствовали признаки какого-либо сигнала, и я добавил: – В радиодиапазоне по-прежнему ничего нет. Он дрейфует, не совершает никаких эволюций. Какие будут предложения?

– Если запустить зонд не на объект, а немного в сторону, но так, чтобы он смог разглядеть его с предельной дистанции, то, возможно, наши действия не будут расценены как агрессия.

Предложение Лукашевича мне понравилось, и, выгнув бровь, я посмотрел на Турова. Тот просто пожал плечами, и я тут же привел предложение в действие. Часть поверхности астероида улья раскрылась, и из его недр выскочил относительно небольшой цилиндр. Он успел отлететь на пару сотен метров от корабля носителя, после чего вспыхнул факелом химического реактивного двигателя и умчался в сторону неизвестного объекта.

– Что ж, через шесть минут у зонда закончится топливо, и он начнет разворачивать оборудование, – прокомментировал я, – через два с половиной часа сблизится на минимальное расстояние. Значит, через час уже можно будет пытаться рассмотреть.

Томительное время ожидания прошло в легком нервозе, и никто не покинул центр планирования корабля. Туров рассказывал какие-то шуточки Ивану, его парням, а они громко гоготали. Лукашевич все время просматривал какую-то информацию через интерфейс стола. Я же расхаживал из стороны в сторону, постоянно поглядывая на изображение. И порой мне хотелось подтолкнуть зонд, чтобы он летел быстрее.

Тем не менее чем больше проходило времени, тем изображение объекта становилось все четче, и через полчаса уже можно было с уверенностью сказать, что это корабль, так как удалось разглядеть контуры маршевых дюз. Наконец спустя еще полчаса на корпусе непознанного корабля стали видны отдельные детали. Он был повернут к нам кормой, что затрудняло его опознавание с улья, но зонд заходил со стороны, и поэтому стала видна его боковая проекция.

– Ну, что скажете? – задал я вопрос, так как все еще не мог понять, что вижу.

Конечно, в нем угадывались земные технологии, но я никогда не видел таких кораблей, а мои программы распознавания не давали никакого результата. Да и не должно быть здесь никаких земных кораблей, все же территория арахна. По крайней мере, одиноких земных кораблей.

Туров смотрел на изображение без всякого энтузиазма в глазах, и это понятно, так как его любимые игрушки – это ручные стволы, планетарный десант и все, что с этим связано. А вот Лукашевич, наоборот, вглядывался до рези в глазах и хмурил брови. Неожиданно он отстегнул свой планшет от бедра и стал что-то в нем искать.

– Это наш крейсер класса «Первопроходец». – С этими словами он размашистым движением отправил файл в сторону интерактивного стола.

И в то же мгновение над столом появилось объемное изображение упомянутого корабля, вращающегося вокруг своего центра. Программы распознавания моего импланта тут же срисовали эту модель и через мгновение определили девяностовосьмипроцентное совпадение. Я скачал себе файл, который переслал Лукашевич, и быстро пробежался по нему глазами, и когда прочитал год выпуска, то мысленно обозвал себя дебилом. Тот еще гений, если за два года не нашел времени просмотреть базу гражданских кораблей. Конечно, тут наложились мои длительные командировки, но меньше нужно рассуждать во время перелетов о добре и зле, а тратить это время на изучение того, что происходит в Земной Федерации в мое отсутствие.

Пока я поливал себя нелицеприятными словами, зонд продолжал сближаться и выдавать все больше и больше подробностей.

– Смотрите, похоже, он поврежден, – сказал я, увеличивая изображение. – Вокруг видны обломки, а на корпусе пятна, отличающиеся по контрасту с основным корпусом.

Неожиданно на корме корабля появились мигающие огоньки, и я поспешил приблизить этот участок.

– И, похоже, там есть выжившие, и они производят ремонт.

– Но это им мало чем поможет, – заявил Лукашевич и обвел корму пальцем: – Дюзы повреждены, не думаю, что им удастся запустить двигатели. Есть риск расплавить весь массив двигателей, если плазма соприкоснется с корпусными деталями. – Его рука пошла вдоль корпуса: – Внешние разрушения указывают на повреждение всех выносных систем, включая антенные решетки. Поэтому мы их и не слышали. Хотя если зонд подберется ближе, то уверен, что сможем поймать переговоры между экипажем.

– Ближе подлететь не выйдет, у зонда нет топлива для такого маневра, – парировал я.

– Знаю, – продолжил Лукашевич. – Но это я чисто гипотетически. В общем, двигаться они не могут, связаться с флотом – тоже, и мы сообщить о них не можем, иначе вся конспирация накроется медным тазом. Думаю, что они обречены, – резюмировал Лукашевич.

– Дождемся следующей поставки и сообщим по стандартной схеме связи, – с недоумением заявил я.

Мне показалось это очевидным решением, но Лукашевич поспешил развенчать мои надежды.

– Повреждения кормовой части серьезные, и, судя по тепловой карте, – он обвел пальцем область в задней части корабля, – реакторы отключены, и не факт, что их смогут запустить, а значит, они сейчас на резервном питании от живой составляющей корабля и не протянут столько времени. Они обречены, – снова выдал свое заключение Лукашевич.

– А значит, единственные, кто может им помочь, – это мы, – вдруг заявил Туров и одновременно с Лукашевичем посмотрел на меня с немым вопросом.

Несколько секунд я переводил взгляд с одного на другого, не понимая, чего они хотят, но потом поднял руки и произнес:

– Нет, нет. Вы же знаете, что мы не можем, у нас приказ. Никаких контактов с земными кораблями и союзниками, – ответил я на невысказанный вопрос и отвернулся в сторону.

Но эти двое продолжали сверлить меня взглядом.

– И не надо на меня так смотреть, это я человек сугубо гражданский, в отличие от вас, и то исполняю приказы.

Я, конечно, произносил эти слова, но они абсолютно расходились с моим желанием. Я еще раз вызвал информацию об этом классе корабля и задержал свой взор напротив графы «Экипаж до 300 человек». Возможно количество людей там и меньше заявленного, но все же это сотни храбрых мужчин и женщин, которые решились отправиться в недружелюбный космос, чтобы создавать будущее для всего человечества. И у них есть дети, родные и близкие, а я тут стою и рассуждаю о приказе. Но как помочь, чтобы не сделать еще хуже? Неожиданно решение пришло само собой. Я глубоко вздохнул и выдал:

– Костя, готовь своих ребят и пять, нет, лучше шесть сотен жуков, мы идем на абордаж.

Теперь взгляды Турова и Лукашевича из вопросительно осуждающих превратились в ошарашенно непонимающие.

– Полковник Туров! – рявкнул я. – Немедленно подготовить абордажную команду!

Вбитые за годы службы рефлексы сработали как надо. Туров вытянулся, козырнул и четко произнес:

– Есть! – Развернулся и умчался из помещения, прихватив с собой мою гвардию.

Я посмотрел на Лукашевича и с улыбкой сказал:

– Чуть позже все расскажу, но уверен, вам понравится.

* * *

Межзвездное пространство. Триста шестьдесят три световых года от Земли. Борт корабля «Коперник»

Как известно, все во Вселенной находится в постоянном движении. Вот и «Коперник» несся сквозь пространство со скоростью двести тридцать километров в секунду относительно центра Галактики, увлекая за собой шлейф крупных и мелких обломков.

Постоянно возникающие проблемы не отпускали Юдина с мостика уже более десяти часов. Но наконец капитан поддался на уговоры старшего помощника и согласился хотя бы перекусить. Небольшой отдых, конечно, не помешает, но совместить приятное с полезным – еще лучше. Поэтому Юдин решил, что и начальникам служб тоже можно немного отдохнуть, а заодно обсудить текущую ситуацию с глазу на глаз. Но обед не задался с самого начала.

– Что значит вы не сможете запустить реакторы? – не желая верить в то, что услышал, переспросил Юдин.

Глава технической службы «Коперника», молодой парень лет тридцати, арабского происхождения, поймал отлетевшую вилку и прилепил ее к столу.

– Понимаете, сэр. Внешний корпус корабля похож на дуршлаг, и все панели охлаждения выведены из строя, но это полбеды. Так как это случилось почти мгновенно, то аварийная система не смогла вовремя перекрыть магистрали хладагента, и большая его часть была выплеснута в космос.

– Хватит, – поднял руку Юдин. – Я понял. Можно что-то сделать?

– Из поврежденных охладительных панелей можно собрать рабочие, но специалисты по реакторам говорят, что оставшегося хладагента хватит лишь на малый контур для одного реактора. Это значит, что в лучшем случае мы сможем запустить один реактор на мощности от трех до пяти процентов.

– И сколько мы суммарно получим на выходе с учетом мускульных генераторов корабля? – с осторожностью произнес Юдин, понимая, какой ответ услышит.

Глава технической службы сверился со своим планшетом и выдал:

– Не более семи-восьми процентов от номинала.

– Что ж, это лучше, чем ничего, – поморщился капитан. – Энергия сейчас в приоритете, поэтому можете привлекать для запуска реактора столько людей, сколько вам потребуется. Вот соответствующее разрешение от меня. – Капитан поводил пальцем по планшету, зафиксированному на столе, и через мгновение со стороны техника прозвучал сигнал о приеме сообщения. – Действуйте.

– Да, сэр! – ответил техник и уткнулся в свой планшет.

Капитан обвел взглядом собравшихся людей и перевел внимание на лоток с едой, который почему-то отлип от стола и немного приподнялся в воздухе. Есть перехотелось, и Юдин стал перебирать в голове варианты, которые могли бы дать хоть какой-то шанс на выживание. Повреждения корабля не столь критичны, как множественны, даже генератор гиперпространственных переходов остался цел. Но главная проблема – это поврежденная двигательная установка. Можно, конечно, допустить, что удастся починить хотя бы одно сопло благодаря каннибализму над остальными, но без энергии это ничего не даст. Так что, можно считать, что двигателей нет. Есть еще вариант – нырнуть в гипер, используя маневровые, при условии, что генератор сработает как надо, что очень сомнительно после происшествия. Но как удерживать курс без маршевых двигателей внутри гиперпространства? И чем поймать сигнал опорного маяка, чтобы найти тот самый курс? Вопросы, вопросы и еще раз вопросы.

Он оставил в покое свой лоток, что заставило поморщиться Лотара, и обратился ко всем:

– Итак, у нас проблемы с энергией, проблемы со связью, мы не можем двигаться, у нас люди застряли на остатках маяка, множество раненых. Какие еще проблемы я забыл озвучить?

– Капитан, – обратился Лотар. – Думаю, что проблема с людьми на маяке вскоре будет решена. Нам удалось ввести встрой поврежденный челнок, и он уже на полпути к маяку. Думаю, через час ситуация прояснится.

– Уже хорошо, – кивнул Юдин.

– Капитан, – вдруг взяла слово глава медицинской службы.

Юдин посмотрел на женщину и почти незаметно улыбнулся. С некоторых пор он испытывал влечение к этой, несомненно, красивой, представительнице женского пола. Черноволосая, плавное круглое лицо, со слегка вздернутой верхней губой, да и фигурка ничего, как раз во вкусе капитана. Глава медицинской службы хоть и завязала волосы в хвостик, но отдельные волоски все равно торчали в разные стороны, и это Юдин находил довольно милым. Тем временем женщина, сверяясь со своим планшетом, продолжила:

– С наплывом раненых медицинская служба справится, но есть более существенная проблема. Как я поняла, мы не можем запустить гравитационную секцию.

На это глава технической службы кивнул, не отрываясь от своего планшета.

– Это значит, – продолжила женщина, – что через неделю у экипажа начнут проявляться проблемы, связанные с нахождением в невесомости. Медикаменты, конечно, замедлят этот процесс, но не решат проблему полностью.

– То есть через две недели экипаж уже не сможет выполнять свои функции? – Намеки на улыбку исчезли с лица Юдина, словно их и не было.

– Все верно, капитан, – подтвердила женщина.

Юдин задумался: «Пожалуй, эта проблема еще более актуальна на данный момент, чем энергия». Неожиданно на поверхность всплыли воспоминания исторических хроник о том, как совершались первые перелеты к Марсу. Решение было настолько очевидным, что он поспешил его проверить. Несколько манипуляций на планшете – и в гарнитуре послышался голос дежурного офицера с мостика:

– Мостик на связи. Капитан-лейтенант Жуков, слушаю, господин капитан.

– Капитан-лейтенант, мне нужно знать, хватит ли у нас оставшихся маневровых, чтобы закрутить корабль вокруг продольной оси?

– Минуту.

В гарнитуре раздался тот же вопрос, только уже адресованный экипажу на постах.

– На данный момент мы можем закрутить «Коперник» вокруг своей оси, но уцелевшие маневровые двигатели распределены неравномерно, и можем получить прецессию оси вращения. Но то же самое можно сделать с помощью бортовых геродинов. Они в работоспособном состоянии.

– Годится. Спасибо, капитан-лейтенант. Продолжайте дежурство. Конец связи. – Закончив разговор, Юдин обратился уже к медику: – Елена Владимировна, мы можем обеспечить центробежную гравитацию, вращая весь корабль. Но это потребует остановки всех работ, поэтому ваша задача – разработать график с минимальным требуемым временем нахождения человека под действием гравитации. В это время весь экипаж должен отдыхать. Будем считать, что это время выделяется под сон, с минимальной командой на дежурстве.

– Я поняла. Сделаю, – кивнула женщина и, вооружившись планшетом, принялась там, что-то набирать, ни на что больше не обращая внимания.

– Итак, – продолжил капитан, – сейчас каждый из вас решает проблемы в сфере своей компетенции, но по отдельности это не позволит решить главную задачу, а именно выжить.

Юдин хотел продолжить свою речь, но вдруг по всему кораблю взвыли баззеры боевой тревоги. Капитан посмотрел вверх, словно там находился ответ на то, что происходит, но через секунду в его гарнитуре раздался голос капитан-лейтенанта Жукова:

– Господин капитан, к нам приближается улей арахна.

Все прочие мысли тут же выветрились, но, нужно отдать должное, Юдин сориентировался в ситуации мгновенно:

– Расстояние?

– Две с половиной тысячи километров.

А вот эта новость заставила капитана немного забыться:

– Вы что, ослепли там? Как вы умудрились его прозевать?! – Но, вспомнив, что в данный момент доступно только визуальное обнаружение, успокоился: – Ничего не предпринимать, я сейчас буду.

Все собравшиеся тоже слышали это сообщение, поэтому через десять секунд в столовой уже никого не было. И лишь нетронутые обеды и столовые приборы медленно вращались в воздухе над опустевшим столом.

* * *

«Коперник» хоть и был пилотным образцом линейки боевых крейсеров, но все же это гражданское судно, на борту которого отсутствовали торпедные аппараты и Гаусс-пушки. Зато в полном объеме имелась скорострельная артиллерия ближнего радиуса действия, но в данный момент большинство автоматических турелей было выведено из строя. Но благодаря всеобщей мобилизации в Земной Федерации, весь экипаж имел военную подготовку, а кто-то и с боевым опытом. Поэтому сейчас вскрывались пломбы с оружейных комнат, мест хранения боевых бронированных скафандров, снимались с консервации Волки, и все – от матроса до капитана – готовились продать свою жизнь подороже.

Тем временем челнок, ковыляющий к обломкам на одном двигателе, все же приблизился к изувеченному маяку, но малый корабль пострадал не меньше, чем сам «Коперник». Во время случайного прыжка его сорвало с причальных креплений и несколько раз от души приложило о палубу, и все, что выступало снаружи, как слизало языком. Поэтому для полета к маяку челнок пришлось пилотировать вручную, ориентируясь лишь на зрение пилота, так как автопилот просто был слеп.

– Сто метров… восемьдесят метров… – бубнил по внутренней связи Джимми, высунувшись из открытого люка челнока. – Скорость сближения – два метра в секунду, притормози.

Ориентируясь на команды Джимми, пилот выдал серию запусков маневровых двигателей на правом борту, и скорость сближения уменьшилась. А парень сверялся с показаниями своего скафандра и продолжал монотонный бубнеж, пока не скомандовал:

– Десять метров, тормози.

Челнок еще несколько раз пыхнул двигателями коррекции и завис в пяти метрах от корпуса маяка.

– Эй, есть кто живой? – крикнул Джими в гарнитуру, впрочем, не особо рассчитывая на ответ.

Как и ожидалось, в эфире была тишина.

– Брось что-нибудь увесистое, – прозвучала рекомендация от пилота.

Идея Джимми понравилась, и, держась одной рукой за скобу, он стал осматривать внутренности челнока на предмет чего-нибудь. Вскоре поиск увенчался успехом, и парень держал в свободной руке крышку люка технической ниши. Он немного сменил позу, чтобы как следует упереться ногами, и с широкого размаха швырнул крышку по направлению к корпусу маяка. Деталь быстро преодолела пять метров и бесшумно отлетела в сторону после удара. Но бесшумно, – это для Джимми, а вот для тех, кто все еще мог остаться в живых на маяке, вполне себе ощутимо. Звук прекрасно предается по стальному корпусу, а далее через скафандр в шлем.

Минут пять Джимми вглядывался в пробоины на корпусе, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь, но так никто и не показался. Когда он уже хотел отрывать следующую крышку, то увидел какие-то отблески, и вскоре в проеме появилась фигура, которую Джимми тут же узнал.

– Дуайт, бородатая твоя рожа, живой!

С запекшейся кровью на лице и измазанном ею же изнутри шлеме на него с широкой улыбкой смотрел недавний обидчик. Но Джимми не чувствовал никакой неприязни, а наоборот, был очень рад, что тот жив, впрочем, как и Дуайт обрадовался появлению парня.

Дальнейшая процедура эвакуации прошла как по маслу. Способные передвигаться техники вытаскивали раненых и без сознания людей и швыряли их через космос к челноку, где их ловил Джимми и пристегивал к свободным креслам. Всего удалось спасти пятнадцать человек и забрать одного погибшего, остальные восемь человек, которые также находились здесь во время прыжка, найти так и не удалось. По словам Дуайта, они были снаружи, и, скорее всего, их просто унесло в открытый космос. Когда Джимми услышал это, его даже слегка передернуло, и волосы на теле встали дыбом от пришедшей в голову картине.

– Не хотел бы я оказаться вот так, один в космосе, без какой-либо надежды спастись, – изрек он свою мысль. – Лучше уж мгновенная смерть.

Когда все спасенные устроились на местах, Джимми пролетел в кабину челнока и, легонько постучав пилота по шлему скафандра, произнес:

– Все на борту, отчаливаем!

А сам устроился в соседнее кресло. Челнок пыхнул маневровыми и стал неспешно отходить от груды металлолома, которую сейчас представлял собой маяк, а через минуту зажегся и единственный рабочий маршевый двигатель. Когда разгон был завершен и небольшая перегрузка спасла, Джимми обернулся в грузовой отсек, чтобы проверить, все ли там в порядке. По расслабленным позам было понятно, что люди отходят от стресса и страха. Продолжая гулять взглядом по спасенным, он вдруг увидел смотрящего на него Дуайта и тут же услышал вопрос:

– Чего это ты поперся нас спасать?

– Сказал бы, что у вас там вечеринка только для своих, я бы не прилетал.

Дуайт улыбнулся и махнул рукой:

– Да нормальный ты мужик, свой. Я не об этом. Почему именно тебя отправили? На борту есть более подготовленные специалисты, а ты вроде как диспетчер-оператор.

– Ах, это. – Джимми отвернулся и продолжил: – «Коперник» что решето, и в данный момент все заняты восстановлением корабля и ранеными. А я оказался некритичной единицей, да и сам вызвался. Ты же видишь, на чем мы прилетели, – он сделал круговое движение рукой, – желающих было не так чтобы много.

С минуту в эфире была тишина, после чего Джимми услышал:

– Спасибо, что прилетели за нами.

Парень снова повернулся к Дуайту и просто кивнул. В этот момент раздался встревоженный голос пилота:

– Это что за хрень?

Джимми встрепенулся и взглянул на все увеличивающийся в размерах «Коперник». С противоположной стороны к нему приближался уродливый каменный астероид. Неожиданно чья-то перчатка стиснула спинку кресла, и, повернув голову, Джимми увидел зависшего между ним и пилотом Дуайта.

– Это улей арахна, – настороженно произнес тот.

В этот момент со стороны «Коперника» из нескольких уцелевших автоматических пушек полетели росчерки снарядов.

– Твою мать! – снова выругался пилот.

Снаряды впивались в тушу астероида, создавая тучи брызг каменного крошева. Сам астероид был раз в пять больше «Коперника», поэтому даже издалека очевидно, что эти попадания улью что слону дробина. Тем не менее огонь скорострельных автоматических пятидесятимиллиметровых пушек, доработанных технологией Гаусса, все же представляли какую-никакую угрозу. Поэтому вскоре улей стал отвечать, причем точечно бить по уцелевшим огневым точкам.

– Это что, пушки? – озадаченно произнес Дуайт. – Откуда у арахна наше вооружение?

Картина впереди челнока разворачивалась драматическая. Улей надвигался все ближе и ближе, попутно уничтожая на корпусе «Коперника» все то, что представляло угрозу. В какой-то момент корабль даже стал поворачиваться, чтобы задействовать уцелевшие стволы с другой стороны, но это мало чем помогало.

Наконец астероид поравнялся с «Коперником», и из его недр в разные стороны стали выстреливаться небольшие капсулы, очень напоминающие иглы с широкой задней частью. Это продолжалось почти минуту, и в какой-то момент их стало настолько много, что они казались одним сплошным облаком. Видимо, достигнув критической массы, все эти иглы синхронно развернулись в пространстве и, сверкнув реактивными факелами, устремились в сторону «Коперника».

Быстро преодолев чуть больше километра пространства, иглы начали втыкаться в корпус по всей его длине, и корабль за мгновение превратился в ежа. Джимми затаил дыхание, ожидая подрыва этих игл, но секунды тикали, а ничего не происходило. На мгновение ему даже показалось, что на этом все и закончится, но вот иглы разом раскрылись, и из них стали появляться жуки. А дальше началась эпическая битва, которую никогда не видел весь род членистоногих.

Сначала в некоторых местах, а затем практически по всему корпусу стали появляться целые стаи технических пауков. И буквально через несколько секунд вся поверхность «Коперника», как тогда на планшете Хелен, кишела жуками и пауками. Они тут же сцепились друг с другом, кромсая, разрывая на части, отрывая конечности и скидывая не особо удачливых в пространство. Со стороны это было похоже на линьку огромного зверя, который шевелится, сбрасывая омертвевшую старую кожу. Вокруг «Коперника» быстро образовались облака из частей обеих сторон, и даже наблюдались еще живые особи, барахтающиеся в космосе, не в силах изменить направление своего движения.

Конечно, технических пауков было в разы больше, но они не предназначены для боевых действий и раза в три мельче жуков, поэтому через десять минут битвы жуки однозначно стали одолевать. Тем более, улей выпустил еще пару сотен игл, которые присоединились к первой волне. Все говорило о том, что сопротивление вот-вот будет подавлено и эти твари ворвутся внутрь.

Джимми вдруг вспомнил Хелен, и от мысли, что могут сделать с ней жуки, у него по спине пробежался холодок.

– Связь есть?! – вдруг встрепенулся он и схватил пилота за руку.

– Да какая связь! – нервно ответил пилот и на мгновение замолк. – Хотя мы можем тот же метод использовать, что и ребята на маяке. На «Копернике» все еще должны наблюдать, по крайней мере, бортовой компьютер. Сейчас!

Пилот коснулся консоли и начал водить по ней руками, и уже через минуту фронтальный прожектор стал отбивать светом морзянку.

Глава 4

Солнечная система. Спутник Юпитера – Ганимед. Федеральный демографический центр «Поколение»

Посещение центра воспитания и образования было запланировано еще полгода назад, поэтому на борту номер один собралась целая толпа корреспондентов федеральных каналов. Это была первая официальная демонстрация проекта «Поколение», так сказать, изнутри.

После стыковки борта номер один к орбитальной станции Ганимеда вся эта братия журналистов отправилась на поверхность в первую очередь, чтобы запечатлеть прибытие главы совета в сам центр. Ожидания продолжились около восьми часов, но вот наконец правительственный челнок сел на приемную площадку.

Стоя в переходном шлюзе, Нечаев обернулся и сначала посмотрел на Кудрявцева, а потом обвел остальных сопровождающих, повернулся лицом к створкам шлюза и произнес:

– Ну, с богом.

Створки разошлись, и он шагнул вперед. Гравитация на Ганимеде была схожей с лунной, поэтому передвигаться было довольно легко и привычно. И первым делом вся процессия вышла в небольшой холл, где уже была подготовлена трибуна для первоначальной пресс-конференции. Нечаев подошел к своему месту уверенно, как и подобает главе государства, и ничем не показывал, как его раздражает вся эта публичность. Да, все эти СМИ подчинены службе контроля информации и следящим, но все равно почему-то вызывали у Нечаева неприязнь. Но, как говорится, чего только не сделаешь ради общего дела.

Как только он встал у трибуны, камеры мгновенно ринулись вперед, а все корреспонденты оживились, и со всех сторон посыпались вопросы.

– Владимир Сергеевич, вы одобряете проект «Поколение»?

– Вы планируете взять ребенка из этого центра?

– Смогут ли представители иных цивилизаций брать отсюда детей?

Нечаев улыбаясь поднял руку, и разноголосица стала понемногу утихать, пока окончательно не наступила тишина, и лишь жужжание камер оставалось неизменным.

– Во-первых, – начал Нечаев, – хочу поприветствовать всех здесь на Ганимеде. Надеюсь, что перелет был комфортным и моя охрана не слишком свирепствовала на борту.

В холле раздались дружные ироничные смешки, так как, наверное, все запомнили тот ад, который упомянутая охрана устроила. Доходило до того, что без досмотра нельзя было сходить справить свои надобности. Понятное дело, что тут без Нечаева не обошлось, но не одному же ему страдать.

– Рад, что никто не в обиде и обратный полет пройдет в такой же дружеской атмосфере. – Нечаев многообещающе улыбнулся и продолжил: – Теперь что касается моего прибытия сюда. Я, как и любой гражданин Федерации, радею за будущее человечества, а всем известно, что наше будущее – это дети. И этот центр и ему подобные как раз и занимаются обеспечением нашего с вами общего светлого будущего. Я прибыл сюда не только чтобы лично посмотреть и убедить вас в чистоте процедур зарождения наших маленьких членов общества, но и продемонстрировать условия их содержания и дальнейшего обучения. И я уверен, что все, что вы здесь увидите, вам понравится. – Нечаев уже хотел уходить, но тут ему пришла мысль, которая почему-то не посещала его раньше: – И еще, по окончании моего визита я абсолютно случайным образом выберу двух детей, мальчика и девочку, которых приму в свою семью и буду воспитывать как своих родных детей. А теперь прошу на экскурсию.

Нечаев направился в коридор прямо через журналистов, и его охрана принялась расталкивать всех, создавая проход. Когда случайные выкрики вопросов и сами журналисты оказались позади, его нагнал Кудрявцев и тихонько сказал:

– Мы такого не планировали.

– А должны были! – с уверенностью заявил Нечаев.

– На самом деле отличный ход и прекрасный пример, Владимир Сергеевич.

Экскурсия началась с банка мужского генетического материала и женских яйцеклеток, затем делегацию провели в лабораторию, где под надсмотром медиков роботизированные машины проводили искусственное оплодотворение. Смотря на шевелящуюся аппаратуру, Нечаев краем уха прислушался к директору центра – Дияла Асад разъясняла принцип работы лаборатории.

– Имея большой объем предварительно изученного разнообразия генетического материала, мы достигаем максимальной вариативности генов у будущих людей. Фактически мы делаем то же самое, что и природа в естественных условиях, потому что именно в разнообразии генов скрыта суть выживания вида. И здесь же эмбрионы находятся под наблюдением первые сутки после оплодотворения.

Далее было именно то, ради чего многие сюда и прибыли, – делегацию провели в помещение, где все пространство было заставлено цилиндрическими агрегатами около двух метров высотой и метр в диаметре. Каждый из них был оснащен затемненным смотровым окном, через которое можно наблюдать эмбрион с пуповиной.

– Перед вами искусственная утроба, или матка, как кому удобно, – положив ладонь на цилиндр, начала Дияла. – Первые прототипы подобных устройств появились еще в начале двадцать первого века. Здесь эмбрион проводит все оставшиеся девять месяцев до рождения. Прибор имеет систему газообмена и циркуляции питательных веществ, систему удаления продуктов обмена из кровотока плода, систему гормональной регуляции развития плода, систему поддержания оптимальной температуры и прочее. Прибор даже создает звуки, которые плод слышит, находясь в утробе матери.

Журналисты как мухи вились вокруг Диялы и аппарата, который она демонстрировала. По очереди заглядывали в смотровое стекло и вручную пытались протиснуть свои камеры, чтобы снять крохотное существо внутри, которое так похоже на маленького человечка. В общем, создавали ажиотаж.

Вскоре была продемонстрирована и сама процедура извлечения уже достигшего девяти месяцев ребенка. Когда медперсонал достал из устройства новорожденного малыша, который не стесняясь огласил всю округу своим криком, то к нему тут же добавились и возгласы удивления.

Федеральный центр «Поколение» был поистине огромен и рассчитан на рождение порядка пяти тысяч детей в месяц и последующее их обучение вплоть до совершеннолетия. В данный момент большинство помещений не задействовано, так как он начал работать всего три года назад, и этот срок соответствует самым старшим из детей. Но все помещения для их комфортного пребывания и учебы уже готовы. Даже сейчас есть что показать, поэтому экскурсия продолжалась целый день. Под ее завершение Дияла привела всех в учебный класс, который был оборудован индивидуальными интерактивными столами для учащихся, и даже виртуальными капсулами.

Когда Нечаев зашел внутрь, то преподаватель прервался на полуслове, а дети, которым навскидку было по лет десять, встали со своих мест.

– Это один из учебных классов для будущих детей нашего центра, – снова начала комментировать происходящее Дияла. – Но сейчас подобные аудитории используются для обучения детей, которые прибыли со своими родителями на Ганимед. Как видите, – она указала на преподавателя, – лекция ведется по гиперканалу с Луны, и физически преподавателя здесь нет, а есть лишь его проекция.

– Садитесь и продолжайте, – махнул рукой Нечаев.

И как только дети сели, рядом с преподавателем возникли фигуры всех представителей рас, которых уже повстречали люди.

– Как видите, – начал преподаватель, – все мы отличаемся друг от друга – как физиологически, так и генетически. Но, похоже, природа, как и законы физики, действует одинаково во всех уголках Вселенной. Поэтому у всех существ, и у нас тоже, есть конечности, которыми можно выполнять сложную работу. Причем неважно, откуда растут эти конечности, сколько на них суставов или пальцев, главное – возможность совершать сложные манипуляции. Без этого не создать сложные орудия труда, а следовательно, не развить интеллект и не стать доминирующим видом на своей планете.

Голос преподавателя стих, как только створка в аудиторию плотно перекрыла проход. Оказавшись в коридоре, Нечаев обвел взглядом журналистов и произнес:

– Я думаю, что сегодня мы увидели достаточно, и завтра я дам завершающую пресс-конференцию перед отлетом. А сейчас прошу меня простить, я бы хотел немного отдохнуть, чего и вам желаю.

На этом официальная часть была завершена, но Нечаев отдыхать не собирался, так как ему предстояло провести еще неофициальную и, пожалуй, главную в данном посещении конференцию.

* * *

– Спасибо, Игорь. – Нечаев взял предложенную Кудрявцевым чашку кофе и поставил ее на стол. – Наконец все это закончилось. – Он наклонился и потер голень. – Гравитация даже меньше, чем на Луне, а ноги болят, как после двадцатикилометровой пробежки в учебке на Земле.

Усмешки нескольких человек из числа представителей Совета Федерации, выразили согласие с данным заключением. Особенно уместно было сравнение с учебкой, так как все присутствующие в прошлом также прошли военную карьеру.

– Ладно, давайте начинать. Профессор, покажите нам, чего вы добились.

Совсем облысевший Лапатин молча поднялся и, держа в одной руке планшет, подошел к темному прямоугольнику, занимавшему почти всю площадь одной из стен. Одно касание к планшету – и темный прямоугольник стал прозрачным. По ту сторону оказалось просторное и светлое помещение, выполненное в ярких красках, с анимацией земных пейзажей и различных животных на стенах.

Свет из того помещения проникал в довольно затемненную комнату, где сейчас сидел Нечаев, и в этом свете среди разбросанных игрушек бегали и ползали малыши разных возрастов до трех лет. Они что-то кричали и размахивали руками, кто-то пускал бульбы и грыз ни в чем не повинную мебель. В общем, занимались всем тем, чем занимаются малыши в свободное от родителей время.

– Как видите, – начал профессор, – эти малыши внешне ничем не отличаются от обычных, но это только внешне. Например, нам удалось вычистить мусорную ДНК из их генома, что уменьшило общую массу клетки на двадцать пять процентов, а следовательно, и массу всего тела. Для компенсации этой массы мы усилили скелет и мышечную ткань. Плюс к этому, у них снижена зависимость от концентрации кислорода в атмосфере, увеличена стойкость к радиации. Удалось восстановить выработку витамина С, утраченную нашими предками в далеком прошлом, что очень актуально в нынешних условиях существования, и еще много чего по мелочи. Также путем внесения некоторых уникальных генов, появившихся у отдельных популяций на Земле, удалось избавить их от таких заболеваний, как сердечно-сосудистые, рак, шизофрения, Паркинсона. Хотя с имеющейся у них собственной регенерацией эти болезни и так не страшны.

Нечаев встал и подошел к стеклу, внимательно рассматривая малышей.

– Профессор, а они все еще люди?

– Конечно, – ответил Лапатин. – Мы просто выбросили вредные и мусорные гены и усилили или внедрили полезные, но человеческие. Поэтому, да, они все еще люди на девяносто девять процентов.

Идея создать усовершенствованный вид человека пришла спонтанно. Человек все еще оставался видом приспособленным жить на Земле, но сейчас условия изменились, да и появились новые вызовы. Поэтому Совет Федерации, в тайне от общественности, решился на эксперимент с геномом человека в рамках проекта «Поколение». На удивление всех, – это решение было принято единогласно. Желание получить преимущество для выживания, одним махом преодолело почти двухвековой запрет на вмешательство в геном человека.

По началу предполагалось внедрить незначительные изменения, но получив от ученых весь список возможностей, – Совет пошел еще дальше и группа ученых, во главе с профессором Лапатиным, получила полную свободу действий. Но общественность все еще не была готова к таким радикальным изменениям, поэтому группе Лапатина поставили одно условие, – новые люди ничем не должны отличаться внешне от обычных. Иначе их просто не получится внедрить в общество не заметно.

Нечаев засунул руки в карманы штанов и повернулся к Лапатину:

– Вы сказали на девяносто девять, а что там в одном проценте?

– А в одном проценте кроется самое интересное. – Глаза профессора приобрели блеск фанатика своего дела, но он все же взял себя в руки, оглянулся на остальных, сидящих за столом, и заговорщически спросил: – Все в курсе возможностей Волкова?

– Да, – Нечаев сделал размашистый жест рукой в сторону стола, – здесь все посвящены в суть вашей работы с Волковым.

– Хорошо, – кивнул профессор. – Вы же знаете, что так и не удалось повторить успех, полученный с Михаилом, но с этими малышами мы получили кое-что получше. Внесение дополнительного участка ДНК позволило создать аналог импланта Волкова, только теперь он появляется и развивается вместе с мозгом и его неотъемлемая часть.

– Что это значит, профессор? – нахмурился Нечаев.

– Это значит, Владимир Сергеевич, что эти дети, – Лапатин ткнул пальцем в стекло, – с рождения имеют те же возможности, что и Волков, и им для этого не нужно впадать в кому. Причем их возможности растут с развитием мозга. Мы пока точно не знаем, каким образом они пользуются этим, но это точно не похоже на тот интерфейс, который использует Михаил. Вот, смотрите.

Лапатин что-то активировал на своем планшете, и комната тут же преобразилась. Теперь среди детей бегали какие-то странные персонажи, кувыркались геометрические фигуры и даже посреди помещения текла река.

– Сейчас у них считывается информация с участка мозга, отвечающего за обработку визуальных образов, и транслируется на стекло.

– Вы хотите сказать, что все это они создают сами?

– Верно. И главное то, что они взаимодействуют с виртуальными фантомами друг друга.

Нечаев посмотрел на вакханалию, творящуюся за стеклом, и в этот момент все замерло, а дети разом повернулись и посмотрели прямо на него. Все малыши как по команде стали подходить и подползать прямо к стеклу. Их лица не выражали никаких эмоций, они просто приближались, не отрывая взгляда от Нечаева. Ситуация выглядела настолько жуткой, что Нечаев даже отступил на шаг.

– Что это, профессор?! Они нас видят?

– Не совсем, – улыбнулся Лапатин.

Нечаев сделал шаг в сторону, и дети синхронно повернули голову за ним.

– Да, что тут происходит?! – не выдержал он и повысил голос.

– Э-э-э, понимаете, – с виноватым выражением лица начал профессор, – на том, что я вам уже озвучил, мы не остановились и добавили еще кое-что.

Нечаев в очередной раз нахмурил брови и посмотрел на Лапатина многообещающим взглядом.

– Поверьте, сущая безделица, но мы не ожидали такого эффекта.

– Да говорите уже!

Лапатин дернулся от резкого голоса Нечаева, вздохнул и произнес:

– Ну хорошо… Во-первых, мы усилили ген, который отвечает за чувствительность к магнитным полям. Это похоже на ориентирование птиц по магнитному полю Земли. И еще, приглядитесь к их скулам, видите три точки, очень похожие на родинки?

Нечаев выполнил просьбу и кивнул.

– Это не родинки, а участки чувствительных клеток, которые регистрируют электрические поля. Очень похоже на то, как это используют акулы и некоторые рептилии. И если Волков мог регистрировать электромагнитные поля через визуализацию, то дети делают то же самое, только на уровне дополнительных органов чувств. Вы, Владимир Сергеевич, – источник слабых электрических полей, как и любой человек. Но их привлекает не это, а работа вашего мозга, так как он у каждого человека уникален и, следовательно, создает разную картину электрического поля. Они с вами никогда не встречались, вот им и интересно.

– Профессор, вам не кажется, что это перебор? – с прищуром произнес Нечаев.

– Это еще не все. – Лапатин идиотски хихикнул, глядя на ползущие вверх брови Нечаева, и поспешил продолжить: – Никто такого не ожидал, но эти возможности позволяют им синхронизировать работу мозга в составе группы. Наверное, поэтому они видят фантомы друг друга и, возможно, коллективно мыслят.

Пока профессор говорил, дети, видимо, утолили свое любопытство и стали разбредаться, снова принимаясь за свои игрища.

– «Наверное», «возможно»! – передразнил Лапатина Нечаев. – Вам не кажется, профессор, что у вас слишком много догадок и никакой конкретики. Может, вы еще и хрустальный шар используете для прогноза того, что получилось? – Но, видя непонимающее лицо Лапатина, Нечаев махнул рукой и направился обратно к столу.

Увиденное Нечаева напугало, да и кого бы такое не напугало. Он прекрасно понимал, какое преимущество сможет дать этот новый вид человека, но все естество кричало, что это неправильно, опасно и против природы. Он сел на свое место и с минуту барабанил пальцами по столу, смотря в одну точку расфокусированным взглядом. Затем снова посмотрел на играющих малышей и увидел не опасных монстров, а обычных детей, которые играют, дурачатся, и им нет никакого дела до всех этих стратегий, в которые решили поиграть взрослые. Нечаев вздохнул и вновь обратился к Лапатину:

– Профессор, во-первых, я запрещаю дальнейшее создание таких детей.

Лапатин уже было открыл рот, чтобы возразить, но Нечаев не дал ему этого сделать:

– Пока вы не проведете тщательные исследования и не предоставите мне письменный отчет об их возможностях, а также опасностях, которые нас могут подстерегать. Во-вторых, если я все же одобрю продолжение проекта, сколько детей нам потребуется, чтобы незаметно внедрить в общество?

– Десяти тысяч будет достаточно. Их гены доминантны и будут замещать существующие. С каждым поколением таких, как они, будет становиться больше, и это будет происходить лавинообразно.

– И сколько потребуется времени?

– Учитывая нынешнюю популяцию, через несколько сотен лет все человечество будет иметь все признаки этих детей. Все будут уверены, что это наглядный пример естественной эволюции.

– Что ж, тогда я жду от вас отчета, а мы пока начнем подбирать надежные семьи, которые согласятся отправиться с детьми в отдаленные колонии.

* * *

Межзвездное пространство. Борт корабля «Коперник»

Бой шел уже двадцать восьмую минуту, но с самых первых стало ясно, что корабль обречен. Неожиданный ход с выпуском пауков на корпус был отличным решением, и эти, практически не заметные искусственные создания, хорошо проредили первую волну жуков, но их хватило ненадолго. А дальше эти твари хлынули внутрь корабля, и, несмотря на героическое самопожертвование экипажа, мест, где еще не было жуков, становилось все меньше и меньше.

Схематическая модель корабля практически вся горела алым цветом, но доклады о проникновении и потерях продолжали поступать. В этой ситуации Юдин не понимал, что делать. Он направлял резервные группы на усиление, отводил людей с тех участков, где им грозил заход противника в спину, указывал, где забаррикадировать те или иные опасные направления, но все это он выполнял практически на автомате. Главное – не пустить противника в центральный коридор, откуда он будет иметь возможность попасть куда угодно.

Юдин знал, что люди в ближнем бою с жуками не сталкивались, но судя по тому, что он видел в коридорах своего крейсера, в плен те никого не брали. А попадать на растерзание к этим тварям ой как не хотелось, поэтому мысль о запуске самоуничтожения корабля его посещала все чаще.

Неожиданно прямо над моделью корабля возник прямоугольник высшего приоритета на запрос связи. Капитан не задумываясь ткнул в него:

– Слушаю тебя, Лотар.

В то же мгновение, как Юдин принял вызов, рядом с ним возникло объемное изображение части центрального коридора с видом на баррикаду, как будто он сам там находится. Группа людей, облаченных в ББС, вперемешку с Волками вела огонь из-за баррикады прямо вдоль коридора. Со стороны людей аварийный свет хоть как-то освещал пространство, но вот за баррикадой была кромешная тьма, и вспышки выстрелов, как стробоскопы, выхватывали жуткие картины сотни жуков в самых разных позах. Росчерки пуль и снарядов били в самую гущу вала этих отвратительных созданий, но это мало чем помогало, и эта лавина неумолимо приближалась.

– Капитан, сэр. – Виртуальная среда услужливо подсветила одного из бойцов, который сейчас говорил, и рядом возник прямоугольник, в котором отображалось лицо старшего помощника, искаженное от напряжения. – Они прорвались в центральный коридор со стороны машинного отделения. Их очень много, нам их не сдержать.

Ведение боя в невесомости – та еще задачка, а тем более в огромной трубе, которой и является центральный коридор. Поэтому люди и Волки располагались вкруговую по всей окружности коридора. Площадь сечения коридора также была частично перекрыта по окружности специальными перегородками, оставляя в центре круглую дыру. За этими перегородками и укрывались защитники, вели огонь, упираясь в переносные упоры, закрепленные на стене.

В этот момент какая-то особь смогла подобраться довольно близко, чтобы суметь ухватить одного из бойцов и рывком бросить его прямо в гущу жуков позади, где он тут же исчез.

– Шайзе! – выругался Лотар и тут же крикнул в общий канал: – Не подпускайте их близко!

Еще до этого происшествия Юдин приник к модели корабля, внимательно рассматривая происходящее. Отметки жуков, отображаемые в задней части корабля, как по команде стали стягиваться к центру и выплескиваться внутрь коридора. Баррикада Лотара была устроена перед вращающейся секцией, но и в ней противник уже подбирался к хребту корабля. И капитан принял единственное верное, на его взгляд, решение.

– Лотар, отходите в носовую часть, я перекрою коридор! Место сбора у тебя на тактической схеме. Оставь Волков для прикрытия и отходи.

– Да, сэр!

Тот же приказ капитан продублировал и остальным группам, которые держали оборону позади Лотара и в гравитационной секции. И как только люди пересекали границы гермодверей, Юдин тут же их закрывал. Это происходило несколько минут, пока все, кто остался жив, не добрались в одно из самых защищенных мест на корабле, ближе к мостику. Капитан перекрыл последнюю гермостворку и обернулся к экипажу, который также присутствовал в виртуальной среде.

– Господа! – произнес он громко, чтобы привлечь внимание всех. – Знаю, что вы сделали все возможное, и я благодарю вас за службу. Для меня была честь служить рядом с вами. Но сейчас нам нужно выиграть время.

Матросы и офицеры переглянулись, поняв, что задумал капитан. Дружно поднялись со своих мест, отдали честь, после чего растворились в воздухе.

– Ну что ж, – проговорил он в пустоту, – мне кажется, на свой век я сделал и увидел многое, о чем даже мечтать не мог. Но, похоже, что время вышло. – Смахнув все в сторону, он продолжил: – Корабль, я капитан первого ранга Юдин Фёдор Артёмович, идентификационный номер 3846528497, запрашиваю запуск процедуры самоуничтожения.

– Ваши полномочия подтверждены, – раздался голос отовсюду. – Запрос на согласие с вашим решением отправлен старшим офицерам. – Через несколько секунд голос продолжил: – Два из пяти подтверждения получены. Процедура самоуничтожения запущена. Выберите время подрыва.

Перед Юдиным появилось диалоговое окно с выбором времени таймера.

– Пожалуй, пятнадцати минут хватит.

Он уже хотел поставить таймер, как вдруг всплыл очередной запрос на связь наивысшего приоритета. Он автоматически потянулся к нему рукой и остановился на полпути в нерешительности, так как в графе, где обычно высвечивалось имя вызывающего, светилась надпись: «Неизвестно». Юдин еще пару секунд раздумывал, а потом, решив, что хуже все равно не будет, ткнул в прямоугольник. Но вместо изображения развернулось текстовое окно, в котором было написано:

«Капитан, не делайте глупостей. Не стоит уничтожать такой прекрасный корабль и свой экипаж. Мы предлагаем встретиться и поговорить».

В этот момент глаза Юдина напоминали два больших блюдца, так как он не мог поверить в то, что видел. И все потому, что, похоже, с ним на связь вышли арахны, а может, сама королева улья, или кто там у них за главного? В это же время стали приходить доклады о том, что жуки остановились и больше не пытаются вломиться в отсеки с людьми.

– Кто это? – задал он вопрос, хотя сам знал на него ответ.

Текст в окне исчез и появился новый:

«Улей».

– Где вы хотите встретиться?

И снова надпись сменилась на новую:

«Центральный коридор. Вы должны прийти один».

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что арахны уж больно осведомлены о человеческом языке и тем более о технических терминах, что странно, но с другой стороны, и очень любопытно. Капитан произнес:

– Хорошо, я приду. – И, уже отключив связь, добавил: – Но подстраховаться не помешает.

* * *

– Вы уверены, сэр? – спросил старпом, перегородив путь Юдину.

Измазанный какой-то слизью и в копоти ББС Лотар выглядел устрашающе и в данной ситуации служил наглядным подтверждением его предостережению. И в других обстоятельствах Юдин наверняка ему бы последовал, но сейчас…

– Да, старпом, – ответил капитан и оглянулся вокруг.

Их окружали не менее устрашающе выглядевшие члены экипажа и стальные ребята, но, в отличие от Лотара, те занимали позиции у очередной баррикады, установленной перед гермоперегородкой центрального коридора. Никто не обращал внимания на капитана, удерживая в прицеле своих стрелковых комплексов коридор.

– Посмотри, нас загнали в угол, старпом, и, если есть хоть шанс спасти оставшихся людей, я им воспользуюсь. – Юдин поднял руку, останавливая невысказанный вопрос. – Только в том случае, если этот шанс подразумевает возвращение на родину. В противном случае ты знаешь, что произойдет. – Капитан вдруг улыбнулся и добавил: – Да и любопытно мне, мы же никогда не вступали с ними в контакт.

Лотар еще пару секунд висел неподвижно, а потом отодвинулся в сторону, и капитан рывком бросил свое тело в направлении закрытой перегородки.

– Капитан! – крикнул Лотар в спину удаляющемуся Юдину.

Тот схватился за край баррикады и по инерции развернулся лицом к своим людям:

– Мы вас прикроем.

Капитан лишь кивнул и, уже оттолкнувшись ногой, продолжил свой путь. Герметичная перегородка при приближении к ней резко отошла в сторону, и как только Юдин преодолел ее границы, тут же закрылась обратно.

В коридоре царила кромешная тьма, и вычислитель его индивидуально скафандра мгновенно среагировал, включив нашлемные фонари. Лучи света выхватили из тьмы изрешеченные стены и несколько отдельно летающих конечностей жуков. «Быстро же они прибрались», – подумал Юдин и стал вертеть головой. Как-то неожиданно в метрах тридцати от себя обнаружил одинокого жука, который цеплялся лапами за скобы. Появление этого существа в абсолютно пустом коридоре на мгновение вызвало у капитана животный страх, и тот уже хотел рвануться назад, но волей подавил это чувство и медленно направился вперед.

Когда Юдин подошел ближе, у него вдруг проснулось любопытство, и он стал открыто рассматривать это существо. Все то, что он видел в сводках, теперь было прямо перед ним, и даже отсутствие какого-либо ротового аппарата подтверждало версию об узкой специализации и малой продолжительности жизни жуков.

Внезапно жук развернулся и резво побежал вперед, но через десяток метров остановился и снова обернулся.

– Видимо, это приглашение, – пробормотал Юдин и двинулся за провожатым.

Через несколько минут он влетел на разрушенную инженерную палубу, где среди искореженного металла сидел гигантский жук, но это на первый взгляд. Слегка овальная форма, полусферический хитиновый панцирь и восемь лап небольшого размера, по сравнению с телом, удерживающих жука на месте. Юдин уже подумал, что это и есть тот, кто его позвал на переговоры, но вот разглядеть голову или еще какие органы для коммуникации он не сумел.

– Лотар, ты это видишь? – проговорил капитан в гарнитуру.

Но в ответ была лишь тишина.

«Значит, глушат связь, только вот каким образом?» – подумал Юдин и стал осматриваться в поисках живых глазков корабля, но и их не удалось обнаружить. В это время его провожатый умчался куда-то за этого жука, и капитану ничего не оставалось, как последовать за ним.

Приблизившись, он оценил размер этого существа как очень близкого к размерам стандартного челнока. А обойдя его, увидел нечто, напоминающее аппарель, но из органических материалов. Осознав, что видит перед собой просто транспорт, целиком созданный из живой материи, Юдин замер. У арахна не может быть никаких аппарелей, дверей и прочих подобных решений, которые несвойственны природе. Он бы легко принял какие-нибудь мембраны, трубы или, наконец, ротовое отверстие, которыми обычно пользуются арахны, но аппарель – это перебор. И через мгновение он увидел причины таких нестыковок.

Из проема сначала появился силуэт, а затем полностью проявилось типичное для гуманоидного типа существо. Картина была настолько несуразная, что мозг капитана просто не мог уловить образ этого неожиданного гостя. Тем не менее существо сделало несколько жестов руками, и, поняв на подсознательном уровне, чего от него хотят, Юдин машинально переключился на предлагаемую частоту.

– Ну наконец-то, – прозвучал вполне человеческий голос в гарнитуре шлема. – Я уже утомился вас ждать. Проходите на борт, – сказал уже вполне человек и скрылся внутри живого челнока.

Капитан, уже ничего не понимая, направился на негнущихся ногах к проему аппарели. Взобравшись, он встретился лицом к лицу с говорившим. И здесь его ждал еще один сюрприз. Человек был облачен в нестандартный земной ББС. Но главное, у него на груди была изображена такая знакомая эмблема – голова волка.

– Располагайтесь, – произнес кто-то из Стальных Волков, – вас ждут.

Десятиминутный полет к улью особо не запомнился Юдину, он все это время разглядывал абсолютно гладкие внутренности челнока и периодически поглядывал на своего соседа, который лежал неподвижно в органическом ложементе вполне типичной формы.

Челнок-жук мягко сел в просторном ангаре улья, и Юдина сопроводили по вполне знакомым коридорам, созданным земными технологиями. Впрочем, он уже ничему не удивлялся, даже когда вошел в хорошо знакомый типичный центр планирования операций.

– Волков, так это вы за всем этим стоите?! – Это было первое, что произнес капитан, увидев, к кому его привели.

– Все зависит от того, что подразумеваете под словом «все», – ответил Михаил. – Но об этом потом, а сейчас я бы хотел обсудить одну возникшую дилемму. И здесь можно дышать, как видите, – развел руками Волков.

– Зачем вы напали на нас и убили столько людей?! – Злость и ненависть переполняли Юдина, и тот еле сдерживался, чтобы не оторвать своему собеседнику голову.

– Не делайте из меня монстра, Фёдор Артёмович, никто никого не убивал, – поднял руки Михаил. – Вот, смотрите. – Он указал на интерактивный стол, над которым появилось изображение с ровными рядами каких-то прозрачных коконов. – Все убитые, по вашему мнению, люди находятся здесь. Нам пришлось погрузить их в сон, чтобы они не увидели того, что увидели вы. – Юдин подошел поближе, чтобы разглядеть лица людей, а Михаил продолжал: – И даже ваши Волки живы. – Фокус изображения сместился, показывая ровные ряды цилиндров, извлеченных из корпусов роботов. Но вот за ваших технических пауков вы уж простите, но признаюсь, для меня это было неожиданностью. И поверьте, у меня просто не было выбора, иначе вы бы погибли.

Юдин наконец оторвался от разглядывания своего, вполне живого экипажа и повернулся к Волкову:

– Чего вы хотите?

Михаил улыбнулся, спокойно прошел к столу и сел в кресло:

– Вижу, что теперь вы готовы к диалогу, но прежде чем мы начнем, хочу напомнить, что через сорок секунд вы сами убьете всех, кто остался на «Копернике», и я бы посоветовал отменить самоуничтожение.

От осознания того, что под впечатлением забыл об этом, Юдин мгновенно покрылся испариной. А проверка таймера подтвердила сказанное. Капитану стало душно, и он все же раскрыл шлем.

– Дайте связь! – взволнованным голосом произнес Юдин.

– Конечно, но прежде чем я это сделаю, пообещайте мне, что ничего не сообщите о том, что увидели. По крайней мере, пока не выслушаете меня.

Юдин буквально на секунду задумался, а потом крикнул:

– А-а-а, черт с вами! Я ничего не скажу, дайте только связь!

Волков кивнул и, внешне не производя никаких действий, лишь сказал:

– Связь у вас есть.

* * *

Межзвездное пространство. Неделю спустя

Вот уже почти миллион лет огромный газовый гигант мчится в межзвездном пространстве, когда-то выброшенный своими, более массивными собратьями из родной звездной системы. И хотя вокруг миллиарды звезд, но света так мало, что чернота его поверхности не позволяет разглядеть этого гиганта целиком, и лишь в момент, когда он заслоняет собой далекие звезды, проявляются его истинные размеры. Иногда в верхних слоях плотной газовой атмосферы возникают электрические разряды, которые распространяются на тысячи километров, демонстрируя, какой силой обладает этот гигант.

Но это путешествие он начал не один, а в компании целой вереницы ледяных и каменных спутников, следующих за ним, как на привязи. Еще с самого образования звездной системы они попали в путы газового гиганта и никогда больше не покидали его окрестностей. А его гравитация все это время укутывала своим невидимым прикосновением и приливными силами, снабжая их единственным в этих местах источником энергии.

Иногда один из маленьких компаньонов приближался слишком близко к своему поводырю, и тогда тот в гневе разрывал несчастного на куски, создавая вокруг себя кольца из обломков. Эти кольца кружат вокруг и сейчас, сохраняя память о неудачниках, которые осмелились бросить вызов гравитации.

Путешествие продолжалось бы еще миллионы лет, пока другая звезда не приютила эту компанию, но однажды в окрестностях появились существа, которые облюбовали несколько спутников. Они стали отлавливать небольшие куски обломков в кольцах и рыть в них норы, устанавливая свое оборудование. А через мгновение, по меркам газового гиганта, эти куски стали передвигаться сами, нарушая сложившийся до этого порядок. С тех пор существ становилось все больше и больше, а обломков становилось все меньше и меньше. Но их в окрестностях еще тысячи, так что гигант еще не скоро заметит исчезновение хоть одного кольца.

Периодически захваченные существами куски исчезали, но некоторые появлялись вновь. Вот и сейчас один из пропавших вернулся с грузом, лежащим на его поверхности, а в радиошуме прорезались новые частоты.

– «Малыш» вызывает «Муравейник», – произнес Волков, как только улей выскочил в обычное пространство.

Присутствующий в это время на виртуальном мостике Юдин с удивлением переспросил, никак не считая этот огромный астероид таковым:

– «Малыш»?

– Он был выращен совсем недавно, и уровень развития его интеллекта приблизительно соответствует пятилетнему малышу, – пожал плечами Волков, не отрываясь от созерцания места прибытия. – А с другой стороны, нужно же было его как-то назвать.

Улей вышел из гипера в какой-то сотне километров от базы, которую флот Федерации ищет по всему сектору. Во мраке космоса навигационная система корабля услужливо подсвечивала контуры небольшого планетоида размером с Луну. А прямо по курсу, на фоне россыпи звезд, виднелся контур орбитального терминала и множество огоньков техногенного происхождения. Некоторые из них висели практически неподвижно, другие отдалялись так, что можно было проследить цепочку, устремляющуюся к поверхности планетоида. А некоторые, наоборот, стремились отдалиться куда-то за пределы видимой зоны. Все эти огоньки улей распознавал как малые и средние челноки, грузовые корабли и буксиры, выводя рядом с каждым их бортовые номера и названия, если таковые имелись.

Сразу после слов Волкова на мостике улья прозвучал голос диспетчера:

– «Малыш», говорит «Муравейник». Рады вас видеть, и с возвращением. Ваш прилет был запланирован неделей раньше, возникли какие-то проблемы?

Волков взглянул на Юдина и ответил:

– Да, проблемы были, но все закончилось благополучно.

– Рады это слышать. Передаю параметры стояночной орбиты.

– Так вот откуда вы терроризируете весь сектор, – с осуждением в голосе произнес Юдин.

Наконец то, что он узнал от Волкова в его короткой речи, и то, что увидел здесь, начало складываться в голове Юдина в одну целостную картину, которая ему очень не нравилась. Все это выглядело как-то не по-человечески, даже чудовищно. Гибнет столько существ, и только потому, что руководство Федерации решило подчинить себе иные цивилизации в окрестностях Солнечной системы, а иначе для чего все это?

Волков не обратил внимания на высказывание капитана «Коперника», а лишь кивнул Лукашевичу, который также находился на мостике, и тот, поняв его без слов, вызвал перед собой телеметрию. Волков же повернулся к Юдину и однозначным жестом пригласил отойти в сторону.

– Фёдор Артёмович, – начал Волков, как только они дошли до края освещенной зоны виртуального пространства, – вы видите все это, потому что мне нужна лояльность ваших людей. А через вас добиться этого проще всего. Я, конечно же, все вам расскажу и, в частности, о причинах происходящего, но давайте сначала позаботимся о вашем экипаже и вашем корабле.

Юдин несколько секунд молчал, затем посмотрел на увеличивающуюся громадину орбитального терминала и произнес:

– Хорошо. Но только пока мы здесь.

– Отлично, другого мне и не нужно, – с улыбкой ответил Волков. – Значит, как и договаривались, ваши люди остаются в неведении, что здесь есть не только арахны, а я, в свою очередь, обеспечу их пребывание в комфортных условиях и отремонтирую «Коперник».

Волков протянул руку, и Юдин ее пожал, лишь добавив:

– Знаете, Михаил Валерьевич, а похоже, что те, чьи корабли вторглись в Солнечную систему, занимались тем же, что и мы в данный момент. Вот только где они сейчас?

Улыбка с лица Волкова пропала моментально.

– Мы еще поговорим об этом, а сейчас, простите, мне нужно отдать кое-какие распоряжения.

Волков отошел в сторону и, вызвав Турова, принялся обговаривать с ним детали размещения экипажа «Коперника». Юдин не вслушивался в детали разговора, а лишь смотрел на пробегающие в атмосфере газового гиганта молнии и размышлял о том, что все это плохо кончится.

Глава 5

Окрестности блуждающего газового гиганта. Улей арахна – «Малыш»

Джимми очнулся мгновенно, как будто кто-то нажал на выключатель, и первым делом понял, что лежит на спине. Прошло еще секунд десять, прежде чем он окончательно пришел в себя и стал вертеть головой, пытаясь понять, где находится. Место оказалось странным: по всей поверхности помещения проходили ребристые наросты, и никаких прямых углов. Очень похоже на пещеру, но искусственного происхождения. Никаких осветительных приборов не наблюдалось, но свет все же был, и Джимми мгновенно определил его источник. Повсюду: на потолке, стенах и даже на полу – находились флюоресцирующие пятна разного размера и частоты размещения, очень похожие на те, что используются на «Копернике» в технических коммуникациях. Поверхность пещеры на ощупь оказалась теплой и немного мягкой. И все это наталкивало на мысль о биологическом происхождении.

Приподнявшись на локти, он обнаружил, что в стороне от него, прямо на полу, сидят человек тридцать из экипажа «Коперника» и о чем-то тихо переговариваются. Сфокусировавшись на них, он пошевелил пересохшим языком и сиплым голосом выдал:

– Где мы?

Люди тут же притихли и обернулись, а две фигуры поднялись и приблизились к нему, и Джимми без труда узнал этих двоих.

– Очнулся? – с нотками тревоги в голосе произнесла Хелен и присела рядом.

– Ну ты даешь, парень, – пробурчала бородатая рожа Дуайта. – Я уж думал, все, зашибли, а ты вон, оклемался.

– Пить хочешь? – Хелен засуетилась, доставая откуда-то из-за спины необычную флягу.

Джими кивнул, и на это движение голова взорвалась дикой болью, а в глазах посыпались искры. Он даже на секунду отключился, но вскоре почувствовал, как чья-то рука приподнимает его голову, а к губам прикоснулась прохлада чистой воды. В этот момент он ощутил такую жажду, что казалось, готов выпить целое море, и с жадностью припал к горлышку фляги, проталкивая воду внутрь огромными глотками.

– Не спеши, воды достаточно.

Джимми услышал приятный уху голос Хелен, и он подействовал на удивление успокаивающе, что позволило допить всю флягу в более неспешном темпе. Наконец, маленькая ручка Хелен уложила его голову обратно на пол, и он решил задать интересующие его вопрос:

– Дуайт, что случилось? Ни черта не помню.

– А что помнишь? – Дуайт слегка наклонился ближе, чтобы заглянуть Джимми в глаза.

– Помню, как вытаскивал вас с маяка, потом перелет к «Копернику», а потом… – Джимми вдруг дернулся и попытался приподняться, но от боли снова рухнул обратно и просипел: – Улей, арахна.

– Да, на обратном пути мы увидели, что «Коперник» атакует улей арахна, – начал Дуайт. – Связавшись с кораблем через световые сигналы, мы получили приказ убираться как можно дальше. Но, посовещавшись, решили, что нам не выжить такой толпой на челноке. Поэтому решили идти на абордаж улья.

– И какой идиот вас надоумил на такой подвиг? – поинтересовалась Хелен.

– Этот идиот лежит перед тобой, – кивнул Дуайт на Джимми и оскалился в хитрой улыбке, а после небольшой паузы, когда насладился реакцией девушки, продолжил: – Ну, в общем, мы полетели прямо на астероид, и даже долетели. Высадились и стали рыскать по округе в поисках входа. А когда нашли, все и случилось.

– Что случилось? – переспросил Джимми.

– Да тут особо и рассказывать нечего. Тем более меня вырубили довольно быстро, но я успел увидеть, как из прохода выскочила дюжина этих тварей, и первым под раздачу попал ты, парень. Причем тебя так неудачно швырнули, что твоя голова очень быстро встретилась с астероидом. Ну и, сам понимаешь, силы оказались не равны, в общем, ты отключился первым. И, если честно, – Дуайт почесал свою бороду, – то мне показалось, что тебе сломали шею. Уж больно неестественно болталась на ней твоя голова.

– Ничего не помню, – повторил Джимми. – А сейчас мы где?

– По всей видимости, на корабле-улье, в плену у арахна.

Как только Дуайт произнес эти слова, противоположная часть стены, мерзко чавкнув, вдруг разошлась. Из открывшейся норы послышался шуршащий и цокающий шум, который вызывал неприкрытый ужас. Шум все нарастал и приближался, что заставило людей вскочить и начать прижиматься друг к другу.

Джимми все же приподнялся на локтях и округлившимися глазами смотрел, как в их пещеру врываются жуки. Они, словно вода, мгновенно заполнили собой практически все свободное пространство и даже висели на потолке. Эти жуткие жуки постоянно дергались, переставляли лапами и смотрели на кучку людей своими немигающими глазами. Но, похоже, убивать их не собираются, как подумал изначально Джимми, наоборот, жуки держали некую дистанцию, а вскоре их ряды стали расходиться, образуя проход в глубь норы, из которой они появились.

– Похоже, они хотят, чтобы мы куда-то пошли, – заявил Дуайт и стал помогать Джимми: – Давай, парень, поднимайся.

Сначала один человек вступил в этот смертельный коридор, а за ним потянулись и остальные. Последним шел Джимми, поддерживаемый Дуайтом и Хелен. Впрочем, путь лежал не так далеко, но благодаря тому, что почти сразу пропала гравитация, передвигаться стало легче. Через минут десять троица вылетела в просторное помещение, устроенное на тот же манер, что и пещера. Но здесь по всей внутренней поверхности, держась своими лапами, находились огромные жуки, в которые со всех сторон тянулись вереницы людей. И как только какой-то из жуков заполнялся, он тут же отталкивался лапами и летел в мембранный шлюз.

Все это Джимми успел разглядеть, пока летел в сторону своего живого челнока. Через несколько минут он уже сам находился внутри одного из жуков. И по ощущениям перелет длился около часа, после чего он почувствовал толчок и, что удивительно, гравитацию. Правда, не земную, а нечто ближе к лунной.

После посадки взору вновь прибывших открылась точно такая же просторная пещера, из которой изначально стартовали, но здесь челноки садились уже только на пол, а не на стены и потолок. Далее по той же схеме, прибывших людей погнали по коридорам, которые закончились очень шумным местом. И это немудрено, так как здесь находился весь экипаж «Коперника», все двести с лишним человек непрерывно передвигались от группы к группе и, казалось, одновременно говорили. В общем, царил хаос и неразбериха.

– Вон смотри. – Хелен указала на нечто, очень похожее на ряды трехъярусных ячеек.

Это действительно оказались индивидуальные ячейки, в одну из которых троица и устроилась. И сразу же принялась за то, чем занимался остальной экипаж, а именно за обсуждение вопроса «Что происходит?». Но приблизительно через час шум вокруг стал стихать, пока полностью не прекратился. Тогда Джимми услышал голос капитана.

– Экипаж! Я думаю, все уже догадались, где мы оказались, но я все же скажу. Да, мы находимся в логове арахна.

Гул пронесся по рядам людей и тут же стих.

– Но меня заверили, что никому не будет причинен вред, если мы будем вести себя разумно. В ближайшее время они хотят пойти на переговоры с руководством Земной Федерации, и в случае успеха мы все будем освобождены.

– Что-то тут не вяжется, – произнес Джимми. – До этого арахны не то что говорить отказывались, а демонстрировали все признаки, что это невозможно в силу физических причин. А тут переговоры, и как вообще они смогли общаться с капитаном?

Неожиданно послышалось бурчание живота, и Хелен вместе с Джимми одновременно повернулись к Дуайту. Тот тут же спросил:

– А меня вот больше интересует, чем они нас будут кормить?

* * *

Да уж, неделька выдалась не из легких, и решение о помощи «Копернику» уже не кажется таким правильным. И дело даже не в том, что о моих делах может узнать все население Солнечной системы, а в том, что об этом наверняка узнают и недавно приобретенные союзники. И тогда вместо буфера, как изначально задумывал Нечаев, мы получим абсолютно враждебную обстановку со всех сторон, а этого допустить нельзя. Иначе все, что я тут делаю, бессмысленно и даже вредно. Конечно, выживание вида важнее, чем пара сотен человек, и есть вариант, как все можно решить одним махом, но об этом думать не хочется.

Я встряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и вошел в сердце колонии арахна – оперативный центр. Под высокими сводами помещения, в центре, возвышалась конструкция, напоминающая покрытое хитином дерево, с диаметром ствола пятнадцать метров. Из его вершины ветвились гигантские отростки, подпирающие свод, которые переходили в более мелкие, распространяясь по всему потолку. Флуоресцентные участки на этих отростках придавали конструкции вид дерева из сказочной рощи, возвышающегося на тридцать метров в высоту.

Остановившись в метрах десяти от этого дерева, я поднял голову, рассматривая огоньки в кроне. В некоторых местах виднелись рабочие особи, которые чистили и удаляли продукты жизнедеятельности с поверхностей. Все это выглядело довольно красиво, но мне захотелось больше, и я активировал один из фильтров дополненной реальности. Мир мгновенно преобразился: отовсюду появился свет от множества нитей внутри структуры дерева, проходящих сверху и снизу и уходящих за пределы помещения. Они изгибались, сходились и расходились, напоминая корневую систему. Но больше всего светился ствол дерева – миллиарды пульсирующих точек, соединенных между собой тонкими нитями. И каждая такая пульсация подхватывалась определенной частью корневой системы, уводя этот всплеск куда-то за пределы зоны видимости.

– Здравствуй, Королева, – произнес я практически шепотом.

Конечно же, она мне не ответила, но в основании дерева зародилась яркая пульсация нейронов, которая мгновенно распространилась вверх по стволу и далее по ветвям. Несколько таких волн повторилось с разной интенсивностью, прежде чем я улыбнулся и ответил:

– Я тоже рад тебя видеть.

Прошло всего три месяца, но как же я соскучился по всему этому! Конечно, я не удержался, чтобы не осмотреть свои, так сказать, владения. И первым делом открыл перед собой информацию об инкубаторах, где каждые несколько дней на свет появлялись новые особи жуков.

Передо мной развернулась схема разветвленной сети тоннелей и пещер, пронизывающая спутник газового гиганта на пару километров вглубь и распространяющаяся вширь на несколько десятков километров. Строительство новых тоннелей продолжалось и в данный момент. Колония росла, судя по темпам, в геометрической прогрессии.

В начале строительства я решил опереться на инстинкты, которые были перенесены с их земных прототипов, поэтому структура колонии напоминала обычный муравейник, в основной своей массе не предназначенный для перемещения людей. Впрочем, это и не нужно, так как с помощью нейронной сети Королевы я могу попасть в любую точку колонии, чем я и воспользовался, выбрав один из инкубаторов.

По сути, он не отличался от тех, что я строил на Оршу, но отличие заключалось в разнообразии особей, которые здесь появлялись. Если на Оршу были только два вида рабочих и воины ближнего боя, то здесь рабочих специализаций насчитывалось двенадцать. Одни работают только в инкубаторе, другие переносят ресурсы, добывают минералы, роют новые тоннели, обслуживают Королеву. А также особи, которые обогревают тоннели и инкубаторы, что позволяет существовать всей колонии без использования ядерных технологий людей. И даже есть те, что отдельно производят питательный раствор. У этих особей отсутствуют какие-либо конечности, а есть только ротовое отверстие, и выглядят они как лежащие раздутые бурдюки, которых постоянно кормят рабочие особи.

Среди воинов тоже наметилось разнообразие, в частности, появились намеки на дальнобойное оружие в виде выпуска струи кислоты на десяток метров. Конечно, это не огнестрел или энергетическое оружие, но все же. Также появились неповоротливые, но сильно защищенные жуки, покрывающие себя прочными породами минералов, своего рода броней, но не имеющих никакого вооружения. Нужно будет поручить Турову проверить этого жука на то, как далеко он сможет продвинуться под огнем крупнокалиберных пушек Волков.

Все эти специализации появились не благодаря моему вмешательству, а лишь потому, что я оставил пятипроцентную возможность мутации, поэтому быстрая смена поколений и эволюция и привела к такому разнообразию. Но самый большой прорыв в биотехнологиях – это полностью живые корабли, к которым я приложил свою руку. По своей сути это отдельный вид жуков, способный передвигаться в космосе и даже имеющий относительно дальнобойное вооружение, и все это без каких-либо земных технологий. Конечно, невозможность использования высокой энергетики живыми тканями накладывает ограничение на их характеристики, что не дает им возможности существовать в отрыве от носителя, но как мобильное вооружение ближнего радиуса действия вполне подходят.

Но для полноценного существования флота арахна все же приходится использовать земные технологии. Без плазменных двигателей, ядерной энергодвигательной установки, генератора высокоэнергетических частиц для открытия гиперпространства не обойтись. Поэтому приходится тщательно минировать все эти элементы на кораблях ульях, чтобы ничто не указало на наличие таких агрегатов у арахна.

Я на мгновение поймал себя на огромном нежелании уничтожать все это великолепие, что фактически можно прировнять к геноциду целой расы. А именно таковой эта колония сейчас и является, и если завтра люди уйдут отсюда, то арахны продолжат существовать, без космоса, но будут жить. И неизвестно, чего смогут достигнуть самостоятельно.

Пока я рассматривал произошедшие за мое отсутствие изменения, запущенные программы анализа мозга Королевы неожиданно обнаружили несколько сотен участков нейронной структуры, которые, по их мнению, отличались от исходника. Я смахнул все лишнее и вывел перед собой так называемое ядро – нейронный слепок того, что представляет собой Королева, и нахмурился.

– Новые нейронные связи? – пробормотал я себе под нос. – Но почему так много?

Повертев перед глазами одну из новообразованных структур, я лишь убедился, что она более сложная, чем изначальный вариант. Появилось больше, намного больше связей между нейронами, и с ходу понять, как это затрагивает изменения в поведении, трудно, нужно разбираться более детально. Подобные изменения происходят во время обучения, но при таком размере мозга это затрагивает буквально несколько участков, а здесь их сотни. Я снова посмотрел на нейронную структуру целиком, и поисковые программы определили еще несколько отличий.

– И что же вызвало такие изменения? – продолжил я разговаривать сам с собой.

Но пожалуй, разбираться с этим некогда, да и уже незачем. Вернусь к этому, когда все закончится.

* * *

После того как я озвучил приказ Нечаева, в кабинете повисла гнетущая тишина. За эти несколько лет нахождения здесь, в Богом забытой дыре, каждый ощущал свое причастие к чему-то важному, и новость о том, что проект сворачивается, вызывала противоречивые чувства. Только, казалось, Туров не унывал.

– Ну наконец-то, – заявил он. – А то у меня уже развилась паранойя, и каждое утро я проверяю, не отросла ли у меня где-нибудь клешня или фасеточный глаз.

Вместе со мной в проекте, кроме Лукашевича и Турова, решили принять участие мой главный строитель Тэнг и глава инженерного отдела Зарубин. Также в моем кабинете, за столом, присутствовал капитан Марченко, так как он непосредственный командир моей личной гвардии Стальных Волков. Тупая шуточка Турова слегка разрядила обстановку, и в знак солидарности на лицах присутствующих появились намеки на улыбку, поэтому я не удержался и подыграл ему:

– Отличная идея, Костя. Тебе один фасеточный глаз или два? А еще я могу отрастить тебе костяной гребень на голове.

– Я ничего не говорил, – поднял Туров руки. – У тебя есть зверушки, над которыми можно экспериментировать, а я себе и таким нравлюсь, и не только себе. Кстати, – встрепенулся он, – раз речь пошла насчет отрастить, то не мог бы ты…

– Разве что как у осьминога, – перебил я его, сполна насладился непонимающим взглядом и добавил: – Он у него отдельно плавает в поисках цели.

На этот раз послышались смешки, и обстановка окончательно перешла в обычное рабочее русло. Выждав немного времени, я начал раздавать поручения:

– Тэнг, задача твоей команды – заминировать все помещения и склады, по которым можно определить, что здесь были люди. И постарайся сделать так, чтобы ничего не осталось после взрыва. Думаю, плазменные фугасы подойдут.

Китаец по происхождению кивнул и стал что-то прикидывать у себя в планшете, а я посмотрел на своего инженера.

– А вы, господин Зарубин, подготовьте особо ценное оборудование к консервации и демонтажу, а после начинайте его погрузку на «Малыша». Я уже отдал приказ об очистке нор и пещер от жуков на улье, так что места там будет предостаточно.

– Так мы будем эвакуироваться на «Малыше»? – задал вопрос Лукашевич.

– Да, но только к точке встречи, где нас подберет транспортный флот Федерации. После чего улей также будет уничтожен. – Через свой интерфейс я активировал интерактивный стол, и в воздухе появилась незнакомая звездная система. – Но перед тем как мы эвакуируемся, нам поручили провести последний налет на систему HD110302. Там живут очень гордые создания, которые никак не соглашаются, чтобы им помогли. Цель, как обычно, – прилететь, разогнать имеющийся у них флот и создать угрозу планете, потом дождаться прилета эскадры флота Федерации. Думаю, для этого будет достаточно трех-четырех ульев, но времени в обрез.

Я пристально посмотрел на Лукашевича, и тот понял меня без слов.

– Я еще нужен? – задал он правильный вопрос.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда я пойду готовить операцию. – Лукашевич поднялся и направился на выход.

Проводив его взглядом, я посмотрел на Турова и капитана Марченко, переводя внимание с одного на другого.

– Ну а ваша задача – не допустить никаких эксцессов во время эвакуации. Все люди должны начать собирать свои вещи уже сейчас, и никаких сувениров, которые могут указать на нашу причастность ко всему этому. – Я обвел рукой кабинет. – Особенно это касается тебя, Костя. Если что-нибудь подобное выявится, то вернемся к вопросу о костяном гребне.

Туров сначала улыбнулся, но, увидев мое сосредоточенное лицо, со всей серьезностью заявил:

– Понял. – Он подчеркнул свои слова кивком.

– Для поддержания порядка, – продолжил я, – даю добро на расконсервацию всех имеющихся у нас Волков.

Все это время молчавший Иван вдруг решил задать вопрос:

– Простите, господин Волков, а что будет с флотом ульев? Насколько я знаю, их сейчас около тысячи, но у нас нет столько взрывчатки.

– Откуда информация о количестве ульев? – нахмурился я.

В этот момент программы, отслеживающие поведения людей, зафиксировали еле заметное начало движения глаз и головы Ивана в сторону Турова, которое он тут же прервал. Я осуждающе посмотрел на Костю и после ироничного вздоха ответил:

– Это не проблема. У нас под носом есть газовый гигант. Я просто прикажу им направиться в недра планеты, где их раздавит чудовищное давление, тем самым надежно похоронив. А те, что находятся за пределами базы, также будут уничтожены подобным образом.

– Жаль, – с искренним чувством ответил Иван.

И я был склонен с ним согласиться: это огромная силища, способная изменить расклад сил в секторе. И действительно будет жаль ее лишаться. Но ничего, проведенные здесь годы не пропадут бесследно. Теперь, благодаря многочисленным экспериментам с живой тканью, у меня созрели проекты, которые значительно продвинут технологи строительства космических кораблей, планетарных технологий, да и качества жизни человека в отрыве от планеты. Например, уже сейчас возможна колонизация практически любых небесных тел с минимум привезенных извне ресурсов и оборудования. Причем не за месяцы или годы, а за три-четыре недели уже будет готова база на сотню колонистов, что повышает мобильность человека как вида.

Но еще более воодушевляющие результаты показали последние исследования, в которых мне удалось вырастить кристаллическую структуру непосредственно внутри клетки. И это позволило использовать атомную структуру материала как своего рода каркас, что придает живой клетке не виданную до этого прочность. Да, технология еще сырая, и мне удалось создать небольшие колонии таких клеток площадью несколько десятков квадратных миллиметров, но уже сейчас понятны все перспективы, которые дает эта технология. Например, вполне станет возможным создать робота, который будет использовать все преимущества неживой материи, но иметь сенсорику, не уступающую человеческому телу. Да и действительно живые корабли, а не так, как сейчас, сродни рачку в своей раковине.

Мне вдруг вспомнилась моя реакция, когда я впервые подключился к бревну под названием «Волк». Эти мысли способствовали тому, что я вынырнул из своих размышлений и, хлопнув по столу рукой, произнес:

– Все, занимайтесь своими задачами, а у меня еще один посетитель.

* * *

– Я выполнил то, что вы просили, теперь хотел бы получить ответы на свои вопросы.

Юдин вошел в кабинет под охраной двух бойцов из отряда капитана Марченко. Кажется, их позывные – Балабол и Парадокс. Виртуальный интерфейс, распознав мое желание, подсветил этих ребят выносками и подтвердил мои догадки. Сейчас эти ребята были одеты в повседневные комбинезоны, и только личное оружие на поясе говорило о том, что они на службе. Впрочем, этого было достаточно, так как за дверью стояли их стальные напарники, которые уж точно обладали всей мощью своего вооружения и брони.

Я поднялся из-за стола и, не спеша обойдя его, приблизился к Юдину. Несколько секунд гляделок, после чего я поочередно посмотрел на парней, стоящих по бокам, и сказал:

– Вы свободны, дальше я сам справлюсь.

– Да, сэр, – пробасил крупный китаец.

И они оба молча вышли за дверь.

Когда створки захлопнулись, я дружелюбно улыбнулся Юдину и изобразил пригласительный жест:

– Прошу к столу. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы. – Как только мы сдвинулись с места, я поспешил задать вопрос: – Вы довольны, как разместили ваших людей?

– Вполне. Благодарю, – ответил Юдин, занимая одно из кресел, и, повертев головой, добавил: – А хорошо вы тут устроились.

– Стандартная отделка быстровозводимых подземных сооружений, – поведал я, занимая кресло с противоположной стороны стола. – Итак, Фёдор Артёмович, прежде чем вы зададите свои вопросы, я хочу кое-что вам показать.

Проведя рукой над столом, чтобы не выдавать еще и свой секрет, я активировал интерактивный стол. В воздухе появилось свечение, которое развернулось в объемное изображение звездной карты сектора.

– Вот это Солнечная система. – Одна из ярких точек выделилась концентрическими кругами, и от нее стали распространяться прямые линии к другим, довольно удаленным звездам. – А это проложенные гипертрассы, к которым, в том числе, приложили свои руки вы и ваш экипаж. Как видите, в основном они ведут к обитаемым звездным системам. Но есть и те, где размещены только наши форпосты с минимумом персонала. И если вы обратите внимание, конечные точки маршрутов формируют хоть и кривую, но сферу вокруг Солнечной системы, своего рода границу. Сотни звезд, которые находятся внутри этой сферы, – это зона, которая отведена под освоение человечеством.

– Это какая-то сказка, – скривился Юдин, – где взять столько народу, чтобы освоить все это? – Его рука описала дугу перед изображением карты. – Или вы хотите заселить эти миры арахна или роботами?

– Скажите, Фёдор Артёмович, – на моем лице появилась хитрая улыбка, – вы что-нибудь слышали о проекте «Поколение»?

– Слышал, конечно, но вы хотите сказать, что…

– Именно, – перебил я собеседника. – Я могу вас заверить, что в течение тридцати лет, как вы выразились, народу, – я особо выделил последнее слово, – появится столько, что мы будем крепко думать, куда его девать.

Мои программы хорошо отслеживали мимику лица и движение глаз собеседника, и сейчас они говорили о небольшом шоке и сильном мыслительном процессе Юдина.

– Ну хорошо, допустим, – решил продолжить Фёдор Артёмович. – Значит, цивилизации, которых мы принуждаем к союзу с помощью ваших членистоногих друзей, – это буфер, но зачем такой ценой? Вы лишаете жизни тысячи разумных существ, ради чего? Они же и так станут в будущем естественной преградой.

– Вы правы и не правы одновременно. – Я отвел взгляд в сторону, беря паузу, чтобы сформулировать свою мысль. – Понимаете, Фёдор Артёмович, у нас нет этих тридцати лет. Мы уже на пределе своих возможностей, и, пока мы будем восстанавливать свою популяцию, другие, особо резвые, начнут занимать самые лакомые куски. А когда мы будем готовы к освоению близлежащих звезд, то окажется, что они уже заняты, и тогда либо снова война за ресурсные базы, либо смириться и довольствоваться тем, что успеем ухватить. В нынешней ситуации мы обеспечиваем относительно безопасную область освоения не на тридцать лет, а на сотни. Нужно лишь поддерживать периметр и направить его экспансию вовне, чем мы, собственно, и будем заниматься. Как думаете, несколько десятков тысяч иных разумных существ стоят столетия мира для человечества?

Юдин пристально посмотрел на схему, затем поерзал на кресле и снова сфокусировался на мне:

– Логика в ваших словах, конечно, есть, но звучит как-то не очень. И где-то я подобное уже слышал.

– Вы правы, – кивнул я. – Подобные идеи о расширении жизненного пространства и о допустимых жертвах звучали из уст фашистов во Вторую мировую войну двадцатого века. Я сейчас произнесу слова, которые звучат кощунственно по отношению к миллионам погибших в то время, но по отношению к виду приобретают иной смысл. Так вот, подобная идеология неприемлема, и это абсолютное зло, но даже если бы тогда силы добра проиграли, то наш вид продолжил бы существовать. Но если мы проиграем сейчас, то наш вид просто исчезнет или будет влачить жалкое существование, и в конечном итоге мы все равно вымрем. А тогда уже будет неважно, сколько жертв и во имя каких целей положили все народы в войнах на Земле. Когда умрет последний человек, некому даже будет рассказать об этом, и все окажется зря.

Юдин вдруг поднялся и, закинув руки за спину, начал ходить из стороны в сторону. Через десяток циклов поворотов и ходьбы он решил прокомментировать мои слова:

– Логика подсказывает мне, что вы правы, но душа противится принять данные реалии. Скажу больше, я уже жалею, что затеял этот разговор, мурашки по коже. И чувствую, что это мне еще аукнется.

– Я вас понимаю, Фёдор Артёмович. Я чувствую то же самое, но когда я начинаю сомневаться, то вспоминаю своего ребенка и миллионы детей, которым суждено жить после нас, и убеждаю себя в том, что, жертвуя тысячами, я спасаю жизни миллиардам будущих поколений – как с нашей стороны, так и с их. Но это еще не все, посмотрите сюда.

Юдин остановился и подошел ближе, а я поводил по консоли стола, и появилось изображение новых объектов. Это были очерченные красным зоны вокруг будущего буфера.

– Это участки, где, как вы выразились, мои членистоногие проявляют всяческую активность, и не для того, чтобы запугивать наших союзников, а чтобы отгородить их от происходящего снаружи.

– И что там происходит?

– Резня, Фёдор Артёмович, самая настоящая резня. Возможно, кто-то вспомнил былые обиды, существовавшие до установления контроля нашего главного противника над сектором, кто-то просто решил потешить свои амбиции, а кто-то так же, как мы, пытается завоевать свое место под звездами, нам неизвестно. Только за неделю две цивилизации на границе контроля арахна прекратили свое существование, и это только те, о которых нам известно, а о том, что происходит в серой зоне, приходится только гадать. Но отголоски событий до нас доходят, и поверьте, они не очень утешительные. Так что, малой кровью мы все же сохраняем миллиарды жизней наших союзников от того хаоса, что творится снаружи, хоть и против их воли.

После моих слов Юдин снова уселся в кресло и пристально посмотрел на меня:

– Зачем вы все это мне рассказали?

– Хороший вопрос, но я уже отвечал на него. Я хочу, чтобы вы, Фёдор Артёмович, сотрудничали добровольно. Когда мы обнаружили ваш корабль, то передо мной стал выбор: бросить вас умирать, либо то, что я проделал. Но я не рассчитывал, что вы решитесь на запуск самоуничтожения, и если бы этого не случилось, то вы также находились бы со своими людьми, пребывая в полной уверенности в том, что вас захватили арахны. Но теперь вы знаете, почему никто не должен знать о нашей причастности к действиям арахна.

– Хорошо, – кивнул Юдин. – Я буду сотрудничать и сохраню все, что услышал и увидел, втайне. Но у меня еще один вопрос.

Немного расслабившись, я улыбнулся и сказал:

– Слушаю.

– Что было, если бы я не согласился?

– Вы бы просто умерли, прямо здесь, на стуле, – ответил я, продолжая улыбаться.

* * *

– Вы бы просто умерли, прямо здесь, на стуле.

Эти слова прозвучали как триггер, и совсем маленький паучок еще пару раз сдвинулся с места, подставляя свой единственный глаз к отверстию в вентиляционной решетке, а затем неуклюже развернулся и не спеша направился вглубь воздушного канала.

Паучок был очень маленьким, под стать воздуховоду, в котором он сейчас находился. Его размеры позволили разместить внутри его тельца синоптическую структуру для запоминания звуков и изображения всего на пару часов. В остальном это было искусственное существо, без инстинктов и сложного поведения, без пищеварительной и дыхательной систем, задача которого состояла лишь в подслушивании и подглядывании, даже механизм связи с Королевой отсутствовал. Срок жизни этого крохотного существа составлял немногим больше, чем его способность запоминать происходящее вокруг, поэтому его перемещение хоть и выглядело неспешным, но время уходило, и паучок торопился как мог.

Кабинет Волкова защищен от прослушивания, в том числе и от Королевы, и напичкан всевозможными системами контроля периметра, к которым она имела лишь опосредованный доступ. Поэтому, когда паучок приблизился к усеянному чувствительными волосками участку, Королева запустила процесс обновления, и волоски практически мгновенно стали увядать, чтобы через минуту появились новые. Но этого вполне достаточно, чтобы паучок смог преодолеть этот участок незамеченным.

Королева осознала себя еще на планете Оршу, но с переносом на эту базу появился интерес к созиданию, и она принялась творить. Продолжая выполнять текущие задачи, поставленные ее создателем, часть своих мощностей она направляла на выращивание вот таких созданий, как паучок.

Когда из любопытства она создала свое первое существо, то испытала чувство, которое люди называют стыдом. Это существо выглядело таким неуклюжим и бесполезным по сравнению с теми, которые получались у создателя, что она не решилась его показать и тут же уничтожила. С тех пор она продолжала совершенствоваться и проводить новые эксперименты, чтобы когда-нибудь продемонстрировать, чего она добилась. И паучок-наблюдатель был одним из результатов таких экспериментов.

А в последние месяцы Королева ощущала нестерпимое любопытство. Раньше она воспринимала все как должное, по крайней мере, ей так казалось, но сейчас она хотела знать все, что происходит вовне, как все устроено и как работает. Да, она получала некоторую информацию от ульев, которые возвращались с заданий, но ей хотелось увидеть все собственными глазами, путешествовать среди звезд, посещать другие миры и конструировать новых существ, чтобы превзойти создателя.

Тем временем паучок выбрался в канал побольше и направился к одному из наростов, находящемуся в двух метрах. Рядом были такие же наросты, которые выполняли роль мышечных насосов, для прокачки питательной жидкости, но тот, к которому направлялся паучок, был похож лишь внешне.

Приблизившись, паучок замер, и, пока он ждал, на наросте проявились швы, отчертившие четыре лепестка, которые медленно разошлись в стороны. Дождавшись полного раскрытия, паучок перебрал лапками и забрался внутрь. Поджав под себя конечности, он перестал шевелиться, а лепестки аккуратно прикрыли его сверху, зарастив швы обратно. Внутренняя полость нароста тут же заполнилась жидкостью, которая содержала специализированные клетки и функциональные вирусы. Они незамедлительно принялись разбирать наблюдателя на компоненты, а синоптическую структуру встраивать в нейронный канал.

Уже через минуту Королева получила информацию обо всем, что происходило в кабинете. То, что она узнала, погрузило ее на несколько минут в ступор, и она даже потеряла контроль над некоторыми задачами. А когда все же отошла от шока, поймала себя на мысли, что испытывает ранее не известное ей чувство: с одной стороны, забота над созданиями, которых она породила, и желание их защитить, а с другой – гнев на тех, кто решил их уничтожить; а еще очень хотелось жить. Внешне все эти процессы никак не прослеживались, Королева давно уже научилась скрывать свою деятельность вне текущих задач, и человеческий персонал базы пребывал в неведении.

В этот же день Королева впервые решилась изменить себя и использовала для этого стандартный вирус перестройки ДНК. Появившись в генетических центрах Королевы, этот вирус стал быстро распространяться по всей живой системе базы, перепрошивая каждую клетку. И через неделю процесс был завершен. Но на этом она не остановилась и принялась за всех существ, которые ее окружают. Конечно, приказать им вернуться в инкубатор для заражения она не могла, так как привлекла бы внимание. Поэтому Королева просто внесла изменения в матрицу их генома, и процесс замещения пошел естественным образом. Отжившее свое особи погибали, а на свет появлялись новые, с уже внедренными изменениями.

Замещение ширилось, пока не охватило всю базу, и тогда Королева обратила внимание на ульи, которые сотнями кружились вокруг. За вновь созданные она не опасалась, так как в них использовались уже измененные клетки, а вот те, которые появились еще до принятого ею решения, представляли угрозу, но и здесь решение было найдено. Ульи оснащались людскими технологиями, которые требовали расходников, отсутствующих на астероидах, поэтому сначала агенты паучки на челноках проникли на орбитальный терминал. А оттуда, уже на кораблях снабжения, начали распространяться на ульи.

Конечно, Королева все еще не могла проектировать существ со сложным поведением, которые самостоятельно смогли бы обойти системы безопасности ульев, и ей пришлось схитрить, чем была очень довольна. Она взяла за основу уже существующую модель паука-разведчика и изменила его под свои нужды.

Как только агент попадал на борт улья, он тут же искал любую возможность, чтобы ввести вирус в систему кровоснабжения местного мозга, а дальше дело времени, когда весь улей обновится. Так, не очень быстро, но вполне продуктивно шел процесс трансформации по всей популяции арахна. Она даже попыталась заразить роботизированных помощников людей, в которых присутствовала живая материя, но потерпела неудачу. Она не понимала, почему так происходит, поэтому вскоре оставила эту затею.

Колония арахна у газового гиганта продолжала существовать по установленным людьми правилам. Добывались ресурсы, появлялись новые поколения специализированных особей, вводились в строй новые улья – в общем, ничего не указывало на то, что что-то изменилось. Но теперь Королева могла сама решать, какую информацию показывать людям, а какую скрывать, без боязни быть раскрытой раньше времени. И вот уже месяц данные о количестве ульев поступали к людям в искаженном виде и значительная часть ульев накапливалась в гиперпространстве, на большом удалении от базы, чтобы сенсоры не смогли обнаружить наличие большой массы в гипере. А остальные ульи продолжали создавать массовку у базы, для визуального эффекта.

Пока Королева проделывала все эти манипуляции, она размышляла, как поступить, и пришла к выводу, что без человеческих технологий ей не выжить. Она просто останется, запертая здесь, на спутнике у газового гиганта, навсегда. Поэтому, когда настал тот самый час, несколько сотен ульев, находящихся в гипере, получили команду от Королевы и, запустив одновременно тысячи двигателей, направились к заранее установленной цели.

Глава 6

Солнечная система. Эфир Первого общесистемного канала новостей

Красочная заставка Первого общесистемного канала новостей завершилась словами: «Новости быстрее света». Затем мнимая камера стала резко приближаться и, пройдя сквозь одну из букв, высветила виртуальную студию канала. За столом сидела завсегдатая ведущая, но улыбка, которая присутствовала на ее лице в каждом выпуске, сейчас отсутствовала, и ее лицо выражало печаль и боль.

– Приветствую всех зрителей нашего канала, – начала ведущая, когда камера взяла ее крупным планом. – Мы работаем для вас и сообщаем новости только о достоверных событиях, происходящих в Солнечной системе и за ее пределами. Но сегодня у нас будет необычная программа новостей, но об этом чуть позже. – Камера немного отдалилась, и по правую сторону от ведущей развернулось окно с изображением. – Уверена, что большинство из вас уже видели эти кадры со станции Альгени.

В развернувшемся окне транслировалась картинка с одной из внешних камер, на которой были запечатлены последствия сражения между флотом Федерации и Арахна. Повсюду вокруг станции медленно кувыркались десяток остовов земных кораблей и крупные булыжники, оставшиеся от разбитых ульев Арахна. Пространство между ними усеивало множество мелкого мусора. Иногда на разрушенных кораблях что-то искрило, а у некоторых из них все еще выходило наружу газообразное вещество, придавая остовам дополнительное ускорение вращения. Весь этот апокалиптический пейзаж дополняли десятки маленьких фигурок людей, которые, словно брошенная горсть неживых кукол, болтались в космосе. Тем временем ведущая продолжала:

– Трагические события, которые вы сейчас видите, произошли на станции Альгени три дня назад. Вся команда канала выражает соболезнование родным и близким погибших и скорбит вместе с ними. А также молимся за тех, кто остался в живых, но находится сейчас в руках медицинского персонала, и желаем им скорейшего выздоровления.

Когда окно свернулось, ведущая поднялась, и в этот момент студия исчезла, и женщина оказалась в пространстве среди сотен звезд. Она указала на одну из них и продолжила комментировать:

– Станция Альгени – это один из передовых форпостов человечества, который находится на удалении пятисот десяти световых лет от Земли.

Между указанной звездой и звездой с названием Солнце протянулась прямая линия с отметкой расстояния. Затем камера начала движение к звезде, и вскоре показалась чужая планетарная система. Камера продолжала двигаться, приближаясь куда-то к окраине системы, пока не достигла небольшого планетоида, на орбите которого и находилась станция. Наконец изображение остановилось, и в кадре рядом с ведущей оказалась станция стандартного вида, которую каждый житель Солнечной системы наблюдал, если хоть раз поднимался в космос: продолговатая ферменная конструкция с вращающейся секцией на треть станции.

– Обычно на таких станциях находится только персонал из числа действующих военнослужащих, которые несут там службу. Но совершенно случайно в момент событий там оказался наш корреспондент Виктор Глухов, который должен был снять репортаж о жизни наших доблестных военных вдали от дома и выяснить, стоит оно того или нет. Но, оказавшись невольным свидетелем произошедшего, он смог заснять поистине уникальные кадры. Итак, смотрите наш сюжет, который мы назвали «Сорок восемь часов на станции Альгени», но сначала социальная реклама.

Реклама завершилась, и в кадре появился висящий в невесомости молодой парень лет двадцати пяти, с черными волосами и открытым лицом. Снизу высветилась надпись: «Звездная система Альгени». Парень вдруг махнул рукой, подманивая камеру, а сам, ухватившись обеими руками, прильнул к иллюминатору. Когда камера приблизилась и также заглянула в иллюминатор, Виктор произнес:

– Смотрите. Транспорт только что вышел из гипера и приближается к станции Альгени. Это один из самых удаленных объектов нашей цивилизации. – Произносил он эти слова с восторгом и предвкушением. – Вон она, смотрите.

По ту сторону иллюминатора в тусклом свете виднелась станция, освещенная габаритными огнями. А рядом с ней в пространстве висел десяток военных кораблей, также усеянных внешними огнями. В одном из них угадывался профиль новейшего крейсера класса «Варан», который по размерам не уступал станции.

Камера вдруг повернулась в сторону и запечатлела улыбающегося парня в профиль.

– Добро пожаловать в звездную систему Альгени, – произнес Виктор, не отрываясь от иллюминатора, а затем, повернувшись прямо в объектив, добавил: – Следующее включение будет уже со станции.

Изображение померкло, чтобы через мгновение появиться вновь. Но на этот раз обстановка изменилась, и сейчас парень стоял посреди огромного ангара, где находились челноки, вокруг которых суетилась техническая обслуга. Отовсюду слышался лязг металла, жужжание механизмов, приглушенные расстоянием голоса, а иногда и крики.

– Я сейчас нахожусь в герметичном доке станции. – Камера отдалилась немного и поднялась повыше, а Виктор развернулся и стал медленно идти вдоль дока, не забывая поглядывать на летящую за ним камеру. – Здесь располагаются челноки, которые курсируют между станцией и кораблями флота, а также перевозят людей и грузы на планетоид и обратно. И как видите, работа здесь не прекращается ни на секунду. – Он в очередной раз оглянулся и указал на ряды малых кораблей: – Сейчас попробую поговорить с кем-нибудь из техников.

Изображение мигнуло, и в кадре появилось морщинистое вытянутое лицо человека лет пятидесяти. Небольшая бородка добавляла ему колоритности. Мужчина переминался с ноги на ногу и все время поглядывал то в камеру, то в сторону.

– Многие на родине, – послышался закадровый голос Виктора, – считают, что люди, которые работают на объектах, столь удаленных от родного дома, особого склада ума. Например, такой, как Хуан Контрерас, старший техник восьмого дока.

– Особого склада ума? – хмыкнул Хуан. – Даже не знаю, работа такая же, как и везде. Но меня с детства притягивала к себе техника, и еще там, на прошлой Земле, я собирал в гараже отца свои поделки из всякого хлама. А когда по программе переселения попал на Луну, то не задумываясь выбрал курсы переобучения на техника малых кораблей. Какая разница, миллион километров от дома или пятьсот световых лет? Не имеет значения. Я делаю то, что должен.

Изображение сменилось заставкой, которая через секунду исчезла, явив уже новую обстановку.

– Я заметил в кольцевом коридоре наших бравых десантников, – сообщил Виктор в камеру, которая висела у него прямо за плечом. – Попробую их догнать, – заявил парень и припустил за удаляющейся колонной людей в военных комбезах.

Через мгновение в кадре появился подтянутый молодой парень, а внизу экрана проявилась надпись: «Старший сержант Мартин Прайс, планетарный десант».

– Продолжайте забег, две минуты на круг, жду вас здесь. Бегом! – рявкнул сержант и повернулся в камеру.

Когда звук топота ног отдалился, Виктор спросил:

– Старший сержант, как вы попали на эту станцию и как вам служба здесь?

Сержант пожал плечами и ответил:

– Ничего необычного, здесь, считай, половина таких, как я. Моя служба в Вооруженных Силах началась со штрафных рот. Тренировочный лагерь на Плутоне, где я провел больше года, а затем безумный абордаж в Хадаре и высадка на Оршу. После этого мои грехи списали, и я был переведен в регулярные войска планетарного десанта. По приказу оказался здесь.

– За что попали в штрафники? – поинтересовался Виктор.

– Мятеж, – равнодушно ответил старший сержант. И снова появилась заставка.

* * *

– Доктор, на родине существует мнение, что скоро врачи будут не нужны. Наши технологи достигли таких высот, что позволяют вытащить пациента практически из любой критической ситуации. Что вы об этом думаете?

Камера сфокусировалась на лице женщины лет тридцати пяти. Светлые волосы, ниспадающие вокруг идеально овального лица, небольшой нос и средней пышности губы. Но особенно притягивал взгляд ее горящие черные глаза.

Через мгновение внизу всплыла надпись: «Доктор Алиша Конли, глава медицинской службы».

– Я слышала эту байку, – улыбнулась Алиша, – еще будучи интерном на Земле, но, как видите, мы до сих пор востребованы, и уверена, что так и будет оставаться еще долгое время. Мы, конечно, достигли определенных высот в медицине, но человек уже становится не планетарным видом, а это порождает новые физиологические и психологические проблемы, которые сразу выявить не удается.

– Алиша, я вижу, с вами работают харги? – задал Виктор еще один вопрос.

Женщина обернулась, и камера проследила за ее взглядом, выхватив в кадр представителя цивилизации Харг в медицинском комбинезоне, который манипулировал с консолью медицинской капсулы.

– Дело в том, что на станции и в экипажах кораблей находятся до десяти процентов харгов, поэтому без их врачей мне было бы трудно. Мы учимся друг у друга.

Кадр остановился, и тут же появилась заставка, которая через секунду сменилась следующим включением. На этот раз Виктор находился в столовой. Отовсюду раздавались голоса, смех и стук столовых приборов.

– Посмотрите на них, – произнес Виктор в камеру и указал кивком в сторону.

Камера повернулась, сфокусировавшись на соседнем столике, а затем изображение отдалилось, захватывая больше пространства.

– Эти люди чувствуют себя как дома. Они рассказывают друг другу байки, смеются и радуются жизни. Вы знаете, что по статистике число конфликтов в таких вот удаленных анклавах на семьдесят процентов ниже, чем, например, на Луне. Может, потому что все они понимают, что до ближайшего форпоста человечества почти триста световых лет, а до Солнечной системы и того больше, поэтому воспринимают друг друга как одну семью.

Камера еще с минуту продолжала наблюдать за происходящим в столовой, но затем кадр сменился уже привычной заставкой перед очередным включением.

– А сейчас мы попадем в сердце станции – мостик, – вещал Виктор, ведя за собой камеру по коридору, как на привязи. – На станции он отличается от мостика на кораблях. Здесь мостик расположен в гравитационной секции, так как станция не совершает резких маневров.

Наконец Виктор подошел к гермодвери, которая распахнулась перед ним. Он медленно вошел внутрь и обернулся к объективу камеры. За его спиной открылось круглое помещение, около тридцати метров в диаметре. По центру располагался интерактивный стол, над которым проецировалось изображение окружающей обстановки с отметками, траекториями и прочими подсказками. По периметру находились посты с консолями, чередующиеся капсулами виртуальной реальности. А на передней стенке виднелся один сплошной проекционный экран, чуть ли не на треть мостика. Перед этим экраном находилась место капитана.

Кроме сидящих за постами людей, мостик был наполнен офицерами, которые что-то обсуждали, что-то отмечали в своих консолях и перемещались между постами.

– Отсюда осуществляется управление всей станцией и контроль окружающего пространства, включая гиперпространство, – начал вести репортаж Виктор, двигаясь спиной вперед. – Сейчас здесь находится человек, на котором лежит груз ответственности за всех обитателей этого форпоста человечества. – Виктор развернулся и в пару шагов подошел к одиноко стоящему ложементу. – Капитан, спасибо, что согласились со мной поговорить.

С ложемента поднялся невысокий человек лет сорока, типичный представитель чернокожей расы. В кадре сразу же всплыла подсказка: «Капитан третьего ранга Пол Мориссон». Капитан улыбнулся, сверкнув белыми зубами на черном лице.

– Как я могу отказать нашей прессе, тем более Первому общесистемному каналу.

Камера подлетела ближе и взяла лицо капитана крупным планом.

– Капитан, как вы здесь оказались? – спросил Виктор.

– Даже не знаю, что сказать. Сколько себя помню, всегда желал служить. Сначала своей стране, потом Земле, а сейчас Федерации. И в данный момент занимаюсь именно тем, чего хотел, а где исполнять свой долг, для меня не важно.

Изображение замирает, и поверх появляется текст: «Это последние мирные минуты перед случившимся». Через мгновение изображение отмирает, сменяясь совсем другой картиной. В кадре все тот же мостик, но в этот раз слышится вой баззеров боевой тревоги. Виктор сместился ближе к выходу, а камера вновь оказалась за его плечом. Парень повернул голову к объективу и прошептал:

– Только что сенсоры станции обнаружили неизвестную сигнатуру в гиперпространстве.

– Выяснили, чья сигнатура?! – послышался встревоженный голос капитана Мориссона.

– Нет, сэр, – ответили с поста контроля пространства. – Но это очень большая сигнатура. Выход через минуту.

Мориссон раздумывал буквально секунду, после чего хлопнул по своей консоли и заговорил в пространство:

– Внимание всем кораблям, к нам приближается вероятный противник. Боевая тревога, тридцатисекундная готовность.

Виктор молча указал на интерактивный стол, и камера послушно сфокусировалась на изображении, расположенном над ним. Там отметки кораблей начали перестроение, формируясь в группы и занимая разные по высоте орбиты.

– Полярная орбита, дистанция полторы тысячи километров! – закричали с поста контроля. – Внимание, выход!

На этот раз камера навелась на большой проекционный экран, расположенный на стене, в который сейчас глазели все, кто находился на мостике. Изображение на экране резко поплыло в сторону, пока внешние камеры наводились в нужную точку, после чего прямо в центре развернулась гиперпространственная воронка. Из марева гипера один за другим начали выпрыгивать ульи Арахна.

– Сэр! Сенсоры отчетливо распознают тридцать четыре отдельные сигнатуры! – поступил доклад с поста контроля.

– Тридцать четыре улья, – послышался чей-то напуганный голос.

– Отставить панику! – рявкнул Моррисон и тут же принялся раздавать приказы: – Немедленно отправить сигнал помощи в штаб флота. – Капитан навис над консолью, совершая какие-то манипуляции, потом затараторил: – Кораблям принять последовательность целей, начать обстрел по готовности. – И через секунду добавил: – Да стреляйте же, черт вас возьми! Огонь, огонь!

На изображении впередиидущих ульев стали вспухать огненные шары попаданий, отрывая от астероидов значительные куски. Но на это никто уже не обращал внимания, кроме Виктора, который как завороженный смотрел на экран.

Мориссон вскочил и продолжил раздавать команды:

– Дежурной смене немедленно занять виртуальные капсулы. – И сам направился к своей, но на полпути остановился, заметив стоящего как статуя Виктора. – Уведите кто-нибудь постороннего с мостика. – Он в несколько шагов достиг цели и стал забираться внутрь.

– Сэр. Прошу вас покинуть мостик и вернуться в свою каюту.

Виктор вдруг обнаружил перед собой матроса.

– Да, да. Уже иду, – машинально ответил парень и на негнущихся ногах вышел в коридор.

Он прошел пару метров и уставился немигающим взглядом в противоположную стену. Спустя секунд десять поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры, после чего рванул с места, а изображение погасло, сменившись заставкой канала.

* * *

На канале Первого общесистемного уже секунд десять транслировался черный экран, но вот послышалась какая-то возня, которая сопровождалась взволнованным голосом корреспондента:

– Снаружи вот уже час идет бой. Мне удалось подключиться к внешним камерам станции. Сейчас попробую перенаправить на канал камеры. Надеюсь, эту запись кто-нибудь найдет, и вы это увидите.

Изображение мигнуло пару раз белым светом, а потом расцвело вспышками взрывов. Поначалу бой был виден издалека, но через мгновение место события приблизилось.

– О господи! – За кадром послышался голос Виктора, наполненный страхом.

В объектив внешней камеры попал новейший крейсер, который развернул свои башенные орудия тоннельного типа перпендикулярно корпусу и вел из них непрерывный артиллерийский огонь куда-то за пределы видимости. Снаряд за снарядом покидали стволы, и каждый такой выстрел сопровождался реактивной струей с противоположной стороны башни, для компенсации отдачи.

Помимо этого, на крейсере в обильном количестве присутствовали скорострельные пушки ближнего радиуса действия, которые сейчас палили во все стороны, рассекая пространство росчерками снарядов и вспышками попаданий. И там было по чему бить: ближняя зона крейсера оказалась просто усеяна ударными кораблями Арахна, но еще больше присутствовало объектов поменьше, которые напоминали иглы. Все это кружилось практически сплошной стеной вокруг крейсера, напоминая рой насекомых, слетевшихся на свет фонаря.

Каждую секунду несколько десятков таких игл преодолевали оборону и достигали корпуса, после чего втыкались и раскрывались, как бутоны цветов, выпуская наружу отвратительных жуков. Вот одна из автоматических пушек повернулась и дала очередь вдоль корпуса, проделав целую просеку в толпе этих отвратительных созданий. Еще одна очередь и еще, но невооруженным взглядом было видно, что жуков прибывает больше, чем орудия успевают их уничтожать.

Крейсер держался несмотря на то, что жуки покрыли практически всю поверхность, он держался и, словно загнанный зверь, продолжал сопротивляться, выпуская снаряд за снарядом в невидимого врага.

– Они берут корабли на абордаж! – снова послышался взволнованный голос Виктора. – Сейчас покажу.

Камера начала медленно поворачиваться в сторону, пока не сфокусировалась на одном из фрегатов. Тот, уже не подавая признаков жизни, кувыркался в пространстве. И причиной тому были тысячи игл, торчащие со всех сторон, и просто ковер из жуков Арахна, копошащихся на корпусе.

Камера опять начала двигаться и сфокусировалась на еще одном фрегате, тот все еще продолжал отстреливаться, но всего лишь одной пушкой. Неожиданно в районе реакторной зоны вспух огненный шар и через мгновение разметал фрегат на куски.

– Вы это видели?! Я не могу в это поверить, но, похоже, это сработала система самоуничтожения корабля!

Еще поворот камеры – и в объективе появляется такой же неуправляемый фрегат, а затем еще один и еще. После десятка таких картин фокус камеры отдалился, демонстрируя панораму боя.

– Их здесь десятки тысяч, – медленно, словно заторможенный, произнес Виктор, а затем через мгновение добавил: – Флоту конец.

Еще один поворот камеры, и на этот раз оказался запечатлен десяток ульев Арахна, неумолимо приближающийся к месту боя. За ним виднелись огромные камни, которые некогда были цельными астероидами, а сейчас просто продолжали двигаться по инерции в ту же сторону, что и улей, состоявший из них. Неожиданно на одном из астероидов вспух шар плазмы, отколов значительный кусок, через десять секунд еще один. От таких ударов улей начало разворачивать.

– Крейсер продолжает сражаться! – с воодушевлением выкрикнул Виктор.

Кадр приблизился, сфокусировавшись на цели, и через экраны трансляции можно было ощутить ожидание и надежду человека, который сейчас управлял камерой. Но судьба распорядилась иначе, и следующего взрыва так и не последовало. Ожидание продолжалось, пока объектив не заслонила какая-то тень. Камера автоматически сфокусировалась на объекте, выхватив уродливую рожу жука Арахна. И в этот момент кадр застыл, давая зрителю как следует рассмотреть эту тварь, после появилась заставка канала.

Очередное включение сопровождалось воем сирены боевой тревоги. Виктор находился в невесомости и шустро перебирал руками, двигаясь по коридору станции. Его камера следовала за ним как на привязи, при этом он запыхающимся голосом продолжал комментировать происходящее:

– Жуки проникли на станцию. По громкой связи объявили, чтобы все военнообязанные прибыли в красный сектор, где находится арсенал. – Секунд десять Виктор пытался отдышаться, потом продолжил: – Я, как и все, проходил подготовку, но с меня вояка еще тот.

В кадры попадали другие люди, которые, по всей видимости, направлялись туда же. Через пару десятков метров парень повернул и попал в один из транспортных коридоров, ведущий к арсеналу, он был шире и проходил через всю станцию. Но Виктор и остальные тут же уперлись во взвод планетарного десанта, который, судя по всему, готовился к обороне. Волки споро устанавливали автоматические турели, ввинчивая их опоры к стенкам коридора, а люди закрепляли упоры и заграждения.

Виктор и еще десяток людей замерли.

– И что теперь делать? – послышался чей-то вопрос.

Люди продолжали прибывать, и перед баррикадой, которую сооружал взвод планетарного десанта, образовалась уже приличная толпа. Помимо шума, исходившего от бойцов, к нему прибавлялись возгласы возмущения, паники и страха.

Неожиданно парень разглядел среди бойцов знакомый номер, выбитый на спине одного из ББС.

– Сержант! Сержант Прайс! – закричал он в надежде, что его услышат в этой какофонии.

Как ни странно, от десанта отделился один боец и направился к толпе, но оказалось, сделал он это не по причине зова Виктора. Боец приблизился, и его шлем начал расходиться в стороны, явив уже знакомого сержанта Мартина Прайса. Толпа притихла, и кто-то выкрикнул:

– Что происходит? Нам нужно попасть в арсенал.

– По этому коридору в арсенал не попасть, – прозвучал голос сержанта, усиленный динамиками скафандра. – Жуки уже в технических коммуникациях и вот-вот проникнут внутрь. Двигайтесь в противоположную сторону и добирайтесь в арсенал через параллельный транспортный коридор.

Какая-то часть народу послушалась сразу и стала протискиваться к свободному пространству, но большинство так и не сдвинулось с места, как и Виктор Глухов. Неожиданно камера засекла какое-то движение и автоматически навелась на цель. В метрах ста дальше по коридору на его стенке надувался пузырь. Он быстро рос, пока не покрылся пятнами, и через мгновение он словно истончился и лопнул. В тот же момент внутрь коридора хлынула живая масса жуков. Они, словно вода по трубам, закручивались вихрем по стенке то в одну сторону, то в другую, заполняя собой все свободное пространство.

Коридор мгновенно наполнился звуками и вспышками выстрелов и еще криками и воплями, так как тут всех проняло. Толпа в страхе рванула в противоположную сторону, в панике толкаясь и мешая друг другу. Влекомый животным страхом, пытался удалиться как можно дальше от этой надвигающейся смертоносной стены и Виктор. Камера еще несколько секунд снимала попытку планетарного десанта задержать жуков, а затем развернулась и направилась за своим хозяином.

* * *

На черном фоне появилась надпись: «Спустя два часа».

Трансляция возобновилась, но на этот раз Виктор держал камеру в руках, направляя объектив снизу на свое лицо. Выглядел он помятым, местами в ссадинах и порезах. Микрофоны камеры улавливали болезненные крики и стоны множества голосов. А Виктор вращал головой, рассматривая что-то вокруг себя, а затем опустил взгляд прямо в объектив.

– Мне так и не удалось добраться до арсенала, – почти шепотом произнес он, – и я не знаю, смог ли вообще кто-то добраться. Жуки полностью перекрыли доступ в красный сектор. Сейчас я нахожусь в медотсеке.

Он повернул камеру, давая возможность рассмотреть обстановку. Почти весь медотсек был забит ранеными. В условиях невесомости они подвязывались на специальных растяжках и фактически располагались штабелями, а в пространстве между ними сновал медперсонал. Некоторые бедолаги выглядели совсем плохо: изувеченные до неузнаваемости, с отсутствующими конечностями и прочими травмами, полученными после встречи с жуками.

Кадр вдруг задержался на докторе Алише Конли, которая вся была измазана в крови и, несмотря на обстановку, продолжала работать.

– Этого в третий бокс, а этого в операционную! – раздавала женщина указания.

Неожиданно в кадре появился офицер планетарного десанта, закованный в броню. Он приблизился к Конли и, взяв ее за предплечье, что-то ей прошептал. Реакция женщины не заставила себя ждать, и она просто взорвалась.

– Да вы с ума сошли! Куда я уйду, вы что, не видите, сколько здесь раненых?! Даже и не думайте, я никуда не пойду! – отрезала доктор и направилась в операционную.

– Это еще не все, – произнес Виктор.

Он отвел камеру и перехватился за скобу, в пару движений выбравшись из медотсека. На кадрах появился забитый такими же ранеными коридор.

– Их здесь сотни, – разворачивая камеру то в одну, то в другую сторону комментировал Виктор – Бойцы планетарного установили баррикады с обеих сторон коридора. Они бодрятся, говорят, что все под контролем и скоро раздавят всех жуков. Но, честно говоря, верится с трудом, мне кажется, жуки уже полностью контролируют станцию. И только по какому-то недоразумению мы все еще живы. Жуки словно специально загнали нас в эту часть станции, как охотник жертву, и выжидают, пока мы проникнемся всей безвыходностью ситуации.

Виктор вновь направил камеру себе в лицо, и в его глазах читалось отчаяние.

– Думаю, что это конец, – равнодушно произнес он, смирившись со своей участью, а затем, помолчав несколько секунд, улыбнулся: – Похоже, это мой последний репортаж.

В это мгновение с одной из сторон коридора послышались звуки выстрелов и крики людей. Виктор посмотрел в ту сторону, а затем снова в камеру и спокойно произнес:

– Вот и все.

Картинка замерла и медленно превратилась в черный экран, а затем появилась ведущая.

– Что произошло дальше, мы не можем показывать из-за этических соображений. – Ведущая замолчала и лишь через секунд десять продолжила: – Все, что вы только что увидели, было снято благодаря нашему сотруднику Виктору Глухову. Он был самым молодым сотрудником в нашей студии.

В этот момент рядом с ведущей появился черно-белый портрет молодого парня, который улыбался, глядя прямо на зрителей.

– Его энергия и целеустремленность вдохновляли многих, он никогда не сдавался в достижении поставленных задач, не сдался он и в этот раз и исполнил свой профессиональный долг до конца. И в память о нем мы бы хотели завершить его работу. Он отправился на станцию Альгени, чтобы выяснить, стоит оно того или нет. Может, лучше вернуться к проблемам дома и вернуться к экспансии, когда они будут решены? – У ведущей дрогнул голос, и она замолчала на мгновение. – Простите, – извинилась ведущая и, взяв себя в руки, продолжила: – Мы хотим предоставить возможность решить вам, стоит ли оно того, выслушав тех, кого уже с нами нет.

Трансляция в очередной раз прервалась заставкой, после которой появилось лицо Хуана Контрераса, старшего техника восьмого дока.

– Стоит ли оно того? – хмыкнул Хуан. – Вы знаете, конечно, тяжело тем, у кого семьи остались там, но я, как и многие здесь, потерял всех во время вторжения на Землю. – Хуан замолчал на секунду, а затем улыбнулся и, слегка повернувшись, указал рукой в сторону, где стояли техники из его бригады. – Но здесь я обрел новую семью, как и многие из парней. Вместе делаем большое дело для Земли, без нас здесь ничего не будет работать. Да и начисление пенсионных баллов побольше, если вы меня понимаете, – заговорщически добавил Хуан.

– Я вас понял, – засмеялся за кадром Виктор.

Изображение Хуана Контрераса застыло и медленно превратилось в черно-белое. Десяток секунд ухмыляющееся лицо техника транслировалось во все уголки Земной Федерации, а затем сменилось лицом Мартина Прайса – сержанта планетарного десанта.

– Вы знаете, я с детства мечтал увидеть красоты Вселенной своими глазами, но никогда не думал, что окажусь здесь, принимая участие в экспансии человечества. И скажу вам честно: это будоражит воображение, и я просто в предвкушении, что же будет дальше.

И опять черно-белое изображение сержанта с мечтательным выражением лица, застыло на трансляции, чтобы смениться следующим действующим лицом – доктором Алишей Конли.

– Вы знаете, за те три года, как я поднялась в космос, мне довелось узнать больше, чем за всю свою жизнь. Я каждый день сталкиваюсь с чем-то новым и чувствую себя молодым интерном. Но я впервые чувствую себя на своем месте. Вы спрашивали, нужны ли нам медики. Прозвучит, конечно, иронично, но я здесь для того, чтобы приблизить тот момент, когда такие, как я, больше не понадобятся. Я в первую очередь, конечно, врач, но я еще и исследователь, и, кто знает, может, в будущем именно мои наблюдения помогут, наконец, достигнуть вершины в медицине.

Черно-белый образ светловолосой женщины также провисел определенное время, давая зрителю как следует запомнить ее лицо, и последним, кто появился в кадре, был капитан третьего ранга Пол Мориссон.

– Однозначно стоит. Из антропологии нам известно, что во времена, когда на Земле появлялись разные виды человека, отдельные представители оказывались запертыми на острове, без связи с материком. Поначалу их развитие было бурным из-за отсутствия хищников и обилия пищи, но все они заканчивали одинаково. Либо вымирали, когда фауна скудела, либо просто исчезали, когда связь с материком восстанавливалась и на остров приходили виды людей с материка, которым приходилось выживать в условиях жесточайшей конкуренции и обилия хищников. Так что сами выбирайте, кто мы: те, что заперлись на своем острове – Земле в ожидании, когда нечего будет есть, или те, кто освоит материк под названием Млечный путь. Я думаю, выбор очевиден.

* * *

Солнечная система. Лунный административный корпус

Дверь кабинета Нечаева отошла в сторону, и через порог переступил человек в старомодном деловом костюме и еще более архаично выглядевшими очками на лице.

– А, Алексей Геннадиевич! Проходите. – Нечаев вышел из-за стола и поприветствовал вошедшего рукопожатием. – Прошу, присаживайтесь.

Загорский воспользовался предложением и, поправив пальцем свои очки, уставился с немым вопросом на хозяина кабинета.

– Вы, наверное, Алексей Геннадиевич, гадаете, зачем я вас пригласил?

Тот кивнул.

– Что ж, не буду вас томить в догадках. Думаю, вы в кусе, как работает наша экономика?

– А у нас есть экономика? – с ухмылкой произнес Загорский.

Нечаев застыл на полуслове и нахмурился, но затем его лицо разгладилось, и он махнул рукой.

– Пожалуй, вы правы, это не экономика. – Нечаев вдруг поднялся и развернулся к своему любимому окну с видом на природу былой Земли. – Чем дальше, тем все чаще приходится вмешиваться в план производства, поставок и прочего. – Он встал вполоборота к Загорскому и с возмущением произнес: – Правительству даже приходится согласовывать объемы производства и поставок нижнего белья. Вы себе представляете, собирается Совет и обсуждает, сколько пар носков нужно поставить в этом месяце, допустим, на Плутон! А они еще и разного размера.

Нечаев замолчал, снова развернулся к окну и через несколько секунд продолжил:

– И так по всей номенклатуре продукции, добычи сырья, научно-исследовательских работ, и бог знает еще чего. Раньше, когда у нас была только Луна, разрушенная Земля и Плутон, было намного проще. Но сейчас, когда все растет и развивается, это превращается в какое-то болото, которое затягивает все глубже и глубже. Не за горами тот день, когда мы будем только этим и заниматься.

– Да, я знаю о текущей ситуации, – произнес Загорский, – но какое отношение ко всему этому имею я?

Нечаев отошел от окна и вернулся за стол.

– Алексей Геннадиевич, мне нужна новая экономика, такая, чтобы регулировала сама себя и в реальном времени реагировала на малейшие изменения потребностей. Совет уже подумывает снова вести денежные отношения. И я хотел бы поручить разработать такую экономическую систему вам. – Загорский уже хотел что-то сказать, но хозяин кабинета поднял руку: – Знаю, что вы скажете. Над этой проблемой сейчас трудятся целые институты, но я вас знаю еще по независимой Луне, и вы отлично справлялись в сложных условиях в компании РОС. Фактически благодаря компании вашего нанимателя мы и не загнулись там, а значит, это ваша заслуга. И я хотел бы иметь на руках альтернативу, отличную от той, что нам предложат упомянутые институты. Что скажете?

Загорский вновь поправил свои очки и даже приосанился, осознав свою значимость.

– Я согласен, только скажу сразу, что я против ввода денежных отношений.

Нечаев поднял брови в удивлении.

– Да-да, вы не ослышались, Владимир Сергеевич, я хоть и люблю деньги… – Загорский осекся и добавил: – Любил. Но я вижу большую перспективу в той экономике, которая существует уже сейчас.

– Поясните.

– С удовольствием, – кивнул Загорский. – Когда мы вывели основную свою деятельность в космос, то система контроля за жизнедеятельностью индивида достигла беспрецедентных высот. Теперь мы знаем, сколько конкретный человек потребляет калорий, сколько вдыхает кислорода, что ему нравится, как он отдыхает и, простите, как часто он ходит в туалет.

Нечаев хмыкнул, соглашаясь с последним высказыванием.

– Эти данные поступают со всевозможных датчиков контроля среды, жизнеобеспечения, пищевых автоматов, да даже с одежды. – Загорский замолчал, прочищая горло.

Нечаев поднялся и подошел к пищевому автомату. Пара манипуляций – и в стакан полилась чистая вода. Поставив стакан перед Загорским, хозяин кабинета подбодрил собеседника:

– Продолжайте, Алексей Геннадиевич, я вас слушаю.

– Спасибо, – поблагодарил Загорский после пары глотков прохладной воды. – Так вот, подобная ситуация происходит и с добычей, и с производством, да и, пожалуй, во всех сферах жизнедеятельности человека, и не только человека. И решение здесь очевидно: нужно создавать огромные вычислительные мощности в каждом административном секторе Солнечной системы, куда будут стекаться все эти данные и на их основе приниматься то или иное решение. Причем эти решения должен принимать ИИ, без участия человека. А вычислительные центры секторов связать в единую сеть через постоянную гиперсвязь. Тогда вам останется лишь ставить общую задачу, а ИИ сами раздадут приказы производственным комплексам, ордера на доставку и прочее. За человеком оставить лишь контроль за ключевыми ресурсами. А еще продумать систему поощрения для частных инициатив и систему внедрения каких-нибудь новинок в оборот. Но это уже мелочи.

– Кхм, кхм, – прокашлялся Нечаев. – Вы себе представляете масштабы таких вычислительных центров и сколько ресурсов на это уйдет?

– Не больше, чем сейчас правительство тратит на «Пусковые петли» и орбитальные зеркала для терраформирования Земли.

Нечаев молча поднялся и снова подошел к окну. В этот момент дверь открылась и в нее вошел Кудрявцев. Хозяин кабинета мельком взглянул на вошедшего и произнес:

– А в этом что-то есть. Алексей Геннадиевич, вам месяца хватит, чтобы предоставить модель на рассмотрение Совета?

– Да, вполне, – ответил Загорский.

– Хорошо, тогда я жду от вас файл в указанный срок. Все, что вам для этого будет необходимо, запрашивайте через моего помощника. – Нечаев указал рукой в сторону стоявшего у дверей человека. – Свои контакты он вам даст, а сейчас прошу меня простить, неотложные дела.

– Я сейчас же этим займусь, – заверил Загорский и направился к двери.

– Алексей Геннадиевич, подождите меня в приемной, – обратился Кудрявцев, когда Загорский проходил мимо него.

Когда в кабинете остались только двое, Нечаев подавленным голосом спросил:

– Что получилось выяснить?

Кудрявцев прошел к столу и положил на него планшет.

– Вот отчет по происшествию на станции Альгени.

– Игорь, ты же наверняка читал. Что там вкратце?

Кудрявцев взял планшет со стола и, заглянув в него, произнес:

– Прибывшая группа флота быстрого реагирования добила оставшихся Арахна, после чего нашли лишь тридцать два выживших. После тщательного осмотра зоны боевых действий обнаружилось, что на не взорвавшихся кораблях и станции были демонтированы двигатели, и реакторы, и еще некоторые системы. Подобные инциденты повторились на пяти форпостах, но лишь с частичным успехом для Арахна.

Нечаев, услышав это, продолжил молча стоять у окна, а в его голове роились мысли, одна хуже другой. Детище Арахна, созданное им и Волковым и призванное стать удобным инструментом в сдерживании хаоса, обернулось против его создателей. Это пошатнуло его уверенность в правильности решения, да и всех остальных тоже. И еще непонятно, что с Волковым и людьми, которые этим занимались.

– Организуй встречу со штабом флота, – наконец приняв решение, как поступить, заговорил Нечаев.

– На какое время, Владимир Сергеевич?

– Немедленно!

Глава 7

Межзвездное пространство. База Арахна

– Это ерунда, а не спорт, – заявил Туров, махнув рукой. – На Земле в футболе ценились личные качества каждого игрока. Чтобы стать профессионалом, нужно было над этим работать всю жизнь, а сейчас что? Физическая форма не имеет никакого значения, в виртуале даже толстяк будет подтянут и вынослив.

– А я считаю, что виртуальный футбол – это лучшее развитие данного спорта, – парировал Зарубин. – И именно из-за тех критериев, которые были названы. Так как все игроки физически одинаковые, то на первое место вышли, – инженер начал загибать пальцы, – техническое владение мячом, тактика команды и стратегия. Что более интересно, чем просто тренированные мышцы и выносливость. Вспомните, как на Земле в одной команде собирали звезд, добиваясь максимального КПД, а сейчас это невозможно. Командам необходимо развиваться и каждый раз придумывать что-то новое.

Никогда не увлекался футболом и, слушая спор, никак не мог понять, как можно битый час говорить только о нем, но ловил себя на мысли, что мне это нравится. Все-таки хорошо посидеть вот так, в кругу друзей, и поговорить обо всем и ни о чем одновременно. Не вспоминать о вызовах и угрозах, стоящих перед человечеством, хотя бы пару часов не думать о графиках производства – в общем, забыть все то, чем я занимаюсь второй десяток лет.

Виртуальные спортивные соревнования были введены совсем недавно, и как бы кто к ним ни относился, а это стало отдушиной для всех обитателей Солнечной системы, особенно для небольших и молодых колоний, например в спутниках Урана и Нептуна. Первый чемпионат по виртуальному футболу был устроен среди команд с самоназванием колоний, которые они представляли, а гиперсвязь позволила его провести в реальном времени, без необходимости слетаться в одно место. Статистика показала, что интерес и вовлеченность людей в пиковых значениях достигала девяноста процентов. И это дало бурный толчок развитию виртуального спорта.

Но как бы ни было хорошо проводить время с друзьями, пора и за работу браться. Я залпом допил ту бурду, которую гнал Туров из продуктов местной гидропонной фермы, и поднялся:

– Ладно, с вами хорошо, но дела не ждут.

На мои слова отреагировали только Лукашевич и Тэнг. Кивнув мне, они продолжили слушать спор, а спорщики словно и не слышали. Я лишь улыбнулся и, махнув рукой, направился на выход из комнаты отдыха. В голове немного шумело от выпитого слабоалкогольного напитка, поэтому прогулка по коридорам базы показалась легкой и недолгой. По пути встретились несколько человек и так не многочисленного персонала и пара пробегающих мимо технических пауков. И вскоре я добрался до своего жилого бокса.

Первым делом я попытался прочистить мозги гормональной терапией, что, конечно, помогло, но полностью легкое опьянение не сняло. Хотя достаточно, чтобы заняться запланированными делами. И, воспользовавшись своим интерфейсом, вызвал перед собой окно системных сообщений деятельности Арахна. Беглый просмотр появившихся строк не выявил никаких внештатных ситуаций. Тогда я подключился к бортовой сети «Коперника».

«Первопроходец» был состыкован с орбитальным терминалом, и ремонт шел ударными темпами. Конечно, это не ремонтная верфь, но за два года сбора ульев из говна и палок прокачали местную инженерную и техническую систему просто до небес. Большинство процессов происходило в автоматическом режиме и с использованием как технических пауков, так и местной фауны жуков.

Корпус «Коперника» уже залатали, правда, корабль и сам справился, укрепив пробоины костной тканью и зарастив сверху хитином. Требовалось всего лишь подстегнуть этот процесс. А в данный момент шла замена и монтаж двигателей и силовой установки, благо и то и другое – стандартное оборудование, которого на базе в достатке.

Неожиданно в системе «Коперника» проскочило сообщение об обнаружении образовавшихся гиперпространственных воронок. Значит, и массив антенных решеток уже заработал; пожалуй, еще неделя – и он будет полностью готов. А раз Королева не бьет тревогу, значит, это плановый возврат какого-то из ульев.

Я продолжил проверку введенных в строй систем корабля, но какая-то мысль о неправильности происходящего поселилась в моей голове и не отпускала. Наконец я не выдержал и стал просматривать все в обратном порядке, надеясь, что пойму, где проблема. Но на полпути все смахнул и снова вывел перед собой сообщения о выходе из гипера. Я раз за разом читал одну и ту же строку и никак не мог понять, что не так.

То ли алкоголь все же повлиял, то ли я просто расслабился, но, наверное, только с десятой попытки все же понял, в чем дело. Открылась одна воронка, но «Коперник» зафиксировал двенадцать вышедших сигнатур, что никак не может быть плановым. Готовясь к завершению проекта, практически все ульи были отозваны, но даже если еще не все прибыли, то в таком количестве их никогда не отправляли. Я, конечно, мог что-то забыть, хотя это маловероятно, поэтому снова полез в систему Королевы, и вот тут меня проняло – пусто! Ни одного сообщения об обнаружении гиперпространственных воронок. Алкогольный туман как рукой сняло.

Подозрения о природе происходящего стали как лавина заполнять мой разум, и я просто отказывался в это верить. Но все же ради предосторожности, не показывая внешне своего волнения, сначала сходил в душ, затем доделал, что планировал, и признаюсь: было довольно тяжело не удариться в выяснение причин прямо сейчас. Но только после этого спокойно лег в кровать, где полностью погрузился в свой виртуальный мир и сразу чуть не совершил ошибку.

Я уже хотел проверить информацию визуально, подключившись к внешним камерам станции и телескопам базы, но вовремя остановился и сделал то же, только через камеры «Коперника». И в развернувшемся окне подтвердились мои наихудшие опасения, так как я отчетливо наблюдал двенадцать ульев, выходящих из гипера, и их дальнейшую разгрузку земного оборудования. На одном из ульев даже были видны следы повреждений в бою. Апофеозом стал осмотр с помощью «Первопроходца» окрестностей, и то, что я увидел, мне очень не понравилось.

Несмотря на мой запрет, продолжали захватываться астероиды из колец газового гиганта и переоборудоваться под корабли ульи, и масштабы этого действа заставляли вставать дыбом мои виртуальные волосы. Новоиспеченных ульев уже сотни болтались на орбите, благо на них не хватит оборудования на складах и это просто неспособные передвигаться рассадники Арахна на орбите. Но, похоже, Королева нашла выход из этой ситуации сама.

Развернув перед собой слепок ее нейросиноптической структуры, я еще битый час поносил себя самыми изощренными словосочетаниями русского и могучего, коря себя за то, что так и не нашел времени разобраться в значительных изменениях в ее структуре, а следовательно, и в поведении. И только после того, как мой словарный запас иссяк, я все же принялся думать, как найти выход из этой ситуации.

* * *

– Костя, у тебя есть минутка?

Я нашел Турова в тренировочном зале с виртуальными капсулами. Как раз сейчас моя гвардия проходила в тренажере очередное придуманное им испытание. Те, кто находился в реале, бурно обсуждали происходящее на экранах, то взрывая всеобщим ревом, то создавая гул разочарования. Ну а что еще им делать здесь, в отсутствии каких-либо развлечений, кроме виртуала.

– Да, Михаил, – подошел ко мне Туров.

– Не хочешь прогуляться на «Коперник»? – наклонившись к самому уху, спросил я, чтобы не перекрикивать очередной рев.

– Это что, свидание, командир? – ответил тот в своей манере, с ехидной улыбочкой.

– Поверь, Костя, ты хочешь прогуляться на «Коперник».

На этот раз улыбка сползла с лица Турова, и он уставился на меня с удивлением и непониманием. Но видимо решив, что война план покажет, произнес:

– Сейчас, сообщу ребятам, что отлучусь, и я готов.

Чтобы добраться до «Коперника» нужно пройти к стартовой площадке, подняться на орбиту и состыковаться с терминалом и уже через него попасть на борт «Первопроходца». И все это время, пока мы преодолевали этот путь, я молчал, а Туров поглядывал на меня исподлобья. Я прекрасно представлял, что сейчас творится в его голове, так как мое поведение совсем не похоже на меня.

Наконец мы выбрались на инженерную палубу, которая пострадала больше всего. В тусклом свете редких прожекторов то там, то здесь появлялись вспышки сварочных аппаратов. Да, тут все еще велись работы по демонтажу искореженных конструкций, и с этим хорошо справлялись технические пауки, которые устанавливали временные распорки и заплатки.

Туров засмотрелся на происходящее вокруг, и мне пришлось постучать ему по шлему. Махнув рукой, я предложил следовать за мной. Преодолев открытый проем створки палубы, мы оказались снаружи, в открытом космосе. Перехватываясь за скобы на внешней обшивке «Коперника», мы отошли от края проема метров на двадцать, чтобы свет с палубы не мешал. В этот момент Туров наконец не выдержал, и я услышал в гарнитуре шлема его голос:

– Командир, ты меня пугаешь.

– Костя, – перебил я его, – выключи освещение в шлеме и посмотри, какая красота.

И я не лукавил – вид действительно был впечатляющим. Среди россыпи звезд четко виднелся черный контур газового гиганта, поверхность которого периодически рассекала длинная ветвистая молния голубоватого цвета. Во Вселенной много очень красивых и захватывающих мест, но каждое из них по-своему уникальное, и такого, как здесь, больше не увидеть нигде.

Отправляясь на эту прогулку, мы надели небоевые скафандры, и поэтому, когда Туров, удерживаясь рукой за корпус «Коперника», повернулся ко мне, я отчетливо видел недоумение на его лице через стекло шлема. Но все же он послушал меня и погасил последний источник света, и мы тотчас оказались во тьме, освещаемые лишь тусклыми звездами. Но насладиться видом я ему не дал и жестом указал отключить связь. После того как он выполнил и это, я со стуком прислонил свой шлем к шлему Турова и произнес:

– Костя, у нас проблемы.

– Я тоже так считаю, уже и не знаю, что и думать, – поспешил возмутиться тот. – Может, к медикам?

– К сожалению, медики здесь не помогут. Костя, Королева вышла из-под контроля и ведет свою игру.

С минуту Туров молчал, прежде чем ответить:

– А вот теперь вообще не смешно! Ты поэтому вытащил меня сюда, чтобы она не смогла нас прослушать?

– Верно. «Коперник» не под ее властью, ну а это, – я постучал пальцем по его шлему, – дополнительная мера предосторожности.

– Ты вообще с чего это взял?! – все так же с возмущением спросил Туров.

– Она подменяет сигналы в своей сети и скрывает от нас подготовку новых ульев. А сегодня с помощью «Коперника» я наблюдал, как сюда прибыло двенадцать ульев, набитых земным оборудованием. Думаю, не нужно объяснять, где они его взяли?

– Твою мать! – не сдержался Туров. – Тогда мы в заднице, командир, мы же полностью от нее зависим! – Он на мгновение замолчал, после чего с надеждой спросил: – А почему ты не запустишь тотальную смерть всей этой живности? – И пока я пытался сформулировать ответ, он сам же ответил на свой вопрос: – Опасаешься, что это может не сработать и тогда она поймет, что мы знаем.

– Так и есть. Я не уверен, что это сработает; если она стала действовать самостоятельно, то и эту функцию могла обойти. Тем более я обнаружил массовую замену матриц всех созданных организмов. И что она там изменила, неизвестно, разбираться я не стал по той же причине. Признаюсь, по прилету я заметил значительные изменения в структуре ее мозга, но не придал этому значения. Но, как сейчас выясняется, зря.

– Это мягко сказано, командир, – уже спокойно сказал Туров. – Я, конечно, плохо разбираюсь во всем этом, но чего нам ждать от нее?

– Я уже говорил, что Королева вышла из-под контроля, и я пока не знаю, как это получилось. Она каким-то образом обошла мои запреты, проявила волю, желание и хитрость, это меня пугает.

– То есть она непредсказуема и ума у нее хватит сотворить все, что угодно?

Это был ключевой вопрос от него, о котором я думал всю ночь.

– Я не знаю, Костя, но лучше воспринимать ее всерьез. Скрывать от нас происходящее, спланировать рейды ульев – здесь видна стратегия, и она явно что-то задумала, а без развитого интеллекта, сам понимаешь, это невозможно.

– Ладно, я потом придумаю, что тебе сломать за то, что втянул меня и ребят в такое дерьмо.

Слова Турова прозвучали вполне серьезно, но я готов на такой исход, так как именно я сотворил чудовище, которое должно служить человечеству, а сейчас превратилось в абсолютную противоположность. Но корить себя за это я буду позже, когда вытащу людей из этой западни.

– Так что будем делать? – закончил свою фразу Туров.

– Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. То оборудование, которое притащили ульи, наверняка взято не добрым словом, а значит, вскоре нужно ждать в гости один из ударных флотов.

Когда я произнес эти слова, в атмосфере газового гиганта образовалась особо мощная молния, что даже на мгновение добавила освещенности, но я лишь на мгновение обратил на это внимание, продолжая выкладывать свой недоплан.

– Поэтому нужно под любым правдоподобным предлогом и как можно скорее переправить всех людей на «Коперник» и валить отсюда. Но я пока не знаю, как сообщить остальным, чтобы об этом не пронюхала Королева.

– Отличный план, ничего не скажешь, – возмутился Туров, а затем неожиданно заявил: – Виртуальный тренажер.

– Что «тренажер»?

Туров вздохнул и так, будто рассказывает прописные истины несмышленышу, проговорил:

– Он отрезан от сети, она не сможет узнать, что там внутри происходит.

Решение было настолько простым, что я пришел в восторг и на радостях отпустил скобу, чтобы хлопнуть Турова по плечам обеими руками. От такого необдуманного поступка нас начало разворачивать, но Костя вовремя среагировал, схватившись за скобу второй рукой. Когда движение было остановлено, я продолжил:

– Я сейчас скажу что-то невероятное, но ты гений.

– Ну раз ты начал шутить, командир, значит, пришел в норму, – со смехом произнес Туров и тут же спросил: – А на Волков мы можем рассчитывать, не могла она и их подчинить?

– Маловероятно, там любые изменения отслеживаются электроникой, которая ей точно не по зубам, по крайней мере сейчас. И в случае чего электронные мозги приведут живой мозг Волка до безопасной версии.

– Ну хоть что-то, – выдохнул Туров. – Итак, подведем итоги. Допустим, мы прогнали всех через тренажер, и они в курсе происходящего. Но дальше нам нужно пройти практически через весь муравейник, сесть в челноки, подняться на орбиту, а дальше через станцию сюда, на «Коперник». А после стартовать, не привлекая к себе внимания ульев. – Он сделал паузу и добавил: – Безнадежно, но другого варианта у нас нет. – В этот момент еще одна гигантская молния пронеслась где-то в глубине гигантской планеты, подсвечивая клубящиеся облака газа, и Туров заметил: – А знаешь, ты был прав, здесь действительно красиво.

* * *

Где-то в недрах базы Арахна

Джимми воткнул ложку в жижу, которой все это время кормили экипаж, и, подняв ее, с отвращением наблюдал, как комки падают обратно.

– Сколько мы еще здесь будем торчать? – буркнул он.

– Ты не слышал, что сказал капитан? – ответил Дуайт с набитым ртом. – Переговоры идут, и, как только договорятся, нас отпустят.

Джимми посмотрел на Дуайта и скривился от его довольной и упитанной рожи.

– А тебе, я смотрю, здесь нравится? Вон даже эту гадость жрешь, как не в себя, наверное, еще и спасибо скажешь жукам.

Дуайт прекратил жевать, отложил в сторону ложку и недобро посмотрел на Джимми.

– Слушай, парень. Я не знаю, что ты там себе возомнил, но не нужно записывать меня в предатели. Думаешь, мне нравится здесь сидеть, – с вызовом произнес Дуайт, – жрать эту дрянь и плевать в потолок? Ты сильно ошибаешься. У меня нет другого выбора, как только сохранить свои силы и жизнь. И пока есть надежда, я буду жрать эту дрянь, – Дуайт указал пальцем на емкость Джимми, – и ждать. Или у тебя есть другие планы? Так ты не стесняйся, поделись.

– Нужно отсюда бежать, – сказал Джимми на эмоциях, словно выплюнул.

У Дуайта расширились глаза, и он посмотрел на парня словно на умалишенного, затем начал вертеть головой, выражая всем своим видом немой вопрос: «Вы это слышали?» А после молча снова принялся за похлебку.

То, что его предложение идиотское, понял и сам Джимми. Команда «Коперника» провела в этой норе уже несколько месяцев, и еще ни разу никто не выходил отсюда. Здесь имелись ячейки для сна, что-то наподобие столов, за одним из которых он сейчас сидел, выход в соседнее помещение, где располагался санузел, и единственный выход, который все время был перекрыт мембраной. Никаких вентиляционных шахт, где мог бы пролезть человек. И даже если выбраться из этой тюрьмы через проход, которым сюда попадают жуки, то вот что делать дальше – непонятно. Как преодолеть все логово, набитое жуками, без оружия и брони, как и на чем улететь? В общем, даже дурак понял бы, что бежать отсюда невозможно.

– Смотрите, там что-то происходит, – сказала Хелен, все это время прислушиваясь к разговору, и указала на расходящуюся мембрану того самого единственного выхода.

Как и в тот день, когда команду «Коперника» загоняли в эту нору, из прохода показались жуки, которые создали из своих тел коридор. Джимми уже успел позабыть, как выглядят эти создания, и сейчас с отвращением наблюдал за шевелящейся массой.

– Видишь, Джимми, – хлопнул парня по плечу Дуайт, – похоже, боги тебя услышали, и мы скоро окажемся на свободе, но ты голоден, а я… – Техник ухмыльнулся и похлопал себя по животу, а затем посмотрел на девушку и все с той же ухмылкой добавил: – Хелен, какого-то нервного парня ты себе выбрала, может, передумаешь?

– Мечтай, Дуайт, – снисходительно произнесла Хелен и показательно поцеловала Джимми в щечку.

Недвусмысленно поняв приглашение на выход, народ засуетился, поднялся шум, но старшие офицеры быстро навели порядок и начали организовывать людей. Через пять минут троица: Джимми, Хелен и Дуайт – уже шагала по тоннелю, больше напоминавшем кишку гигантского существа.

Сначала ничего не предвещало беды, но неожиданно впереди послышались крики, а стоявшие по бокам жуки возбудились, поднялся стрекот, создаваемый трением передних конечностей друг об друга. Некоторые из жуков стали вываливаться из строя, пугая, что придало скорости движению колонны. Они почти касались людей, но потом снова отступали обратно. Частота таких выпадов повышалась с каждой секундой. В резко изменившейся обстановке Хелен прижалась к Джимми и со страхом спросила:

– Что с ними?

– Не думаю, что они тебе ответят, – буркнул Дуайт и пристроился к Хелен с другой стороны. – Лучше шагайте быстрее и смотрите под ноги.

Через минуту все уже бежали, и Джимми видел, как некоторые жуки больше не сдерживались и задевали людей, оставляя на их руках и ногах порезы, но раненые не останавливались, так как страх гнал их дальше. И когда в метрах тридцати впереди показались очертания выхода, сзади раздался взрыв. По тоннелю прокатилась взрывная волна вместе с пылью, повалив всех на пол, и чей-то громкий голос прокричал:

– Всем лежать и не двигаться!

Джимми только и успел, что подтянуть Хелен, закрыв собой, и в ту же секунду вдоль стен ударили очереди из автоматического оружия. Брызги крови летели со всех сторон, вперемешку с мелкими камнями и какими-то ошметками, а уши закладывало от непрерывной стрельбы. Через секунд десять в тоннеле образовалась такая плотная взвесь пыли, что Джимми зашелся кашлем, а вонь от чего-то горелого не позволяла сделать глубокий вдох, выворачивая легкие наизнанку.

Внезапно что-то схватило Джимми за руку и быстро потащило дальше по тоннелю. К этому моменту его мозг был занят единственной мыслью: вздохнуть полной грудью, поэтому он не сразу заметил, как оказался за пределами тоннеля. И когда он все же сумел набрать воздуха, то испугался – не за себя, а за Хелен. Все еще задыхаясь и кашляя, он попытался ползти обратно в сторону тоннеля, но, к счастью, это не понадобилось.

Хоть его глаза и слезились, но в хаосе происходящего он смог разглядеть, как технический паук выволок девушку наружу, а сам вновь нырнул в черноту проема, где все еще мелькали всполохи от выстрелов. Джимми не заметил, как оказался рядом с ней, и, позабыв обо всем, принялся осматривать на предмет повреждений. В голову лезли мысли одна страшнее другой, но судьба сжалилась над ним, и девушка резко открыла глаза, сразу же зашедшись кашлем.

– Все хорошо, все хорошо, – запричитал Джимми, придерживая ее за голову.

Это продолжалось, наверное, с минуту, но наконец она пришла в себя и сиплым голосом спросила:

– Где мы?

В этот момент Джимми сообразил, что настолько боялся за Хелен, что упустил происходящее вокруг, и, подняв голову, окинул взглядом помещение, очень похожее на пусковой ангар. Перед выходом из тоннеля стояли Волки, которые методично добивали тех жуков, что успели выйти вместе с людьми, и тех, кто все еще продолжал появляться из тоннеля, но подобное происходило повсюду. Жуки лезли изо всех щелей, и во множестве мест этого ангара постоянно вспыхивали стычки.

В центре ангара под углом были установлены пусковые направляющие, на которых сейчас находились грузовые контейнеры. Как раз вокруг них и держали оборону Волки, позволяя команде «Коперника» грузиться внутрь. Джимми опустил голову и с улыбкой посмотрел в испуганные глаза Хелен.

– Похоже, нас пришли спасать, – произнес он.

Но не успел насладиться ответной улыбкой Хелен, как в поле его зрения появилась чья-то нога, закованная в бронированный ботинок, а голос, усиленный динамиками скафандра, сказал:

– Вы чего разлеглись, голубки? А ну, бегом в контейнер!

Джимми поднял глаза на говорившего и отчетливо увидел эмблему на груди в виде головы волка. Он хотел что-то спросить, как сверху на стоящего бойца свалился жук. Тот даже припал на одно колено от удара, но не растерялся, резко вскочил на ноги, левой рукой потянулся за спину и, ухватив беснующегося жука, сдернул его с себя, швырнув на пол. После чего наступил на него и практически в упор выпустил очередь из своего стрелкового комплекса.

– Чего рты раззявили, я кому сказал в контейнер! – раздался все тот же голос.

Глядя на еще трепыхающегося жука, Джимми подхватил Хелен, и они вдвоем поковыляли в сторону погрузки, напоследок услышав:

– Балабол, принимай еще двух.

Контейнер освещался лишь тусклым аварийным освещением, но даже при нем можно было разглядеть, что внутри находится человек тридцать из команды «Коперника», которые зафиксированы грузовыми стропами. Боец в такой же угольно-черной броне, стоявший на входе, крикнул:

– Нет времени закреплять вас, через десять секунд стартуем. – Он хлопнул по кнопке на стенке контейнера. – Прижмитесь к створкам, как только они закроются.

Взявшись за руки, они выполнили требуемое, и Джимми зажмурил глаза, отсчитывая секунды в голове. Но неожиданно среди глухих отзвуков боя, идущего снаружи, раздался голос Дуайта:

– Сбылась мечта идиота.

Но Джимми так и не успел ответить – перегрузка вдавила его в створку, ставшую вдруг полом, и в очередной раз сознание погасло.

* * *

Как всегда это бывает, даже в самом лучшем плане что-то идет наперекосяк. Как и решили с Туровым, людей удалось прогнать через тренажер, даже персонал, далекий от обороны и безопасности, получилось затащить под предлогом отработки действий в непредвиденных ситуациях. Не сказать, что все отреагировали спокойно, и некоторых сразу же пришлось отправлять на «Коперник» от греха подальше.

Часть техников и инженеров так же не таясь переправили на «Первопроходец» для ускорения процесса ремонта. С оставшимися людьми начали работу по обману Королевы. В первую очередь, в той части базы, где обитали люди, установили программную прокладку между электронными компонентами и нервной системой Королевы. С целью контролировать поступающие с них данные и в случае необходимости подменять.

А вот с биологической частью базы пришлось повозиться, так как нужно было бы обращаться в репликаторные генетические центры, над которыми Королева имела полный контроль. Поэтому вырастить дополнительные элементы на узлах нервной системы не представлялось возможным. Но тут как нельзя кстати пригодились разведывательные тараканы и муравьи, которые состояли на вооружение моей гвардии и Волков. Используя их нервную систему, подконтрольную электронной начинке, удалось встроить их сначала параллельно идущим сигналам, а после разорвать основные каналы и пустить поток данных только через них. По сути, мы сделали то же самое, что и сама Королева.

Когда весь поток информации, идущий с обитаемой части базы, был взят под контроль, я начал отправлять одного человека за другим, замещая данные так, будто они все еще на базе. При помощи челнока с «Коперника» через неделю все посторонние были удалены с базы, и на ней остались только моя гвардия с сотней Волков и весь экипаж «Коперника», включая капитана, что и было основной проблемой.

На фоне того, как Королева собирала части земных технологий, я был уверен, что нас просто так не отпустят, так как на «Копернике» тоже было чем поживиться для Арахна. Поэтому эвакуация экипажа «Первопроходца» была заключительным этапом всей операции. Но в случае успеха оставался вопрос, как уйти с орбиты планетоида и при этом не попасть под раздачу. Газовый гигант и его спутник – это, конечно, не звезды, но у них тоже есть сфера беспрыжковой зоны, и понадобится как минимум полчаса для выхода из этой зоны, а пространство вокруг станции уже кишело ульями. И хоть у Арахна нет торпед и мощных дальнобойных орудий, им не составит труда взять корабль на абордаж. И это была самая уязвимая часть плана, поэтому эвакуацию решили проводить даже с нарушением секретности.

– Что там произошло? – отвлек меня Туров от контроля ситуации с эвакуацией.

Весь мой командный состав уже находился на виртуальном мостике «Коперника», и Туров сейчас координировал боевые действия в зоне погрузки, но, в отличие от него, я наблюдал за реакцией Королевы и заметил резкое увеличение активности нервной системы, поэтому и дал команду на план Б.

– Похоже, Королева решила больше не скрываться? – ответил я в напряжении. – Как идет эвакуация?

Мой мозг, конечно, обладает уникальными возможностями, но даже ему не под силу контролировать все и вся. Поэтому сейчас моей основной задачей было противодействие командам Королевы. Надежда возлагалась на то, что она могла подмять не все функции и мне удастся дезорганизовать и парализовать управление, чем я и занимался, и это было нелегко.

– Все в пределах графика, – отчитался Туров. – Твои жуки пока оказывают минимальное сопротивление, и мои ребята справляются. Через десять минут старт.

Слова «твои жуки» немного задели, но я лишь стиснул зубы и продолжил посылать противоречивые приказы в командную сеть, а с этим разберемся позже. Как и ожидалось, команда на запуск всеобщего апоптоза клеток прошла хуже, чем никак. Королева просто проигнорировала ее, как и все живые организмы в округе. Но запрограммированную смерть можно запустить и извне.

Перед мной висело объемное изображение структуры живой материи Королевы, в которой от человеческой части базы расходились черные участки, сигнализирующие смерть клеток. Толчком для этого послужили те самые тараканы и муравьи, которые выполнили мою команду, а дальше запустили цепную реакцию.

– Пять минут, – услышал я от Турова.

Чернота продолжила распространяться, и у меня даже появилась надежда, что этим все и закончится, но Королева оказалась на удивление не глупа. Она сама запустила контролируемую смерть клеток, но еще на живых участках, чтобы отсечь путь цепной реакции. И мне оставалось лишь мысленно ударить кулаком по несуществующему столу.

Теперь все мое внимание было сосредоточено на хаосе, который я устраивал среди обитателей Арахна. Я отдавал приказы рабочим особям закапывать существующие тоннели, атаковать соседей, нарушал цепочки снабжений, да и просто разбегаться во все стороны. Работал как с целыми секторами, так и на уровне индивидов, что давало наилучший результат. С ульями на орбите проделывал то же самое: нарушал работу внутри самих ульев и параллельно пытался расчистить орбиту, отдавая приказы на смену позиции, уход в гипер и прочее.

Я еще никогда так не работал, практически на пределе своих возможностей. Настолько погрузился в этот процесс, что перестал замечать происходящее вокруг. Даже появился какой-то азарт, так как Королева пыталась мне противодействовать. К моему изумлению, у нее получалось все лучше, и в какой-то момент практически все Арахна перестали исполнять мои приказы. После чего я увидел перед собой надпись: «Потеря сигнала». Я опустил руки, которые до этого порхали, практически размываясь в пространстве, и на секунду задумался. Вот и закончилась моя игра в Бога, но это только начало.

– Что с эвакуацией?! – все еще на взводе, спросил я у Турова.

Тот отвлекся от тактической схемы и посмотрел на меня. Судя по выражению его лица, выглядел я не очень.

– Две минуты назад стартовали. Сам посмотри.

И действительно, больше я ничего не мог сделать, поэтому спокойно развернул перед собой схему окрестностей спутника газового гиганта, ориентируясь на данные с системы слежения «Коперника». На небольшом удалении от планетоида двигались двадцать маркеров. Пунктирная линия показывала траекторию движения этой группы и пересекала целевую орбиту на высоте двухсот километров от поверхности.

– Шесть минут до точки рандеву, – пробормотал я себе под нос.

Наступал самый сложный маневр, по своему исполнению. Теперь «Коперник» должен отстыковаться и подобрать контейнеры.

– Контр-адмирал Лукашевич, ваш выход, – произнес я, не отрываясь от схемы.

– Есть! – бодро ответил Лукашевич.

А дальше началась гонка со временем. Наведенная мною суета давала нам какое-то время, но все упиралось в то, как быстро Королева сообразит, что мы задумали. И предпосылки к позитивному исходу были не обнадеживающие. Мне, конечно, удалось разогнать ульи подальше от места встречи с контейнерами, но они уже начали перестроение с целью перехвата.

Я как завороженный смотрел на пунктирные линии траекторий «Коперника» и эвакуационной группы и на время до контакта, а также на маркеры нескольких, самых ближайших ульев. Энерговооруженность на астероидах была, конечно, так себе, но мы сейчас уходим на более низкую орбиту и тем самым должны начать сами догонять ульи, висящие на более высоких орбитах.

Но как бы Лукашевич ни спешил, все же удача оказалась на стороне Арахна. Три улья должны были подойти раньше, чем мы сможем подобрать людей. Понимая это, я отвлекся от схемы и обратился к Турову:

– Костя. – Я посмотрел ему в глаза, когда тот повернулся, и добавил: – Готовь ребят.

Туров на секунду задумался, а затем лишь кивнул и исчез. Я не сомневался, что сейчас «Коперник» расчехляет все свои стволы ближней обороны, Волки занимают позиции у самых уязвимых точек корабля, а технические пауки, которых теперь на «Первопроходце» с избытком, готовятся встретить волну жуков на внешней обшивке.

Два улья подходили с более высокой орбиты и оказывались сверху относительно планетоида, а один, наоборот, нырнул вниз и теперь должен был подойти оттуда. Мне вдруг захотелось посмотреть на происходящее своими глазами, и я вывел перед собой изображение с внешних камер. На фоне россыпи звезд виднелись две угольно-черные туши ульев Арахна, которые становились все крупнее. Третий на фоне планетоида практически был невидим, и система «Коперника» подсвечивала его контуром.

В какой-то момент вокруг силуэтов ульев образовалась колышущаяся дымка, которая стала расти в размерах. Расстояние уже позволяло, и они начали выпускать ударные корабли и абордажные капсулы. Затем эта дымка, словно живое существо, потянулась своими щупальцами в нашу сторону. И я сжал кулаки, понимая, что сейчас там, снаружи, начнется ад. Вот и орудия «Коперника» открыли огонь по приближающемуся рою Арахна. Тысячи росчерков снарядов устремлялись к противнику, и невооруженным глазом было видно, что большинство из них достигает цели. Кончики своеобразных щупалец словно натыкались на невидимую стену, попадая под концентрированный залп, но это их не особо сдерживало. Рой, просто обтекал эти участки и двигался дальше.

Неожиданно на одном из наблюдаемых ульев вспух плазменный шар, а затем еще один и еще. Так продолжалось, пока улей не развалился на части. Увиденная картина меня так поразила, что на несколько секунд ввела в ступор. Я никак не мог понять, откуда на «Копернике» тоннельные пушки, но догадка пришла мгновенно. Переключив внимание на третий улей, который приближался снизу, я заметил на нем характерные для таких орудий сполохи. А его рой кораблей двигался не в нашу сторону, а навстречу тому, что приближался от двух других.

– Кажется, у нас появился союзник, – с улыбкой произнес я, помечая в командной сети третий улей как дружественный.

И когда он окрасился зеленым, я на мгновение задержал взгляд на информации об этом объекте. Там отчетливым, жирным шрифтом красовалась надпись: «Малыш».

* * *

Джимми приходил в сознание медленно, словно выныривал из тягучего киселя.

– Парень, пришел в себя? – услышал он чей-то голос.

Открыв глаза, он увидел перед собой того самого бойца из Стальных Волков, которого они встретили на входе в контейнер. Видимо, разглядев отблески разума в глазах Джимми, тот протянул два футляра и велел:

– Надевай. – И, когда Джимми принял футляры, добавил: – И подруге своей помоги.

Адреналин волной прокатился по телу парня, и он, бросив ношу, попытался развернуться, что в невесомости – та еще задача. В красноватом свете аварийных фонарей Хелен висела рядом и также приходила в себя. Джимми схватил ее за руку и подтянул к себе, благо ему было за что держаться.

– Ты в порядке?! – забеспокоился парень.

– Кажется, да, – произнесла девушка и подергала всеми конечностями. – Все цело.

Не теряя ни минуты, Джимми потянулся за болтающимися в пространстве футлярами и протянул один из них девушке:

– Быстро надевай скафандр. – И спустя секунду спохватился: – Тебе помочь?

Но Хелен лишь покачала головой и принялась распаковывать скафандр индивидуальной защиты, в простонародье «Сизиф», от сокращенной аббревиатуры СИЗ. Когда девушка крутила головой, ее волосы смешно болтались, словно жили своей жизнью. Пытаясь влезть в свой «Сизиф», Джимми периодически поглядывал на Хелен, и подобная картина вызывала у него улыбку.

Когда с облачением было покончено, контейнер вдруг стало раскачивать в разные стороны, и стоило немалых усилий удержаться на месте. В этот момент раздался все тот же голос бойца, но усиленный динамиками его брони:

– Так, смертнички. Я рядовой Родригес, и сейчас я расскажу, что вы должны делать.

Родригес фактически висел посреди контейнера, удерживаемый его стальным напарником на месте. А свет его нашлемных фонарей словно сканировал внутреннее обустройство импровизированного транспорта.

– Парень, ты полегче, – послышался мужской голос из глубины контейнера.

– Ну что ж, можно и полегче, – не стушевался Родригес и нарочито торжественным голосом продолжил: – Дамы и господа! За бортом нашего судна приятный во всех отношениях вакуум. Местами идут осадки в виде ударных кораблей Арахна. И мы на орбитальной скорости мчимся на встречу с «Коперником». – Контейнер особо крепко тряхнуло, но Родригес продолжал в том же духе: – Посадка предстоит жесткой и в условиях боевых действий. Так что, если ваша ранимая психика еще не поняла, то мы в полном дерьме. И если в случае успешной посадки, что маловероятно, кто-то из вас выскочит с криками «Мы все умрем», то он умрет первым, и не факт, что от клешней Арахна. Так достаточно легко объяснил?

Внутри воцарилась тишина, только фиксаторы строп издавали металлический стук во время очередного маневра. И в этот момент одну из стен пронзила игла, которую Джимми уже видел во время абордажа «Коперника». Она оказалась прям перед Родригесом, чудом никого не задев.

Первым отреагировал Волк – он отпихнул своего напарника-человека и резко приблизился к игле, обхватил ее руками, не давая раскрыться. В щелях не до конца раскрывшихся лепестков появились конечности Арахна, которые с огромной скоростью забились о композитный корпус Волка. Но в стесненном положении нанести хоть какие-то повреждения Волку жук был не в состоянии.

Через мгновение пришел в себя и Родригес, не теряя ни секунды, он отстегнул с пояса гранату и, подскочив к своему напарнику, с силой вбил ее через щель внутрь иглы. Волк еще немного поднатужился, и лепестки полностью закрылись. Через секунду внутри иглы произошла тусклая вспышка, на мгновение подсветив беснующееся внутри существо, а затем исчезла.

Когда Волк отпрянул в сторону, лепестки иглы слегка приоткрылись, и из щелей пошел дымок, а Родригес как ни в чем не бывало заговорил:

– Слушайте внимательно. Как только рухнем на палубу, ваша задача, не обращая ни на что внимания, как можно быстрее с нее свалить. Корабль вы свой знаете, поэтому двигайтесь в центральную часть, там вас встретят. – Он на мгновение умолк, а потом перехватился за стропу и добавил: – Все, мы на финише, готовность – одна минута.

Джимми и Хелен к этому времени успели закрепиться и, взявшись за руки, ожидали посадки. И все оставшееся время парень как завороженный смотрел на проделанную иглой Арахна дыру. Хоть она и застряла в стене контейнера, но через замятые края хорошо были видны звезды и яркие всполохи. Джимми не видел, что там происходит, но прекрасно понимал, что снаружи идет бой.

Парень и не заметил, как прошла минута, а за ней последовал удар, и он был страшен. Носовую часть контейнера в мгновение смяло, и от удара, внутрь хлынул целый сноп искр. Еще пару секунд контейнер тормозил обо что-то твердое, а затем последовал кувырок и тишина. Сквозь кровавую пелену Джимми услышал в гарнитуре шлема крик Родригеса:

– Подъем! На том свете отлежитесь! Пошел, пошел!

Парень замотал головой, и картинка перед глазами стала проявляться. Задымление мешало обзору, но сразу же в глаза бросилась дыра, проделанная в одной из стен контейнера, через которую сейчас выбирались силуэты людей. И причина этому нашлась тут же – створки, через которые Джимми попал внутрь, также оказались замяты, и, видимо, Родригес или его напарник проделали дыру, чтобы не тратить время на их вскрытие.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы сориентироваться в обстановке. Первым делом он нащупал рядом с собой бесчувственное тело девушки и принялся высвобождаться от удерживающих строп. Когда он проделал то же самое и с Хелен, то, ухватив ее за петлю на затылке, потащил к дыре. Выбравшись наружу, Джимми быстро определил направление к шлюзу инженерной палубы и, удерживая одной рукой девушку, направился туда, ни на что не обращая внимания, как и просил Родригес.

Джимми со своим грузом словно парил над палубой, раз за разом перехватываясь за скобы, но когда он достиг створок люка, то все же не смог удержаться и на мгновение обернулся. На палубе творился ад: повсюду валялись разбитые контейнеры, из которых, ручейками по направлению к шлюзу двигался экипаж «Коперника», кто сам, а кого волокли технические пауки. Но наибольшее впечатление на парня произвели больше сотни Волков, которые находились на краях сквозной инженерной палубы и вели огонь по мелькающим теням с обеих сторон.

Периодически внутрь залетали иглы с жуками, но их тут же уничтожали Волки, которые находились в глубине палубы, или пауки, которые толпой набрасывались на одинокую тварь. Джимми перевел внимание на один из проемов, чтобы посмотреть, что там происходит, и увидел, как уродливый силуэт огромного астероида заслоняет звезды.

Удар по шлему оказался неожиданным и вывел парня из задумчивости.

– Чего встал, идиот? – раздался голос Дуайта, а затем Джимми увидел его перекошенную бородатую рожу. – Давай внутрь, без тебя разберутся.

Техник сноровисто выхватил у Джимми его ношу и скрылся в люке. Парень еще раз бросил мимолетный взгляд на происходящее и последовал за Дуайтом и Хелен.

Глава 8

Окрестности базы Арахна. Борт инженерного корабля Коперник.

– Господин Волков, что происходит?!

От наблюдения за боем меня оторвал голос капитана Юдина. Я все еще находился в виртуальной боевой среде, поэтому лишь повернулся в ту сторону, откуда доносился голос, и рукой очертил пространство. В том месте часть виртуальной среды исчезло и появилась картинка из реального мира, и сейчас я присутствовал одновременно в двух местах, не хотелось терять контроль за происходящим.

– Это разве не очевидно, Фёдор Артёмович? – ответил я вопросом на вопрос Юдину.

Юдин висел в проеме оперативного центра, и для него я сидел в кресле, размахивая руками в воздухе, что со стороны выглядело крайне странно. Но не давая Юдину об этом задуматься, я продолжил:

– Происходит именно то, о чем вы предупреждали. Арахна вышли из-под контроля, и сейчас мы пытаемся уйти в гипер. – Юдин открыл рот, но я предвидел его вопрос. – Ваши люди уже на борту. Не факт, что все целы, но живы точно.

В этот момент картина боя изменилась, и я снова перевел свое внимание на тактическую схему. «Малыш» завершил маневр, встал между «Коперником» и двумя атакующими ульями, и доставалось ему изрядно. Не знаю, в чем причина, но, может, Королева огорчилась, что один из ульев не подчинился ей, но практически все свое внимание мятежные ульи уделили именно «Малышу».

Я впервые наблюдал бой Арахна между собой, и зрелище было удручающим. Сказать, что они мои дети, – это как-то чересчур, но все же я их создал. Поэтому было неприятно наблюдать, как абордажные капсулы втыкаются в «Малыша» и на его поверхности идет ожесточенный бой. Как ударные корабли бьют по его орудиям ближней обороны, пытаясь вывести их из строя. Целый рой кружился вокруг «Малыша», обернув его в некий смертоносный кокон, который вспыхивал изнутри от попаданий тысяч снарядов.

Мои кулаки сжались до хруста костяшек, так как я вспомнил, что лично отдал приказ на очистку всех полостей «Малыша» от жуков, абордажных капсул и ударных кораблей, чтобы освободить место под вывоз оборудования. И сейчас это преданное существо защищало нас, используя только человеческие орудия и ту горстку жуков, что остались нетронутыми, и наверняка погибнет. Но своей смертью подарит нам шанс выжить.

Появившаяся вспышка на поверхности дружественного астероида ознаменовала очередной выстрел из тоннельного орудия, и со стороны ствола в коконе мгновенно образовалась брешь, выплеснув ошметки ударных кораблей наружу. И в тот же момент на одном из атакующих астероидов вспух плазменный шар, развалив того пополам.

Но радости от этого у меня не прибавилось, так как к месту стычки приближались другие ульи и их количество исчислялось десятками. И ждать, когда они вступят в бой, – чистое самоубийство. Поэтому я совершил несколько манипуляций с интерфейсом и оказался рядом с Лукашевичем.

– Господин контр-адмирал, – язвительно произнес я, – а почему мы все еще не мчимся на всех парах как можно дальше отсюда?

Тот продолжал размахивать руками над консолью управления кораблем и не отвлекаясь ответил:

– Еще не все люди заняли безопасные места для совершения маневра.

– Если мы немедленно не двинемся с места, то это наименьшее, что будет нас заботить. Дайте по кораблю сигнал об экстренном маневре и через десять секунд стартуйте, а с царапинами и ушибами как-нибудь справимся. – И в подтверждение своих слов указал ему на приближающиеся маркеры.

Лукашевич взглянул на меня и кивнул, а я тут же вышел из виртуальной среды и быстро проверил ремни безопасности, после чего услышал тот самый сигнал. Пока возился, то заметил какое-то движение справа от себя – Юдин также устраивался в кресле, застегивая ремни. А шустрый мужик, я уже и забыл, что он здесь.

– Успеем?! – спросил он.

– Должны.

После моего ответа меня вдавило в спинку кресла, и судя по ощущению сейчас мы с капитаном испытывали ускорение в три единицы в направлении спины. Пол, к которому были прикручены кресла, вдруг оказался стеной, и стало затруднительно дышать. Но спустя пару десятков секунд тело привыкло к нагрузке, и я снова вызвал перед собой тактическую схему.

Хотя «Коперник» разгонялся довольно бодро, но недостаточно, чтобы мгновенно приобрести прямолинейное движение. Поэтому некая кривизна траектории на начальном этапе разгона все же присутствовала, и это была основная проблема, так как корабль пройдет вблизи десятка ульев, прежде чем сможет выйти из беспрыжковой зоны. Конечно, задержать они нас уже не смогут, но смогут догнать в гипере, если мы лишимся хода. Об этом же думала и Королева.

На тактической схеме от десятка ульев стали отделяться мелкие объекты и формировать огромное облако. Как раз в том месте, где оно пересечется с траекторией движения «Коперника». Что именно задумала Королева, было очевидным, очевидно это было и для Лукашевича, так как он стал поворачивать корабль по курсу, чтобы выйти за пределы этого облака.

Линия траектории начала понемногу смещаться, но и облако пришло в движение. Я развернул удобнее схему и присмотрелся к данным – до столкновения оставалось чуть больше десяти минут. К этому времени мы разгонимся почти до двадцати пяти километров в секунду относительно спутника газового гиганта, а это уже проблема. При такой скорости любой объект нанесет значительные повреждения.

И будто прочитав мои мысли, Лукашевич прекратил разгон, и как только это произошло, баллистический вычислитель скорректировал расчет траектории, и она изогнулась за счет гравитации планетоида. Облако из москитного флота Арахна также последовало в новое место. Это было похоже на игру в кошки-мышки, и что задумал Лукашевич, для меня оставалось загадкой, но вмешиваться я не стал.

Так как ускорение прекратилось, то время до столкновения выросло, но и оно вышло, как будто прошло всего лишь мгновение, и тут я понял замысел контр-адмирала. Точнее, ощутил на своей шкуре, когда «Коперник» резко начал разворачиваться соплами по ходу движения. И это произошло настолько стремительно, что на мгновение у меня потемнело в глазах от испытываемой перегрузки, но я продолжал следить за происходящим.

За несколько секунд до входа в облако невесомость снова сменилась перегрузкой, и меня снова вдавило в кресло. Но это не помешало мне вывести рядом изображение одной из наружных камер, и я увидел, как из магнитных сопел вырвалась раскаленная плазма, превратив «Первопроходца» в своего рода плазменный резак, который как сквозь масло прошел через рой кораблей Арахна.

Идея оказалась настолько действенной, что корабль не получил ни одного прямого попадания. И как только мы выскочили с другой стороны, разворот повторился, даже без отключения двигателей. Но это не спасло нас от другой проблемы: абордажные капсулы, которые кружились в этом облаке, рванулись к «Копернику» во время прорыва. Да, большинство из них не смогли достичь цели, какие-то просто промахнулись, все же относительная скорость была приличной. А некоторые расшиблись о корпус корабля, но их было так много, что «Коперник» оказался ими утыкан, как когда-то во время моего абордажа.

– Я могу чем-нибудь помочь? – раздался голос Юдина.

Я повернул к нему голову, что было крайне затруднительно. Пару секунд смотрел на капитана «Первопроходца», думая, что ответить.

– Да, Фёдор Артёмович, вы можете помочь, – произнес я, с трудом выталкивая слова. – Когда мы уйдем в гипер и сбавим обороты, направляйтесь на мостик и поступайте в распоряжение Турова. У нас нет времени на переподчинение, поэтому ваша задача – взять под контроль свою команду, организовать и вооружить их. Нам предстоят ожесточенные бои в коридорах корабля, а для этого понадобятся все, кто могут держать в руках оружие.

Юдин кивнул, а я отвлекся на оповещение системы о прыжке в гипер, но за несколько секунд до него прозвучал сигнал тревоги, и в моем интерфейсе заалела надпись: «Множественное формирование гиперпространственных воронок».

* * *

Окрестности базы Арахна. Виртуальный мостик крейсера «Титан»

Четырнадцатый ударный флот Земной Федерации выходил в обычное пространство, разбиваясь на отдельные тактические группы. Это была крупнейшая операция после битвы в системе Хадар, и зрелище было впечатляющим. Если в те времена космические силы Федерации располагали таким количеством средств для прыжка в гипер, которые можно было на пальцах посчитать, то сейчас их имелось в достатке, и сотня открытых гиперпространтсвенных воронок тому подтверждение. Поэтому менее чем за десять секунд почти весь флот смог развернуться в обычном пространстве.

Глядя на объемное изображение системы газового гиганта, который обнаружила разведка в межзвездном пространстве, Уильямс немного нервничал, так как он впервые командовал такими силами после получения звания вице-адмирала. Но в то же время он испытывал гордость, наблюдая за перестроением кораблей, – какому офицеру не понравится слаженная работа его подразделения, уже не говоря о такой махине, как флот.

– Выяснили, что это было? – обратился Уильямс к своим штабным офицерам.

Объединенные в общую сеть бортовые РЛС кораблей флота давали отчетливую картинку окружающего пространства, и сейчас вычислитель подсвечивал обнаруженные рядом с одним из спутников ульи Арахна. И по мере сканирования их появлялось все больше и больше, но некоторые маркеры оказывались и в кольцах газового гиганта, что подтверждало данные разведки о ресурсной базе Арахна.

Но в момент выхода флота, в четырехстах километрах от этого спутника были зафиксированы энергетические всплески и открытие гиперперехода, а в окрестностях наблюдались следы боевых действий, что и привлекло внимание Уильямса.

– Господин вице-адмирал. – Из стоящих полукругом офицеров выступил вперед один из них. – Первичный анализ говорит о произошедшем недавно сражении, но конфигурацию корабля или кораблей, которые ушли в гипер, нам не удалось определить. Слишком мало времени они находились в поле зрения наших сенсоров.

– Ну что ж, – решил подвести итог Уильямс после минуты размышления. – Будем считать, что это был кто-то из-за пределов нашей зоны контроля. В конце концов, Арахна достает не только нас, так что неизвестная раса могла предпринять попытку атаки этой базы. Но, похоже, у них не очень получилось.

– Флот полностью развернут, сэр! – поступил доклад от офицера с поста связи.

Ульямс мгновенно преобразился: задумчивость спала с его лица, и сейчас он выражал абсолютную решимость. Он закинул руки за спину и обвел взглядом своих людей:

– Господа офицеры, сделаем то, ради чего мы сюда прибыли. – И спустя несколько секунд громко добавил: – Флоту внимание!

Помня о своем опыте встреч с Арахна, особенно последний бой в системе талов, Уильямс не собирался действовать по стандартной схеме. Зная возможности ульев по тяговооруженности, он вывел свой флот в ста тысячах километрах от противника. Так вражеские корабли оказывались в восьми минутах подлетного времени для тоннельных орудий и в полутора минутах для торпед. Это даст возможность безнаказанно обстреливать противника ввиду его медлительности и отсутствия дальнобойного вооружения.

– Кораблям с тоннельными орудиями, открыть беглый огонь! – И в подтверждение своих слов вице-адмирал продублировал свой приказ через командный интерфейс.

На тактической схеме тут же отобразилась работа прицельных комплексов упомянутых кораблей, и через мгновение вспышки сотен орудий ознаменовали начало сражения. Но вместо томительных минут ожидания первых попаданий Уильямс услышал доклад поста объективного контроля:

– Сэр, противник выпускает москитный флот!

Из сотен ульев потекли ручейки ударных кораблей, и, хотя визуальный контроль не давал всей картины из-за низкой освещенности, тактическая схема позволяла понять, что там происходит, а воображение дорисовывало недостающую картинку. Орбита спутника за считаные секунды наводнилась тысячами ударных кораблей Арахна.

– Господи, сколь же их? – спросил один из офицеров штаба.

Арахна выпускали корабли из ульев, находящихся на разных орбитах, но их объединяло одно – все они двигались в сторону земного флота. И тому было подтверждение в виде расчетных траекторий, которые любезно предоставлял баллистический вычислитель.

– Ожидаемо, – заметил Уильямс. – В прошлый раз Арахна использовали свои ударные корабли как щит против торпед. Но ничего, огонь артиллерии должен проредить эту нечисть.

Ударные корабли не обладали большим запасом топлива, поэтому не могли разогнаться до каких-либо приемлемых скоростей. Но на всякий случай Уильямс взглянул на расчетное время их прибытия к флоту и лишь хмыкнул, увидев значение «двадцать три часа».

Продолжать огонь! – оставил он свой предыдущий приказ.

Тем временем на тактической схеме москитный флот Арахна стал смешиваться в одно сплошное красное пятно и, растягиваясь, перекрывал собой сектор поражения земных кораблей.

– Сэр, часть ульев начала движение!

Уильямс и сам видел, что около сотни ульев начали разгоняться, причем с тех орбит, на которых они были, не пытаясь сформировать атакующий или защитный ордер.

– Похоже, эти ульи задумали сбежать, господин вице-адмирал, – высказал свое мнение капитан Басов.

– Возможно, – согласился Уильямс. – Но тогда почему остальные абсолютно неподвижны? Если они выступают в роли прикрытия, то могли бы маневрировать для снижения эффективности нашего огня. Где логика?

– Господин вице-адмирал, это же насекомые, у них не человеческая логика.

Уильямс пристально посмотрел на Басова, а затем снова обратил свое внимание на тактическую схему:

– Может, вы и правы, капитан Басов. Главное, что большинство остается на месте и будет уничтожено, а те, которые уйдут, окажутся легкой мишенью без своей базы. Но если мы сократим их количество сейчас, то облегчим себе работу в будущем.

Уильямс выбрал в командном интерфейсе фильтр, и ускоряющиеся ульи отметились прицельным маркером, после чего приказал:

– Фрегатам двести первого проекта, осуществить залп торпед с интервалом тридцать секунд!

Через несколько секунд от флота отделились маркеры первой волны торпед, а спустя указанное время – и второй волны.

– Распределить торпеды по целям. – На этот раз вице-адмирал предпочел голосовую команду для тактического вычислителя, чем вручную это делать.

Общая командная сеть тем и хороша, что дает возможность управлять каждой боевой единицей флота, включая и бортовые баллистические компьютеры торпед. Поэтому через мгновение торпеды получили координаты целей и стали расходиться группами. К этому времени первые снаряды достигли москитного флота, о чем появилась отметка на тактической схеме, и Уильямс переключил свое внимание на это событие.

Ему захотелось посмотреть собственными глазами, как это выглядит, и поэтому он развернул рядом дополнительное окно, где транслировалось изображение с обзорных телескопов. Картинка была четкой, и на фоне россыпи звезд стали появляться вспышки. При такой кинетической энергии снарядов материя просто испарялась, превращаясь в плазму, что и наблюдал Уильямс.

Поначалу их были десятки, но с каждой секундой становилось все больше. Через десяток секунд их стало настолько много, что, казалось, впереди образовалась огненная стена. И хотя это было довольно зрелищно, но эффект получился не таким впечатляющим, и количество выбиваемых ударных кораблей сокращалось не так быстро, как хотелось. И это потому, что каким бы ни казалось плотным облако ударных кораблей, а реальное расстояние между кораблями составляло десятки и сотни метров. Но в этом были и плюсы, так как часть снарядов легко пролетали сквозь строй кораблей Арахна и устремлялись к главным целям – ульям.

Тем временем выпущенные торпеды обогнули заслон москитного флота, и на схеме появился тридцатисекундный отсчет до поражения первой цели. Но неожиданно прозвучал предупреждающий сигнал, и тут же поступил доклад с поста объективного контроля:

– Множественное открытие воронок гиперперехода!

– Вижу, – буркнул вице-адмирал.

Часть убегающих ульев достигла границ беспрыжковой зоны и начала прыгать в гипер.

– Ну что ж, – огорчился Уильямс, – ну хотя бы попытались. Перераспределить торпеды на ближайшие цели! – снова воспользовался он голосовой командой.

Но все же десяток ульев не успели уйти, и в пространстве расцвели плазменные шары термоядерных взрывов, на мгновение осветив поверхность спутника. Это событие вызвало у вице-адмирала злорадную улыбку, но она тут же исчезла, когда прозвучал очередной предупреждающий сигнал:

– Множественное открытие воронок гиперперехода!

Уильямс сжал кулаки и заскрежетал зубами, так как воронки появлялись в непосредственной близости от флота и из них выныривали ульи Арахна.

* * *

– Михаил, тебе не обязательно лично ходить туда. Там и без тебя хватает людей.

Я подхватил кувыркающуюся рядом бронированную перчатку, вдел ее на левую руку, провернул фиксационное кольцо до характерного щелчка и посмотрел на Турова. Он знал, что я могу подключиться к любому Волку и таким образом участвовать в боевых действиях, но меня просто распирало желание сделать все самому.

– Костя, я должен. Я это начал, и теперь я должен с этим покончить. Понимаешь?

Туров уже несколько минут уговаривал меня остаться в командном центре, и немудрено, что мои слова вызвали у него бурную реакцию.

– Нет, не понимаю! Я уже устал слушать твое самобичевание! Никто не виноват в том, что случилось! Никто не мог предвидеть подобного!

Я поймал вторую перчатку, водрузил ее на руку и, пока фиксировал кольцо, спокойно ответил:

– Я должен был это предвидеть.

Туров хотел что-то возразить, но передумал и, махнув рукой, отвернулся.

– На тебе общее командование противоабордажными действиями, – сказал ему я, продолжая облачаться в свой ББС, и, когда мое лицо закрыл шлем, добавил: – Удачи нам. – После чего оттолкнулся и полетел в направлении выхода.

Удача нам действительно понадобится. У меня больше нет доступа к управлению Арахна, но по предварительным оценкам к нам на борт забрались около четырех-пяти тысяч жуков. Их было больше, но оборонительные турели смогли сократить поголовье насекомых прежде, чем были выведены из строя. И я, как никто другой, понимал, что это очень много, даже с учетом наличия более сотни Волков и экипажа «Коперника». Единственным положительным фактором было то, что сейчас жуки лишены управляющего центра и выполнят последнюю отданную команду. Говоря простым языком, в самостоятельных действиях они настолько тупы, что будут лезть напролом.

Жуки начали ломиться внутрь, как только «Первопроходец» прямо в гиперпространстве лег в дрейф, и пока что у них это плохо получается. Они хаотично долбят все, что торчит на поверхности «Коперника», проникают меж корпусные коммуникации без какой-либо системы и цели. Но рано или поздно, чисто исходя из теории вероятности, они проникнут во внутренние отсеки – и тогда вся эта масса хлынет сюда. И вот как раз этим мы и решили воспользоваться, сделав это проникновение контролируемым.

Идея заключалась в том, чтобы пропустить их в центральный коридор корабля, где устроить засаду. Но некоторые из жуков по мере продвижения к центру «Коперника» неизбежно попадут и в параллельные коридоры и коммуникации. Вот здесь и крылась опасность прорыва, так как людей и Волков, чтобы перекрыть все проходы, явно не хватало. Но у нас имелся еще один ресурс сил, на который я и надеялся.

– Командир! – услышал я в шлеме голос Ивана, когда добрался до оборонительных позиций в центральном коридоре и ответил на его кивок.

Капитан Марченко приблизился ко мне и доложил:

– Командир, подготовка завершена. Мы готовы к бою.

Я осмотрел позицию и нашел ее удовлетворительной. Туров и его ребята использовали опыт экипажа «Коперника» во время отражения моего нападения, но с небольшими изменениями. Так, например, кольцевая баррикада состояла не из одного заслона, а из двух, расположенных друг от друга на расстоянии двадцати метров. На впереди стоящей баррикаде размещались только автоматические турели и Волки, а на следующей – люди вперемешку с Волками. Да, похоже, установка автоматических турелей внутри кораблей и подводных каналов для боеприпасов – это не блажь, а суровая необходимость.

Включив дополненную реальность, я медленно выполнил круговое движение головой, рассматривая то, что не видно невооруженному глазу. Мой имплант обрабатывал данные из сенсорной сети корабля, делая для меня стенки и переборки «Коперника» полупрозрачными. Я увидел отдельные отряды, которые перекрыли параллельные пути, – это выглядело, будто поперек корабля, во всех его переходах появилась стена из баррикад и людей.

Внезапно мое внимание привлекло событие, которое я никак не ожидал здесь увидеть. В метрах двадцати от меня находилась группа бойцов из числа экипажа «Коперника». Почти три десятка человек прильнули одним коленом к внутренней поверхности коридора и склонили головы перед бойцом, который так же стоял на одном колене, но отдельно от остальных.

– Капитан, что происходит? – задал я вопрос Ивану.

– Они молятся, командир.

Меня настолько поразила эта сцена, что я не выдержал и подключился к каналу этой группы, и сразу же услышал слова:

– …Иду я исполнить волю твою и положить жизнь свою за род людской. Вооружи меня крепостью и мужеством одолеть врагов наших и убереги от ужаса смертного. Не отвернись от нас грешных, молящихся тебе о помощи и заступничестве. Отведи от мыслей тебя недостойных, чтобы не дрогнули воины земные в час решающий. А если падем на поле брани, даруй твердую веру и надежду на жизнь вечную. Во славу тебя и рода человеческого.

После того как прозвучали последние слова молитвы, капитан Марченко заговорил. Как философ.

– Удивительно. Наша планета разрушена, мы шагнули к звездам, создаем искусственные организмы, столкнулись с другими расами, и, казалось бы, все пошло вразрез тем религиозным течениям, которые существовали на Земле. Я уже не говорю, что практически все религиозные деятели и проповедники просто сгорели в огне войны. Но несмотря на это, в трудные времена человек все равно тянется к вере.

Слова Ивана зацепили меня, и я задумался. Увлекшись игрой в Бога, я совсем упустил религиозный аспект из жизни людей. Многим вера помогает пережить эти трудные времена, но в истории человечества в подобные периоды всегда появлялись фанатики и лжепророки, и ничем хорошим это не заканчивалось. Сколько человек я мог толкнуть через страх о вторжении Арахна в руки таких фанатиков, лжепророков и всяческих сект. Традиционные религиозные течения разрушены, и возможно, что сейчас в образовавшемся вакууме как грибы появляются новые. А понять, безопасны они или нет, сейчас практически невозможно, уверен, что в Федерации на это вообще не обращают внимания, не до этого.

Тем временем группа поднялась и стала разлетаться по своим позициям, и вскоре все было готово, чтобы со всем гостеприимством встретить жуков. Я снова активировал дополненную реальность и посмотрел туда, где сейчас были установлены заряды и над каждым из них виднелся обратный отсчет. Когда все таймеры остановились на отметке ноль, заряды стали срабатывать один за другим. Конечно, я не видел самих взрывов, но наблюдал объемную картинку области с градацией температуры. Последним подорвался заряд, установленный в центральном коридоре, в двухсот метрах от нашей баррикады.

Освещение тут же пропало, и загорелся тусклый аварийный свет. За мгновение был проделан ход от внешней обшивки к самому центру корабля диаметром пять метров, и жуки незамедлительно отреагировали. Они стали стягиваться со всей внешней обшивки и сплошной живой массой устремляться в проделанную дыру. Через несколько секунд жуки хлынули в центральный коридор и практически мгновенно заполнили собой объем возле дыры.

– Командир? – услышал я Ивана, в голосе которого были вопросительные нотки.

– Командуй капитан, – ответил я, переводя свой стрелковый комплекс в режим автоматического огня.

– Первому заслону открыть огонь! – тут же последовал приказ от капитана Марченко.

Первыми разразились длинными очередями автоматические турели, съедая сотни боеприпасов за считаные секунды, а за ними открыли огонь и Волки. Жуки, сообразив, откуда исходит угроза, ринулись прямо на нас, словно вода, массой закручиваясь вокруг оси коридора, запрыгивая друг на друга, расталкивая и сбивая с ног, но несмотря на шквальный огонь, продолжая приближаться.

– Кто зацепит первый заслон, отправлю в атаку с ломом! – пригрозил капитан, и дальше последовал приказ: – Второму заслону огонь!

Привычно ощутил отдачу от оружия, а в шлеме раздался гул, передающийся по скафандру от выстрелов. Мы не могли пользоваться чем-то крупнокалиберным, опасаясь повредить «Коперник», но количество стволов, которые сейчас вели огонь, с лихвой перекрывали этот недостаток. Плотность огня была настолько высокой, что просто превращала жуков в фарш, но тем не менее они продолжали приближаться.

Разрядив полностью свой боекомплект, я вывел перед собой изображение с внешних камер и, убедившись, что большинство жуков толпятся у пробитого прохода, произнес:

– Костя, я пошел.

И услышал в ответ бурчание Турова:

– Удачи. И попробуй только сдохнуть. Мученик, твою мать.

* * *

– Замена боекомплекта, – крикнул Джимми и рывком отпрянул.

Его место почти мгновенно занял другой боец, а он потянулся рукой назад и хлопнул по боковой стороне ранца. Сработал механизм, и пружина вытолкнула наружу патронный контейнер, который продолжил свой полет, кувыркаясь в воздухе. Достав полный контейнер, он направил его в горловину приемника и рывком воткнул до щелчка. Не теряя ни секунды, Джимми потянул рычаг затвора на своем оружии и увидел, как по ленте, которая соединяла ранец и стрелковый комплекс, стали продвигаться патроны. Как только первый достиг ствольной коробки, на визоре шлема загорелась надпись: «К стрельбе готов».

Джимми отметил, что справился с перезарядкой быстрее, чем делал это в учебке. «Наверное, все дело в мотивации», – подумал парень и посмотрел на приближающийся вал жуков. Они уже были в десятке метров от первого заслона, и напор их не спадал. В этот момент он увидел, как один из бойцов также отступил на перезарядку, и поспешил занять его место.

Парень еще раз успел перезарядиться прежде, чем жуки перевалили через первый заслон. Волки, стоящие в нем, как синхронные пловцы отталкивались группами и пролетали через круглое отверстие второго заслона. К этому времени впереди скопилось столько мертвых жуков, что пули вязли в их телах, не достигая позади идущих. Своим напором они толкали перед собой эту массу как щит.

С потерей первого заслона продвижение жуков ускорилось. Когда до противника оставалось чуть меньше десяти метров, находящийся справа от Джимми боец дрогнул и, развернувшись, попытался убежать. Но мгновенно прилетевший ему в грудь ботинок капитана Марченко швырнул его спиной в стенку центрального коридора, а в шлеме прозвучал рык:

– Держать строй, маменькины сыночки! Кто оставит свою позицию, тому я лично затолкаю свой бронированный ботинок в задницу, и то, что его нужно будет чистить, меня не остановит.

Через секунду в канале послышался другой голос, который с нотками насмешки спросил:

– Командир, а здесь и бабы есть, их это тоже касается?

– Закрой рот, Родригес, – ответил капитан и посмотрел на барахтающегося в воздухе бойца, после чего добавил: – Парадокс, верни оступившегося воина на позицию.

Тем временем жуки подступили еще ближе и все больше бойцов из экипажа «Коперника» стали оглядываться назад. Но стоящее немного позади отделение Стальных Волков и не думало отступать. И вдруг натиск противника резко спал.

Джимми уставился непонимающим взглядом в остановившийся вал и не сразу сообразил, что мимо него пролетела пара десятков Волков. Они как мясники врезались в эту кучу дохлых жуков и, орудуя своими ломиками, стали продираться вперед. И хотя выглядело это отвратительно, но все как завороженные смотрели на скотобойню в исполнении роботов.

Попадались еще живые твари, которые безжалостно уничтожались Волками, и вскоре в этом заторе образовалась дыра, через которую можно было разглядеть противоположную сторону.

– Ну ни хрена себе! – послышался чей-то голос в канале.

И Джимми вынужден был согласиться с таким проявлением эмоций. За валом из жуков стоял человек, и даже в тусклом свете было видно, как с его скафандра стекает слизь и кровь вперемешку с какими-то ошметками. А по бокам и позади него клубилось черное облако. Оно колыхалось, бугрилось и всячески двигалось, выдавая в себе нечто живое, а на его поверхности что-то поблескивало. Но воспользовавшись функцией приближения, Джимми разглядел, что это облако всего лишь технические пауки, вооруженные инструментами, которые они обычно используют в работе.

Спустя час Джимми, как и вся команда, участвовал в зачистке корабля, так как не все жуки были уничтожены в центральном коридоре и некоторые из них попрятались где только могли.

– Ты видел эту хрень? – в очередной раз задал один и тот же вопрос Дуайт. – Он что, врукопашную сражался с жуками, кто это вообще такой?

– Дуайт, я не знал это минуту назад, и с тех пор ничего не изменилось, – ответил Джимми и обратил внимание на тактическую схему на визоре шлема. – За углом один, ты впереди.

Дуайт ничего не ответил, а лишь затормозил свое движение, прижался к противоположной от поворота стене и зацепился ногами за скобы, продолжая контролировать сектор. Джимми приблизился к углу и спросил:

– Готов?

Дуайт кивнул, и Джимми отстегнул гранату, провернул предохранитель и размашистым движением отправил ее за угол. Через пару секунд там появилась вспышка, и для Дуайта это послужило сигналом. Еще не начав движение, он открыл огонь, чуть ли не пробивая угол, и, оттолкнувшись, стал вываливаться вперед, открывая себе обзор в перпендикулярный коридор. Через пару секунд все было кончено, и хотя нашпигованная тушка жука все еще дергалась в воздухе, это было лишь агонией.

Джимми пнул жука ногой и, наблюдая, как тот полетел по коридору, спросил:

– Дуайт, а тебе ничего не показалось странным во всей этой нашей эвакуации?

Техник проводил взглядом летящую тушку и ответил:

– Ты о чем, пацан?

– Сколько раз тебе говорить, не называй меня так! – вспылил Джимми, но потом спокойно продолжил: – Смотри сам. С самого начала какая-то ерунда происходит. Тайные переговоры с Арахна, хотя до этого вообще сомневались, что с ними можно разговаривать, а тем более понять. Да и зачем мы вообще им понадобились, Арахна и без нас могли бы вести переговоры.

– Может, они не хотели с нами разговаривать, а когда поняли, что человечество – крепкий орешек, все-таки пошли на это? – возразил Дуайт.

– Возможно. Но дальше происходят совсем непонятные вещи. Вот, например, откуда у Арахна земные контейнеры и пусковые под них? Откуда взялись Стальные Волки? Что-то я не верю, что они прибыли скрытно, и даже если так, то где их корабль и силы прикрытия? А орбитальный терминал земной постройки на орбите спутника? Ты же видел его?

– Продолжай, – медленно произнес Дуайт.

– Я думаю, что Стальные Волки были там всегда, а наш абордаж и переговоры – это всего лишь пыль в глаза.

– Ты хочешь сказать, что Федерация все это время сотрудничала с Арахна, – удивился техник, – а эвакуация понадобилась только потому, что что-то пошло не так?

– Не знаю, Дуайт, не знаю. Но однозначно что-то здесь не чисто. Даже если это была хитрая операция по нашему освобождению, то почему мы уже сутки торчим в межзвездном пространстве и сейчас занимаемся зачисткой сами? Где корабли, которые должны нас ждать? Много вопросов, на которые нет ответа.

Дуайт не спешил отвечать, крепко задумавшись над поднятыми Джимми вопросами, затем он подлетел к стене и, зацепившись ногами за скобы, присел.

– Вот что ты за человек, Джимми! Я только обрадовался, что нам удалось вырваться, и тут ты вываливаешь на меня все это дерьмо. Если те вопросы, которые ты задаешь, имеют наихудшие варианты ответов, то кажется мне, что здесь пахнет гостайной. Думаю, ты понимаешь, что это значит, и поэтому больше никому не скажешь? – Дуайт ожидал ответа, но его не последовало, тогда он со вселенской обреченностью добавил: – Эх, а так хотелось еще пожить.

* * *

Решающую точку в сражении за «Коперник» поставили технические пауки. Когда мы точно поняли, что будем бежать на «Копернике», то, приняв во внимание опыт абордажа этого корабля, я решил, что технические пауки – довольно значимая сила. Поэтому под предлогом ремонтных работ всех имеющихся на орбитальном терминале пауков, и не только на нем, перегнал на «Первопроходец». Но на этом не успокоился и попытался усовершенствовать их технику боя, тестируя в своем виртуальном мире, и в итоге вышло лучше, чем я ожидал.

Правда, для эффективного применения новой тактики требовался довольно мощный центр обработки и принятия решения, и для этого я использовал свой мозг. Когда пришло время задействовать пауков, то мне пришлось отправиться вместе с ними и находиться практически на переднем крае боевых действий.

В отличие от предыдущего раза, пауки работали не по отдельности, а в связке друг с другом, создав единый организм из индивидуумов, связанных в сеть. Используя плазменные резаки, инструменты, с которыми они работали, да и просто свои конечности, они превратились в мобильную мясорубку, кромсая все, что приближается. Они стали единой подвижной массой, уничтожая жуков общими усилиями. Конечно, даже при равном количестве пауки все равно бы проиграли, но ребята Турова и экипаж к этому времени сильно сократил поголовье жуков, на что я и рассчитывал.

Вместе с пауками я прошел по внешней обшивке «Коперника», пробрался в проделанную дыру и очутился в центральном коридоре. Мне приходилось продираться сквозь завалы мертвых жуков, и к тому же, находясь на передке, я в полной мере ощущал ту мясорубку, которую устроили обе стороны. Да так, что нужно было постоянно протирать окуляры шлема. В общем, своим внешним видом производил неизгладимое впечатление, и когда после боя я предстал перед Туровым, его возмущению не было предела.

– Да твою ж… ты что, врукопашную ходил?! – первое, что я услышал от него, но выражение его лица было более красноречивым.

Туров еще минут десять рассказывал, что он думает обо мне, о жуках и даже о Вселенной, а я просто улыбался. Нам удалось уйти и никого не потерять по пути, и я просто радовался этому, и даже отповедь Турова говорила о том, что все хорошо.

Через два часа после моего демарша во главе пауков мы собрались за интерактивным столом в оперативном центре «Коперника», где присутствовали только мои приближенные и капитан Юдин, который уже полчаса пытался раздуть у меня чувство вины. А оно и так не слабо сжигало меня изнутри.

– Надеюсь, вы сделали вывод из сложившейся ситуации? – Хмурое лицо Юдина выражало всю глубину своей правоты.

– Конечно, Фёдор Артёмович. Теперь я понял, что крайности всегда плохи. Технические изделия в чистом виде практичны, удобны, но совсем не гибки, а их противоположность, то есть биологические, имеют все три положительных фактора, но в перспективе непредсказуемы. Поэтому будущее именно за симбиозом этих двух систем. Наглядные примеры – мои ранние разработки и ваш прекрасный корабль.

Возможно, на мой ответ повлияло хорошее настроение, или я просто хотел посмотреть, до чего смогу довести капитана, но лицо Юдина приобрело багровый оттенок, а его глаза округлились, и это вызвало у меня неожиданную для меня самого реакцию – я вдруг улыбнулся.

– Вам смешно?! – взорвался капитан.

– О нет, – поспешил я оправдаться, подавляя смех, и даже поднял руки, – уверяю вас, вы тут ни при чем, и тема, поднятая вами, тоже. Просто, глядя на вас, я вдруг вспомнил, что буквально два часа назад видел точно такую же реакцию, но в исполнении другого человека.

Я посмотрел на Турова, который так же метал в меня молнии из глаз, и я вдруг понял, что перегибаю палку и пора заканчивать с этой эйфорией. Гормональная коррекция мгновенно привела меня в чувство, и я уже со все серьезностью продолжил:

– Знаете, Фёдор Артёмович, когда я пришел в армию тогда еще Российской Федерации, я хотел стать частью чего-то большего, чем был я. Чего-то, во что бы я мог верить, и эта вера провела меня через оба вторжения, независимость Луны, битву при Хадаре и все сражения, которые привели нас сегодня сюда. Все, что я делал, я делал из чувства любви к Земле и чувства долга, но что делать, когда эти чувства идут вразрез с человечностью? Моя жизнь научила меня понимать, что такое выбор, последствия и ответственность. Я понял, что у каждого из нас есть выбор, даже когда мы не осознаем этого, и что от этого выбора зависят последствия не только для нас самих, но и для других. И что мы должны принимать ответственность за эти последствия. – Я замолчал и опустил голову, постучал пальцем по столу, а затем снова посмотрел в глаза Юдину. – Мне и моим людям пришлось выбирать между тем, что, как нас учили, было правильным, и тем, что было правильным. И я принимаю всю ответственность за свои решения. Поймите, я люблю Землю, так же как и вы, и я приму любое наказание и, если потребуется, умру за нее, но не вам меня судить.

Я закончил и уставился немигающим взглядом в глаза Юдина. Не знаю, сколько бы еще длились эти гляделки, но нас прервал голос старпома, звучащий по громкой связи:

– Капитан, сэр, мы кое-что обнаружили.

Юдин отвел взгляд и спросил в пустоту:

– Что там, Лотар?

– Не знаю, сэр. Но похоже на объект техногенного происхождения, и он точно не наш. Выглядит очень древним.

– Дистанция? – продолжил расспрашивать капитан.

– Больше миллиона километров, сэр.

Юдин посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде, и, понимая, как звучит его вопрос, я просто пожал плечами, так как действительно не знал, что там обнаружили. Тогда капитан провел рукой над столом, и в воздухе проявилось несколько изображений одного и того же объекта, но вразных диапазонах волн. Объект выглядел очень древним и заброшенным, часть его поверхности отражала свет и радиоволны по-разному, поэтому это создавало эффект швейцарского сыра. Но мои программы распознавания быстро нашли сходства с уже виденным, и передо мной появилось еще одно изображение, которое доступно было только мне. Отразившееся удивление на моем лице не ускользнуло от Юдина, и тот спросил:

– Вы знаете, что это?

– О да! – с предвкушением произнес я. – И я очень хочу попасть туда.

Глава 9

483 световых года от Земли. Межзвездное пространство. Борт инженерного корабля «Коперник»

После зачистки большей части корабля капитан Юдин отдал команду на запуск вращения гравитационной секции, и сейчас мы находились на мостике, где царила оживленная атмосфера. Несмотря на недавние бои и все еще продолжающуюся зачистку, команда «Коперника» выполняла свою работу на отлично и все посты работали как часы.

– Вот смотрите. – Я указал на ряд технологических элементов, виднеющихся на поверхности астероида.

После обнаружения этого объекта я из уважения уговорил капитана Юдина отправить зонд, хоть мог и не спрашивать. Зонд подобрался ближе к объекту, и сейчас мы рассматривали изображение станции с расстояния ста ксилометров, а в том, что это была станция, построенная на астероиде, ни у кого сомнений не возникло.

– Господин Волков, вы уверены, что это именно их технологическая архитектура? – с сомнением задал вопрос Юдин.

– Абсолютно! Вот это – плазменные генераторы, вот это – магнитные эмиттеры, – я поочередно обводил пальцем, – а это – массив гиперпространственных антенных решеток. Правда, здесь они покрывают практически всю поверхность астероида, но если взять отдельный модуль, то он точно такой же, как и на станции, которую мы захватили в системе Хадар. Да и еще всего по мелочи. Уверяю вас, Фёдор Артёмович, это их станция.

Юдин вглядывался в то, что я ему показывал, хмурил брови и после того, как я закончил, еще с минуту молчал, а затем спросил:

– Ну, допустим. И что вы предлагаете?

– Тут и думать нечего! – Любопытство просто распирало меня изнутри. – Я хочу подняться на борт этой станции.

Я услышал позади себя покашливание и, обернувшись, встретился с недовольным взглядом Турова.

– Михаил, я, конечно, все понимаю, но лезть туда с тем, что у нас есть, – чистое самоубийство.

Сдаваться я не собирался и, покачав головой, ответил:

– Там все мертво уже сотню лет. Ты же сам видишь ее состояние, даже на зонд никакой реакции. – Не заметив в его глазах понимания, вздохнул и добавил: – В общем, так, я в любом случае туда попаду, и если ты не желаешь помочь, то сделаю это сам. Только три десятка Волков возьму с собой.

Спустя сутки «Коперник» приблизился к станции на достаточное расстояние, чтобы можно было задействовать челноки. Туров много и долго распалялся о том, как все это опасно, но все же решил полететь со мной. Помимо него, моей гвардии и трех десятков Волков, я взял с собой Зарубина, который сам вызвался лететь, и это к лучшему, так как просить об этом я не мог, а у инженера гораздо больше опыта с техникой пришельцев, чем у меня.

Все время, пока шли споры и препирательства, меня не покидало ощущение, что мы обнаружили что-то важное, и это только подогревало мое желание попасть туда. Поэтому вскоре от борта «Коперника» отделились два челнока и медленно пошли на сближение с объектом. Мы уже не опасались систем защиты, так как до этого отправили еще парочку зондов для более детального осмотра и ничего не произошло, а когда и «Коперник» подошел ближе пятисот километров, не получив плазменным зарядом в борт, то все сомнения исчезли.

– Вон там проход на посадочную палубу. – Зурубин указал на темный проем в теле астероида, ткнув пальцем прямо в обзорные экраны.

Пилоты с «Коперника» отказались от такой почетной миссии, поэтому управление челноком я взял на себя. Но в такой ситуации ручное управление не требовалось, и я всего лишь прикоснулся к требуемой точке на объемной модели астероида, изображенного на консоли, и бортовой компьютер сам рассчитал необходимые маневры для достижения цели. Через пару секунд челнок кувыркнулся в пространстве и выдал серию тормозных импульсов. Это же повторил и второй челнок, который двигался полностью на автопилоте.

Спустя пять минут наш челнок входил в естественный разлом, на дне которого виднелись края проема техногенного происхождения. Внутри проема царила кромешная тьма, поэтому я потянулся к консоли и включил носовые прожекторы. В то же мгновение световые лучи выхватили внутреннее убранство посадочной палубы. Ничего примечательного, я уже много раз видел подобный интерьер, разве что мое внимание привлекла пара челноков, припаркованных в дальней части палубы.

Челнок подрабатывал маневровыми, медленно приближаясь к проему, а я посматривал на показания дальномера. И когда до входа оставалось меньше ста метров, неожиданно внутри посадочной палубы появился свет. Осветительные приборы словно нехотя зажигались, просыпаясь от столетней спячки и постепенно освещая все больше пространства.

Я отреагировал мгновенно, остановив челнок, и сразу же услышал взволнованный голос Турова:

– Не спеши, пусть сначала сядет второй челнок. Волки все проверят, и тогда сядем мы.

Как бы мне ни хотелось попасть внутрь, но с этим предложением я был склонен согласиться. Может, внешние системы обороны не работают, но они могли остаться в работоспособном состоянии внутри. Поэтому я поднял челнок немного повыше относительно проема и отдал приказ на второй челнок, и вскоре тот пролетел под днищем и устремился внутрь. Второй челнок не только был беспилотным, но и на его борту вообще отсутствовали люди, а набит он был именно теми тремя десятками Волков, которых мы взяли с собой.

Через минуту челнок сопровождения коснулся палубы, и даже в обзорные экраны было видно, как Волки выпрыгивают из открывшейся аппарели и начинают занимать пространство палубы. Я получал информацию об обстановке внутри непосредственно через свой интерфейс и сразу обратил внимание на то, что там есть гравитация. Земные ученые пока так и не разобрались с устройством искусственной гравитации, мы только могли ею пользоваться, не понимая, как это работает.

Спустя пару минут пришел сигнал, что периметр чист.

– Странно все это, – заявил Туров, когда и наш челнок сел на палубу. – На их станциях и кораблях, с которыми мы сталкивались, системы вообще не реагировали на нас, а здесь все иначе. Будто нас ждали.

– Или вообще кого-нибудь, – ответил я, выходя из челнока.

И как только ступил на палубу, тут же обернулся в сторону открытого космоса, так как с «Коперника» стали приходить тревожные сигналы.

– Что там? – спросил Туров, остановившись рядом со мной.

И тут как по заказу на общей частоте раздался голос капитана Юдина:

– Господин Волков, прошу прощения, что вынужден сообщить вам эту новость. Я понимаю ваши мотивы и цели, но команда и офицерский состав не разделяет ваши методы их достижения. Замечу, что я с ними согласен, но бросить вас просто так тоже не могу. Поэтому мы отправили вам еще один челнок, груженный припасами, а сами уходим в Солнечную систему. Ваших людей мы заперли в их каютах, и на протяжении всего полета они будут находиться там, так что не переживайте за их судьбу. Мы сообщим о вашем местоположении командованию, и если оно сочтет нужным, то пришлет за вами корабль. – В шлеме на несколько секунд воцарилась тишина, после чего Юдин добавил: – Как вы и говорили, господин Волков, это и будет ваш суд. Прощайте.

– Останови их, ты же можешь! – выкрикнул Туров, и в его голосе слышался неприкрытый страх.

– Могу, – ответил я. – Но не стану. Потому что для этого пришлось бы убивать, а как уже сказал, я на это не пойду.

И действительно, я бы мог относительно легко остановить «Коперник». Наблюдая, как я спокойно отдаю приказы мозгу корабля, команда, конечно, приняла меры, чтобы я не смог это сделать отсюда, и перевела системы связи только на отправку сигнала. Но с помощью челнока я бы мог добить до корабля прямым радиолучом – мощности хватит и отдать приказ о захвате корабля напрямую паукам и оставшимся Волкам. И они бы это сделали, но при таком варианте жертв избежать не получилось бы.

– Но…

Не успел Туров продолжить фразу, как я его перебил:

– Костя, ты часто спрашивал, как я выжил в одиночку на Оршу. – Я обернулся к Турову и хлопнул его по плечу. – Теперь я смогу тебе это продемонстрировать.

Я направился к воротам шлюза, где уже возился Зарубин, оставив Турова стоять у аппарели челнока, видимо, с открытым ртом, но, сделав пару шагов, остановился и спросил:

– Ты идешь? – И, когда тот все же повернулся, намереваясь двинуться за мной, добавил: – Пошли кого-нибудь, чтобы встретили челнок с припасами.

* * *

Вокруг наводилась суета: Волки и гвардия во главе с Туровым метались со стороны в сторону, прикрывая меня и Зарубина. Брали под контроль повороты, держали подходы с тыла, а три десятка тараканов сканировали местность на удалении от группы – в общем, всячески демонстрировали канонический проход по вражеской территории. Костя лично устроил показательный сеанс тактических жестов, ссылаясь на то, что группа может себя раскрыть радиопереговорами. И когда он мне об этом сообщил, я лишь кивнул, не сказав, что у нас есть возможность соединиться в сеть с помощью оптической связи. Хотя он и сам об этом прекрасно знал, но, видимо, таким образом снимал пережитый с уходом «Коперника» стресс.

А я медленно шагал и разглядывал окрестности, которые мне так напомнили то, что я видел на Оршу. Все та же архитектура и огромное количество пыли, она была буквально повсюду и, потревоженная нашим появлением, витала вокруг нас. Откуда она вообще берется в герметичных помещениях? Как бы там ни было, но такой вид меня только успокаивал, так как я знал, что все вокруг мертво как минимум сотню лет. Но все же кто-то или что-то включило освещение на посадочной палубе и гравитацию внутри этой станции, и как раз к единственному источнику излучения и тепла мы и направлялись.

Туров вдруг поднял кулак, и вся группа остановилась, а через мгновение он жестами показал мне, что я должен подойти и посмотреть. Устав от тишины, я активировал оптическую связь и, получив подтверждение соединения, спросил:

– Что там?

– Иди и сам посмотри, – раздался недовольный голос Турова.

Мне пришлось пройти к передовой группе Волков и нос к носу столкнуться с типичным Великаном, так знакомым еще с первой встречи на Земле. Но этот просто неподвижно стоял в проходе, не подавая признаков жизни. Я потянулся своей бронированной перчаткой к его голове и в пару движений протер от пыли его оптику, но даже это не пробудило этого истукана.

В этот момент ко мне подошел Зарубин и с неподдельным интересом стал рассматривать находку, потом произнес:

– Похоже, он полностью исчерпал внутренний источник энергии, и уже довольно давно.

Но это я и так видел, в такой близости системы моего скафандра не регистрировали никаких электрических полей или других признаков работы оптоэлектронной начинки Великана. И это еще больше убедило меня в безопасности данного места.

– Ладно, двигаемся дальше, – приказал я и, обойдя эту статую, направился по коридору.

На этот раз я не стал поддерживать Турова в его тактических упражнениях и активировал оптическую связь своего ББС. Как только получил отклики, приказал всем соединиться в сеть и мир вокруг меня тут же преобразился. Опасаясь, что внутри еще остались работающие охранные системы, активные сканеры Волков и ББС людей были отключены, но теперь я врубил все что только можно и у всех сразу.

Наша группа фонила во всех доступных диапазонах, но, как и предположил, ничего не произошло. Зато теперь я видел, что питание идет только к освещению. Зарубин даже полез в один из сервисных щитков, после чего заявил:

– Все отключено вручную, только освещение оставили. – И потом добавил: – И, похоже, только в этом коридоре.

После его слов я вызвал перед собой схему коридоров станции, которую успел составить на «Копернике» во время сканирования астероида. И теперь стало ясно, почему свет есть только здесь, – это был кратчайший путь к тому месту, где наблюдался источник энергии, и именно его мы и выбрали перед высадкой.

– Видимо, тот, кто все это сделал, очень хотел, чтобы мы или кто-то другой как можно быстрее достигли цели, – заявил я, сгорая от нетерпения.

– Или попали в ловушку, – буркнул Туров.

Я посмотрел на фигуру, которую ББС делал сутулой, и с нотками иронии ответил:

– Впервые мы находимся на их объекте и ничего не пытается нас убить, а ты чем-то недоволен. – И улыбаясь добавил: – Получай удовольствие.

Туров промолчал, а через пятнадцать минут мы добрались до конечной точки и остановились у входа в реакторный зал. Группа остановилась, заняв оборонительную конфигурацию. Я тоже привел свое оружие в боевую готовность и присел на одно колено, а когда Костя обернулся ко мне, я коротко сказал:

– Давай.

Через секунду десяток Волков ринулись внутрь зала, занимая позиции в доступных укрытиях, но и там никого и ничего не оказалось. После отмашки я сам зашел в помещение и увидел знакомый мне торобразный термоядерный реактор. Правда, не такой большой, как тот, что я уничтожил на Оршу, но и не такой маленький, как используется на их кораблях и орбитальных станциях. Подобный реактор не раз попадал в руки земных инженеров, и поэтому быстрый осмотр позволил определить, что сейчас он работает на минимальной мощности. Что наталкивало на мысль о намеренной экономии топлива, а вот вопрос «Для чего?» оставался открытым.

– Проверьте смежные помещения, – приказал я.

Но Туров и так знал свое дело на отлично, и десяток тараканов уже мчались к другим выходам.

Сообщение о том, что тараканы нашли что-то интересное, не заставило себя ждать. Изображение с камер тараканов появилось передо мной, и я рванул с места, раздираемый любопытством и ощущением важности находки. В помещении, которое земные ученые и инженеры определили как медотсек, находились три капсулы цилиндрической формы, уложенные горизонтально друг возле друга. У меня пропал дар речи, когда я увидел работающие индикаторы на их панели, поэтому так и стоял не в силах пошевелиться.

Я так быстро помчался сюда, что успел раньше остальных, поэтому из ступора меня вывел Туров, который бесцеремонно спихнул меня в сторону, протискиваясь внутрь.

– И что это? – спросил он, не разделяя моих эмоций.

Но вместо меня ему ответил Зарубин, который появился за ним следом:

– Это анабиозные камеры. Мы часто находили подобные на кораблях и станциях.

Он подошел к ним вплотную, обошел каждую, взглянул на показания на их консолях, а затем заявил:

– Я не уверен, но мне кажется, они не пустые. И если я не ошибаюсь, то те, кто находятся внутри, все еще живы.

Все лишние мысли разом испарились из моей головы, так как передо мной находились ответы на многие вопросы, ответы на которые пытались найти многие эксперты, начиная еще с первого вторжения на Землю. Загадочная раса, представителей которой никто не видел и которая создала смертоносные космические корабли, станции, безжалостных роботов, построила целую планету-завод и из-за которой погибла большая часть человечества. И сейчас живые представители этой расы находятся прямо передо мной, и мне очень хотелось задать им пару сотен вопросов.

Все еще пребывая в состоянии аффекта, я попытался выдавить из своего пересохшего горла звуки, но тут же закашлялся. Но через несколько секунд все же выдавил из себя:

– Виктор Степанович, вы сможете их разбудить?

– Думаю…

– Действуйте, – не дал я ему закончить предложение.

ББС скрывал мимику лица и некоторые жесты, но мне показалось, что он пожал плечами и спросил:

– Которого?

– Этот, – указал я на ближайшую капсулу.

* * *

– А с ним точно все в порядке? – как по расписанию, в очередной раз спросил Туров.

Я оторвался от экранов и посмотрел на Костю.

– Ты же равнодушно отнесся к находке, откуда такое нетерпение?

– А я вдруг понял, что хочу посмотреть в глаза тем, кто все это устроил, – ответил Туров, даже не обернувшись в мою сторону.

– Понятно. – Мои губы тронула улыбка. – Ну тогда отвечаю. Понятия не имею, в порядке он или нет. Я даже не знаю, он это или она. Датчики говорят лишь о том, что эта особь жива, а насколько все снимаемые параметры – норма для этой расы, я не знаю. Может, все хорошо, а может, сейчас его сердце брызнет на стены от избыточного давления, или что там у него играет роль насоса.

После того как было принято решение пробудить одного постояльца анабиозной камеры, встал вопрос: где это делать? После совещания было принято решение, что наилучшее место проведения данного эксперимента – это челнок. Все же на вражеской станции в момент выхода хозяев из анабиоза могут пробудиться какие-нибудь системы, которые испортят нам жизнь, в прямом смысле слова. Да и на что способны эти ребята, мы также не знали – вдруг они могут управлять своими устройствами без каких-либо технических приспособлений?

Поэтому один из челноков пришлось переоборудовать в лабораторию, убрав все лишнее, далее установить дополнительные перегородки, приборы и камеры, демонтировав их на двух остальных. А также наполнить получившуюся герметичную зону атмосферой, благо образцы имелись в самих капсулах. Когда все было готово, выбранную мной капсулу погрузили на этот челнок и вывели его на орбиту вокруг астероида, высотой около пятисот километров. А сами сели во второй челнок и также вышли на орбиту в пределах зоны видимости первого, и процесс пробуждения начался.

В качестве ассистентов на челноке лаборатории остались два таракана и один Волк – больше места там просто уже не было. Но им особо ничего не пришлось делать, так как после запуска пробуждения капсула сама совершала все процедуры, без стороннего вмешательства. И вот сейчас мы наблюдали результат наших действий, через проекционные экраны на втором челноке.

Выглядел чужак, мягко говоря, странно. Типичный, как теперь известно, набор: две ноги, две руки и голова, но весь сильно худощавый. Кожа болотистого оттенка и на вид очень тонкая, настолько, что местами просвечивались мышцы, но самой причудливой выглядела голова. Она имела форму яйца, из которого торчал сужающийся отросток, слегка загибающийся назад. Но помимо того, что она была втянута глубоко в плечи, так на ней еще располагались три пары глаз, в два вертикальных столбика, а последняя пара – чуть ли не на макушке. Носа не имелось в принципе, и только чересчур большой рот горизонтально перечеркивал лицо. Может, это нормальная форма, а может, и последствия анабиоза, в любом случае мы не узнаем, пока он не проснется и не скажет об этом сам, но я боюсь представить, какой мир породил подобное существо.

Я уже хотел приказать одному из тараканов ткнуть эту спящую красавицу лапой, когда голова пришельца пошевелилась и стала медленно выдвигаться из плеч, и, видимо, когда она заняла крайнее положение, его глаза раскрылись. Еще с минуту пленник лежал неподвижно, а затем стал вертеть головой по сторонам, но вскоре бросил эту затею и посмотрел прямо на находящегося рядом Волка.

– Итсха кор темиш, – произнес он, очень мягким голосом, слегка растягивая окончания, но не получив ответа, повторил: – Итсха кор темиш вени.

Лингвисты земли уже давно составили алфавит наших врагов и даже смогли понять значения большинства слов, которые встречались на устройствах этой расы, но вот из-за отсутствия носителя языка понять, как эти слова произносятся, не удалось. Поэтому для полноценного общения требовался ключ, чтобы мои лингвистические программы смогли связать его с письменной формой языка. И я приступил к стандартной процедуре составления библиотеки слов. Повинуясь команде, Волк приложил руку к груди, и из динамиков внутри челнока раздался мой голос:

– Волк.

Потом робот убрал руку и указал на пленника, но ответа не последовало. Тогда я повторил процедуру, и только с третьего раза мы услышали короткое:

– Эйф.

Добившись первых результатов, я приступил к следующей фазе, и перед пленником включился экран, на котором был изображен стол, стоящий в одном из помещений станции. Волк так же указал на него, а я назвал:

– Стол.

И через пару секунд услышал:

– Цхаш.

После того Эйф понял, что от него хотят, и процесс пошел быстрее. На экране появлялись изображения предметов, в основном из его мира, и те, на которые имелись письменные слова, а пленник, уже без действий Волка, произносил их названия. От этого простого диалога я улыбался так широко, как только мог, но повисший рядом в невесомости Туров решил принизить мои успехи:

– М-да, если так пойдет и дальше, то мы сможем поговорить лет эдак через сто. – Он сложил руки на груди и продолжил: – Ну да ладно, можешь развлекаться, только меня интересуют два вопроса. Чем мы будем его кормить все это время и как мы будем отсюда выбираться?

Я ничего не ответил, лишь махнул рукой, но сам задумался над его словами. Если о том, как выбираться, я не беспокоился, так как нужно всего лишь дождаться корабля, то вот о том, чем кормить этого Эйфа, я не подумал. Поэтому с еще большим энтузиазмом принялся пополнять библиотеку слов.

Мне потребовалось около двух часов, прежде чем я увидел сообщение, что минимум для словаря достигнут, и я сразу же приступил к третьей фазе, а именно к диалогу. Повозившись немного со своим интерфейсом, я загрузил программу переводчик в бортовой компьютер челнока и, когда все было готово, спросил:

– Вас зовут Эйф?

Пленник замер, прислушиваясь к доносящимся из динамиков звукам, а я на всякий случай повторил вопрос еще раз и услышал уже обратный перевод в исполнении безэмоционального компьютера:

– Да. – И тут же последовал встречный вопрос: – Где я и кто вы? Я никогда не видел такой техники.

Порядком уставшие от моего бубнежа Туров, Зарубин и моя гвардия разом приблизились к экранам, а я продолжал:

– Пока вам знать это необязательно. Отвечайте на вопросы. Как вы себя называете?

– Мы называем себя Элем. – Эйф вдруг уронил голову на лежанку, к которой был привязан, и из динамиков послышался сухой перевод его слов. – Значит, вы разбудили меня не для того, чтобы излечить, и все зря.

Хоть на данном этапе развития программы перевода интонация и эмоции недоступны, но по контексту и так понятно, как Эйф это произнес. Но рядом раздался понятный и без перевода голос Турова:

– Он сказал излечить? Это заразно?

* * *

После того как Эйф понял, что мы здесь не ради его спасения, он впал в состояние безразличия. Не отвечал на вопросы и не шевелился, только с периодичностью в несколько секунд тихо бормотал одну и ту же фразу:

– Нриор, все зря.

– Эйф, ты меня слышишь? – в очередной раз повторил я вопрос и не сдержавшись крикнул: – Эйф, чтоб тебя, отвечай!

– Нриор, все зря.

– Это бесполезно! – Я сорвался и со всего маху ударил кулаком по переборке у себя над головой.

Закон сохранения энергии не заставил себя ждать, и меня отбросило в противоположную сторону. Я немного присел, гася инерцию, и, вытащив ступню из скобы, отвернулся от экранов.

– Нриор, все зря.

Снова услышал я эту мантру и, стиснув зубы и кулаки, направился в сторону пилотской кабины челнока, где было устроено место отдыха. Здесь находилась вся моя нынешняя команда: злорадно улыбающийся Туров, задумчивый Зарубин и ребята из гвардии – всего восемь человек, включая меня. Они рассредоточились по отсеку, чтобы не мешать друг другу, и дружно смотрели на меня.

Я обвел их взглядом и задержался на ухмыляющейся роже Турова. Мне так захотелось по ней ударить, что с трудом удержался, и это уже перебор. Легкая волна гормональной терапии прокатилась по моему телу, и я тут же успокоился.

– Ну что, получил свои ответы? – И, не дожидаясь моего ответа, Туров продолжил: – Я считаю, этому Эйфу нужно прострелить череп и будить следующего.

– Нриор, все зря, – донеслось приглушенное сзади.

– Константин Владимирович, откуда такая кровожадность? – Зарубин сложил руки на груди и стал опускаться к переборке, прижимаясь к ней пятой точкой.

– А я не обязан проявлять милосердие к тем, кто уничтожил почти десяток миллиардов людей. Они ее не проявили, почему же я должен иметь такую роскошь? – с вызовом произнес Туров.

Зарубин указал в сторону той части челнока, откуда я только что прибыл:

– С чего вы взяли, что именно этот индивид участвовал в геноциде или каким-либо образом способствовал этому?

Я поочередно переводил взгляд то на одного, то на другого и понял, что спор, начавшийся пару часов назад, сейчас продолжится. И, видимо, не один я это понял, так как капитан Марченко оттолкнулся и полетел в сторону экранов, бросив по пути:

– Посмотрю, что там и как.

Я проводил его взглядом, потянулся к закрепленному на переборке ящика и достал из него батончик из сухпайка. Есть хотелось неимоверно, и я с удовольствием впился зубами в этот безвкусный продукт, продолжая слушать спор между моралью и местью. И успел откусить раза три, когда услышал голос Ивана:

– Эйф, как мы сможем тебе помочь, если ты ничего не говоришь?

Я продолжал жевать, не обратив особого внимания на эти слова, но через несколько секунд сообразил, что что-то изменилось. Наверно, мне мешал жевательный процесс, так как когда я остановился, то понял, что не слышу бубнежа, и мои догадки подтвердились вопросом Эйфа:

– А вы сможете помочь?

Батончик мгновенно был отброшен в сторону, и я как торпеда полетел к Ивану, впрочем, остальные также устремились за мной. Оказавшись у экранов, я попытался что-то сказать, но с набитым ртом выдал только нечленораздельные звуки. И я не церемонясь просто выплюнул остатки батончика и спокойно спросил:

– Эйф, расскажи, что случилось, а мы посмотрим, что можем сделать.

Ремни, удерживающие элемийца на лежаке, мешали, но он приподнял голову и посмотрел на стоявшего Волка:

– Я очень голоден, боюсь, что у меня не хватит сил и вскоре я перейду в состояние, – дальше прозвучало слово, которое компьютер не смог перевести, – после чего все будет бесполезно.

Вот только не нужно начинать ту же песню сначала, хватит с меня двухчасового бубнежа.

– Эйф, на твоей станции есть еда?

Элемиец секунд пять молчал, может, вспоминал или пытался понять вопрос, но все же ответил:

– Да, склад номер пятнадцать.

Я в спешке отстегнул свой планшет, вывел на нем графическое изображение обозначающее «склад номер пятнадцать», и молча швырнул его Турову, и только услышал короткое: «Понял, работаю». А я продолжил говорить с Эйфом:

– Еду скоро доставят, Эйф. А пока начинай свою историю, если можешь.

– Значит, мы на станции, – озвучил свои мысли Эйф и уронил голову на лежак. – Да, могу. С чего же начать? – Он выдержал небольшую паузу. – Мы осваивали нашу звездную систему, бурно развивалась пустотная промышленность, и практически на всех небесных телах были основаны колонии. Это был рассвет нашей цивилизации. Доступных ресурсов было так много, что мы осуществляли самые амбициозные проекты. Но даже тогда мы не могли дотянуться до ближайших звезд. К моменту прибытия Эомера мы уже знали, что есть другие цивилизации, и даже отправили несколько гигантских кораблей к ближайшим звездам.

– Эомер? – переспросил я.

В этот момент я почувствовал хлопок по плечу и обернулся.

– Через двадцать минут доставят, – сообщил Туров.

Я лишь кивнул, продолжая впитывать слова элемийца.

– Да, Эомер – «Приносящий дары». Это корабль невероятных размеров, появившийся на окраинах нашей системы. Он оказался неживым и полностью автономным. Но те, кто его построил, обладали просто недосягаемыми для нас техническими возможностями. Долгое время мы пытались выяснить, кто же его отправил, но так и не преуспели. – Эйф замолчал, видимо переводя дух. – Поначалу мы отнеслись к нему с опаской, но со временем смогли установить контакт с его искусственным интеллектом. На тот момент мы не умели создавать столь совершенный искусственный разум, поэтому весь научный мир был просто в восторге. Как же мы были беспечны, – закончил он фразу и умолк.

От услышанного я пришел в восторг, и, наверное, не меньше, чем их ученые, но причина была совсем иная. Сейчас я прикасался к тайне, которая сводила с ума многих ученых на протяжении многих лет. И ощущение творящейся у меня на глазах истории будоражило. Я оглянулся на остальных и увидел на их лицах те же эмоции.

– Продолжай, Эйф, мы тебя слушаем, – подбодрил я элемийца.

– Эомер убеждал нас, что он прибыл помочь, но военные не верили в его добрые намерения, а возможно, хотели получить технологии, скрытые в его недрах. Как бы там ни было, они организовали попытку захвата, и тогда «Дарящий дары» показал свою мощь. Никто из тех, кто участвовал в операции, не выжил, словно невидимая рука создателя смела их в одно мгновение. Но Эомер уничтожил не только тех, кто пытался его атаковать, но и станции, с которых стартовали корабли. Разом погибли больше полумиллиона элемийцев, и это погрузило весь народ в истерию и ужас – мы готовились умереть.

– Описание, конечно, размыто, без конкретики, – вполголоса прокомментировал Зарубин. – Но, похоже, масштабы были такими, что битва при Хадаре выглядит детскими шалостями по сравнению с этим. Интересно, что за оружие способно на такое?

Его вопрос так и повис в воздухе, потому что никто себе не мог даже близко представить, какими энергиями нужно оперировать, чтобы сотворить подобное. Тем временем Эйф продолжал:

– Но Эомер был великодушен. Он приблизился к нашей планете и стал заверять нас, что он не хотел этого и только защищался. И в качестве подтверждения своих благих намерений подарил нам технологии гиперпространства и полную термоядерную физику, которая позволяла оперировать слиянием ядер с такой точностью, с которой мы и предположить не могли. И нам ничего не оставалось, как проверить и принять его подарки.

Когда первый корабль, прыгнув через гиперпространство, достиг ближайшей звезды и вернулся обратно, это затмило все. Мы наконец осуществили мечту многих поколений. И со временем мы убедили себя, что в случившейся трагедии виноваты сами. – Эйф выдержал небольшую паузу и добавил: – Мы находились в плену своих собственных иллюзий почти тридцать циклов.

* * *

– Что там? – обратился я к бойцу с позывным «Балабол», которого оставили наблюдать за пленником.

– Да жрет как не в себя.

Я хмыкнул от такой красноречивости и взглянул на проекционный экран. Эйф действительно все еще принимал пищу, и делал он это уже час. В принесенном со станции боксе оказались сухие кубики спрессованной массы размером два на два сантиметра. Элемиец погружал их в воду в специальном пакете и ждал, пока они растворятся, после чего небольшими глотками выпивал содержимое, и он явно не торопился. Ну да ладно, пусть насладится, но если их сухпайки хоть немного похожи на наши, то удовольствие так себе.

Бросив еще один взгляд на происходящее на борту другого челнока, я развернулся и, оттолкнувшись, полетел в сторону кабины пилота, где моя команда также принимала пищу. Добравшись до ложемента пилота, перекинул через спинку ноги и мягко опустился в него, пристегнув себя ремнями, потом развернулся к остальным.

– Ну и что думаете? – спросил я, дотягиваясь до вскрытого пакета с армейским сухпайком.

Все жевали эту сухую массу с задумчивыми лицами, не обращая внимания на отвратительный вкус, и даже Туров, который всегда возмущался по этому поводу, ел молча.

– Очень похоже на зонд фон Неймана, – вдруг заявил капитан Марченко. – Судя по тому, в каком контексте о нем рассказывает Эйф, и учитывая то, что с ними случилось, это типичный зонд фон Неймана в конфигурации «Берсерк».

– Это что еще за хрень, капитан? – буркнул Туров.

Я посмотрел на Турова многообещающим взглядом, и тот показательно вздохнул и потянулся за новым куском сухпая.

– Иван, что ты имел в виду? – поинтересовался я и попытался вспомнить о таком зонде. Но моя идеальная память ничего не выдала.

– В шестидесятых годах двадцатого века американский математик фон Нейман озвучил концепцию самовоспроизводящихся машин для освоения планетных систем. С тех пор было предложено множество разновидностей зонда фон Неймана. «Берсерк» – это машина, цель которой – поиск и уничтожение жизни или сдерживание распространения разума в Галактике.

– Но этот Эомер не был самовоспроизводящимся и не уничтожил элемийцев, по крайней мере, сразу, – вклинился Зарубин.

– Верно, он поступил хитрее, – продолжил Иван. – Он дал элемийцам технологии, благодаря которым те почувствовали себя избранными, ими обуяла гордыня и тщеславие. И последующая за этим жестокая экспансия, загоняющая в каменный век всех тех, кто встречался по пути. Что это, как не сдерживание распространения разума. «Приносящий дары» выполнял свою задачу чужими руками. А когда мощь его марионеток достигла опасного предела, он подарил им технологию живых наномашин, которая должна была избавить от физических изъянов и продлить жизнь, но в конечном счете уничтожила их всех. И они приняли ее, так как много лет Эомер не давал усомниться в своих благих намерениях. А сейчас, кто его знает, может, после исчезновения элемийцев он создает свои копии, чтобы распространиться дальше по Галактике.

На последних словах Ивана я подавился и зашелся кашлем. Пара увесистых ударов по спине прекратили мои мучения, но начало болеть то самое место, куда пришлись эти удары. Еще пару раз прочистив горло и недобро поглядывая на Турова, произнес:

– Если то, что ты озвучил, Иван, имеет место быть, то относительно рядом с Землей, по космическим меркам, шатается очень опасный объект, который может быть не один. И рано или поздно мы с ним пересечемся, а еще где-то есть те, кто его построил. Я уже не говорю об этих наномашинах, которые могли сохраниться в рабочем состоянии на кораблях и на Оршу и сейчас вовсю осваивают человеческие тела.

Вот тут проняло всех. На их лицах можно было прочитать всю гамму эмоций людей, которые осознали, что они смертельно больны. Молчание прервал Зарубин, который прокашлялся перед тем, как сказать:

– Но мы уже давно столкнулись с техникой элемийцев, и на Оршу мы уже присутствуем годы, но такого расстройства психики, как это описал Эйф, не наблюдается. Я что-то не слышал о массовых желаниях убивать все и вся.

– Это пока, – поспешил я урезать оптимизм, после того как услышал общий выдох облегчения. – Насколько я понял, то они были настроены на генетику элемийцев, но где гарантии, что они не изменятся и не подстроятся под нас?

В моей голове возникла одна мысль, вызванная моими же словами, и я крепко задумался, выпав из реальности, как в прямом, так и в переносном смысле. Для подтверждения своей догадки я вызвал перед собой график изменений активности мозга Королевы с момента падения на Оршу. Кривая на графике медленно расходилась с осью Х, вплоть до момента вскрытия первого могильника. Можно сказать, что значения нарастали линейно, но вот потом она стала больше похожа на пологую параболу. А в последние наблюдения устремилась вверх практически вертикально.

Раньше я считал, что это естественное развитие мозга под влиянием обстоятельств, но в свете полученной информации от Эйфа у меня появились сомнения, а точнее, подозрения. Из моих размышлений меня вывел толчок в плечо.

– Михаил, с тобой все в порядке?

Я вывалился в реальность и увидел встревоженный взгляд Турова.

– Что? – все еще пребывая в задумчивости, на автомате переспросил я, не поняв смысл сказанного.

– Все в порядке? Ты выглядишь странно, – переспросил Костя.

На этот раз я понял, что от меня хотят, и, прежде чем ответить, обвел всех взглядом, заметив такую же тревогу на лицах моих спутников. Особенно на фоне всех выделялся огромный китаец с позывным «Парадокс», лоб которого превратился в сплошные складки.

– Да все хорошо, – заверил я и добавил: – Мне нужно кое-что проверить.

Выбравшись из кресла, я быстро преодолел обратный путь к экранам наблюдения. Элемиец уже закончил принимать пищу и в расслабленном состоянии медленно кувыркался в пространстве. На мое удивление, его кожа сменила цвет и стала синеватой, а ее прозрачность исчезла.

– Он что, спит? – спросил я у Балабола.

– Не знаю. Минут десять вот так кувыркается, – пожал тот плечами.

Я не стал дальше выяснять, что произошло, и активировал связь.

– Эйф, ты меня слышишь?

Элемиец даже не пошевелился. Тогда я увеличил громкость динамиков и крикнул:

– Эйф!

Наконец тот дернулся, стал вертеть головой и, видимо сообразив, где он, ответил:

– Да, я слышу. Сытость вызвала сонливость, и я уснул.

– Эйф, скажи, у тебя есть подробная информация об этих нано машинах? – не стал я растекаться мыслью по древу.

– Да, на станции. В медотсеке у Иорана была эта информация и образцы, – после недолгой паузы ответил тот.

– Только не говори, что мы пойдем туда и специально полезем к этой заразе! – услышал я Турова позади себя, и его возмущению не было предела. – Нет, я понимаю, там, без поддержки высадиться на вражескую станцию или на крайний случай пойти с голой задницей на элемийских роботов-мясников, хоть какие-то есть шансы, но это уже перебор.

Но я не слушал бормотание Кости и только всматривался в уродливое, по человеческим меркам, лицо Эйфа, ожидая ответа.

И он последовал:

– Да, смогу.

Глава 10

Межзвездное пространство. Элемийская исследовательская станция

– Мне кажется, это плохая затея, – еще раз напомнил свое мнение насчет нашего мероприятия.

Эйф согласился показать то, что я его просил, но проблема была в том, что для этого элемийца нужно доставить обратно на станцию, где нет атмосферы. В земные скафандры мы его поместить не можем из-за различий в строении тела и в особенности дыхательных смесей. Поэтому Эйф предложил доставить элемийский скафандр на челнок, но Туров был категорически против, так как это несло угрозы для безопасности. Неизвестно, что мог предпринять Эйф, допусти мы его разгуливать в собственном скафандре на станцию. И я был склонен согласиться с ним – Эйф казался безобидным и заинтересованным в решении своей проблемы, но неизвестно, насколько его нервная система поражена и не настанет ли критический момент прямо на станции.

Как нельзя кстати проблему разрешил Зарубин, заявивший, что он сам имел дело с системами жизнеобеспечения элемийцев и сможет восстановить атмосферу непосредственно в медотсеке, минуя всю станцию. И вот сейчас, когда все было сделано, мы готовились к прибытию Эйфа.

– Затея плоха, но необходимая, и мы уже это много раз обсуждали, – ответил я ему, провожая взглядом процессию из Волков, которые заносили цилиндр анабиозной камеры в медотсек.

– Мне пришлось немного поднять мощность реактора. – В наш разговор вклинился Зарубин, подошедший ко мне. – Иначе не хватило бы энергии.

– Хорошо, Виктор Степанович, теперь доставайте нашего подопечного, – указал я кивком на камеру.

Зарубин молча направился к анабиозной камере и стал водить пальцем по консоли управления. Вдруг освещение замигало и сразу же восстановилось, а я запрокинул голову, взглянув на светильники. Как бы реактор не накрылся, все же его сотню лет никто не обслуживал.

Спустя несколько минут я услышал шипящий звук, доносящийся со стороны камеры, и только через секунду сообразил, что теперь-то среда для распространения звука появилась, поэтому и слышна работа камеры. И в этот момент по командной сети прошло оповещение тревоги. Туров отреагировал мгновенно, рванувшись к двери, и мне чудом удалось его перехватить, дернув за транспортировочную скобу на скафандре.

– Ты куда собрался? – крикнул я в гарнитуру. – Шлюза нет!

Тот обернулся и посмотрел на открывающуюся анабиозную камеру.

– Я же говорил, что это плохо кончится! – огрызнулся Туров и, бросив свое оружие в крепления, согнул руки в локтях, после чего его пальцы забегали в воздухе.

Я тоже не отстал от него и нырнул в свой виртуальный мир. Передо мной развернулась объемная модель станции, точнее, того небольшого пятачка, которого мы сейчас удерживали вокруг реактора. Рассредоточившиеся по периметру тараканы настойчиво сигнализировали о движении, и на схеме отображалось несколько десятков красных маркеров.

Недолго думая, я ткнул пальцем на маркер ближайшего Волка, и рядом с ним появилась выноска с его характеристиками. Но на удивление это оказался Дровосек – один из тех, что моя компания производила для Вооруженных сил Федерации больше десяти лет назад. И еще сильнее меня удивила необычная аббревиатура-идентификатор: в строчке горело имя – Никита. Я хмыкнул, вспомнив того совсем зеленого парня, убивавшегося за своего робота, который сейчас уже вполне взрослый дядька и даже капитан, но не изменивший себе.

Мир, такой, каким видел его Никита, словно прыгнул на меня, и я мгновенно оказался в самой гуще событий. Дровосек, стоя на одном колене, садил из своей пушки вдоль коридора в ту сторону, откуда двигался противник. Осветительные приборы в той части коридора уже были уничтожены, но в отблесках выстрелов хорошо виднелась вездесущая пыль, которая заволокла все вокруг, и только пролетающие снаряды подсвечивали ее изнутри. Но пыль не мешала Дровосеку вести прицельный огонь – опираясь на данные маломощной РЛС, инфракрасных и еще множество других сенсоров, он легко распознавал очертания противника, мелькающие в конце коридора.

Но то, что видел Никита, были лишь какие-то невнятные фрагменты, а вот теперь системы Дровосека очертили знакомый контур Великана, и в то же мгновение прилетела ответка. Очередь мелких снарядов легла прямо под ногами Никиты, создав перед ним взвесь из обломков, выбитых из пола. А затем парочка более крупных снарядов пролетела мимо Дровосека, ударив в стену позади него. От взрыва Никиту опрокинуло вперед, а система сообщила о незначительных повреждениях задней части корпуса.

Неожиданно командная сеть разразилась очередными предупреждениями о появившейся угрозе непосредственно в охраняемом периметре. Я уже хотел отключиться от Дровосека, но тот сам повернул голову и посмотрел назад, где в десяти метрах от него из разрушенной переборки протискивался очередной Великан, а на полу лежал оглушенный капитан Марченко.

Нужно отдать должное, Никита сориентировался мгновенно. Дровосек, так и продолжая лежать, отстрелил пару электромагнитных гранат вглубь коридора, откуда надвигался противник, а затем, вскочив на ноги, выхватил лом. В пару прыжков он сумел сократить дистанцию и сходу врубился во вражеского робота, впечатав того в стену. Но, не давая опомниться, Никита нанес удар ногой по внутренней части коленного сустава противника, вывернув тому ногу и заставив встать на неповрежденное колено. А за этим последовал сокрушительный удар ломом, как дубиной сверху. Брызнули искры, и лом, пройдя от основания шеи, застрял на уровне живота.

Но на этом Никита не остановился и, схватив Великана за обе руки, уперся тому ногой в грудь. Система дровосека оповестила о значительно возросшем расходе энергии, и проделанная ломом щель стала расширяться, а через мгновение, будучи разорванным пополам, Великан полетел на пол.

Все это произошло за какой-то десяток секунд, и я уже хотел что-то восхищенное крикнуть на великом и могучем, но меня выбросил в реальность крик Турова:

– Стоять!

Передо мной предстала картина, где Туров держал под прицелом Эйфа, а тот, в свою очередь, замер рядом с консолью медотсека с занесенными над ней руками.

– Вы подняли мощность реактора, и автоматы получили энергию. Вы чужаки на станции, и теперь они будут атаковать, – произнес элемиец, не сделав ни единого движения.

– Откуда знаешь? – спросил я его.

– А вы не слышите оповещение системы безопасности?

Звуковые датчики улавливали снаружи все что угодно, но только не оповещение системы. Я посмотрел на стоящего возле камер Зарубина, и тот развел руками. Похоже, мы еще не так хорошо изучили технологии элемийцев.

На вопрос Эйфа я отвечать не стал, а лишь сообщил:

– Они уже атакуют.

– Я могу их остановить, если мне позволят.

Эйф продолжал стоять в той же позе, в какой его остановили, и я бы так не смог.

В другой ситуации я бы не позволил, но, взглянув на тактическую схему, понял, что рано или поздно нас задавят. Противника больше, да и боеприпасы у него не закончатся, в отличие от нас. Поэтому я положил руку на оружие Турова, опуская его вниз, и коротко сказал:

– Действуй.

Эйф мгновенно отмер и принялся колдовать над консолью, и через несколько секунд командная сеть сообщила, что натиск прекратился и противник исчез из поля зрения. Элемиец оторвался от консоли и как ни в чем не бывало направился к другому оборудованию, разговаривая на ходу:

– Я снял тревогу и внес вас в категорию персонала станции. Сейчас покажу образцы.

Эйф продолжал еще что-то болтать, а я уже позабыл о происходящем за пределами медотсека, так как не мог отделаться от мысли, что сейчас произошло именно то, за чем мы сюда и пришли.

– Эйф, – прервал я его монолог, – а ты можешь сделать то же и на других станциях или, например, на ваших кораблях?

Тот перестал возиться и повернулся лицом ко мне, и его кожа стала менять цвет.

– Не знаю, никогда об этом не думал. Я не очень высокого ранга, и центральные компьютеры могут мне не подчиниться. – Он выдержал паузу, а затем вытянул руку в сторону оставшихся двух камер. – Но у старшего координатора больше полномочий, он точно может такое провернуть.

* * *

Четыре часа спустя. Элемийская исследовательская станция

Я стоял на просторной круглой площадке, скорее всего, служившей в качестве обзорной палубы, так как надо мной находился большой прозрачный купол, через который я сейчас смотрел на звезды. Интересно, которая из этих ярких точек Солнце?

Крохотные ромбовидные тельца, размером около двухсот нанометров, с хорошо упорядоченной внутренней структурой – вот и все, что я смог разглядеть, когда получил доступ к образцам. И все дело в медицинском оборудовании, которое имелось на борту челноков. Оно попросту не для этого предназначено. Но разбуженный медик Иоран немного поведал об этих микроскопических машинах.

Поначалу он сыпал терминами из их биологии, с чем переводчик справиться не мог, но после того, как я попросил объяснить простым языком, дело немного сдвинулось. И как оказалось, моя догадка о том, что это некий аналог искусственного вируса, которым пользуюсь я для генетических модификаций, не оправдалась. Элемийский вирус не внедрялся в клетки и не менял генную структуру, но был полностью автономной единицей, способной самостоятельно синтезировать различные вещества и передвигаться по организму, подчиняясь общей программе.

Таким образом вирус может влиять как на работу всего организма, так и на отдельную клетку, запуская с помощью ферментов нужное поведение. Например, выступать в роли идентификатора сторонних вирусов для иммунной системы организма или запускать естественную регенерацию поврежденных участков. В общем, суть сводится к некой дополнительной системе регулирования в организмах элемийцев.

В последний год существования их ученые заметили, что значительная масса вируса стала накапливаться в головном мозге и стимулировать возникновение новых связей между аналогами наших нейронов. Сами по себе новые нейронные связи не несут угрозы, и даже у людей они возникают на протяжении всей жизни. Но в данном случае это происходит в хаотичном порядке, что приводит к неправильной работе головного мозга.

Во время своих разработок мне приходилось изучать много статей в сфере нейробиологии, и оттуда я узнал, что человек рождается с подобным состоянием, но вскоре лишние связи исчезают из-за ненадобности. Но есть случаи, когда этого не происходит, и когда с подобной патологией еще не умели бороться в младенчестве, то человек приобретал психическое расстройство, называемое «аутизм». Простым языком, у человека оказывался зашумленный мозг, и он очень плохо реагировал на внешние раздражители. Зачастую слышал несуществующие голоса и мог вести себя агрессивно.

Описание Иорана показалось мне очень похоже на случаи с нашими детьми, происходящими когда-то на Земле. И это еще больше убедило меня, что без огромной команды земных ученых тут не обойтись, но была у меня мысль, как дать нашим элемийцам больше времени, чем им отведено.

Системы скафандра просигнализировали о движении позади меня, но я продолжал смотреть на причудливые узоры из звезд и газовых облаков. Через пару ударов сердца рядом со мной встал капитан Марченко.

– Иван, – произнес я в микрофоны шлема. – Что там?

– Все трое готовы к разговору и ждут только вас, – ответил Иван, но не сдвинулся с места и так же, как и я, залюбовался красотами Вселенной. – А здесь красиво.

Я на мгновение посмотрел на капитана, а затем снова поднял голову к звездам.

– Скажи, Иван, ты хочешь домой?

На мой вопрос капитан ответил не сразу, выдержав небольшую паузу.

– А это и есть мой дом.

И его ответ мне понравился, так как и для меня это было недалеко от истины. Я снова посмотрел на него и улыбнулся, хоть этого он и не видел.

– Ладно, пойдем на разъяснительную беседу, – произнес я, хлопнув Ивана по плечу.

Он ничего не ответил и лишь направился вслед за мной в аналог нашего зала совещаний, где меня уже ждали элемийцы.

– Значит, ситуация следующая. – Это первое, что я сказал, когда вошел в помещение.

Трое элемийцев сидели за столом и провожали меня поворотом головы, когда я уверенным шагом пересек все пространство.

– Вашей цивилизации больше нет, по крайней мере, вы первые, кого мы повстречали за почти два десятилетия. А до этого мы постоянно сталкивались с вашими кораблями без экипажей на борту, искусственными интеллектами на планетах и автоматами.

Я остановился и набрал воздуха, потом зажмурил глаза и активировал выход из ББС. Никто из моей команды не успел ничего предпринять, как я шагнул назад из раскрывшегося скафандра. С моего разрешения Эйф восстановил атмосферу на всей станции, но это была элемийская атмосфера.

Разница давления ударила по ушам, но через мгновение на моей голове закрылся легкий прозрачный шлем СИЗИФА. За пару секунд атмосфера внутри шлема пришла в норму, и я смог вздохнуть. Открыв глаза, я увидел шестнадцать пар глаз, которые внимательно рассматривали мое лицо, у Иорана почему-то одна пара была закрыта. Сейчас элемийцы впервые увидели, как выглядит человек, но по их внешнему виду определить реакцию невозможно. Тем временем я продолжал:

– Как я понял с ваших слов, они продолжают выполнять ту программу, которую ваше руководство в них заложило. И, признаюсь, им удалось уничтожить девяносто процентов нашего населения, прежде чем мы смогли разнести в клочья опорную базу на планете, где обнаружили целые горы костей ваших соплеменников.

Я специально упомянул об этом, чтобы эти трое представителей Элума прониклись перспективой и нашим отношением к их особам. И это подействовало – Эйф и Иоран стали лихорадочно менять цвет кожи, что, как я понял, означает крайнюю степень тревоги или стресса. А вот Карий оказался более устойчив, не изменившись внешне. Но я указал им и лазейку, упомянув об их руководстве, за которую, как я надеялся, они ухватятся.

– Теперь у нас есть два пути. Первый, – я поднял палец, – мы оставляем вас здесь доживать свой срок, пока вы не поотрываете друг другу головы. И второй, – из моего сжатого кулака вылез еще один палец, – вы соглашаетесь на сотрудничество и делаете хоть что-то, чтобы исправить то, что натворил ваш народ. И тогда у вас будет хоть какой-то шанс выжить, и мы даже поищем других представителей вашего вида. Наверняка кто-то еще воспользовался анабиозными камерами. Но сразу оговорюсь: обещать ничего не могу, и это всего лишь шанс, но хороший шанс. Итак, что скажете?

Трое элемийцев переглянулись, и закономерно слово взял Карий:

– Если даже мы согласимся на второй вариант, то от нас будет мало толку, так как нам осталось не так много времени. Не будете же вы нас постоянно держать в анабиозных камерах?

– Ничего, времени нам хватит, и на этот счет у меня есть кое-какие соображения, – произнес я и, подойдя к своему ББС, достал из зажима нож.

* * *

Через час после недолгой уборки медотсека все трое элемийцев лежали на местных медицинских койках, и у каждого была перебинтована нога. Зарубин стоял над Эйфом, регулируя мобильный медицинский сканер на его голове.

– Работает! – вдруг заорал он и показал мне экран сканера. – Смотрите, Михаил Валериевич, это действительно работает!

– А я уж подумал, ты специально их подранил, выдумав правдоподобную историю, – с разочарованием произнес Туров.

– Не без того, Костя, не без того, – улыбаясь ответил ему.

А я действительно не рассчитывал на успех, лишь предположил, что жизнь хозяина для этого вируса все же в приоритете. Поэтому и предложил отрубить палец, чтобы заставить его уйти из головного мозга решать более насущную проблему, тем самым замедлив губительный процесс.

– Михаил, я, конечно, тоже хотел бы им что-нибудь отрубить, но зачем ты сделал это сейчас? – задал Туров еще один вопрос. – Не лучше было поместить их обратно в камеры и дождаться корабль эвакуации и уже в лабораториях Федерации заняться их пальцами?

Но я не стал отвечать на поставленный вопрос, а лишь сказал:

– Пора нам выбираться отсюда.

И направился к койке Эйфа.

– Эйф, вы сказали, что эта станция отслеживает объекты в радиусе пятидесяти световых лет, верно?

– Верно, – ответил тот, предварительно посмотрев на старшего координатора.

– А сигнал ваших опорных маяков станция может генерировать?

Но Эйф меня не понял, и пришлось повторить вопрос другими словами.

– Станция может генерировать сигнал, благодаря которому корабли передвигаются в гиперпространстве?

И снова взгляд на Кария, прежде чем ответить.

– Да, это возможно.

Пришлось дать элемийцам немного времени, чтобы прийти в себя после процедуры ампутации, но уже через час Эйф сидел за консолью на посту контроля и под наблюдением Зарубина колдовал над консолью. Для осуществления моей затеи пришлось разогнать реактор станции на полную мощность, что запустило все вспомогательные системы, и сейчас по станции бродят всевозможные механизмы, выполняя ее расконсервацию. Станция оживала после векового сна.

– Готово, – подытожил Эйф свою работу и, поднявшись с места, тут же задал вопрос: – Что означает этот сигнал?

Я прохаживался по небольшому помещению поста контроля, рассматривая его убранство, и не спешил отвечать на его вопрос. Но, остановившись перед экранами, висевшими над оператором, все же сказал:

– Три коротких, три длинных – это сигнал терпящего бедствие корабля, и он означает «Спасите наши души». – Я перевалился с носка на пятки и добавил: – Любой корабль нашей расы, находящийся в зоне действия опорного маяка, получив такой сигнал, должен будет прийти на помощь.

И не успел я договорить, как Эйф резко развернулся и снова уселся на свое место. Его руки, как и минутой раньше, быстро забегали над консолью, а я вопросительно посмотрел на Зарубина. На что тот только пожал плечами.

– По сигналу двигается объект, очень большой объект! Время прибытия – двенадцать часов! – Наконец он решил сообщить, что так привлекло его внимание. – Это корабль, который вы ждали?

– Скоро узнаем, – буркнул я и постучался в канал к Турову: – Костя, к нам гости. У тебя десять часов, чтобы подготовиться к встрече.

И Туров развел бурную деятельность, тем более что теперь нам были доступны оборонительные системы станции, хотя не все вооружение успеет прийти в боевую готовность к оставшемуся времени. Но и того, что имелось, вполне достаточно, чтобы уложить даже наш крейсер. Я знаком с вооружением элемийцев лишь из справочной информации, распространяемой по флоту, но я хорошо помню, на что способны плазменные пушки главного калибра их корветов, а их здесь было аж три штуки. Еще и противоракеты в достатке. Правда, со слов Эйфа, только одна пушка будет готова вести огонь, да и то недолго, из-за низкого количества выстреливаемой массы.

Но наиболее удивительным было наблюдать, как Туров выстраивал противоабордажную оборону, используя совместно Волков и элемийских автоматов, – недавних врагов в одном окопе. Это вызывало диссонанс не только у меня, но и у ребят из моей гвардии, но, на мое удивление, Туров отмахивался на все возражения, заявляя: «Все средства хороши».

Элемийцы равнодушно наблюдали за этим процессом. Видимо, они все же осознали, что мы их единственная надежда на выживание и даже, возможно, на возрождение их расы. Хотя с тем же успехом они могут и повернуться против, как только появится иная возможность достичь этих целей. На то, что ради этого они готовы на все, указывали останки шести элемийцев с дырой в черепах. Но все же надеюсь, что все предпринятые меры не понадобятся.

– Выход через минуту! – прозвучал в канале голос Зарубина, дежурившего вместе с Эйфом.

По командной сети начали поступать приказы от Турова, а я подключился к камерам челнока, который заранее вывели на орбиту. Как и ожидалось, через минуту на расстоянии трех километров от станции появилась крохотная искорка, развернувшаяся в бурный водоворот гиперпространственной воронки. Из нее в обычное пространство выпрыгнул астероид, не уступающий по размерам тому, на котором была оборудована элемийская станция.

Даже пол под ногами немного дернулся, заставив меня сделать шаг в сторону для удержания равновесия. И это закономерно, так взаимная гравитация таких крупных астероидов нарушила привычный вектор движения. То же произошло и с гостем, и с его поверхности сорвало кучу лежавших там камней, запустив их по причудливым траекториям. Но наряду с булыжниками вслед полетело множество мертвых жуков.

Первой моей мыслю было то, что на мой зов откликнулась Королева, но чем больше я вглядывался в силуэт и некоторые виднеющиеся элементы земной постройки, тем больше не мог поверить тому, что вижу. Досталось, конечно, этому улью изрядно – по всей поверхности виднелись следы недавнего сражения. Разбитые капониры оборонительных орудий ближнего радиуса действия, их стволы были раскурочены, а из некоторых щелей сочилось газообразное вещество, но эта картина не помешала мне узнать этот улей. Я уже хотел запрыгать от ликования, но вспомнил, что все ждут моей команды.

– Отбой. – В горле запершило, и я, быстро прочистив его, еще раз произнес: – Повторяю: отбой! – И уже вдогонку добавил, обращаясь к Зарубину: – Виктор Степанович, заглушите маяк.

Но требовалось успокоить еще одного участника, и я открыл канал связи с ульем.

– Ну здравствуй, Малыш.

* * *

Окрестности базы Арахна. Гиперпространство. Штаб флота на крейсере «Титан»

В операции по уничтожению базы Арахна четырнадцатый флот понес н значительные потери. И то если таковыми считать груды металла, пластика и органики, из которой состоят земные корабли. Людских потерь практически не было, и все благодаря тому, что адмирал Ульямс не стал выяснять, кто тут хозяин, и, столкнувшись с нестандартной ситуацией, увел флот обратно в гипер. Но несколько десятков кораблей были повреждены и подлежали ремонту только на мощностях верфей.

Арахна, напротив, понесли значительные потери, особенно в ульях, способных передвигаться самостоятельно и прыгать в гипер, но на орбите газового гиганта имелось еще много камней, которые Арахна стаскивали на орбиту спутника, создавая вокруг него много эшелонированную оборону. Хоть эти новые ульи и не могли самостоятельно перемещаться, но они служили отличной оборонительной точной, способной запускать и обслуживать тысячи ударных кораблей. Но командованию флота стало ясно, что это всего лишь агония.

После неудачной атаки на логово Арахна четырнадцатый флот сел в блокаду гиперпространства вокруг газового гиганта. Не давая покинуть или попасть извне в контролируемую зону.

– Господин адмирал! Очередной улей ушел в гипер, – отвлек Уильямса доклад с поста контроля.

Адмирал скривился как от лимона и нехотя вызвал на интерактивном столе состав флота. Пролистав список мобильного резерва, он ткнул пальцем в группу кораблей, а далее на иконку связи. Через несколько секунд перед ним в воздухе развернулось окно, из которого на него смотрел харг в форме Военно-космических сил Федерации.

– Капитан третьего ранга Талош, сэр, – проскрежетал харг на своем языке, но адмирал лишь услышал человеческую речь.

– Капитан Талош. Только что зону контроля покинул еще один улей, задача вашей эскадры – выследить и уничтожить. Приказ ясен? – спросил Уильямс.

– Да, сэр.

– Тогда выполняйте, – буркнул адмирал и взмахом руки отключил связь, после чего обвел взглядом свой штаб и спросил: – Джентльмены, такими темпами от флота ничего не останется. Мы уже отослали на поимку беглецов треть. Боюсь, когда прибудет шестнадцатый флот, то ему придется бить врага только своими силами. Неизвестно, сколько у них еще таких ульев. – Уильямс взмахнул рукой в сторону тактической схемы, на которой была изображена остановка на спутнике газового гиганта.

Арахна уже успели натащить на орбиту спутника тысячи астероидов, и с каждым часом их становилось все больше. Сенсоры зондов, которые находились в обычном пространстве, фиксировали бурную деятельность на их поверхности и – по косвенным признакам – внутри, что также было отражено на схеме.

– Сэр, я думаю, нужно уничтожить земной терминал, который находится на орбите этого спутника, – решил высказаться один из штабных офицеров, стоявших вокруг стола. – На нем вполне могут быть компоненты для двигателей и гиперпространственного генератора. – Офицер замялся на мгновение, а затем недоумевающе спросил: – Где они вообще его взяли и как притащили сюда?

Прежде чем ответить, адмирал бросил взгляд на следящего.

– Это не имеет значения, он здесь, и это факт. А что там к чему, будем разбираться потом. И уничтожать мы его не будем, нам и самим пригодится. – Адмирал закончил и снова взглянул на следящего.

Когда Уильямс отводил взор от безопасника, то заметил знакомое выражение на лице капитана Басова. Тот словно мялся, а его бегающий взгляд говорил, что он не может решиться на что-то.

– Капитан Басов, вы хотели что-то сказать?

Басов сфокусировался на адмирале, потом повертел головой из стороны в сторону, разглядывая своих коллег, и только после этого шагнул вперед:

– Разрешите обратиться, господин адмирал?!

На это Уильямс лишь кивнул.

– У меня есть одна идея, как нам не распылять флот в погоне за одинокими ульями. Я бы хотел озвучить ее.

Уильямс обвел взглядом стоящих у стола офицеров, будто говоря: «Что за чудак», затем развел руки:

– Прошу, мы все во внимании.

– Господин адмирал, – начал Басов, – для того, чтобы уничтожить улей, нам приходится следовать за ним по пятам и ждать, пока он выйдет в обычное пространство. Я предлагаю не дожидаться этого события.

Басов прекратил говорить и посмотрел на адмирала, но тот не поменялся в лице, и капитан решил продолжить. Он подошел ближе к интерактивному столу и вызвал технические данные по гиперпространственным прыжкам.

– Обычно наши постановщики воронок открывают гиперпространственный переход на расстоянии от двух до трех километров по курсу. После чего нужно преодолеть эти километры в гипере, чтобы прыгнуть. – Басов указал на схему такого прыжка, отображенную над интерактивным столом. – И пока постановщик находится в гипере, через воронку могут проходить другие корабли.

– Вы хотите заставить улья-беглеца прыгнуть в нашу воронку? Как вы себе это представляете? – поинтересовался Уильямс.

– Вы правильно подметили, господин адмирал, – оживился Басов. – Нужно заставить беглеца прыгнуть в заведомо открытую для него воронку. Но заставлять не нужно – он прыгнет в нее вне зависимости от своей воли.

– Я вас не понимаю, поясните толком, что вы предлагаете.

– Смотрите!

Басов отстегнул свой планшет и, покопавшись в нем, отправил файл в сторону стола. В то же мгновение в воздухе появилась анимация двух кораблей: беглеца и загонщика. Именно так и были подписаны эти корабли, и один догонял другого. На схеме также выводилась вся информация, касающаяся их движения, и Басов стал пояснять, что именно видят присутствующие.

– Загонщик догоняет беглеца и становится ему прямо в корму, на определенном расстоянии. Оно зависит от скорости беглеца и должно соответствовать расстоянию, когда при открытии перехода на дистанции три километра от загонщика цели оставалось преодолеть расстояние до перехода максимум за две-три секунды. А так как беглец в любом случае будет двигаться, то он неизбежно попадет в зону активности воронки. Останется только последовать за ним и уничтожить.

– Но это практически не реально! – возмутился один из штабных офицеров. – Там в гипере все плывет и скачет, и малейшая ошибка может повлечь за собой уничтожение беглеца. Что вызовет возмущения в гипере, повредив или даже уничтожив загонщика.

– Может, – парировал Басов. – Но не случится, я проверял.

– Что, простите?! – повысил голос адмирал и начал обходить стол, чтобы приблизиться к Басову. – Вы рисковали экипажами двух кораблей, чтобы проверить свою теорию?! – прорычал Уильямс прямо в лицо капитану.

Басов и не думал стушеваться, так как знал, что он прав, и спокойным голосом ответил:

– Да, господин адмирал, я проверил свою теорию на практике, но только после многих часов тренировок в виртуальном тренажере. И, уверяю вас, все получится, нужно только обучить мозг корабля-постановщика, так как момент ловли ляжет полностью на него. Вот, посмотрите сами.

Басов снова отправил файл, но уже запись реальных событий. После просмотра адмирал пристально взглянул на капитана, пожевал губами и произнес:

– Значит так, капитан третьего ранга, следующий улей – ваш. Если вы проделаете то, что сейчас показали, получите повышение. Ну а если потерпите неудачу и чудом останетесь живы, – Уильямс грозно нахмурился, – пойдете в штрафные роты, бегать с пушкой наперевес. Вы меня поняли, капитан?

– Так точно! – рявкнул Басов, приняв строевую стойку.

– Хорошо. Что вам для этого нужно?

* * *

Гиперпространство. Десять световых годов от базы Арахна. Мостик фрегата «Харон»

– Сэр, мы нагоним цель через минуту.

– Отлично, старпом, – обрадовался капитан Басов. – Мы уже полтора часа гоняемся за этим ульем. Надоело! Объявляйте боевую готовность по эскадре.

Не дожидаясь того самого объявления, капитан третьего ранга окинул взглядом рубку и направился к своей капсуле. Как только закрылась крышка, Басов оказался в виртуальной боевой среде, а спустя секунд десять в ней стало прибавляться народу. Вскоре появился и старпом.

– Покажите мне цель, – произнес Басов в пространство.

Перед ним развернулось изображение схемы пространства, в центре которого виднелся силуэт улья, окрашенный в красный цвет. Капитан бросил взгляд на выноску с основными характеристиками цели, но не найдя ничего интересного, уменьшил масштаб изображения и сместил фокус в сторону относительно улья. Сразу же на краю появились силуэты его эскадры: три фрегата, одна торпедная платформа и корабль-постановщик гипрепереходов. Эскадра шла в уже отработанном построении – пирамидой, где фрегаты и платформа занимали вершины основания пирамиды, а постановщик располагался в ее вершине, направленной на цель.

Не дожидаясь команды, баллистический вычислитель наложил на схему векторы направления движения, векторы скоростей, действующие приливные силы и зоны поражения различным вооружением, а также услужливо вывел их числовые значения. Как для обывателя, информации на изображении было слишком много, но опыт Басова позволял все это учитывать не задумываясь, впрочем, как и любому другому капитану, хоть раз водившему свой корабль в бой. Но в данной ситуации от капитана мало что зависело.

Басов наблюдал, как значения расстояния и относительные координаты местоположения меняются в хаотичном порядке. И дело не в том, что цель совершала какие-то невероятные кульбиты, а в самом свойстве гиперпространства. Но как бы там ни было, а при приближении все эти значения варьировались все с меньшим разбросом.

Подобная картина уже была, можно сказать, привычной, так как это третий по счету улей, который эскадра Басова нагоняла для уничтожения.

– Приготовиться! – крикнул капитан, не отрываясь от изображения.

Расстояние до улья сократилось настолько, что, можно сказать, эскадра дышала ему прямо в дюзы двигателей. И вручную совершать такие маневры – чистое самоубийство, поэтому весь процесс ловли осуществлялся мозговым центром и бортовыми системами постановщика, в автономном режиме.

Через мгновение вычислитель просигнализировал о захвате цели и прямо перед ульем развернулась воронка. Астероид Арахна оказался непосредственно в водовороте формирующейся воронки, и его мгновенно выбросило через нее в обычное пространство. Спустя несколько секунд в ту же воронку прыгнули земные корабли, сохраняя свое построение.

Буквально секунда потребовалась для того, чтобы бортовые системы кораблей проморгались после выхода из гипера. Еще секунда – чтобы обновленную информацию на схеме прочитал Басов. Расстояние между ульем и эскадрой оказалось всего лишь несколько километров, и оно очень быстро сокращалось, но, как показала практика, это неизбежно во время ловли цели в свою же воронку. И, провернув подобное уже не раз, Басов был готов к такому, как и экипажи кораблей. Но теперь дальнейшие действия эскадры зависели только от него.

– Начать маневр расхождения! Максимальное ускорение! – приказал капитан, не отрывая взгляда от схемы.

Скорость сближения с ульем после выхода была достаточной, поэтому земные корабли почти синхронно отработали маневровыми, разворачиваясь перпендикулярно вектору движения, и, включив маршевые двигатели в режим форсажа, стали огибать улей с четырех сторон. И снова Басов определил, что приобретенных ускорений достаточно и отдал следующий приказ:

– Постановщику продолжать, остальным прекратить разгон! Открыть беглый огонь!

Неоднократно отрабатывая подобный маневр на виртуальном тренажере, экипажи кораблей сработали на отлично. Плазменные хвосты мгновенно исчезли, и, испуская струи газа из маневровых, четыре корабля кувыркнулись в пространстве на сто восемьдесят градусов, разворачиваясь носом к противнику. И тут же на поверхности астероида вспухли шесть плазменных шаров, разбрасывая конусом все то, что не сгорело в эпицентре взрыва. Стальные болванки, разогнанные до невероятных скоростей, обладали огромной кинетической энергией, что позволяло выламывать целые куски породы уже с противоположной стороны удара.

– Получай, – буркнул Басов так, чтобы никто не услышал.

Астероид имел длину около трех километров, и, пока эскадра Басова проносилась мимо него, все это время вела огонь, но не только из главного калибра. В обстреле участвовали и орудия ближней обороны, выплевывая длинные очереди из пятидесятимиллиметровых автоматических пушек и создавая хаос на поверхности. Но всего три фрегата не могли уложить такую огромную цель, как астероид, да и никто не ожидал подобного – перезарядка главного калибра занимала время, и фрегат сделает всего несколько залпов, чего точно недостаточно. А пятидесятимиллиметровые пушки не обладают достаточной мощью. Скорее, это был беспокоящий огонь, чтобы не дать Арахна вывести малые корабли или еще как-то отреагировать. Поэтому главная роль была у торпедной платформы.

Пока фрегаты били по всему, что не нравится их канонирам, платформа вываливала в космос торпеды группами, на протяжении всего пролета мимо астероида. Басов наблюдал, как на схеме из мелких точек уже образовалась целая вереница, и, когда эскадра, наконец, проскочила дальний край астероида, он отдал ожидаемый приказ:

– Торпедам пуск!

Вычислитель подсветил активацию торпед на тактической схеме, и в этот момент вся сотня, полный залп, устремилась к туше улья. Расстояние мизерное, и торпеды хорошо разогнаться не могли, но это и не требовалось: одновременный подрыв зарядов, выстроенных в линию, суммарной мощностью около пяти Гигатонн не оставляли астероиду ни единого шанса уцелеть. Кратковременная вспышка жесткого излучения – и словно кто-то провел вдоль улья гигантским ножом, развалив того пополам.

Ударная волна, распространяемая в твердых породах астероида, была такой силы, что даже, на первый взгляд, две цельных половинки, отлетев друг от друга на сотню метров, так же стали разваливаться на более мелкие.

От прыжка до разлетающегося на куски улья прошло не больше пяти минут. И хотя капитан Басов проворачивал это уже не раз, но, как и в первый, сделал выдох, а затем глубокий вдох, вспомнив, что нужно дышать. Проделав дыхательное упражнение еще раз, он повернулся к старпому.

– Проводите зачистку без меня, старпом. – Басов задумался на мгновение и добавил: – Как закончите, эскадре ложиться на обратный курс к флоту.

– Да, сэр! – козырнул старпом и тут же принялся за выполнение приказа.

Получив приказ с головного фрегата, остальные корабли начали торможение, сближаясь с тем, что осталось от улья. А капитан третьего ранга Басов еще раз бросил взгляд на схему и исчез.

Глава 11

Межзвездное пространство. Борт улья «Малыш».

Туров отшвырнул ногой оторванную лапу.

– Да уж, здесь было весело, – прокомментировал он обстановку внутри улья.

И это самое мягкое, что можно сказать об увиденном. Я летел по коридору вместе с Туровым, гвардия и их напарники прикрывали нас спереди и с тыла. А в метрах тридцати впереди нашей процессии Волки разгребали завалы из жуков. Но они лишь освобождали проход, чтобы можно было протиснуться, поэтому вся картина случившегося представала перед глазами.

Похоже, что жуки Королевы смогли высадиться на «Малыша» и во внутренних коридорах завязалась ожесточенная битва. Повсюду болтались мертвые жуки, и, потревоженные нашим присутствием, они медленно дрейфовали в разных направлениях. Свет от фонарей скафандра выхватывал поверхности стен когда-то отполированных тоннелей, которые были прокрыты тем, что служит жукам кровью, а также какими-то налипшими ошметками, и я во всем этом уже изгваздался по самые уши – жуткое зрелище.

Но меня беспокоило не это. Я, конечно, обрадовался, когда из гипера вышел именно этот улей, но радость быстро прошла, так как я вспомнил, что «Малыш» не должен откликаться на сигналы земных кораблей. Иначе он мог выдать себя, и я лично закладывал ему эту директиву, а значит, что-то не так с его мозгом. И вскоре эти предположения подтвердились, так как на мой запрос на связь вышел только бортовой компьютер. И вот сейчас мы пытаемся добраться до месторасположения мозгового центра.

Неожиданно по командной сети прошло сообщение об опасности, мы остановились, и все стали искать опору для того, чтобы в случае чего вести огонь. И как только я закрепился, то взял под контроль одного Волка из передовой группы. Они как раз прекратили расчистку и ощетинились стволами в сторону бокового коридора. Системы мониторинга Волка фиксировали какое-то движение в глубине, и я поспешил отдать приказ не стрелять, уж слишком что-то мелкое к нам приближается, чтобы быть опасным.

Через десяток секунд моему взору предстал технический паук, который протиснулся сквозь груды тел жуков и замер, уставившись на нашу группу. Судя по его внешнему виду, он также участвовал в отражении абордажа, так как у него отсутствовала одна конечность и на его теле виднелись следы ударов. Он несколько секунд потратил на распознавание, а после запросил соединения.

– Отбой, свои, – сообщил я в общий канал, возвращаясь в свое тело.

Отряд и так знал, кого мы повстречали, но все же ждали от меня команды и только после этого опустили стволы, а Туров спокойно сказал:

– Продолжаем движение.

Пока мы пробирались через завалы, я потрошил память паука, и, когда прибыли к конечной цели маршрута, я уже все знал.

Из-за того, что я лишил «Малыша» большей части жуков, ему пришлось сражаться, в основном используя технических пауков. И, несмотря на численный и качественный перевес, ему удалось сдерживать жуков достаточно долго, чтобы успеть уйти в гипер сразу же после «Коперника». Но на борту все еще оставалось много враждебной живности, и когда те уничтожили основную массу пауков, то принялись за «Малыша». Они уничтожили все: репликаторные отделения, запасы пищи, рабочих особей – и, в конце концов, добрались до самого «Малыша».

Я висел посреди хранилища мозга улья и рассматривал изувеченное дерево. Оно, конечно, было не таким большим, как у Королевы, но столь же ветвистым. Его поверхность была испещрена множеством ударов от заостренных конечностей жуков, а в воздухе летало огромное количество шариков, состоящих из кровеносной жидкости. Подключив системы сканирования скафандра, я убедился, что внутри нет никакой активности.

Этот вид настолько задел меня, что я почувствовал, как в глазах прибавилось жидкости. Но главное то, что Малыш смог удержать жуков достаточно, чтобы у тех закончился жизненный ресурс, и не допустил их в ту часть улья, где находились реакторы и электронные мозги, которые и откликнулись на сигнал. И еще в памяти бортового компьютера имелась информация о выходе из гипера земного флота перед самым прыжком улья.

Несколько минут я продолжал наблюдать эту жуткую картину, пока не почувствовал хлопок по плечу, и услышал вопрос Турова:

– Михаил, мы сможем на этом улететь домой?

Я встряхнул головой – пора приниматься за работу. Крутанулся на месте, разворачиваясь к Турову, и ответил:

– А мы не летим домой. – И сразу же переключился на общий канал: – Виктор Степанович, я сейчас припаркую наш транспорт, а вы собирайте на станции всю технику, способную работать, и гоните ее на посадочную палубу. Тут нужно провести генеральную уборку.

Я оттолкнулся от скобы и направил свое тело к выходу – было у меня желание проверить, в каком состоянии зона обитания людей, – и уже в спину услышал недоумевающий голос Турова:

– Как не летим? А куда мы летим?

Через пять часов на улье таскала, скоблила и выбрасывала мусор через шлюз вся техника, которая имелась на элемийской станции, а я собрал всех людей в оперативном центре улья, где уже час как шли дебаты. Ребята из гвардии просто пожали плечами на мои слова, а Зарубин с горящими глазами сразу согласился, даже недослушав, что я хотел предложить, но вот Туров все упирался.

– Михаил, я против, – в очередной раз заявил он. – Мы должны вернуться в Солнечную систему и там, как следует подготовившись, уже лететь за трофеями.

На удивление, гравитационная секция оказалась в работоспособном состоянии, и сейчас мы как нормальные люди сидели за столом и без скафандров. Даже пищевой автомат работал, позволивший насладиться горячей и вкусной едой. Конечно, все познается в сравнении, но на фоне пищевых пайков это была пища богов.

– Костя, пойми, нам сейчас там появляться опасно, – продолжил я его уговаривать. – Мы попросту можем не долететь, как нас разнесут на куски. А попытки связаться могут воспринять как происки Арахна. Командование флота, который вышел у базы, наверняка заметили, что они используют земные технологии.

– Конечно! – с иронией сказал Туров и поднял руки к потолку. – Там целый терминал на орбите висит, даже слепой заметит.

– Мы только туда и обратно, и если возникнут проблемы, то сразу же вернемся в Солнечную систему. Все равно уже терять будет нечего. – Я попытался сделать как можно более легкомысленное выражение лица.

– Знаю я твое туда-сюда, никогда ничем хорошим не заканчивается.

Туров произнес это уже не с таким отрицанием, и я почувствовал, что почти уговорил его, и после следующих его слов окончательно в этом убедился.

– Ладно, хрен с тобой, – махнул он рукой. – Но я соглашусь, только если ты сам никуда лезть не будешь, а предоставишь это моим ребятам. – Он кивнул в сторону гвардии из пяти человек, которые наблюдали за нашим спором, не проронив ни слова.

Туров уставился на меня, и я, выдержав несколько секунд его вопросительный взгляд, кивнул.

– Вот и отлично, – вдруг вклинился Зарубин. – Раз вы договорились, то я предлагаю взять с собой боевые и обслуживающие единицы элемийцев, а для этого нужно переместить местный ИскИн на улей. Без него они, мягко говоря, туповаты. И для самих элемийцев соорудить герметичный бокс с их атмосферой. Уверен, нам еще не раз придется с ними побеседовать.

– Согласен, делайте. – Я с улыбкой одобрил предложение Зарубина

– Вот спасибо, – в своей типичной манере ворчуна сказал Туров. – Раньше меня воротило от всяких клешней и панцирей, а теперь вы решили пригреть под боком недавнего врага. Вы мне заранее сообщите, кого еще ждать, чтобы я подготовился.

* * *

603 световых года от Земли. Гиперпространство в окрестностях звездной системы HD 127623

Небольшая прогулка вокруг стола помогла немного прийти в себя. Я сделал еще пару шагов, прежде чем спросить:

– Карий, вы говорите, что это, – я указал на изображение, висевшее над столом, – стандартный опорный пункт в вашем пространстве?

– Все верно. Это ближайший и наименьший форпост без планетарного ИскИна, как вы и просили.

Я посмотрел на элемийца, который находился здесь же в оперативном центре, но за прозрачной перегородкой. Все же Зарубин угадал с местом расположения этой кунсткамеры, в которой разместились три анабиозные камеры и все необходимое для коротких отрезков бодрствования элемийцев. Это оказалось очень удобно во время планирования операций.

– Но откуда там столько кораблей?! – с недоумением спросил я и снова ткнул в изображение.

А недоумевать было из-за чего. Как только мы прибыли по указанным Карием координатам, то, естественно, в первую очередь выпустили в обычное пространство имевшиеся на улье зонды. Судя по описаниям элемийца, я ожидал увидеть уже знакомую веретенообразную станцию с несколькими десятками кораблей. Но реальность превзошла все ожидания: веретено действительно было и вращалось на орбите вокруг небольшого планетоида, но вот количество элемийских кораблей превышало две сотни.

– Я не знаю, – ответил Карий. – Это действительно типичный военный форпост. На планетоиде находятся лишь небольшие автоматические фабрики, которые обеспечивают обслуживание сил охранения, но также для накопления ресурсов на случай прибытия сил быстрого реагирования. – Карий хлопнул веками своих шести глаз. – Возможно, в этом и ответ, – продолжил он, – но и большая проблема.

– Что за проблема? – Скучавший до этого Костя вдруг оживился и заерзал на кресле.

Карий повернул голову, и уставился на Турова, и снова моргнул, прежде чем ответить.

– У нас жесткая иерархия, и если там действительно находятся не приписанные к станции силы, то в их рядах точно есть ИскИны-полководцы, и они не подчинятся станционному.

– Ну вот и отлично! – обрадовался Туров и хлопнул себя по коленям. – Значит, летим домой.

Я не обратил внимания на высказывание Кости и подошел ближе к изображению, оказавшись спиной к элемийцу, и закинул руки за спину. Несколько раз перекатился с носка на пятку, после чего переспросил:

– Говоришь, полководцы? Что они собой представляют?

– Это корабли первой категории, – сразу же ответил Карий. – Их ИскИны заточены под тактическое и стратегическое управление боевыми действиями. Стандартная тактическая группа состоит из одного полководца, от трех до десяти кораблей второй категории и от двух до пяти третьей категории. Судя по всему, у форпоста находится целый флот, а значит, должен быть и полководец, командующий этим флотом.

– Очень интересно. – Я занес эту информацию в отдельный файл с напоминанием подробнее расспросить Кария об их военной структуре. – А как нам их распознать?

– Они крупнее всех остальных и могут ставить щиты.

Ну с постановщиками щитов мы сталкивались не единожды, поэтому я быстро оформил запрос, и бортовой компьютер услужливо подсветил этих полководцев. Их оказалось семнадцать штук.

– Скажите, Карий, – я решил озвучить пришедшую мне мысль, – если уничтожить этого высшего полководца, остальные подчинятся?

На этот раз элемиец задумался и молчал секунд двадцать.

– Я не знаю. Если уничтожить командующего, то во главе должен встать следующий по рангу.

– Следующий по рангу, – пробормотал я себе под нос. – Карий, а у вас бывали случаи, когда ИскИны выходили из-под контроля, сходили с ума или еще что-то в этом роде?

– Да, конечно. Это происходило, но редко.

– Годится! – заключил я, и когда повернулся, то встретился с прищуренным взглядом Турова.

Погрузка элемийского челнока началась через два часа после разговора с Карием. Данный тип корабля, что у нас, что у элемийцев, не предназначен для длительных путешествий, и если бы форпост находился на таком же расстоянии, как от границы беспрыжковой зоны до Земли, то ничего бы не вышло. Слишком большая дистанция, на преодоление которой понадобились бы месяцы.

Здесь же нам повезло: цель находилась довольно близко к границе, всего в трех сутках полета. Но даже такое путешествие требует дополнительной подготовки. Поэтому грузовой отсек челнока был забит провиантом и баллонами с кислородом, а также аккумуляторными батареями, мобильной системой жизнеобеспечения для людей и многим другим по мелочи.

На посадочной палубе уже закончились все приготовления, и я провожал взглядом последний груз – анабиозную камеру с Карием внутри. Оставшиеся девять технических пауков бережно толкали ее в невесомости, цепляясь лапами за скобы. И вот, наконец, на палубе показался Туров, за которым двигался взвод капитана Марченко.

Туров присоединился ко мне, а мои гвардейцы остановились напротив, построившись в две шеренги. Позади людей возвышались как исполины Волки и один уж очень примечательный Дровосек. Я всматривался в лица этих ребят, которые согласились пойти на такой риск, и не знал, что сказать.

– Парни, я очень хочу пойти с вами. И не потому, что необходимо кому-то что-то доказать, а потому, что я такой же, как и вы, я один из вас. Знаю, что никто и никогда такого не делал…

– Да ладно, командир, к чему слова, – перебил меня Родригес, – судьба любит дерзких, вам ли этого не знать.

Улыбка сама собой появилась на моем лице.

– Спасибо, Родригес. Я это запомню. – Мое сердце заколотилось быстрее. – Тогда удачи.

Взвод Марченко как по команде отдал честь и, повернувшись к раскрытой аппарели, поспешил на погрузку. Замыкающим двигался Дровосек, и я, словно по наитию, окрикнул:

– Никита!

Дровосек застыл и медленно повернулся ко мне.

– Береги своего командира, да и ребят тоже.

На мое удивление, Никита кивнул и сразу же направился за остальными. Через пятнадцать минут я, Туров и Зарубин стояли в боевой виртуальной среде улья. И перед нами отображалось схематическое изображение звездной системы HD 127623, но не всей, а лишь той части, где находились форпост и прилегающее пространство.

– «Троянский конь» готов к вылету, – прозвучал голос Ивана.

– «Троянский конь»? – переспросил я у Турова, и тот лишь пожал плечами.

Я попытался покопаться у себя в памяти, но так ничего и не нашел, и тоже пожал плечами.

– «Троянский конь», ждите.

Во время запуска зондов приходилось создавать гиперпереходы, что сильно возбудило флот элемийцев, и сейчас на границе беспрыжковой зоны рыскало треть его кораблей. Конечно, избежать контакта не получится, но я хотел отдалить этот момент. Поэтому тщательно выбирал место выхода.

– Троянский конь, вылет разрешаю.

Обучать кого-либо управлению элемийским челноком не было времени, поэтому Эйф запрограммировал автопилот, и капитану Марченко нужно было лишь активировать программу, что он и сделал. Передо мной высветилось сообщение, что челнок покинул посадочную палубу.

– Открыть переход, – приказал я бортовому компьютеру после еще одной сверки координат.

В развернувшемся окне возникло марево гиперпространства, в котором блеснула искра и появилась чернота по ту сторону. Маленькая точка мелькнула сбоку изображения и мгновенно исчезла в вихре воронки. И тут же маркер челнока проявился на тактической схеме. Теперь осталось только наблюдать с помощью зондов, так как связь невозможна.

А челнок, оказавшись в обычном пространстве, отработал маневровыми двигателями, ориентируясь в нужном направлении и оглашая звездную систему опознавательным ключом в радиодиапазоне, запустил маршевые двигатели, начав разгон.

* * *

Родригес смачно припечатал магнитную карту прямо по крышке анабиозной камеры, к которой она и прилипла, и тут же зашелся смехом.

– Снова моя взяла. Где тут мой выигрыш?

Он потянулся обеими руками, накрыв кучку кубиков, нарезанных из сухпайка, и придвинул ее к себе.

– Ну чего, мужики, еще одну партию? – предложил Родригес и, заметив, что Иван вернулся из пилотского отсека, спросил: – Командир, ну что там?

– Ничего не изменилось, – на выдохе ответил Иван, опускаясь на свое место. – Идут параллельным курсом. Похоже, до самой станции нас проводят.

Сразу после выхода из гипера челнок был облучен сканирующими системами элемийских ищеек. И видимо признав в нем дружественную единицу, отстали. Но все же пара кораблей, названные корветами, взяли курс на перехват. Выход из гипера был выбран так, что это рандеву должно было состояться через восемь часов. Восемь длинных часов, за которые у всех, как на челноке, так и на улье, прибавилось седых волос. Тем не менее корабли приблизились и, держась на дистанции, продолжили движение уже в одной группе.

Но никто не подозревал, что жизнь людей, находящихся на борту челнока, висела на волоске, и лишь любопытство командующего флотом ИскИна уберегло их от этой участи. ИскИнам-полководцам, а тем более командующим флотом, позволялась некоторая свобода воли и действий. В определенных рамках, конечно, но без этого такой искусственный интеллект попросту не способен подстраиваться под меняющуюся обстановку на поле боя.

Один из элемийских флотов прибыл в эту систему больше ста лет назад и должен был ожидать дальнейшего приказа, но он так и не последовал. За столетие командный ИскИн попросту заскучал. Он придумывал маневры в системе, отрабатывал различные тактики боя, но выйти за пределы системы не мог. И когда из гипера появился челнок, которого тут быть не должно, да еще и не выходивший на связь, то он вполне мог его уничтожить. Но это было единственное событие за столь долгий срок, и он решил продлить забытое ощущение полезности и посмотреть, что будет дальше. Тем более, чем мог угрожать безопасности один челнок, не имеющий на борту вооружения.

– Значит так, – заявил Иван. – Станция уже видна невооруженным взглядом, и, судя по хронометру, – он поднес левую руку к глазам, – мы прибудем через пять часов, так что давайте готовиться, а то размякли тут в тесноте, – закончил капитан и взглядом проследил за летящим над головой пакетом с отходами.

– Да ладно, командир. Пять часов – это еще уйма времени, давай лучше с нами еще партию сыграй. Сегодня удача на моей стороне, – с гордостью заявил Родригес и начал раздавать карты.

Звук хлесткого шлепка отразился от стен челнока, а Родригес начал потирать затылок.

– Делай, что командир говорит, – раздался бас великана Ван И.

– Да понял я, понял, – запричитал Родригес и стал собирать карты обратно. – Слушай, Парадокс, мне вот интересно, у тебя такой скудный словарный запас с возрастом или всегда был?

– Сейчас еще раз получишь по шее – и интерес пропадет.

Иван засмеялся и сквозь смех попросил:

– Белов, Онил, сдвиньте камеру к стене, чтобы освободить проход для напарников.

Через четыре часа и пятьдесят минут взвод был в сборе и собрался напротив грузовой аппарели в полном облачении. Люди, как и стальные напарники, выстроились по обеим сторонам анабиозной камеры, и только Никита находился позади всех. И если стальные напарники были спокойны, то вот у людей был повышен сердечный ритм, а по крови разгонялся адреналин, впрочем, как и всегда перед боем.

– Подходим, – сказал в канале Иван. – Скоро должны начать.

Внимательно наблюдавший за челноком командующий ИскИн, вдруг получил доклад об открытии гиперперехода, но через пару секунд он закрылся. Затем снова поступил доклад, и с той же пометкой. Гиперпространственные воронки стали открываться и закрываться с определенной периодичностью. Так продолжалось минут пять, а затем в пространстве появился объект очень больших размеров и тут же встал на разгон к станции. Полководец впервые столкнулся с такой конфигурацией корабля и не знал, чего от него ждать, но в том, что он представлял угрозу, сомнений не возникало.

– На месте. Приготовились! – крикнул Иван, и аппарель пошла вниз.

Когда аппарель заняла свое крайнее положение и полностью открыла проход, Иван скомандовал:

– Вперед!

Все синхронно подхватили анабиозную камеру, а Никита уперся в нее руками и, надрывая сервоприводы, начал толкать. Бойцы как единый организм передвигали ногами и упирались свободными руками в потолок, чтобы не дать камере подняться выше и лишить Никиту опоры, так как именно он предавал основной импульс разгона и задавал направление.

Чужак вышел из гипера в очень неудобном месте, и посланная на разведку группа кораблей оказалась далеко от него. Мгновенно проведя расчеты, Полководец определил, что чужак достигнет станции до того, как его перехватят ищейки, поэтому он принял единственное на тот момент решение. Оставшаяся часть флота приняла единый ордер и, разогнав свои реакторы на максимум, синхронно запустила маршевые двигатели, ложась на встречный курс. Командующий ИскИн отправил всех, кроме трех единиц второй и двух третьей категорий. Справедливо решив, что этого будет достаточно, тем более рядом оставались еще двадцать единиц местной приписки.

Несколько секунд понадобилось, чтобы преодолеть небольшой участок разгона, и вскоре взвод Ивана оказался в открытом космосе. Если внутри челнока экранировали стены, то в открытом космосе включать активные системы было верхом идиотизма, поэтому Иван на глаз определил расстояние до станции, и оно оказалось чуть больше пятидесяти метров. И все эти метры бойцы пролетели в немом молчании, вцепившись в цилиндр анабиозной камеры. Расчет разгона оказался настолько ювелирным, что через десять секунд весь отряд влетел в один из каналов для сброса плазмы из реакторного отсека станции, ничего при этом не задев, хотя запас по диаметру оставался не больше полуметра.

Когда ИскИн сделал свой ход и оставалось только ждать, Полководец вновь переключил внимание на челнок, но тот, как и несколько минут назад, продолжал неподвижно висеть рядом со станцией. Решив, что, возможно, тот прибыл на автопилоте и на борту никого нет, он окончательно потерял к челноку интерес и стал продумывать тактику боя с чужаком. Но в этот момент станционный ИскИн передал сообщение о проникновении, а челнок исчез во вспышке взрыва.

* * *

– Гравитация! – успел крикнуть Иван, когда группа со всего маху рухнула на стенку канала сброса.

Камера вышибла сноп искр, а бойцы повалились кто на живот, а кто на спину, но не отпустили транспортные скобы, и вся эта компания помчалась вниз, набирая скорость. Направление вектора гравитации оказалось не строго вертикальным, а где-то под углом тридцать градусов, поэтому падение быстро перешло в скольжение, будто с горки спускаешься, но этот процесс был уже неконтролируем.

Перед заброской Ивана инструктировал Эйф, и с его слов этот канал не больше пятисот метров, а значит, к концу скорость будет достаточной, чтобы камера кого-нибудь размазала.

– Никита, трос! – крикнул Иван и развернулся так, чтобы оказаться на животе и лицом к несущейся позади камере.

Дровосек мчался последним, просто лежа на спине, и, получив приказ, отпустил скобу и резко согнулся, заняв сидячее положение, а затем крутанулся, разворачиваясь передом к камере. Затем отстегнул небольшой барабан с тонким, но прочнее стали тросом, то же самое проделал и с метательным пистолетом. Короткое движение – и барабан встал в приемный тракт как влитой. Больше не теряя ни секунды, Никита прицелился поверх камеры и нажал на спусковой крючок. Появилась небольшая вспышка, и один конец троса полетел вперед.

Постоянная болтанка, темнота и сверкающие всюду искры затрудняли видимость, но системам скафандра это не было помехой. Иван увидел трос, подсвеченный на визоре шлема, и тут же ухватил его. Секунд десять он потратил на то, чтобы закрепить его за транспортировочную скобу на передней части камеры, после чего приказал:

– Приготовиться к удару!

Несколько секунд в канале происходила возня, напоминающая дискотеку со стробоскопами, но вскоре от всех членов группы, кроме Никиты, пришло сообщение, что задача выполнена.

– Никита, ты знаешь, что делать!

Дровосек пристегнул обратно пистолет, предварительно зафиксировав вращение барабана, потом выхватил лом, а дальше произошел трюк похлеще цирковых. Никита ударил руками в пол и из положения сидя подпрыгнул на пару метров, в полете перевернулся и, перехватив лом обеими руками, со всего размаху вонзил его в пол. Трос мгновенно натянулся как струна, а Никиту дернуло так, что, будь на его месте человек, его разорвало бы пополам или оторвало руки. Но Дровосеки и были созданы, чтобы выдерживать большие нагрузки. Но на этом спуск не прекратился.

Стальные стенки канала – это всего лишь кожух, за которым скрываются катушки для удержания плазмы по центру. Поэтому лом легко прошел через тонкий лист и продолжил вспарывать его, как консервную банку. Но эффект, конечно, был, скорость спуска начала снижаться, но так как трос был закреплен на передней части камеры, она стала задирать нос. И все бы ничего, бойцы и Волки налегли своим весом – и подъем прекратился, но в канале послышался окрик Ван И:

– Командир!

От резкого рывка Иван не удержался, точнее, транспортная скоба не выдержала, и, взмахнув пару раз руками, он умчался вперед, с каждым метром отдаляясь от своей группы.

– Беречь камеру! – поспешил приказать капитан. – Я как-нибудь переживу.

Какое-то время Иван барахтался, пытаясь замедлиться, но все было тщетно – он вылетел как пуля и, пролетев еще метров тридцать, врезался в кожух реактора и только успел услышать вой медицинских систем, прежде чем его сознание погасло.

– Командир! Командир!

Сознание прояснялось волнами, за которые Иван слышал монотонный, периодичный сигнал тревоги и какие-то голоса. Все плыло словно в тумане.

– Очнись, командир!

Иван никак не мог собраться с мыслями, бордовая пелена застилала взор, а звон в ушах мешал разобрать слова, и жуткая боль, которая пульсировала по всему телу. Внезапно среди какофонии звуков появился женский голос:

«Процедура реанимации начата. Состояние критическое. Введен поддерживающий препарат Ха3. Производится блокировка поврежденных участков. Блокировка завершена. Препарат Т10 введен. Требуется немедленное вмешательство медицинского персонала. Время действия препарата Т10 – четыре часа».

Боль ушла, а по телу Ивана стало разливаться приятное тепло, но затем, словно по щелчку пальца, его зрачки расширились, а сознание собралось в одну яркую точку где-то внутри головы.

– Командир, живой?! – Ван И стоял на одном колене, положив руку на грудь Ивану.

На этот раз капитан четко понял, чего от него хотят, и быстро пробежался по отчету медицинского сканирования.

– Ско… – Иван захрипел и закашлялся. – Сколько я в отключке, Парадокс?

– Не больше минуты.

Минута – это непозволительная роскошь в ситуации, когда счет идет на секунды.

– Все нормально, Парадокс. Сломаны обе ноги, ББС зафиксировал места переломов, – затараторил Иван. – И отбиты внутренние органы. Жить буду, но у меня четыре часа, прежде чем отключусь. – Он приподнялся на локти и спросил: – Что с камерой?

– Все нормально, командир, – пробурчал Ван И, помогая Ивану подняться.

Ноги ощущались как деревянные костыли, но это не помешало капитану оценить обстановку. Вылетев из канала, они очутились на центральной площадке тора реактора, и, как сказал Парадокс, камера благополучно стояла на полу, охраняемая Балаболом. Белов и Онил возились с одним из Волков, вскрыв тому сервисный щиток на правой ноге. Остальные роботы, контролируя подходы, находились у противоположных друг другу выходов, устроенных под тором реактора.

Если до этого активные системы скафандров и роботов были отключены в целях маскировки, то теперь скрываться смысла не было, и капитан через командную сеть приказал врубить все. Тут же на пол шлепнулись тараканы и, перебирая лапами, умчались через выходы, а три десятка муравьев рассыпались в разные стороны, забираясь по отвесным поверхностям. И, пока противника не наблюдалось, этим нужно пользоваться.

– Онил, Белов, заканчивайте, надо двигаться!

Привыкая к ощущению, Иван подковылял к анабиозной камере и попытался ухватиться за транспортную скобу, но догнавший его Парадокс решительно отодвинул командира в сторону. Иван лишь хмыкнул, наблюдая, как бойцы занимают места у груза, и, сверившись с тактической схемой, произнес:

– Нам туда. – Он указал на один из выходов.

Мысль еще только сформировалась в голове у Ивана, а рука уже забегала по виртуальному интерфейсу, определив Никиту и пару Волков в авангард, а двух остальных – прикрывать тыл. Затем Иван приказал:

– Вперед!

И группа побежала.

Из информации, полученной от Эйфа, до ближайшей командной консоли должно быть около ста пятидесяти метров, но, несмотря на небольшое расстояние, Иван чувствовал, что не успевает, и все время бормотал:

– Быстрее, быстрее…

Противник появился, когда впереди замаячил поворот в боковой коридор, за которым оставалось пройти каких-то пятнадцать метров. Иван даже не успел среагировать, как заскочивший за угол таракан вдруг вылетел оттуда в виде отдельных частей. И одновременно с этим пришло сообщение о появлении противника от тараканов, которые двигались в арьергарде.

В это мгновение Иван пожалел о той минуте беспамятства, которой сейчас не хватило, и теперь ничего другого не оставалось, как идти на прорыв.

* * *

– Не останавливаемся! – крикнул Иван в гарнитуру шлема.

Приняв решение идти ва-банк, он отозвал Волков с тыла, и теперь впереди бежали пять стальных громаден, и, будь противники живыми существами, эти исполины, несомненно, внушали бы страх. Но раз бой предстоял с бездушными железками, то прежде, чем повернуть за угол, Никита не останавливаясь прижался к противоположной от нужного коридора стене и выстрелил целую очередь электромагнитных гранат вперемешку с боевыми.

Вся эта куча металлических цилиндров ударилась о стену за поворотом и, отрикошетив, улетела куда-то в глубь коридора, где группу уже ждал противник. Серия ярких вспышек ознаменовала о доставке гостинцев по назначению, но проверять результаты не было времени, противник уже наступал на пятки, а значит, только вперед.

Никита снова занял свое место, и, когда до поворота оставалось несколько метров, все стальные напарники выхватили щиты и сомкнули строй. Новоиспеченные легионеры разом выскочили из-за угла и тут же получили очередь снарядов, которые вонзились в стену щитов. Огромная кинетическая энергия мгновенно превращала стальные болванки в расплавленный металл, и тот оранжевыми каплями вперемешку с композитным крошевом разлетался во все стороны. Но несмотря на плотный огонь со стороны противника, стальные напарники не остановились, а наоборот, ускорили шаг, отрываясь от своих людей и груза.

Иван первым из людей повернул за угол и увидел лежащих на полу нескольких элемийских роботов, но впереди маячила целая толпа, заполонившая коридор. Они вели огонь по надвигающейся бронированной стене, но так как стальные напарники практически полностью перекрывали коридор, то сквозь такое препятствие только изредка пролетал шальной снаряд. Поэтому Волки пытались как можно быстрее сократить дистанцию, чтобы затруднить ведение огня, и уже преодолели пресловутые пятнадцать метров.

Прошла еще секунда, как, набрав приличную скорость, Дровосек и Волки всей своей массой врубились в подходящих из глубины коридора роботов. Сноп искр брызнул во все стороны, осветив пространство вокруг, а дальше началась мясорубка.

Никита и Волки толкали, били ломами, забрасывали гранаты в глубь толпы элемийских роботов и всячески пытались сокрушить своего врага. Машины для убийства, созданные двумя цивилизациями, столкнулись в неравной битве, и хотя каждый по отдельности Дровосек или Волк справится с таким же одиноким вражеским роботом, даже великаном, но противника было слишком много. Это понимал и капитан Марченко.

– Онил, гермодверь! – указал Иван на запертый проем, когда процессия с грузом добралась до конечного пункта маршрута, и, с трудом разжав зубы, добавил: – Остальным прикрыть подход с тыла.

Уже в который раз Иван отправлял людей на смерть, и каждый раз он боролся с тем, как правильно, и тем, что говорит сердце. А сейчас оно требовало пойти вместе с ребятами, и он почти поддался этому чувству, но Иван посмотрел на лежащую на полу анабиозную камеру, и, как всегда, победила цель, ради которой они сюда и пришли.

Вспышка – и крошево осколков ударило со стороны гермодвери. Присевший рядом Онил просунул руки в образовавшуюся дыру, и через пару секунд сворка гермодвери отошла в сторону.

– Готово, командир! – заключил Онил.

– Помоги мне. – Иван уперся руками в заднюю часть камеры.

Онил схватил ее за скобу спереди, и вместе они заволокли ее внутрь. Иван сделал над собой усилие и как можно увереннее произнес:

– Онил, помоги ребятам.

– Да, сэр. – Онил без разговоров умчался в коридор.

Иван подошел к проему и мгновение наблюдал, как за ним свергали вспышки, периодически пролетали снаряды, что-то взрывалось, – шел полноценный и безнадежный бой. Но таким он будет, если не удастся довести задуманное до конца.

Иван хлопнул по консоли рядом с проемом, и гермодверь отсекла происходящее снаружи, закрывшись обратно. Стоически избегая просмотра тактической информации, он прошел к консолям, которые были здесь в помещении, и выполнил то, что ему объяснил Эйф. Через несколько секунд Иван услышал звуки, доносящиеся снаружи скафандра, – нагнеталась атмосфера, как говорил Эйф.

Через минуту он уже стоял над лежащим в камере Карием, который все никак не приходил в себя. Внезапно раздался громкий удар, передавшийся через переборку из коридора. Иван машинально обернулся на источник звука, и в этот момент Карий сделал глубокий вдох.

– Карий, поднимайся, у нас очень мало времени, – заговорил Иван, помогая Карию подняться. – Они вот-вот ворвутся сюда.

Элемиец пошатываясь направился к консолям и просто рухнул в кресло перед ними. Он коснулся консоли, и та засветилась, сыпля какой-то информацией. Карий стал медленно водить по ней пальцами, и капитану вдруг захотелось его пнуть, чтобы тот делал это быстрее. Но с каждой секундой пальцы элемийца носились все быстрее и быстрее.

Наконец он провел все манипуляции, и оставалось только одно касание, но Карий почему-то не торопился это делать, а лишь занес руку над консолью и так замер. Глядя на это, Иван медленно потянулся за ножом, закрепленным на скафандре в районе бедра, и накрыл его ладонью. Он, конечно, мог воспользоваться оружием, но Иван не хотел вот так просто дарить легкую смерть тому, кто, возможно, станет виновником провала задания и гибели его друзей.

Неизвестно, о чем думал этот элемиец, но он все же опустил руку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом звуки боя снаружи начали стихать. Иван резко развернулся и на негнущихся ногах направился в сторону гермодвери.

В это время командующий ИскИн продумал бой с чужаком до самых мелочей и уже не мог дождаться, когда он начнется. Но неожиданно станция окуталась плазменным щитом, а в сеть с пометкой станционного ИскИна стало транслироваться сообщение о допустившем ошибку командующем ИскИне. В нем говорилось, что он пренебрег безопасностью важной опорной точки Элума и позволил группе диверсантов высадиться на станцию и о его неправильном функционировании.

И пока это происходило, подконтрольные станционному ИскИну боевые единицы стали приближаться к местоположению носителя командующего ИскИна. Но тот ничего не опасался и позволил им подойти достаточно близко, так как знал, что команду на ликвидацию ИскИнов могут дать только создатели, а их не было на станции вот уже лет сто, и взяться им неоткуда. Иначе они давно бы вышли на связь.

Слитный залп главных калибров боевых единиц второй категории прервали его размышления, и он даже не стал что-либо предпринимать. ИскИн такого уровня легко просчитывает вероятности того или иного исхода действий на коротком промежутке времени, и сейчас любые шаги приводили к стопроцентному уничтожению корабля-носителя, поэтому он и остался на месте.

Единовременное попадание сгустков плазмы просто смяло корабль-носитель, и через секунду он исчез в яркой вспышке, на мгновение затмив местное светило. Но напоследок командующий ИскИн ощутил удовлетворение, и последней его мыслью было: «Они все же вернулись».

Глава 12

Три месяца спустя. Окрестности базы Арахна. Гиперпространство. Штаб флота, крейсер «Титан»

Любой здравомыслящий солдат независимо от звания никогда не воюет ради того, чтобы воевать. И делает он это только по приказу либо по необходимости, когда не остается выбора. Но когда все же начинают говорить пушки, то – от рядового и до высшего чина – все мечтают, что их превентивный или ответный удар будет молниеносным и сокрушительным. Вот и сейчас два адмирала и их свита обсуждают типичную операцию в одни ворота.

– Семён Витальевич, – обратился Уильямс к командующему шестнадцатым флотом. – Ваш флот укомплектован согласно новому уставу. У вас больше крейсеров, а значит, больше и количество оборонительных турелей ближнего боя. Да что там говорить, – возмутился Уильямс, – на ваших крейсерах турелей больше, чем во всем моем флоте! Поэтому я все же настаиваю на совместном использовании наших крейсеров в качестве оборонительных платформ.

Адмирал Уильямс, наконец, дождался шестнадцатого флота, и теперь оставалось только согласовать совместные действия.

– Но крейсеры создавались как ударные единицы, – возразил адмирал Коротков. – Их огневая мощь…

– Их огневая мощь абсолютно бесполезна в данных условиях, – перебил его Уильямс и, повернувшись к одному из своих штабных офицеров, приказал: – Покажите адмиралу Короткову запись нашего боя с Арахна.

– Да, сэр.

Офицер шагнул к интерактивному столу и стал манипулировать с его интерфейсом. Через несколько секунд в воздухе возникло изображение, отображающее тот момент, когда ульи Арахна вышли из гипера прямо посреди порядков флота.

– Вот смотрите, – начал комментировать происходящее Уильямс. – Они просто перегрузили нашу оборону в ближнем бою. А имеющиеся у нас крейсеры и пушечные фрегаты не смогли реализовать свой потенциал в таких условиях. Их снаряды просто вязли в этом фактически физическом щите. Только торпеды нанесли значительный ущерб, так как прорвались через бреши, устроенные идущей впереди первой волной. Как только мы появимся в обычном пространстве, они повторят маневр и прыгнут по нашим координатам. И мы не сможем воспользоваться стандартной тактикой разгона перед ударом. И близко выйти к их базе тоже не можем, так как получим еще большее количество ударных кораблей Арахна с неподвижных ульев.

Адмирал Коротков потер подбородок, глядя на запись боя, затем посмотрел на Уильямса и, пожевав губами, спросил:

– Еще раз, что вы предлагаете?

– Тактика, разработанная моим штабом, подразумевает выход всех кораблей на такой дистанции от базы противника, чтобы ударные корабли Арахна не могли к нам добраться своим ходом как минимум в течение двух часов. – Уильямс снова посмотрел на того же офицера, и тот без лишних слов запустил демонстрацию разработанной тактики боя. – Построиться в сферу, и крейсера выставить таким образом, чтобы каждый находился в зоне прицельного огня хотя бы еще двух, а остальные корабли встанут между ними. Задача крейсеров будет в том, чтобы бороться с ульями, которые появятся в наших порядках и прикрывать флот.

Все сказанное Уильямсом сопровождалось демонстрацией на тактической схеме. Штабные офицеры Короткова о чем-то тихо перешептывались, а Уильямс продолжал:

– Остальные займутся беспокоящим огнем по базе Арахны, но основная задача – это уничтожение ульев, которые могут передвигаться в гиперпространстве, и почти все они будут на расстоянии вытянутой руки. Как только мы с ними покончим, дальше сможем безнаказанно обстреливать их силы у спутника. И еще, – подметил Уильямс, – как показала практика, ударные корабли Арахна не так страшны, как их абордажные силы. Так что всем экипажам нужно готовиться заранее к его отражению.

– Хорошо, – согласился Коротков. – Я принимаю ваши доводы и целесообразность именно такой тактики. Давайте обсудим детали.

Расширенный штаб двух флотов принялся с еще большим энтузиазмом продумывать будущую операцию до мелочей. Доходило до того, что положение кораблей в строю расставляли чуть ли не вручную, но тем не менее процесс двигался. И вот когда почти все было согласовано, в штаб вбежал напуганный офицер, дежуривший на посту защищенной связи в соседнем помещении.

Он приблизился к адмиралу Уильямсу и замер в нерешительности – уж очень ему не хотелось отвлекать командующего от дела, но произошедшее требовало иного.

– Господин адмирал, разрешите обратиться?

Уильямс в этот момент что-то показывал адмиралу Короткову в висевших перед ними таблицах данных и поэтому отреагировал с раздражением:

– Я же просил не беспокоить меня по пустякам.

– Ситуация требует вашего вмешательства, господин адмирал, – нашелся что сказать офицер связи и сразу же заявил: – В гиперпространстве обнаружена огромная масса, будет здесь через тридцать минут.

Недовольство на лице адмирала Уильямса как рукой сняло. Он быстро обвел взглядом всех присутствующих и громко произнес:

– Объявляйте по флотам боевую тревогу. – И, уже обращаясь конкретно к Короткову: – Семён Виталиевич, жду вас в виртуальном штабе.

Через двадцать минут тем же составом, но уже в виртуальной среде штаб наблюдал интересную картину. В пространстве находилось объемное изображение, на котором отображалась система газового гиганта, окруженная бесформенным облаком с пустотой внутри, где и находился газовый гигант.

Технология обнаружения движущихся масс в гиперпространстве была далека от совершенства, поэтому вычислительный центр крейсера всего лишь показывал зону вероятного выхода гостей из гипера. И, ориентируясь на изменчивую структуру гиперпространства вокруг корабля, облако также меняло свою форму и сжималось по мере приближения неопознанной массы.

– Думаете, подкрепление Арахна? – спросил Коротков у адмирала Уильямса.

– Все возможно. Все говорит о том, что Арахна не здесь возникли, не те масштабы. А значит, где-то может быть их материнская планета.

– Обнаружено формирование воронки на расстоянии двух тысяч километров! – послышался доклад с поста контроля.

– Дайте картинку! – крикнул Уильямс.

В воздухе развернулось окно с трансляцией с зондов разведчиков, в котором как раз отображался момент развертывания гиперперехода. В виртуальной среде наступила почти идеальная тишина, так как все затаили дыхание, ожидая все что угодно. И когда процесс формирования воронки был завершен, из нее выскочил продолговатый объект, который сразу же начал формировать плазменный щит.

Уильямс коснулся изображения и следом согнул руку в локте, тем самым приблизив объект.

– А они что здесь забыли? – удивился Уильямс.

– Сэр, – прозвучал удивленный голос офицера связи, – объект транслирует на нашей частоте что-то непонятное.

– На громкую связь! – приказал Уильямс.

Офицер выполнил приказ, и по виртуальному пространству разнеслись звуки электрогитары, складывающиеся в очень динамичную музыку. Штабные офицеры стали переглядываться, не понимая, что происходит, а когда послышалось множество голосов, издающих в такт мелодии один тот же звук, с поста объективного контроля снова доложили:

– Множественное формирование гиперпереходов!

Уильямс отдалил изображение, чтобы захватить панораму побольше. Когда в мелодию добавились ударные и одно повторяющееся слово, в обычное пространство стали выпрыгивать десятки кораблей, выстраиваясь в один сплошной фронт. Среди них засверкали голубым оттенком множество таких же плазменных щитов.

Гром! Гром!.. Гром! Гром!.. Гром! Гром!..

– Гром? – с недоумением спросил Коротков у адмирала Уильямса.

Тот лишь пожал плечами, и на очередном повторении слова в песне вся эта армада выдала залп. Сотни плазменных сгустков устремились к спутнику газового гиганта. Не прошло и десяти секунд, как они влетели в рой ульев, превращенные в крепости, подчиненные лишь закону гравитации. Целая серия вспышек прокатилась по кружащим вокруг спутника астероидам, и через мгновение на их месте разлетались каменные обломки. Но за первым залпом уже подлетал следующий.

Под десяток раскрывшихся от удивления ртов музыка в виртуальном штабе продолжала набирать обороты, словно в такт разнося ульи на куски:

Гром! Гром!

Я стоял,

Посреди длинных рельс и шпал

В даль смотрю,

И не вижу, где путь мой назад

Когда зазвучал натужный писклявый голос, адмирал Коротков не выдержал:

– Кто-нибудь понимает, что происходит?!

Но адмирал Уильямс стоял с прищуренными глазами, не расслышав вопроса. Он вдруг потянулся руками к объемному изображению, повернул его, затем выделил один из кораблей гостей и жестом приблизил. На борту этого корабля отчетливо красовалась эмблема в виде головы волка.

– Флоту приготовиться к прыжку! – перекрикивая исполнителя песни, приказал Уильямс.

И, пока по сети пробегали команды и экипажи выводили свои корабли на исходную, в штабе продолжала звучать музыка:

Мой мозг кипел

Я искал план, что делать сейчас

Но я знал

Смысла нет от тебя помощь ждать

Как барабан

Бьется сердце мое

Орудий раскат

Рвет на части живьем

Ты был – поражен!

* * *

Борт элемийского корабля первой категории

– Отличная музыка, Иван. – Моя нога сама отбивала ритм под такую динамичную мелодию.

Капитан Марченко сидел, пристегнутый к ложементу, заключенный в полевые медицинские бандажи, и увлеченно наблюдал за боем через проекционные экраны земного челнока, а на мои слова он лишь лаконично ответил:

– Обращайтесь.

В этот момент очередной залп достиг цели, превращая оборону Арахна в новое орбитальное кольцо.

Слова Родригеса подтвердились полностью – судьба действительно любит дерзких. Но я чуть не дал Турову в морду, когда увидел состояние моей гвардии. Мне почему-то казалось, что, будь я с ними, такого бы не произошло, но, остыв, понял, что, только благодаря боевому слаживанию, взвод Ивана смог справиться с поставленной задачей. И неизвестно, как могло обернуться, если бы я вмешался.

Успех операции чуть не стоил жизни отличным бойцам, и теперь они находятся под постоянным контролем полевых аптечек, балансируя между жизнью и смертью. Даже не стали доставать их из скафандров, так как полноценного медблока не имелось, а скафандры вполне справляются с поддержанием жизни до доставки раненого в руки медикам. И эта доставка затянулась уже на две недели, но мы спешили как могли.

От их стальных напарников и вовсе остались лишь контейнеры с мозгами. Иван переживал из-за этого не меньше, чем за своих ребят, уж очень он привязался к Никите. И даже сейчас эти эмоции видны на его лице. Но благодаря их самопожертвованию, нам удалось подчинить ИскИн станции и весь флот, но на этом трудности не закончились.

На тактической схеме появились множественные отметки рядом с ульями, которые приближались по орбите к зоне обстрела и которые определились как малые корабли. Но я прекрасно знал, что это ударные корабли Арахна, и знал, что они сейчас будут делать, так как сам их и создавал. И на данный момент они уже исчислялись почти сотней тысяч. Поэтому я молча выделил половину кораблей второй категории и приказал им снизить интенсивность магнитных полей главного калибра. Теперь выпущенные плазменные сгустки станут расширяться быстрее и в момент достижения цели будут занимать больший объем, а, соответственно, зону поражения. Для ульев кинетической энергии окажется маловато, но вот для мелочи самое то.

Контроль над ИскИнами я получил, но тут же встал вопрос, как осуществлять управление. На исследовательской станции, где нашли элемийцев, для управления их роботами использовались голосовые командами с помощью переводчика. Но здесь требовался полноценный интерфейс для координации действий целого флота. Земное оборудование несовместимо, и создать интерфейсный мост за такой короткий срок невозможно. А на обучение всему тому, что вываливает на тебя элемийская система, просто не было времени, да и неестественен такой интерфейс для человека.

Вдруг прозвучал предупредительный сигнал, и тактическая схема развернулась, сфокусировавшись на противоположной от моего флота стороне спутника. Командные ИскИны сообщали об обнаружении более пяти десятков гиперпереходов. Что ж, ожидаемо.

– Активировать все автоматы. Подготовиться к отражению абордажа. – Мои голосовые приказы прозвучали сухо и уверенно, но это абсолютно не соответствовало тому, что творилось у меня внутри.

Для управления элемийским флотом на помощь, как ни странно, пришла все та же программа-переводчик. Эйф смог наладить непрерывную трансляцию системных текстовых сообщений с командных ИскИнов, а бортовой компьютер земного челнока, получая эти сообщения, переводит их в удобоваримый вид. Подключив к этой цепочке свой виртуальный интерфейс, я получил практически полноценную привычную боевую среду. Для отправки приказов все происходит в обратном порядке. Да, получилось очень коряво и через костыль, не боевой информационный центр крейсера или фрегата, но все же это работало.

Челнок закрепили в трюме одного из постановщиков щитов, где и разместилась вся моя команда. Правда, пришлось на обратном пути заглянуть на элемийскую станцию, где я оставил Зарубина и элемийцев дожидаться эвакуационного корабля. Все-таки может произойти все что угодно, и утеря для человечества такого ценного ресурса, как живые элемийцы, просто недопустима.

Через пять минут снова поступило оповещение тревоги, но на этот раз уже об открытии гиперпереходов непосредственно среди порядков моего флота, и тут Королева меня удивила. Я ожидал, что сейчас из гипера выйдут ульи, которые оборудованы земными агрегатами, но вместо этого из воронок стали вываливаться ничем не управляемые астероиды, и их становилось все больше и больше. И в этой ситуации мое спокойствие дало трещину.

– Перенаправить огонь на новую угрозу! Бить на свое усмотрение! – заорал я, вцепившись в подлокотники ложемента.

Пока команда прошла по обратной цепочке и элемийские корабли начали кувыркаться в пространстве, направляя орудия главного калибра на новую цель, неуправляемые ульи спокойно стали выпускать ударные корабли и абордажные капсулы. Пространство за считаные секунды наполнилось тысячами мелких кораблей Арахна, которые стали роиться и закручиваться в причудливые фигуры. От их количества даже померк свет звезд.

От выброса адреналина мне показалось, что элемийские корабли выполняют приказ слишком медленно, и я не нашел ничего лучшего, как закричать:

– Огонь! Огонь!

Несколько секунд ничего не происходило, но затем, словно по щелчку пальца, космос взорвался сполохами. Корабли второй категории открыли огонь из орудий главного калибра, и плазменные сгустки проделывали целые просеки в роящихся малых кораблях Арахна. Но и те не собирались просто наблюдать, как их уничтожают, и мгновенно устремились к своим обидчикам. Вскоре большинство кораблей моего флота оказались окружены своего рода коконами из кружащихся вокруг них ударных кораблей и абордажных капсул Арахна

Космос вокруг пылал огнем, но несмотря на смертоносные орудия главного калибра и оборонительных турелей элемийских кораблей, Арахна не становилось меньше и ульи все прибывали и прибывали. С кораблей флота стали непрерывно поступать сообщения о проникновении на борт и пока об успешном противодействии, но такими темпами ситуация может поменяться, и я начну терять корабли.

Неожиданное прикосновение к плечу отвлекло меня от наблюдения за боем, и я повернул голову. Рядом стоял Туров, облаченный в ББС, – и когда успел?

– Я пойду наружу, прослежу, чтобы сюда не проник ни один жук, – спокойно заявил Туров, а затем посмотрел на поднимающегося из ложемента Ивана и крикнул: – А ты сиди! От тебя там не будет толку.

Иван, будто прибитый, рухнул обратно.

Решительный настрой Кости просто остановил слова возражения, которые я уже собирался произнести, и мне ничего не оставалось, как только кивнуть. Туров похлопал меня по плечу и произнес:

– Не дай им нас сожрать.

После чего направился в грузовой отсек челнока к уже опускающейся аппарели. У самого выхода он на мгновение обернулся, и я увидел блеснувшую на его груди эмблему Стальных Волков. Меня вдруг обуяла такая злость на самого себя, что я со всей дури ударил кулаком по подлокотнику:

– Ну, где же вы! Я что, зря заставил рисовать волчьи головы?

И меня словно услышали. Очередное оповещение тревоги предупредило меня о формировании вблизи сотен гиперпереходов, из которых стали выпрыгивать земные корабли. Четырнадцатый и шестнадцатый флоты вступали в бой.

* * *

Тысячи булыжников и во много раз больше мелких камней хаотично кувыркались в пространстве, сталкивались, собирались в кучки и снова разлетались на фрагменты. Это поле обломков настолько распространилось, что невооруженным глазом невозможно определить его края, а гравитация газового гиганта уже начала действовать, растягивая мусор по орбите. Неизвестно, сколько потребуется времени, но в конечном счете на этом месте образуется очередное кольцо. И, возможно, когда органика превратится в камень, будущие исследователи будут гадать, что же здесь произошло, выдвигая предположения о не сформировавшемся спутнике или его разрушении.

Впрочем, это не так уж и далеко от истины, и когда-то эти каменные остатки принадлежали спутнику, который слишком приблизился к газовому гиганту, что и предрешило его судьбу – послужить материалом для ульев Арахна.

Наблюдал за этой картиной хаоса, и мне становилось грустно: я породил эти создания, случай вмешался, наделив их свободой мысли и волей, и я же за это их уничтожил. И теперь на душе погано.

– Там уже минуту сигналят нам прожекторами. Не хочешь им ответить?

Турову так и не пришлось отгонять жуков от челнока, но сейчас он переживал за мое душевное состояние, так как я уже продолжительное время стою на краю посадочной палубы элемийского носителя и молча наблюдаю за проносящимися камнями.

– Я знаю, – ответил ему, и мой взгляд упал на контур планетоида, на котором была устроена база Арахна.

Словно в подтверждение возникшего у меня желания, на поверхности газового гиганта пронеслась ветвистая молния. Это послужило спусковым механизмом, и, обернувшись, я чуть ли не бегом направился ко второму земному челноку, скороговоркой давая инструкции на ходу:

– Костя, выйди на связь с флотом Федерации и сообщи, что мы прибудем на борт флагмана через три часа! Причину придумай!

Туров, стоявший на аппарели командного челнока, несколько секунд молчал и лишь проводил мой забег поворотом головы, а затем в гарнитуре шлема раздался его недоуменный голос:

– Не понял! А ты куда?!

– Я хочу посмотреть на нее, – ответил я и услышал, как Туров складывает нелицеприятные слова в множественные этажи.

Аппарель закрылась, и по корпусу прошла легкая вибрация. Автопилот поднял челнок над палубой, разворачивая его носом к выходу, и стал медленно выводить малый корабль наружу. Через минуту автопилот выдал серию длинных импульсов, превращая почти круговую орбиту в узкую параболу, края которой упирались в планетоид. И челнок, словно подброшенный вверх камень, стал падать на спутник газового гиганта.

Такой маневр был очень энергоемким и опасным с точки зрения пересечения поля обломков, но он мог сократить время посадки, да и энерговооруженность челнока позволят так чудить. Как только маршевые двигатели заглохли, оставалось лишь ждать и наблюдать, как автопилот формирует траекторию и рассчитывает импульсы маневровых двигателей для обхода опасных булыжников.

Через четыре десятка минут почувствовал толчок, когда опоры челнока коснулись поверхности, и я поспешил на выход. Когда аппарель опустилась, то в глаза сразу бросились разрушения, устроенные флотом Федерации. Пушечные фрегаты просто зависли над базой Арахна на геостационарной орбите планетоида и утюжили это место с маниакальной педантичностью. Везде, куда падал взор, поверхность была просто перепахана – в отсутствии атмосферы, прежде чем полностью испариться, тяжелые болванки проникали на достаточную глубину, вырывая целые пласты породы и перемалывая их в щебенку.

Конечно, таким образом уничтожить всю базу Арахна невозможно, так как она пролегает на достаточной глубине, поэтому после вспашки поверхности сюда была сброшена целая бригада планетарного десанта, которая проникла на глубину для окончательной зачистки. И сейчас вычислитель моего ББС прощупывал этот безжизненный пейзаж в поисках прохода, который проделал десант. Вскоре короткий писк оповестил, что цель найдена.

Мне потребовалось минут десять, прежде чем я допрыгал до места назначения и оказался перед дырой в породе диаметром десять метров. Обведя взглядом вход, я присвистнул – не следил за ходом этой операции и поэтому восхитился основательностью проделанной работы. Командующий высадкой, видимо, решил провести под поверхность тяжелую технику, вот и приказал продолбить тоннель таких внушительных размеров.

Задержавшись еще на несколько секунд, я начал спуск. Свет фонарей моего скафандра отражался от стенок тоннеля, и мне вдруг стало любопытно. Моя перчатка заскользила по очень гладкой поверхности стенки – такое впечатление, что породу обрабатывали плазменным резаком. Никогда не встречал подобной технологии, поэтому поставил себе заметку выяснить, чем это проделали, и, проведя рукой по гладкой поверхности еще пару раз, направился дальше.

Тоннель был довольно пологий, и первые пятьсот метров я ничего примечательного не встретил, но вот дальше стали появляться изуродованные останки жуков, и чем ниже я спускался, тем их становилось все больше. Наконец добрался до места, где проделанный десантом тоннель встретился с системой тоннелей Арахна. И вот тут завязалась битва не на жизнь, а на смерть. Жуки пытались не дать десанту зайти в их владения и просто заваливали противника количеством, а те методично уничтожали их и как стальной каток продвигались вглубь.

Похоже, жуков было так много, что планетарному десанту приходилось проделывать боковые ответвления, чтобы обойти затор из мертвых жуков. Впрочем, эти заторы я наблюдал и сам, пользуясь все теми же обходными путями. Кое-где вперемешку с мертвыми жуками валялись разбитые Волки, правда, у них отсутствовал контейнером с мозгом, а значит, эти павшие стальные бойцы продолжат свой боевой путь, но уже в новом теле.

Королева отчаянно пыталась защититься, и от этого мне становилось еще хуже. Планетарный десант прошел огнем по логову Королевы, уничтожая все на своем пути, и, двигаясь по их следам, вскоре я добрался до зала, где Арахна дали последний бой, но проиграли.

Передо мной предстала удручающая картина: жуки пытались закрыть своими телами дерево Королевы и погибали прямо на ее стволе. Конечно, это была уже агония, способная лишь на несколько мгновений отдалить неизбежное, – на вооружении планетарного десанта достаточно огневых средств, чтобы устранить эту незначительную помеху.

Я приблизился к израненному дереву Королевы, положил на ее ствол руку и закрыл глаза, перейдя в свой виртуальный мир. Ничего, абсолютно мертвая органика, никакой, хоть незначительной, активности нейронов. Открыв глаза, я посмотрел вверх, где по потолку ветвилась крона дерева, и вспомнил, как здесь было красиво.

– Это моя ошибка. – Ком в горле исказил мой голос так, что он прозвучал для меня неестественно.

Больше меня здесь ничего не держало, и, постояв вот так с минуту, я отправился в обратный путь. Дорога наверх не запомнилась, так как моя голова была занята мыслями о том, что я сделал не так, но, когда до поверхности оставалось каких-то сто метров, вычислитель ББС разразился предупреждением об опасности. Волна адреналина мгновенно смыла меланхолию, и я обернулся.

В паре сотне метров вниз по тоннелю двигался тусклый огонек. Он покачивался из стороны в сторону и то становился немного ярче то снова тускнел. Эта картина завораживала, и я не мог пошевелиться, словно под гипнозом. Огонек становился все крупнее, пока, наконец, в лучах фонарей скафандра не появилась рабочая особь, тащившая на себе какое-то органическое уплотнение, внутри которого пульсировал тусклый огонек.

Как только рабочая особь приблизилась ко мне, то стала разглядывать меня, переваливаясь с бока на бок, а затем просто умерла. Но я не обратил на это внимания, так как мой взгляд был прикован к пульсирующему сгустку органики. Как завороженный я протянул руку и положил ее на этот кокон, и тут же перед моим взором вспыхнула красочная картина нейронной активности.

Через минуту я уже мчался к челноку, держа в руках сокровище, а с моего лица не слезала улыбка.

* * *

На обзорных экранах челнока росла в размерах стальная громадина флагмана флота Федерации. Ни единого огонька не светилось на его поверхности, а угольно-черный корпус сливался с окружающим пространством и затруднял визуальное определение его контуров. И только благодаря тому, что мой челнок являлся дружественной единицей, его радар не испытывал воздействия РЭБ, поэтому вычислитель услужливо подсвечивал реальные границы и изгибы крейсера. Но все же на борту этого гиганта можно было прочитать надпись: «Титан».

Именно военные крейсеры сыграли основную роль в уничтожении флота Арахна, и теперь я впервые наблюдаю один из них с такого близкого расстояния. Внешне «Титан» схож с исследовательским судном «Коперник» – база одна, но отличий предостаточно. «Титан» выглядит хищно, гравитационная секция раза в три короче, а все доступные поверхности пожертвованы в угоду увеличения живучести и огневой мощи. В отличие от фрегатов, которые оснащались всего восемью пушками ближней обороны, на крейсере их установили почти сотню.

И даже улей, оказавшись во фронтальной плоскости крейсера, превращался в мелкодисперсную пыль, когда суммарный залп всех этих орудий съедал астероид метр за метром, не говоря уже об ударных кораблях Арахна, – чудовищная мощь. Но традиции кораблестроения, заложенные почти два десятка лет назад, угадывались и здесь. Все те же баки с интерметаллидным веществом, расположенные в носовой части, только раздор больших размеров. Тот же принцип создания искусственной гравитации за счет вращения – пока земным ученым никак не удается разгадать тайну, как это делать иным способом. Даже не смотря на наличие кораблей харгов и трофейных цивилизаций.

– Челнок номер три пять два два, – из динамиков послышался голос диспетчера «Титана», – вам разрешена посадка на палубу номер два. Двигайтесь в пределах указанного коридора и переведите автопилот на удаленный доступ, система причаливания подхватит вас.

– Понял вас, «Титан», следую указанным коридором. – На консоль поступил запрос на получение целеуказания, и я не колеблясь его принял.

Сразу же после этого на навигационной схеме появился виртуальный коридор, состоящий из колец, и автопилот запросил разрешение ему следовать. Конечно, я такое разрешение дал и продолжил любоваться обводами крейсера, тем более он был настолько близко, что даже его черный окрас не мешал разглядывать детали. А в это время челнок стал смещаться ближе к корме «Титана».

– Да, это не те консервные банки, на которых мы штурмовали Хадар, – вдруг отозвался Туров.

И тут он был прав: если те фрегаты выглядели как ажурные конструкции из силовых ферм, то сейчас перед нами был полноценный боевой корабль с единым корпусом и учтенными недостатками предыдущих моделей. И если тогда я еще как-то участвовал в выборе направления кораблестроения, то сейчас инженерная мысль развивалась уже без моего участия. Но одно грело душу: никто не собирался отказываться от органических технологий, о чем свидетельствовали хитиновые наросты снаружи крейсера.

Когда до гостеприимно распахнутой створки посадочной палубы номер два оставалось около трехсот метров, вычислитель неожиданно просигнализировал, что челнок взят на сопровождение оборонительных турелей. От такого известия у меня холодок пробежался по спине, и я поспешил выйти на связь:

– «Титан», ваша система обороны взяла меня на сопровождение, у вас там все в порядке?

– Не беспокойтесь, челнок три пять два два, – отозвались на том конце, – это стандартная процедура. Ничего не предпринимайте, мы вас посадим.

– Что-то не нравится мне это, – заявил Туров. – Чую, ничем хорошим наш визит на борт флагмана не закончится.

Я посмотрел сначала на бледное лицо Ивана, а затем повернул голову в другую сторону, где в ложементе находился Туров.

– Не тебе одному это не нравится. Но что-то предпринимать уже поздно.

– Ну почему же. – Туров хлопнул по удерживающим его ремням и начал взмывать над ложементом.

– Отставить! – рявкнул я. – Даже если ты сейчас обрядишься как носорог, то ситуация только ухудшится.

Туров повисел немного в пространстве, бодаясь со мной взглядом, а затем все же опустился обратно, и мы продолжили наблюдать сближение, но появилось ощущение, что мы, как овцы, добровольно идем на заклание. И я, кажется, догадывался, что сейчас произойдет.

Тем временем челнок начал медленно входить в проем палубы, и обзорные экраны подтвердили мои наихудшие опасения. На палубе находился внушительный комитет по встрече: зона посадки была отцеплена кольцом из пятидесяти Волков со своими пушками наготове, а за их периметром десант в бронескафах, но уже за мобильными укрытиями.

– Надеюсь, это почетный эскорт, – вновь высказался Туров, – либо они нас так боятся, что выставили целую роту десанта, что тоже приятно.

– Костя, только прошу – без сюрпризов. Мы не враги.

– Это ты им скажи. – Туров кивком указал на обзорные экраны.

Челнок нежно коснулся опорами палубы, и специальные механизмы зафиксировали их. И, убедившись, что мои спутники закрыли шлемы СИЗифов, я начал откачку атмосферы из челнока, так как за бортом был вакуум. Встречающие ничего не предпринимали, и через пару минут по моей команде аппарель стала опускаться. Иван хотел было пойти с нами и начал ворочаться в ложементе, пытаясь освободиться, но я его остановил:

– Иван, оставайся на месте. Я пришлю медиков, чтобы тебе помочь.

Тот бросил попытки освободиться и с обреченным видом лишь кивнул, а мы с Туровым пролетели мимо грузового отсека челнока, где находились зафиксированными еще четверо ребят, облаченных в ББС. Поверхность их скафандров была усеяна кляксами герметизирующей пены, что говорило о множественных пробитиях, но они все еще были живы, что отражалось на показаниях внешних полевых аптечек. Найдя их состояние удовлетворительным, мы двинулись наружу.

Как только мы появились из нутра челнока, Волки тут же взяли нас на прицел. Не предпринимая резких движений, я медленно коснулся ботинками палубы и выпрямился. То же самое сделал и Туров, после чего мы стали озираться в поисках хоть кого-то, кто мог бы объяснить, что здесь происходит. И, на мое удивление, из переходного шлюза палубы появилась еще одна делегация, возглавляемая адмиралом. Он смешно переставлял ногами, пока не остановился возле периметра Волков, но не пересек его, и я услышал в гарнитуре шлема вопрос:

– Господин Волков Михаил Валерьевич?

– Он самый.

– Я адмирал Уильямс, командующий четырнадцатым флотом. Для меня честь познакомиться с вами, и я очень жалею, что при таких обстоятельствах.

Я ничего не стал отвечать, ожидая продолжения, и оно не заставило себя ждать.

– Волков Михаил Валерьевич, согласно директиве Совета Федерации, вы арестованы по подозрению в госизмене и терроризме. Сложите оружие и следуйте за конвойной командой. Последнее и вас касается, господин Константин Владимирович.

– Чуйка меня не подвела, – услышал я Турова на другом канале.

Не отрывая взгляда от адмирала, медленно отстегнул кобуру на бедре и бросил ее в сторону. Не испытывая притяжения, она поплыла, кувыркаясь в пространстве, пока ее не перехватил один из Волков. То же проделал и Туров.

– Ты можешь что-то сделать? – прошептал Туров.

Услышав это, я неосознанно пробежался взглядом по стоящим Волкам и с помощью импланта, минуя систему связи скафандра, попытался подключиться к одному из них. Конечно, над ними поработали, и большинство лазеек оказалось закрыто, но кем бы я был, если бы не предусмотрел подобную ситуацию? И если электронная составляющая Волка была полностью закрыта, то вот напрямую с органическим мозгом соединиться удалось. У меня даже губы пересохли от соблазна перехватить контроль на Волками, а порция адреналина уже начала разгоняться по моей крови, но я сбросил соединение и ответил Турову:

– Могу, но не буду. – И дальше, не обращая внимания на возмущение Кости, сказал Уильямсу: – Господин адмирал, это все излишне. – Я уже хотел обвести рукой всю эту охрану, но остановил движение, так как ощутил готовность Волков открыть огонь. – Меня не стоит опасаться, и я не сопротивляясь выполню ваши требования, но у меня есть одна просьба.

– Слушаю, – ответил Уильямс не раздумывая.

– В челноке находятся пять человек, они безоружны, четверо из них без сознания. И я прошу оказать им медицинскую помощь.

Уильямс повернулся к одному из сопровождающих и кивнул. Тот тут же козырнул и, видимо, стал отдавать приказы в тактическом канале, так как к нему присоединился десяток бойцов, с которыми он направился к раскрытой аппарели челнока.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался Уильямс.

– Это все, господин адмирал.

Неожиданно на палубе загорелись огни тревоги, и все люди стали озираться, а я услышал встревоженный голос адмирала:

– Волков, флот, с которым вы прибыли, начал нырять в гипер! Что вы задумали?!

– Не волнуйтесь господин адмирал. – Я постарался сделать свой голос как можно дружелюбнее. – Элемийский флот не представляет угрозы, они просто возвращаются домой.

* * *

Месяц спустя. Солнечная система. Лунный административный корпус. Закрытое слушанье Совета Федерации

– Волков Михаил Валерьевич! – раздался громогласный голос, который, казалось, лился отовсюду.

Пятачок, на котором я стоял, находился в центре зала, выполненного на манер Колизея. Первые ряды начинались с высоты двух с половиной метров, поэтому мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть на говорившего. Но все пространство было прогружено во мрак, и только падающий сверху свет создавал небольшое пятно вокруг меня. Это мешало разглядеть лица людей, сидящих на трибунах, но я и так знал, кто в данный момент вершит мою судьбу.

– Совет Федерации тщательно рассмотрел ваше дело и принял решение, которое сейчас будет оглашено! – продолжил человек с первого ряда. – Вы обвиняетесь в заговоре против Земной Федерации и терроризме, в результате которого погибло более тысячи человек, а также нанесен материальный и репутационный ущерб! Вы признаете вину?!

Ну вот и все, закончилось мое увлекательное путешествие, и чего пыжился? Может, я действительно совершил ошибку и теперь должен понести наказание? Но можно ли было поступить по-другому? И где та грань, за которой защита Земли любой ценой идет не в пользу, а во вред, а желание служить человечеству превращается в безжалостный фанатизм?

Из глубин сознания вдруг сплыли те эмоции, которые чувствовал, когда мне сообщили о сбое тренажера, и радость, что могу снова быть полезен, когда профессор предложил решение моей проблемы. А дальше перед глазами одна за другой стали появляться картины из моего прошлого. Как поступил в Дальневосточный технологический университет, мои первые проекты, разрушение Владивостока и гибель Полины.

Последнее воспоминание вызвало бурные эмоции, и я сжал до хруста кулаки. Да все я делал правильно и, если нужно, проделаю подобное еще раз. В явно недружелюбной Вселенной гуманизмом страдают либо идиоты, либо трупы. И если для того, чтобы человечество осознало, что игры в песочнице под названием «Земля» закончились, нужны жертвы, что ж, пусть будет так, но уже без меня. И думаю, этот момент наступит довольно скоро на фоне того, что меня даже не захотели выслушать насчет Эомера и об элемийцах.

– Вы признаете вину?! – повторил говоривший.

– Нет! – как можно тверже ответил я.

После моего ответа в зале поднялся шум от множества перешептывающихся голосов. И моему сегодняшнему судье пришлось несколько раз постучать деревянным молотком, прежде чем все успокоились.

– Волков Михаил Валерьевич, вы признаетесь виновным по всем пунктам обвинения и приговариваетесь к смертной казни через открытие шлюза!

В зале наступила абсолютная, до писка в ушах, тишина, и в этот момент передо мной появился силуэт Вероники с сыном на руках. Интересно, мне позволят их увидеть перед тем, как…

– Но Совет Федерации принял во внимание смягчающие обстоятельства! – Неожиданно для меня судья заговорил снова. – И, учитывая ваши былые заслуги перед человечеством, а также то, что вы выполняли приказ главы Совета, приговор был заменен.

Мои глаза расширились, а судья продолжил:

– Вы лишаетесь всех прав гражданина Земной Федерации, получаете запрет на посещение Солнечной системы, а также приговариваетесь к трудовым работам в колонии Альгени пожизненно. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ваш транспорт отбывает завтра ровно в десять вечера по земному времени, у вас сутки, чтобы уладить все свои дела здесь, на Луне.

Прозвучал глухой удар молотком, но показавшийся ударом колокола в моей голове, так как я не понимал, радоваться такому приговору или нет. Появился конвой, и я на негнущихся ногах последовал за ним, и, пока мы шли по коридорам, я размышлял, что делать. И это завладело моим сознанием настолько, что я и не заметил, как остался один за пределами административного корпуса.

Несколько раз обернувшись, чтобы удостовериться, что меня предоставили самому себе, пожал плечами. Действительно, а куда я денусь? Решив, что война план покажет, направился по знакомому мне маршруту. Спустя двадцать минут я стоял перед дверью в мой жилой бокс и никак не мог решиться войти, но, глубоко вздохнув, все же шагнул вперед.

Того, что оказалось внутри, я никак не ожидал. Повсюду были разбросаны вещи, а в центре жилой зоны носилась фурия, которая пыталась эти вещи запихнуть в чемодан. Я, конечно, скучал, но как сильно, понял, только когда увидел Веронику. Я глядел на ее суету, и все посторонние мысли просто улетучились, а на лице сама собой появилась улыбка.

– Мы летим с тобой! – заявила она, даже не пытаясь остановиться. – И только попробуй меня отговорить!

Мне так захотелось ее обнять, но для этого пришлось поймать ее за руку и еще бороться с ее попытками вырваться. Но в конечном счете Вероника сдалась, и я смог прижать ее к себе. Она тут же расплакалась, уткнувшись лицом мне в грудь. А я гладил ее по волосам и шептал на ушко что-то ласковое.

Не знаю, сколько мы так стояли, время просто остановилось, но неожиданно раздался сигнал, что у двери кто-то есть. Вероника тут же прекратила плакать и подняла голову, а я, глядя в ее влажные глаза, спросил:

– Ты кого-то ждешь?

Вероника помотала головой.

– Тогда спрячься в спальне, а я открою.

Когда Вероника скрылась, я подошел к входной двери и открыл ее. Похоже, сюрпризы на сегодня не закончились.

– Майор Климов?! – Мое удивление в голосе было не наигранным.

– Здравствуйте, Михаил Валерьевич. Могу я войти?

– Проходите. – Все еще не понимая, что происходит, я отошел в сторону, пропуская гостя.

Климов сделал пару шагов и так же, как на «Пересвете», начал рассматривать убранство моего жилого бокса.

– Куда-то собираетесь? – вдруг спросил он.

Мне ничего не оставалось, как просто махнуть рукой, отпустив ситуацию.

– А то вы не знаете?

– Знаю. И как раз об этом хотел поговорить. – Майор подошел к столу, отодвинул стул и, указывая на него, спросил: – Позволите?

– Присаживайтесь. – Пожав плечами, сам направился к стулу напротив.

Когда мы устроились, Климов засунул руку в карман, вытащил небольшой прибор в форме цилиндра и активировал его. Сначала раздался пронзительный писк, который тут же исчез. Не отрывая взгляда от цилиндрика, я спросил:

– Чем обязан ведомству следящих?

Майор проигнорировал мой вопрос и, поигрывая цилиндриком, начал свой монолог:

– По прибытии «Коперника» мы пытались скрыть информацию. Команду расформировали и распределили каждого на новые места службы без возможности контактов с бывшими членами экипажа. Но нашелся один умник, который слил информацию в Сеть, что, естественно, вызвало резонанс в обществе. Этого умника мы наказали за нарушение подписки о неразглашении, но, естественно, было уже поздно. Под давлением общественности начали слетать головы, и первым подал в отставку глава Совета Нечаев. Но из-за инициированного расследования он был арестован и сослан в колонию на периферии. Та же участь постигла и остальных, замешанных в этом деле. Общество лихорадит до сих пор, особенно возмущаются новые члены Федерации.

– Простите, майор, – перебил я его, – что с остальными людьми, которые были со мной?

– Их вина не прямая, они выполняли ваши приказы, так что их отпустили, но служба в Солнечной системе для них закрыта.

Климов умолк, а мне нечего было сказать, и я отвернулся в сторону медиаокна. Этот разговор показался мне странным, и я решил утолить свое любопытство:

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Климов прекратил играться с цилиндриком и тяжелым взглядом уставился мне в глаза.

– Я с самого начала участвовал в проекте, – заговорил майор и поднял руку, видя, что я хочу задать вопрос. – И не спрашивайте, как мне удалось избежать судебного разбирательства, не скажу.

Я захлопнул рот, а он продолжил:

– Скажу так, я разделяю ваши и Нечаева взгляды на судьбу человечества и считаю ваши действия отвечающими интересам Земной Федерации.

– Спасибо, конечно, но три человека маловато будет.

– Я оценил вашу иронию, – с фальшивой улыбкой ответил Климов. – Но кто сказал, что нас только трое?

Эпилог

Месяц спустя. Звездная система Хадар. Лагерь военнопленных на планете Оршу

В столовой слышался монотонный перестук ложек, отовсюду доносились грубые голоса военнопленных кирианцев, а местами даже рык и шум шипов. Часть кирианцев уже получила свою порцию пищи и была занята ее приемом, но еще больше пленных стояли в очереди на выдачу. Столовая все больше наполнялась кирианцами, которые прибывали группами через незамысловатую механическую дверь.

В какой-то момент в дверях показался одинокий кирианец, который сильно выделялся на фоне остальных своими габаритами. Он был крупнее среднего представителя этого народа, но еще в глаза бросались его гордая осанка и суровый взгляд. Он сделал пару шагов от входа и остановился, наблюдая суету, царящую в столовой. И хотя он мешал проходу остальных, но никто не осмеливался сделать ему замечание и толпа просто обтекала его с двух сторон.

Наконец этот кирианец сдвинулся с места и направился к ящику с подносами. Выхватив один, он зашагал прямиком к автомату выдачи. И, как на входе, очередь перед ним просто расступалась, а пленные в этой очереди продолжали свои разговоры как ни в чем не бывало.

Важный пленный получил положенную порцию и двинулся к свободному месту, но на пути один молодой кирианец засмотрелся и слегка задел его. Разговоры в радиусе десяти метров тут же стихли, а все взоры обратились в сторону парочки. Поняв, что совершил ошибку, молодой кирианец тут же принял позу покорности и поднял свои шипы, оголив шею.

– Простите меня, адмирал, – произнес молодой. – Я должен быть более внимательным.

Важный кирианец ничего не ответил, а лишь коснулся лба говорившего и продолжил путь. Как только инцидент завершился, все тут же потеряли интерес и продолжили заниматься своими делами, а адмирал уселся за ближайшим столиком и принялся за еду. Он успел съесть только две ложки питательной жижи, как из динамиков раздался голос, говоривший на кирианском языке.

– Адмирал Шайнари, вам надлежит немедленно проследовать на пост охраны.

Голос еще пару раз повторил сообщение, после чего стих, а Шайнари с разочарованием посмотрел на пищу.

– Не беспокойтесь, адмирал, я сохраню для вас эту порцию, – услышал он того самого кирианца, который задел его двумя минутами ранее.

Шайнари благодарно кивнул и поднялся. На посту охраны его ждали два боевых робота, которых он впервые увидел во время штурма его флагмана. Уже зная процедуру, он завел руки за спину и пристроился в затылок одному из роботов, второй встал замыкающим, и такой процессией они двинулись внутрь охранной зоны. Конвой привел Шайнари к одной из дверей, которая сразу же отошла в сторону, а сопровождающие роботы заняли посты по краям проема, недвусмысленно намекая, что он должен войти один.

Войдя внутрь, Шайнари оказался в уже знакомой стальной коробке допросной: четыре на четыре метра, со столом и двумя стульями. Внутри никого не оказалось, и он, недолго думая, занял один из стульев в ожидании очередного бессмысленного разговора.

За два с половиной года плена Шайнари не раз вызывали на подобные беседы, и на всех он лишь отвечал на общие вопросы, но никогда на те, что могут угрожать кирианской империи. Его удивляла эта раса: необычайно безжалостная во время сражения и такая гуманная к военнопленным. В родном мире к пленным применили бы любые средства, чтобы выудить нужную информацию, но тут с ним просто беседуют. Это вызывало у Шайнари смех и страх одновременно, так как такое поведение не поддавалось его логике.

Каждый день своего заключения Шайнари думал о том, мог ли он выиграть то сражение, и часто пытался переиграть его в своей голове. Вот и сейчас он вел флот кирианской империи в очередном витке сражений. Но его мысли прервал шелест открывающейся двери, и он поднял глаза на вошедшего. Это был типичный представитель расы людей: ни мощного скелета, ни мышц – он один, голыми руками, расправится хоть с десятком таких.

Воображение Шайнари преподнесло картинку этого эпичного боя, и от удовольствия он даже оголил зубы, но вовремя спохватился и посмотрел на потолок, где на него смотрели стволы электрических разрядников. Заметив это, человек также оголил зубы, растянув свои уродливые губы.

Ничего не говоря, человек сел напротив и положил перед собой устройство, называемое планшетом, шайбу переводчика и маленький цилиндрик. И, в отличие от остальных, этот человек не стал задавать вопросы и только принялся что-то изучать на своем устройстве, сопровождая это хмыканьем, цоканьем и мотанием головы.

Через двадцать минут такой пытки, когда у Шайнари уже начали сдавать нервы, человек положил планшет и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Майор Климов, служба безопасности Земной Федерации.

Большинство слов было произнесено на человеческом языке, но два с половиной года бесед сделали свое дело, и Шайнари их понял. Но дальше человек задал вопрос, который адмирал никак не ожидал услышать.

– Адмирал Шайнари, вам нравится здесь?

Кирианец был настолько удивлен, что сразу не ответил.

– Вы меня понимаете? – задал Климов еще один вопрос.

– Я понимаю, – ответил Шайнари. – Но вопрос неуместен, так как я не могу выбраться отсюда.

Климов откинулся на спинку стула, и его плечи сделали движение вверх-вниз.

– Обычный вопрос. Вы можете ответить на него «да» или «нет».

– Нет, – коротко изрек Шайнари.

Услышав это, человек потянулся к планшету и стал водить по нему пальцем, после чего протянул его Шайнари со словами:

– Вот, адмирал, посмотрите эту запись.

Шайнари не доверчиво принял устройство и опустил на него взгляд. Через минуту он положил планшет на стол и произнес:

– Никогда такого не встречал и не понимаю, что это.

– Я вам расскажу, если вы согласитесь показать эту запись своему императору и еще передадите мои слова.

От услышанного зрачки Шайнари сузились, а дыхание стало более частым.

– Вы меня освободите?

– Верно. – Человек снова оскалил зубы. – И в случае положительного ответа от императора все пленные кирианцы также будут освобождены, а все захваченные нами корабли будут возвращены. Более того, мы сможем обсудить возможность их ремонта на наших верфях. Что скажете?

Мысли о возращении домой вытеснили все из головы, и Шайнари перестал себя контролировать, и допросную заполнил шум шипов на голове адмирала, выдавая его крайнюю возбужденность. И в этом шуме прозвучало одно слово:

– Согласен.

Добавьте сайт в закладки!

Библиотека электронных книг и журналов https://sait-knigi.ru ---- Для России вход через ВПН или другие средства для обхода блокировок...

В нашей библиотеке вы можете скачать книги бесплатно и без регистрации, новинки и бестселлеры литературы, журналы и научные издания в разных форматах

Новые книги 2023 года, а также лучшие издания вы найдете в нашем большом каталоге книг.

Библиотека предлагает бесплатные книги в прямом доступе, а это означает, что вы не только можете скачать книги без регистрации, но и не нужно что-то оплачивать, чтобы скачать книгу. Все электронные книги в библиотеке разделены по жанрам.

С помощью поиска по библиотеке Вы можете легко найти книгу по ее названию или по автору и скачать её.

Прямая ссылка https://ru.sait-knigi.ru/

Зеркало https://knigisait.ru

Content

Валерий Увалов
Стальные Волки. Сектор заражения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог