Попаданец в бога. «СВАРОГ»

Глава 1

Небесный остров

— Быстро, тащи Сварога сюда — потребовал смутно знакомый, мужской голос.

После этого чьи-то руки подхватили меня подмышки и поволокли по ребристой поверхности. Затем послышался звон падающих бронепластин.

— Перекладываем на стол. Давай шустрей! Я за ноги.

Моё бесчувственное тело, рванули вверх, переложили на что-то холодное и твёрдое. Послышались щёлкающие звуки раскрывающихся магнитных застёжек, а потом я почувствовал, как с груди снимают остатки брони и сдирают прикипевший компрессионный комбинезон.

— Здесь везде кровь. Глаза выжгло напрочь. Ноги переломаны. Несколько сквозных ран в грудной клетке. Большой осколок торчит между рёбрами. Что будем делать? — озабоченно спросил ещё один персонаж и я подсознательно понял, судя по голосу, этот парень, тоже смутно знаком.

— То же самое, что сделает Сварог для любого из нас. Попытаемся спасти нашего диверсанта. Вскрывай спец аптечку.

Послышался шум вжикнувшей молнии, а потом щелчок отлетевшего колпачка.

— А может, не надо. Укол в сердце его добьёт.

— Если не заставим Сварога очнуться, никогда не узнаем, смог ли он добраться до последних отростков сети — сказал третий персонаж, очень властным тоном.

Внезапно послышались шум сервомоторов и быстрый топот армированных ботинок. Затем в помещение ворвался ещё кто-то.

— Я получила сигнал от дрона слежения. Сварог, ты сделал это. Никто из нас не верил, а ты смог проникнуть на объект и выжег к чертям, грёбаный квантовый процессор — быстро протараторила девушка ещё по дороге, и на полуслове осеклась. И в этот миг я ощутил нечто родное. — Он жив? — шёпотом пролепетала замершая.

— Пока жив — раздражённо ответил первый мужчина, но если ты будешь сбивать с настроя, то ему дышать останется недолго.

— Коли — буркнул властный голос и в тот же миг игла вошла в тело и пробив грудину, вонзилась в едва трепыхающееся сердце.

Я почувствовал резкий укол и дёрнулся, а потом сознание начало растворяться в небытие, унося подальше от эха встревоженных выкриков.

А когда я подумал, что это всё, прямо в голове раздались совсем иные голоса.

«Каков статус объекта?» — безучастно спросил металлизированный бас.

«Погибший герой. Спаситель тупиковой ветви примитивной цивилизации. Провидение запрашивает пересмотр статуса объекта»

Отчитавшийся голос, был более похожий на обычный человеческий.

«Пересмотр статуса объекта, одобрен системой равновесия. Объекту разрешён переход на следующий уровень развития»

«Объект полностью готов к реинкарнации. Приступаю к финальному отсчёту до девятимерной материализации объекта»

«Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре,……»

Голос продолжал неуклонно отсчитывать секунды, но в какой-то момент я перестал его слышать. А потом сознание очутилось в эпицентре инверсивного взрыва, произошедшего в обратном направлении.

И в миг, когда все звуки исчезли, в глазах снова появились проблески света.

Вокруг закружились тени, и сквозь их мечущуюся пелену, проступил силуэт зала, поистине титанических размеров. Вырезаные из цельного, кроваво-белого камня, колонны, обрамляли внутреннее пространство, где мог поместиться полностью олимпийский стадион. И над всем этим великолепием, прямо в воздухе висели ажурные мосты, позолоченные портики и резные балюстрады. Вместо крыши, помещение прикрывало бирюзовое небо, и степенно проплывающие, ослепительно-белые облака.

Немного приподнявшись, я увидел гигантские статуи странных людей, замершие с обеих сторон. Справа, искусно вырезанные из белого камня истуканы, были облачены в тоги, покрытые серебряным орнаментом, а с лева, в тёмные одежды, украшенные золотыми вышивками. Головы всех укрывали золотые и серебряные венки, а над ними висели светящиеся круги разного цвета, очень походившие на нимбы богов.

А прямо в центре отшлифованной до идеального блеска площадки, стоял ослепительно блистающий, инкрустированной серебром трон. Там восседал мускулистый, белобородый гигант. Левой рукой он сжимал костяное древко копья, а в правой держал золотую чашу, инкрустированную россыпью драгоценных каменьев.

И только в тот момент, когда мне удалось проморгаться и заглянуть в пылающие золотым огнём, глаза великана, я внезапно понял, что сидевший на троне гигант, вполне живой и, как и все остальные истуканы, брезгливо меня рассматривает.

— Зачем, это здесь появилось⁈ — раздражённо спросил гигант и его мощный голос отразился от стен, громоподобным эхом.

— Старший брат, это очередной претендент на место в нашем пантеоне, скинутый по воле провидения, прямо сюда — ответила белокожая девушка, чью выдающуюся, во всех отношениях грудь, осиную талию и бёдра, обвивали ажурные кружева. Чёрная паутина откровенного наряда ничего не прикрывала и была искусно прошита золотым орнаментом, напоминающим сложнейший лабиринт.

Едва девушка договорила, в зале раздались смешки, начавшие быстро переходить в откровенный хохот гигантов.

— Вот это ничтожество, претендент в наш пантеон? — возмутился сидевший на троне белобородый, и свечение его зрачков на порядок усилилось. — Похоже, вселенское равновесие совсем выжило из ума. Прочь с моих глаз, пусть им займутся младшие претенденты. Делайте всё что угодно, но, чтобы я этого недомерка в моём зале богов больше никогда не видел.

И как только гигант договорил, из стоявшего справа бело-серебристого строя, выскочил чрезвычайно мускулистый, белокурый юноша пятиметрового роста и изобразив из себя игрока в футбол, походя пнул моё тело ногой, обутой в сандаль, с трепыхающимися крылышками.

Почувствовав каждой клеточкой мощный удар, я отлетел к дальней от трона стене, и врезавшись, провалился в распахнувшуюся каверну. Несколько раз приложившись о твёрдые стены и проведя в свободном падении полминуты, я рухнул на что-то жёсткое, при этом почувствовав, что в теле отбито всё и сразу.

— Из огня да в полымя — прохрипел я и, снова открыв глаза, уставился на каменный колодец, заканчивающийся крохотным квадратиком неба с проплывающими мимо облаками.

Оглядевшись, заметил резную галерею, расположившуюся вокруг колодца. Судя по природным узорам, она выдолблена в едином куске, кроваво-белого, просвечивающегося камня, отдалённо напоминавшего мрамор.

Глубина колодца намекала на неоспоримый факт, я точно не должен был выжить, однако тело не только жило, но и вполне активно шевелилось.

Я не помнил, кем был в прошлом, и не понимал, за что меня обозвали — «спасшим цивилизацию героем». А ещё не осознавал, что за следующий уровень, на который перешёл. Но то, что я снова ощущал тело и мог двигать руками и ногами, меня вполне устраивало. А насчёт нехорошего приёма на сходке странных гигантов, так ничего страшного, насколько я помнил, меня и раньше не шибко любило высокопоставленное начальство.

Пошевелив руками и ногами, не обнаружил явных повреждений. Несмотря на пинок белокурого гиганта и удар о дно колодца, кажется, ничего не сломано. Всё ныло от жестокого приземления, изображение в глазах двоилось, но в остальном состояние было в норме.

Внезапно я услышал подозрительное шипение и увидел несколько пар глаз, смотревших из каменных глубин. Тут же раздался скрежет, и из камня начали выбираться несколько полупрозрачных существ, похожих на гигантских змей.

Захотелось вскочить и убежать, но тёмные глаза самого большого пресмыкающегося начали гипнотизировать, не позволяя пошевелиться.

— Во имя Юпитера, отродья Уробороса! Прочь отсюда! — чей-то громкий выкрик заставил змей прикрыть зубастые пасти, отпрянуть и раствориться в каменных узорах.

А потом послышались шаги и рядом появилась пара новых персонажей, застывших прямо надомною. Эти двое, были заметно ниже тех, кого я видел в зале, но тоже совсем не маленького роста. Метра три с половиной в высоту, не меньше.

Стоявший справа, черноволосый и облачённый в сияющую белизной тунику. Замерший слева, короткостриженый блондин, с покрытым боевыми шрамами, нахмуренным лицом. Его плечи и могучий торс, покрывал очень сложный, золотой, с чернением, доспех, инкрустированными вязью серебряных рун, вплетённых в безумно красивый орнамент.

Ах да, совсем забыл самое главное. Круги света над их головами тоже присутствовали в наличии. Над черноволосым серебристый, а над блондином, огненно-красный с затемнением, находящемся в центре макушки.

— Брат, а он точно божественная сущность? — спросил блондин и ещё больше нахмурился. — Мои крылатые воины небесной стражи, поздоровее будут, да и повыше этого доходяги, на две головы.

— Да не, он точно свежеиспечённый божок. Зуб даю. Видишь, нимб на месте. Конечно, невзрачный и какой-то странный, но он у него есть. Да и крохотный источник божественной силы имеется. А в остальном ты прав, он больше похож на обычного смертного — быстро протараторил черноволосый и я заметил, пока он меня рассматривал, его глаза излучали серебристое свечение.

— Ну как скажешь. Просто раньше таких слабеньких божков, в чертогах верховного бога Юпитера я никогда не встречал — объяснил блондин и принялся меня внимательно осматривать.

При этом он сделал пару шагов в сторону, и я внезапно понял, что чёрные пятна за его плечами, это аккуратно сложенные крылья.

— Кто вы? — спросил я, решив, наконец, узнать, куда попал и что за херня вокруг происходит.

— Меня зовут Почапаль. Я бог дальней дороги — представился черноволосый. — Конечно, в храмах и соборах сферы миров, на стенах нет моих ликов. Мои идолы и статуи тоже практически невозможно найти. Но все путешественники, моряки и караванщики отлично знают, кого упомянуть в молитвенном слове, собираясь в дальний путь.

Почапаль протянул руку и схватив мою, одним рывком поставил на ноги.

Я перевёл взгляд на закованного в латы, крылатого блондина, но тот лишь недовольно покачал головой и скривившись, как от зубной боли, посмотрел на товарища.

— Не пойму, зачем мне представляться ему, своим истинным именем. Песочные часы Хроноса уже перевёрнуты и если он не примет условия стандартного контракта, то очень скоро, его придётся вышвырнуть из небесного града, прямиком в расколотые миры. А если он будет знать наши имена, то точно начнёт бесконечно просить помощи. Названый брат, ну ты же в курсе, как я не люблю, когда мелкие ничтожные божки, начинают мне докучать своими мольбами.

Блондин зло оскалился и, схватившись за эфес меча, на два пальца вытянул пылающее лезвие из красивых ножен. А затем с яростным щелчком загнал его обратно.

— Брат, не будь таким вредным поцем. Ты же сам помнишь, с чего мы начинали четыре эпохи назад. Судя по тому, что я считал с его ауры, он, как и ты из павших героев — напомнил черноволосый. — Так что если мы ему сейчас немного поможем, то в будущем получим плюс к божественной карме.

Среагировав на слова Почапаля, блондин наклонился ко мне, и схватив за уши, словно породистого щенка, принялся осматривать макушку. Хват был крепким, так что, боясь лишиться ушей, я не дёргался.

— Ну, даже не знаю — пробурчал блондин, вдоволь насмотревшись на загривок. — Возможно, он и герой, но только теперь это всё в прошлом и для него начнётся новая, совсем невесёлая жизнь, самого мелкого и никому не нужного, нищего духом божка.

Отпустив меня, закованный в золотую броню, стройный здоровяк, нервно дёрнул крыльями и в этот миг я осознал, что если они полностью расправятся, то размах будет не меньше пятнадцати метров. А ещё я заметил, что добрая половина чёрных перьев, заменена такими же, но только стальными, воронёными, с острыми как бритва краями.

— Брат, я жду — настоятельно потребовал Почапаль, когда пауза начала затягиваться.

— Ладно, хорошо, как скажешь. Но только если он будет мне надоедать, то ты лично будешь удалять его из скрижалей моих контактов, имеющих доступ к каналу прямой связи с небесной стражей — эмоционально заявил блондин, и вперил пылающий огнём взгляд в глаза. — Меня зовут Михаил. Я вечный воин. Хранитель небесных врат и глава стражи крылатых херувимов. А ещё я бог «честного слова». В отличие от брата, фрески с моими ликами имеются во множестве храмов, а статуи стоят в соборах. Но вот вспоминают обо мне те смертные, кто воздаёт хвалу богам нечасто, так как обычно я изображён стоящим в четвёртом ряду, сбоку от нашего верховного бога, пресветлого и превеликого Юпитера. Да и если уж говорить прямо, то «честное слово», оно не особо популярно в сфере миров.

— Теперь пришла пора представиться тебе — проговорил Почапаль и указал на меня.

— Да я бы и рад, но, правда, не совсем помню, как звался в прошлом — честно ответил я.

— Тебя выбрало провидение. Твою кандидатуру одобрило вселенское равновесие. Ты прошёл процедуру реинкарнации и переродился, так что теперь можешь назвать себя так, как сам, захочешь. Только давай не тяни, а то часики тикают и немилосердный Хронос, ток времени для тебя точно не приостановит — объяснил Почапаль.

— А если ты не выберешь себе имя, мы можем обозвать тебя сами. Ну, к примеру, голозадым богом или недомерным созданием — предложил Михаил и довольный собой оскалился.

— Нет уж, я как-нибудь сам справлюсь — отказался я, и подсознательно поняв, что это важно, закрыл глаза и призадумался.

Из своего прошлого я помнил мало. Но знал точно, что много воевал, с чем-то боролся и, кажется, победил. А вот насчёт имени в голову приходил только боевой позывной.

— Сварог — озвучил я его, и в этот момент почувствовал, как от отразившегося от стен слова, повеяло скрытой силой.

— Не, такого раньше точно никогда не слышал. Так что пускай будет, по-твоему. Сварог так Сварог — одобрил Михаил и с его лица исчезла издевательская улыбочка.

— А теперь Сварог, я как смотритель нижних уровней поднебесья, даю тебе возможность выбрать одно из двух зол — церемонно объявил Почапаль. — Первое зло, ты прямо сейчас отписываешь, часть своей божественной сущности, во славу Юпитера и переходишь в разряд подчинённых полубогов низшей касты. После этого ты сможешь претендовать на место в святом воинстве. Таким образом, станешь вполне легитимным жителем нижних уровней поднебесья. А это стабильность, гарантированная работа, и с таким, как у тебя телом, практически вечная жизнь.

— И что я должен знать про второе зло? — спросил я, сразу почувствовав скрытый подвох.

— А второе зло, это намного проще — влез Михаил. — Я лично дам тебе пинок под голый зад, и ты вылетишь камнем из поднебесья, как и было первоначально велено Юпитером. Затем упадёшь в один из осколков разбитых миров и, если выживешь, продолжишь пачкать своей кровью белый свет. Сразу предупреждаю, для таких примитивных божков, как ты, добра там мало. Любое сильное создание хаоса или дикое существо, вырвавшееся из нижних планов реальности, тебя угробит даже не вспотев. А ещё там имеются ордена людских магов, драконы и дикие боги, способные тебя легко достать. Убить, скорее всего, не убьют, но либо заставят на себя работать, либо обрекут на вечные муки.

Едва один брат договорил, речь продолжил другой.

— Но зато там тебе будет предоставлена полная свобода действий. Хочешь стать рабом магических гильдий, управляющей одно из империй людей, так становись. Возможно, там будут хорошо кормить и приносить тебе в жертву аппетитных девок. А захочешь стать странствующим божком, показывающим фокусы деревенским простакам и выполняющим мелкие поручения за плату как наёмник, так и эту мечту тебе дано осуществить. Да ты даже сможешь собирать упоминания живых людей, строя из себя кого-то иного, более могущественного. А ещё ты способен концентрировать в себе крохи силы, выпрашивая их у жалких людишек, словно нищий на паперти. Там внизу, подобное делать не возбраняется — скороговоркой протараторил Почапаль с подчёркнуто поддельным презрением, и я почувствовал, что именно этот выбор его вполне устроит. — Так что ты решил? Давай выбирай быстрее, а то песочек времени неуклонно сыпется из чресл долбанного Хроноса и назад этот песочек, в древнейшего из старых богов, уже не запихнуть.

— У вас тут, конечно, хорошо, но встретили меня не особо приветливо, так что я бы лучше свалил куда подальше — проговорил я, после небольшой паузы.

— Твоё право — Сварог. А насчёт куда подальше, то это мы тебе скоро организуем. Давай за нами — сказал Михаил. А затем они с братом одновременно повернулись и потопали по галерее, к видимому вдалеке пятну света.

И хотя шли они подчёркнуто неспешно, из-за более чем трёхметрового роста, чтобы за ними не отставать, мне пришлось бежать вприпрыжку.

— Почапаль, а каково это вообще, быть божественной сущностью? — поинтересовался я, решив воспользоваться моментом. — Это правда про сворачивание гор и осушения морей?

— Если у тебя есть к этому предрасположение, то божок Сварог сможет сворачивать горы и осушать моря, но вот только на все действия придётся тратить уйму энергии. А эту силу, каждому богу, дают по крупице те, кто его упоминает в молитвенных словах и почитает в своих мыслях.

— Короче, Сварог, тебе должны молиться — добавил Михаил. — Правда, это тебе сразу не светит, пока о новом божке никто не узнает и не захочет упомянуть, прося, что-то у высших сил.

— А ещё тебе придётся разбираться в своих наклонностях и на ходу учиться чему-то новому. У всех божественных сущностей разные дары, выделенные вселенским проведением и их, придётся самостоятельно развивать.

Пока шли, Почапаль объяснил, что мне придётся искать своё предназначение, которое должны обязательно заметить, живущие внизу смертные. Ещё он посоветовал найти несколько артефактов, принадлежащих сильным существам. С ними дышать будет полегче.

— Любая созданная мощными магами или драконами вещь, может тебя усилить или, наоборот, ослабить, так что каждый раз всё проверяй. Ну а самое главное — не забывай собирать трофеи и найди себе достойную одежду, ибо именно по ней тебя будут встречать.

Впереди показался край длиннющий галереи и чем ближе мы подходили, тем больше не нравилось то, что я видел. Нет, выглядело всё довольно-таки благостно. Белые с кровавыми прожилками, каменные стены, радовали глаз глубоким, природным узором. Да и вырезанные орнаменты и впечатанные в ниши позолоченные фрески, выглядели монументально и заставляли задуматься об их скрытом смысле. Но вот то, что я узрел за пределами порога, вызывало оторопь. Каменный пол обрывался и куда бы я ни посмотрел, внизу плыли идеально белые облака, отливающие серебристым светом.

Кроме этого, теперь можно было оценить, насколько массивен, нависавший сверху, каменный остров. Не решившись дойти до края пары шагов, я посмотрел на замерших богов.

— Значит, вы меня скинете прямо отсюда и даже не дадите парашют? — констатировал я и братья утвердительно кивнули.

— Не боись Сварог, я сто раз так делал. — Почапаль отмахнулся, но я уловил некоторую тщательно скрываемую неуверенность в том, как он произносил слова. — Если всевидящее проведение тебя не оставит без благословения, то выживешь после падения. К тому же как ты, наверное, уже заметил, новое тело не так просто повредить.

— А если чего-нибудь переломаешь или сильно побьёшься о горные уступы, то знай, со временем отлежишься и восстановишься. Ну или найдёшь и сожрёшь полезную травку, обязательно излечивающую от травм — добавил Михаил и хищно заулыбался.

— А может, лучше выдадите парашют, да и одежда мне бы не помешала.

— Не Сварог, парашюта у нас для тебя нет. Трусы тоже не дадим, ведь контракт с властителями нижних уровней поднебесья, ты сам отказался подписать. Вот если бы ты отдал часть силы Юпитеру, то тебя бы здесь, и одели, и обули. А после сорокалетней стажировки, полубог Сварог, обязательно получил бы персональные крылышки. Кстати, очень удобная вещь. — Стоявший на краю Михаил расправил свои, и когда они ощетинились крайне острыми перьями, на голове бога появился золотой шлем, в левой руке круглый щит, с выгравированным изображением льва, а в правой копьё, с искрящимся наконечником.

Я по достоинству оценил воинственный вид ставшего ещё выше архангела, в любой миг готового сорваться в пике со сколы, и почувствовал всю свою ущербность.

— Миша, хватит представлений. И вообще, прекрати скалиться как кровожадный маньяк, а лучше предоставь к осмотру свою коллекцию атрибутов — внезапно потребовал Почапаль.

Среагировав на слова брата, Михаил свернул ощетинившиеся клинками крылышки и нахмурившись уставился на Почапаля.

— Это моя коллекция — зло проговорил он и отрицательно покачал головой.

— Братан, давай не жмись. Добрая треть твоей коллекции, это то, что я тебе сам отдал или древние атрибуты. И не забывай, провидение всё видит, и за дополнительную помощь мелкому божку, обязательно накидает плюсиков в карму. А они, эти плюсики в ближайшее время нам точно очень пригодятся — таинственно прищурившись, проговорил Почапаль и подмигнул брату.

В ответ Михаил немного побуравил его горящими глазами и наконец сдавшись, явно нехотя кивнул.

— Хорошо я дам тебе доступ к старью и запылившемуся барахлу, но в основное хранилище не пущу — сказал он как отрезал и, как-то хитро взмахнув рукой, сотворил небольшую дыру в пространстве.

Заглянув в неё, я увидел дымку и висящие в воздухе предметы. Там обнаружились, светящийся нежно-зелёным, драгоценный камень. Запечатанный сургучом, медный сосуд. Пара кривых клинков. Витой рог. Янтарное яйцо и прочие, странно выглядевшие штуки, от которых веяло потаённой силой.

Вставший напротив провала Почапаль, засунул руки по локоть в хранилище и принялся там копаться, при этом, отмахиваясь от того, что не нужно, что-то, внимательно рассматривая и бурча себе под нос.

— Такс, что тут у нас имеется. Джин в бутылке — это банально. Яйцо феникса — слишком однобоко. Клинки крови — опасно. Рог единорога — запрещено эдиктом Юпитера.

— Брат Почапаль, да там почти всё либо запрещено к применению специальными эдиктами совета пантеона, либо бесполезное барахло, которое жалко выбросить — недовольно проворчал Михаил, затем неожиданно напрягся и воровато огляделся по сторонам, явно дав мне понять, что братья прямо сейчас что-то нарушают.

Почапаль не обратил внимание на его слова и продолжил копаться в странных предметах.

— Не братан, божественная сущность, разгуливающая по обломкам миров, без помощника, это совсем плохо и постыдно — пробурчал черноволосый бог и серебряный нимб ярко сверкнул, словно подтверждая слова. — Такс, а это, что здесь у нас? Флейта, призывающая змеиную деву. Не, не то. Коренной зуб дракона времени. Руна власти, телепортирующая демона из нижних планов реальности. Шкатулка гадской Пандоры. Братан, на хрен ты вообще хранить эту хрень, она же просрочена и давно использована! — недовольно выпалил Почапаль и, отбросив, излучающую ядовито-зелёный цвет шкатулку, вглубь хранилища, неожиданно замер, когда перед ним появилась сфера, будто сотканная из сгустка тёмной энергии, немного подёрнутой ржавчиной.

— Да нет, ты правда собираешься отдать ему эту бесполезную хрень? — спросил Михаил, когда Почапаль вытянул из хранилища тёмную сферу энергии и одним движением руки, запечатал провал в пространстве. — Ты же протаскал это с собой три эпохи, путешествуя через все доступные миры, и так и не понял, что за сущность сидит внутри и материт тебя, когда ты спишь.

— Не понял, потому что не особо хотел разбираться — отбрил Почапаль и указал на меня. — Брат, посмотри на его нимб, эта сфера точно принадлежит к его спектру силы.

— Ну если решил делать по большому, то делай — сдался Михаил и снова воровато осмотрелся по сторонам. — А то песка для Сварога в часиках Хроноса осталось всего на несколько минут, и если мы не успеем скинуть нашего протеже вниз, то сюда обязательно притащится грёбаная Гера со своими дебильными олимпийскими дружками и испортит нам эту тайную вечеринку.

— Сварог, протяни руку — потребовал Почапаль и я, немного поколебавшись, сделал что он просил. — Держи. Теперь это твоё. Думаю, ты сам разберёшься и поймёшь, кто прячется в первом из найденных ловце душ.

Почапаль наклонился и перекинул мне на ладонь тёмную сферу. И когда она дотронулась до кожи, руку окутал колкий холодок. Я хотел спросить, что с этим делать, но сфера внезапно прилипла и начала исчезать. Одновременно от ладони по всему телу прошёлся мощный электрический заряд.

Забившись в судорогах, я замер и внезапно понял, что застыло всё вокруг. Нахмуренный Михаил стоял, всё так же уперев кулаки в бока. Любопытный взгляд Почапаля тоже замер, и только ржавая дымка, окружающая руку, продолжала просачиваться сквозь кожу, до тех пор, пока не исчезла полностью.

И как только это произошло, я увидел его. Туманный призрак рассматривал меня жёлтыми глазами, сплошь покрытыми сеткой кровавых капилляров. То, что он мертвец, понятно стало сразу, ибо повидал я их раньше много. Осмысленность взгляда и явное удивление на лице мёртвого человека, дали понять, что он по-прежнему может выражать свои эмоции мимикой.

А через мгновение призрак исчез и ток времени возобновился. Я же едва не упал, от продолжавшего проходить сквозь тело, потока энергии.

— Вроде нормально. Атрибут активировался — с сомнением сказал Почапаль, при этом придержав меня за руку. — Сварог, ну ты как?

— Бывало и лучше — ответил я и в этот момент ближе подступил Михаил.

Он, указав в пропасть с проплывающими внизу облаками.

— Всё недомерок, отмерянное время вышло. Гера уже почуяла, что ты до сих пор в небесном граде, так что тебе пора. Тебе как, помочь пинком под зад или ты сам? — Михаил сделал приглашающий жест.

— Сам справлюсь — ответил я. А затем встав на краю, посмотрел вниз. Я кое о чём вспомнил и уже хотел задать один очень важный и волнующий вопрос. Однако в следующий миг, получил тот самый обещанный пинок под зад от Михаила и низринулся вниз.

* * *

— Хорошо пошёл. Падший бог, это к дождливой погоде — удовлетворённо проговорил Почапаль, глядя вслед улетевшему в пропасть.

— Надо за ним проследить — ответил Михаил и начал расправлять чёрные крылья, но брат придержал его за руку.

— Не надо. Мы сделали всё, что смогли. Дальше пусть божок сам разбирается — сказал Почапаль и, щёлкнув пальцами, сотворил вокруг себя с братом искажающую сферу, не дающую возможности даже невидимым теневикам, посланным высшими богами, подслушать или прочитать, произносимые слова по губам.

— А если у него ничего не получится? — спросил Михаил.

— Если он погибнет, найдём ещё кого-нибудь и попробуем снова.

— Снова ждать сотни лет, и прислуживать этим упивающимся дармовой силой старшим богам, в ожидании, когда Юпитер в очередной раз соизволит одарить жалким обещанием, ввести нас в основной состав пантеона.

— Брат, если надо, то будем ждать тысячу лет или ещё одну эпоху. Нам с тобой не привыкать копить силу и искать помощников, а пока будем надеяться на лучшее. Ведь от действий этого недобожка Сварога, может зависеть не только наше продвижение, но и стабильность всей сферы миров.

Глава 2

Падший

Шквальный порыв ветра, подхватил словно пушинку и затащил меня под днище парящего в небе острова. А затем я увидел целый лес, свисающих вниз сталактитов, всего за мгновение до того, как с ними столкнуться.

Приложились боком о камень, попытался инстинктивно ухватиться за одну из каменных сосулек, и пальцы послушно сжались как тиски на шершавой поверхности.

Повиснув на одной руке, я оценил нижнюю часть небесного острова богов, и судя по тому, что увидел, летающее поднебесье, тянулось дальше на десятки километров.

А ещё я смог рассмотреть парящие в облаках крылатые фигуры небесных стражей. Закованные в золотые доспехи воины, походили на Михаила с парой отличий. Крылышки у них были белые, да и нимбов над головой не имелось.

Один из стражников сразу заметил выпавшую человеческую фигуру, и сделав кульбит, рванул в сторону зацепившегося нарушителя. При этом его взгляд излучал праведный гнев, и это ничего хорошего не сулило.

Издав боевой клич, воин яростно замахал крыльями, умело борясь с порывами ветра и подлетев вплотную, сделал выпад серебряным копьём. Поняв, что держаться бесполезно, я хотел отпустить кончик сталактита, но в последний миг не стал этого делать, заметив, что остриё копья не направлено в мою плоть.

А уже в следующий миг сверкающий клинок ударил по каменной сосульке за которую я держался. В руке остался обломок, а моё тело продолжило полёт вниз, гонимое из стороны в сторону порывами шквалистого ветра.

Проскочив свободное пространство, я вонзился в облака и почувствовал, что там намного холоднее. Не знаю, сколько времени летел в окружении белого марева, но вырвавшись на открытый простор, заметил на коже намёрзшие кристаллики льда.

А едва увидев внизу землю, мне почему-то захотелось крикнуть «За ВДВ!» и дёрнуть кольцо. При этом пальцы инстинктивно попытались его найти в области груди, но ничего не обнаружили.

«Да вы щеглы и так страшные, так зачем вам ещё парашюты с автоматами давать» — фраза из прошлой жизни всплыла в сознании, и я на мгновение увидел образ щерящегося мужика в голубом берете, с погонами старшего прапорщика на плечах.

Тело и дальше продолжило прошивать небольшие облака словно пуля, но чем сильнее приближалась поверхность земли, тем спокойнее мне становилось на душе. Я не знал, откуда бралась эта уверенность в себе. Видимо, в прошлой жизни, подобные прыжки с огромной высоты, были не в новинку.

Преодолев зону рваных облаков, я, наконец, смог рассмотреть поверхность под собой. И там меня ждал сюрприз. Во-первых, горизонт находился слишком далеко и это точно необычно. Во-вторых, сама поверхность земли была поделена на огромные, неровные лоскуты, и на их границах отлично просматривались, светящиеся, ломаные линий.

Можно было этого всего не заметить, но каждый из лоскутов разительно отличался от соседних. Одни походили на куски пустыни, другие зеленели от непролазных лесов. А ещё имелись заснеженные горные массивы, соседствующие с кусками океанской воды.

Я не помнил, как должна выглядеть земная поверхность с высоты птичьего полёта, но раскиданные как попало куски мозаики, кто-то явно собрал неправильно.

«Забросить в расколотые миры!» — вспомнились гневные слова, высшего бога Юпитера.

Так вот как они выглядят сверху, эти миры.

Причём меня несло прямиком на кусок, покрытый горным массивом. Понадеявшись на шквалистый ветер, я попытался маневрировать падающем телом, и в процессе обнаружил кое-что интересное. На краю одного из больших и зелёных кусков поверхности, извивалась река и стоял белокаменный город.

Правда, рассмотреть людское поселение получше, не получилось. Неожиданно почувствовав чей-то взгляд, я завертел головой по сторонам и внезапно увидел стремительно приближающегося, настоящего дракона, размером с небольшой самолёт.

Перепончатые крылья яростно загребали воздух, а горящие зелёным глаза, уставились на падающую тушку. Затем сквозь шум ветра послышался рёв атакующей твари.

Вот так значится, даже об земельку спокойно разбиться не дадут — подумал я и покрепче вцепился в кусок полупрозрачного сталагмита, так и оставшегося в сжатом кулаке.

В самое последнее мгновение перед столкновением с драконом, я успел сгруппироваться, изобразив ныряльщика и буквально на пол метра, разминулся с распахнутой пастью. При этом умудрившись задеть оскаленную морду камнем. После этого тело закружилось, сбитое с первоначальной траектории падения.

И пока я вращался словно юла, по ушам мазданула свежая волна рёва. А затем дракон, изобразил фигуру высшего пилотажа и снова ринулся в атаку.

На этот раз я бы ничем не мог помешать перекусить себя пополам, но дракон слишком поспешил и умудрился немного промазать. Так что вместе зубов, я почувствовал мощный удар крылом по спине. При этом скорость падения тела снизилась настолько, что на пределе потери сознания от резкой перегрузки, я ощутил, как немного подлетел вверх.

Затем моя тушка снова устремилась к земле, а машущий крыльями троглодит, совершил крутой вираж и опять напал на жертву.

— Сука крылатая, как же ты задолбал! — гневный крик вырвался из глотки.

Я снова изобразил ныряльщика и попытался проскользнуть под туловищем дракона. И это практически получилось, но пролетая под участком более светлой чешуи на подбрюшье, в меня вонзились острые когти.

Если честно, то это очень больно. Три серповидных клинка обхватили бок, вцепившись в рёбра, а четвёртый попытался прорваться сквозь напряжённый пресс.

После этого падение прекратилось, а сам дракон победно заверещав, принялся загребать воздух крыльями, стараясь как можно скорее выровнять траекторию полёта. При этом схватившая лапа прижалась к туловищу, и я увидел прямо перед собой ряды зеленоватой чешуи.

— Ну тварь крылатая, ты сам падла, нарвался! — зло прорычал я, и перехватив кусок камня двумя руками, широко размахнувшись, ударил дракона в подбрюшье.

Как ни странно, но косой скол легко вошёл между чешуйками в плоть твари, сантиметров на десять. А потом я просто потянул каменюку на себя, разрывая чешую и, курочка тело.

Не знаю, что я там повредил острым краем, но как только рана разошлась на две ладони, сверху хлынул поток, нестерпимо горячей крови. Глаза тут же залило, и они перестали что-либо видеть. Но я словно заведённый механизм, продолжил наносить удары и рвать плоть острой кромкой.

Летающему агрессору это явно не понравилось и он, гневно заверещав, попытался оторвать врага от расширяющейся раны. Однако я успел запустить в неё пальцы и схватился за очень горячий кусок драконьей требухи.

И как только это произошло, дракон взревел от боли. Он рванул со всех сил и попытался откинуть агрессора. Однако в последний миг осколок успел ударить ещё раз. В то же мгновение раздался оглушительный хлопок, и моё тело оказалось в эпицентре взрыва бочки с напалмом.

Нестерпимый жар прошёлся по коже волной, мгновенно припекая к ней драконью кровь. И это было последним, что я почувствовал, перед тем как лишиться сознания.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но сначала я ощутил чей-то взгляд. Среагировав, попытался открыть глаза, но веки намертво слиплись. Дёрнувшись, почувствовал, как на коже лопается, и осыпается сухая корка.

Всё тело ужасно болело и казалось, что я сейчас чувствую все до единого отбитые органы, все суставы и мелкие косточки. Одно удивляло, боль от ожогов не ощущалась, как и переломы. А ведь их после падения должна быть уйма.

— Ты очень интересный тип — сказал совершенно незнакомый, скрипучий голос. — Нет, я, правда, за три эпохи существования повидал всякое-разное дерьмо, но такого везучего ублюдка, ни разу не встречал.

— Эй. Кто здесь? У тебя вода есть? — спросил я, и хрустя повреждёнными суставами, попытался отодрать толстую корку с глаз.

— Воды для тебя, у меня нет. А если бы даже и была, то дать тебе её я точно не смог бы — словно специально издеваясь, ответил незнакомец.

Я попытался приподняться, но тут же почувствовал, что буквально увяз в чём-то похожем на сухую глину. Протерев глаза, наконец-то сумел разлепить одно веко и яркий солнечный свет, тут же заставил снова зажмуриться. Немного проморгавшись, заметил мутный силуэт, стоявшего надомною человека и протянул руку.

— Помоги встать — потребовал я.

— А щас. Давай-ка уж как-нибудь сам вылезай из этой сухой трясины — ответил незнакомец.

— Ну ладно, сам так сам — недовольно пробурчав, я принялся разгребать ссохшиеся куски, сжимавшие тело со всех сторон.

В результате стараний, через пару минут, удалось выбраться из сухих тисков, перекатиться на метр в сторону, и усесться на покрытой трещинами поверхности высохшего озера. После этого я занялся глазами и принялся очищать их от запёкшейся корки и грязи.

Наконец, справившись с этой задачей, повернулся к незнакомцу, и искренне удивлённо уставился на нечто непонятное. А посмотреть там было на что, ведь передо мной замер тот самый мертвец, которого я видел мельком, после получения сгустка тёмной энергии, названного богом Почапалем, ловцом душ.

— Ну что зенки вылупил, давай знакомиться, раз уж мы теперь так тесно связаны — проговорил мертвец и его утыканная подгнившими ранами, и обтянутая бело-синюшной кожей, старческая рожа, покрылась морщинами недовольства.

Седую шевелюру мертвяка портила, некогда каракулевая шапка, сплошь ушитая золотыми пластинами, с выгравированными рунами и цепочками с разноцветными камнями. Клочковатая борода топорщилась и казались прореженной стригущим лишаём. А некогда великолепная, расшитая золотом одежда, свисала изодранными, и частично истлевшими лохмотьями.

— Кто ты? — спросил я.

— Тебе что мелкий божок совсем голову при падении отбило, раз не помнишь своего астрального спутника, выданного тебе на нижних уровнях, небесного града.

— Ты мой астральный спутник? И на хрена ты мне такой сдался?

— Чтобы было до хрена — ответил наглый мертвец и недовольно покачал головой. — Ты что думаешь я, на эту роль упорно претендовал или напрашивался. Мне и в ловце душ было нормально сидеть. Оттуда всё видно, ничего делать не надо, да и разговаривать никто не заставляет. А теперь возись здесь с тобой убогим.

Мертвяк недовольно фыркнул и деланно нахмурился.

— Ещё раз спрашиваю. На хрен ты мне нужен? — переспросил я, чувствуя, что начинаю закипать и уже сейчас готов встать и повторно придушить гнилую падлу.

— Вот и я думаю, на кой я тебе такой сдался. Ты же слышал, что за классные штуки хранились в потайном чулане бога Михаила. Лучше бы ты на помощь призвал удачу единорога. Или феникса, иногда дарующего второй шанс в случае неудачного исхода. А ещё, там был настоящий, сертифицированный джин. Конечно, они падлы хитрожопые и знатные кидалы, но три любых твоих желания в одну тысячу лет, джин бы точно исполнял. А при правильной формулировке оговорённого заранее желания, от этих наглых адептов, мёртвого бога, можно добиться многого.

Закончив недовольно причитать, мертвец принялся степенно поправлять истлевшие одежды.

— Я сейчас встану и придушу тебя — зло пообещал я, ибо мне надоело старческое брюзжание.

— А ты парень как я погляжу ещё и очень, умён. Душить мертвеца, это, конечно, оригинальное решение, но душить призрака, это оригинально вдвойне — проворчал он и буквально поплыл ко мне по воздуху, не касаясь земли.

И только когда он проделал подобное, я внезапно понял, что мертвец является, очень чётко видимым в дневное время, бесплотным призраком.

— Ладно мертвяк, пусть будет, по-твоему. Меня зовут Сварог. Прежнего себя я почти не помню. А теперешний я, как объяснила мне наверху пара братьев с нимбами, являюсь божественной сущностью — представился я первым, дабы прекратить бесполезные препирательства с духом мертвяка.

— Ну а я Парацельс. Бывший архимаг, академик прикладной медицины и глава верховного совета, магических гильдий великой империи. Когда-то давно наш империум покорил сотни разумных цивилизаций, на территории сжатой вселенной, известной магической науке как сфера миров. Но это всё в далёком прошлом, ибо, могучая империя развалилась сразу после того, как три эпохи назад, я умер от руки начинающего бога странствий Почапаля. Так что теперь я просто дух архимага Парацельса, который много чего видел, много чего знает и может ответить на кучу тупорылых вопросов недоделанного голожопого божка.

Призрак явно хотел меня вывести из себя, но я не поддался, ибо уловил главное, он может ответить на животрепещущие вопросы. И я тут же решил задать первый.

— Где я?

Среагировав, призрак огляделся по сторонам.

— Ты сидишь в центре давно высохшего озера, а вокруг кусок пустыни. Судя, по вон тем, окаменевшим стволам деревьев и красноватому песку, это один из осколков давно высохшего, мёртвого мира. И, кстати, воды здесь не найти, даже если вырыть колодец глубиной в две сотни локтей.

При упоминании воды, мне страшно захотелось пить. Оглядевшись, я действительно увидел несколько стволов деревьев, без веток. Они торчали из каменистой пустыни красного цвета. Кроме деревьев, кое-где на глаза попались обтёсанные ветром валуны, совершенно разных размеров.

Вид пустынного пейзажа вызывал уныние и желание пить.

— А тут где-то вообще есть вода? — спросил я.

— Сварог, я же тебе сказал, здесь её нет уже несколько тысяч лет. А хочешь попить водички, так просто сотвори, ты же у нас божественная сущность, а не я.

— Что значит сотвори?

— А то и значит. Любая божественная сущность умеет трансформировать природные элементы. В воздухе полно воды, и если ты постараешься, то сможешь немного собрать.

— Не понял, это как так собрать, я же тебе не кондиционер.

— Да не нужен тебе никакой кондиционер. Используй ту силу, что тебе даёт твой личный источник энергии. Это же элементарно, почти как обычная человеческая магия, но гораздо лучше. Научись пользоваться и сможешь даже это озеро наполнить водой. Ну или чего поинтереснее натворить.

— Не умею я Парацельс в эту твою силу и магию. Похоже, там, откуда я родом не знали, как пользоваться магией, но зато умели делать всё вручную.

— Ну а раз так, то чего рассеялся? — раздражённо спросил мёртвый архимаг. — Поднимай жопу и топай воду в соседних осколках искать, пока сохнуть не начал. Сварог, ты, конечно, сущность божественная, но жрать и пить тебе всё равно надо, иначе быстро станешь похожим на меня.

— И куда мне идти?

— Да в любой другой осколок миров, здесь их тысячи, ты же сам сверху всё видел. А уж куда именно тебе идти, выбирай сам, ибо это только твой путь, и не мне указывать, куда направиться богу.

Выслушав Парацельса, я призадумался. А чего я сам хочу? Вопрос родился сам по себе. Вернуться на небесный остров в пантеон богов? Нет уж, такого добра точно не надо. Судя по «радушной встрече» и высокомерным рожам, божественных обитателей небесного града, мне среди этого кобла гадюк, делать нечего. Пускай сами между собой грызутся и плюются ядом.

Придётся искать новое пристанище или создавать своё. Возникшая в голове идея, заставила опять заглянуть в желтоватые глаза мертвеца.

— А ежели я теперь божественная сущность, так значит смогу создать себе свой личный мир. Как там у нас говорили с казино и ещё чем-то. Ай, забыл с чем — не вспомнив окончания фразы, я отмахнулся.

— А вот это выбор правильный. Создать то, что будет только твоё. Если надо, то с этим твоим казино и ещё чем-то, что ты не можешь вспомнить — одобрил Парацельс и заговорщицки понизил тон, будто нас мог кто-то подслушать. — А я тебе Сварог подскажу, как это лучше всего сделать. Ведь я как твой атрибут, явлюсь связью твоей божественной силы с магической силой смертных.

Утвердительно кивнув соглашаясь, я с трудом поднялся на ноги и сделал десяток шагов, в поисках пока необнаруженных повреждений организма. Коленные суставы двигались хреново, спину ломило, а башка трещала. Да и чувствовал я себя, как после избиения гопотой в подворотне. Однако в остальном состояние было удовлетворительно-паршивое.

Вернувшись к глубокому силуэту человека, оставленному мной в сухой трясине после падения, я невольно удивился, оценив контуры и глубину оттиска.

— Не пойму, как я вообще не разбился? — проговорил, тут же вспомнив, с какой высоты, и как долго падал.

— Это тебе приветственный бонус от вселенского провидения. Временная удачливость. Я посмотрел твою странную ауру и могу утверждать, удача у тебя точно есть — уверенно объяснил мёртвый архимаг. — Ты же не думал, что та молодая дракониха, просто так решила полакомиться невеликой силой свежеиспечённого божка.

— Дракониха? Так она что самка?

— Да. А ты будто, не заметил? Вот ты ж совсем зелёный. У неё же костяные шипы на роже совсем небольшие, да и те, что вдоль спины расположены, идут в два ряда, а не в один, как у самцов. А ещё крылья и хвост сильно отличаются. У мужских особей они побольше.

— Ну извини, не разбираюсь я в сортах драконов. Да и при нападении, не было времени её хвост рассматривать. И кстати, как нападение драконихи, связано с моей удачей?

— Да очень просто. Когда ты с ней начал в воздухе кувыркаться, она твою тушку с траектории падения сбила. Так что если бы не она, то шмякнулся бы ты в горах и наверняка разбился конкретно. Нет, сдохнуть, скорее всего, не сдохнул, но тем крохотным источником энергии, что у тебя сейчас есть, восстанавливался бы несколько лет, при этом ползая по скалам, замерзая и питаясь падалью. Кроме этого, ты во время боя, рассёк драконихе кровеносный сосуд, и тебя с ног до головы обдало кровью. А всем образованным магам хорошо известно, если искупаться в крови, ещё живого дракона, то даже кожа обычного человека станет почти не пробиваемой кованным оружием. А ты практически полноценный бог, у тебя и так шкура толстая. Ко всему прочему, ты вскрыл канал, по которому из специальной железы, к зобу дракона поступает алхимическая огнесмесь. Это твою кожу ещё больше закалило. Надеюсь, теперь ты понял, почему не разбился во время падения?

— Понял — буркнул я, хотя до конца и не поверил в сказочные объяснения мертвеца. — Ладно, сейчас надо отсюда валить. Хочу чего-нибудь попить и обмыться, а то после этой кровавой закалки, всё чешется и саднит — сказал я, и не сдержавшись поскрёб ногтями ягодицу.

— Сварог, ну так топай, чего стоишь? А я теперь всегда при тебе буду — пробурчал Парацельс и я уловил в его голосе нотки сожаления.

Решив взобраться на самый высокий валун и осмотреться, я делал несколько шагов и внезапно заметил дыру, на покрытой трещинами поверхности трясины. Было похоже, что вместе со мной, сюда с неба что-то упало. Наклонившись, разгрёб ссохшуюся до состояния камня глину и достал из дыры кусок сталагмита, отколотого от летающего острова.

Теперь на фоне окружающей среды, полупрозрачный камень казался драгоценным. К тому же он ярко светился на солнце.

— А вот это точно контрабанда — прошептал Парацельс и с опаской огляделся. — Советую спрятать, а то, не дай бог, Юпитер узнает, что тебе обломился кусочек его летающего рая. Последствия будут жёсткими.

— И куда же это я его должен спрятать? — спросил я зло и указал на себя, нагого, покрытого копотью, с присохшими корками драконьей крови.

Мертвец осмотрел тело с ног до головы, и уже приоткрыл рот, явно желая предложить, что-то нехорошее, но увидев мой злой взгляд, отмахнулся.

— Ладно, и так сойдёт. Надеюсь, пока за твоей мелкой личностью никто чужой не наблюдает. — Парацельс указал на безоблачное красноватое небо.

После этого я перехватил камень получше и побрёл к валуну. Мёртвый призрак парил со мной рядом, ни на шаг не отставая.

Добравшись до многотонного куска камня, я обошёл его по кругу, ища, как на него взабраться, чтобы осмотреться с девятиметровой высоты. Мёртвый архимаг наблюдал за моими действиями и почему-то недовольно качал головой.

— А голова не отвалится, от такой яростной качки? — спросил я, нарезав третий круг.

— Не, у призраков голова не отваливается. Сварог, ты на меня внимание не обращай, а лучше води свои хороводы дальше и упорно ищи как на каменюку забраться — проворчал Парацельс издевающимся тоном. — А когда нагуляешься вдоволь, вспомни, что ты божественная личность. А когда ты это вспомнишь, зачерпни немного энергии из личного хранилища с накопленной силы, разгонись и запрыгни на этот чёртов валун.

— Здесь до ближайшего уступа почти пять метров — сказал я и указал на покатую площадку.

— Вот именно всего десять локтей. Давай прыгай и не долби мою мёртвую голову! — раздражённо потребовал Парацельс. — А то с драконихой он справился. Вылетел из-за облаков, и долбанувшись об землю, выжил, а здесь на камушек он запрыгнуть не может!

Выслушав крики, я опешил от неожиданного наезда. Потом закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. И как только получилось это сделать, я действительно почувствовал, что где-то внутри меня имеется скрытый и, по всей видимости, огромный резервуар. А в нём хранится сила.

Конечно, энергия там едва плескалась на самом донышке, но всё-таки что-то там имелось в наличии. Кроме этого, я явственно почувствовал, источник силы, прямо сейчас приносящий малюсенькие крупицы энергии откуда-то издалека, возможно, из моей прошлой жизни. И я даже услышал, как скопившаяся энергия звонко капнула на дно хранилища.

Я представил, что зачерпываю совсем немного силы, затем открыл глаза и, не обращая внимания на боль в суставах, рванул к валуну. А когда, наконец, решился на прыжок, внезапно почувствовал, как сама каменистая поверхность пустыни, буквально отпружинила от ног, словно натянутый батут и отправила тело в полёт.

Взлетев немного выше, чем требовалось, я с разгона приложился плечом о каменюку и чудом приземлился на нужный уступ, находящихся на высоте пяти метров.

Дальше покатые уступы шли лесенкой, так что я легко взобрался на вершину обточенной ветрами бурой каменюки, которая когда-то очень давно была скалой, а ещё раньше настоящим горным кряжем.

— Вот так и со всеми нами, стремишься к чему-то, растёшь над собой, а потом ветер времени стачивает всё в песок — проговорил появившийся рядом призрак архимага, будто прочитав мои мысли. — Ну Сварог выбирай, куда идти. И запомни, этот выбор очень важен — добавил он.

Я огляделся по сторонам и, ничего, кроме каменистой, красно-бурой поверхности пустыни не увидел. Хотя нет, хорошенько присмотревшись, заметил сразу в нескольких направлениях, виднеющиеся на горизонте, странные засветы.

Вспомнив, видок сверху, догадался, что это те самые стены, между осколками миров. Выбрав первый попавшийся засвет, я указал на него.

— Туда пойдём — неуверенно пробурчал я.

— Ага, конечно. Сейчас только специальные пустынные шлёпанцы одену и сразу потопаем — сказал Парацельс и опять недовольно замотал головой. — Если собрался идти туда, то знай, там в четырёх ночных переходах отсюда, граница пустыни, а за ней осколок горного массива. Скажу сразу, там повсюду заснеженные горные вершины и перевалы, простилающиеся на сотни имперских лиг. А ещё где-то там приземлилась раненная тобой дракониха и сейчас зализывает свои раны. Я думаю, она будет очень рада тебя учуять и обязательно попробует ещё раз тебя убить.

— Ну и куда тогда мне идти? — спросил я, сразу смекнув, что встречаться с драконихой мне точно не хочется.

— Конечно, туда — проговорил Парацельс и указал на один из двух засветов, находящихся ровно в противоположном направлении. — До вон той границы пустынного осколка, даже если неспешно, то идти всего пять часов.

— И что там находится за той границей?

— Ещё один осколок, немного больше этого. Зелёный от лесов и полей. А ещё я видел там длинную реку и несколько городов на её берегах. Судя по архитектуре, скорее всего, людские поселения. Я думаю это самое перспективное направление движения, для такой примитивной божественной личности, как ты. Ну всё, давай Сварог спрыгивай и догоняй — проговорил Парацельс и исчезнув, появился у подножья каменюки.

Прыгать с десятиметровой высоты я не стал, а вместо этого вернувшись тем же путём, соскочил с пяти метров. Приземлившись на согнутые ноги, по вколоченной в сознание привычке, ушёл в перекат, и только снова поднявшись, понял, что по ощущениям спрыгнул с высоты табуретки.

Отряхнувшись, подошёл к Парацельсу и указал ему на каменюку.

— Послушай мертвяк, а на хрена ты загонял мне насчёт выбора пути и заставил туда забираться, если заранее знал, куда именно надо топать? — упрекнул его я.

— Как на хрена? Всё же просто. Если бы я не заставил тебя туда запрыгнуть. То ты бы так и не научился нормально прыгать. Ничего Сварог, придёт время, и я тебя ещё и бегать научу — проговорил хитрый мертвяк и повернувшись спиной, неспешно поплыл в нужном направлении.

Глава 3

Первые шаги

Всю дорогу, пока мы топали по пустыне, Парацельс, не затыкаясь, болтал про драконов. Из его россказней я выяснил, что есть древние рода драконов, способные обращаться в людей. Ещё имеются сотни разновидностей диких, полуразумных и совсем не разумных летающих тварей. А самые сильные из них, драконорожденные, полумифические драконы времени и пожиратели миров. Он поведал, чем опасны разные виды драконов для таких, как я, и прочитал целую лекцию об их нравах и повадках.

— С разумными драконами вообще лучше не связываться, они кидалы ещё похуже Джинов. Да что взять с хвостатых пресмыкающихся, которые накопленную силу хранят в золоте. Запомни Сварог, любой, кто над златом чахнет, точно тварь продажная.

— Судя по твоей расшитой рыжьём одежде и золотых висюльках на шапке, ты при жизни подобным тоже не гнушался — проговорил я, указав на покрытую золотом папаху Парацельса.

— Да, каюсь, был грешен, но это теперь всё в далёком прошлом. Теперь я перевоспитался и готов питаться одной манной небесной — ответил он, скривившись и раздражённо отмахнулся.

— Откуда ты так много знаешь о драконах? — поинтересовался я, ибо все россказни Парацельса о летающих тварях, мне были в новинку.

Судя по всему, тот, кем я был раньше, практически ничего про драконов не знал, кроме того, что они крылатые, зубастые и оснащены мощным, встроенным в пасть огнемётом.

— Сварог, я знаю о них больше, чем мне хотелось бы. Ибо я стар. Даже не так, я очень, очень, стар. Я никогда не сплю, много чего замечаю. Катастрофически много всего знаю, а если бы я вспомнил всё, что давным-давно забыл, то, возможно, смог бы освободиться из узилища ловца душ и, наконец, свести воедино, одно очень сложное, магическое уравнение, позволяющее такому, как я материализоваться и возродиться.

Выслушав призрака, я рассеянно кивнул и принялся в очередной раз опасливо озираться. Нет, сейчас я не ощущал на себе чужих взглядов, но несмотря на кажущее спокойствие, всю дорогу меня что-то беспокоило. И вот в очередной раз осмотревшись, меня снова заинтересовали разбросанные по пустыне, каменные глыбы.

На этот раз словоохотливый мертвяк заметил мой интерес.

— Мне кажется, или некоторые из них действительно двигаются? — спросил я Парацельса.

— А как ты это определил? — поинтересоваться тот в ответ.

— Мы топаем три часа в одном направлении, а некоторые из них словно отползают в сторону с нашего пути.

— Да ты прав, часть из них — это частично живые существа, причём довольно-таки восприимчивые к магической силе. Чуют твоё приближение и на всякий случай убираются с дороги.

— Живые камни, весом в десятки тонн. Не, я такого уж точно раньше не видел. А как же они живут в пустыне без воды и еды?

— Если ты не умеешь добывать воду из воздуха, то это не значит, что её здесь нет. Они в отличие от тебя подобное делать умеют. К тому же в них биологической составляющей не больше, чем мозгов, в твоей пустой голове, так что воды и пищи им нужно совсем чуть. А вот их астральная часть намного крупнее и когда ты научишься пользоваться истинным божественным зрением, то увидишь какие они на самом деле, эти ползающие камни.

— Ты же битый час рассказывал, что это один из осколков мёртвого мира. Я думал, тут всё давно вымерло.

— Да, мир мёртв, причём реально очень давно. От городов погибшей цивилизации, которая когда-то его заселяла, остались лишь туннели, да занесённые пустыней развалины. Однако кое-какие из местных тварей приспособились, частично перешли в астральное состояние и научились питаться магической энергией эфира.

— Значит, эти каменюки не одиноки?

— Да, здесь всяких тварей хватает, и с некоторыми даже тебе лучше не сталкиваться. Каменные черви, астральные моллюски, медузу, прыгуны и топтуны, это только малая часть тварей, способных тебя, попробовать убить ради получения воды, что находится внутри тела — перечислил Парацельс и резко встрепенулся, будто что-то учуяв.

— Что такое? — спросил я.

— Сюда кто-то скачет. Расстояние полторы лиги. Кажется, люди. И с этой проблемой тебе придётся управиться самому — предупредил он и указал на облачко красной пыли, появившееся в трёх-четырёх километрах от нас.

— Люди. Может, у них лишняя фляга воды найдётся?

При воспоминании о воде, я невольно облизнул сухим языком шершавые губы.

— Запасная фляга у них может и есть, но люди здесь без серьёзного дела не ездят. Да и зайти в пустынный осколок мёртвого мира может далеко не каждый. Я видел сверху караванный путь, идущий от лесного осколка до степного, находящегося в четырёх ночных переходах, однако он проходит вдоль внутренней границы осколка, в паре десятков имперских лиг отсюда.

— И чего мне ждать от гостей?

— Точно не жди ничего хорошего. В лучшем случае они заберут тебя в рабы, а в худшем, выпустят кишки и будут смотреть, как ты медленно умираешь.

— А может, они нас не заметят?

— Уже заметили. Среди них есть заклинатель тварей. Видишь, птичка летает.

Посмотрев туда, куда указывал Парацельс, я увидел высоко в небе тёмную точку. А потом, с некоторым запозданием почувствовал чужой взгляд, смотревший очень издалека.

— И что мне делать?

— Жди здесь. Чего ноги зазря бить. И я советую пока спрятать твой недоделанный нимб подальше.

— Как спрятать — не понял я.

— Да просто, у тебя же есть почти пустое хранилище силы, погруженное в твой личный кусочек астрала. Воспользуйся им — посоветовал Парацельс.

Руководствуясь советом, я закрыл глаза и дотронулся до своей макушки, и там совершенно неожиданно обнаружил прохладное кольцо, парящее над головой. Оно не ощущалось как предмет, это было скорее что-то непонятное, по большей части призрачное.

Сосредоточившись я, представив себе, что беру нимб и перекладываю в распахнутое хранилище. И как только осуществил задуманное, на мгновение увидел увеличившийся в размерах, покрытой ржавчиной, тёмный обод, плавающий в пустом пространстве хранилища.

— Вот видишь, можешь же когда приспичит — похвалил Парацельс. — А теперь вырой в песке ямку и прикопай осколок небесного острова. А то его присутствие может подвигнуть людей на нехорошие поступки. Ведь для них это сокровище.

— А может, его тоже в хранилище?

— Не. У тебя силёнок мало такое спрятать. Вещь как бы не твоя, а краденная. Так что для её присвоения, тебе придётся изменить энергетическую поляризацию осколка. А это полностью высушит, ту жалкую лужицу энергии, плескающуюся на дне твоего хранилища.

Тяжко вздохнув, я, исполнив совет Парацельса, и прикопал невдалеке осколок. А затем принялся поджидать всадников

— И как мне себя с ними вести?

— Да как хочешь, ты же у нас божественная сущность. Судя по твоей противоречивой ауре, не способная стать светлым богом. Чёрные цвета богов тёмных пантеонов тоже не твоё. Так что придётся балансировать где-то посередине, чтобы не испортить карму. Вот из этого и исходи. И запомни главное, не убивай немотивированно, пару раз такое может прокатить, но если начнёшь без повода резать всех подряд, это будет чревато последствиями.

— Какими? — заинтересовался я.

— Сам узнаешь, когда на тебя наложит санкции вселенское равновесие или отвернётся провидение. И кстати, вполне возможно, эти люди станут первыми, кто начнёт тебя упоминать в трудную минуту, желая что-то выпросить у высших сил.

— Видок у меня для высшей силы так себе.

— Ну, что имеем то, имеем — пробурчал Парацельс и ещё раз, критически осмотрев моё покрытое ожогами, сажей и красным песком, нагое тело, недовольно покачал головой.

Ждать приближающееся облачко пыли пришлось минут пятнадцать. За это время летающая точка снизилась и начала кружить над головой. Присмотревшись к ней повнимательнее, я внезапно понял, что это не ручной орёл или сокол, и даже не птица. Существо походило на морского ската, с длинным игольчатым хвостом.

Ко всему прочему пришло подсознательное ощущение, что кружение над головой неизвестной твари, мне инстинктивно неприятно. И видимо, это неприятие тянулось из прошлой жизни. В какой-то момент мне до зуда в ладонях захотелось подобрать один из разбросанных камней и попробовать сбить летающую тварюгу.

И не стал я этого делать только из-за приближающегося топота копыт. А когда отряд всадников приблизился на несколько сотен метров, наконец представилась возможность их рассмотреть.

Первыми показались четверо степняков, сидевших на небольших волосатых лошадках. Восточного вида, молодые парни в цветастых халатах, с чалмами на голове и торчавшими из них, острыми навершиями стальных шлемов. На перевязи у каждого гнутые сабли и кривые кинжалы. Кроме, этого в арсенале имелись короткие копья, круглые щиты, луки и набитые стрелами колчаны.

При одном взгляде на них, мне вспомнились смутные образы, каких-то басмачей и джигитов.

Иной брони, кроме, завёрнутых в тюрбаны шлемов, я не заметил.

Не доехав тридцати шагов, четвёрка молодых джигитов остановилась. Взяв на изготовку затейливо выгнутые луки, они наложили стрелы на тетивы и принялись меня пристально рассматривать. И как я сразу подметил, на парящего рядом призрака архимага, они никакого внимания не обращали, словно и вовсе его не видели.

Вслед за ними, с небольшим запозданием, подъехала основная часть отряда. Внимание на себя сразу обратила, закрытая балдахином повозка, стоявшая на очень высокой паре колёс. Она была жёстко сцеплена с двумя запряжёнными верблюдами.

На повозке в теньке сидел очень здоровый, щекастый мужик в возрасте. Алая чалма и расшитый золотом халат, намекал на зажиточность и высокое положение в обществе. За широким, алым поясом торчал кинжал с серебряной рукоятью, украшенной сверкающими каменьями. От кинжала и нескольких блестящих побрякушек, немного веяло затаённой силой.

Одного взгляда на мужчину мне хватило, чтобы понять кто здесь всем заправляет.

Рядом с ним припарковались ещё шестеро всадников. Высокие воины восседали на больших верблюдах. Облачены они были в искусно отделанные кожей, стальные доспехи и вытянутые вверх, островерхие шлемы. Круглые щиты висели за спиной. Вооружение воинов составляли длинные копья, сабли, кинжалы и большие луки.

Последним появился закрученный по глаза в чёрный материал, странный тип, приехавший на необычном двуногом животном, отдалённо похожем на страуса, отрастившего передние, когтистые лапы и зубастые челюсти. Немигающий взгляд ящерицы, дополнял вид ездовой животины.

Да это же ящер — проговорил я про себя, вспомнив книжное изображение подобных животных, пришедшее из прошлой жизни.

Немного поиграв со мной в гляделки, сидевший на повозке гражданин, щёлкнул плетью и выстроившаяся полукругом группа, подъехала ко мне на дистанцию дюжины шагов и остановилась.

— Салим, и вот из-за этого полудохлого, обгорелого доходяги, ты заставил меня бросить на днёвке великий караван визиря, и полдня скитаться по раскалённой пустыни? — с претензией, и очень громко, провозгласил старший группы, явно обращаясь к мужику, завёрнутому во всё чёрное.

— Хозяин, во сне ко мне приходил пустынный дух великого Чучхе. Он сказал, что там, где с неба упадёт огонь, можно найти невиданное оружие, способное победить всех врагов. А утром в этой стороне, с неба упал огненный камень. Увидев это, я сходил в юрту к шаману Тулубаю, и тот трижды раскинул для меня кости. И они трижды всё подтвердили — начал оправдываться завёрнутый в чёрное, заклинатель зверей.

— Хабиб-бай, судя по его мышцам, он молодой и сильный. Клейма невольника на груди нет, значит не беглый. Думаю, он будет тебе хорошим рабом, и его можно задорого продать — сказал один из шестёрки воинов, восседавших на верблюдах.

— Десятник Абдула, ты караванный воин, а не почтенный торговец невольниками из Хорезма, города вечного падишаха. Чтобы такое оценивать нужен опыт. Я караванщик и потомственный купец. За свою жизнь продал и купил много сотен рабов. Этот обожжённый доходяга явно не из степняков. На горца он тоже непохож. А значит, языка нашего не понимает. Судя по виду, скорее всего, дезертир из имперского легиона, или островной варвар, изгнанный в пустыню своим конунгом, за какое-то прегрешение.

— Хабиб-бай, ты думаешь он воин?

— Да, взгляд тупой и упрямый. Волос слишком короткий. Так стерегут всех имперских легионеров. Клейма на теле не вижу, но если его отмыть, то, возможно, на плече найдётся имперский орёл или островные руны северян. Такой раб будет служить покорно долгое время, а потом однажды ночь зарежет хозяина и всю его семью — выдал мне краткую характеристику караванщик.

— А если он витязь из речного края? — не унялся молодой воин.

— Если он княжеский витязь или воин из роты стражников одного из белокаменных городов речного края, то проще прирезать его прямо сейчас. Завтра утром войско вечного падишаха, да будут его дни нескончаемы, пересечёт границу речного края. После этого у меня будет столько послушных рабов крестьян и белокурых баб, сколько я смогу с собой увести. Мне как караванщику, водить такого раба по красной пустыне точно не хочется. А продать его на арену крови, можно будет только в Хорезме, городе вечного Падишаха Назима, до которого четыре ночных перехода по пустыне и пять дней пути по большой степи. — Ещё раз оценивающе меня осмотрев, караванщик Хабиб-бай недовольно покачал головой и степенно пригладил усы, свисающие ниже подбородка. Затем взглянул на четвёрку молодых степняков. — Джигиты, слушайте мою волю. Пустите ему кровь, во славу богу торговцев Гермесу и сразу догоняйте. И обойдитесь без игр, поймай барана и разматывания внутренностей. Вам ещё к дневному стойбищу надо возвратиться, до момента отбытия великого войска.

Понукая верблюдов, караванщик ловко развернул свою двухколёсную колымагу и в сопровождении шестёрки воинов и закутанного в чёрное заклинателя, шустро направился в обратную сторону. Похожее на летающего ската существо, закружилось над ними.

— Сейчас тебя будут резать — предрёк призрак архимага и судя по нулевой реакции джигитов, кроме, меня никто его не услышал.

Степняки сделали несколько кругов, внимательно рассматривая жертву. Они явно не спешили и ждали, когда отряд караванщика отъедет подальше. А когда это произошло, они снова замерли в десяти метрах.

— Братья, я не буду его убивать во имя бога торгашей и воров, нечестивого Гермеса, которого не почитают в степи и поклоняются только в Хорезме — неожиданно провозгласил один из четвёрки, по виду самый младший из всех. — Я хочу размотать его внутренности во имя нашего древнего бога войны Чингиза.

— Джавдет. Я согласен с тобой младший брат — выкрикнул второй джигит.

— Мы тоже согласны с младшим братом — одновременно заявили третий и четвёртый, выглядевшие совершенно одинаково.

— Я выбираю лук — сказал младший и потряс луком.

— А я метательное копьё — выкрикнул один из близнецов.

— Сабля — воскликнул второй близнец и потянул из ножен очень кривую и зазубренную саблю.

— Аркан — выпалил старший джигит и его глаза злобно заблестели, словно у увидевшего жертву маньяка.

А после того как они провозгласили каким именно способом, будут меня убивать, каждый выставил руку вперёд, и на счёт три, показал пальцами непонятный жест. Судя по недовольным возгласам лучника, он первым выбыл из затеянной игры. Лотерея продлилась ещё на два тура, и, в конце концов, победил джигит, выбравший аркан.

И как только он начал его готовить, я не выдержал и заговорил:

— Эй, парни, у вас водички попить не найдётся? — прохрипела пересохшая глотка.

Услышав мой голос, джигиты замерли и удивлённо переглянулись.

— Этот имперец говорит по-нашему — констатировал один из близнецов.

— Значит, он был рабом в большой степи — сказал младший.

— Но на нём нет клейма — возразил второй близнец.

— Всё равно, раб знающий наш язык намного дороже — провозгласил самый старший.

— Давайте отвезём его на стоянку и потихоньку покажем купцу Хабиру. Он наверняка нас наградит — предположил младший, и все присутствующие, кроме меня, радостно оскалились, предвкушая барыш.

— Значит, водички мне тут не дадут — констатировал я и зависший рядом призрак Парацельса, утвердительно кивнул.

Глава 4

Побег из красной пустыни

Почувствовав, что сейчас начнётся, я закрыл глаза и зачерпнул совсем немного энергии из хранилища.

А в это время четвёрка джигитов уже пришла в движение. Старший сразу сдёрнул аркан, и ловко крутанув над головой, накинул на меня. Петля тут же затянулась на груди, обвив туловище и руки. А потом небольшая лошадка сорвалась с места и сделав вираж вокруг, рванула к пришедшим в движение джигитам.

Волосяная верёвка натянулась, а потом резкий рывок едва не опрокинул на землю. По версии заарканившего джигита, он должен был повалить меня и тащить за собой по красному песочку. Однако вместо этого, что-то с щелчком прорвалось в лошадиной подпруге. Конь поскакал дальше, а он вместе с цветастым седлом, рухнул на землю.

— А и правда, это тело не такое уж и хлипкое — удивлённо проговорил я, и расправив плечи, скинул петлю аркана. Затем быстро подошёл к пытающему встать парню.

Схватив за шиворот, приподнял его над землёй. Держать одной рукой было неудобно, но я справился.

— Шайтан! Отпусти! — Завопил джигит во весь голос и сорвав кинжал с пояса, ловко ударил меня клинком под рёбра.

Если честно, то любование собственной силы рук, заставило немного забыться, так что удар я пропустил. Однако клинок, вместо того чтобы войти в тело, больно уколол между рёбер и скользнул по коже, не нанеся даже царапины.

Вопящий джигит попытался ударить снова, но на этот раз я перехватил кулак с кинжалом, и вонзил клинок в подбородок противника. Послышался неприятный хруст и, меня обдал фонтан крови. А вместе с капельками, в хранилище упала пара крупинок энергии.

Я отпустил обмякшее тело, и оно рухнуло на землю. Эффект от получения чужой энергии немного опьянил и вывел из равновесия. А в следующее мгновение мне в грудь со свистом прилетела стрела. Кованный наконечник больно ударил и отпружинил, а согнувшееся древко переломилась пополам.

А потом я с запозданием увидел, несущуюся пару близнецов. Ближайший всадник занёс над головой кривую саблю, готовясь ударить, а отставший на десяток метров, готовил копьё.

Успев среагировать в последний момент, я рванул в сторону. Однако остриё сабли лишь скользнуло по черепу, больно задев ухо. Я же наотмашь ударил по проносящейся мимо волосатой туше, попав кулаком прямиком в круп лошади.

А уже в следующее мгновение, прямо в мою голову прилетело короткое копьё. Как показалось, в этот момент само время немного притормозило бег, и только поэтому руки успели среагировать.

Отклонившись, я поймал проносящееся мимо древко. А потом сразу два события едва не вывели меня из колеи. Первое, это очередная стрела, ударившая прямо в висок, а второе, новая порция энергии, капнувшая в лужицу на дне хранилища.

Среагировав на последнее, я взглянул на поднимающуюся с земли лошадку и недвижимого всадника. Шея напавшего с саблей близнеца, была неестественно вывернута.

Третья стрела ударила в спину, заставив снова обернуться. Я увидел двух оставшихся в живых джигитов. Лошадь одного замерла в тридцати метрах, и он прямо сейчас натягивал тетиву, а метнувший копьё, сделал крутой вираж и скакал к нему, при этом на ходу доставая лук.

— Вот неугомонные — недовольно пробурчав, я увернулся от очередной стрелы.

Вслед за этим в меня полетели сразу две. На этот раз уклониться не получилось, и одна из них ударила в плечо. Среагировав на это, я зло выругался и, перехватив копьё поудобнее, кинул в пару конных лучников.

Не знаю, метал я в прошлой жизни копья или нет, но этот бросок был неплох. Устремившись вперёд, оружие легко преодолело разделяющее нас расстояние и проскользнув в паре сантиметров от уха одного из лучников, полетело дальше.

В результате задеть я никого не задел, но сам факт близкого пролёта холодного оружия, заставил джигитов сорваться с места и удалиться на расстояние пятидесяти метров.

Оттуда снова полетели стрелы, но уже не так точно. Я же быстро огляделся, подошёл к слетевшему с коня седлу и вытянул из кожаных петелек копьё, ранее принадлежащее мёртвому джигиту с арканом.

После того как очередная стрела ударила в живот, я снова зачерпнул немного энергии из хранилища и метнул копьё, целясь в одного из лучников. И на этот раз я попал. Чересчур быстро преодолев разделяющее нас расстояние, копьё пробило второго близнеца насквозь и едва не пролетев навылет, застряло в груди.

На последнего оставшегося в живых джигита, смерть товарища подействовала отрезвляющее. Резко передумав пускать очередную стрелу в меня, самый младший выкрикнул пару проклятий, и выхватив повод коня из рук мертвеца, умчался в ту сторону, откуда изначально появились названные гости.

Оставшиеся без всадников кони ускакали следом. А через пару секунд, немного с запозданием, в моё хранилище силы упало ещё несколько крупинок энергии, пришедшей от третьего мертвеца.

— Да ты у нас Сварог настоящий божок-кровопийца — подметил Парацельс, всё это время, наблюдавший за схваткой со стороны. — Одно плохо ты больше энергии потратил, нежели получил. Смотри, так случайно не обнулились. Да уж, это проблема, с таким расходом и без дохода, ты своё хранилище силы никогда не наполнишь.

— А что мне надо было ждать, когда меня утащат на аркане? — возмутился я и направился к валяющемуся седлу.

— Нет, ждать точно не надо. Когда они начали, ты был в своём праве. Как только я тебя увидел, сразу понял, путь бога мученика, это не твоё. Нормально страдать в рабстве и сносить обиды, ты попросту не сможешь. Однако запомни, кровавая развязка — это только твой выбор.

Быстро осмотрев трофейную перемётную суму, я вытянул из неё полупустой бурдюк и вырвав пробку, тут же присосался к узкому горлышку. Глотка и язык до такой степени высохли, что, только выдув половину содержимого бурдюка, я начал различать вкус. Это позволило понять, что пью воду, разведённую с красным вином.

— Почему они удивились тому, что мы разговаривали на одном языке? — спросил я, наконец утолив жажду.

— Молодые степняки привыкли, что их наречие знают только племенные рабы. А у тебя, ни на лице, не на груди нет клейма степного тейпа — объяснил Парацельс.

— А почему тогда я разговариваю с ними на одном языке?

— Сварог, да потому что ты теперь божественная сущность, и понимаешь все языки, когда-либо существовавшие в сфере миров. Причём все без исключения впитывают, всё о чём ты им говоришь.

— Интересно девки пляшут — вывел я немного удивлённо, при этом не забывая продолжать марадёрить багаж, убитого джигита. Жадно жуя найденные в сумах куски вяленого мяса, я обшарил трупы и собрал всю добычу в кучу. Снял цветастый халат со свернувшего шею степняка, накинул на плечи и подпоясался кушаком. Затем натянул, малинового цвета, плотные шаровары. Голову покрыл, найденной в сумке, сложенной шапочкой, по старой памяти сразу названной тюбетейкой.

А вот с сапогами не срослось. Размерчик двух трофейных пар не подошёл, а носить жмущую в пальцах обувку не хотелось. Загнутые кверху мысы, тоже инстинктивно не нравились. Да и, если честно, хотя босиком я и чувствовал каждый камушек, но даже самые острые из них, ходить и прыгать, никак не мешали. Раскалённая поверхность пустыни, воспринималась ступнями вполне нормально.

Осмотр оружия показал, что оно мне не подходит. Легко натянув тетиву лука, я случайно порвал её. Затем согнул зазубренную саблю, и та сломалась. Да и кованые кинжалы лишь казались острыми, но не оставляли на пальцах даже царапинок.

— Хватит ломать оружие. Другого тебе здесь всё равно не выдадут — возмутился Парацельс, когда я случайно согнул вторую саблю в бараний рог.

— А чего оно всё такое хлипкое. С виду вроде выглядит как боевое и кованное, а на самом деле хуже сувенирного — проворчал я недовольно.

— Сварог, окстись. Это нормальное оружие, выкованные для обычных людей. Для боя с божественными сущностями оно попросту не предназначено. Да на нём даже обычного заклятия усиления качеств не наложено. Магических рун тоже нет, как и скрытого заклинания, помещённого в сталь мастером-кузнецом при создании клинка. Обычное железо. Здесь нет драгоценных накопителей силы и святых знаков, впитывающих энергию астрала. Но уверяю тебя, даже у обычных воинов людей, попадаются старинные клинки или броня, выкованная в тяжёлых мирах, из небесной стали. Некоторые из них и для тебя очень опасны.

— Значит, меня смогут зарубить, каким-нибудь топором, выкованным из метеоритного железа и покрытым древними рунами — проговорил я, внимательно впитывая новую информацию.

— Могут попытаться зарубить. Отличные мастера боя для этого обязательно найдутся. Некоторые посвятили тренировкам всю свою жизнь. И, кстати, у большинства из них, тела посильнее обычных и прикрыты магической бронёй не хуже, чем даёт закалка драконьей кровью. А ещё есть колдуны и маги, которые намного опаснее людей с сильными мечами. Кроме, них имеются дикие существа, изначально пропитанные энергией астрала и настоящие порождения хаоса. Про полубогов и сделавших себя легендарных героев, я вообще умолчу, с ними тебе лучше пока не пересекаться.

— А местные боги, как они отнесутся к появлению конкурента на их территории? — решил сразу уточнить я.

— Сварог, пока ты не встанешь на ноги, и не начнёшь получать энергию из нескольких постоянных источников, любой из них, если, конечно, сильно захочет, сможет просто тебе разорвать на куски. А ежели кто-то из них появится на нашем пути прямо сейчас, то ты даже убежать или спрятаться не успеешь, ибо пока бегать и прятаться попросту не умеешь. А ещё есть целые пантеоны высших богов. Для них ты обычная букашка, которую можно походя раздавить. И я тебе не рассказал даже о десятой части, поджидающих тебя смертельных опасностей.

Откровения призрака мёртвого архимага не вдохновляли.

— И что же мне делать со всем этим металлоломом — спросил я, указав на кинжалы.

— Бери с собой. Тебе сейчас любой ржавый гвоздь может пригодиться — посоветовал Парацельс и кивнул в сторону солнца. — А теперь тебе надо поспешать. Через три часа местное светило зайдёт за горизонт. До границы между осколками часа полтора пешего хода и её лучше пересекать посветлу.

— А с этим добром, что делать — я указал на снятые с трупов степняков треугольные амулеты с позолоченным кругом внутри. — От них силой несёт, но какой-то совсем чужой.

— Ясное дело, чужой. Эти амулетики джигиты носили неспроста. Это символ одного из богов степняков. Скорее всего, их местного бога войны Чингиза, которого они упоминали, когда жребий решал, как тебя убить. Хотя его это знак или нет, точно не знаю, в расколотых мирах множество мелких божков, бывших раньше героями и полубогами. Всех их мне, точно не упомнить.

— И зачем эти штуки нужны?

— Амулет аккумулирует энергию и активирует стабильный канал её передачи богу, в момент упоминания божественной сущности — вполне доходчиво объяснил Парацельс.

— Ясно.

Я откопал отколок обители богов и сунул его в перемётную суму. Затем положил амулеты на трупы и потопал к видневшемуся на горизонте засвету.

За следующий час Парацельс закидал меня историями о странных божественных сущностях, встречающихся у цивилизаций, населяющих необъятную сферу миров.

Я узнал, что в одном из магических миров, тысячи лет люди просили помощи у окаменелого пня, оставшегося от гигантского дерева и, в конце концов, древесина ожила и вырастила новое древо, проникшее своими корнями во множество других миров.

В некоторых мирах мольбы воздавали демонам, пришедшим из нижних планов реальности, и те превратились в настоящих богов смерти. Кое-где целые народы почитали различных животных, из-за этого расплодились божественные сущности, похожие на зверей. Кто-то обожествлял определённое место, наделяя его силой, других героев и своих правителей.

Из-за такой разнонаправленности, в сфере миров существовали божественные сущности разных видов, зачастую враждующие друг с другом. Некоторые тёмные и опасные, другие хоть и прикрывались за светлыми ликами, но были не менее опасными. Много эпох назад самые могущественные боги смогли создать несколько пантеонов, постоянно получавших жатву энергии от верующих, живущих в сотнях и даже тысячах миров.

Рассказы Парацельса дали понять, что я всего лишь один из многих. И большинство из моих конкурентов давно освоились, стали гораздо сильнее и опытнее.

— А если я смогу создать, закрытый от всех богов мир и поселюсь там? — снова озвучил свою идею, я уставился на Парацельса.

— На сотворение мира тебе Сварог замахиваться рановато. Однако собственный, скрытый от глаз всех богов осколок реальности, даже ты способен сотворить. Многие, мелкие божки, имеют нечто подобное. Там они хранят свои жалкие пожитки, сокровища и всякие опасные штучки. Иногда содержат пленников, рабов или гарем наложниц. Добудь и накопи побольше энергии, и я теоретически объясню, как сотворить нечто подобное.

Я кивнул, соглашаясь, и в этот миг засвет на горизонте исчез, а всего в полукилометре от нас появилась подсвеченный призрачным светом, кусок астральной стены. Через неё просвечивалось что-то зеленоватое и окутанное таинственным мраком. И чем ближе я подходил, тем сильнее стена вздымались ввысь и раздавалась в стороны.

— Это то самое? — спросил я, немного поражённый зрелищем.

— Да, оно самое. Астральная граница между осколками.

— А почему ещё две минуты назад я наблюдал бескрайнее продолжение пустыни и какие-то ржавые горы на горизонте, а теперь тут появилась стена?

— Такова структура расколотых миров. Например, этот мёртвый мир пустыни, он по-прежнему физически остаётся вполне целым, но астрально расколот на множество частей, и эти части перемешаны с осколками других миров.

— То есть получается, те красные горы, что я видел на горизонте, действительно существуют?

— Да, но вот только просто так по прямой, до них дойти невозможно даже опытному богу, ведь они совсем в другом астральном осколке, и могут находиться где угодно на бескрайнем одеяле, сшитом из миллионов лоскутов, вырванных из расколотых миров.

— А кто именно и зачем астрально разделил все эти миры? — спросил я, легко догадавшись, что миры испорчены по весьма веской причине.

— Это очень древняя и безумно сложная история, дошедшая до нас из давно минувших эпох — сказал Парацельс и я заметил на лице мертвеца, грустное выражение. — Если вкратце, то очень давно часть вполне целых миров расколола на куски группа сильных, молодых богов, пришедших из мифической зоны техномиров. Кто-то говорит, их было двенадцать, другие утверждают, что тринадцать. Своим расколом, они пытались остановить гигантскую астральную тварь, начавшую пожирать мировую сферу словно червяк спелое яблоко.

— И как, у них получилось?

— Не совсем. Тварь ранена, но по-прежнему жива. Сейчас находится в состоянии частичного анабиоза и периодически ворочается где-то рядом с нашей сферой, плывущей в бесконечном астрале.

Подойдя к стене, я, наконец, оценил титанические размеры её границ.

— Красиво.

— Поспеши, Сварог. Боюсь, тебя снова обнаружили.

Среагировав на предостережение Парацельса, я оглянулся и увидел кружащуюся в воздухе тварь, своими формами напоминающую морского ската.

Встречаться с людьми Хабиб-бая не хотелось, и потому я просто шагнул через разделяющую осколки границу. В момент пересечения, само время остановило свой бег, и на мгновение перед глазами предстало, злое лицо зеленоглазой девушки, внимательно наблюдавшей за мной, откуда-то издалека.

А затем меня рвануло вперёд, и я почувствовал, как ступня опустилась на мягкую травку.

Глава 5

Земля Белоградья

— Вылазь. Хватит плескаться — раздражённо потребовал Парацельс, но я точно не собирался его слушать.

Вода! Целая полноводная река, настоящей воды!

Едва перейдя сквозь стену, я очутился в ночном лесу и буквально почувствовал близость воды. Рванув с места, перебрался через высоченную груду сухих веток и пней, зачем-то обвязанных, скрученными из древесной коры канатами. Затем проломился сквозь заросли высокого папоротника, проскочил мимо десятка ровных стволов, и, наконец, вышел на крутой обрыв, под которым текла река.

И здесь меня уже невозможно было остановить. Хотя Парацельс и пытался. Спрыгнув с семиметровой высоты на полоску песчаного пляжа, я вмиг скинул нехитрую одежонку и с разгона нырнул. И тут же ощутил, как сомкнувшаяся над головой водная масса, вымывает из тела признаки усталости, остаточные боли от травм, и зуд в плечах, сначала опалённых драконьим огнём, а потом пропечённых немилосердным солнцем красной пустыни.

Вода была словно парное молоко и такой чистой, что даже при свете двух серебристых лун, просматривалось песчаное дно реки. Да и вкус воды, разительно отличался от того слабоалкогольного пойла, что наполняло вонявший выделанной шкурой, бурдюк степняка.

И потому я, несмотря на настойчивые призывы Парацельса, не мог заставить себя вылезти минут пятнадцать.

— Ладно выхожу — наконец сказал я, когда мёртвый архимаг принялся пугать меня опасными существами, способными жить в неизученной водной среде.

— Вот ты зануда. — Я указал на широкую реку. — Не чую я в этой речке ничего плохого. От воды, наоборот, только одна польза.

И едва договорив, я ощутил, как во внутреннее хранилище упало пяток полновесных капелек энергии. Прислушавшись к себе, посмотрел сначала на водную гладь, а потом уставился на едва видимую между деревьями, астральную стену, разделяющую соседние осколки.

— Чего замолк, водяной хренов? — спросил насторожившийся Парацельс.

— Только сейчас мне капнуло немного энергии и пришла она оттуда.

Я указал на стену.

— Ну здесь всё понятно. Это наши новые знакомые, тебе немного отсыпали. Кто-то из жителей степного осколка, призвал на помощь одного из своих богов, и наверняка принёс жертву.

— А я тут при чём? — реально не понял я.

— Видимо, ты тот, против кого направлена мольба, а значит, тебя упомянули. Запомни Сварог, тёмная слава тоже приносит доход. Конечно, не такой, как прямое почитание, но всё же дарёной манне в зубы не смотрят.

— Или с мёртвой овцы, хоть шерсти клок — озвучил я всплывшее в создании выражение. — Так что мне теперь постоянно будут перепадать эти крохи с барского стола?

— Если будут бездумно упоминать в рассказах и втайне восхищаться тем, как ты убил ту троицу, то по чуть будет капать. Но долго этот банкет не продлится. Нужно искать нормальные источники получения божественной энергии.

— А тот бог, которому степняки на меня ябедничают, случайно, не захочет отомстить за свою паству? — спросил я и с опаской огляделся по сторонам.

— Не, пака ты не решишь конкретно сгеноцидить его верующих, и радикально сократить их популяцию, всё нормально. Однако знай, астральная метка убийцы его паствы, на тебя уже наложена. Так что, если надо, он тебя узнает.

Ночь была тёплой, так что я высох практически моментально. Снова облачившись в трофейный костюм степного пирата, подошёл к воде и при свете ярких лун, заглянул в отражение, оценив вид.

Алые штаны, полосатый халат, красный кушак с заткнутыми за него кривыми кинжалами. Тюбетейка на голове, широкие плечи и наглая, явно бандитская, немного опалённая рожа, дополняли образ.

Заглянув в хранилище, я протянул руку и достал нимб.

В свете лун, он казался выкованным из воронёной стали и немного покрыт ржавчиной. А ещё в сумраке виднелась, едва заметная сетка трещинок, излучающая свет раскалённого железа. Моему бандитскому образу он придавал совсем уж непотребный вид.

— Ну чисто разбойник с большой дороги — вывел я.

— Согласен — буркнул Парацельс. — Такому как ты не паству в соборы собирать и чудеса творить, а в подворотне подвыпившим купцам глотки резать. Скажу тебе так Сварог, божественная сущность из тебя, как клинок меча, сделанный из кизяка.

Я кивнул, соглашаясь с мёртвым архимагом, и спрятал нимб обратно. Затем собрал нехитрый скарб и побрёл вдоль берега, по узкой, песчаной полоске пляжа, спеша удалиться подальше от стены.

По дороге рассматривал лес, окружавший реку с обоих берегов. Толстенные стволы необычно высоких деревьев, покрывала белая кора с чёрными прожилками. Над головой, шелестели густые кроны, с большими листьями и длиннющими шишками. Снизу росла трава и высоченный папоротник.

Несмотря на то что деревья выглядели необычно, в прошлой жизни я точно видел нечто подобное. Да и чувствовал я рядом с ними себя хорошо. Река тоже выглядела вполне привычно. Однако гладь протекавшей мимо, чистой воды, рождала перед глазами совсем иные, более мрачные образы.

В этих видениях похожую реку покрывала нефтяная плёнка. Мимо проплывал обгоревший мусор и раздутые трупы людей. Из берегов торчали остатки взорванного моста. А рядом замерли груды покорёженного, обожжённого войной металла. А за рекой горел огромный город, едва видимый сквозь падающую с неба сажу.

Стоило тряхнуть головой, и образ тут же растаял, а я потопал дальше, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё из своей прошлой жизни.

— Чего приуныл Сварог? — спросил, плывущий по воздуху над водой, призрак мертвеца.

— Да так, что-то вспомнил нехорошее, а что именно не понял.

— Ты вспоминаешь прошлую жизнь, и это после перерождения⁈ Интересный феномен. Подобного я раньше не встречал. Может, ещё сможешь вспомнить, кем был до перерождения?

— Не уверен, но кажется был военным — ответил я заинтересовавшемуся Парацельсу. — А тебе вообще зачем это знать?

— Как зачем. То, кем ты был раньше, может спрогнозировать то, каким богом ты можешь станешь. И как именно в связи с этим лучше поступать, и что в себе развивать.

— Насчёт саморазвития, можешь поподробнее — попросил я, отлично осознавая, что если хочу заполучить свой укромный угол, то эта информация точно лишней не будет.

— Как скажешь — ответил Парацельс и призадумался.

А пока он размышлял, я заметил у берега огромного рака, величиной с мою голову, и на всякий случай обошёл это место.

— Если всё подробно разжёвывать насчёт саморазвития божественной сущности, то на это уйдут годы — выдержав большую паузу, начал Парацельс. — А ежели коротко, то каждый должен развивать те высшие умения, которые больше ему подходят. Ну, к примеру, если боишься высоты, то не стоит бросаться учиться летать и прыгать. А ежели недолюбливаешь открытое пламя, то сближение со стихией огня не для тебя. С остальными стихиями то же самое. Про боевую трансформу организма, разделение и вызов своего божественного воплощения, пока говорить рано. На это надо потратить слишком много сил. Пока тебе придётся стремиться к тому, что нравится и делать то, что получается.

— И что же нравится мне? — спросил я скорее у себя, нежели у Парацельса.

— Ты уже озвучил. Первым делом хочешь сотворить свой личный кусок пространства в собственном измерении. Возможно, ты из создателей. Появится энергия. Обязательно попробуем провести эксперимент. А остальное спланировать заранее невозможно. О твоих скрытых умениях мы узнаем только опытным путём, когда ты будешь использовать силу. Так что рано что-то прогнозировать.

Слова призрачного спутника заинтересовали, и я призадумался. А пока размышлял, мы, наконец, миновали изгиб реки и вышли из-за прикрытия песчаного обрыва. И то, что я увидел на другом берегу, заставило застыть на месте.

Это был город, выстроенный из белого камня. Причём город не маленький. Располагался он вокруг огромного холма и на его покатых склонах. Даже с расстояния в несколько километров, я рассмотрел два обвода белокаменных стен с высокими башнями. Одна крепостная стена опоясывала город по кругу. Второй обвод, окружал центральную часть холма. Именно там расположился самый высокий комплекс строений, напоминавший замок, скрещённый с каменными палатами.

На вершинах крепостных башен и в некоторых бойницах подрагивал свет, в большинстве своём идущий от масляных ламп. А на стенах замка, горели ровным светом фонари. В этом свете я увидел, что в строительстве использовано минимальное количество древесины. Повсюду сплошная каменная кладка. Крыши покрывала красная черепица.

— Похоже, это тот самый город, который я видел, когда выпал с небесного острова — озвучил я своё предположение.

— Да, он самый — подтвердил Парацельс.

— И кто в нём живёт?

— Судя по архитектурным особенностям, это люди. Что за народ и цивилизация? Конкретно не отвечу, ибо не знаю. Ну так про всё на этом свете, не ведают, ни мудрые драконы, плавающие по реке времени, ни древние боги, нашедшие пристанище в глубинах астрала. Сварог, я тебе скажу только одно, прояви себя правильно и, вполне возможно, кто-то из местных в будущем станет тебя почитать как бога.

— А не про этот ли город обмолвился караванщик Хабиб-бай, ведущий к границе большое войско? Он что-то говорил о желании какого-то военачальника, выпустить на свободу каких-то опасных зверей, чтобы местные были посговорчивее.

— Других городов вблизи границы нет, так что ответ очевиден. А вот что за звери, я не знаю. Всяких-разных сильных тварей, в сфере миров хватает. Однако если это, то о чём я предполагаю, ситуация для тебя складывается опасная — предупредил Парацельс.

— Любая опасная ситуация, это мой шанс проявить себя и получить нужное количество энергии — возразил я.

— Ну если ты готов рискнуть, то действуй божок хренов, а я постою в сторонке и посмотрю. Вон уже и рассвет алеет, так что скоро здесь начнётся. — Парацельс указал на лесной массив, раскинувшийся за рекой и полями. Ещё дальше виднелись торчавшие из-за деревьев зубья белых скал. Самые высокие из них осветили лучи солнца, ещё не появившегося из-за горизонта.

— И что ты мне предлагаешь, с утра пораньше вернуть нимб на голову и отправиться к городским воротам, чтобы тот, кто положено, увидел, к ним в гости прибыла божественная личность.

— И чего ты этим добьёшься?

— Стража вызовет местного правителя, и я просто всё ему расскажу.

— Не Сварог, такой ошибки точно делать не советую. Конечно, с нимбом тебя заметят и будут смотреть с интересом, но в таком виде как сейчас, к правителю тебя точно не пустят. Самое большое, что предложит стража, это выступить с фокусами на ярмарочной площади деревянного пригорода.

— Значит, для них я просто бродячий фокусник — констатировал я, немного обозлившись на себя.

— Да, и причём фокусник из начинающих. Это же расколотые миры, здесь люди много чего повидали и ржавым нимбом, висящим над обгоревшей макушкой, их не удивишь. Конечно, несколько крупиц энергии тебе капнет в загашник от любопытствующих, но не более того. И кстати, любой местный маг или колдун, сможет легко тебя переплюнуть по части красочного представления.

— Получается надо ждать с моря погоды — проворчал я и призрак Парацельса кивнул.

— Нужно ждать своего шанса и следить за тем, что будет происходить дальше.

* * *

В момент, когда солнце ещё не появилось над лесом, окружающие внешнюю крепостную стену, деревянные пригороды, начали оживать. Послышался стук и скрежет. На воду во множестве принялись спускаться лодки. Судя по их количеству не меньше сотни рыбаков вышли спозаранку на промысел.

Кто-то ставил сети, другие проверяли ловушки в камышах. Ещё я заметил у противоположного берега, тянущих бредень бородатых мужиков, и одиночных ловцов раков. И хотя мы находились на расстоянии трёх километров от города, вскоре рыбаки доплыли и до нас. Из-за этого мне пришлось забраться на песчаный обрыв и спрятаться в зарослях папоротника.

А тем временем, город продолжал оживать. Как только солнце коснулось крыш, над трубами появились многочисленные дымки. Затем раздался колокольный перезвон. Услышав нечто знакомое, я почему-то представил себе храм с золотыми куполами, но вместо этого легко определил, что звук идёт со стороны одной из самых больших замковых башен, торчавших на вершине холма.

Решив отыскать место почитания здешних богов, я попробовал сделать так, как учил Парацельс. Прикрыв глаза, взял из хранилища капельку энергии, затем перенаправил её на зрение и снова осмотрел город и деревянные пригороды, находящиеся за крепостной стеной.

То, что увидел, поразило. Над домами проявились едва заметные, призрачные потоки астральной энергии, медленно кружащейся в хаотичном порядке. Они извивались, закручиваясь в подобие торнадо и снова расходились в разные стороны. По всей видимости, энергию астрала привлекала людская масса.

И как только я всё это рассмотрел, пришло понимание, именно в таком виде, эта сила мне точно недоступна. А вот обычных людей потоки иногда касались. Задевая разноцветные ауры человечков, энергия проскальзывала мимо, оставляя в некоторых из обитателей города крохотные крупицы.

Кроме постоянно действующего, поднебесного механизма, я начал различать отдельные ауры, окружающие людей. Подобного я не ожидал и потому обратил на это более пристальное внимание.

Как раз мимо проплыл парусный чёлн с дюжиной рыбаков на борту. Те возились с нехитрым такелажем и подготавливали сети, так что я смог хорошенько рассмотреть ауры людей вблизи.

Сразу заметил почти в каждой серую основу, раскрашенную проблесками зелёных и голубых оттенков. У большинства рыбаков, в серых аурах, имелись примеси других цветов. У одного молодого парня серость отсутствовала полностью, и аура выделялась более сильным, малахитовым цветом. Ещё у одного хмурого мужика в возрасте, по серенькой ауре расплывались большие тёмные пятна. А у стоявшего за штурвалом челна кряжистого бородача, сильную, тёмно-синюю ауру, опоясывали светлые и тёмные полосы.

Всё это что-то значило, но что именно я мог только догадываться.

— Парацельс, а почему у штурмана вон той лоханки, аура такая странная?

— Что Сварог, заметил. Ну молодец — Призрак мертвеца попытался улыбнуться, но вместо этого нагло оскалился. — Аура странная, потому что глава этой артели рыбачков, природный колдун. Сразу видно, колдовству специально не учился, да и силёнки невелики, однако он нахватался знаний по ходу жизни. Мало что умеет, но кое-чем может удивить.

— А откуда эти белые и тёмные полосы на его ауре?

— Тёмные полосы, это знак, он колдовал во вред людям, а светлые творил ворожбу во благо. Такое у людей и прочих разумных рас часто встречается. Видишь ли, когда сталкиваешься с врагом, ему надо вредить, а раненому другу, наоборот, надо помогать. А вот сынок его, прирождённый маг — уверил Парацельс и указал на парнишку, стоявшего на носу челна и тревожно всматривающегося в даль.

— Малахитовая аура. Я заметил. И что пацан умеет?

— Пока толком ничего. Силёнок маловато, да и развивать дар слишком поздновато начал. Учителя ему надо хорошего. А пока он чувствует изменения в окружающей среде, только если рядом много деревьев и животных. Может приманить или отвадить дикую животину. Рыба в его сеть сами приплывает. Ещё деревья чувствует и немного землю. Вон смотри, как с тревогой вдаль уставился, чует, что-то нехорошее грядёт.

Наблюдая за пареньком, я заметил, как он зашевелил губами и обхватил зелёный мешочек, висящий на обвивавшей шею серебряной цепочке. И как только он это сделал, от его ауры отделилась крохотная искорка и устремилась в сторону города.

Решив проследить за ней, я сконцентрировал на капельке энергии всё внимание. Скользнув над водой, искра рванула над полями к деревянному пригороду, и круто завернув над двухэтажными срубами, полетела к лысому холму, торчавшему немного в стороне от города.

В момент концентрации, зрение обострилось. Это позволило приблизить изображение города с пригородами. В результате мне удалось увидеть, как искра влилась в реденький потолок себе подобных и сделав круг над холмом, опустилась на голову каменного идола, стоящего в кругу себе подобных.

А вот и их местные боги, смотрящие за этим местом. Вернее, идолы, которые их изображают и передают энергию напрямую божественным сущностям — догадался я и принялся внимательно рассматривать статуи.

Всего белокаменных истуканов было семь штук. В центре, разведя каменные руки в стороны, стоял длиннобородый мужик с двумя лицами, смотрящими в разные стороны. А вокруг расположились три женских и три мужских фигуры. Вместе они составляли весь местный пантеон.

Второй истукан мужского пола, держал боевой топор и прикрывался щитом, на плече третьего, лежал огромный молот, а четвёртый плясал и бил в бубен. Поведение каменных баб тоже новизной не отличалось. Одна прижимала ребёнка к груди и судя по животу была беременна, вторая наоборот оказалась чересчур стройной и натягивала лук, а третья держала бронзовый серп, обряжалась в длинную ночнушку и носила венок из колосьев с цветами на голове.

Сразу стало понятно, кто и за что отвечает.

— Интересно, и кому именно местные отсылают свои просьбы? Уж не в тот ли летающий островок, что парит над облаками, течёт этот ручеёк энергии?

— Нет, сила направляется не туда. Юпитеру не особо интересны расколотые миры и крохотные потоки, он окучивает десятки вполне целых цивилизаций — доходчиво ответил Парацельс. — А группа идолов, так это кто-то из местных, полудиких божков, создал свой крохотный пантеон. Судя по читаемым рунам, в центре двуликий бог дня и ночи. По бокам бог войны, и его брат кузнец, покровитель всех мастеровых. Сзади пляшет бог плутовства, заодно говорящий с духами предков. А перед верховным богом стоит троица баб. Одна, богиня плодородия, вторая, мать всех людей, а третья дева леса. Короче, нормальная компания собралась. Божки на любой вкус, и ни одного однозначно тёмного.

— Значит, в случае нападения на город, они помогут людям?

— А вот это навряд ли. Эта семёрка наверняка окучивает не один такой осколок, а минимум несколько. Пока ты падал, я насчитал только в этом осколке девять городков, расположенных вдоль реки. Один побольше этого. Остальные поменьше. А ещё в округе каждого городка, сотни деревень и хуторов. Если прикинуть количество жителей, то получится больше пятидесяти тысяч. Так что даже потеря части населения одного города, не только ничего не изменит, но и спровоцирует приток энергии, идущей напрямую к местным божкам, от оставшихся в живых.

Я уже приготовился прослушать лекцию об основе накопления энергетического капитала, и про спровоцированный экстремальными событиями, рост доходов, однако порассуждать о божественной экономике Парацельсу не дали.

Сначала я почувствовал напряжение, появившееся в окружающем пространстве, а потом снова увидел тот самый, проплывший мимо рыбацкий чёлн. Теперь он возвращался в город, причём не только посредством небольшого паруса, но и с помощью гребцов, севших за вёсла. И как только появились рыбаки, над городом разнёсся звук набатного колокола.

— Похоже, начинается — сказал Парацельс и вопросительно уставился на меня, словно ожидая какова, будет моя реакция.

Глава 6

Нечто смутно знакомое

— Нам бы на тот берег, там поближе к основным событиям будем.

— Сварог, не лез бы ты — неожиданно предупредил Парацельс, но я уже начал раздеваться.

Сложив вещи в перемётную суму, я поднял её над головой, вошёл в воду и поплыл. В этом месте река была больше трёхсот метров в ширину, так что проплыть предстояло немало.

А когда я выбрался на противоположный берег, мимо, по песчаному обрыву, уже проезжала целая кавалькада, состоящая из телег и возов, запряжённых волами и мелкими лошадёнками. Судя по нехитрой одёжке, нагруженному скарбу и домашнему скоту, это крестьяне, спешившие в город, и явно не на ярмарку.

Повсюду встревоженные лица баб, хмурые мужиков. Слышны крики грудных младенцев. И только детям постарше было всё нипочём. Они с любопытством поглядывали в ту сторону, откуда текла река.

Посмотрев туда же, сразу заметил поднимающийся дым и тёмную точку, кружащуюся над лесом. Немного напряг зрение и смог рассмотреть ту самую летающую тварь, похожую на морского ската.

Надев штаны и подпоясавшись, на всякий случай не стал накидывать халат цветастым верхом наружу, а вместо этого вывернул наизнанку, выставив напоказ серую подкладку с торчавшей ватой. Тюбетейку тоже надевать не стал.

В таком виде взобрался на высокий берег, и немного согнувшись, побрёл рядом с толпой эвакуировавшихся деревенских жителей. И только теперь я смог оценить размер бедствия. По просёлкам и межам, оставленным между убранными полями, в сторону города шли и ехали сотни людей, рано утром сорвавшихся с насиженных мест и отправившихся под перекрытие крепостных стен.

В самом городе ситуация резко поменялась. Обычная жизнь отступила до лучших времён, и как мне показалось, весь деревянный пригород превратился в растревоженный муравейник. Люди покидать свои дома и отправлялись к нескольким распахнутым настежь, крепостным воротам.

На меня, конечно, посматривали, и в иной ситуации наверняка обратили более пристальное внимание, но в данный момент, всем было наплевать на непонятно во что одетого, подозрительного гражданина, кутающегося в вывернутый халат.

В отличие от меня, деревенские мужики носили длинные домотканые рубахи. Среди них попадались цветастые. Часто встречались жилеты с нашитыми подсумки. Штаны широкие, по большей части тёмных оттенков, некоторые с полосами и настоящими карманами. На ногах сапоги, сандалии и лапти.

Внешний вид людей навеивал нечто неуловимо знакомое. Нет, я точно не жил в прошлом в подобной среде, но она, по какой-то причине, была мне неуловимым образом знакома и мила. Одновременно с этим, подсознание фиксировало элементы, выбивающиеся из всплывающего представления об этом месте и людях. Карманы, подсумки, слишком сложная упряжь, отличный стальной плуг, лежавший на телеге и многое другое, всё это заставляло призадуматься.

У большинства мужиков, на кожаных поясах висели топорики, кистени, клевцы и длинные кинжалы. Кроме этого, я высмотрел десяток боевых рогатин, копья и круглые щиты. Внимательно осмотрев всех, до кого мог достать взгляд, увидел минимум пятерых в кольчугах и простеньких островерхих шлемах. За несколько минут наблюдения, у троих обнаружил перевязи с короткими мечами и арбалеты. Всё оружие выглядело серьёзно.

С собой крестьяне гнали коров, коз и баранов. В возах клети с птицей и поросятами.

А уже на подходе к пригороду, мимо проскакала шестёрка витязей, восседавших на крупных лошадках, покрытых, начищенной до блеска, стальной чешуёй. Это были, явно профессиональные военные, облачённые в сложную, пластинчатую броню и островерхие шлемы. Лица прикрывали, бронзовыми маски. На поясах, немного изогнутые сабли. За спинами вытянутые щиты, изукрашенные летающими птицами, изображением солнца и клиновидными рунами. На покрытых чешуйками сапогах, блестели серебром, настоящие шпоры. Вверх устремлялись, стальные наконечники длинных пик.

Кроме этого, я почувствовал, что от витязей веет скрытой силой, да и некоторые элементы вооружения и брони источали остаточные энергетические эманации. И вообще, едва взглянув на профессиональных бойцов, я уловил нечто близкое. Но одновременно с этим в их облачении многое смущало. Некоторые детали казались неправильными, но какие именно было не понятно.

— Тётка Лукерья, давай залазь на воз — совсем рядом, выкрикнула молодая женщина.

Среагировав на её возглас, я осмотрел большое крестьянское семейство, едущее в город на возе, запряжённом двумя огромными волами.

Откликнувшись на зов, семенящая по дороге, пожилая женщина остановилась и ловко закинула на проезжающий мимо транспорт, объёмный узел с пожитками. А следом забралась сама.

— Ой спасибо Матрёна, а то я в новых лаптях, все ноги стоптал, пока от брода до города бежала — поблагодарила пожилая тётушка и я невольно прислушался, снова уловив нечто до боли знакомое.

— Тётушка Лукерья, твоя деревня к разливному броду ближе всех стоит. А от него и до запретной границы совсем недалече. Может, видела, чего, и знаешь, что за нечисть на нас опять сквозь стену полезла? — спросила молодая женщина, сидевшая рядом с бородатым мужичком, часто понукавшим запряжённых волов.

— Как не рассказать, обязательно расскажу. Всё, что собственными глазами видела, как на духу выложу — пообещала тётка Лукерья. — На этот раз из стены появились басурмане степные, вместе с верблюжьими всадниками вечного падишаха. Они ещё ночью объявились. Стражники с охранной заставы наверняка поначалу подумали, что из красной пустыни торговый караван прибыл. Из-за этого костры сигнальные не зажгли и тревогу не подняли.

— Олухи городские, опять всё проспали — хрипло посетовал мужик.

— И за это они жизнями своими поплатились. Я стара уже, дремлю чутко, и потому сама проснулась, когда услышала, как за большим бродом боевое железо гремит. Сразу побежала соседей будить. Наверное, только потому наши деревенские, почитай все и успели с мест, обжитых сорваться. А когда мы убегали, молодые парни старую баню на берегу подпалили, и в соседние деревни и хутора поскакали, о напасти родственникам сообщить.

— И много тех басурман на нашу сторону реки перешло? — поинтересовался мужик.

— Не знаю. Но мой внучок, Санька Малой, лигу назад нас на жеребце догнал, и сказал, что через большой брод переходит страшно огромная рать на верблюдах и волосатых степных конях. Брешет, что только на верблюдах, не меньше восьми сотен, а может, и вся тыща, басурманских воинов переправилась — охотно поведала пожилая женщина.

— Эка ты хватила Авдотья, цельная тыща, и каждый на верблюде. А ведь тогда ещё и заводные верблюды должны у каждого быть с походной поклажей. А ещё степняки на своих резвых кониках. Да такой орды басурман, с большой степи, почитай, как сорок годков не приходило. Да и тогда они так только чуть по округе погуляли, деревни малость пожгли, да тех, кого поймали, в полон с собой угнали. Отец покойничек, говорил дань хотели с городов взять, но Царь Ванька Злой с князьями и городскими боярами, всех девяти городов, возмутились, рать большую собрали и начали малые отряды басурман по одному бить. Тогда степняки, да люди вечного падишаха покрутились мальца, да и ушли восвояси, оставшись без шибко больших прибылей.

— Мефодий, ты у нас мужик ушлый, грамоте обучен, на имперском можешь говорить, сам свой хутор с нуля построил и содержал справно. Может, знаешь, чего басурмане на этот раз хотят утворить? — спросила тётушка Лукерья.

— Даже не знаю, города им княжеские точно не взять. Об них даже империя с их легионами, боевыми магиками и хитрожопыми инженерами, полвека назад, ещё при только что ставшим царём, Ваньке Злом, все зубы пообломала.

— Ну ты ещё чего вспомни. Это же когда было — отмахнулась Лукерья. — Сейчас времена другие. Царский род давно сгинул, да и упоминать о нём особо нельзя — перейдя на шёпот, договорила тётушка.

— Упоминать нельзя, однако при царе, какой бы он золой ни был, порядку больше было — так же шёпотом, ответил мужик, и пригладив бороду, продолжил говорить намного громче. — Ну а если о нынешней ситуации, то даже тыща басурман, только один город смогут полностью, со всех сторон обложить, да и то ненадолго. Как только князья прекратят плечами толкаться и договорятся кто в походе верховодить будет и выберут воеводу, они сразу свои дружины за стены выведут. Бояре должников и своих боевых холопов соберут. А городские роты стражников и цеха ремесленников их поддержат. Колдовской круг девяти городов Белоградья, тоже без дела сидеть не будут. Да и мужики деревенские посошную рать выставят. Ежели вся эта силища соберётся в кулак, то никакие басурмане нашего напора не выдержат. Это уже проверено и не раз. И не помогут им ни их заклинатели зверья, ни шаманы, вызывающие злых духов.

— Эх, Мефодий, сладко ты поёшь, да ведь только я за свои более чем шестьдесят годков жизни, ни разу не слышала, чтобы без царя, все эти рати Княжеские и Боярские смогли воедино собраться.

Выслушав пожилую родственницу, мужик нехотя кивнул, а затем недовольно покачал головой и снова заговорил вполголоса:

— Да за что ж нам напасть-то такая. То император Люций через горный перевал свои когорты к нам засылал каждый год. Там, где я раньше с батькой жил, имперцы наши заставы пятнадцать лет подряд подчистую выжигали. Их артели лесорубов строительный лес валили и вывозили через стену в имперские земли. Кого ловили из наших, в полон уводили. Ведь только семь лет прошло, как половина князей хоть чуть перестали грызться, и вместе с кругом колдунов собрала рать и избрала воеводу. Я тоже в той баталии посошником был и лично видел, как витязи разбили три имперские когорты в Велесовой долине. Ведь только отучили одних гадов себя непотребно вести, и снова басурмане через засеку полезли. И ведь нормально же с ними долгое время общались, караваны с их купцами принимать взялись. В морской осколок, их товары переправляли по реке, назад железо пропускали. Начали торговать, своим мёдом, мехом, зерном, орехом. Покупали пряности, сладости, красивое оружие и заморские диковинки. И вот опять такое. — Мужик тяжко вздохнул и засунул руку под косой ворот рубахи, что-то прошептал, при этом подержавшись за мешочек, висевший на серебряной цепочке. — Ох, бабы, конечно грешно так говорить, но что-то наш Двуликий бог совсем мышей не ловит и на наш людской зов не отвечает. Уж не случилось ли с ним чего? Даже не знаю, что и думать.

Как только он договорил, все сидевшие в возе женщины вместе с детьми, схватился за мешочки и начал что-то яростно шептать. В процессе я заметил, как от них отделилась пара искорок энергии и устремилась к группе каменных истуканов.

Парацельс всё это время плыл рядом по воздуху, внимательно слушал и крутил подгнившей головой на все 360 градусов. Призрака никто из окружающих не замечал, и это меня вполне устраивало.

— Ну что Сварог, всё слышал? — спросил он, когда воз нас обогнал.

— Да — подтвердил я.

— Надеюсь, ты местные расклады понял?

— А что здесь не понять. Наглядный пример феодальной раздробленности. Сильные князья уселись с дружинами в городах. Имеются зажиточные бояре, контролирующие городской люд. Колдуны занимаются своими мутными делами, цеха ремесленников — своими, а купцы — своими. Все взаимосвязаны, но постоянно между собой грызутся. И ещё я понял одно, в Белоградье раньше водилась минимум одна царствующая династия, которую местные по какой-то причине упразднили.

— Ну причина понятная, всё как обычно, власть да деньги — уверил Парацельс.

В этот момент воз въехал в широкий проход между домами, образующий прямую улочку, ведущую к крепостным воротам. Туда мне идти не стоило, ибо даже отсюда было видно, что у ворот, стоят три десятка стражников в кольчугах, с бердышами и арбалетами. Они всех внимательно осматривали и некоторых наиболее подозрительных, периодически вытягивали из прущей толпы и куда-то уводили.

Пройдя по деревянным мосткам пятьдесят шагов, я завернул за угол и направился навстречу толпе эвакуировавшихся жителей деревянного пригорода. Люди толкали тачки, нагруженные нехитрым скарбом. Бабы тянули узлы. Кто-то вручную катил телегу с лежавшим в ней, белобородым стариком. Пара мужиков пронесла мимо сундук, окованный железными полосами.

И опять на меня посматривали, но никто так и не остановил. Видимо, что-то в моём виде давало понять, что незнакомца не стоит цеплять без дела.

Углубившись в деревянные проулки, я уже в четвёртом ряду домов, заметил высокий сруб с тремя рядами окон и небольшой башенкой. Всё это возвышалось над прочими постройками. Судя по виду, свежий дом только недавно поставили и обжили. А сейчас от распахнутых, дворовых ворот, отъезжала загруженная телега, запряжённая пегим жеребцом. Рядом топали домочадцы, старики, дети, девки, бабы и пара парней. Видимо, одна, большая семья.

Пройдя мимо, я остановился на углу и увидел выходящего из ворот мужчину, скорее всего, являющегося главой семейства. У коленей крутились два лохматых пса. Борода и усы статного мужчины были аккуратно подстрижены. На голове надет островерхий шлем, окованный медными полосами. Тело прикрыто хорошо подогнанным чешуйчатым доспехом, спускающимся едва не до колен. За плечом висит сложный арбалет. На поясе, с одной стороны, короткий меч, а с другой — боевой топорик и тубус с болтами.

Побоявшись, что, воин обратит на меня внимание, я побрёл дальше. Затем оглянулся и проследил, как он запирает ворота. Немного постояв, мужик в последний раз любовно погладил бок амбарного замка, и решительно развернувшись, поспешил по мощёной досками дороге, догонять своих.

Я же дождался, когда он поравняется с телегой, затем завернул в узенький проход между дворами и оглядевшись по сторонам, одним движением перемахнул трёхметровый забор. Приземлившись на собачью будку, быстро забежал за дом и сорвал с петель ставни, прикрывающие одно из окон первого этажа.

Стекло было неровное и в разводах, словно оставшихся от потёков воды, но даже через него я увидел лавки, цветастые половики, большой стол и огромную печку, занимающую центр дома. Почувствовав, что внутри никого не осталось, я просто вдавил стекло, воспользовавшись тем, что звон заглушил колокольный набат.

Забравшись внутрь, нашёл лестницу и забежал на третий этаж. В комнате с раскрытыми сундуками и большой кроватью, обнаружил люк в потолке и приставную лесенку, ведущую внутрь настроенной башенки.

— Хорошее место для наблюдения — похвалил Парацельс, когда я поднялся в башенку, затянул лесенку внутрь и снял с петель решётчатое окно со ставнями.

И он был прав, третий этаж нового сруба и башенка, возвышались над черепичными крышами деревянных домов. Это открывало прекрасный вид на убранные поля и несколько заполненных людьми дорог, ведущих к воротам белокаменного города. Лысый холм с каменными истуканами и окружающие леса, тоже были как на ладони. Кроме этого, отсюда просматривалась река и другой берег.

— Хорошая снайперская точка — по привычке оценил я. — Одно плохо, снайпер тут долго не проживёт.

— А ты сам то уверен, что хочешь остаться? Может, стоит скрыться за стены, пока открыты ворота? — предложил Парацельс и я почувствовал, что он снова меня проверяет.

— Нет, если решусь влезть в это дело, мне нужен обзор и пространство для манёвра — решительно заявил я и немного приоткрыв дверцу, ведущую на крышу, посмотрел на гудящий словно улей, белокаменный город. — А ежели дело пойдёт совсем плохо, то свалить по деревянным улочкам и переплыть реку, я всегда успею.

Надстроенная башенка, была чуть ниже зубцов крепостной стены, и находилась всего в двух сотнях метров, так что я смог проследить за приготовлениями защитников города.

Между зубцами стояли арбалетчики. И те арбалеты, что я у них заметил, были намного побольше и мощнее, чем увиденные ранее. Ещё я догадался, что дымок поднимается от многочисленных костров и жаровен, разожжённых под котлами, наполненными водой или чем-то более опасным. На надвратной башне заметил сложную конструкцию. Явно что-то метательное. А ещё там же стояла троица странных персонажей. В руках посохи с кусками янтаря, вделанными в навершия. Воронёные кольчуги, прикрывала тёмная одежда, обвешанная серебряными и деревянными бляшками. От чернобородых мужчин исходили эманации скрытой силы, так что я сразу догадался, это те самые городские колдуны, принадлежавшие к колдовскому кругу.

Посматривая на вливавшуюся в ворота толпу людей, они с тревогой вглядывались в даль и о чём-то нервно переговаривались.

Не желая лишний раз отсвечивать, я прикрыл дверку и снова обратил свой взор на подступы к городу. Постепенно поток людей начал таять, зато на полях появились конные разъезды витязей. Судя по их серьёзному виду и красно-золотым лентам на пиках, все из местной княжеской дружины.

Летающая над лесом тварь тоже приблизилась и на опушке показались несколько групп степняков, восседающих на мохнатых лошадках.

— Ну молодой божок Сварог, и с чего ты начнёшь? — спросил Парацельс тоном экзаменатора.

— Пускай сначала дело завяжется, а там война сама план покажет — ответил я и, поставив лавку к окну, оседлал её.

Глава 7

Вторжение

Одна из групп степняков быстро осмелела, сорвалась в галоп и кинулась к отставшим телегам.

Правда, заметивший это разъезд витязей ринулся наперерез и быстро отогнал дюжину улюлюкающих и пускающих стрелы джигитов. Так что взять людей в полон с наскока, у стервятников не получилось.

За следующие пятнадцать минут, количество ватаг молодых джигитов значительно увеличилось, и подобное повторялось больше десятка раз. И пару раз у степняков получилось воспользоваться моментом и достигнуть успеха. Налетев на отставших крестьян, они наскоку утыкали мужиков стрелами и ударили по сопротивляющимся копьями. Затем похватали детей с бабами и стремглав ускакали к опушке леса.

А потом конные рати впервые столкнулись. В одной из вылазок к эвакуирующимся людям, сразу три ватаги степняков объединились, и не став, как обычно, отступать, смело устремились навстречу восьми витязям.

Осыпав их стрелами, они явно хотели разойтись в стороны, и продолжить стрелять из луков, но что-то у молодых джигитов не задалось. Слаженно сделав манёвр, восьмёрка витязей развернулась в разомкнутый строй и поймала одну из ватаг. Опустив пики, воины прошили насквозь группу степняков, оставив на земле десяток сбитых с коней джигитов. При этом я заметил пару неестественных, энергетических вспышек.

Со стороны городских стен раздался радостный гомон. Однако ликовали горожане недолго, ибо буквально через несколько секунд, ещё один отряд джигитов рванул вперёд. Сблизившись с делавшими разворот витязями, на пятьдесят шагов, степняки замерли. Из их строя выехал странный персонаж, в одеждах из шкур и с бубном в руках. До ушей донеслись мерные удары, а затем с его ладоней сорвалось нечто тёмное. Похожее на ожившую тень, потустороннее существо, стремительно догнало уходящий разъезд витязей и накинулась на немного отставшего.

Сбив воина вместе с лошадью, существо окружило место падения куполом беспросветного мрака, и я увидел, как внутри тёмной сферы заработали зазубренные клинки, похожие на когти разъярённого зверя. Во все стороны брызнула алая кровь, полетели части человеческого тела. В какой-то момент в сгустке тьмы ярко блеснуло и в этот миг я понял, что витязь погиб.

Расправа быстро закончилась, и сгусток бесследно исчез. После этого гурьба молодых степняков, кинулась к растерзанному телу.

— Ну что Сварог, ты сам всё видел.

Парацельс недовольно покачал головой.

— Да. Видел.

— Ещё раз предупреждаю, это для тебя очень опасно. Этот, не получивший образование в магических академиях, шаман, только что вызвал потустороннюю тварь, на раз-два. Значит, подготовился заранее и ему помогают высшие силы. Конечно, закалённую кровью дракона кожу потусторонняя тварь сразу когтями не раздерёт, но всё равно потрепит тебя знатно.

— А это мы ещё посмотрим кто кого потрепит — прорычал я и почувствовал, как от накатившей злости сжались кулаки.

— Прикрой башенку сумраком. Чтобы тебя не заметили — неожиданно посоветовал Парацельс.

— Это как — не понял я.

— Да очень просто. Такое даже ты сможешь. Закрой глаза, достань крохотную крупицу силы и представь, что ты превращаешь её в вечерний сумрак.

Сделав так, как сказал Парацельс, я открыл глаза, и сразу заметил, что внутри башенки потемнело и больше ни один лучик света, сюда не заглядывает.

Однако, проследить за визуальным эффектом мне не дали. В этот самый момент, со стороны полей, снова донеслись женские крики. Это степняки сумели напасть на ещё одну запоздавшую группу крестьян. На этот раз они схватили только пару девок помоложе, и перебили всех остальных, не пожалев даже детей.

Хотелось вмешаться, но большое расстояние, и непонимание, как именно я могу помочь, заставили оставаться на месте, и скрипеть от злости зубами.

В течение следующих пятнадцати минут, хвосты колонн эвакуировавшихся людей полностью скрылись в деревянных пригородах. После этого разъезды витязей собрались в четыре стальных кулака, каждый бойцов по тридцать. Они пытались наскакивать на вылезшие вперёд отряды степняков, но у них получилось только отгонять их от крайних деревянных домов.

А пока всё это происходило, на поля из леса начали выезжать всадники на верблюдах. Действуя подчёркнуто слаженно, они не ломились вперёд, как степняки, а вместо этого принялись строиться в широкие колонны, больше двухсот верблюдов в каждой.

Всего получилось пять колонн. Больше тысячи всадников. Новых ватаг степняков тоже прибавилось. Кроме этого, в центре вражеского войска начали появляться огромные возы на больших колёсах. И они были запряжены существами, очень походившими на ящеров переростков, опиравшихся на четыре когтистые лапы и мясистый хвост.

Двигались ящеры не особо резво, а скорее медлительно, но их размер и зубастые пасти, намекали, что к ним лучше близко не приближаться. Судя по смутным воспоминаниям, я знал, что такое ящеры, но само их наличие и использование как тягловую силу, меня почему-то удивило.

Предводитель врага явно не спешил с нападением и медленно выстраивал войско на расстоянии километра от деревянного пригорода. А прямо за ним собиралось окружённое повозками становище.

В процессе я заметил арбу Хабиб-бая, рядом замер заклинатель зверей Салим, сидевший на двуногом ящере. А в самом центре, под развёрнутым балдахином, видимо, устроился тот, кто руководил нападением. Взгляд легко нашёл стройную фигуру человека. Богатые, расшитые золотом одежды, ювелирные украшения и огромная чалма на голове, не помешали даже с такого расстояния определить, что предводитель очень молод. А витающие вокруг него, свёрнутые в пружины потоки силы, намекали, он отлично защищён, даже от таких как я.

Внезапно за спиной послышался металлический лязг и я, приоткрыв дверцу, снова обратил внимание на ворота. В этот момент в них въезжала последняя телега, а за ней следовали три десятка конных витязей. Затем ворота закрылись. С треском начал подниматься мост, открывая вид на практически сухой ров.

А витязи всё же хороши. Вот только маловато их в дружине местного князька. Ведь даже если представить себе, что отход людей прикрывала только половина, то всего их у князя голов двести, или чуть больше.

Плюс, рота городской стражи и неизвестное количество местных бояр, с их роднёй и боевыми холопами. Кроме этого, мастеровые и кое-кто из крестьян тоже вооружены. Троицу местных колдунов я на стене видел, но вот что они умеют, пока не знал.

На стены людей поставить хватит, и даже более того, дружина витязей сможет сделать неожиданную вылазку, но вот в поле, против трёх тысяч врагов, они точно не сдюжат. Собравшимся в городе людям, остаётся надеяться на помощь извне.

Ведь как я понял, в землях Белоградья, кроме этого есть ещё восемь городов. Если правящие в них князья объединят свои дружины, то соберут не меньше двух тысяч витязей. С подобным войском, пришедшие из пустыни иноземцы, точно не справятся.

Одно плохо, судя по подслушанному разговору, князьки не особо горят желанием помочь соседям и будут рады, если те ослабнут. Да и с выбором воеводы, вечные проблему. Короче, всё сложно.

Я услышал характерное щёлканье и заметил, как с надвратной башни сорвались несколько арбалетных болтов. Вернувшись к окошку, увидел ватагу джигитов, вломившихся в пару деревянных домиков крайней линии пригорода.

Людей там не осталось, но ограбить жилище требовала их степная душа. Под горячую руку попал оставленный в хлеву скот. Куры были мигом переловлены. А из выломанных дверей дома, вереницей потащили узлы с наворованным добром.

Расстояние в четыре сотни метров от крепостной стены, не позволяло арбалетчикам прицелиться точно. И потому прилетавшие болты больше колотили по стенам и заборам. За несколько залпов городские стражники смогли нашпиговать стрелами, попавшую под залп, лохматую лошадку и случайно подстрелили в ногу одного из степняков.

Постепенно к разграблению присоединились ещё несколько ватаг джигитов. При этом сектор разорения домов резко увеличился. Глядя на это, я начал подумывать о своём прямом вмешательстве и даже представил, как не без удовольствия, вылавливаю степняков по одному.

Решив дождаться, когда они подойдут ближе, я приготовился в случае чего спуститься и начать действовать, но в этот момент со стороны лагеря вторжения громко затрубили рога. Услышав зов, кое-кто из степняков начал нехотя покидать дома и дворы, унося с собой добычу. Но половина осталась, и продолжила продвигаться по проулкам всё дальше и дальше.

Рога протрубили ещё несколько раз, и я наконец увидел полностью сформированное построение армии вторжения. Впереди замерли пять колон явно профессиональных воинов на верблюдах. Между ними разместились крупные ватаги степняков, по две сотни голов каждая. На флангах ватаги были в два раза побольше. Кроме этого, я заметил крупную группу воинов в белом, охраняющих лагерь, размещённый в центре круга из сцепленных возов.

Однако сколько я не высматривал, не заметил никого кто бы сколачивал штурмовые лестницы или занимался другими приготовлениями к взятию стен города. Это намекало, что способы нападающая сторона выбрала совсем иные.

Снова раздались немного изменённые сигналы рогов. Затем в лагере застучали боевые барабаны. После этого некоторые подразделения противника пришли в движение, явно получив приказ по средствам стука барабанов и рёва рогов.

Одна из занимающих правый фланг колонн верблюжьих всадников, тут же разделилась на две части и направилась к лысому холму, со стоящими на нём идолами местных богов. Вместе с ними из центрального лагеря выдвинулась дюжина ящеров с восседающими на них воинами в белом. Кроме них туда же направились две сотни степняков.

В то же время стоявшая в центре колонна всадников, начала разделяться на полусотни. Организовав четыре группы, они подождали, когда к ним подъедут четыре огромных воза с установленными на них пустыми клетками.

Зачем эти клетки я не понял, зато почувствовал, что от них веет потусторонней силой.

Группы с клетками начали расходиться, неспешно направляясь прямиком к пригороду. И как я сразу подметил, каждая из групп выбрала направление, ведущее к одним из четырёх городских ворот, находящихся с этой стороны крепостной стены.

Я сидел на лавке и с интересом следил за происходящем, силясь разгадать план вражеского военачальника. И в тот момент, когда мозг начал о чём-то догадываться, внизу раздался подозрительный стук и я почувствовал, что прямо сейчас кто-то находится невдалеке, лишился жизни.

Это отвлекло от созерцания слаженной работы армии вторжения, заставило вскочить с лавки и посмотреть вниз. И первым, что я увидел, была девушка, выскочившая из распахнувшегося окна, находящегося на втором этаже дома, напротив. Ловко приземлившись на стог сена, она подхватила подол сарафана и опрометью побежала по проулку, прямиком к тому строению, что занимал я.

Причём её видок меня сразу впечатлил. Огненно-рыжие волосы были собраны в длинную и толстую косу, конец которой она держала в зубах, видимо, чтобы он не мешал бежать. Левая рука задирала подол, открывая отличный вид на красивые коленки и стройные ножки, обутые в красные сапожки. А правая рука сжимала боевой клевец, острый клюв которого был уже окроплён кровью.

Рванув через мощёную улицу, она подбежала к забору именно в том месте, где перепрыгнул я. Затем перекинула клевец через него, и ухватившись за столб, принялась по нему карабкаться, да так ловко, словно была цирковой гимнасткой.

Оказавшись на верху изгороди, она немного зацепилась сарафаном за доски и уже перепрыгивая во двор, показала мне весьма аппетитный, и в меру округлый, девичий зад.

Немного опешив от неожиданного зрелища, я невольно улыбнулся, и в этот момент услышал свист и увидел, как в то место на заборе, где только что промелькнул белый задок девицы, впилась стрела.

Проследив за траекторией, увидел лучника и ещё полдюжины степняков, явно преследующих девицу. А потом услышал внизу скрежет раздавленного стекла и понял, что сама виновница уличного кипиша, только что воспользовалась моим путём и проникла в дом.

— Неугомонная особа — высказался Парацельс. — Не знаю, что её заставило остаться в деревянном пригороде в такой опасной ситуации, но это всё явно неспроста. Сварог, только прошу не вмешивайся в её судьбу, иногда для таких, как ты, это чревато осложнениями. Помни, перед нами стоят совершенно иные, по-настоящему важные цели и непростые задачи.

Слушая вполуха предупреждение мёртвого архимага, я следил за действиями гурьбы степняков, преследующих девицу. Не став появляться там, где их могли достать арбалетчики со стены, разъярённые джигиты рванули прямиком к воротам и, помогая друг другу, умело через них перелезли. Затем одни оббежали дом и судя по радостным возгласам, мигом нашли выдавленные окно. А в это время другие выламывали входную дверь.

Заглянув в распахнутый люк, я увидел, как девица забежала на третий этаж, и быстро оббежав хозяйские покои, посмотрела на видневшийся над головой проём люка. Сумрак продолжал окутывать внутреннее пространство башенки, так что меня она не заметила. Не найдя рядом лестницы, она зарычала, словно загнанный в тупик, дикий зверёныш.

И в этот момент я смог рассмотреть довольно-таки симпатичное лицо, совсем молоденькой девушки. Несмотря на безысходность ситуации, и доносящийся снизу грохот чужих сапог, в её глазах не было и намёка на панику. Зато там было много лютой злости и решимости.

Покрепче перекусив огненную косу белыми зубками, она развернулась к ведущей вниз лестнице, и перехватив обух клевца поудобнее, приготовилась дать последний бой.

А буквально через секунду я рассмотрел замах и услышал смачный стук. Немного загнутое, четырёхгранное остриё клевца, начертило дугу над головой девушки, и вонзилось в показавшийся снизу шлем. Прошив тонкий лист рифлёного железа, остриё пробило череп степняка, и тот полетел вниз, вырвав из рук девушки, намертво застрявшее оружие.

После этого та гневно взвизгнула и схватила валяющуюся табуретку. А потом снизу донеслись злые угрозы, произнесённые смутно знакомым голосом:

— Дура, баба, мы хотели тебя в наложницы забрать. В степь отвезти. А теперь мы тебя будем долго убивать. Обещаю, совсем плохо будешь умирать. За каждую выпущенную каплю степной крови, полностью ответишь.

— Не вздумай — предостерегающие прорычал Парацельс, но было поздно, ибо я уже полминуты назад всё окончательно решил.

Едва на лестнице появился наконечник копья и две головы, в их сторону полетела табуретка. Я же зачерпнул из практически пустого хранилища силы, совсем чуть-чуть энергии и вырвав кинжалы из-за пояса, спрыгнул вниз.

Стремглав проскочив мимо девушки, я встретил сабельный удар своей ключицей и вонзил по рукоять оба кинжала в тело степняка. Потом откинул его от себя, и достал клинками следующего. Полетев по лестнице вниз, тот истошно заорал, а я просто прыгнул следом, прямиком на маячившее в проёме остриё короткого копья.

Когда оно ударило в живот, я почувствовал укол и успел подумать, что с дуру напоролся, и закалка драконьей кровью не сдержала удар кованой, стали. Однако уже через мгновение раздался треск ломающегося древка, и я благополучно приземлился на тела сбитых с ног степняков.

Не став даже пытаться оценивать ситуацию, я несколько раз быстро вонзил кинжалы во всё, что шевелилось, при этом обломав один из клинков у основания рукояти. Затем оставшимся в руке кинжалом достал ещё кого-то, и одновременно почувствовал удар чем-то тяжёлым, пришедшийся прямо по темечку.

В глаза попала чужая кровь, а я, вскочив на ноги, снова полоснул по появившемуся рядом человеческому силуэту. Услышал, как падает тело врага, и почувствовал, как в лоб кольнула выпущенная в упор стрела.

Наконец, проморгавшись, увидел в другом конце большой горницы пару лучников, и метнул кинжал в прямо сейчас натягивающего тетиву. Промелькнув в воздухе, тяжёлый клинок, пробил кольчугу на груди лучника, и тот влетел в окно. При этом, выбив раму вместе со ставнями, и вывалившись наружу.

В глаза тут же ударил солнечный свет, и в этот миг я узнал молодого степняка, который единственный из четвёрки братьев остался жив и ускакал от меня в красной пустыне.

— Ты! — воскликнул он и натянув тетиву короткого лука, выпустил стрелу.

На этот раз я успел от неё отмахнуться и уже хотел ринуться в атаку, но Джавдет удивил. Оскалившись, джигит резко развернулся и выпрыгнул в выбитое окно. Подскочив к проёму, я увидел, как повторно оставшийся в живых степняк, взбегает по косой крыше погреба и перепрыгивает через забор.

Тут же захотелось его догнать, однако взяв себя в руки, я просто ругнулся, и не стал ничего предпринимать.

Вместо бесполезной погони, осмотрел место схватки и пересчитал тела. У лестницы лежали пятеро, шестой труп выбил окно и валялся во дворе, а седьмой остался на третьем этаже. При этом моё подсознание напомнило, что за каждого убитого я получил по одной-две крохотные крупицы силы, и это даже вблизи не компенсировавшей горсточку энергии, потраченную из неприкосновенного запаса.

Немного расстроившись, я подобрал кистень, которым в процессе схватки меня кто-то приложил по темечку и начал подниматься по лестнице. При этом я на ходу подбирал слова, которые должен сказать рыжей девице.

Однако стоило моей голове показаться из проёма, как по ней прилетел сабельный удар, а затем ещё один. Успев перехватить изогнутый клинок, голой ладонью, на третьем замахе, я вырвал саблю из руки девушки и сломал об колено.

— Вот так мы, значит, встречаем своего спасителя — с укором проворчал я и уставился в наполненные злостью глаза девицы.

— А обычные бабы они все такие. Никакой благодарности от них не дождёшься — тут же высказался проявившийся за спиной девицы, призрак Парацельса.

— Ну и что мне с ней теперь делать? — спросил я у него.

— Да что хочешь, то и делай. По всем астральным законам сферы миров, она теперь собственность, спасшей её от смерти божественной сущности. Так что даже пожелай ты её прямо сейчас же прирезать, или, к примеру, изнасиловать особо извращённым способом, вселенское равновесие даже не шелохнёт своими весами кармы, чтобы за это тебя каким-то образом наказать.

— Да не хочу я её насиловать особо извращённым способом — громко заявил я, и в этот миг до сознания дошло, что она слышит и видит только меня.

Среагировав на мои слова, девушка изумлённо на меня уставилась и упёрла сжатые кулачки в бока.

— Эй! Обгорелый уродец, это кто тебе ещё позволит здесь себя насиловать⁈ — грозно изрекла девица и упрямо выпучила нижнюю губу. И в этот самый момент я совершенно неожиданно уловил в её тоне, большую толику праведного возмущения, как не странно основанного на высказанном в лицо нежелании совершить с ней насильственный акт.

— Я же говорю, с этими бабами ни хрена ничего не понятно. Насилуешь их — плохо, не насилуешь — ещё хуже. Воруешь у ненавистного папочки и привозишь к себе в горную лабораторию — плох. Отвозишь назад, наслушавшись истерик — совсем плох вдвойне. — скороговоркой проворчал Парацельс и я показал ему кулак.

— Заткнись! — рявкнул я, и девушка, среагировав на мой окрик, возмущённо фыркнула.

— А ты голодранец заморский меня здесь не затыкай — прорычал она и в этот момент снаружи снова раздался тревожный грохот барабанов, подающих какой-то новый сигнал войскам вторжения.

Глава 8

Первая кровь

Среагировав на изменившийся ритм барабанов, я прыгнул с места, зацепился за край проёма и подтянувшись, вернулся внутрь надстроенной башенки. За время моей вынужденной отлучки, диспозиция противника почти не изменилась. Однако некоторые новые вводные, дали возможность догадаться о его намерениях.

Лысый холм оказался полностью оккупирован всадниками на верблюдах и степняками. А вот каменных идолов на нём поубавилось. Изваяния бога мастеров и бога воины, валялись на земле под холмом. Статуя богини матери лежала рядышком. А высокого идола двуликого бога, прямо сейчас обвивали толстые канаты, и их тянула упряжь их шести ящеров.

Понукаемые воинами в белом, ящеры рыхлили землю когтистыми лапами, но идол упирался ещё какое-то время, и поддался только после того, как его вкопанное на треть основание вылезло из земли. А уже в следующее мгновение, статуя резко накренилась, воткнулась рукой в склон холма и там застряла.

В тот же миг от крепостной стены раздался горестный вой баб и злые выкрики мужиков. Часто заработали арбалеты, однако расстояние в пять сотен метров, делало стрельбу практически бесполезной. Болты падали, не долетев пятидесяти шагов до цели. И только, единственный стальной дротик, смог достать строй всадников и сбить одного с верблюда.

А потом произошло и вовсе странное. Свалив четыре статуи, отряд вторжения этим вполне удовлетворился и прекратил разорять место поклонения богам. Похоже, наличие трёх оставшихся стоять идолов, их вполне устраивало.

— А почему остальных не тронули? — спросил я у Парацельса.

— Даже не знаю, что и сказать. При обычных нашествиях, проводимых ради грабежа, захвата невольников и востребования дани, чужих богов, наоборот, стараются не трогать. Ибо это чревато осложнениями. На подобное могут пойти при желании захватить территории осколка навечно, с закабалением и вырезанием местных подчистую. Однако это явно не тот случай. Этой армии для покорения девять городов не хватит. Получается вторжение, является своеобразным наездом на богов, окучивающих смертных именно здесь.

Выслушав призрака, я призадумался, и в этот момент снизу раздался зов девицы.

— Эй, палёный, что там происходит⁈ Я тоже хочу посмотреть! — потребовала незнакомка, явно обращаясь ко мне.

Вернувшись к люку, я уставился на неё и недовольно покачал головой.

— Я думал, ты уже давно свалила — сказал я раздражённо. — Давай пока степняков рядом нет, подхватывай подол сарафана, выходи из дома наружу и дуй бегом к реке. А дальше, можешь переплыть на тот берег и спрятаться в лесу. Или попробуй сунуться к воротам и попроситься в город. Может, тебя пропустят.

Едва услышав моё предложение, девушка раздражённо фыркнула и снова упёрла кулаки в бока.

— Рекомендовался тут! — воскликнула она и топнула красным сапожком по сундуку, на который залезла. — Кому говорю, помоги забраться или спусти лестницу. Я тоже хочу на войско басурманское сверху посмотреть.

Выслушав требование, я уже думал развернуться, включить игнор и продолжить наблюдение, но в последний миг какая-то неуловимая идея, заставила резко передумать.

Плюхнувшись на колени, я склонился и протянул девушке руку.

— Давай, хватайся.

На миг опешив от предложения, она оценивающе осмотрела мой оголённый торс, и вытянув руку вверх, подпрыгнула. Поймав тёплую ладошку, я резко выпрямился, практически не почувствовав тяжести, и перехватив девушку левой рукой за талию, поставил на пол наблюдательной башенки.

При этом невольно прижался к ней всем телом, и почувствовал, что под льняным сарафаном у неё ничего нет. В этот миг она будто прочитала всплывшие у меня в сознании шальные мыслишки, и коротко ойкнув, отпрыгнула в сторону, при этом едва не влетев назад, в распахнутый люк.

Увидев эту картину, Парацельс недовольно покачал головой и вымученно закатил глаза.

— А ты палёный здоров как бык. А по виду и не скажешь — тут же заявила девица. Затем она подскочила к окну и осмотрела армию вторжения. — Да здесь три тыщи басурман, не меньше — удивлённо воскликнула она.

— Где-то так. Но если посчитать с разъездными ватагами степняков, и теми, кто сейчас рыскает по окрестностям города и лесам, может, и все четыре тысячи наберётся — поправил я и снова сконцентрировал внимание на лысом холме.

Посмотрев туда же, куда и я, девушка, наконец, заметила творящийся там беспредел и удивлённо хмыкнула.

— А вот такого басурмане точно раньше себе не позволяли. Они свалили двуликого Януса, вместе с прародительницей нашего народа Ладой. Кроме них, не пожалели Чернобога и его названого брата Велунда. Неужто они совсем не боятся их гнева? — ошарашенно проговорила девушка, но при этом религиозного негодования в её тоне не наблюдалось.

Имена четверых низвергнутых богов, мне почему-то показались смутно знакомыми, и даже более того я по наитию определил, кто из них кто.

— А почему они не тронули остальных трёх идолов? — решил узнать я, у явно осведомлённой девушки, обо всех местных религиозных раскладах.

— Насчёт лучницы Фреи не знаю, может степнякам статуя понравилась и они не захотели её валить. Мара тоже навряд ли близка тем, кто не пашет землю, ведь именно она бросает жребий, выбирая хорош будет урожай или нет. А вот старого шамана Тогая, общающегося с духами умерших и потусторонним миром, в большой степи, так же как и у нас почитают.

Сделав определённые выводы, мы невольно переглянулись с Парацельсом, и в этот момент барабаны начали выстукивать новый ритм.

— Посмотри на пустые клетки своим истинным зрением — настоятельно посоветовал призрак, и я, скрепя сердцем, потратил капельку драгоценной силы, направив её в глаза.

И как только это сделал, снова увидел потоки недоступной энергии, кружащиеся и извивающиеся над головой. Заметил целый вихрь искорок силы, отрывающихся от людских аур. Некоторые из них неслись прямо к лысому холму, к оставшимся стоять идолам. Причём, эти искры летели как из города, так и от армии вторжения. И большинство из них концентрировала на себе статуя пляшущего с бубном бога Тогая.

Кое-чем заинтересовавшись, я невольно скосил взгляд на замершую девушку, и оценил её проявившуюся ауру. И увиденное удивило. Светло-голубую сферу, покрывала тёмная рябь, похожа на частично стёртые письмена, а вокруг головы девушки образовалась отдельная полусфера, состоящая из золотистых искорок.

— Я же сказал, смотри не на девку, а на клетки — настоятельно потребовал Парацельс, при этом состроив гримасу разозлившегося учителя.

— Да всё, смотрю я, смотрю — ответил я и, отложив изучение ауры девицы на потом, уставился на большие возы с клетками.

Судя по характерной патине, неровные конструкции были собраны из витых бронзовых прутов, скреплённых серебряной арматурой. Внутри клеток по-прежнему никого не было, но стоило напрячь зрение, как я увидел туман, состоящий из тёмной энергии, медленно стелющийся по земле и заползающий под бронзовые решётки.

Кроме этого, заметил десяток шаманов, закутанных в одежды из шкур. Они стояли прямо за клетками. Некоторые били в бубен, другие приплясывали и окуривали прутья сизым дымком. Сразу стало понятно, это именно они управляют ритуалом.

— Шаманы кого-то вызывают — догадался я и Парацельс кивнул.

— Да, но вот кого именно, пока непонятно. В этом состоянии, мои возможности очень ограничены, и не позволяют определить точно, что за сущности появятся из клеток — сказал призрак и виновато развёл руками.

— Шаманы. Бронзовые клетки, скреплённые серебром. Чую тёмную энергию — неожиданно начала перечислять девушка. — Скорее всего, они вызывают проекции тварей, существующих в нижних слоях реальности. Если шаманам удастся их частично материализовать, то город обречён на разрушение. С одним зверем местные колдуны из колдовского круга, возможно, смогли бы справиться, но сразу с четырьмя? В такие народные сказки я не верю.

Когда девушка закончила говорить, я увидел, как у Парацельса отпала подгнившая челюсть, и едва сам не последовал его примеру. Тут же захотел спросить, как её звать и откуда она столько много знает. Но тут барабаны перестали греметь, и до ушей донёсся скрежет разрываемой клетки.

А затем я воочию увидел, как на развалившемся возе, начало материализоваться существо, отдалённо походившее на огромного быка. Размером зверь был не меньше тяглового ящера. Между рогами проскакивал огонёк. А чёрную шерсть покрывали тлеющие, испускающие дымок волоски.

— Это адская тварь из нижних планов. Сварог, может, всё-таки всё бросим и бегом к реке? — снова предложил Парацельс.

— Не, бегать больше не хочу. Похоже, придётся пообщаться поближе с этим парнокопытным гадом — ответил я, и девушка снова на меня уставилась.

А в это время зверь соскочил с остатков воза, и рванул к городу огромными прыжками. Преодолев за десяток скачков, расстояние до пригорода, бочара приземлилась на крыше двухэтажного сруба, стоявшего в крайней линии.

Во все стороны полетела раздроблённая черепица, а поддерживающие крышу лаги провалились под тяжестью туши. Вырвав увязшие копыта, бык издал яростный рёв, от которого похолодела кровь в жилах. А затем снова скакнул, перепрыгнув на крышу соседнего дома.

Девушка каждый раз ойкала, когда ломалась очередная крыша и слепо переводила взгляд, явно с некоторым запозданием. Это позволило понять, что саму вызванную тварь, она в отличие от меня не видит, и следит только за производимыми разрушениями.

Тем временем зверюга прыгнул снова и разнёс полкрыши очередного строения. Затем задрал морду кверху и шумно принюхался. Видимо, уловив нечто интересное, адский бык уставился на надвратную башню и громко запыхтел. При этом тлеющие кончики волос зажглись ярче, а огонёк между рогами, ярко полыхнул. Это вызвало локальное возгорание на крыше.

А потом бык ударил копытом и рванул вперёд, причём выбранный маршрут явно задевал тот дом, в котором мы сидели.

Вырвав из сумы осколок небесного острова, я перехватил покрепче кистень и не скупясь зачерпнул силу из хранилища, одномоментно опустошив жалкую лужицу накопленной энергии на пятую часть.

Выпрыгнув из окна, попытался попасть на крышу пристроенного флигеля, к которому скакал зверь. Это удалось сделать и я, разбив слой черепицы, провалился на чердачок деревянного строения.

Затем вырвался и прыгнул навстречу несущемся быку, как раз в этот момент скакнувшему через забор. Удар кистенём пришёлся по рогатой голове, но ребристая гирька вместо того, чтобы пробить череп, отскочила словно от куска чугуна.

А потом туша зверя бортанула меня, отправив в долгий полёт. Пробив стену какого-то сарая, я тут же вспомнил о полученном от бога пинке, ибо каждая клеточка организма, как и тогда в огромном зале летающего острова, завопила от нестерпимой боли.

Не знаю, как я смог подняться на ноги, но как только это сделал, увидел, как в мою сторону несётся зверюга. И всё, что я успел, это влить энергию в кусок небесного камня и попытаться ударить пыхтящего бычару.

Таранный удар обрушился на меня, отправив в новый полёт. Почувствовался укол рога под рёбра. Было больно, но при этом я успел заметить, что для зверюги, столкновение тоже не прошло бесследно. Вырвавшаяся из небесного камня сила, отбросила противника на десятки метров. Пробив забор, я поднял голову и опять увидел врага, разнёсшего своей тушей многострадальный флигель.

А потом последовала новая атака, которую опять отбил кусок наполненного энергией камня. Подобное повторилось ещё трижды, и каждый раз разъярённый бык тут же вскакивал, и как нив чём не бывало, бросался в атаку.

В результате всего за полминуты, мы разнесли несколько дворовых построек, разметали кучу заборов и отбили угол у соседнего дома. На крепостной стене это безобразие заметили, и после очередного жёсткого приземления, в доску рядом с моей головой впился арбалетный болт.

Погрозив стрелку кулаком, я снова поднялся, и решив избежать очередного столкновения, отскочил в сторону. Зверюга пронёсся мимо и снёс колодец. И в тот момент, когда его рога ударили по разлетающимся брёвнам колодезного сруба, мне показалось, что зверь на пару мгновений стал полупрозрачным, словно перейдя в другое агрегатное состояние. При этом он запнулся о лавку с кадушками и дальше полетел кубарем.

Подсознательно почувствовав, что этот момент нужно зафиксировать, я замер, силясь понять, как это может пригодиться. А уже в следующий миг, за спиной раздался подозрительный треск.

— Берегись! — выкрикнутое Парацельсом предупреждение, заставило подпрыгнуть вверх и, как только я это сделал, место, где стоял, пропахал ещё один, выдыхающий дым зверюга.

А не успел я приземлиться, как рядом появился третий бычара. Он походя снёс огромные ворота, одного из дворов, и поддел меня рогами с такой силой, что я подлетел метров на десять вверх.

А дальше, заведомо неравный бой, превратился в череду прыжков и попыток увернуться и отскочить в последний миг до очередного удара. Три быка гоняли меня по деревянному пригороду, превращая дома в груды развалин, а я даже не успевал отмахивать небесным осколком.

Чтобы выдержать темп безумной корриды, пришлось снова зачерпнуть энергии из хранилища, оставив там чуть меньше двух третей от первоначального количества. Скача как бешеный козёл по развалинам, я инстинктивно постарался отвести быков от высокого дома, в котором пряталась девица.

Пытался бить их камнем, но даже те удары, что достигали цели, лишь откидывали противников. Это не наносило разъярённым бычарам никаких видимых повреждений, и только на пару-тройку секунд выводило их из боя.

Несколько раз удалось заметить, как один из зверей становится полупрозрачным и запинался, но почему так происходит и как это использовать, я так и не понял. А когда появился четвёртый их собрат, я и вовсе перестал что-либо соображать, и продолжил действовать не осознанно, а скорее инстинктивно.

В процессе с крепостной стены в мою сторону периодически летели арбалетные болты. Не, ну а что ожидать от защитников города, наблюдающих как по их пригороду, носится и скачет лысый, совершенно незнакомый парень, облачённый в красные шаровары, а вокруг него как по мановению волшебной палочки, разносятся вдребезги дома и прочие деревянные постройки.

Стрелки оказались меткими, так что пара болтов в меня даже попали. Одно хорошо, они так и не пробили, закалённую в крови дракона, божественную шкуру. Поведение тех, кого я пытался защитить, немного злило, но больше всего меня выводила из себя моя изначальная самоуверенность, требующая принять бой с вызванными шаманами, неутомимыми зверюгами.

В какой-то момент в голову пришла идея, попробовать увести быков к расположению армии противника, чтобы они, гоняясь за мной, навели там шороху. Правда, от этого сразу же пришлось отказаться, так как даже под прикрытием деревянных построек мне не всегда удавалось уворачиваться. А что же тогда будет твориться на открытой местности. Там меня просто забьют чередой атак, а когда закончится энергия, затопчут толпой.

Оставался один выход, отступить к реке и спасаться бегством. Ругая себя последними словами, я попытался это проделать, но быки словно специально начали оттеснять меня к стенам города, не позволяя приблизиться, даже на полкилометра к лодочным пристаням.

Невольно призадумавшись. Я задал резонный вопрос — почему они так себя ведут? И тут же пропустил сдвоенную атаку, сразу с двух направлений. Получив рогами в бока, я подлетел как на батуте, при этом ощутив сверх перегрузку. При этом явственно хрустнуло одно из моих рёбер, я заорал от боли, и в этот момент сам ток времени немного приостановился.

Раскрыв глаза, я увидел, как струйка крови, вырывается из распахнутого рта. Затем понял, что нахожусь выше уровня крепостных башен т внимательно осмотрел поле боя.

Первыми заметил толпящихся на стенах, вооружённых мужиков, облачённых кто в кольчуги, а кто и в стальную чешую. Все смотрели на меня, и в их ошарашенных взглядах было заметно удивление. Не видя воочию моих врагов, они явно не понимали, что со мной происходит.

Затем я посмотрел вниз и увидел два десятка развалившихся строений и ещё больше повреждённых домов. Во множестве мест поднимались дымки, идущие от тлевших деревяшек, а в паре уже занимался огонь, грозящий сжечь дотла деревянные пригороды.

А потом я рассмотрел всех четырёх исчадий нижних планов, лишь отдалённо похожих на настоящих быков. Один из зверей, как мне показалось самый мелкий, сейчас разгонялся, при этом явно не сводя с меня своих чёрных глаз. Второй, закончив атаковать несколько секунд назад, резко разворачивался на груде брёвен, при этом буквально выдыхая огонь из распахнутых ноздрей. Третий, только недавно бортанувший меня рогом в ребро, врезался в партнёра по сдвоенной атаке, и опрокинул его прямо в почти сухой ров, на дне которого виднелась лужа застоялой воды.

И едва я всё рассмотрел, время начало стремительно входить в свой привычный ритм. Но до падения, мне удалось заметить нечто странное. Рухнувший в ров бык, неожиданно забился в судорогах и начал часто моргать, периодически становясь полупрозрачным.

Заметив брызги воды из лужицы, я наконец понял, что происходит, и тут же решился всё проверить. Едва коснувшись земли, я зачерпнул из хранилища силы почти всё, что осталось, и снова прыгнул, за мгновение до того, как очередной атакующий зверь, достал меня рогами.

Правильно прицелившись, я приземлился прямо на быка, копошащегося на дне рва в грязной луже, и со всех сил ударил осколком небесного острова, прямиком между рогов. Уже отскакивая, неожиданно услышал хруст проломленного черепа и увидел, как из размноженной головы зверя, вырывается фонтан чёрной крови.

Глава 9

Василиса

Едва вырвавшись из раны, чёрная кровь, воспламенилась. А затем огонь начал трансформироваться во что-то совсем иное, на глазах превращаясь в подобие вулканического гейзера. Лава заклокотала над разбухающим существом, плюясь кусками во все стороны.

Инстинктивно отпрыгнув подальше, я крутанулся на месте и оценил диспозицию. Три оставшихся целыми зверя замерли и смотрели на увеличивающегося в объёме собрата. А я искал воду, которая, как оказалось, делала адских бычар уязвимыми.

Увидев в развороченной бане чан, я прыгнул к нему. Ближайший зверюга повёлся и рванул следом. Убедившись, что вода есть, я не стал убегать и просто дождался, когда зверь перевернёт на себя ёмкость и снова ударил камнем.

На этот раз эффект был не таким разрушительным, но не менее красочным. Получив разрез острой кромкой, бычара пронёсся мимо, оставляя после себя след, вырывающийся из раны, раскалённой лавы. При этом зверь, как и его собрат, начал разбухать. Окончил он свой путь, врезавшись в крепостную стену.

Третьего зверя, чудесный камень настиг, когда тот снёс навес, и разбил рогами несколько бочек с настаивающимся пивом. В результате, его раздутая статуя, осталась фонтанировать лавой, посреди развороченной корчмы.

А вот четвёртый зверь сумел удивить. Я попытался приманить его к отрезку рва, с большой лужей на дне, но бык, словно почувствовав опасность, развернулся и рванул к ближайшим городским воротам.

Выскребя из закромов всё до последней крупинки энергии, понёсся прыжками за ним, пытаясь преградить путь разъярённой зверюги. При этом я отлично понимал, поднятый мост и деревянные ворота, преграда скорее условная, и огнедышащий бык такое сможет пробить с первого раза.

Не знаю, как, но в тот момент, когда пылающие рога зверя сверкнули в метре от ворот, кулак с осколком, успел опуститься на голову адского создания. Упав вместе с ним в вонючую лужу, врезал снова и попал настолько удачно в шею, что меня буквально окатило кровью.

Нестерпимый жар прошёлся по коже и если бы я не выскочил как ошпаренный, из ямы, то наверняка бы там и остался, зажатый разбухающим туловищем, поверженного зверя. В запарке отбежав на тридцать шагов, почувствовал, как от полного бессилия подкашиваются ноги. А затем запнулся и упал на груду дымящихся досок, ещё недавно бывших обычным сараем.

Текущие по телу остатки раскалённого камня, продолжали нестерпимо жечь. Безумно захотелось покататься по земле, чтобы избавиться от налипшей лавы, однако полное отсутствие энергии в личном хранилище, не давало возможности даже сдвинуться с места.

А потом я упал на колени.

— А ведь ты победил — констатировал появившийся рядом Парацельс. — Так что давай, бери себя в руки. Надевай нимб на башку, поднимай свой обгоревший зад и красиво уходи в закат.

— Не могу я поднять. Силёнок не осталось — ответил я и смел с часто вздымающийся груди кусок раскалённого камня.

— Вижу Сварог. Совсем обнулился. Но всё равно, тебе надо встать. Нельзя выглядеть проигравшим, после своей первой победы, иначе от смертных, которые это видели, ты получишь жалкие крохи. Вставай! Тебе нужно прямо сейчас собрать законные трофеи!

Выкрики Парацельса заставили взять себя в руки и приподняться. Захрипев от боли, я скинул ещё несколько кусков лавы с плеч. Затем закрыл глаза и попытался достать из хранилища нимб, но это не получилось.

Зло, ругнувшись, почувствовал, что сейчас снова свалюсь, и в этот момент в дыму промелькнул чей-то силуэт. А затем оттуда же обрушился поток воды, тушащий последние очаги возгорания, остававшиеся на теле.

Это приятно охладило кожу и придало немного сил. Через мгновение подскочила красавица в сарафане. Откинув деревянную кадушку, она помогла подняться и встать на ноги. Оперевшись на подставленное плечо, я вышел из столба дыма, поднимающегося от груды тлеющих досок. И как только удалось, всё это проделал, со стороны стены донёсся удивлённый гул голосов, быстро перешедший в радостный гомон и приветственные выкрики.

Сделав пяток шагов, я понял, что даже при помощи девицы далеко не уйду. Повернувшись к крепостной стене, я поднял кулак, вызвав настоящий ор сотен глоток. А затем сделал то, что настоятельно требовал призрак Парацельса. Собрав последние силы, вырвал нимб из хранилища, и одним движением вернул на законное место, над макушкой.

Поддерживающая девушка этого не заметила, а на стенах города, наоборот, увидели и вначале замолкли, а затем заорали ещё сильнее, приветствуя странного незнакомца с нимбом.

А потом на меня обрушился целый град крохотных частичек силы. Приходя со стороны города, они сливались в капли и формировали струйки. Те, в свою очередь, собирались в потоки энергии, хлынувшие в моё бездонное хранилище, словно освежающий водопад в пересохшее озеро.

И в эти мгновения я почувствовал нечто новое. Приток энергии вызвал эйфорию, позволившую душе вырваться наружу, и вознестись над телом. В этом состоянии, я наконец смог окинуть поле битвы цепким взглядом.

Первым на что обратил внимание, были четыре раздутые фигуры, погибших зверюг. Каждая из них превратилась в каменную статую, от которой вместе с нестерпимым жаром, исходили эманации потусторонней силы.

Я не знаю, как это произошло, но стоило мне внимательно всмотреться в покрытую раскалёнными трещинами, поверхность, статуи одна за одной начали лопаться, превращаясь в груды чёрного обсидиана.

После каждого взрыва, внутрь хранилища попадал объём энергии, в несколько раз превышающий тот, что пришёл от людей. И как только в меня влилась первая порция силы, начали заживать многочисленные ожоги, оставшиеся на теле.

Кроме этого, с каждой волной энергии, в хранилище опускались несколько чёрных камушков. Размером с мой ноготь и притягивающих свет, отшлифованными гранями.

Наличие непонятных трофеев, удивило.

— Всё Сварог, хорош красоваться и рассматривать цацки. Теперь надо научиться вовремя уходить в закат.

Слова Парацельса заставили душу вернуться в собственное тело. А затем я приобнял опешившую девушку и потопал к тому самому дому, с наблюдательной башенкой. Он был повреждён, но в отличие от окружающих развалин, выглядел неплохо и практически не дымился.

Едва мы взошли на высокое крыльцо и переступили через выбитую степняками дверь, снаружи послышался характерный свист, и со стороны армии вторжения полетели ярко пылающие стрелы с чёрным оперением. В отличие от стрел степняков, эти были гораздо длиннее, да и навесная траектория позволяла понять, били лучники издалека.

Одна из стрел влетела в дверной проём. Среагировав, девушка отпрянула, вырвала стрелу из пола и затушила в кадке с водой. Затем посмотрела на дымящийся уголёк, вставленный в специальное расширение наконечника, и оценила оперение.

— Перья чёрного ворона. Такие водятся только в горном осколке, расположенном на другой стороне красной пустыни. На них легко ложится заклятье левитации, позволяющее стрелять из лука гораздо дальше. — Девица, выказала свою осведомлённость. Затем подняла глаза и удивлённо уставилась на мой нимб, появление которого, видимо, в дымке не заметила. — А это что за новость?

— Ты же неглупая. Сама не догадываешься, что это такое? — ответил я вопросом на вопрос.

— Догадываюсь, но никогда подобного раньше не видела. Вернее, один раз видела, но была слишком мелкой — поправилась она, и я ей почему-то поверил. — Скажи честно, нимб настоящий или это какой-то фокус?

— Скорее всего, настоящий. Видишь ли, он появился недавно и полной уверенности, что это всё вообще происходит взаправду, у меня нет. Боюсь однажды проснуться, и оказаться привязанным к больничной койке, в палате для умалишённых.

— Какая-то она странная — проговорил Парацельс, внимательно наблюдая за девицей. — Да любая девка, оказавшись с божественной личностью один на один, должна упасть на колени и просить разрешения целовать грязные пальцы. Конечно, в опалённых портках, харизмы в тебе ноль, но всё же, она какая-то совсем неправильная девка.

Выслушав подозрительного призрака, я хмыкнул, а девушка степенно поправила сарафан и внимательно меня осмотрела.

— Если ты молодой полубог, то какой-то не внушающий трепета — наконец заявила она. — Конечно, я наблюдала, как ты там скакал, и видела окаменевших зверей преисподни, но этим меня не удивишь. Мой родной отец при жизни был настоящим богатырём и мог совершить и не такое.

— Вот значит, как, её папа, герой из смертных. Это многое объясняет — пробурчал Парацельс.

— Как тебя звать? — спросил я девицу, и та почему-то отвела глаза.

— Можешь называть Василисой — ответила она, однако я заметил, как её голос дрогнул при произношении имени.

— Ну Василиса, так Василиса — сказал я, тут же убедившись, что озвучивание имени, действительно заставляет девушку вздрагивать. — А ответь-ка мне девица, а почему ты осталась в деревянном пригороде, когда все остальные успели эвакуироваться в город?

Мне почему-то показалось, что несмотря на творящийся снаружи бедлам и начавшие гореть стены дома, я должен прояснить этот вопрос прямо сейчас.

— Нельзя мне туда. Не видишь, что ль этого — ответила она, и вытянув из-за спины, предъявила к осмотру огненно-рыжую косу.

Ничего не поняв, я посмотрел на Парацельса, но тот лишь пожал плечами.

— Понятнее как-то не стало — пробурчал я и недовольно покачал головой. — Ответь яснее, что к чему. Вот уж не поверю, что в белокаменном городе поутру ловят всех красивых рыжих девок, а вечером их сжигают на базарной площади.

Услышав про красоту, Василиса засмущалась и невольно выпятила грудь вперёд. Однако уже через мгновение в дверь залетел клуб дыма, и она закалялась. Меня тоже окружил дымок, но как не странно, это никак не помешало дышать.

— Лучше валите отсюда, а то ведь угорит девка. В город вам, точно нельзя, так что лучше отступайте к реке — посоветовал Парацельс и выпорхнул наружу.

— Ладно, все разговоры потом. Василиса, давай за мной — скомандовал я и, схватив девушку за руку, выскочил на начавшее гореть крыльцо.

Поток падающих стрел значительно порядел, но несмотря на это, из дыма продолжали прилетать каждые пару секунд, одна или две, и втыкаться в груды пылающих деревяшек. Эта часть пригорода быстро окутывалась стеной огня, и из-за дыма нас наверняка больше не видели со стен.

Побоявшись, что в Василису могут попасть, я схватил сбитый из досок щит, недавно прикрывающий разлетевшийся в щепки колодец, и отгородился от стрел, летевших со стороны полей.

Вокруг начинали пылать дома, так что пришлось держаться центра улицы, и просто побежать в сторону берега. Пару раз нам удалось обойти груду горящих брёвен. Однако в какой-то момент, мы всё равно забрели в огненный тупик. Пришлось поднять калюющую девушку на руки и просто перепрыгнуть вздымающееся пламя.

Приземлившись между начавшими гореть сараями, я продолжил бежать с лёгкой ношей в руках, до тех пор, пока не выскочил на улочку, ведущую к лодочным пристаням.

Быстро сориентировавшись, нашёл то, что искал и понёсся по деревянным мосткам. Вокруг заплескалась вода, и сам её вид немного успокоил бьющееся сердце.

Запрыгнув в выбранную заранее лодку, я уложил потерявшую сознание Василису на ворох спутанных сеток. Затем раздвинул кадки, с плещущейся рыбой и уселся за вёсла.

Остановившись только на середине речного потока, проверил, жива ли девица. Пребывая в беспамятстве, та мерно дышала и продолжала сжимать обагрённый кровью клевец. И если бы не сажа на лице и немного обгоревший сарафан, можно было подумать, что она просто спит.

* * *

Когда две большие рыбины начали подрумяниваться над костерком, нос Василисы пришёл в движение. Распахнув глаза, она вскочила на ноги, замахнулась клевцом и тут же опустила оружие.

— Ну что девица, выспалась? — поинтересовался я.

— Я там чуть не угорела — ответила она и, снова усевшись на ворох сеток, уставилась на другой берег реки.

После побега из огненной ловушки прошло около часа, так что все пригороды ярко пылали. И теперь белокаменная крепость стояла в плотном огненном кольце. С высокого берега была отлично видна армия вторжения, продолжавшая занимать прежние позиции.

— Мы кое-что не закончили. Может, продолжим разговор? — предложил я и повернул другой стороной, начавшую скворчать рыбину.

— У, рыбка! — воскликнула Василиса.

— Пока не готова — пробурчал я, мигом поняв, что она хочет сменить тему. — Давай отвечай, что за большая проблема с твоей рыжей косой и именем Василиса?

Выслушав вопросы, девушка насупилась.

— А ты изменился — проговорила она.

— Да навряд ли. Просто обмылся в реке, да горелые портки сменил на вот это.

Я указал на широченные, но короткие штаны, подпоясанные обычной волосяной верёвкой. Портки я нашёл в лодке и выглядели они скорее, как шорты. Иной одежды на мне по-прежнему не имелось.

— Ожоги исчезли с тела, и нимб тоже испарился.

— А чего ему без толку над макушкой висеть — сказал я и вспомнил как первым делом после причаливания к бережку, припрятал нимб.

Потом я, занёс Василису на обрыв. Нашёл рыбу в бочках и решил пожарить, ибо чувствовал себя безумно голодным. Парацельс не возражал и теперь висел над головой, на высоте нескольких метров и заворожённо наблюдал за пылающим пригородом.

— Ещё раз повторяю, мы недоговорили — сказал я, и Василиса вымученно закатила глаза.

— Ну хорошо, что ты хочешь знать? — наконец сдалась она, через пару секунд.

— Всё тоже. Почему тебе нельзя в город? И что за история с рыжей косой и именем Василиса? — повторил я свои вопросы.

Девушка вздохнула и нехотя заговорила:

— Если стражники, из любого города Белоградья, увидят мою косу, то сразу схватят и потянут либо в местную боярскую думу, либо прямиком к князю.

— А почему так? Неужели рыжий цвет шевелюры запрещён местным законодательством?

— Да нет, почему же. Рыжих мало, но они здесь водятся. Все переписаны, так что стража знает, кто из какого рода и где живут. Тут дело не в рыжем цвете, а во мне. Это моя метка. По косе стража может легко меня вычислить и сдать за вознаграждение боярам или князю. Цена за мою персону везде разная. Например, местный князь Ратибор, легко заплатит за эту косу тридцать серебряных рублей.

Я не знал много это или мало, но судя по тому как Василиса произносила слово рубли, это что-то стоило.

— И за что такая куча деньжищь? Неужели ты укокошила кого-то влиятельного и теперь тебя за это разыскивают? Или ты местная воровка антиквариата и украла что-то слишком ценное?

— Воровка! Да как ты смеешь так меня называть⁈ — неожиданно взвилась девушка и вскочила на ноги. Её пальчики снова сжимали обух клевца. — Кто бы, что не говорил, но в моём роду воров и самозванцев никогда не было. И я готова пробить череп каждому, кто будет поносить имена моего отца, деда или любого из прадедов, вплоть до тридцать второго колена.

— Да я же это так, к слову. Ну не нравится тебе про воров, значит, не будем — примирительно пробурчал я, при этом поняв, что задел какие-то застарелые раны. — Расскажи-ка тогда Василиса сама, что тут происходит. И что у тебя за род такой дюже интересный.

— Я из рода самого первого царя Белоградья, Василия Мудрого. В миру его называли золотым солнышком из-за огненно-рыжих волос. В честь предка, отец Илья, назвал меня Василисой. В этом осколке ещё с давних пор завелась, что Василисой своих дочерей, могут называть только старшие мужчины нашего рода. Так что Василис здесь точно немного.

— Значит, царская дочка — констатировал я.

— Нет, не царская я дочка — печально проворчал Василиса и, кинув клевец на землю, снова уселась на сетки. — Так и не стал мой батюшка Илья, царём Белоградья. Но зато я царская внучка.

— Ясно.

— И что тебе ясно? — прорычал она зло и с претензией уставилась на меня.

— Всё ясно. Я здесь конечно товарищ пришлый и в вашей местной исторической науке не силён, но кое-что уже слышал. Например, один зажиточный крестьянин упоминал последнего местного царя, Ваньку Злого. Он говорил, что при нём такого бардака в Белоградье не было. Как я понял царь Ванька — это и есть твой дед. И его либо лишили трона, либо убили во время переворота. Так ли это Василиса?

— Да. Иван мой дед — призналась девушка и, перестав пялиться, поступила взор. — Он был последним царём всего Белоградья. И при жизни его только враги обзывали Ванькой Злым, а все остальные величали его Иваном Девятым Умиротворителем.

— Ну тогда понятно, почему стражники тебя ловят и готовы передать в руки бояр и князей за вознаграждение. Наверняка, ты в этом осколке самая желанная невеста. Ведь оженившись с тобой, любой князь сможет провозгласить себя легитимным царём. Это наверняка поднимет авторитет и сразу поменяет все местные расклады.

Глаза Василисы гневно сверкнули, и она снова зло ощерилась.

— Нет уж, лучше уж в кандалы и на каторгу, чем выйти замуж за одного из сынов и внуков тех, кто предал весь наш род и деда Ивана — буквально прорычала Василиса.

— А вот и рыбка подоспела — сказал я, решив снизить накал беседы, и сняв одну из дымящихся рыбин, положил её перед девушкой, на несколько сорванных листьев папоротника.

— Значит, она у нас принцесса без приданного, но с именем и гонором — вывел Парацельс, наблюдающий, как мы уплетаем большие куски белого мяса. Кстати, рыбка, даже без соли оказалось безумно вкусной и сочной. Да и костей, кроме хребта, не обнаружилось. — Ну, я как бы не удивлён. Божественные сущности всегда притягивают к себе самых интересных персонажей. Дед у неё — царь. Папа — герой. Вся родня — породистая, аж до тридцатого колена. Сама девка — принцесса на выданье. Прямо классика жанра. Короче, предупрежу тебя Сварог только об одном. Помни, она существо женского пола, так что будь настороже. От этих опасных созданий можно всякого ожидать.

Хорошенько подкрепившись, я оставил в покое Василису, продолжающую меланхолично ковырять рыбину, и вернулся к вытащенной на берег лодке. Немного обмылся и уставился на город. Огненное кольцо продолжало пылать, но уже не так ярко.

— Как думаешь, теперь они уйдут восвояси? — спросил я Парацельса и указал на войско вторжения.

— Даже не знаю. Похоже, ты уничтожил их главный козырь. Но почему они продолжают стоять на месте, пока непонятно. Без тварей, призванных из нижних планов реальности, город им точно не взять. Те колдуны на стенах, не просто так там толклись. Они хоть пока в драку не лезли, но кое-что могут. Да и сами белые стены города, совсем не простые, их обычной стихийной магией не возьмешь.

— Пламя опускаться начинает — подметил я.

— Кстати, и этот шаг, не по военной науке — подхватил тему Парацельс. — Спалив деревянные пригороды, пришлые сами осложнили свои дела. Ведь под прикрытием домов, агрессоры могли спокойно подобраться к каменным стенам. К тому же, они самолично сожгли доступный строительный материал, предназначенный для создания самокатных башен и штурмовых лестниц.

— Парацельс, к чему ты ведёшь?

Я почувствовал, древний призрак архимага уже всё просчитал и обнаружил то, что я в упор не замечаю.

— Да к тому. После поджога пригорода, визирь обязан был остаться здесь, с самой тяжелой частью войска, а ватаги степняков должны были отправиться дальше. К следующему утру они бы набрали большой полон из местных крестьян и ограбили бы всё до чего могли дотянуться. А визирь, наоборот, держит степняков при себе и не даёт им развернуться. Это ненормально. А значит, существуют объективные факторы, заставляющие его так себя вести. И о этих факторах мы пока ничего не знаем.

Озвучив свои догадки, Парацельс нахмурился, а уже через мгновение я почувствовал, что на меня пристально смотрят. По спине тут же пробежался холодок, а окружающее пространство начало резко терять краски и тускнуть.

Сунув руку в объёмный карман портков, я схватился за осколок небесного острова и уставился на крупный сгусток сумрака, появившийся над чёрно-белой рекой. Внутри стал заметен расплывающийся силуэт, над головой которого висел кружок призрачного света.

— А вот и появился тот самый фактор, который мы проморгали — сказал я и Парацельс согласно кивнул.

Глава 10

Разборки с богами

— Надо бежать — нервно протараторил призрак, и в этот миг с обрыва скатилась Василиса.

Вскочив на ноги, она подбежала к вытащенной на берег лодке, встала рядом и покрепче перехватила клевец.

Тем временем сгусток тьмы неуклонно приближался, и только на расстоянии тридцати шагов начал трансформироваться, расходясь во все стороны. Это ещё больше съедало краски и нагоняло сумрака. И как только мрачный полог распространился по округе, я, наконец, смог оценить воочию, что за существо с нимбом, находится внутри.

— Мара — ошарашенно прошептала Василиса и оружие задрожало в её руке.

Неужели я в прошлой жизни, что-то знал об этой Маре? — Внешний вид богини и её погоняло, меня почему-то не удивили.

Существо имело все признаки принадлежности к женскому полу и отдалённо походило на одну из статуй, оставшихся стоять на лысом холме. Белая ночнушка, спускалась до пят и была вся в бурых пятнах. Из-под подола, виднелись грязные пальцы ног, едва не касающиеся речной глади. Длинные, чёрные словно уголь волосы, свисали ниже коленей. На голове, давно засохший венок, увядших цветов, а в руке зазубренный серп грубой ковки, от которого явственно веяло окончательной погибелью живого.

Для обычной богини урожая, выглядела она как-то неправильно. Всё слишком мрачно, да и мертвенная бледность, перекошенного лица, вызывала инстинктивную оторопь. Покосившись, на мёртвое лицо Парацельса, я невольно подметил, что мой спутник по сравнению с богиней, просто приятный во всех отношениях трупешник, завсегда настроенный на позитивный лад.

— Молчи и слушай — едва слышно прошептал мёртвый архимаг. — А я пока взвешу, сколько ты накопил божественных силёнок, и подумаю, можно ли вообще вылезти целыми из этой жопы.

Немигающий взгляд Мары прошёлся по нам, и я ощутил, словно по коже провели грубой наждачной бумагой. В процессе осмотра, Василиса потупила взор, и я внезапно почувствовал, как она прижалась к моему боку. А потом девушка и вовсе затряслась, словно щенок, прячущийся от холодного дождя.

— И откуда это здесь в Белоградье, чужеродный герой объявился? — неожиданно спросила Мара и недовольно качнула головой из стороны в сторону. — Тулубай, а ну-ка явись к ответу?

Едва богиня договорила, рядом материализовалась тень, начавшая тут же, превращаться в расплывающуюся фигуру. Присмотревшись, я увидел, восточного вида мужик, облачённого в шкуры, и с бубном подмышкой.

— Мой народ встретил пришлого героя сегодня, в красной пустыне — принялся отвечать шаман. — Он шёл голым к границе осколка. В руках ничего. В драку первым не лез. Мои люди совсем глупые. Подумали, что он беглый раб, и решили принести в жертву.

— Ну раз герой стоит здесь, значит, с жертвенным забоем у твоих степных олухов не сложилось — проговорила Мара, и от каждого звука её голоса, по воде начали расходиться волны фиолетовой дымки. — Глупые шакалы, вы не узнали в путнике героя, и сами накликали лихо, на все планы вашего союзника, падишаха Сулима.

Почему она называет меня героем? — этот вопрос родился в голове, и в тот же миг Парацельс встрепенулся, словно услышав мои слова.

— Не спугни последний лучик надежды — проскрипел призрак. — В тебе так мало внешней силы, что она приняла тебя за обычного героя из смертных, пока не перешедшего даже в разряд полубогов.

Богиня Мара, нашего общения со спутником не заметила, и это значило, что даже от взора богов, его что-то неплохо прикрывает.

— Сначала он убил тех, кто желал принести его в жертву. Потом, с помощью обмана, уничтожил зверей, выданных нашим господином. А теперь он стоит на берегу реки с девкой, принадлежащей к заклеймённому роду, как мне докладывали, уничтоженному двадцать лет назад. Тулубай, это всё неспроста. — Глаза богини воззрились на меня, и по их белкам побежала сеть лопающихся капилляров. Затем рука с серпом, угрожающе оттопырилась в сторону. — Герой, ответь перед смертью на несколько моих вопроса, и мои рабы, устроят тебе достойное погребение в очистительном огне нижних планов. Скажи, откуда ты? Как тебя звать? Кто тебя сюда послал и зачем?

Едва богиня договорила, я осознал, живым она меня точно не выпустит. Захотелось тут же зачерпнуть силы, сколько смогу, из хранилища, и ринуться в атаку. Однако меня сейчас останавливали две вещи. Стоявшая рядом Василиса, и Парацельс, показывающий мне кулак и шепчущий под нос, непонятную тарабарщину.

— Значит, отвечать не будешь? — прошипела богиня, и зло оскалившись, резко махнула серпом.

И в тот же миг, меня крутануло в пространстве, словно сбитого грузовиком пешехода. Единственное, что я умудрился сделать, во время безумного вращения, это каким-то чудом прижать к себе Василису и не позволить оторвать её от себя.

Наши тела вошли в воду где-то на середине реки. А потом я почувствовал сдавливающие со всех сторон тиски, не позволяющие не только, выплыть на поверхность, но и просто пошевелиться.

Перестав дышать, обнаружил, что в принципе могу какое-то время перетерпеть, но вращающая ошалелыми глазами девушка, без воздуха явно обойтись не могла. Лицо Василисы, маячило совсем рядом, и появляющиеся гримасы отчаяния, мне категорически не нравились.

Тиски продолжали давить. Нас неуклонно тянуло к песчаному дну, а призрак Парацельса, всё так же апатично наблюдал, как мы неуклонно тонем.

— Сварог, обещай, что не обманешь и поможешь мне выбраться из ловца душ? — неожиданно потребовал он, и несмотря на толщу воды, я его услышал.

Сразу стало понятно, что ему это очень важно. Среагировав, я просто кивнул, честно соглашаясь с выдвинутым условием.

— Всё, харе плавать. Иначе девка точно не выживет. А теперь внимательно слушай то, что я буду говорить и всё в точности повторяй — приказал Парацельс и как мне показалось, мертвец тяжко вздохнул. — Сейчас же бери свою сущность за божественную шкирку и засовывая себя в хранилище.

Эти требования вызвали у меня приступ недоумения.

— Не понял, это как? — спросил я беззвучно.

— Каком к верху! — воскликнул призрак и провёл ссохшийся рукой по лицу. — Делай то же самое, что делал с нимбом. Хватай и помещай в хранилище.

Мне тут же захотелось уточнить кучу моментов и потребовать подробного инструктажа. И я бы обязательно осыпал советчика вопросами, если бы Василиса, не начала активно выпускать пузыри из приоткрытого ротика.

Чертыхнувшись, я закрыл глаза и скорее по наитию, нежели по расчёту, сначала дотянулся до хранилища. Потом раскрыл, казавшийся бездонным, кусок пространства, с помещённой там, накопленной энергией, и представил, что вычерпываю нашу парочку из реки, и помещаю туда.

Почувствовав резкий рывок, я на подсознательном уровне понял, что этот переход, сходен с пересечением границы, между осколками. После этого невидимые тиски исчезли, а я завис в пустоте.

* * *

Состояние полной невесомости, едва не вызвало приступ спонтанной паники. Однако, как только я сумел взять себя в руки, душа очутилась совсем в другом месте.

Яркое солнце освещало белую скалу. А на её вершине стоял тот самый бог, пнувший меня по футбольному в небесном зале, после истерики Юпитера. Золотой венец, покрывал кудрявую шевелюру блондина, и те же самые сандалии с трепыхающимися крылышками, держали ступни гражданина в нескольких сантиметрах над поверхностью.

Как только я заметил необычную обувь, в сознании само всплыло имя — Гермес.

Вместо ослепительно-белой туники, мускулистое тело юноши, покрывали сияющие на солнце золотом, рельефные доспехи. От них прямо-таки веяло мощью и неуязвимостью. В руках бог держал хрустальный дротик. На перевязи висел короткий меч, похожий на гладиус.

Но не менее появления возле него, меня удивило происходившее под скалой. На дне горной долины, гудел, растревоженный муравейник, сворачивающегося военного лагеря. Прямо сейчас легионеры собирались в поход и строились в колонны покогортно, прямо на широченном каменной дороге.

Гермес с интересом наблюдал за приготовлениями и нервно постукивал рукой по сверкающим ножнам гладиуса. Это продолжалось несколько секунд, а потом рядом с ним начало материализоваться тёмное пятно.

— Тогай. Ты слишком задержался — раздражённо процедил Гермес сквозь зубы.

— Повелитель. Мне пришлось ослушаться приказу и наставить на путь истинный своего духовного ученика, верховного шамана большой степи.

Выслушав пятно, Гермес оскалился.

— Я только что, учуял запах неприятности, повеявший оттуда. Не ври Тогай. Говори правду.

Глаза Гермес сверкнули праведным гневом.

— Повелитель, твой план в силе. И никто из смертных не сможет нам помешать. Я обещаю, что лично справлюсь со всеми помехами. Прямо сейчас Мара с моим учеником заняты решением одной мелкой проблемы.

— Да уж, давай справься как-нибудь. А то если вмешаюсь лично я, то призадумаюсь, а нужны ли мне вообще, такие помощники? — Стройный бог указал на легионеров, занимающихся сбором в колонны. — Совсем скоро, в речной осколок войдут пять стальных легионов империи. А уже завтра армия морских конунгов, пройдёт пороги и займёт устье большой реки. Фрея заверила, что её слуги не подведут и в случае чего, как и ты, она будет отвечать собственной головой за любой провал. Теперь я уверен, дни этого жалкого речного народишка сочтены и хочу одного, чтобы мой план обошёлся без срывов. Произошедшее полвека назад не должно повториться. Запомни Тогай, этот осколок, должен был стать моим, ещё вчера.

— Как скажете повелитель, мы всё сделаем — ответило расплывающееся в пространстве пятно, и я на мгновение смог увидеть шамана, очень похожего на только что видел рядом с Марой.

— И ещё одно. Двуликий, о нём точно нет никаких вестей?

Задавая этот вопрос, Гермес старался выглядеть расслабленно, но я заметил, как по юношескому лицу, проскочила мрачная тень беспокойства.

— Янус, как и прежде не подаёт признаков жизни. Значит он точно погиб в провале потерянных богов.

— Я хочу, чтобы так и оставалось. Так что Тогай пока лично проследи за провалом и не дай Юпитер, оттуда вылезет даже жалкая тень умертвия двуликого.

Не успев договорить угрозу, Гермес неожиданно осёкся и, слепо зыркнув в мою сторону, шумно втянул ноздрями воздух, словно дикий зверь на охоте. И как только бог это сделал, моя душа рванула в далёкие-дали и вернулась назад в тело.

* * *

Снова очнувшись в воде, я раскрыл глаза и обхватил Василису покрепче. А затем поплыл вверх к свету. Несколько мощных гребков, вытолкнули нас на поверхность. Едва вынырнув я посмотрел на яркое солнце, клонящееся к горизонту, и быстро огляделся по сторонам.

То, что находилось вокруг, впечатлило. Куда бы ни упал взгляд, везде расстилалась сплошная водная гладь, едва подёрнутая, лёгким ветерком. Но главное, богини Мары, не только не было рядом, а я напрочь перестал чувствовать даже её присутствие.

— Вода! У неё в лёгких вода! — обратился я к призраку и указал на Василису.

— Так вытяни её оттуда, и она снова начнёт сопеть носиком — отрешённо ответил Парацельс.

— Это как так вытяни? — не понял я.

— Элементарно. Ты же божественная сущность. Просто почувствуй лишнюю воду в лёгких и перенеси в другое место.

В этот момент тело Василисы забилось и изо рта девушки, попытался вырваться вялый фонтанчик.

В очередной раз выругавшись, я по наитию, раскрыл ей рот и вдохнул в лёгкие воздух, затем аккуратно надавил на грудную клетку и получил струю воды прямо в глаз. После этого Василиса активно закашлялась и начала прерывисто дышать.

— Ну, так тоже сойдёт — задумчиво похвалил Парацельс.

Убедившись, что девушка дышит, я почувствовал на губах соль и снова огляделся.

— А это что за море? — поинтересовался я у висящего над водой призрака.

— Это Сварог у тебя надо спросить, откуда у тебя в хранилище взялся такой объём солёной воды?

Его ответ ошарашил.

— Не понял. Так это мы реально очутились внутри моего хранилища?

— Нет мля. А где же ещё, телепортировать в разные интересные места, ты пока точно не умеешь — протараторил Парацельс и произвёл облёт ближайшей акватории.

— И что делать дальше? — спросил я.

— Не знаю. Твой океан! Да я даже дна внизу не чувствую! — Парацельс нервно отмахнулся, затем отлетел на десяток метров, резко вернулся и принялся эмоционально жестикулировать руками. — Нет, вот скажи мне сам Сварог, разве это нормально⁈ У всех богов в хранилище, как у нормальных людских богов! Нормальные внутренние локации! Вполне пригодные для жизни. У кого-то огромная пещера. У других дворец, гора или замок, висящие в пустоте. Или большой фрагмент экзотического природного парка, запаянный в специальной герметичной ёмкости. А у этого недобожка Сварога, внутри хранилища, цельный океан солёной воды!

— Парацельс, может потом с претензиями. Василисе хреново на волнах. Надо валить отсюда. Ей бы где-то на песочке отлежаться — сказал я, когда призрак вдоволь накричался.

— Нельзя сейчас отсюда свалить — проворчал немного успокоившийся призрак. — если вынырнете из хранилища, сразу столкнётесь нос к носу с разгневанной Марой. Или ты думаешь, что она второй раз совершит ошибку и снова ударит дистанционно. Нет уж. Теперь она воткнёт свой серп прямиком в твой бестолковый череп. И я на сто процентов уверен, серп его легко пробьёт. Это тебе Сварог не железные сабельки степняков ушами отбивать.

— Ясно. И что ты предлагаешь. Я, конечно, могу ещё долго изображать здесь ихтиандра, но Василисе нужна реальная помощь. И сразу говорю, прямо на воде, я медицинские эксперименты над девушкой с помощью долбанной силы, проводить не собираюсь.

Выслушав меня, призрак ушёл в себя и принялся медленно кружить вокруг, постепенно отлетая всё дальше и дальше. Это продолжалось несколько минут, а когда я, не выдержав, хотел его окрикнуть, он стремительно вернулся сам.

— Короче, слушай сюда и делай в точности то, что я прикажу — заявил он.

— Пока советуешь по делу, каждое твоё слово для меня закон — согласился я.

— Я о подобном прочитал несколько эпох назад, в одной потаённой книге. Конечно я надеюсь, что рецепт не сработает, ну а вдруг. Заодно это опровергнет теорию, пришедшую в мою гнилую голову. А теперь, доставай осколок небесной обители пантеона богов и начинай переливать с него всю доступную энергию, причём без остатка.

Успев подумать, что потерял осколок, я сунул руку в карман, и к большому облегчению нащупал его. Вытянув из воды, закрыл глаза и внезапно увидел камень, иным зрением. В этом виде он походил на нечто намного большее, втиснутое в очень малый объём.

Не обнаружив каким именно образом поместить в него энергию, я просто дотянулся до скопившегося сгустка силы и соединил с осколком. И в тот же миг, вокруг образовалось настоящий энергетический торнадо, спешащее заполнить частичку небесной каменюки.

Исход энергии продолжался всего пару мгновений. За это время она вся до крупинки, бесследно исчезла. А потом меня просто отбросило. Уйдя под воду с головой, я успел увидеть тонущий в пучине, сверкающий кристалл. Хотел нырнуть следом, но побоявшись, что Василиса снова нахлебается воды, рванул на поверхность.

— Выронил — виновато буркну я, и Парацельс нервно хохотнул.

— Уже не важно — проворчал он отрешённо.

— И как теперь выбираться будем? Как я догадываюсь, без единой крупицы энергии, это невозможно.

Парацельс кивнул и, отлетев на несколько метров, застыл над водой.

Проболтавшись на волнах пару минут, я заметил, что водная гладь начинает бурлить. Ветра практически не было, но несмотря на это, сами по себе рождались волны. Из-за этого мне приходилось держать голову девушки повыше.

А ещё через пару секунд на поверхности воды начали лопаться поднимающиеся снизу пузыри. Это будоражило ещё больше, хаотично расходящиеся волны. В результате вода просто начала кипеть, порождая настоящий шторм.

И в этот самый момент, Василиса, наконец, откашлялась и часто заморгала голубыми глазками.

— Где мы? — спросила она.

Я начал подбирать слова, чтобы ответить, но тут же забыл о вопросе, когда увидел следующую картину. Из-под воды, на площади нескольких сотен метров, начала появляться жёлто-белая масса.

Количество массы неуклонно росло, и сектор покрытия быстро расширялся во все стороны. Но по какой-то необъяснимой причине, меня не особо страшило, то что происходит.

Прошло всего десяток секунд, когда странное явление добралось до нас. Мягко подхватив, тела, масса пару раз крутанула нас в своих объятьях и отпустила. После этого клокотание воды начало удаляться, а я почувствовал твёрдую основу под собой.

А потом я осознал, что стою закопанный по пояс в песке и держу на руках, моргающую Василису. А вокруг, прямо сейчас застывает песчаная поверхность, похожая на перемешанное миксером блинное тесто.

Глава 11

Остров Буян

Скосив взгляд, я машинально уставился на большую прореху в сарафане, и моё мужское достоинство среагировало вполне естественно. Интимных штрихов сложившейся ситуации, прибавляла мокрая ткань, прилипшая к стройному телу девушки.

— Ах, ты ирод!

Василиса взвизгнула и со всего маха приложилась мне по щеке ладошкой. Затем ловко вывернулась из рук. При этом она зацепилась за торчавший из песка клевец, и материал сарафана весело треснул по шву. Едва не оставшись голой, девушка отскочила. Затем увязла по щиколотку в зыбучем песке, шлёпнулась на пятую точку и осуждающе на меня уставилась.

— Извини. Точно не желал случайно обидеть. Это я тебя так, машинально глянул. Простой медицинский осмотр, на предмет повреждений — скомкано оправдался я, и стараясь не смотреть в сторону Василисы, принялся оценивать площадь, всплывшего из пучины, острова.

К этому моменту кусок суши перестал формироваться и теперь представлял собой участок мокрой песчаной поверхности, с хаотично раскиданными буграми, кое-где вздымавшимися на пять-шесть метров.

Гневно фыркнув, Василиса словно специально привлекла к себе внимание. А потом выдернув свою ступню из песка, закуталась в разодранный сарафан и решительно направился к самому высокому из застывших куч песка. При этом передвигалась она на мисочках, ловко перепрыгивая лужицы и вглядываясь вдаль.

Невольно засмотревшись, я заметил новую прореху, открывающую отличный вид на её задний профиль и невольно улыбнулся.

— Ну и долго ты Сварог, будешь её задницу рассматривать? — скрипучий голос Парацельса, вырвал меня из режима блаженного созерцания и заставил перевести взгляд на нахмуренное лицо мертвяка.

— А тебе чего труп? — спросил я.

— Мне, в принципе ничего. Трупам, вообще ничего, ни от кого, не нужно. Да таким, как я даже неважно, где находиться. А вот тебе придётся подождать, перед тем как отсюда выбраться, ибо ты Сварог снова на полном энергетическом нуле.

— Это плохая новость. А какая хорошая? — поинтересовался я и не теряя времени, принялся откапывать себя из песочка.

Услышав вопрос, Парацельс возмущённо ругнулся, и сделав кружочек, снова вернулся. Он явно хотел наорать на меня, словно на нерадивого ученика, но взял себя в руки и продолжил вещать, почти без криков.

— Первая и самая главная хорошая новость, заключается в том, что ты смог чудом сбежать от богини Мары, до того как она перерезала твою небритую глотку своим серпом.

— Да уж. Это точно чудо. Не понимаю, как мы вообще свалили? — Я вспомнил о произошедшей встрече с представительницей богов расколотых миров и нервный озноб прошёлся по спине.

— Скажи спасибо Маре, что она тебя недооценила и приняла за странствующего героя. Или за отшельника, поднявшегося с помощью тайных практик, над обычными смертными.

— А что бывают и такие?

— В расколотых мирах всякое водится, и в непотребных количествах. Кстати, героев тебе надо особо опасаться. Некоторые из них посильнее тебя и таскают с собой всякие опасные штуки. Узнают, что ты свежеиспечённый бог и начнут вылавливать с целью убить.

— А им это зачем? — не понял я.

— После убийства бога, часть силы и божественной сущности, переходит победителю. Герой отправится на следующую ступень развития и вполне законно станет полубогом. Дальше он сможет получать энергию от смертных. А ещё ему откроется дорога в небесное воинство, любого из существующих пантеонов. Там можно сделать хорошую карьеру, прислуживая древним богам и купаясь в дармовой энергии.

— С этим разобрались. А какая вторая хорошая новость? — спросил я, почуяв, что Парацельс что-то не договаривает.

— Следующая новость, только условно хорошая, и она заключается в том, что ты у нас оказываешься не просто недоразвитый недобог, а настоящий недобог строитель — скороговоркой выговорил призрак и я почувствовал, что эта тема его откровенно раздражает.

— Что за строитель? — не понял я, о чём он.

— Да я сам удивлён. Строитель, это очень редкий талант, раньше встречающийся у богов намного почаще. Вообще, большинство богов, встреченных мною лично, по своей сути, захватчики чужой собственности, позёры, кукловоды, фокусники и фигляры, всех мастей, вытягивающие из смертных силу. И все их деструктивные действия, ведут к медленному разрушению сферы миров. Нет, многие могут сотворить что-то мелкое, типа пирамиды, с лабиринтом двигающихся ходов. Сложить из глыб, каменную стену, длиною в сотню лиг. Или построить гигантскую башню, вздымающуюся до небес. Но чтоб вот так, с первого раза, создать эскиз мини-мирка у себя в хранилище, с настоящим небом, солнцем, океаном и куском сушу, я про такое раньше не слышал.

— Не понял. А как насчёт сферы миров, про которую ты мне все уши в пустыне прожужжал? Насколько я понял, эти миры кто-то создал? Я думал, это сделали боги.

— Боги, создатели? Ну даже не знаю. Конечно, многие из глав крупных пантеонов, всем рассказывают, что именно они всё создали, да и в разных книгах и скрижалях подобное подробно описано. Но вот есть здесь одна маленькая закавыка. Чего же это они не продолжают своё строительство? Сфера миров, конечно, растёт, но вот участие они в этом принимают совсем чуть-чуть.

— А я значит, весь из себя строитель? И этот остров, из осколка летающего острова вырастил? — пробурчал я недоверчиво, при этом продолжая откапывать ноги из толщи песка.

— Тебе Сварог очень повезло, что осколок попал в твои руки. Если честно, то, когда я предложил попробовать сотворить сушу, надеялся, что не получится. А оно возьми, да получись — горестно проворчал Парацельс.

— А откуда столько траура в голосе. Разве это плохо? Зато теперь в моём личном кусочке пространства, вон чего есть. Почти всё как я хотел.

— Использовать талант строителя здесь, внутри можно, но если об этом узнают там. — Призрак указал на небо. — То тебе несдобровать. Глава любого, из самых влиятельных и древних пантеонов, будь то Юпитер, Осирис или Кришна, выловит тебя и закуёт в цепи. А потом обучат как собачонку, делать то, что сказано. Растить горы, пробивать проливы или создавать, новые кусочки реальности. Конечно, до подобного тебе ещё далеко, но если понадобится старшим богам, то они найдут как тебя использовать. При этом боги будут скидывать на тебя все удары по карме, пришедшие от равновесия и Провидения.

— Значит, авторитеты, захотят загребать жар, моими руками? — сказал я и Парацельс кивнул. — А я правда смогу сотворить то, что захочу не только здесь, но и там, снаружи?

— Не обольщайся. Без океанов энергии, пришедших от смертных, ты ничего не сможешь. У тебя и тут получилось только потому, что это личное хранилище. Здесь законы мироздания совсем иные и почти не подчинены вселенскому равновесию и Провидению.

Наконец, вырвав из ямы ноги, я прошёлся и осмотрел небосвод, где кроме солнца, начали зарождаться первые облака.

— Прямо всё как хотел. Небо, солнце, песочек и тёплая вода. Одноместный рай, для того, кто желает от всех скрыться и отдохнуть — проговорил я и, осмотрев остров, примерно вычислил, что его площадь, около квадратного километра. — Правда не хватает источника пресной воды, пальм, бунгало и каких-нибудь морских гадов, которых можно выловить, изжарить и сожрать.

— Не Сварог, сотворить жизнь из ничего, даже не пытайся, это намного сложнее. Тем более, я уверен, даже здесь у тебя подобное не получится. Это умение надо учить и развивать, много эпох.

— А я и не собирался, несертифицированных мутантов плодить, а вот принести из внешнего мира сюда полезную живность, не отказался бы. Пускай, плодятся и размножаются.

Я, наконец, добрался до берега песчаного островка, и уставился на совершенно прозрачную, бирюзовую воду.

— Завезти сюда, что-то живое? Даже не знаю, получится ли у тебя — задумчиво пробурчал призрак.

— Ну с ней же получилось — сказал я и указал на Василису.

Пока я откапывался и бродил, она хитро подвязала сарафан чуть выше колен, заделав все рваные прорехи. Затем вернулась на место моих раскопок, подобрала свой любимый клевец и теперь обходила остров.

— Значит, собираешься сюда живых тварей таскать, как эту девку?

— А почему бы и нет. Заповедник, для каких-нибудь редких ёжиков сделаю. Яблоньки посажу. Семена всякие на грядках посею, цветочки разведу.

— А с самой высокородной принцессой, что думаешь делать? По всем законам равновесия, она твоя законная добыча.

— Даже не знаю. Мне от её высокородности не тепло не холодно. Если честно Парацельс, то живёт внутри меня что-то исконно пролетарское. Я как-то к этим всем царям, императорам, да падишахам, никаких тёплых чувств не питаю. Кровопийцы они все в своей основе, не лучше бояр и князей. Конечно, если объективно, то для народа они в определённый временной период, полезу приносят, но всё равно им бы только залезть на плечи трудовому крестьянству повыше, да ножки поудобнее свесить — высказался я вполне искренне, и мертвец оскалил рот в усмешке.

— Значит, для неё престол Белоградья завоёвывать не будешь?

— Не Парацельс, точно не буду. Девочка вроде хорошая, и в обиду её не дам, но кровавые игры престолов — это как-нибудь давайте без меня. А вот ежели пришлые, простой народ будут обижать, то могу и не сдержаться. Понимаешь ли, что-то учуял я в них родное.

В этот момент Василиса словно уловив, что о ней говорят и решительно направилась в нашу сторону.

— Смотри Сварог, топает сюда твой суперприз. Сейчас начнётся политическая обработка — предупредил Парацельс.

— Да пускай начинается. Я даже был бы не против услышать полную историю Белоградья, переплетённую с историей её рода. Всё узнаем и рассудим, кто там больше прав, а кто меньше виноват.

Докончить озвучивать мысль, мне не позволила Василиса. Подойдя вплотную, она погрозила клевцом и упёрла кулаки в бёдра.

— Здесь вокруг, ничего кроме песка нет — с претензией констатировала она.

— А вода, небо, солнце? Вон, я в море стайку мелких рыбок видел и водоросли. Наверное, это мы с собой из речки притащили.

Я обвёл руками остров и водную гладь.

— Ты понял о чём я — едва не прорычала девушка. — Ответь, где мы?

— Так уж получилось, но ты у меня в гостях. Ну, допустим на острове Буяне. Если хочешь вернуться назад, под тяжёлую руку Мары, то могу устроить? Но не советую.

— Нет уж — буркнула Василиса и её перетряхнуло от нервного озноба.

— Ну а раз не хочешь, погости здесь немного, пока я немного освоюсь, да дорожку, безопасную назад, проложу.

— Хорошо, я подожду. Но только прошу, ищи побыстрее Сварог свою дорожку — сказала Василиса и пошла гулять вдоль берега.

— Парацельс, скажи-ка мне, а это что такое?

Взмахнув рукой, я открыл подпространственные кармашек, наличие которого обнаружил только что. Там находились девять чёрных камушков, попавших в хранилище после раскола обсидиановых статуй.

Камушки немного отличались по размеру и в их ровных гранях совсем не отражался свет.

— После победы над зверьми они развоплотились, оставив после себя физический след в виде вулканической породы. А это твои законные трофеи. Мощные концентраторы природной силы нижних планов реальности — отрапортовал призрак, как по учебнику.

— И к чему мне эти концентраторы?

— Не знаю, но используй их с умом, ибо они одноразовые. Попробуй, к примеру, использовать свой новый талант строителя. Воплоти в жизнь какую-нибудь задумку. Концентраторы будут работать и здесь, и снаружи одинаково.

Взяв один из средненьких камушков, я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах и заключённую внутри, совсем чуждую энергию.

— И как активировать трофей?

— Для активации энергии тратить не надо, просто сформулируй в сознании, что ты хочешь сотворить, и раздави концентратор словно орешек. Для использования подойдёт любой доступный глазу материал, способный существовать в нормальной среде расколотых миров. Только прошу не пробуй на живых организмах, результат непредсказуем — попросил Парацельс и почему-то посмотрел на топающую в мою сторону Василису.

Девушка быстро нагулялась и явно хотела снова что-то предъявить, но я на неё шикнул и указал за своё плечо. Она почувствовала неладное и послушно стала куда указано.

Немного покумекав, я закрепил в памяти набросок одного хитрого сооружения, и решив не тянуть время, сдавил камушек. Послышался хруст и концентратор осыпался чёрным песочком. После этого ничего не произошло, и я с укором посмотрел на Парацельса.

Хотел предъявить призраку за бракованный трофей, но едва открыл рот, как от моих ног к центру острова покатила волна, перекатывающегося песка. Достигнув нужного места, волна рванула вверх, образовав штормовой вал. А затем, вместо того чтобы опасть, вал продолжил расти и к нему начали присоединяться восходящие потоки из песка.

Всего за несколько секунд, в центре острова, образовалось переплетение плотных потоков. Они извивались, словно клубок растревоженных змей. При этом трущиеся песчинки издавали шелестящие звуки.

А потом я узрел, как из песка начало формироваться задуманное. Стараясь держать представленный образ в сознании, я на ходу корректировал расположение некоторых элементов. Далеко не всё получалось. Видимо, я должен был представлять получше конечный результат, из-за этого форма объекта менялась прямо на ходу.

Сначала проявились широкие лестницы. Затем начали формироваться стены и колонны. Одновременно с этим закипела работа в центре. Там я мало контролировал процесс и потому просто держал чёткий образ, того, что должно получиться.

Песок сходился в цент волнами, собирая воедино десятки и сотни тонн, и когда сооружение достигло уровня арочной крыши, я внезапно почувствовал, что на всё задуманное, природной энергии концентратора не хватит. В результате я перестал строить ввысь и сосредоточился на самой нижней части объекта, вгоняя все остатки мощи именно туда.

В самые последние секунды, практически полностью сформировавшийся объект накрыло песчаным водопадом. Одновременно, внутри начали часто трещать молнии, едва не ослепившие нас с Василисой. В конце, оттуда пахнуло раскалённым жаром, как из доменной печи.

А затем, всё резко прекратилось. Поднятые фонтаны песка опали и перед нами предстало овальное сооружение с идущими по кругу колоннами, без большей части крыши.

— Красивый белый храм. Подобно этому строят в империи — проговорила Василиса и в этот момент по крыше и стенам заструились трещины и всё начало на глазах разваливаться, снова превращаясь в песок.

— Сварог, и опять ты меня по-плохому удивляешь. Строить из песка, изначально хреновая идея. — Парацельс недовольно покачал головой.

— Не рассчитал мальца — ответил я и направился к разваливающемуся объекту.

Пока мы добирались, всё, что могло отвалиться, уже отвалилось, и из песочка теперь остались торчать только несколько рядов колонн. Ведущие к ним со всех сторон ступеньки, тоже оставались невредимы.

Облетев остатки сооружения, Парацельс уставился на одну из колонн и удивлённо покачал головой.

— Это кажется превратилось в стекло.

— Ага, песок, плюс молния, плюс высокая температура, вот всё что нужно юному строителю.

Едва я договорил, от остатков сооружения повалил пар, а потом послышалось журчание воды.

— Это источник? — удивился Парацельс.

— А ты, что думал, я себе храм буду строить нерукотворный.

— Ну кто тебя знает.

Тем временем на поверхности начала появляться вода. Она сочилась через песок и медленно заполняла округлое углубление в основании объекта, формируя неглубокий бассейн. Лишний песочек начало смывать со ступенек.

— Василиса, а дайка мне свой клевец посмотреть — попросил я у девушки, которая с интересом осматривала то что я наваял.

— А зачем тебе — с подозрением спросила она.

— Увидишь — ответил я и взял из её рук оружие.

Затем одним движением сдёрнул стальной клюв с обуха, вытащил из хранилища самый мелкий из чёрных камушков и с хрустом растёт между пальцами. Василиса возмутилась, такому обращению с оружием, но уже было поздно. Кусок деревяшки полетел в центр строения, и туда же отправилась волна чужеродной энергии.

На этот раз песок не участвовал в моём эксперименте и потому, он, наоборот, начал исходить волнами, освобождая от завалов, остов остекленевшего сооружения. Зато деревяшка принялась на глазах набухать и, кружась в потоках пресной воды, устремилась к открывшемуся в центре колодцу.

Затем ярко сверкнуло ультрафиолетом, послышался треск, и из колодца начали вылезать ростки, похожие на ожившие лианы. Побеги на глазах крепли, быстро оплетали колонны и принялись разделяться на мясистые ветви.

На последней стадии взрывного роста, в центре сооружения сформировался перекрученный ствол, который выпустил настоящий салют из молодых ветвей. Те, в свою очередь, полностью сформировали крону дерева и выпустили тысячи листьев, развернувшихся свисающими ленточками.

На крайнем издыхании действия концентратора на всей кроне расцвели грозди розово-сиреневых цветов, большинство из которых, в свою очередь, сформировали плоды. Красные, жёлтые и оранжевые, они молниеносно наполнялись соком и обвисали спелыми фруктами.

Подмигнув, стоявшей с раскрытым ртом Василисе, я прошёл под сень густой кроны, и сорвал один из сочных плодов. Сначала понюхал ароматную кожуру, а потом разломив фрукт на две части, уставился на жёлто-оранжевую мякоть, в центре которой лежал продолговатый орех.

Попробовав, сочащуюся сердцевину, мигом определил вкус в разряд весьма приятных, в меру сладких и немного освежающих. Подошла Василиса, тоже сорвала плод и аккуратно попробовала.

— Да, это тот самый вкус. Да нет, даже вкуснее. Настоящий плод райского ореха. Такие деревья можно встретить только в диком осколке, где живут опасные ящуры. Да и там они растут не везде, а только в заросших джунглями, древних городах. Редкая вещь. Подобное на ярмарках Белоградья, точно не купишь даже за серебро — дала она своё экспертное заключение.

— Эх, а мне ведь и кусочка не перепадёт — горестно изрёк, летающий рядом Парацельс, и сухо сглотнув, грустно вздохнул.

— Ничего, найдём способ тебя оживить и нажрёшься от пуза — пообещал я и с удовольствием откусил ещё один ломоть сочного фрукта.

Собрав десяток плодов разного цвета, я уселся на краю бассейна и принялся пробовать немного отличающиеся по вкусу фрукты. Василиса присоединилась к пиршеству, и глядя на заходящее солнышко, принялась деланно вздыхать да охать.

— Чего охаешь? — не выдержав спросил я.

— Скоро темно станет, а мы всё здесь сёдла просиживаем. Сварог, если ты не забыл, на моих родичей басурмане напали. Надо помочь им, причём срочно — неожиданно заявила девушка и отложила надкусанный фрукт.

— Странная ты. Они твою династию извели. Теперь ловят тебя словно зверя краснокнижного. А ты им всё на помощь спешишь.

— А как не спешить⁈ Деда Ивана предали князья да бояре. А простой народ в том не замешан, так что на людях мне зло с обидами срывать не с руки. А когда беда со стороны на землю родную приходит, так даже самым бесполезным стоит, если даже в общий строй ратников встать не можешь, то помогать, чем можно.

— Хорошо говоришь Василиса, тебе бы с трибуны речи толкать — пробурчал я.

— А что я, что-то неправильно сказала? — взъярилась девушка.

— Да не, слова вроде правильные, но только по жизни, всё совсем не так просто. Я мало чего помню из прошлого, но точно помню, как только начинается конкретная заваруха и всё проваливается в тартарары, самые влиятельные да ушлые, начинают себе место потеплее искать. Да при этом стараются урвать кусок побольше да пожирнее. А простой народ он всегда страдает, ему не в новинку за всех отдуваться.

— Правда твоя Сварог. Но я всё-таки надеюсь, что на этот раз, до крайностей не дойдёт и Белоградье выстоит.

— Будем посмотреть — прошептал я, вспомнив то ведение с богом Гермесом, осматривающим готовящиеся к вторжению легионы.

Расслышавшая это Василиса, двинула мне кулачком в плечо.

— Нечего здесь смотреть да думать. Раз ты на нашу землю сам явился, то и помочь должен.

Выслушав её, я хмыкнул, а Парацельс, так и вовсе, закатил к небу глаза.

— Сварог, не ведись. Она тебя своей пропагандой до цугундера доведёт — предупредил он.

— Василиса, ты же сама видела, чем моя первая помощь обернулась. Стоило вмешаться в нечестный бой и угробить четвёрку зверюг, и тут же нарисовалась богиня Мара, с целью не только покачать права, но и уничтожить опасный элемент — напомнил я и указал на обнаруженный в отражении воды, иссиня-тёмный кровоподтёк, проходящий словно шрам, от бедра, через ягодицу, на спину, и заканчивающийся на затылке. — И это она меня так, считай с дистанции двадцати шагов, ласково хлопнула. Прикинь, что будет, если она свой серп, мне под ребро воткнёт? Ох, чую я, закусились за вашу земельку, высшие силы. И даже не спорь, было бы по-другому, тогда одна из ваших богинь, людям лично не пакостила.

— Черны твои речи, но правдивы — неожиданно согласилась Василиса. — А насчёт помощи Белоградью, то ежели ты боишься, то можешь не лезть в бой и уйти куда подальше. А за то, что уже сделал, поклон тебе Сварог до земли.

Василиса встала и изобразила намёк на поклон, затем спохватилась и придержала едва не показавшиеся из прорех в ткани, женские прелести. В этот момент я хотел съязвить, что дескать, одним поклоном сыт не будешь, но заткнулся, увидев, как от её груди отделилась, крохотная золотистая искорка и полетела прямиком на темнеющее небо.

А через мгновение на небосводе появилась, едва заметная звёздочка. И как только это произошло, я почувствовал попавшую в хранилище крупицу силы.

— Чтобы выбраться на волю, этой подачке мало — пробурчал Парацельс.

— И сколько ещё надо накопить? — спросил я беззвучно, вспомнив, что призрак может слышать и так.

— На самом деле нужно всего пару-тройку капелек энергии, но накопить их не так просто — начал объяснять Парацельс. — К тебе сейчас приходит сила из нескольких источников, но вот только капает совсем понемногу. Первый источник тянется из твоей прошлой жизни. Оттуда течёт постоянно, но сущие крохи. Видимо, то место, откуда родом твоя душа, находится по-настоящему очень далеко, причём во всех вселенских смыслах. Так что львиная доля теряется по дороге. Второй источник открылся сегодня. Это смертные, с которыми ты соприкасался. Степняки тебя ненавидят и просят высшие силы разобраться. От этого тебе немного перепадает. Ну а главные источники, это трофеи, снятые с поверженных зверей. Ещё сила приходит из города. Оттуда идёт хорошо, но с большой задержкой.

— И откуда задержка?

— Да всё оттуда же, притягивающий силу нимб, и ты вместе с ним, сейчас находитесь в собственном хранилище. Так что придётся немного подождать.

— И сколько займёт времени, это немного?

— Может, сутки, по внутреннему хртнопотоку, а может, и чуть побольше. Но ты Сварог особо не переживай, снаружи река времени течёт в несколько раз быстрее. Так что к местному утру или вечеру снаружи, ты по-любому энергии накопишь.

Если честно, то после воздействия богини Мары, тело ломило. Да и первый денёк в образе бога, вышел непростым, так что хотелось просто отдохнуть. Возможно даже поспать. Так что узнав о разной скорости потока времени внутри и снаружи, я этому даже обрадовался.

— Василиса, а расскажи-ка мне, что произошло с твоей царствующей династией и как ты докатилась до жизни такой — предложил я, отлично понимая, здесь придётся задержаться на всю ночь.

— А почему бы не рассказать, обязательно расскажу — согласилась Василиса и присев рядом, неспешно заговорила.

Глава 12

История Белоградья

— История эта началась давным давно, ещё тридцать два правителя Белоградья тому назад. — Едва Василиса принялась рассказывать, прямо в сумраке начали рождаться образы, будто приходящие по зову её звонкого голоска. — О том, как десятки тысячи людей, исчезли из одного мира и попали в осколок совсем другого, известно очень мало. Но могу сказать точно, то место, куда попал наш народ изначально, было совсем дурным. Земля не годилась для возделывания, а живность в пищу. Люди болели и умирали. На поселения нападали страшные звери и племена чужаков. Но самое страшное, там появлялись толпы мертвяков, ведомые нечестивыми некромантами.

— Значит, их народ, один из пропащих. Знакомый сюжетец — не выдержав, встрял Парацельс и мне пришлось ему пригрозить кулаком.

— Возможно, в том месте наш народ и закончил бы свои деньки, но вышло так, что среди равных нашёлся тот, кто смог взять всё в свои руки.

— И это был твой предок?

— Да. Первый царь Белоградья, Василий Мудрый. Он объединил все разобщённые группы и заставил всех готовиться к большому переселению. Сам же, вместе с дружиной, отправился на поиски прохода. Во время своих походов, Василий познал силу земли и стал настоящим магом. Нашёл правильное место и открыл портал, переместивший народ в другой осколок. А дальше он при помощи сильных богатырей и первого круга колдунов, смог повести людей через территории десятков осколков, в поисках пригодной земли. В конце концов, после сорока дней скитаний, он обнаружил осколок, очень похожие на тот мир, где наш народ жил раньше. Однако во время последнего этапа переселения на людей напали. Царь Василий принял неравный бой и погиб от ран, едва вступив на земли речного края.

Я сидел под кроной дерева и слушал её голос, и чем больше на небе загоралось звёздочек, тем больше появлялось перед глазами образов, описывающих слова.

Сначала промелькнул светящийся портал. Через него проходили пешие воины и телеги, нагруженные скарбом и детьми. Затем картинка сменилась, и я увидел сражение, происходящее на опушке дремучего леса. Что-то взрывалось, земля горела, падали стволы деревьев, но строй бородатых воинов в касках, пёр вперёд, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями.

— Дальше дело первого царя продолжил, сын Иван, по прозвищу Строитель. Именно он основал все девять белых городов и посадил в каждый, княжить, оставшихся в живых богатырей. Остальные дружинники, стали боярами. В конце жизни он заложил свой десятый город, названный Царь-городом. Он стал пристанищем для нашей царствующей династии, на следующих тридцать поколений правителей.

Я увидел все девять, ещё деревянных городов, с высоты птичьего полёта, и каждый из них действительно стоял на берегу извивающейся реки. А ещё я узрел десятый город. Этот, в отличие от остальных, был побольше и построен в предгорьях, между огромным лесным массивом и горной грядой, граничащей ещё с одним осколком.

— За последующие триста лет жизни в этом осколке, народу пришлось повоевать с соседями и всякими пришлыми племенами, желающими обосноваться на большой реке. Нашествий всяких магических тварей и нападений орд чужаков, тоже хватило с лихвой, однако со всеми напастями цари нашего рода справились.

В навиваемых словами образах, росли города. Они обзаводились белокаменными крепостями и деревянными пригородами. Я видел сражения в горах с легионерами. В поле, со степняками. На реке сходились парусные ладьи с небольшими гребными драккарами.

— Со временем жизнь начала налаживаться. Люди укоренились на землях и наладили торговые отношения с соседними осколками. Иногда эти отношения переходили в союзнические. Одно плохо, постепенно все начали забывать, откуда пришли, и кто именно их привёл. Развелась куча мелких княжеских родов, коих стало больше пятидесяти. Некоторые начали шептаться за спиной и даже оспаривать законность царской власти.

Цари старались править разумно и зря никого не обежать, но семьдесят лет назад, произошла первая большая смута. Царя Петра четвёртого, прозванного в народе Корабельщиком, отравили люди князя Ратибора в городе Мстиславле. После этого собралась первая генеральная дума князей Белоградья. И они вместо того чтоб покарать предателя, приняли решение не передавать власть пятилетнему внуку убитого царя, Ивану, впоследствии ставшему Иваном девятым, Объединителем. Каждый князь решил назначить себя правителем своего города или сельского удела, и там усесться обособленным воровским царьком.

Когда Василиса начала рассказывать эту часть истории, голос задрожал, а образы стали всё более кровавыми и мрачными. Я увидел сходящиеся на копьях малые дружины витязей и горящие деревни.

Подобная вольница продлилась почти пятнадцать лет. За это время все князья перессорились по нескольку раз. И со временем начали всё чаще решать вопросы, выводя дружины на бранное поле. Они заключали и рушили союзы, устраивали набеги на соседей и даже пытались осаждать города.

От земель Царь-города, где в белых горах, по-прежнему сидел молодой Иван девятый, постоянно откусывали куски. Иван пытался отбиваться от бывших вассалов деда, и иногда у него это получалось, но как только он брал верх, князья на время забывали о распрях и объединились.

Такой порядок продлился до двадцать второго дня рождения Ивана девятого. Непонятно, чем бы это всё закончилось, но пятьдесят лет назад, на земли Белоградья вступили легионы империи. И это в одночасье перевернуло всю жизнь в речных землях.

Империя, самый большой наш сосед и занимает несколько соседних осколков, находящихся за белым перевалом. Они называют свои осколки провинциями. С имперцами когда-то в стародавние времена хорошенько повоевали первые цари, а потом их потомки заключили долгий торговый союз, с выборными императорами. Это позволяло имперцам закупать наш лес и уголь. Сплавлять свои товары по реке, в морские осколки. Получать от островных конунгов, доброе железо и китовый жир. В ответ они продавали шерсть, хитрые инженерные машины и иногда учили, выборных молодых людей, продвинутой магии. Со степняками и городом Хорезмом вечного падишаха, они тоже имели торговые сношения, через земли Белоградья.

И вот узнав, что признанного всеми царя на речных землях больше нет, имперцы набрались сил и, предав добрые отношения, решили убрать ослабших посредников, в виде десяти белых городов. И первым у них на пути встал Царь-город. И так уж получилось, настолько мощно он был укреплён, что имперцы его с ходу взять не смогли. Да и впоследствии, никому, с помощью оружия, этого так и не удалось сделать.

Эту часть рассказа, Василиса начала вещать почти металлическим голосом, и от этого всплывающие в сумраке образы начали становиться темнее, а картинки больше походили на сводку боевых действий, со штурмами крепостных стен, летящими по небу сгустками огня и наступающими манипулами легионеров.

— Из-за упорного сопротивления Ивана девятого и его дружины, имперцам пришлось строить обходную дорогу через непролазные леса и мостить гати через большие болота. Обойдя главный торговый тракт, они сумели выйти на простор, и атаковали девять речных городов.

Князья пытались оказать сопротивление в поле, но так и не смогли избрать воеводу и собраться в единую силу. Из-за этого им пришлось засесть в городах и уйти в глухую оборону. Целых полгода держались осады, и когда всем казалось, что некоторые из городов точно сдадут, на игровом поле появился мой дед, Иван девятый со своей малой дружиной.

Так уж получилось, во время взросления он, как и некоторые из предков, познал силу земли и стал богатырём, коих в иных осколках люди зовут героями. С помощью старых колдунов, Иван дюжину раз сразился с когортами имперцев и боевыми магами, и каждый раз выходил победителем.

Его дружина уничтожала имперские караваны и форпосты, освобождала посёлки и закабалённых рабов. Постепенно авторитет царя рос, а слава о его подвигах распространилась, не только по всему Белоградью, но и за его пределы.

Сначала к нему начали присоединяться мелкие князьки со своими дружинами. Крестьяне выставляли посошную рать. Приходили служивые люди и боевые холопы из городов. А когда он наголову разбил в большом сражении один из четырёх имперских легионов. Городские князья и бояре почувствовали силу и предоставили деду Ивану своё сборное войско.

Ещё несколько генеральных сражений, были выиграны Иваном девятым. После этого имперцы были вынуждены заключить, весьма невыгодный мир и убрались восвояси. А затем Ивана, прозванного Миротворцем, все без исключения князья и бояре, признали своим царём.

Так закончилась первая большая смута и на долгие тридцать лет наступил мир на наших речных землях. Дед не стал мстить и помиловал всех скопом, а взамен потребовал немного. Не перечить его разумной воле и как раньше, платить с доходов городов, царскую десятину.

В навеваемых образах появился трон, стоявший на мощёной камнем площади. К сидящему на нём царю по очереди подходили группки богато разодетых князей и бояр. Они укладывали к ногам царя ценные подарки и отличное оружие. Затем старшие целовали руку, а остальные опускались на колени и кланялись в ноги. А после, все скопом, не надевая шапок, становились в плотную толпу себе подобных.

— Судя по тому факту, что ты в бегах, благостно, для вашей династии, это всё не закончилось — не выдержав, проговорил я и Василиса гневно сверкнула глазками.

— Через тридцать лет, деда предали сыновья князей и бояр, давших клятву вечно служить. В тот год наступила пора, посадить моего отца на младший царский престол. На пышную церемонию в Царь-город прибыли почти все князья, со своими дружинами и бояре с городской знатью. Тогда никто не знал, что они сговорились заранее и провели в город наёмных убийц, нанятых через имперцев в мерзком осколке, занятом адептами культа вечной смерти.

С помощью тёмной алхимии, адепты отравили деда прямо во время праздника, а затем воспользовавшись сумятицей проникли в царские покои и устроили большую резню нашему роду.

А в это время город захватывали княжеские дружины, пришлые бояре и молодые колдуны, решившие собрать новый круг силы. В ту пору от роду мне был один месяц, так что я не видела сама, творящегося там, но отец говорил, кровь по улицам текла ручьями.

Поначалу князья не хотели совсем уж разорять Царь-город, но всё быстро вышло из-под их контроля. Наёмные почитатели культа смерти выпустили на волю, сеющих заразу тварей и все, кто умер, начал восставать и нападать на всё живое. С улиц города пришлось уйти даже тем, кто сам был зачинщиком воровского мятежа. А ворота Царь-города пришлось запечатывать колдовскими символами и закладывать камнями снаружи, чтобы зараза не распространялась дальше.

В результате выжили только немногие из преданных деду людей. И в большинстве своём раскидало их по всем городам и даже за пределы родного осколка. А Царь-город, никто даже и не пытался впоследствии очистить от скверны, так что он до сих пор стоит зачумлённым.

— Я так понял Царь-город, построен на главном торговом тракте, ведущем в империю. Странно, что его за эти годы город так и не очистили — удивлённо изрёк я, когда Василиса замолчала, а образы кошмарного зомби-апокалипсиса, перестали проноситься перед глазами.

— Сварог, там поселилась лютая хворь, с которой не могут справиться наши колдуны и маги империи. Шаманы степняков тоже отказались туда лезть. Да и боги уже давно не откликаются на мольбы речного народа.

— И как работает, эта лютая хворь?

— Сначала она убивает живых, а потом поднимает мёртвых. И сколько бы времени ни прошло, сама эта зараза не выветривается, из проклятого города. Моя мать погибла от ходячей смерти. Отец чудом отбился от толпы ожившей мертвечины, ушёл через потайной ход и скрылся в лесах. А затем смог тайно вывезти меня в морские осколки. Там мы долго скитались по островам и скальным фьордам. Скрывались под чужой личиной, так что язык конунгов, я выучила вместе с родным.

А когда мне исполнилось семь лет, круг колдунов прознал, что мы выжили. На отца и меня открылась, наёмна охота. Нам пришлось переехать и скрыться в диком осколке, где есть только заросшие джунглями города, а на вытоптанных берегах сотен озёр, живут разные виды опасных ящуров, многие из которых не могут победить богатыри и боевые маги. Именно там отец вырезал тот обух клевца, который ты превратил в живое дерево Райского ореха — Василиса указала на витой древесный ствол и тяжко вздохнула.

— Я так понял, вы там надолго не задержались?

— Нет, ты не прав. Скитаясь по развалинам одного из древних городов, отец обнаружил тайное убежище. И там нашёл своего учителя, взявшегося сделать из него настоящего богатыря. Для этого ему пришлось учиться всему по-новому. Наставник отправлял его в походы по диким осколкам. И из них он прибывал либо с богатыми трофеями, либо едва приползал живым. Из-за этого меня воспитывали мудрые старцы из обители потерянного бога. От них я узнала всё о сфере миров, и кое-что о богах. А ещё я выучила три зыка. Имперский, и два древних, на которых написаны почти все магические книги.

Мудрецы странные, они знают всё про мироздание, умеют использовать высшую магию, но никогда ничем не пользуются, и не лезу в дела божественных сил и мирских общин.

Когда отец вернулся в последний раз, мне исполнилось пятнадцать. Я увидела, что он стал тем, кем хотел и готов ко всему. И то как ты Сварог скакал по деревянному пригороду, даже вблизи не походит на искусство воина, которое изучил отец.

Одно плохо, как только старый учитель узнал, что отец хочет вернуть себе трон, он навсегда изгнал его из тайной обители мудрецов. После этого мы переселились в глухие леса Белоградья. И я начала учиться жить по местным обычаям. А отец снова ушёл, добывать оружие, способное справиться даже с богом.

— И сколько с тех пор прошло времени?

— Почти три года.

— Как думаешь, он ещё жив?

— Раньше верила, что, жив, ну а теперь не знаю. Может именно ты Сварог, сможешь ответить на этот вопрос? Говорят, даже полубоги умеют узнавать жив ли человек — сказала Василиса с затаённой надеждой.

— Нет. Я подобное узнавать точно не умею — честно ответил я и Парацельс подтвердил это кивком.

— Очень жаль. — Василиса опечалилась.

— И как ты всё это время жила? — поинтересовался я, решив её отвлечь от тяжких дум.

— Да как обычные люди, только постоянно скитаясь с места на место. Я скрывалась в семьях бывших дружинников и бояр деда. За почти три года, сменила семь мест. Колдовские ищейки каждый раз выходили на след, несмотря на охранные амулеты и специальные ритуалы нейтрализации поисковых чар. Несколько раз меня чуть не поймали, а одного наёмного следопыта, мне пришлось прирезать.

— В последний раз меня перевезли в самую крайнюю деревеньку Белоградья, стоявшую у реки на границе осколков. Там наш тёплый водный поток, соединяется с потоком из другого мира. Та река практически всегда покрыта льдом, и течёт прямо по заснеженной тундре.

— Так вот откуда вытекает река.

— Это не наша река. Воды просто почти сходятся на границе, но никогда не смешиваются. Ледяная река живёт под холодным солнцем, и только на месяц, один раз в два года, скидывает панцирь и на берегах появляется немного зелёного мха. Именно тогда наши люди уходят на большой икорный промысел. Собирают редкие магические травы и колдовские ягоды.

— А почему ты из приграничного посёлка ушла в город? — спросил я, ибо меня заинтересовал тот факт, что за несколько дней до нападения, Василиса оказалась в пригороде Мстиславля.

— Да потому что в ледяном осколке нерест змеиной рыбы начался. Меня укрывал Фома, бывший дружинник деда. На время нереста, решил он мня увезти из Летнего посёлка, который на нашей стороне, в Зимний переправить, что на берегу ледяной реки стоит и заселяется только промысловиками, один раз в два года.

— А зачем переправил?

— Во время нереста, в Летний на выкуп икры, купцы со всего Белоградья съезжаются. Вот Фома и перевёз меня в осколок, чтобы случайно чужаки не опознали. У его дальней родни своя артель. Они на ладью нас взяли, да на добычу отчалили. Так что всё было рассчитано. Мы с ним в лагере кашеварили и бочки солили, а его родичи, на ладье заготовкой занимались. Всё нормально было, цельный месяц, до того момента, когда резко холодать стало и снег повалил. Змей-рыба приход заморозков учуяла и разом взбесилась по всей реке. Местные такое её свойство знают, и обычно это дело на бережке пережидают, до тех пор, пока змей-рыба нерест закончит и вверх по течению уйдёт. Да на этот раз, нашей артели не повезло. Рыбацкая ладья к берегу пристала, и пока мужики от самцов баграми отбивались, бабы с подростками на сушу выпрыгивали. Фома хоть и старый был, но не сдержался. Закинул в рот огне-ягод, схватил топор и ринулся в бой. Рубил хищную рыбу знатно, прямо на загляденье. Если бы не он, то половина мужиков там и полегла. А так только его одного змей-рыбы на дно и утащили. Вот так, в восемьдесят годков, настигла его смерть в бою. Надеюсь, Чернобог уже принял душу витязя в свою посмертную дружину.

Василиса отвернулась и что-то неразборчиво прошептала. А едва она замолкла, от её груди отделилась искорка и, нырнув в густую крону дерева, бесследно исчезла. Поняв, что эта крохотная частичка энергии ушла не ко мне, я внезапно почувствовал укол ревности.

— Значит, тебе пришлось в Летний посёлок вернуться — выдал я свою догадку, желая отвлечься от странных мыслей.

— Да. Всё верно. А там мою косу случайно заметил приказчик одного из купцов. Пришлось в большой лес тикать и на охотничью заимку боярина Козина подаваться. Он у деда в Царь-городе ключником арсенала был. А уже потом через годы, в Мстиславле думским боярином стал. Короче, дед ушлый оказался. И через это, я в оборот и попала.

— И этот Козин тебя в пригород Мстиславля и привёз.

— Да. Обманул подлюка. Сказывал, что в доме его зятя, дескать, тихое место есть, где ни один наёмный ищейка меня никогда не найдёт. Вот я и согласилась на время переехать, чтобы волну поиска пересидеть. А там вместо тихого места, деревянная клетка в большой комнате, и глухая бабка, которая мне через люк в потолке еду, воду и прочее подавала.

— Значит, боярин Козин решил твою карту разыграть.

— Продать хотел, да повыгоднее. Он об этом сам сказал, когда уговаривал, чтобы я сдала отцовский клевец и не сопротивлялась, при передаче новому владельцу. Старый чёрт, всё боялся, что товар сам себя попортит. Да продешевить страшился, и всё княжеский род выбирал, который ему побольше благ отсыплет.

— Получается, если бы не вторжение, то выдали бы тебя за князя и посадили в настоящую золотую клетку. А там бы ты наследников престола рожала и смотрела, как все вокруг грызутся.

Выслушав мой прогноз, Василиса вскочила на ноги. Глаза девушки забегали в песках оружия и не найдя клевец, уставились на бугристый ствол дерева.

— Нет. Не дала бы я себя запереть. Жизни бы лишилась, но не дала — сказала она зло, едва не сорвавшись на хрип.

— Это понятно. Но ответь мне на один вопрос, почему ты насовсем не уехала из осколка, ведь наверняка такая возможность была, за три года без присмотра отца?

— Возможность была. Меня в морском осколке, на островах могли укрыть, или ещё дальше перевезти, но только ведь не моё это. В речном краю моя земля и чувствую я себя только там хорошо. К тому же пока отец продолжает сниться, я верю, что он жив и вернётся. А всё остальное… — Василиса отмахнулась и, спустившись по ступенькам, направилась к берегу океана.

— Ну что думаешь Парацельс? — спросил я призрака.

— А что здесь думать? Дело ясное. Будет тебя девка на помощь подбивать. А ты не ведись. У нас и так своих забот хватает. Тебе надо в океане рыбок развести, и креветок каких-нибудь туда запустить. А потом дерево надо поливать и постригать.

— Издеваешься? — спросил я призрака и тот радостно оскалился. — Давай по существу предлагай, что дальше делать. А то я думал заведу свой живой уголок и успокоюсь. А чего-то успокоение мне как-то всё не приходит. Да и спать одному, что-то резко перехотелось.

Выслушав меня, призрак тяжко вздохнул и посмотрел в сторону Василисы. Девушка думала, что ушла достаточно далеко, и потому скинула свои лохмотья и теперь ходила обнажённой в набегающих волнах. Однако моему теперешнему зрению, хватало света двух десятков появившихся на небе звёздочек, чтобы увидеть всё в подробностях.

— Короче, слушай меня Сварог внимательно и запоминай. Если не сидится тебе на жопе ровно и хочешь по ней получать почаще, то я тебе это устрою. Но чтобы всё было с пользой для дела и твоего поступательного развития как божественной личности.

Глава 13

Спаситель

Собрав накопившуюся энергию, я переместился из хранилища в реальный мир и очутился под водой. На речной осколок опустилась поздняя ночь. Присутствия Мары не ощущалось, так что я вынырнул и огляделся. Две луны неплохой подсвечивали окружающий ландшафт, город обнаружился сразу.

Точка выхода обнаружилась на километр ниже по течению. Запах гари тут стоял знатный. Об наличии обуглившихся останках выгоревшего пригорода, намекал красный ореол, освещавший крепостные стены.

По всей видимости, пока армия вторжения не собиралась устраивать ночные штурмы, ограничившись только осадой Мстиславля, так что там было тихо.

О полной осаде, свидетельствовали конные разъезды степняков, обильно курсирующие с факелами по берегам реки. Кстати, на том месте, где мы устраивали привал с Василисой, сразу после бегства, сейчас находился дозорный лагерь, блокирующий прямую переправу.

Ещё раз похвалив себя за то, что оставил заснувшую девушку на острове под деревом, я нырнул и появился из-под воды, только в зарослях камыша, у дальнего от города берега.

Всё что нужно для следующего, аккуратного шага, по недружелюбному одеялу из осколков, я выяснил заранее, и теперь всё зависело только от меня. Подробно расспросив Василису, узнал, с какими именно осколками граничат земли Белоградья. Царствующая династия, за 300 лет правления, смогла составить точную карту ближайших осколков и самых больших соседних, находящихся ещё дальше.

Оказалось, мест с переходами между осколками, было не так уж и много. Конечно, можно попытаться пересечь границу, по непроторенной тропке, но это было опасно. Парацельс объяснил, что при переходе, обычное человеческое сознание подвергается мощнейшему воздействию астрального поля, способного выжечь подчистую мозг.

Вот для этого, использовали прирождённых путепроходцев, чьё сознание адаптировалось намного лучше. Им приходилось искать тонкие места на границе, методом тыка. И это довольно-таки часто заканчивалось плачевно.

Самые широкие переходы были всем давно известны, а вот про мелкие, знали только круг профессионалов и те, кому положено. Из-за этого карты переходов, находящиеся в общем доступе, и даже продающиеся на ярмарках, значительно отличались от тех карт, что были в распоряжении бояр и князей.

У отца Василисы имелась в наличии самая подробная карта таких проходов, доставшаяся от последнего царя Ивана девятого. Если судить по ней, то общедоступных переходов, было всего пятнадцать. Девять вели в большие осколки. Через них шли торговые пути и там стояли заставы.

Не все дороги вели в обжитые осколки, некоторые из них были только частично освоены, как красная пустыня, осколок ящуров или ледяная пустошь.

Кроме этого, имелись шесть известных всем, но давно запечатанных переходов, ведущих в очень опасные осколки, о которых ходило много противоречивых слухов. В них жители Белоградья старались не лезть, ибо как говорили деды, не трогай, пока не воняет.

Ещё существовали множественные дублированные переходы, ведущие в пятнадцать соседних осколков реальности, но они были мелкими и использовались очень редко.

Меня же сейчас интересовали пути, ведущие в совсем маленькие осколки, чьи размеры иногда не превышали нескольких квадратных километров. Как оказалось, такого добра на границах речных земель хватало и именно переходы, ведущие в них, держались в строжайшей тайне, от простых людей.

По завершении Парацельса, там можно найти то, что навсегда облегчит жизнь свежеиспечённого бога Сварога. А в связи с полной пустотой в закромах, мне бы сейчас пригодилось всё что угодно.

Конечно же, больше всего меня интересовало непростое оружие, причём любое, созданное существами, сведущими в магии или наполненными астральной силой. Так как после использования осколка небесного острова, у меня не осталось ничего, чем можно отмахнуться, в случае непредвиденной встречи с кем-то серьёзным. А такие контакты неминуемо произойдут, я в этом был уверен на все сто.

Изучив, нарисованную на песке карту, мы с Парацельсом обнаружили совсем недалеко от Мстиславля, один из таких тайных осколков. По уверениям Василисы, находился он в нескольких имперских лигах от города, и именно туда я сейчас крадучись пробирался.

Углубляясь всё дальше в лес, я использовал призрака архимага как дистанционного разведчика. Парацельсу эта роль не нравилась, и поэтому он, не переставая, ворчал, однако возложенные функции выполнял исправно.

— Не бережёшь ты меня Сварог — заявил он, вернувшись из очередного вояжа. — Я же ценный специалист. Сертифицированный архимаг широкого профиля, с уклоном в медицину и познание вселенной. А ты меня посылаешь разъезды степняков искать.

— Хватит ворчать мертвец, давай, лучше доложи по форме.

— А что там докладывать, по прямой до охранной засеки шесть сотен шагов осталось. В нужном нам направлении, разъездов не заметил, так что можно выдвигаться.

— А этот шум тогда откуда? — спросил я, обратив внимание призрака на мерный стук, раздающийся в ночном лесу.

— Ну, начинается. Шумят немного в стороне, так что не наше это дело. Мы по прямой проскочим, а когда ты перелезешь через засеку, там и граница осколка появится.

— Парацельс? — с нажимом проговорил я, почувствовав, что архимаг очень хочет что-то скрыть.

— Да я уже больше трёх эпох Парацельс, и что с того? — деланно возмутился призрак, тем самым подтвердив, он точно что-то скрывает.

— Ладно, сам посмотрю — пробурчал я и побрёл на звук, прямо сквозь заросли папоротника.

Преодолев расстояние в три сотни метров, я услышал лошадиное ржание, смешанное с переругиванием степняков. Затем вышел на окраину вырубленной просеки и узрел следующую картину.

Невдалеке от расположенной дальше пограничной засеки, состоящей из невысокой насыпи и стасканных в единую кучу корневищ и корявых веток, стоял высокий деревянный сруб, окружённый частоколом. Брёвна сооружения и вкопанные колья были хитро скреплены между собой, и составляли единую конструкцию. Строение поднималось метров на девять и имело один, прикрытый толстыми воротами вход, крышу катанку и по бойнице, с каждой стороны. Больше всего, это всё походило на сторожевую башню, поставленную для присмотра за засекой.

Но меня сейчас не особо волновали фортификационные особенности объекта, а заинтересовало то действо, что происходило вокруг. В сторонке от запертых ворот, лежал убитый стражник. Островерхий шлем валялся рядом. Кольчуга и щит истыканы стрелами. Окровавленная голова, и не выпущенная из рук стальная рогатина, намекали, его убили совсем недавно. А вот само действо продолжало развиваться.

Посреди вырубки лежала прибитая арбалетным болтом, волосатая лошадка. Ещё с пол дюжины коней были привязаны за деревьями. А сами всадники сгрудились у ворот, и держали круглые щиты над головой, в то время как самый здоровый из них, похожий больше на профессионального борца, неистово рубил ворота топором. А пока это происходило, степняки зло бахвалились и угрожали тем, кто засел в сторожевой башне.

Судя по ответным выкрикам, подростковым голосом и доносящемуся девичьему плачу, находились там точно гражданские.

— Вот из-за этого, я тебе и не хотел докладывать, о том, что здесь творится — сказал Парацельс, когда я на него зло зыркнул.

— Потом поговорим — пообещал я, и не скрываясь, побрёл к башенке.

Степняки были заняты и особо не глазели по сторонам, да и факела больше мешали меня увидеть, так что одинокого путника никто не заметил.

— Эй, трус, если ты мужчина, отопри ворота и выходи на честный бой! — выкрикнул высокий джигит, облачённый в самый цветастый халат, поверх которого была накинута кольчуга, явно снятая с чужого плеча.

— Ага, сейчас. Один уже вышел. Вы его басурмане, сразу стрелами утыкали — ответил мальчишеский фальцет.

— Он вышел на бой, но не проявил уважения. Если бы этот шайтан поклонился три раза в ноги, то я бы его честно зарубил саблей, а вас забрал в рабы. А так он заслужил только стрелу в живот.

— Сука, ты!

Вслед за выкриком, из бойницы вылетел арбалетный болт, но под очень неудобным углом. Едва задев один из щитов, он отскочил от окованного железной полосой обода и воткнулся в землю.

— У баран! — выругался джигит и погрозил факелом. — Когда мой брат Фахиз сломает ворота, я тебя лично буду долго резать. Своим степным тейпом клянусь! Ты у меня ещё много часов жить будешь, и выпущенные внутренности за собой таскать. Жаль, нет среди вас настоящего мужчины, которому можно было перерезать глотку, за неуважение к степной крови. Придётся это сделать с теми, кто прячется и трясётся от страха, рядом с тобой.

— Так можно мне глотку перерезать — предложил я громко и смотрящий на бойницу джигит вздрогнул и едва не выронил факел.

Резко обернувшись, он уставился на меня. Все остальные среагировали точно так же. И даже здоровяк перестал расширять пробитую щель и отвлёкся от работы.

— Кто ты? — спросил джигит с факелом. Он резко осмелел, когда увидел, что перед ним стоит небритый мужик в коротких портках, без оружия.

— Не забывай о карме и вселенском равновесии — буквально прошипел Парацельс, напоминая, что я ни в коем случае не должен начинать первым.

— Молодые люди, я вам предлагаю сесть на лошадок и свалить куда подальше — проговорил я, честно предоставив джигитам выбор.

— Он знает наш язык — удивлённо просипел одни из степняков.

— Может, отвезём его торговцу Хабиб-баю? — сказал второй, тем самым косплея встречу в пустыне.

— И он за него хорошо заплатит — не выдержав, добавил я, отобрав у степняков следующую фразу. — Ребят, вас там всех в степи учат только забирать в рабство и стрелять из лука во всё подряд?

— Нет, для хорошего невольника, он слишком дерзкий. Придётся его просто убить, во славу степных богов — проговорил державший факел и попытался тронуть мне в лицо горящей головешкой.

Подставив под удар ухо, я отскочил на несколько шагов и замер, ожидая, что же будет дальше. А дальше в меня прилетела стрела. Кольнув в шею, она отскочила, а потом я увидел, что ко мне несётся здоровяк, с занесённым над головой топором.

Энергии в хранилище было мало, так что я не стал брать оттуда ни капельки. Вместо этого заставил себя стоять смирно и ждать. А тем временем оружие описало ровную дугу, и лезвие кованного топора, обрушилась на череп.

Перехватив отскочившее топорище, я от души врезал здоровяку в нос и тот осел, оставив топор у меня в руке. Сразу после этого, в меня прилетели две стрелы и брошенный факел. Решив, что на этом хватит набирать положительную карму, я отбил сабельный удар рукой и рубанул топором, по ключице самого смелого.

Раздался истошный крик. На землю упала, ампутированная рука. А топор, описав ещё одну дугу, отделил голову от туловища, следующему джигиту. После этого до оставшихся в живых дошло, что происходит что-то ненормальное и они поспешили ретироваться, но было уже поздно. Самого шустрого, топор догнал на полпути к привязанным лошадкам.

Покончив со степняками, я пощупал пульс на шее, у здоровяка, и убедился, что для упокоения, тому вполне хватило одного удара кулаком. Пересчитав тела, вспомнил, сколько мне раз капнули крохи чужой энергии, и я понял, что, один из тех, кого убил, ни разу меня не зацепил.

— В следующий раз будь поаккуратнее. Сейчас весы не качнулись, но долго бонусный период не продлится — предостерёг Парацельс.

— Так что мне, теперь каждому поочерёдно шею подставлять под удар, и только потом лишать жизни — недовольно пробухтел я.

— Если надо, то подставляй шею. А вообще, обычно опытные боги, убиваю провинившихся смертных, руками других смертных, и не марают собственные.

— Ладно, буду стараться — пообещал я и, подойдя к порубленным воротам, постучал по ним кулаком.

— Ну кто там ломится? Чего надо? — выкрикнул парень и я расслышал, как после этого кто-то всхлипнул.

— Это я, Сварог. Хочу поинтересоваться, вы сторожевую башню продаёте, или можно на месяц в аренду снять?

— Не понял — буркнул парнишка.

— Ну раз не понял, то давай не тяни время и отпирай ворота. Вам отсюда тикать надо, пока следующая ватага степняков в гости не заявилась — предупредил я, отлично понимая, не убедившись, что те, кто в башне спаслись, я отсюда не уйду.

— Я тебя Сварог не знаю, и отпирать не буду — упёрся парень.

— Не знаешь меня, это не беда. А на трупы степняков-то посмотреть можешь? Или ты думаешь, они здесь все сами себя жизни решили, а я ни при чём? — Подняв едва трепыхающийся факел, я хорошенько на него дунул и осветил валяющиеся тела. — Ну что пацан, открывать будешь? — спросил я, выждав небольшую паузу.

— Трупы басурман вижу, но отпирать ворота всё равно не буду — окончательно, упёрся рогом парень и я шёпотом выругался.

В это время далеко в лесу появились отблески факелов и донёсся едва слышный перестук копыт.

— Пойдём Сварог, нам пора заняться настоящим делом. А у этих смертных, видно судьба такая — сказал Парацельс и указал в сторону пограничной засеки.

— Нет уж, по делам уйти завсегда успеется — ответил я и, разозлившись скорее на себя, собрал всю энергию, которую снял с упокоенных степняков, и шагнул к воротам.

Рассчитав эти несколько шагов, я влил энергию в ногу, и добравшись до нужной точки, влепил с разгона, голой ступнёй по воротам, при этом целясь в окованное железом место, прикрывающее запор.

Что-то с яростным хрустом переломилось, и створку ворот вывернуло внутрь, при этом снеся сооружённую за ней баррикаду. Заскочив за порог, я поймал грудью выпущенную арбалетную стрелу и уставился на соломенную голову, маячившую за лестницей.

— Ну всё пацан, харе стрелять! — рявкнув, я и стремительно метнулся вперёд. Схватил за рубаху и отобрал у него громоздкий арбалет, за мгновение до того, как он попытался ускакать вверх по косой лесенке.

— Гад, ты зачем нам ворота свернул! — быстро протараторил парень и попытался достать сапожный нож. Перехватив руку, я недовольно покачал головой, но тот продолжил возмущаться. — Теперь из-за тебя ирода, нас точно басурмане поймают!

— Ага, а раньше, значит, они вас только чаи распивать зазывали — ответил я и прижал паренька к стенке. — Не пацан, пересидеть в башенке точно не получится, ни одна так другая ватага степняков, обязательно зацепилась бы и если и не выбила ворота, то попросту подпустила красного петуха и спалила тебя дурака дотла, вместе с девками.

— И что ты нам предлагаешь? Пешком от степняков бечь? Так, там, по всему берегу, их ватаги разъезжают, наших в полон ловят.

— Зачем же пешком, снаружи лошадки степные привязаны. Выводи своих девок, садитесь и валите на все четыре стороны.

Парень посмотрел на меня по-другому, затем почесал соломенные волосы и вывернувшись из захвата, выскочил из башни. А когда я хотел ругнуться, он вернулся, и проскочив мимо, полез вверх по лестнице.

— Сестры, Верка, Надька, Любка, а ну, давайте бегом вниз — заорал он, а уже через несколько секунд на лестнице появились босые и довольно-таки длинные, и стройные, девичьи ноги.

Соскочив вниз, белокурая красавица, одарила меня оценивающим взглядом и помогла спуститься своей стопроцентной копии. После этого парень столкнул вниз ещё одну упирающуюся тройняшку, и сёстры ловко её подхватили.

Спустившаяся первой, явно хотели что-то спросить, но мы с пареньком вытолкнули их на улицу и погнали в сторону привязанных лошадей. А уже будучи на полпути, я понял, что добежать и сесть на лошадок они смогут, но вот ускакать от появившихся на просеке степняков, навряд ли успеют.

Подхватив валявшуюся на земле рогатину, я уже хотел кинуться в сторону машущих факелами джигитов, но тут мне на ум пришла одна шальная мысль. Догнав, державшихся за руки, почти идентичных тройняшек, я притормозил парня, державшего степную лошадку под уздцы и не скупясь зачерпнул энергии из едва набравшейся, жалкой лужицы.

Затем я закрыл глаза и исполнил фокус, проделанный в воде, после неудачных переговоров с богиней Марой. Только теперь я пытался поместить в хранилище не нас с Василисой, а тройняшек и парнишку, отделив их от себя.

Услышав чёткий хлопок, я открыл глаза и даже немного удивился, когда понял, что всё получилось. Кстати, тот конь, которого успел схватить пацан, тоже бесследно исчез.

— Спасатель хренов. — Слова Парацельса заставили меня перестать стоять истуканом и рвануть к засеке.

Проскочив несколько десятков метров, я походя отбил рогатиной одну из стрел, прилетевших со стороны скачущих степняков, и прыгнул, прямо через наваленные пни и груды связанных веток.

И последнее, что увидел, перед тем как влететь в появившуюся перед носом, астральную стену, была подсвеченная граница осколка, с неплохо просматривающимся тёмным потоком, вяло текущим на оборотной стороне.

Глава 14

Проклятый город

Пробив астральную стену, я успел увидеть зелёные глаза, а потом тьма поглотила сознание. А когда я очухался, голова раскалывалась от колокольного набата, бьющего внутри черепной коробки.

— Ну дурак. Это же надо было додуматься, ломиться прямо через стену. Я уже решил, всё. Закончился Сварог, бог тупоумия и деревянной доблести. — Голос Парацельса подействовал положительно, и бой колоколов в голове начал утихать.

Открыв глаза, увидел истёртую брусчатку, сплошь покрытую царапинами и сколами. Судя по немного выделяющимся колеям, здесь долгие годы катались, обитые железом колёса и шоркали тысячи ног.

— Не дождёшься — ответил я призраку.

Подняв голову, рассмотрел широкий проспект. По бокам, возвышались груды развалин, когда-то бывших каменными зданиями. Некоторые стены, лестницы и колонны ещё стояли, но только кое-где торчали, чуть выше десяти метров.

Подобрав валяющуюся рогатину, прихваченную, с той стороны, я поднялся и огляделся. Судя по всплывающим в сознании апокалиптичным образам, я видел в прошлой жизни нечто похуже и потому не особо удивился.

Это был город, раскинувшийся на холмистой поверхности. Причём немаленький мегаполис и теперь полностью разрушенный. Расположение развалин намекало, что здания обрушились не состарившись, а скорее из-за неоднократных землетрясений.

Мою версию подтверждал тот факт, что и сейчас брусчатка под ступнями едва заметно дрожала.

Хотя местное светило и скрывалось, под низко висящей, серой дымкой, вокруг было достаточно светло, чтобы видеть всё в подробностях. Так что я смог определить местоположение нескольких, поистине величественных сооружений, некогда стоявших на вершинах холмов. Теперь это всё превращено, в груды развалин, в коих едва читались контуры былого великолепия.

— Зря мы сюда припёрлись. Видел я подобное. Это проклятое место — озвучил свои неутешительные выводы Парацельс. — Во избежание эксцессов, потрать немного энергии на истинное зрение и ступай крайне аккуратно. Найти проход обратно и топай отсюда Сварог подобру-поздорову, пока есть чем ходить.

Энергии в хранилище оставалось совсем немного, но я послушался Парацельса и влил несколько крупиц в зрение. И как только истинное видение бога проявило себя во всей красе, понял, что именно имел Парацельс ввиду.

В отличие от осколка с речной долиной, городами и белыми горами, здесь не было заметно никакого движения астральных потоков силы. Нет, энергия присутствовала в атмосфере, но была сжата в закрученные спирали и неподвижно нависала над городом, словно готовясь разрядиться разрушительными ударами.

В связи с этим, опасность буквально витала в воздухе, и словно наслаивались. К этому прибавлялись проявившиеся во множестве мест сгустки сумрачной энергии и сжатые в спирали и клубки, малые энергетические аномалии, обильно раскиданные по развалинам города.

— Что это за место? — спросил я Парацельса и тот явно занервничал.

— Тебе как правду или напугать, чтобы мы поскорее ушли?

— Правду.

— Ну если правду, то придётся пугать. Я бывал в подобных осколках вместе с богом странствий Почапалем, когда он ещё бродил свободно по сфере миров. Это места собранные из кусков реальности, почти как твоё хранилище. Такое может сотворить сильный дракон, ковен продвинутых магов или полубог.

— А зачем создавать подобные места?

— А зачем ты создал остров в своём хранилище? — ответил Парацельс вопросом на вопрос. — Многие желают иметь собственный уголок, где ты можешь творить что хочешь и тебе за это ничего не будет. Одни строят в таких местах тщательно спрятанные города, которыми правят железной рукой. Другие устраивают личный аналог рая или ада, смотря у кого какие предпочтения. Судя по останкам города, здесь когда-то жили люди. Богато жили и правил ими сильный господин. Вон посмотри, на том холме развалины храма, а вон там большого Колизея, а чуть ближе к нам гробница. Ещё я вижу останки величественных дворцов, какие-то большие строения непонятного назначения и, скорее всего, части производственного комплекса.

— И что тут произошло?

— Судя по разрушениям, вначале вторжение чужаков, а потом полная дестабилизация осколка. Созданный искусственно конструкт, пошёл вразнос и начал плодить опасные аномалии и превращать неупокоенные души попавших в ловушку в призрачные сущности. Скорее всего, в случае нападения так было задумано, чтобы обжитое место не досталось никому.

— А где бывший хозяин?

— Скорее всего, погиб. Либо сам превратился в неупокоенного призрака. Теперь. С тем, что от него осталось, точно не стоит встречаться.

— А тут есть то, что мы ищем? — спросил я, испытующе уставившись на Парацельса.

Тот не стал сразу отвечать, сделал пару кругов, поднялся чуть повыше и только выждав долгую паузу, снова заговорил:

— Здесь хватает всякого магического барахла. Много полезного. Но копаться в развалинах опасно до жути.

Это было всё, что я желал услышать, чтобы не уходить.

— А это что такое? — спросил я, указав на золотистый клубок энергии, зависший в небольшой каменной нише, всего в десяти метрах от меня.

— Это дематериализованное проклятие. Не знаю, подготовленное специально магом, или спонтанно образовавшееся, из-за частичного полураспада, самого этого пространства. Будь аккуратен и близко не подходи, оно с годами стало ещё опаснее.

— Для меня тоже опасно?

— Да. Порвать шкуру может знатно. Видишь, из клубка торчат отростки, и некоторые шевелятся и вьются по брусчатке. Зацепишь не тот что надо, и получишь по своей божественной жопе, хорошего пинка. А ещё можно потянуть за один из них и попытаться распутать проклятье, обезвредив, взведённую сердцевину.

— И что это мне даст?

— Энергию. Не особо много, но, как говорится, на безрыбье… А ещё проклятье, оно на пустом месте не возникает. Если его снять и покопаться в нише, то наверняка рядом найдётся, к чему оно присосалась изначально.

— И что там спрятано? Магический артефакт или зачарованное оружие.

— Да всё что угодно. Может высохший скелет колдуна, или обломок магического амулета. А может то, зачем мы с тобой сюда припёрлись.

Последние слова Парацельса, заставили призадуматься. А ещё они возбудили любопытство и желание, сейчас же узнать, что охраняет золотистое проклятье. Дотронувшись до стального перекрестья рогатины, я влил в клиновидный шип крупицу силы, и пока она не растаяла бесследно, размахнулся и метнул оружие в клубок.

Остриё попало точно в цель, и клубок стремительно разошёлся, образовав сонм энергетических плетей. Рвущие пространство разряды, прошлись по брусчатке, оставляя после себя раскалённые полосы. И как я заметил, уже отпрыгивая за груду камней, основная атакующая сила, направилась точно в мою сторону. Непонятно как, но проклятье определило, откуда пришёлся удар и попыталось достать агрессора.

Если бы не расстояние в десяток метров и прыжок, то мне бы наверняка досталось, а так я отделался небольшим оглушением и остаточным зарядом, прошедшимся по моей спине.

— Не, правда, похоже, мне достался бракованный недобог — изрёк Парацельс и прикрыл рукой, недовольную физиономию. — Сварог, да кто тебя так учил боевые проклятья дезактивировать. Также можно и без руки или яиц остаться. Конечно, ты бог, и это всё у тебя новое отрастёт, но только на процесс восстановления придётся потратить либо уйму энергии, либо много времени.

— «Ничего страшного. Жив остался и ладно. А рука у меня, вторая имеется» — повторил я всплывшие в памяти слова пожилого воина, из прошлой жизни, называющего себя странным прозвищем «Сапёр». — Понимаешь, я должен был попробовать, чтобы определить, зону покрытия проклятья и какую именно опасность оно несёт.

— Понимаю. Но больше так не делай. Некоторые проклятья могут быть связаны и начнётся цепная реакция. Ты же не хочешь, чтобы после активации сработала вон та штучка — Парацельс указал на зависший в сотне метров над нами, закрученный в спираль, энергетический смерч. — Если разрядится вон та штучка, то имеется большая вероятность полного упокоения, твоей божественной сущности. Ведь у тебя даже отводящей защиты нет.

— Ясно, впредь буду поаккуратнее — пообещал я и поспешил к нише, оставшейся без прикрытия сработавшего проклятья.

От рогатины осталось только почерневшее остриё и кусок древка, длиною в полметра. Подобрав её, я начал разгребать остатки каменной кладки и практически сразу нашёл нечто необычное.

Это было крупная золотая монета, занявшая треть ладони. С одной стороны, был выбит чёткое изображение трона, с восседающим крепким старцем в венке, а на другой стороне было изображено солнце со множеством мелких лучей покрытых вязью рун.

Едва я взял монету, почувствовал, что в неё можно перелить некоторое количество энергии и она там надёжно сохранится.

— Знакомая вещица — изрёк Парацельс, едва увидев монету. — Древняя драхма, империи солнца. В своё время империум покорил сотни миров и цивилизаций и погибла две эпохи назад в результате распада. Правивший там вечный старец, успел стать богом при жизни. Сразу после падения столицы, удалился в изгнание и разделил себя на много частей. Некоторые из его копий, до сих пор всплывают в сфере миров и пытаются возродить империю заново. А эти монеты, до сих пор в ходу. Одна из самых надёжных валют в расколотых мирах. Наложенное при чеканке, хитрое заклятье, сохраняет монету от повреждений даже в жаровне и наковальне кузнеца. А возможность насытить деньгу силой, только увеличивает цену.

— Значит, годная вещь.

— Если хочешь купить скромный домик в речных землях, отару овец в степи или молоденькую рабыню в Хорезме, то тебе на это хватит, а в остальном просто ценная монета. Именно за такими гоняются Драконы и прочие любители хранить силу в золоте.

Сунув золотой кругляш в карман, я прошёл по засыпанному осколками проспекту, ещё метров тридцать и обнаружил под стеной ещё один клубок проклятья. Этот был заметно поменьше, и все спирали в нём были либо льдисто-сизые, либо огненно-красные.

— Другие цвета. К чему бы это? — спросил я Парацельса.

— В этом клубке, уклон в иные спектры энергии. Воздействие после активации тоже иное. И, скорее всего, от этого ты не убежишь. Одна из сил заморозит, а вторая долбанёт точно в тебя.

— Ты говорил, что можно распутать клубок?

— Если самоубийца, распутывай, а я постою в сторонке и посмотрю — изрёк призрак и, скрестив руки на груди, замер.

Присев на корточки, я внимательно осмотрел клубок. Одним боком, он присосался к каменной кладке. По ней же струились едва колышущиеся нити, двух цветов. Пропыхтев пару минут, я так и не разобрался, как это можно распутать и вопросительно посмотрел на Парацельса.

— Тяни вон ту красную до упора, только не замки её с такой же и не трогай сизые — посоветовал он и указал на нужную нить.

Присмотревшись, я действительно увидел, что эта красная нить не касается других и выходит прямо из сердцевины клубка, не задевая опасно выглядевшие спирали. Протянув руку, почувствовал укол в палец и потянул в сторону прилипшую нитку энергии. Правда, чтобы она меньше извивалась, пришлось постоянно регулировать натяжение. В конце концов, мне удалось её вытянуть, и я почувствовал, как в хранилище, опустилась крошка энергии.

После этого остальные нити зашевелились, а настороженные спирали немного разошлись в стороны, открыв вид на сдвоенную сердцевину проклятья. Дальше я сам понял, за что нужно тянуть и легко деактивировал следующую красную нить.

Потратив минуту, я удалил половину настороженных, красных спиралей, а когда уверился в победе, поспешил и едва не совершил ошибку.

— Стоп! — рявкнул Парацельс, когда я потянул руку к очередной красной нити. — Больше огненные не трогай иначе баланс сил нарушится.

Послушав его, я вытянул сизую и в тёплом воздухе пахнуло прохладцей. Ещё через минуту, клубок был практически распутан. Деактивировав очередную пружинку, я внезапно ощутил прилив холодной энергии, и инстинктивно отскочил в сторону.

И, как оказалось, сделал это вовремя. Сизая сердцевина исчезла, одарив меня парой капелек энергии, а красная негромко лопнула сгустком плазмы, оставив на камнях оплавленный след.

Вернувшись к месту разминирования, разгрёб камни и нашёл чьи-то кости, заключённые в объятья проржавевших насквозь доспехов и воронёной кольчуги.

— Облом — проговорил я и уже хотел бросить сетку, состоящую из приплюснутых звеньев, когда увидел, недовольно качающего головой призрака.

— Если без надобности хоть какая-то броня, то выкидывай, но только учти, эта кольчужка тебя и от лютого холода сбережёт и от драконьего пламени убережёт. Да и зачарованное оружие, далеко не каждое её проткнёт. Кстати, очень необычное сочетание наложенных заклятий.

Присмотревшись повнимательнее, я обнаружил на каждом звене кружок из выгравированных рун и представил, сколько времени потратил мастер. Закинув кольчугу на плечо, потопал по проспекту дальше, при этом обойдя несколько обнаруженных проклятий. Остановился, только дойдя до выхода на большую площадь.

Когда-то в её центре стоял либо мраморный фонтан, либо композиция статуй. А теперь, над грудой, разбитых частей человеческих тел, висел сгусток призрачной энергии, размером в пару квадратных метров.

— Стоп. Дальше ни шагу — предупредил Парацельс, но я в это момент вполне самостоятельно замер, почувствовав близкую опасность.

— Что это?

— Призрачная сущность. И не простая, а злая и напитанная силой. Давай-ка Сварог разворачивайся и бегом назад через границу, в речной осколок. Хватит дёргать судьбу за причинное место. На сегодня нагулялись.

— И чем этот призрак отличается от тебя?

— Да всем. Иная форма существования. Я это проекция мёртвой души, находящейся в ловце душ, а этот опасная форма иной материи, облечённая в образ, захватившей её сущности. Тех адских бычков, у Мстиславля, ты знатно погонял и заставил проявить истинную природу, а дальше убить тварей из нижних планов, было делом техники. А призрачных тварей, простым оружием не возьмёшь. Здесь пригодится специальное зачарованное оружие, откровенное из истинного серебра, с наложением правильных рун и соблюдением чётко прописанных ритуалов.

— А если энергией шибануть?

— Можно, но у тебя нужного количества нет. Даже на одного призрака не хватит. Так что давай Сварог пошли на выход.

Выслушав разумные аргументы Парацельса, я почувствовал, что уходить не хочу. Искать то что нужно в других, более безопасных местах не вариант. Так можно годами выискивать и ничего путного не найдёшь. Как там в той песенке пелось?

— «Только смелым покоряются моря».

Пробухтел под нос всплывшую в памяти строчку, и побрёл по самому краюшку площади, собираясь обойти центр и перейти напрямую как струна, часть проспекта, ведущий к некогда величественному сооружению, теперь представлявшему собой огромную груду руин с торчавшими из неё арками и монолитными колоннами. Именно эти развалины призрак назвал склепом.

Парацельс покрутил пальцем у виска, и тяжко вздохнув, поплыл следом, видимо, поняв, что спорить с упёртым богом бесполезно. И когда до открытой части проспекта оставалось перебраться через груду обломков и пройти шагов пятьдесят по краю площади, я зацепил фрагмент резной балюстрады, и он скатился с мраморной плиты.

Слетев вниз, осколок, видимо, задел один из раскиданных усов, небольшого проклятья, и то взорвалось как 90-мм мина, осыпав меня острыми осколками. Осмотрев себя на предмет повреждений, я не нашёл ни царапины, а когда собирался тронуться дальше, внезапно понял, что-то изменилось в окружающем пространстве.

Взгляд, быстро пробежался по развалинам и застыл на сгустке призрачной материи. Та начала стремительно распадаться на несколько частей, образующих существ, чьи контуры только отдалённо были схожи с человеческими.

Светящиеся глаза быстро навелись на мою фигуру, и я внезапно услышал утробный рык, будто донёсшийся из-под земли. А через мгновение, призраки разделились на три тени и рванули в мою сторону.

Глава 15

Призраки инквизиторов

Странно ощущать, когда тебя рвут на части. Нет, тело оставалось вполне целым, а вот душу, прямо сейчас разрывали призраки, отделяя от основы астральные копии, и тем самым истончая её до полного обнуления.

Я мог шевелиться и даже дёргаться, в моменты захода призраков на новый вираж. Но вот только убежать от атаки ненасытных сущностей, было попросту нереально, да и поздно.

Наверняка, если на моё место попал обычный человек, то его лишили жизни в одно мгновение. Но астральная душа свежеиспечённого бога, держалась стойко, цепляясь за срываемые слои и каждый раз сотрясаясь в конвульсиях.

Только сейчас я познал, что такое настоящая боль. Лютая и неуклонно нарастающая, она охватывала саму суть, материализовавшихся энергетических связей, составлявших живую плоть. Это вызывало непередаваемые страдания.

К этому, прибавлялись звуки производимого пиршества. Призраки чавкали, словно потерявшие контроль каннибалы и ликовали, поглощая мою душу. Мне казалось, что я даже слышу их голоса.

Один кричал, что ненавидел всех людей, ещё при жизни и с удовольствием сжигал их на кострах инквизиции. Второй с упоением вспоминал, как приносил в жертву детей, своему императору. А третий любил пытать до смерти, отрезая куски и пробуя плоть, во славу тёмной инквизиции.

И только одно позволяло остаться в сознании и пытаться продолжать думать. Часть меня, в первый миг истребительной атаки, вознеслась над телом и теперь следила за происходящим как бы сверху. И то, что я видел, мне крайне не нравилось.

Подлетая поочерёдно, каждый из призраков бывших инквизиторов, отрывал астральную копию от души, вмиг высасывал всю энергию и откидывал остатки словно пустую упаковку. В итоге всего через полминуты после начала нападения, по развалинам проклятого города было раскидано, больше полусотни, таких копий, очень похожих на сдувшиеся фигуры.

Призрак Парацельса метался над площадью, словно обезумевший от горя мастер, наблюдающий за тем, как беспардонно ломают заготовку, которую он пытался привести в божеский вид. Я заметил в его мёртвых глазах застывший ужас и понял, он по-настоящему надеялся, что из меня выйдет что-то путное.

Ну вот и всё. Это расплата за самоуверенность. А ведь древний труп архимага предупреждал, но я его не послушал.

Интересно, а что будет с созданным во внутреннем хранилище, кусочком реальности? И с теми, кого я туда поместил? Жаль, а ведь наверняка их подставил, своим безрассудством. — Все эти мысли тысячу раз промелькнули в сознании, до того как я внезапно обратил внимание на одну ускользающую раньше деталь.

Каждый раз, когда очередной, вопящий от радости призрак, на меня нападал, его сущность задевала ловца душ, и тот, как мне казалось, немного сбивал агрессора с ритма. После слияния с телом бога, атрибут остался в правой руке, и явно мешал разорвать мою душу в ускоренном темпе.

Это заинтересовало, подарило надежду, и я понял, что должен попробовать использовать ловца.

Взяв под контроль вознёсшуюся часть души, я выгадал момент, и решительно вернулся в тело. А следующую атаку встретил выставленным ловцом душ. Однако призрака это не остановило. Он очередной раз выполнил то, что собирался. И только накал ликования немного уменьшился, а в воздухе, остался кружить тлеющий клочок красной ткани, каким-то образом оторванный от призрачной хламиды.

Нос, тут же учуял запах жжёной тряпки, и я понял, это то, что надо. Лихорадочно соображая, как это использовать, я зачерпнул всю энергию без остатка, и начал вертеться как уж на сковородке, стараясь уклониться от атак и пробуя разные варианты сопротивления.

Однако всё, что мне удалось, это пару раз вовремя отскочить, избежав отделения очередного слоя души, и оторвать несколько кусочков, материализовавшейся ткани.

Я делал что-то неправильно, но что именно понять не мог. И помогла мне в этом разобраться чистая случайность. В очередной раз отпрыгивая от атаки неумолимого призрака, я поскользнулся на груде мраморных плиток и полетел вниз. При этом правая рука инстинктивно попыталась схватиться за воздух и напоролась на призрака.

Пальцы дотронулись до чего-то вполне ощутимого, и сгребали это в охапку. Продолжая падать дальше, я буквально вырвал из воздуха хохотавшего в голос пухлого мужчину. Упав вместе на мостовую, увидел перекошенную рожу, а затем услышал сиплый голос.

— Я снова дышу — сказал толстяк ошарашенно, а в следующий миг мой кулак, превратил его лицо в кашу.

Вскочив на ноги, я с помощью ловца, превратил руку в призрачную субстанцию, и вырвал из подпространства, второго инквизитора. Засадив ему лбом по голове, откинул обмякшее тело в сторону и встретил атаку третьего призрака. Вырвав человека из подпространства, придержал зависшее в воздухе тело и осмотрел.

Бывший призрак, продолжал рычать и грязно материться, грозя полным уничтожением. Глаза инквизитора бешено вращались и горели азартом.

— Разорву! — воскликнул он в запале, и только в этот миг понял, что всё изменилось. Сфокусировал взгляд мелких глазок, на моей злой ухмылке и раззявил рот от удивления.

— А разорвал-ка не треснет? — поинтересовался я и, сжав тонкую шею, явственно услышал, как хрустнули позвонки.

Слабость тут же навалилась, и даже от тех крох энергии, которые пришли после убийства инквизитора, не стало легче. Захотелось просто лечь, свернуться калачиком и уснуть. Однако я заставил себя повернуться и шагнуть к единственному телу, продолжавшему подавать признаки жизни.

Откинув полог красной хламиды, бывший призрак выставил растопыренную ладонь и начал отползать.

— Пожалуйста, не убивай — взмолился он, при этом всхлипывая. — Я сделаю всё что хочешь. Позволь одно — дышать и жить дальше.

— Не заслужил — сказал я и, сделав последний рывок, покончил с раздающимся скулежом, одним размашистым ударом ноги.

После этого завалился на брусчатку и принялся наблюдать, как оторванные от души копии, начинают шевелиться и пытаются ползти в мою сторону. Решив им помочь, я распылил вокруг всю полученную энергию и после этого полностью потерял ориентацию в пространстве.

Я лежал и чувствовал, как оторванные частички души, одна за одной возвращаются обратно, скрепляя воедино разорванное целое. Не знаю, сколько времени продлился процесс, но, когда глаза открылись, вокруг ничего не изменилось.

Задумчивый Парацельс кружил по площади, осматривая окрестности и будто находясь в неусыпном дозоре. Увидев, что клиент очнулся, он мигом подлетел и принялся рассматривать мёртвые тела инквизиторов.

— У них можно было узнать много интересного об этом месте. Да и слуг преданные, ты бы не нашёл — с ходу заявил он.

— Нет. В услугах пыточных дел мастеров и маньяков-каннибалов, не нуждаюсь — ответил я безапелляционно.

— Ты знаешь, я в прошлой жизни тоже не был пушистым подарком. Даже не помню, больше ли я людей вылечил или умертвил алхимическими ядами и заклятьями — признался Парацельс.

— Ты свой убивец, доморощенный. Не чую я, что тебе доставляет удовольствие страдание людей. А эти, ещё при жизни прогнили изнутри. Ты их ауры видел?

— Видел. Согласен, там клейма ставить негде. Загубили народу тучу, причём убивали с удовольствием и выдумкой.

— Вот из-за этого я их и кончил. Грязи в миру и так хватает.

Выслушав меня, призрак подлетел вплотную и уставился в глаза.

— Сварог, ты знаешь, я тебя начинаю понимать, и от этого понимания мне становится страшно. А ещё мне обидно. Ты смог разобраться с ловцом душ и использовал его так, как раньше никто не использовал. Это же надо, додуматься, превратить свою руку в призрачную материю. Теперь я бы не советовал любым призракам к тебе приближаться на расстояние вытянутой руки.

— А может мне тебя попробовать извлечь с той стороны? — озвучил я пришедшую в голову мысль, и Парацельс тут же испуганно отпрянул.

— Не вздумай! — воскликнул он и замахал руками. — Не дай бог, что-нибудь испортишь, к таким экспериментам надо долго готовиться, да и моя плоть запрятана слишком глубоко в слоях подпространства.

— Ну, как скажешь. Я тебя не тороплю — согласился я и встав, принялся осматривать, материализовавшиеся тела инквизиторов.

Судя по форменным, красным хламидам, плащам, шляпам и прочим другим признакам, попали они в строй призраков в один миг. Никаких повреждений, кроме, тех, что нанёс я, на трупах не имелось. Да и наряд был почти чистый, а найденные на поясах и в карманах вещи, не испорченными.

Немного помарадёрив мертвецов, я собрал трофеи и принялся их рассматривать, с целью определения ценность находок.

По итогам, мне достался широкий кожаный пояс, два стилета с костяными рукоятями, три кошеля с монетами и пара печаток. Монеты были в большинстве своём серебряные, разного номинала, но попалось и несколько золотых. Не таких красивых и крупных как найденная в развалинах, но всё же. Сейчас у меня не имелось ничего за душой.

Не став кривить нос, я снял с пухлого инквизитора красную жилетку с короткими рукавами. Надел её и натянул сверху кольчугу. В обрезанных портках теперь походил на пирата. Однако меня всё устраивало, так как с голым торсом рассекать поднадоело. Ведь, как всем известно, встречают по одёжке.

А вот с обувкой не повезло. Красные туфли на каблуках, с бантами и какими-то хитрыми подвязками, соединёнными с кожаными чулками, мне решительно не понравились. Ну не моё это, и всё.

А самой интересной находкой оказался, оплетённый сухой лозой, стеклянную бутыль, использованный толстяком в качестве фляги. Пить хотелось страшно, так что я с удовольствием приобщился к неплохому красному вину с добавленными туда травами. Практически безалкогольному, и на мой взгляд, чересчур сладкому, но тонизирующему и придающему лёгкость мыслям.

Едва взяв в руку бутыль, почувствовал, состав содержит в себе алхимические добавки, так что не удивился, когда силы начали восстанавливаться, а голова приснилась.

— Готов идти дальше? — спросил Парацельс, внимательно рассматривающий моё новое облачение.

— А у нас есть другие варианты? Всё равно придётся искать что-то стоящее. А то если на дороге встретится кто-то серьёзный, типа Мары или того шамана, то мне несдобровать — сказал я, а сам подумал о Гермесе, разговор которого подслушал в странном видении.

Теперь я был уверен, если останусь на землях Белоградья, то с ним придётся столкнуться не завтра, так послезавтра. И постоянно бегать от проблем, точно не получится.

— Сварог, если хочешь ещё раз поиграть с судьбой в догонялки на выбывание, то тебе надо топать туда — посоветовал Парацельс и указал на развалины огромной усыпальницы.

— А почему именно туда, а не, к примеру, вон туда? — Я указал на холм с развалинами, величественного дворца, находящийся немного в стороне.

— Ну, во-первых, туда добраться долго и наверняка трудно. Взведённых проклятий вокруг куча, да и призраки до сих пор для тебя опасны. Кто его знает, что в следующий раз за тварь, ты вырвешь из подпространства. Далеко не все могут оказаться людьми, наверняка встретятся существа из нижних планов, опасные звери или даже демоны.

— Допустим. А ещё какие есть аргументы?

— Обычно в таких роскошных усыпальницах как вон та, покоятся останки императоров и героев. Их всегда хоронят с сильным оружием, амуницией и магическими артефактами. Такие простыми вещами не пользуются, всё создано лучшими мастерами и зачаровано искусными волшебниками. После вторжения, здесь ничего разграбить не успели, так что нам может повезти.

Доводы были разумные, так что я с ними согласился.

Закончив с трофеями, оставил на телах амулеты, от которых веяло чуждой, очень скверной силой, и направился в сторону усыпальницы. По пути встречались развалины, прямо-таки усеянные взведёнными проклятьями разного размера, связанными в настоящую сеть. Это наводило на мысли о наличии богатств под завалами.

Попалась пара зданий из гранитных плит. Из-за более надёжной конструкции, они остались частично целыми. Захотелось войти внутрь и осмотреться. Однако наличие нескольких сгустков, призрачной субстанции внутри, меня остановили.

Во время путешествия, случайно активировался ещё один призрак. Сразу же напав, он успел вырвать одну из оболочек моей души и был тут же обезврежен, с помощью ловца душ. Выбитая из подпространства, окружённая кромешным мраком, зубастая и когтистая тварь, бросилась на меня и получила удар стилетом в грудь.

Ещё несколько дополнительных ударов, окончательно упокоили странное существо. После того как оно перестало дёргаться, липкая тьма слетела с белёсого тела, явив к осмотру, корявую конструкцию, отдалённо похожую на человеческую, но собранную неправильно.

Парацельс осмотрел несуразную образину и обозвал «бесполезным потусторонником», годящимся только для сбора алхимических ингредиентов. Мне это было без надобности, так что я побрёл дальше.

На подходе к усыпальнице, количество аномалий увеличилось, так что пришлось пробираться как по минному полю. А в одном месте, перелезая развалины, мне пришлось обезвредить небольшое проклятье. Получив немного энергии, я покопался в осколках и стал обладателем покрытого клиновидными рунами, бронзового браслета, пополнившего коллекцию, сомнительно полезных вещей.

А когда до усыпальницы оставалось шагов пятьсот, Парацельс опять начал нервничать. Остановив меня, он сказал на окружающие развалины, вполне целые, ростовые статуи воинов, и заявил, что к ним подходить нельзя.

— Статуи как статуи. Чего тебе не нравится? — спросил я, так как поворачивать и уходить назад не хотелось.

— Это непростые изваяния. Я такое видел и не раз. Изделие давно известно, разумеется, в продвинутых цивилизациях сферы миров. Конечно, дорого, но сердито. С виду просто каменные обалдуи, с навешанной бронзовой бронёй, литыми копьями, щитами и мечами. А на самом деле зачарованные големы. Всего пара таких способны раскидать манипулу легионеров. Кадровый боевой маг может справиться, но в нашей компании такого нет. И даже мелкому божку, без правильного оружия и не наполненного силой хранилища, лучше не лезть.

— И что они, на всех кидаются? А если заряд кончился или задача этим истуканам правильно не поставлена? Может, проскочим на дурака? — с надеждой принялся расспрашивать я.

— Магический заряд не кончился. Специфика производства, заставляет использовать мощные артефакты, вделанные в големов. Задача поставлена ясная, охранять объект, от проникновения непрошенных гостей. Видел груды выбеленных костяков, рядом с постаментами? Этих людей големы убили, в момент нападения. Хочешь лежать рядом, бегом в атаку — предложил Парацельс и уступил дорогу.

— Ладно, верю. Выглядят опасно. Думаю, если мне трёхметровым бронзовым ломом по башке прилетит, то мало не покажется. Да и рост их меня смущает. Вес в тонну и количество тоже не нравится. Только с этой стороны я насчитал, около тридцати обалдуев, а ещё сколько же с той стороны и вон под тем завалом минимум пару вижу. — Указав на рухнувшие колонны и часть строения, я внезапно понял, что около сотни метров периметра, теперь не имеет неусыпного охранения.

— Что Сварог, заметил брешь? — проворчал Парацельс, словно прочитав мои мысли.

— Да, заметил. Если аккуратно, можем попробовать пройти, прямо через пролом в стене.

— Переубеждать не буду. Действуй. Только потом не говори, что я не предупреждал о возможных последствиях.

Сняв с себя ответственность, призрак архимага поплыл к развалинам, указывая мне более-менее безопасный путь, а я побрёл за ним, при этом подспудно чувствуя, что добром эта прогулка не закончится.

Глава 16

Расхитители гробниц

— Ну что там? Перспективно или как? — спросил я Парацельса.

Только что вернувшийся с разведки призрак, выглядел озадаченным. Складывалось впечатление, что внутри борются два желания, первое, отговорить меня, а второе подать команду фас.

— Крыша провалилась и погребла под собой все боковые галереи, но центр усыпальницы практически не тронут. Взведённых проклятий не заметил. Одна из несущих балок, при падении разбила плиту, прикрывающую центральную гробницу, так что я видел саркофаг и мумию упокоенного.

— Кто он?

— Судя по фрескам с подвигами и выбитым надписям, местный святой. В сфере миров, их зовут героями. В речных землях Белоградья, как я понял богатырями.

— Увидел что-нибудь путное? А то как-то не хочется лезть в гробницу, из-за ритуального оружия и золотых побрякушек.

— Вот в том-то и дело. Что ничего не видел, ибо близко подлететь не могу. Что-то отталкивает. Скорее всего, сильный артефакт.

— Ясно. Короче, надо лезть и заделаться расхитителем границ. Кстати, как на это равновесие смотрит? — спросил я, уже начиная просчитывать путь до сложившейся стены.

— По-всякому. Заранее не угадаешь. Можно разобрать по кускам города мёртвых, вскрыть все пирамиды и саркофаги, в погибшем мире, и тебе ничего не будет. А потом подобрать цветочки с одинокой могилки на краю сельского погоста, и получить несмываемое пятно на карму.

— Ладно. Отступать поздно, так что только вперёд.

Ступая аккуратно, чтобы не задеть мелкие обломки, я выбрался из развалин. Огляделся и потопал по отшлифованным плитам, с высеченными изображениями весьма кровавых сцен умерщвления людей, самыми экстравагантными способами.

До завалившихся колонн, добрался нормально. Прячась между здоровыми обломками, от взглядов, неподвижных статуй, прокрался дальше. Из-за завалов пару раз пришлось появиться и как показалось, в последнее такое появление, одна из статуй немного сдвинулась.

Решив отсидеться, замер и уставился на осматривающего территорию Парацельса.

— Воин, он правда двинулся или мне показалось? — спросил я.

— Двинулась, и не одна. Но совсем немного. Вначале они заторможенные, но, когда вторжение подтвердится, атака нарушителя неизбежна.

— И что с эти делать? Там дальше придётся пройти двадцать шагов по открытому пространству и забираться на уступ.

— Сотвори вокруг себя сгусток сумрака, как сделал в деревянной башенке, когда наблюдал за войском вторжения. При передвижении, сумрак быстро рассеивается, но на десять-пятнадцать шагов, тебе хватит.

И опять мне пришлось скрести по сусекам, выгребая крохи силы. Породив сгусток мутного сумрака, окружившего со всех сторон, я выскользнул из укрытия и метнулся к уступу. Одна из статуй тоже дёрнулась, но тут же замерла, дав понять, что маскировка действует. Я же вскочил на перекошенную плиту и одним прыжком, влетел в щель, ведущую во внутреннюю часть гробницы, при этом немного не рассчитав и врезавшись в мраморный блок.

После этого снаружи послышались несколько тяжёлых шагов и наступила тишина.

— Заметили в последний миг, но полной активации не произошло. Так что тебе Сварог повезло — сообщил Парацельс.

Дальше я продвигался в щелях, между сложившихся плит. Судя по шлифовке и тонкой резьбе по камню, тысячи часов неизвестные мастера, превращали эту усыпальницу в произведение искусств. А величина элементов архитектурной конструкции, намекала на колоссальные усилия инженеров и строителей.

Интересно, какую технику они применяли? Вручную подобные плиты точно не сдвинешь. Или они использовали магию?

Раздумывая о том, что вижу, я продвигался минут десять по щелям, несколько раз заходя в тупик и снова начиная искать дорогу в хаотичном нагромождении элементов. Наконец, выбравшись на открытый участок, взобрался на груду битых керамических плит, видимо, покрывавших куполообразный свод снаружи, и увидел следующую картину.

Все нагромождения располагались по кругу и теперь занимали три четверти внутреннего пространства усыпальницы, но даже несмотря на это, внутри могло поместиться половина футбольного поля.

Вокруг были раскиданы куски разбитых статуй, изображавших одного человека в разные периоды жизни. А в центре, на монолитном возвышении, лежал саркофаг со статуей, расколотые, свалившейся балкой.

— Сварог, я всё, дальше с тобой не смогу. Спрячусь в ловце душ и появлюсь позже. Смотри, действуй аккуратно и знай, в подобных местах, ты себя в собственное хранилище, в случае опасности не спрячешь — предупредил Парацельс и начал таять на глазах.

Новая вводная, насчёт хранилища, удивила. Вон оно значит как. Выходит, спрятаться там в момент шухера не удастся. Надо будет разузнать поподробнее, насчёт этой особенности божественной жизни.

Оставшись в одиночестве я, двинув прямиком к расколотой плите. По ступеням смог без эксцессов добраться до центра усыпальницы и замер невдалеке от саркофага. И тут меня накрыло чувство опасности такой силы, что мне пришлось внимательно осмотреться.

Парацельс был прав, судя по фрескам, местный святой не отличался краткостью нрава и накуролесил за свою жизнь знатно. Поля битв и осад крепостей, сменяли сцены пиров, переходящих в оргии. А уж что касается массовых убийств, казней и пыток, то их здесь хватало в преизбытке.

«Весёлые картинки».

Похоже, жители этого тайного мегаполиса, поклонялись жестокости и долгое время, геноцидили своих соседей, не гнушаясь ритуальным каннибализмом и половыми извращениями всех мастей. Теперь понятно, почему сюда вторглись разгневанные враги.

Сделав шаг к расколотому саркофагу, обратил внимание, что сверху, над развалинами висит застывший смерч огромного проклятья, состоящий из астральной энергии, скрученной в плотные жгуты. Раньше я настолько низко от поверхности, подобного не замечал. Наличие подобного именно здесь, явно неслучайно и, похоже, эта беда точно готова разрядиться в центр развороченной усыпальницы, при любом крупном выплеске энергии.

Отогнав тревожные думы, я заставил себя подойти вплотную к расколотой плите и уставился на вырезанное из красного камня изваяние, сращённое с чёрной основой.

Покрытая трещинами статуя, изображавшая лежавшего рыцаря в полном доспехе, но без шлема. Вместо него, лоб обвивал медный обруч с красным камнем. Похоже, это было изваяние самого святого. По крайней мере, лицо старика походило на те, что изображались на фресках. Узнаваемый, двуручный меч, с чересчур широким, толстым лезвием и характерным кольцом вместо яблока, на рукояти, тоже лежал прямо на груди статуи. Он в точности походил на тот, что присутствовал на весёлых картинках.

Судя по творимым на фресках разрушениям, меч был мощным артефактом, вот только на статуе лежала точная, каменная копия, а не он сам.

Рассмотрев видимую часть мумии, я заметил обвивавшую её серебристую цепь и мигом догадался, зачем нужны такие предосторожности. Похоже, те, кто поставил гробницу, очень опасались, что после смерти святой может восстать из мёртвых.

— Ну что смотришь, бери меч и уходи — внезапно сказал хрипловатый голос и это явно был не Парацельс.

Резко обернувшись, я увидел молодого парня в широкополой шляпе, надетого в узкие штаны, высокие сапоги и приталенный камзол с десятками подсумков, составляющих подобие разгрузки. Всё облачение тёмно-фиолетового цвета и сшито в едином стиле. На руках перчатки из тонкой кожи, на поясе кинжал и нечто похожее на рапиру с защитной гардой. В руке свёрнутый, потрёпанный плащ, никак не гармонирующий с остальным нарядом.

И всё одеяние и оружие источало целый букет чар разной направленности, искусно сотканных в единый букет. Сбалансированных и явно защищающих своего владельца, от разных напастей.

— Не понял. А ты кто такой? — спросил я, мигом взяв себя в руки.

— Да какая разница. Ты вор, пришёл за мечом, так забирай и уходи. А если не заберёшь, то я сам им завладею — пообещал парень и нагло ощерился.

— Ещё раз спрашиваю, кто ты, и почему так упорно сватаешь меч, который я ни разу в глаза не видел и не знал, что он здесь находится, ещё несколько минут назад? — подпустив металла в голос, переспросил я.

Выслушав меня, молодой человек широко улыбнулся, показав слишком идеальные и белые зубы.

— Я странник, такой же, как и ты. Пришёл за проклятым мечом поверженного святого Гаала. А теперь стою здесь и раздумываю, а нужен ли он мне? Короче, могу уступить — скороговоркой проговорил парень, и я почувствовал, что он не врёт.

— Значит, мы оба пришли за одной и той же вещью, причём одновременно. Слышь парень, что-то я не верю в такие совпадения.

— А мне нет дела, веришь ты во что-то или нет — вполне искренне заявил он. — Спрашиваю ещё раз, во имя верховного бога Юпитера, ответь, ты меч забирать будешь?

— Какой-то дебильный у нас диалог получается — недовольно проворчал я и парень оскалил рот в кривой ухмылке. И в этот миг, он показался мне смутно знакомым.

— Каков оппонент, такой и диалог — нагло заявил он. — Ты жалкий вор, расхититель границ, явно низкого происхождения, моё происхождение намного повыше, но я тоже от тебя недалеко ушёл, раз пришёл сюда. Так что там насчёт меча?

Он снова предлагал вполне искренне забрать артефакт, и мне это не понравилось. Не надо быть семь пядей во лбу, догадаться, если кто-то очень хочет, чтобы ты взял меч, то он хочет тебя подставить. Явно, просто так артефакт людям в руки брать нельзя. Судя по обилию раскиданных по развалинам города проклятьям, ещё одно, могло спокойно покоиться в мече.

Меня разобрало любопытство. Захотелось реально узнать кто это, что за нереальные совпадения и зачем ему меч. А для этого срочно требовалось как-то встряхнуть наш зашедший в тупик диалог. Ну а если не получится по-хорошему, всегда останется силовой вариант воздействия на оппонента.

— А сколько ты мне заплатишь, за то, что я заберу меч? — задал я совсем парадоксальный вопрос и парня проняло.

На миг растерявшись, он невольно дотронулся до объёмного кошеля, висевшего сбоку на поясе. Но уже через мгновение он взял себя в руки.

— Да как ты смеешь! Тебе предлагают забрать себе меч самого Гаала, святого из преисподней, а ты просишь за это золото? — возмутился он.

— Пацан, ну ты же сам трепал, про моё низкое происхождение и тому подобное. «Какой оппонент такой и диалог» — вернул я ему, прозвучавшие слова. — Хочешь чужими руками жар загребать, так плати звонкой монетой. А не заплатишь, сам хватайся за меч грёбаного Гаала и сам получай удар проклятьем под сраку.

— Значит, ты знаешь про проклятье? — зло процедил он и схватился за эфес рапиры.

— Не знал, но теперь знаю — ответил я и нагло ухмыльнувшись, сплюнул.

Осмотрев меня, как-то по-новому, парень сунул пальцы в кошель и достал уже знакомую монету империи солнца. Победно выставив её перед собой, он снова широко улыбнулся.

— Вот. Надеюсь, этого тебе хватит?

— Гони полный кошель, и, возможно, соглашусь — ответил я, решив доигрывать роль до конца, и улыбка мигом слетела с высокомерного лица, явно непростого юнца. А вместо неё там появился оскал молодого хищника.

— Пятьдесят монет. Да за такие деньги, в столице можно дом, на центральном, королевском проспекте купить. Вор, ты не подавишься от такой суммы?

— Не хошь платить, не плати. Лезь в саркофаг сам — заявил я, и как бы невзначай вынув из кармана золотую монету солнца, принялся её небрежно подкидывать и ловить.

Посверлив меня своими обозлившимися глазками, парень проследил за золотым кругляшом и снова заговорил:

— За такую сумму мне положен от тебя магический контракт. Вот стандартный бланк — сказал он и, вытянув из подсумка пергамент, развернул его. Я увидел насыщенный силой, чистый клочок, плотной бумаги. — Мои условия такие. Ты берёшь в руки меч святого Гаала, и если удержишь его дольше пяти минут, забираешь его навсегда, не получив от меня никакого противодействия. А за это, ты получаешь от благородного виконта Дер-Бле, пятьдесят золотых монет империи солнца. Давай вор, теперь настала очередь записать твои условия — предложил парень и плюнул на листок.

Выслушав предложение, я убедился, что после плевка, на свитке появился дословный текст. Процесс заключения контракта заинтересовал. Не знаю, откуда этот молодой виконт Дер-Бле здесь взялся, но он был явно из очень магически продвинутого, цивилизованного общества. Возможно, даже из вполне целого мира. Жаль, нельзя сейчас расспросить Парацельса. Наверняка он смог бы мне всё расталкивать.

— И чего же ты медлишь вор, или испугался? — спросил парень и потряс листком перед моим носом.

— Ладно, контракт так контракт. Записывай. Я Сварог, обязуюсь, взять себе меч Гаала, в вечное пользование, и получить за это пятьдесят золотых монет империи солнца, от виконта Дер-Бле. Но с одной оговоркой, деньги вперёд. Так пойдёт? — спросил я и парень, немного замявшись, всё же кивнул.

После этого я плюнул на листок и увидел, как там проявился текст. По закорючкам пробежалась энергетическая волна и листок завис в пространстве, над нашими головами. Затем я заметил появление трёх едва заметных паутинок. Одна коснулась меня, вторая, молодого виконта, а третья ушла ввысь и там растворилась.

— Лови — рявкнул виконт и я машинально поймал брошенный кошель. — Расхититель гробниц, ну я свою часть контракта выполнил. Хочешь, пересчитай монеты, а потом за дело. Тебя ждёт твой новый, прекрасный меч — победно заявил он, указав на трещину в границе.

— Ну меч так меч — проворчал я и, аккуратно взявшись за мелкий обломок лежавшего изваяния, откинул в сторону.

Затем схватился за край плиты и немного пошевелил, расколотое надгробие. Даже часть весила около тонны не меньше. К этому весу прибавлялось ростовое изваяние рыцаря, лежавшее сверху, в виде двух крупных кусков. В принципе я чувствовал, что если волью немного энергии в руки, то смогу справиться с задачей, но роль требовалось доиграть до конца. Я должен был узнать, откуда здесь взялся этот грёбаный виконт и какие именно преследует цели.

— Я эту хрень не подниму. Может перестанешь стоять столбом и поможешь? — сказал я.

— С удовольствием — заявил довольный собой виконт и вальяжным жестом показал, чтобы я отошёл.

Затем он достал ещё один запечатанный свиток и раскрошил красную печать. Кусок пергамента тут же вспыхнул, и в пространстве перед парнем, появилось плотное облачко силы. Удовлетворившись результатом, виконт Дер-Бле изобразил пару размашистых пассов руками, и энергия превратилось в копию рук.

Действуя с дистанции нескольких метров, виконт принялся ловко управлять магическими конечностями как своими собственными. Первыми поднял обе части расколотой статуи и откинул их в сторону, разбив окончательно. Затем поднял малую часть надгробия, весившую больше тонны и аккуратно, отложил в сторону. После этого энергетические руки начали истончаться, но всё-таки успели схватить обмотанную цепью мумию и вытянуть её из гробницы.

На этом действие чар закончилось и виконт, вздохнул с облегчением.

Подойдя к вскрытому саркофагу, я вначале осмотрел мумию. Она была обмотана в красные бинты, и в тех местах, где они истлели, выглядела полностью высохшей. Серебристая цепь, напротив, выглядели как новая и от неё исходил странный холодок. Рассмотрев всё повнимательнее спец зрением бога, я заметил внутри каждого звена цепи постоянно курсирующий по кругу, поток энергии, стабилизирующий само окружающее пространство.

— А вот это я, пожалуй, приберу — изрёк я, начав разматывать цепь.

Разобравшись с запорным кольцом, закрепил его на запястье, и собрав десятиметровую цепь, повесил её на плечо, словно это была альпинистская верёвка. Когда закончил и обратил внимание на виконта, тот стоял и испепелял меня взглядом.

— На цепь из истинного серебра мы не договаривались — зло предъявил он и указал на внутренности гробницы. — Меч Гаала находится там.

— Это идёт бонусом — отбрил его я и заглянул внутрь саркофага.

Чёрный меч действительно покоился на дне в специально выдолбленной нише. Он был точной копией того, что лежал на груди у статуи и изображённого на фресках. От него прямо-таки тянуло скрытой мощью, и эта сила была явно чужда не только всему живому, но и этой реальности.

Внезапно я на подсознательном уровне почуял, что контакт с артефактом, убьёт обычного человека за одну-две минуты. А если прибавить к этому клубок чёрного проклятья, присосавшийся к длинной рукояти, то смерть будет мгновенной. Так вот почему виконт, хотел найти кого-то постороннего, для изъятия меча из гробницы.

— Ну что же ты ждёшь? Забирай. И ты станешь самым сильным из обычных воров — попытался поторопить виконт, но я покачал головой.

— Не надо торопиться. Сначала надо всё осмотреть — ответил я, наблюдая за едва шевелящимися контактными нитями, расходящимися от проклятья. — Кстати, если ты сильно торопишься, можешь идти. Ты виконт свою часть сделки уже выполнил. Монеты у меня. А с моим мечом я как-нибудь сам управлюсь.

— Это меч Гаала — зло процедил парень в ответ.

— Этот твой Гаал давно мёртв, а по контракту меч теперь мой — напомнил я. — Так что не мешай.

Высмотрев свободно болтающийся усик, я аккуратно вытянул его из клубка подобных и ощутил могильный холодок, от прошедшей сквозь тело крупицы силы. Продолжив дезактивацию проклятья, хоть и с трудом, но я справился с паутиной скрученных спиралек и оголил двойную сердцевину, почему-то пульсирующую в такт биения моего сердца.

Доступность комка энергии, не обманула, так что вместо того, чтобы вобрать её в хранилище, я вытащил один из стилетов и просто замкнул контакт. Металл, тут же покрылся ржавчиной и начал превращаться в рыжую пыль, а костяная рукоять потрескалась и рассыпалась на волокна.

Стоявший поодаль виконт явно опасался подходить ближе и не понимал, что я творю. Рукоять двуручного меча очистилась полностью, но от этого не стала полностью безопасной, ибо сила, насыщавшая оружие, была чужда самой реальности.

Я почувствовал, как появляется тяга, ею обладать, и понял, что надо довершить процесс до конца прямо сейчас. А потом рука сама, практически без команды обхватила рукоять и вырвала из выдолбленной ниши, оказавшийся нереально тяжёлым меч.

Воздев его над головой, я ощутил, как он давит сверху, затем почувствовал оцепенение и замер, не в силах пошевелиться. И всё-таки такого оборота я не предвидел. Сам меч словно сросся с ладонью и застыл в определённой точке пространства. А затем я услышал мерзкий чужеродный шёпот и почувствовал, как по мне, прошлась волна чужеродной энергии, сканирующая каждую клеточку организма.

Что-то происходило, но я не понимал, что именно. А потом я увидел торжествующее победу выражение лица виконта и понял, что он всё-таки подловил расхитителя гробниц и я попал полной.

Глава 17

Проклятый

— Ну что вор, доигрался? — мерзопакостным голоском, изрёк виконт и указал на висящий в воздухе листок договора. Тот как раз в этот момент начал чернеть и истлевать, превращаясь в прах. — Магический контракт выполнен. Ты получил много золотых монет и меч. А заодно каким-то образом умудрился снять проклятье и пока остался жив. Правда, жить тебе недолго. Видишь ли, даже во время короткого контакта с проклятыми артефактами, душа начинает распадаться. И этот процесс необратим, пока ты держишься за меч. Совсем скоро вор умрёт, а я верну себе золото и заберу очень ценный трофей.

Торжественно растолковав сложившийся расклад, виконт достал из подсумка сложно выглядевший монокль, имеющий несколько слоёв разноцветных линз. Полностью игнорируя меня, встал рядом и принялся рассматривать меч, изображая из себя, придирчивого скупщика старины.

Странное влияние на тело продолжалось, и я чувствовал, накатывающие волны потусторонней энергии. И от этого дурного облучения, начала расслаиваться моя душа. От божественного взгляда не укрылось, как медленно отторгаются отражения, расходясь во все стороны, словно заторможенные во много раз, взрывные волны.

Несмотря на крайне хреновое положение дел, паники в сознании не возникло. Приняв свою неопытность как данность, я вспомнил все предупреждения Парацельса и просто начал методично искать выход из этого положения.

Тело не поддавалось, на приказы мозга, но продолжало дышать, и это дало возможность кое-что попробовать. Вдохнув очередной раз, я напряг голосовые связки и заговорил на выдохе. Конечно, очень сипло, но хоть как-то из глотки начали вылетать слова.

— Виконт, я всё равно нежилец. Удовлетвори любопытство, скажи, как ты сюда попал и откуда узнал, что я окажусь сегодня здесь?

Услышав мой голос, парень удивился, и торжествующая победу улыбка перекосилась.

— А ты силён. Другого бы давно свалило. Расхититель границ, а ты случайно, не идёшь путём героя?

— Если я и на этом пути, то в самом его начале — ответил я, изобразив обречённость.

— Тогда понятно, откуда в тебе столько тупой и звериной силы. В примитивных обществах, раскиданных по осколкам миров, подобные дикари встречается часто. Да, что с вас возьмёшь, давно отколотые куски развитых цивилизаций, обречены на саморазрушение и пожирание друг друга.

— А ты у нас, значит, из цивилизованного мира? — с претензией изрёк я и виконта явно зацепило.

— Да. Я из федерации миров, проживших несколько эпох в нейтралитете со всеми пантеонами богов. Всевышние не мешают нам развиваться и захватывать жизненное пространство, а мы до поры не лезем в их высшие сферы. Но, возможно, совсем скоро, заимев побольше таких артефактов, мы сможем немного их потеснить.

Парень подтвердил мои догадки, и от этого стало легче.

— А как ты узнал про меч?

— Предсказатель из нашего древнего рода, три года назад, выдал подробное описание места и определил координаты. А дальше дело техники. Уточнить несколько факторов. Вычислить момент наибольшей благоприятности. Установить портальное соединение и подождать, когда все эти факторы сойдутся в одной точке.

— Значит, моё появление было предсказано? — немного удивился я.

— Да. Без спонтанного появления расхитителя гробниц, открывать портал не имело смысла, ибо все прогнозы сообщали о невозможности изъятия меча. И только этот короткий временной период, предсказатель выделил как благоприятный.

— Предсказания? Как-то я в них особо не верю.

— А зря. У нас это наука. А мастера могут добиться феноменальной точности. Со мной работает как раз именно такой специалист.

— Значит, у вас там высшее общество. А я-то думаю, откуда такое владение чарами и заклинаниями из свитков. Наверняка там у вас все через одного маги да волшебники?

Лицо парня помрачнело.

— Увы, но нет. Процент чувствующих силу намного больше чем в расколотых мирах, но всё же недостаточен. Например, мне, отпрыску рода потомственных чародеев, приходится пользоваться свитками, артефактами и прочими атрибутами, подготовленными гильдиями магов. Я не знаю, почему провидение меня обделило, но возможно, именно это позволит стать сильнее более удачливых родственников.

В его словах чувствовалась скрытая обида и боль.

— А может, ты мне поможешь выбраться, а я помогу тебе обрести то, что ты жаждешь — предложил я, решив воспользоваться полученными данными.

— Нет, вор. Теперь ты отработанный материал. Да и чем ты можешь мне помочь? Ведь ты хоть и чувствителен к силе, но такой примитивный простак.

Выслушав виконта, я всё понял. Его обида на всех, кто в состоянии использовать магию, пересиливала всё. Так что если он и сможет мне помочь, то не станет этого делать. Похоже, для него я далеко не первая жертва, зачёт которой можно возвыситься.

А тем временем слои продолжали отходить от души, под действием чужеродного излучения меча. Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не начала шевелиться мумия проклятого героя.

Медленно согнувшись, мумия села и оглядела окружающее пространство пустыми глазницами. Заметивший это виконт воскликнул от неожиданности и заскочил за мою спину, при этом сорвав с пояса рапиру. На расписанном рунами лезвие, тут же загорелось яркой звёздочкой игольное остриё, предупреждая, что удар этого клинка, совсем не прост.

А в это время, пустой взгляд мумии навёлся на застывший в воздухе меч и больше с него не сходил. Всё, что осталось от проклятого героя, поднялось на ноги и шатаясь шагнуло в мою сторону. При этом обвивавшие её бинты начали трещать, а сама мумия начала распухать.

— Виконт, а как тебе вот эта новость? — спросил я парня.

— Вор. Это ты во всём виноват. Зачем стянул цепь с мумии?

— Ну сам понимаешь. Примитивные мы людишки. С нами всего не предскажешь — ответил я и когда мумия сделала следующий шаг, убедился в начавшемся увеличении её объёма.

Красные бинты начали лопаться. С них заказала алая кровь, непонятно откуда взявшаяся в высохшем теле. При этом я чувствовал, как из фресок и разбитых статуй, изображавших деяния проклятого героя, начинает сочиться энергия, тут же впитываемая мумией.

Ещё один шаг и эта энергия захлестнула проклятого, вызвав спонтанный рост мышечной ткани и, по всей видимости, костей. Внутри склепа раздался треск и из-под сорванных бинтов полезли мясные наслоения, проткнутые кусками костей. В результате проклятый вырос на пол метра, и в его пустых глазницах появились распухающие белки с плавающими внутри жёлтыми зрачками.

— Ну что виконт, так и будешь смотреть или вытащишь разрушительный свиток и долбанёшь по очнувшемуся герою твоих легенд?

Выслушав предложение, опешивший парень встрепенулся, и действительно потянул свиток из подсумка. Белая печать рассыпалась и буквально через мгновение с его пальцев сорвалась молния, шарахнувшая по растущему туловищу проклятого героя. Окутав торс сеткой мощных разрядов, молния сорвала несколько крупных кусков плоти с костей. Обуглив половину туши, стихия пошла гулять по развалинам гробницы, превратившись в цепную молнию.

Вниз полетели плохо державшиеся куски плит, вместе с балками и колоннами. Пространство наполнилось пылью и смрадом от горелой плоти. Досталось и мне. Один из остаточных зарядов, проскочил зал по кругу и милостиво обогнув, выпустившего молнию виконта, закончил свой путь у меня на пятой точке.

Мощный разряд, прошёл сквозь тело и как это не странно, но оживил кончики моих пальцев и мимических мышц лица. Громко ругнувшись на виконта, я ощутил крохотный прилив сил, и тут же порадовался возвращению частичного контроля над конечностями.

А в это время проклятый герой сделал следующий шаг. Став ещё крупнее, он отрастил ещё больше мяса взамен обуглившемуся и теперь вполне осмысленно, взглянул на нас.

Следующий шаг трёхметровый гигант сделал намного стремительнее, и гипертрофированная рука едва не дотянулась до воздетого вверх меча. А затем последние бинты с треском сорвались с его головы, явив взору, перекошенную пасть.

— Моё! — воскликнул проклятый и обхватил пятернёй широкое лезвие на середине.

Затем он попытался рвануть меч на себя, но та потусторонняя сила, что держала артефакт в этой точке, не позволила это сделать. Взревев от негодования, проклятый герой, снова рванул, но безрезультатно.

Если честно, то в этот момент я бы не отказался от того, чтобы клинок вырвали из заклинившей руки, но как-либо повлиять на ситуацию попросту не мог.

А в это время, из-за спины снова выскочил виконт, с очередным свитком в руках. Я хотел на него заорать, ибо понял, что ничем хорошим для меня новый удар чарами не принесёт, но было уже поздно. Красная печать осыпалась на обломок надгробной плиты и с ладоней виконта сорвался раскалённый поток плазмы.

Ударив по проклятому, плазма заклокотала и принялась обдавать меня волнами нестерпимого жара. И в этот момент правила себя найденная в развалинах, чёрная кольчужка. Она гасила основную часть пламени, а с остальным справлялась кожа, закалённая в драконьей крови.

Пока бушевала стихия, я стоял с закрытыми глазами и про себя материл виконта. А когда плазма перестала клокотать, я повернул голову и многозначительно на него посмотрел. Тот увидел испепеляющий взгляд человека, который по идее должен был только что обгореть до косточек и застыл словно пацан, пойманный с поличным.

— Я должен был попробовать — заявил он немного в оправдательном тоне, и я кивнул на проклятого, который, несмотря на спадающие пласты прожаренного мяса, продолжал отращивать новые куски. При этом он рычал словно зверь и продолжал пытаться вырвать меч из моей руки.

А потом случилось то, что ещё больше всё усугубило. Видимо, выплеск силы магических свитков и собиравшаяся в теле проклятого героя энергия, провернула ржавые шестерёнки, некоего астрального механизма, управляющего этим застывшим осколком.

В результате, едва поднятая вверх сажа немного разошлась, я внезапно заметил, как зависшее над головой торнадо, состоящее из собранной в пружину, астральной силы, начинает потихоньку проворачиваться.

— Ну, мля! — слова сами сорвалось с моих уст, и примерно то же изрёк виконт.

Затем он развернул, выглядевший потрёпанным плащ и исчез под его растворившимся в пространстве пологом. Я продолжал видеть смутную тень невидимки ещё пару секунд, а потом на спуске с лестницы, раздался хлопок, и тело виконта исчезло окончательно из осколка, видимо, переместившись на место постоянной дислокации.

— Свалил сучёнышь — проговорил я, а уже в седеющий миг впитал остаточную волну странной энергии, отразившиеся от точки телепортации.

А в это время энергетический торнадо над головой продолжало всё сильнее раскручиваться, превращаясь во вполне настоящее, вбирающее в себя куски плит и осколки развалин усыпальницы.

В момент, когда я понял, что сейчас всё закончится, вниз устремился энергетический смерч. Всё, что я успел сделать, это сконцентрировать те крохи силы, что уловил, в момент перемещения виконта, и попытаться повторить действия неведомых чар.

Я успел увидеть, как конус энергетического разряда, коснулся кончика меча, а потом пространство вокруг, буквально взорвалось, а приклеившуюся к рукояти кисть дёрнуло так, что едва не оторвало.

Затем я всего на миг, попав в зону полной невесомости. Снова вынырнув в эпицентре взрыва, почувствовав тело, и чудом успел сгруппироваться, перед новым падением в невесомость. А потом моя шкура ощутила удар взрывной волны. Небо и земля начали меняться местами со скоростью бешено вращающегося калейдоскопа. Пару раз всё это исчезало и тело снова попадало в невесомость. И эта вся беда продолжалась до тех пор, пока я не впечатался спиной во что-то жёсткое, и на какое-то время потерял сознание.

Первое, что я увидел, после того как открыл глаза, было нагромождение крошева, оставшегося от фресок, часть надгробной плиты и половинка красной статуи с головой героя. Ну а самое главное, рядом, из брусчатки, торчала рукоять чёрного меча, за которую я продолжал держаться.

Машинально вырвав широченное лезвие, я увидел, что в руке остался скошенный обломок меча, длинной чуть больше метра.

Глава 18

Сломанный меч

Меч был сломан, но соприкосновение с ним продолжало отторгать отражения моей души. К тому же удар энергетического торнадо даром не обошёлся. Казалось, само тело рассыпалось на куски от нестерпимой боли. Одно хорошо, теперь я мог самостоятельно двигаться. Это позволило наступить на клинок и попробовать оторвать прилипшую руку.

Поначалу ничего не получалось, а когда я уже решил, что это конец, где-то далеко прогремел взрыв, и что-то неуловимо изменилось. Нет, меч по-прежнему лип к руке, но пальцы медленно разжались.

Затем эфес вырвался, причём судя по ощущениям, вместе с куском кожи. Клинок рухнул на брусчатку, и по камням побежали трещины, словно от упавшей с неба наковальни.

После этого, все отколовшиеся от души отражения, начали собираться в единую структуру.

Посмотрев на ладонь, я увидел четыре сложные руны, похожие на иероглифы. Клеймо прожгло кожу до мяса и теперь нестерпимой жгло. Сняв с пояса бутыль, я полил рану вином и уставился на клубы пара, отходящие от кожи.

А пока моя душа собиралась в кучу, окружающая пыль начала постепенно оседать. Это позволило определить, теперешнее местоположение.

Вокруг, раскинулись развалины города, а вдалеке виднелись знакомые холмы. Причём один из них теперь отсутствовал, а на его месте поднимался столб пламени, по какой-то причине застывшего в полном стазисе.

— Километра четыре не меньше — определив расстояние до места недавнего инцидента, я присвистнул, удивившись, что не разбился насмерть.

Осмотрев себя, нашёл кучу царапин и кровоподтёков. Одно колено плохо работало. В остальном, вроде всё нормально. Осматривая местность, заметил Парацельса. Он левитировал над поверхностью, вглядываясь вдаль.

— Ты чего завис, и даже не ругаешься матом? — поинтересовался я, но призрак не среагировал.

Однако я заметил, как он дёрнулся, и потому снова позвал. Мёртвый архимаг повернулся только после пятой попытки до него докричаться.

— Чего орёшь? Думаешь я глухой? — раздражённо рявкнул он.

— Не. Ничего я не думаю.

— Вот и не думай. Сварог, как выяснилось, тебе мозговая деятельность строго противопоказана. Тебе вообще стоит выключить мозг и начать с разбега кидаться на каменную стену. Да желательно, чтобы лбом, об уступ. А если не подействует первый раз. Разгоняешься ещё и повторяй до тех пор, пока не размолотишь голову в хлам. Только так и преодолеешь все трудности — эмоционально заявил призрак и недовольно покачал головой.

— Да я уже понял, что дуболом. Чего лишний раз напоминать? Пойми Парацельс, ну нездешний я. Ваших магических заморочек не понимаю. Вроде стараюсь, обходить острые углы, но всё равно получается, что делаю глупые ошибки и пру напролом.

— Пора начинать разбираться в здешних заморочках. А то ведь вариантов выжить у тебя всё меньше и меньше. Ещё раз повторяю, не лезь в самое пекло и не дёргай судьбу за одно место, в очередной раз может и не повезти.

— Ну сейчас-то я остался жив. И даже вон видишь, меч достал. — Я указал на длинную рукоять с кольцом, и метровым куском широкого лезвия, с острым сколом на конце.

— Вижу, достал. Но только половинку. — Парацельс закатил глаза к небу. — Вложи дураку в руку меч одного из титанов, так он и его обязательно либо потеряет, либо сломает. Эх, такой ценный артефакт повредил. Сила потусторонняя, никому не подчинённая, а значит, неподконтрольная. Да им даже опытного бога можно хорошенько отделать.

— Ты сказал меч титанов? — переспросил я, уловив нечто знакомое.

— Да, он самый. Теперь я уверен. Это один из утерянных много эпох назад, клинков титанов.

— Расскажешь?

— А что здесь рассказывать. Ни одного титана давно не осталось в сфере миров. А всё остальное это мифы и сказания, переданные из уст в уста и сто раз перевранные. Знаю точно только одно, они были могущественными богами задолго до появления шайки Юпитера и глав всех остальных пантеонов. От них осталось много странных объектов, которые теперь используют древние, старые и молодые боги. О них мог бы подробно рассказать Хронос, но его тело давно остыло в астрале и потихоньку осыпается, превращаясь в песок времени.

— А насчёт происхождения меча, ты уверен?

— Руны силы, оставшиеся у тебя на ладони, ни с чем не спутаешь. Такое ни один мастер с нимбом на голове, не может повторить. Как бы ни старался, просто не получится — уверил Парацельс. — Жаль, что ты его сломал. В правильных руках, он бы мог даже от летающей резиденции Юпитера, большой ломоть отрубить.

— И что мне теперь со сломанным мечом делать? Он хоть на что-то годится?

— Самое главное — руками не трогай. А то ведь эта железка, ежели захочет душу выпить, то может и не отпустить. А насчёт боевого применения, посмотрим. Утро вечера мудренее.

Получив выволочку от призрака, в душе я порадовался, что он появился снова. Сразу заниматься трофеями не имелось сил, так что пока я решил немного посидеть и кое о чём расспросить словоохотливого спутника.

— Парацельс, а вот интересно, откуда этот меч, проклятый герой достал?

— Не знаю. Мест, где всякие артефакты находят, в сфере миров хватает. Даже здесь, в развалинах города, много чего интересного укрыто от наших глаз. Проклятый шёл путём героя, достал кучу артефактов и просто свернул не в ту тропинку. Это его, видимо, и погубило.

— А что скажешь насчёт парня, телепортировавшегося из магически продвинутых миров, специально для того, чтобы подрезать у меня находку? Чую, не просто так он появился.

— А этот, виконт. Насчёт него, тебе повезло. Парень чересчур заносчив, не имеет собственного источника силы, но умеет контактировать с заёмной магией и чарами. Видимо, узнал информацию и решил что-то доказать своим. А заодно возжелал заиметь сильный артефакт.

— И чем же мне повезло? Он же меня подловил?

— Он, подловил не только тебя, но заодно и себя. Если бы на его месте оказался опытный боевой маг, то он справился, и с тобой, и с восставшими остатками проклятого героя. Да и таких разрушений не допустил бы — уверил Парацельс, указав на застывший в небе взрыв.

— Значит, маг из продвинутых миров, может справиться с настоящей божественной сущностью? Как-то не верится.

— С таким, как ты, управится в два счёта. Убить не убьёт, но на себя работать заставит. Ты Сварог не лыбься. Федерация продвинутых миров, за тысячелетия своего существования подчинила себе тучу героев и демонов, уйму всяких полубогов, джинов, драконов и архангелов. Ну и сотни созданий, похожих по природе с тобой, они тоже вниманием не обделили. Надеюсь, тебе никогда не придётся попасть на крючок, гильдии ловцов, занимающейся высшими силами. Говорят, в глубине федерации, есть пара-тройка мест, где можно купить, даже такого, как ты. А ещё, пленённого бога можно заставить сражаться на особой арене с себе подобными и всякими другими, весьма опасными тварями. Арена сама довольно-таки непростое, я бы применил термин, ожившее место, собирающее энергию множества зрителей, так что оттуда силой не вырвешься. Так что не дай Юпитер, тебе туда попасть.

Новая порция откровений Парацельса удивила, в результате даже боль, продолжавшая гулять по арготизму, отступила на второй план.

— А ты можешь объяснить, что там случилось, и как я сюда попал? А то после взрыва, даже не понял, что сделал — попросил я Парацельса.

— Да без проблем. Я из ловца душ всё видел и фиксировал каждый твой шаг. После того как виконт ушёл, разрядилась энергетическая ловушка. Не знаю, как, но в этот миг сработал твой инстинкт самосохранения. Он и переместил тебя сюда, серией коротких телепортов.

— Ясно. Значит, теперь я умею перемещаться, телепортируясь?

— Нет. Пробовать ещё раз, точно не советую. Судя по тому как тебя кидало и дёргало, не твоё это Сварог. Так что используй, только в крайнем случае, иначе порвёт. Да и, если честно, не уверен я, что у тебя получится ещё раз подобное проделать. Хотя, если кто-то рядом откроет свой портал, то можно попытаться использовать отражение чар.

Выслушав предостережения Парацельса, я поднялся и осмотрел то, что принесло сюда вместе со мной.

Кроме меча, вокруг насыпало кучу обломков, явно не относящихся, к окружающим развалинам. Ту валялись кусок плиты саркофага и половинка красной статуи проклятого. Из полезного, обнаружилась цепь из истинного серебра и позолоченный обруч с вделанным красным камнем. Раньше он обвивавший голову статуи. От последнего предмета явно несло скрытой энергией.

— Это что такое? — спросил я, вытянув обруч из кучи битой мозаики.

— Интересная штука — заинтересовался Парацельс и мигом подлетел ближе. — Именно такого изделия не встречал, но принцип работы понятен. Камень, это нейтральный концентратор, практически любой силы, известного спектра. А обруч сходен по свойствам с твоим нимбом. Собирает энергию. Правда, только ту энергию, что направлена на разрушение. Сфера отрицания прикроет от воздействия, только голову и часть туловища. Конечно, объём защитного контура невелик, но против нескольких ударов серпа Мары, этого вполне хватит. Потом артефакт начнёт перегреваться. Придётся снимать и сливать отрицательную энергию в подпространство. А я-то старый дурак, издалека принял обруч за бесполезное украшение.

Немного покрутив вещь в руках, я убедился, что призрак не возражает и примерил его. Ощущения были странными. Обруч уселся как влитой, а казавшиеся жёсткими бронзовые края, начали поддаваться, словно получив частичную пластичность.

Неожиданно до ушей донёсся грохот, раздающийся со стороны взрыва.

— Я так и знал. Просто так это всё не обойдётся. Всё-таки навелись истуканы бездушные — изрёк Парацельс, указав на пыль, поднимающуюся между развалинами.

— Что там?

— Каменные статуи навелись, когда ты заходил. И теперь те, что остались целыми, топают сюда.

— И что делать? Убегать?

— Да не. Куда ты хромой убежишь? До границы осколка отсюда далеко, не успеешь. Да и проклятия вокруг натыкано, так что быстро не проскочить. Придётся бой принимать.

Совет Парацельса, удивил.

— И чем этот бой мне принимать? Обручем удары отбивать? — спросил я и постучал по обвивавшему лоб артефакту.

— Нет, сломанным мечом учись работать — Парацельс указал на обрубок.

— Это как? Ты же сам его трогать запретил? — реально не понял я.

— А цепь тебе на что? Вот ты Сварог, тугодум. Эта цепь с мечом контактировала бессчётное количество лет и не повредилась. Воспользуйся ей. Там на рукояти кольцо имеется.

Заинтересовавшись предложением Парацельса, я продел конец цепи в кольцо, затем протянул, и закрепил сложный карабин на запястье. Потянул на себя обломок меча и почувствовал тяжесть. Как этим орудовать, было не совсем непонятно, но смысл был ясен.

А тем временем, поднявшие тучи пыли каменные воины, появились из-за груды камней во всей красе. Четверо, с бронзовыми копьями и прямоугольными щитами. Ещё один, копьё потерял вместе с правой рукой и теперь топал с мечом наголо.

Нога работала плохо, но это не помешало взобраться на груду мраморных плит. Затем я додумался резко дёрнуть цепь, и меч немного подпрыгнул. Воспользовавшись этим, крутанул его, словно метатель молота и раскрутил оружие.

Облачённый в бронзовую кирасу, однорукий голем, выглядел устрашающе, но раз иного выхода не имелось, пришлось перестать обращать на это внимание. Сломанный меч наматывал круги в воздухе недалеко от меня. Когда самый быстрый вражина приблизился достаточно, я резко снизил траекторию полёта и влепил по нему.

Сначала показалось, оружие пошло слишком низко и ничего не выйдет, но буквально через мгновение, кусок чёрного железа столкнулся с камнем и во все стороны брызнул фонтан ярких искр.

А потом я увидел, как оставшийся без ног голем, рухнул как подкошенный. После этого меч грохнулся на чистый участок брусчатки. Дальше возникла проблема, снова заставить его подлететь.

Когда же мне удалось это сделать, меч описал кривую дугу и обрушился на следующего голема. На этот раз удар пришёлся прямо в бронзовую кирасу. И хотя эффект не был столько разрушителен как первый, но тупую вражину всё равно откинуло метров на десять.

Третьему голему я снёс голову, тут же получив награду в виде нескольких капель энергии. Правда, порадоваться малой победе не удалось, так как в меня прилетели сразу два бронзовых дротика. На этот раз выручил обруч, обвивавший голову. Не понимаю, как, но артефакт отклонил дротики.

Как только в тело влилось немного энергии, дело пошло веселее, и я смог энергичнее вращать цепью со сломанным мечом на конце. Так что уже через несколько минут я расколотил каменных големов и принял ещё немного энергии от каждого.

— Ведь можешь же, когда захочешь — похвалил Парацельс. — Ну а теперь иди и трофеи собери.

В виде трофеев мне достались пять прозрачных кристаллов, изначально находящихся внутри каменных голов. Ещё имелась груда бронзовых доспехов и оружия, но их я точно брать не собирался.

— Что это? — спросил я, указав на кристаллы. Каждый из них, был размером с кулак.

— Природные накопители энергии. Всё, что в них было, капнуло в твоё хранилище. Для использования богами, эти штуки не подойдут. Попробуешь влить хоть крошку своей силы, и это сразу дестабилизирует сложный контур кристалла.

— Взорвутся?

— Да. Грохнет так, что мало не покажется. Для тебя тоже опасно.

— А вот это интересно — сказал я и, подкинув один из кристаллов, решил, что его удобно метать.

После этого я хотел оставить в покое груды, оставшиеся от големов, но Парацельс с укором на меня посмотрел.

— А зачарованную бронзу кто забирать будет? — спросил он.

— А мне то она зачем? — реально не понял я.

— Ну да, я совсем забыл. Сварог же у нас бог очень богатый. Сокровищница ломится от золота. Люди построили храмы и несут подношения на алтари. Да и вообще, ничего ему не надо — съязвил Парацельс.

— Да тут, на каждом истукане, килограмм по триста в броне и оружии. Как это всё утащить? — честно не понял я его претензий.

— Вот дурень. А хранилище тебе на кой. Используй энергию и перенеси добро всё на свой остров. Ты же девок тех спасённых перенести смог.

— Так, ты же сам говорил, из этого проклятого осколка переместиться в хранилище не получится — возмутившись, я уставился на призрак.

— У тебя не получится. А вот это барахло, можно спокойно закинуть.

Решив попробовать, я закрыл глаза, и опять провернул свой фокус с перемещением. Бронзовые изделия начали послушно исчезать. Одно плохо, энергии тратилось побольше, чем снаружи осколка, да и чувствовалось сильное сопротивление.

А в конце процедуры, перед глазами, бонусом промелькнул странный образ. На берегу возвышалась куча бронзы, а рядом стояли, спасённые мной, полуобнажённые тройняшки и удивлённо разглядывали трофеи.

Глава 19

Возвращение

Если бы некий наблюдатель со стороны, стал свидетелем моего возвращения к границе осколка, то наверняка задал себе вопрос, что тут на хрен происходит? Всю дорогу я, перекинув цепь через плечо, буквально тянул за собой меч. Артефакт, волочился в пяти метрах позади, постоянно норовя либо за что-то, зацепиться, либо застрять в грудах обломков. Ко всему прочему, он периодически самовольно менял свой вес, иногда становясь и вовсе неподъёмным.

— Парацельс, я, конечно, понимаю, тесак годный. Но вот так его постоянно за собой таскать, это не только тяжко, но и как-то стрёмно. Представь себе, что обо мне авторитетные товарищи подумают, при встрече?

— Захочешь жить, ещё не такое на себе таскать будешь. Для тебя сейчас главное эффективность, а удобство и эстетика, это всё оставь на потом — выдал призрак, при этом менторски тряся указательным пальцем, у себя перед носом. — Ничего, выберемся отсюда, чего-нибудь обязательно придумаем.

— Ну, ну. Конечно, придумаем. А пока таскай Сварог этот потусторонний металлолом и поменьше рот раскрывай — недовольно пробухтев, я осмотрелся и сверил путь с засветом, указывающим местоположение стабильного перехода, между осколками. — А между тем, я цельный бог непонятно чего. Может, я новой жизнью хочу наслаждаться, а не превозмогать и совершать геройства, причём пару раз, каждый час.

— А вот здесь не понял. Ты же Сварог сам захотел приключений и заодно помочь жителям Белоградья. Так, теперь жри большой ложкой и смотри не обляпайся. Правда, у тебя остался вариант плюнуть на всё и вернуться на остров. Дерево ты там уже посадил. Теперь осталось дом построить и с женским полом плотно пообщаться. Кстати, ты их туда уже нагнал, цельные четыре персоны — напомнил Парацельс.

— Ага, буратино деревянного осталось с девчонками сострогать и закопать золото на поле чудес — пробурчал я и отмахнулся.

Обогнув очередную груду развалин, чего-то большого, с участком призрачной пелены и десятками настороженных проклятий, мы, наконец, достигли астральной границы. Истончившееся место, безопасного перехода немного выделялось, так что с его обнаружением проблем не возникало.

Подтянув меч, я намотал цепь на руку, оставил свободным полуметровый кусок и ступил внутрь астральной стены. И снова завис в переходе между мирами. При этом часть души тут же воспользовалась моментом и улетела в дальние дали.

* * *

В вырубленном, каменном зале, не имелось выходов, но зато там замерли две знакомые фигуры и смотрели в бассейн, наполненный до краёв чем-то похожим на ртуть. Вместо отражения, металлизированная жидкость точно воспроизводила рельеф Белоградья, словно с высоты птичьего полёта. На карте извивалась река, выделялись лесные массивы, поля и города.

Почапаль водил руками, над колодцем и рельефная карта перемещалась, периодически выделяя определённые места и увеличивая их в размере.

— Мы его окончательно потеряли — недовольно констатировал Михаил. — Задаётся мне после того, как произошёл всплеск божественной активности, спрятался он в себя или ушёл в один из тех осколков, куда твоё блюдечко заглянуть не может.

— Ничего страшного. Я чую, скоро Сварог вылезет. Такие, как он на одном месте, да без приключений на пятую точку, усидеть не могут. Обязательно куда-нибудь влезет и начнёт причинять добро и творить зло.

— Зло уже началось, как только твой протеже там появился — изрёк Михаил и принялся торкать пальцем в разные участки трёхмерной карты. — Один город в осаде орды. Из морского осколка флотилия драккаров появилось. А через перевал имперские легионы переходят. Ох, боюсь, заваруха там будет кровавая. Захватят агрессоры эти десять городишек, и всё, нет больше мирно живущего кусочка реальности. Судя по тем силам, что я вижу, точно разорят и даже не подавятся.

— Ещё бы узнать, зачем этому мажору Меркурию так сильно понадобился никчёмный осколок. Ох, неспроста он лично влез, не опасаясь, что старшие начнут коситься — проговорил бог дальнего пути и призадумался, рассматривая флот драккаров, втягивающихся в пределы речного русла.

— Даже не думай брат. Самим нам влезать никак нельзя — предупредил Михаил и его чёрные крылья разошлись, ощетинившись стальными перьями.

— Знаю, если засветимся, то все многовековые планы по одному месту пойдут. Единственное остаётся, смотреть, как Сварог сам с этой напастью пытается справиться. Чую я, не зря само провидение его туда закинуло — сказав это Почапаль резко обернулся и зыркнул в мою сторону, после чего душа рванула назад и вернулась в тело.

* * *

И что теперь каждый раз так будет? — спросил я себя и снова почувствовал мягкую траву под ступнями.

Солнце речных земель, поднималось над горизонтом, и это позволило оценить представшую картину. Сейчас я находился на холме. Судя по открывшемуся виду, совсем в другом месте Белоградья.

Здесь астральную границу очерчивал каменная стеночка, высотой не больше двух-трёх метров. Его оплетали колючие заросли, видимо, специально выращенные именно тут. Взобравшись на забор, я аж присвистнул от удивления.

— Не понял. Это как так? — спросил я Парацельса и указал на совсем другой город, растянувшийся вдоль противоположного берега реки на два километра, не меньше.

Сам обвод белокаменной крепости особо не отличался оттого, что я видел в Мстиславле, но внутреннее расположение кварталов, отсутствие центрального холма и форма города, были совсем иными. Вымпелы на башнях, двух цветов. Подобия кремля или замка, тоже два. Один блок высоких укреплений, находился на возвышенности в левой части города, а второй в правой. Семь божественных идолов, расположились вдоль берега с той стороны реки, где мы находились.

— Похоже, нормальный выход из проклятого осколка, ведёт только сюда — объяснил Парацельс. — И это хорошо. Судя по активности на воде и в городе, мы далеко от осаждённого Мстиславля.

— И как теперь узнать, в какую именно часть речных земель нас занесло? Не переться же вниз с холма, таща за собой сломанный меч, чтобы расспросить местных, водящих хороводы вокруг идолов. Заросшая колючками местность намекала, сюда на холмы, они нечасто ходят.

— Выход один, возвращайся-ка на свой остров и расспроси Василису. Если надо, пусть сама посмотрит на город — посоветовал Парацельс.

— Это верно — согласился я и невольно нахмурился, ибо радушной встречи на острове, точно не ожидал.

Закрыв глаза, я зачерпнул треть остававшейся энергии и переместил своё тело в хранилище. Здесь, в отличие от речных земель, солнце начало клониться к горизонту, но всё равно было теплее. Но не местное светило и редкие облака, мигом привлекли внимание, а то что находилось на берегу, до которого, было каких-то метров двадцать.

Там бегали в набегающих волнах, и весело хохотали три совершенно обнажённые нимфы. Судя по волосам и редкой растительности на теле, природные блондинки.

— А ведь хороши чертовки — проговорил я, невольно засмотревшись на весьма пропорционально скроенные, молодые тела.

— Напоминаю. Ты их спаситель. А значит, можешь с ними делать всё что хочешь — сказал Парацельс.

— Всё что хочешь? — повторил я шёпотом, и тут же дало о себе знать, моё мужское естество, решившее подсказать, что именно нужно сделать.

А пока развернувшаяся во всю ширь, мужская фантазия, только начала клонировать весьма интересные образы применения трёх идентичных блондинок, недремлющее подсознание предупредило о приближении опасности.

И как только это случилось, тройняшки, носящиеся по бережку, словно молодые кобылицы, испуганно завизжали и, прикрывая интимные места, опрометью кинулись к груде бронзовых трофеев.

Сразу не сообразив, откуда здесь может взяться опасность, я резко обернулся и скорее машинально, нежели специально, поймал летящую стрелу. Судя по оперению, именно такими в меня вчера стреляли степняки.

Перехватив поудобнее цепь, со сломанным мечом, я обшарил взглядом песчаную поверхность острова в поисках врага и замер, увидев Василису. Она стояла в пятидесяти шагах с натянутым луком и целилась в меня.

Как только я обернулся, девушка сняла стрелу с тетивы и побежала в мою сторону. Судя по выражению лица, бежала, явно не обниматься. Я же невольно засмотрелся на стройные ножки, появляющиеся в высокой прорези, полосатого халата, прикрывавшего её молодое тело. Сразу в глаза кинулись её волосы. Теперь толстенная коса была распущена и развивалась сзади огненным костром, светящимся, в косых лучах солнца.

— Ах ты гад! — гневный выкрик вырвался из красивого ролика, и я едва не пропустил удар кулаком, летящий прямо в глаз.

Аккуратно перехватив руку, я недовольно покачал головой.

— Так вот, здесь значит, как меня встречают. Стрелой в грудь и кулаком в глаз — недовольно прорычал я.

— А как тебя ещё встречать⁈ Бросил меня тут на трое суток одну, а потом заявляется и подсматривает, как голые девки купаются! — возмущённо выдала Василиса и, вырвавшись из моих рук, упёрла кулаки в бока.

— Надо было, вот и оставил — уверил я, не собираясь оправдываться, и услышав перестук копыт, заметил, как от раскидистого дерева, на степном жеребце, скачет белобрысый парнишка.

Три одинаковые нимфы тоже появились из-за груды бронзы. Теперь они были облачены в длиннющие рубахи с разрезами, а идущая впереди волокла обломанную часть дротика, которым при желании можно проткнуть человека.

— Ну сейчас начнётся — сказал Парацельс и, сложив руки на груди, явно приготовился наблюдать за представлением.

Дождавшись, когда подскачет парнишка, я поднял руку и сделал успокаивающий жест.

— Такс, гражданочки и вы молодой человек. Соблюдайте спокойствие, и никто не пострадает. Надеюсь пребывание на моём острове, не было для вас напряжённым времяпрепровождением?

— Трое суток — процедив сквозь зубы, зло напомнила Василиса.

— Это тут трое суток, а там, снаружи едва началось утро, следующего дня — уверил я и рыжие брови, удивлённо поднялись.

— А меня с сеструхами всё устраивает. Еда есть, вода тоже — внезапно заговорил пацан и радушно оскалился. — Лучше уж здесь, чем от басурман по лесам бегать.

— Митька, забери-ка сестричек и сходите на ужин, фиолетовых плодов насобирайте — твёрдо приказала Василиса.

— Будет сделано, Василиса Ильинична — уважительно выпалил парень и направил волосатого коня в сторону девиц.

— Значит, Василиса Ильинична — повторил я и девушка оскалилась.

— А что, ещё не все люди забыли славную династию Василия Мудрого. Видишь, признали меня, дети опального боярина Морозова. Девки хорошие, ладные и покладистые. Митька, как вырастит, славным витязем станет. Они рассказали, как ты их от басурман спас и сюда закинул. Сварог, а вот ответь-ка мне на один вопросик. Ты специально таких справных девок для спасения выбирал или так случайно получилось? — спросила Василиса с едва прикрытой претензией и посмотрела вслед тройняшкам, которые медленно удаляясь, виляли бёдрами и периодически оглядывались.

— А вот теперь Сварог, точно беги. Это же первый приступ ревности — прокомментировал Парацельс и я невольно хмыкнул.

— Василиса, уверяю тебя. Попались бы мне хромые бабульки, я бы и их сюда перекинул. А то что они краса… Ну то есть симпатичные, так это просто такое забавное совпадение.

Уловив мою оговорку, Василиса фыркнула и нервно постучала стрелой по халату.

— Хорошо. А теперь рассказывай, где был и какие вести из внешнего мира принёс?

Я не стал даже заикаться про проклятый осколок и сломанный меч, а просто поведал о вступление в земли Беллоградья ещё двух армий, действующих явно сообща с ордой визиря.

Информация её опечалила. Да и Парацельс, которому я до этого ничего не рассказывал о своих коротких отлучках, начал недовольно бухтеть.

— Значит, сговорились наши соседушки. Ну ладно, от имперцев другого и не ожидалось. Они на нас давно зуб точат, да всё хотят поквитаться за прошлые разы. Но вот от морских конунгов и варягов, я такого не ожидала — недовольно проговорила Василиса и принялась быстро чертить карту речных земель стрелой, прямо на сыром песочке.

— А почему не ожидала? Я конечно здесь товарищ пришлый, но как только вижу хищный драккар, с опущенными в воду вёслами и с бортами, прикрытыми круглыми щитами, сразу представляю гурьбу бородатых мужиков в броне с боевыми топорами, жгущих деревни и лупящих тараном, городские ворота.

— Всё так. В морском осколке, молодые воины часто собираются, чтобы пощупать мошну соседей. Варяги, ходят в походы на большой архипелаг в холодный осколок. Там много малых королевств, древних замков и прибрежных городов. Да и на богатые острова в тропическом краю, конунги тоже любят наведаться. Там на плантациях тростника вкалывают тысячи рабов, на реках моют золото, а в богатых городах правят гильдии торгашей. В Белоградье, варяги раньше тоже часто наведывались. Только вот с большой добычей, у них в речных землях так и не сложилось. Чаще всего конунги умывались кровью и отходили несолоно хлебавши. Так что с нашими белыми городами, они больше привыкли торговать. К Тому же большинство островных конунгов, давно породнились с князьями. Да и простой люд часто перетекает. Жаждущие морского простора, уходят туда, а желающие ступать только по твёрдой земле, наоборот, приходят в Белоградье.

— А если на них высшие силы подействовали? К примеру, Фрея, шепнула провидцам варягов, что и так надо сделать — жирно намекнул я.

— Богиня Фрея. А ей то это зачем? — искренне удивилась Василиса. — Её на нашей земле всегда почитали. Да и Одина, хоть он и сгинул в стародавние времена, здесь никогда не забывали. Идолов, конечно, ему в речных землях не ставят. Но волхвы, до сих пор его рунами тексты священные записывают, а колдуны в ритуалах используют.

— Ну не хочешь, не верь. Настаивать не буду. Однако ты сама видела, что её статую степняки не тронули, а это как я понял кое-что, но, значит.

Выслушав меня, Василиса нехотя кивнула и, закончив чертить карту речных земель, надолго призадумалась.

— Мне нужно срочно на границу морского осколка попасть — наконец выдала она.

— Зачем? На армаду драккаров посмотреть? Там скоро совсем опасно станет, когда варяги начнут деревни разорять, да города штурмовать. Я, конечно, могу вмешаться, но навряд ли смогу приостановить вторжение.

— Знаю я про ограничения, наложенные на богов и полубогов. Провидение тебе Сварог, грубо действовать не позволит — сказала Василиса и слушающий наш диалог Парацельс, утвердительно закивал.

— Так тогда на хрена нам нужно, там оказаться? — задав ещё раз свой вопрос, уставился на девицу.

— Мы с батей десять лет на островах варягов провели. Я там выросла. Отец во многие походы с ними ходил. С некоторыми конунгами побратался, другие его уважали или боялись. Я многих знатных молодых варягов лично знаю. А теперь многие из тех, с кем я росла, наверняка сами конунгами стали.

— Значит, хочешь встретиться и пообщаться, со своими друзьями детства. Думаешь уговорить не ходить дальше и вернуться в морской осколок? — догадался я.

— Именно так. Тем более, у моего рода остались среди варягов, старые должники крови.

— А что, дело девка говорит — согласился, помалкивающий до поры Парацельс. — Конечно, вторжение она не остановит, но раскол и сумятицу в рядах варягов, посеять можно.

— Значит, тебе на другой край речных земель надо — проговорил я и начал внимательно рассматривать нарисованную карту.

— Да, но вот только от Мстиславля, ежели по реке, да на самой быстрой ладье идти, то почитай двенадцать дней добираться. Боюсь, не поспеем, до начала большой крови — печально объяснила Василиса.

— А ежели мы вот отсюда свой путь начнём? — задав вопрос, я указал на начерченный, вытянутый городок, находящийся на середине речных земель, в месте где практически соединялись два изгиба реки, перед тем как дать большой крюк в сторону Царь-города.

— Если начнём с Максимова городища, и сначала по сухопутному волоку пройдём, то за трое суток можем добраться — мигом рассчитала Василиса и вопросительно уставилась на меня, явно требуя подробных объяснений.

Глава 20

Максимово городище

Поговорив с Василисой, мы определились с дальнейшими действиями. Если город снаружи, находится там, где надо, то путь до устья реки, значительно сократится. В остановку флотилии варягов я особо не верил, но попробовать, пожалуй, стоило.

Правда, для начала нужно кое-что сделать и наконец немного отдохнуть, воспользовавшись разницей в скорости тока времени. Ведь ночь, проведённая на острове, равнялась всего полутора часам снаружи.

А пока три сестрички собирали фрукты на ужин, Парацельс снова помог сотворить чудо. Использовав ещё один трофейный камушек, трансформирующий саму реальность, в сочетании с ловцом душ, я по его рекомендации смог создать межпространственный карман. В него свободно поместился сломанный меч и прочие магические трофеи.

Так что теперь не надо было таскать оружие за собой на цепи. Однако добровольные путы пришлось оставить. Серебряное кольцо по-прежнему сковывало правое запястье, и с него свисали несколько звеньев. Остальное пряталось в пространстве между слоями реальности.

Теперь, чтобы извлечь меч из магического кармана, нужно просто потянуть за цепь левой рукой. Проделав это несколько раз, я убедился, процесс применим в боевых условиях. И появление меча из воздуха, наверняка вызовет удивление у возможного противника. Кстати, тренировка показала, что оружие эффективно на дистанции до десяти метров, но практически не применимо в тесных и замкнутых пространствах. Это приходилось заранее учитывать.

После того как солнышко зашло, часть листьев и плоды дерева начали фосфоресцировать, так что ночная тьма не смогла полностью поглотить остров. Воспользовавшись эффектом, наша компания, пристроились под кроной, рядом с бассейном, наполненным пресной водой. Три обворожительные сестрицы устроили ужин, состоящий только из фиолетовых плодов. Выбор фруктов определённых цветов удивил, и я, не выдержав, поинтересовался, чем он обусловлен. Отвечать взялась Василиса.

— В землях ящуров, эти деревья очень редки. А в том убежище, где мы с отцом жили, как раз росло одно из них. Так что питались плодами часто. Мудрецы поведали, что деревья — магические гибриды, выращенные учёными волшебниками, давно исчезнувшей цивилизацией.

— Права девка. Их древние селекционеры вывели. Слышал я о них и не раз. Много чего они оставили в сфере миров. Гигантское дерево, чьи корни проросли в сотни миров, тоже их рук дело — не выдержав, поведал Парацельс. — А я-то думаю, почему плоды разных цветов, источают остаточную энергию. Причём, каждый цвет немного другую.

Махнув призраку чтобы, помолчал, я снова вслушался в рассказ девушки, получившая вагон знаний у непонятных мудрецов, по всей видимости, ушедших в добровольное изгнание из имперских осколков.

А тем временем Василиса вошла во вкус и начала настоящую лекцию.

— Фиолетовые надо есть на ужин, потому что перед сном лучше всего их употреблять. Они силы восстанавливают, усталость снимают и позволяют нормально уснуть тем, у кого с этим проблемы. Конечно, выглядят все плоды, похоже, но я могу с закрытыми глазами, на ощупь определить, какие из них, употребляют в той или иной ситуации. — Пододвинув к себе бронзовый наплечник голема, теперь наполненный фруктами разного цвета, Василиса взяла оранжевый. — Вот если такой на ночь съешь, то точно не уснёшь. Он бодрит и даже немного скорости движениям придаёт. Отец всегда такие в дальние и опасные походы брал.

— А красный что даёт? — спросил Славик и указал на ярко-красный фрукт.

— А красные, они из редких. Безнадёжного тяжелораненого, несколько таких, за два дня на ноги поднимут. А просто раны, за сутки затянутся. А ещё есть жёлтые, они очень питательные и для выносливости хороши. Двух хватит, чтобы даже лошадь накормить и сил предать, на целый день.

— А синие, почему ты их нам пробовать не разрешаешь? — спросила одна из сестриц.

— Синие, неокрепшим умам лучше не употреблять. Они мозговую активность повышают на какое-то время. И ежели рядом нет книг, которые нужно изучать и дословно запоминать, в голову человека начинает лезть всякое-разное. Иногда это приводит к нехорошему — объяснила Василиса и указала на зелёный плод, свисающий прямо у неё над головой. — Ну а про зелепухи и так всё ясно. Они не спелые и просто опасны для употребления. От светло-зелёных просто животом будешь помучаться, а от тёмно-зелёных можно и окочуриться, если сожрать сразу несколько. А те косточки, что находите внутри любых плодов, собирайте в кучу. Они разные и используются в науке алхимии по-всякому.

— А про розовые, ты почему ничего не сказала? — снова спросила одна из тройняшек. — Я сама видела на верхних ветках несколько штучек. Они намного реже, чем даже красные, но на глаза попадаются.

Неожиданно я заметил, как на щеках, выслушавшей вопрос Василисы, появился румянец. Это значило, что не упомянула она про розовые плоды неспроста.

— Я уже Митьке говорила, розовый пробовать, строго настрого запрещено, так что за ними не лазить и не рвать. Они опасны для здоровья. Даже от одного можно либо умереть, либо зрения и иных чувств лишиться. Вам всё понятно? — требовательно спросила Василиса и девчонки закивали.

Однако я сразу определил, что она соврала. Так что приготовленный заранее вопрос о единственном чёрном плоде, замеченном глубоко в кроне, задавать не стал.

После посиделок, на которых сёстры Морозовы с братцем, меня ещё раз устно поблагодарили за спасение, всех явно потянуло ко сну. И даже мне первый раз за время пребывания в этом необычном мире, по-настоящему захотелось спать. В результате я и не заметил, как отошёл от дерева подальше, скинул кольчугу, улёгся на тёплом песочке и сразу отрубился.

* * *

В пришедшем сне я шёл по разрушенному городу, но не тому, обнаруженному в проклятом осколке, а совсем иному. Здесь всё было намного страшнее. На пути попадалась воронки, больше похожие на кратеры. Некогда высокие, а теперь оплавленные здания, превратились в сросшиеся воедино наслоения этажей, отдалённо похожие на огарки свечей. А на улицах застыли реки, грязного стекла. Из него торчали куски ржавого металла и части машин.

Идущие рядом бойцы, были облачены в тяжёлые латы, похожие на рыцарские, но покрытые несколькими слоями прорезиненного брезента. При ходьбе бронекостюмы издавали, въевшийся в подсознание, натужно жужжащий звук. За спиной у спутников висело оружие, с легко узнаваемыми пламегасителями и криогенными охладителями.

Обогнав идущего впереди, я заглянул под поднятое забрало, и сквозь защитный плексиглас, увидел до боли знакомые, голубые глаза, отдалённо похожие на глаза Василисы.

Девушка мне подмигнула, и в этот момент, свинцовое небо прочертили дымные росчерки, заставившие всех, кинуться врассыпную. Затем на горизонте появилась серия ярких вспышек.

А когда вместе со звуками взрывов, до нас дошла взрывная волна, я снова очнулся на острове и увидел голубые глазки, склонившейся Василисы.

* * *

Судя по солнечному свету, отражающемуся от лоснящихся листьев, на острове наступило утро. И это означало, что пора приступать к осуществлению нехитрого плана.

— Ты не дышал — прошептала Василиса и я заметил беспокойство, промелькнувшее в её взгляде.

— Значит, не хотел — ответил я.

— А разве так можно, совсем не дышать?

— Не знаю. Возможно, я умею.

Осмотрев недостроенное святилище и раскидистую крону дерева, образующую своеобразную крышу, я сразу обратил внимание на тройняшек. Те сгребали песок с портика и подметали ступеньки, очищая скрытую поверхность постройки. Троица белокурых красавиц, косилась, и с явным интересом, рассматривая своего спасителя, а их брат возился со степным конём.

— Куда уставился? — с претензией поинтересовалась Василиса.

— Да так, смотрю на сотворённое собственными руками, и думаю, а не переделать ли тут всё?

— Я тебе переделаю. Остров хорош. Дерево даёт пищу и тень. Не знаю, что ты хотел построить, но получилось неплохо. Колонны подпирают самые большие ветви. Поступающая из источника вода, очень вкусная. И её столько, сколько надо. В самом глубоком бассейне, она холодная аж зубы сводит. В большом, идущем по кругу, потеплее. А в самом дальнем, недавно расчищенном от песка, днём становится словно парное молоко.

— Ладно, тогда не буду ничего переделывать. Ну что Василисушка, надеюсь, ты готова к походу в город? — спросил я и придирчиво осмотрел девушку.

Сейчас она была облачена в сарафан, реквизированный у одной из тройняшек. Голова завернуть в платок, да так чтобы ни единый рыжий волос не вылезал наружу. А свёрнутая коса прикрыта переменной сумой, висящей наподобие рюкзака.

— Я-то готова, а вот ты нет. В кольчуге и с бронзовым обручем на голове, там лучше не расхаживать, так что оставь это всё здесь. А вот это, наоборот, одень — приказала Василиса и сунула мне в руки подобие высоких лаптей, с завязками. К ним в комплекте шла шляпа, сотканную из тоненьких стебельков желтоватой лозы и похожая на соломенную.

Справившись с нехитрой обувкой, я стал похож на рыбака или бедного крестьянина. Девушка придирчиво меня осмотрела и махнула рукой, дескать, и так сойдёт. Затем близняшки притащили плетёную корзину с деревянными крюками, предназначенную для переноски на плечах. Откинув крышку, я увидел, что короб почти полностью наполнен плодами жёлтого, оранжевого и фиолетового цветов.

— А это зачем? — поинтересовался я.

— Таким как мы, без товара, предназначенного для продажи, лучше по Максимову городищу не бродить. Да и фрукты можно обменять на информацию или пассажирские места на торговой ладье — ответила Василиса.

— Ясно. Ну тогда нам пора — сказал я, и протянув спутнице кошель с серебряными монетами и трофейный стилет, взял её за руку.

Прикрыв глаза, использовал большую часть остававшихся крупиц силы и переместил нас из хранилища в реальность. А после того, как снова увидел свет, понял, по неопытности, едва не натворил бед.

Точка нашего появления, находилась всего в трёх метрах от стены, прямо между пышно разросшимися зарослями колючки. Мне острые шипы особо не страшны, а вот Василиса сразу же получила несколько уколов взад и громко ойкнула от неожиданности.

Пришлось оторвать от её пятой точки, впившуюся ветку и подхватить девичье тело на руки. Конечно, Василиса недовольно пофыркала, но вынести себя из плотных зарослей колючки позволила.

Выйдя на простор, она осмотрела стену за спиной, огораживающую границу между осколками, а потом указала на город.

— Сварог, а ведь ты прав. Это и есть Максимово городище. Названное оно так в честь одного из богатырей моего пращура, самого Василия Мудрого.

— А почему в городе два кремля?

— Так уж получилось, что богатырь Максим имел две семьи и дал начало, сразу двум княжеским родам, так называемой правой и левой руки.

— Значит, именно отсюда всего три дня хода до устья реки? — спросил я, не особо заинтересовавшись историческими заморочками местной знати.

Василиса кивнула.

— Как думаешь, они уже знают о вторжении на речные земли?

— Конечно, знают. Колдуны умеют сообщать своим о подобных делах.

Я напряг зрение и ещё раз осмотрел город, но не заметил никаких приготовлений. Сейчас был полдень и деревянный пригород жил обычной жизнью. У пристани стояли ладьи, некоторые из которых больше походили на грузовые баржи, а большой рынок на том берегу, кипел от количества людей и пестрел от обилия открытых торговых точек.

Спустившись с холма, мы добрались до высокой насыпи, со стоящими в рядок идолами семи богов Белоградья. Рядом водили хороводы дюжина волхвов, совершающих непонятные ритуалы. Несколько жгли воняющие полынью костерки. Остальные курсировали от насыпи к лодочной пристани. Собирали подношения у прибывающих горожан и за медную монету отводили некоторых из них к статуям, для личного преклонения.

И хотя лодок к этому берегу приставало не особо много, было видно, процесс отлично организован и подобное происходит весь световой день, без перерывов.

Рассмотрев вблизи белые статуи, я почувствовал идущие от них остаточные эманации силы. На подсознательном уровне стало понятно, личного контакта с ними лучше избегать, иначе меня могут заметить хозяева изваяний.

Добравшись до пристани, Василиса сразу определила, кто из лодочников ожидает пассажиров и договорилась с одним из них о переправе на другой берег. Водяной извозчик сначала для виду поломался, увидев у себя на ладони, две серебряные монеты непонятного происхождения, но потом согласился.

— Чего это он? Неужели цена уплачена слишком маленькая? — прошептал я, когда мы уселись на пассажирскую лавку, большой лодки, а сам извозчик отошёл, явно выискивая глазами тех, кого сюда изначально привёз.

— Да нет, серебра я заплатила, даже с преизбытком. Но монеты нездешние, а значит, лодочнику придётся идти к меняле, и тот срежет свои 15–25 процентов от дохода, в зависимости от качества и ценности монеты. Такое извозчики, страсть как не любят — объяснила Василиса.

— Так заплати больше, чтобы не нервничал. Я же тебе цельный кошель серебра выдал. Да там даже несколько золотых кругляшей имеется.

— Не Сварог, нельзя больше платить. У нас видок не тот, чтобы серебро горстями рассыпать и золото светить. Лодочник заподозрит чего, сразу стражникам доложит. А так пусть думает, что мы деревенские, едем на большой базар.

— А ведь умна девка — подал голос Парацельс, который всё утро помалкивал и о чём-то размышлял. — Может и вправду сможет чего-нибудь намутить с варягами. — А тебе Сварог, я советую в городе не расслабляться и силой не пользоваться, ни при каких обстоятельствах. Присутствие таких как ты, некоторые одарённые магией чуют подсознательно. Надеюсь, почти полное отсутствие энергии, поможет тебе не сильно выделяться в толпе.

Выслушав призрака, я заметил настороженный взгляд одного из волхвов, буквально сканирующий пристань с тремя дюжинами лодок разного размера. Чтобы не отсвечивать, пришлось уставиться на воду и начать рассматривать стайки мальков, прячущихся в зарослях водорослей, от стремительных щупаков.

А потом прибыла супружеская пара, дородно выглядевших горожан. Они уселись на пассажирскую лавку, находящуюся на другой стороне лодки. Усатый мужчина лет сорока на вид, был одет в изукрашенный вышитыми узорами кафтан, яловые сапоги и высокую шапку. А его полноватая жена, из-за обилия многослойных юбок с узорами, жакетов и богато украшенного кокошника, была похожа на бабу, готовую занять законное место на самоваре.

Пока мы не отчалили, мужчина начал недовольно бухать, что дескать, он оплатил по полной весь круиз к святому месту, причём заранее в оба конца. Однако ушлый лодочник его быстро осадил, сказав, что за медь попавшую в его кошель, в полном распоряжении горожанина только половина лодки.

Горожанин особо спорить не стал, но всю дорогу нервно поглаживал усы и шептался с жёнушкой, выказывая взглядами свою неприязнь к крестьянам, посмевшим разделить с ним транспорт.

Мы же с Василисой молча слушали лодочника, который всю дорогу лихо работал вёслами и одновременно громко распевал многокуплетную песню, про два княжеских рода, управляющих городом. Судя по тексту, они постоянно ссорились по разным пустякам. И хотя слова песни, не забывали прославлять обе стороны перманентного конфликта, глубоко скрытая издёвка читалась. А ещё я неожиданно узнал знакомый сюжетец, скрепляющий воедино поэтическую новеллу, про внезапно полюбивших друг друга высокородную княжну и молодого наследника княжеского рода. Так что уже на середине затянувшейся песенки, я догадался, закончиться она не особо хорошо, для всех причастных сторон.

И чем ближе мы приближались к пристани, тем больше она походила на небольшой порт. Выйдя на настоящую каменную мостовую, мы постарались как можно быстрее раствориться в толпе.

Как я сразу подметил, парочка недовольных горожан, зачем-то пыталась нас преследовать, но сразу отстала, едва мы зашли за ряд припортовых заведений, плотно жмущихся друг к другу.

Обилие торговых лавок, всяческих харчевен и трактиров, впечатляло. Такого в Мстиславле на глаза не попадалось. Сразу становилось ясно, что это место, одно из торговых узлов, где сходятся сразу несколько путей. Ещё будучи на острове, я изучил нарисованную Василисой карту и всё понял.

Город находился почти на середине речного пути и ко всему прочему, удачно разместился в узком месте длинной излучины, омываемой потоком с двух сторон. Именно здесь река делала резкий поворот и несла потоки к горному перевалу, совершая широкий крюк на несколько сотен километров, и возвращалась назад. Так что если пристать к одному берегу и перейти пешим на пристань, находящуюся на противоположной стороне, то теоретически можно было всего за час, сократить путь по воде, почти на двое суток.

Это особенность быстро обнаружили купцы. Они начали переправлять свои товары по суше, перегружая их на другие ладьи, либо перетаскивали волоком небольшие суда, по специально созданному сухому пути. Таким образом, именно здесь встречались почти все грузы, идущие из степных земель, с товарами, приходящими от варягов. Из-за строения речного осколка, сухопутный путь из империи мог проходить мимо в обе стороны, но водный путь косвенно попадал в зону влияния Максимова городища.

Именно этот город формально считался самым большим, богатым и густонаселённым. Именно благосостояние и позволяло ужиться двум родственным, княжеским родам, вот уже сотни лет строго блудящим вооружённый нейтралитет.

Жизнь вокруг кипела, и я так и не заметил никакого беспокойства по поводу начавшегося вторжения. Приготовлений к войне тоже заметно не было. Это удивляло, и я, не выдержав, отвёл девушку к стене склада и задал единственный вопрос:

— Василиса, а скажи-ка мне девица. Они и вправду не понимают, что именно происходит в Белоградье, или упорно делают вид?

Глава 21

Местные расклады

Мы прошли мимо открытой харчевни. На её вывеске красовались три жареные рыбины. Я уловил опьяняющий запах тушёного мяса и понял, что фруктовая диета точно не для меня.

— Может, зайдём? — предложил я Василисе, и та оглядевшись по сторонам, нехотя согласилась.

Но вместо того чтобы повернуть к торговой точке местного общепита, она решительно направилась к находящейся невдалеке лавке менялы. С некоторым запозданием до меня дошло, почему Василиса так поступила.

Высыпав на прилавок больше полсотни мелких серебряных монеток и две дюжины больших, девушка уставилась на хорошо выбритого, худого мужчину. Тот был облачён в камзол и шляпу. Покрой и форма одежды, разительно отличались от местных модных тенденций. Василиса изобразила радушную улыбку и почтительно присела.

— Милое дитя, и что это такое? — спросил мужчина, указав на деньги.

При этом я уловил заметный акцент в голосе. Врождённый талант божественного полиглота, тут же подтвердил, меняла явно иностранец, по какой-то причине, занимающийся бизнесом на чужбине.

— Милостивый сударь, это наследство, доставшееся моему дядюшке от дальнего родственника — ответила Василиса и указала на меня.

— А почему ваш дядюшка сам не хочет со мной пообщаться и обсудить стоимость серебра? — с подозрением поинтересовался меняла. А в это время его руки начали ловко перебирать и тасовать монетки, словно они игральные фишки из казино.

— Увы, милостивый сударь, но дядя глухонемой от рождения. Вот и попросил меня обменять серебро, на нормальные царские копейки и рубли, к которым он более привычен.

— Ну раз так, то почему бы и не обменять. Тем более, сумма не такая уж и большая, как я погляжу.

При слове сумма, глазки мужчины заблестели, и я сразу понял, что свои 10–15 процентов чистого навара, он намерен минимум удвоить. Парацельс это тоже понял и, пыхтя от недовольства, словно старый чайник, принялся наблюдать за ловкими пальцами менялы.

— Сударь, мы с дядей люди деревенские, живём сбором ягод и грибов, да ловлей рыбы, так что полностью полагаемся на вашу честность и доброту.

Лесть Василисы, подтолкнула менялу прекратить нас изучать и, наконец, уставиться на монеты.

— Такс, поглядим, что здесь у нас имеется. Ага, монеты старые. Судя по смазанному изображению солнца, чеканили в осколке, ранее принадлежащему к одной из свежих клонов империи солнца. В Белоградье такие монеты не в ходу. И даже более того, я могу утверждать, что в большой степи, городе Хорезме, на островах варягов, империи за перевалом, и во всех прочих обжитых осколках, находящихся поблизости, такими монетами купцы не торгуют. А это значит их цена сразу снижается вдвое. Милое дитя, надеюсь, вам это ясно?

— Ну я так и знала — опечаленно пролепетала Василиса. — А что же тогда милостивый сударь можно с этим сделать?

— Будем смотреть внимательно и определять качество серебра — ответил меняла и на его правом глазу появился монокуляр с линзой.

— Вот гад! Сразу цену срезал в два раза. А теперь посчитает всё, как серебряный лом. И, конечно же, он не заметил, примесь истинного серебра в монетках — возмутился призрак архимага. — Сварог, после того как сделка состоится, обязательно прокляни эту жадную сволочь. Конечно, божественное проклятье сразу не сработает, но со временем оно его обязательно достанет в тот момент, когда жизнь будет висеть на волоске.

«Парацельс, не накаляй. Золота у нас хватает. Так что главное — сейчас получить горсть местной мелочи на расходы» — очень чётко подумал я и призрак всё услышал.

А пока мы незаметно для всех общались, на прилавке появились небольшие весы и мензурка с пипеткой. Взвесив несколько монет, меняла капнул на них алхимическим составом, растёр бархатной тряпочкой и немного подождал. А когда руны и многолучевое солнышко, засияли как новые, он хищно улыбнулся. Закончив экспертизу, он снова уставился на Василису.

— Значит, так милая девочка, я снимаю ещё десять процентов за ненадлежащее качество серебра и прибавляю два процента к стоимости за ваши прелестные глазки. Если это вас устраивает, то извольте завершить сделку и расплатиться — предложил меняла и принялся выкладывать на стол стопочки, меди и мелких, серебряных монеток с профилем царя.

— Вот упырь! — воскликнул Парацельс и в руке призрака появился ржавый клинок.

— Да сударь, нас это устраивает — ответила Василиса и тяжко вздохнула.

— Ну тогда посчитаемся. Большие по весу, чуть больше царских гривенников, значит, дам за каждый по четыре с половиной копейки. Маленькие, почти как двухкопеечные, значит, только из-за уважения к вашей молодости, дам по копейке. Итого получается. Один рубль, семьдесят четыре копейки. Как хотите, получить? Серебром или медью?

— А должен был отдать минимум три рубля — зло прорычал призрак.

Он был прав. Конечно, меняла обманул, но мог нагреть и на большую сумму.

— Треть медными грошами, вторую треть серебряными копейками, а третью гривенниками.

Выслушав пожелания Василисы, меняла быстро отделил стопки нужной высоты и его лицо расплылось в хитрой улыбочке. Моя спутница не заставила себя долго ждать, и не пересчитывая, смела все монетки с прилавка в подставленную тряпицу. Затем вежливо поблагодарила менялу и повернулась ко мне.

А уже через пару минут мы сидели на открытой веранде корчмы в самом дальнем углу и выложив на стол десяток медных грошей, заказывали тушёное мясо, пиво, квас и гарнир.

— Рубль семьдесят, как-то негусто. Он мог дать три рубля — повторил я расчёты Парацельса и призрак яростно закивал.

— Главное нам хватит, на нормальную одежду, еду и пару нужных в хозяйстве вещей. А за места на ладье можно попытаться рассчитаться золотом и остатками серебра.

— А почему ты не обменяла у него всё?

— Нельзя светить золото. Меняла может струхнуть и вызвать стражу. Он же у нас не совсем местный, так что точно так сделает. А те, кто нам нужен, и такие монеты спокойно примет.

В это время молоденькая девчонка принесла две деревянные кружки с пенным пивом и большой, глиняный кувшин с хлебным квасом. Оценив вкусовые качества напитков, я сразу причислил всё к наивысшему разряду. И тут же вспомнил, как пил нечто подобное в прошлой жизни, из пузатых, стеклянных бокалов.

— Василиса, может, расскажешь, с чего они тут все такие непуганые ходят? — отставив ополовиненную ёмкость с квасом, я кивнул на стражников, вальяжно протопавших мимо корчмы.

Эти в отличие от Мстиславских, чешуйчатую броню и кольчуги не носили. Да и арбалетов я не заметил. Зато зелёные кафтаны и высокие шапки, изукрашивали вставки из алого шёлка и кант из серебряной нити. А арсенал вооружения состоял из кинжалов, сабель и небольших бердышей, очень похожих на декоративные.

— Сварог, а чего им здесь бояться? Вторжение степной орды и воинов вечного падишаха? Так это же происходит где-то далеко, в пяти днях водного пути отсюда. Варяги тоже, обычно дальше града Владимира не заплывают. А там две крепости с батареями катапульт, и в случае нападения, река перегораживается цепями.

— А империя? Про легионы, переходящие через перевал, наверняка уже все знают — попытался возразить я.

— Кто надо, конечно, знает. Но думают, что это в очередной раз, несколько имперских когорт, снесли временную заставу. А к нам они вторглись, для заготовки строевого леса. Такое в Белоградье, после того как Царь-город в чумной превратился, почти каждое лето происходит. Кстати, торговле зерном, орехом и мёдом, это особо не мешает. Продвижению обозных караванов, между империей и нашими землями, вторжение тоже не вредит. А подойдёт дело к зиме, и имперцы сами отведут легионеров и заготовительные бригады дровосеков. Вырубленного задарма леса, конечно, жалко, но только тем князьям и боярам, которым не удалось на этом навариться.

— И всё-таки нападение с трёх сторон. Да любой, даже самый тупой дундук при власти, сразу сообразит, что это неспроста. Неужели князья этого не понимают? — невольно возмутился я.

— Ещё раз повторяю. Если та информация про пять имперских легионов подтвердится, то князья обязательно начнут шевелиться. Но, далеко не каждый город сразу начнёт дружины собирать. Например, два Глебовских кремля, уж точно самыми последними сподобятся устроить реестровый смотр служивых людей.

— Похоже, тут такое давно сложилось — изрёк я обречённо.

— Да, не любят Глебовцы свои полки в бой отправлять. И это с учётом того, что у них здесь постоянно, две цельные дружины витязей, под рукой имеются. Причём в каждой дружине, больше трёх сотен копий. Да у моего деда столько своих витязей никогда не имелось. В лучшие времена, самое большое пятьсот копий набиралось.

Выслушав девушку, я решил кое-что уточнить.

— Василиса, а вот ты мне объясни. Витязи, они же вроде ваших местных рыцарей. Подготовлены отлично. Лошади лучшие. Такую экипировку, броню и оружие, я ни у кого круче не вдел. Да и потаённая энергия в бойцах обнаружилась. Так кто они? И откуда берутся?

— Ну, здесь всё просто. Каждый боярин и дворовый человек князя, своих детей имеет. При всех княжеских конюшнях, казармы построены. Там мальчиков с детства учат ратному делу и в строгой дисциплине содержат. При первых царях, лучших по пути богатырей направляли, но это уже давно перестали практиковать.

— А почему?

— Долго это, муторно. К тому же, появившийся в дружине богатырь, обязательно заматереет. Силу почувствует и любому князю может конкуренцию составить. Минимум три княжьих рода из старших, именно так нового главу и получили.

— Ясно. А что ты расскажешь, про сами княжеские рода. Как выяснилось, в некоторых городах их сидит аж по два? — продолжил спрашивать я и указал на высокие башни двух кремлей, торчавшие над крышами с правой и с левой стороны города,

— Два княжеских рода только в Максимове укоренились. В остальных строго по одному сидят. А всего великих княжеских родов раньше пятнадцать было. Теперь осталось двенадцать. Ещё есть больше сорока малых, которые в вотчинных посёлках, родовой землёй правят.

— А чем великие рода отличаются от малых?

— Во-первых, более чем за триста лет, каждый из великих домов, минимум пару раз породнился с Царской династией. Так что если хорошенько поковыряться в учётных книгах, то каждый из князей, правящих тем или иным городом, мне приходится очень дальним родственником. А в Борисове так и вовсе правит мой двоюродный дед, по материнской линии. Малые же рода князей, постепенно появились. Младшие отпрыски роднились, откалывались от домов, и свои рода зачинали. Это долго не признавали, но со временем, основной круг, младших княжеств устоялся, и теперь даже видным боярам, имеющим свою законную вотчину и много золота, туда влезть почти невозможно.

— Сложно у вас тут всё, настоящая игра высоких и не очень кремлей. — Я уж точно не собирался вникать во все перипетии местного высшего общества, и потому лишь тяжко вздохнул. — Так что Василиса думаешь, сподобятся князья собрать дружины в одно войско ли нет?

— Последним, дружины всех князей, городские полки стражи и служивых людей с посошной ратью, мой дед собирал. Но это было тридцать лет назад. После этого города обходились половинным сбором. Но я уверена, на этот раз воеводу князья точно изберут. Одно боюсь, изберут не одного. Воеводы соберут ратников, но только далеко не сразу. Как говорил мой дед, в Болоградье слишком долго запрягают.

— А потом быстро едут — на автомате продолжил я. — Правда боюсь, что ехать бить врага, такими темпами поздно будет.

Василиса нехотя кивнула и в этот момент молодая девчонка, притащила нам жареного мяса, с грибами и дымящимися клубнями оранжевого цвета.

— И чтобы дружины успели собраться в единый кулак и выступить в поход, мы обязаны варягов остановить — решительно заявила Василиса и подвинула мне одну из огромных, деревянных тарелок.

Попробовав яства, я понял, что любил употреблять нечто подобное, в прошлой жизни. Правда, немного сладковатый вкус местной картошки, немного удивил. А ещё поразило количество использованных приправ. Я почему-то подспудно представлял, что они здесь большая редкость.

— Жрёте. А я тысячи лет ни единой крошки во рту не держал — раздражённо проворчал Парацельс.

«Ничего, вытяну тебя из призрачного состояния, и тогда попробуешь грибочков с мясом» — пообещал я, про себя и призрак отрицательно затряс головой.

— А вот это навряд ли. Чтобы меня извлечь из потустороннего мира, тебе придётся ловца душ уничтожить, а это без силы великой сделать невозможно. А у тебя Сварог её точно нет. Ведь пока всё, что ты делаешь, это так детское баловство.

«И что ты предлагаешь?»

— Как говорит бог дальнего пути, Почапаль, если делать, то по-крупному. Помоги отразить все нападения и утри нос этому выскочке Гермесу. А когда на городских святилищах твои статуи поставят, сила к тебе потоком стекаться начнёт.

«Мои статуи? Ну Парацельс это ты и загнул. Пока я здесь по городу бродил, в хранилище всего три десятка крупиц энергии залетело. Глядишь, так к вечеру, снова лужица появится» — отчитался я.

— Это простые люди, твои геройства, вспоминают в Мстиславле. Оттуда силушка капает. Но сразу предупрежу. Это всё ненадолго продлится. Люди добро — без постоянного напоминания, быстро забывают. Из-за этого, богам приходится чудеса творить, да всякие фокусы народу показывать.

«Я обойдусь без фокусов. Помогу чем смогу Белоградью, авось местные узнают и оценят».

— Ну, ну, конечно, эти оценят. Держи карман шире — Парацельс явно не особо вдохновился моими словами. — Эх Сварог, Сварог, придёт время, и людишки тебя ещё разочаруют. А расчёт Василисы, не смотри, что она едва в детородный возраст вошла. Девка ушлая. Видела много. И уже имеет на тебя собственные планы. Так что будь осторожен.

Слушая предупреждения Парацельса, я жевал и рассматривал стоявшие у пристаней, малые и великие, речные ладьи. И в один миг, перед взором промелькнула хитрая резьба на изогнутом носу, показывавшаяся смутно знакомой.

Чтобы убедиться, я направил малую крупицу энергии на зрение, и снова увидел потоки силы, с аурами людей. И действительно, догадки подтвердились. Правда, как именно сюда успели попасть, виденные около Мстиславля рыбачки, причём раньше нас, я не понял. И потому поспешил спросить об этом спутницу.

— Василиса, у меня тут появился один вопросик по поводу местной географии — проговорил я вполголоса, при этом подсознательно почувствовав зарождающееся беспокойство.

Уплетающая еду девушка, тут же встрепенулись.

— И в чём вопрос? — прошептала она и, отложив деревянную ложку, принялась украдкой оглядываться по сторонам.

— А могла ли небольшая рыбацкая ладья из Мстиславля, доплыть сюда за одни сутки?

Задав загадку, я уставился на сосредоточенное лицо девушки. Немного подумав, она покачала головой.

— Нет. Ни парус, ни весла в этом не помогут. Если на большой, грузовой ладье с низкой посадкой сюда идти, то не меньше семи-восьми суток. Причём в паре мест, придётся нанимать местных бурлаков. Если на военной ладье под парусом и гребцами, то пять суток сразу отдай. А самое быстрое, это на малой разъездной ладье идти, перевозящей курьеров и важные депеши. Сменные гребцы, преодолеют все изгибы реки за четверо суток — скороговоркой отчеканила девушка.

— А между тем, рыбацкая ладья стоит у пристани. А рядом тусуется люд, который я лично видел рядом с Мстиславлем — проворчал я, и взглядом указал, местонахождение плав средства.

— А среди тех, кто на той ладье был, случайно, колдун не присутствовал? — неожиданно спросила Василиса, словно угадав вектор развития моих подозрений.

— Был колдун. А кроме него, один молодой, прирождённый маг — честно ответил я.

— Ну тогда это всё объясняет. В Белоградье, колдунов не особо много, но некоторые из тех, что есть, умеют творить всякое интересное.

— А я тебе ещё сутки назад про это говорил — не преминул напомнить Парацельс.

— И как же они сюда переместились?

— В морском осколке варягов и на архипелагах расколотых королевств, это называется — «открыть водный путь». Такое умеют делать немногие. Да и магия эта несовершенна и часто приводит к трагическим ошибкам. Но подобные специалисты очень ценятся, и за ними все охотятся.

— А если я, к примеру, знаю точно, что такой специальный колдун находится рядом. Как думаешь, можно с ним договориться, чтобы он помог быстро добраться до устья реки и града Владимира? — спросил я, по-прежнему чувствуя непреодолимое беспокойство.

— Договориться можно, только в одном случае, если припрёшь такого колдуна к стенке, докажешь, что он это умеет, и заплатишь правильную цену.

— Ну насчёт цены, думаю у меня есть что ему предложить — сказал я и, заглянув в потайной межпространственный кармашек, мысленно погладил кошель, наполненный большими золотыми монетами, империи солнца.

И как только я это сделал, терзающее беспокойство материализовалось. Я увидел парочку наших городских попутчиков, стоявших невдалеке от крайнего ряда торговых точек и указывающих представительному товарищу, возглавляющему группу стражников, прямиком на нас.

Василиса заметила моё тревожное выражение лица и проследив за взглядом, тут же обнаружила и оценила угрозу.

— А вот это очень нехорошо — проговорила девушка и в следующий миг я схватил и придержал её за рукав, ибо она явно собиралась убегать.

— Сиди и ешь — коротко приказал я и, стараясь не смотреть прямо, принялся наблюдать за приближающими к нам стражниками.

Глава 22

Немного чудес и путепроходец

— Что ты задумал? Если сейчас же не переместишь нас на остров, то через пару минут меня попытаются схватить — прошептала Василиса и я заметил клинок стилета, появившийся в её руке. — А если они сдёрнут с моей головы платок и увидят рыжую косу, то встречи с князьями нам не избежать. Сварог, я сегодня выходить замуж точно не хочу.

— Василиса, давно хотел спросить, а почему ты просто не обрежешь волосы покороче? Ведь так проще скрываться от женихов.

— Обрезать косу, незамужней девушке⁈ — возмущённо прошипела спутница и в голубых глазках, сверкнул отблеск адского пламени. — Да лучше я себе горло перережу!

Из её гневной тирады я вывел, что девушки Белоградья подобного не приемлют. Поэтому прикусил язык и полез в межпространственный кармашек. На ладони тут же появился трофейный, чёрный камушек, чьи грани не отражали свет.

— Сиди спокойно Вася и не реагируй на происходящее — потребовал я и принялся колдовать.

Редких артефактов осталось шесть штук и их было жалко, но иного выхода я сейчас не видел. Да и если быть до конца честным, просто хотелось кое-что проверить. Соскочив с руки, кристаллик подлетел вверх и приземлился на высокую стопку обтёсанного камня, сложенного на отдельной площадке, прямо у крепостной стены. Белые блоки, скорее всего, привезли на продажу. Именно из таких построены стены и оба княжеских кремля.

Едва высвобождения на свободу, изменяющая сила вступила в контакт с блоками, и стопка начала деформироваться. Снаружи послышались крики людей и гул толпы. Стражники, возглавляемые серьёзного вида товарищем, застыли в десяти шагах от корчмы и попятились назад, мигом забыв о своих первоначальных целях.

Я же сконцентрировал всё внимание на происходящем, удерживая в сознании образ того, что хотел создать. Сразу понял, на первично сформировавшийся проект, материала не хватит. Так что просто перекинул энергию на крепостную стену и принялся масштабировать архитектурную заготовку, сращивая её с функциональным элементом городского интерьера.

На середине выполнения проекта, начал сомневаться, что хватит сил, но тут помощь пришла, откуда не предполагалось. Вокруг было очень много людей, поначалу все пятились к пристани. Некоторых охватила паника. Но очень быстро почти все поняли, что происходит нечто необычное, но не особо опасное. Просто от стометрового участка стены и пары складов, поднимаются клубы белой пыли. А внутри что-то нестерпимо громко грохочет и скрежещет.

Видимо, из-за этого люд и начал просить всех богов о помощи. При этом часть силы, по какой-то причине, начала течь в мою сторону, автоматически переводясь на создание архитектурного проекта.

Так что в отличие от самого первого строительства, осуществлённого на острове, мне удалось закончить творить задуманное до конца. А когда грохот прекратился и клубы белой пыли начали оседать, взорам людей предстало экспериментальное архитектурное творение.

Участок стены превратился в вытянутую, многоуровневую башню, вздымающуюся выше всех крепостных башен Максимова городища. На самом верху, расположилась площадка с зубцами. На каждом этаже имелись многочисленные бойницы.

Но не это привлекало основное внимание, а рельефная резьба по камню, покрывающая стены. На нескольких, объединённых в единый комплекс и пересекающихся барельефах, была изображена осада Мстиславля. Раздувающие ноздри, потусторонние быки. Бой в деревянном пригороде. Пожар и поверженные враги. А в центре композиции разместилась дева с длинной косой, стоящая рядом с победителем, над головой которого висел нимб.

— А это зачем? — спросил Парацельс, а Василиса открыла рот от удивления.

— А это, типа боевого листка. Когда молва о событиях дойдёт сюда, люди поймут, о чём повествует этот комикс.

— Короче, ты сам себе построил своеобразного идола. Умно. Значит, ты не так туп, как я думал.

— Ну спасибо за комплимент — ответил я призраку и в этот миг ко мне обернулась Василиса.

— А это чего там такое? Я, что ли? — промямлила она и указала на центральный барельеф.

— Ну ты. А что тебе не нравится?

— Не знаю. А почему мы стоим спиной и смотрим на войско басурман?

— Так, нас по лицам не опознают.

Выслушав ответы, она вышла из корчмы и скрылась в галдящей толпе, с интересом рассматривающей новый элемент городского интерьера. Через несколько минут девушка вернулась и, отпив пива, явно недобро уставились на меня.

— А почему сарафан обгоревший? Коса немного растрёпана. Видны голые пятки и силуэт сзади какой-то слишком выпуклый? — высказав ворох претензий, она упёрла кулаки в бока.

— Василиса, сразу предупреждаю, переснимать не буду. Считай, что я художник и так вижу — решительно ответил я и, допив квас, направился к выходу. — А теперь давай за мной. Хватит на сегодня народного творчества, пора сделать то, для чего мы сюда припёрлись.

Василиса попыталась возразить и снова начала бурчать про чересчур отключённый зад. Но когда мы добрались до ряда лавок, торгующих всякой всячиной, женское нутро взяло своё. Несмотря на сотворённое чудо, торговцы довольно быстро пришли в себя. Конечно, некоторые начали сворачиваться, но большинство остались на рабочем месте. Тем более что народу значительно прибавилось, ибо к сотворённой башне начал сходиться весь город и все пришлые.

— Да я сама видела, как с неба спустились руки великана и слепили башню из камня — заявила дородная купчиха, торгующая мехами, коврами и отрезами цветастой ткани.

— Ефросинья, да какие руки⁈ — воскликнул торговец, стоявший у прилавка, плотно уложенного ножами, кинжалами, саблями и мечами. — Это были не руки, а два крылатых воина, спустивших на землю белую башню.

К спору тут же присоединилась третья участница, торгующая облитыми мёдом сухофруктами, финиками, пастилой и всякими подобными сладостями. Она опровергла обе версии и высказала свою, о сотворении башни при помощи богов, круга колдунов и княжеских престолов.

— Видишь, обсуждают — сказал я, обращаясь и к Парацельсу, и к Василисе. При этом я чувствовал, как в хранилище прилетает всё больше и больше частичек народной силы.

— А ведь и правда. Это довольно-таки интересный способ майнить энергию — признал призрак.

Василиса недовольно хмыкнула и снова напомнила про зад, косу и сарафан.

Добравшись до лавки, торгующей готовой одеждой, я купил спутнице новый сарафан и огромный платок, которым можно было дважды обернуться. Затем в соседней лавке подобрал ей очень удобные и красивые, сафьяновые сапоги и кое-что по мелочи.

Про себя я тоже не забыл, так что через час в сторону пристани топал не крестьянин в лаптях, а судя по внешнему виду, мелкий торгаш, облачённый в сапоги, широкие штаны, красную косоворотку, и короткий кафтан с карманами. На голове появилась шапка, прикрывшая начавшие отрастать волосы и остатки ожогов.

Заинтересовавшая меня ладья никуда не делась, так что я, не став ходить кругами, сразу направился к ней. В это время небольшой экипаж судна, готовил несколько здоровых бочек к погрузке.

Отлично понимая кто капитан, я для проформы спросил у его сына, кто здесь главный, а тот вместо того, чтобы указать на батю, начал задавать вопросы.

— А зачем он вам понадобился?

— Да так, хочу нанять на месяц или два, вашу лоханку.

— А зачем нанять? — не унялся парнишка, при этом с интересом и без стеснения, рассматривая Василису.

— Парень, о том, я со старшим буду разговаривать, а не с тобой — ответил я с нажимом, но тот упрямо покачал вихрастой головой.

Понимая, что это ничем путным не закончится, я хотел пройти мимо упёртого паренька, и в этот момент почувствовал резко возросшее присутствие чужой энергии. Замерев на месте, влил крупицу силы в зрение и увидел, как между едва шевелящимися пальцами парнишки, перемещается зелёный поток энергии, похожий на вьющуюся змейку.

Затем обратил внимание на пожилого мужика, с покрытой чёрными пятнами аурой. Он отделился от тех, кто продолжил катить бочку и теперь замер невдалеке. При этом его правая рука скрылась за спиной и теперь сжимала рукоять клинка, прикреплённого под мешковатым плащом.

Если бы клинок был обычным, то я наверняка его не обнаружил, но этот, сочащийся тёмной энергией, видел даже сквозь тело.

Сидевший на большом сундуке, глава этого шапито, тоже напрягся и, взяв в руки короткий, деревянный посох, словно дубинку, принялся ощупывать нанесённые на него руны. Всё это произошло за считанные секунды и нехорошее напряжение, продолжало неуклонно нарастать.

Не желая оказаться в эпицентре нападения, я сделал пару шагов назад и прикрыл Василису. Затем осмотрел замершую команду и невольно оскалился. Уходить, не сола нахлебавшись, не хотелось. Вступать в схватку и всё похерить, тоже не вариант. Остаётся привлечь внимание, самым действенным из имеющихся в распоряжении способов.

Выудив из потайного хранилища одну из золотых монет, настоящей империи солнца, я высоко подбросил золотой кругляш, и ловко поймав его, метнул в колдуна. Тот машинально поймал крупную монету и уставился на старца, восседающего на троне. Затем он взвесил золото на ладони и даже прикусил реверс.

— Сынок, а пропусти-ка гостя дорогого — спокойно сказал владелец ладьи и члены команды снова продолжили заниматься своими делами.

— Василиса, постой тут — шепнул я девушке, и та кивнула.

Перескочив через борт, я добрался до колдуна и встал, напротив.

— Ну и как тебя звать, мил человек — спросил тот и демонстративно покрутил между пальцами, полученную монетку.

— Если хочешь знать истинное имя, то оно тебе точно ни к чему. А пока у нас есть дела, можешь звать меня путником.

— Хорошо, пусть, будет путник. Тогда и я представляться не буду. И что же ты путник хочешь получить, за эту деньгу.

— Хочу, чтобы ты перевёз меня во Владимир — честно ответил я и колдун хмыкнул.

— Деньга, конечно, хороша. Содержать людей, семьи и судно, на месяц, два хватит, но только если тебе нужно срочно во Владимир, то это тебе не к нам. Найди любую ладью «Ласточку». Они возят княжеские депеши и всяких казённых писарей да приказчиков по реке. Напросись, заплати золотом, авось возьмут на борт. На ней ты такой путь по воде, за три дня осилишь — посоветовал колдун и явно нехотя перебросил монету мне в руку.

— Если бы мне нужно было по воде, то я бы нашёл к кому обратиться. Да и трёх дней, у меня точно нет. Ибо дело слишком срочное — сказал я и перекинул монету обратно.

Поймав её, колдун раскрыл ладонь и увидел там две монеты.

— Ну, допустим, ты меня немного заинтересовал. Но всё равно, я твоих речей до конца не вразумлю. Трёх дней у тебя путник нет, а идти ты хочешь обязательно с ними. Да ты мил человек, так ничего и не понял. Мы во Владимир и за пять дней не доберёмся — объяснил владелец судна и перекинул обе монеты назад.

— Это ты колдун ничего не понял. Мне во Владимире нужно быть уже завтра. Лучше с утра — с нажимом проговорил я и снова вернул деньгу.

На этот раз на ладони собеседника, оказалось три монеты. При этом я заметил, что он встрепенулся, когда назвал его колдуном.

— Да какой же я колдун. Я рыбак, плотник и скобарь. Немного купец. Конечно, кое-чего знаю, но сам пользовать силу хорошо не умею. Так что обратись к кому другому и больше меня так, не обзывай.

Он хотел снова перекинуть монеты, но вместо этого поймал ещё две.

— Колдуном, звать не буду. А путепроходцем, тебя тоже не называть? — поинтересовался я и хозяин ладьи резко вскочив, сделал шаг вперёд и протянул монеты.

— Уходи — прорычал он и все члены экипажа как по команде замерли. Руки молодого мага обвила зелёная змейка. Остальные потянулись к кинжалам и засопожным ножам.

— Не бойся путепроходец, доставь меня до пункта назначения, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Ежели ты, конечно, не захочешь помогать мне дальше. А с этими деньгами ты вернёшься сюда, купишь себе большой дом, где смогут разместиться все твои люди. Снимешь место на пристани со складом. И пока враги Белоградья сюда не добрались, будешь жить припеваючи. А чтобы это осуществилось, тыкать в меня ножами и бить заклятьями, точно не советую. Убить меня всё равно не убьёте, а в ответ получите по полной. Да и ежели останетесь в живых, внимание стражи к себе привлечёте и своих близких подставите.

Выудив из воздуха седьмую монету, я добавил её на ладонь колдуна.

— От кого узнал, что я умею короткие пути открывать?

— Сам вычислил. Видел вас сутки назад на реке, рядом с Мстиславлем, затем заметил здесь у пристани и сразу смекнул, что к чему — честно объяснил я, не собираясь темнить больше чем надо.

— Значит, сам видел?

— Да, вы шли по реке, очень рано поутру. Прямиком вверх по течению, навстречу басурманскому войску. Готовили сети. Потом, видимо, заметили вторжения и на вёслах рванули назад.

— А больше ничего не видал?

— Почему же не видел? Конечно, видел, как деревянный пригород пылал. Как разъезды степняков все окрестности заполонили. Короче, много чего видел.

— Значится, пристани погорели. А у меня там дом со складом остался. Товар и лавка. Ведь я кроме баб и детей, ничего забрать не успел — с сожалением проговорил собеседник.

— Ну раз всё погорело, то и я значится, вовремя объявился. Подкинь нас до Владимира и начинай новую жизнь здесь, с золотишком в кармане.

Выслушав предложение, колдун призадумался, а после долгой паузы подал знак, щёлкнув языком, и все его люди продолжили заниматься делами.

— Хорошо. Но если с нами пойдёт девка, то добавь восьмую монету. Баба на ладье предмета плохая, так что это за риск — объяснил он.

— Справедливо — согласился я и добавил монету.

— А теперича, до того, как отчалили, объясни мне мил человек одну штуку. Ежели ты нас лично видел и оказался здесь так быстро, почему не можешь оказаться там, где хочешь, без моей помощи?

Выслушав вполне разумный вопрос, я сразу вспомнил молодого виконта, встреченного в разрушенной усыпальнице и то как он пользовался свитками и иными артефактами.

— Да потому что свиток, открывающий портал, у нас имелся. Открыл я портал сюда, а потом пергамент рассыпался в труху.

Выслушав ответ, колдун удовлетворённо кивнул и осмотрел свою команду.

— Значит так, выходим прямо сейчас. Авось до ночи нужное место найдём и к завтраму обернёмся. Путник, ты готов идти сейчас или нет? — спросил он у меня скорее для видимости.

— Всегда готов — ответил я и махнул Василисе.

— Ну раз готов, то садитесь на лавку и не отсвечивайте — приказал колдун и указал на доску, соединяющую борта на мысу ладьи. Затем он повернулся к своим людям и принялся отдавать распоряжения, как заправский моряк.

В результате, один из его парней, носящий имя Варфоломей, получил горсть серебра и отправился в какой-то доходный дом, заплатить за проживание семей. После, он должен остаться сторожить бочки. Все остальные восемь членов экипажа, взялись за вёсла и принялись ловко выводить ладью на открытый простор широкой реки.

За следующие четыре часа, мы с помощью паруса удалились от города на довольно-таки большое расстояние. А затем ладья начала курсировать вдоль берега. Рыская между протоками, создавшими цепь речных островков. Колдун явно что-то искал и периодически чертил в воздухе какие-то непонятные символы.

С помощью своего зрения я видел остаточные эманации силы, но что именно он делает, до конца не понял. Это продолжалось до вечера. А когда на ладье зажгли фонари, путепроходец, наконец, обнаружил то, что искал.

Начав грозно отдавать команды, он усадил всех за вёсла, и заставил разогнать ладью в определённом месте. А сам принялся нараспев читать некий текст, состоящий из едва понятной мне тарабарщины. При этом колдун чертил в воздухе, светящиеся синим, символы.

Сначала я почувствовал, как впереди по курсу движения, начала сгущаться некая сила. В какой-то момент она принялась продавливать само пространство и когда ладье оставалось всего несколько метров до образовавшейся аномалии, впереди распахнулся портал. Он вёл на такой же водный простор, но покрытый небольшой рябью. В результате, разогнанная ладья просто проскочила в портал и вынырнула, с другой стороны.

И первое, что мы увидели перед собой, когда потусторонний мрак немного рассеялся, был огромный флот драккаров, стоявший перед полностью выгоревшей пристанью. Несмотря на наступление ночи, и расстояние до города, в три километра, пожарищ и костров было столько, что штурм городской стены, был виден в деталях.

— Ты куда нас заманил⁈ — воскликнул путепроходец и в его руке появился, покрытый рунами посох.

Все остальные члены экипажа тоже вскочили славок и взялись за топоры и короткие мечи. Сын колдуна начал яростно махать руками, буквально породив зелёный вихрь, окруживший тело и угрожающе задёргавшийся в нашу сторону.

Я услышал, как стоявшая за спиной Василиса выдернула стилет из ножен и невольно ухмыльнулся. А затем просто указал на вынырнувший из тьмы, стремительно приближающийся нос драккара и заорал во весь голос:

— Команде, приготовиться к удару!

Глава 23

Варяги(1)

Я прыгнул навстречу драккару, за мгновение до того, как его нос врубился в борт ладьи. А уже через секунду приземлился посреди чужой палубы. В момент короткого перелёта, из потайного кармашка вывалился обломок меча и влекомый гравитацией, описал дугу. А затем раздался страшный треск, и срубленная мачта рухнула в воду, накрыв парусом абордажную команду варягов.

А потом, даже при рваном свете факелов, я заметил уставившиеся на меня глаза, десятка хмурых мужиков. А уже через миг, на затылок обрушился чей-то топор. Отвечать мечом на выпад, я не стал, а вместо этого, снова дёрнул цепь, направляя взлетевший клинок совсем в другом направлении.

Описал новую дугу, сломанный меч титана ушёл под воду. Цепь легла на борт между гребцами, и клинок достал днище драккара. Однако такого эффекта как получился, я точно не ожидал. Вместо того чтобы повредить днище, меч перебил деревянный киль и вскрыв палубу снизу, вырвался наружу, разрубив напавшего на меня, здоровенного варяга. При этом обломок выбил из пробоины с десяток камней балласта.

Рванувший вверх водяной гейзер, окатил сидевших на вёслах бородачей с ног до головы. А я, не дожидаясь ответных действий, снова перепрыгнул на ладью. В какой-то момент подумал, что растянувшаяся цепь, не позволит приземлиться, но затянувшаяся петля с клинком на конце, сработала как цепная пила и буквально разворотила борт чужой посудины.

А уже через секунду я сматывал цепь и смотрел на уходящий под воду, разорванный надвое драккар. При этом пробивший борт ладьи деревянный дракон, прямо сейчас нехотя сползал с подтопленной палубы. В последний раз задрав оскаленную пасть, он ушёл под воду, и наступила тишина.

Однако надо отдать должное экипажу ладьи. Недолго ребятки стояли с разинутыми ртами. Как только через пробоину в борту, попытался влезть один из всплывших варягов, все перестали на меня пялиться и дружно заработали вёслами и баграми. По большей части лупя ими по головам чужаков, периодически появляющихся из-под воды.

— Ну теперь Сварог молись равновесию, чтобы оно не засчитали на твой счёт все безвинно погубленные души — констатировал Парацельс, при этом торкая указательным пальцем на взбаламученную воду, словно пытаясь посчитать всех утопленников.

— Не, ну а как по-другому? Выкрикнуть боевой клич и перед тем как начать рубить головы, ждать пока каждый из оппонентов, огреет меня топором или мечом? Извини, но на такие танцы с бубном, нет времени.

Через несколько минут всё было кончено. Всплывших членов экипажа драккара от ладьи отогнали. А затем мужички сели на вёсла и принялся грести, уходя подальше от города, где по-прежнему продолжался ночной штурм.

Нам с Василисой надо было совсем в другую сторону, но мешать колдуну с его людьми драпать, я не стал. Хотелось продолжить нормальные отношения, лишний раз не накаляя обстановку. А через полчаса ладья нырнула в заводь и причалила к берегу, между зарослями высоченного камыша. После этого нас окружила команда во главе с колдуном.

— Так, ты у нас значится настоящий богатырь — сказал хозяин судёнышка и грозно зыркнул на своего сына, который явно нервничая, едва не начал вызывать жестами магическую змейку.

— Ну богатырь. И что? Разве это, что-то меняет?

— Нет. Договор, есть договор. И мы свою часть только что выполнили. А эта подстава с варягами, пусть останется на твоей совести. Ну а теперь гости дорогие, попрошу покинуть мою лоханку — настойчиво попросил колдун и указал на берег.

— А ты меня колдун не совести — проговорил я в ответ. — Подставы никакой не было. Признаюсь, про нашествие варягов я знал заранее, но вот про то, что мы сразу на них налетим, этого точно не ведал. А насчёт остального, за порчу имущества и перенесённые моральные страдания, я готов вам выдать небольшой бонус. — С этими словами я открыл ладонь, на которой лежало ещё три золотые монеты.

Колдун посмотрел на них, но брать не стал.

— Золото, это хорошо, но те варяги, что выплывут на берег, в течение часа доберутся до своих, и за нами отправится погоня. И в связи с этим, у меня родился вопрос. На хрена твоё золото нужно будущим мертвецам?

— Ну почему же мертвецам. Ты найдёшь короткий путь назад и уже к утру вы все будете в Максимовом городище, подсчитывать полученные барыши и выбирать достойное пристанище для своих семей.

Колдун отрицательно замотал головой.

— Нет, богатырь. Так, у путепроходцев дела не делаются. После открытия короткого пути, я сутки или двое, потусторонний астрал чувствовать не смогу. А ежели конунги, такой большой город, силой штурмуют, то по реке сейчас всяких драккаров шастает, как блох на собаке. И доходят они вглубь осколка, не меньше, чем на сотню имперских лиг. Так что за сутки мы варягам точно на глаза не раз попадём.

— Ну и чего ты тогда нас высаживаешь? — вполне резонно возразит я. — Уж со мной-то у вас побольше шансов будет выжить.

— Нет, богатырь. Не по пути нам с тобою. Вы же с девкой точно в город попасть намылились. А там, даже с богатырём, у нас только две дороги, либо смерть, либо полон. Так что давайте сходите подобру-поздорову и распишем словесно окончательный расход.

— Сварог, не отпускай колдуна. Такой опытный путепроходец, тебе точно не раз пригодится — настойчиво заявил Парацельс.

Его призрак висел над нами и внимательно за всем наблюдал. Кивнув ему, я продолжил диалог.

— Не угадал ты колдун. В город нам пока без надобности — честно признался я.

— И куда же вы тогда собрались? — удивлённо спросил колдун.

— Нам с парочкой знакомых конунгов надо пересечься, и кое-что с ними обсудить. Насколько я их знаю, они как раз сейчас где-то рядом. Скорее всего, находятся на драккарах, штурмующих город — неожиданно встряла в разговор Василиса и вышла из-за моей спины.

— Да ты девка что, с дуба рухнула! — в сердцах выпалил колдун. — Во-первых, не встревала бы лучше в мужской разговор без спросу. А во-вторых, что за блажь такая, отправляться такой молодой да аппетитной, прямиком в варяжский полон. Ведь если на твоего спутника выжившие с потопленного драккара, пальцем покажут, то даже богатырство не поможет от кровной мести спастись. У конунгов, супротив богатырской силы, свои бесстрашные берсеркеры, всегда во множестве найдутся.

— Да ты колдун, насчёт мести, особо не беспокойся. На парусе потопленного драккара знак вепря был намалёван. А на щитах я заметила клановые руны морских змей, касаток, чаек и водяных черепах. Значит, это сводная дружина, просто отправилась пограбить соседний осколок, увязавшись за большим походом. Все эти морские кланы, из самых захудалых будут. Силы в них никакой. Так что за них, мало кто из сильных конунгов слово скажет.

Выслушав Василису, колдун аж присвистнул от удивления.

— Значит, ты у нас в морских кланах дюже разбираешься. Да и говор у тебя слишком правильный, не только для крестьянской, но и простой горожанки. — Призадумавшись, он пробуравил Василису цепким взглядом. — Если не расскажите, зачем вы в самое пекло лезть собрались, дальнейшего разговора не будет — добавил он и сгрёб у меня с руки монеты.

— А чего не рассказать — начал я, поняв, что едва не сорвавшийся с крючка колдун, снова заглотил наживку. — Только давай так. Понимаю, люди у тебя все проверенные и ты им доверяешь. Сын вон, начинающий маг. И даже один собственный штатный душегубец в команде имеется. — Я указал на мужика с тёмной аурой. — Но только этот разговор, точно не для лишних ушей.

Выслушав меня, колдун цокнул языком и вся команда, кроме сына и пожилого душегубца, отправилась устранять повреждения, оставшиеся после тарана. Мы же впятером сошли на берег небольшого островка. Судя по большому кострищу и чурбакам, это место не раз, использовали местные рыбаки для приготовления пищи и отдыха.

— Видел, варяги город штурмуют? — начал я, когда мы устроились под раскидистой кроной старого дерева. Колдун кивнул. — А в это время войско вечного падишаха, совместно со степной ордой, на другом конце речного края, город Мстиславль обложили. И это ещё не всё. Прямо сейчас, через горный перевал имперские легионы переправляются. И их там не меньше пяти штук. Ты же человек ушлый, должен понимать, чем это всё непотребство, Белоградью грозит?

— А это точно, про пять легионов? — переспросил путепроходец, после небольшой паузы.

— Извини, показать не могу, но я сам видел.

— Ежели так, то тогда тихий угол для семей, нам ни в одном из белых городов не сыскать — неожиданно подал голос душегубец. Тяжко вздохнув, он, стянув шапку и нервно потряс лысой головой. А мы с Василисой уставились на два шрама от сабельных ударов, образовавшие косой крест на его черепе. — А ведь я тебя Богдан ещё год назад предупреждал. Тёмные и светлые боги полностью отвернулись от речного края. Над осколком, уже тогда начали тучи сгущаться. А ежели каждый князь и дальше будет одеяло в свою сторону тянуть, то уже через год, навсегда закончится наша Белоградская вольница.

Несмотря на тёмную ауру, свидетельствующую о том, что пожилой, но крепкий мужик, за свою жизнь загубил не одну сотню невинных душ, причём явно не гнушаясь убийством детей и женщин, говорил он искренне. И как мне показалось, реально радея за благополучие не только команды, но и речного края.

Выслушав душегубца, колдун призадумался.

— Оно всё так, но вот только зачем нам в эти дела лезть. Мы, уж здесь точно ничего не исправим — вывел колдун.

— А если мы это всё исправить сможем? — проговорила Василиса и троица попутчиков уставилась на неё.

— Послушай девица — снова заговорил душегубец. — Мы уже поняли, что ты не из простых. В морском осколке явно не один годик пожила. Кланы варягов, по рунам на щитах можешь различить. Но только как ты девка, можешь помочь справиться с этой напастью?

— Да есть у меня в запасе несколько старых тайн — ответила Василиса и уставилась на пожилого душегубца. — Например, одна из них касается тебя палач Малюта.

Услышав, как его назвали, лысый встрепенулся и потянулся к кинжалу.

— Старый, не надо — колдун остановил его порыв и покачал головой.

— Что за Малюта? Не знаю я, о ком ты девица говоришь — проговорил душегубец, едва успевший взять себя в руки.

— Ты, Малюта. Городской палач из Царьгорода. Я тебя по шрамам и по другим признакам опознала — сказала Василиса вполне правдиво, и я напрягся, ожидая от рассекреченного душегубца всего что угодно.

— Не можешь ты меня опознать. В те годы, когда я служил у царя Ивана, ты девка даже пешком под стол ходить не могла — зло прорычал Малюта.

— Насчёт этого ты прав. А вот отец мой про тебя не раз истории занимательные рассказывал. Так что про то, как ты одному некроманту, девять раз голову рубил, я знаю. И про твою деловую поездку в Хорезм ведаю. Это же после неё, тысячник верблюжьих всадников вечного падишаха, халиф Юсуф, поклялся за казнённого сына, тебя изловить. А ещё он обещал твою плоть на лоскуты распустить, а то что останется, на костре сжечь. — Василиса говорила уверенно и судя по всё больше мрачнеющему лицу Малюты, чистую правду. — Ну и самое главное, я знаю про твой кровный договор с царём Иваном.

Видимо, последние слова Василисы были крайней каплей, после которой бывший палач оскалился словно загнанный в угол волк. При этом кинжал с чёрным лезвием, сам скакнул в мозолистую руку. Я хотел загородить девушку, но та на меня предостерегающе зыркнула.

— Откуда знаешь про договор? — прорычал Малюта утробным и совсем нечеловеческим голосом.

— Так, я же уже сказала, отец мне много чего рассказывал — сказала Василиса и как бы невзначай развязав платок, стянула его с головы.

Получившие свободу, огненно-рыжие волосы свалились на плечи, а конец косы, едва не достал до земли. Этот поворот подействовал на присутствующих по-разному. Колдун принялся чесать голову. В глазах его сына появился зелёный огонёк. А Малюта выронил кинжал и поклонился в пояс.

— Значит, жива Василиса, внучка Ивана — проговорил он с явным облегчением. Затем с подозрением уставился на меня. — А ты богатырь, чьих будешь. Отца я её хорошо знал. Ты на него непохож. Да и молод ещё. Если ты из боярского рода Царьгорода, то скажи, какого именно. Остальное я сам вычислю.

— Нет, Малюта, я в Царьгороде никогда не бывал. Да и род мой тебе точно неизвестен. А в остальном. Я же говорил, просто попутчик Василисы. Хочу ей помочь, с этой напастью справиться — ответил я и указал в сторону города.

После этого все застыли и только призрак Парацельса продолжил нервно летать по кругу и цокать языком.

— Богатырь, а ты знаешь, сколько за её руку сейчас городские князья серебряных рублей дают? — неожиданно спросил колдун и я невольно напрягся.

— Думаю раз в десять больше, чем я тебе заплатил за поход сюда — предположил я. — Только как ты заметил, серебро и золото у меня и самого имеется. А кто её тронет, тому точно несдобровать — пригрозил я.

— Внучку Ивана никто здесь пальцем не тронет. Я своё слово, данное её деду много лет, держу и предавать на старости лет, точно не собираюсь — истово пообещал Малюта и, подобрав кинжал, грозно посмотрел на своих.

— Да и я речь завёл, не для того, чтобы её продать подороже — добавил колдун. — Просто хотел напомнить. Морские конунги не дураки и эту цену царской внучки, тоже знают. А ещё, многие из них, давно желают свою личную царствующую династию начать. А ты Василиса, уж не обижайся, но для них, ты как подарок. Так что царской внучке к ним являться лично на переговоры, никак нельзя. Иначе уйти целой, тебе даже богатырь не поможет. Ну а мы, вслед за тобой в полон попадём, как подарок на свадьбу.

— А ведь колдун прав — неожиданно подал голос Парацельс, когда все призадумались. — Василиса, уж больно лакомый кусок. За неё конунги и сами могут передраться. Стать настоящим морским королём на островах, наверняка каждый хочет. А жена из известного рода Белоградских царей, так это то, что закроет рот всем окружающим.

— Те, с кем я на разговор пойду, меня давно знают и подобного непотребства не допустят. — Василиса говорила уверенно, но я уловил тень сомнения, промелькнувшую где-то на заднем плане. — Да и выхода другого у меня нет. Надо идти и разговаривать, иначе сначала варяги град Владимир разорят, а потом и дальше драккары двинут. Да и если уж на, то дело пошло, ради возвращения конунгов в морской осколок, я готова на многое.

Конечно, она не объявила в открытую, что согласна принять сватов, одного из конунгов. Тем самым осчастливив один из морских кланов, но намёк я понял и от этого мне стало не по себе. Зубы скрипнули от злости, а ноздри невольно раздулись.

Все остальные тоже считали намёк. Колдун с сыном одобряюще покивали, а бывший царский палач Малюта, недовольно запыхтел.

— Извини Богдан, но мне надо внучке Ивана застарелый должок отдать. Мы, конечно, с тобою не один пуд соли сожрали, но если она к конунгам пойдёт, то и я с ней, вплоть до самого конца.

Колдун с сыном переглянулись, и до меня донеслись отзвуки беззвучного диалога. Я напряг божественное восприятие, но понять его суть так и не смог. А через десяток секунд парочка снова развернулась к нам с Василисой.

— Ну что же, тогда и мы с вами сходим. Но только плату возьмём двойную. Помочь справиться с нашествием на речной осколок, это, конечно, хорошо, но новый угол для родни, сам себя не купит. А в связи с тем, что я сегодня узнал, понял, угол должен быть крепким и желательно находиться, в самом глухом месте Белоградья.

На том и порешили. После совещания на берег с ладьи выкатили большой котёл. И пара членов команды начали готовить на огне нечто рыбное и безумно ароматное.

Глава 24

Варяжские терки

Несмотря на большое расстояние до города, стоило мне влить в зрение несколько крупиц энергии, и глаза смогли оценить происходящее на белокаменных стенах. И судя по тому, что я видел, с наскока город варяги взять не смогли. Деревянные пригороды превратились в пепелище, а у берега догорали три драккара, видимо, подожжённые защитниками.

Ещё одно судёнышко было вынесено на берег и перевёрнуто. С помощью умелых плотников, его превратили в подобие передвижной бронированной черепахи, оборудованной настоящим стенобитным тараном. Похоже, изначально конструкция предназначалась для взлома городских ворот.

Варяги смогли дотащить стенобой до наполненного водой рва, но дальше их планам помешал поднятый мост и небольшой уклон. Сейчас, в перевёрнутый драккар, периодически втыкались горящие стрелы, которые по идеи обязаны его поджечь, но по какой-то причине не поджигали.

Вид деревянной конструкции, контрастировал с окружающим его дымящимся пепелищем. Дерево явно чем-то обработано и, скорее всего, защищено ворожбой. После приступа варяги забрали своих убитых и убрались на противоположный берег зализывать раны.

— Чего глядишь, богатырь, ни хрена же отсюда не видно? — спросил подошедший Малюта. Затем он уселся на повреждённый борт ладьи, и уставился на Василису, которая ловко вырисовывала белилами линии на круглом варяжском щите. — Внучка Царя, а ответь-ка мне, чего мы ждём и зачем ты рисуешь на щите эту страхолюдную зверюгу?

— Это саблезубый медведь, такие водятся только за Царьгородом в лесной долине. На личном вымпеле моего папеньки именно такой изображён. Под этим вымпелом мы жили на варяжских островах. Под этим вымпелом конунги отца признавали. С ним на щите он в походы ходил.

— Ну дальше можешь не продолжать, я хоть и стар уже, но всё понял. Значится этим знаком теперь мы обозначаться будем, когда к варягам поплывём, чтобы нас значится сразу стрелами, не истыкали и на таран не взяли. — Убивец понизил тон, словно опасаясь, что его слова услышат чужие уши. — Василисушка, ну а ещё чего мы тут выжидаем? Рассвет полчаса назад речной осколок разукрасил. Мужики уже и поели, а некоторые даже прикорнуть немного на травке успели. А теперь сидят без дела, да начинают мысли нехорошие в голове из одного пустого угла в другой угол гонять. Ты пойми, ожидание неминуемого, это хуже, чем сразу и не раздумывая в пекло лезть — полушёпотом сообщил бывший царский палач, намекнув на начавшиеся перешёптывания команды.

— Понимаю о чём ты, но именно сейчас в пекло лезть нам не с руки. Конунги только с проигранного боя свои малые хирды вывели. А у варягов после такого в жилах кровь дюже горячая кипит. Она немедля отмщения просит и заставляет делать глупости. Пусть часок поостынут, хмельным медком раны да глотки зальют. Начнут для своих убитых товарищей плоты погребальные колотить да дрова для сжигания заготавливать, вот тогда-то мы на свет божий и вылезем да себя им предъявим — спокойно ответила Василиса и я невольно ухмыльнулся, оценив её рассудительность.

А буквально через пару секунд на вершине надвратной башни появился чернобородый мужик. Длинные одежды, обереги, амулеты на шее, посох и тёмная аура, намекали на колдовство.

Скинув с головы капюшон, дядька плюнул на ладони и покрепче перехватил посох с огромным куском янтаря, вставленном в оголовье. Затем воздел светящееся на солнце, навершие вверх, зашевелил губами и принялся чертить перед собой замысловатые фигуры.

Для всех остальных людей, наблюдающих со стороны за процессом чародейства, колдун просто махал посохом. Я же в отличие от остальных, видел тонкую вязь линий, остающихся в пространстве. Кроме этого, особое зрение позволяло уловить содрогания воздушных масс, идущее от раскрывающихся губ колдуна. Эти колебания, входили в резонанс с мерцающими линиями и укрепляли наведённые чары.

Процесс построения чародейского конструкта, продолжался пару минут, а потом колдун стремительно описал круг вокруг многогранной фигуры и резко что-то выкрикнул. После этого полупрозрачная фигура взмыла вверх и, описав дугу, устремилась к истыканному стрелами, перевёрнутому драккару.

В полёте колдовской конструкт несколько раз трансформировался, неминуемо сжимаясь и начал источать силовые вибрации. А после того, как он вонзился в деревянный остов судна, сжатая словно пружина, энергия, раскрылась словно цветок, при этом прорвав едва заметную пелену чужой ворожбы. Через мгновение драккар превратился в облако порванных в щепки досок, разлетающиеся во все стороны, словно после мощного взрыва. С запозданием по воде пришло эхо хлопка.

— Да кто же так энергию разрушения использует⁈ — недовольно воскликнул Парацельс, как оказалось, наблюдающий за происходящим вместе со мной. Призрак мертвеца в сердцах махнул костлявой рукой и презрительно зацокал. — Что за примитив! Сначала он неумело собирал энергию у всех потусторонних покровителей, до которых сумел дотянуться, словно нищий сидящий на ступенях храма. Потом кое-как скомкал силу в непонятную кракозябру и запустил в полёт, как обглоданную куриную кость, которую пьяный матрос, запустил навесом в дверь портового трактира. Как он попал в цель с таким скромными умениями, вообще непонятно.

— А мне показалось, у колдуна всё получилось нормально — возразил я. — Ну, а главное, сработало же.

— Сработало! Да что ты Сварог в нормальной магии вообще понимаешь⁈ Запомни, если бы против этого города вышла не толпа бородатых увальней на лоханках, с тупыми топорами и копьями, а настоящий боевой маг. К примеру, подданный одной из древних империй, правящих в центре сферы миров, то он бы одним заклинанием разметал бы кусок крепостной стены, длиною в восьмую часть имперской лиги. А затем вырвал бы из кремля местного князька вместе с деревянным троном, при помощи направленной телепортации и принудил его сдать город.

— И со мной бы тот маг, мог точно так же справиться? — поинтересовался я.

— С тобой, божественным неучем, боевой маг может не сразу, и не в одиночку, но тоже бы справился — не так уверенно, как прежде, заявил мёртвый архимаг.

Колдун закончил представление и убрался со стены. Я же не стал поддерживать бесполезный спор с Парацельсом и принялся исподлобья рассматривать Василису.

Девушка быстро почувствовала проявленный интерес и закончив свой рисунок, парой быстрых штрихов, посмотрела на меня.

— Чего смотришь? Али задумал чего недоброго? — встревоженно спросила она.

— Да вот всё думаю, на хрен тебе это всё надо? Нет, конечно, я не прочь помочь народу речного края справиться с напастью, но тебе же навряд ли тут что-то путное светит, кроме более-менее выгодного замужества.

— Нет! Никакого замужества ни с князьями, ни с конунгами, я не допущу. Да даже если соседний император посватается, пошлю его куда подальше — Василиса не говорила, а буквально гневно выплёвывала слова, явно дав понять, что не шутит. Затем она заскочила на нос ладьи и примотала к резному клюву чудной птицы, свой щит. Справившись с задачей, она уставилась на убивца. — Давай-ка дядька Малюта скликай команду. Пора выдвигаться, нечего им бока пролёживать.

* * *

Колдун половину команды путепроходец оставил на острове. Старшим хотел назначить сына. Тот поначалу согласившись, а потом запрыгнул на ладью, когда она отчалила. Отец тут же захотел прервать, нашу едва начавшуюся миссию, но потом поиграв в гляделки со своим своенравным отпрыском, смачно сплюнул в воду и оставил всё как есть.

А буквально через полчаса, идущая на вёслах ладья, поравнялась с городом и решительно повернула к стоянке варягов, находящейся на противоположном берегу.

Пока мы шли, я насчитал больше трёх сотен драккарав, стоявших рядами вдоль берега и образовавших настоящие деревянные острова, державшиеся в заводях при помощи якорей.

Половина парусных судёнышек, были рассчитаны на команду в 40–50 варягов. Большинство остальных вмешали где-то по 80–100. Однако оставшиеся сорок выглядели солидно и вызывали из моей памяти, непонятное слово галера. Судя по количеству вёсел и высоте мачт, в экипаж этих длиннющих плавсредств входили по 200–250 воинов.

Наше приближение заметили практически сразу, так что на перехват выдвинулись два средних драккара. На середине пути, ладью едва не взяли на абордаж. Помогла задумка Василисы. Выдернув из паза, деревянную уключину, она принялась громко стучать по размалёванному щиту, при этом выстукивая странный ритм.

Собравшиеся нас таранить варяги, заметили это и поумерили пыл. А после того, как на ладье раздалась команда сушить вёсла, аналогичные команды прозвучали на драккарах.

Пристав к нам с обоих бортов, варяги огородились стенами круглых щитов и хмуро уставились на нас. Правда, копья наставлять никто не стал, ибо уж совсем не опасными, мы сейчас выглядели.

— Эй, речники, а откуда ваша девка, клановый зов на переговоры знает? И что за зверь у вас на варяжском щите намалёван? А то я его чего-то не узнаю — спросил седой воин, стоявший в центре абордажной команды.

— Если саблезубого медведя не узнаёшь, то значит ты с моим отцом ни разу в поход не ходил. Седой, а видно так и не побывал в летнем осколке и не нападал на плантации сахарного тростника. Может, ты и на архипелаг торговых городов-королевств в походы не ходил? Туда мой отец не раз с конунгами наведывался — проговорила Василиса и, стянув с головы, едва накинутой платок, демонстративно предъявила огненно-рыжую косу.

Судя по округлившимся глазам, о внучке царя варяги явно знали и сразу поняли кто её отец. Мой слух уловил перешёптывания с упоминанием принцессы Василисы и её бати, настоящего боевого берсеркера Ильи.

— Я Ульрих, старший сын конунга Свена Ульрихсона, из морского клана Большого змея. Видел тебя несколько раз на острове конунгов много лет назад и дважды пил хмельной мёд за одним столом с твоим отцом — громогласно объявил рослый молодой воин, облачённый в довольно-таки неплохую броню. — Если кто-то её тронет, то будет иметь дело со мной.

— Благородный Ульрих, спасибо за предложение, но у меня уже есть защитник — сказала Василиса и указала на меня.

Воина явно задел её отказ принять защиту, но виду он не подал.

— Ну тогда ответь принцесса, с какой целью ты прибыла в походный стан варягов? И кто те речники, что приплыли с тобой? — спросил он, немного изменившимся тоном.

— Прибыла я сюда, чтобы встретиться с моими наречёнными братьями, Эгелем из клана Морских Касаток, и Трором с Бьёрном, из клана Дикого Медведя. А со мною в гости пришли речники с владельцем ладьи, его сыном и мой защитником, богатырём Сварогом.

Упоминание богатыря, вызвало новую волну перешёптываний среди варягов. А половина воинов и вовсе, переключила внимание с Василисы и принялась с явным подозрением меня рассматривать. Я заметил в глазах части бородачей опаску. Другие, наоборот, начали крутить древки коротких копий, словно примеряясь, как лучше в меня вонзить стальной лепесток, в случае чего.

— Василиса, все трое указанных тобой наречённых братьев, принимали участие в ночном штурме города и теперь находятся в большом лагере на берегу — объявил Ульрих.

— Благородный Ульрих, если это так, то отведи меня со Сварогом к ним. Я уверена, они будут рады увидеть сестру.

Немного подумав, молодой воин перекинулся парой жестов с седым воином и кивнул, соглашаясь. Затем он принялся отдавать приказы, подтвердив мою догадку, что именно он здесь командует.

Во время беседы, нас немного снесло течением. Однако варяги быстро сцепили борта драккаров с ладьёй и используя свободные борта, начали усердно загребать. Они уводили получившуюся триеру со стремнины, в сторону основной стоянки и большого лагеря, с сотнями поставленных шатров.

Делали они это всё ловко, не обращая никакого внимания на речную качку. Сразу стало заметно, река для них, это словно мощёная дорога, для тех, кто привык перемещаться по лесному бурелому.

Наша сцепка пристала к берегу, в гуще уже стоявших на приколе больших драккаров, которые я обозвал галерами. Как я сразу заметил, те что замерли справа и слева, ходили под вымпелом Морского Змея.

А едва деревянный дракон дотронулся брюхом до земли, с бортов сорвались несколько молодых воинов и разбежались в разные стороны, явно с целью предупредить о прибытии необычной гостьи. После этого Ульрих обвёл рукой лагерь и драккары.

Из крайних шатров уже начали выходить люди с интересом рассматривающие ладью и тех, кто на ней находился. Невдалеке, сразу с полсотни раздетых по пояс варягов, прекратили сколачивать погребальные плоты и направились в нашу сторону. Народ начал стремительно собираться, образуя полукруг.

Я заметил окровавленные повязки на раненых воинах. В толпе стояли подростки и девушки, облачённые в кольчугу и носящие на поясах, как и другие мужчины, мечи и топоры. Смотрели все на нас не особо по-доброму. Некоторые так и вовсе зло сплёвывали и яростно перешёптывались.

— Принцесса Василиса, предлагаю тебе ещё раз принять мою защиту — неожиданно повторно предложил Ульрих. — А если откажешься, и твои названые братья не придут за тобой, то кроме препровождения на совет кланов, я тебе ничем больше помочь не смогу.

Молодой воин явно неумело пытался поставить ультиматум Василисе. Видимо, по варяжским обычаям, предложение защиты означало нечто большее. В подтверждение своих догадок я заметил начавших появляться вооружённых до зубов воинов, с нарисованными на щитах извивающимися змеюками. В отличие от остальных варягов, эти были в полной броне и шлемах.

Кроме них, с другой стороны, начали выстраиваться в настоящий хирд, ещё одна группа воинов. У этих на щитах был изображён морской конь. Старший этой группы, был одноглазым, широк в плечах и седобород. Одет в шелка и меха. Покрытый золотом шлем и обилие украшений, подчёркивал высокий статус. Судя по виду, скорее всего, одноглазый точно был конунгом. А обмен взглядами и кивками с Ульрихом, показал, что он прибыл ему на подмогу.

Рядом с конунгом, стояла парочка странных воинов. На вид лет по тридцать. Судя по почти одинаковым рожам отъявленных рубак, явно близнецы. На плечах шкуры, а шлемы украшены оскаленными головами волков. Броня и оружие покрыты наполненными силой рунами. Вся амуниция отличного качества и даже оснащена какими-то колдовскими выкрутасами, назначения которых я с ходу не определил.

Однако выделяло воинов ни это, а веющая от них уверенность в себе и исходящая от необычных аур, скрытая до поры опасность. Цветастые сферы аур были окружены прозрачным покровом, в виде гранитной чешуи. Кроме этого, из них периодически появлялись серые шипы.

— Сварог, похоже, ты их сразу заметил — снова подал голос Парацельс. — Это парочка настоящих варяжских берсерков. В любой империи или королевстве их бы назвали героями, а в речном осколке или большой степи, окрестили бы батырами или богатырями.

— Значит, они и для меня опасны? — спросил я, не шевеля губами.

— С твоими нынешними мизерными силами сто процентов опасны. Так что держи ухо востро и смотри по сторонам. Тем более, как, мне кажется, прямо сейчас тут что-то затевается. И это что-то явно нехорошее.

Василиса упорно молчала, так что Ульрих в третий раз повторил свой вопрос. Эта настойчивость меня задела, и я уже хотел вмешаться, но тут заговорила моя спутница:

— Благородный Ульрих, я прожила среди варягов двенадцать лет, так что мне бояться нечего, а вот тому, кто встанет на его пути, лучше утопиться самому — сказала девушка и снова посмотрела на меня.

После этого щёки парня залило красным, и он зыркнул на своего пожилого товарища.

А в это время количество воинов с конями и змеями на щитах стремительно прибавлялось. Вскоре, к тем, что со змеями присоединилась большая группа богато укомплектованных воинов. Возглавлял их двухметровый бородач, очень похожий на Ульриха. Причём рядом с ним стоял настоящий колдун с посохом.

Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, именно этот высокий, является главным в этом представлении. Именно под его рукой собрались тут пять сотен воинов, минимум два конунга, два берсерка и настоящий колдун, от ауры которого веяло чернотой.

— Сейчас невесту воровать будут — предупредил Парацельс.

Среагировав на его слова, я потянул за цепь, с целью вывалить на палубу сломанный меч, но в этот момент из-за шатров, начала выбираться ещё одна большая группа варягов. Эти выходили не организованно, да и брони на большинстве не было. Но зато среди них выделились сразу пять или даже шесть конунгов. На щитах я заметил кракена, акулью пасть, змея, пожирающего свой хвост, перекрещённые топоры, медведя и касатку. Наличие последних двух изображений, явно порадовало Василису, и она снова выставила напоказ свою ярко-рыжую косу.

Заметив огненные волосы, казавшиеся в лучах солнца по-настоящему золотыми, вновь появившиеся конунги ускорили шаг и, буквально вторгшись в толпу варяжских зевак, быстро разделили её на две части. При этом они в считаные секунды выдавили всех лишних, став между двумя клановыми хирдами.

И хотя прибывших было всего-то человек 150, действовали они нагло и решительно, тем самым ясно показав, что собравшихся здесь они не боятся. Группа конунгов хотела рвануть прямо к драккару, но путь им преградили одноглазый с высоким и их выборные воины.

Через них молодые конунги переть не стали, а просто замерли, напротив. При этом вперёд выступили трое. Чернобородый здоровяк, имеющий килограмм 20–25 лишнего веса. Жилистый коротышка с копьём на плече. Судя по схожести чёрт лица, он был братом здоровяка. А оба они из клана Дикого Медведя. Последний конунг, был из Морских Касаток. Среднего роста, приятной наружности, он держался чуть позади и меньше всего привлекал внимание, но именно его ауру я заметил сразу. Она отливала серебром с мелкими вкраплениями золотого.

Все замерли и в наступившей тишине, я внезапно услышал шёпот Василисы.

— Сварог, чтобы ты ни услышал, пока дело не дойдёт до звона топоров и мечей, ни в коем случае не лезь — предупредила она, при этом едва шевеля губами, однако мои божественные уши всё услышали. — Это у варягов обычаи такие, хмельным мёдом не пои, но дай мужскими достоинствами померяться да за рукояти мечей хвататься.

Гляделки продолжались полминуты. Первым заговорил высокий конунг с золотым морским змеем на груди.

— Благородные Трор, Бьёрн и Эгель — сказал он, поочерёдно переведя взгляд с одного на другого воина. — Молодые конунги проявили себя прошлой ночью. И хотя с ходу этот мелкий городок речников, не взяли, но сражались достойно. Говорят, Бьёрн даже смог забраться на стену, и перед тем как его скинули вниз, продержался там больше сотни ударов сердца.

— Больше двухсот — поправил здоровяк, и только сейчас я заметил край окровавленной повязки, вылезающий из-под шлема. — А ещё я, во славу бога Одина, смог зарубить своим топором трёх городских стражников и победить в схватке княжеского витязя! — громогласно взревел он и воздел к небу топор.

После этого все стоявшие рядом и позади дружно поддержали его рёв.

— Благородный Бьёрн, ты же знаешь, бог Один уже давно не принимает наши подношения и жертвы. Так что не трать славу понапрасну. Да и после таких подвигов, тебе с друзьями уж точно не стоит гулять по бережку. Лучше пойдите в мой шатёр, сядьте за накрытый стол и молодые валькирии клана морского змея, поднесут вам самый лучший хмельной мёд, чёрное пиво и жареное мясо.

Судя по сглотнувшему слюну Бьёрну, он был не прочь приобщиться к обещанному угощению. Но стоявшие рядом брат и друг, даже не повели бровью. Вместо этого они с интересом выглядывали из-за преградивших им путь воинов, и рассматривали косу Василисы.

— Благородный конунг Свен Ульрихсон, благодарю тебя за приглашение к столу, но давай как-нибудь в следующий раз — сказал малорослый брат здоровяка. — Да и на берег мы вышли не просто погулять, а посмотреть, что за гостей привёл твой сынок лупоглазый Ульрих.

— Гости наши, так что ни к чему тебе с братом и друзьями к ним лезть. Придёт время и наш клан сам предоставит их совету сборного войска морских кланов — ответил отказом высокий и его люди приподняли щиты, как бы отгораживаясь от вторгшейся группы.

Однако молодые воины не смирились с отказом. Не стали отступать и тоже подняли щиты. Изначально их было намного меньше, но постепенно из-за шатров выходили всё новые и новые группки вооружённых воинов и присоединялись к ним. Так что число выросло до двух сотен и продолжало неуклонно расти. Кроме этого я заметил, как один из стоявших невдалеке крупных драккаров с касаткой на парусе, приблизился к сцепке с ладьёй сзади и кинув якоря, перегородил путь к отступлению.

Высокий тоже это всё видел и, хотя прямо сейчас под его рукой было больше восьми сотен воинов, выражения превосходства на его лице я не заметил. Он был готов к сражению, но явно не хотел его устраивать, видимо, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт.

Молодые конунги и их воины напротив, ещё не остыли от первой попытки взять город и увидев на борту ладьи Василису, готовы были пойти на всё, чтобы добиться своего. На первый взгляд заправляющим в их ватаге был конунг с налитым силой копьём в руках. Именно он с братом готовы были сами ввязаться в неравный бой. Не знаю, чем бы это закончилось, но вперёд, наконец, вышел третий молодой конунг, чью ауру я приметил.

— Благородный конунг Свен Ульрихсон, ты в своём праве не пускать нас к гостям, находящемся у твоего клана под защитой — начал он твёрдым с хрипотцой голосом. И хотя он не выкрикивал слова как другие, этот голос заставлял к себе прислушаться. — Однако, остался один небольшой вопрос, который стоит прояснить. Свен, а эти речники правда попросили у тебя или твоего сына свою защиту, или просто попросили доставить их сюда?

Вопрос прозвучал практически в полной тишине, так что его услышали даже те, кто стоял далеко. По всей видимости, он попал в точку, так что после этого не только все окружающие, но и даже союзник Свена одноглазый конунг, посмотрели на выделяющуюся в толпе высокого предводителя.

А тот замялся с ответом, ибо соврать он точно не мог. Зато воцарившейся тишиной воспользовалась Василиса. Схватив меня за руку, она запрыгнула на борт ладьи и помахала молодым варягам.

— Я Василиса, дочь богатыря Ильи и внучка царя Ивана девятого. А это мой защитник богатырь Сварог — она указала на меня. — Я благодарю благородного Ульриха пучеглазого и его отца, конунга Свена Ульрихсона Золотого Змея, за то, что они доставили нас в стан лучших воинов морского осколка и прошу дать сойти на берег, чтобы предстать перед большим советом клановых конунгов. Там я отвечу, зачем тут появилась, оглашу свою просьбу и готова буду принять любое решение совета, каким бы оно ни было.

Высокому явно не понравился такой оборот. А ещё он его разозлил. Обернувшись, он метнул гневный взгляд на Василису. Затем посмотрел на одноглазого, но вместо поддержки напоролся на вопросительную мину.

Оскалившись, он расправил едва не поникшие плечи, и в этот миг я понял, что гнев побеждает и он готов совершить ошибку. Одновременно с этим я почувствовал опасность справа и, взглянув на соседнюю галеру, увидел русоволосого воина. Он раздвинул щиты варягов и уставился на меня. При этом его голубые глаза немного светились, а меч в руке начал источать чародейство. То, что это ещё один берсеркер я понял сразу.

Сдёрнув Василису с возвышения, я прикрыл её и уже начал вытаскивать цепочку со спрятанным мечом, когда со стороны идолов богов, появилась большая группа воинов в нескольких сотен голов. Они шли едва не строем, в полной броне с копьями, готовыми принять боевое положение. И возглавлял их пожилой конунг, восседающий на деревянном троне, который несли рабы на специальных носилках.

На щитах прибывших варягов красовались зубастые рыбьи головы, а на голове предводителя было надето подобие искусно вырезанной деревянной короны, с позолоченными зубцами.

Появление нового персонажа заставило конунга Свена Ульрихсона передумать зачинать бой. Вместо этого он недовольно фыркнул и махнул рукой, отдавая команду ратникам, чтобы они расступились перед процессией с носилками.

Вместе с десятком нёсших хозяина рабов, к молодым конунгам присоединился воин поистине огромного роста. Одного взгляда на которого хватало, чтобы понять, что он тоже настоящий богатырь или берсеркер.

Отливающая сталью аура и тяжёлая броня, соответствовала образу. А молот с длиннющей рукоятью, что он легко нёс, весил не меньше 20–25 килограмм. Воин источал энергию разрушения. И сразу становилось ясно, пара берсеркеров одноглазого конунга и тот, что на корабле, ему не соперники.

— Всем стоять. Мечи из ножен не вынимать. Это говорю вам я Рагнар, глава рода Зубастых Рыб и выборный вождь военного похода.

Когда высокопоставленный варяг договорил, его громила берсеркер оценивающе осмотрел меня и недовольно сморщился, как будто, не увидев достойного соперника.

Глава 25

Совет конунгов

Седобородый вождь, оказался матёрым переговорщиком. Произнеся небольшую речь, он немного пристыдил молодых конунгов за излишнюю горячность, при этом указав, что её надо было проявлять ночью, у стен города.

Правильно подобранные слова, потушили разгоравшийся огонь в глазах Свена Ульрихсора. Рагнар напомнил ему о былых подвигах и дальних походах. Всех остальных конунгов и простых варягов он по-отечески пожурил, напомнив, зачем они отправились в земли речного осколка.

Вождь похода, говорил витиевато и одновременно доходчиво просто. Он легко переходил на личности, но произнеся длинную речь, никому не дал даже малейший повод оскорбиться. Это намекало, что Рагнар не растерял ум с годами и приобрёл житейскую мудрость.

Воинам пришлось опустить щиты. Мечи убрали в ножны. На берегу реки противоборствующие стороны не смогли прийти к общему знаменателю, так что Рагнар предложил продолжить прения цивилизованным способом, как полагается на совете конунгов.

И вот теперь я с Василисой, колдуном и Малютой, топали на местное лобное место, следуя за носилками вождя. При этом с правой стороны от нас маршировал плотный строй воинов Свена Ульрихсона. А с левой, воины молодых конунгов, во главе с наречёнными братьями новоявленной принцессы. Ещё с нами хотел увязаться сынок путепроходца, но отец не дал это сделать.

С момента прибытия вождя похода, больше с Василисой никто не общался, словно делая это, подчёркнуто специально. Однако сказать, что её не замечают, я не мог, так как большинство присутствующих не сводили с девушки глаз, а конунги кивали и перемигивались.

Многие смотрели на внучку царя как на редкую диковинку. Другие, как на дорогую вещь. Во взглядах остальных я видел желание обладать, и это мне не нравилось больше всего. И особенно мне не нравились взгляды Свена Ульрихсона, его колдуна и здоровенного берсеркера, повсюду следовавшего за Рагнаром.

— Я гляжу, твоя подруга здесь прямо-таки нарасхват — поддел Парацельс, как всегда, пользуясь своей незаметностью. — Смотри, как мужики зыркают? Прямо как на бесценный артефакт. Ну оно и понятно, такая невеста нужна всем, ведь это прямой путь к объявлению себя, не просто главой клана и походным конунгом, а настоящим королём? Уж больно хороша кровь у этой породистой кобылки.

— Мне эти игры голубых кровей не по душе — честно признался я и, оглядев окружающую толпу, определил, что в ней сейчас не меньше двух тысяч варягов. Причём количество зевак и причастных неуклонно росло.

— Ясное дело. Да как они смеют смотреть на твою рыжую бестию! — возмущено воскликнул Парацельс, явно желая меня зацепить.

— А тебе бы мертвяк всё только скалится — ответил я и действительно увидел на роже архимага, желтозубую улыбку. — Привык смотреть, из своего призрачного кокона на происходящее и раздавать умные советы. Ох, дождёшься ты у меня, не пожалею, зачерпну силушки вдоволь и попробую тебя на свет божий достать. Чтобы значиться, не летал бестолково кругами как приведение с пропеллером, а ковылял рядом, как нормальный сертифицированный зомби, воняя мертвечиной и скрепя гнилыми суставами.

Выслушав меня, Парацельс театрально замахал костлявыми руками.

— Да как тебе не стыдно Сварог. Я к тебе значится со всеми остатками своей души. Советы умные раздаю. Если надо, как собачонка на разведку бегаю, а ты меня выкинуть в грешную реальность хочешь, как никчёмного мычащего зомбака.

— Ладно проехали. Не буду я тебя без спроса из потустороннего состояния извлекать. Хочешь летать? — Летай. А пока будешь это делать, метнись-ка по кругу, да посмотри, не подстерегает ли нас на этом совете конунгов какая-нибудь ловушка.

— Да я тебе и без разведки отвечу, конечно, подстерегает. Ибо на такую ценную добычу, как Василиса, все местные главари обязательно клюнут. Так что советую далеко от себя её не отпускать, а то ведь кто-то может и камень мгновенной телепортации не пожалеть, чтоб её выкрасть на свой остров — предупредил Парацельс, и тут же отправился на облёт территории.

А пока я задумался над словами призрака, он направился к местной группе деревянных идолов, изображающих семёрку богов. Группа резных фигур, стояла на холме, прямо за самыми большими шатрами. В отличие от степняков, варяги не тронули деревянные изваяния. Жрецы народа Белоградья, тоже остались рядом и теперь жгли на ритуальных кострах подношения, по-видимому, принесённые детьми моря.

Как оказалось, место для совета конунгов, варяги выбрали рядышком с идолами. На краю выравненной площадки, стояли настоящие деревянные троны. Некоторые просто сколоченные из досок кресла, едва прикрыты мехами, клановыми щитами и шкурами зверей. Другие, искусно вырезаны из редких пород деревьев и явно доставлены сюда из морского осколка на драккарах.

Нас завели в середину круга. После этого прибывшие конунги начали занимать свои места, а их лучшие люди выстраиваться за вождями, согласно статусу, знатности и влиятельности.

Все остальные любопытствующие, разместились немного поодаль, образовав неравномерный круг, галдящей толпы. Однако и там я заметил разделение. Воины кучковались в крупные группы, рядом с союзниками и недобро поглядывали на возможных врагов.

— Василиса, а объясни-ка в двух словах, какие у варягов порядки? Можешь просто шептать себе под нос, я всё услышу.

Выслушав мою просьбу, спутница зашептала.

Из её рассказа выяснилось, что всего конунгов здесь 51 по количеству тронов на совете. Как я понял, каждый представлял свой клан, но не каждый являлся его главой. Многие вожаки, назначили своих старших сыновей или ближайших родственников в походные конунги клана, отправив их в дальний путь за богатой добычей.

Подобное в морском осколке было делом обычным, так что каждый знал своё место. Как раз друзей детства Василисы Трора и Бьёрна, конунгами похода сделал их отец. В отличие от них, Эгель, несмотря на молодость, являлся настоящим главой клана Касаток. О чём свидетельствовал рунный знак на его плече.

В кругу, молодые конунги сидели с одной стороны. Их было одиннадцать. Напротив, них, на вырезанном из красного дерева троне, восседал их главный оппонент Свен Ульрихсон, представлявший вождей больших кланов. Рядом стоял трон одноглазого главы клана Морских Коней.

Василиса назвала ещё шестерых вождей союзных кланов, сидевших недалеко с этой парочкой. Все они были в возрасте, отлично экипированы и явно небедные. На одном из флангов, двух противоборствующих групп, сидел сам Рагнар, в окружении пятнадцати выборных конунгов, похожих на отправившихся в поход военных вождей. Напротив, них сидела такая же многочисленная группа, состоящая из глав мелких кланов. Эти выглядели беднее всех. Стоящих за ними воинов было маловато, да и символы на щитах пестрели разнообразием.

Когда Василиса закончила обозначать четыре неоднородные фракции, прилетел Парацельс и начал свой доклад.

— Сварог, ну, значится так. В лагере, на драккарах и на галерах, сейчас больше пять тысяч живых душ. Большинство, воины. Но около тысячи из присутствующих рабы, молодые бабы и подростки. Главы морских кланов и конунги все на совете. Кроме них, я обнаружил пятерых варяжских колдунов и три десятка героев, которых тут называют берсеркерами.

— Целых три десятка местных богатырей? — удивился я и действительно высмотрел больше дюжины воинов, явно выделяющихся в толпе своими аурами. Все они не сводили с меня глаз и, видимо, пытались оценить боевые качества. — Не многовато ли их тут? — спросил я Парацельса.

— Нет, для тех народов, что не вылезают из походов и набегов, это нормально. Но если честно, то большинство из них, точно не чета тебе. Я бы сказал они герои начинающие или не желающие развиваться. Просто получили дар от древних богов, при рождении или в тайных местах, в которые случайно или целенаправленно попали. Теперь они посильнее простых людей, ну и шкура, соответственно, у них потолще. Но среди них есть пятеро, кто, как и отец Василисы, идёт по пути героя. Четверых ты уже видел. Это близнецы, вон тот молодой здоровяк и великан, альбинос, стоящий за плечом вождя похода Рагнара. Как раз альбинос здесь самый опасный. Имеется ещё один аномальный воин, но его держат под замком в трюме одной из галер.

— В трюме, а это зачем? — удивился я.

— А я, откуда знаю. Я поначалу думал, что там вообще раненый подыхает, но потом почуял немалую силу, находящуюся в теле полуживого человека, и удивился.

— Ты говорил, что берсеркеры для меня опасны — решил уточнить я и Парацельс кивнул.

— Тот великан, тебя может схватить за ноги и об землю полчаса бить. Близнецы тоже непростые, побыстрее тебя будут. Но главное в берсерках, это не сила и скорость, а то зачарованное оружие, что они при себе носят. К примеру, если простой меч не пробьёт насквозь твою шкуру, закалённую драконьей кровью, то зачарованный клинок или вон тот молот, спокойно тебя достанет. А если все вместе варяги, колдуны и берсерки скопом навалятся, то вмиг тебя сметут, и сломанный меч, тебе не поможет. А ежели они узнают, что ты Сварог начинающая божественная личность, то точно так сделают, ибо твоё убийство для любого героя, самый желанный приз.

— Так, вроде мне меч уже пару раз помог справиться с желающими меня достать — попытался возразить я, но Парацельс отрицательно покачал головой.

— Как только вытащишь и десяток раз им взмахнёшь, сам почуешь, каким он тяжёлым начнёт становиться. Сломанный меч титана, это тебе не шутка. Хоть он тебя, вроде как и признал, но всех своих свойств ещё не показал. Короче, опасайся его лишний раз показывать и махать без дела, ибо это может вызвать нехорошие последствия.

— Ясно. Значит, предлагаешь стоять столбом и не отсвечивать, пока до конкретного дела не дойдёт.

— А вот тут ты прав, стой да смотри в оба, и особенно на того колдуна, что рядом с Свином Ульрихсоном трётся. Он здесь самый опасный интриган. Ох, чую я, простым пожатием рук и возвратом флота варягов в морской осколок, этот совет точно не закончится — предрёк помрачневший Парацельс и взмыв вверх, завис над нами.

И в этот момент Василиса, снова зашептала:

— Сварог, ещё раз прошу, слушай и не лезь, если не спросят. А ежели спросят, отвечай честно и сам не задирайся. Нам нужно тут всё миром порешать. И самое главное. Ежели варяги даже за топоры возьмутся, не вздумай меня на своём потаённом островке прятать.

— Ну это уж как получится — честно ответил я и погладил кончик цепочки, уходящий в потайной кармашек, прямо к сломанному мечу титана.

Тем временем Рагнар дождался, когда каждый из деревянных тронов займёт его хозяин и только после этого берсерк несколько раз ударил кувалдой по бронзовому гонгу. После этого гомон толпы стих, и выборный вождь похода заговорил.

— Благородные конунги и их уважаемые соклановцы, лучшие варяжские воины и прочий честный люд тысячи морских островов. Мы собрались здесь, чтобы выслушать нашу дорогую гостью. Она известна многим из присутствующих, как Василиса, дочка берсеркера Ильи, носящего на щите знак речного клана, Саблезубого Медведя. А ещё она принцесса Василиса, внучка бывшего правителя Белоградья, царя Ивана девятого, названного варягами поджигателем драккаров. Если кто-то из конунгов не желает давать ей слово, то пусть скажет сразу, ибо потом перебивать гостью я не позволю.

— Я не хочу её слушать — тут же заявил один из глав небогатых кланов, сидевший напротив вождя похода. Вскочив с места, бородач указал на нас бронзовым шестопёром. — Вместо её слова, я хочу, чтобы всех речников вместе с их ладьёй и имуществом, передали в мои руки. Ибо только я имею право, сделать их законными рабами острова большой черепахи.

Выслушав претензию вождя клана черепах, совет зашумел, но Рагнар поднял руку, и звуки стихли.

— Ньорд, твоя претензия услышана. А теперь я хочу спросить тебя, по какому праву ты претендуешь на жизни этих людей и их имущество?

— Я вправе претендовать на это всё, потому что на один из двух моих драккаров, сегодня ночью напали эти люди и с помощью чёрного колдовства потопили его. При этом восемнадцать воинов моего клана и кланов соседей, утонули в водах проклятой реки. Об этом мне доложили те, кто выплыл и добрались до лагеря.

— Ньорд, значит, твой драккар потопила небольшая речная ладья, больше похожая на рыбацкую лоханку? — переспросил Рагнар.

— Да, они потопили её при помощи колдовства — раздражённо напомнил вождь черепах и в толпе зароптали.

— Хорошо. Ну тогда давай узнаем об этом случае, у названного защитника принцессы Василисы, богатыря Сварога. Ведь это именно он отвечает за внучку Царя и всех находящихся рядом речников. Говори богатырь, а мы выслушаем. А если не умеешь толковать по варяжский, мой толмачь всё переведёт.

— Толмача не требуется. — Отказавшись от переводчика, я посмотрел в глаза конунгу Ньорду. — Наша ладья шла по реке, направляясь к лагерю варягов для переговоров. А так как было темно, вперёдсмотрящий не заметил приближения драккара. В результате он нас протаранил и едва не утопил. После этого варяжские воины попытались взять ладью на абордаж. Как защитнику принцессы Василисы, мне пришлось вмешаться и остудить пыл нападающих. Но едва я перебрался на драккар, он переломился пополам и начал стремительно тонуть. Всех, кто после этого выплыл, мы не добивали, а просто активно отталкивали вёслами, дабы они побыстрее добрались до берега.

— Он врёт! — воскликнул Ньорд, когда я закончил. — Это колдовство помогло потопить мой лучший драккар и погубить воинов.

Судя по ропоту, толпа явно поддерживала претензии кланового лидера Черепах. В самом кругу конунгов, когда Ньорд говорил, кивали только соседи. Это означало, что с кланом Черепах и с теми, кто отправился в поход с ними, вожди особо не считаются.

— Ньорд, сейчас ты обвинил во вранье Сварога, защитника принцессы Василисы. А значит, он вправе потребовать поединок чести с тобой или лучшим бойцом твоего клана — громко проговорил Рагнар и мне почему-то показалось, что он специально подсказывает как поступить. — Сварог, скажи, как ты поступишь?

— Если конунг Ньорд будет настаивать на своей правоте, то я готов встретиться с любым воином и доказать свою правоту — ответил я и заметил, как Василиса едва заметно кивнула.

— Да, я настаиваю! — воскликнул закусивший удела Ньорд. — Сейчас мы посмотрим какой ты богатырь без своих колдовских уловок.

Конунг взмахнул рукой и из толпы вышел, невысокий, голый по пояс, квадратный мужик с такой длинной бородой, что она едва не волочилась по земле. Аура появившегося берсерка, походила на гранитный шар и немного светилась красным изнутри.

— Ньорд и какой вид поединка выбирает твой боец? — тут же поинтересовался Рагнар.

— Кулачные удары в кругу. Без оружия и без уворотов. Кто не выскочит за линию, тот и прав — мигом ответил конунг и ухмыльнулся.

А уже через пару минут, мы с бородачом стояли напротив друг друга, по пояс голые и оценивающе осматривали друг дружку. Вперёд вышел один из воинов и бросил серебряную монетку. Она упала старцем к верху. Это значило, что первым должен бить мой соперник.

Тот не стал ухмыляться, как это сделали многие в толпе, а просто поплевал на ладони и сжал пудовые кулаки. Если честно, то несмотря на низкий рост, выглядел соперник повнушительнее меня. Мяса на костях, было намного больше и не капли жира. На коже шрамы, образующие сложный рисунок в виде какой-то адской твари. И как мне показалось, этот рисунок значительно прибавлял ему силёнок.

Зайдя в небольшой круг, мы едва успели остановиться, когда левый кулак оппонента вонзился мне в челюсть. Удар оказался коварен вдвойне. Во-первых, я не ждал его с права. А во-вторых, сила с которой он был нанесён, могла раздробить кусок гранита, размером с голову лошади.

Меня проняло. Резкий толчок откинул голову. Перед глазами промелькнули яркие звёздочки. Однако сознание я не потерял и, кажется, даже не пошатнувшись, остался стоять на месте.

А в тот момент, когда я снова заглянул в глаза оппонента, тот неожиданно кивнул, словно опытный мастер, оценивший стойкость соперника. Именно из-за этого, мой кулак в последний момент раскрылся и полетел не в нос, как я собирался. Вливать в него крупицы силы я тоже не стал.

Ладонь ударила по щеке противника, угодив запястьем в скулу. Однако тот оказался крепким как ствол дуба. Лишь немного подавшись назад, он остановился в паре сантиметров от черты.

Быстро пройдя с себя, бородач вытер кровь и тут же вмазал мне правым кулаком в челюсть. На этот раз удар я не проморгал и даже увидел, как по рисунку из шрамов проскочила силовая волна, сконцентрировавшаяся в ударе. Правда, на этот раз, я не понадеялся на защиту, подаренную драконьей кровью и влил в неё пару крупиц силы.

В результате голова дёрнулась не так сильно, как в прошлый раз, да и сознание осталось ясным.

Не став откладывать, я влил крупицу энергии в ладонь и повторил свой удар. На этот раз, голова квадратного бородача хорошенько дёрнулась, а он сам выскочил за черту и с трудом остался стоять на ногах.

Мигом перейдя в себя, он встряхнул лысой головой и уже хотел снова ударить, но тут же понял, что находится за чертой и благоразумно остановился.

— Богатырь Сварог остался в кругу, а это значит, что претензия конунга Ньорда снимается.

— Но как так! Я потерял драккар и людей! — воскликнул вскочивший Ньорд. Заметив осуждающие взгляды других конунгов и не встретив одобрения в толпе, он в сердцах махнул шестопёром и, усевшись на место, взялся за бурдюк, наполненный чем-то хмельным.

— А раз претензия снята, может ещё кто-то тут против, дать слово принцессе Василисе?

Вождь Рагнар повторил ритуальный вопрос. А я осмотрел всех присутствующих и почувствовал, что изначально Ньорд был не одинок. По крайней мере, пара-тройка конунгов хотели что-то предъявить, но после моей неудавшейся проверки, не стали этого делать. Как ни странно, но Свен Ульрихсон в их число не входил, а значит, он задумал что-то более изощрённо-нехорошее.

— Ну а раз больше никто не возражает, то я на правах выборного вождя, даю Василисе слово.

После этого от толпы перестал доноситься приплющенный ропот. Все замерли и в воздухе повисла гнетущая тишина. Моя спутница сделала шаг вперёд и заговорила:

— Уважаемые конунги морского осколка, правители островов и фьордов. Отборные варяжские воины и прочие честные люди моря. Я принцесса Василиса, дочь богатыря Ильи, и внучка царя Ивана девятого, пришла сюда, чтобы попросить вас не продолжать поход в земли Белоградья и отдать мне тех рабов, которых вы успели захватить, разорив речные деревушки и деревянные предместья.

Василиса не стала ходить вдоль да около и сразу выдала то что хотела. Это не особо понравилось конунгам, а окружающая толпа так и вовсе взревела от негодования. Буря эмоций продолжалась больше минуты и начала стихать только в тот момент, когда великан берсеркер, начал стучать в бронзовый гонг.

— Ну что ж принцесса Василиса, мы твою просьбу выслушали. Объяснять, зачем ты просишь подобное, думаю не нужно, здесь и так всем всё понятно. Но скажи нам принцесса, что получат варяги взамен, если, к примеру, пожелают послушаться тебя и уйти? Извини внучка царя, но очень не похоже, что ты собрала с городов Белоградья дань и можешь нам оплатить все расходы и упущенную добычу.

— Нет, уважаемые, дань я с городов не собирала, но в будущем сама лично заплачу виру за всех погибших в речной земле воинов и отплачу расходы за неудавшийся поход.

В толпе снова недовольно загудели. По лицам конунгов тоже было видно, что они крайне недовольны предложением.

— Извини принцесса, но этого будет мало — сказал вождь Рагнар. — Видишь ли, так в морском осколке дела не делаются. Мы пришли сюда не только за добычей, но и, чтобы забрать у речников навсегда город Владимир. После этого мы обоснуем на этой земле наши поселения, способствующие торговле и защите паломников, следующих по пути Одина.

— Уважаемый Рагнар, хочу тебе напомнить, что Владимир — это законная вотчина рода Белоградских царей. Так что даже если варяги сумеют его разорить, то потом их всё равно отсюда выбьют. При этом погибнут все захватчики, пришедшие на нашу землю, а торговля с морским осколком на долгое время прекратится. Да и паломники тропинкой ушедшего бога, тоже воспользоваться не смогут.

— Принцесса, это только слова. А есть ли за тобой сила? Царский род прервался, когда ты была в колыбели. Именно из-за этого твоему отцу пришлось скрываться долгое время в нашем осколке. Конечно, богатырь Илья доказал всем варягам, что вправе носить собственный клановый знак на плече, но только этого мало — честно сообщил Рагнар и немного театрально тяжко вздохнул.

И вождь был прав. Просто попросить захватчиков уйти, конечно, можно, но этого явно мало. Варяги уже почуяли добычу. Немного умылись кровью при первом штурме города. Успели разграбить всё, до чего дотянулись. И теперь точно не уйдут без чего-то более весомого.

— А нам с братом вполне хватит обещаний нашей сестры! — неожиданно выкрикнул Трор, вскочивший со своего места. — Илья спас род Диких Медведей. С тех пор принцесса Василиса стала нашей наречённой сестрой. Так что мы с братом готовы принять её предложение. И союзники нашего клана это поддержат.

Трор ударил древком своего серебряного копья по доске и вместе с его братом Бьёрном встали два молодых конунга. Однако, как я сразу заметил, третий из наречённых братьев моей спутницы, остался сидеть на месте. Эгель не шевелился и почему-то пристально смотрел на меня. При этом его глаза немного светились.

— Трор, совет услышал твои слова. Теперь, может, кто-то другой скажет, что думает на сей счёт.

Наступившую паузу прервал Свен Ульрихсон. Встав с резного трона, он поднял правую руку, и все присутствующие уставились на него.

— Конунги, мы, конечно, можем ходить вокруг да около, до начала следующего штурма города, однако я считаю, что нам пора выставить свои условия принцессе Василисе. Я уверен, что у неё сейчас ничего нет за душой, кроме защитника и того, что невозможно измерить золотом. Понимая это, я предлагаю принцессе взамен отхода от города, отдать себя совету конунгов, для определения будущей судьбы.

— Видишь, я же говорил — напомнил Парацельс. — Твоя принцесса умная, знает, как их рассорить и себя подороже продать.

— Свен, и кому же ты предлагаешь отдать такой приз — с претензией спросил один из конунгов, сидевший невдалеке от Рагнара.

— Знатнее моего сына Ульриха, в нашем лагере никого нет, ибо его мать происходит из королевского рода, правящего одним из торговых городов. А я, его отец, глава одного из семи первых родов, заселивших морские острова, тысячу лет назад.

— Нет уж, мой род и старше, и знатнее! А в жилах течёт кровь самой богини Брунгильды! — заявил один из молодых конунгов, вскочив со своего места.

После этого главы кланов, начали выскакивать один за одним, предъявляя свои права на обладание руки и сердца, ну, а главное, высокородного статуса принцессы. Завязался яростный спор, который разгорался всё больше, несмотря на призывы Рагнара сесть на свои места.

Лакомый кусок и возможность в будущем провозгласить себя королём, туманили мозги вождей и вызывали желание решить всё прямо сейчас, даже не спрашивая Василису, что она об этом думает.

Я почувствовал угрозу и прикрыл её. Малюта с колдуном встали сзади и образовали треугольник с Василисой внутри. Накал страстей неуклонно рос. Всё больше сильных воинов подтягивались к тронам своих лидеров. Берсерки вышли вперёд, и я действительно насчитал три десятка бойцов. Хотя их ауры и отличались, была отлично видна концентрация разрушительной силы, разного спектра.

Не знаю, до чего бы дошёл спор, но в тот момент, когда некоторые особо рьяные конунги, начал хвататься за рукояти мечей, вперёд вышел колдун, сопровождающий повсюду Свена Ульрихсона. Его голос был явно усилен чародейством и потому пророкотал над толпой.

— Благородные конунги, мне кажется, что вы начали делить шкуру, ещё не убитого медведя — заявил он и все примолкли. — А между тем, сама Василиса так и не сказала, согласна ли она уйти из-под защиты богатыря и отдать себя на милость главе одного из варяжских кланов.

Выслушав озвученную претензию, конунги поумерили пыл и уставились на Василису. Та не стала прятаться за нашими спинами и снова вышла вперёд.

— Если вы выполните мою просьбу. Отпустите всех пойманных в речных землях рабов и отступитесь от города, то ровно через год, я являюсь на совет кланов, и вы выберете, под чью защиту мне идти.

Её обещание, мне крайне не понравилось. Захотелось схватить спутницу за шиворот и закинуть на потайной остров. Пальцы сами обхватил цепочку, а подсознание начало оценивать количество накопленной силы, плескающейся в лужице, на дне внутреннего хранилища.

В этот момент снова подал голос Парацельс.

— Я же говорил, умна девка не по годам. Сказала всего пару фраз, и поставила морские кланы в неудобное положение. Согласиться они с её условиями точно не смогут. Но и отвергать его никак нельзя.

— Это почему? — спросил я.

— Да потому что на первый взгляд, обмен кажется неравноценный. Принцесса Василиса может отдать себя только одному клану и вместе с вождём создать первый королевский род, по праву правящий в морском осколке. Вроде как все остальные рода, должны быть против. Однако те конунги у кого в голове хоть что-то имеется, сразу смекнули, что сделка того стоит. Ведь если сейчас они отступят от города и уберутся, к примеру, восвояси, то уже через несколько лет, они смогут вернуться в Белоградье не просто для грабежа, а имея все права на его завоевание вместе с королевой.

— И она послужит ключом от всех местных городов. А со временем и некоторые князья начнут переходить на её сторону — предрёк я, неожиданно увидев на подсознательном уровне образы возможных событий. — Всё то оно так, только есть одно, но. Появление варягов в речных землях, одновременно с набегом степняков, войск Падишаха и вторжением имперских легионов, явно согласовано. И тот, кто это всё затеял, не допустит срыва своих планов.

— Мара, не имеет никакого влияния в морском осколке, так что это точно не она — сказал Парацельс.

— А этот мудак с крылышками на сандалиях?

— Нет. Гермеса почитают в империи, а в морском осколке и в грош не ставят. Это кто-то другой постарался.

— Тогда выходит, это она постаралась — сказал я и указал на деревянного идола богини лучницы. Не зря же её статую степняки не тронули.

— Фрея — выпалил призрак и в этот миг снова заговорил Рагнар.

— Принцесса, твоё предложение нас заинтересовало, но недостаточно. А откладывание выполнения условий на целый год, делает его нереальным.

Вождь выказывал сожаление, но я внезапно почувствовал, что он даже рад тому факту, что предложение Василисы несовершенно и его можно легко оспорить. А это значило, что у Рагнара имеются некие обязательства, перед поистине могущественной силой.

И снова он проявил свой ум. Произнеся короткую речь, он разбил в пух и прах все аргументы, целесообразности прерывания похода. Одновременно с этим он предложил принцессе Василисе переселиться в морской осколок в качестве почётной гостьи всех варяжских родов. А главное он вывел к тому, что ежели внучка царя Ивана девятого откажется от предложения, то она поставит себя в крайне неудобное положение.

— Видишь, не прокатило — подытожил Парацельс и я тоже почувствовал изменившееся настроение конунгов. — Хорошая попытка, однако эти бородатые морячки тоже не пальцем деланы.

— И что теперь? — снова спросил я у признака.

— А ничего. Отказать нельзя, так что, если ничего не изменится, возьмут нашу Василису в заложницы. После этого городу Владимиру стоять не больше трёх дней. На третьи сутки на штурм берсерков пошлют. Тридцать героев пару башен и кусок стены быстро очистят, а дальше варяжские хирды внутрь ворвутся. А присутствие Василисы лишь немного уменьшит количество жертв.

— А как же тот городской колдун? Вроде он сильный.

— К тому времени колдун вымотан будет и больше заёмной силы ему никто из астральных покровителей не даст. А своего источника, как всем хорошо известно, у колдунов внутри не имеется. Это тебе не урождённые магами, такие как я или сын нашего путепроходца.

— Значит, без моего сломанного меча горожане не отобьются — сказал я и снова погладил звенья цепи.

— Погоди, Сварог. Начинать мечом махать, всегда успеется — заявил Парацельс и, видимо, что-то почувствовав, посмотрел на сколоченный из досок трон, на котором восседал задумчивый Эгель.

В тот же миг третий названый брат Василисы резко поднялся и поднял кулак вверх.

— Конунги, а что на наше предложение ответит богатырь Сварог, защитник моей наречённой сестры, принцессы Василисы — неожиданно поинтересовался Эгель, своим притягательным голосом.

После этого все взгляды снова сконцентрировались на мне.

— Если Василиса захочет остаться, то я буду рядом. А ежели захочет уйти, то никто нас не удержит — вполне честно предупредил я.

— Не уйдёт, я удержу! — грозно пророкотал берсерк-альбинос и только останавливающий жест Рагнара, не позволил ему шагнуть в мою сторону.

Обстановка резко накалилась, и я услышал металлически шелест доставаемых мечей.

— Благородные конунги, я не собираюсь уходить, пока не добьюсь того, для чего сюда пришла — чётко проговорила Василиса и напрягшаяся толпа варягов замерла на месте.

— Вот видите, она пришла договориться — ввернул свои пять копеек Эгель и я прямо-таки почувствовал, что всё идёт по его плану. И задумал он явно что-то недоброе. — А теперь я хочу напомнить всем варягам, по какой причине мы вторглись в пределы речного осколка. Этот поход не просто за добычей, а для захвата града Владимира в вечное пользование, ибо именно возле него находится путь, по которому ушёл наш бог Один, раненный в бою с потусторонними врагами варягов. Каждый год мы отправляем по пути самого лучшего бойца морского осколка, чтобы он узнал, что случилось с исчезнувшим богом и почему подношения наших жрецов не принимаются.

Эгель зыркнул на колдуна и я сразу понял, что он является одним из упомянутых жрецов.

— В этом году время послать очередного бесстрашного берсерка по кровавому следу бога. И я предлагаю своей сестре принцессе Василисе, послать в провал своего защитника богатыря Сварога, для того чтобы он попытался узнать, что же случилось с отцом варягов Одином.

— Хитро — буркнул Парацельс и нахмурился. — Тебя хочет отослать куда подальше, а потом с Василисой можно делать всё что угодно совету. Сварог, не ведись, это точно ловушка.

В это время Василиса обернулась и посмотрела мне в глаза, словно ища поддержки. Я коротко кивнул, как бы давая ей благословение на любой ответ. И в этот момент снова заговорил вождь Рагнар.

— А ведь это очень хорошая идея — поддержал он и сидевшие рядом конунги активно закивали.

Осмотрев остальных, я понял, что всех собравшихся подобный расклад вполне устраивает. В связи с этим пришло осознание, что поиски пропавшего верховного божества варягов, у знати точно не в приоритете. Большинство, как и сказал Парацельс, просто хотят меня отослать куда подальше.

— Принцесса Василиса, так что ты по этому поводу скажешь? Готова ли отпустить своего защитника на благое дело? — Рагнар почувствовал поддержку совета и потому задал вопрос напрямую.

— Если вы дадите клятву совета конунгов, что потом выполните, озвученные мною условия и вернётесь в морской осколок без добычи, то Сварог пойдёт по тропинке бога Одина и сделает всё возможное — сказала девушка и я уловил, что её голос немного дрожит.

— Мы дадим клятву, но для выполнения твоих условий он должен вернуться и рассказать, что там видел — опытный Рагнар тут же выставил свои условия и уставился на меня.

— Я сделаю это — сказал я, и тут же заметил нескрываемое торжество в его глазах. Как я заметил, Эгель тоже не смог скрыть улыбочку.

— Ну всё провели как простачка — проворчал недовольный Парацельс. — Надеюсь, ты реально не попрёшься незнамо куда за незнамо чем?

— Да нет уж, пожалуй схожу. А то что-то чую я, кровь в жилах начинает закипать, от этого политического трёпа.

Глава 26

По следам Одина

«Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что»

За предложение Эгеля, совет проголосовал почти единогласно. Как ни странно, но вождь похода Рагнар, фракция конунга Свена Ульрихсона и троица наречённых братьев Василисы, в своём решении были солидарны. Против оказался только конунг, требующий передать всех нас вместе с имуществом и ладьёй под его руку. Ещё несколько вождей мелких морских кланов, видимо, в поддержку ему воздержались.

Варяги оказались быстры на подъём, так что после принятия и оглашения решения вопроса, нас вывели из круга совета и, пропустив через толпу зевак, повели к стоящим деревянным идолам. А вместе с сотней воинов, представляющих разные фракции, за нами отправилась большая часть конунгов во главе с Рагнаром.

Я брёл в указанном берсеркером, альбиносом направлении. Василисе разрешили передвигаться в окружении названых братьев и их воинов. Это немного успокаивало, однако я по-прежнему подозревал Эгеля в заговоре с целью меня слить.

А когда процессия остановилась за деревянными истуканами, изображающими искажённые лики и тела местных богов, собравшиеся в кучку волхвы преградили нам вымощенную камнем тропинку. Она вела мимо кострищ, прямиком к астральной границе, разделяющей осколки. Расстояние было невелико, так что глаза различили переход, похожий на ведущий в проклятый город, где я нашёл сломанный меч.

— Этот путь не для всех — таинственно заявил шагнувший навстречу волхв и громко стукнул резным посохом по каменной тропинке.

Старик был высок и до такой степени худ, что мог легко посоревноваться с Парацельсом на предмет костлявости. Лицо сплошь покрывали грубо наколотые синие руны. А седая борода была такой длинной, что если бы он её не держал, то волосы волочились по земле.

— Волхв Каюн, среди нас появился ещё один путник, готовый пройти прямо сейчас по следам бога Одина — церемониально заявил Рагнар.

Он говорил настойчиво, но явно проявляя уважение к старцу. И я сразу понял: здесь никто, не собираясь грубо оттеснять местных волхвов или обходить.

— И кто из вас путник? — спросил старик. При этом цепкий взгляд пробежался по толпе и остановился сначала на гиганте альбиносе, а потом неожиданно нацелился на меня. — Значит, ты пойдёшь.

Безошибочно определив претендента, старик вытянул из сумы горсть сухой травы и каких-то подозрительных камушков и закинул это всё в кучу едва тлеющих углей, оставшихся в правом кострище. И как только эта труха осыпалась, костерок вспыхнул синим пламенем, от которого пошёл нестерпимый жар.

Толпа неволь попятилась назад, оставив стоять впереди только меня, альбиноса и десяток берсерков. После этого старик воспламенил кострище, находящееся слева от тропы, и сделал приглашающий жест.

— Тот, кто готов идти путём пропавшего бога морского осколка, должен пройти между очистительными кострами. А тот, кто не готов, лучше не подходите, иначе вы прогневаете богов речных земель и лишитесь главного, своей вечной души.

Пока он говорил, я внезапно увидел череду образов со сгорающими людьми. Они тоже пытались проскочить между кострами. При этом жар даже на расстоянии пяти метров усилился настолько, что моя одежда начала исходить паром.

Толпа продолжила пятиться, и даже некоторые из берсерков отступили. В этот миг я понял, что нельзя проявлять даже тени нерешительности. Оглянувшись, я нашёл Василису взглядом и кивнул ей, а когда увидел ответный кивок, решительно ступил навстречу нестерпимо жару.

Если честно, то я понимал, что, несмотря на быстро поднимающуюся температуру, этот огонь не сможет обжечь кожу недобога, закалённую в горящей крови дракона. А вот за одежду я немного переживал, ибо не хотел идти дальше в обугленных лохмотьях, сверкая голым задом.

Мои опасения не подтвердились. Конечно, одежду немного опалило, в момент перехода между кострами, но она не загорелась. Оказавшись на другой стороне, я подошёл к группе волхвов и замер. Если честно, думал, что просто получу благословение и отправлюсь дальше, но вместо этого они продолжили стоять, пристально всматриваясь в толпу варягов.

А понял я, чего они ждут, когда, пройдя между кострами, рядом встала парочка берсерков-близнецов. Посмотрев на них, старый волхв одобрительно кивнул.

— Берсерки с морских островов, помню, вы уже не раз ходили по пути пропавшего бога, так что вам мне сказать нечего. А вот тебе, богатырь, скажу одно. Пройди по тропе так далеко, насколько сможешь, а потом возвращайся и расскажи, что видел. А если ты узнаешь, что случилось с раненым богом Одином, то, возможно, получишь благословение наших небесных покровителей. Если же ты ничего не узнаешь, но останешься жив, сможешь попробовать пройти этой дорогой ещё раз.

Волхвы расступились, пропуская нашу троицу. Не желая держать за спиной парочку подозрительных близнецов, я шёл немного в стороне и невольно на них косился. Они в свою сторону нехорошо поглядывали на меня. Таким образом, мы и добрались до перехода между осколками.

— Что там? — спросил я у берсерков.

— Сам увидишь — ответили они хором и нехорошо ощерились.

И в этот момент подал голос притихший Парацельс.

— Ох, Сварог, не ходил бы ты туда — посоветовал он. — Чую я, что-то нехорошее там тебя ждёт. Да и один бог там уже пропал.

— Ничего, Парацельс, живы будем, не помрём — беззвучно ответил я и, подмигнув мертвецу, шагнул через астральную стену.

И опять в момент перехода, появились зелёные глаза со странными змеиными зрачками. Они наблюдали за мной откуда-то издалека. И на этот раз показалось, что где-то я их уже видел. А ещё стало заметно, что смотрят они на меня с неприкрытой ненавистью, в которой сквозит крохотная толика любопытства.

Пройдя через стену, я почувствовал холодок и увидел покрытую трещинами дорогу. Чахлая трава едва пробивалась по обочинам, а уходящее вдаль полотно не было выложено камнем, а скорее походило на застывший поток некой твёрдой субстанции.

Над головой ярко светило солнце, но почти не грело. И чем дальше от обочин изгибающегося пути уходил мой взгляд, тем сильнее мрачнели цвета, постепенно превращаясь в сливающиеся оттенки серого. На расстоянии 15–20 метров, серый и вовсе начинал стремительно темнеть, превращаясь в кромешную тьму.

Эффект получался странный: посередине полоса отлично освещённой дороги, уходящая вдаль. А на расстоянии 30–35 метров, с двух сторон — неровные стены материализовавшейся тьмы, вздымающиеся вверх, словно горные массивы.

В этой тьме я с трудом рассмотрел силуэты сухих деревьев, а ещё неожиданно почувствовал, что оттуда на меня что-то смотрит.

— А вот туда, точно не советую ходить — изрёк Парацельс. — Плохой осколок, замаранный истинной тьмой и настоящей смертью. Я хоть и сам призрак, но в таких местах бывать очень не люблю.

— Значит, раньше видел подобное? — сделал я вывод.

— Да, в путешествиях Почапаля насмотрелся всякого, чего при жизни в скоплении центральных миров, точно никогда бы не увидел.

— И что там? — Я указал на вздымающиеся с двух сторон стены черноты.

— Там правит смерть, а всё живое умирает в страшных муках. А ещё, всё, что оттуда может выйти, тоже захочет тебя убить. Да здесь даже твоя божественная сила работать не будет. Из всего, что у тебя сейчас в наличии, могут активироваться только камушки, изменяющие сущее, и обломок меча титана.

Едва Парацельс договорил, астральная стена за стеной пошла волнами, и оттуда появились близнецы. Круглые щиты были подняты. Серебристые топоры зажаты в крепких руках. Оскаленные головы волков надвинуты на наносники стальных шлемов. Несмотря на то что их только двое, берсерки словно стояли в плотном строю, сканируя окружающее пространство сквозь прорези для глаз.

В этот момент мне захотелось потянуть за цепь обломок меча. Однако уже через мгновение я почувствовал, что прямо сейчас берсерки точно не нападут. Подтверждая догадку, братья закинули щиты за спину и вернули оружие на пояса.

— Эй, речной богатырь, ты наступил на кровавый след нашего пропавшего бога — неожиданно с явной претензией прорычал один из близнецов.

Посмотрев себе под ноги, я и правда увидел подозрительное пятно, распространяющее вокруг себя едва заметное золотое свечение. А присмотревшись получше, увидел целую цепочку подобных меток, уходящих от астральной стены, дальше по дороге.

Сделав шаг в сторону, я переглянулся с Парацельсом, и тот кивнул, явно подтверждая слова близнеца.

— На кровавые следы бога лучше не наступать. Примета не хорошая — предупредил второй близнец, но уже без претензии. — А теперь скажи нам с братом, как тебя звать. А то на совете, мы как-то не расслышали?

— Сварог — представился я, точно не собираясь конфликтовать на ровном месте.

— Ну тогда меня называй Ульф, а брата Арве.

— Выходит Ульф, вы здесь с братом уже бывали?

— Да тут больше половины, из всех берсерков морских кланов, хоть раз, но побывали — подтвердил Ульф. — Да вот только не все от перехода далеко ушли. Многие так, чуть на пороге мёртвого осколка потоптались и вернулись.

— А вы с братцем, значит, далеко зашли?

— В первый заход не шибко далеко — неожиданно, — откровенно признался Ульф. — А вот потом всё получилось.

— И сколько раз вы сюда ходили?

— Этот раз будет девятым.

— Хватит трепаться — неожиданно рявкнул Арве и указал на тьму, чьи стены нависали над дорогой с двух сторон. — Нельзя здесь на месте долго топтаться, иначе они учуют.

— Ладно, тогда пошли уж — согласился Ульф, и они с братом неспешно прошли мимо меня, стараясь не наступать на след из размазанных капелек божественной крови.

Я же отстал на несколько шагов и побрёл по обочине.

— Если вы такие опытные, может, расскажите, что тут да как?

Выслушав просьбу, Ульф охотно кивнул, а Арве, наоборот, недовольно фыркнул.

— Да, конечно, расскажем, куда мы денемся. Слушай, Сварог и запоминай. Тот беспросветный мрак, что ты видишь по бокам, он необычный, как и само это место. Кто бы в эту тьму ни уходил, уже не возвращался. А вот по дороге путникам идти можно. Здесь, где светло, почти везде ходить можно, но только недалеко и не останавливаясь надолго на одном месте.

— А что будет, если надолго остановиться?

— До тысячи ударов сердца можешь спокойно стоять, навряд ли кто-то так быстро учует появление живых. А вот потом, те хищные сущности, что бродят во тьме, могут заинтересоваться и броситься в атаку, даже несмотря на жгучий свет.

— Значит, самая большая опасность здесь, это порождения тьмы.

— Да, это так, но смотря какие. Если что-то размером с человека вылезет, то справиться несложно, а вот ежели что-то покрупнее и не одно, то топором устанешь махать, пока не порубишь тёмную тварь в капусту — объяснил Ульф и ещё раз придирчиво меня осмотрел. — Я, конечно, видел, как ты из круга Дварва вынес, одним ударом, но тут без оружия у тебя навряд ли такое получится. А у тебя, как я вижу из оружия, с собой ничего и нет.

— Грёбаный смертник — буркнул Арве и довольно оскалился.

— Да, брат, он точно смертник — согласился Ульф. — Для этого богатыря Сварога сюда и отправили.

Откровенность одного из близнецов подкупала. Нет, я чувствовал от этой парочки перманентную опасность, но одновременно с этим почему-то подсознательно понимал, что на дороге они на меня точно не нападут, ибо это здесь делать нельзя.

— Значит, вот почему мне ничего не выдали с собой из колющего и режущего — пробурчал я, и братья кивнули. — А вас отправили, чтобы узнать как именно я умру?

— Почему же — не согласился Ульф. — Ты можешь вернуть, но без путешествия с нами до конца разведанного пути, навряд ли захочешь. А это не раньше, чем местное солнце у нас над головой, осуществит полный круг по небосводу. За это время мы углубимся в осколок на десятки имперских лиг и оценим с братом, чего ты стоишь. Конечно, ничего нового о судьбе Одина ты совету конунгов не принесёшь, но такова уж у тебя, Сварог, судьба, быть тем, кто сходил, но ничего не узнал.

— Выходит, этот поход с момента, как я согласился, ничего не решал, и все конунги об этом знали?

— Да — опять вполне честно, ответил Ульф. — Ты не сможешь зайти дальше, чем зашли берсерки морского осколка, а значит, тебе не суждено разгадать загадку исчезновения Одина. А другие результаты, наших благородных конунгов точно не устроят.

— А ведь они правы, тебя Сварог, поймали в смысловую западню — неожиданно добавил Парацельс. — Этот путь наверняка будет долог и извилист. А вот наличия активной божественной сущности я здесь вообще не ощущаю. Если здесь и побывал раненый бог, то он либо отсюда давно ушёл, либо исчез во тьме. Выходит, что этот поход для тебя и Василисы бесполезен, чем бы он ни закончился.

Летящий рядом призрак хотел сказать что-то ещё, но внезапно встрепенулся и указал на выпирающий участок беспросветного мрака, подобравшийся в этом месте к дороге на десять метров. Поначалу я ничего не заметил, а через секунду от тьмы отделились несколько крупных сгустков, размером со взрослого человека и рванули в нашу сторону.

Близнецы мигом среагировали. Замерли на обочине и встретили сгустки клубящийся тьмы, щитами и ударами топоров. При этом я услышал знакомый звук стали, входящей во вполне реальную плоть. А ещё в момент ударов из мрака вылетали чёрные брызги.

Ну а пока парочка берсерков, рубили непонятных тварей, одна из них вырвалась из тьмы чуть в стороне и, выскочив на дорогу, кинулась прямиком на меня. И снова я почувствовал, что показывать обломок меча титанов, пока не время. Но и отступать тоже нельзя. Пришлось, встретив материализовавшуюся тьму ударом кулака.

В момент контакта, руку пронзил морозный заряд, но, несмотря на это, своей цели удар достиг. Тварь получила в верхний сзусток тьмы и рухнула на дорогу. При этом в разные стороны, вместе с чёрными брызгами, полетели ошмётки сумрака. На солнце тёмная материя начала истлевать прямо на глазах, превращаясь в ничто.

После удара тварь сразу же попробовала вскочить, но удар кованым сапогом заставил её пролететь несколько метров. При этом послышался громкий хруст, и я увидел, как от сгустка мрака отделился какой-то клубок, и покатился по дороге.

А уже через пару секунд, продолжившая истлевать тьма, оголила серое тело обычного мертвеца и его оторванную голову. Судя по виду, когда-то этот зомби был человеком, почему-то начавший двигаться после смерти.

Тем временем близнецы, берсеркеры справились с четвёркой таких же тварей и, взвалив по одному мертвецу на плечи, направились в сторону тьмы. Скинули они свою ношу, не доходя пары метров до вздымающейся стены. При этом я увидел, как сумрак заколебался и немного отступил, открыв участок бесцветной поверхности.

— Сварог, чего смотришь, тащи сюда свой тёмный трофей — выкрикнул Ульф.

Я уже догадался, зачем это нужно, так что схватил серого мертвяка за ногу и потянул за собой. Откатившуюся голову поднял по пути за остатки волос. Тело мертвеца легло рядом с отступившей на несколько шагов стеной тьмы, а голова улетела ещё дальше.

— Вот так здесь заставляют тьму отступить от дороги — объяснил Ульф и плюнул на трупы.

— А если бы не мы их, а они нас? — спросил я, уже предполагая, что знаю ответ на вопрос.

— Увидишь — коротко ответил Арве, и, зло зыркнув на разговорчивого брата, явно не позволил ему ответить.

А уже через полчаса неспешной прогулки, я понял, о чём он. Прямо на обочине дороги замер большой сгусток тьмы, величиной с телегу. При этом от него поднимался сумрак и уходил столбом ввысь. И ближайшая тёмная стена тянула к отростку сумрачные завитки, явно желая с ним воссоединиться. Подойдя ещё ближе, я заметил внутри два призрачных силуэта.

— Вот поэтому волхвы сюда слабых телом и духом людей и не пускают — объяснил Ульф.

После этого братья ускорились, а я последовал их примеру. Проходя мимо, я обнаружил на дороге обычный шестопёр, но брать его не стал. Ульф с Арве заметили мой отказ от найденного оружия, явно удивились, но ничего не сказали.

Два часа мы продвигались по дороге, встречая тёмные места, подобравшиеся прямо к обочине. Несколько раз на пути попадались места, где светлый путь разветвлялся. Однако братья, не отклоняясь, шли по кровавым следам бога. На мой вопрос, что находится там, куда мы не повернули, Ульф ответил, что ничего интересного.

А ещё мы прошли мимо высоких развалин, где каменные элементы буквально выпирали из непроглядной стены тьмы. По пути нас трижды атаковали окутанные тьмой мертвяки, и мы каждый раз с ними справились. И каждый раз, снесённые к стене трупы, заставили её отступить на несколько шагов.

— Интересно и что же там в конце пути? — спросил я, и Арве снова недовольно хмыкнул.

— Этот путь бесконечен — уклончиво ответил Ульф.

— Твои спутники говорят загадками, а значит, и сами не знают — уверенно заявил Парацельс.

— А зачем они тогда сюда ходят?

— Как зачем, потому что у них на островах так положено. Сходят в мёртвый осколок. Нервишки себе пощекочут. Леденящими душу пейзажами полюбуется, а потом возвращаются и рассказывают всем саги о своём геройстве, да про кровавые следы бога Одина и путь, по которому они вместе прошли. Похоже, в морском осколке так сильно уверовали в старую легенду, что даже не прочь отхватить кусок речных земель, чтобы иметь вечный доступ к тропе, по которой ушёл их потерянный бог.

Выслушав предположения Парацельса, я не стал с ним спорить и дальше брёл молча. При этом я с интересом рассматривал наиболее тёмные места. Бил кулаком выскакивающих из стены тварей и не отставал от близнецов.

Таким образом, мы провели больше восьми часов. Я не особо устал, но само место давило. Да и отсутствия приливов, даже крохотных частичек божественной силы, заставлял нервничать.

Примерное понимание, что мы наконец-то подобрались к чему-то важному, ко мне пришло, только когда я заметил нервозность, появившуюся у близнецов. Они пытались быть спокойными, как две скалы, но я почувствовал проявившееся волнение.

А разгадка этому пришла буквально через полчаса. Очередной поворот дороги привёл нас к останкам обрушенного моста. Обломки частично перекрывали небольшую речушку, над которой поднималась туманная дымка, и образовывали своеобразный переход.

Здесь парочка берсерков замешкались, словно решая, кто именно, пойдёт первым. При этом Арве нехорошо зыркнул на брата, и тут я почувствовал, что он хочет что-то сказать. Но в этот момент Ульф резко ускорился и, обогнав близнеца, шагнул на камни.

Я почувствовал, что-то не так, но в чём именно подвох не понял. Вода на вид была идеально чистой. На дне не единого кусочка водоросли или проплывающей рыбёшки. Да и близнецы присели в конце каменной переправы на валунах и принялись стягивать кожаные сапоги, явно собираясь пересечь речушку в брод.

На мой вопрос, что дальше, Ульф указал на едва видневшийся кусок дороги, и я заметил цепочку кровавых отметин, оставленных богом Одином.

Последовав их примеру, я тоже стянул сапоги и закатал штаны по колено. Судя по глубине реки, этого было вполне достаточно. И только тогда, когда Арве спрыгнул в воду, я не выдержал и задал вопрос.

— Эй, братья, а что с этой водой не так?

— Да всё нормально — мигом ответил Ульф, и его зубы несколько раз стукнули. — Просто она ужасно холодная, и в ней долго лучше не стоять.

После этого он спрыгнул с каменной глыбы и побрёл дальше. Я спрыгнул с другой стороны, и почувствовав жгучий холод. Однако уже через несколько шагов по телу прокатилась волна блаженного спокойствия. И в этот миг я подумал, что несмотря на холод, здесь без проблем можно перейти, ведь до него всего каких-то пятнадцать метров речной глади.

Однако стоило мне сделать десяток шагов, как ноги перестали слушаться. И только после этого я осознал, что здесь попахивает чем-то нехорошим. Резко обернувшись, я увидел, как Арве пытается вытянуть на камни своего брата.

Руки у Ульфа двигались, а вот ноги явно одеревенели. Мои ступни тоже перестали подавать признаки жизни, и холод начал быстро подбираться к коленям. В результате вернуться или двинуться дальше я попросту не мог.

— Ну вот ты, залётный богатырь, и попался — ехидно заявил лежавший на глыбе Ульф, в то время как его зубы продолжали отплясывать джигу от холода.

Арве сумел вытянуть брата из водной ловушки и теперь сидел рядом и с опечаленным видом смотрел на меня.

— Они все попадаются на твою уловку. Хотят выглядеть сильными и не отставать — разочарованно проговорил он.

Я сразу понял, что к чему, и замер, понимая, дёрганья и попытки вырваться, мне здесь уже не помогут. Парацельс тоже всё просёк и теперь кружился над поверхностью воды, внимательно рассматривая поток, и при этом, продолжал упорно молчать.

— Зачем вам это всё? — спросил я и указал под ноги.

— Как зачем? — переспросил Ульф. — Тебя нужно было принести в жертву нашему пропащему богу, вот мы и принесли.

— А точно в жертву? Или я так, просто препятствие, которое нужно было по-тихому убрать с дороги к телу Василисы.

— Ну и это тоже — согласился Ульф и, несмотря на тряску, показал зловещую улыбку. — Теперь ты останешься здесь, в конечном пункте путешествия. А мы с братом уйдём, и когда вернёмся сюда, через год, от тебя Сварог, уже ничего не останется.

— А если я выберусь? — с неприкрытой угрозой спросил я, при этом ощутив, что реально закипаю от накатившей злости. Я потянулся к плескающейся на дне личного хранилища лужицы силы и внезапно осознал, что она протекает сквозь пальцы, не реагируя на зов хозяина.

— Нет, ты отсюда никогда не выберешься. Ведь отсюда никто и никогда не выбирался. А ещё на ту сторону никто ни разу не переходил — заявил Ульф и указал на затянувшийся туманом противоположный берег.

Глава 27

Мертвая вода

Брат протянул Ульфу фляжку и тот выпил. После этого перестал трястись и начал оживать. Я же почувствовал, что он реально желает мне смерти.

— Сварог, если не хочешь мучиться, просто сядь в воду, либо сделай пару глотков. Это быстро проморозит не только тебя, но и твою душу — внезапно посоветовал Арве, и брат на него зло зыркнул.

Сейчас мне нужно было беречь силы и бороться с поступающим холодом, так что я перестал обращать на берсерков внимание и принялся думать, как выбраться из западни, в которую так глупо попал. Я знал, что с помощью сломанного меча, даже на таком расстоянии смог бы достать близнецов, но делать это не стал.

А в то время, пока я крутил головой и прикидывал, Арве вытянул брата по останкам моста на берег. После этого уплотнившийся туман скрыл их фигуры, но, судя по доносящимся голосам, они ждали минут десять, пока ноги Ульфа начнут шевелиться. Затем послышался удаляющийся топот.

— Сварог, и всё-таки ты проклят — заявил вернувшийся Парацельс. — Даже я не почувствовал мёртвую воду.

— Что за мёртвая вода? Объясни нормально — попросил я.

— Это то, в чём ты стоишь. — Парацельс указал на медленно текущий поток. — Теперь я уверен: мы в сколке поистине мёртвого мира. Когда-то его переполняла сила всех спектров. Всё разумное и неразумное, родившееся здесь, чувствовало потоки астральной энергии и могло пользоваться стихийной магией. Сейчас в сфере миров таких жемчужин осталось немного, ибо соблюсти баланс сил, постоянно развивающихся обитателей, очень трудно. Вот и здесь не смогли. Война ставших полубогами обитателей, разорвала мир на куски и по какой-то причине закинула этот сюда.

— Значит, смерть и тьма постепенно поглощают этот осколок.

— Да. Скорее всего, эта дорога существует до сих пор в наших планах реальности, только из-за капель крови прошедшего здесь бога Одина.

— Остался один вопрос: зачем он шёл к этой чёртовой воде? — спросил я и указал на цепочку капель крови бога, прервавшуюся на берегу. — Пока я тут столбом стоял, рассмотрел край противоположного берега. Там кровавые следы идут дальше.

— Я думаю, он шёл к мёртвой воде — уверенно заявил Парацельс. — Жаль, что я слишком увлёкся рассматриванием тьмы и не вспомнил об одном из агрегатных состояний, очищенной магией воды, известном даже ученикам дипломированных алхимиков.

— Да объясни уже наконец, что за мёртвая вода? — потребовал я.

— Эх, неуч. А ещё в начинающих всевышних числишься — пробухтел Парацельс и вновь принял позу учителя. — Мёртвая вода, это насыщенная силой вода, прошедшая через очищение истинной смертью. Объяснять, как происходит процесс долго, ибо это некро-химия высшего порядка. Но после очищения, всё живое, попадающее в воду, сохраняется навечно. А то, что было до этого повреждено, возвращает первичное состояние. Да ты, Сварог сам попробуй, помочить сбитые об мертвяков кулаки.

Наклонившись, я окунул два пальца и обтёр обжигающе холодной водичкой костяшки. Едва я это сделал, по коже прошлась волна, убиравшая все мелкие повреждения.

— А ножевое ранение она так вылечит?

Услышав мой вопрос, Парацельс хмыкнул.

— Да эта водичка и голову назад прирастит, если время не тянуть после отрубания. Я сам видел, как одному заносчивому герою, бог Почапаль сначала отрубил кисти рук, а потом с помощью мёртвой воды их на место приделал. А чтобы тот помнил, наменял их местами.

— Ну тогда ясно, почему Один сюда путь держал. Хотел свои раны залечить.

Парацельс утвердительно кивнул.

— Вот только где он теперь, — непонятно — сказал он и огляделся.

— Ничего, его мы ещё поищем. Ты мне, призрак, лучше подскажи, как из западни братцев дегенератов выбраться?

— А вот даже не знаю. Сила божественная во владениях смерти, всегда плохо работает, так что придётся тебе, Сварог, смекалку использовать.

Выслушав совет Парацельса, я кивнул и принялся обдумывать ситуацию. Мороз и полное онемение, дошли чуть выше колен и на этом пока остановились. При этом ноги превратились в две неподъёмный колоды. Всё остальное работало нормально.

Вытащив один из оставшихся камушков трансформации, я выяснил, что здесь он может сработать, но сделает намного меньше, чем там, где я мог помочь божественной силой. Если честно, то использовать редкий артефакт стало просто жалко, и я его убрал назад.

Пришлось вытягивать из межпространственного кармашка своим единственный артефакт. Обломок меча титана вывалился наружу и, резко потяжелев, воткнулся в дно речушки. Размотав цепочку до конца, я выдернул из воды упрямое оружие и начал раскручивать над головой.

Без возможности зачерпнуть пару крупиц божественной силы из хранилища, сделать то, что я хотел, оказалось трудно, но я справился. Меч раскрутился, и, едва не касаясь водной глади, пошёл наматывать круги.

При этом стелющийся над обрывком реки туман, начал стремительно расступиться в стороны, словно испугавшись изделия титана. Это позволило лучше рассмотреть развалины, оставшиеся от каменного моста.

Несмотря на кажущуюся лёгкость движения, сломанный меч тяжелел с каждым витком, так что долго рассусоливать я не стал и просто на очередном взмахе, направил на остатки массивной полуарки.

Оружие встретило вызов достойно и при столкновении произвело эффект разорвавшегося снаряда. Во все стороны полетели камни величиной с мою голову. Кое-что по мелочи прилетело в меня.

А когда пыль осела, я увидел груду камня и торчавшую из неё цепь. Проверив на натяг, я воспользовался мечом как якорем. Песочек на дне был без ухабов, так что одеревеневшие ступни просто заскользили навстречу неизведанному бережку.

Всё шло нормально, но, когда до него оставалось метра два, пальцы упёрлись в один из обломков, и я, не справившись с инерцией, упал лицом вперёд. Плюхнувшись в воду, тут же ощутил сковывающий холод. Отлично помня, как быстро начинают отказывать мышцы под воздействием мёртвой водички, я принялся яростно загребать руками.

Близость берега помогла, так что моя тушка смога на него выползти и даже откатился на пару шагов. После этого промокшая одежда продолжила окутывать магическим оцепенением.

Для уменьшения эффекта я начал её с себя сдирать и до того, как полностью одеревенел, смог остаться без рубахи. А после просто сидел, привалившись к большому камню, и смотрел, как порхает над водой, призрак Парацельса.

— Ну как ты? — спросил он явно взволнованно.

— Словно бревно — честно признался я и попытался ухмыльнуться. — А ещё я тут неожиданно вспомнил одну мудрость про реку и проплывающий мимо в потоке труп врага. Так вот, Парацельс, вся эта философия, полная хрень.

В полностью одеревеневшем состоянии я просидел пару часов. При этом чувствовал, как всего в пятнадцати метрах, за стеной тьмы что-то шевелится. Ощущения были так себе, к тому же в голову лезли нехорошие образы с зубастыми мертвяками, поедающими заживо одного туповатого недобога, по кличке Сварог.

Пока я томился, Парацельс рассказал мне всё, что знал о мёртвой водичке. И если честно, то её свойства мне показались чрезвычайно полезными.

— Одного не пойму, раз её так трудно получить в реальности сферы миров, почему эти два троглодита-интригана не набрали её с собой пару вёдер? Наверняка в расколотых мирах она стоит очень дорого.

— Баснословно дорого — мигом подтвердил Парацельс. — Тех золотых момент, что у тебя осталось в кошеле, хватит только на крохотную мензурку. И это если покупать воду у алхимика. А не взяли близнецы водичку только из-за того, что не в каждую тару её можно залить. Наберёшь в ведро или бурдюк, она через минуту бесследно исчезнет. Стекло продержится на две минуты дольше.

— И в чём же такое хранят? — не понял я.

— Сосуд из специально заговорённого горного хрусталя или покрытая волшебными рунами драгоценная ёмкость. В том проклятом городе, из которого ты достал сломанный меч титана, наверняка такое можно найти.

К этому моменту я снова начал двигаться и смог подняться. Некоторая заторможенность, конечно, оставалась, но в остальном чувствовал себя сносно.

— Ну что, потопали дальше, раз уж я смог оказаться на этом берегу — предложил я и указал на единственный узкий просвет, виднеющийся между стенами застывшей тьмы.

— Так деваться нам всё равно некуда, так что пошли, осмотримся.

Несмотря на деланное безразличие, Парацельсу явно хотелось узнать, что находится за пеленой речного тумана.

По извивающейся дороге мы прошли пару имперских лиг. Кое-где стены тьмы практически сходились, и каждую секунду я ожидал нападения. Ну а когда подумал, что этот путь будет бесконечен, просвет впереди начал расширяться. И то, что там появилось, заставило замереть на месте.

Больше всего это походило на вымощенную камнем площадь, с видневшимися во тьме частями строений. А посреди освещённой солнышком площадки лежал бородатый мужчина. И всё бы было хорошо, но его рост составлял больше четырёх метров.

— А это что за великан? — удивлённо проговорил я.

— Судя по росту, явно божественная сущность. Одного глаза нет. Грудь пересекает большой шрам. Я видел изображение Одина на щитах варягов. Похоже, Сварог — это именно тот, кого мы ищем.

— А чего он такой огромный?

— Ох, какой же ты всё-таки тёмный. — Парацельс недовольно покачал головой. — Большой, потому что давно здесь валяется. Под воздействием водички постепенно проявился его истинный объём. Настоящие боги ещё и не такое могут. Некоторые так и вовсе не в состоянии остановиться и, впитывая силу своей паствы, тяжелеют настолько, что земли сферы миров не могут их больше удержать. Ходят легенды, что именно так первые титаны сгинули в астрале.

— Мёртвый? — спросил я и тут же почувствовал, что Один до сих пор едва заметно дышит.

— Нет, но для излечения страшных ран он поглотил слишком много мёртвой водички. Вот теперь и лежит, отдыхает.

Обойдя великана, я обнаружил, что его кожаные сапоги валяются в сторонке. Остатки лопнувшей кольчуги, рубахи и прочей одежды, свисали лоскутами с могучего тела. Рядом с головой стояла заткнутая пробкой зеленоватая бутылка, на тряпице лежал каменный глаз, а чуть поодаль, в камень был воткнут обычный на вид нож грубой ковки с роговой ручкой.

Последний предмет меня сразу заинтересовал. Несмотря на простоту клинка, от него веяло природной силой. Подойдя ближе, я с трудом вытащил лезвие из камня и сразу заметил прямо на брусчатке наспех вырезанные ряды рун.

Одного взгляда хватило, чтобы понять смысл написанного.

Если коротко, то, по всей видимости, сам Один в стихотворной форме, описал гнусное предательство некой дамы, поставившее его под смертельную опасность.

Сразившись с вызванными не то дочкой, не то любимой, потусторонними тварями, составитель сей саги едва не пал смертью храбрых и только чудом сумел уйти полуживым.

Зная об источнике мёртвой воды, которая лечит даже неизлечимые раны, Один отправился в мёртвый осколок и, зная, что останется здесь очень надолго, теперь просил того, кто это прочитает, принести ему несколько капель воды жизни.

Озвучив как мог, составленную в виде саги записку, я посмотрел на Парацельса.

— Так что получается, в этой твоей сфере миров и вода жизни имеется?

— Да, такое агрегатно-алхимическое состояние у воды тоже можно найти — подтвердил призрак.

— И чем живая водица отличается от мёртвой?

— Она намного опаснее, и получить её алхимическим способом намного труднее.

— Вода жизни — звучит как-то не особо опасно.

— Не Сварог, эта гадость точно поопаснее будет. Одна капля может вырастить на твоём плече вторую голову или превратить мёртвое тело в нечто иное. К этому прибавь бесконтрольную мутацию и возможное перерождение в совсем другое существо.

— Значит, Один устранил повреждения и теперь хочет, чтобы кто-то ему притащил сюда пару капель этого живого мутагена.

— Выходит, что так — согласился призрак архимага. — И всё это, как раз то, что тебе надо для решения проблемы варягов.

— Не понял — пробурчал я, и Парацельс вымученно прикрыл лицо костлявой рукой.

— Конечно, я уже привык, что ты у нас не шибко умная, божественная личность, но, чтобы так тупить, это надо постараться. Вот скажи, зачем ты сюда, остолоп, пришёл?

— Искать Одина — ответил я, и призрак указал на великана.

— Ну а это у тебя что? Божественная сущность Один обыкновенный, одна штука.

— И как я докажу, что его нашёл? Его с собой не унесёшь. Что, записку по камушку выколупывать?

— Видишь его глаз. Он выточен из особого драгоценного камня и сам является артефактом с интересными свойствами. На нём рунные метки, которые каждый волхв и колдун морского осколка наизусть знает. Остальное всё тоже прибери, уж точно пригодится. Кстати, ты спрашивал, в чём можно мёртвую водичку носить? Так, вон та странная бутыль точно на такое способна.

Собрав артефакты, я провёл ножичком по камню и обнаружил, что он его режет, словно масло. Осмотрев ещё раз увеличившееся тело бога, нашёл порванный пояс и грубые ножны. Парацельс посоветовал взять сапоги, в которых Один как-то перешёл мёртвую речушку.

А пока я этим всем занимался, само солнце над головой начало мрачнеть. Почувствовав нарастающую угрозу, я не стал испытывать судьбу и отправился в обратный путь.

Прозорливость Парацельса проявилась на берегу. Сменив свою недавно купленную обувку на сапоги уснувшего бога, я обнаружил, что они сидят как влитые. К тому же подобранный нож легко спрятался в правом. А стоило ступить в воду, как выяснилось, что я теперь могу вполне уверенно передвигаться по её поверхности.

— Вот теперь ты хоть на нормальную божественную личность стал похож — констатировал Парацельс. — Конечно, до осушения морей и передвижения гор тебе далеко, но пройти по озеру, не обмочив ноги, теперь ты сможешь.

Ходить по воде было непривычно, но ступни не скользили, а наоборот, как будто немного присасывались к поверхности. Так что освоился я мигом.

Перейдя на другой берег, набрал бутылку мёртвой водицы по горлышко и закупорил пробкой. После этого не спеша направился назад. По пути несколько раз чувствовал опасность, но из вздымающейся стены тьмы, так никто и не вышел.

В итоге спокойно добрался до выхода из мёртвого осколка и, не собираясь тянуть время, перешёл в речные земли. На этот раз миг перехода был краток. Но всё же, следящие за мной зелёные глаза, я заметить успел.

И только оказавшись в пределах речного края, я ощутил то, чего мне не хватало. Возможность прикоснуться к лужице собранной силы и использовать её вернулась. Как только я появился, ко мне рвануло небольшое облачко искорок, видимо, посланных людьми во время моего отсутствия и так не нашедших хозяина. С трудом справившись с желанием вобрать всё в себя, я переправил поток силы в хранилище и поймал всего парочку искорок.

Этого вполне хватило, чтобы отступила усталость. Расправив плечи, я осмотрел капище богов. Там сейчас было оживлённо. Волхвы пользовались наступившей ночью и водили хороводы вокруг костров. Жгли подношения. И, судя по знакомым звукам, за холмом снова собрался круг конунгов.

Пройдя по тропе, я вошёл на территорию капища и сделал знак открывшим рот волхвам, чтобы они молчали. Те мигом прочувствовали важность момента и, разойдясь в стороны, пропустили, даже не пытаясь задавать вопросы.

Я же снял с их главаря прохудившийся плащ и накинул на себя. Затем спустился пониже и, воспользовавшись тем, что с этой стороны зевак мало, втиснулся в щель между двумя ватагами вооружённых до зубов варягов, замершими за своими конунгами.

Большинство столбов с факелами и костры с жертвенниками находились позади, так что моего лица никто рассмотреть не мог. Да и, если честно, особого желания заглядывать под полог у людей не наблюдалось. Зато я заметил, как воины инстинктивно расступаются и стараются не задевать странного незнакомца.

Осмотрев круг, я обнаружил, что выбрал место рядом с тем самым обиженным конунгом, который изначально требовал передать ему принцессу Василису, всё носимое имущество и ладью вместе с экипажем.

Сама Василиса стояла в центре, совершенно одна. Сопровождавшие её спутники замерли поодаль. И, как я сразу подметил, их окружала весьма внушительная стража. Среди воинов, принадлежащих к клану вождя Рагнара, стоял альбинос и ещё парочка берсерков попроще.

Пока проходил мой осмотр, среди конунгов продолжался вяло текущий спор, по все видимости начавшийся уже давно.

— А я вам говорю: раз защитник принцессы Василисы бесследно сгинул, она обязана взять в свои законные защитники того, кто первым её нашёл и привёл в военный лагерь. Значит, защитником должен стать мой сын Ульрих — видимо, не в первый уже раз, потребовал вождь клана морского змея, Свен Ульрихсон.

Сидевшие невдалеке конунги согласно закивали.

— Нет, она наша названая сестра. А это значит, что принцесса Василиса останется вместе с нами, пока войска морского осколка будут штурмовать речной город.

Судя по тому, о чём спорили фракции, мою фигуру все уже успели давно списать. Теперь всё усиленно делили живой трофей.

— Благородные конунги, а не кажется ли, что вы рано начали спорить из-за меня? — раздражённо выпалила Василиса и поправила свою великолепную косу. — Раз мой защитник дал слово, значит, он его сдержит и либо найдёт вашего потерянного бога, либо узнает, где находятся останки.

Судя по ехидному гомону и злым смешкам, прокатившимся по толпе, никто особо не воспринял её слова всерьёз. Конунги по большей части довольно щерились и, особо не скрываясь, смотрели на Василису как на вожделенный приз. И только троица её названых братьев пытались держаться. Впрочем, особого энтузиазма я и у них не заметил.

— Дева Василиса, принцесса речного края и внучка потерявшего голову царя Ивана сжигателя кораблей, сомневается в переданных ей словах братьев берсерков — подчёркнуто церемонно объявил Рагнар и воздел к небу посох. — Ульф и Арве поклялись перед ликами богов на холме, что твой спутник сгинул в мёртвом осколке и присоединился к окутанным тьмой ходячим мертвецам.

— Путь они это при мне расскажут. Я сразу пойму, говорят они правду или бессовестно лгут — потребовала Василиса, и, судя по выражениям лиц, это была не первая её попытка устроить близнецам очную ставку.

Вождь похода Рагнар явно хотел отвергнуть её требования, но тут со своего места встал Свен Ульрихсон.

— Рагнар, ну раз принцесса желает, пускай своими ушами услышит рассказ моих людей — сказал он, явно желая закончить всякие препирательства Василисы.

После этого вперёд вышли отлично мне знакомые близнецы. Огромные пасти волков на шлемах хищно повернулись к Василисе, и Ульф принялся красочно рассказывать о походе в мёртвый осколок. Говорил он уверенно, а Арве периодически кивал, подтверждая слова брата.

Я мог выйти прямо сейчас, дабы закончить это представление, но что-то инстинктивное из прошлой жизни, заставило стоять на месте. В этот миг я решил, что все актёры политического спектакля должны проявить свои истинные личины. Ибо я должен знать, чего хотят те, кто пока явно не проявлялся и не озвучивает свои желания.

Ульф говорил уверенно и на все наводящие вопросы Василисы отвечал с ходу. По его рассказу получалось, что наша троица зашла по кровавому следу бога Одина очень далеко. А когда мы почти добрались до самых дальних пределов, на нас напали мёртвые, скрывающиеся под сумрачными саваннами. А потом они втянули богатыря Сварога во тьму, где я и сгинул. После этого братья-берсерки смогли отбиться от нападения мёртвых и направились назад.

Казалось, Василиса почувствовала враньё, но все её возражения тонули в чётких ответах братьев. К тому же когда она спросила берсерков напрямую, нападали ли они на меня? Они вполне честно, хором ответили, что не нападали.

В конце концов, вождю Рагнару это действо явно надоело, и он, подняв свой посох, заставил всех замолчать.

— Итак, рассказ о походе прозвучал ещё раз. И нет никаких причин не доверять тем, кто ходил по тропе Одина не один раз и водил туда других. — Вождь похода указал на Василису. — Высокородная принцесса речного края, скажи, ты собираешься выполнять условия договора, заключенного на этом месте сутки назад?

Рыжеволосую девушку явно загнали в тупик, и она затравленно огляделась по сторонам. При этом я заметил желание выступить на её стороне только в глазах Трора и Бьёрна. Эгель сидел с отрешённым видом, и этим заметно сдерживал порывы своих товарищей. И даже в крохотной группе Василисы, возглавляемой колдуном путепроходцем, только Малюта был готов кинуться на любого, кто к ней приблизиться.

И в тот момент, когда напряжение повысилось максимально, неожиданно встал Эгель.

— Василиса, я, как твой наречённый брат, хочу сказать тебе своё слово. Сестра, смирись. Не стоит оспаривать законы круга конунгов. Я же обещаю, что до дня решения твоей дальнейшей судьбы и выбора твоего мужа, мы с братьями не позволим тебя обидеть. — Закончив обращаться к поникшей Василисе, Эгель повернулся к Рагнару. — Вождь, сегодня с утра все варяжские хирды и берсерки пойдут на приступ речного града Владимира и обязательно возьмут его. Я предлагаю не отдавать население под трёхдневную власть наших ратников, как это принято делать в чужих краях, а повести себя с пленниками как с жителями морских островов. Я это предлагаю сделать, чтобы принцесса Василиса увидела, что мы намереваемся не просто взять добычу, но и навеки остаться в речном краю.

Последнее условие Эгель придумал, чтобы подсластить Василисе горькую пилюлю поражения, которую ей следовало обязательно проглотить. Не всем это здесь понравилось, и по толпе пронёсся ропот, но на лицах основных игроков я заметил нескрываемое удовлетворение.

Ведь сейчас девушке можно пообещать что угодно, дабы ценнейший приз, принцесса Василиса поменьше кочевряжилась, а потом они всё равно сделают всё по-своему. Кого надо, угонят на острова в рабство, а кого не надо, прирежут и спишут трупы на горячку боя.

Несмотря на свои скитания и то, что она повидала, Василиса была слишком молода и потому точно попала бы в расставленные силки. И ради облегчения участи народа речного края, уговорила бы сама себя и смирилась с участью. Такова уж человеческая натура.

Стоящие рядом близнецы, берсерки, это почувствовали. Арве нахмурился, а Ульф, наоборот, принялся скабрёзно скалиться, при этом смотря на Василису как на дорогую вещь, готовую отдать себя добровольно, под власть варягов.

Однако я не собирался давать этого делать и потому просто скинул кусок прохудившейся парусины с головы и вышел вперёд. Моё появление заставило всех конунгов вскочить со своих деревянных тронов, а воинам столпиться за их спинами.

— И снова: здравствуйте, многоуважаемые гости речных земель! — громко пророкотал я, предварительно влив в голосовые связки крупицу силы. Затем я прошёл в центр и прикрыл от берсерков Василису. Посмотрел им в глаза и плюнул на сапоги. — Ну что, братаны, похоже, здесь кто-то из вас меня успел похоронить?

Холодный взгляд вонзился в близнецов, заставив их дрогнуть и переглянуться. Правда, длилось их замешательство недолго. Вперёд выступил Ульф и указал на меня.

— На морских островах все знают, иногда самые нечестивые мертвецы возвращаются, и их приходится четвертовать, а потом сжечь, ибо делать им рядом с живыми больше нечего — обвиняющие продекламировал берсерк и потянулся за топором.

Однако и я не собирался состоять смирно.

Сделав шаг навстречу, я одним движением выкинул растопыренные пальцы вперёд и, едва достигнув цели, сделал хватательные движения. При этом само время на пару мгновений приостановило свой бег и позволило увидеть, как из разорванной глотки берсерка вырывается фонтан крови.

После этого на пару мгновений воцарилась полная тишина. Воспользовавшись ей, я воздел окровавленный кулак к ночному небу.

— Там, откуда я родом, принято вырывать лжецам язык!

Толпа взревела от негодования. Вокруг начали во множестве появляться обнажённые клинки. А я, откинув кусок плоти, вытянул из подпространственного кармана тряпицу с каменным глазом Одина. Мизерная крупица силы тут же попала в артефакт, и кругляш засветился изнутри, начав проецировать огненные руны за пределы круга конунгов.

— Варяги, а не за этим ли вы меня послали в мёртвый осколок⁈ — мой громогласный вопрос заставил всех замереть, а появившаяся над головами сфера огненных рун, уставиться на глаз бога.

Вторая часть. Глава 1

Появление глаза Одина подействовал на варягов, как ведро опрокинутой ледяной воды. Вид артефакта мигом остудил праведный гнев. В итоге нацеленные на меня мечи резко опустились, а острия копий, наоборот, взмыли вверх.

Наступило полное молчание, и только Арве продолжал зло пыхтеть и смотреть на меня зверем, словно совсем не замечая артефакт. Берсерк потянул серебряный топор из петельки и уже хотел рвануть в атаку, но тут его схватили десятки рук и, несмотря на то, что он яростно вырывался, утащили в толпу.

— Что это? — едва не перейдя на фальцет, спросил Рагнар.

— Я думал, ты, Рагнар, как выборный вождь варягов, сам должен знать — ответил я и, немного подбросив искусственный глаз, поймал его. При этом проекция рун стремительно пробежалась по лицам бородатых мужиков, заставив их заохать, словно малых детей, увидевши, как небрежно обращаются с их любимой игрушкой.

— Это глаз Одина. — Вперёд вышел варяжский жрец, и в тот же миг от сотен воинов, воздававших молитву богу Одину, к небу устремились искорки силы. — Богатырь, скажи, откуда он у тебя?

— Не знал, что варяги такие забывчивые. Вроде как только прошлой ночью, мы на этом самом месте, заключили договор. По нему, я должен был сходить непонятно куда, и добыть непонятно что, а заодно разузнать, куда делся ваше раненое божество. Как мне кажется, как раз вот этот глаз, принадлежавший праотцу варягов Одину, под эту характеристику очень даже подходит. — Я сунул артефакт под нос жрецу, а потом ещё раз его подкинул. — Так, я не понял, уважаемые, вы принимаете такой подгон, или мне следует вернуться во тьму и отрубить у бога Одина чего-нибудь посущественней, и принести это вам, для увеличения доказательной базы.

— Значит, ты его нашёл — проговорил пришедший в себя Рагнар.

— Да, и даже более того, теперь мне придётся выполнить одно желание вашего Одина — честно признался я.

— Так, он жив! — удивлённо выпалил варяжский жрец, и к небу устремилась новый вихрь частичек силы.

— Скажем так: сейчас ваш бог пребывает в состоянии между жизнью и смертью. А его просьбу я вычитал в оставленном послании.

— Богатырь Сварог, прошу, перескажи нам его — попросил жрец.

Призадумавшись, я попытался вспомнить начертанные на брусчатке строчки, и в этот миг мне на помощь пришёл Парацельс. Призрак дословно воспроизвёл сагу, а я просто за ним повторил, постаравшись не исковеркать смысл.

— Ну так что, такой вариант решения нашей проблемы вы принимаете или и дальше будете стоять столбами и глазеть на артефакт, как мелкие пацаны на голых девок, бегающих вокруг бани?

* * *

Под большим шатром Бьорна и Трора для меня одного было чересчур просторно. На входе лицом наружу, замерли три десятка воинов с головой медведя на щитах. А снаружи до сих пор продолжали громко переговариваться конунги.

Несмотря на то, что теперь большинство из них сидели за ломящимся от угощений длинным столом, а посреди на золотом блюде лежал глаз Одина, некоторые из них по-прежнему не совсем верили в то, что через так много лет, появилось подтверждение старой легенды морского народа.

Выполняя небольшую формальность, я с нетерпением ждал, в то время как Парацельс, в качестве дистанционного наблюдателя, следил за чётким соблюдением недавно заключённого договора.

Так что в тот момент, когда воины расступились и в шатёр ворвалась Василиса, я уже знал, она со спутниками на подходе. Внутри девушка ускорилась и с разгона бросилась в объятья. Я подхватил её практически невесомое тело и тут же услышал шёпот.

— Я думала, они тебя убьют — призналась Василиса и наверняка бы не просто потерялась мягкой щекой о щетину, но и расцеловала, если бы не присутствие посторонних.

— Принцесса, давай здесь только, без разведения лишней влаги обойдёмся, а то вон авторитетные люди смотрят. Надумают ещё чего себе — сказал я, отлично понимая, как это смотрится со стороны. — А насчёт боязни за мою шкуру, так ты вроде как в курсе, что её не так уж просто проткнуть.

— Я до сих пор не могу поверить, что нам удалось с ними договориться — снова шёпотом проговорила девушка и, встав на ноги, кокетливо поправила свою огненную косу.

— Василиса, рановато ты про то, что всё получилось, заикаешься. Нам всего-то и удалось, пока немного приостановить хирды конунгов, желающие взять приступом град Владимир. Этим мы только немного отсрочили вторую фазу вторжения в речные земли с этого тактического направления. Причём на неопределённый срок.

— Но договор. Они же обещали оставить военный лагерь на этом берегу и на тот больше не соваться.

— Ох, Василисушка, может, ты слышала когда-нибудь такую народную мудрость — обещанки-жданки, дуракам радость. Один раз конунги нам уже наобещали всякого, а потом отправили со мной близнецов-берсерков, чтобы они по-тихому извели меня со свету. Так что я здесь больше никому не доверяю, включая даже твоих названых братьев.

— И что теперь? — Девушка напряглась.

— А теперь нам надо срочно отсюда свалить и отправиться в твою законную родовую вотчину, к белым горам. Посмотрим, как там обстоят дела у вторгнувшихся в пределы Белоградья имперских легионов. Если хочешь отстоять своё будущее царство, то знай: империя с её выборным императором у нас сейчас самая большая заноза в заднице.

— А как же угроза степняков и верблюжьих всадников вечного падишаха? — напомнила Василиса.

— После того как я уничтожил потусторонних зверей. Они остались без зубов. И сдаётся мне, новых зубов они быстро отрастить не смогут. Значит, ограничатся осадой и угоном в большую степь тех, кого смогут поймать. Как я думаю, пускай-ка ими князья со своими дружинами займутся. А то что-то засиделись витязи за стенами. И, кстати, принцесса. Для тебя сейчас городские князья да бояре, угроза не меньшая, чем имперские легионы.

Про строившего козни бога Гермеса я решил пока умолчать, ибо так пугать Василису было рановато.

В ответ законная принцесса Белоградья кивнула и оглянувшись, посмотрела на спутников, так и оставшихся стоять на входе.

— Думаешь, наш колдун путепроходец с сыном нам помогут, побыстрее добраться в нужное место?

— А куда же они от нас денутся. Насколько я вижу, старый душегубец Малюта, так хоть сейчас готов за тебя глотки начать резать, причём в промышленных масштабах. Да и на сыночка волшебника посмотри. Как мне кажется, он уже жаждет приключений. А если папаша будет ломаться — заплатим. А откажется брать монеты — я ему чего-нибудь пообещаю такого, отчего он точно не откажется. Есть тут у меня одна идея.

— Я поговорила с братьями. Бьёрн с Трором подарят мне лучший свой драккар и дадут полсотни воинов.

Нечто подобное я ожидал услышать, так что большого удивления эта новость не вызвала.

— Если просто отдают безвозмездно — то я не против. А если отправляют бойцов в качестве соглядатаев совета конунгов — то навряд ли мы сработаемся.

— Дай им шанс. Я уверена хорошие воины, нам точно пригодятся.

— Хорошо, на дно реки, если что, их всегда можно отправить.

Пока мы шёпотом переговаривались, у полога расположились спутники Василисы. Затем в шатёр вошли её названые братья, жрец варягов и берсерк-альбинос. Следом внесли трон с Рагнаром. А сзади него, оттеснив своим авторитетом стражу, встали основные игроки круга конунгов.

— Богатырь Сварог, все заключённые договорённости мы намерены сдержать. Город не тронем. Захваченных рабов, после постройки достойной ограды вокруг лагеря, обязательно отпустим. После этого поговорим по душам с князем Владимира и заключим перемирие — с ходу пообещал вождь, и я тут же почувствовал готовящийся подвох.

— И в чём же заключается твоё, но? — спросил я, решив не дать вождю, произнести заранее подготовленную речь, как-то принижающую мои достижения.

— Сварог, ты убил варяга Ульфа в кругу конунгов — напрямую обвинил Рагнар.

— Убил того, кто сначала меня заманил в ловушку, а потом хотел зарубить топором в том же самом кругу — напомнил я, желая прояснить всё и сразу.

— И тем не менее, несмотря на то что ты для нас добыл, за такое карают смертью, даже конунгов — варяжский жрец поддержал вождя. — По новому договору ты, Сварог, должен добыть воду жизни и вернуться к Одину, но в связи с произошедшем, просто так мы не можем тебя отпустить. С тобой поплывёт наш человек.

Как только жрец договорил, вперёд выступил берсерк-альбинос и в очередной раз оценивающе меня осмотрел.

— Нет, ваш снежок с нами не поедет — мигом не согласился я и заметил, что конунги заметно напряглись. — А насчёт убийства, так давайте тащите Ульфа сюда. Надобно узнать, реально ли он помер или просто притворился мёртвым, а мы здесь из-за него в пустую спорим.

— Ты чего задумал? — поинтересовался Парацельс.

— Сейчас увидишь — беззвучно ответил я.

Конунгов моя наглость возмутила, однако освещающие шатёр руны, источаемые глазом Одина, не дали им забыть то, что я сделал, и впасть в неистовство. В итоге Рагнар послал своих воинов и через несколько минут пришёл Арве с обёрнутым в саван трупом брата.

Отойдя назад, я указал ему на пустой стол. Берсерк зло фыркнул, но стоявшие рядом альбинос со жрецом повторили мой жест. Я почувствовал, что все присутствующие с нетерпением ожидают быстрого прекращения этого представления. И даже Василиса, стояла с широко открытыми глазами, искренне не понимая, что я затеял.

Я же жестом показал, чтобы все отошли и по возможности помолчали. А сам развернул саван и уставился на труп, который едва начал коченеть. Рядом с головой лежала тряпице с вырванным куском горла.

— Может не получиться — предупредил Парацельс, но я лишь отмахнулся от назойливого призрака.

Затем, решив заодно проверить свойства мёртвой воды, вытащил бутылку и немного плеснул на кусок плоти, затем столько же влил в рану. После этого приложил окровавленный ошмёток и перекачал в него пару крупиц божественной силы.

Под пальцами тут же неприятно зашевелилась чужая плоть, но я продолжал прикрывать рану до тех пор, пока процесс не прекратился. Отняв руку, осмотрел сросшуюся кожу, обзавёдшуюся зарубцевавшемся шрамом. Положил руку в области сердца и почувствовал одинокий удар, а затем ещё один, через несколько секунд.

— Иногда дуракам везёт. Но только знай, без капли живой воды он всё равно сможет только лежать и едва заметно дышать — прокомментировал мои достижения Парацельс.

— Ну вот, я так и знал — сказал я и отошёл от стола. — Конечно, он не совсем в порядке, но сердце бьётся. Так что с записью его в трупы, вы, уважаемые конунги, очень поторопились.

После этого началась суета. Я же, спрятав бутылку, отошёл подальше. Первым мою работу оценил жрец. Поначалу он явно не верил в оживление трупа, но, хорошенько всё осмотрев, нехотя кивнул Рагнару. Особо интересующиеся подходили и тоже рассматривали зажившую рану и даже слушали слабенькое биение сердца, ожившего берсерка. Всё это прекратил Рагнар своим окриком.

— И всё-таки я настаиваю, чтобы мой берсерк ушёл в поход с тобой — громко сказал вождь, и все замолкли.

— Я же уже сказал: нет — упёрто отказал я. — А если уважаемый Рагнар хочет, чтобы кто-то всё равно пошёл с нами в качестве соглядатая, то, пожалуй, я выберу его.

Мой палец указал на Арве, который, не веря глазам, водил хороводы вокруг брата.

* * *

Драккар начали готовить к отплытию с самого утра. Я осмотрел воинов, выделенных Бьорном и Трором, и меня всё устроило. Потом состоялся разговор с колдуном путепроходцем и его сыном. Поначалу папаша молодого мага ни в какую не соглашался, но после того, как я пообещал найти его родне и семьям людей, новый дом, он призадумался. Для подтверждения своих намерений, пришлось отвести колдуна в шатёр и переместить на заветный островок, где нас встретили три купающиеся девицы в мокрых сарафанах и парнишка с луком, верхом на лохматом степном коне.

Как мне показалось, за время отсутствия, островок немного увеличился в размерах. Все бронзовые доспехи, оставшиеся от каменных воинов, были разобраны на комплекты и разложены на кучки. Кроме этого, я заметил пробивающуюся кое-где траву, начавшую активно покрывать срединную часть острова и берега ручья, впадающего в океан. Вокруг развалин святилища и торчавшего из них райского дерева тоже повелась зелень.

— При нашей первой встрече, я сразу понял, что ты богатырь Сварог, совсем непрост — заявил колдун и, подойдя к дереву, подобрал несколько волшебных плодов, имеющих разные полезные свойства.

— А может, зря ты его сюда привёл? — с некоторой тенью ревности, упрекнул Парацельс.

— Чую, что не зря. Такой полезный человечек, мне точно всегда нужен под рукой. Так что пусть знает, в эти смутные времена, его близкие будут находиться в безопасном месте.

— Как видишь, я тебя не обманывал, когда предлагал новый, безопасный дом для семьи.

— Ну как раз дома я здесь и не вижу — возразил колдун и обвёл взглядом песчаную поверхность.

— Стены — дело наживное. Так что колдун, по рукам? Или ты реально хочешь и дальше беспрестанно мыкаться из одного угла речного осколка в другой? Не лучше ли быть рядом с той, кто в будущем, вполне возможно, станет местной царицей?

Колдун призадумался на несколько секунд, но долго с ответом тянуть не стал.

— Хорошо, я согласен. Но у меня есть пара условий.

— Каких?

— Когда мы на воде, я на борту корабля всегда главный.

— Это без проблем. На корабле ты, капитан. Я всё равно в ветрах, парусах и вёслах особо не разбираюсь. А какое второе условие?

— Если станет опасно, и мой неугомонный сынок решит кинуться в самоубийственную атаку, то ты, Сварог, сразу же и без предупреждения, переместишь его сюда.

— А вот это сколько угодно — согласился я и пристально посмотрел на прижившихся на острове девчонок. — Тем более, как мне кажется, ему здесь понравится.

Вернувшись в реальность, колдун раздал своим людям райские фрукты и отправился с сыном осматривать выделенный нам драккар.

А уже вечером на борт были погружены припасы, а экипаж готов к отплытию. Последним на борт прибыл берсерк Арве. Посматривая на меня волком, но вёл себя вполне прилично и не кидался отомстить за брата. Я знал, что конунги и жрецы не теряли времени и приготовили его к походу по-особому, но это меня вполне устраивало.

Мы отчалили, как только стемнело. Однако на берегу собралось так много варягов с факелами, что даже со стен города Владимира всё происходящее было отлично видно.

— Как думаешь, они сдержат своё слово? — спросила Василиса под звук опускающихся в воду вёсел.

— Большинство из конунгов, хотели бы не сдержать слово. Но кое-что их удержит. Во-первых, после объявления об устройстве на этом берегу постоянного военного стана, почти полсотни драккаров и галер убыли назад в морской осколок. Значит, варягов здесь стало на четверть меньше. Ну а во-вторых, они реально побоятся прогневать Одина, ведь если я подниму бога на ноги без их помощи, то навряд ли это его обрадует.

Едва договорив, я осёкся, так как почувствовал чей-то пронзающий пространство испепеляющий взгляд. Резко повернувшись в сторону белокаменных стен города, я влил в зрение несколько крупиц силы и в расступившемся полумраке рассмотрел завёрнутую в плащ, высокую женскую фигуру.

Не необязательно быть никчёмным недобогом, чтобы понять: эта барышня точно не обычная горожанка, провожающая взглядом драккар. Тем более её глаза светились голубым и источали волшебную силу. Так что, когда в моей голове зазвучал голос неизвестной божественной личности, я даже не удивился.

— Сварог, зря ты нашёл того, кому было суждено сгинуть в царстве мёртвых. Теперь жди большой беды — угрожающе предрекла незнакомка, и женский силуэт начал исчезать, словно стираясь из реальности.

* * *

Уважаемые читатели, первые главы второй книги, про приключения Сварога, точно выложу как продолжение первой книги, прямо тут. Потом подумаю как поступить дальше. Извините за то что так затянул с продой, пришлось выполнять договорённости, заключенные до начала публикации. Немного не рассчитал сил. Приключения недобога точно продолжу.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Попаданец в бога. «СВАРОГ»

Content

Попаданец в бога. «СВАРОГ»

Глава 1 Небесный остров

Глава 2 Падший

Глава 3 Первые шаги

Глава 4 Побег из красной пустыни

Глава 5 Земля Белоградья

Глава 6 Нечто смутно знакомое

Глава 7 Вторжение

Глава 8 Первая кровь

Глава 9 Василиса

Глава 10 Разборки с богами

Глава 11 Остров Буян

Глава 12 История Белоградья

Глава 13 Спаситель

Глава 14 Проклятый город

Глава 15 Призраки инквизиторов

Глава 16 Расхитители гробниц

Глава 17 Проклятый

Глава 18 Сломанный меч

Глава 19 Возвращение

Глава 20 Максимово городище

Глава 21 Местные расклады

Глава 22 Немного чудес и путепроходец

Глава 23 Варяги(1)

Глава 24 Варяжские терки

Глава 25 Совет конунгов

Глава 26 По следам Одина

Глава 27 Мертвая вода

Вторая часть. Глава 1

Nota bene