Михаил Казьмин

Петрович

— Петрович, ну расскажи!

— Да, расскажи!

С разных сторон раздалось еще несколько голосов. Все требовали рассказать, но крепкий ладный мужик лет пятидесяти, которого назвали Петровичем, только отмахивался.

— Да ну вас! Уж сколько раз рассказывал, надоело уже! Как будто сами не знаете, что там было!

— Ну мало ли чего там после тебя приврали! Интересно же тебя послушать! — настаивал молодой бородатый парень, кажется, геолог. Или шахтер, Петрович не помнил.

— Блин, да рассказывать-то особо и нечего, — сдался Петрович. — Я тогда старшим смены был, ну и когда Володька, экскаваторщик наш, побежал ко мне с криками, честно говоря, испугался… Думал, случилось что…

— А что там случиться-то могло? — недоуменно спросил кто-то. Петрович повернулся, чтобы разглядеть, кто там такой непонятливый. А, Дмитрий, из экипажа корабля. Ну эти да, эти не понимают, что на карьере всякое случиться может.

— Да мало ли что! Тогда пошла очередная кампания насчет травматизма… Много было случаев, не у нас, слава Богу. Но все равно, замучился бумаги подписывать по технике безопасности, а тут тебе такое…

— А что такое?

— Ну Володька как раз ковшом по куполу и попал.

— Как?! По голове, что ли?! — испуганно спросил совсем молодой еще парнишка. И кто ж его, такого балбеса, отпустил-то?

— По какой еще голове?!

— Ну сам же сказал — по кумполу…

— Тебе по кумполу, башка дурья! — под общий хохот ответил Петрович. — Я же сказал — по куполу! Ну дырку в нем и пробил… Вылез, посмотрел, что там и бегом ко мне.

— И что там было?

— Да все то и было. Телевизор, что ли, не смотрел?

— Ну, смотрел… А чего там такого было, что не показывали? — этого здорового мужика со сломанным носом Петрович не помнил.

— А ничего такого и не было. Все показали. Я ж говорил — чего рассказывать-то?

— Ладно, Петрович, не слушай его, — загалдели вокруг. — Давай по порядку, дальше-то что было?

— Что, что… Прибежал ко мне Володька, орет, что там пустота под экскаватором, надо отводить его. Я на него ору, что ж, говорю, ты, такой-сякой разэтакий, сам машину не отвел? Ну и добавил матюгами, как полагается…

— А он что?

— Страшно, говорит. Испугался, что провалится туда вместе с экскаватором. Ну, матюгнул я его для порядка еще разок и пошли с ним туда. Он еще идти не хотел, пришлось рявкнуть.

— Строго ты с ним, — уважительно отозвался кто-то.

— Нормально, — довольно сказал Петрович. — Не хрен панику разводить. В общем, приходим мы туда, там уже народ чуть не со всего карьера сбежался. Короче, смотрю, дырка. По краям если смотреть, то не грунт, а какой-то другой материал… Я на Володьку еще разок рявкнул, он вроде совсем в чувство пришел, в кабину залез, экскаватор отогнал. Попробовал я в эту дыру заглянуь, так не видно ничего, темно. Ну пока фонари принесли, работа встала совсем. Я уж на народ не стал орать, все равно не разгонишь, интересно же всем.

Тут и там раздались понимающие смешки.

— Ну а как фонари принесли, то и увидели…

— Что? Что увидели-то, Петрович?

— Ну те самые самолетики и увидели.

— Прям те самые? Которые потом по телевизору показывали?

— Ну да, те самые. Странные такие… Крылья сзади, хвоста нет. Крылья тоже странные — двойные такие, как будто раскладываться должны вроде как буквой Х. Ну это-то мы на самом деле потом разглядели, когда туда спустились.

— Что, прям туда и спускались?

— А что такого?

— И не страшно было?

— Ну… Так, немножко. Только все равно же интересно. Вот ты бы сам удержался? Или полез? Вот скажи мне, только честно?

— А что я? Полез бы, конечно… — сконфузился тот самый бородач. Да, точно, Петрович вспомнил, что это геолог. Вот только имя не припоминал, Юра, кажется… Или Серега? Нет, Юра. Серега — это вон тот, который строитель.

— Вот и мы полезли, — продолжил Петрович. — Сначала меня на веревке спустили, потом уже еще несколько ребят тоже.

— Ты, значит, там первым был, — завистливо протянул тот самый незнакомый мужик со сломанным носом.

— Ну да, первым, — Петрович как будто даже и не понял, чему тут завидовать. — Все равно все там потом побывали.

— И как там? — спросил кто-то из-за спины.

— Как-как… Интересно и ни фига не понятно. Вроде база какая-то. Самолеты эти, куча всякого барахла непонятного… Вот что странно — ни скелетов никаких, ни трупаков. Вроде если бы просто ушли, так забрали бы самолеты те же, а если бы там война какая, то почему никого не осталось?

— Да уж, точно непонятно, — согласился Дмитрий, который с экипажа.

— А чего непонятного? — подал голос еще один из экипажа, имени его Петрович не знал. — Кто остался, летать на этих самолетах не умели, вот и ушли пешком. Или уехали на чем. Машин там ведь не было?

— Точно! — согласился Петрович. — Машин не было! Блин, и как я сам не додумался? — Впрочем, Петрович, судя по всему, никак не переживал, что загадку отгадал кто-то другой. — Начальству мы сообщили, оно распорядилось работы на карьере остановить. Потом и с Земли приказ пришел — работы прекратить, карьер взять под охрану, никого не пускать.

— Вот так всегда, — молодой строитель Серега был обижен так, как будто не пустили туда именно его. — Сам нашел, а тебя же потом и не пускают…

— Да ладно, — усмехнулся Петрович. — Пока с Земли спецгруппа не прилетела, мы туда все равно лазили. Охраны отдельной у нас не было, свои же ребята и охраняли. Еще и подрастащить кое-чего по мелочи успели.

— А что тащили-то? — живо поинтересовался геолог Юра.

— Да я ж сказал — по мелочи. Пистолетов несколько штук нашли. На старые маузеры похожи, ну как в кино про красных и белых. Правда, не стреляли ни фига, а как и чем стреляют, тоже непонятно. У нас был один фанат всяких оружейных дел, пытался разобрать, тоже не вышло.

Вокруг раздались тяжелые вздохи. Похоже, любителей повертеть в руках стреляющие железки и здесь хватало.

— А остальное — так, сувениры на память, всякая хрень непонятная, — продолжал Петрович. — Какие-то финтифлюшки, шмотки…

— Что, и шмотки? — встрепенулась единственная в компании женщина, точнее, молодая, и очень даже симпатичная девушка, тоже, кажется, из строителей. Весь разговор она слушала молча, а тут уцепилась за вечную женскую тему. — И какие?

— Да комбезы навроде пилотских, — хмыкнул Петрович, — не платья же.

Мужики злорадно заржали.

— Ничего смешного, — Петрович неожиданно для всех пришел на помощь бедной девчонке, решившей влезть в мужской разговор. — Вот что интересно, сшиты как на людей.

— Это как? — удивилась девчонка. — А на кого же еще?

— На кого, на кого… Откуда я знаю, на кого? Самолеты — не такие, как у нас, стрелялки не такие, все не такое, а комбезы эти — как на нормального мужика пошиты. С двумя руками. двумя ногами… И размеры! У нас несколько человек эти комбезы примеряли — ну на человека это сшито, не на какого-нибудь марсианина или семинога пятирукого!

В воздухе повисла полная тишина — похоже, собравшиеся пытались представить себе пятирукого семинога. Получалось, судя по лицам, явно не у всех.

— А вот резак, жалко, один только был, — с сожалением вздохнул Петрович. — Вот это была вещь!

— Что за резак-то?

— Хороший резак, — Петрович опять вздохнул. Похоже, вещь действительно была неплохая. — Такой железный, вроде пульта от телевизора, только круглый. И кнопок всего две. На одну нажал — выскакивает луч такой голубой побольше метра в длину и жужжит так — уууу…. На другую нажал — луч исчез.

— А почему резак?

— А потому что режет все. Вообще все. Камень, бетон, железо — все. Даже титан пробовали, все равно режет влегкую. Ох, мы им попользовались… — Петрович аж зажмурился. — Отдавать потом жалко было.

— А зачем отдавать? И кому? — опять влез мужик со сломанным носом.

— А догадайся с трех раз, — мрачно ответил Петрович. — Как тогда летали в космосе, все помнят? — Народ согласно закивал. — Ну вот те семь месяцев, что до нас спецгруппа летела, мы этим резаком и пользовались. А потом — все до самой последней хреньки бестолковой пришлось отдать.

— Сурово, — мужик задумчиво почесал сломанный нос.

— Ну не так чтобы очень сурово, — подумав, сказал Петрович. — Нет, конечно, страху нагнали, но больше на сознательность давили. Инопланетные технологии, непредсказуемые последствия и все такое прочее… Только ни я, ни кто еще из наших так ничего из всего этого потом и не увидели. Разве только по телевизору. На карьер государство лапу наложило, тут «Косморуду» подвинуться пришлось. Нас сначала на другие участки распихали, потом на Землю забрали…

— А дальше что?

— Дальше? Дальше все и сами знаете. В самолетиках этих нашли этот самый гиперпривод, разобрались, как там и что… Вот теперь к звездам летаем только так.

— Слышь, Петрович, — нарушил снова повисшую тишину Дмитрий. Кем именно он был в экипаже корабля, Петрович не знал. — А что ж ты опять в космос подался, а? Ты ж на весь мир вон как прославился, тебе, небось, и на Земле жилось неплохо?

— Да ну, — Петрович даже махнул рукой. — Надоели эти журналисты, всем расскажи, всем чего-нибудь хочется этакого… На улице через раз узнают… Бабы совершенно достали, каждая, блин, хочет женой мировой знаменитости стать… Ну его к чертовой матери. Раз уж космос теперь такой близкий стал, хочу по нему помотаться как следует. Интересно же!

— Ага, помотаться, — строитель Серега аж хихикнул недоверчиво. — Хочешь еще что-нибудь такое открыть, а?

— А если и так? — не стал спорить Петрович. — А если и хочу? Я вот такое открыть хочу, чтобы корабль моим именем назвали!

— Ну ты и даешь! — уважительно протянул Дмитрий и тут же хитро усмехнулся. — Звездолет «Петрович» — звучит гордо!

Вокруг засмеялись. Смеялись долго, весело, громко.

— И чего ржете, кони? — Петрович ни капли не обиделся, спокойно дожидаясь, пока вокруг не отсмеются. — Звездолет «Иван Кузнецов» и правда звучит гордо. Хотя… — Петрович на несколько секунд задумался.

— Что — хотя?

— Хотя тоже потом скажут: «А кто такой был этот Иван Кузнецов?»

— Да ладно! Ты ж знаменитость, тебя вон весь мир знает!

— И что? Ваша-то посудина первый, вроде, звездолет с этим гиперприводом? — повернулся Петрович к Дмитрию. Тот утвердительно кивнул.

— Ну вот, — продолжал Петрович. — Уж первому-то кораблю имя, небось, долго подбирали. И со смыслом. А назвали — «Джордж Лукас». Вот и скажите мне, — Петрович победным взглядом обвел притихшую компанию. — Кто он такой был, этот самый Лукас?!

Content

Михаил Казьмин
Петрович