Ричард Шварц

Подлинная форма близости. Практики IFS-терапии для здоровых и крепких отношений

Эту книгу хорошо дополняют:

Внутренние субличности

Ричард Шварц

Внутренние семейные системы

Ричард Шварц

Я, ты и то, что между нами

Мэтт и Сара Дэвис

Любовь на всю жизнь

Харвилл Хендрикс и Хелен Хант

Информация от издательства

Научный редактор Марина Травкова

На русском языке публикуется впервые

Шварц, Ричард

Подлинная форма близости. Практики IFS-терапии для здоровых и крепких отношений / Ричард Шварц; пер. с англ. Н. Вершининой. — Москва: МИФ, 2024.

ISBN 978-5-00214-538-6

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2023 Center for Self Leadership PC.

This Translation published by exclusive license from Sounds True, Inc

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

Отзывы на книгу

Эта глубокая и понятная книга содержит четкие рекомендации и для терапевтов, и для клиентов. Методы, которые дополняют мою работу, помогают клиентам избавляться от культурного и семейного бремени, препятствующего интимной близости, удерживая их в рамках жестких гендерных ролей. Психологи найдут здесь вдохновляющий и практичный процесс терапии супружеских пар. Я с восторгом рекомендую эту книгу всем, кто серьезно относится к улучшению отношений в современном мире!

Терренс Реал, автор книг «Я не хочу об этом говорить», «Как достучаться до тебя?» и «Новые правила брака»

Эта очень оригинальная книга предлагает принципиально новое понимание препятствий на пути к танцу интимности. У большинства из нас есть изгнанники, которые несут бремя стыда и заброшенности из прошлого. Это мешает нам достичь близости. Дик Шварц показывает нам, как с помощью изгнанников, которых пробуждают в нас наши партнеры, можно найти и исцелить их источник — наши первоначальные травмы привязанности. Это высвобождает нашу способность быть живыми в отношениях.

Бессель ван дер Колк, доктор медицины, медицинский директор Центра травмы и профессор психиатрии Медицинской школы Бостонского университета

Это моя библия отношений! Принципы и методы, описанные в этой книге, открыли мне прямой доступ к бесстрашной любви и более тесной связи с моим мужем, чем я считала возможным. Книга лежит на моем прикроватном столике, и я изучаю ее каждый вечер.

Габби Бернстайн, автор бестселлера номер один по версии New York Times «Вселенная прикроет твою спину»

Работа доктора Ричарда Шварца о внутренних семейных системах, наряду с этой книгой, глубоко изменила мою жизнь. Одно из самых важных начинаний в жизни — научиться сострадать себе, и его работа сыграла важную роль в моем стремлении к этому. Его уникальный подход позволил мне расти с любовью и нежностью во всех аспектах моего бытия — когнитивно, физически и эмоционально. Я верю, что его работа изменит мир. Книга доктора Шварца — инструмент номер один, который я рекомендую людям, стремящимся обрести сострадание и любовь к себе и к другим, особенно в том, что касается лучшего понимания своей роли в мире.

Криста Уильямс, соведущая и основатель самых рейтинговых подкастов «Почти 30» и «Утренняя микродоза», основатель Making Tarot Modern

Книга убедительно раскрывает глубокую истину: если мы хотим иметь любящие, подлинные, значимые интимные отношения, мы должны начать с единственного человека, на которого способны повлиять, — с себя. Полная подробных исследований, но абсолютно доступная работа доктора Ричарда Шварца написана убедительно. Она зацепила меня и дала надежду и инструменты для того, чтобы наслаждаться миром и бесстрашной любовью.

Тара Шустер, автор книги «Купи себе эти чертовы лилии» и готовящейся к выходу «Светись в этой чертовой темноте»

В своей новой книге Ричард Шварц делится ключевыми идеями для людей, которые изо всех сил пытаются сохранить свое самоощущение в контексте отношений. Ее обязательно стоит прочитать всем, кто ищет спутника по обретению сострадания к себе и любви.

Эстер Перель, психотерапевт, автор и ведущая подкаста «С чего нам следует начать?»

Новые исследования показывают, что модель внутренних семейных систем, разработанная Диком Шварцем и изложенная в этой книге, развивает самопринятие, усиливает внутреннее сострадание и улучшает навыки регулирования эмоций. Здесь модель IFS применена к одной из самых сложных человеческих проблем и возможностей для исцеления — к управлению интимными отношениями. Наша современная культура заставляет нас дрейфовать в море непонимания того, как достичь и поддерживать близость, и эта книга помогает читателю осознать, что путь к исцелению должен начинаться с себя.

Зев Шуман-Оливье, доктор медицинских наук, доцент кафедры психиатрии Гарвардской медицинской школы и директор Центра осознанности и сострадания Кембриджского альянса здравоохранения

С любовью посвящается моим родителям, покойным Джен и Теду Шварц, моим самым большим наставникам и мучителям

Терапия внутренних семейных систем

Терапия внутренних семейных систем — один из наиболее быстро развивающихся подходов в психотерапии. За последние сорок лет она превратилась в способ понимания и исцеления человеческих проблем, который расширяет возможности, эффективен и безопасен. Внутренние семейные системы (Internal Family Systems, IFS) помогают людям в исцелении, поскольку те по-новому прислушиваются к различным частям себя — чувствам или мыслям — и в процессе освобождаются от жестких убеждений, эмоций, ощущений и побуждений, которые ограничивают их жизнь. Снимая бремя, люди получают лучший доступ к собственному «я», нашему самому ценному человеческому ресурсу, и могут эффективнее управлять своей жизнью с участием этого сосредоточенного, уверенного в себе, сострадательного помощника.

Введение

Придет тот час,

когда с восторгом

ты встретишь самого себя

в своих дверях и в зеркале своем,

и каждый улыбнется в такт другому

и скажет: сядь. Поешь.

Ты вновь полюбишь

чужого, что когда-то был тобой.

Дай хлеба. Дай вина. Отдай все сердце

себе, чужому, что тебя любил…

Дерек Уолкотт. Любовь после любви (пер. А. Андреева)

Идет мой первый сеанс с Куртом и Мариссой. Она снимает первоначальное напряжение, заявляя, что они в отчаянии и я, возможно, их последняя надежда. Пара была несчастна четыре года и работала с тремя другими семейными терапевтами, а также посетила несколько ретритов в выходные. Курт и Марисса добросовестно практикуют навыки общения, которым их научили, и иногда находят их полезными, но все ломается, как только один из них задевает другого за живое. Во время терапии они даже нашли компромиссы в решении нескольких хронических проблем, но общая неудовлетворенность друг другом не ушла в прошлое.

Курт все подтверждает, добавляя, что чувствует беспомощность и отчаяние. У него было много отношений, но он не хотел жениться, пока не будет уверен, что встретил правильного человека. Он говорит: «Мы были так влюблены, у нас было так много общего, мы оба умны. Почему это не сработало? Я всегда добивался успеха. Когда я хочу чего-то и стараюсь это получить, мне удается. Когда встречаюсь с проблемой, я могу решить ее. Эта история с браком — единственная моя большая неудача».

Таких пар много. Отчаянно сражаясь с демонами, которых призывают наша культура и эксперты по отношениям (такими, как плохая коммуникация и недостаток эмпатии), они проливают кровь и страдают от того, что ничего не получается. Они обвиняют то друг друга, то себя в неспособности принести в дом гармонию, а в самые важные отношения в своей жизни — удовлетворение.

А что, если обвинять нужно саму идею? Что, если Курт и Марисса вообще не могли добиться успеха, как бы ни налаживали коммуникацию и сколько бы ни было компромиссов и эмпатии? Парам говорят, что если они подстроятся друг под друга, то могут быть счастливы. Каждый партнер спрашивает у другого, что тому нужно, а терапия призвана помочь им найти способы пойти друг другу навстречу. Что, если в идее о приспособлении изначально заложена ошибка, которая ведет пары к разрыву?

Я верю, что так и есть. У каждого партнера лично и в контексте совместной жизни существуют условия, которые, если их не менять, могут препятствовать установлению интимной, взаимоподдерживающей и уважительной связи, к которой люди стремятся. В этой книге будут описаны эти условия и предложен четкий алгоритм их корректировки. Он поможет парам заменить контролирующие, зависимые, собственнические или отстраненные отношения, которых они привыкли ожидать и которых боятся, тем, что я называю бесстрашной любовью.

Когда каждый из партнеров проявляет бесстрашную любовь к другому, многие хронические трудности, с которыми сталкивается большинство, исчезают, поскольку партнеры освобождаются от основной ответственности за то, чтобы другой чувствовал себя хорошо. Вместо этого каждый знает, как позаботиться о своей уязвимости, поэтому никому не нужно навязывать другому предвзятую модель или контролировать его.

Бесстрашная любовь предполагает принятие всех сторон другого, потому что больше нет необходимости удерживать его в ограничивающих ролях родителя / искупителя / усилителя эго / защитника. Другой чувствует это принятие и свободу, которые кажутся ему прекрасными и необычными. Он начинает верить, что ему не нужно защищаться от партнера и что он может открыть свое сердце.

Таким образом, эта способность эмоционально заботиться о себе позволяет достичь близости, к которой вы стремитесь, поскольку у вас хватает смелости позволить партнеру приблизиться или отдалиться, не реагируя слишком остро. Не боясь, что потеряете партнера или что он обидит вас, вы можете полностью принять его и наслаждаться его любовью к вам.

Это сильно отличается от вашего опыта взаимоотношений? Вы думаете: «Звучит мило, но где я найду того, кто достаточно осознанный, чтобы так относиться ко мне?» Возможно, вам не придется далеко ходить. Если вы и ваш партнер сможете сделать то, что я называю разворотом («поворотом к себе») своего фокуса, и начнете иначе относиться к себе, каждый из вас поймет, что бесстрашная любовь становится естественным образом жизни, а не тем, чего нужно добиваться. К тому же вашему партнеру не нужно будет заботиться о вас, поскольку вы можете получить много поддержки от себя.

На нашей второй сессии я предложил Курту и Мариссе сделать такой разворот, и они вначале отреагировали так же, как и большинство пар. Марисса сказала: «Я готова посмотреть на свою роль в этом, но что насчет того, как Курт задевает мою самооценку? Он редко не находит повода для критики». Курт был столь же упрям: «Предполагается, что я должен работать над собой, поэтому я просто принимаю отсутствие интереса Мариссы к сексу? Вы ожидаете, что я смирюсь с браком без секса?»

То, что я предлагаю в этой книге, трудно продать в западной культуре. Мы в первую очередь стремимся от партнера получать то, что нужно, чтобы чувствовать себя хорошо, и не верим, что можем многого добиться от себя. Мы хотим преобразовать источник боли во внешнем мире, а не внутри себя. Этот внешний фокус — и связанные с ним методы приспособления — в лучшем случае даст лишь временное облегчение от внутренних и внешних бурь, которые постепенно разрушают плодородный слой почвы отношений. Есть другой способ, и мы рассмотрим его в этой книге. Однако для начала подробнее рассмотрим проблемы, связанные с этими представлениями о приспособлении.

Три проекта

По причинам, которые будут подробно рассмотрены далее, вашему партнеру не удастся долго доставлять вам удовольствие. Например, если у вас была тяжелая жизнь, полная отвержения и одиночества, его любовь может лишь временно развеять дым никчемности и отвращения к себе, которые будут возвращаться всякий раз, когда человек будет далеко или в другом настроении. Если вы вступаете в отношения, ожидая, что партнер будет таким спасителем, в какой-то момент вы неизбежно разочаруетесь.

Западная культура и многие эксперты по взаимоотношениям в ней выдали нам неверные карты и неподходящие инструменты. Нам говорили, что любовь, в которой мы нуждаемся, — сокровище, спрятанное в сердце особенного партнера. Стоит найти его — и любовь, которой мы жаждем, прольется подобно эликсиру, заполняя пустоту внутри и исцеляя боль.

Когда эта любовь застывает, даже на мгновение, мы пугаемся и начинаем работать над одним из трех проектов. Первые два предназначены для того, чтобы вернуть нашему партнеру роль любящего спасителя. Третий — для того, чтобы отказаться от этого начинания и найти другие варианты.

Первый (и самый распространенный) проект предполагает непосредственную попытку заставить партнера стать таким, каким он был прежде. Некоторые достают тупые пилы, скальпели или динамит в попытке пробить корку, окружающую его сердце. Мы умоляем, критикуем, требуем, ведем переговоры, соблазняем, удерживаем и стыдим в попытке заставить человека измениться. Большинство людей сопротивляются таким грубым попыткам провести им операцию на открытом сердце. Они чувствуют скрытую критику или манипулирование, стоящие за этими попытками изменений, и начинают защищаться.

Второй проект заключается в том, чтобы использовать многие из тех же грубых инструментов на себе. Сначала мы стремимся выяснить, что партнеру в нас не нравится, а затем пытаемся сделать из себя то, чего, по нашему мнению, он хочет, даже если образ далек от нашей истинной природы. С помощью самокритики и стыда мы стараемся избавиться от некоторых черт своей личности или сбросить лишние килограммы, надеясь, что, если мы угодим партнеру, он полюбит нас. Поскольку этот проект самопреобразования неискренний, он обычно также приводит к обратным результатам.

Последний проект начинается, как только мы отказываемся от любви, которой жаждем от партнера. В этот момент мы начинаем закрывать перед ним свое сердце и либо искать другого партнера, либо притуплять чувства или отвлекаться от боли и пустоты настолько, чтобы сохранить отношения, либо притуплять чувства и принимать жизнь в одиночестве.

Все это проекты по изгнанию. В первом случае мы пытаемся заставить партнера изгнать те его части, которые угрожают нам. Во втором — работаем над тем, чтобы изгнать части себя, которые, по нашему мнению, не нравятся партнеру. В третьем — изгоняем те части, которые привязаны к партнеру. Как я расскажу позже, за любое изгнание в отношениях приходится платить.

Хотя пары приходят на терапию с жалобами на всевозможные проблемы, обычно нетрудно разглядеть за их дисфункциональными моделями взаимодействия комбинацию каких-либо перечисленных проектов. Все потому, что у большинства есть внутренние хранилища, полные боли, стыда и пустоты. Большинство не знают, как справляться с этими эмоциями, кроме как заглушать их или отвлекаться от них, пока мы наконец не получим любовь особенного другого человека.

Романтическое спасение: история Дебби

Автор бестселлеров Дебби Форд так описывает борьбу со своим ощущением никчемности: «К тому времени, когда мне исполнилось пять лет, я была слишком хорошо знакома с голосом в голове, говорящим мне, что я недостаточно хороша, никому не нужна и мне здесь не место. Глубоко внутри я верила, что со мной что-то не так, и изо всех сил старалась скрыть свои недостатки»[1]. Любой из моих клиентов или я сам мог бы сказать то же самое. Вследствие таких мыслей люди начинают искать способы справиться с этой внутренней тоской, пока не найдут человека, чья любовь, как их учили, заставит ее исчезнуть.

Когда Дебби была ребенком, ее стратегия борьбы с тревогой состояла в том, чтобы с помощью обаяния и хороших оценок поддерживать постоянный поток одобрения, заглушающий негативный голос. Но однажды это перестало работать. «Когда я не могла найти никого, кто поддержал бы меня или сказал, что со мной все в порядке, я пробиралась через улицу в ближайший магазин и покупала упаковку брауни и бутылку колы. Казалось, эта доза сахара действительно помогала». Однако когда Дебби было двенадцать, ее родители решили развестись, и боль и стыд от этого внезапного события воспламенили все жгучие эмоции, которые она сдерживала, и усилили глубоко укоренившийся страх, что она ущербна, сломана и ей досталась плохая жизнь[2].

Какой-то вариант жалобного вопроса «Неужели этот особенный человек не придет и не полюбит меня?» живет в большинстве из нас и побуждает к поиску сокровищ и грубым попыткам операций на открытом сердце. В эти мрачные моменты мы чувствуем себя такими обделенными, отчаявшимися, одинокими, что романтическое спасение кажется единственным решением. Множество информации, которую мы получаем от друзей, семьи и из СМИ, укрепляет нашу уверенность в этой расплывчатой идее.

Дебби продолжала использовать свои достижения и безупречную внешность, чтобы не увязнуть во внутренней трясине ненависти к себе, но обнаружила, что этого недостаточно. «Я начала пытаться заглушить постоянный внутренний шум с помощью запрещенных препаратов. Меня гипнотизировал непрерывный внутренний диалог — история, которую я рассказывала себе снова и снова, о том, что у меня никогда ничего не получится, не будет любви, безопасности и внутреннего покоя, которых я так отчаянно желала»[3].

Как и следовало ожидать, отчаянные поиски решения привели к поиску сокровищ. «Когда мне было за двадцать, я добавила мужчин в свой рецепт обезболивающего. К сожалению, мои отношения с ними, казалось, всегда имели неприятные последствия. Они начались с подъема, который сулил спасение, и закончились падением, из-за которого я оказалась в яме еще более глубокой, чем вначале»[4].

Последнее предложение суммирует опыт большинства из нас. Мы испытываем сильный восторг, когда находим предполагаемого спасителя, который будет любить нас и докажет, что мы не такие уж никчемные, обеспечит спасение, которого мы так долго искали.

Проблема, которую мы рассмотрим в этой книге, заключается в том, что партнер может избавить вас от чувства никчемности не лучше, чем еда, запрещенные препараты, достижения или безупречная внешность. Следовательно, они разочаровывают внутренние отчаявшиеся части, погружая человека еще глубже в яму безнадежности и отчаяния. Именно в этот момент он запускает один из трех проектов, обсуждавшихся выше.

Становитесь главным хранителем своих частей

К счастью, есть способ избавиться от боли и стыда, которые управляют этими паттернами. Первый шаг к достижению цели — переключить свое внимание. Подобно Дебби, большинство из нас изо всех сил стараются избегать своей внутренней жизни и сосредоточить внимание на внешних решениях, которые включают поиск или смену спасителя. Я пытаюсь убедить пары полностью переключить свое внимание, направляя их к внутренним мирам, в которые они боятся ступать, а не от них.

Вслушиваясь в глубины себя, мы сталкиваемся со множеством различных чувств, фантазий, мыслей, импульсов и ощущений, которые составляют фоновый шум нашего повседневного пребывания в этом мире. Когда люди удерживают внимание на одном из этих внутренних переживаний и задают вопросы о нем, то обнаруживают, что это нечто большее, чем просто мимолетная мысль или эмоция. Внутри каждого из нас находится сложное семейство субличностей, которые я называю частями[5]. Они — причина того, что у нас может одновременно быть так много противоречивых и сбивающих с толку потребностей. Американский поэт Уолт Уитмен верно подметил это в «Песне о себе»: «По-твоему, я противоречу себе? Ну что же, значит, я противоречу себе. (Я широк, я вмещаю в себе множество разных людей[6].)». Так и все мы вмещаем в себе множество субличностей. Таким образом, наставление дельфийского оракула «познай самого себя» на самом деле должно звучать как «познай самих себя».

Я называю эти часто ссорящиеся субличности частями, потому что, когда впервые начал изучать эту тему, именно так их называли мои клиенты. «Часть меня хочет оставаться верным супругом, но другая желает быть свободным, чтобы каждую ночь спать с новой женщиной», — может сказать клиент. Другой бы заявил: «Я знаю, что преуспеваю в своей работе, но какая-то часть меня говорит, что пройдет время, и моя жена поймет, насколько я глуп и некомпетентен на самом деле». Критический голос, который с таким отвращением к себе обращался к Дебби Форд, — пример одного распространенного типа части, который называется защитником, он пытался удержать Дебби от риска, подрывая уверенность в себе. Более уязвимая внутренняя детская часть, которая поверила своему критику и почувствовала себя никчемной и опустошенной, — пример типа части, который я называю изгнанником.

Когда впервые обратился к теме субличностей, я был поражен. Я обнаружил, что если получается создать безопасную, приветливую атмосферу на сеансах, то клиенты ведут внутренние дискуссии со своими частями. Находясь в состоянии сильной внутренней сосредоточенности, они беседуют с ними о том, что побудило их реагировать иррационально или саморазрушительно. Когда клиенты слушали истории своих частей, все, что вначале казалось иррациональным, внезапно начинало обретать смысл, поскольку многие части давали понять, что застряли в тех моментах прошлого, когда определенные поведение или убеждения были понятны и даже необходимы.

Вы можете стать собственным целителем — особенным человеком, которого так долго ждали ваши уязвимые части. Когда это произойдет, ваш партнер будет освобожден из ловушки спасителя и сопутствующих ей проектов и станет возможной подлинная близость.

В прошлом это не всегда была хорошая новость. Клиентам приходилось проводить бесчисленные часы в кабинете психотерапевта, и вдвоем они размышляли о том, как человеку было больно в детстве. Он ожидал, что благодаря таким озарениям почувствует себя менее уязвимыми, но часто не добивался большого прогресса в достижении этой цели. К счастью, те дни прошли, теперь можно быстро обнаружить источник своей боли и стыда и устранить его из тех частей, которые их несут. В процессе эти части начинают доверять вам и принимать как своего целителя. Тогда им может понравиться быть с вашим партнером.

«Селф»

По мере того как клиенты учатся таким образом отделяться от своих крайних эмоций и мыслей (своих частей), я обнаруживаю, что они спонтанно входят в спокойное, сосредоточенное состояние, которое я называю «Селф». Я чувствую, когда это происходит во время сеанса: возникает ощущение, что даже молекулы в атмосфере радикально изменились. Лица и голоса моих клиентов становятся мягче и спокойнее, более открытыми и нежными, способными исследовать свои части без гнева, попыток обороняться или презрения. Получая доступ к этому состоянию «Селф», клиенты соприкасаются с чем-то более глубоким и основополагающим, чем конфликтующие внутренние воины, — с тем, что духовные традиции часто называют «душой» или «сущностью». Один из аспектов этого состояния — то, что многие психотерапевты определяют словом «осознанность». Клиенты осознают, что они уже в курсе, как самостоятельно позаботиться о своих внутренних изгнанниках, и что эти части не нуждаются в спасении, поскольку они никогда и не были плохими. Я называю это состояние «лидерство “Селф”».

Взаимодействие «я + я»

Я обнаружил, что когда помогал каждому партнеру обрести доступ к этому состоянию «я», то в их взаимодействии друг с другом по поводу проблем в отношениях происходил разительный сдвиг. Их диалоги начинали резко отличаться от обычных (оборонительных), в которых доминировали отдельные части. Даже при обсуждении эмоциональных моментов партнеры могли сохранять уважительный и сочувственный тон и слушать, не защищаясь. Творческие решения, которые были труднодостижимыми в предыдущих попытках, возникали спонтанно и без моего вмешательства.

Разговор от лица частей

Дело было не в том, что в обменах мнениями отсутствовали чувства клиентов: часто они говорили об очень сильных эмоциях. Но поскольку они оставались немного отделенными от своих частей, то могли говорить от имени сильных чувств, вместо того чтобы погрязнуть в них и рассуждать от их имени. Например, в прошлом Майкл сказал бы Марсии напряженным, осуждающим тоном: «Я ненавижу, если ты перебиваешь меня, когда я пытаюсь что-то сказать». Когда я смог помочь ему сохранить управление своим «я», он сказал: «Ты прервала меня, и во мне проснулся гнев, который думает, что тебе наплевать на мои чувства». Тон Майкла оставался сочувственным, и ему удалось сохранить любопытство по поводу того, почему Марсия перебила его.

Эта книга призвана помочь вам применить два метода, которые значительно изменят все ваши отношения, особенно романтические. Первый таков: вы (ваше «я») станете главным опекуном своих изгнанников, чтобы партнер мог быть их второстепенным опекуном. Когда это произойдет, ваши защитники могут отказаться от всех своих проектов и вы сумеете наслаждаться своим партнером — таким, какой он есть, а не таким, каким вы хотите его видеть. По иронии судьбы он сможет ослабить бдительность настолько, чтобы стать уязвимым и ответить взаимностью на любовь, которую вы ищете. Второе, что вы почерпнете из этой книги, — то, что вы все чаще сможете взаимодействовать с партнером от имени своего «я», что не только решит или сделает гораздо менее значимыми давние проблемы между вами, но и укрепит чувство близости и глубокой взаимосвязанности, поддерживающее вас обоих.

Я не хочу, чтобы вы думали, что достичь этих целей легко. Многие убеждения и силы в западной культуре идут вразрез с ними, и личный багаж каждого из нас усложняет задачу. Понадобится работа, возможно и с психотерапевтом. Эта книга поможет переориентировать ее — научит вас действовать умнее, а не усерднее.

Начнем с некоторых культурных факторов, которые усложняют интимные отношения.

Глава 1. Культурные ограничения интимности

Интимная близость не была бы такой большой проблемой, если бы ваша семья или культура побуждали вас заботиться о своих изгнанниках. Однако, к сожалению, мало кто знает об этом секрете успеха в отношениях. Вероятно, в определенных ситуациях ваша семья учила вас обратному: запирать свои части, когда они чувствовали себя обиженными, нуждающимися, пристыженными или иным образом испытывали боль. Затем западная культура засыпала вас сообщениями о том, как будет здорово, когда вы наконец найдете «родственную душу».

Изоляция

Чтобы убедить людей вступить в такой необычный институт, как американский брак, может потребоваться послание о романтике, облегчении и искуплении, которые вы обнаружите в интимных отношениях. Как сказала культурный антрополог Маргарет Мид, «Американский брак… одна из самых сложных форм брака, которые когда-либо пробовали люди»[7]. Когда-то пары были окружены сообществами родственников и друзей, людьми, которые разделяли их ценности и помогали им. Сегодня супружеские пары — это часто изолированные, мобильные группы, которые должны выживать сами по себе. Пара изолирована от сообщества, вдобавок каждый партнер часто отрезан от другого из-за возмутительных требований работы или чрезмерных обязанностей по воспитанию детей без помощи родственников. Действительно, дети могут стать одним из самых больших препятствий на пути к близости, с которыми сталкиваются пары. Практически каждое исследование удовлетворенности браком показало, что она резко падает с рождением первого ребенка и не восстанавливается до тех пор, пока не покинет дом последний. Наконец, партнеры отрезаны от себя из-за того, что воспитываются в обществе, которое озабочено внешними проявлениями, игнорирует подлинные внутренние желания и боится их. В это почти невозможное соглашение вложено ожидание того, что партнер должен сделать вас счастливыми, а если этого не происходит, то что-то пошло не так.

Культурное требование романтического спасения

Такие сообщения о вашем партнере влияют на мечты ваших изгнанников, заставляя их стремиться к внешним отношениям, а не к вам. Представление западной культуры о романтической любви как о спасении усугубляет и без того сложную ситуацию. Многие авторы считают нереалистичные ожидания, которые наша культура возлагает на брак, важной причиной огромного числа разводов. Я согласен с этим в той мере, в какой эти ожидания усиливают синдром партнера-целителя/искупителя.

Американцы уходят из родительского дома, а потом их выросшие дети поступают так же; единственный, кто остается навсегда, — это партнер. Пока западная культура остается такой высокомобильной, помешанной на внешности, зависимой от работы и потребления, семейным парам действительно необходима высокая степень удовлетворения друг другом, особенно тем, у кого есть дети, чтобы избавить чад от боли развода или чувства ответственности за благополучие родителей.

Если бы мы умели исцелять наши части, я думаю, мы смогли бы удовлетворить многие из наших потребностей в интимных отношениях, потому что не ощущали бы такой острой нужды. Многие ожидания от интимных отношений сами по себе вполне реалистичны. Вы можете многого добиться от партнера, если готовы разделить ответственность за заботу о своих частях, а не перекладывать это бремя полностью на него. Когда партнер освобождается от чрезмерного давления, вызванного необходимостью одновременно заботиться о ваших частях и справляться с вашим гневом или недовольством, он может стать тем любовником, компаньоном и соратником, который вам нужен. Как только вы исцелите своих изгнанников, то сможете опустить подъемный мост своего замка и позволить партнеру подойти к вам настолько близко, чтобы создать приятные отношения.

Джордж жалуется, что больше никогда не сможет угодить своей жене Энн. Он усердно работает весь день и проводит много будних вечеров, наблюдая за футбольными матчами их сына или игрой дочери в хоккей на траве. Энн, бухгалтер, говорит, что она тоже много работает и приходит домой во вторую смену убираться. Ей не нравится, что Джордж так много работает, и она считает, что их жизнь вращается вокруг карьеры и детей. В выходные они иногда общаются с другой парой, но перестали куда-то выходить вместе, потому что начали бояться неловкого молчания, когда у них заканчиваются домашние темы для обсуждения.

Джордж и Энн посещают психотерапевта, который пытается помочь им общаться иначе. Тот объясняет, как им перестать обвинять друг друга, и вместо этого заставляет говорить о своих более уязвимых чувствах — переживании Джорджа, что он плохой муж, и одиночестве Энн и ее уверенности, что муж предпочитает ей работу. Терапевт также просит их внимательно слушать друг друга, не перебивая, и показывать, что они поняли друг друга, повторив сказанное. Им также даются задания назначать совместные свидания, более справедливо распределять домашние обязанности и находить причины, чтобы похвалить друг друга. Эти вмешательства, по-видимому, помогают. Оба сообщают, что для них важно, когда партнер действительно слушает и сопереживает их затруднительному положению. Кроме того, Джордж говорит, что так он может услышать что-то позитивное от Энн, а она заявляет, что помощь Джорджа по дому избавила ее от хронической обиды.

Берегитесь темного моря

Джордж и Энн — типичная американская пара среднего класса, и терапия, которую они прошли, самая обычная. Именно ее я проводил с супружескими парами в течение многих лет, пока не понял, что в большинстве случаев улучшения сохранялись недолго.

Без постоянного потока одобрения от интимного партнера большинство из нас в той или иной степени будут испытывать эти чувства: никчемность, опустошенность, ощущение себя неудачником, одиноким, отвергнутым, отчаявшимся, уродливым, скучным, неуверенным в себе и испуганным. Это невыносимые эмоции, и мы сделаем все, чтобы избежать их. То, что мы называем счастьем, — нередко облегчение от того, что мы не испытываем этих эмоций. Слишком часто партнер становится спасательным кругом, удерживающим нашу голову над водой в темном море боли, стыда и страха, где мы плаваем. Неудивительно, что мы так боимся и ревнуем, если нам вдруг кажется, что партнер может нас бросить. И когда по той или иной причине он больше не удерживает нас в этом море и даже не толкает в него, нет ничего странного в том, что мы начинаем думать о поиске партнера чуть лучше, а затем отправляемся его искать.

Такое счастье в виде головы над поверхностью воды нестабильно, его легко нарушить. Партнер не выдержит напряжения, удерживая нас, и большие волны (например, неудачи на работе или критика родителей) могут захлестнуть, независимо от того, как усердно партнер старается спасти отношения.

Наша культура предлагает множество других спасательных средств: телевидение, социальные сети, шопинг, работа, курение, легальные и нелегальные препараты, алкоголь, порнография, проституция, пластическая хирургия, диеты и физические упражнения, жирная и сладкая пища — распространенные пагубные привычки. Как сказал американский писатель Джон Апдайк, «Америка — это огромный заговор, направленный на то, чтобы сделать вас счастливыми»[8]. Но эти спасательные средства — хлипкие заменители человеческих связей. Эти отвлекающие факторы вызывают привыкание и могут помешать нам отбросить отношения, удерживая нас на плаву и притупляя разочарование, которое мы испытываем, когда отношения теряют плавучесть. Или они могут заглушать нашу боль, когда мы находимся в перерывах между периодами интимного контакта. Мы обретаем уверенность, что счастье так же близко, как следующая пара обуви, поездка в выходные или новая работа.

Эти отвлекающие факторы становятся частью порочного круга, который поддерживает наше стремление искать временное счастье и отдаляет от более устойчивого состояния удовлетворенности. Чем больше мы пользуемся ими, тем более изолируемся друг от друга — и от себя — и тем больше боимся волн вокруг нас, поэтому тем отчаяннее стремимся к ним. Если немного сменить метафору, это похоже на то, как если бы мы застряли в яме и единственные инструменты, которые дает нам наша культура, — это набор лопат. Как поет Леонард Коэн, «Вы заперты в своих страданиях, и ваши удовольствия — это замок»[9].

Упражнение

Уделите несколько минут размышлению над следующими вопросами. Запишите свои ответы в дневнике, который вы можете вести во время чтения этой книги.

Какие чувства и убеждения вы храните внутри, чего боитесь — например, пустоты, нелюбви?

Каким образом партнер, по вашему мнению, мог заставить эти чувства исчезнуть?

Когда вы также полагаетесь на отвлекающие факторы, предлагаемые нашей культурой, и какие из них используете?

Верите ли вы в то, что вы могли бы исцелить те части себя, которые вызывают у вас эти чувства?

Опустошенное «я»

Есть много причин, по которым большинство людей в США таят в себе темное море одинокой пустоты и тихого отчаяния. Позже мы обсудим психологические корни этого состояния, но важно рассмотреть и социологическое развитие того, что историк Филип Кушман называет «опустошенным “я”», возникшим в стране после Второй мировой войны. По мнению Кушмана, американский индивидуализм в тот момент утратил свою душу из-за давления промышленного капитализма. Если до войны он сдерживался сильной этикой общественного служения, то после этого все изменилось[10]. Американская мечта о постоянно растущей мобильности, подпитываемая воспоминаниями о Великой депрессии и все более распространяющейся национальной рекламой, привила поколению военного времени более эгоистичный индивидуализм. Их дети, поколение беби-бумеров, унаследовали эту установку и, кроме того, в меньшей мере испытали на себе влияние большой семьи и воспитания, ориентированного на общество, которым наслаждались их родители. Многие из нас потеряли связь с другими людьми. Как описал в своем бестселлере «Это слишком много» австралийско-американский писатель Питер Уолш, «Мы живем в одной из самых процветающих стран на земле, и мы измеряем наш успех материальными благами… Но многим стало ясно, что вместо того, чтобы дарить нам счастье и душевный покой, все это приносит нам стресс и отдаляет от наших семей, партнеров и мечтаний»[11].

Результатом становится опустошенное «я», «которое сталкивается с отсутствием сообщества, традиций и общего смысла… “я”, которое воплощает отсутствие, одиночество и разочарования в жизни как хронический, недифференцированный эмоциональный голод»[12]. Наше опустошенное «я» было приучено утолять этот голод материальными благами, и это создало мощную экономику, которая дает нам иллюзию благополучия. Но дела в нашей внутренней жизни идут куда хуже.

Не помогает и то, что политические и другие изменения последних десятилетий усложнили выживание человека, в то время как изо всех СМИ на нас валились образы счастливых, богатых, потребляющих людей. Погоня за деньгами и изнурительные рабочие недели, будь их причиной необходимость выжить или желание разбогатеть, способствуют росту эмоциональной пропасти между нами, нашими семьями и друзьями. Страх провалиться сквозь расширяющиеся дыры в наших социальных сетях в это темное и одинокое море делает нас легкой добычей той версии счастья, которую можно найти в вездесущей рекламе; поэтому мы становимся более материалистичными и должны работать еще усерднее, чтобы потакать своим привычкам. Вполне реалистичный страх внезапного обнищания также стал причиной беспокойства и все большего погружения в работу большинства людей в США, поскольку системы социальной защиты были разрушены за годы правления консерваторов.

Всем нам, тонущим в этом нередко стремительном, изолированном и тревожном образе жизни, СМИ подбрасывают самый большой спасательный круг из возможных. Они убеждают вас в том, что каждый рано или поздно найдет свои единственные, настоящие отношения, в которых будет жить долго и счастливо. Человек, который исцелит вас, дополнит и удержит на плаву, где-то рядом. Если тот, с кем вы общаетесь, этого не делает, то либо он вообще «не тот» человек, либо вам нужно заменить его.

Это непосильная нагрузка для интимных отношений. Стремления к деньгам и изоляции от круга заботливых людей достаточно для многих браков — не только потому, что оба партнера истощены темпом жизни и отсутствием заботливого контакта, но и потому, что, чтобы так усердно работать и соревноваться, в каждом из них должны доминировать стремления, которые не позволяют проявиться интимной уязвимости. Желая справиться со стрессом, связанным с таким образом жизни, мы прибегаем к множеству отвлекающих факторов, которые предлагает наша культура и которые также препятствуют близости и заменяют ее.

Недавно США обогнали Японию в списке развитых стран, где человек работает дольше других. Люди проводят все свое время на работе, в офисах, конференц-залах и цехах; за экранами компьютеров; а также по дороге на работу и обратно, часто вдали от природы, семьи, друзей и духовной связи. Они плохо питаются, теряют форму и недосыпают, беспокоятся о деньгах и своей внешности. Добавьте ко всему этому бремя заботы о том, чтобы держать головы близких над грязной водой, изменением климата и социальными волнениями; неудивительно, что так много браков распадается. Стресс, истощение и изоляция затрудняют контроль над внутренними демонами. Следовательно, увеличивается давление на единственные близкие отношения, которые должны сдержать волны отвращения к себе и неуверенности. Это невыполнимая задача, но люди все равно ожидают, что такой подход сработает, и чувствуют себя жалкими неудачниками, когда этого не происходит.

Упражнение

Как часто ваш образ жизни оставляет время и пространство для интимного общения с партнером? Что может мешать вам?

Насколько вы и ваш партнер связаны сетью поддерживающих отношений?

Насколько сильно страх бедности или конкуренции с другими влияет на ваш образ жизни?

Другой вид счастья

Существует другой вид счастья, который вы можете испытывать постоянно, независимо от того, состоите вы в отношениях или нет. Он рождается из чувства взаимосвязи, которое возникает, когда все ваши части любят друг друга, доверяют и чувствуют, что вы принимаете свое «я». Когда внутри вас бурлит такая любовь, она изливается на окружающих, и эти люди становятся частью вашего круга любви и поддержки. Вам не нужны близкие люди, оберегающие вас от внутреннего темного моря, поскольку оно очищено от боли, стыда и страха. В вашем внутреннем мире ваши части находятся на сухой, твердой земле, в хорошем жилище и с качественным питанием. Они доверяют вам быть их главным опекуном, что дает вашему партнеру свободу и удовольствие, поскольку сами они становятся вторыми опекунами.

Когда вы не боитесь утонуть, потому что больше нет темного водоема, угрожающего поглотить вас, а ваш внутренний мир полон неизменной любви, вы не хватаетесь за спасательные круги, которые вам постоянно подбрасывает западная культура. Ваши материальные потребности просты, вы цените непринужденную человеческую связь больше, чем нечеловеческое бегство. У вас есть время и энергия для создания интимной сети, которая не ограничивается вашим партнером, и ваши части перестают стремиться только к нему. Писатель Джон Шумейкер рассказывает о своем опыте во время путешествий по Танзании, вдали от дома в США: «В следующий час я оказался в маленькой деревушке, где увидел больше счастья и наслаждения жизнью, чем когда-либо прежде»[13].

Об этом также свидетельствует Всемирный доклад о счастье, который за последние годы продемонстрировал, что социальная поддержка, щедрость по отношению друг к другу и честность правительства имеют решающее значение для благополучия[14].

Мой опыт общения с парами показывает, что в американской культуре, где люди часто изолированы и истощены, даже самым психологически здоровым парам чрезвычайно трудно создать по-настоящему близкие отношения. Тем, кто несет дополнительный багаж из личной истории и гендерной социализации, предстоит покорить еще более высокие горы. Но мы пытаемся снова и снова, часто не обращая внимания на очень сложный характер задачи и испытывая чувство вины перед собой каждый раз, когда терпим неудачу.

Жестокая шутка

Итак, нас всех подставили, мы жертвы жестокой шутки. Сначала наша семья и сверстники взваливают на нас эмоциональное бремя, а затем учат изгонять части, которые его несут. Затем нам предлагают выйти в мир и найти того особенного человека, который заставит нас наконец полюбить себя. Вместе мы и наш партнер погружаемся в стремительный, неистовый западный образ жизни, который исключает совместное времяпрепровождение, изолирует нас от общества, истощает и подвергает стрессу, а также предлагает бесчисленные отвлекающие факторы, вызывающие привыкание, которые еще больше изолируют нас. Когда мы не можем справиться с ситуацией, то чувствуем себя неудачниками — как будто с нами что-то не так. Мы не осознаём, что у нас никогда не было шансов.

Большинство книг по самопомощи и подходов к семейной терапии состоят в сговоре с этой жестокой шуткой. Они пытаются помочь вам починить то, что нельзя отремонтировать, из-за чего вы еще больше чувствуете себя неудачником, когда это не работает. Если вы на «Титанике», то не спасетесь от катастрофы, переставляя шезлонги. Вместо этого кораблю ваших отношений нужно совершить разворот.

Используя специальную структурированную форму коммуникации, ваш терапевт может убедить вас обоих отбросить свою защиту и снова открыться друг другу. Такой подход выявляет проблему в том, что вы и ваш партнер недостаточно удовлетворяете потребности друг друга, и призван помочь вам договориться о более эффективных способах заботы. Такие терапевты не понимают, что, пока каждый из вас таит в себе отчаявшихся, осиротевших изгнанников, ищущих спасения у другого и захваченных вихрем западного образа жизни, это предприятие бесполезно. Вы оба истощены, уязвимы и слишком сосредоточены друг на друге, чтобы улучшения продолжались долго.

Ознакомившись с краткой историей, я часто советую парам не расстраиваться из-за своих неудач. Учитывая багаж, с которым они вступили в отношения, и их безумный образ жизни, у них никогда не было шанса сохранить настоящую близость. Нередко парам достаточно узнать о жестокой шутке, жертвами которой они стали, чтобы повернуть вспять порочные круги, которые она вызвала.

Но есть хорошая новость: по мере того как каждый из вас учится управлению своим «я» и переживает больше внутренней и внешней близости, уменьшается потребность в материальных отвлекающих факторах и вы становитесь более заинтересованными в создании сообщества — соединении с окружающими. Во время нашей совместной терапии многие пары спонтанно находят творческие способы изменить свою жизнь и увеличить время, которое они проводят друг с другом, с друзьями и семьей.

Упражнение

Что именно делает ваши отношения неудачными?

Какие из обсуждавшихся до сих пор ограничений оказали негативное влияние на ваши отношения? Каким образом?

Гендерная социализация

Такая смена запросов особенно трудно дается мужчинам, что подводит нас еще к одному культурному феномену, который нельзя игнорировать, — гендерной социализации. Это огромная и противоречивая тема, полностью в данной книге ее осветить не удастся. Вдобавок я не могу обсуждать ее, не делая грубых обобщений, которые будут неприменимы ко многим читателям. Тем не менее, после многих лет внутреннего путешествия с мужчинами и женщинами к их защитникам и боли, стоит упомянуть несколько закономерностей. В целом мальчиков учат ценить определенные свои качества и руководить ими, а другие изгонять. Девочек приучают делать то же самое, но с другими частями. Эти различия сами по себе могут создавать проблемы, и они оспаривают распространенное предположение о том, что женщины лучше подготовлены к интимным отношениям, чем мужчины.

Традиционная, патриархальная форма воспитания детей, доминировавшая в западной культуре на протяжении многих десятилетий, явно сказывалась на внутренней жизни мальчиков и девочек. По этой схеме опекун (обычно мать) воспитывал мальчиков до определенного возраста, возможно до четырех или пяти лет, а затем из-за страха, что они вырастут неженками, их отстраняли от заботливого родителя. Отец или сверстники часто стыдили мальчиков за проявления слабости или любых эмоций, отличных от агрессии и гнева, — того, что считается женским.

Из-за этого у многих мужчин, с которыми я общался, появились крайне нуждающиеся и напуганные изгнанники, настолько тщательно запертые, что большую часть времени у этих людей не было доступа к своим уязвимым чувствам. Для описания таких личностей используется термин алекситимия: они настолько отрезаны от этих эмоций, что у них нет слов, чтобы описать их. Описание жизни Терренса Реала, автора ценной книги о мужских ранах под названием «Я не хочу об этом говорить», соответствует моему опыту и опыту многих мужчин, с которыми я работаю.

В центре моего существа была чернота. Когда я закрывал глаза, она была там. Когда меня оставляют в покое больше чем на несколько часов, я возвращаюсь к ней. Это неровное, пустое, пугающее чувство было частью моей внутренней атмосферы с тех пор, как я себя помню. Это был мой базовый уровень, мое устойчивое состояние — то, от чего я убегал много лет. Я пришел к пониманию того темного, пронзительного беспокойства в моем сердце как переживания эмоциональной заброшенности и страха вырасти в опасной семье. Это одиночество маленького мальчика, которое я принес с собой в этот мир на следующие тридцать лет[15].

Чтобы сдержать свой темный страх и одиночество, мужчины отдаются во власть рациональных, агрессивных, склонных к соперничеству защитников, которые никогда не позволят другим увидеть их слабости, могут сослужить им хорошую службу в профессиональной сфере и полны решимости никогда больше не позволять причинять им боль или унижать их. Мужчин также учат поддерживать свою хрупкую самооценку, объективируя привлекательных женщин и преследуя их.

До 1960-х годов, когда браки воспринимались в более традиционном ключе, многие мужчины могли вступать в отношения без серьезных проблем с этой жесткой и ограничивающей внутренней структурой. Они не были заинтересованы в том, чтобы быть открытыми и эмоционально близкими со своими женами, а их жен учили не рассчитывать на такую близость мужей.

Девочки, воспитанные традиционно, должны были быть заботливыми. Воспитатели не покидали их так же рано, как мужчин, и их не стыдили за мягкость, поэтому они оставались более привязанными к своей уязвимости и отношениям со своими детьми и подругами. Однако сосредоточенность на других оставляла им мало возможностей заботиться о своих уязвимых частях. Мужчины пытались отказаться от этих изгнанников, а женщины учились находить для них утешение в отношениях.

Однако яркость и напористость, живость и компетентность девочек изгонялись; и над ними стали доминировать самокритичные защитники, которые заставляли их сосредоточиваться на потребностях других и на том, чтобы казаться привлекательными для мужчин. Из-за того что эти девочки выросли в семьях, где мужчины ценились выше, у них также имелись изгнанники, чувствовавшие себя никчемными и сосредоточенные на одобрении отца, которого они все больше пугали и который отдалялся от них по мере их физического развития.

Начиная с 1960-х годов традиционные мужские и женские роли были справедливо оспорены, что создало противоречия для обоих полов. Сейчас от мужчин по-прежнему ожидают, что они будут сильными и достигающими высоких результатов во внешнем мире, но в своих отношениях они должны проявлять эмоциональный интеллект — поддерживать контакт со своими чувствами и открыто говорить о них, а также заботиться о чувствах партнера. Защитники, на которых они должны рассчитывать согласно их воспитанию, — рациональные, нетерпеливые, ориентированные на действия люди, решающие проблемы, и мачо-объективаторы — больше не приветствуются.

Ожидается, что мужчины полностью изменят свои укоренившиеся внутренние системы. Внезапно предполагается, что они получат доступ к тем самым уязвимым, чувствительным и заботливым частям тела, которые всю свою жизнь пытались держать взаперти. Одновременно мужчины должны отправить в изгнание некоторых из своих наиболее доверенных защитников. Чтобы еще больше запутать ситуацию, им нужно оставаться рядом с целеустремленными, конкурентоспособными защитниками, которые помогают преуспевать и зарабатывать много денег, но не привносить эти качества в отношения.

Неудивительно, что многие мужчины, с которыми я работаю, замкнулись в себе. Они чувствуют себя униженными из-за своих неудач в части эмоционального интеллекта, а ведь изначально поклялись, что унижение никогда больше не повторится (вот почему они не спрашивают дорогу). «Мне кажется, что она никогда не будет довольна мной», — обычное мужское высказывание в моем офисе. Поскольку многие мужчины уже не могут полагаться в своих отношениях на агрессивность или рациональность, они сдаются и прячутся за каменными стенами безразличия и пассивности, что только больше злит их партнерш. Их защитники выбирают третий вариант — смириться с жизнью, лишенной интимности, и искать отвлекающие факторы.

Женщины же столкнулись с иными проблемами по мере изменения гендерных ожиданий. В мире после 1960-х годов от женщин ожидали, что они избавятся от своего раболепного и самоотверженного «я» и обретут свою силу — напористые и амбициозные качества, которые изгнали ранее. В браке это часто означало информирование мужей о потребностях в эмоциональной связи и подпитке, а также ожидание большего равенства в принятии решений и более широкого доступа к ресурсам.

Проблема в том, что, подобно мужчинам, женщины пытались добиться изменения укоренившихся внутренних систем, не умея этого делать. Сознательно или нет, но их заботливые части все еще мощно влияли на них, что заставляло их делать дома больше, чем положено (в полном согласии с соответствующими частями своих мужей), одновременно и работая. Этот дисбаланс становится пожароопасным, смешиваясь с хроническим разочарованием в эмоциональных ограничениях их мужей. Внутренняя борьба между заботливыми и напористыми частями женщин часто нарастала со временем, пока (казалось бы, без видимых причин) их напористые защитники не взрывались с такой силой, что ошеломляли их мужей.

Здесь уместно вспомнить работу исследователя брака Джона Готтмана[16]. Готтман справился со своей задачей, изучив более семисот различных пар в лабораторных условиях и наблюдая за ними в течение долгого времени. Несмотря на различия в интерпретации выводов исследователя, я буду часто ссылаться на его работу в этой книге, потому что это лучшие имеющиеся у нас данные о том, как устроены супружеские пары.

Готтман обнаружил, что мужчины и женщины справляются с конфликтами по-разному. Например, если обратиться к изменениям кровяного давления и частоты сердечных сокращений, мужчины во время супружеского конфликта реагируют гораздо сильнее и остаются активными дольше. Внешне они могут казаться рациональными и спокойными, но внутри очень эмоционально реагируют на критику жен. Мужчины также более склонны сохранять злые, мстительные мысли в памяти даже после окончания ссоры. Готтман пишет: «Если бы можно было прочесть их мысли, вы могли бы услышать такие фразы, как “Я не обязан это терпеть”, или “Это она во всем виновата”, или “Я отомщу ей за это”»[17].

Кроме того, он обнаружил, что по мере нарастания напряженности в супружеских ссорах мужчины гораздо чаще, чем женщины, эмоционально замыкаются и становятся теми, кого он называет «стеной»: человеком, который отворачивается от партнера и полностью игнорирует его перед лицом критики. Действительно, мужчины в 85% случаев оказывали сопротивление во время конфликтов в отношениях.

Женщины чаще поднимают вопросы, которые приводят к спорам, и критикуют мужей. Когда муж начинает возражать, жене кажется, что ее не слышат, и она обостряет спор, что приводит к порочному кругу, в котором он все больше замыкается, а она все сильнее злится, пытаясь пробиться сквозь каменную стену.

Рассмотрим выводы Готтмана о гендерных различиях в свете более раннего обсуждения мужских и женских частей. Учитывая, что у мужчин есть очень уязвимые изгнанники, которых они стараются держать взаперти любой ценой, критика жен разбудит стыд этих изгнанников, что объясняет столь резкие физиологические реакции. Кроме того, у мужчин активируются все защитные механизмы, включая способность обороняться и даже гнев или ярость. На игровой площадке мальчики учились воспринимать критику как вызов своей мужественности и набрасываться в ответ. Как мы уже обсуждали, гневливость мужчин не приветствуется в браках. Кроме того, многие из них боятся того, что они могут сделать со своей партнершей, если позволят ярости взять верх. Таким образом, у мужчин остается мало альтернатив. Они терпеть не могут проявлять свои чувства, и у них нет слов, чтобы описать ту сильную уязвимость, которую чувствуют, а их обычные защитники под запретом. Внешняя закрытость кажется самым безопасным вариантом, при этом, как выяснил Готтман, внутри мужчины подавленные гневные защитники продолжают бурлить под поверхностью и поддерживать его в возбужденном состоянии.

Женщины гораздо лучше социализированы для того, чтобы заботиться о своих изгнанниках в рамках отношений. Поэтому, когда их изгнанники расстроены, женщины хотят что-то изменить в своих браках, получать от мужей любовь и утешение, необходимые им, чтобы чувствовать себя в безопасности. Следовательно, женщины чаще инициируют дискуссии, ориентированные на перемены, они подавлены и критически настроены, когда эти обсуждения прерываются из-за закрытости их мужей. Кроме того, из-за сговора между женскими функциями опекуна и мужскими доминантными в образе жизни каждого супруга часто существует реальный дисбаланс: у жены больше ответственности и меньше ресурсов, что подпитывает ее гнев и его нежелание разговаривать.

Если говорить о трех упомянутых ранее проектах, в которых защитники проявляются в отношениях после того, как изгнанники пострадали, то, по-видимому, женщины с большей вероятностью будут продолжать заниматься первыми двумя, а мужчины быстрее переходят к третьему. Поскольку женщины хотят найти решение своей боли в отношениях, их внутренние критики нацеливаются на мужа, а когда это не срабатывает — на самих себя, пытаясь открыть ему сердце. Мужчины, отчасти в ответ на то, что кажется им невыносимой критикой, скорее откажутся от проектов, способствующих интимной близости, и вместо этого сосредоточатся на отвлекающих факторах, которые помогают им чувствовать себя хорошо, — таких, как работа, спорт и употребление алкоголя.

Изгнанники многих мужчин настолько изолированы, что часто кажется, будто мужчина не нуждается в близости. Ошибочность этого мифа раскрывается, когда, например, партнерша решает, что с нее уже хватит, и серьезно угрожает бросить его. В этот момент защитные крепости многих мужчин дают трещину, и их необузданные, нуждающиеся изгнанники прорываются и захватывают власть. Я видел, как мужья, которые днем ранее казались отчужденными, полностью контролирующими себя и независимыми, превращались в отчаявшихся, умоляющих маленьких мальчиков, которых бросили девочки. Хотя они были крайне изолированы внутри, эти детские части были зависимы от небольшой доли привязанности своих жен, которой было позволено просачиваться к этим изгнанникам сквозь стены защиты. Изгнанники знали, что только этот ручеек удерживал их от возвращения к никчемности и голоду по любви. Этот феномен также объясняет, почему некоторые мужчины, которые кажутся такими отстраненными от жен, одновременно такие собственники и ревнивцы, что начинают преследовать женщин и угрожать им, когда те пытаются уйти.

В заключение повторю несколько моментов. Первый оспаривает распространенное в нашей культуре и среди семейных терапевтов убеждение, что поскольку женщины ближе к своим чувствам и более склонны к отношениям, чем мужчины, то лучше подготовлены к интимной близости. Напротив, я считаю, что из-за того, что женщины так сосредоточены на заботе о других и на том, чтобы об их изгнанниках заботились в отношениях, они не лучше мужчин заботятся о своих частях.

Второй момент заключается в том, что гендерные паттерны обусловлены не только биологическими различиями в уязвимости или эмоциональности. Хотя биологические различия существуют и не должны быть сведены к минимуму, оба пола были социализированы так, чтобы создать изгнанников. Многие несовместимости между мужчинами и женщинами проистекают из различий в том, как их учили относиться к нуждающимся частям внутри и снаружи. Когда дело доходит до интимной близости, ожидается, что и мужчины, и женщины изменят различные жесткие внутренние системы без инструкции по эксплуатации. К счастью, как только они научатся заботиться о своих изгнанниках и позволят своему «я» руководить, многие поляризации, возникающие в результате их запутанной социализации, исчезнут.

Упражнение

Где вы видите в высшей степени рациональные, конкурентоспособные, стремящиеся к достижениям части, проявляющиеся в вашей жизни и в ваших отношениях?

Когда вы избегаете поднимать проблемы или когда прекращаете разговоры о них? Как вы относитесь к конфликту?

Есть ли у вас ожидания, что ваш партнер будет заботливым и мягким? Насколько они высоки?

Насколько усердно работают ваши заботливые части? Легко ли вам дается напористость — способность напрямую просить о том, что вам нужно? Насколько трудно чувствовать себя хорошо, когда в ваших отношениях существует дистанция?

Есть ли у вас ожидания, что ваш партнер будет сильным и позаботится о вас? Насколько высоки эти ожидания?

Множественность против мифа о монолитной личности

Еще один культурный стереотип оказывает всепроникающее и токсичное воздействие на интимные отношения. Я называю его мифом о монолитной личности — верой в то, что у нас только один разум, из которого исходят различные мысли и чувства. Не будет преувеличением сказать, что миф о монолитности личности — одна из главных причин отдаления и распада интимных отношений, а осознание нашей естественной множественности — величайшее противоядие. Почему гораздо легче оставаться счастливым партнером с кем-то, у кого много частей, чем с человеком, у которого, по-вашему, есть только одна? С одной стороны, когда ваш партнер говорит, что больше не любит вас, все становится мрачно, если вы думаете, что это утверждает его единая личность. С другой — гораздо легче не списывать со счетов партнера, когда вы знаете, что у вас есть внутренняя семья со множеством разных точек зрения и желаний; чем когда вы принимаете за истину все сильные чувства к своему партнеру, которые возникают у вас во время танца близости.

Представление о себе как о вместилище автономного множества может сбивать с толку, однако перспектива множественности предлагает много хороших новостей для пар. Например, во время неизбежных темных периодов в отношениях, когда вы осознаёте, что любовь к партнеру уходит из вашего сердца, как воздух из воздушного шарика, а разум напоминает обо всех его недостатках и желает, чтобы он съехал или умер и вы наконец могли быть свободны, страшно поверить, что это ваши подлинные чувства, мысли и желания. Если вы его больше не любите — почему вы все еще с ним?

Как вы можете так эгоистично желать ему смерти? Что с вами не так, почему вы не способны наладить отношения? Такие панические и язвительные внутренние вопросы имеют смысл, если вы верите, что вы целостная личность. Если любовь ушла, а партнер теперь вызывает у вас отвращение, имеет смысл двигаться дальше. Если вы верите, что ваш единый разум желает ему смерти, значит, вы, должно быть, ужасный человек.

Если же вы, напротив, осознаёте, что внезапное отсутствие любви вызвано активацией ваших защитников, которые блокировали любовь подобно тому, как луна закрывает солнце во время затмения, то можете быть уверены, что нет нужды паниковать или совершать необдуманные поступки. Вам стоит воспользоваться этим ощущением как сигналом о необходимости прислушаться к себе, чтобы понять, почему вы заняли оборонительную позицию и что нужно изменить (как внутренне, так и внешне), чтобы помочь своим защитникам поверить, что открыть сердце безопасно.

Точно так же вы будете совсем иначе реагировать на мечты о смерти партнера, если осознаете, что у вас есть юные, детские части, которые, разочаровавшись, вынашивают множество незрелых и эгоистичных фантазий. Вместо того чтобы ненавидеть себя и пытаться подавить эти мысли, вы можете относиться к себе с тем веселым терпением и пониманием, с каким родитель мог бы относиться к своему сердитому двухлетке, который только что сказал: «Я ненавижу папу и хочу, чтобы он умер!»

Понимание своей многогранности также полезно, когда ваш партнер говорит обидные вещи или доходит до крайностей. Если в разгар ссоры он заявляет, будто терпеть вас не может и жалеет, что женился, эти слова гораздо менее разрушительны от осознания того, что они исходят из юной, истеричной части его души, а не того, что он наконец раскрывает свои истинные чувства. Когда после неудачи на работе он кажется неуверенным в себе и напуганным, для ваших отношений гораздо лучше, если вы воспримете это так, что неудача просто спровоцировала его испуганные части, а не «я и не знала, что он такой трус».

Способность воспринимать себя и партнера с разных точек зрения усиливается простым (но часто не таким уж легким) действием — говорить за свои части, а не от их имени. Если, когда вы злитесь, вы заявляете: «Часть меня сейчас ненавидит тебя», партнер получает совершенно другое сообщение, чем если бы вы сказали: «Сейчас я ненавижу тебя». Это происходит не только потому, что предыдущие слова напоминают вашему партнеру, что это всего лишь часть, а не вы в целом. Причина еще и в том, что, говоря за свою часть, вы должны в какой-то степени отделиться от нее, поэтому то, что вы говорите, не несет в себе такого же уровня обвинения или презрения, как когда часть полностью захватывает вас и вы говорите от ее имени. Позже в этой книге мы подробно рассмотрим эту практику говорить за свои части, а не от их имени. На данный момент суть такова: все напоминающее вам и вашему партнеру о том, что вы оба состоите из множества частей и где-то внутри вас обоих есть ваше «я», помогает поддерживать связь даже во время идеальных штормов в ваших отношениях.

Кроме того, когда вы отделяетесь от части, спонтанно появляется больше вашего «я». Когда в общении с партнером присутствует управление «я», он почувствует тон уважения и заботы даже в сообщениях, содержащих вызов или жалобу. Хотя редкий человек может полностью взять на себя руководство собой в разгар конфликта с интимным партнером, у вас есть возможность избежать настолько полного слияния со своими частями, что вы запутаетесь окончательно. Я считаю, что если пары могут поддерживать хотя бы слабую связь «я + я» во время ссоры, то ущерб от шторма минимален и восстановление происходит быстро.

Даже во время самых сильных штормов, когда экстремальные защитники полностью захватывают вас, знание того, что это не навсегда — что тучи разойдутся и снова засияет солнце; что защитники с обеих сторон расслабятся и в конце концов проявятся ваши два «я», — очень успокаивает и помогает не допустить паники. Как только ваши «я» вновь проявятся, станет возможным исправление и восстановление связи. Люди могут вынести пугающую турбулентность, если верят, что впереди безоблачное небо. Как мы обсудим позже, отношения обречены только тогда, когда во взаимодействии постоянно доминируют защитники.

Перспектива множественности не только поможет вам пережить неизбежные бури супружеской жизни, но она также способна и углубить близость, ради которой вы вместе. Один из аспектов близости — способность быть очень уязвимыми с партнером и в этом состоянии получать от него любовь и принятие. Страшно раскрывать кому-либо, особенно близкому другу, те стороны своего характера, которые вы считаете слабыми, непривлекательными или постыдными. Вы боитесь, что, как только раскроете эти свои стороны, другой человек вечно будет считать вас обладателем этих недостатков характера. Если вы оба понимаете, что это всего лишь маленькие части вас самих, которые несут бремя никчемности, неуверенности, искаженных сексуальных импульсов и так далее, части, которые нуждаются в сочувствии и принятии, чтобы исцелиться, вам будет легче раскрыть их, а вашему партнеру — ответить любовью.

Есть что-то волшебное в вере в то, что в отношениях вам рады в полной мере. Это как если бы вы были родителем-одиночкой, который стыдится некоторых поступков своих детей и думает, что они плохо говорят о вас. А потом вы находите того, кто не только принимает их, но и способен разглядеть за их мнимыми недостатками доброту и привлекательность. Вы чувствуете невероятную связь с этим человеком, основанную не только на облегчении от того, что вам больше не нужно прятать своих детей от мира, но и на том, что вы видите, как дети сияют рядом с ним и насколько привязаны к нему.

Когда процесс уязвимости и принятия взаимен, пары формируют такую надежную связь, что их защитники расслабляются, а юные части знают, что можно безопасно выскочить в любой момент. Возможно, вы знаете пару, чьи отношения кажутся полными живой непосредственности и творческой игривости. Они в буквальном смысле раскрывают лучшее друг в друге, поскольку каждый из них знает, что все их части могут войти в теплое, безопасное пространство между ними. Их взаимодействие похоже на «народный ансамбль», где самые разные люди радостно выскакивают на сцену и подыгрывают друг другу.

На самом деле вам, возможно, было сложно думать так о знакомой паре. К сожалению, такие яркие отношения редки: не зная о многообразии и не владея управлением своим «я», очень трудно не слишком остро реагировать на крайности в некоторых чертах вашего партнера. Вы возмущены его неряшливостью, решив, что он хочет свалить на вас всю работу по дому. Он срывается на вас за то, что вы требуете идеальной чистоты, предполагая, что вы помешаны на контроле. Из-за вашей потребности не влезать в долги он думает, что вы не доверяете его суждениям о деньгах. Его бесцеремонное отношение к расходам оставляет у вас впечатление, что ему все равно, как усердно вам приходится работать. Когда ваш партнер своим поведением постоянно вызывает у вас беспокойство, вы склонны: 1) предполагать, что поведение представляет собой основную черту личности, с которой вы зациклились; 2) приписывать этому поведению эгоистичный или патологический мотив. Из-за этих твердых убеждений вы будете критиковать или презирать своего партнера, и он ответит вам тем же.

В результате таких процессов каждый партнер прячется за стенами безразличия или осторожности. Игривые и любящие части, которые изначально свели их вместе, пострадали и теперь кажутся слишком уязвимыми, чтобы их раскрывать. Система оповещения между ними переключается с зеленого на желтый, а иногда и на красный. Их контакты становятся неестественными и предсказуемыми, поскольку взаимодействуют только некоторые из внутренних частей, причем не доверяющие друг другу. Многие части каждого партнера кажутся нежеланными. Они оставят у вас подспудное чувство пустоты и неудовлетворенности, а в какой-то момент потеряют надежду и устроят саботаж.

Остальные главы этой книги помогут вам избежать превращения в «желтую» или «красную» пару или, если вы уже в состоянии повышенной готовности, вернуться к зеленому цвету. Если между вами когда-либо была вибрирующая энергия, вы можете вернуть ее. Очень полезными могут оказаться знания о ваших частях и вашем «я», и на следующих страницах я дополню структуру, которую мы уже рассмотрели, и добавлю упражнения и техники, которые могут облегчить нагрузку в ваших отношениях.

Упражнение

Какие чувства возникают у вас после переживания крайних убеждений и эмоций в ваших отношениях? Стыд? Гнев? Обида? Как они дают вам о себе знать?

Воспринимаете ли вы резкие слова или поступки партнера как проявление основной черты характера? Если да, как это влияет на ваше восприятие отношений?

Что изменилось бы в ваших отношениях, если бы вы поверили, что эти экстремальные убеждения и эмоции исходят от маленьких, обремененных частей вас и вашего партнера?

Глава 2. Развитие и могущество изгнанников

Метафора волшебной кухни

Прежде чем мы рассмотрим развитие и силу изгнанников, я хочу предложить вам способ восприятия этого материала. Духовный учитель и писатель Дон Мигель Руис[18] описывает интимные отношения с помощью метафоры волшебной кухни[19]. Я приукрашу ее, чтобы проиллюстрировать, что происходит с нашими частями.

Представьте, что вы получили в наследство от родителей волшебную кухню, где можно приготовить любую еду в любых количествах. Поскольку родители кормили вас без всяких условий, вы научились давать то же и вашим многочисленным детям. Они счастливы, потому что им нравится ваша еда. Она настолько питательна и вкусна, что они никогда не переедают и их не тянет к сладостям или к другой вредной пище. Вы никогда не наказываете и не мотивируете их едой, и они верят, что достойны того, чтобы их хорошо кормили, только потому, что они ваши дети. Они не ссорятся, ведь каждый знает, что пищи хватит на всех. Вы также свободно раздаете еду друзьям, соседям и тем, кто нуждается в ней, просто ради удовольствия поделиться. Вы знаете, что вам не нужно ничего приберегать на черный день, потому что запасы еды никогда не заканчиваются.

И вот однажды в вашу дверь стучится человек и предлагает вашим детям постоянно кормить их пиццей и конфетами, если они будут заботиться о нем эмоционально. Поскольку вы и ваши дети сыты и вы видите, что он плохо заботится о своих детях, ваш ответ таков: «Нет, спасибо — у нас и так достаточно еды».

В другой день стучится другой человек. Он похож на вас в том, что у него много детей, которых он щедро кормит и которые счастливы и довольны. Его привлекает еда с вашей волшебной кухни, но он не нуждается в ней, потому что любит готовить и у него много собственной еды. Его дети любят играть с вашими и хотели бы жить в вашем доме, но, поскольку они знают, что он будет заботиться о них, что бы с вами ни случилось, они доверяют ему решать, где им жить.

Вы приглашаете его разделить с вами дом, и вам нравится, как вы оба наслаждаетесь готовкой друг друга. Все дети радуются блюдам, которые сейчас готовятся на вашей кухне.

Теперь представьте другой дом. Вы очень бедны, и вам нечем накормить детей. Они голодают, а самые маленькие и слабые из них все время плачут и умоляют вас найти того, кто накормил бы их. Отчаяние детей вас расстраивает, и вы часто запираете их в подвале, чтобы они отстали от вас и не напоминали о своих страданиях постоянно. Именно так ваши родители учили вас обращаться с проблемными детьми.

Однако, как бы вы ни старались не обращать внимания на рыдания малышей, вы все равно слышите их сквозь половицы. В глубине души вас постоянно терзает мысль позаботиться о них. Некоторые из ваших старших детей уже не уверены, что вы способны обеспечить семью. Они берут на себя обязанности взрослых, заставляют вас работать усерднее, пытаются сдержать или успокоить тех, кто сидит в подвале, и разыскивают еду. Поскольку эти старшие не приспособлены к такому уровню ответственности, они становятся жесткими и контролирующими. Они постоянно критикуют ваши рабочие привычки и работоспособность и тратят огромное количество энергии, пытаясь держать младших детей в подвале, на расстоянии.

Когда парень с пиццей и конфетами направляется к вашей двери, дети из подвала чувствуют запах еды еще до того, как он приходит. Они радуются возможности получить пищу и, возможно, освободиться из заточения. Они боготворят парня с пиццей и конфетами и готовы на все, чтобы угодить ему. Вы и старшие дети голодны, измучены, и вас впечатляет то, насколько дети из подвала счастливы благодаря этому парню. Можно больше не возиться с ними и вместо этого позволить им привязаться к кому-то другому.

В итоге, несмотря на некоторые опасения по поводу требований парня и низкого качества его еды, вы и старшие дети соглашаетесь удовлетворять его эмоциональные потребности в обмен на постоянное питание. Временами он оказывается жестоким, но ваши младшие дети боятся голодать и возвращаться в подвал. Кроме того, он все больше скупится на пиццу и конфеты, но младшие дети пристрастились к ним. Каждый раз, когда вы предлагаете прогнать его, дети не соглашаются.

Теперь представьте, что еда в этой истории — на самом деле любовь, а дети — разные части вас. Если вы отождествляете себя с первым родителем, у которого есть волшебная кухня, вам не нужно читать остальные главы этой книги. Когда вы любите и принимаете свои части безоговорочно — просто потому, что они есть в вас, — их не будут привлекать ложные обещания некоторых других людей. И когда вы найдете подходящего партнера, ваши части не будут настолько зависимыми, требовательными, защищающими или ранимыми, чтобы создавать постоянные драмы или заставлять вас терпеть жестокое обращение. Вместо этого каждый из них будет любить вашего партнера по-своему, обогащая ваш опыт близости, с уверенностью в том, что, если партнер причинит им боль, вы будете рядом и справитесь с этим.

Однако многие люди научились у родителей, сверстников и других влиятельных лиц изгонять определенные части себя. Следовательно, если вы из этой категории, подвал вашей психики заполнен изголодавшимися по любви, уязвимыми внутренними детьми. Они так мало получают от вас, поэтому будут одержимы поиском того, кто, по их мнению, может их спасти, и в своем отчаянии станут закрывать вам глаза на недостатки этого человека. Скорее всего, из-за них вы выберете не того человека, а затем они, нуждающиеся и уязвимые, либо заставят вас оставаться с этим человеком слишком долго, чересчур остро реагировать на предполагаемую обиду с его стороны, либо попытаются контролировать его близость или отстраненность от вас и других людей.

Итак, где найти эквивалент волшебной кухни — безграничного источника любви, из которого ее могут черпать ваши части? В последнем месте, куда вы решили бы заглянуть, — в своем «я». Но сообщения от других и ваше обращение со своими частями в прошлом убедили их, что единственный шанс найти любовь, которой они жаждут, — искать ее во внешнем мире.

Сытые части

Это представление — не совсем миф. Ваши части могут многое получить от другого человека. Но это возможно только в том случае, если у них уже есть с вами любящие отношения. Из этой книги вы узнаете, как стать главным хранителем своих частей, чтобы ваш партнер мог быть их вторым хранителем.

Многие книги об улучшении отношений содержат ту или иную версию трюизма о том, что нельзя по-настоящему полюбить другого человека, пока не полюбишь себя. В большинстве этих книг идея любви к себе преподносится как абстрактный идеал, к которому нужно стремиться, или же вам дают аффирмации для повторения как способ противостоять всем вашим негативным разговорам с собой. В этой книге вы найдете конкретные способы прикоснуться к волшебной кухне вашего «я», которые позволят вам полюбить даже придирчивых внутренних критиков и детей из подвала. И вы обнаружите, что, как и сытые дети во внешнем мире, ваши внутренние персонажи преобразятся — они станут светлее и счастливее, — когда вы будете их кормить, а не морить голодом. В этом случае они скорее улучшат, чем осложнят ваши интимные отношения.

Ваш партнер оценит такое расположение, поскольку не ощутит тяжести вашей эмоциональной зависимости или укола вашего гнева, если непреднамеренно проявит пренебрежение. Ваши части, когда им будет больно, станут в первую очередь обращаться за поддержкой и утешением к вам, а не к вашему партнеру. В таком положении ваши части могут сохранять спокойствие и не паниковать, когда партнер отдаляется, не бояться быть обиженными, если он приближается, и позволят ему быть тем, кто он есть, а не лепить из него человека, о котором они мечтали. Когда ваш партнер плачет, проявляет страх или иным образом ведет себя как одна из ваших уязвимых частей, вы можете с любовью утешить его, поскольку знаете, как это сделать с подобными частями вас самих. Когда ваш партнер злится, вам не нужно защищаться, потому что у вас нет неприятного внутреннего критика, который соглашается с критикой в ваш адрес и усиливает ее. Когда ваш партнер застенчив, вы не начинаете осуждать его, поскольку принимаете застенчивую часть себя. Другими словами, поскольку вы можете любить самые разные части себя, вы способны любить своего партнера, даже когда он ведет себя как эти части. Все это взаимосвязано — то, как вы относитесь к себе внутренне, напрямую отражается на том, как вы относитесь к себе внешне, и наоборот.

Близость часто определяется как способность раскрывать все аспекты себя другому и чувствовать себя принятым. Поскольку вы не стыдитесь и не боитесь своих уязвимых мест, вы можете показать их партнеру и испытать радость от того, что другой человек полностью вас знает и видит. Когда ваш партнер так же уязвим, вы можете с любовью присутствовать рядом с ним, но не считать, что вам нужно что-то исправлять. У вас могут быть отношения, в которых действительно рады всем частям. Даже когда ваш партнер отдаляется или злится, ваши чувствительные части не паникуют, потому что верят: что бы ни случилось с вашим партнером, у них все еще есть ваша любовь.

Когда все это произойдет, вы сможете купаться в сиянии любви вашего партнера, потому что не будете бояться потерять ее или быть поглощенными ею. Когда жизнь причиняет боль или пугает ваши части, у них есть два источника утешения: вы и ваш партнер. Когда ваш партнер ведет себя как кто-то из вашего прошлого — например, как ваши родители — и это открывает незаживающие раны, из-за которых вы чувствуете себя ужасно, вы можете говорить за эти уязвленные части, а не от их имени, поскольку они верят, что вы будете хорошо представлять их интересы.

Следовательно, вы сообщаете о своей обиде с ясностью и уважением, без обвинений или надувания губ, которые обычно характерны для подобных взаимодействий. А ваш партнер способен проявлять сострадание, что помогает вашим частям пересмотреть свои представления об интимных отношениях и избавиться от боли, которую они несут из прошлого. Таким образом, ваш партнер может помочь вам исцелиться, не взваливая на себя тяжелую ношу быть вашим целителем.

Как развиваются изгнанники

Поскольку наши изгнанники и части, которые их защищают, имеют такую власть над нашей способностью быть близкими с нашим партнером, мы рассмотрим подробнее, как развиваются изгнанники и почему они обладают такой властью в наших отношениях.

Каждый рождается с уязвимыми частями. Однако большинство из нас рано узнают — благодаря взаимодействию с опекунами или травмирующему опыту, — что быть уязвимыми небезопасно. Как следствие, мы запираем эти детские части глубоко внутри и превращаем их во внутренних изгнанников нашей личности.

С другой стороны, некоторым людям повезло: их опекуны реагируют на их уязвимость с любовью, терпением, нежностью и заботливостью. Если бы это было правдой для вас, то у вас было бы не так много изгнанников. Поскольку ваши опекуны принимали и обнимали вас, когда проявлялись эти чувствительные части, вы научились относиться к ним так же — с принятием и любовью.

Например, Саймон вырос с расстройством обучения. Его старший брат хорошо учился, и его щедро хвалили дома и в школе за его оценки. Из-за обиды и разочарования Саймон часто был плаксивым, прилипчивым и требовал внимания матери. Вместо критики или наказания родители Саймона смогли увидеть боль, которая была причиной его незрелого поведения. Хотя они ограничивали его в моменты, когда его уязвленная часть проявляла себя таким непрямым, требовательным способом, они сохраняли свои сердца открытыми, даже будучи твердыми. Что еще важнее, они создали с ним отношения, в которых он чувствовал себя в безопасности, рассказывая им о том, что чувствует себя неудачником. Вместо того чтобы пытаться убедить Саймона, что он лучше своего брата в других сферах, или советовать ему думать о хорошем в своей жизни, его родители смогли просто выслушать его боль и показать Саймону, что любят его, независимо от того, как он себя ведет.

Поскольку родители Саймона относились к его уязвленной части с таким состраданием, терпением и любовью, всякий раз, когда он чувствовал себя плохо из-за того, что не мог читать так же, как все, он утешал эту свою уязвленную часть так же: прислушивался к боли и дарил ей любовь. В результате эта юная, уязвимая, детская часть чувствовала себя надежно связанной с ним; и, когда ее не ранили, она постоянно дарила Саймону ощущение удивления окружающим миром и восхитительную игривость.

Если бы родители Саймона вместо этого отреагировали так, как реагируют многие родители на такое «детское» поведение — с критикой и нетерпением, — когда Саймон почувствовал обиду, он бы раскритиковал себя и загнал свою обиду во внутренний подвал. Став взрослым, Саймон был бы отрезан от этого чуда и игривости, и над ним доминировали бы критичные и нетерпеливые части — его менеджеры. Он стал бы одним из тех бесчувственных и эмоционально недоступных мужчин, на которых жалуются женщины, боящихся и отстраненных от всех чувств, кроме гнева и цинизма. Поскольку люди, в которых доминирует менеджер, не испытывают особой привязанности, его партнеры жаловались бы на чувство объективации, как будто его единственными интересами были секс и стремление хорошо выглядеть.

Кроме того, его преследовала бы хроническая тупая боль внутри, исходящая от изгнанной части, которая стала бы фоновой музыкой его жизни. Его защитники нашли бы способы обезболить или отвлечь его от боли так, что, если спросить, как у него дела, большую часть времени он отвечал бы: «Хорошо», причем искренне. Исключение может произойти, когда что-то во внешнем мире — небольшое оскорбление или неудача — затронет открытую рану. В такие моменты ему бы казалось, что его внутренности взрываются пламенем боли, когда его затягивает обратно в трясину накопившихся унижений из детства.

Даже если бы Саймон не осознавал этого, хроническая боль и возможность взрыва были бы главной организующей силой в его жизни. Он мог бы стать трудоголиком, постоянно стремящимся отвлечься от боли, многого достичь, чтобы доказать, что он не неудачник, и быть привлекательным, чтобы никто его не отверг. Если бы Саймон действительно потерпел неудачу в чем-то, он мог бы уйти в запой, чтобы погасить пламя эмоций, извергающееся из его нутра. И что важнее всего для этой книги, он ожидал бы, что найденная им пара исцелит его или искупит его вину — устранит эту пульсирующую боль.

Три способа изгнания частей

Проблемы с интимной близостью вызваны фоновой болью, чувством пустоты или стыда. Когда в детстве наши части были расстроены и, следовательно, впадали в крайности в том или ином смысле — становились эгоистичными, застенчивыми, возбужденными, истеричными, требовательными, склонными к драке, проявляющими сексуальность, боязливыми и так далее, — это было спусковым крючком для наших родителей, потому что у их собственных частей не хватало терпения. Поэтому они реагировали критикой, гневом, отсутствием привязанности и суровыми наказаниями. Может быть, не всегда, но достаточно часто, чтобы заставить нас бояться, ненавидеть и изгонять эти наши части.

Следовательно, когда вам было больно, вы нуждались, дулись, требовали, впадали в истерику или плакали, ваш опекун реагировал резко, а не теплой заботой или спокойным установлением ограничений, в которых нуждались ваши части. Возможно, ваш отец презирал свою уязвимость как женскую черту и, следовательно, стыдил вас за вашу уязвимость. Или ваша мать нуждалась в вашей заботе и дала вам понять, что у вас не может быть собственных потребностей. Помимо этого, предположим, что в детстве сверстники унижали вас, когда вы были открыты и непосредственны, а если вы рассказали своим родителям или друзьям об этом унижении, те посоветовали вам пережить это и забыть. Наши изгнанники — нередко наши самые чувствительные части, потому что именно они больше всего страдают от отвержения, унижений, травм и заброшенности в нашем суровом окружении, и, находясь в состоянии обиды или нужды, именно они больше всего провоцируют окружающих.

Возможно, однако, что ваши юные части были наказаны не только тогда, когда расстраивались и впадали в крайности. Во многих семьях существуют негласные правила, запрещающие определенные виды самовыражения: например, простая естественная жизнерадостность, сексуальность или напористость ребенка расцениваются как хвастовство, эгоизм, отвратительное поведение и даже грех. Чтобы выжить в такой семье, вы переняли ее отношение к этим частям себя и тоже изгнали их.

Из-за подобного опыта многие из нас научились презирать, подавлять и пытаться устранить не только свою нужду и уязвимость, но и жизнерадостность. Мы заперли свою жизненную силу, страсть, чувственность и смелость, потому что эти качества угрожали тем, от кого мы зависели. Я работал со многими клиентами, которым их семья говорила, что они «перебарщивают», и которым было стыдно за игривость и дерзость.

Есть три основных причины, по которым вы в итоге отказываетесь от своих самых ценных аспектов.

Ваших опекунов или сверстников беспокоила ваша уязвимость в ее естественном, невинном состоянии

Это могло произойти, если ваши опекуны были:

• подавлены или в конфликте друг с другом, из-за чего для ваших нужд не осталось свободного пространства, вместо этого вам приходилось беспокоиться и заботиться о них;

• пренебрегали вами настолько, что вам приходилось самостоятельно заботиться о себе или о своих братьях и сестрах;

• использовали вас в качестве замены супруга или жили за счет ваших достижений;

• были убеждены, что вам нужно быть жесткими, чтобы выжить, или высококонкурентными, чтобы добиться успеха;

• боялись своих нужд или презирали их, вследствие чего подвергались словесному или физическому насилию.

Это также могло произойти, если ваши сверстники были сосредоточены на том, чтобы быть крутыми, жесткими или конкурентоспособными.

Ваших опекунов или сверстников беспокоила ваша природная живость

Это могло происходить, если один или оба ваших родителя:

• придерживались жесткой религиозной традиции, рассматривающей различные естественные проявления как греховные;

• боялись позволить вам вырасти и оставить их из-за того, что они сильно зависели от вас;

• пережили сексуальное или физическое насилие, поэтому любая сексуальность или агрессия в вас пугали их;

• проявляли насилие друг к другу или вели себя с противоположным полом так, что вы стали опасаться самоутверждения или сексуальности;

• боялись собственной живости и, следовательно, подвергали вас словесному или физическому оскорблению, когда вы проявляли ее;

• были убеждены, что для того, чтобы привлечь партнера, вам нужно быть покорными или не угрожающими.

Это также могло произойти, если ваши сверстники или братья/сестры были очень агрессивны или унижали вас, но вы уходили от драки.

Ваши уязвимые или живые части были задеты, из-за этой боли они стали экстремальными, а затем спровоцировали других людей или начали беспокоить вас

Это происходит, если (несколько примеров из моей клинической работы):

• рождение брата или сестры вытеснило вас, поэтому вы дулись и впадали в истерику, а затем вас жестоко отругали;

• вы тайно подверглись сексуальному домогательству со стороны члена семьи, поэтому начали вести себя сексуально с другими детьми и были сурово наказаны;

• став объектом нападения хулигана в школе, вы почувствовали, что никогда не захотите выходить из дома, и заперли страх, чтобы вернуться в школу;

• вас шокировала внезапная смерть родителя, вы хотели упасть в обморок от горя и никогда не вставать с постели, а потом заперли чувство скорби, чтобы продолжать функционировать.

Когда изгнание происходит по первым двум причинам, изгнанники будут чувствовать себя отвергнутыми и нелюбимыми. Из-за представлений нашей культуры о гендере первый вид изгнания чаще случается с мальчиками, а второй — с девочками. Третий бывает с представителями любого пола. Когда изгнание происходит по третьей причине, изгнанникам наносятся новые оскорбления. Они несут в себе воспоминания, ощущения, убеждения и эмоции о болезненных переживаниях; затем их отвергают как другие люди, так и мы сами.

Упражнение

Как ваши родители или семья реагировали на вас, когда вы были уязвимы? Когда вы были жизнерадостны? Когда вам было больно и вы впадали из-за этого в крайности?

Как их реакция повлияла на ваше отношение к этим частям себя?

Мы хороним нашу радость

Наши изгнанники — зарытое сокровище, но, поскольку они испытывают огромную боль и нужду, мы воспринимаем их как токсичные отходы и остаемся уверенными, что если мы приблизимся к ним, то они заразят нас. Все вокруг нас согласны с тем, что нам нужно просто пережить это и не оглядываться назад. Ведь никто не понимает, что токсичны эмоции и убеждения, которые несут изгнанники — их бремя, — а не они сами. Напротив, их качества — уязвимость, чувствительность, игривость, изобретательность и спонтанность; и они — сердце близости. Как мы можем наслаждаться нашим партнером, если мы похоронили свою радость? Когда отношения кажутся пресными и безвкусными, каждый партнер обвиняет другого, не осознавая, что оба забыли, где спрятали приправу.

Таким образом, изгнание уязвимой части сродни тому, как сначала пристыдить ребенка, а затем запереть его в темном подвале. Малыш в такой ситуации чувствует себя ужасно — отвергнутым и брошенным, напуганным и нуждающимся, нелюбимым и отчаянно требующим искупления. Именно так ощущают себя многие изгнанные детские части нас самих.

Сила изгнанников

Те части, которые мы изгоняем, имеют над нами гораздо больший контроль, чем заключенный ребенок мог бы иметь над людьми, которые его заперли. В отличие от него, эти изгнанники, когда им больно из-за происходящего в нашей жизни, способны втянуть нас в свое отчаяние. Мы становимся ими, внезапно, к своему ужасу, поглощенные их болью и стыдом.

Писательница Элизабет Гилберт рассказывает, как ее изгнанники начали брать верх, когда ее бойфренд Дэвид стал отвергать ее. Она хорошо передает тот ад, в который мы попадаем, находясь в таком состоянии.

Я боялась ложиться спать, как заключенный боится спускаться в камеру пыток. Рядом со спящим Дэвидом, таким прекрасным и недоступным, меня затягивал водоворот панического страха одиночества. В моем воображении рисовались мельчайшие подробности собственного самоубийства. Каждая клеточка тела причиняла боль. Я казалась себе примитивным пружинным механизмом, который поместили под гораздо большее давление, чем он способен выдержать, и который вот-вот взорвется, уничтожив все вокруг. Я представляла, как руки и ноги отскакивают прочь от тела, чтобы быть как можно дальше от вулкана безрадостности, в который я превратилась. По утрам Дэвид находил меня на полу рядом с кроватью: я тревожно спала, свернувшись на груде полотенец, как бездомная собака[20].

Когда наши изгнанники настолько захватывают нас, они часто вызывают удивление, а затем и отвращение у наших партнеров. Это противоположно тому, чего хотят изгнанники, и их чувство отверженности усиливается.

По мере того как это происходило с Дэвидом, Элизабет все больше впадала в состояние крайней безнадежности.

Я была в отчаянии, зависела от Дэвида и нуждалась в его любви не меньше, чем недоношенные тройняшки — в материнской заботе. Глядя на то, как он замыкается в себе, я все сильнее требовала ласки, а он, глядя на мою требовательность, лишь еще больше уходил в себя. Очень скоро ему пришлось буквально бежать под перекрестным огнем моих слезных требований: «Куда ты уходишь? Что же с нами произошло?» Тем временем предмет обожания начинает испытывать к тебе отвращение. Он смотрит на тебя так, будто видит в первый раз, — этот взгляд уж никак не может быть обращен к той, к кому он когда-то питал возвышенные чувства. И самое смешное — разве он в этом виноват? Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину, саму себя не узнать[21].

В последнем предложении Элизабет кроется еще один компонент неразрешимого порочного круга, который возникает, когда изгнанники прорываются наружу. Вы начинаете ненавидеть тот факт, что становитесь слабыми и прилипчивыми, и видите, как на это реагирует партнер, но не можете остановиться. Ваши внутренние критики отчаянно пытаются пристыдить вас за это и снова запереть ваших изгнанников, из-за чего те только хуже относятся к самим себе и впадают в еще большее отчаяние, поэтому берут верх. Вполне вероятно, что Дэвид, как и многие мужчины, ненавидел своих нуждающихся изгнанников, поэтому, заметив, что Элизабет ведет себя подобным образом, отреагировал на нее так же, как и на своих изгнанников: отстраненно и с презрением.

Терапевт внутренних семейных систем (IFS) Мона Барбера предлагает еще один пример этого процесса в своей ценной книге «Приведи себя к любви». Она описывает случай, когда пыталась уговорить своего мужа Монка пойти с ней на терапию для пар, но он отказался.

Я начала терять… чувство расслабленности и напрягаться. Внезапно мне снова было двенадцать, и я сидела за обеденным столом: мама слева, папа справа, а сестра Лана прямо напротив. Передо мной стояла миска домашнего томатного супа со сливками, но я его не ела. Мама спросила почему, и я сказала, что он мне не нравится. Ее лицо, казалось, исказилось на секунду или две, а затем она вскочила со стула с криком: «Ты неблагодарный, вредный, отвратительный ребенок. Тебе невозможно угодить!» — и побежала на второй этаж в свою комнату. Мы все по опыту знали, что она не спустится три дня, и не имело значения, стучали ли мы, умоляли или просили прощения.

Сидя за этим столом с сестрой и отцом, я выглядела очень спокойной, чтобы больше никого не расстраивать. Внутри меня, вокруг моих внутренних чувств, создавался щит, закрывающий эти чувства, чтобы мне не было больно выражать их.

Когда Монк сказал: «Я не хочу на терапию для пар», он пробудил во мне эту двенадцатилетнюю часть. Словно я снова была ребенком и вернулась в свою семью. В моей голове звучало только «Он никогда не заботился о моих потребностях! Мои желания не важны!». Я не знала, что это происходило лишь внутри меня, поскольку реальность ощущения поглощала меня. Я не видела обиженную двенадцатилетнюю девочку и не могла быть рядом с ней.

Я не показала Монку обиду. Вместо этого сразу проявились гневные части, обвиняющие моего мужа в безразличии и несправедливости. И конечно, они стимулировали его разгневанные, атакующие части[22].

Как поняла Мона, эти изгнанники застывают во времени, в сценах, которые мы хотим забыть. Когда они включаются, некоторые из нас реагируют так же, как Элизабет, становясь подавленными и показывая партнеру свою боль и нужду. Другие из нас больше похожи на Мону: они чувствуют мучительную боль изгнанника внутри, но никогда не позволяют партнеру ее увидеть. Вместо этого запускается взрывной гнев защитника, и интенсивность реакции сбивает с толку партнера. Вполне вероятно, что неспровоцированный, взявшийся ниоткуда взрыв Моны напугал аналогичного изгнанника в Монке, что привело мужчину в такое же темное место в его прошлом и подстегнуло его защитную реакцию. Вот как обостряются ссоры между парами. Защитники причиняют боль уязвимым изгнанникам, отбрасывая их в прошлое и порождая еще более сильную защиту и боль.

Кроме того, когда изгнанники спокойны и существуют в нас как хроническая фоновая боль, они все равно сильно, хотя и неосознанно, влияют на многие аспекты нашей жизни, включая выбор интимного партнера, способность быть терпеливыми во время его поиска и степень, в которой мы цепляемся за него, пытаемся контролировать, защищаться от него, испытываем боль и неудовлетворенность им. Другими словами, наши изгнанники и их защитники определяют все, что касается нашего успеха и неудач в близости. Они страдают вдвойне. Сначала они были отвергнуты, пристыжены или брошены кем-то, на чью любовь вы полагались, а затем вы отвергли, пристыдили и бросили их. В результате изгнанники часто отчаянно хотят быть любимыми, но в то же время отчаянно боятся потерять любую любовь, которую получают, или убеждены, что ничего не заслуживают. Как я уже говорил ранее, в изгнанном состоянии они скорее похожи на токсичные отходы, которые загрязнят все вокруг, если их выпустить наружу, чем на сокровища. Они могут посеять хаос в ваших отношениях.

Поэтому призывы не ходить к изгнанникам объяснимы. Чтобы сблизиться с ими, требуется решительный шаг. Вы должны верить, что они — нечто большее, чем кажутся, и могут трансформироваться в ценные качества. Одна из целей этой книги — убедить вас в том, что, хотя ваши изгнанники и разрушают ваши отношения, они такие только потому, что были изгнаны и несут бремя вашего прошлого. Как только вы научитесь любить их и заботиться о них, они станут теми качествами, которые придают отношениям блеск.

Упражнение

Нашли ли вы время, чтобы ближе познакомиться со своими изгнанниками? Благодаря чему вы бы чувствовали себя в безопасности во время этого исследования?

Когда вы узнаёте своих изгнанников ближе — что вы чувствуете по отношению к ним? Можете ли вы описать, как вы общаетесь с ними внутренне?

Вы осознаёте, как часто эти нежные изгнанники берут верх в ваших отношениях? В какой период вашего прошлого они переносят вас?

Как бы вы могли заботиться о них по-другому? Как все могло бы измениться, если бы вы могли эффективно заботиться о них?

Поиск и исцеление изгнанников

Поскольку Мона знала о своих частях и о том, как отыскать их внутри, позже она смогла найти и утешить эту несчастную подростковую часть, а затем помириться с Монком.

Несколько часов спустя, на грунтовой дороге возле… ресторана, я наконец смогла распознать в себе обиженного двенадцатилетнего подростка. Я встретилась с этой девочкой там, где она чувствовала себя в ловушке и изолированной в той столовой. Я ощутила, как она расслабилась от моего присутствия и от того, что я признаю ее мир… Я делала для нее то, чего не делал никто другой: заметила ее боль. Я вышла из сосредоточенности на себе и увидела Монка, стоящего в темноте, с напряженными плечами и пустым и жестким лицом. Ему тоже было больно!

…Я глубоко вздохнула, отбросила гнев и сказала: «Должно быть, я сильно обидела тебя, раз ты так себя ведешь». Его плечи опустились, а лицо смягчилось, приобретя знакомые черты. Я почувствовала, как мое напряжение ушло, и ощутила богатое, теплое, устойчивое чувство в центре себя — нашу связь[23].

Вполне вероятно, что двенадцатилетнюю внутреннюю Мону изначально тянуло к Монку, потому что она считала его мужчиной, который заботился бы о ней так, как не заботился отец Моны в той сцене и в других. Каждый раз, когда Монк отказывал в важной просьбе, пузырь надежды этой изгнанной части лопался: «Монк ничем не отличается от папы! Я думала, что спасена, но я все еще там, в ловушке, без защиты от безумной мамы!» Если Мона сможет продолжать показывать изгнанной части, что она способна защищать ее и заботиться о ней, она не будет проецировать все эти ожидания на Монка и перестанет жить прошлым. А Монк получит взамен дерзкое чувство юмора и сообразительность этого уверенного в себе подростка.

Другой аспект рассказа Моны, который я хочу подчеркнуть, заключается в том, что с помощью ссоры с Монком она смогла найти в себе ключевого изгнанника и исцелить его. Когда партнеры способны это делать, они начинают верить, что такие эпизоды разъединения, какими бы неприятными они ни были, могут стать крайне ценными возможностями исцелиться и извлечь пользу для отношений в будущем. Но чтобы это было так, оба партнера должны посвятить себя нелогичному процессу заглядывания внутрь себя, чтобы изменить ситуацию, когда другой причиняет им боль.

Экстремальные представления об отношениях

Как и двенадцатилетняя Мона, изгнанники чувствуют себя осиротевшими и отвергнутыми. Они отчаянно хотят, чтобы их спасли из их жалкого состояния, любили и исцеляли. Одно это означает, что изгнанники сильно повлияют на вашу способность к интимной близости. Однако, кроме того, они придерживаются различных экстремальных убеждений о том, что такое любовь, достойны ли они ее, от кого они должны ее получить и продлится ли она долго. Часто они приобрели эти установки из опыта общения с опекунами в ваши юные годы, но их крайние убеждения также могут быть вызваны тем, что они обожглись позже в жизни.

Что такое любовь

Многие из моих клиентов были нелюбимыми детьми. Из-за частей родителей они были в некотором роде объективированы. Например, если ваш отец нуждался в том, чтобы вы заботились о нем эмоционально, он ценил только те ваши качества, которые были на это способны (заботу, достижения или сексуальную составляющую), и вам пришлось изгнать свою уязвимость. Для этих изгнанников любовь означает принятие непосильной ответственности за тщетные попытки позаботиться о ком-то. Если родитель подвергал вас сексуальной объективации, ваши изгнанники будут верить, что любовь означает опасность и унижение. Если ваша мать не могла смириться с тем, что вы ее оставили, любить — значит пожертвовать всеми своими надеждами и амбициями ради другого человека.

Дело здесь в том, что многие из наших изгнанников столкнулись с трудностями. Они жаждут быть любимыми, но убеждены, что за любовь приходится платить высокую цену. Я работал со многими клиентами, которые, приблизившись наконец к изгнанникам-детям, обнаружили, что те были напуганы или закрыты. Эта часть не могла доверять даже любви собственного «я». В этих случаях потребовалось много сеансов, на которых мой клиент мягко присутствовал без давления, прежде чем изгнанник начал хотя бы слегка реагировать на любовь его «я». Представьте, как наличие такого испуганного и раненого ребенка из подвала, который считает любовь всепоглощающей или опасной, повлияет на вашу способность быть близкими с кем-то.

Нелюбовь и ужас выживания

В дополнение к страхам перед любовью большинство изгнанников также считают себя никчемными или недостойными любви. Если это верно для вас, то обычно потому, что данные части каким-то образом получили это сообщение от одного или обоих ваших родителей. Оно приводит ребенка в ужас. Самое страшное сообщение, которое может получить ребенок, — о том, что опекун его не ценит.

Дети рождаются с сильной потребностью в одобрении. Тому есть веские причины. На протяжении большей части существования нашего вида большинство младенцев не выживали из-за болезней или осложнений при родах, а также жестокого обращения или отсутствия заботы. Даже сейчас по пять миллионов детей ежегодно умирают в возрасте до пяти лет. Человеческие младенцы — организмы, требующие серьезного ухода. Им нужно постоянное внимание и усилия, при этом они зависимы от опекунов в течение огромного периода по сравнению с другими животными. Для некоторых неодобрение может быть равносильно смерти или тяжелейшим страданиям.

Следовательно, дети рождаются с непреодолимым желанием, чтобы их ценили, и сильным ужасом, когда они чувствуют, что их не ценят. То, что люди называют самооценкой, на самом деле — ощущение безопасности, знание, что человека ценили в детстве и что он, скорее всего, выживет. Если вы понравитесь тем, кто за вами ухаживает, у вас все получится; если нет — вы можете быть обречены.

Эти ранние страхи выживания ослабевают, когда малыш постоянно получает позитивные сообщения о своей ценности и безопасности окружающей среды. Ребенок, за которым хорошо ухаживают, может легко окунуться в мир, словно в теплую ванну. Части его личности, призванные обеспечить выживание, расслабляются и открывают ему доступ к богатой внутренней жизни, наполненной прекрасными ощущениями и ресурсами. Чем больше ребенок способен интуитивно проникать в эту внутреннюю сферу, тем в большей безопасности он себя чувствует, поскольку в дополнение к доступу к более творческим, авантюрным и игривым частям почувствует себя тем, кто он есть на самом деле, за всеми этими страхами.

Дети получают сообщение о том, что они непривлекательны, тремя различными способами. Первые два применяются, когда родители объективируют своих детей — рассматривают их не как тех, кто они есть на самом деле. Некоторые объективируют детей сообщениями, что ребенок очень ценен, даже необходим, но только в определенной роли. Такие взрослые относятся к своим чадам как к заменяющим супругам, доверенным лицам или любовникам; тем, чьи действия или внешний вид должны тешить самолюбие родителей; источникам развлечения или отвлечения внимания; спасителям их непрочных браков; союзникам против супруга-врага. Эти малыши получают сообщение о том, что неважно, кто они, но роль, которую им выпало играть, чрезвычайно ценна. Их ситуация крайне запутанна, они часто окружены вниманием, особыми привилегиями и похвалой и начинают чувствовать себя чрезвычайно благодарными и преданными своим родителям. Так почему же эти малыши ощущают себя такими никчемными?

Дети из второй группы нисколько не смущены тем, почему они чувствуют себя плохо. Их родители объективировали их как нежелательное бремя, разрушившее их жизни, козлов отпущения за их неудачи, мишени для вытесненного гнева или секс-игрушки, которые можно использовать и выбросить. Часто эти дети не только несут в себе заложенное родителями послание о том, что их не ценят, но и обвиняют себя в том, что они провоцируют родительское поведение. Они спрашивают себя: «Была бы моя мать такой, если бы со мной не было что-то не так?» — и приходят к выводу, что они «неправильные».

По крайней мере, дети из первой группы знают, что выживут, если продолжат играть свою роль. Дети из второй группы отчаянно ищут способ понравиться, но не могут или же сдаются и возводят защитную стену вокруг своего сердца. Следовательно, их страх и чувство обреченности пронизывают всю их сущность.

Третий способ, которым дети получают от родителей сообщение о том, что их не ценят, — случайность. Малышам легко неверно истолковывать события и винить себя. Родители девочки разводятся, и она предполагает, будто сделала что-то не так, раз отец бросил ее. Сестра преуспевает в школе и получает много похвалы, и девочка приходит к выводу, что она не так ценна, как ее сестра. У брата хроническая болезнь, требующая большого внимания родителей, и она чувствует себя покинутой и менее важной, чем он. Когда девочка достигает подросткового возраста и начинает формироваться, ее отец внезапно перестает обнимать ее, и она предполагает, что сделала что-то плохое. Основываясь на многолетней клинической практике, я заметил, что, если родители не проявят исключительной чувствительности к реакции каждого ребенка на изменения в семье или травмы и не смогут внимательно отслеживать ее, вполне вероятно, что у детей будет накапливаться чувство собственной никчемности.

Как ощущение нелюбви ваших изгнанников влияет на ваши отношения? Конечно, если вы в глубине души верите, что вас нельзя любить, то будете очень бояться, что вас отвергнут и ваше убеждение подтвердится. В результате некоторые люди не идут на риск, необходимый для того, чтобы найти хорошего партнера, держась на расстоянии от тех, кто стремится сблизиться, и опасаясь, что другой увидит, насколько они мерзкие. Другие становятся нарциссами, постоянно пытаются заполнить свою бездонную яму никчемности вниманием или похвалами других.

Стремление к искуплению

Еще одно последствие ощущения нелюбви заслуживает более полного изучения, потому что оно всепроникающее и мощное. С бременем непривлекательности приходит не только страх выживания, как упоминалось ранее, но и сильное стремление к искуплению — чтобы опекун, который изначально дал вам понять, что вы непривлекательны, изменил свое мнение и сказал вам, что он действительно ценит вас. Это стремление к искуплению станет главным фактором в вашем выборе партнера, ведь вы будете искать того, кто выглядит, говорит или действует как первоначальный искупитель. Вас будет сильно тянуть к тем, кто имеет определенное сходство с одним из ваших родителей, если этот человек был первоначальным искупителем.

Когда вы будете искать партнера, начнете чувствовать сильный, опьяняющий заряд от определенных людей. Если вы проследите за этим внутренним безумным чувством до его источника, вполне вероятно, обнаружите, что кто-то из детей из подвала в восторге от перспективы наконец-то получить искупление и желанную заботу. Изгнанник назначил этого конкретного человека спасителем/воспитателем/искупителем. Он верит, что, если вы сможете заставить этого человека полюбить вас, это докажет, что вы не так уж и непривлекательны. Словно ваша мать передумала и теперь считает вас очаровательным (—ой) или ваш отец не только перестал считать вас неудачником (—цей), но и начал очень гордиться вами. Изгнанник верит, что наконец-то получит от опекуна любовь и безопасность, которых он так жаждал, и выберется из омута стыда и никчемности, где тонул.

Рассмотрим мою клиентку Тину, привлекательную тридцатидвухлетнюю женщину, ветерана индустрии свиданий, которая пришла ко мне с вопросами: «Почему меня привлекают только придурки? Почему я не обращаю внимания на парней, которые уважают меня и хорошо ко мне относятся?» После нескольких сеансов Тина нашла изгнанную часть, восьмилетнюю девочку, которая застряла в прошлом — в том времени, когда ее отец, которого она ранее описывала как требовательного нарцисса, постоянно игнорировал ее попытки поиграть с ним. Он нечасто бывал дома, и то редкое время, которое он проводил там, было поглощено работой или игрой в мяч с ее старшим братом. Эта более юная версия Тины казалась ему невидимой, как будто для него ее не существовало. Маленькая девочка безутешно смотрела на отца, играющего с ее братом, ожидая, когда он обратит на нее внимание.

Наблюдая за этой сценой из прошлого, Тина расплакалась и сказала, что ей грустно за эту бедную, всеми брошенную маленькую девочку. Я попросил Тину войти в эту сцену и быть рядом с девочкой: ведь ей было нужно, чтобы кто-то был рядом в тот момент. Тина сказала, что подошла к девочке и попыталась привлечь ее внимание, но та проигнорировала ее и продолжала с тоской смотреть на отца. Я сказал Тине, чтобы она держалась и продолжала показывать девочке, что она ей небезразлична, даже если та продолжает игнорировать ее. Девочка с любопытством посмотрела на Тину и сказала, что ей нужен только отец. Я попросил Тину спросить девочку, чего она боится, что произойдет, если она не получит любви отца. Девушка сказала, что, если он ее не любит, значит, с ней что-то не так. Тина сказала восьмилетней девочке, что с ней все в порядке, а ее отец просто не знал, как реагировать на маленьких девочек, и считал мальчиков более важными. Девочка сказала, что ей все равно: чтобы чувствовать себя хорошо, ей по-прежнему нужна его любовь.

Потребовалось несколько сеансов, на которых Тина продолжала показывать восьмилетней девочке, что она заботится о ней, чтобы малышка поверила, что Тина может предложить ей что-то ценное, и перевела взгляд с отца на нее. В какой-то момент девочка сбросила стоическую маску и, плача, бросилась в объятия Тины. Когда девочка была готова, Тина забрала ее из этой сцены к себе домой, чтобы жить с ней и продолжать осыпать любовью. Никчемность и непривлекательность покинули тело маленькой девочки, сменившись спокойным умиротворением.

Отец Тины взвалил на эту малышку бремя нелюбви, и из-за того, что девочка чувствовала себя так плохо, Тина спрятала ее. Следовательно, девочка не верила, что сможет чего-то добиться от Тины. Вместо этого она заставила ее увлечься мужчинами, которые, как и ее отец, были красивыми и могущественными, но такими же эгоцентричными трудоголиками. Схема поведения этих людей всегда оставалась одной и той же. Тина была очарована каждым из них, не замечала очевидных недостатков и ощущала восторг от внимания, потому что восьмилетняя девочка внезапно чувствовала себя освобожденной от проклятия нелюбви и изгнания. Тина души не чаяла в этом парне, она словно была благодарным ребенком. Постепенно мужчина начинал жаловаться на то, что ему душно, и плохо обращаться с ней. Тина чувствовала себя крайне уязвленной, когда внутренняя восьмилетняя девочка была снова втянута в сцену отвержения со своим отцом и окутана черным плащом никчемности. Пугаясь серьезной реакции, мужчина либо бросал ее, либо продолжал жестоко обращаться с ней до тех пор, пока ее защитные части наконец не брали верх над восьмилетней девочкой и не разрывали отношения. И Тина жила с постоянным чувством нелюбви до тех пор, пока не появлялся следующий харизматичный искупитель.

Как только восьмилетняя девочка начала верить, что ей не нужно внимание отца, потому что рядом с ней Тина, все изменилось. Теперь она могла видеть недостатки мужчин, скрытые образом отца маленькой девочки. Ее привлекали мужчины, которые интересовались ею и хорошо к ней относились, даже если они не были похожи на моделей и не зарабатывали большие суммы. Тина начала встречаться со Стивом, разведенным учителем средней школы, который был преданным отцом своим двоим маленьким сыновьям. Я продолжал работать с ней, пока она пыталась приспособиться к этому новому типу мужчин и новому способу взаимоотношений. Тина сказала, что, хотя иногда ей не хватало восторженных ранних стадий отношений с другими мужчинами, она с облегчением сошла с этих американских горок и стала общаться с тем, кто заботился о ней так же хорошо, как она о нем. Женщина также заметила, что, когда Стив делал что-то необдуманное, она не реагировала с прежней интенсивностью. Чувство собственного достоинства Тины больше не зависело от действий ее партнера, ведь маленькая девочка знала, что Тина любит ее, как бы ни действовал Стив.

Я обнаружил, что стремление к искуплению отчасти повлияло на личную жизнь большинства моих клиентов. Оно подкрепляется неустанными посланиями западной культуры о том, что найти особенного человека — ключ к счастью и что быть одиноким — значит быть неудачником. Когда вы растете в такой среде, у вас появляются качества, не позволяющие наслаждаться жизнью, пока не найдете ту неуловимую родственную душу. Если родители привили вам хотя бы умеренную дозу никчемности, вы будете постоянно привязаны к американским горкам, управляемым этим чувством, как Тина, или к одной из его многочисленных вариаций, например паттерном «потускневший ореол». Его суть в том, что вы оказываетесь недовольны, когда начинаете нравиться выбранному вами искупителю («Она не может быть такой уж замечательной, если считает меня привлекательным») или демонстрируете части себя, которые не соответствуют характеристикам искупителя («Почему он плачет? Он должен быть сильным»). Другая вариация — «бросай, пока тебя не бросили», при которой вы отдаляетесь от своего спасителя до того, как он приблизится достаточно, чтобы увидеть, насколько вы ущербны.

Суть в том, что нелюбовь и связанный с ней страх выживания и стремление к искуплению — мощные создатели ада отношений, в котором мы попадаем в ловушку. Для избавления от бремени нелюбви наша культура предлагает две возможности: 1) найти искупителя, который докажет, что нелюбовь ошибочна, или 2) найти занятия или вещества, которые отвлекают от него (лекарства, телевидение, интернет, работа, шопинг, наркотики и алкоголь или другое аддиктивное поведение). Ни один из вариантов никогда по-настоящему не работает. Ирония в том, что эффективная дверь ведет внутрь, к изгнанной детской части, которую можно извлечь из ада, где она застряла, и показать вам, что она изначально не была непривлекательной.

Бремя жестокого обращения

Назначенный вами спаситель неизбежно потерпит неудачу, потому что не лучше, чем вы, знает, как помочь этому ребенку выбраться из прошлого. Кроме того, раз уж вы выбрали этого человека, поскольку он был похож на воспитателя, который причинил вам боль, вполне вероятно, в какой-то момент он сделает вам больно так же, как ваш родитель. Словно вы ходите с невидимым медвежьим капканом на ноге, ища человека, у которого есть ключ от него. Когда вы находите этого человека, то радуетесь облегчению, но позже обнаруживаете, что у него есть другие капканы, которые он накладывает на обе ваши ноги.

Если вы подверглись физическому или сексуальному насилию, ваши изгнанники будут нести другие убеждения о вашей ценности, которые способствуют этим моделям нелюбви/искупления. Одно из них заключается в том, что вы сами навлекли на себя насилие; следовательно, вы плохи и не заслуживаете настоящей любви. Вы будете терпеть много оскорблений от вашего назначенного искупителя, потому что это только подтверждает ваши убеждения о себе, и вам окажется трудно доверять или принимать уважительное отношение. У вас будут части, которые верят, что вы должны как-то отплатить (возможно, сексуальными услугами или чрезмерной заботой) за любую проявленную к вам доброту. Вы будете считать, что порядочный человек никогда бы не остался с вами.

Именно такие предположения большинство подвергшихся насилию детей делают о себе, поскольку их юные умы не могут найти другого объяснения тому, почему взрослые так плохо с ними обращаются. Кроме того, для ребенка безопаснее ненавидеть себя, чем злиться на обидчика, который только причинит ему еще больше боли, если он проявит неповиновение. Если вы подверглись насилию, вполне вероятно, что у вас есть похожие на детей изгнанники, застывшие во времени, когда имело место насилие, которые крепко держатся за этот вид отвращения к себе.

Такие убеждения о недостойности сочетаются с сильным стремлением к искуплению, интенсивность которого часто положительно коррелирует с уровнем и постоянством жестокого обращения. Это объясняет, почему так много людей продолжают возвращаться к жестоким партнерам, даже когда у них есть разумные альтернативы. Они пристрастились к мимолетным моментам, когда предполагаемый искупитель проявляет к ним любовь или защищает их, и верят, что заслуживают дурного обращения. Важно помнить, что это всего лишь более экстремальная версия модели искупления, которую разыгрывают изгнанники большинства людей.

Пребудет ли любовь

Последний набор мощных убеждений, которые часто носят в себе изгнанники, связан с тем, что они потеряют любовь, которую получают. Некоторые клиенты, вступив наконец в контакт с изгнанником, видят образ ребенка — съежившегося, похожего на зомби, смотрящего в пространство и не реагирующего на их присутствие. Потеря любви опекуна настолько опустошила этих людей, что они перестали надеяться снова получить хоть какую-то любовь. Потерю могло вызвать пренебрежение, отвержение или брошенность родителем, а также внезапная смерть или другая ситуативная потеря. Эти события, особенно если они повторяются, оставляют у ребенка не только предположение о том, что любовь никогда не продлится долго, но и убеждение, что боль от ее потери ужасна и лучше никогда больше не открываться ей. Такой фатализм удержит вас от риска настоящей близости с кем-либо или, если вы все-таки рискнете найти партнера, от того, чтобы когда-либо по-настоящему открыть ему свое сердце. Поскольку вы ожидаете, что партнер в любой момент может уйти, кажется разумным не вкладывать много эмоций.

Самосбывающиеся пророчества

Эти убеждения наших изгнанников о любви не только ограничивают степень возможной близости в нашей жизни, но и часто создают именно те сценарии, которых боятся изгнанники. Например, если вы не открываете сердце партнеру, боясь, что он уйдет, вероятность его ухода гораздо выше, чем если бы вы открылись ему. Как только он уходит, вера вашего изгнанника укрепляется, и вы, скорее всего, создадите такую же динамику в своих следующих отношениях. Другой пример: если вы станете сильно зависеть от своего назначенного искупителя, будете контролировать его или у вас появится созависимость от него — потому что вы чувствуете себя непривлекательными, — он потеряет уважение к вам и будет к вам плохо относиться, подтверждая ваши убеждения о себе.

Одна из величайших несправедливостей в этом мире заключается в том, что часто люди, подвергшиеся жестокому обращению в детстве, обречены на жизнь в условиях повторяющегося жестокого обращения из-за убеждений и эмоций, накопленных ими ранее. Часто члены семьи или специалисты в области психического здоровья обвиняют таких людей в том, что они сами выбирают тяжелую жизнь и получают от такого обращения удовольствие: «Должна же она получать что-то от общения с таким ужасным парнем. Видимо, ей нравится, когда над ней доминируют».

Упражнение

Вы можете получить некоторое представление о видах экстремальных убеждений о любви и взаимоотношениях, которые носят ваши изгнанники, подумав о своем детстве, на чем сосредоточены многие традиционные методы психотерапии.

Например, насколько сильно ваши родители объективировали вас, оскорбляли или заставляли чувствовать себя никчемными? Как часто вам приходилось ухаживать за ними? Какие убеждения о любви могли появиться у ваших изгнанников из-за этого?

Однако трудно точно определить, каковы представления ваших изгнанников о любви, пока не выслушаете их непосредственно. На данный момент это может оказаться невозможным, потому что ваши защитники не готовы позволить вам выслушать их. В этом случае упражнение не даст много информации, и вам, возможно, потребуется найти психотерапевта IFS, который поможет получить доступ к убеждениям ваших изгнанников.

Подумайте о моментах в отношениях, когда вы чувствовали себя крайне уязвимыми. Этим чувством может быть обида, стыд, страх быть покинутыми, страх поглощения, отвержение, нужда или стремление к искуплению. Выберите чувство, которое возникает чаще всего. Теперь сосредоточьтесь на своем воспоминании об этом чувстве и попробуйте ощутить, где находится эта часть в вашем теле или вне его. Обратите внимание на то, что вы чувствуете по отношению к этой своей уязвимой части. Скажите частям, которые боятся или не любят ее, что вы просто собираетесь узнать ее немного лучше, и попросите их расслабиться и отойти назад. Продолжайте просить пугливые или критически настроенные части отступить назад до тех пор, пока вам не станет любопытно узнать об изгнаннике. Как только вы почувствуете чистое любопытство, можно смело спросить часть, что она хочет, чтобы вы знали о себе. Старайтесь слушать с открытым сердцем и разумом.

Если вы чувствуете себя в безопасности, поделитесь тем, что вы узнали, со своим партнером.

Теория привязанности и изгнанники

Я предлагаю совершенно иное объяснение того, почему люди, подвергшиеся насилию в детстве, часто повторяют жестокое обращение в нынешних отношениях. Эта динамика связана с силой убеждений, которые несут в себе изгнанники. Чтобы понять это, рассмотрим совокупность исследований, называемых теорией привязанности.

Десятилетия назад основатель теории привязанности — британский психоаналитик Джон Боулби предположил, что ранний опыт общения с опекунами глубоко влияет на последующие отношения людей. В 1950-х годах Боулби, изучив животных, предположил, что человеческие младенцы имеют то же врожденное стремление привязываться к тем, кто за ними ухаживает, что и другие наземные приматы. Он выдвинул идею о том, что привязанность к родителям, которая формируется у младенца, окажет огромное влияние на его развитие. Он предположил, что у ребенка сформируется «внутренняя рабочая модель» мира, основанная на этих ранних взаимодействиях с опекуном, которая впоследствии повлияет на подход ребенка к жизни.

Психолог Мэри Эйнсворт проверила теорию Боулби в лаборатории, отделив младенцев от родителей на двадцать минут, а затем воссоединив их. Она обнаружила, что тип основного воспитателя ребенка был хорошим предиктором того, как тот отреагирует на разлуку, и что реакция малыша (его стиль привязанности) была мощным предиктором успеха в дальнейшей жизни. Эйнсворт выделила четыре основных категории стилей привязанности — структуру, которая выдержала более сотни повторений. В ходе исследования матери, которые последовательно и нежно реагировали на потребности своего ребенка, взращивали надежно прикрепленных младенцев. У этих детей проявлялись признаки скуки по матери во время разлуки, и иногда они плакали; но, когда мать возвращалась, ребенок быстро успокаивался и снова занимался своими играми.

Дети холодных, отвергающих, пренебрегающих или ригидных матерей становились избегающими. Они проявляли мало эмоций, казались безразличными к уходу или возвращению родителя. Матери другой группы были непоследовательны: иногда они должным образом заботились о ребенке, а иногда пытались установить контакт с ним неожиданными способами, не заботясь о душевном состоянии малыша. Их дети проявляли то, что называется амбивалентной привязанностью: они цеплялись за мать, когда были вместе, безутешно плакали, когда их разлучали, и оставались такими после ее возвращения. Дети матерей из последней группы (те, кто проявлял дезорганизующую привязанность) часто становились жертвами жестокого обращения или крайне небрежного и непредсказуемого родительского воспитания. Эти дети совершали странные поступки во время упражнения, например ходили кругами, раскачивались взад-вперед и впадали в своего рода транс.

Когда мои клиенты сосредоточиваются на ощущениях своих изгнанников, к ним часто приходит визуальный образ этих частей. За годы работы с клиентами я заметил, что образы изгнанников у клиентов соответствуют тем же категориям, которые теоретики привязанности используют в отношении детей. Некоторые видят образ плачущего, нуждающегося мальчика или девочки, которые отчаянно цепляются за них, подобно тому, как дети с амбивалентной привязанностью цепляются за своих матерей. Другие находят внутреннего ребенка, который кажется полностью отвлеченным, не осознающим или игнорирующим их присутствие либо сердито надувающим губы и отвергающим, как избегающие дети в экспериментах. Тем не менее другие изгнанники, когда клиент видит их впервые, кажутся замороженными, полумертвыми, лишенными жизненной силы или пребывающими в каком-то безумии, подобно дезорганизованным детям Эйнсворт.

То, что Боулби назвал «внутренней рабочей моделью» ребенка, — система убеждений о любви, которую несут ваши изгнанники. Существует важное исследование в области привязанности, документирующее влияние этих рабочих моделей на последующие отношения.

Повторные травмы привязанности

Действия, которые в первую очередь породили эти убеждения и эмоции у ваших изгнанников, называются травмами привязанности. Когда ваш интимный партнер делает что-то похожее на то, что делал ваш первоначальный опекун, вы страдаете от того, что я называю повторной травмой привязанности. Это события, в которых вы воспринимаете партнера как предавшего, покинувшего или унизившего вас, подтверждая первоначальное послание вашим изгнанникам о том, что они непривлекательны. Степень, в которой это послание опустошает вас, зависит от того, сколько ощущения никчемности уже несут ваши изгнанники.

Например, Дэниел и Сара пришли ко мне, поскольку оба согласились с тем, что вспышки ярости Дэниела разрушают их отношения. Они сказали, что, хотя у него всегда был вспыльчивый характер, после смерти его отца двумя годами ранее все стало намного хуже. Теперь, в непредсказуемые моменты споров с Сарой, Дэниел «просто выходил из себя». Он никогда не бил ее, но становился очень громким и угрожающим и ходил за ней по всему дому.

После нескольких сеансов изучения истории я спросил Дэниела, хочет ли он изменить статус этой сердитой части, и он сказал, что да. Я попросил его сосредоточиться на ней и найти, где она находится в его теле. Дэниел нашел эту часть в своих руках и кулаках. Я попросил его сосредоточиться на части и спросил, как он к ней относится. Он сказал, что боялся ее, поскольку она могла внезапно ошеломить его и говорила и делала такие обидные вещи. Когда он сосредоточился на этой части, перед ним возник образ дьявола с рогами и хвостом. Намереваясь помочь Дэниелу обрести доступ к его «я», я попросил его найти ту его часть, которая боялась этого дьявола, и посмотреть, готова ли она отделиться от него (отступить на некоторое время), чтобы он мог лучше узнать этого дьявола. Дэниел отметил, что часть отступит только в том случае, если сначала будет сдержан дьявол, поэтому мысленно поместил того в запертую комнату. Смотря на часть через окно, он сказал: дьявол в ярости от того, что его заперли, разглагольствовал и бесновался в комнате. Я спросил, как он относится к части сейчас, и он сказал, что ему интересно знать, почему она так расстроена.

Содержание и тон ответа Дэниела указывали на то, что в этот момент присутствовало больше его «я», а это означало, что продолжать безопасно; поэтому я сказал Дэниелу войти в комнату и спросить дьявола, что он хочет рассказать. Сначала тот вел себя неуважительно, обзывая Дэниела «слабаком» и «неженкой», говоря, что он позволяет людям командовать собой и что он не ровня Саре. Далее утверждалось, что Сара не заботилась о нем, и приводился в качестве доказательства тот факт, что она уехала в командировку через неделю после смерти его отца.

Поскольку Дэниел оставался спокойным перед лицом тирад дьявола, тот начал расслабляться и рассказал ему, как всю жизнь Дэниела он пытался защитить его от нападок и удержать от чрезмерного доверия. Он говорил, что у него философия «никогда больше», согласно которой никто уже не сможет причинить боль Дэниелу. Я попросил Дэниела расспросить дьявола о тех частях его личности, которые он защищал. Дьявол показал образ маленького мальчика в доме родителей, которого ругал отец. Дэниел наблюдал за этой сценой несколько минут, почти все время беззвучно плача. Я попросил Дэниела спросить мальчика, все ли это, что стоит знать Дэниелу, и чувствовал ли он, что Дэниел полностью понимает, насколько тяжелым был для него этот опыт. Мальчик дал мужчине понять, что это был один из многих подобных эпизодов, которые заставили его почувствовать себя никчемным. Я попросил Дэниела вмешаться и увести мальчика в безопасное, комфортное место в настоящем, где он мог бы избавиться от чувства никчемности. Оказавшись там, мальчик смог избавиться от чувства никчемности, которое он ощущал как черную смолу на коже. Дэниел сказал, что, как только с мальчика смыли смолу, он повеселел и захотел пойти на пляж и поиграть.

После того как Дэниел помог мальчику, я попросил его вернуться к дьяволу, чтобы посмотреть, как он отреагирует на это изменение. Дэниел сказал, что его образ изменился и теперь он похож на мальчика-подростка, одетого в кожу, выглядящего жестким, но гораздо более расслабленным. Этот подросток-дьявол согласился, что если бы Дэниел мог позаботиться об этом мальчике, то дьяволу не пришлось бы все время вмешиваться, чтобы защитить мальчика от Сары.

Понаблюдав за работой Дэниела, Сара сказала, что стала больше сочувствовать ему и лучше понимать, из-за чего он впадает в ярость. Она также заявила, что не осознавала последствий своего отъезда в командировку, и извинилась. После нескольких подобных сеансов Дэниел стал гораздо менее вспыльчивым, и фокус терапии сместился на другие проблемы.

Изгнанники Дэниела истолковали отъезд Сары в командировку во время его острой нужды как признак того, что она его не ценит. Для них Сара должна была быть человеком, который избавит их от чувства нелюбви, но вместо этого она подтвердила его, бросив Дэниела. Это пренебрежение разожгло стыд и ужас выживания, которые изгнанники Дэниела уже перенесли из-за ругани отца, и сделало эти юные части его существа еще более отчаянно нуждающимися в любви Сары. Но для дьявола Дэниела она была ничем не лучше его отца; следовательно, он не хотел больше позволять ей получать доступ к этим обиженным маленьким мальчикам в Дэниеле.

Многие пары приходят в мой офис, сраженные, казалось бы, мелкими проблемами. Однако по мере развития терапии становится ясно, что кто-то из них перенес повторную травму привязанности ранее в отношениях, иногда даже десятилетия назад. Некоторые, как Дэниел, чувствовали себя покинутыми в момент большой уязвимости. Другие ощущали себя преданными из-за интрижки или запуганными физической угрозой либо жестоким комментарием во время предыдущей ссоры. Неважно, трактуете ли вы что-то из действий вашего партнера как повторную травму привязанности, это меньше связано с характером действия, чем с тем, насколько это активизирует бремя ваших изгнанников. Многие могли бы разочароваться в Саре, но не почувствовали бы себя смертельно уязвленными.

Однако для очень многих пар любое осознание причин, лежащих в основе их ссор, теряется в джунглях неприятных и не связанных между собой взаимодействий, которые растут вокруг этого. Некоторые терапевты пытаются проложить тропинки в этих джунглях — обучая пары навыкам общения, помогая им разрешать конфликты, которые они порождают, или назначая задания, направленные на создание большей близости, — но в итоге выясняют, что тропинки, которые они расчищают, быстро зарастают, поскольку повторная травма привязанности, которая удобряет джунгли, так и не обнаруживается.

С другой стороны, как только пара приближается к этой открытой ране привязанности, возникающий хаос часто пугает всех, включая терапевта. Пары делают все возможное, чтобы избежать разговоров о повторных травмах привязанности, поскольку эмоции, связанные с такими событиями, в прошлом были слишком взрывоопасными. Пострадавший партнер чувствует себя настолько расстроенным из-за инцидента, что проявления его защитных механизмов для стороннего наблюдателя часто выглядят как чрезмерная реакция. Виновный партнер пугается и защищается, сводя к минимуму последствия своих действий и сосредоточиваясь вместо этого на неспособности другого преодолеть это, что еще больше приводит его в ярость, и так далее. Поскольку Дэниел в основном чувствует уязвимость своих изгнанников, он почти не осознаёт, насколько он зол, и требует извинений. Его постоянные домогательства еще больше бесят Сару, которая в ответ говорит, что она ему не отец и он должен с этим смириться, и они продолжают. Другими словами, повторное причинение вреда привязанности часто запускает процесс, в ходе которого пострадавший партнер неоднократно получает новые раны, а преступнику кажется, что он никогда не будет прощен.

Пары, которые попадают в такие разрастающиеся стычки, как эта, обычно оказываются в одной из двух ситуаций. Одна из них заключается в том, чтобы замять проблему и постараться больше не говорить о ней. Такое решение может удержать их вместе, хотя и с повышенной степенью защиты. Пары, выбирающие такой шаблон, сталкиваются с проблемой изгнания, которая затрагивает их так же, как и изгнание отдельного человека. Это становится той областью отношений, которой пары боятся, и они избегают всего, что может спровоцировать это. И все же они знают, что она есть, подобно ребенку, запертому в подвале, и нуждается во внимании. Просто кажется, что попытки справиться с ней всегда приводят к ухудшению ситуации.

Другой паттерн возникает, когда пары не могут изгнать проблему. Подобно дыре на месте отсутствующего зуба, к которой ваш язык не может не возвращаться, травмированный партнер постоянно поднимает вопрос, каждый раз с одним и тем же болезненным результатом. Такие пары обычно не остаются вместе. Это слишком напряженный процесс, чтобы жить в условиях подобного кризиса долго. Очевидно, что ни одна из этих моделей не идеальна, но, поскольку большинство людей понятия не имеют о том, как заботиться о своих изгнанниках и говорить от их лица, у них нет альтернатив.

Как только пара сможет обнаружить повторную травму привязанности, которая скрывается за ежедневными перепалками, у нее появляется шанс разрешить ее. Терапевт, которого не пугают сильные эмоции, может помочь пострадавшему партнеру рассказать свою историю о том, насколько обидными были действия другого человека, и помочь ему выслушать с состраданием и искренне извиниться. На таких сеансах пары могут ощутить облегчение и возвращение интимной близости, и на некоторое время это сослужит им хорошую службу.

Однако, на мой взгляд, это исцеление неполное, потому что, хотя мнение изгнанников пострадавшего о партнере изменилось в лучшую сторону, они всё еще несут в себе эмоции и убеждения из более раннего опыта, которые в какой-то момент проявятся снова. Люди сходятся после того, как расстались, наступив на мину, но их отношения остаются минным полем.

Упражнение

Страдали ли вы от повторной травмы привязанности за время ваших отношений? Как вы и ваш партнер справились с этим событием? Оно все еще всплывает или вы похоронили его? Какой из ваших текущих конфликтов может быть связан с ней?

Насколько страшно было бы проследить за внутренними ощущениями от этого события, чтобы найти те части, которые застряли в этих сценах и в гораздо более ранних?

Первопроходцы и наставники-мучители

Эта книга не только поможет вам и вашему партнеру восстановить отношения, но и позволит преодолеть минное поле. Вам нужно быть готовыми найти способы, которыми ваш партнер причинил вам боль, а затем использовать чувства из этих эпизодов в качестве ориентиров. Для этого надо сфокусироваться на уязвленной части и спросить, где она застряла в прошлом. Так вы пройдете по следу эмоции к ее источнику — первоначальной травме привязанности — и, став свидетелем этого, сможете исцелить ее и научиться заботиться об изгнаннике, который ее принес. В следующих главах этот процесс будет описан более подробно.

А пока знайте, что с партнером можно жить совсем иначе. Когда одному из вас причиняют боль, вы оба сосредоточиваетесь внутри, находите вовлеченные части, становитесь свидетелями того, что, по мнению этих частей, вам стоит знать об их текущей и прошлой боли, и делитесь своими открытиями друг с другом. Поступая так, вы расчищаете свои поля, наступая на мины, которые каждый из вас привнес в отношения, а затем обезвреживаете их, чтобы они больше не взорвались. Наступая на ваши мины, ваш партнер становится вашим ценным мучителем-наставником. Без него вы не смогли бы найти многих изгнанников, которых вам нужно вылечить. И когда вы почувствуете себя комфортно, рассказывая ему о своих внутренних переживаниях с вашими изгнанниками и проследив за тем, что они раскрывают, то увидите любящее принятие и возвышенную поддержку. Вместе вы разделите хрупкую и благодарную форму близости как партнеры на пути к взаимному исцелению и росту. Вы будете помогать друг другу находить и спасать своих детей из подвала. После освобождения эти благодарные, восхитительные внутренние дети формируют между вами мощную связь, которая поможет преодолеть типичные раздражения и различия, существующие во всех преданных отношениях.

Резюме

Я обобщу замечания, высказанные на предыдущих страницах, чтобы мы могли рассмотреть каждое из них подробнее. Сначала разберемся, почему длительная близость так трудна и неуловима. Многие из нас научились в своих семьях и культуре загонять свои самые чувствительные и стремящиеся к близости части в подвалы нашей психики. Из-за своего изгнания они изголодались по любви. Кроме того, из-за наших первоначальных травм привязанности эти изгнанники несут в себе экстремальные убеждения о том, какой человек может их спасти, что такое любовь и чего они заслуживают в отношениях.

Поскольку мы не знаем, как вести себя с нашими изгнанниками, мы вступаем в интимные отношения в надежде получить от партнера любовь, которой жаждут эти изгнанники. Эти части, обитающие в подвале, могут заставить нас выбрать не того человека, стать зависимыми от него и оставаться с ним слишком долго, а также помешать нам испытывать влечение к нужному человеку или оставаться с ним рядом.

Поскольку наши изгнанники настолько отчаянны, ранимы и пугают нас, когда расстроены, у нас есть другие части, которые защищают их с помощью одного из трех проектов: 1) изменить партнера, 2) измениться самим, чтобы угодить партнеру, или 3) отказаться от партнера и отвлечься или впасть в оцепенение.

Следовательно, когда наши изгнанники сосредоточены на нашем партнере, тому будет казаться, что он перегружен нашей привязанностью, ревностью и нуждой. Теперь, когда вмешаются наши защитники, они почувствуют себя отверженными и обвиненными.

Когда партнер ведет себя как одна из наших частей, мы будем относиться к нему так же, как и к этой части. Если мы считаем себя до смешного слабыми, когда чувствуем грусть или нужду, когда уязвимость партнера провоцирует нашу собственную, мы будем открыто или втайне считать его слабым. Если мы научимся воспринимать свою напористую часть как эгоистичную, нам будет некомфортно из-за напористости партнера.

Решение

Теперь рассмотрим решение этой, казалось бы, неразрешимой дилеммы.

У каждого из нас есть внутренний источник любви, называемый «я». С его помощью мы можем вызволить изгнанников из наших внутренних подвалов и залечить их раны настолько, чтобы они доверили нам заботу о себе. Когда это происходит, защитники расслабляются и перестают доставлять вашему партнеру столько хлопот. Мы можем стать главными хранителями наших частей.

Поскольку наши бывшие изгнанники больше не сидят взаперти и теперь доверяют нам, они не такие отчаявшиеся, сверхчувствительные и не нуждаются в защите. Они позволяют нам выбрать правильного человека и открыть ему свое сердце без той нужды, трепета или стремления к защите, которые были характерны для наших прежних попыток близости.

Когда бывшие изгнанники доверяют нашему «я» быть их главным опекуном, партнер может стать вторичным опекуном наших частей и помочь им почувствовать себя принятыми и любимыми посторонним человеком так, как никогда раньше не чувствовали. В этом контексте части могут усвоить, что близость бывает безопасной и приносящей удовлетворение и они заслуживают безусловной любви.

Когда мы любим свои части и они доверяют нам, им не нужно искажать наше представление о партнере или брать верх и нападать на него. Они могут свободно заботиться о потребностях нашего партнера, потому что сами не голодают. Они способны щедро одаривать нашего партнера любовью, потому что у них ее предостаточно. Таким образом, проблемы, с которыми сталкиваются большинство пар, — выражение привязанности, уважительное общение и чувствительность к потребностям другого, — естественным образом вытекают из сытой внутренней системы, управляемой «я».

Помимо возможности быть второстепенным опекуном наших частей, партнер может быть бесценным наставником-мучителем. Когда мы не состоим в интимных отношениях, очень трудно найти всех подвальных детей, поскольку часто мы узнаём о них только тогда, когда интимный партнер пробуждает их. Он неизбежно будет вести себя как опекун из нашего прошлого, который причинил нам боль, и у нас будет экстремальная реакция — повторная травма привязанности. Если мы проследим за эмоциями до их внутреннего источника, то найдем еще одного изгнанника, нуждающегося в нашей любви.

Глава 3. Бесстрашная любовь и обреченные отношения

Неоизгнанники: части, изгнанные отношениями

До сих пор мы сосредоточивались на том, как сила и влияние частей, которые вы изгнали, когда были моложе, и их защитников могут влиять на ваши отношения. Теперь пора обсудить другой набор частей, способных создавать или разрушать отношения. Писатель Майкл Вентура, женившись, так сказал о своих частях: «Некоторые из них вступают в брак с радостью и энтузиазмом, руководствуясь, как гласит замечательная старая фраза, “непоколебимой верой”. Некоторые женятся, но боятся, нервно вступают в брак, сомневаются в своих способностях, в своей выносливости. Некоторые враждебно относятся к этому браку. Напуганные и враждебно настроенные могут быть в меньшинстве, но они существуют, иногда говорят нашими устами»[24]. Враждебно настроенные части — те, кто имел открытый доступ к вам до того, как вы установили связь с другим человеком, но ваше решение быть с ним изгнало их. Я называю эти части неоизгнанниками, чтобы отличать их от тех, с которыми вы вступили в отношения.

Молодожены Карлос и Марта постоянно ссорились из-за того, сколько денег она тратила на одежду. Когда я попросил Карлоса прислушаться к себе, он нашел часть себя, возмущенную тем, что он не встречался с друзьями с момента женитьбы. Как только он от лица этой части заговорил об этом с Мартой, та сказала, как ей не нравилось, что он много пил с ними, но в остальном она была не против того, чтобы он время от времени выходил куда-нибудь. Карлос удивился. Он предполагал, что Марта ненавидела его друзей, поскольку она сильно расстраивалась, когда он возвращался домой. После того как часть Карлоса, любящая дружбу, почувствовала, что Марта ее услышала, и увидела, что та дает ей пространство, он больше не ворчал на нее из-за денег.

В этом примере пара смогла принять часть Карлоса, потому что была изгнана из-за недопонимания и у Марты не было серьезных претензий по поводу проблем, связанных с ней. Так бывает не всегда.

Почему мы стремимся заставить нашего партнера измениться — сделать так, чтобы определенные его части скрылись? Тому есть много причин. Начнем с самого начала — с решения посвятить себя партнеру. Мы уже обсуждали, как ваши «дети из подвала» ищут искупителя, обладающего такими же качествами, как опекун, который изначально причинил вам боль или который кажется сильным и способным защитить вас. Эти изгнанники расстроятся, когда ваш партнер отойдет от этого образа, и вы попытаетесь заставить его заблокировать те его части, которые не соответствуют ожиданиям ваших частей.

Однако это не значит, что все решения по выбору партнера принимаются исходя из интересов нуждающихся частей. Если ваши изгнанники неоднократно страдали от интимной близости, ваши защитники отменят поиск искупителя и начнут выбирать партнера, который не спровоцирует их. Когда вы принимаете подобное решение, основанное на защите, вы меняете страсть на безопасность и соглашаетесь на партнера, который может быть скучным, но добросовестным, уравновешенным, верным, милым и так далее. Другими словами, у вас есть партнер, который не угрожает вашей уязвимости и даже не хочет приближаться к ней. При таком раскладе всякий раз, когда он отклоняется от безопасной модели поведения, ваши защитники будут наказывать его. Чтобы остаться с вами, партнеру придется запереть все части, которые хотят близости, или любое общение, заходящее дальше фасада, который изначально привлек вас.

В другом сценарии, основанном на защите, вас, возможно, тянуло к партнеру, потому что вы чувствовали себя слабыми или некомпетентными, а он казался эмоционально сильным и уверенным. В результате всякий раз, когда он показывает собственную незащищенность, вы теряете уважение к нему и тонкими намеками даете ему это понять. Партнер быстро понимает, что его уязвимые части не приветствуются в ваших отношениях. Из-за социализации в нашей культуре этот паттерн часто, но не всегда соответствует гендерным ролям.

Некоторые пары проходят через процесс выбора партнера в период медового месяца и просто любят друг в друге все. Это состояние длится только до тех пор, пока изгнанники одного или обоих партнеров не ранят или не разочаруют другого. Как мы уже обсуждали, именно в этот момент их защитники инициируют один или несколько из трех проектов: сменить партнера, измениться самим или сдаться и дистанцироваться. Каждый вариант приводит к изгнанию ранее мощных частей, независимо от того, принадлежат ли они вам или партнеру.

Возможно, партнер внезапно начинает считать, что вы слишком просто одеваетесь, ненавидит то, как усердно вы работаете, или завидует вашей дружбе. Либо у него возникают проблемы, когда вы проявляете уязвимость или свои потребности, либо он не может терпеть ваш гнев. Возможно, из-за страха потерять партнера вы отказываетесь от своей сексуальности, уверенности или страсти к рискованной карьере.

Таким образом, приняв решение стать парой, вы в итоге отвергаете или, по крайней мере, пренебрегаете многими частями, например теми, которые любят веселиться, флиртовать, работать; или которым наплевать на вашу внешность; или которые нуждаются в заботе либо хотят говорить о некотором дисбалансе в отношениях. Однако, в отличие от тех частей, которые вы изгнали в молодости, эти неоизгнанники когда-то обладали огромной властью. Они не привыкли к тому, что их исключают, и продолжают громко высказываться в вашей внутренней семье, несмотря на утрату влияния. Если из-за того, как вы взаимодействуете со своим партнером, в вашей жизни по-прежнему не остается места для них, они могут саботировать отношения.

Неоизгоняющая сила страха оставления

Побудить одного партнера захотеть изгнать части другого могут и многие другие причины, включая различия в этнической принадлежности, вкусах, классе, воспитании и истории травм. Однако один виновник превосходит всех остальных в своей способности заставить одного партнера попытаться изменить другого, и это тревога (страх) оставления. Поскольку вас приучили не заботиться о своих изгнанниках и верить, что ваш партнер — ключ к вашему счастью (если не к выживанию), вы попытаетесь устранить или, по крайней мере, приручить определенные части вашего партнера, которые вам угрожают. По иронии судьбы часто именно они привлекали вас в первую очередь. Социолог Франческо Альберони описывает одну из версий этой связи.

Всякий раз, когда мы влюбляемся, другой человек кажется нам богатым, с изобильной жизнью. Возлюбленный — всегда жизненная сила, свободная, непредсказуемая, полиморфная. Она похожа на чудесное дикое животное, необычайно красивое и живое, природа которого заключается не в том, чтобы быть послушным, а в том, чтобы бунтовать, быть не слабым, а сильным. Та, кого мы любим, привлекает и доставляет удовольствие именно потому, что она обладает этой силой, свободной и раскрепощающей, но в то же время непредсказуемой и пугающей. Вот почему тот, кто больше напуган, налагает на другого множество ограничений, маленьких жертв, и все это в основном направлено на то, чтобы сделать того нежным, безопасным и безобидным. И другой постепенно принимает их. У нее есть друзья, но она решает не встречаться с ними; раньше она путешествовала, но теперь остается дома; прежде она любила свою профессию, но теперь пренебрегает ею, чтобы посвятить себя возлюбленному. Чтобы не ранить его, она незаметно уничтожает все, что может его расстроить. Она совершает множество мелких отречений, но не всерьез. Она делает это с удовольствием, желая, чтобы ее возлюбленный был счастлив, и она старается быть такой, какой он хочет ее видеть. Постепенно она становится домашней, доступной, всегда готовой, всегда благодарной. Так чудесный дикий зверь превращается в домашнее животное; тропический цветок, вырванный из почвы, вянет в маленькой вазе у окна. И любовник, который попросил ее стать такой, потому что хотел, чтобы его успокоили, поскольку новый опыт напугал его, в итоге теряет в ней то, что ранее искал и нашел. Та, что стоит перед ним, уже не та, в кого он влюбился, именно потому, что тогда она была другой и живой. Он попросил ее создать себя на основе его страхов, и теперь он сталкивается с результатом этих страхов — ее ничтожеством — и больше не любит ее[25].

Чтобы рассмотреть ситуацию в рамках IFS, предположим, что у меня есть изгнанники, которые чувствуют себя слабыми и никчемными и застряли в глухом углу. Я влюбляюсь в вас — в вашу жизненную силу, уверенность и независимость, — потому что вы даете моим изгнанникам надежду на спасение. И все же из-за того, что эти части меня чувствуют себя слабыми и никчемными и не могут поверить в свою удачу, а кто-то вроде вас захотел быть со мной, я постоянно боюсь, что вы найдете кого-то лучше и бросите меня. Следовательно, те же качества в вас, которые я так люблю, становятся угрожающими, и мои защитники приступают к работе, чтобы подорвать вашу уверенность в себе, обуздать вашу независимость и высосать вашу жизненную силу. Пройдет немного времени, и наши отношения превратятся в арену для открытых или тайных сражений.

Сражения будут скрытыми, когда, как в сценарии Альберони, вы поддадитесь моему проекту укрощения и мне удастся превратить в неоизгнанников все ваши живые части. Однако они никуда не исчезают. Вместо этого они начинают подпольную (неосознанную) партизанскую войну, чтобы разрушить нашу связь. Например, вы можете обнаружить, что по непонятным для вас причинам у вас иссякает сексуальное влечение, развиваются расстройство пищевого поведения или проблемы с алкоголем, вы становитесь одержимы работой или детьми либо боретесь с постыдным желанием завести роман на стороне.

При этом мои изгнанники теряют любовь, потому что ваша одомашненная версия больше не обещает, что сможет вытащить их из омута унылой никчемности. Наоборот, мне удалось втянуть в него вас. Поэтому я начинаю критиковать разные ваши черты: отсутствие влечения ко мне, пьянство либо отсутствие спонтанности или инициативы. При этом я остаюсь ревнивым и контролирующим, тщательно следя за тем, чтобы ваши «чудесные качества дикого животного» не вернулись к власти.

И наоборот: если ваши части будут сопротивляться моему проекту, наш путь окажется откровенно каменистым. Состоится много жарких споров на тему «Почему ты пытаешься изменить меня?». Вы начинаете юлить — заводите тайные отношения и лжете мне о том, где вы были, расточительно тратите деньги или иным образом громко восстаете против моих попыток утвердить свою власть. Я же наращиваю усилия, чтобы контролировать ваш сбежавший поезд. Я постоянно слежу за вашими действиями, подозрительно расспрашивая о том, куда вы идете или где были. Я становлюсь детективом по взаимоотношениям, проверяю вашу электронную почту и текстовые сообщения, просматриваю отчеты с вашей банковской карты, задаю вопросы с подвохом, когда вы поздно возвращаетесь с работы. Я подкрепляю свое кипящее праведное презрение к вашему поведению угрозами и ультиматумами. И я ненавижу вас за то, что вы заставляете меня играть эту роль.

Существует множество различных версий этого танца неоизгнания, и все они подпитываются тревогой оставления одного или обоих партнеров, которая, в свою очередь, вызвана чувством собственной никчемности. Как выразилась писательница Лора Кипнис, «мы простираемся ниц перед порталами любви, стремясь попасть в них, подобно тем, кто стремится попасть в общество, ожидающим очереди у входа в какой-нибудь эксклюзивный клуб, надеясь получить допуск в его роскошные покои, тем самым подтверждая нашу истинную ценность и делая нас интересными самим себе»[26]. Перспектива оказаться брошенными так пугает отчасти потому, что в западной культуре одиночество подразумевает клеймо нелюбимого неудачника. Американская летчица и писательница Энн Морроу Линдберг хорошо описывает это: «Насколько человек ненавидит считать себя одиноким. Как этого можно избежать. По-видимому, это подразумевает неприятие или непопулярность. Ранняя тихая паника все еще цепляется за это слово. Кто-то боится, что останется сидеть в одиночестве на стуле с прямой спинкой, а популярные девушки, которых уже выбрали, кружатся по танцполу с партнерами с горячими ладошками»[27]. Чтобы избежать такого положения, многие люди соглашаются на партнеров, которые им явно не подходят, и продолжают танцевать с ними многие годы, несмотря на то что они несчастны.

Если бы мы не были такими тревожными

Чтобы избежать описанных выше моделей поведения, некоторые партнеры пытаются избавиться от тревоги и попадают во власть защитников, которые не позволяют им глубоко заботиться о другом или вкладывать много сил в отношения. «Ну и что, если он уйдет? Со мной все будет в порядке!» При таком подходе вы не окажетесь в роли детектива/контролера, у вас, вероятно, будет больше власти в отношениях из-за правила наименьших инвестиций: тот, кто меньше вкладывает в продолжение отношений, может контролировать их условия. Иначе говоря, ведя себя так, будто вы заботитесь о себе меньше, чем ваш партнер, вы можете постоянно вызывать у него беспокойство и держать его в узде. Недостаток этой стратегии в том, что вы становитесь оцепенелыми, отрезанными от своего сердца и любви вашего партнера, поэтому вы постоянно недовольны — что, конечно, только усиливает тревогу партнера. И его возмущают ваши скрытые угрозы.

В ситуациях, когда у каждого партнера есть очень уязвимые изгнанники (голодные дети в подвале), нормальные ритмы отношений также стимулируют три проекта по изгнанию. Например, несмотря на вашу возможную надежду или знания из СМИ, здоровые отношения — не те, в которых оба партнера постоянно эмоционально близки. У каждого из нас есть много частей, некоторые из них любят близость, а другие нуждаются в независимости. Исследователи младенчества показали, что этот ритм близости и дистанции существует даже во взаимодействии между родителями и новорожденными. Младенцы будут игриво взаимодействовать с родителем некоторое время, а затем внезапно отвернутся и отстранятся, как будто им нужен перерыв в интенсивном взаимодействии. Итак, с самого начала мы демонстрируем этот чередующийся ритм в интимных отношениях. Некоторые родители чувствуют себя отвергнутыми, когда ребенок отдаляется от них. Когда это произойдет достаточное количество раз, малыш отключится от них. То же происходит и с супружескими парами.

Если после периода связи ваш партнер захочет сделать что-то отдельно от вас, а вы воспримете это как отвержение, он почувствует себя непонятым и будет возмущен вашим проектом изгнания тех его частей, которые нуждаются в небольшой дистанции. Но если после некоторого периода отдаления вы рассматриваете попытки партнера добиться близости как навязчивые и слишком зависимые, ваша реакция может запустить порочный круг в ваших отношениях, поскольку те части партнера, которые хотят связи, почувствуют себя нежеланными.

Упражнение

Какие части себя вы изгнали из-за ваших отношений?

Как ваша тревога оставления или другое ваше бремя привели к тому, что вы изгнали часть партнера?

Как, по-вашему, эти неоизгнанники влияют на ваши отношения?

Бесстрашная любовь

Лучше бы существовал более приемлемый способ справиться с тревогой оставления, чем изгонять ее или позволять ей доминировать в наших отношениях. Что, если бы мы знали, как самостоятельно осознать свою истинную ценность? И если бы мы поверили, что, независимо от действий партнера (включая отказ от нас), с нами действительно все было бы хорошо (может, не слишком, но все же хорошо) — не потому, что мы можем отключиться от своих чувств, а потому, что верим в управление своим «я»? Это здоровое решение человеческой дилеммы, и когда вы достигаете определенного уровня доверия к собственному лидерству, то освобождаетесь от этих изгоняющих танцев. Вы можете принять и поощрить своего партнера исследовать все его части, потому что они вам не угрожают. Ваш партнер ощущает это принятие и свободу, которые кажутся ему прекрасными и необычными. Он начинает верить, что ему не нужно защищаться от вас, и держит сердце открытым. Он расслабляется, зная, что может идти туда, куда ведет его сердце, даже если это далеко от вас, и вы останетесь связаны на уровне «я», несмотря на расстояние. Ральф Уолдо Эмерсон сказал: «Условие, которого требует высокая дружба, — это способность обходиться без нее». То же верно и для высокой любви — обходиться без физического присутствия партнера, если это необходимо, поскольку вы поддерживаете его жизненный путь, даже если он расходится с вашим.

Это трудный вопрос для большинства из нас

Я помню, как тяжело было временами в моей академической карьере, когда от меня требовали проявить бескорыстие. Например, у меня было несколько молодых, талантливых стажеров-психологов, которых я наставлял и которые, оставшись после стажировки в институте, где я работал, могли бы помочь мне разработать модель IFS и продвинуть мою карьеру. Их интересы или семья влекли их в другое место, но я подозревал, что если я постараюсь, то смогу убедить их остаться со мной. В каждом случае я изо всех сил старался не вовлекать свои части в процесс принятия решений, чтобы стажеры могли найти свой путь. У меня не всегда получалось, но я горжусь теми случаями, когда мне это удавалось.

Эти эпизоды вызвали серьезные внутренние баталии, и ставки были не так уж высоки. Я знал, что в принципе справлюсь и без помощи студентов. Насколько же тогда трудно сосредоточиться на том, что лучше для другого человека, когда это ваш близкий, к которому ваши изгнанники привязаны ради своего благополучия и выживания? Слишком часто мы поддаемся искушению подрезать крылья партнеру, чтобы он не улетел от нас. Если проекты по изгнанию, описанные выше, не сработают, нам, возможно, придется пойти на эскалацию.

Преследование, запугивание и насилие часто показывают, до какого отчаяния может довести нас страх быть покинутыми. Или же у нас разовьется изнуряющий симптом, и мы можем попробовать привязать партнера к себе с его помощью.

Возможно, вы боитесь не того, что партнер бросит вас, а того, что другие не будут уважать вас из-за качеств вашего партнера. Его внешность, манеры, чувство юмора, род занятий или общая неискушенность плохо отражаются на вас, и вы уверены, что попадете не в тот класс людей или, что еще хуже, останетесь без друзей. Это могут быть один или оба ваших родителя, уважение которых, по вашим ощущениям, ослабевает из-за вашего выбора. В этом случае ваша тревога по поводу оставления сосредоточена на сверстниках или родителях, а не на партнере, но это в той же степени подпитывает проекты изгнания, направленные на задевающие вас его части.

Это не означает, что, если партнер говорит вам, что подумывает уйти, вы должны сказать: «Все в порядке, милый, ты делаешь то, что должен». Или что, если он отпускал плохие сексистские шутки на последней вечеринке, вы должны думать: «Все в порядке, просто он такой» — и забыть об этом. Нужно говорить от лица ваших затронутых частей и просить партнера об изменениях, которых они желают. Но еще важно изучить его потребность в этих изменениях настолько хорошо, чтобы вы были уверены, что они не мотивированы факторами, описанными выше. Кроме того, если вы остаетесь под управлением «я», когда обращаетесь с просьбой, вы проявите уважение к той части вашего партнера, которая, например, хочет уйти или рассказала шутку. Вы просите его не избавиться от части, а скорее изучить, есть ли другие способы позаботиться о ней.

Только когда вы сможете успокоить свою тревогу оставления, заботясь о тех частях тела, которые ее несут, вы сможете по-настоящему любить своего партнера, потому что поставите его рост выше своей потребности в безопасности. Я называю это бесстрашной любовью. Это редкость, потому что западная культура, включая многие виды психотерапии и духовные пути, побуждает нас изгонять эти пугающие части, а не принимать их. Бесстрашная любовь может показаться похожей на концепцию дифференциации, которая пропагандируется в некоторых психотерапевтических методах, но не предполагает обостренного чувства вашей непохожести или отделенности от партнера. Этот грубый индивидуалистический тип дифференциации более вероятен, когда вы изгоняете свою тревогу и отдаетесь во власть защитников так, как этому учили многих мужчин в нашей культуре.

Однако из-за того, что вы менее тревожны, теперь вы действительно не так остро реагируете на эмоции партнера и, следовательно, чувствуете себя более обособленными в этом смысле. Но когда вы испытываете бесстрашную любовь к партнеру, на другом уровне чувствуете себя более привязанными к нему и похожими на него, чем когда были встревожены. Вы понимаете, что имел в виду философ XIX века Уильям Джеймс, сказавший на рубеже веков: «Каждый из нас в любой момент — неотъемлемая часть более широкого “я”». Вы осознаёте, что на уровне «я» не отличаетесь друг от друга, ведь вы — капли одного и того же божественного океана или искры одного и того же вечного пламени, неотъемлемые частицы более широкого «я». Именно это осознание взаимосвязанности позволяет вам предоставить партнеру свободу для роста. Это та же любовь, которую родитель хочет испытывать к своему ребенку, позволяя ему следовать зову сердца, не беспокоясь о своих потребностях и с постоянным ощущением любящего присутствия родителя, сопровождающего его, даже когда он начинает любить кого-то другого, перенимает убеждения и практики, противоречащие собственным убеждениям родителя, или когда они находятся далеко друг от друга. Почему гораздо легче испытывать такую любовь к своему ребенку, чем к партнеру? Только потому, что вас приучили верить, будто ваш партнер, а не ваши дети должны заботиться о ваших частях. Когда вы становитесь тем, кому они доверяют и на кого смотрят, вы можете испытывать бесстрашную любовь ко всем. Она также означает храбрость любить кого-то, несмотря на потенциальную огромную боль. У многих из нас, страдающих от глубоких травм привязанности, есть защитники, которые не стремятся позволить нам заботиться о другом человеке настолько, чтобы его потеря могла причинить боль. У них есть множество стратегий, призванных удержать наших нуждающихся, уязвимых изгнанников от полной привязанности к партнеру — никогда не позволять ему полностью войти в наше сердце. Позиция многих защитников заключается в том, что чем больше привязываются изгнанники, тем сильнее боль, когда наступает неизбежный конец. Чтобы встретиться лицом к лицу с ужасом этой потенциальной потери и широко распахнуть свое незащищенное сердце, требуется немалое мужество. У вас не хватит смелости позволить своим частям прочно прикрепиться к частям другого, если они уже не прикреплены к вам. Когда ваши изгнанники верят, что, даже если вы потеряете партнера, у них будете вы, чтобы помочь им справиться с болью потери и позаботиться о них, они откроют ворота. Если нет, они не позволят воротам открыться и ваши перспективы настоящей близости будут ограничены.

Вам может казаться, что у вас есть бесстрашная любовь к развитию партнера, если никогда по-настоящему не впускаете его в себя. Если вы не позволите себе испытывать сильные чувства к другому, вам нечего будет терять. Задача в том, чтобы делать и то и другое: любить другого сильно и самозабвенно, одновременно способствуя его росту, даже вдали от вас, и принимая его части. Немногие на это способны.

Важно пояснить, что это обсуждение бесстрашной любви — не полемика против обязательств. Вместо этого возникают вопросы о том, за что вы берете обязательства и почему. Бесстрашная любовь предполагает стремление способствовать взаимному исследованию, исцелению и росту как внутренних семей, так и взаимосвязи «я + я». Вы и ваш партнер можете согласиться с тем, что этот процесс лучше всего проходит в контексте эксклюзивных отношений. Прежде чем полностью открыть сердце партнеру, многим нужна уверенность в том, что их не бросят. Возможно, у вас есть изгнанники, которые так боятся боли, что всякий раз, когда вы начинаете сближаться с кем-то, теряете влечение к этому человеку и направляете сердце куда-то еще. Основанное на управлении «я» восприятие преданности одному человеку позволяет вам следовать по путям, которые возникают, когда устраняются обычные способы бегства. Или, возможно, ваши изгнанники несут бремя предательства из предыдущих отношений. Жизнь с партнером, который готов сосредоточиться исключительно на вас, создает безопасную среду для исцеления ваших частей. Или, возможно, по другим веским причинам — среди них совместное использование ресурсов, связанных с воспитанием детей, и заболевания, передаваемые половым путем, — вы и ваш партнер соглашаетесь с тем, что желательна эксклюзивность.

Взаимный рост может происходить как в отношениях, включающих соглашения об эксклюзивности, так и в тех, в которых таких соглашений нет, при условии, что они заключаются от имени «я», а не из-за тревоги частей. Независимо от того, проявляется ли последняя как чувство собственничества или фобия обязательств, она не может быть основой для отношений.

Я думаю, что страха перед обязательствами было бы гораздо меньше, если бы вы верили, что вступаете в управляемые «я» отношения, основанные на бесстрашной любви, а не на процессе, требующем изгнания вашего избытка чувств. Как пишет юнгианский аналитик Адольф Гуггенбюль-Крейг, «часто можно наблюдать, насколько интересен, остроумен и оживлен женатый человек, когда он один, но затем в присутствии партнера по браку все признаки оживления исчезают»[28]. Это высокая цена, которую приходится платить за ложную безопасность обязательств, основанных на частях. Неудивительно, что так много людей заключают эту сделку с большим трепетом и нарушают ее при первой же возможности. Ирония заключается в том, что отношения «я + я», основанные на бесстрашной любви, настолько полны, что если вы попробуете их на вкус, то не захотите покидать. Чувствовать, что все ваши части приняли и обняли; иметь свободу исследовать и выражать их все, чтобы ваша живость не исчезла; ощущать постоянную поддержку своего пути и возможности извлекать уроки; знать, что любящая поддержка другого человека всегда рядом, независимо от того, как жизнь ранит вас и как части каждого из вас мешают друг другу; ощутить священное чувство «возвращения домой», связи с божественным друг в друге — для большинства из нас это и есть желание сердца. Зачем покидать это?

Наконец, бесстрашная любовь также применима ко всем аспектам внутренних и внешних отношений. Она включает в себя все следующее.

Вы настолько любите свои части, что говорите о них партнеру, даже если он может отреагировать гневом. Многие люди жертвуют группами своих частей из страха расстроить или потерять партнера. Я часто спрашиваю клиентов, хранили бы они молчание, если бы их дети страдали так же. Я призываю их прислушиваться к потребностям своих частей и уважать их так же, как они относились бы к своим чадам. Опять же, это возможно только в случае, когда части, привязанные к вашему партнеру, доверяют вам заботиться о них, если он разозлится или уйдет.

У вас хватает смелости выслушать обратную связь от партнера, которую часть вас, возможно, не хотела бы слышать. Ваш партнер может помочь вам выучить уроки, которые вы должны усвоить, указав пути, по которым вы можете идти, а также подняв зеркало и дав вам понять, как ваши части влияют на него. Большинство из нас слабо представляют себе, насколько мощно наши защитники влияют на других, поскольку, когда они активны, мы в основном чувствуем себя изгнанниками, которых они защищают. Увидеть ценность и правду в отзывах партнера непросто именно по этой причине, а также потому, что часто, критикуя вас, он говорит от имени защитника.

Экстремальное поведение партнера позволяет легко списать со счетов то, что он говорит, и упустить крупицы правды, заложенные в его гневном послании. Когда вы способны слушать с бесстрашной любовью, вы можете уловить эти крупицы, а затем найти и исцелить части, связанные с вашими спровоцированными установками и поведением. У вас также хватит смелости извиниться с открытым сердцем и внести устойчивые исправления.

Когда все становится мрачным и вы и ваш партнер находитесь в состоянии войны из-за вредных частей, у вас хватает смелости не прибегать к обычным путям бегства — гневу, наркотикам, работе, хроническому отстранению, мечтам о романах и так далее, а вместо этого в одностороннем порядке инициировать процесс исправления (подробнее поговорим об этом позже). Сделать первый шаг в сторону от защиты к уязвимости — чрезвычайно смелый поступок для многих людей, и нежелание совершить его удерживает многие пары в окопах на длительное время.

У вас хватает смелости отбросить все свои защиты и полностью открыться партнеру. Возможно, вы помните моменты в своей жизни, когда чувствовали себя полностью собой — незащищенными и доступными — с другим человеком. Все потому, что они редки, вдобавок такие красивые и драгоценные. Вы чувствовали себя необычно заметными, узнаваемыми и растроганными во время этих встреч, потому что ваши защитники не экранировали энергию вашего партнера. Точно так же вы проявляли чистую любовь к нему. Когда у вас есть бесстрашная любовь, такие встречи становятся гораздо более частыми, поскольку ставки ниже. Если такая крайняя уязвимость приводит к боли, вы знаете, что сможете с ней справиться.

Упражнение

Представьте, что ваш партнер приходит к вам и убежденно и искренне говорит, что он больше не хочет быть с вами. Обратите внимание на проявляющиеся части вас — как на защитников, так и на изгнанников. Проанализируйте, какие ощущения они вызывают в вашем теле. Отделяйте их от других частей до тех пор, пока не ощутите любопытство. Узнайте об их страхах и о том, насколько эти части доверяют вам заботиться о них.

Если вы осознаёте, что некоторые ваши части испытывают облегчение или радость от фантазии о том, что ваш партнер покидает вас, постарайтесь проявить к ним любопытство. Спросите, что было бы хорошего в этом сценарии. Они могут быть неоизгнанниками, которыми вы пожертвовали из страха потерять партнера. Выясните, есть ли способ лучше заботиться о них, даже находясь рядом с ним.

Обреченные отношения

Многие пары, которые я вижу в своем офисе, не проявляют никаких признаков бесстрашной любви или отношения «я + я». В них доминируют защитники, удерживающие их в рамках утомительных, предсказуемых и кажущихся незрелыми моделей поведения, которые они сами ненавидят. Их взаимодействие демонстрирует качества, которые исследователь Джон Готтман называет «четырьмя всадниками Апокалипсиса», потому что они предрекают крах отношений[29]. Это критика, презрение, оборонительная позиция и обструкция.

Давайте еще раз рассмотрим эти четыре вопроса через призму IFS. Первые два — это наступательное оружие: пушечные ядра, которые парами летят по вашим замкам. Критика — это жалоба, к которой вы добавляете сообщение о характере вашего партнера, например: «Ты сегодня не вынес мусор. Почему ты такой ленивый?» Презрение включает сарказм, обзывательство, насмешку, закатывание глаз и морализаторство; все это создает у вашего партнера впечатление, что вы в целом испытываете к нему отвращение. Другие связанные с этим пушечные ядра включают более агрессивные средства устрашения, такие как угрозы оставления или насилия. Критика и презрение — оружие, основанное на стыде, которое используют наши защитники, когда берутся за первый из трех проектов, обсуждавшихся ранее: превращение вашего партнера снова в того, кем он должен был быть.

Это оружие очень разрушительно, поскольку оно дает вашему партнеру понять, что он ничего не стоит и вы лучше его. Если у него, как и у большинства из нас, есть изгнанники, обеспокоенные тем, что они никчемны и непривлекательны, то это ваше сообщение подтверждает их худшие опасения — что они действительно никчемны и непривлекательны.

Этот вывод, в свою очередь, вызывает у изгнанников вашего партнера детский ужас, что, поскольку их никто никогда не полюбит, они навсегда останутся одинокими и могут не выжить. Их тело переполнено физиологическими ощущениями паники, возникшими в детстве, когда их бросали или отвергали (травмы привязанности), — во времена, когда казалось, что они могут не выжить. Когда их изгнанники доходят до такой крайности, их защита от драки, бегства или ступора автоматически берет верх, еще больше обостряя их физиологию и заставляя атаковать или защищаться экстремальными способами. Готтман описывает, как, когда партнеры эмоционально переполнены подобным образом, они не могут обращать внимание на то, что говорит их партнер, или воспринимать то, что он говорит, и находятся в крайне реактивном, импульсивном режиме. В таком состоянии пытаться обсуждать проблемы бессмысленно, потому что человек обязательно выпустит одного из четырех всадников.

Два других всадника — оборона и обструкция — предназначены для защиты вашего замка от пушечных ядер партнера. Они подобны системе противоракетной обороны, которая пытается перехватить снаряды вашего партнера до того, как они долетят до вас, а обструкция — купол оцепенения, который вы возводите, чтобы не дать ядрам проникнуть внутрь, когда они все-таки пробьются. Оборона и обструкция часто используются защитниками, когда они принимают третий вариант отказа от получения того, что им нужно от вашего партнера.

Внимательный читатель, наверное, заметил, что «четыре всадника» Готтмана охватывают только первый и третий проекты защитников. А как насчет второго — изменить себя, чтобы заставить партнера снова полюбить вас? Я полагаю, что Готтман не обсуждал поведение, связанное с этим проектом, — умиротворение, подобострастие и самокритику, — потому что они не обязательно предвещают неминуемый крах отношений. Многие отношения длятся бесконечно долго, когда один партнер играет второстепенную роль. Однако он платит высокую цену из-за того, что над ним доминируют внутренние критики и ему приходится отказываться от стольких частей.

Другие паттерны в парах, когда они не находятся в явном конфликте, также могут предвещать распад. Например, когда вы и ваш партнер взаимодействуете в повседневной жизни, какая-то часть вас следит за его эмоциями, выискивая признаки того, что он чувствует к вам, — и ваш партнер делает то же самое. Если, когда вы начинаете разговор, партнер игнорирует вас или кажется рассеянным, внутренняя сигнальная лампочка гаснет до более позднего времени, когда он проявит интерес или сделает что-то приятное и ваши части снова расслабятся. Если ваш партнер долгое время последовательно отказывается от ваших заявок на подключение, внутренняя сигнальная лампочка меняется с желтой на красную. Стремясь уменьшить неуверенность ваших изгнанников, вы спрашиваете партнера, что он чувствует к вам, и встречаете защитную реакцию или, что еще хуже, презрение за то, что он не уверен в себе. Ваши изгнанники впадают в панику, чувствуя надвигающуюся заброшенность. Последовательности, подобные этой, заставляют ваших защитников переехать сюда и обосноваться на постоянном месте жительства. Как только это произойдет, в ваших отношениях проявятся все черты, которые, по словам Готтмана, характеризуют пары, попавшие в беду: 1) четыре всадника, когда вы в конфликте, 2) игнорирование или отклонение предложений друг друга о сближении в повседневных взаимодействиях, 3) отказ от попыток восстановить отношения, 4) хронически негативное описание ваших отношений и 5) подчеркивание обидных, глупых поступков, которые ваш партнер совершал в прошлом.

Этот захват вашего сердца защитными частями проявляется как состояние, которое Готтман называет «преодолением негативных настроений», при котором вы никогда не даете партнеру передышки. В вашем сознании защитники придают каждому его действию (даже внешне великодушному или нежному) негативный оттенок — он сделал это только потому, что знает, что вы рассердились бы, если бы он этого не сделал; он просто пытается расположить вас к себе, чтобы вы занялись с ним сексом, и так далее. Поведение, которое до захвата защитниками вызывало бы легкое раздражение, впоследствии становится серьезным нарушением, и вы преследуете его с обоими стволами наперевес.

Кроме того, ваши защитники разбивают лагерь в ваших глазах, искажая ваше восприятие настолько, что некогда привлекательный партнер выглядит уродливо. Они также могут приглушать ощущения, заставляя вас цепенеть от прикосновений партнера и лишая острых ощущений от занятий любовью. В целом защитники закаляют ваше сердце по отношению к партнеру, и, даже когда вы напрямую не проявляете одного из четырех всадников, вы, очевидно, холодны и отстранены, а кислая, неодобрительная энергия сочится из всех пор.

С точки зрения IFS наблюдения Готтмана точно описывают то, что происходит, когда защитники одного или обоих партнеров решают, что с них хватит, и позволяют вам открыть свое сердце настолько, чтобы вам было больно. Люди достигают этой точки по ряду причин. Некоторые партнеры вступают в отношения с изгнанниками, которые и без того крайне уязвимы, и защитниками в состоянии повышенной готовности, поэтому вскоре их пути разойдутся окончательно. Часто это конкретное событие, похожее на повторную травму привязанности, вызывающее похожие чувства из детства, перенесенные вашими изгнанниками, что заставляет ваших защитников сказать: «Никогда больше!»

Людям, чьи отношения с изгнанниками не столь деликатны, чаще всего требуется накопившаяся серия обидных взаимодействий (например, постоянное презрение партнера), которые приводят к «последней капле». Или может случиться так, что событие, не связанное с вашими отношениями, например смерть родителя, спровоцирует ваше изгнание и запустит разрушительную последовательность взаимодействий с партнером, который не знает, как справиться с вашей болью.

Или, возможно, ваш взлом не связан с тем, что партнер причинил вам боль, а становится внутренним переворотом, устроенным неоизгнанниками текущих отношений. Иными словами, части, которые изначально не хотели отношений и должны были быть заперты, когда вы взялись за них, наконец устраивают побег из тюрьмы и берут на себя командование вами. Возможно, эти части годами боролись за то, чтобы найти место в вашей жизни или быть принятыми вашим партнером, и в конце концов сдались, решив вести негативную кампанию против него.

Какой бы ни была причина, когда защитники вас или партнера поселяются между вами надолго, они превращают супружескую жизнь в непрерывный кошмар, поскольку делают всё то, что описывает Готтман. В результате ваши изгнанники постоянно чувствуют себя отвергнутыми или покинутыми, а вы всегда настороже. Физиологически вы находитесь в хроническом повышенном возбуждении — состоянии, которое приведет к возможным проблемам со здоровьем, связанным со стрессом.

Упражнение

Каковы ваши основные защитники по отношению к вашему партнеру и какому из трех проектов они отдают предпочтение?

Изменение партнера с помощью критики, презрения, угроз бросить его, насилия или внутреннего ворчания по поводу того, как плохо ведет себя ваш партнер.

Изменение себя с помощью самокритики.

Умиротворение или подобострастие, чрезмерная забота, чтобы партнер полюбил вас.

Отказ от получения того, что вашим изгнанникам нужно от вашего партнера, занимая оборонительную позицию и отгораживаясь от него каменной стеной.

Мечта о другом любовнике или его поиск.

Отвлечение или обезболивающие действия с помощью таких средств, как наркотики, алкоголь, работа, телевидение или интернет.

Насколько вы осведомлены об изгнанниках, которых охраняют эти защитники? Какие чувства и убеждения несут с собой эти изгнанники? Распространенные примеры: страх быть покинутым; никчемность и стыд; крайнее чувство физической уязвимости и ужаса; чувство некомпетентности, подавленности, зависимости и нужды.

Были ли в ваших отношениях моменты, когда ваши защитники настолько брали верх, что вы испытывали подавление негативных настроений? Были ли случаи, когда вы последовательно отклоняли предложения партнера о сотрудничестве?

Части обладают огромной силой воздействия на ваше тело, и важно помочь им найти более прямые способы общения. Определяя каждую из вышеперечисленных частей, обратите внимание, где вы ее находите в своем теле, и подумайте, как она воздействует на него — например, как она влияет на частоту сердечных сокращений или дыхание, кровяное давление или способность ясно мыслить, а также на общий уровень напряжения в вашем теле. Поговорите с каждой частью об этом физиологическом воздействии и о том, нужно ли ей общаться с вами таким образом, или вы готовы слушать иначе.

Сторонники, противники и незатронутые

Чтобы лучше понять, как работает эта динамика, вернемся к метафоре родителя-одиночки — матери с детьми в подвале. Познакомившись с парнем с конфетами, малыши из подвала были в восторге, потому что они получили бы немного еды. Но некоторые из осторожных детей не доверяли парню — похоже, они ему не нравились и он привлекал внимание их матери.

Продолжая эту метафору, можно сказать, что другие части могут быть похожи на старших детей, живущих отдельно, или двоюродных братьев и других родственников, на которых это новое обязательство не влияет напрямую, поэтому они не испытывают сильных чувств по этому поводу. Они рады за мать и поддерживают ее решение до тех пор, пока оно кажется хорошим для нее и детей из подвала. Затем мать выслушивает мнения трех групп об этих новых отношениях: стороны «за», «против» и незатронутые.

На ранних стадиях отношений парень с конфетами изо всех сил старается угодить матери и детям из подвала, поэтому недовольные голоса противников легко заглушаются счастливой группой сторонников, которую поддерживают незатронутые. Однако как только он начинает игнорировать или отвергать просьбы матери о привязанности, то все больше незатронутых переходят на сторону противников. Подобно колеблющемуся голосованию на выборах, эта смена незатронутых может переломить ситуацию. До этого, когда партнер игнорировал ваше стремление к привязанности, возмущенные голоса противников в вашем внутреннем парламенте легко заглушались коалицией ваших сторонников и незатронутых. «Не волнуйся — у него просто был плохой день», — могут сказать они. Позже, когда партнер снова делает то же, у противников появляется свобода действий, и их жалобы подхватываются незатронутыми, что в совокупности подавляет сторонников. Когда внутренний баланс меняется, ваше обычное отношение к вашим взаимодействиям может внезапно измениться — от счастья или удовольствия к негодованию или нетерпимости. Соответственно, изменится и ваше поведение по отношению к заявкам партнера на привязанность, и отношения между вами могут быстро пойти по нисходящей спирали.

Чтобы изменить это негативное преобладающее состояние, Готтман предписывает серию поведенческих и когнитивных упражнений, нацеленных на каждый проблемный аспект отношений в отдельности, чтобы помочь парам научиться новым способам общения друг с другом и размышлений об отношениях. Хотя я считаю, что такой подход может помочь парам лучше осознать свои токсичные взаимодействия и сосредоточиться на изменении важных моделей поведения, он не исцеляет их изгнанников. В таком случае нужна постоянная бдительность и энергия, чтобы изменить привычный образ жизни, потому что каждый из вас остается очень уязвимым и легко поддается триггерам. Когда изгнанники исцеляются, защитники, естественно, расслабляются. Ваши часовые покидают свои посты, стены вашего замка рушатся, а пушечные ядра тают; ваши изгнанники, недавно освобожденные и осмелевшие, хотят танцевать и играть; ваше управление «я» восстанавливается. В этом состоянии вам не нужно осваивать навыки, позволяющие избежать презрения или замкнутости, потому что вы заинтересованы в своем партнере и испытываете к нему нежность, и вы способны эффективно вести переговоры, чтобы найти место для всех своих частей в отношениях.

Другими словами, улучшение отношений заключается не столько в привнесении в них новых навыков или информации, сколько в заживлении ран, из-за которых сердца покрываются коркой и огрубевают. Сердце, однажды открытое и наполненное новой энергией, уже знает, как быть любящим и уважительным. Фокус в том, чтобы достичь точки, когда каждый партнер чувствует себя в безопасности, делая это.

Замечая защитников

В приведенном ниже списке я объединяю наблюдения Готтмана и собственные о поведении и убеждениях, которые разрушают отношения[30]. Рекомендую вам использовать его для определения частей, что поможет вам заметить проявления в себе или в ваших отношениях особенно токсичных защитников. Когда вы взаимодействуете с партнером, вы оба можете следить за присутствием этих частей в ваших разговорах и пользоваться этими проявлениями в качестве ориентиров — отправных точек для внутренней работы.

Вот краткое описание распространенных проявлений защитников, которые вы можете выявить.

Во время конфликта:

• четыре всадника (критика, презрение, оборона и обструкция — или пушечные ядра, ракеты и купола);

• попытки запугивания, включая угрозы оставления или насилия, игнорирование или отказ от попыток восстановления разрушенного;

• ощущение переполненности эмоциями;

• ощущение оцепенения и отсутствие любви к партнеру;

• отвращение к себе и желание скрутиться в крендель, чтобы угодить партнеру или умиротворить его.

Во время ежедневных взаимодействий:

• игнорирование, отклонение или не инициирование предложений о связи;

• отсутствие сексуального желания, привязанности, интереса к совместному времяпрепровождению или интимному сближению;

• наличие таких явлений, как переедание, интрижки, походы по магазинам, сон, ярость и жажда мести в виде ухода от партнера;

• мнение о партнере как о непривлекательном и хроническое сосредоточение на его физических недостатках;

• постоянное присутствие внутренней болтовни, в том числе:

— самокритика и боязнь расстроить партнера;

— чрезмерная забота о партнере;

— ощущение, что партнер критикует или старается смутить вас;

— сильное и не прекращающееся негативное суждение о партнере;

— ревность и недоверие;

— желание контролировать партнера;

— страх поглощения или контроля от партнера;

— размышления о предыдущих обидах партнера и ожидание новых;

— чувство загнанности в ловушку и бессилия, если партнер не изменится;

— боязнь быть покинутым партнером.

Важно отметить, что каждое из этих чувств, убеждений и моделей поведения время от времени встречается в большинстве отношений, поэтому не пугайтесь, если они у вас возникнут. Именно тогда, когда эти переживания становятся постоянными и доминирующими, пары обречены.

Резюме

Поскольку мы охватили такую большую территорию, я кратко изложу основные темы, прежде чем мы перейдем к более конкретным решениям. Мы все научились изгонять не только те части себя, которые несут в себе травмы привязанности с детства (в том числе связанные с неприятными переживаниями), но и те, которые угрожали нашим семьям или не вписывались в них. Эти изгнанники несут в себе экстремальные убеждения и эмоции, касающиеся интимных отношений, и находятся под охраной других частей, которые защищают их. Нас заставили поверить, что наш партнер — тот, кто в конце концов заставит наших изгнанников чувствовать себя хорошо.

Все вышесказанное становится установкой по многим причинам. Во-первых, партнер не только не может навсегда избавить нас от никчемности и боли, которые несут в себе наши изгнанники, но и в какой-то момент, скорее всего, причинит нам боль, вызвав повторную травму привязанности. Во-вторых, наша культура полна убеждений, которые увеличивают зависимость от партнера и ограничивают способность полностью присутствовать рядом с ним. В-третьих, мы часто выбираем партнера по неправильным причинам и с помощью не тех частей.

Неизбежно партнер причиняет боль нашим изгнанникам, что побуждает наших защитников начать один из трех проектов: изменить партнера, измениться самим или сдаться. Из-за этих проектов, а также по другим причинам мы и наши партнеры сталкиваемся с неоизгнанниками, которые возмущаются тем, что их исключают из отношений, и пытаются саботировать их. После того как причинено достаточно боли, защитники каждого партнера начинают постоянно доминировать в отношениях и пара переходит к «негативному подавлению». Они больше не инициируют предложения о привязанности и отвергают все, что предлагается. Их конфликты становятся характерными для четырех всадников Апокалипсиса: критика, презрение, оборона и обструкция. Такие отношения обречены.

У этой дилеммы есть решение, и далее мы рассмотрим практические способы его достижения. До сих пор я намекал на него и рассмотрю эти намеки здесь.

Вы можете стать основным опекуном ваших изгнанников, чтобы ваш партнер мог помочь вам. Стоит этого достичь, и все улучшается. Однако для этого оба партнера должны быть готовы развернуть фокус — от внешнего к внутреннему — и перейти от представления о себе как о единой личности к перспективе множественности. Тогда каждый из вас сможет использовать неизбежные триггеры, возникающие в отношениях, в качестве ориентиров, чтобы проникнуть внутрь и помочь защитникам и изгнанникам, которых вы там найдете, вместо того чтобы браться за три проекта.

Процесс прокладывания пути позволяет каждому из вас узнать о том, что происходит внутри, когда срабатывает триггер: не только о вашей первоначальной защитной реакции, но и о том, что защищается и где это застряло в прошлом (первоначальная травма привязанности). Следующий шаг — вернуться к партнеру и говорить от имени своих частей, а не за них — имеет два эффекта. Во-первых, поскольку партнер не подвергается прямым нападкам ваших защитников, он может воспринимать их с позиции уважения и сострадания. Во-вторых, ваш партнер получает более полную картину их воздействия. В идеале, но не всегда эта картина включает информацию о ваших уязвимых изгнанниках, которым причинил боль партнер, и о том, где в прошлом те застряли. Она также может содержать сведения о любом из ваших неоизгнанников.

Затем вы и ваш партнер можете обсудить изменения — например, способы перестать провоцировать друг друга или помочь неоизгнанникам — «я + я». Когда это происходит, каждый из вас может четко представлять, каких изменений вы хотите в отношениях, оставаясь при этом на связи, даже решая сложные вопросы. Когда каждый из вас чувствует себя в безопасности, открывая партнеру то, что вы скрывали от мира, вы чувствуете объятия друг друга, а близость и чувство принятия растут. В этом состоянии вы оба вольны спонтанно дарить и получать предложения о привязанности. Вам не нужно осваивать навыки общения — вы будете общаться умело и с любовью, потому что ваши сердца открыты и у вас есть доступ к таким качествам «я», как любопытство, сострадание, ясность, смелость и спокойствие.

Конечно, процесс не всегда проходит гладко, иногда защитники берут верх и нанимают кого-то из четырех всадников, чтобы проявить себя. Это не повредит вашей связи или вред будет временным, если присутствуют два фактора. Во-первых, тот, на кого нападают части, сохраняет управление «я» — другими словами, в курсе, что атака исходит только от части его партнера, утешает своих изгнанников и, по словам терапевта IFS Моны Барберы, «возвращает лучшее»[31]. Управление «я» перед лицом экстремальных защитников вашего партнера требует от вас многого, и нереалистично ожидать постоянства до тех пор, пока вы не добьетесь значимого внутреннего исцеления.

Чаще всего вы также будете реагировать от лица защитников, и это вызовет «войну частей». Когда такое происходит, не нужно паниковать, ведь в большинстве случаев какое угодно внутреннее повреждение изгнанников любого из партнеров поддается восстановлению. Итак, второе требование заключается в том, чтобы впоследствии оба партнера были способны устранить ущерб — как внутри себя, так и в отношениях. Далее мы рассмотрим, к чему это приводит.

Когда все это возможно, вы и ваш партнер достигаете того, что я называю устойчивой близостью наряду с бесстрашной любовью. Вы также становитесь наставниками друг для друга, помогая друг другу исцеляться, вскрывая раны, которые требуют любящего внимания.

Глава 4. Стремление к управлению «я»

История Кевина Брэди

Чтобы проиллюстрировать концепции, которые я описывал до сих пор, позвольте мне представить моего клиента Кевина Брэди[32], который олицетворял американскую историю успеха. Блестящий, харизматичный, владеющий собой, он был заведующим травматологическим отделением университетской больницы и заслуженным профессором-клиницистом в медицинской школе. Ему было чуть за пятьдесят, он часто публиковался в медицинских журналах и изобрел два хирургических инструмента, которые широко использовались по всей стране. Молодые ординаторы побаивались его (он славился острым языком и тем, что не терпел дураков), но его травматологическое отделение было самым уважаемым на Среднем Западе. Посторонним все в его доме казалось идеальным. Он состоял в браке с яркой женщиной с собственной карьерой, и у них было двое детей с высокими достижениями: сын, игравший на скрипке в уважаемом местном квартете; дочь, досрочно принятая в колледж Лиги плюща.

Когда мы впервые встретились, у Кевина был устрашающий вид, характерный для мужчин, которым нравится контролировать беседу, особенно когда они не знают, чего ожидать. С помощью своевременных пауз или презрительных взглядов он быстро дал понять, что я должен следовать его примеру. Во время первых встреч между американскими мужчинами происходит целая церемония «обнюхивания», которая усиливается, когда один из них — клиент, а другой — терапевт. Я могу с удовольствием наблюдать за ритуалом, даже участвуя в нем. С грозным доктором Брэди я был слишком занят попытками не сделать неверного шага, чтобы получать удовольствие.

Последствия травмы

Защитники, ориентированные на власть, часто относятся к людям, испытавшим бессилие, что подводит нас к теме травмы. Чтобы полностью присутствовать в мире, нам нужно верить, что мы принадлежим ему — что наше существование поддерживается высшей силой, культурой и нашими непосредственными опекунами. Различные виды травм по-разному влияют на наше доверие на этих трех уровнях.

К сожалению, травмы, наносимые опекунами (и активные, такие как сексуальное и физическое насилие, внезапные приступы ярости, угрозы быть брошенными и постоянный стыд; и пассивные, такие как пренебрежение и заброшенность), часто заставляют детей чувствовать себя уязвимыми на всех уровнях. Ничто не кажется безопасным, поэтому они всегда бдительны. Эти действия направлены на изгнание уязвимых частей, и в нашей жизни начинают доминировать защитники, которые эмоционально застыли в прошлом во время травмы и повторяют мантру «никогда больше».

Никогда больше эти защитники не позволят человеку быть доверчивым, открытым, невинным, спонтанным, игривым или любящим, а значит, части, обладающие этими качествами, не увидят дневной свет. Многие травмированные клиенты проявляют повышенную бдительность — их внутренние часовые постоянно сканируют окружающую среду на предмет опасности и слишком остро реагируют на все, что напоминает первоначальные травмирующие взаимодействия.

«Никогда больше» также относится к контролю. Травмированные люди решают (часто неосознанно), что они уже никогда не будут такими беспомощными. Для некоторых, таких как Кевин Брэди, это выливается в постоянное стремление к контролю над людьми и событиями в их жизни. Они часто достигают высоких результатов, добиваются власти и привилегий, благодаря которым у них есть ресурсы для того, чтобы сделать свою жизнь максимально безопасной. Другие берут все под свой контроль, избегая людей, прячась от мира, который кажется безжалостным. В любом случае жизнь их предсказуема, и никто не подбирается достаточно близко, чтобы причинить им боль. Скука и одиночество любого вида контролируемой жизни кажутся небольшой платой за то, чтобы свести к минимуму угрозу повторного причинения вреда.

Точно так же, как 11 сентября 2001 года изменило восприятие США мира и необходимости контролировать его, те, кто застигнут врасплох злоупотреблениями или пренебрежением, выделяют огромные средства на свои внутренние Пентагоны для защиты и контроля своих маленьких уголков мира. Для этих защитников окружающая среда сегодня кажется такой же опасной, как и тогда, когда они действительно подвергались риску.

Что же заставило Кевина почувствовать себя в опасности? Отец Кевина, врач из южного Иллинойса, развелся с его матерью, когда мальчику было семь лет, переехал в другой штат и снова женился. После этого он не платил алименты на ребенка и не виделся с ним. Мать Кевина, которая пошла работать регистратором в больницу, большую часть его детства была занята несчастливыми отношениями с мужчинами, один из которых иногда бил ее в присутствии мальчика. Кевин, единственный ребенок, чувствовал, что матери часто хотелось, чтобы его не было рядом. Хотя отец его бросил, а мать им пренебрегала, Кевин с головой ушел в учебу и получал отличные оценки в старших классах. Он молча поклялся построить жизнь, свободную от отвержения и унижения, — и он это сделал. Кевин получил стипендии в отличном колледже и медицинской школе и никогда не оглядывался назад. После женитьбы он не выражал негодования по поводу трудных обстоятельств своего воспитания. Профессор казался одним из тех людей, которые просто рождаются жизнерадостными.

Кевин гордился тем, что он предельно честен со всеми, но в то же время был мастером отрицания. Возможно, он и смог бы отчитать кого-нибудь, но прошлое заставляло его отрицать или сводить к минимуму существование любых эмоций, кроме гнева. Культурный антрополог Эрнест Беккер писал: «Полное понимание состояния человека свело бы его с ума»[33]. Кевин и многие люди, подобные ему, верят, что если они когда-нибудь полностью осознают, насколько плохим было их детство, то сойдут с ума — будут постоянно плакать, не смогут работать или у них случится нервный срыв.

Защитники Кевина

На том первом сеансе с Кевином я размышлял про себя о тех его сторонах, которые обращались ко мне. Там явно был контролер, который стремится доминировать в отношениях и держать людей на расстоянии с надменным высокомерием; часовой, который проверял меня на наличие опасности; работник-перфекционист, который сделал его таким успешным; и часть, которая отрицала проблемы, за исключением того, что его жена была очень расстроена из-за него.

За две недели до первого сеанса Кевина его жене Хелен это все надоело. Более тридцати лет она терпела придирки мужа по поводу ее вкуса в одежде, воспитания детей, политических взглядов, образования, интеллекта и логики. Хелен устала от его долгих часов на работе и от того, что он не был доступен для нее. Она переживала, не вернется ли муж домой в мрачном настроении, заставив ее и детей чувствовать, что для их же блага им лучше ходить на цыпочках. Ей надоело, что ее презрительно прерывали на званых обедах и публично называли глупой. Хелен наблюдала, как их дети возвращались домой с грудами пятерок, и видела, как Кевин придирался к единственной четверке. Теперь, когда их младший ребенок заканчивал школу, она захотела начать работать полный день и класть свои деньги на отдельный счет. Хелен больше не собиралась терпеть его — если Кевин не изменится, она уйдет от него. Она знала эти его стороны гораздо лучше, чем я.

Все это — язвительные комментарии, перфекционизм, склонность защищаться, трудоголизм и перепады настроения — исходило от внутренних защитников Кевина, которые просто выполняли свою работу. Никогда больше они не позволят ему страдать, даже если это будет означать причинение боли другим. У них не было иного выбора, кроме как продолжать защищать его до тех пор, пока он не станет менее уязвимым. Хелен или мне было абсолютно бесполезно указывать на ошибки в поведении мужчины; это только заставляло его чувствовать стыд и еще больше защищаться. Мне нужно было найти способ пройти мимо охраны.

Треснувшая крепость

Нападки Хелен на характер Кевина имели неприятные последствия, а вот ее решение уйти — нет. В песне Леонарда Коэна поется: «Во всем есть трещина, во всем есть трещина. Вот как проникает свет»[34]. Угроза Хелен пробила несколько трещин в крепости Кевина, но пока не было ясно, сколько света проникнет внутрь.

Столкнувшись с ультиматумом жены, он согласился прийти на терапию, но после нескольких семейных сеансов попросил о личной встрече. Оставшись со мной наедине, мужчина признался, что не очень высокого мнения ни о психотерапии, ни об эмоциях вообще, и он не мог понять, почему Хелен такая чувствительная. Конечно, у него были высокие стандарты; он сказал, что был строже к себе, чем к кому-то другому, и во многом был обязан этому своим успехом. Кевин согласился, что иногда бывал вспыльчивым и осуждающим, но утверждал, что это связано с такой напряженной работой, как у него. Мужчина рассказал, что его способность находить фатальный изъян в работе была легендой среди местных жителей. Друзей это ему не прибавило, но принесло уважение и иногда спасало жизни. Точно так же ему не нужна была любовь детей, достаточно того, чтобы они уважали его и его советы. Затем, неожиданно изменив тон, Кевин признался, как его пугает, что Хелен действительно уйдет. Он не знал, как сможет выжить без нее. Его изгнанная часть нашла маленькую щелочку и выглянула наружу.

Я понял, как непривычно для Кевина было чувствовать, а тем более демонстрировать такую уязвимость. Я хотел, чтобы изгнанная часть чувствовала себя желанной и защищенной рядом со мной, но я достаточно хорошо знал своих защитников, чтобы понимать, что они следят за каждым моим шагом. Как и мои, менеджеры Кевина, несомненно, были в ужасе от того, что я каким-то образом воспользуюсь его открытостью, и осуждали эту изгнанную часть за то, что она дала мне власть над ним. Я должен был быть очень осторожен в своих реакциях.

Когда Кевин приоткрыл эту маленькую трещинку в своей внушительной крепости, сказав мне, что боится ухода Хелен, я понял, что лучше не пытаться ее расширять. Вместо этого я постарался успокоить его бдительных менеджеров, подчеркнув, насколько это понятно и каким опустошенным я был, когда от меня уходили партнеры. Затем оставил эту щекотливую тему и спросил, каково ему было проходить со мной терапию. Я сказал, что мне трудно показывать недостатки или уязвимые места другим мужчинам, и мне было интересно, каково ему. Кевин ответил, что мало чего боится, но признался, что ему было неудобно находиться со мной в таком состоянии. Он не любил ни у кого просить помощи и гордился своей независимостью. Но дома дела шли неважно, и он постоянно переживал из-за этого, так что я мог бы помочь. Трещина расширялась сама.

Защитник боится

В течение следующих шести сеансов мы с Кевином составляли постоянно растущий список его страхов, которые он опасался раскрыть. Он боялся, что может расплакаться, чего не делал с детства. Мужчина предупредил, что не хочет пробовать глупый трюк в стиле нью-эйдж и предпочел бы заняться какой-нибудь формой эмпирически подтвержденной терапии. Он выражал презрение к жертвам, которые хныкали и обвиняли в своих проблемах родителей или общество; был полон решимости не превратиться в одного из них. Кевин боялся, что я буду думать о нем хуже, если он заговорит о внутренней боли. Он не знал, что у него внутри, и утверждал, что, вероятно, там нет ничего важного. По словам мужчины, в его жизни произошли события, которые он не хотел бы вспоминать. Он боялся упасть в черную дыру.

Я серьезно отнесся ко всем страхам Кевина, особенно к боязни падения в черную дыру, что обычно означает погружение в омут боли и стыда. Я сказал, что, хотя есть риск столкнуться с некоторыми его частями, пострадавшими от событий прошлого, можно помочь им исцелиться, не позволяя им взять верх. Я не скрывал, что это, возможно, повлечет за собой слезы, но сострадательные и ненадолго. Мы могли бы облегчить его боль, чтобы ему больше не пришлось бояться этой черной дыры.

Однако это был выбор Кевина. Я заверил его, что никогда не буду заставлять его делать это, и если он решит этого не делать, то буду уважать его выбор. Мне на собственном опыте пришлось узнать, какой пугающей может быть перспектива заниматься внутренней работой.

Я сказал Кевину правду — я действительно понимаю. Я много лет избегал боли, а потом двинулся навстречу ей, брыкаясь и крича. И я пошел туда только потому, что, как и Кевин, все равно был поглощен ею. Ситуация взломала крепость моих защитников, и, как и он, я больше не мог сдерживать чувства, которые изгонял с детства. И я был психотерапевтом, который учил других работать со своими эмоциями.

Это было гораздо более серьезным испытанием для такого человека, как Кевин, который всю свою жизнь держался как можно дальше от ситуаций, где он может стать уязвимым. Хотя он был свидетелем сильной боли в отделении неотложной помощи, его учили не испытывать ее из страха потерять клиническую объективность. Мужчина считал, что работает в зоне боевых действий, и напускал на себя вид невозмутимого военного командира. Чувств он не хотел ни в работе, ни в личной жизни.

Я уверен, что травмировал своего психотерапевта во время сеансов, последовавших за разоблачением одного из моих изгнанников. Я был убежден, что психотерапевт потеряла уважение ко мне, и допытывался у нее, что она обо мне думает. Поскольку я тоже был опытным психотерапевтом, я также дал ей понять, что, по моему мнению, она делает неправильно, и сказал ей, что она недостаточно сильна, чтобы работать со мной. Я оказался отвратительным сопротивляющимся клиентом. К счастью, психотерапевт была терпелива с моими внутренними опекунами, давая им уверенность и контроль, в которых они нуждались. В конце концов она прошла все их тесты, и они отступили и открыли ворота. Я позволил ей сопровождать меня в мучительном путешествии в страну моих изгнанников.

Благодаря этому опыту я был готов дать Кевину достаточно времени, прежде чем он решит, разрешать ли мне сопровождать его. Я был рад предоставить его менеджерам столько времени, сколько нужно, чтобы тщательно исследовать меня и понять, во что они ввязываются. Их долгом было защищать его, и они имели полное право бросать мне вызов до тех пор, пока не убедятся, что я не причиню большего вреда — и даже могу быть полезен.

Вход внутрь

На одном из сеансов я предложил Кевину расслабиться, закрыть глаза, направить внимание внутрь, на свои критические мысли, и спросить, чего они боятся, что произойдет, если они перестанут сурово судить его и других. Кевин чувствовал себя глупо, разговаривая сам с собой подобным образом. Но я попросил его попробовать отнестись к этому как к простому эксперименту — способу лучше познакомиться со своими мыслями и чувствами. Он неохотно продолжил и с сосредоточенным видом молчал (наверное, секунд тридцать). Потом Кевин сказал, что услышал слова, от которых ему было бы больно. «Но это безумие, — возмутился он. — Как такое осуждение могло защитить меня от боли?» Я посоветовал ему задать этот вопрос себе; в конце концов его внутренний критик ответил, что, если он будет распекать других, они не подойдут достаточно близко, чтобы причинить ему боль. Если он будет нападать на себя, он в итоге станет таким совершенным, что никто другой не будет его критиковать. Я спросил Кевина, может ли он поблагодарить эту часть за то, что она защитила его. Когда он это сделал, то сказал, что ощущение похоже на ослабление повязки вокруг головы.

Я попросил Кевина спросить этого критика, кого это защищало. Он сразу же увидел перед мысленным взором большую стену с толстой, тяжелой дверью и услышал внутренний голос, говорящий, что за ней скрывается его боль. Я решил притормозить. Мы подошли к порогу сдерживания его боли. Я хотел быть уверенным, что у нас есть разрешение на продолжение. Потом мы провели еще две сессии, обсуждая, безопасно ли идти навстречу его боли, еще раз обсудили каждый из его страхов, и я спросил, как мы могли бы справиться с каждым из них. Затем я попросил его переориентироваться внутрь и спросить, возражают ли какие-либо части против нашего продвижения вперед. Он сказал, что ничего не слышал. Мы еще раз поговорили с критиком, и эта часть дала нам разрешение продолжать. Были планы вернуться к этой двери на следующем сеансе и чувство, как будто мы вот-вот спустимся в бездну.

Самоубийственная часть

Но, конечно, это было не так-то просто. Кевин пришел на следующий сеанс и заявил, что всю неделю его мучили мысли о самоубийстве. Он сказал, что, сколько он себя помнит, такие желания таились в глубине его сознания; на самом деле это отчасти утешало, но превратилось в сильное побуждение, которое он испытывал сейчас в нескольких других случаях. Мужчина никогда не поддавался этому порыву, но теперь боялся, что так и будет. Я помог ему убедить те части, которые так боялись суицидального персонажа, что мы могли бы освободить его от этой роли, после чего они дали разрешение работать с ним.

Шварц. Продолжайте и сосредоточьтесь на этом суицидальном голосе. Начнем с того, что он находится в отдельной комнате, а вы стоите за ее дверью.

Кевин. Хорошо, он в комнате.

Шварц. Как вы к нему относитесь?

Кевин. Я рад, что он заперт. Он очень страшный, с черным капюшоном и всем прочим.

Шварц. Попросите части, которые боятся этого, отступить и позволить нам с вами познакомиться с этим чуть ближе. Скажите им, что мы не войдем в комнату, пока они не решат, что это безопасно.

Кевин. Они не желают, чтобы я знакомился с ним. Они хотят держать его взаперти.

Шварц. Это понятно, но наша цель — помочь им избавиться от этой страшной части, чтобы им не пришлось так бояться. Но мы не можем этого сделать, если они заставляют вас опасаться его.

Кевин. Они отойдут назад и будут наблюдать, но только в том случае, если смогут в любой момент прыгнуть обратно.

Шварц. Прекрасно. Как вы сейчас относитесь к суицидальной части?

Кевин. (Спокойно.) Я хочу знать, почему он хотел моей смерти.

Шварц. Продолжайте и спросите об этом как будто из-за дверей комнаты.

Кевин. Он говорит, что я заслуживаю смерти.

Шварц. Спросите, чего он боится, что произошло бы, если бы вы этого не сделали.

Кевин. Он говорит, что я буду продолжать причинять людям боль.

Шварц. Значит, это попытка удержать вас от причинения вреда людям — верно?

Кевин. Он так говорит. Но я помогаю людям. Боже, я же врач!

Шварц. Попросите часть, которая сейчас защищает вас, отступить. Затем спросите, что этот парень в капюшоне хочет показать вам о причинении вреда людям.

Кевин. (После долгой паузы.) Я вижу, как кричу на свою мать, а теперь она плачет.

Шварц. Сколько вам лет?

Кевин. Семь или около того. Мой отец только что покинул нас. Я обвиняю мать в том, что он ушел из-за нее, и она уничтожена. Мне нельзя было этого делать. Я боюсь, что сейчас она тоже уйдет.

Шварц. Что вы чувствуете по отношению к этому мальчику?

Кевин. (Тихо плачет.) Мне так жаль его. Понятно, почему он решил, что скорее умрет, чем снова расстроит ее.

Нередко клиенты, достигнув границы территории изгнания, которая часто представляется им стеной, пещерой или пропастью, испытывают внезапную эскалацию защитной активности (в случае Кевина — суицидальную часть). Они могут уйти в запой, начать резать себя, разозлиться на меня или кого-то другого, у них может возникнуть сильное желание прекратить терапию, уехать из города или уйти так, как хотел Кевин. Раньше меня пугали тяжелые симптомы. Я мог подумать, что человек был встревожен больше, чем я изначально предполагал. Я бы рекомендовал клиентам медикаментозное лечение или госпитализацию. Я бы отступил с территории изгнания.

Теперь я стал ожидать подобных эпизодов и иногда даже предсказываю их клиентам. Это естественная, отчаянная реакция на перспективу попасть туда, куда каждая часть боится ступить. Они также проверяют способность терапевта сохранять присутствие и не паниковать. Когда я могу это сделать, все обычно идет так, как произошло с суицидальной ролью Кевина. Это не означает, что иногда не требуется медикаментозное лечение или госпитализация; важно только учитывать контекст, в котором возникают симптомы, и не реагировать слишком остро.

Помощь изгнанникам в исцелении

Соединившись со своей суицидальной частью, Кевин вернулся к двери своей боли. К счастью для него, когда он пришел ко мне, я уже знал, как помогать изгнанникам безопасно выздоравливать. После того как я попытался помочь изгнанникам и обнаружил, что позже у клиентов иногда возникала пугающая обратная реакция, стал гораздо осторожнее. Я должен был найти способ помочь им сблизиться с изгнанниками, не давая им поглотить себя, потому что именно этого менеджеры боялись больше всего. Оказалось, что решение было очевидным, настолько простым, что оно даже не приходит в голову. Вы можете просто попросить изгнанников не перегружать вашу внутреннюю систему эмоциями, которые они испытывают, когда вы приближаетесь к ним.

Части могут контролировать степень слияния своих чувств с эмоциями «я». Как узники в замке, изгнанники пытаются взбунтоваться всякий раз, когда в крепости их похитителя появляются трещины. Они не думают, что получить помощь можно каким-то другим способом. Но когда они верят, что мы приходим им на помощь, им не нужно подавлять друг друга и они могут позволить людям подойти ближе, не сливаясь полностью. Тогда клиенты смогут испытывать вытесненные эмоции, но не настолько, чтобы это угрожало системе.

Как только я понял это, у клиентов появилась возможность приблизиться к какой-то части, а затем оставаться рядом с ней достаточно долго, чтобы поверить, что человек заботится о ней. Иногда это занимало много времени, и мы проводили несколько сеансов, просто успокаивая какую-то часть.

Стоя за дверью, я попросил Кевина спросить его боль, готова ли она не захлестнуть его, как только он войдет и приблизится к ней. Он услышал, как чей-то голос прошептал: «Хорошо», вошел в дверь и увидел семилетнего мальчика, свернувшегося калачиком и дрожащего примерно в трех метрах от него. Его первой реакцией было отвращение к слабости мальчика, но после того, как я попросил его найти эту вызывающую отвращение часть и заставить ее отступить, ему тут же стало грустно за парня, хотя он и не знал, почему тот был так расстроен. Я попросил Кевина показать мальчику, что он сочувствует ему и заботится о нем. После некоторых уговоров Кевину удалось заставить паренька сесть и даже позволить обнять себя. Я был впечатлен тем, как этот внешне жесткий, холодный человек, казалось, точно знал, как заботиться о мальчике. К концу этого сеанса паренек сказал, что верит в заботу Кевина. Однако он попросил, чтобы Кевин проводил с ним время каждый день. Эта просьба спровоцировала некоторых защитников мужчины, которые сказали, что, как они и думали, на мальчика уйдет все его время и энергия и он ничего не добьется. Однако они неохотно согласились позволить ему попробовать такой подход в течение недели.

На следующем сеансе я был удивлен, что Кевин сдержал данное пареньку обещание, проводя с ним по пять минут каждое утро, а также время от времени думая о нем в течение дня. Казалось, мальчик был очень доволен этим, а еще удивлен. Когда клиенты впервые пытаются побыть вместе с изгнанниками, многие забывают об этом (точнее, их защитники заставляют их забыть), и части чувствуют себя покинутыми. Кевин сказал, что ему являлись странные сны, которых он не помнил, и ему часто хотелось побыть одному. Пришлось объяснить, что в этот период терапии такое в порядке вещей.

Я спросил, готов ли он увидеть то, что мальчику нужно было показать ему о прошлом. Он сказал: «Да», и я предложил его попросить мальчика об этом. Кевин сразу же увидел себя семилетним мальчиком, свернувшимся калачиком и дрожащим в картонной коробке из-под холодильника у себя на заднем дворе. В доме ссорились родители, и он слышал, как их крики эхом отдавались от окон. Он был в доме и видел их ссору, а родители не замечали его ужаса, пока отец не ударил мать и та не закричала, что уходит от него. Кевин выбежал на улицу, чтобы спрятаться, и несколько часов пролежал, дрожа, в коробке, пока его наконец не нашли. Это была одна из многих сцен детства, изобилующих предательством, пренебрежением и ужасом, свидетелем которых был Кевин. Сначала он некоторое время наблюдал за происходящим, а затем отмахивался от этой сцены, говоря что-то вроде: «Итак, мне было больно — и что с того? Всем порой больно, многим гораздо хуже, чем мне сейчас». В другое время он объяснял мне, почему его мать или отец не могли поступить лучше, как будто извиняясь за них. Я попросил его найти части, которые говорили это и прерывали наблюдение за болью маленького мальчика, и договориться с ними на время уйти в другую «комнату». Мы свяжемся с этими частями позже.

Без этого вмешательства свидетельствование проходило более гладко. Вскоре после ссоры отец Кевина ушел из семьи и уже не возвращался. Мать встречалась со множеством мужчин, один из которых избил ее в присутствии Кевина. Он чувствовал, что ей часто хотелось, чтобы его там не было, и это осознание в сочетании с чувством никчемности из-за того, что его бросил отец, породило убеждение, что если он будет зависеть от людей или сблизится с ними, то будет отвергнут или покинут. Его критик пообещал «никогда больше» и посоветовал ему преуспеть в учебе. Вскоре он обнаружил, что может погрузиться в учебу и обрести власть над другими благодаря своей блестящей успеваемости.

Кевин не забывал и не подавлял эти сцены детской боли, а скорее держал их на расстоянии вытянутой руки. Теперь он видел их так, будто это были очень эмоциональные, детализированные сцены из фильма. Иногда ему было так жаль героя, что он действительно плакал от сострадания. После каждой сцены мужчина обнимал маленького мальчика в них и благодарил его за то, что тот показал ему произошедшее. Затем он спросил мальчика, в какой части тела он сохранил чувства или убеждения, связанные с этими событиями. Семилетний мальчик носил в животе пылающий огненный шар, который Кевин помог вытащить и бросил в целебное место за пределами его внутреннего горизонта. Мгновение спустя шар вернулся в виде голубого сапфира, который мальчик мог носить на сердце. Затем Кевин помог потерянным мальчикам найти безопасные и комфортные места для жизни в своем внутреннем мире. Один из них выбрал залитую солнцем комнату с выходом в сад, полный деревьев, по которым можно лазить. Кевин пообещал лучше заботиться о них в будущем и утешать, а не изолировать, если они почувствуют обиду из-за событий во внешнем мире.

Этот процесс выявления и высвобождения экстремальных эмоций или убеждений, которые несет в себе часть, называется снятием бремени; в IFS это эквивалентно исцелению части. Стоит частям освободиться от груза, и они нередко немедленно возвращаются в естественное состояние, словно освобожденные от чар. Тогда изгнанники, такие как потерянные мальчики Кевина, становятся гораздо менее уязвимыми, поэтому их защитники могут ослабить бдительность и найти новую работу.

С каждым новым снятием бремени язвительный внутренний критик Кевина расслаблялся и постепенно брал на себя новую роль карьерного консультанта. Он по-прежнему хорошо разбирался в качестве, но вместо того, чтобы нападать на недостатки Кевина или других людей, он готов был двигаться вперед. Подошла к концу и многолетняя борьба Кевина с головными болями из-за напряжения, когда повязка критика вокруг его головы растаяла.

Снятие бремени и трансформация изгнанников позволяют менеджерам-защитникам расслабиться, делая человека менее уязвимым для нападок. Раньше, если кто-нибудь, особенно Хелен, критиковал Кевина, он не только испытывал дискомфорт от того, что кто-то расстроен из-за него, но и его внутренний критик утяжелял груз, падающий в его стоячий бассейн стыда и унижения, как глубинная бомба. Боль от пренебрежения усиливалась отражением всей прошлой боли, которую все еще несли его части, — от травм привязанности. По мере того как мы откачивали накопившуюся у Кевина боль, критика теряла для него свою силу. То же было верно и для угрозы ухода Хелен. Она больше не вызывала прежнего физиологического отчаяния — дрожи и тошноты, — потому что не возвращала его во времена ухода отца. Кроме того, его юные части теперь знали, что, если Хелен бросит их, Кевин все равно будет рядом. Он стал их главным опекуном.

Кевин сказал, что внутри у него стало спокойнее, словно он больше не пытался постоянно быть на шаг впереди чего-то. Он увидел свою мать по-другому — как женщину, которая никогда не чувствовала себя любимой и не верила, что заслуживает любви, — и больше не испытывал к ней сдерживаемой ярости, которая отравляла их отношения с юности. Мужчина поведал, что всю взрослую жизнь пытался избавиться от прошлого, и ему показалось ироничным, что для этого он должен был приблизиться к нему. Это действительно трудно понять. Кевин наконец-то полностью увидел, что ему нужно, чтобы больше присутствовать в настоящем. С ним было больше частей, не застрявших в прошлом и не боявшихся будущего.

Работа Хелен

До сих пор мое внимание в этой истории было сосредоточено на работе с Кевином: за этот период я провел с ним гораздо больше сеансов, чем с Хелен, вдобавок работа с ним была очень наглядной иллюстрацией того рода воссоединения с изгнанниками, которое необходимо для успешной работы пар.

У нас с Хелен также было несколько индивидуальных сеансов, во время которых она проанализировала последствия презрения, трудоголизма и дистанцирования Кевина. Разумеется, женщина нашла маленьких девочек-изгнанниц, которые отчаянно нуждались в привязанности отдалившегося отца, яростных защитников, которые охраняли их, и заботливую часть, которая долго доминировала в ее жизни и теперь сдерживалась сердитыми частями. Когда ее дети из подвала стали доверять ей заботу о них, гнев ее защитников поутих и они позволили ее «я» брать на себя больше руководства во взаимодействии с Кевином. Это не означало, что Хелен внезапно стала заботливой и восприимчивой к нему. Она пользовалась другими качествами «я», включая ясность, смелость и уверенность в себе. На семейных сеансах, которые периодически чередовались с гораздо более многочисленными индивидуальными сеансами с каждым партнером на начальном этапе их терапии, женщине становилось все легче спокойно и убедительно говорить о своем намерении никогда больше не отдавать себя на милость защитников Кевина. Она умела быть напористой, не проявляя презрения, и доходчивой, не выказывая недоброжелательности, как на сеансах, так и дома.

Яростная часть Хелен пугала Кевина, но ее новая сила привлекала его, и он еще больше боялся ее потерять. Этот вполне реальный страх также мотивировал мужчину продолжать работу со своими частями, даже когда он меньше всего хотел приходить ко мне. Кроме того, поскольку он чувствовал себя менее уязвимым для ее гнева, его защитникам оказывалось легче позволить нам сосредоточиться на его проблемах, а не на том, что она с ним делала и как ей нужно было измениться.

Семейные сеансы

По мере того как Кевин и Хелен все больше развивали управление «я», мы начали переходить к большему количеству парных сеансов, время от времени чередуя их с индивидуальными. Когда, как в случае с Брэди, партнеры изначально настолько поляризованы, что не могут контролировать свои части в присутствии другого, я постепенно перехожу от работы с каждым партнером по отдельности к совместным сеансам. Я считаю, что позволять парам активизировать друг друга на сеансах не только бесполезно, но и порой вредно, поскольку изгнанники каждого становятся всё более уязвимыми, а их защитники — всё более экстремальными. Некоторым конфликтным парам, находящимся в состоянии боевой готовности, не нужны отдельные сеансы: несмотря на их сильные чувства, их половинки доверяют им настолько, что отступают назад и позволяют им общаться друг с другом на сеансах. Тогда они часто чувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы показать свою уязвимость в присутствии партнера, поэтому мне не нужно их разлучать. Некоторые сеансы включают мою работу с одним партнером, пока другой наблюдает. Это порой глубоко влияет на обоих.

Близость может значительно углубиться, когда один человек раскрывает другому то, чего он стыдится, особенно если другой может сохранить управление «я». Если свидетель принимает того, кто раскрывается, и предлагает ему любовь, раскрывшийся испытывает огромное облегчение и восторг от принятия и благодарен свидетелю. Последний больше сочувствует раскрывшемуся и чувствует, что ему оказали честь быть допущенным в святая святых.

Эта связь усиливается всякий раз, когда какая-либо ранее скрытая часть вовлекается в поток любви, создаваемый связью «я + я». И это особенно верно для тех частей, которых мы больше всего стыдимся и которые, по нашему мнению, презирает партнер. Если бы Хелен была в комнате, когда Кевин нашел себя семилетнего в коробке из-под холодильника, в обычных обстоятельствах она, вероятно, была бы глубоко тронута и по-новому поняла бы дистанцирование Кевина и его критику, которые так беспокоили ее. Если бы она передала ему свое сочувствие к этому мальчику и свое новое осознание того, почему он такой, какой есть, Кевин почувствовал бы, что его видят и любят так, как никогда раньше.

Мне выпала честь бесчисленное множество раз содействовать такому процессу, и каждый раз я бываю растроган до слез. Однако, как и многие драгоценности, этот процесс хрупкий, необходимо позаботиться о том, чтобы он работал. На ранних стадиях терапии не было возможности дать Хелен наблюдать за происходящим, находясь под управлением «я», и Кевин не позволил бы себе такую уязвимость, находясь с ней в комнате. Защитникам Хелен только недавно удалось свергнуть ее опекунов, и они не собирались позволять ей открыть ему свое сердце, пока не увидят серьезных перемен. Защитники Кевина были в ужасе от защитников Хелен и не теряли бдительности в ее присутствии. Если бы от отчаяния он был так уязвим перед ней, он семилетний был бы опустошен, когда она отреагировала холодно и критически — хоть на сеансе, хоть дома. Его защитники набросились бы на него за то, что он позволил себе такую открытость, и поклялись бы никогда не допустить повторения.

Таким образом, выбор времени, когда поощрять пары быть уязвимыми друг перед другом, имеет решающее значение. Я на собственном горьком опыте узнал о серьезных неудачах и негативной реакции, возникающих, когда партнеров побуждают делать это преждевременно. Когда я не уверен, могут ли партнеры смотреть через свое «я», я осторожен и помогаю обоим лучше заботиться о своих частях, прежде чем просить их увидеть части друг друга.

Как только Кевин и Хелен достигли точки, когда я понял, что, если одна из их частей возьмет верх на сеансе, я смогу заставить их вернуться к управлению «я», я увеличил количество парных сеансов. Вначале мы говорили о проблемах, с которыми они столкнулись: о расставании, детях, деньгах. Я попросил у них разрешения поиграть в «детектор частей» — остановить действие, когда я заметил, что какая-то часть завладела кем-то из них, и обоим сосредоточиться на сработавших защитах.

«Я» во время шторма

Когда вы разговариваете с тем, кто вызывает сильные эмоции, у вас обычно нет возможности идти по этому внутреннему следу, чтобы обнаружить и исцелить изгнанника. Вместо этого вам приходится иметь дело с человеком, несмотря на ощущение ада в животе, огромного камня на груди или взрыва в мозге. Вы должны сохранять спокойствие, даже когда желание врезать ему по зубам или выбежать из комнаты практически побеждает. Вы должны казаться уверенными в себе, когда ваши колени хотят подогнуться, а руки дрожат и потеют. Вы должны думать и говорить четко, даже если ваш разум полон панических и сердитых голосов, кричащих одновременно, или вам кажется, что шестерни в мозге заклинило. Вы знаете, как важно держать сердце открытым и слушать, даже если слышите только ваши же части, жалующиеся на то, как они обижены или злы.

В таких ситуациях большинство людей испытывают облегчение, если им удается притвориться, что они контролируют ситуацию, и преуспеть в сдерживании своих экстремальных импульсов. Они счастливы, что не говорят и не делают того, о чем потом будут сожалеть. Возможно ли не просто притворяться уверенным, сострадательным, ясным и спокойным, а на самом деле быть таким, даже когда вы сильно возбуждены? Поскольку многие были воспитаны в убеждении, что у нас есть только одна личность, эта идея нам чужда: «Ты либо сердишься, либо спокоен. Как ты можешь быть тем и другим одновременно?» Как только вы узнаете свои части и свое «я», вы поймете, что это возможно. Ваше «я» становится «я» в шторме — спокойным центром внутреннего торнадо из возбужденных частей и внешнего урагана частей, расстроенных в окружающих вас людях.

Достижение этого состояния требует, чтобы вы делали противоположное тому, что привыкли. Обычно, когда ощущаете порыв наброситься на собеседника, вы пытаетесь контролировать его с помощью стыда («Я плохой, потому что злюсь»), тактики запугивания («Я уничтожу его») или минимизации («В любом случае это не так уж важно»); все это способствует внутренней поляризации. Разгневанная часть чувствует себя обесцененной, а защитники перегружены ответственностью за контроль над ситуацией. Если же вы отнесетесь к этому импульсу с состраданием и уверенностью, произнеся про себя: «Я понимаю, что это тебя очень расстраивает, но я могу с этим справиться. Позволь мне говорить за тебя прямо сейчас, и позже мы подробнее обсудим, что делать дальше». Части нередко не могут полностью слиться с вами, поэтому вы (как ваше «я») можете быть рядом с партнером, даже когда часть кипит внутри. Позже, когда вы останетесь одни, вы можете поговорить с частью обо всех ее проблемах и составить план действий или помочь ей сбросить груз. Цель поддержания управления «я» с провокатором состоит не в том, чтобы заставить этого человека измениться, но это часто становится удачным побочным эффектом, поскольку ваше «я» может пробудить его «я». Вместо этого вы действуете от своего «я» ради него самого — ради роста, который приходит, когда вы показываете своим частям, что они могут вам доверять.

Выступая «за», а не «от»

Практика выступать за части, а не от их имени, когда они срабатывают, — важный аспект управления «я». Сообщение, которое люди получают от вас, состоит из двух компонентов: содержания (собственно слов) и энергии, стоящей за ними. Когда ваши защитники расстроены и вы обращаетесь непосредственно к другому, они неизменно запускают части в этом другом. И напротив: когда вы слушаете своих защитников, а затем говорите за них от своего «я», сообщение воспринимается совсем иначе, даже если вы используете те же слова, что и ваши родители. Ваши слова теряют осуждающую остроту или отталкивающее отчаяние и принуждение. Вместо этого другой человек услышит ваше уважение и сострадание, дополняющие смелость ваших убеждений.

Здесь уместна даосская притча китайского философа Чжуан Цзы «Пустая лодка», которую перевел католический богослов Томас Мертон.

Если человек пересекает реку

И пустая лодка сталкивается с его яликом,

Будь даже у него дурной характер,

Он не станет сильно сердиться.

Но если он увидит человека в лодке,

Он крикнет ему держаться подальше.

Если крик не будет услышан, он закричит снова,

И еще раз, и начнет ругаться.

И все потому, что в лодке кто-то есть.

Но если бы лодка была пуста,

Он бы не кричал и не сердился.

Если твоя лодка пуста,

Когда ты пересекаешь реку мира,

Никто не выступит против тебя,

Никто не навредит тебе…

Таков совершенный человек:

Его лодка пуста[35].

Таким образом, позволяя частям расслабиться и доверять вам говорить за них, вы становитесь пустым сосудом, который может сталкиваться с другими людьми, не заставляя их чувствовать себя униженными, соперничающими, подталкиваемыми, отталкиваемыми или иным образом защищающими. Вы освободили свою лодку от эгоистических частей, но называть ее пустой — значит вводить в заблуждение, потому что ваш опустошенный сосуд наполняется энергией «я». Внутренняя энергия успокаивающе воздействует на любые части, к которым она прикасается, независимо от того, находятся ли они в вас или в другом человеке.

Когда ваши части верят, что вы будете говорить за них, они менее склонны брать верх и срываться на людях. На самом деле они желают иметь право голоса — чтобы вы их выслушали и их позиция была представлена другим. Подобно людям, не сумевшим быть аутентичными и полностью выразить себя, большинство частей не нуждаются в резком, очищающем выражении — достаточно признания и представления.

Управление «я» как способ взаимодействия

Эти практики — оставаться «я» в шторм или в пустой лодке и говорить за свои части, а не от их имени — могут быть объединены в общий способ взаимоотношений пары, когда у вас возникает конфликт. Он включает ряд шагов. Когда вы начинаете ссориться, каждый из вас может: 1) сделать паузу, 2) сосредоточиться внутри и найти части, которые срабатывают, 3) попросить их расслабиться и позволить вам говорить за них, 4) рассказать партнеру о том, что вы обнаружили внутри (говорите за свои части), и 5) слушать партнера с открытым сердцем.

Когда пара находится в состоянии боевой готовности и каждый сосредоточен внутри себя, как в шаге 2, обычно они слышат только своих защитников. Если вы чувствуете себя в безопасности, то, сделав еще один шаг навстречу уязвимости, можете получить больше пользы. Этот шаг предполагает пребывание внутри достаточно долго, чтобы узнать об изгнанниках, которых охраняют ваши защитники, а затем рассказать своему партнеру об этих детях из подвала. В большинстве случаев, когда у одного из партнеров хватает смелости раскрыть уязвимость, которая движет его стремлением к защите, атмосфера немедленно смягчается и пара переходит к общению «я + я».

Иногда это невозможно: либо ваши защитники не раскрывают вам ваших изгнанников, либо, если все-таки раскрывают, они не верят, что вашему партнеру безопасно знать о них. Порой бывает действительно небезопасно. У вашего партнера могут быть части, которые автоматически реагируют на уязвимость презрением или могут использовать это откровение против вас в последующей ссоре. В таком случае я бы поработал с каждым из вас отдельно, прежде чем предлагать такое разоблачение.

Примерно через месяц после начала нашей терапии Хелен велела Кевину уйти, и он нашел квартиру. Теперь он хотел вернуться домой. Он сказал, что прошел несколько месяцев терапии, которая, по его признанию, оказалась трудной, но полезной, и он был одинок. С нехарактерной для него нежностью Кевин сказал Хелен, что скучает по ней, и это прозвучало искренне. Женщина была не готова. Она сказала, что видит некоторые изменения в том, как он относится к ней, но не верит, что он сможет их сохранить. Она беспокоилась, что сейчас он старается, но все вернется на круги своя, как только он вернется и почувствует себя комфортно.

Их тон резко отличался от предыдущих сессий. Они относились к чрезвычайно щекотливой теме заботливо и чутко. Я был очень тронут, когда стал свидетелем того, как они осторожно выглядывали из-за стен замка и на цыпочках приближались друг к другу. Однако контролер Кевина не смог сдержаться и внезапно захватил его. Не исключено, что это было неизбежно.

Хелен повторила, что ей нравится его новая версия, когда тон Кевина резко изменился. Голосом, который был знаком Хелен, а к тому времени и мне, он сердито сказал, что, по его мнению, ей нравится мучить его — стремление держать его дальше от дома было ее местью. Хелен выглядела так, словно ее ударили в живот. Я решительно велел Кевину замолчать и попросил их обоих сосредоточиться внутри себя, чтобы найти части, «активные» в тот момент.

Порой очень опасно помогать парам стать более открытыми друг другу после многих лет боли и дистанции. Не все хорошо, пока они общаются из-за стен своего замка, но когда их защита ослабевает, то они могут причинить друг другу боль так, как никогда прежде. Ранее изолированные изгнанники оказываются на воле, полные надежд, но измученные. Обидные слова партнера, которые раньше отскакивали от стен вашей крепости, теперь бьют по вашей открытой уязвимости. Поэтому, в отличие от многих семейных терапевтов, я не призываю супругов пытаться открыться друг другу до тех пор, пока не буду уверен, что их не уничтожат защитники партнера. Вот почему я сказал Кевину и Хелен, чтобы они не стремились сблизиться в течение нескольких месяцев, пока я в основном работал с ними индивидуально. Я ждал, прежде чем предложить им это, пока не поверил, что, когда они неизбежно причинят боль друг другу, у них будет возможность самостоятельно залечить внутренние повреждения и вернуться к управлению «я».

Когда глаза Кевина и Хелен были закрыты, я посоветовал им оставаться внутри, пока они не найдут активированных защитников, а также части, которые эти защитники охраняют, и не выходить, пока они не смогут говорить от имени этих частей. Кевин открыл глаза через несколько минут, но Хелен оставалась внутри почти десять минут.

Кевин сказал, что нашел управляющую часть, которая захватила его ранее, и извинился перед Хелен за то, что позволил ей взять верх. Он отметил, что это одинокий ребенок, о котором он раньше не знал. Контролер сообщил ему, что он больше не может выносить долгих выходных в одиночестве, поскольку ребенок пришел в отчаяние, лишившись контакта с человеком. Он начал чувствовать себя все более никчемным и запаниковал, что вот-вот умрет. Когда Хелен не изменила решения, несмотря на уважительные и любящие просьбы Кевина вернуться домой, контролер почувствовал, что у него нет выбора — ему пришлось взять верх и опробовать старую тактику вины, которая раньше срабатывала, потому что он не знал, сможет ли пережить еще один одинокий уик-энд.

Хелен сказала, что ценит его извинения и часто чувствовала в нем этого отчаявшегося ребенка. Она отметила, что, когда сосредоточилась внутри, ее тут же атаковала яростная часть, твердившая: «Видишь, я же говорила тебе, что он не изменился. Он все еще унижает тебя! Тебе не стоило раскрываться, и никогда больше так не делай!» Женщине потребовалось время, чтобы успокоить этого защитника и добраться до ребенка, который был опустошен извержением вулкана Кевина. Когда Хелен впервые нашла эту девочку, та застыла, словно в шоке, но женщина смогла обнять ее и напомнить о том, над чем они работали со мной: что Хелен будет заботиться о девочке, что бы ни делал Кевин. Она стала главным опекуном своих изгнанников. Когда разъяренная часть увидела, что Хелен может успокоить девочку, она расслабилась и позволила женщине вернуться, чтобы поговорить с Кевином от их лица.

Кевин понятия не имел, что его контролер так на нее влиял, ведь ему доводилось наблюдать только ее ярость. Это распространенная проблема, когда пары ссорятся. Поскольку именно защитники ведут настоящую борьбу, ни один из них никогда не видит закулисного ущерба от деятельности защитников. Это похоже на то, когда ВВС США бомбят другую страну, а мы не видим видеозаписей разрушенных жизней и домов. Гораздо труднее голосовать за войну, когда вы осознаёте ее реальные последствия, независимо от того, идет ли она между нациями или между отдельными людьми. Это одна из причин того, что раскрытие ваших изгнанников, а не только защитников приводит к такому немедленному смягчению. Получив эту информацию, департамент внутренней обороны Кевина потерял значительную часть влияния на него. Он сказал Хелен, что будет работать с этим ребенком, чтобы еще больше обезоружить своего контролера.

Это было важное заявление. Искушение для партнера-нарушителя в таких ситуациях состоит в том, чтобы пообещать контролировать свои болезненные части. Тем не менее, пока Кевин не вылечит своего ребенка, маловероятно, что он не даст своему контролеру издеваться над Хелен, даже зная, какую боль это ей причиняет. Если бы он дал это обещание, а затем нарушил его, Хелен почувствовала бы себя преданной, решив: «Теперь он знает, как сильно это ранит меня, и все же продолжает это делать».

Это одна из отличительных черт IFS — мы не ожидаем, что защитник изменится до тех пор, пока изгнанник, которого он оберегает, не исцелится, так что человек будет меньше нуждаться в защите. Это осознание позволяет обойти много ограничений, в которые попадают пары, когда ожидают, что партнер сможет контролировать своих защитников, и постоянно разочаровываются, когда ему это не удается.

Я сказал Хелен, чтобы она не надеялась, что контролер Кевина полностью исчезнет из ее жизни, пока не выполнит эту работу. Женщина ответила, что теперь, когда она может успокоить свои части, она менее уязвима, но по-прежнему не хочет, чтобы он оставался в доме, пока не продвинется дальше в своей внутренней работе. Теперь Кевин согласился, сказав, что после этого обсуждения он хотел бы дойти до того момента, когда одиночество не будет беспокоить его так сильно.

Это хороший пример способности частей распознавать, когда пары в конфликте. Простой акт, заставивший каждого партнера остановиться, прислушаться к себе и говорить от имени своей части, а не за нее, превратил потенциальную катастрофу в возможность углубить доверие и взаимопонимание между ними. Как выяснил Готтман, пары всегда будут прибегать к нападкам в спорах. Цель не в том, чтобы научить их всегда бороться честно, а в том, чтобы помочь им устранить внутренние повреждения и впоследствии восстановить связь «я + я». Давайте немного поговорим об этом процессе восстановления.

Возмещение ущерба

Исследование Джона Готтмана показало, что форма ссоры в меньшей степени предсказывает проблемы в браке, чем то, сколько времени потребуется паре, чтобы вернуться в нормальное русло. Похоже, ключ к помощи паре заключается не столько в уменьшении количества или даже интенсивности ссор, сколько в улучшении процесса восстановления после конфликта. Проблема в том, что экстремальные защитники каждого партнера склонны терроризировать изгнанников другого, увеличивая бремя каждого из пары и усиливая восприятие другого как опасного. Если вскоре после ссоры каждый из партнеров сможет перейти под управление «я», позволить другому высказаться о влиянии ссоры на их отношения, а затем принести искренние извинения от лица частей, которые причинили боль, ни один из партнеров не останется с дополнительным бременем.

Кроме того, если восстановление проходит быстро, каждый партнер учится верить в то, что ситуация может быть непростой, но способен быстро восстановиться. Это знание помогает партнерам не паниковать, когда их защитники вступают в конфликт. Нередко ссора страшна не из-за конфликта, а из-за страха, что она приведет к дням или неделям отдаления и взаимного презрения. Как только у пары появляется уверенность в том, что разрыв в их отношениях временный, гораздо легче сохранять управление «я», даже если защитные механизмы активизируются. Мы подробнее расскажем об этом процессе восстановления ниже.

«Я» в шторме

В течение следующей недели контролер Кевина появлялся несколько раз, но что-то изменилось. Мужчина сказал, что чувствовал, как контролер поднимает голову, и несколько раз он действительно пытался остановить его, но не смог. Однако пока контролер донимал Хелен, он ощущал себя почти наблюдателем, думая, что тот, вероятно, почувствовал необходимость дистанцироваться от нее, поскольку Кевин был уязвим во время сеанса. Он заявил, что это был очень странный опыт — одновременно ощущать презрение контролера и спокойствие своего наблюдающего «я».

У Хелен был похожий опыт. Когда она отвечала на вызов Кевина, ее ярость тут же возрастала, и она чувствовала обычные физиологические всплески; но женщина также поняла, что остается на некоторой дистанции от ярости и разговаривает с ней внутри. Она сказала, что напомнила ярости о том, как я предсказал поведение Кевина и как его контролер делал свое дело. В каждом случае после двух-трех резких перепалок оба быстро успокоились и исправили ситуацию, и в это время Кевин говорил об опасениях контролера по поводу его открытости во время сеанса.

Когда защитник берет верх, нежные изгнанники полностью сливаются с ним. Важный сдвиг происходит, когда вы способны поддерживать своего рода двойственное сознание, при котором, даже если не можете остановить какую-то часть, где-то внутри вы знаете, что это временно: сгустились грозовые тучи, но солнце скоро вернется.

Когда вы можете оставаться «я» во внутреннем и внешнем шторме, перспектива, которую вы способны сохранить, во многом способствует замыканию порочных циклов, которые заставляют пары бушевать неделями, месяцами или даже десятилетиями. Вы можете удержать других защитников, которые обычно вмешиваются (безнадежность, страх быть покинутыми, отвращение к себе или чувство загнанности в ловушку), от обострения ситуации и вместо этого способны быстро вернуться к управлению «я» и все исправить. Со временем вы обнаружите, что можете даже уговорить защитников отступить до того, как они возьмут верх, но это произойдет только после того, как ваши изгнанники станут гораздо менее уязвимы.

В следующие недели Хелен сообщила, что контролер Кевина иногда «заходил на огонек», но во время двух-трех таких появлений она смогла не заглотнуть наживку. Вместо этого женщина настойчиво напомнила Кевину, что он больше не может разговаривать с ней в таком тоне, но без обычного всплеска эмоций. Ее сердце оставалось открытым для мужа — даже когда она останавливала его, ей было жаль его за то, что он все еще настолько хрупок и полагается на контролера. Кевин тоже не забывал эти эпизоды. Он вспомнил, как поразился, обнаружив, что, когда Хелен оставалась спокойной и мыслила ясно, его контролер немедленно отключался. Поскольку реакция Хелен больше не подпитывала его, он иссяк. Кевин также пошутил, что считает эту способность Хелен очень сексуальной.

Когда вы сами себе главный опекун

То, чему научились Хелен и Кевин, — обычное явление для конфликтов в целом. Когда жестокие части встречаются с «я», они теряют самообладание. Следовательно, когда один из партнеров сохраняет управление «я» и сопротивляется приглашению на предсказуемый танец, схема нарушается. Иногда спровоцированный партнер сначала обостряет ситуацию, пытаясь вовлечь другого, но если тот остается невозмутимым, то игра меняется. Однако хочу еще раз напомнить, что сохранять управление «я» перед лицом защитников вашего партнера очень трудно до тех пор, пока ваши части не будут доверять вам как главному опекуну. Когда вы можете дать себе хотя бы часть того, что вам нужно, как это сделала Хелен, вспышки гнева партнера гораздо больше похожи на детские истерики, чем на угрозу вашему благополучию. Вдобавок вы становитесь намного привлекательнее для партнера.

Писатель Джон Уэлвуд хорошо описывает этот процесс: «Когда я больше не возлагаю на свою партнершу то, что по сути является духовным томлением, это освобождает ее от огромного бремени — заставить мою жизнь работать, заполнить мою пропасть, быть инструментом моего спасения. Это также позволяет мне видеть и любить ее как реального человека и ценить настоящие дары, которые она привносит в мою жизнь»[36]. Когда Кевин сказал Хелен, что будет работать с этим ребенком, он начал снимать бремя заботы о нем с ее плеч и стал терять «материнскую привязанность», которая мешала ему по-настоящему увидеть ее.

Кроме того, поскольку оба партнера становятся главными хранителями своих частей, им больше не нужно создавать неоизгнанников в другом человеке. Их прежняя потребность в том, чтобы партнер избавился от определенных частей, была вызвана уязвимостью их изгнанников и стремлением защитников привлечь партнера для определенного ухода за этими изгнанниками. Когда ваши изгнанники доверяют вам, поведение партнера становится не столько вопросом неотложной важности, сколько тем, что может вас заинтересовать.

На более позднем сеансе Кевин смог приблизиться к этому ребенку и полюбить его, в этот раз под наблюдением Хелен. Он был свидетелем сцен, когда ребенок отчаянно плакал в кроватке и никто не приходил к нему. Он слышал, что у его матери была послеродовая депрессия, но никогда особо не задумывался об этом. Теперь он появился на сцене, прижал ребенка к груди и без стыда заплакал. Пока мужчина говорил об этом между всхлипами, я посмотрел на Хелен. Она молча плакала. Когда Кевин забрал ребенка, Хелен подошла к нему вплотную и рассказала, как она была тронута и как сильно на протяжении многих лет ей хотелось увидеть эту сострадательную сторону, которая явно где-то в нем была. Она также глубоко сожалела о том, что ребенок так сильно пострадал.

Кевин молча принял предложение Хелен о любви. Потом, когда она заговорила о ребенке, он снова расплакался. Женщина обнимала мужа, пока он плакал с запредельной силой человека, который десятилетиями хотел освободиться. Я тоже плакал. Меня глубоко трогает, когда я наблюдаю, как ранее враждебные пары наконец соединяются.

Предвидение неприятностей

Хелен обнимала Кевина, пока сеанс не подошел к концу. Тот был словно в тумане, смущен и отметил, что очень устал. Женщина заявила, что очень счастлива. Я сказал им, что мне было приятно принять участие в этом сеансе и важно, чтобы они знали, что такой уровень связи возможен. Однако я счел своим долгом предупредить их, что, поскольку они оба так уязвимы, их защитники, скорее всего, будут возвращаться с удвоенной силой всякий раз, когда другой совершит малейшую ошибку. На самом деле, поскольку они всё еще оставались разделенными, я предложил им свести к минимуму контакты до нашего следующего сеанса.

Я не из тех, кому доставляет удовольствие портить людям радость сближения, но я на собственном горьком опыте убедился, что такие предупреждения необходимы. Даже после всей работы, которую каждый из них проделал, чтобы стать своим главным опекуном, «прорывная» сессия, подобная этой, оказалась ловушкой. Их защитники могли быть в состоянии повышенной готовности, и появление кого-либо из них с любой стороны могло спровоцировать эскалацию, которая убедила бы каждого в том, что сеанс фиктивный. Это может произойти, несмотря на мое предупреждение, но, по крайней мере, я мог бы сказать им, что это нормально, и помочь не реагировать слишком остро. Часто проблема заключается не в первоначальной защитной реакции — все дело в безнадежности и страхе, которые накатывают позже и создают стойкие негативные последствия. Если я смогу помочь им справиться с их ожиданиями, бесконечная защитная цепная реакция будет прервана.

Процесс семейной терапии часто проходит именно так. Партнеры делают несколько шагов навстречу друг другу, а затем пугаются и на некоторое время отдаляются. Это естественный процесс, и я научился уважать его вместо того, чтобы пытаться подтолкнуть пары к постоянной близости.

Я слышу много жалоб от одного партнера на то, что другой относится ко всем остальным лучше, чем к нему. Они говорят, что не могут этого понять, поскольку должно быть наоборот — вы должны относиться к тому, кого любите, лучше, а не хуже, чем ко всем остальным. Эта жалоба имеет смысл до тех пор, пока вы не поймете, что никто не может причинить вам такую боль, как партнер. Как мы обсуждали ранее, ваш партнер — назначенный спаситель ваших изгнанников, его поступки затрагивают эти уязвимые части вас больше, чем действия любого другого человека. Поэтому нереалистично ожидать, что вы двое сможете вести идеальные беседы «я + я» о насущных проблемах до тех пор, пока оба не станете главными опекунами своих изгнанников. У большинства людей много изгнанников, поэтому достижение этой точки может быть длительным процессом. Тем временем, в дополнение к овладению искусством восстановления и сохранения «я» в бурю, другой подход может помочь вам выдержать ритм ваших отношений, похожий на гармошку: понимать и ценить партнера как наставника-мучителя.

Партнер в качестве наставника-мучителя

Как правило, ваш партнер провоцирует в вас то, что вам нужно исцелить. Если, когда он причиняет вам боль, вы сможете сосредоточиться внутри и пойти мимо защитников к изгнанникам, которых они оберегают, у вас есть карта, которая приведет вас прямо к своего рода зарытому сокровищу. Вы можете использовать свои отношения, чтобы получить доступ к частям, для достижения которых могут потребоваться годы терапии, — к вашим травмам привязанности, то есть к изгнанникам, которые были обременены, когда вы были молоды, и ищут искупления. Исцеление этих частей очень обогатит вашу жизнь, независимо от того, что происходит в ваших отношениях. И если вы оба сделаете это, отношения станут основой потрясающей близости. Вы можете вернуться домой, к «я» друг друга.

Таким образом, постоянные и тщетные попытки заставить партнера измениться приводят к отчаянию. Когда вы сможете отойти от автоматических танцев на время, достаточное, чтобы воспользоваться картой для поиска сокровищ, которые дают ваши отношения, у вас появится надежда. Вы узнаете, что вам не нужен партнер, чтобы исцелять или дополнять вас. И по мере терапии вы нередко понимаете, что сложности в ваших отношениях, которые когда-то казались огромными булыжниками на пути к близости, волшебным образом превращаются в гальку.

Но большинству из нас трудно поверить в концепцию партнера как ценного мучителя. Наши менеджеры по защите организованы так, чтобы сделать внешний мир менее угрожающим и держать нас как можно дальше от нашего внутреннего мира. Внутри нас таятся эмоции, от которых они стараются дистанцироваться. Зачем им туда заходить? Большинство людей, которые приходят ко мне на семейную терапию, сосредоточены исключительно на том, чтобы заставить своего партнера измениться. Они мало осознают ущерб, который наносят их собственные пушечные ядра, и прекрасно осведомлены о разрушительных способностях партнера. Естественно, их части хотят устранить внешнюю угрозу, а не смотреть внутрь себя. Всегда трудно заставить человека погрузиться в свою боль, а не нападать на ее предполагаемый источник в партнере. Зачем нам идти в подземелье, когда крепость в осаде?

Большинство людей танцуют одни и те же танцы, даже с разными партнерами, поскольку никогда не утруждают себя заглянуть внутрь. Они всю жизнь стремятся к искуплению, в котором не нуждаются, разочаровываясь в каждом избранном искупителе, которого пытаются изменить, чтобы он соответствовал их требованиям. Стоит людям зайти внутрь и снять бремя с этих частей, как они освобождаются от этого проклятия.

На самом деле любая трудность в жизни, вызывающая экстремальную реакцию, может стать путем к частям, которые нам необходимо исцелить. Как пишет буддийская монахиня Пема Чодрон: «Другие люди запускают карму, которую мы не отработали. Они отражают нас и дают нам шанс подружиться со всем этим древним хламом, который мы носим с собой, как рюкзак, набитый камнями». И добавляет: «Идея кармы в том, что вы постоянно получаете уроки, необходимые вам для того, чтобы открыть свое сердце. В той степени, в какой ранее вы не понимали, как перестать защищать свое уязвимое место, ограждать свое сердце, вам дан этот дар учения в форме вашей жизни, и он даст вам все, что нужно, чтобы научиться открываться дальше»[37]. Чодрон рассказывает историю о великом индийском буддийском учителе Атише, который собирался в Тибет. Атиша знал, что у него были неосознанные слепые зоны, которые он мог обнаружить, только поддавшись на провокацию. Учитель беспокоился, поскольку слышал, что народ Тибета добродушен, гибок и открыт — не настолько раздражителен, чтобы давить на него. Поэтому он взял с собой своего подлого, эгоистичного бенгальского подавальщика чая, который поможет ему достичь нужного состояния. Есть похожая история о философе Георгии Гурджиеве. В духовном сообществе, которое он возглавлял, был старый, воинственный, эгоистичный человек, который всех раздражал. Когда он пригрозил уйти, Гурджиев заплатил ему, чтобы тот остался. Другие члены группы были возмущены тем, что этому несносному субъекту платили за то, чтобы он не ушел, а им приходилось платить самим. Гурджиев сказал: «Этот человек подобен дрожжам для хлеба. Без него здесь вы бы никогда по-настоящему не узнали о гневе, раздражительности, терпении и сострадании. Вот почему вы платите мне, а я плачу ему»[38].

Мы можем понять неприятные стороны нашего партнера как любимых несносных стариков — тех, кого можно назвать мучителями-наставниками. Иначе говоря, партнер часто дает нам желаемое из-за неосознанных причин, по которым мы выбрали его. В детстве на большинство детей ложилось значительное бремя по крайней мере со стороны одного родителя или опекуна. Когда чувствовали покинутость, стыд, предательство, заброшенность, принуждение, игнорирование, манипуляцию, подавление или террор, они ощущали себя никчемными или чем-то представляющим ценность лишь постольку, поскольку могли порадовать родителя. Многие чувствовали себя невидимыми — как будто близкие не замечали нашего «я», видя такими, какими хотели нас видеть, или смешивали свои эмоции относительно нас с эмоциями от того, что ненавидели. Когда партнер делает что-то похожее на то, что произошло ранее, это запускает части нас, застрявшие в тех днях, и это ключевые изгнанники. Партнеры могут быть назойливыми, но они — бесценные проводники, указывающие королевский путь к исцелению. Они лучшие гиды, гораздо лучшие, чем сердитые старики или разносчики.

Эта концепция партнера-мучителя противоречит многим распространенным представлениям об интимных отношениях. Например, большинство из нас считают, что если мы часто ссоримся с партнером, то он, возможно, «не тот» человек. Преданные партнерские отношения должны быть полны моментов любви, потому что нам нужно найти идеально подходящую родственную душу. Партнер должен исцелять нас и делать целостными, а не враждовать с нами или сдерживать нас.

Большинство моих клиентов обнаруживают, что, даже когда их партнер проявляет абсолютную любовь, это запускает в них части, не верящие, что они достойны любви, что та продлится долго или что любящий их человек заслуживает их чувств. Из-за нашего бремени и причин, по которым мы выбираем партнера, этот человек будет серьезно влиять на нас. Вопрос в том, будем ли мы использовать отношения для освещения темных подземелий, которые нам нужно очистить, или не станем заглядывать туда, сосредоточившись вместо этого на партнере.

Добродетельные циклы

Я продолжал работать с Брэди на семейных сеансах еще несколько месяцев. В конце концов Хелен попросила Кевина вернуться домой. Кевин произвел на меня впечатление, когда отреагировал с нехарактерной для него чувствительностью. Он искренне спросил, уверена ли она. Мужчина сказал, что научился оставаться один, не впадая в панику, поэтому не хотел, чтобы что-то давило на нее. Хелен подтвердила, что это так и что благодаря его новообретенной способности успокаивать себя она наслаждалась общением с ним больше, чем когда-либо раньше. Их возвращение к совместной жизни прошло не совсем гладко, но они оба были уверены в своей способности справляться с трудными моментами.

Когда пары могут поддерживать определенный уровень взаимосвязи «я + я», то начинают обращать вспять порочные циклы и создавать добродетельные. Они не только уже принимают, а не отвергают притязания друг друга на привязанность, но и достигают того, что можно назвать «позитивным преодолением». Постепенно незатронутые части внутренней семьи каждого человека, о которых я упоминал ранее, начинают возвращаться из группы, выступающей против партнера, в группу «за». Бездумное или вредное поведение партнера, которое вы считали жестоким, когда группа его противников была многочисленной и доминировала, становится терпимой причудой, если смотреть на него любящими глазами большинства сторонников. Если раньше вы никогда не давали своему партнеру передышки, то теперь у него есть свобода действий и вы снова можете увидеть качества, которые привлекли вас в нем изначально.

Когда вы чувствуете, что больше не ходите на цыпочках, ваши защитники расслабляются, высвобождая больше вашего «я», так что вы всё явственнее ощущаете связь с партнером «я + я», иначе известную как любовь. Когда в основе лежит это чувство, грозовые тучи больше не закрывают солнце полностью и вы не так остро реагируете на темные периоды в ваших отношениях.

Наконец, поскольку и вы, и ваш партнер становитесь главными опекунами ваших изгнанников, защитники каждого из вас отказываются от своих проектов по смене партнера. Ваши неоизгнанники ощущают, что партнер принимает их по-новому, и начинают верить, что он может оставить им место в вашей жизни. Они прекращают саботаж и покидают ряды противников. Добродетельный цикл движется по спирали вверх.

Последующие сеансы с Кевином и Хелен прошли легко. Фокус недовольства мужчины сместился. Если раньше он жаловался, что ему не хватает времени, чтобы достойно выполнять свою работу, то теперь ему хотелось, чтобы она не отнимала так много времени. Избавившись от «обезьяны достижений», он смог наслаждаться временем с Хелен и детьми без постоянных придирок своего настойчивого критика. Кевин не уволился с работы, но стал меньше писать и проводить больше времени с семьей. Хелен заметила, что дома он реже к ней придирается и стал более доступен для нее — например, разговаривал с ней в машине вместо того, чтобы включать радио. На вечеринке врач из больницы Кевина сказал Хелен, что коллеги заметили, насколько он повеселел. Его ординаторы больше не боялись разговаривать с ним. Физически и она, и я замечали разницу. Его лицо стало мягче, а осанка менее жесткой.

Хелен тоже изменилась. В период, когда они жили раздельно, она обратилась к небольшой группе подруг, которые все это время поддерживали ее. Подруги советовали Хелен не позволять Кевину возвращаться, но не заметили в нем тех изменений, которые видела она. Даже после того, как Кевин вернулся домой, Хелен продолжала регулярно встречаться с ними, что сначала вызвало недовольство Кевина. Но он смог сам это уловить и извиниться.

Хелен сказала, что с тех пор, как вышла замуж за Кевина, пренебрегала частью себя, любившей развлекаться с друзьями, поскольку он хотел, чтобы она была с ним дома, хотя обычно сидел в своем кабинете и писал. Она сказала, что никогда больше так не поступит, и была рада, что Кевин теперь может поддержать ее независимость. Хелен освобождала своих неоизгнанников, а Кевин находил для них место в их общей жизни. Он нашел бесстрашную любовь.

Когда и вы, и ваш партнер придерживаетесь отношений, управляемых «я», это не гарантирует, что ваши отношения всегда будут гармоничными. Однако вы оба будете использовать управление «я», чтобы узнать о том бремени, которое вы на него возложили, и избавиться от него. Поступая так, вы делаете то, для чего вы здесь, и ваши отношения от этого выигрывают. Ваши защитники могут расслабиться, зная, что, даже если вы серьезно поссоритесь, партнер выполнит свою работу и затем снова проявит свое «я». Для вас обоих ссора будет способом устранить больше препятствий на пути ваших взаимоотношений «я + я». Это знание дает надежду на связь, которая помогает парам выстоять в темные времена.

И напротив: когда только вы последовательно выполняете эту работу, а ваш партнер нет, какая-то часть вас оказывается разочарована и вы в итоге решите прекратить отношения. Вам может показаться, что вы научились всему, чему можно было научиться с этим партнером, и пришло время двигаться дальше. Однако в то же время способ взаимодействия, основанный на управлении «я», остается ценной практикой, независимо от того, что делает другой человек. Это сложнее, потому что ваши части будут говорить: «Мы должны взять верх, ведь это сделали его части», но, когда вы способны сохранять управление «я» перед лицом крайних черт другого человека, ваше «я» зарабатывает огромное уважение ваших частей. Это придает новое значение выражению «уверенность в себе».

Далее я конкретно расскажу о шагах, связанных с использованием ваших отношений для обучения и исцеления: как позволить вашему партнеру быть вашим наставником-мучителем, пробуждающим в вас ключевые ориентиры.

Глава 5. Практика: как привнести бесстрашную любовь

Я пытаюсь понять, что этот игривый мужчина, который дразнит меня, такой же, как тот серьезный, который говорит со мной о деньгах так увлеченно, что даже уже не видит меня; и тот терпеливый, который дает мне совет в трудную минуту; и тот сердитый, который хлопает дверью, выходя из дома. Мне часто хотелось, чтобы игривый был более серьезным, а серьезный — более шутливым, а терпеливый — более игривым. Что до разгневанного мужчины, то он мне незнаком, и мне не кажется неправильным ненавидеть его. Теперь я осознаю, что если говорю горькие слова разгневанному мужчине, когда он выходит из дома, то вместе с ним я раню других — тех, кого я не хочу обидеть: игривого, который поддразнивает; серьезного, говорящего о деньгах; и терпеливого советчика. И все же я смотрю, например, на терпеливого мужчину, которого прежде всего хотела бы защитить от таких горьких слов, как мои, и, хотя я говорю себе, что он такой же, как и другие, я могу только верить, что сказала это не ему, а другому, моему врагу, который заслужил весь мой гнев[39].

Слова писательницы Лидии Дэвис, возможно, четко обрисовывают вашу дилемму на данном этапе книги. Вероятно, вы начинаете понимать преимущества такой множественной перспективы и влияние вашего гнева на уязвимые части партнера, но вы все еще не знаете, как обращаться с его защитниками. Как воплотить данную философию в жизнь?

Это практическая глава, в которой я представляю конкретные шаги для супружеских пар по решению проблем, рассмотренных выше. Мы начинаем с поиска и исцеления частей, которые управляют защитными паттернами в отношениях. Далее вы узнаете, как вести беседы под управлением «я» во время конфликта, как устранить любой ущерб и, наконец, как создать длительную близость.

По пути взаимоотношений

Просмотрите еще раз список проявлений защитников  (см. выше) и выберите одно из них или что-то еще в вас, что запускает ваш партнер. Как только вы определите одну из этих мыслей, эмоций или форм поведения, сосредоточьтесь на ней до тех пор, пока не сможете найти ее источник в своем теле или вокруг него. Затем обратите внимание, как вы относитесь к защитнику, который заставлял вас думать, чувствовать или действовать так. Попросите любые другие части, которые вызывают у вас неприязнь или страх к нужному защитнику, расслабиться и отойти (отделиться от вас), чтобы вы могли лучше узнать интересующую вас часть. Продолжайте делать это до тех пор, пока вам не станет любопытно узнать о части, а затем спросите ее, что, по ее мнению, вам стоит знать о себе. Не пытайтесь думать о том, что это может значить; просто подождите, сосредоточившись на части, пока к вам не придет какое-то впечатление или ответ.

Чтобы упростить процесс, вы можете просто задать себе следующие вопросы.

• Что я думаю или чувствую о своем партнере?

• Где в моем теле или вокруг него я нахожу эти мысли или чувства?

• Как я отношусь к части, которая вызывает у меня эти мысли или чувства?

• Готовы ли другие части позволить мне проявить любопытство по поводу этой части?

• Что, по мнению этой части, мне стоит знать о себе?

• Чего он боится: что произойдет, если он не выполнит эту работу?

Когда вы спрашиваете защитника о том, что вам стоит знать, вначале он может продолжать разглагольствовать о вашем партнере или о вас. Будьте терпеливы с ним и продолжайте спрашивать, чего он боится, что произошло бы, если бы он не сказал или не сделал этого, или почему это так сильно беспокоит его. В какой-то момент защитник начнет рассказывать вам больше о том, почему он так расстроен, и вы, вероятно, узнаете о том, как: 1) он чувствует себя изгнанным вашим партнером, 2) он защищает ту часть, которая была ранена до того, как ваш партнер появился на сцене, или ту, которая чувствует себя изгнанной вашим партнером, или 3) она поляризована с другой частью вас, которая, по ее опасениям, возьмет верх и будет доминировать в ваших отношениях. Ниже я подробно остановлюсь на каждой из этих трех возможностей и на том, как с ними справиться.

Когда часть чувствует себя изгнанной отношениями

Если часть говорит вам, что она чувствует себя пристыженной или неприемлемой для вашего партнера, сначала узнайте, что в действиях партнера заставляет неоизгнанника так себя ощущать, и выясните, не застрял ли он в прошлом, в том времени, когда он чувствовал себя изгнанным в предыдущих отношениях. Вы также можете узнать, что предпочла бы сделать эта часть, если бы вы и ваш партнер полностью принимали ее. Это может сильно отличаться от ее первоначальных желаний, поскольку, точно так же, как дети, которые чувствуют себя изгоями в семье, когда им кажется, что их изолировали, она впадает в крайности и предъявляет внутренние требования, часто не отражающие ее глубочайших желаний. Например, голос, который постоянно уговаривал вас завести роман на стороне, может оказаться живой, любящей веселье частью вас, которую партнер постоянно называет незрелой и стыдит вас за это. Когда вы услышите, что эта часть считает, будто вы ее покинули, вы можете понять, что она хотела романа, поскольку ей больше не было места в вашей жизни; и если бы вы могли найти для нее место, пусть и не в ваших отношениях, то она была бы вполне довольна.

Выслушав все это от своей части, вы можете обсудить с партнером то, что узнали. Однако важно, чтобы он попросил свои части расслабиться и слушал через свое «я», чтобы воспринять то, что вы говорите, без искажений, с любопытством и состраданием.

Например, Клэр, общительный экстраверт, чувствовала себя в ловушке в отношениях с Гилом, более замкнутым человеком, который хотел ограничить круг их друзей небольшим числом людей, в основном семьей. Клэр утверждала, что смогла бы смириться с их разногласиями в общении, если бы Гил позволил ей общаться с друзьями без него. Мужчина сказал: из-за того, что они оба много работали, у них было мало времени побыть вместе, поэтому, если Клэр будет гулять столько, сколько ей захочется, он вряд ли увидит ее.

В начале отношений они долго и упорно спорили по этому поводу, и Клэр часто ходила куда-то, несмотря на протесты Гила. После рождения дочери у Клэр больше не было сил ни веселиться, ни ссориться с ним. Женщина приняла тот образ жизни, который был удобен для Гила, сосредоточившись на поиске баланса между материнством и работой. Теперь, когда дочь стала подростком, Клэр была готова возобновить свои заброшенные дружеские отношения, а Гил чувствовал себя покинутым. Недавно их конфликты приняли неприятный оборот, когда Клэр сказала Гилу, что он ей наскучил и она не выносит его собственничества. Гил ответил, что если его ей мало, то ей стоит найти кого-нибудь другого.

Я попросил обоих сосредоточиться внутри на чувствах, вызванных их недавней ссорой. Клэр увидела себя подростком, заключенным в тюрьму, колотящим по решетке, чтобы ее освободили. Эта часть говорила ей, что всегда чувствовала неодобрение Гила и никогда не хотела, чтобы она выходила за него замуж. Он не только отговаривал ее от прогулок, но и в тех редких случаях, когда они все-таки ходили вместе на вечеринки, бросал на нее критические взгляды всякий раз, когда она начинала веселиться. Когда Клэр спросила девочку, почему неодобрение Гила так беспокоит ее, она сразу же увидела сцены обидных ссор с отцом из-за нарушения комендантского часа и алкоголя. Клэр была бунтаркой в своей чопорной семье, и ее подростковая нонконформистская часть несла в себе сильные чувства недостойности и стыда.

Гил также нашел подростка — мальчика, одинокого и считавшего себя неудачником в младших классах средней школы. Парнишка был слишком застенчив, чтобы заводить подружек, и не справлялся с едкими репликами сверстников, поэтому углубился в учебу. Эта стратегия окупилась во взрослой жизни, поскольку именно его известность в академической сфере изначально привлекла Клэр, бывшую студентку. Слова Клэр о том, что Гил скучный, вызвали у мальчика все чувства неудачника, которые мужчина описал как худшие чувства в своей жизни. Гила-подростка очень привлекала живость Клэр, поскольку то, что он ей нравился, доказывало, что он не такой уж скучный. Однако когда она общалась с другими, мальчик был уверен, что она найдет кого-нибудь лучше и оставит его.

Простое раскрытие друг другу того, что они узнали от своих частей, во многом способствовало разрядке их конфликтов. Гил знал отца Клэр и сказал, что может понять, почему она взбунтовалась. Он сказал, что больше не хочет быть в отцовской роли и намерен помочь своему внутреннему мальчику справиться со стыдом, чтобы ее подросток мог чувствовать себя как дома в их отношениях. Клэр сказала, как она была рада, что Гил раскрыл эту мальчишескую часть, ведь большую часть времени он казался уверенным и собранным, поэтому она думала, что он просто помешан на контроле. Женщина понятия не имела, что ее жалобы оказали такое пагубное воздействие. Она согласилась помочь своей подростковой части избавиться от чувств, которые она испытывала в результате борьбы с отцом, чтобы это не слишком остро реагировало на потребность Гила в близости.

Когда часть защищает обиженные или изгнанные части

Спросите своего защитника, чего он боится. Что могло бы произойти, если бы он не делал того, что делает? Если в ответ он скажет, что партнер причинит вам боль, спросите, позволит ли он узнать и, возможно, помочь части, которая пострадает и которую он защищает. Если он дает разрешение, сосредоточьтесь на раненой части, попросите ее не подавлять вас, когда вы ее слушаете. Если часть согласна на это, спросите, что, по ее мнению, вам стоит знать. Если она показывает недавнее пренебрежение со стороны партнера, отнеситесь к ней с состраданием, но также спросите, связаны ли они с какими-либо событиями в прошлом. Затем вы можете увидеть сцены повторных травм привязанности — моменты в ваших отношениях, когда партнер предавал вас или был недоступен, когда вы оказывались уязвимыми. Убедившись, насколько болезненными были эти эпизоды, спросите часть, связаны ли эти события с чем-либо еще в прошлом. Возможно, вы обнаружите, что вновь возвращаетесь к подобным ранящим событиям из своего детства.

Как только вы дадите ребенку в этих сценах понять, что понимаете, насколько болезненными были те события, можете вернуться к своему партнеру и поделиться тем, что вы узнали. Однако важно, чтобы он был готов слушать свое «я» во время этого обмена; иначе ваши обиженные изгнанники могут почувствовать себя вновь ранеными из-за реакции партнера. Если вы чувствуете себя в безопасности и «я» вашего партнера доступно, расскажите ему, что вы узнали о своем защитнике и что он оберегает.

В этой книге есть множество примеров такой динамики, поскольку она наиболее распространена. Более подробная иллюстрация — работа с Кевином и Хелен из предыдущей главы.

Когда часть поляризована с другой частью

В ответ на ваши запросы защитник может дать вам понять, как он боится, что, если он не будет действовать, другая часть возьмет верх. Если это так, спросите, готов ли он позволить вам познакомиться с частью, которой он боится, чтобы понять, действительно ли она может взять верх и так ли все плохо, как думает эта часть. Если она согласна, сосредоточьтесь на другой части и посмотрите, что, по ее мнению, вам стоит знать о себе.

Вы можете узнать, что эта часть экстремальна, поскольку она реагирует на доминирование исходной части. Если бы доминирующая часть смягчилась, ей не нужно было бы продолжать действовать так экстремально. В какой-то момент вам, возможно, удастся свести две поляризованные части для непосредственного взаимодействия друг с другом, а вы будете играть роль их терапевта, гарантируя, что они будут уважительно общаться друг с другом.

Например, хроническая тревожность Алекса сводила Майю с ума. Он постоянно боялся, когда она уходила из дома или ему приходилось выступать с презентацией на своей работе. То, что его раздражала его зависимость, повысило его неуверенность в себе и уверенность в том, что она его бросит. Я попросил их обоих сосредоточиться на частях, задействованных в этом шаблоне. Тревожная часть Алекса сказала ему: она боится, что, если позволит ему чувствовать себя хорошо, его внутренний мачо снова возьмет верх. Затем Алекс признался мне, что в начале их брака он был своей полной противоположностью: много пил, был склонен к соперничеству и властолюбив. Пройдя курс реабилитации от алкоголизма, он бросил пить и стал тревожным. Тревожная часть говорила, что, будучи зависимым, он гораздо лучше относился к Майе, его жизнь была под контролем и он не так уж разрушал свое здоровье. Часть не собиралась сдаваться до тех пор, пока мы не докажем ей, что этот мачо не вернется с удвоенной силой. Этот мачо заявил Алексу: «Я ненавижу слабость тревожной части; из-за нее я веду себя как неженка. Я беру верх, чтобы сделать из тебя настоящего мужчину, а не зависимого слабака». Я помог Алексу свести в сознании две поляризованные части, чтобы они могли обсудить проблемы друг с другом, а он модерировал их беседу. Глядя друг на друга и взаимодействуя напрямую, обе части увидели, что другая не так уж плоха, как казалось раньше. Это осознание запустило процесс деполяризации внутри Алекса, включавший работу с изгнанниками, которых защищали обе части.

Неудивительно, что Майя была поляризована с обоими этими защитниками Алекса. Она внесла в тревожную часть Алекса огромный вклад, не позволяющий его мачо-парню вернуться к власти, и приходила в ярость при любом признаке его присутствия, но она также была сыта по горло его хныканьем и беспокойством. Женщина обнаружила разочарованную часть себя, которая не выносила и презирала прилипчивость Алекса. Был также яростный защитник, который нес в себе накопившуюся за годы жизни обиду на доминирующую часть Алекса — алкоголика и мачо.

Таким образом, если у вас есть внутренняя поляризация, части с каждой стороны могут стать настолько экстремальными, что также поляризуются с частями вашего партнера и внутренняя поляризация создаст аналогичную внешнюю. В свою очередь, по мере того как ваш партнер борется за устранение ваших частей, они всё более укореняются и поляризуются по отношению к другим вашим частям, а также к вашему партнеру и так далее. Поскольку природа поляризации такова, что она усиливается со временем, мелкие разногласия, если их не устранять, могут разрастись настолько, что уничтожат любовь в отношениях и приведут внутренние системы обоих партнеров в смятение.

Раскрываем свои части

Во многих примерах, приведенных выше в этой книге, когда человек сосредоточивался внутри себя, он узнавал не только о защитнике, но и об изгнаннике, которого он оберегал. Рассказать партнеру о защитнике было полезно, но только когда человек раскрыл стоящее за этим изгнание, ситуация по-настоящему смягчилась. Однако хочу вас кое о чем предупредить.

Во-первых, когда вы сосредоточитесь внутри себя, не удивляйтесь, если услышите только своего защитника и не сможете получить представление о той части, которую он оберегает. Это обычное явление, особенно вначале, и означает только то, что защитнику не хочется, чтобы вы знали о данной уязвимости, ведь это небезопасно. Возможно, эта часть считает, что вы не справитесь с данной информацией, или она настолько боится вашего партнера, что не позволит вам быть уязвимыми, пока он рядом. Всё в порядке. Просто, рассказав своему партнеру о ваших защитниках, вы запустите процесс, который может сделать ситуацию более безопасной в будущем, когда вы обнаружите своих изгнанников.

Во-вторых, если вы все-таки узнаете о своих изгнанниках, возможно, будет небезопасно раскрывать их партнеру, поэтому не стремитесь это сделать, пока не будете уверены, что партнер сможет ответить от имени своего «я». С другой стороны, когда вы все-таки узнаете об изгнанниках, которых провоцирует ваш партнер, и ощутите себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать о них партнеру, — а затем почувствуете, что партнер услышал вас, — вы разорвали порочный круг холодных и горячих войн между вашими защитниками и начали путь к близости.

В-третьих, я написал эту книгу таким образом, чтобы вы и ваш партнер могли попытаться выполнить эту работу без помощи профессионала. Для некоторых из вас это сработает. Многие читатели, однако, обнаружат, что они могут выполнять отдельные упражнения самостоятельно, но для других требуется присутствие терапевта. Описанная выше практика управления «я» для прислушивания к себе и раскрытия партнеру того, что вы находите, поможет каждому из вас стать главным хранителем своих частей, чтобы партнер мог быть их вторичным хранителем. Но она не выполнит всю работу, потому что вашим частям также нужно избавиться от излишне резких убеждений и эмоций, накопленных в прошлом, прежде чем они будут полностью доверять вам и перестанут слишком остро реагировать на вашего партнера. Некоторые люди могут облегчить свою ношу без помощи психотерапевта, но их меньшинство. Кроме того, некоторым парам очень трудно заставить своих защитников перестать жаловаться на другого человека и пытаться изменить его, если в комнате нет третьей стороны, которой они оба доверяют. На сайте IFS по адресу ifs-institute.com доступно множество ресурсов, включая справочник практикующих врачей, книги и курсы.

Дискуссии «я + я»

Творческие решения

В дополнение к тому, что вы говорите с партнером за свои части, а не от их имени, вам захочется продуктивно обсудить возникшие между вами проблемы. Мой опыт показывает, что, когда пары могут общаться друг с другом, к ним часто приходят творческие решения, недоступные, когда их части конфликтуют. Конечно, не все проблемы имеют решение, но беседы под управлением «я» могут помочь каждому партнеру, по крайней мере, почувствовать себя понятым и принятым другим, несмотря на сохраняющиеся разногласия.

Внутренние ободряющие беседы перед дискуссией

Учитывая все препятствия для общения «я + я», которые мы уже обсуждали, особенно в случае проблем, связанных с обвинениями, каждому партнеру следует провести внутренние обсуждения со своими соответствующими защитниками до начала разговора о проблемах взаимоотношений.

В ходе такого внутреннего процесса, предшествующего разговору, вы можете отделиться от защитников и напомнить им, кто на самом деле ваш партнер и каковы ваши цели. Защитники могут настолько зациклиться на ошибках вашего партнера, что теряют всякое представление об общей картине того, что лучше для вас или ваших отношений. Защитники также склонны заставлять партнера делать нечто прямо противоположное тому, чего они на самом деле хотят. Поэтому стоит работать с ними до и во время важных обсуждений. Помочь в такой работе могут следующие вопросы:

• Что говорят мои защитники об этой ситуации?

• Каким я хочу видеть результат обсуждения и могут ли эти части привести нас к цели?

• Если, по моему мнению, мое поведение в дискуссии лучше всего позволит достичь этого результата, независимо от того, что делает мой партнер, каким оно должно быть?

• Готовы ли мои защитники доверить мне ведение дискуссии? Если нет, то чего они боятся и что произойдет, если они это сделают?

• Помню ли я, что у моего партнера есть экстремальные защитники, не отражающие сути всех его защитников, и что за ними стоят уязвимость и любовь ко мне?

• Как я могу помочь своему партнеру поверить в то, что безопасно не передавать защитникам управление?

• Если его защитники это сделают, что нужно моим, чтобы они не взяли верх в ответ на эти действия?

Если ваши защитники хорошо отреагируют на этот разговор, вы заметите разницу в своем теле и разуме. Готовясь к обсуждению с партнером, вы чувствуете внутреннее спокойствие и интерес к его точке зрения. Ваше сердце открыто, вы способны сохранить свою любовь к нему, несмотря на ваши различия. Вы не боитесь отстаивать свою позицию и говорить за свои части, но вы также не привязаны к определенному результату. Вы знаете, что сможете успокоить свои части независимо от того, как пойдет обсуждение, поэтому не испытываете сильного страха.

Пространные дискуссии

Когда наши изгнанники чувствуют, что мы о них заботимся, возникает внутреннее пространство. Они не так сосредоточены на том, как партнер причинил им боль или пренебрег ими, и, как следствие, наши защитники не собираются драться. Когда и вы, и ваш партнер находитесь в этом состоянии, даже серьезные проблемы теряют важность, когда сталкиваются с удовольствием от вашей связи. Вы можете свободно говорить за все свои части, так что ни одна из них не чувствует себя изгнанной. Вы способны слушать партнера без искажений или самозащиты, и, следовательно, он чувствует себя услышанным.

Это очень далеко от того состояния, в котором находится большинство из нас, когда мы начинаем жесткие дискуссии с партнером. Чтобы ваши части ослабили хватку перед выступлением, может потребоваться много времени и усилий, и многие защитники не собираются ждать. Вместо этого они хотят накинуться на вашего партнера, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и покончить с этим. Однако подготовка стоит усилий, потому что альтернатива — бой один на один — обычно усугубляет ситуацию. Вы оба уходите, чувствуя себя неудачниками и все более безнадежными в своих отношениях, и при следующей попытке разговора вашим частям все труднее успокоиться.

Предположим, вы способны вступить в трудную дискуссию в этом свободном состоянии управления «я». Если вы похожи на большинство людей, пройдет совсем немного времени, прежде чем вы потеряете самообладание и какая-то часть вас активизируется. Возможно, она не возобладает в той степени, в какой вы произносите вслух резкие слова, звучащие внутри, но повлияет на ваше видение партнера и проблем между вами либо немного ужесточит тон вашего голоса и содержание ваших слов. Из-за этого лишнего, предвзятого голоса в вашей голове вы больше по-настоящему не слышите партнера и вместо этого формулируете свою защиту, когда он говорит. Эти тонкие и часто неосознанные переходы от простора к замкнутости и от сострадания к хладнокровию могут спровоцировать эскалацию. Поэтому важно вовремя уловить проявление своих частей и помочь им поверить в то, что они могут позволить вам оставаться открытыми. Для этого вы должны замечать, что происходит в теле и разуме, когда вы взаимодействуете с партнером, — двойной фокус, выполнить который сложно в большинстве ситуаций, но особенно когда ваши защитники хотят, чтобы вы сосредоточились исключительно на угрозе, которую, по их мнению, представляет ваш партнер.

Определение частей и «я» во время конфликта

Когда я впервые начинаю работать с конфликтующими парами, мне часто приходится каждые несколько минут прерывать их диалоги и просить сосредоточиться на частях, всплывающих на поверхность. Они нередко протестуют, заявляя, что просто пытались донести свою точку зрения, и не понимают, что делали не так. Это проистекает из двух проблем. Во-первых, большинство людей, будучи спровоцированными, понятия не имеют, как на них реагируют. Они могут подробно описать вредные действия партнера, но не в состоянии оценить последствия своего поведения, когда оно становится экстремальным. Во-вторых, большинство людей не знают о возможности широкого, управляемого «я» подхода и сильно отождествляют себя с теми частями, которые обычно улаживают конфликты за них.

Однако если мне удается заставить их сосредоточиться внутри, то они обычно могут найти говорившую часть и обнаружат, что она действительно пытается защитить их. Я упоминаю эти пары, чтобы подчеркнуть трудность того, что я предлагаю вам попробовать сделать самостоятельно, когда вы вступаете в конфликт. Для некоторых людей осознание того, что их защитники — не они сами, подобно открытию того, что их волосы на самом деле — парик. Многие из нас настолько отождествляют себя с определенными защитниками, что мы не можем сказать, когда они взяли верх. Например, когда моя бывшая жена Нэнси говорила что-то критическое в мой адрес, я защищался спокойным, логичным способом, который, как мне казалось, исходил от моего «я». Когда она еще больше расстраивалась в ответ, я всегда терялся, пока не научился проверять свое тело, чтобы понять, действительно ли мной управляет мое «я». Я обнаружил, что, несмотря на кажущуюся открытость и незащищенность, мое сердце было закрыто для нее. Теперь во время напряженных дискуссий с людьми я время от времени проверяю свое сердце, чтобы убедиться, что этот тонкий защитник не говорит за меня. Это способ передать отсутствие заботы о другом человеке, что только усугубляет ситуацию.

Таким образом, один из способов определить, когда та или иная часть защищает, — проверить свое тело. Присутствие большинства защитников легко увидеть, как только вы научитесь его замечать. Во мне есть некоторые пугающие части, из-за которых я чувствую напряжение и давление во лбу, когда начинаю с кем-то спорить. Мой голос становится резким и холодным, когда вступает другая часть. Так вы можете выявить доминирующих защитников, узнать об их физиологическом воздействии на вас и попрактиковаться в чтении своего тела, чтобы определить, насколько они присутствуют. Затем, во время напряженных дискуссий, вы можете время от времени проверять эти участки своего тела, чтобы определить, насколько сильно защитники влияют на вас. Изучите еще раз список, если вам нужны напоминания об обычных защитниках.

Вы также можете проверить свой разум на наличие защитников. Когда я пытаюсь решить с кем-то проблему, то стараюсь следить за тем, насколько я хочу победить в споре или заставить собеседника принять мою точку зрения. Я буду прислушиваться к внутренним голосам, которые делают далеко идущие выводы о другом человеке или формулируют новую защиту или нападение. В хороший день я могу заметить всю эту закулисную активность и быстро и уверенно разобраться с ней.

Но несмотря на то, что я практиковал этот процесс в течение двух десятилетий, временами мои защитники все еще захватывают меня. Семейный терапевт Терренс Реал метко называет это «свистом»: «Свист — это внутренняя волна, условный рефлекс, который мгновенно захлестывает нас. Для одних это страх, для других стыд, а для третьих все еще гнев. Я вырос в неблагополучной семье. Всякий раз, когда кто-то сует что-то мне в лицо, я рефлекторно реагирую желанием выбить ему зубы»[40]. Такой автоматический свист порой очень трудно остановить.

Некоторым людям в процессе работы над отношениями очень помогает присутствие доверенной третьей стороны. Основная ее задача — отслеживать части, с которыми ни один из вас не в состоянии справиться самостоятельно. Суть здесь в том, что вы не всегда способны обнаружить свои части и сохранять управление «я» со своим партнером, вот почему вам может понадобиться терапевт, умеющий найти ваши части, когда вы этого не можете. С другой стороны, вы, вероятно, самостоятельно обнаружите гораздо больше частей, чем думаете.

Определение «я»

Если у вас возникают проблемы с распознаванием определенных частей, можно сосредоточиться на том, насколько воплощено ваше «я». Общаясь с партнером, вы можете проверять, в какой мере раскрепощенным, любопытным, открытым, спокойным вы себя чувствуете. Для определения состояния «я» люди пользуются различными физиологическими сигналами. Для одних это дыхание — другие сосредоточиваются на голосе. Я слежу за состоянием сердца и ощущаю теплую, вибрирующую энергию, проходящую через мое тело, когда я под управлением «я». В этом состоянии я говорю легко, без внутренней репетиции. Я чувствую связь с партнершей, даже когда у нас не все гладко, и мне действительно интересно, что с ней происходит. И пока мы боремся со своими проблемами, я стараюсь одновременно взаимодействовать с ней и следить, насколько я вовлечен в это взаимодействие. Как только замечаю, что отдаляюсь, я понимаю, что части захватили меня и продолжение разговора вряд ли будет продуктивным.

Сдерживание «атаки частей»

Заметить, что на первый план вышел защитник или что «я» отсутствует, — важнейший шаг, но он только первый. Иногда, заметив какую-то часть, я могу поговорить с ней внутри, чтобы быстро успокоить и помочь расслабиться. Если бы в такой момент в моей голове был микрофон, вы могли бы услышать: «Доверься мне», «Помни, все получается лучше, когда ты позволяешь мне остаться», «Я справлюсь». Когда это срабатывает, я чувствую немедленный сдвиг в сторону меньшей озабоченности победой в споре и лучшей способности оставаться на связи, когда мы расходимся во мнениях. Иногда я могу сделать это, не прерывая разговор, и мой партнер не знает, что я это делаю. Когда это невозможно, я попрошу прерваться на мгновение, чтобы я мог успокоить свои части, а когда вернусь, то выступлю от имени этих частей, дав краткий отчет о том, кто там был и почему.

Если это не сработает, я прерву разговор и предложу сделать паузу до тех пор, пока не смогу лучше управлять собой. Это часто довольно сложно, поскольку «свистящие» защитники так взвинчивают меня физиологически, что я даже не могу отделиться настолько, чтобы понять: стоит сделать перерыв. Кроме того, мои более рациональные защитники убеждены, что если я дам им больше времени, то они смогут добиться от моего партнера понимания, извинений или обещания измениться, в которых, по их мнению, я нуждаюсь. Они говорят мне, что мы почти у цели и что, если им позволят изложить дело еще раз — более убедительно или подробно, — они заставят партнера дать мне то, чего я заслуживаю.

Моменты, когда вы способны отделиться и говорить, находясь под управлением «я», несмотря на невероятное стремление слиться с защитником, становятся ключевыми моментами роста ваших отношений. Терренс Реал согласен с важностью «моментов, когда каждая мышца и нерв в вашем теле подталкивают вас к вашему прежнему набору реакций, и все же новая сила поднимает вас с привычного пути к обдуманным, конструктивным действиям — к восстановлению»[41].

Праведность моих защитников все еще может временами соблазнять меня, а ведь я десятилетиями работал со своими частями. Неудивительно, что люди, которые даже не подозревают, что у них есть части, позволяют им завладевать собой. Они не осознают, что существует альтернатива войнам частей — что отношения «я + я» возможны и полезны. Эти люди могут даже освоить навыки общения и практиковать их, работая над проблемами, но нередко их защитники все равно будут говорить и чувствовать себя еще более праведными, поскольку теперь они играют по правилам. Однако я понял, что обычно гораздо лучше прекратить взаимодействие, как только какая-то часть захватывает власть и отказывается отступать. Я попрошу партнера сделать перерыв и предложу продолжить в другой раз. Я также дам понять, что использую это время для работы со своими частями, чтобы, когда мы продолжим, я мог эффективнее присутствовать. В это время я буду работать самостоятельно со своим защитником и с тем, что он оберегает, или если я не смогу далеко продвинуться самостоятельно, то позову на помощь психотерапевта. Таким образом, я использую в своих интересах способность партнера быть моим наставником — активизировать части, которые мне нужно исцелить, — и я также делаю то, что нужно для лучшего управления «я» в следующем разговоре.

Возможно, вы заметили: я не сказал, что объявлю перерыв, когда увижу, что какая-то часть захватила моего партнера. Цель не в том, чтобы говорить только тогда, когда партнером управляет его «я». Я считаю, что моя обязанность — стараться сохранять управление «я», даже если мой партнер его потерял. Если я могу это сделать, часто партнер восстанавливает управление «я» и мои части обретают уверенность в моем лидерстве, поскольку я показал им, что могу справиться с самыми крутыми бойцами моего партнера.

Это говорит о более масштабных целях взаимодействия с партнером по сложным вопросам. Я пришел к пониманию реальной ценности этого процесса не как решения проблем, хотя иногда такое случается; и это становится вишенкой на торте. Такие сложные дискуссии — это 1) возможность продемонстрировать моим частям, что они могут доверять мне даже перед лицом серьезной угрозы, и 2) способы получить доступ к ключевым изгнанникам, а затем и исцелить их. Если мой партнер придерживается такой же точки зрения, наши конфликты становятся ареной для серьезного роста — как в личном плане, так и в наших отношениях. Но если моя партнерша так не считает или не выполняет свою внутреннюю работу, я все равно могу многое извлечь из этого процесса.

Теперь мы уже не можем просто наблюдать за частями вашего партнера и указывать ему на них. Во время конфликта попытка отслеживать части партнера — хороший способ раздуть пламя. Если люди расстроены, большинству из них не нравится, когда им говорят, что они действуют неправильно, и маловероятно, что вы сохраните управление «я», когда поймете, что их часть взяла верх. Следовательно, когда я работаю с парой, то устанавливаю правило: они могут говорить о своих частях, но не о частях своего партнера. Итак, вместо того чтобы жаловаться: «Я вижу, что твоя истеричная часть снова здесь», можно просто сказать: «То, что ты делаешь, сейчас активизировало мою гневную часть, так что давай поговорим позже».

Одна из проблем, связанных с тем, что вы не останавливаетесь, а продолжаете войну частей, заключается в том, что, когда ваши защитники расстроены, они часто говорят обидные или резкие слова, которые вы не хотели произносить. Как обсуждалось ранее, они также безнаказанно используют «четырех всадников» Готтмана. Если вы продолжите, то в итоге нанесете вред изгнанникам партнера и создадите повторные травмы привязанности, которые подпитывают его защитников. В этом сценарии каждая ссора перестает быть шансом на повышение доверия к управлению «я» и личному исцелению и еще больше обременяет изгнанников каждого из партнеров чувством никчемности, а их защитников — недоверием.

Изгнанники за спинами защитников

Когда защитники вашего партнера полностью завладели им, разглагольствуют о ваших недостатках и их слова кажутся вам преувеличениями или даже выдумками, трудно не отреагировать на эту энергию и содержание. Раньше я всегда заглатывал наживку, когда кто-то неточно рассказывал о том, что я сделал, и стремился исправить содержание, а не реагировал на обиду, которая вызывала вспышку гнева. Какая-то часть меня считала себя обязанной проверять факты, как будто где-то была запись моей жизни, которая была бы испорчена, если бы я постоянно не исправлял неточности.

Теперь в таких ситуациях я обычно могу уловить эту часть и быстро напомнить ей, что записи нет и я не обязан реагировать ни на искажения содержания, ни на энергию гнева. Когда этот защитник и другие позволяют моему «я» присутствовать, я способен слышать и видеть боль или страх, скрывающиеся за их поведением, и могу реагировать на них с состраданием. Я также могу прислушаться к правде, скрытой за преувеличениями, к тому, что я действительно сделал, и способен искренне извиниться за это. Опять же, Терренс Реал хорошо описывает столкновение с тирадой своей жены: «Ее обвинения показались мне преувеличенными, искаженными и произнесенными нелюбезно. Но, подобно драгоценностям в куче мусора, в ее речи были моменты, которые были правдой. Исключительно благодаря силе дисциплины это были единственные моменты, на которые я решил ответить. Я с трудом разобрал 85% ее обличительной речи, которые казались чепухой, и вернул те 15%, в которых я мог признаться»[42].

Даже когда никаких драгоценностей в мусорной куче не видно — когда кажется, что ваш партнер бредит, — если вы сохраняете управление «я» и реагируете на его боль, а не на слова, все улучшается, потому что на самом деле партнер хочет, чтобы вы видели его изгнанников. По их мнению, вы понимаете, что причинили им боль, и сожалеете о содеянном. К сожалению, защитники большинства людей добиваются противоположного тому, чего на самом деле хотят. Ваша задача — видеть сквозь стены и пушечные ядра раненых и перепуганных, похожих на детей изгнанников, которых они героически пытаются защитить.

Исправление под управлением «я»

Здесь всплывает тема извинений. Из личных и профессиональных наблюдений я сделал вывод, что большинство не очень хорошо умеют приносить чистые и искренние извинения. Если мы живем в культуре судебных разбирательств и соперничества, нам еще больше не хочется признавать обидные ошибки. Патриархат приравнивает извинение к подчинению или проигрышу. Защитники, которые боятся, что партнер будет доминировать над вами, попытаются убедить вас, что уступка в одном откроет дверь к полному подчинению. Либо они боятся гнева ваших внутренних критиков, если вы признаетесь себе, что причиняете боль партнеру или не идеальны.

Таким образом, ваши защитники продолжают оборонять вас, преуменьшать или даже отрицать ваши проступки как перед вами, так и перед партнером. Если они и допускают извинения, то только в форме умиротворяющего «Может быть, тогда он замолчит» или униженного «Я такой плохой — сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?». В то же время внутренне они либо убедят вас в том, что на самом деле вы не сделали ничего дурного, либо заставят почувствовать себя никчемными. Другие общие моменты также могут помешать извинению, но вы получите общую картину.

Когда вы приносите извинения от защитника, часто партнер чувствует неискренность или крайность и не воспринимает себя как свидетеля. Когда один из партнеров говорит: «Почему мы должны повторять это? Я много раз извинялся за то, что сделал», часто причина в том, что другой партнер так и не получил чистого извинения, не загрязненного обесценивающей энергией защитников. Извинения защитника нередко включают уточняющие фразы вроде «Мне жаль, если я обидел тебя» или «Мне жаль, что я задел твои чувства», и за ними быстро следует оправдание того, почему вы совершили оскорбительный поступок или почему ваши намерения были благими и оказались неверно истолкованы. Кроме того, поскольку ваши защитники хотят быстрее покончить с этим, они часто обрывают слова вашего партнера о том, что вы сделали, прежде чем их изгнанники почувствуют, что вы их полностью поняли. В результате они будут поднимать этот вопрос снова — и в более резкой форме — до тех пор, пока не почувствуют себя замеченными. Также часто партнер-обидчик приносит краткие извинения, за которыми быстро следует попытка заставить партнера выслушать, как ему было больно в прошлый раз: «Прости, но как насчет того, что ты сделал?» Наконец, есть напуганные, умиротворяющие защитники, которые будут преувеличивать ваши угрызения совести и самоуничижение, чтобы отвязаться от партнера: «Поверить не могу, что я это сделал. Я ужасный человек. Ты сможешь когда-нибудь простить меня?»

Когда же вы сумеете утихомирить защитников в своей голове — так, что сможете услышать боль, скрывающуюся за крайностями партнера, и держать сердце открытым для нее, — вы растрогаетесь и сможете найти правильные слова. На самом деле слова значат намного меньше, чем ваша энергия. Ваше «я» найдет способ выразить сочувствие к страданиям вашего партнера.

Желание вашего партнера — то же самое, чего хотят изгнанники в целом. Сюда входят три шага:

1. С состраданием посмотреть на произошедшее с точки зрения партнера и оценить, насколько он пострадал.

2. Искренне выразить сочувствие этой боли и сожаление о своей роли в ее появлении (неважно, насколько непреднамеренно).

3. Описать шаги, которые вы предпримете, чтобы это больше не повторилось.

Не каждому нужны все эти шаги. Многие чувствуют себя лучше после шага 1 или шагов 1 и 2, и им не нужен шаг 3. Последний важен при особенно вредном или постоянном поведении.

Но здесь часто возникают проблемы. Многие вредные формы поведения трудно изменить, не найдя и не излечив части, которые ими движут. Многие пары оказываются в состоянии отчаяния и смирения, поскольку каждый из партнеров неоднократно обещал другому, что откажется от вредного поведения, и всякий раз был искренен, только чтобы понять, что он снова и снова нарушал обещание. Пока ваши изгнанники находятся в крайне уязвимом и заброшенном состоянии, ваши защитники будут реагировать автоматически и повторять свои пагубные действия. Это то немногое, чего могут достичь сила воли, бдительность к себе и благие намерения.

Таким образом, часто наиболее реалистичное обещание, которое вы можете дать на шаге 3, заключается в том, что вы попытаетесь найти части, стоящие за вредным поведением, и поработать с ними. Сейчас это может не так удовлетворить чувства вашего партнера, как что-то вроде «Клянусь, я никогда больше этого не сделаю». Но вас непременно удивит, насколько исцеляющим может быть такое заявление: «Я вижу, как часто причиняю тебе боль своей критичностью, поэтому поработаю с этим критиком, чтобы помочь ему остановиться. Это может занять некоторое время, но я готов сделать это, потому что люблю тебя и не хочу больше причинять тебе боль». Это дает вашему партнеру надежду, ведь он знает, что, возможно, с его помощью вы действительно способны это сделать. Для вас это продолжение священного процесса использования ваших отношений для поиска и облегчения частей, которые держат ваше сердце закрытым. Если смотреть с этой стороны, извинение и стремление измениться больше не кажутся подчинением. Они становятся активными и смелыми шагами на пути к личностному росту и взаимоотношениям — элементами бесстрашной любви.

Получив извинения от «я» партнера, многие из пострадавших, с которыми я работаю, реагируют с облегчением и спонтанно говорят, что осознают: хотя их обида была реальной, они слишком остро отреагировали на нее и сожалеют об этом. Они также берут на себя обязательство находить соответствующие части и работать с ними. Таким образом, разрывы связей в ваших отношениях, если их правильно устранить, станут богатыми источниками информации для вас и вашего партнера. И снова он выступает в роли вашего ценного наставника-мучителя.

Однако в случае серьезных нарушений доверия или безопасности разовые искренние извинения не помогут. Партнер-нарушитель должен со временем вернуть доверие жертвы. Опять же, защитники усложнят процесс, потому что, позволив вам извиниться, они будут поощрять вас больше не упоминать об инциденте («Зачем трогать эту открытую рану?»), а когда он все-таки всплывет, скажут: «Я уже извинился». Они также захотят, чтобы вы преуменьшили свою роль или нашли ей оправдание и опустили детали.

Это противоположно тому, что нужно пострадавшему партнеру. Он хочет знать, что вы постоянно об этом думаете — не забыли, что сделали и как это ранило его. Клинический психолог Джанис Абрамс Спринг в своей полезной книге «Как простить тебя?» подчеркивает, что чем больше вы сосредоточиваетесь на своем поступке, тем меньше приходится делать вашему партнеру: «Вы, нарушитель, демонстрируете, что полностью осознаёте свой проступок и намерены никогда его не повторять. Вы, пострадавшая сторона, теперь менее сосредоточены на травме и начинаете отпускать ее»[43].

Поэтому вам нужно превзойти своих защитников, чаще упоминать об инциденте и своем раскаянии и говорить, как вы работаете со своими частями, чтобы предотвратить повторение ситуации. Вам также нужно быть терпеливыми к оборонительной позиции вашего партнера. Возможно, ему придется долго оставаться отстраненным и враждебным, подозрительным и вопрошающим, пока вы не вернете его доверие. Каждый раз, когда вы критикуете его за такое поведение, обращаете процесс вспять.

Если партнер видит, что вы серьезно относитесь к своему поступку и упорно стремитесь измениться, он может ослабить внешнюю бдительность и восстановить связь со своими изгнанниками, которым вы навредили. Когда партнер убедит свои части снова доверять ему как главному опекуну, боль от вашего предательства уменьшится. Именно в этот момент возможно подлинное прощение. Попытка простить до того, как произойдет исцеление, приводит к вынужденному прощению, а оно в итоге становится причиной изгнания частей, которые все еще сохраняют недоверие и чувствуют боль.

Если пары способны восстанавливаться и извлекать уроки из больших и малых разрывов, они начинают расслабляться в отношениях. Появляется ощущение движения — того, что вы не будете застревать в одних и тех же шаблонах до конца своих дней. Большинство людей понимают, что могут терпеть многие причуды и раздражающие черты партнера, если знают, что они временные. Именно когда вам кажется, что вы застряли во всем этом на всю оставшуюся жизнь, вы впадаете в отчаяние. Когда оба партнера видят, что другой стремится выполнять свою работу, они чувствуют надежду, а препятствия, которые казались такими большими, уменьшаются в свете этой надежды. Именно повторяемость паттернов делала их такими невыносимыми.

Освобожденные от бесконечного цикла обид, пустых обещаний и разочарований, защитники постепенно складывают оружие и все больше переходят от описанной ранее группы противников к группе сторонников. По мере того как негатив обращается в позитив, партнеры становятся более восприимчивыми к недостаткам друг друга, менее остро реагируют на защитников друг друга и более заинтересованы в восстановлении после разрывов. В этой более безопасной обстановке оба партнера могут признать своих изгнанников и начать исцелять их. Поскольку каждый партнер становится главным опекуном своих необремененных изгнанников, они меньше склонны заставлять другого измениться, что, как ни парадоксально, создает больше пространства для перемен.

Интимные отношения

Когда цикл положительной обратной связи укореняется, вы начинаете живо интересоваться внутренними открытиями вашего партнера и поддерживаете работу, которую он выполняет, в то же время очаровываясь собственной. Теперь вы двое — близкие друзья, помогающие друг другу во внешних и внутренних путешествиях роста и обучения. Вы знаете, что будете провоцировать друг друга, но непременно восстановите связь. Приветствуются все части, поскольку, независимо от того, насколько резким было их первоначальное появление, каждый из вас знает, что это всего лишь части и как только они расскажут свои истории и снимут бремя, то раскроют свою ценность и будут приняты в вашу коллективную внутреннюю семью из двух человек.

Когда пары действительно понимают это, они перестают слишком остро реагировать на перепады настроения друг друга. Если у одного партнера происходит «атака частей», другой сохраняет управление «я» и может побудить спровоцированного партнера помочь. Это разрывает порочный круг войн частей, который характерен для взаимодействия большинства проблемных пар.

Глава 6. Общая картина

В этой книге я представил столько концепций и методов, что порой трудно понять, как они сочетаются друг с другом на практике. В этой главе я нарисую одну картину того, как это могло бы работать, с оговоркой, что она упрощена и может не полностью соответствовать вашему сценарию. Я также более подробно рассмотрю близость, описав четыре формы, которые она может принимать.

Конфликт

Если вы полностью придерживаетесь рекомендаций этой книги, первое отличие, которое вы заметите, заключается в вашей точке зрения. Например, вы больше не будете ожидать, что благодаря партнеру почувствуете себя полноценными, стоящими, окрыленными или защищенными — другими словами, что он будет главным опекуном ваших частей. Хотя ваш партнер может вызывать у вас все эти чувства в разное время, вы знаете, что способны помочь своим частям чувствовать то же самое, чтобы их благополучие не зависело от него. Когда вы не испытываете этих положительных эмоций, вы не вините партнера и не считаете, что дело только в нем, когда они отсутствуют.

Точно так же, когда вы чувствуете себя обделенными, одинокими, никчемными, подавленными, напуганными или униженными, вы не ждете от партнера, что он вытащит вас из этих темных морей. Вы также не хватаетесь за другие средства спасения, которые предлагает наша культура, поскольку знаете, как обратиться к этим страдающим изгнанникам и полюбить их. А когда ваши части настолько активированы, что вы не можете помочь им в данный момент, вы сохраняете осознание того, что это всего лишь временная «атака частей». У вас есть способность оставаться «я» во внутреннем шторме, что также помогает вам оставаться «я» во внешних штормах с партнером. Как только буря утихает и часть успокаивается, вы с любовью идете к расстроенным частям и помогаете им исцелиться.

Вы не ожидаете, что ваш партнер всегда будет сохранять управление «я», но, когда ему это не удается, вы знаете, что это просто «атака частей». В этом случае вы можете удержать свои части от чрезмерной реакции, если ваш партнер слаб, нуждается, критикует вас, разгневан, испуган или отстранен. Вы напоминаете своим частям, что это всего лишь небольшая часть партнера — вероятно, молодая и реагирующая на какую-то сильную внутреннюю боль, причиной которой вы можете быть, а можете и не быть; это не обязательно означает все экстремальные проявления, о которых говорится в этой главе, и вам не нужно принимать близко к сердцу или реагировать на преувеличения. Вместо этого вы понимаете боль, стыд или страх, которые движут частью, и отвечаете состраданием; «я» партнера все еще присутствует, несмотря на часть, которую он вам показывает, и оно скоро вернется.

Я не всегда могу сохранять управление «я» с интимным партнером, но, когда мне это удается, это потрясающий опыт. Все то, что она обычно говорит, то, что взрывалось у меня внутри и вызывало эмоциональный всплеск, автоматическое возмездие или уход в себя (что только подпитывало крайности ее ролей), теряет власть надо мной. Я часто могу видеть, как ее части активизируются и начинают вносить искажения и требования. Я понимаю, что часть, от имени которой она говорит, вероятно, очень молода и глубоко страдает в эти моменты. Я часто могу открыться состраданию и заинтересоваться причиной боли, и я напоминаю своим частям, что мне не нужно соответствовать ее энергии или противостоять искажениям. Я убеждаю свои части, что, если они позволят мне остаться и сохранить сердце открытым, а разум любопытным, она в конце концов вернется. Я также напоминаю им: если станет ясно, что я сделал что-то обидное, это не значит, что я плохой, она бросит меня или я должен страдать. Это просто означает, что мне нужно что-то исправить.

Самое удивительное, что она действительно возвращается — и часто довольно быстро. Тогда мы сможем избежать ссоры, за которой последуют часы или дни отстраненности, пока один из нас не сдастся. Мне не нужно внутренне прислушиваться к тому, как мои части беспрестанно жалуются на то, насколько она несправедлива, или призывают прекратить отношения. Точно так же я избегаю вспышек страха, — мол, я сделал это, и она бросит меня или возненавидит навсегда, — или импульсов стыда за то, что я такой бестолковый партнер. Никто из наших защитников не обязан принимать ни один из трех проектов. Вместо этого, как только партнерша возвращается, мы начинаем небольшой сеанс восстановления длительностью в несколько минут, во время которого я говорю, что сожалею о том обидном поступке, который совершил и который спровоцировал ее часть, а она объясняет, как недовольна тем, что ее часть взяла верх таким жестким способом. Ура! Мы снова связаны.

Однако важно помнить, что ваша способность оставаться «я» во время шторма тесно связана с вашей способностью быть главным хранителем своих частей. До того как мои части поверили, что я смогу позаботиться о них, что бы ни случилось с партнершей, я никогда не смог бы удержаться от автоматической реакции на нее. Ставки были слишком высоки — ее слова напоминали ножи, пронзающие сердца моих маленьких изгнанников, потому что они были так отчаянно привязаны к ее любви. Моим защитникам оставалось только контратаковать или возводить стены. Как только мои части стали доверять мне, эти ножи затупились и отскакивали от их маленьких тел. Теперь я могу испытывать к ней бесстрашную любовь. Я остаюсь «я» во время шторма не для того, чтобы заставить ее измениться; напротив, это укрепляет доверие к моему управлению «я».

Другой сдвиг в перспективе, имеющий решающее значение в супружеских конфликтах, заключается в переходе от концепции вечно любящей родственной души к идее партнера как ценного мучителя. В прошлом, когда моя партнерша делала что-то надоедливое, я задавался вопросом: «Зачем я связался с той, которая так поступает? Почему она не может всегда быть нежной/внимательной/утонченной/бескорыстной?» Теперь, возможно прислушавшись к некоторым из этих внутренних причитаний, я ловлю себя на том, что отвлекаюсь от нее и переключаю внимание на то, что причиняет мне боль. Там, позади плакальщиков, я всегда нахожу ту часть, которая нуждается в моей любви и у которой еще не было возможности сбросить бремя.

Конечно, неизбежны моменты, когда во время шторма не останется «я» — оба партнера будут настолько захвачены частями, что ни один из них не сможет сохранить управление «я». И здесь опять-таки решающее значение имеют ожидания. Когда такое случалось со мной раньше, во время захвата я говорил себе: «Очевидно, она меня не любит, да и я не испытываю к ней любви, так почему же мы вместе?» Эти ссоры становились темными ночами в наших отношениях, поскольку мы оба принимали близко к сердцу обидные слова, которые наговорили друг другу, и не знали, как исправить сделанное. В результате они вызывали у нас обоих больше повторных травм привязанности и толкали больше частей друг друга в группу противников отношений. Из-за отрицательного переопределения мы начинали реагировать на более мелкие детали, увеличивая их число.

Сейчас, когда этот взаимный захват все же происходит, даже если я не могу помешать своей части быть экстремальной, я помню, что это всего лишь часть и для моей партнерши верно то же самое. И я напоминаю себе, что сказанное не отражает наших истинных чувств — что это временно и скоро закончится, а мы всё исправим и восстановим связь. Я словно обнимаю и успокаиваю те части себя, которые так боятся наших защитников, пока те воюют. Эта внутренняя уверенность сводит к минимуму повторные травмы привязанности и паническое бегство от отношений. Я также ожидаю, что мы оба воспользуемся борьбой, чтобы найти и исцелить вовлеченные в нее части. При таком понимании и ожиданиях ссоры хотя и не приветствуются, но не вызывают страха и рассматриваются как ценные отправные точки, которые послужат будущему наших отношений.

Ниже я кратко опишу этот процесс, связанный с конфликтом. Сначала рассмотрим новую перспективу, которая меняет ситуацию.

То, что наш партнер провоцирует нас, не так уж плохо: мы здесь для того, чтобы извлекать уроки, а наш партнер — наставник-мучитель.

Когда кто-то из нас расстроен и впадает в крайность, это просто временный захват какой-то частью; наше любящее «я» все еще присутствует и скоро вернется.

Захват полезен, поскольку, если мы доведем дело до конца, он приведет каждого из нас к исцелению ключевых изгнанников, управляющих защитниками.

Ни один из нас не обязан реагировать так и может оставаться «я» во время шторма перед лицом захвата другого.

Если нас обоих захватят, мы сможем утешить наших изгнанников даже в трудные времена.

Наша личная ответственность заключается в том, чтобы быть главным хранителем наших частей, причем независимо от того, что делает наш партнер.

Мы также несем ответственность за то, чтобы позже инициировать исправление и извиниться за те части нас, которые впали в крайности, независимо от того, что сделал партнер.

Когда вы полностью усвоите эту перспективу, вы сможете выполнить следующие шаги, когда партнер спровоцирован и его захватывает защитник.

Постарайтесь внутренне не реагировать слишком остро; напомните своим частям, что вы всё еще рядом с ними, а за яростью партнера скрывается боль.

Либо оставайтесь «я» во время шторма, либо, если не получается и ваши защитники тоже идут в атаку, отделитесь от них настолько, чтобы знать, что это атака частей, а не ваши истинные чувства.

Позже сделайте разворот — проявите любопытство к тому, что происходило внутри вас во время эпизода, зайдите внутрь, чтобы это узнать, и предложите партнеру сделать то же.

Как только каждый из вас обнаружит задействованные части, раскройте эту информацию — особенно об изгнанниках, которые двигали защитниками, — другому в рамках восстановления.

Извинитесь за крайности и обязуйтесь работать с теми частями, которые вы нашли.

Проделайте эту внутреннюю работу, когда у вас будет возможность, и расскажите об этом своему партнеру позже.

Близость

Четыре формы близости

Этот последний шаг — рассказать партнеру о своих внутренних открытиях и исцелении — снова подводит нас к теме создания и поддержания близости. На мой взгляд, основной аспект близости включает знание того, что вы можете раскрыть любую часть себя партнеру, и веру в то, что в итоге вы получите взамен его любовь и принятие. Ближе к концу терапии со мной Кевин и Хелен Брэди начали испытывать радость, облегчение и чувство сопричастности, пришедшие от того, что они так глубоко узнают и принимают друг друга.

Достичь такой близости нелегко, ведь вы уверены, что очень многие части вас неприемлемы, и, как мы обсуждали в подглаве о неоизгнанниках, верите, что некоторые части вас будут угрожать большинству партнеров или отталкивать их. Требуется немало того, что я называю бесстрашной любовью, чтобы выслушать, как ваш партнер говорит вам, например, что у него есть часть, которая хочет завести роман или терпеть не может, как вы выглядите, и не взбеситься. Однако будет полезно, если он будет говорить за эти части, а не от их имени.

Много полезной информации для пар содержится в энергии, с которой они разговаривают. Если вы способны говорить от имени своего «я», вы можете сказать даже нечто пугающее и вызывающее, и где-то внутри ваш партнер услышит вашу неизменную любовь к нему. Итак, второй аспект интимности — поддержание глубинной связи «я + я» между вами и партнером, обеспечивающей основу для рисков, на которые вы идете друг с другом. Эта связь выстраивается постепенно — в моменты, когда вы двое отбрасываете своих защитников и взаимодействуете в спокойной, ясной, уверенной и мужественной энергии «я». По мере того как Кевин и Хелен учились относиться друг к другу с перспективы «я», они также создавали устойчивое чувство интимной связи.

Существует третий аспект интимности, которому я уделил меньше внимания в этой книге, потому что, возможно, он вам уже хорошо знаком. Этот аспект предполагает связанность, которая появляется, если у каждого партнера есть часть, которая берет верх и взаимодействует с аналогичной или дополняющей частью другого. Например, первичная связь некоторых пар возникает благодаря взаимодействию их сексуальных частей. Для других это результат игривого подшучивания тех, кто любит веселиться на вечеринках. Близость третьих пар создается взаимодополняющими связями: например, когда изгнанник одного человека привязывается к защитнику или опекуну другого.

В таком виде близости нет ничего плохого, и, когда она появляется в контексте двух управляемых «я», гармоничных внутренних систем, это чудесно. Но у многих пар первоначальный танец влюбленности происходил между двумя сильно обремененными частями, чья потребность друг в друге пересиливала здравый смысл их самих. Как и в случае с Кевином и Хелен, нездоровые привязанности некоторых пар, основанные на частностях, настолько сильны, что им приходится расставаться, прежде чем они смогут начать заботиться о своих изгнанниках. Позже они могут воссоединиться и, возможно, обнаружат, что те же связи частей становятся здоровым дополнением к их более полной близости. Таким образом, интимность частей лучше всего проявляется в отношениях, которые включают в себя и другие виды близости.

Конечная форма близости — то, что я назову вторичным видом заботы: это связь, которая возникает, когда один партнер позволяет другому быть вторичным опекуном своих изгнанников. Эта связь между партнерами «я + часть» создает любящую благодарность у получателя и глубокую привязанность у дающего. На стадии, когда партнеры могут делать это друг для друга, они выполняют обещание отношений — активно помогать друг другу усваивать уроки любви и доверия, которые мы все здесь должны усвоить. Они становятся настоящими родственными душами — не из романтических фантазий, а спутниками в путешествии души в поисках знания о том, как дарить и принимать любовь.

Например, после нескольких дней молчаливых страданий Рауль сказал Лупе, что ему было больно, когда она отвергла его идею провести выходные в отпуске. Поскольку она слушала скорее с любопытством, чем защищаясь, он внезапно не выдержал и начал сильно плакать. Она быстро подошла к нему, прижала его голову к груди и мягко спросила: «Что случилось, малыш? Что там происходит?» Молодым, дрожащим голосом Рауль сказал, что он неудачник и никому не нравится. Лупе заверила его, что к ней это не относится и ей жаль, что другие люди заставили его чувствовать себя так. После еще нескольких минут утешения изгнанник Рауля скрылся. От имени своего «я» мужчина сказал: он знал, что чувствовал себя плохо, но не знал, что это исходило от того мальчика, который считал себя никчемным. Он поблагодарил Лупе за то, что она помогла ему найти и успокоить мальчика, и сказал, что дальше сам разберется. Рауль также упомянул, что было очень страшно проявлять такую слабость и просить о том, чего хотел, поэтому он чрезвычайно благодарен Лупе за то, что она была такой любящей.

Такое взаимодействие между Лупе и Раулем было бы невозможно шестью месяцами ранее, поскольку каждый из них нес бремя стереотипных гендерных ролей, которые мешали этому, и ни один из них не знал, как заботиться о своих изгнанниках. Я призываю клиентов подождать, пока они не станут основным опекуном своих изгнанников, прежде чем вступать в эту форму близости, потому что если они поторопятся с этим, то шансы на успех невелики, а неудача выльется в новые повторные травмы привязанности. Я также рекомендую им подождать взаимности, чтобы избежать шаблонов, в которых один всегда родитель, а другой — ребенок.

Каждая из этих четырех форм близости — описание частей друг другу, отношения «я + я», отношения частей и второстепенная забота (также известная, как отношения «я + часть») — сильна сама по себе. Когда в отношениях присутствуют все четыре, они обретают жизненную силу, которая позволяет обоим партнерам отдыхать, поскольку они знают, что они дома.

Каждая из этих четырех форм близости требует умения сосредоточиться внутри себя и выразить то, что вы находите. Однако слишком часто пары пытаются достичь близости преждевременно или терапевты подталкивают их к этому. Есть некоторые обязательные условия для длительной близости, которые игнорируют многие пары и семейные психотерапевты.

Условия

Первое необходимое условие — время и энергия. Как мы показали в главе 2, у большинства пар сегодня едва хватает времени на то, чтобы справляться с повседневными задачами, не говоря уже о том, чтобы исследовать самих себя и делиться друг с другом тем, что они находят. Близость — не для измученных, подавленных, отвлеченных или перегруженных работой людей. Если это про вас и такого нельзя избежать, скорректируйте свои ожидания и подождите, пока в вашей жизни не появится больше покоя и пространства, чтобы по-настоящему узнать себя и партнера. Не ищите виноватого, если вы отдалились друг от друга: с этим ничего не поделаешь.

Однако у многих людей есть защитники, убеждающие их в том, что такой образ жизни более необходим, чем на самом деле. Я прошу их сначала поработать с этими частями, прежде чем мы займемся их отношениями, чтобы в их жизни появилось больше пространства, дающего шанс на близость. Поэтому, возможно, вы захотите изучить эти амбициозные, измученные части себя, а также то, что они защищают, прежде чем пытаться достичь близости — или отказаться от нее.

Второе обязательное условие — безопасность. Два из четырех видов близости требуют высокого уровня уязвимости, поскольку вы выставляете напоказ свою часть-изгнанника, а для большинства людей это страшно даже в очень безопасных отношениях. Я не рекомендую клиентам давать партнеру прямой доступ к своим изгнанникам до тех пор, пока они не будут уверены, что проявление слабости или других резких, уязвимых эмоций не спровоцирует дистанцирование, презрение, отвержение или других суровых защитников их партнера. Многим парам для этого понадобится время, поскольку они относятся к изгнанникам своего партнера так же, как и к собственным. Пока они не изменят свое отношение к собственным изгнанникам, им будет очень трудно не наказывать изгнанников своих партнеров.

Первые два вида близости требуют меньшей уязвимости и могут быть использованы для обеспечения безопасности. Например, вы можете сказать партнеру от лица своего «я», что у вас есть испуганная часть, которая боится вспышек гнева партнера. Поступая так, вы гораздо менее уязвимы, чем когда становитесь в присутствии партнера маленьким, боязливым ребенком, который плачет или дрожит, и у вас меньше шансов вызвать негативную реакцию. Я считаю, что удержание обоих партнеров в состоянии управления «я», позволяющем им общаться лично и раскрывать — но не выставлять напоказ — свои части, обеспечит большую безопасность. Иными словами, первые два вида близости могут проложить путь к двум последним.

Однако наиболее эффективная мера безопасности заключается в том, чтобы помочь каждому партнеру стать основным опекуном своих изгнанников. Когда изгнанники в каждом партнере освобождаются от бремени и доверяют себе, эти молодые части становятся менее чувствительными к действиям другого партнера и легче отзываются на попытки исправления. Однако такое внутреннее перевоспитание может оказаться невозможным в ситуациях, когда клиент постоянно подвергается нападкам пугающих или унижающих его защитников партнера. Чтобы обеспечить достаточную безопасность в таких случаях, парам, возможно, придется расстаться на время.

Когда эти условия присутствуют и пары начинают испытывать один или несколько из четырех видов близости, они часто говорят, что это все, чего они хотели. Оказывается, наши потребности просты: чтобы нас видели и обнимали, а также чтобы мы видели и обнимали друг друга. Когда мы сможем расчистить для этого достаточно места в джунглях, мы найдем партнера на всю жизнь, цель которого — поддерживать наше взаимное обучение и снятие бремени. С этим благословением приходит радость от осознания, что мы делаем то, для чего мы здесь; и мы не одиноки в этом.

Удачи

Как и к старению, к интимным отношениям нужно относиться с открытостью и заботой. Они требуют мужества встретиться лицом к лицу с тем, что уродливо и страшно в вас самих и в вашем партнере, любить полностью, без собственничества, и рисковать потерять это чувство. Вот почему по-настоящему близкие отношения так редки — и так много людей соглашаются на совместную жизнь под руководством защитника или предпочитают одиночество. В этой книге я представил множество провокационных концепций и предложений, от необычности которых у вас сначала может закружиться голова. И они очень хорошо послужили моим клиентам и мне. Они значительно увеличивают вероятность того, что риск, на который вы идете ради близости, приведет к росту и исцелению. Счастливого пути, и да пребудет с вами «я».

Ресурсы

Anderson F. G. Transcending Trauma: Healing Complex PTSD with Internal Family Systems. Eau Claire, WI: PESI Publishing, 2021.

Goulding R. A., Schwartz R. C. The Mosaic Mind: Empowering the Tormented Selves of Child Abuse Survivors. Oak Park, IL: Trailheads, 1995.

Herbine-Blank T., Sweezy M. Internal Family Systems Couples Therapy Skills Manual: Healing Relationships with Intimacy from the Inside Out. Eau Claire, WI: PESI Publishing, 2021.

Schwartz R. C., Falconer R. R. Many Minds, One Self: Evidence for a Radical Shift in Paradigm. Oak Park, IL: Trailheads, 2017.

Schwartz R. C., Sweezy M. Internal Family Systems Therapy. 2nd ed. New York: Guildford Press, 2020.

Sweezy M., Ziskind E. L. Innovations and Elaborations in Internal Family Systems Therapy. New York: Routledge, 2017. Sweezy M., Ziskind E. L. Internal Family Systems Therapy: New Dimensions. New York: Routledge, 2013. Андерсон Ф., Суизи М., Шварц Р. Внутренние семейные системы. Лечение тревожности, депрессии, ПТСР и последствий злоупотребления веществами у пациентов, переживших травму. М.: Научный мир, 2021.

МакКоннелл С. Соматическая терапия внутренних семейных систем: осознавание, дыхание, резонанс, движение и прикосновение в практике IFS. М.: Научный мир, 2023.

Хербин-Бланк Т., Керпелман Д. М., Суизи М. Близость рождается внутри. Мужество и сострадание в парной терапии. М.: Научный мир, 2022.

Шварц Р. Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

Шварц Р. Мои разные «я». Что такое субличности и как знание о них поможет проработать травмы и обрести внутреннюю целостность. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2022.

Библиография

Barbera M. Bring Yourself to Love: How Couples Can Turn Disconnection into Intimacy. Boston: Dos Monos Press, 2008.

Chödrön P. Start Where You Are: A Guide to Compassionate Living. Boston: Shambhala, 1994.

Cushman P. Constructing the Self, Constructing America: A Cultural History of Psychotherapy. New York: Addison Wesley, 1995.

Davis L. Almost No Memory: Stories. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1997.

Ford D. The Secret of the Shadow: The Power of Owning Your Whole Story. New York: HarperCollins, 2002.

Gottman J. Why Marriages Succeed or Fail: What You Can Learn from the Breakthrough Research to Make Your Marriage Last. New York: Simon & Schuster, 1994.

Kipnis L. Against Love: A Polemic. New York: Pantheon, 2003.

Levoy G. Callings: Finding and Following an Authentic Life. New York: Three Rivers Press, 1997.

Merton T. Seasons of Celebration: Meditations on the Cycle of Liturgical Feasts. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1965.

Real T. How Can I Get Through to You? Closing the Intimacy Gap Between Men and Women. New York: Fireside, 2002.

Real T. I Don’t Want to Talk About It: Overcoming the Secret Legacy of Male Depression. New York: Fireside, 1997.

Schumaker J. F. In Search of Happiness: Understanding an Endangered State of Mind. London: Penguin, 2006.

Schwartz R. C. Don’t Look Back. Family Therapy Networker (March/April 1997): 40–45.

Schwartz R. C. Internal Family Systems Therapy. New York: Guilford Press, 1995.

Ventura M. Shadow Dancing in the USA. New York: St. Martin’s Press, 1985.

Walcott D. Collected Poems, 1948–1984. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2007.

Welwood J. Love and Awakening: Discovering the Sacred Path of Intimate Relationship. New York: HarperCollins, 1996.

Welwood J., ed. Challenge of the Heart: Love, Sex, and Intimacy in Changing Times. Boston: Shambhala, 1985.

Гилберт Э. Есть, молиться, любить. М.: Рипол-Классик, 2019.

Готтман Д. 7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви. М.: Эксмо, 2018.

Руис М. Мастерство Любви: Искусство гармоничных отношений. К.: София, 2011.

Спринг Д. Смелость прощать и свобода этого не делать. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

Шварц Р. Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

Благодарности

Все эти слова благодарности заслуженны. У меня были отношения со многими людьми, которые можно считать близкими, и я многому научился у них. Одними из моих лучших учителей были клиенты, которые позволили мне поэкспериментировать с их внутренними и внешними семьями и бросили вызов моим частям. Я благодарен им всем.

Моя первая жена, Нэнси, многому научила меня в вопросах интимного партнерства и страдала, пока я учился. Моя вторая жена, Жанна, извлекая пользу из этого обучения, также помогла мне найти и исцелить многие другие части себя, заставив меня осознать, что эта близость — процесс длиною в жизнь; и я очень благодарен ей за то, что она терпит меня.

Многие идеи, изложенные в этой книге, были результатом дискуссий со старшими тренерами IFS, когда мы изучали, как донести этот подход до пар. Таких авторов было много, но особенно я хочу поблагодарить Тони Хербайн-Бланк, у которой потрясающая интуиция в этих вопросах, и Сьюзан Макконнелл, которая мудра во всех отношениях.

Наконец, на протяжении большей части своей карьеры я в основном работал с гетеросексуальными и цисгендерными парами, и примеры в этой книге отражают мои наблюдения за все время работы. Я чувствую, что многие идеи и практики в целом верны независимо от гендерной идентичности или сексуальной ориентации.

Об авторе

Ричард Шварц, доктор психологии, создатель «Внутренних семейных систем» — высокоэффективной, основанной на фактических данных терапевтической модели, которая депатологизирует многосоставную личность. Его институт IFS предлагает обучение для профессионалов и широкой публики. В настоящее время работает в Гарвардской медицинской школе и опубликовал пять книг, в том числе «Мои разные “я”». Подробнее см. на сайте ifs-institute.com.

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Ксения Борисова

Литературный редактор Ольга Свитова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Антон Героев

Дизайн обложки Алина Глас

Корректоры Людмила Широкова, Дарья Ращупкина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2024

Примечания

1

Ford D. The Secret of the Shadow: The Power of Owning Your Whole Story. New York: HarperCollins, 2002. P. 3.

2

Ford D. The Secret of the Shadow: The Power of Owning Your Whole Story. New York: HarperCollins, 2002, с. 3.

3

Ford D. The Secret of the Shadow: The Power of Owning Your Whole Story. New York: HarperCollins, 2002, с. 5.

4

Ford D. The Secret of the Shadow: The Power of Owning Your Whole Story. New York: HarperCollins, 2002, с. 6.

5

Schwartz R. C. Internal Family Systems Therapy. New York: Guilford Press, 1995; Шварц Р. Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

6

Цитата в переводе К. И. Чуковского.

7

Mead M. Can Marriage Be for Life // Male and Female: A Study of the Sexes in a Changing World. New York: HarperCollins, 2001. Первая публикация — 1949 г.

8

Updike J. How to Love America and Leave It at the Same Time // New Yorker, August 11, 1972.

9

Cohen L. Stories of the Street // Songs of Leonard Cohen. Track 8. Columbia, 1967.

10

Cushman P. Constructing the Self, Constructing America: A Cultural History of Psychotherapy. New York: Addison Wesley, 1995.

11

Walsh P. It’s All Too Much: An Easy Plan for Living a Richer Life with Less Stuff. New York: Free Press, 2007. P. 28.

12

Walsh P. It’s All Too Much: An Easy Plan for Living a Richer Life with Less Stuff. New York: Free Press, 2007, с. 79.

13

Schumaker J. F. In Search of Happiness: Understanding an Endangered State of Mind. London: Penguin, 2006. P. 228.

14

Martela F., Greve B., Rothstein B., Saari J. The Nordic Exceptionalism: What Explains Why the Nordic Countries Are Constantly Among the Happiest in the World // World Happiness Report 2020, March 20, 2020 // worldhappiness.report/ed/2020/the-nordic-exceptionalism-what-explains-why-the-nordic-countries-are-constantly-among-the-happiest-in-the-world/.

15

Real T. I Don’t Want to Talk About It: Overcoming the Secret Legacy of Male Depression. New York: Fireside, 1997. P. 328.

16

Gottman J. Why Marriages Succeed or Fail: What You Can Learn from the Breakthrough Research to Make Your Marriage Last. New York: Simon & Schuster, 1994.

17

Gottman J. Why Marriages Succeed or Fail: What You Can Learn from the Breakthrough Research to Make Your Marriage Last. New York: Simon & Schuster, 1994, с. 147.

18

Полное имя Мигель Анхель Руис Васкес. Прим. ред.

19

Руис Д. М. Мастерство Любви: Искусство гармоничных отношений. К.: София, 2011.

20

Гилберт Э. Есть, молиться, любить. М.: Рипол-Классик, 2019. Пер. Ю. Змеевой.

21

Гилберт Э. Есть, молиться, любить. М.: Рипол-Классик, 2019. Пер. Ю. Змеевой.

22

Barbera M. Bring Yourself to Love: How Couples Can Turn Disconnection into Intimacy. Boston: Dos Monos Press, 2008. P. xxii.

23

Barbera M. Bring Yourself to Love: How Couples Can Turn Disconnection into Intimacy. Boston: Dos Monos Press, 2008, с. xxiii.

24

Ventura M. Shadow Dancing in the USA. New York: St. Martin’s Press, 1985. P. 19.

25

J. Welwood, ed. Challenge of the Heart: Love, Sex, and Intimacy in Changing Times. Boston: Shambhala, 1985. P. 37.

26

Kipnis L. Against Love: A Polemic. New York: Pantheon, 2003. P. 3.

27

Welwood, Challenge of the Heart, p. 146.

28

Welwood, p. 158.

29

Готтман Д. 7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви. М.: Эксмо, 2018.

30

Готтман Д. 7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви. М.: Эксмо, 2018.

31

Barbera M. Bring Yourself to Love: How Couples Can Turn Disconnection into Intimacy. Boston: Dos Monos Press, 2008. P. x.

32

Имена и детали в данном случае были изменены. Адаптировано из статьи Ричарда Шварца «Не оглядывайся назад», Family Therapy Networker (март / апрель 1997): с. 40–45. Прим. ред.

33

Беккер Э. Отрицание смерти. М.: АСТ, 2023.

34

Cohen L. Anthem // The Future. Track 5. Columbia, 1992.

35

Merton T. Seasons of Celebration: Meditations on the Cycle of Liturgical Feasts. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1965. Pp. 114–115.

36

Welwood J. Love and Awakening: Discovering the Sacred Path of Intimate Relationship. New York: HarperCollins, 1996. P. 231.

37

Chödrön P. Start Where You Are: A Guide to Compassionate Living. Boston: Shambhala, 1994. Pp. 56, 90.

38

Levoy G. Callings: Finding and Following an Authentic Life. New York: Three Rivers Press, 1997. P. 180.

39

Davis L. Almost No Memory: Stories. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1997. P. 82.

40

Real T. How Can I Get Through to You? Closing the Intimacy Gap Between Men and Women. New York: Fireside, 2002. P. 243.

41

Real T. How Can I Get Through to You? Closing the Intimacy Gap Between Men and Women. New York: Fireside, 2002, с. 243–244.

42

Real T. How Can I Get Through to You? Closing the Intimacy Gap Between Men and Women. New York: Fireside, 2002, с. 244.

43

Спринг Д. Смелость прощать и свобода этого не делать. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

Content

Ричард Шварц
Подлинная форма близости. Практики IFS-терапии для здоровых и крепких отношений

Эту книгу хорошо дополняют:

Информация от издательства

Отзывы на книгу

Терапия внутренних семейных систем

Введение

Глава 1. Культурные ограничения интимности

Глава 2. Развитие и могущество изгнанников

Глава 3. Бесстрашная любовь и обреченные отношения

Глава 4. Стремление к управлению «я»

Глава 5. Практика: как привнести бесстрашную любовь

Глава 6. Общая картина

Ресурсы

Библиография

Благодарности

Об авторе

МИФ Психология

Над книгой работали

Примечания