Анна Платунова

Забери мою жизнь

© Платунова А.С., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Пролог

Пожелтевший лист бумаги заполняли неровные строчки. Сургучная печать городского управления дознавателей раскрошилась от времени. Чернила выцвели и стерлись. Но тому, кто сейчас держал в руках чистосердечное признание, не нужно было вчитываться: он давно выучил его наизусть.

«Господин дознаватель, уж не знаю, за что меня арестовали! Моей вины нет! Как на духу заявляю! А то, что кровопийце энтому мы кишки выпустили, так за дело! Мерзкая тварь, хоть и выглядит как человек!

Меня позвал Юшка. Его – Мих. Так нас постепенно и набралась пара дюжин. А то, что я вилы взял, – так не идти ведь супротив клыкастой твари с голыми руками!

Не знаю уж, как Амелия с ним снюхалась, чем он дурищу приманил, но известно, что кровопийцы коварные и лживые. Мягко стелют, а потом, не успеешь опомниться, – зубы в шее! Если бы Амелия жива осталась, никто из приличных людей с ней и словом бы больше не перемолвился. Так что и к лучшему, что померла глупая девка.

Да-да, простите, господин дознаватель, я помню, что нужно отвечать на вопросы. Ну Микита я, кузнецов сын. Будто вы не знаете.

Ворвались мы, значит, в тот домишко. Хлипенький такой. У крыльца цветочки, дорожка песком посыпана, каменная чаша галькой выложена, а вверх бьет ключ – вроде как хвонтан, так это у ристократов зовется. Фу, срамота. Не дом, а картинка из книжки, сразу видно, что нелюдь живет.

Когда парни дверь высадили – я задержался чуток, выдирал с корнем кусточки-цветочки и в хвонтан кидал. А нечего жить не по-людски! Так что, когда я в дом протиснулся, уже почти все и закончилось.

Амелия, дурища эта, лежала на полу белая, как кукла восковая. Вампирюку поганого в десять пар рук уже скрутили и оттащили. Искровенили тварь. А он и не сопротивлялся особо: хоть и вампир, а слабак. А может, и сил уже не осталось вырываться. Не побарахтаешьсям, когда между лопаток нож торчит, а бок вилами продырявлен. Но чуть парни ослабляли хватку, как он тут же ужом изворачивался и к Амелии полз.

Как вспомню, до сих пор мороз по коже от этого зрелища. Вот она, тяга к крови невинной девы. Прижал ее к себе, и только и слышно: «Амелия, Амелия, Амелия!» Но тело у него отобрали, за руки, за ноги растянули. Тут вперед выступил Мих.

Он хотел, чтобы все по совести было! Что мы, дикари какие, что ли?

– Признаешь, – говорит, – что лишил жизни девицу Амелию? Выпил кровь до капли и до смерти?

А сам кол осиновый занес.

– Признаю, – прошелестел вампирюка. – Но…

Что он там в свое оправдание собирался бормотать, мы слушать не стали. Мих кол ему в сердце вогнал. С одного маха! Это мы еще милосердно поступили! Могли бы для начала конечности повыдергивать да глазюки повыкалывать.

Кровопийца содрогнулся, закашлялся красным. Но живучий гад оказался. Мы уходили – он еще барахтался. Полз за нами, вернее, за Амелией, которую Мих взвалил на плечо.

Стоит глаза прикрыть, так до сих пор в ушах его шепот:

– Амелия… Мелли…

Вот и не понимаю я, господин дознаватель, за что нас задержали. Кровопийцы – угроза всем разумным расам, я так считаю! От них и люди страдают, и гномы, и орки, да и драконы, небось, тоже! Надо под корень извести всю их народность. А то, что разговоры ходят о том, чтобы вампиров признать равными остальным, – так это опасный бред! Бред и ересь!

Вот и весь мой сказ!»

Мужчина осторожно сложил лист, потертый на сгибах, и убрал в шкатулку, где кроме других пожелтевших бумаг лежал медальон на золотой цепочке и локон белокурых волос, перевязанный голубой атласной лентой.

Он вздохнул, опершись на стол. С каждым годом становилось все тяжелее открыть шкатулку из темного дерева, инкрустированную разноцветными стеклышками и кварцем. На вид – очень дешевую. И все-таки самую дорогую.

Он не знал, хватит ли сил открыть ее в следующем году. И надеялся, что не хватит. Сколько можно тянуть?

Не успел он додумать эту мысль, как на затылок обрушился удар, стирая чувства и воспоминания.

Глава 1

Летиция

Я не сразу нашла свое имя в списке поступивших, хотя внимательно прочитала все фамилии в рейтингах боевого и целительского факультетов, факультета теории и исследований и, конечно, провела пальцем от первой до последней строчки списка факультета артефакторики и рун. Летиция Хаул не значилась ни в одном из них.

– Леди Ле́ти! – громыхнул над ухом Дуг, неугомонный орк, который был со мной в одной группе претендентов. – Не там смотришь!

– Перестать меня так называть, – прошипела я. – Сколько говорить, я не леди!

Я уже сто раз пожалела, что как-то за завтраком рассказала о детской дразнилке, которая прилипла ко мне намертво. Моя бедная матушка умерла сразу после родов, но успела дать мне имя. Назвала Летицией, видно, понадеявшись, что благородное и звучное имя подарит ее дочери если не лучшую жизнь, то хотя бы надежду на нее. Но в бедном квартале, откуда я родом, имя превратилось в насмешку.

Мои маленькие обидчики с удовольствием переделали «Летицию» в «Ле́ти», добавили перед именем «леди» и каждый раз, прежде чем облить меня помоями или швырнуть ком земли в подол обтрепанного платья, кланялись и с издевкой называли меня Леди Ле́ти. Они и сами были одеты в сбитые башмаки, доставшиеся от старших братьев и сестер, в латаные рубашки и прохудившиеся накидки, но по сравнению со мной выглядели настоящими аристократами. Все думали, что семья тети держит приемыша из милости. Я донашивала платья после того, как их успели износить до дыр три мои кузины, и частенько бывало так, что в зимнее время я оборачивала голые ступни в обрывки газет, чтобы они не так сильно мерзли, и из них же сооружала что-то вроде телогрейки под тонким плащом.

Мама умерла, отца я никогда не знала, некому было меня пожалеть. Наверное, я должна быть благодарна тете за то, что она не выкинула сироту на улицу, а дала ей кров и пищу. На чердаке, где стояла моя кровать, большее время года (весной, летом и в начале осени) было тепло и сухо. На перевернутом дырявом ведре, служившем мне стулом, меня всегда ждал заяц Пуш – мой плюшевый одноухий друг. Он ждал, чтобы обнять меня на ночь, вытереть слезы и помочь уснуть.

Нет, я не жаловалась, пусть мне и приходилось вставать в пять утра для того, чтобы растопить печь, вычистить обувь тетушки, дяди и кузин, накрыть стол, а после, когда они завтракали, заняться стиркой или уборкой.

Особенно я признательна тете за то, что она отправляла меня вместе с кузинами в школу. Нет, не учиться, конечно, а для того, чтобы я всегда была под рукой: занять место в школьной столовой, просушить у печки накидки сестер в ненастную погоду, да мало ли зачем может понадобиться служанка.

Сестры запретили мне упоминать о том, что я их родственница. Однажды я услышала, что Нона, моя старшая кузина, рассказывает учителю чистописания:

– Подобрали на улице. Мать у нее бродяжка, а отец вообще висельник. Так и померла бы в канаве, если бы не моя добрейшая матушка.

– Жаль, что ваша матушка не разрешает Летиции учиться, – вздохнул учитель. – Такая светлая голова.

– Кто? Эта тупица? – фыркнула Тесс, средняя сестра.

Девочек нисколько не смущало, что я слышу разговор. А я молчала, потому что боялась, что тетушка запретит мне сопровождать их в школу и тогда я лишусь своей единственной радости – возможности учиться.

Вечерами на чердаке, пока догорал огарок свечи, я выводила буквы и складывала цифры на обрывках газет, оставшихся от розжига печи. А в школе, дожидаясь сестер за дверьми класса, читала порванные книги и учебники, приготовленные на выброс…

– Не там смотришь! – настойчиво повторил Дуг, выдернув меня из воспоминаний.

– А где посмотреть? – сдалась я.

Орк подтолкнул меня в спину в направлении последнего в ряду списка поступивших.

– Ну не-ет, – протянула я. – Даже смотреть не стану: это же факультет кукловодов! Фу-фу-фу! Я менталистов до смерти боюсь!

– А что нас бояться, мы смирные! – улыбнулся студент в фиолетовой мантии.

Шутник, я смотрю!

– Да туда ведь берут только самых умных, – продолжала упорствовать я, пока Дуг неуклонно подпихивал меня в сторону списка. – И невозмутимых! А спокойствие – это явно не мое!

– Давай, давай проверь! – рыкнул Дуг.

Придется, видимо, а то не отвяжется. Посмотрю, поплачу и пойду собирать дорожный мешок. Хотя что там собирать: из дома я сбежала налегке, а тетушка плевалась и выкрикивала вслед проклятия.

Вот она обрадуется, когда нерадивая племянница приползет назад. Ой и отыграется на мне за наглость! Поглумится, а потом снова пригласит на ужин того жирдяя – хозяина мясной лавки, которого прочила мне в мужья.

Нет! Никогда! Больше в тот дом я не вернусь!

Рядом со списком стоял бледный парень с повязкой на голове. Кто это его так приложил, бедного?

Он морщился, тер висок и искал в списке имя. Видно, не нашел – махнул рукой.

– Не поступил? – сочувственно спросила я у него.

– Наоборот! Запихнули меня к кукловодам. Какой из меня менталист, если я даже имени своего не помню?

С этими словами он зашагал прочь, оставив меня в полном недоумении.

Нужно и мне посмотреть. Эх, была не была!

– О нет… – прошептала я, пробежав глазами список до самого конца. – О, нет-нет-нет!

Имя Летиции Хаул стояло последним в рейтинге, и это означало, что я все-таки зачислена.

Зачислена на факультет ментальной магии! В будущем я стану дознавателем, смогу задавать вопросы мертвым и читать мысли!

Не хочу!

Но какой у меня выбор?

Дома в предвкушении потирает лоснящиеся ручонки жирный мясник: горе-женишок, которого мне подогнала любезная тетушка.

– А-а-а! – крикнула я.

Студент с перевязанной головой оглянулся, нашел меня взглядом и мимолетно усмехнулся уголками губ. Мол, понимаю, сочувствую, поплывем в одной лодке.

Глава 2

Безымянный студент

Я очнулся от похлопывания по щекам. Приоткрыл глаза и тут же зажмурил их: слишком яркий свет.

– Я зашторю окна, – произнес мужской голос.

Раздался шум задвигающихся портьер, в помещении стемнело, и тогда я сел и осмотрелся. Я чувствовал себя необычно. Голова не то чтобы болела, нет. Даже не кружилась. Но в ней будто образовалась странная легкость и пустота.

Я сел и уставился на свои руки. Руки как руки, все пальцы на месте. Потрогал лоб и ощутил ткань повязки.

– Как самочувствие? – обратился ко мне все тот же голос.

Я оглянулся, отыскивая его источник, и увидел высокого широкоплечего мужчину в зеленой мантии. А он в свою очередь смотрел на меня, и на его лице застыло непонятное выражение, будто он ждал, что я сейчас что-то скажу. Но что я мог сказать?

– Меня зовут… – начал он и кивнул, будто приглашал продолжить.

Я пожал плечами:

– Мне кажется, мы не знакомы.

– Да, конечно, – расцвел в улыбке тот. – Меня зовут мэтр Орто. Я декан факультета целительства и зельеварения Академии Кристалл. Вчера вы приехали поступать в академию и первым делом внесли плату за год обучения. По несчастливому стечению обстоятельств служитель не успел записать ваше имя: вы неожиданно вспомнили о срочном деле и обещали вернуться через пару минут, но не вернулись. А вечером вас нашли в дальней части городского парка с раной на голове.

Странная история: о каком срочном деле я вспомнил, что бросился бежать сломя голову за территорию академии в городской парк?

Я снова потрогал повязку. Затылок ломило, но несильно.

– Я думаю, что некий злоумышленник каким-то образом узнал про золото, которое у вас было с собой, и собирался вас ограбить, но опоздал: вы уже отдали деньги. Повезло.

– Да уж…

– Вашему здоровью больше ничто не угрожает, вечером мы вас выпишем, а завтра начнутся вступительные испытания. Так как вы не успели сообщить служителю свое имя, я готов лично внести его в список группы.

– Мое имя…

Я был уверен, что имя вспорхнет с языка легко, как птица, но чем дольше я пытался его вспомнить, тем упорнее оно пряталось от меня в глубине сознания. Я вскочил на ноги и сжал виски, будто это могло помочь выдавить имя на поверхность из моей гудящей головы.

– Имя… Имя…

Меня охватил страх. Я внезапно понял, что не помню не только имени, но и ничего о себе: кто я, откуда родом, сколько мне лет – ровным счетом ничего!

На стене, над рукомойником, висело зеркало. Под участливым взглядом целителя я, будто пьяный, побрел к нему и уставился на свое отражение. Я надеялся, что память вернется, когда я увижу себя.

На меня посмотрел бледный… Нет, это неподходящее слово. Не бледный – белый, будто год просидел в подвале, молодой человек. Сколько мне лет? Восемнадцать? Двадцать? По виду едва ли больше. Из-под повязки выбивались нестриженые светлые пряди. Глаза… Я приблизил лицо к поверхности зеркала. Если не считать того, что сейчас в них полопались сосуды, глаза серо-зеленые. Обычный человек. Это все, что я мог о себе сказать.

Мэтр Орто – или как назвался целитель? – подошел со спины и похлопал меня по плечу.

– Вы ничего не помните? Такое бывает после травмы головы. Крепитесь! Это не помешает вам пройти испытания, а память со временем восстановится.

– Вы уверены? – Сотни вопросов теснились у меня в голове. – Но когда? И как? И маг ли я вообще?

– Маг, не сомневайтесь. Только те, кто обладает даром, могут зайти на территорию академии. И здесь получают равные права с другими поступающими, не важно – аристократы ли они или простолюдины и к какой расе принадлежат. Так постановил наш ректор. Очень мудрый… хм… человек.

Я недоверчиво поглядел на целителя. Как я смогу пройти испытания, если ничего не помню о себе? Тот будто прочитал мои мысли.

– Испытания основаны на природном даре, он все равно проявит себя. Это как дышать: ведь потеряв память, вы не разучились этого делать. Попробуйте ощутить магические потоки, они повсюду. Может быть, не сразу, но постепенно вернутся все способности. И, вероятно, вы удивитесь, как много умеете.

Я скептически хмыкнул, на большее не было сил. Но какой смысл предаваться отчаянию? Руки и ноги на месте, разум не пострадал… А память, моя личность, мое прошлое… Что же, буду учиться жить заново.

Мэтр Орто удовлетворенно кивнул.

– Теперь давайте придумаем временное имя, пока вы не вспомнили свое настоящее.

Взгляд упал на книгу, забытую на столе предыдущим посетителем или пациентом.

– Если так, пусть выберет случай.

Я перевернул несколько страниц, и мой взгляд упал на первое попавшееся имя.

– Ларнис… – прочитал я. – А что это за книга, кстати?

Мы с мэтром Орто уставились на обложку.

– М-да, не самый удачный вариант для поиска подходящего имени. Наверное, кто-то из старшекурсников оставил. Они изучают историю запретной магии, так что…

«Жизнеописание и злодеяния некроманта Ларниса Валерийского» – так называлась книга. На корешке была прикреплена бирка с надписью от руки: «Выдается только под ответственность куратора».

– Может быть, вам больше по душе имя автора книги – Маркус? – предложил целитель таким тоном, будто хотел извиниться за то, что мне подвернулось имя злодея.

– Я ведь сказал: пусть выберет случай. Значит, так тому и быть. К тому же мне не нравится имя Маркус. Записывайте мое новое имя: Ларнис… Ларнис Безымянный. Вполне подходит.

Мэтр Орто задумчиво черкнул имя в блокноте, кивнул.

– Отдыхайте. Вечером переберетесь в общежитие для претендентов, там уже готово место. К сожалению, вещей при вас не нашли. Грабитель все же сумел поживиться.

«Отлично! Одна новость лучше другой!»

– Но студенты и преподаватели собрали немного денег, на первое время хватит.

Он положил на край стола носовой платок, в который были завязаны монеты. Если бы он попытался отдать мне их в руки, я бы не взял. Не принимаю милостыни. Вот и выяснилось что-то, чего я о себе пока не знал!

– И только попробуй отказаться! – пригрозил декан факультета целителей. – Пожалуюсь ректору!

– Да, кстати: а с самим ректором можно увидеться?

Мэтр Орто странно закашлялся, отвернулся, закрыв рот рукой.

– Извини, подавился, – объяснил он, придя в себя. – Наш ректор вот уже несколько лет руководит академией, не покидая пределов своего дома. Стал настоящим затворником. Мы относим ему документы на подпись, докладываем обо всем, что произошло за день. Он…

– Болен? – предположил я.

И представил немощного, высохшего старика.

– Да-да, что-то вроде того, – торопливо согласился целитель. – Прости, Ларнис. Мне нужно идти. Приходи в себя. Я еще навещу тебя перед выпиской, но уже вижу, что дела пошли на поправку!

Интересно, сам мэтр Орто заметил, что с официального «вы» перешел на «ты»? Но я не имел ничего против: он целитель, декан факультета, а я даже не студент – претендент. К тому же я обязан ему жизнью.

Мэтр Орто ушел, а я лег на спину и уставился в потолок, на все лады повторяя новое незнакомое имя, привыкая к нему.

– Ларнис. Нис. Некромант, значит? Что же, если меня примут на факультет кукловодов, это будет даже забавно. Факультет кукловодов? Откуда я это знаю?

Глава 3

Летиция

Моей соседкой по комнате в общежитии оказалась гнома Рубелла. До сегодняшнего дня мы почти не общались: гнома держалась особняком и не стремилась с кем-то подружиться. По правде сказать, я не ожидала ее увидеть.

В прямом смысле слова – не ожидала. В комнате было тихо и безлюдно: на кроватях лежало чистое постельное белье, стулья аккуратно придвинуты к пустому столу, на полу новая, плетенная из свежей соломы циновка. В воздухе развеивался остаточный след бытовой магии: комнаты к заезду первокурсников обновили с ее помощью.

Я встала в середине комнатушки, покружилась, оглядываясь. После темной и сырой спальни на чердаке это место было лучшим домом в моей жизни.

И тут в шкаф постучали. Да-да, именно в шкаф! Да не снаружи, а изнутри.

«Что, если здесь принято новоиспеченным студентам подсовывать в шкафы мертвецов? – мелькнула мысль. – Посвящение такое!»

Возможно, за дверью собралась компания старшекурсников, сдерживающих хихиканье. Но если они надеялись дождаться моих криков и визгов – зря надеются! Я сжала губы, быстро подошла и рванула дверцу на себя.

И взвизгнула от неожиданности. А следом за мной и Рубелла, потому что именно она сидела в шкафу на полке, обложенная ворохом пожитков: крошечных платьев, мантий и малюсеньких носовых платков.

– Я застряла! – сообщила она. – Собиралась разложить вещи, а тут сквозняк – и дверь захлопнулась! Хорошо, что ты пришла, помоги мне спуститься.

«А как же ты забралась?» – хотела спросить я, но посчитала, что это будет невежливо.

Гномы такие малютки! Рубелла ростом чуть выше моих коленей. Но гномы очень не любят, когда обсуждают их рост. Для них это такая же болезненная тема, как заостренные уши для эльфов. Или прозвище Леди для меня…

Рубеллу приняли на факультет артефакторики и рун. Счастливица!

Вечером после переезда, когда мы устроились на новом месте, принесли из библиотеки учебники, получили от кураторов расписание занятий и наступило время чая и душевных разговоров, я призналась соседке, что ужасно боюсь факультета ментальной магии, на который меня зачислили.

Рубелла – она попросила называть ее Руби – пила кипяток из кукольной чашечки. Такой же набор посуды был у младшей кузины – Жаси, моей ровесницы. Как же я ей завидовала! А Жася будто нарочно доставала его из коробки и принималась угощать своих кукол чаем тогда, когда я поблизости натирала пол мастикой или чистила ковер.

Я пила кипяток из треснувшего стакана. Работники столовой разрешали первокурсникам в начале учебного года разобрать посуду, приготовленную на выброс. Я и взяла – пойдет на первые дни!

Такой вот у нас был чай – «Белая роза»: вода и ложечка сахара. Сахаром угощала Руби.

– Я не справлюсь, – вздыхала я. – Ну какой из меня дознаватель! Мертвецы увидят меня и второй раз помрут. От смеха!

– Если ректор определил тебя на факультет кукловодов, значит, видит твой потенциал! – рассудительно заметила Руби. – Что-то, чего ты сама пока о себе не знаешь!

Она помолчала и так же рассудительно закончила:

– Или же у них в этом году на факультет ментальной магии жуткий недобор!

– Ну спасибо! – надулась я.

– Не обижайся. Такая уж я – всегда прямо говорю.

– А, – махнула я рукой. – Может, так и есть. Они ведь приняли парня, который и имени своего не помнит.

– Это тот, которого ограбили и стукнули по голове? – оживилась Рубелла.

Кажется, гнома в курсе новостей, а я про несчастного студента даже не слышала. У меня есть оправдание: я целыми днями корпела над книгами, стараясь заполнить пробелы в знаниях и не провалить испытания. А парень проходил испытания в другой группе претендентов, и мы ни разу не пересекались до сегодняшнего дня.

– Наверное, это он, – согласилась я. – Если, конечно, здесь не лупят по макушке каждого второго студента!

– Мы поступали в одной группе, и его-то, кстати, заслуженно приняли! – припечатала меня Рубелла.

– Вот как? – пробормотала я и отодвинула стакан с недопитым кипятком.

– Не обижайся!

Похоже, эти два слова мне теперь частенько придется слышать.

– Не обижайся, Ле́ти! Расскажи, как прошло твое испытание на факультете кукловодов?

Бр-р, лучше бы не спрашивала. Павильоны факультета находятся под землей. Это сделано ради безопасности, чтобы «учебный материал» не сбегал. Говорят, однажды, несколько лет назад, из павильона удрал труп орка, приготовленный для вступительного испытания: студенты-старшекурсники недоглядели. Орк спрятался в сушилке общежития, и то ли он съел студента-дракона, то ли дракон съел его – по-разному рассказывают. А может, и девицу какую-то поглодал: кажется, там еще девица была.

В этом году нам приготовили тушу козла, который выглядел так, будто помер своей смертью задолго до испытаний, а потом его раз пятьсот поднимали и упокаивали. Жутковато он выглядел, прямо скажем: глаза выпучены, шерсть торчит клоками. Та, которая не успела вылезти. Один рог обломан, а на другой повязана бирка «Учебный материал № 5». Боюсь предположить, на что похожи предыдущие четыре.

– Попробуйте вдохнуть в него жизненную силу, – скомандовал мэтр Ригас, декан факультета. – Это чистая энергия, без формул, символов и специальных знаний. Никто не просит вас устраивать допрос этому… кхе-кхе… объекту.

После этих слов все расхохотались, а я обмирала от ужаса, лишь представив, что несчастное животное встанет на ноги и посмотрит на меня мутными глазами.

– Испытание засчитается, если учебный материал хотя бы пошевелится, – подбодрил нас декан.

У василиска Арвила, самого сильного из претендентов, козел попытался сесть, мотая головой и метя длинной бородой по полу.

– Я тоже справилась! – заявила я Руби. – Он шевельнулся!

Он шевельнулся, ага. Одним ухом точно пошевелил. Пренебрежительно так, будто отмахивался от меня: «Уберите эту неумейку!» Но испытание засчитали.

Эх, где же та сила, которая проснулась во мне, когда гадкий мясник полез ко мне целоваться своими жирными губищами!

Тетя впервые в жизни купила мне новое платье, была мила и приветлива. Приказала накрыть стол в гостиной, сообщив, что ко мне придет гость. Я не понимала, о каком госте идет речь, но была так ошарашена подарком и добрым отношением, что решила не выспрашивать: все равно скоро узнаю.

Не представляю, что толкнуло тетушку на этот шаг. Может быть, она искренне считала, что печется о моем будущем и подыскала мне отличную партию? Или, скорее, она так поступила потому, что парни, которых стали приглашать в дом, чтобы познакомить с Ноной и Тесс, после того как они закончили школу, отчего-то без конца пялились на служанку в замызганном платье? Так или иначе, но гость оказался не простой…

Я теперь и имени его не вспомню. Что-то склизкое, точно раздавленная гусеница. Висс? Лесс? После того, как были съедены все пирожные и пирожки, к которым я и притронуться не успела, а разговоры о погоде и доброте моей тетушки закончились, женишок решил, что формальности улажены, и полез целоваться мокрыми губами.

Я вскочила и бросилась к выходу, заколотила в дверь, которая оказалась заперта. Меня никто прежде не целовал. И я не хотела, чтобы это было так. Грязно, мерзко… С этим… Я звала тетю, сестер. Наивная дурочка.

Висс гаденько хихикал, похоже, он считал все это веселой игрой: невеста сопротивляется. А я… Когда поняла, что никто не придет на помощь, зачерпнула ладонью воздуха и зарядила ему в лоб.

Сама не понимаю, как это произошло и почему. Действовала по наитию. Висс хохотнул да так и застыл с разинутым ртом, а потом упал навзничь. На лбу вздувалась огромная синяя шишка. Я шарахнула гадкого женишка воздухом, превратив тот в камень.

Так я узнала, что у меня есть магические способности. В тот же день собрала немногочисленные пожитки и отправилась в академию, благо как раз наступила осень. Тетя выкрикивала в спину проклятия и обещала, что, когда я с позором приползу назад, она не пустит меня на порог. И теперь я во что бы то ни стало должна доказать всем, что из меня выйдет отличный дознаватель!

Больше всего я переживала из-за того, что не могу сразу внести плату за первый семестр, о чем сразу сообщала всем, кого встречала: гномам-служителям, куратору, коменданту студенческого общежития. Я готова была работать по ночам хоть прачкой, хоть посудомойкой и очень боялась, что меня не допустят до испытаний.

Но случилось чудо: мое дело подали на рассмотрение ректору, и он разрешил внести только половину суммы, да и то в процессе обучения – каждый месяц понемногу. Все говорят, что академии с ректором повезло. И академии, и мне!

– …разогнал всех, – услышала я голос Рубеллы.

Я все прослушала.

– Извини, повтори, пожалуйста.

– Я говорю, а вот у Ларниса Безымянного – он, кстати, взял себе такую фамилию, – козел не только пошевелился. Он скакал, как конь! Хорошо, что рог у него остался всего один, но и его хватило, чтобы порвать Нарву штаны. Носился кругами, всех разогнал. Кроме Безымянного. Тот застыл на месте, будто не верил, что глядит на дело своих рук. Все бегают, орут, визжат. Меня подхватил Рум, посадил на шею, а сам сменил ипостась. Хорошо быть оборотнем. А мэтр Ригас все никак не мог прицелиться заклинанием упокоения в козла: боялся нас зацепить. И тут парень поднял ладонь и тихенько так: «Умри!» И козлина сдохла.

– Вау! – потрясенно произнесла я.

– Я к чему: беднягу с дырявой черепушкой приняли на факультет не за красивые глаза. Он хоть ничего не помнит о себе, но маг очень сильный.

– Это точно, – вынуждена была согласиться я.

Глава 4

Ларнис

После того, как я оживил на вступительном испытании козла, одногруппники долгое время странно на меня косились. И я их не осуждаю. Если бы кто-то на моих глазах превратил неподвижный труп в необузданное чудовище и сам при этом хранил загадочное и зловещее молчание, я бы тоже поостерегся заводить знакомство с этим типом. То есть со мной.

Беда в том, что за загадочным молчанием крылась растерянность. Я и сам не понял, что сделал. Декан приказал вдохнуть жизненную силу, и я представил это буквально: будто я вдуваю воздух в распухшие ноздри «учебного материала № 5». Не успел вообразить, как козел поднялся на ноги и устроил светопреставление. Упокоил я его тогда, когда увидел, что от меня к нему тянется прозрачная нить силы. Разорвал ее, и страшилище в один миг превратилось в безобидную тушу. Слегка пованивающую. Пора уже обновить материал для испытаний, стыдно выставлять такое безобразие для тренировок.

Я так и сказал мэтру Ригасу.

– Да-да, – согласился декан факультета ментальной магии, пристально рассматривая меня.

Так же, как мэтр Орто при первой встрече. Не могу понять: это особый пронзительный взгляд декана, который должен узреть мои студенческие способности? Или что?

– Ну ты наглый! – сказал Рум, оборотень из нашей группы. – Или тебя действительно серьезно приложили. Тебя еще не приняли, а ты уже лезешь со своими ценными советами. Может, по их меркам, чем страшнее трупень, тем лучше! Останутся только самые крепкие!

Я промолчал, но в чем-то Рум прав. Может быть, при ударе пострадала та часть рассудка, что отвечает за выдержку? Любопытно, не задеты ли другие области? И как это выяснить?

За ужином Нарв, гоблин, подлил масла в огонь.

– Ты ведь знаешь, кем был Ларнис Валерийский? – спросил он прямо.

Разговоры за столом тут же стихли, все делали вид, что заняты едой, а сами прислушивались. Всем было интересно, что я отвечу.

– Темный некромант и создатель запрещенных заклятий, – пожал плечами я.

Сказал так, будто мне известен весь жизненный путь Ларниса, хотя я знал лишь то, что рассказал мэтр Орто.

– Зачем ты взял его имя? Хочешь стать темным некромантом?

Я поймал несколько брошенных исподтишка взглядов.

– Еще скажи, что я хочу стать магом-отступником, – усмехнулся я.

Но по сердцу пробежал неприятный холодок. Откуда мне знать, чего я действительно хотел? О каком срочном деле я вспомнил и за что получил по голове? Может быть, дело не в банальном ограблении? Что, если у кого-то были причины отправить меня на тот свет?

В ответ раздались неуверенные смешки, и я тоже улыбнулся. С этим не задалось, будто мышцы лица, отвечающие за широкую и искреннюю улыбку, давно не использовали. Ироничные усмешки, слегка приподнимающие уголки губ, давались куда проще. А сейчас, боюсь, вышел оскал. Одногруппники заморгали и отвели глаза: кто-то уставился в тарелку, кто-то на соседа.

Что они думали обо мне? Безымянный тип с провалами в памяти, оживляющий трупы по щелчку пальцев. Взял себе имя злодея. И выглядит так, будто сбежал из тюрьмы строгого режима. Отлично!

Но ведь кем бы я ни был раньше, теперь я другой человек и могу выбрать иную судьбу. Или не могу?

Я ел перловку с мясом и не чувствовал вкуса, и не только из-за охвативших меня сомнений. В блюде явно не хватало соли или другого важного ингредиента – сразу не разберешь. Но все съел, конечно. В звенящей тишине, царящей за столом. Странно, что не подавился.

– Да не собираюсь я становиться злодеем! – в сердцах воскликнул я. – Ну вы что!

И всех как-то сразу отпустило. Рум огрел меня по плечу: надо понимать, проявил дружелюбие.

– Да оно и ясно! Просто ты, засранец, такой жутковатый: мороз по коже! Ты себя в зеркале видел?

– Видел, – кисло подтвердил я.

– Вот! Краше в гроб кладут. Ручаюсь, ты все годы просидел в подвале своего богатого родственничка, который объявил наследника состояния больным или помешанным и вовсю пользовался твоими денежками. Но в тебе проснулись магические способности, и ты сбежал от дяди, прихватив немного денег, чтобы спрятаться в стенах академии. А дядя подослал убийц… Похоже на правду?

– Где-то я эту историю слышал. Эту или подобную, – согласился я и не обманывал. – Будем считать, что так оно и было.

– То-то же! – подвел итог оборотень. – Тоже мне, великий некромант: у тебя еще и борода толком не растет.

Я потер щеку. Действительно, за несколько дней, что прошли после пробуждения, на лице не появилось и тени щетины. Досадно, я еще и самый младший в группе!

– Спокуха! – обнадежил меня оборотень, который, видно, гордился своей повышенной волосатостью. – Возьму над тобой шефство!

Когда после окончания вступительных испытаний я обнаружил себя в списке факультета кукловодов – а ведь до последнего надеялся на факультет теории и исследований, – Рум поджидал меня в холле студенческого общежития с чемоданом. Он уже нацепил алую мантию – знак принадлежности к боевому факультету. Я свою фиолетовую скатал и сунул в пустой мешок. Пока я не чувствовал воодушевления по поводу поступления на факультет ментальной магии. Та незнакомая синеглазая девчонка меня бы поняла. Как ее имя, интересно? Надо выяснить, раз уж нам предстоит учиться вместе.

– Так, Нис, комнату я нам уже занял! Будем делать из тебя человека! Сегодня с парнями идем в «Пивной дух» отмечать начало учебного года. Ты с нами!

Он не спрашивал, а утверждал. И энтузиазм в его голосе пугал меня сильнее, чем оживший «материал № 5».

Глава 5

Летиция

– Сегодня мы с одногруппниками идем в трактир, – сказала Руби. – Ты с нами?

Гнома кромсала огромными для ее роста ножницами старую желтую мантию: кто-то из второкурсников-артефакторов пожертвовал для малютки-первокурсницы поношенную накидку, чтобы та перешила ее для себя.

Я разбирала учебники, поэтому отозвалась не сразу. «Основы истории магии» – общий курс для всех факультетов. «Основы эмпатии» – звучит не так уж страшно. «Искусство ментальной защиты», которое на других специальностях идет спецкурсом, у нас обязательный предмет, так же как «Расы и народы нашего мира»: будущим дознавателям необходимо знать особенности всех разумных существ. А вот толстая книга, обтянутая черной кожей с надписью бронзовыми буквами «Введение в классическую некромантию», заставила сердце биться сильнее, а лоб покрыться испариной. Я раскрыла книгу на середине и прочитала название параграфа: «Создание боевого голема». Просто мороз по коже. А вот еще лучше: «Стадии допроса мертвеца как свидетеля». Я захлопнула книгу и убрала подальше: хватит на сегодня. Буду привыкать постепенно.

– Пойдешь с нами? – Гнома так и не дождалась ответа и спросила снова.

Я покачала головой:

– Нет, не могу. Я еще должна отдать деньги за этот семестр, поэтому решила не тянуть: уже сегодня выйду работать посудомойкой.

Я никогда не проводила вечеров в компании друзей или просто приятелей. Да что там, у меня и хороших знакомых-то не было. Не считать ведь хорошими знакомыми вечно недовольных кузин, для которых я была чем-то вроде удобной в хозяйстве вещицы. А если вещица будет недостаточно расторопна, то можно ее и за косичку дернуть. Но лучше всего ее вовсе не замечать… Ведь с половой тряпкой или шваброй никто не беседует.

Подумаешь, вечеринка для поступивших! Я без нее жила и дальше как-нибудь проживу. Но почему-то сделалось немного грустно.

– В «Пивном духе» ожидают наплыва посетителей, – сказала я. – Обещали неплохо заплатить!

– О, а мы как раз туда и собрались! Я, Рум… помнишь, я рассказывала? Тот самый оборотень, который спас меня от разбушевавшегося козлищи. Нарв. Дриада Лули. Может быть, еще кто-то присоединится. Да, точно, Рум хотел захватить с собой Ниса.

– Безымянного? – встрепенулась я.

– Да, они с Румом теперь соседи по комнате. Слушай, раз ты сегодня в трактире работаешь, значит, увидимся.

– Ага…

Ни за что не выйду к однокурсникам в фартуке и косынке, с мокрыми распаренными руками! Хотя на Ниса поглядеть вблизи очень хочется. Особенно после рассказа Рубеллы о том, как проходило испытание на факультете кукловодов.

Я оставила гному подшивать мантию и готовиться к вечеринке, а сама собралась и отправилась в «Пивной дух». Трактир находился неподалеку от ворот академии, но, в отличие от кофейни «Тучки небесные», цены здесь не кусались, а еда была сытной и вкусной. Наверное, поэтому студенты облюбовали трактир с просторными залами, с широкими дубовыми столами, за которыми можно было не только трапезничать: владельцы сквозь пальцы смотрели на то, что будущие маги иногда засиживались допоздна. Они играли в карты, балагурили, переписывали друг у друга конспекты. И, конечно, заправлялись слабым светлым элем, который подавали с копчеными свиными ушками, орешками и сухариками.

Я пришла рано – в трактире не было никого, кроме компании незнакомых артефакторов-третьекурсников. Они скромно сидели за длинным столом у стены и оживленно переставляли по расчерченному полю фигурки, вырезанные из дерева. Некоторые клетки вспыхивали огнем, другие прошивали молнии, из третьих вдруг поднимался рой жужжащих ос. Иллюзии, конечно, но как настоящие! Ясно, ребята готовились к сдаче зачета по стратегии – подтягивали хвосты с прошлого года.

– Летиция?

Ко мне вышла хозяйка трактира – симпатичная женщина средних лет. Я кивнула.

– Ты вовремя. Пойдем, я покажу тебе твое рабочее место. – Она улыбнулась. – Не боишься тяжелой работы?

Тяжелой работы? Я едва не рассмеялась. По сравнению с тем, чем мне приходилось заниматься в доме тетушки, работа посудомойки просто семечки!

На плите грелся чан с водой. В кувшинчике – серое жидкое мыло, на полке – стопка полотенец. Дело нехитрое.

Я получила фартук, чепчик, закатала рукава и приступила к работе. Посуда постепенно прибывала: подавальщицы собирали ее со столов и стопками ставили на лавку рядом со мной.

Объедки в корзину для свиней – шмяк! Грязные тарелки прямо в воду – плюх! Ветошкой, смоченной в мыле, – шлеп! И так до бесконечности: шмяк, плюх, шлеп! Шмяк, плюх, шлеп! Голова кругом. Я потеряла счет времени.

Когда кухонная дверь открывалась, до меня долетали голоса, веселый смех и треньканье струн. Студенческая вечеринка была в разгаре.

Я сдувала со вспотевшего лба выбившиеся из-под косынки пряди, секунду-другую разминала затекшие плечи, поднимала глаза к потолку с разводами копоти и снова принималась за дело.

– Летиция! – Голос хозяйки сбил привычный ритм. – Будь добра, помоги собрать посуду, девочки не справляются.

Я вздохнула, вытерла руки о фартук и пошла в зал. Шагнула за порог и будто попала в другой мир: так шумно, дымно и людно здесь было. Все говорили разом, смеялись. Стучали вилками и кружками. И повсюду – разноцветные мантии: желтые, алые, зеленые, синие, фиолетовые… Я могла бы сейчас быть рядом с ними!

Нет, не могла бы… У меня нет ни денег, ни времени на веселье.

«Ничего, завтра я надену свою мантию и пойду на занятия! Я одна из них!» – подбодрила я себя и отправилась собирать посуду.

Сначала нагрузила на поднос гору мисок, так что они, вложенные друг в друга, опасно покачивались, рискуя свалиться на пол, и лишь потом сообразила, что смотрю прямо на Рубеллу, сидящую на стуле на горе подушечек. Справа от нее восседал широкоплечий оборотень в алой накидке, наверное, тот самый Рум. Выглядел он внушительно. Слева расположилась изящная хорошенькая девушка – дриада Лули. Она ничего не ела, только пила воду.

Ни гнома, ни Рум, ни симпатичная дриада, вообще никто из сидящих за столом не обратил на меня внимания: они были заняты разглядыванием светловолосого затылка студента в фиолетовой мантии. А кое-кто даже ощупывал, запустив пальцы в отросшие пряди.

– Не, шрам, конечно, ощущается! – заявил Нарв. – Но его почти не видно – тонкая полоска. Отлично залечили. Декан зеленых человечков – молодец!

– Эй, я бы попросил! – возмутился первокурсник в зеленой накидке. – Декан целителей.

Только теперь я поняла, что они рассматривают шрам на голове безымянного студента, который наконец снял повязку. Я, стоя у края стола, не заметила и следа раны: подлечили на славу.

Вскоре и сам Ларнис – такое он придумал себе имя – обернулся и пригладил взъерошенные волосы. Тот самый парень, которого я встретила у списка поступивших: я его сразу узнала. А он узнал меня.

– Ну привет, коллега, – поздоровался он.

Тут и все остальные посмотрели на меня.

– О, Лети! Ребята, это Лети, моя соседка! Она сегодня подрабатывает здесь!

Я улыбнулась.

Я давно разучилась улыбаться малознакомым людям. Обычно в ответ на улыбку замарашки в залатанной одежде я не получала ничего, кроме кислой мины и настороженного взгляда: люди ждали, что я начну попрошайничать.

Но за столом сидели Руби и этот светловолосый парнишка, который назвал меня коллегой. И я улыбнулась. Вот дура.

Хорошенькая дриада Лули смерила меня холодным взглядом и кончиком пальца подтолкнула в мою сторону пустой стакан.

– Так пусть тогда идет и работает, – процедила она. – Ее сюда никто не звал!

Я взяла поднос, опустила голову и побрела на кухню. Туда, где тихо, безопасно… и так одиноко.

* * *

Шмяк, плюх, шлеп! Я думала о радужных пузырях, плавающих в воде. О том, что мыло пощипывает кожу. О том, что завтра в расписании первым предметом стоит введение в классическую некромантию, и это меня пугало. Но лучше размышлять об этом, чем вспоминать улыбку победительницы на губах Лули. Когда я успела перебежать ей дорогу?

– Просто ты очень красивая, – произнес кто-то за моим плечом.

Я ойкнула от неожиданности и едва не уронила скользкую миску, но ее тут же подхватила чужая рука. Ларнис? Вот уж кого я не ожидала увидеть!

– Осторожно! – сказал Безымянный. – Только порезаться не хватало.

В другой руке он держал тарелку с пышными чесночными булочками – от одного взгляда на них потекли слюнки. Он деловито отодвинул меня в сторону, протянул тарелку:

– Ешь давай, наверняка голодная.

Засучил рукава и неумело подхватил тряпку. Чувствую, посуду ему приходилось мыть нечасто. Я только ошалело хлопала глазами. Что происходит? Ларнис собирается подработать посудомойкой вместо меня? А как понимать его высказывание о моей красоте? Если, конечно, оно мне не померещилось.

Я вгрызлась в румяный бок булочки, чтобы занять рот и не наболтать лишнего.

– Я знаю таких, как Лули, – обронил Ларнис как бы между делом. – Она хочет быть единственной королевой, а в тебе она почувствовала угрозу. Ты красивая и очаровательная.

– Ого! – буркнула я, едва не подавившись куском сдобы и с трудом протолкнув его в горло. – Это комплимент?

Ларнис говорил таким серьезным тоном, что я не понимала: он шутит или пытается меня поддержать? Или что?

– Это не комплимент, это факты, – сообщил он без тени улыбки.

Ну спасибо за разъяснение! Вот только теперь я окончательно смутилась.

– Булочку будешь? – спросила я, чтобы как-то прервать затянувшееся молчание.

Хотя Ларнис вроде им не тяготился: неторопливо тер тарелки, ждал, пока я перекушу. А я от растерянности начала чудить: сунула булочку прямо ему под нос.

– Кусай! Я подержу!

Ларнис откусил, но слегка поморщился, будто булка не очень-то ему понравилась.

– Невкусно?

– Слишком пресная, – подтвердил он мою догадку. – И в то же время горькая. Не знаю… По-моему, гадость еще та!

– Сама съем!

«Да ты привереда!» – подумала я про себя.

Взобралась на краешек стола, неторопливо жевала и смотрела, как Ларнис моет посуду. Он орудовал тряпкой все более уверенно, но дело было не только в этом…

Я уже наслушалась всяких сплетен и разговоров о безымянном студенте. Слухи множились и обрастали невероятными подробностями. Говорили, что бедняга провел все детство и юность в подвале: его посадил на цепь родной дядька. Но хотя Ларнис был действительно невероятно бледен, до синевы под глазами, вряд ли он на самом деле вырос в застенках. Может, болел? Или какое-то время провел в тюрьме? А если да, то что он совершил? Может быть, он обманывает, что ничего не помнит, чтобы скрыть неудобную правду?

Хотя мне не верилось, что мой ровесник – вряд ли Ларнису больше восемнадцати – мог совершить что-то ужасное.

Руки, обнаженные до локтя, у него были крепкие, натренированные, при всем его стройном телосложении. Широкие плечи, ровная спина – он не сутулился даже сейчас, наклонившись над чаном с мыльной водой. Он забыл, кто он и откуда, но тело не обманешь: оно не привыкло кланяться. Ларнис из тех, кто и головы лишний раз не наклонит. Не знаю, заметил ли это кто-нибудь, кроме меня: таким, как я, с детства приходится быть наблюдательными и обращать внимание на любую мелочь, это очень помогает выживать. Так что наш безымянный студент, скорее всего, благородного происхождения.

Но где он успел накачать мышцы? Махал мечом? Вряд ли. Если бы он не был человеком, я бы решила, что это врожденная особенность. Представители некоторых рас всегда выглядят так, будто каждый день таскают камни и по сто раз отжимаются от пола. Вот Рум, например, сам по себе гора мускулов, ему и делать для этого ничего не надо. Но Ларнис – человек…

Я сидела так близко-близко, что видела каждую черточку его лица. Опущенные ресницы, сосредоточенно сведенные к переносице брови – Ларнис так вдумчиво мыл эти несчастные тарелки, словно готовился по меньшей мере к сдаче зачета.

Я хихикнула. Он вскинул взгляд. Серо-зеленые глаза на миг будто засияли. «Глаза мага» – так говорят про это необычное свечение, от которого радужка кажется гораздо ярче. Когда мы станем выпускниками, у нас у всех будут такие глаза. Но неужели у Ларниса столько силы, что она прорывается наружу уже сейчас?

– О, Летиция, я смотрю, ты помощником обзавелась? – воскликнула подавальщица Фира.

Она притащила новую партию посуды, а я как раз успела доесть булки и спрыгнула на пол.

– Дальше я сама, Нис. Можно тебя так называть? Иди. Тебя, наверное, уже заждались.

Удивительное дело: мы сказали друг другу всего несколько слов, а казалось, будто знакомы давным-давно.

Или я, как одинокая собачонка, готова бежать за каждым, кто почешет за ушком и кинет косточку? В смысле – принесет чесночные булочки и неловко утешит?

Я шутя попыталась отобрать у Ниса тряпку, но он замешкался и не отдавал. Замешкался, потому что внимательно рассматривал меня. Мы стояли нос к носу, молча и вяло боролись за мыльную ветошку, с которой капала вода прямо нам на ноги. И глядели друг на друга. Не знаю, что видел он… Я видела симпатичного паренька, которому, похоже, тоже непросто пришлось в жизни. И не важно, какого он происхождения. Он до сих пор был бледен, но эта бледность даже придавала ему очарования. А его глаза с каждой секундой сияли все ярче, пока окончательно не вскружили мне голову…

Я качнулась вперед и поцеловала его в губы…

Это я-то! Я ведь прежде и за руку ни с кем не держалась! Весь мой день с утра до вечера занимала стирка и уборка. Как-то мы обменялись улыбками с сыном пекаря, когда тот заворачивал для меня хлеб, – вот и вся романтика.

Что же я натворила! Что он подумает обо мне!

И пусть поцелуй вышел совсем невинным – лишь мимолетное прикосновение, но и мига хватило, чтобы я ощутила жар его губ и то, как он задержал дыхание… Может, от меня чесноком воняет?

Какой стыд!

Я готова была провалиться сквозь землю. Теперь либо бежать куда глаза глядят, либо начать оправдываться, либо…

Неожиданно решение нашлось само.

– Спасибо за то, что помог, – мило улыбнулась я, и даже голос не дрожал.

Да, вот так. Это лишь поцелуй благодарности. Всем известно, что у жителей бедных городских районов простые нравы. Это такое «спасибо», да!

– Мне было несложно, – спокойно ответил Ларнис.

Даже не сконфузился! Выходит, его мой поцелуй совсем не тронул…

О чем я думаю? А-а-а-а!

Я поскорее отвернулась к чану с водой, чтобы Безымянный не заметил выражения моего лица, и принялась с остервенением тереть стакан. Ларнис постоял-постоял и ушел…

Глава 6

Ларнис

Ну и вечер выдался! И хотя сначала я не хотел идти на вечеринку, теперь рад, что поддался на уговоры.

– Вы все знаете нашего выдающегося кукловода, – так представил меня Рум и снисходительно положил ладонь мне на плечо. – А кто не знает, тот наслышан.

Тут он выразительно посмотрел на дриаду и студента в зеленой мантии, которые проходили испытания в других группах.

– Какой хорошенький, – промурлыкала дриада на ухо Рубелле.

Но промурлыкала так, чтобы все услышали.

– Ларнис, это очаровательное и бесцеремонное создание зовут Лули. Рядом с ней будущий целитель – Тим. С Нарвом и Руби ты знаком. А теперь да начнется пир!

К нашему приходу стол уже ломился от яств – недорогих и сытных, вроде гренок со шкварками, свиных ушек в соусе, куриных крыльев, чесночных пышек. В центре на почетном месте стояли кружки эля с пенными шапками. Парни накинулись на еду так, будто месяц не ели. У меня аппетита не было.

– Ты чего не ешь? – невнятно спросил сосед по комнате, не вынимая изо рта крылышка. – Жуй давай, а то и так на умертвие похож!

Покоя он мне не даст. Я взял горсть соленых орехов. Мы с грохотом сдвинули кружки, эль выплеснулся на стол, на руки, но это никого не смутило. Гнома Руби ради такого случая привстала, балансируя на горке подушек: их держали в трактире как раз для клиентов небольшого роста.

– Мы студенты, ребят, мы студенты! – заорал Рум. – Вы только вдумайтесь! Мы станем магами! Ура!

– Ура-а-а! – подхватили все.

И я в том числе. Хотя, признаюсь, я пока не чувствовал воодушевления. Я поступил, и, наверное, я хотел этого, иначе бы не приехал в Академию Кристалл. Но как я видел свое будущее, на какую специальность мечтал попасть? Что, если память никогда ко мне не вернется?

– Нис, о чем задумался? – спросила Лули.

Я пожал плечами: говорить не хотелось.

– Ребят, не обращайте внимания. Наш Ларнис немного пристукнутый.

– Я бы сказал – много! – хохотнул Нарв.

– Да я не про то, – отмахнулся Рум. – Он у нас слегка малахольный. Ведет себя как старый дед ста пятидесяти лет. Вон, взгляните-ка на него – взирает свысока и поджимает губы.

Все тут же уставились на меня. И вовсе я не поджимал губы и не смотрел высокомерно! Просто я, видно, не из тех, кто дает волю чувствам.

– А все потому, что он вырос в подвале! – наставительно сказал Нарв, погрозил мне пальцем и икнул.

Даже слабый эль очень быстро действует на гоблинов.

– Нарв, я бы советовал тебе идти спать. Завтра на занятия.

Однокурсники переглянулись и захохотали.

– А я о чем говорю! – сказал Рум. – Ну ничего, мы сделаем из этого заучки человека!

Он притянул меня за шею и обвел широким жестом полутемное, дымное помещение.

– Ты посмотри! Жизнь только начинается! Молодость! Студенческое братство! Бессонные ночи! Безумства!

– Учеба? – Я приподнял бровь. – Зачеты? Курсовые?

– М-да, вижу, работы по превращению тебя в нормального студента предстоит больше, чем я предполагал.

И на правах старшего Рум бесцеремонно взъерошил мне волосы.

Может, и правда стоит расслабиться и просто жить дальше? А какие у меня еще варианты, в общем-то?

Мы пили, ели и общались. Вернее, я в основном слушал, почти не ел и мало пил, но на это уже никто не обращал внимания. Вспоминали забавные моменты со вступительных испытаний. Мое триумфальное оживление «учебного материала № 5» пересказали три раза – с трех точек зрения. Лули и Тим выспрашивали подробности победоносного козлиного галопа и сгибались пополам от смеха.

– Очень смешно, – ворчал Нарв, когда Рум напомнил о порванных брюках гоблина. – Надо мне с Ниса, кстати, потребовать монеты за моральный ущерб! И на новые штаны!

– Угомонись! – Рум щелкнул гоблина по лбу. – Ему и так деньги всем миром собирали. У тебя только штаны дырявые, а у него – голова! Кстати, Нис, ты не поторопился снять повязку?

– Все зажило, – коротко ответил я, надеясь избежать всеобщего внимания, но было поздно.

– Покажи! – потребовала Лули.

В разгар разглядывания и ощупывания моей многострадальной черепушки пришла Летиция. Глупее ситуации и придумать нельзя.

Рубелла упоминала о соседке, с которой ей предстоит делить комнату. Я только не думал, что Летиция и темноволосая незнакомка с голубыми глазами, с которой я перекинулся парой слов у списка поступивших на факультет кукловодов, – одна и та же девушка, но сразу ее узнал.

– Ох, кошки-поварешки, она такая забитая, бедняжка! – Так Руби рассказывала о Летиции. – Тетка ее всю жизнь гнобила, использовала как служанку в доме, а потом решила сбагрить замуж за какого-то отвратного типа. Но тут уж у Лети, при всей ее покорности, пригорело! Она недомуженьку шарахнула в лоб магией и сбежала в академию.

– Молодец, наш человек! – похвалил Рум, цапнув очередное крыло с блюда.

Куда в него помещается?

– И все-таки она очень тихая, – вздохнула Руби. – Чуть что – сразу закрывается.

– Фу, не люблю рохлей. – Лули брезгливо наморщила нос.

– Легко судить о чужой жизни, не пережив то, что пережила Летиция, – сказал я.

Рум закатил глаза.

– Налейте ему скорее еще эля! Да что ты за зануда, брат?

Я не ожидал, что увижу Летицию уже через несколько минут после того, как узнал о ней. Услышал звяканье посуды, обернулся и увидел ту самую девушку, которую так расстроило зачисление на факультет кукловодов.

Сейчас, из-за того, что темные волосы скрывала косынка, синие глаза казались еще больше и беззащитнее. Она смотрела на нас настороженно, будто была вовсе не рада, что мы обратили на нее внимание.

Как я тебя понимаю, Лети.

Лети… Так назвала ее Рубелла. Славное имя. И девчонка славная. Тоненькая и хрупкая. В каждом ее движении сквозила врожденная грация, а она наверняка и не догадывается о том, что выглядит так, словно аристократку шутки ради переодели в костюм посудомойки.

– Ну привет, коллега, – поздоровался я, чтобы немного ее подбодрить.

И Летиция улыбнулась. Улыбка сделала ее милое лицо еще очаровательнее. Дичайшая глупость, но я вдруг поймал себя на мысли, что хочу почаще видеть ее улыбку, а не опущенные уголки губ. Она не привыкла улыбаться. В этом мы похожи…

Тут Лули показала себя во всей красе.

– Ее сюда никто не звал! – сказала она.

Мы все так опешили от ее грубости, что сразу не вмешались, а потом было уже поздно: Летиция подхватила поднос и скрылась из вида.

– Лули, ты злыдень-травы объелась, что ли? – Гнома постучала себя по виску.

Лули молчала и, покусывая губы, смотрела на меня. Я встал, взял тарелку с чесночными пышками – единственное, что оставалось несъеденным и ненадкусанным на праздничном столе.

– Нис, ты куда? – спросила дриада, но ответа не дождалась.

Я боялся, что застану Летицию в слезах, но она, хоть и выглядела грустной, дела не бросила. Нет, Лули, ты не права насчет нее: рохли так себя не ведут. У этой девочки есть стержень. Кто бы ни решал вопрос о зачислении ее на факультет ментальной магии, он не ошибся с выбором.

Я лишь хотел поддержать ее, но тут мой ушибленный мозг вздумал дурить.

– Просто ты очень красивая, – услышал я свой голос.

Отлично, Нис! Так держать! Она тебя о чем-то спрашивала? Неудивительно, что Лети от неожиданности подпрыгнула на месте и выронила миску, – я едва успел поймать.

Лети обрадовалась булочкам, засияла. Как же тебе нелегко пришлось в жизни, девочка, если радует даже такая малость? Я вдруг подумал, что мне ничего не стоит иногда делать ей маленькие подарки лишь для того, чтобы увидеть, как она улыбнется, как смущенно дрогнут ресницы.

Стоит ли считать помощь подарком? Или подарком будет несколько минут отдыха, когда можно перекусить и распрямить уставшую спину? Во всяком случае, от такого подарка Летиция точно не откажется, я просто не дам ей возможности.

Что же, события вечера привели меня к трем новым открытиям о себе. Первое: я человек прямой и говорю правду в глаза. Я на самом деле видел перед собой красивую и очаровательную девушку. И так же ясно понял, что Лули, которая привыкла, чтобы ею восхищались, просто приревновала.

Второе: хм… я совершенно не умею мыть посуду.

О чем это говорит? О том, что я богатый наследник, или о том, что в кандалах посуду мыть несподручно?

И третье, неожиданное: терпеть не могу чесночные пышки. Дрянь неимоверная. Но Летиции они вроде понравились.

Подавальщица принесла новую партию посуды, Лети поела и спрыгнула со стола. Нужно уходить, а я бы с радостью задержался. С Летицией можно просто молчать, не изобретая темы для разговора. И не изображать из себя веселого студента, когда в груди пустота. Но я не видел повода остаться.

Вода с мыльной тряпки лилась мне на ноги, а я смотрел на Лети. И думал… о разном.

Была ли у меня девушка? Вряд ли, разве что какая-нибудь совсем детская влюбленность. Держал ли я ее за руку? Сейчас, когда мы с Летицией устроили борьбу за обладание ценным призом – мыльной тряпкой – и наши руки в опасной близости, можно ли считать, что я держу ее за руку?

И совершенно немыслимо представить, что я целовал кого-то. Или меня целовали.

«Поцелуй меня», – подумал я.

Ведь нет ничего плохого в том, что я, глядя на хорошенькую Лети, мысленно произнес эти слова. Мало ли чего я хочу. Желания обычно сбываются только в воображении.

Но тут Летиция будто завороженная качнулась вперед и поцеловала меня.

Это уже потом я понял, что такие поцелуи там, где она выросла, считаются чем-то вроде «спасибо», а в тот момент сердце пропустило удар.

Я чувствовал нежное дыхание Лети. Она так сладко пахла. Ее аромат я ощущал сильнее запахов кухни, мыла и даже чесночных пышек. Больше всего мне хотелось ответить на поцелуй, но она завершила его раньше, чем я успел что-то сообразить. Моргнула и выпалила слова благодарности.

Ладно, Лети. Теперь мне еще больше хочется тебя порадовать, если в награду вместе с улыбкой я получу еще один поцелуй.

И в то же время меня мучило чувство вины. Хотя почему бы? Я никак ее не принуждал, и когда принес пышки, и когда мыл посуду, я ни на что не рассчитывал.

Я смотрел на затылок со сбившейся косынкой. «Хочешь, я останусь, Летиция? Не думаю, что ребята меня хватятся, а если и так, они поймут, что в обществе синеглазой посудомойки мне интереснее, чем с ними!»

Но вслух я так ничего и не произнес.

Когда я вернулся, за столом оставались лишь Рум, Лули и Рубелла. Нарв все-таки сдался и отправился спать, а Тима перетащили за соседний стол. Объедки были свалены на одно блюдо, эля в кружках оставалось на донышке.

Рум побултыхал одной кружкой, другой, а потом махнул рукой и слил все остатки в одну. Оборотень тоже слегка перебрал, поэтому перестал контролировать вторую ипостась. На затылке топорщилась серая шерсть, уши заострились, а длинные клыки стукались об ободок кружки. Руби дремала, рискованно свесившись со стула. Только Лули выглядела безупречно, она со скучающим видом рисовала на столешнице узоры каплями воды.

– Куда ты пр-ропал? – рыкнул Рум.

– Стоило спрашивать, – бросила Лули. – Ублажал посудомойку, конечно.

– Лули! – Рубелла встрепенулась и подняла голову. – Хватит уже вредничать!

Дриада демонстративно отвернулась. Рум допил эль, сгрыз куриную кость – да, ему сейчас было уже все равно, что отправлять в рот, а острые зубы справлялись с любой пищей – и потянулся.

– Ну что, пора уходить!

– Идите, – согласился я. – Я задержусь немного.

– Будет ждать посудомойку, – фыркнула Лули.

Четвертое открытие этого вечера: парню за такие слова о Летиции я бы просто врезал по морде, но я не находил способа осадить наглую девчонку. Ответить грубостью на грубость? Как-то недостойно мужчины. Остается игнорировать.

– А давайте вместе подождем! – предложила Рубелла. – И вместе домой пойдем. Только давайте на свежем воздухе постоим: меня сон одолевает.

На воздухе все взбодрились. Рум вернул себе приличный вид, задумчиво потрогал клык, который теперь стал не длиннее человеческого, и сказал:

– Предлагаю устроить посвящение в студенты!

– А как, а как? – заинтересовалась Руби. – А давайте!

Ну что за крошечная авантюристка! Лули зевнула. Отлично, двое против двух, и мы не ввяжемся ни в какую опасную затею.

– Я против, – сказал я.

– А я – за! – выпалила дриада.

– Ты ведь не бросишь девчонок, а? – подмигнул мне Рум. – Сейчас дождемся Летицию и пойдем.

– Куда пойдем?

Чувствую, добром это не кончится, но Рум прав, не бросать же мне их одних. Именно после таких шумных вечеринок и случаются несчастья. А я вроде как мыслю вполне ясно и не дам ребятам вляпаться в неприятности.

– Мне парни со второго курса рассказали, что настоящим студентом становишься только после того… – Рум загадочно понизил голос, и мы, не сговариваясь, сбились в кружок вокруг него. – После того, как посетишь дом ректора.

– А… – начал я.

«А что с ним не так?»

– Тш-ш-ш! – цыкнул мне Рум. – Дом ректора стоит в глубине парка, ставни заколочены, и лишь ночью видно, что в щели пробивается свет. И видно, как темная тень ходит по комнатам!

– Ой! – пискнула Руби где-то в районе моего колена.

Я подхватил гному на руки, она тряслась, но вовсе не от страха, как я было подумал, а от предвкушения.

– Ой, как интересно! А что, он там заперт? Он по ночам превращается в чудовище? А как же он руководит академией?

– Он болен, не выходит из дома, документы на подпись ему приносят помощники, и они же докладывают обо всем, что происходит. Вот и все, никакой зловещей тайны, – пересказал я то, что узнал от мэтра Орто.

Но версия Рума девочкам нравилась больше.

– Дом окружен защитным полем, – продолжал Рум зловещим шепотом. – И только самые сильные студенты смогут преодолеть его и дотронуться до ручки двери! Но бойтесь, если внутри дома прозвенит колокольчик, значит…

Мы затаили дыхание. Я тоже. Вот же умелец рассказывать страшные истории!

– Значит… Ректор увидел тебя! – заорал Рум.

И мы тоже заорали и отскочили в стороны. Я едва не сбил с ног Летицию, которая, оказывается, давно стояла за нашими спинами и прислушивалась.

– О светлые боги, – пробормотала она, прижав ладонь к груди. – Что здесь творится?

– Мы идем к дому ректора! – закричали все в один голос.

И я вместе с остальными. Чувствую, Рум все-таки превратит меня в разгильдяя.

Глава 7

Летиция

Я не знала, что территория академии такая огромная. До сегодняшнего дня мой маршрут пролегал между общежитием, столовой и учебными корпусами. Все эти здания окружал парк, но здесь он был ухоженный, светлый. На аллеях стояли скамейки, по вечерам горели фонари.

Однако если оставить позади павильоны и стадион, обойти озеро, то попадешь в неухоженную и дикую часть парка, где дорожки заросли травой, а ветви деревьев переплелись между собой.

Чем дальше мы шли, тем неуютнее мне становилось. И не только мне: сначала все болтали и смеялись, но постепенно голоса делались все глуше. Рум сменил ипостась и посадил гному себе на загривок. Мы сбились в тесную кучку, жались друг к другу, как перепуганные дети. Ларнис шел рядом со мной, его рука почти касалась моей.

– Это лишь игра, – шепнул он.

– Ага…

Лишь игра. Вот только сейчас в звенящей ночной тишине наша глупая затея не казалась такой уж забавной.

– Почему он заперся в доме? – спросила я, когда стало невыносимо слышать наше быстрое дыхание и хруст веток под ногами. – Ну, ректор.

– Да кто же его знает, – откликнулась Руби, которая тоже обрадовалась возможности поговорить. – Еще несколько лет назад он не был затворником. Принимал студентов, разгуливал по кампусу запросто, все могли его видеть.

– Какой он? – спросил Ларнис.

Рубелла ответила не сразу, наверное, пожимала плечами, но потом сообразила, что ее жеста в темноте никто не разглядит.

– Те, кто видел, давно закончили академию и разъехались, а новенькие не знают, даже старшекурсники.

– А преподаватели? – удивилась я. – Они-то должны знать.

– Попробуй спроси их об этом, – откликнулась Лули недовольным тоном. – Я пыталась, а в ответ получила: думайте лучше об учебе, Лулиана. Это вас не касается, Лулиана. И все в таком духе.

– Это очень странно, – проворчала Руби.

– Думаю, в этом нет ничего странного, – сказал Ларнис. – Насколько я понял, ректор уже очень давно стоит во главе академии, а старость никого не щадит. Может быть, он руководит лишь номинально. Его уважают и любят и в счет прошлых заслуг не могут сместить с должности. Он доживает свой век в уединении, а защитное поле поставили от таких дуралеев, как мы, чтобы желающие пройти посвящение в студенты не мешали ему спать спокойно.

Версия Ниса звучала разумно, страх отступил, и мне даже стало жалко этого несчастного старикана.

– А сколько ему лет?

– Да уж под сто, – откликнулась Руби.

– Ого, ничего себе!

– Разваливается, поди, на части, – хмыкнула Лули. – Люди такие недолговечные создания.

– А он человек? – продолжала выспрашивать я.

– Ну вроде да, – неуверенно сказала Рубелла. – Похоже, доподлинно известно лишь его имя.

– И как его зовут?

– Мэтр Ви’Мири.

– Хм… Аристократ, значит.

– Вот он! – перебил Рум, вернув человеческий облик.

Я первым делом подумала, что оборотень говорит о ректоре. Вздрогнула и огляделась. Но он, оказывается, увидел дом, который неожиданно выступил из сумерек. Слухи не обманывали: ставни наглухо закрыты, двери заперты, лишь в окне на втором этаже сквозь щели пробивается слабый свет. У крыльца зарос сорняками заброшенный палисадник. Должно быть, когда-то он был красивый: даже теперь в сорной траве виднелись яркие астры.

«Что же случилось с тобой, мэтр Ви’Мири?» – подумала я с грустью.

Хотя и так понятно что: возраст. Однажды ректору стало тяжело ухаживать за цветами, потом преодолевать расстояние между уединенно стоящим домом и главным корпусом академии, где располагался его кабинет, а потом и путь со второго этажа превратился в приключение. Наверное, днем приходят служанки, готовят еду, прибирают в доме, а ближе к обеду помощники приносят документы на подпись, и ректор выводит свою фамилию дрожащей старческой рукой.

– Печальное зрелище, – сказал Ларнис. – Давайте оставим старика в покое и вернемся в общагу.

Руби и Лули неуверенно переглянулись, готовые сдаться, но отговорить Рума оказалось непросто. Он-то наверняка придумал историю об опасностях и ловушках и представлял, как завтра на занятиях станет хвастаться перед однокурсниками.

– Да что вы кукситесь! Никто вашего разлюбезного ректора не побеспокоит. И, чтобы вы знали, он маг высшего уровня, такого поди обидь! Вот спорим, тут такая защита стоит на доме, что и до крыльца никто из вас не дойдет!

– Из вас? – уточнил Нис, приподняв бровь.

– Ну да! – Рум и глазом не моргнул и не устыдился ни капли. – Я-то дойду!

– Он тебя берет на слабо, – сказала Лули.

– Что это только его? Я всех беру! – сознался Рум. – Ну давайте! Кто дойдет до дома и коснется перил, того все по очереди угощают ужином в таверне.

Мы переглянулись.

– Ладно, почему не попробовать. Мы все равно уже здесь, – холодно согласился Ларнис.

– Только блюда я стану заказывать сама! – добавила Лули.

Руби кивнула, и я тоже. И вовсе не из-за дармового ужина, а потому что не хотела снова оставаться одна. Вместе так вместе.

Рум потер руки и положил поперек тропинки, ведущей к крыльцу, длинную ветку, отметив линию старта.

– На счет три!

Я покосилась на окно второго этажа: не заметно ли движение? Что, если ректор уже давно наблюдает за нами и готовится наслать кару на наши глупые головы? Но ставни по-прежнему были заперты.

– Раз! Два!

Мы встали на изготовку, точно бегуны на ярмарке, которые боролись за петуха или расписной пряник.

До потемневших от времени деревянных перил было рукой подать: тридцать-сорок шагов. Я всегда быстро бегала. Научишься, пожалуй, когда вокруг так много желающих запустить в тебя гнилым помидором или гадким словом… Я очень хотела победить. Зачем? Сама не знаю. Утереть нос гордецу Руму? Показать Ларнису, что я молодец? Чтобы он… Что? Похвалил меня? Дружески хлопнул по плечу? Поцеловал?

От мысли о поцелуе закружилась голова, а в груди сделалось жарко от стыда и от незнакомого сладкого томления.

– Три!

Мы рванули вперед, и я с самого начала на шаг опередила всех – говорю же, очень быстро бегаю. Я уже успела представить шершавую деревянную поверхность перил в своих ладонях, как ощутила, что перебираю ногами на месте. Я вязла в воздухе, как муха в меду: он стал густым и не пускал меня, хотя дышалось по-прежнему легко.

Я-то всего лишь застряла, а вот малютку Руби снесло назад, будто порывом ветра. Я, Ларнис, Рум и Лули побрели вперед, преодолевая сопротивление.

– Ага, – скрипел Рум, – я же говорил! Говорил! Защитный купол!

Мы шли примерно наравне. Но чем дальше шли, тем тяжелее было идти. К каждой ноге словно привесили по гире. Второй сдалась Лули.

– Тупая была затея! Я сразу не хотела участвовать.

Она отстала и вернулась к началу тропинки, где ее уже поджидала Руби.

Рум и Ларнис молчаливо перекидывались взглядами. И без слов было понятно, что они оба вошли в азарт. Оба хотели выиграть. Но и я, неожиданно для себя самой, тоже пока не сошла с дистанции.

Рум из нас самый высокий, мускулы бугрятся даже сквозь ткань: не просто так его взяли на факультет боевиков. Однако с каждым шагом он все сильнее сжимал губы. По лбу струился пот. Выходит, мышцы тут значения не имеют! Он шумно дышал, а потом зарычал и шлепнулся на колени.

Я, к своему удивлению, все еще брела к цели. Медленно, будто улитка, но очень упорная улитка. Ларнис шел чуть впереди. До заветных перил оставался какой-то десяток шагов, когда я поняла, что силы закончились. Я вовсе не переживала по этому поводу – пусть победит достойный. Я была рада, что Нис обставит гордеца Рума.

Я остановилась, но Ларнис вдруг обернулся.

– Ну же, не сдавайся!

Я покачала головой: «Не могу…»

Тогда он подал мне руку.

– Пойдем вместе.

Я вцепилась в протянутую ладонь, чувствуя тепло и уверенную силу. Вместе! Вместе…

Задрала голову, опасаясь, что увижу приоткрытое окно и удивленное старческое лицо, но ректор либо спал, либо благоразумно решил не обращать внимания на студенческую возню. Особенно если учесть, что первокурсники каждую ночь устраивают «посвящение». Может быть, он даже установил в своей комнате звуконепроницаемую защиту, это было бы верным решением.

Мы дошли! Не разжимая рук, оглянулись и, не сговариваясь, помахали насупленному Руму, Лули, которая смотрела в сторону и делала вид, что наша победа ее не волнует, и Руби. Гнома радостно подпрыгивала и махала в ответ.

– Дотронься первый, – прошептала я. – Ты честно заслужил.

Ларнис улыбнулся краешками губ, кивнул и положил ладонь на перила. И в тот же миг его отбросила прочь невероятная сила, распластала по траве. Она и меня задела краем. На миг почудилось, будто тысячи черных крыльев шумно бьют над головой, в этом плеске чудился шепот: «Умереть, умереть, умереть…» Душу затопило отчаянием и тьмой. Это было так неожиданно и страшно, что я закричала, присела на корточки и закрыла голову руками. Только потом услышала встревоженные голоса.

– Что там, Лети? – звала Рубелла. – Он жив?

– Ты как там, брат? – вопил Рум.

Лули молчала, но вытягивала шею, пыталась рассмотреть Ларниса.

Они не могли подойти: барьер не даст. Я же бросилась к Ларнису, лежащему навзничь. Теперь магия не удерживала меня, а наоборот, будто подталкивала в спину.

– Нис!.. Ой…

Тело Ларниса опутывали плотной сетью тонкие разноцветные нити – синие, желтые, красные, фиолетовые, зеленые. Что это? Заклятие? В первую секунду они были ярче, а теперь гасли, впитывались под кожу. Скоро они совсем исчезли. Нис пошевелился и застонал.

– Жив? – закричал Рум. – Ну ты даешь!

– Нис, ты как? – Я затрясла его за плечо. – Надо уходить!

Тут, будто в ответ на мои слова, ставни второго этажа заскрипели и приотворились. Этот пронзительный звук в воцарившейся тишине прозвучал очень жутко, будто медленно приоткрылась крышка гроба.

– Нис, скорее! – пискнула я.

Ларнис, пошатываясь, поднялся на ноги, я подперла его плечом. Но надо отдать должное Нису, он старался идти сам и не виснуть на мне. Так мы доковыляли до ребят, а там уже Рум обхватил Ларниса поперек талии, вздернул на ноги.

– Быстро-быстро, – пробормотал он.

Не помню, как мы добежали до общежития, как ввалились в комнату парней, – все как в тумане. Рум сгрузил Ниса на кровать, но тот сразу сел.

– Я в порядке.

– Ничего странного не ощущаешь?

Хотелось верить, что переплетение нитей на его теле – это лишь временное заклятие: тряхануло хорошенько, чтобы неповадно было соваться впредь в дом ректора, и последствий не будет.

– Ничего не помню, – сказал Ларнис.

Увидел наши ошалелые глаза и усмехнулся:

– Но это со мной уже давно, расслабьтесь! Думал, если второй раз головой приложусь, что-то да прояснится… Однако, похоже, это так не работает.

Глава 8

Ларнис

– Наше первое занятие в этом семестре я начну с практики, – объявил нам мэтр Ригас.

В расписании был указан другой преподаватель, мэтр Аци, но учебный курс введения в некромантию открывал сам декан факультета кукловодов.

Все двадцать два студента-первокурсника нашего факультета толпились в подземном павильоне. Здесь было достаточно светло из-за мощных магических светильников, но все-таки душно. Я беспокоился за Летицию, время от времени смотрел на нее, и наши встревоженные взгляды встречались. Похоже, Лети тоже волновалась обо мне.

Глупая история вчера вышла. Глупейшая. А вот Рум с утра опечаленным не выглядел, наоборот, смотрел героем. Но вчера они испугались за меня. Это они еще не знают, что я планировал не дать им вляпаться в неприятности. Вот бы смеху-то было.

Перед тем как уйти к себе в комнату, Летиция несколько раз спросила, как я себя чувствую.

«Все нормально, Лети. Не считая того, что меня сжирает стыд!»

– Все хорошо! И перестаньте глядеть на меня как на умирающего. Думаю, не я первый, не я последний, кто отправился в полет с крыльца ректора. Отделался легким испугом и шишкой на голове.

– Ну правильно, тебе же мало шишек, – проворчал Рум. – Ладно, девочки, вам тоже выспаться не помешает! Давайте-давайте, по домам!

И тут у Лети пошла носом кровь. Я полез в карман рубашки за носовым платком, но, конечно, его там не нашел. Откуда бы ему взяться? Пока мы в замешательстве искали подходящую тряпицу, Рум оторвал полоску простыни.

– Ничего страшного, – невнятно пробормотала Летиция, прижав комок ткани к лицу. – У меня так бывает, когда разволнуюсь.

А разволновалась она из-за меня. Надо было после рабочей смены проводить ее домой, а не идти на поводу у Рума. Лети бы уже видела десятый сон, а не сидела сейчас на краешке кровати, бледная и уставшая. И на белой материи не алели бы пятна.

Мне так хотелось сесть рядом, обнять ее. Хотелось, чтобы она положила голову мне на плечо. Хотелось баюкать ее. Вдыхать ее сладкий запах. Держать ее прохладную руку. Касаться губами лба.

Почему меня так нестерпимо тянуло к этой хрупкой девочке?

Наши глаза встретились, и она робко улыбнулась.

– Вот это вечерок, да?

– Да…

Ужасный – и все же прекрасный, ведь сегодня я познакомился с тобой.

Пока однокурсники стояли в тесном пространстве учебного павильона и внимали словам мэтра Ригаса, я пропустил половину мимо ушей, бочком протискиваясь туда, где стояла Летиция.

– Ты как? – спросили мы одновременно.

Лети хихикнула, чем заслужила недовольный взгляд декана.

– Может быть, вы мне подскажете, Летиция, почему факультет, на который вы поступили, называется факультетом ментальной магии, а не факультетом некромантии, как это было раньше?

Лети задумалась, но василиск Арвил не дал ей ответить, выпалил:

– Некромантия считается темным магическим искусством. Большинство магов-отступников как раз некроманты. Новое название больше отражает назначение факультета: наши выпускники умеют не только разговаривать с мертвыми, но и читать мысли живых. И при необходимости заставить других слушаться приказов.

– Поэтому нас еще называют факультетом кукловодов, – мрачно напомнила эльфийка, одетая во все темное, помолчала и добавила: – Мне нравится.

– Факультетом кукловодом нас называют не только поэтому, – снова встрял Арвил. – Во время войны некроманты поднимали убитых воинов и вели их за собой в сражение! Иногда исход битвы решало то, на чьей стороне сильнейший некромант.

– Отлично, Арвил, – похвалил василиска мэтр Ригас. – Вижу, вы интересовались историей факультета. Новое название, кстати, дал ему наш ректор. Это было много лет назад…

Декан обвел аудиторию задумчивым взглядом, который задержался на мне. Видимо, следующий вопрос предназначен для меня. Я кивнул. Декан закашлялся. Все-таки воздух в помещении спертый, надо проветривать чаще.

– Ларнис…

Я снова кивнул, мол, внимательно слушаю.

– Да, вы… Расскажите, в чем заключается основная работа дознавателя? В общих чертах.

– Призывать мертвых в свидетели. Поднимать их и разговаривать с ними.

– Верно. Во время учебы вы узнаете тонкости и опасности этой работы, нау́читесь допрашивать не только тех, кто умер день-два назад, но даже тех, кого подняли из мертвых спустя неделю, а то и месяц. Это, конечно, высшая ступень, немногим доступная. Главное, помните, что ваша работа нужна и важна, в ней нет ничего стыдного.

– Ага, – раздался недовольный и подозрительно знакомый голос. – Вчера в столовой студент-артефактор сказал, что от нас, кукловодов, воняет мертвечиной.

Мы с Лети оглянулись.

– Лули!

Дриада расположилась у самого выхода, подпирала стену и делала вид, что в павильоне оказалась случайно. Но на ней была фиолетовая мантия, как и на всех остальных. Вот так неожиданность, я не думал, что она станет учиться на том же факультете, что и мы с Лети. Был уверен, что она артефактор или теоретик.

Мэтр Ригас недобро усмехнулся.

– А вы скажите ему, что заставите его съесть собственный носок, и он отстанет, – посоветовал он.

И даже, возможно, не шутил.

– А теперь не будем терять время и сразу перейдем к делу! Сейчас вы своими глазами увидите, как работают дознаватели. Случай простой, очевидный, думаю, до конца занятия управимся!

Только теперь мы обратили внимание на раздвижную ширму, закрывавшую часть павильона. Мэтр Ригас сложил ее и убрал в сторону. Ряды студентов дрогнули и попятились. Лети приглушенно вскрикнула и схватила меня за руку.

На стуле, обмякнув, восседал трупень – ну спасибо, Рум, теперь это слово первым всплывает в памяти, когда я думаю об учебном материале. То ли мэтр Ригас прислушался к моей просьбе, то ли на вступительные испытания поставляют совсем уж негодные тела, но этот материал выглядел вполне сносно.

Знаю, что нельзя относиться к мертвым свидетелям как к разумным существам. Нельзя допускать сочувствия, оно станет помехой в деле. Но все же я не мог не думать о том, что несчастный гоблин, сидящий сейчас перед нами, еще вчера был жив. Улыбался, грустил, мечтал о чем-то…

– Свежачок, – ухмыльнулся Арвил. – Еще вчера бегал!

Я влепил ему подзатыльник, а он мне с размаха треснул в челюсть. Удар взорвался искрами в голове. Шрам, шишка, теперь синяк на подбородке. Можно собирать коллекцию.

– Тихо! – крикнул декан. – Арвил! Ларнис! Не ожидал от вас!

А зря! Возможно, я полон сюрпризов!

Летиция нащупала мои пальцы, сжала. Все хорошо, Лети, не волнуйся за меня…

Глава 9

Летиция

Так я и знала, что учеба начнется с боевого крещения: нам покажут работу дознавателя на практике. И я понимаю декана: разговор с мертвым свидетелем лучше увидеть, чем изучать в теории. Но после вчерашнего бурного вечера и бессонной ночи – я так толком и не уснула – я бы куда с большим удовольствием подремала над конспектом, а не вот это все…

И жалко было этого несчастного, хоть мэтр Ригас и просил не смотреть на них, как на разумных созданий. Арвил получил от Ларниса за свои неуместные шуточки, и правильно!

– Ну, кто смелый? – продолжил декан. – Выходите, не стесняйтесь! Ваше дело поднять свидетеля, а направлять разговор я стану сам.

Желающих пока не находилось, наоборот, стоило мэтру Ригасу сделать шаг навстречу, как все дружно подались назад. Он, увидев такое единодушие, рассмеялся и, нарочно громко топнув, приблизился еще на шаг. Тут уж мы устояли: сделалось стыдно.

– Я пойду, – сказал Нис и мягко освободил руку из моих пальцев: оказывается, я все еще сжимала ее.

Надеюсь, вчерашнее заклятие или что там отбросило Ларниса от крыльца, никак ему не навредило. Ничего хорошего не будет, если все время биться головой.

Прошедшая ночка всем нам запомнится надолго. Руби быстро уснула, но ворочалась и ругалась на кого-то во сне. Я полулежала на подушке, прижав к переносице кусочек льда, замотанный в лоскут ткани. Лед для меня сотворила второкурсница-целительница, которую мы с Руби случайно встретили на лестнице, когда спускались на свой этаж.

– Сейчас полечу, – сказала она сначала и положила ладонь на мой лоб.

От ее пальцев по коже растеклась приятная прохлада, в голове сразу прояснилось, и звон в ушах прекратился, да только нос все еще хлюпал. Противный нос.

– Не понимаю, – задумчиво протянула целительница. – Наверное, что-то делаю не так… Пойдем со мной в соседний корпус, к старшекурсникам.

Идти снова куда-то в темноте совершенно не хотелось. Еще немного – и наступит рассвет, а я не сомкнула глаз.

– Да не надо, все пройдет само. У меня так бывает, с детства случается. Вот если бы мне кусочек льда…

– Это запросто!

Лед действительно помог, как обычно. Дома, когда у меня из-за перенапряжения нос так же начинал дурить, тетка запрещала мне показываться на улице. «Еще решат, что я тебя колочу! – ворчала она. – А ведь я тебя и пальцем не трогаю!» Действительно, не считать ведь ежедневные «тупица криворылая» и «нищенка безрукая» за тычки и оплеухи? «Мамаша твоя беспутная не пойми от кого дочь нагуляла, вот и родила ущербную!»

«Не слушай ее, мамочка, – думала я в такие минуты. – Ты самая лучшая, самая красивая. Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась жива».

Вступительное испытание на факультете целителей проводил забавный старенький гном мэтр Липл, которого прозвали «мэтр Крикл», и скоро я поняла – почему. Он не умел разговаривать спокойно, будто думал, что его пронзительный голос вложит знания прямо в наш мозг. Преподаватель магической диагностики сразу обратил на меня внимание, долго расспрашивал, часто ли болит у меня голова, и при этом хмурился. В разгар испытания отлучился, вернулся с высоким широкоплечим мужчиной в зеленой мантии. Как я потом поняла – деканом факультета мэтром Орто. Они думали, что я не вижу, как они переговариваются и поглядывают на меня. Я испугалась, что из-за моей маленькой проблемы меня снимут с испытаний и отправят восвояси, но обошлось!

– Что ж, Ларнис, вам это будет несложно, – услышала я голос мэтра Ригаса и, отвлекшись от воспоминаний, сосредоточилась на занятии. – Главное, не перестарайтесь. Так, а сейчас все слушайте и запоминайте первое правило некромантии: для упокоения требуется ровно в два раза больше силы, чем на воззвание. Поэтому если вы не рассчитаете магию и израсходуете больше, чем необходимо, то вынуждены будете ждать в компании… хм… свидетеля, пока резерв восстановится. Это ошибка новичков. На самом деле в воззвании важна не сила, а мастерство. Не кувалда, а резец. Понятно?

– Да… – протянул нестройный хор голосов, не слишком-то воодушевленный.

– Ладно, расслабьтесь. Если переборщите с магией и не сумеете упокоить, рядом всегда будет кто-то из преподавателей. А вот если привяжете… Но об этом в следующий раз! Давайте, Ларнис. Помните, не кувалда! Повторения вступительного испытания нам здесь не нужно.

Видно, декан до сих пор под впечатлением от бурного пробуждения «учебного материала № 5».

Нис выступил вперед, встал напротив стула. Я не успела понять, что именно он сделал, но гоблин вдруг распрямился и открыл глаза. Никто из нас еще не видел так близко оживших… назовем их свидетелями, раз и мэтр Ригас так их называет. Зрелище не для слабонервных, особенно в первый раз.

Наверное, я привыкну. Должна привыкнуть, иначе какой из меня дознаватель! Но сначала сделалось жутковато, и не только мне – мы все, будущие кукловоды, сбились в тесную кучку у самой стены: пятиться дальше было просто некуда. Однако Нис держался, не дрогнул и не отступил. Я им гордилась!

– Замечательно, – похвалил декан, посмотрел на нас. – Вряд ли у кого-то из вас получится так же быстро, просто у Ларниса выдающиеся способности. Пусть вас это не смущает. Ларнис, будете повторять за мной: учебный материал слышит и слушает лишь того, кто к нему воззвал.

Нис кивнул, но декан, прежде чем приступить к допросу, продолжил пояснения:

– Воззвать к мертвому телу несложно, куда сложнее подготовительный этап. Осмотр места происшествия, опрос свидетелей. Я имею в виду живых свидетелей. Все это и есть основная работа дознавателя. Поднять тело – половина задачи, главное – правильно подготовить вопросы. Жертвы обычно неразговорчивы, предпочитают говорить только «да» или «нет», а то и вовсе упрямятся и молчат. Бывает, подают знаки, которые можно истолковать, лишь хорошенько изучив дело.

Мэтр Ригас повернулся к гоблину, который, тихонько мыча, раскачивался на стуле.

– Ларнис, спросите у свидетеля, его имя Хоррис Лурс?

– Тебя зовут Хоррис Лурс? – повторил Нис.

– Да-а-а… – глухо, протяжно и тоскливо выдохнул гоблин.

У меня мороз пробежал по коже от этого неживого голоса.

– Попробуешь сам? – предложил декан. – Представь, что ты на следствии и расследуешь странную смерть. Господину Хоррису принадлежит лавка продовольственных товаров. Он вел добропорядочный образ жизни, был отличным семьянином, знакомые и соседи утверждают, что врагов у него не было. В последнее время ему никто не угрожал. Однако вчера вечером он зашел в свою лавку, чтобы устроить ночную ревизию, а домой не вернулся. Утром старший сын нашел отца с проломленной головой. Видимо, пытаясь удержаться на ногах, лавочник вцепился в полку и обрушил ее на себя. Орудия преступления не найдено. Странность в том, что лавочник лежал полностью мокрый, но поблизости нет емкости, откуда могла пролиться вода. Двери и окна лавки заперты изнутри. Напоминаю, что дело простое, дознаватель все понял без допроса, поэтому тело отдали нам для практики.

Простое? Ничего себе, я не могла и предположить, кто же грохнул беднягу. Заметила, что и однокурсники удивленно переглядываются и перешептываются.

– Ларнис станет задавать вопросы, но вы можете ему подсказывать, что именно спросить. Стройте предложения так, чтобы получить односложный ответ.

– Тебя убили? – спросил Нис.

Он, не отдавая себе отчета, запустил пальцы в волосы и дотронулся до шрама. Подумал о том, что тот, кто не добил его, зачем-то укокошил несчастного лавочника?

– Это дело никак с вами не связано, – тихо произнес декан.

Гоблин покачивался на стуле и молчал, глядя перед собой пустыми глазами.

– Они не агрессивные? – громко спросила Лули. – Не кидаются, как тот козел?

– Бывают разные, поэтому материал всегда надо держать под контролем. Но этот безобиден.

Фух, уже легче.

– Тебя убили? – снова задал вопрос Ларнис, но в ответ получил лишь тоскливое мычание.

– Если свидетель не отвечает на вопрос, значит, он и сам не знает ответа.

– Не знает, убили ли его? – удивился Арвил. – Такое возможно?

– Возможно, – коротко ответил декан, не собираясь облегчать нам расследование.

– Спроси, был ли он в комнате один, – посыпались советы. – Спроси, опасался ли он за свою жизнь.

– Ты был один в комнате?

– Да-а-а…

– Ты опасался нападения?

– Не-е-ет…

Я пыталась представить картину, которую увидели перед собой городские стражники, когда следом за Лурсом-младшим пришли на место преступления. Лавочник лежит на полу весь мокрый неизвестно отчего, а вокруг разбросаны предметы, раньше стоявшие на полке. Кстати, а что там стояло? И если судить по внешнему виду гоблина, удар пришелся в затылок, потому что спереди раны не видно.

Я, к собственному удивлению, поняла, что уже не боюсь и не чувствую отвращения, а с интересом рассматриваю беднягу, надеясь найти подсказки. И не только я.

– Попроси его повернуться! – крикнул незнакомый орк.

Декан поднял руку, требуя тишины.

– Хорошее предложение, и тут как раз пригодится второе правило. Когда дознаватель работает в связке со свидетелем, ему проще не приказывать совершить какое-то действие, а показать – свидетель его отзеркалит.

Ларнис секунду раздумывал над новой информацией, потом придвинул стул и сел напротив гоблина, посмотрел ему в глаза. Медленно встал. Гоблин за ним. Нис развернулся вокруг своей оси. Свидетель повторил и повернулся к нам затылком…

Кто-то из девочек пискнул, я втянула воздух сквозь сжатые зубы. Кто-то от души приложил беднягу, после таких ранений не выживают.

– Вы говорили, что дознаватель имеет право осмотреть место преступления! – подала голос я. – А мы даже не знаем, что продавал господин Лурс!

– Хороший вопрос, – улыбнулся декан. – И я на него отвечу: он продавал мороженое.

Кому на руку убийство мороженщика? Ума не приложу!

Нис оглянулся на меня и улыбнулся. «Спасибо, Лети», – произнес одними губами. Спасибо? Но за что?

Нис некоторое время молчал, видно, мысленно вертел в голове вопрос. Я была уверена, что он спросит: «На полу лежало мороженое?», но Ларнис меня удивил.

– На вашу лавку наложено заклятие? – негромко произнес он.

– Что? – зашептались вокруг. – Заклятие? Да кому нужно накладывать заклятие, чтобы убить лавочника? Это дорого.

– Можно дальше допрос поведу я? – снова вылез Арвил. – Уже ясно, что Ларнис его повел куда-то не в ту степь. Это же просто смешно!

– Вам смешно? – холодно поинтересовался декан. – Давайте дождемся ответа свидетеля. Ларнис, мне кажется, свидетель вас не услышал, переспросите.

– На вашу лавку наложено заклятие?

Протяжное «Да-а-а…» положило конец спорам, в аудитории повисла звенящая тишина.

– Вы сами попросили наложить заклятие? – продолжал Ларнис, и на этот раз никто его не перебивал, все молчали, боясь пропустить хоть слово.

Я совершенно не понимала, куда он ведет и как ему помогла информация о том, что Лурс продавал мороженое.

– Да-а-а… – последовал ответ.

– Это заклятие холода? – начал было Нис, но тут же сам уточнил вопрос: – Это заклятие превращает лавку в большой холодильный ящик?

Холодильные ящики не редкость, даже у моей тетки есть такой. Обычный ящик, на который наложено заклятие холода. Они бывают разных размеров и из какого угодно материала. Тут уж каждый выбирает на свой вкус и кошелек. Есть совсем простые, деревянные, сколоченные из досок, похожие на ларь для хлеба. Есть из металла, дорогие, украшенные затейливыми рисунками. Тетка очень гордилась своим: с виду ничем не отличается от напольного сундука, на выгнутой крышке нарисованы синей краской морозные узоры. Сама крышка даже не прохладная, а вот стоит поднять ее!.. В детстве я не переставала удивляться этому маленькому чуду. В доме жарко, а в холодильном ящике стены покрыты толстым слоем льда. Помню, я даже откалывала кусочки, и не только чтобы подлечить мой слабый нос, но и просто рассасывала во рту, как леденец, – это отлично охлаждало в летний зной.

Неужели лавочник превратил в огромный холодильный ящик всю лавку?

– Да-а-а… – прогудел господин Лурс, будто в ответ на мои мысли.

Интересно, как там внутри? Стены покрывал иней? А на потолке росли сосульки? Но это опасно…

– Ой! – воскликнула я вслух, озаренная догадкой.

Похоже, и Нис это понял, но куда раньше меня. А вот однокурсники, судя по их напряженным лицам, еще не поняли. Очень хотелось похвастаться вслух, что я, кажется, нащупала разгадку, но я прикусила губу. Это дело Ларниса, он ведет его в нужном направлении, и было бы не очень красиво с моей стороны перетянуть одеяло на себя.

– Возможно, вы давно не обновляли заклинание… – продолжал Ларнис. – Это дорого, особенно если речь идет о холодильном ящике такого размера.

Гоблин молчал.

– Не строй предположения, спрашивай, – поправил его мэтр Ригас.

– Дела в лавке в последнее время шли не очень хорошо?

– Да-а-а…

Я едва не подпрыгивала на месте от возбуждения. Куда делся мой страх? От него не осталось и следа.

– Вы давно не обновляли заклинание холода, потому что экономили?

– Да-а-а…

– В последние дни стояла жаркая погода, не свойственная началу осени. Возможно, господин Лурс ждал, что вот-вот похолодает, тогда и обновлять заклинание не придется, – вслух рассуждал Нис.

– А, я понял! – заорал Арвил. – Это…

– Тихо! – поднял ладонь декан. – Теперь молчите.

Арвил насупился. Ничего, потерпит. А то понял он, когда уже и все поняли! И снова решил показать, какой он молодец.

– Когда вы пришли в лавку, то заметили на полу лужи? – продолжал допрос Нис.

– Да-а-а…

– Это начал таять лед, покрывающий стены и потолок. Заклинание слетело не сразу, оно становилось то слабее, то сильнее. Из-за этого на потолке выросли сосульки, как бывает в оттепель перед похолоданием, – размышлял Нис.

Я кинула быстрый взгляд на однокурсников. На многих лицах застыло удивление и восхищение, они слушали, кивали и не перебивали. Ларнис сейчас выглядел как настоящий, уверенный в себе дознаватель. Голос его звучал спокойно и убежденно.

– Вы подошли к полке, на которой хранились коробки с мороженым, – продолжал рисовать картинку Ларнис. – И внезапно услышали треск над головой, но даже не успели понять, что это.

Гоблин молчал, но раскачивался на стуле все сильнее.

– Вы услышали треск?

– Да-а-а… – выдохнул господин Лурс.

Бедный-бедный. Из-за попытки сэкономить он стал жертвой несчастного случая.

– Господина Лурса убила сосулька, сорвавшаяся с потолка, а потом она растаяла, превратившись в воду, – громко объявил Ларнис, повернувшись к нам. – Дело раскрыто!

Я не сдержалась и захлопала, впрочем, как и остальные. Я и подумать не могла, что расследование может стать таким увлекательным занятием. Неудивительно, что нас, кукловодов, побаиваются и опасаются, если при встрече с покойником мы испытываем не ужас, а азарт. Я не представляла, что так воодушевлюсь. Может быть, преподаватели все-таки знают, кого отправлять на факультет ментальной магии?

– Отлично, Ларнис! – улыбнулся декан. – Я знал, что вы справитесь.

Потом мэтр Ригас обратился к нам:

– Скажите, в начале занятия вам было страшно?

– Да-а-а… – произнесли несколько голосов.

– А теперь страшно?

– Не-ет! – дружно ответили все, а кто-то добавил: – Смотрите-ка, методы допроса действуют и на студентов!

И мы рассмеялись, окончательно сбросив напряжение.

– Я специально начал первое занятие с практики, чтобы вы поняли, что все не так страшно и мерзко, как вы себе успели вообразить. Да, Лулиана?

Лули наклонила голову и уставилась в пол.

– Профессия дознавателя уважаемая и нужная. Родные господина Лурса опечалены его смертью, но они, по крайней мере, не будут мучиться от неизвестности. А сколько настоящих убийств раскрыли выпускники нашего факультета! И сколько раз именно они помогали выигрывать сражения во время последней Стодневной войны с севером! Я всех поздравляю с первым раскрытым делом!

Я думала, что после занятия по специальности во время обеда не смогу проглотить и кусочка, а сама смела все, что лежало на тарелке. Аппетит не испортился!

Глава 10

Ларнис

Стоило начаться учебному процессу, и время полетело вперед, перелистывая день за днем. Все стали так заняты, что даже Руму не хватало сил на новые выходки. Боевиков гоняли с утра до ночи: до обеда лекции, после обеда практикумы, где они оттачивали новые заклинания. Преподаватели отлично знали, что у магов в алых мантиях переизбыток энергии и лучше сразу направить ее в мирное русло.

Рум возвращался после занятий и падал на кровать. От оборотня пахло мокрой собачьей шерстью, а иногда паленой собачьей шерстью – в зависимости от того, какие заклинания сегодня были в ходу. И все же он не оставлял надежды в скором времени снова «повеселиться». Так он это называл.

– Но не сегодня, Нис, не сегодня, – бормотал он, зевая. – Преподы – звери, клянусь светлыми богами. Они из нас готовы всю душу вытрясти! А ты как?

На факультете ментальной магии после первого практикума перешли к теории. И если у Рума трещали мышцы и кости, у нас кипели мозги. На лекциях продохнуть некогда, только и успевай записывать.

– У меня уже пальцы скрючились, – вздыхала Летиция, быстрым движением отбрасывая локон со лба.

Летиция. Она сидела рядом и конспектировала слова преподавателя, стараясь ничего не упустить. Торопилась, закусывала губу, но никогда не бросала карандаша. Ей больше нравилось писать карандашом: его, в отличие от перьевой ручки, не нужно было обмакивать в чернила. Лети смотрела только на раскрытую тетрадь или на преподавателя. Я делал краткие записи – лишь самое основное, а в остальное время любовался на нее.

На ее гладкие темные волосы, сбегающие по плечам. На прядь, что так настойчиво опускается на глаза, когда Лети наклоняется к тетради. Один раз я сам осторожно поправил ее – Летиция увлеклась и не заметила. Когда Лети слушала преподавателя, она переставала закусывать губу, вместо этого задумчиво постукивала карандашом по подбородку. Если Лети слышала нечто, что ее удивляло или возмущало, она быстро моргала, а я смотрел, как взлетают и опускаются длинные густые ресницы. Я потихоньку придвигался все ближе. Была бы моя воля – уткнулся бы носом в ямочку над ключицей и вдыхал сладкий аромат.

Смотрела ли Летиция на меня? Замечала ли, с каким вниманием я ее разглядываю? Вряд ли. Она была увлечена учебой.

А я был увлечен Лети.

– Правда скрючились, – с улыбкой повторила она и пошевелила в воздухе нарочно согнутыми пальцами.

Преподаватель объявил пятиминутный перерыв, и все тут же побросали ручки и карандаши, зашумели, обсуждая недавнюю тему. На курсе основ некродевиаций изучали посмертное поведение представителей разных рас. Обычно они вели себя определенным образом: орки становились агрессивными, гномы не желали вступать в беседу, василиски кусались. Но иногда происходили случаи, которые не укладывались в привычные рамки. Мэтр Кунс как раз рассказал историю о человеке, который после воззвания упорно всех царапал. Даже когда ему связали руки за спиной, он продолжал шевелить кончиками пальцев, а на вопросы не отвечал.

– Обычно некродевиации, то есть отклонения от привычной нормы, говорят о том, что жертва хочет подать нам знак. В памяти все еще жива последняя эмоция или последняя мысль, которая просится наружу. Пока есть время – подумайте, как бы вы поступили на месте дознавателей.

Теперь все громко предлагали разные версии, но мы с Летицией не участвовали в дискуссии.

– Скрючились прямо как у того бедолаги, – прошептала она, наклонившись к моему лицу, и хихикнула. – Сейчас буду всех царапать.

Я едва удержался, чтобы не поцеловать ее, вместо этого напустил на себя суровость.

– Ну-ка дай сюда.

Я взял ее руку и принялся массировать пальчики, гладить ладонь, чувствуя, как теплеет ее кожа, и ощущал едва заметную дрожь. Я хранил серьезность: ну прямо-таки целитель за работой. Ловил на себе смущенный взгляд Лети: «Что это ты делаешь?» Но моя сдержанность ее обманула. Лети подумала, что я по-дружески решил помочь, вздохнула, устроилась поудобнее и принялась рассуждать вслух:

– Интересно, зачем он всех царапал? Хотел напоследок выцарапать глаза своему убийце? И на вопросы не отвечал. Странно. И что в таком случае делать? Упокоить? Но после воззвания он продолжит начатое.

Голос ее становился все тише, и вот уже Летиция замолчала, только жмурилась, точно котенок.

– Что ты делаешь, Нис, я ведь сейчас отрублюсь, – промурлыкала она. – Так устала вчера…

Я устроил ее голову на своем плече – пусть отдохнет немножко. Успеем разобраться с делом царапающегося мертвеца. Да что там, я и так знал, какого ответа от нас ждет мэтр Кунс. Разгадка на поверхности, удивлен, как остальные этого не видят.

Декан факультета назвал мои способности выдающимися. Но почему? Когда он успел это понять? Его так сильно впечатлило воскрешение «учебного материала № 5»? Или дошли слухи о том, что я преодолел защитное поле у дома ректора и добрался до крыльца? Рум очень старался, рассказывая эту историю всем, кто хотел услышать. Сам он в этой истории стоял на шаг позади и отступил только потому, что испугался за меня.

На самом деле на шаг позади стояла Лети.

Летиция посапывала на моем плече, дышала теплым в шею, волосы щекотали подбородок. Устала, маленькая. Она каждый вечер уходила на заработки – хотела поскорее погасить долг перед академией. Не отказывалась от любой работы – посудомойки, прачки, горничной.

Я бы с радостью поделился деньгами, которые для меня собрали преподаватели. Много ли мне нужно – теплую куртку на холодное время, ботинки и, пожалуй, все. Но что подумает Летиция? Решит, что я ее покупаю? Я боялся неосторожным словом или поступком ранить и оттолкнуть ее.

Руби подтвердила мои опасения: «Не примет и обидится. Маленькая, но гордая птица. Она даже печеньем не разрешает ее угостить, если ничего не может предложить взамен».

Поэтому я искал работу, которая бы подошла нам с Лети. Причем такую, чтобы Летиция меня не заподозрила в покровительстве.

Я гладил ее тонкие пальцы и боролся с искушением коснуться губами макушки. В какой-то момент поднял голову и натолкнулся на пристальный взгляд Лули. Дриада сделала вид, что смотрит не на меня, а в сторону, а мгновение спустя уже повернулась к Арвилу – они сидели рядом – и негромко произнесла пару слов.

Эмоции василисков легче легкого считываются по чешуе. Не только возраст. Все знают, что чем моложе василиск, тем ярче чешуйки: небесно-голубые у малышей, в старости они становятся темными почти до черноты.

По тому, как Арвил топорщил чешую на затылке, как по ней молнией пробегали зеленые всполохи, я понял, что он хочет казаться уверенным в себе, хотя на самом деле растерян. Лети мне не верила.

– Да ладно, ничего такого я не замечаю, – сказала она на прошлой лекции, после того как несколько минут разглядывала Арвила. – По-моему, он весьма в себе уверен. И та еще заноза в… хм… Ты понял.

Ладно, может быть, я и выдумал это. После неоднократной встряски я не слишком доверял своему рассудку. Иногда казалось, что я мыслю ясно, иногда разум будто тонул в тумане, и тогда сквозь дымку я начинал различать лица и голоса: еще немного – и узнаю, кто эти люди! Но нет, не узнавал.

С шумом открылась и закрылась дверь: вернулся преподаватель. Мэтр Кунс энергично подошел к кафедре и обвел аудиторию строгим взглядом.

– Надеюсь, вы плодотворно провели время? Обсуждали версии, а не дремали, как некоторые.

Лули обернулась, посмотрела на Летицию и хихикнула. Как мне не хотелось будить Лети, но придется.

– Лети, проснись.

Я подул ей на лоб, Лети потерлась щекой о мое плечо, думая, что ее щекочет сквозняк.

– Проснись, Лети.

– Возможно, юная Летиция уже разобралась с трудным случаем, который поставил в тупик мастеров своего дела. Так, Летиция?

Лети проснулась, но сказать ей было нечего. От смущения краска бросилась ей в лицо. Я нашел под столом ее руку, пожал и негромко произнес:

– Просто повтори за мной.

– Свидетеля оставили одного в комнате, – послушно повторила за мной Летиция, а потом ее глаза распахнулись и она посмотрела на меня в недоумении.

«Что?» – беззвучно произнесли губы.

Но суровый взгляд мэтра Кунса смягчился.

– Так-так, а почему вы так полагаете?

Я собирался подсказывать дальше, но Лети и сама нащупала путь к верному ответу и теперь подыскивала слова, наблюдая за реакцией преподавателя, – точно канатоходец, осторожно пробиралась вперед.

– Я полагаю… Эту необычную некродевиацию нельзя исправить, мертвый свидетель отказывался отвечать на вопросы, а находиться с ним наедине небезопасно…

Мэтр Кунс кивал.

– Оставалось только два пути – расследовать дело так, как если бы свидетеля и вовсе не было, или… Или дать ему свободу и посмотреть, что он будет делать. Если странное поведение жертвы – это отражение его последней мысли или чувства, то таким образом он может указать на убийцу.

– Вижу, что вы внимательно слушали, Летиция. Садитесь.

Лети бухнулась рядом, будто у нее подкосились ноги. Переволновалась, но справилась. Я переплел свои пальцы с ее: «Все хорошо, ты молодец».

– Действительно, это довольно известный случай из практики некродевиаций, и подробнее о нем вы сможете прочитать дома во втором параграфе учебника. – Мэтр Кунс вернулся к лекции.

– Так нечестно! – выкрикнули несколько голосов. – Нам интересно, чем закончилась история!

Другие уже шуршали листами книги, стараясь найти описание.

Преподаватель улыбнулся.

– Обычно я таким образом побуждаю студентов самостоятельно изучать материал, но так и быть, в первый раз сделаю вам поблажку. Господина Х., так он обозначен в деле, утопил в бочке с вином собственный брат. Не поделили наследство. До последней секунды господин Х. пытался нацарапать на дне бочки – господина Х. сунули в нее вниз головой – имя своего убийцы. А говорить он не мог, потому что изо всех сил сжимал челюсти. Последние его мысли были о том, чтобы не наглотаться вина раньше времени: он хотел успеть выдать убийцу. Когда господина Х. оставили в комнате одного, он продолжил начатое и все-таки сумел начертить на дне несколько первых букв.

– О-о-о! – выдохнули будущие дознаватели в едином порыве.

Лети сияла. Она изо всех сил сдерживала улыбку, но тогда начинали лучиться глаза. Она распрямилась и довольно поглядывала на всех, хотя никто из однокурсников на нее не обернулся. Я на них даже разозлился, но Лети не расстроилась. Ей не нужны были аплодисменты и восторги, ей вполне хватало того, что она сама разгадала загадку.

– Умница, – шепнул я, и тогда Летиция все-таки разулыбалась.

– Да ладно, ерунда!

* * *

Мы виделись только на занятиях и по утрам в столовой, но я радовался и этому. Рум помнил о том, что проиграл пари, и пару раз заговаривал о долге, а именно – об ужине, которым меня обещали накормить. Но я бы ни за что не допустил, чтобы Лети кормила меня из своего кармана, в котором и так пусто. Да и остальные не могли похвастаться богатыми родственниками. Руби и Рум работали весь год перед поступлением в академию, чтобы накопить деньги на первый семестр. Родители им немного помогли, но скоро моим приятелям придется подумать о подработке.

– Да брось, я тоже проиграл. Я не успел дотронуться до перил, когда меня отшвырнуло прочь, – выкрутился я.

– Не успел? – Рум заметно оживился. – А я так и знал, между прочим! Никто не может!

Повысил соседу самооценку, а заодно избавил Летицию от долга. Она ведь и не хотела идти на придуманное Румом посвящение, это мы уговорили.

Мне тоже скоро понадобится работа. Хотя я… другой, неизвестный мне «я» внес плату за год обучения, мне меньше всего хотелось выглядеть в глазах приятелей бездельником и лентяем. Кроме того, я надеялся подыскать такое занятие, куда можно будет позвать с собой и Летицию.

Вечерами, когда Лети отправлялась в трактир или на постоялый двор, чтобы на следующий день отнести в кассу академии несколько монет, я ходил по улицам города, осматривался и искал подходящего случая.

Была у меня и другая цель, в ней было нелегко сознаться даже самому себе. Я надеялся, что меня кто-то узнает. Кто-то из прошлой жизни. Назовет настоящее имя, покажет дом, где я жил. Неужели родные меня не ищут? Да и есть ли они вообще? Может быть, я действительно сбежал? Или они любят меня, но не волнуются, потому что знают, что в академии я в безопасности? Мне было не по себе от этих мыслей, которые то наполняли сердце надеждой, то толкали меня в омут печали. Кто я? Кто же я такой?

Я заходил в лавки, рассматривал товар и здоровался с продавцами, надеясь заметить на их лицах тень узнавания. Но вежливые взгляды скользили по мне и отправлялись к другим покупателям. Меня никто не узнавал. Вероятно, я пробыл в городе всего один день и не успел обзавестись знакомыми.

Порой я бродил до позднего вечера и возвращался в кампус в потемках. Домашнее задание казалось очень простым, и я заучивал параграфы с первого раза. Лети забавно ворчала: «Мне бы такую память! Как вообще возможно уложить в голове эту сложнейшую формулу воззвания?»

Однажды я забрел на окраину города и гулял по улице среди приземистых домов и лавок, где торговали мясом, овощами и сырами. Попадались среди них и магазинчики, где продавали редкие товары: расчески-пуходерки для оборотней, щипчики для когтей, пилки для отросших клыков орков. Где-то торговцы, наоборот, покупали у жителей то, что они могли предложить: яд у василисков, сброшенные крылышки фейри, чешуйки драконов.

В одну такую лавку я бездумно завернул. Думал, что посмотрю на витрины и пойду дальше, но полки оказались занавешены красной тканью. Что же здесь продают? Судя по запаху, явно что-то вкусное и съедобное.

Я отодвинул край материи, но меня прервало многозначительное покашливание за спиной: за пустым прилавком стоял высокий и очень худой пожилой мужчина. Думаю, Лети назвала бы его зловещим и пугающим. «Ну просто свидетель, к которому воззвали, не находишь?» Я будто наяву услышал ее звонкий голос с искорками смеха и невольно улыбнулся.

– Желаете приобрести пищи? – спросил торговец.

Он прищурился и пригляделся ко мне.

– Глаза у меня уже не те, что были раньше, но… Вы здесь бывали? Правда, давненько это было. Лет семь или восемь назад.

Надежда вспыхнула и погасла.

– Нет, не бывал.

Восемь лет назад я еще был ребенком, и едва ли продавец узнал бы меня.

– Да? Хм… Показалось. Так вы пришли за пищей?

Я и правда проголодался, а вкусный запах разжигал аппетит.

– Что вы продаете?

– Как что? – Мужчина явно удивился такому вопросу. – Конечно, кровь.

Только тогда я узнал запах: похоже пахнет в мясном ряду, где продают парное мясо. Я задержал дыхание – аромат щекотал ноздри, но теперь разум отказывался признавать его аппетитным. Продавец не заметил моего замешательства.

– Весь продукт наилучшего качества. Флаконы зачарованы лучшими артефакторами и сохраняют кровь свежей в течение долгих дней, – нахваливал он товар.

Он подошел и отодвинул штору на витрине. На полках стояли флаконы разных размеров и форм, наполненные темно-алой субстанцией. Горло сжал спазм. Наполненные кровью. Буду называть вещи своими именами.

– Вот сегодняшний сбор. Кровь орков, как вы понимаете, немного горчит.

Он указал на самую внушительную склянку, плотно запечатанную сургучом.

– Зато большая порция. А для истинных гурманов у нас есть кровь фейри.

Флакон с кровью фейри был меньше наперстка.

– Самый популярный и недорогой товар, как обычно, человеческая кровь. Много и дешево. Так что вам предложить?

– Откуда у вас… столько крови?

Только это я и сумел выдавить из себя, втянув воздух сквозь зубы.

Продавец посмотрел удивленно.

– Так обычное дело! Донорство. Таким, как вы, требуется кровь, и всегда найдутся желающие заработать серебрушку, а то и золотой. Никто не в обиде. И жители спят по ночам спокойно, зная, что вампир не выйдет на охоту.

– Вы им платите! – с облегчением воскликнул я.

– Ну да, говорю же, обычное дело. У меня приличное заведение!

Мужчина в сердцах задернул штору: мои слова его задели.

– Покупайте или уходите!

– Я…

Проклятие, рука потянулась к кошелю, привешенному к поясу, – едва успел отдернуть.

– Я зашел к вам случайно, по ошибке. Я не вампир.

Продавец смерил меня недоверчивым взглядом, покачал головой.

– Здесь вам не ярмарочный балаган, где выставляют на обозрение кровопийц, как это было раньше! Стыдитесь, молодой человек. Надеюсь, вы не расист!

Мужчина смотрел на меня с осуждением.

– Извините.

Что я еще мог сказать? Я почти бегом покинул лавку, завернул за угол и долго не мог отдышаться. Я до сих пор ощущал аромат крови и чувствовал голод.

Вернувшись в академию, я первым делом отправился в библиотеку. На время и не посмотрел, меня даже не смутило, что солнце давно село, на аллеях зажглись фонари, а вот окна студенческих общежитий, наоборот, гасли одно за другим.

Библиотека академии работает круглосуточно, правда, желающих корпеть над учебниками по ночам находится немного. Да что там, я оказался единственным. Дриада, смотрительница библиотеки, живет здесь же, в небольшой комнатке, спрятавшейся за стеллажами. Хотя, говорят, дриады могут уходить спать в книги, ведь каждая книга когда-то была деревом. Но это, конечно, просто красивая сказка.

Я позвонил в колокольчик, стоящий на кафедре. Хмурая смотрительница с растрепанными волосами не заставила себя долго ждать.

– Ну что за необходимость тащиться в библиотеку среди ночи, – ворчала она, медленно приближаясь по темному коридору.

Там, где она проходила, на стенах зажигались лампады, постепенно все помещение осветилось.

– До сессии еще полно времени! Ни зачетов, ни экзаменов! Так нет же, кому-то неймется… Ой!

Она подошла достаточно близко, чтобы рассмотреть меня как следует. Я не понял, к чему относится ее «ой», но на всякий случай – так как дриада пристально разглядывала мое лицо – потер нос.

– Видите что-то зеленое? – пошутил я. – Простите, что так поздно. Не рассчитал время.

– Ничего-ничего. – Смотрительница сменила гнев на милость и теперь смущенно улыбалась. – Мы всегда готовы принять студентов! В любое время! Мы очень их любим!

– Здорово… – пробормотал я.

М-да, вот что бывает, если поднять человека с постели. Вернее, вытащить дриаду из дерева. То фыркает, то просто душка. Может быть, все дриады такие? Я знаком лишь с двумя, и Лули пока подтверждает это впечатление.

– Какие книги вам принести?

– Что-нибудь… – Не думал, что это будет так сложно произнести вслух. – Что-нибудь о вампирах.

Улыбка медленно сползла с лица смотрительницы. Она глядела на меня во все глаза, и я никак не мог разгадать выражение ее лица.

– А нету… – выдавила она.

– Как? – удивился я. – Совсем? Учебники, справочники? Ничего нет?

– Все раздали, – выпалила дриада. – В вашем учебнике для первого курса «Расы и народы нашего мира» как раз есть упоминание.

Я уже пролистал учебник, но в нем сообщались самые краткие сведения о каждой расе: слишком уж многообразен наш мир. Основные знания мы получим на лекциях.

– А старые книги? – Я не собирался сдаваться. – Не может быть, чтобы никто и нигде не писал о вампирах.

– Я поищу, – безрадостно согласилась дриада. – Но там буквально крупицы информации. Замучаешься выискивать.

– Ничего, я не тороплюсь, – улыбнулся я.

Вот так номер. И это самая полная магическая библиотека нашего мира! Мэтр Лазовски должен узнать, что по его специальности книг почти нет. Как готовиться?

«Ну ты зануда!» – будто наяву услышал я голос Рума.

Сейчас сосед по комнате спит без задних ног. И без передних. Иногда Рум во сне менял ипостась, и в первый раз я подскочил до потолка, когда в потемках брел к кувшину с водой и увидел в кровати Рума огромного волчару в носках на задних лапах. Он клацнул зубами, повернулся на другой бок и снова обернулся в человека.

Смотрительница притащила гору книг. Как будто специально – древних, пыльных, чьи листы пожелтели от времени.

– Вот… Только учтите, здесь вампиров называют кровопийцами, но вы на это не обращайте внимания. Древние предрассудки! Мы же знаем, что все расы равны! Я очень люблю вампиров!

И дриада уставилась на меня взглядом, по ее мнению, полным любви.

– Э-э-э… А вы пока отдыхайте, я нескоро закончу.

Ей явно отдых не помешает!

Книги, которые оказались у меня в руках, содержали море устаревшей информации о чем угодно: рецепты зелий, которые уже не используют, географические карты, давно потерявшие актуальность, старомодные правила этикета. Я погрузился в чтение. Сведений о вампирах действительно было мало, а те, что находились… хм… едва ли можно было принять за чистую монету.

«Кровопийцы есть ужасные твари, создания ночи, что под покровом тьмы пиют горячую кровь. Без нее они чахнут, слабеют и усыхают. Нельзя сих тварей считать разумными созданиями, потому без зазрения совести нанеси им удар, коли встретишь. Осиновый кол или серебряная пуля – верное средство…»

Меня замутило. Страшно представить, сколько вампиров в прошлом стали жертвами ненависти и глупости. Я открыл другую книгу.

«Кто-то говорит, что кровопийцам их пища необходима каждый день. Кто-то – что они могут обходиться без крови месяцы, а то и годы, однако обрекают себя на муки и медленную смерть. Вампир, питающийся каждый день, почти неуязвим и излечится от любых страшных ран. Поэтому перво-наперво вампира нужно иссушить – запереть в клетке на год, два, три, а там и убить…»

Я захлопнул фолиант и отодвинул от себя. Он словно жег руки – столько черной злобы выливалось с пожелтевших страниц.

– Лар-рнис, вот ты где! – раздался жизнерадостный голос, который я узнал с первой рыкающей нотки.

– Рум?

Вот уж кого не ожидал увидеть! Рум позевывал, но явно выбрался не из кровати: сапоги начищены, с куртки смыты пятна травы и земли, а мантия отглажена.

– Я тебя ждал, а потом плюнул и решил пройтись – вдруг увижу. Ну а где еще искать нашего заучку, как не в библиотеке в час ночи! Заглянул в окна, смотрю: сидит! Вставай и пошли!

– Куда? – Я опешил. – Зачем ты меня ждал?

– Ты чем слушаешь? Я тебя сто раз предупреждал! Завтра выходной?

– Выходной.

– Правильно. Это значит что?

– Что?

– Отоспимся! А сегодня идем на вечеринку! Чего это ты тут закопался?

Рум подозрительно прищурился на книги, но не стал разбирать названия.

– Послушай… – начал было я.

«Мне нравится запах крови, – хотел признаться я. – Мне нужно понять, что это значит. Что, если я вампир? Кровопийца…»

«Кровопийца!» – вопили книги.

Мне чудилось, они разевают черные рты и обвиняюще выкрикивают это слово. У меня больше не было сил, чтобы прочитать хотя бы одну страницу.

– Все оценки все равно не заработаешь! А молодость – фьють – и пролетит мимо! Парни обещали протащить через ворота горячительное! На вечеринке веселье, девчонки!..

– Летиция?

– Руби обещала ее привести!

– А пойдем! – сказал я, вставая.

– Молодец, братишка! – Рум, по обыкновению, хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся.

– Где вечеринка?

– В нашем павильоне. – Рум снизил голос до шепота, но и от шепота его, казалось, сотрясался стол. – Поэтому собираемся после полуночи, чтобы преподы не узнали. Но у нас там, к счастью, ломать нечего – пустые стены, чучела и бревна.

Тут Рум заметил дриаду, застывшую за стойкой, и изобразил смущенную улыбку, которая на лице здоровяка-оборотня смотрелась чужеродно.

– Прошу, не выдавайте бедных студентов, – засюсюкал он. – Если кто-то из преподавателей узнает, то и до ректора дойдет…

Дриада странно хихикнула.

– Дойдет. Когда-нибудь все равно дойдет!

Глава 11

Летиция

Руби все-таки уговорила меня пойти на вечеринку. Я честно собиралась завалиться в кровать, как только закончу с домашним заданием, и впервые за месяц выспаться по-настоящему. Я так устала совмещать учебу и работу, что буквально засыпала на ходу.

– Будет весело! – сулила гнома. – Обещали притащить лютню. Потанцуем.

– Нет, Руби, не уговаривай, я не пойду.

Тем более что я и танцевать-то не умею.

– Принесут вина и эля, закуски тоже будут.

Вот если бы эти закуски магическим образом материализовались у нас в комнате! Увы, остается только мечтать, так как я твердо настроилась провести эту ночь в объятиях одеяла и подушки. Руби насупленно замолчала, а потом хитро улыбнулась.

– Рум приведет Ниса.

– С трудом в это верится, Ларнис скорее предпочтет библиотеку и одиночество, – засомневалась я.

Но поняла, что не так сильно я и устала. Если Нис действительно придет отдохнуть, почему бы и мне не решиться? В конце концов, один друг на вечеринке у меня точно будет! Подумала, и стало неловко перед Руби. У нас приятельские отношения, но Рубелла такая общительная, у нее десятки знакомых. Придем на вечеринку, и она не станет стоять на месте, бросит меня в одиночестве. А Нис не уйдет и не бросит. Я несколько секунд размышляла над этим утверждением и кивнула сама себе: нет, точно не уйдет. Я хорошо его изучила за две недели, что прошли с начала обучения, – он отличный друг. Объясняет, когда мне что-то непонятно, всегда внимательно слушает, когда я говорю. Жаль, у нас не было возможности прогуляться куда-то вне стен академии или побродить вечерком по аллеям. А теперь такой шанс появился, и мне не хотелось его терять.

Мы ждали, пока часы на башне главного корпуса пробьют полночь, а после снова ждали. Погасили свет в комнате будто легли спать, как добропорядочные студенты: дежурный преподаватель обойдет территорию примерно в половине первого ночи, а потом отправится домой. Тогда-то мы и прошмыгнем на тайное место сбора!

Время от времени мы выглядывали из окна и вот наконец увидели, как первые нетерпеливые студенты короткими перебежками от дерева к дереву направляются на вечеринку.

– Вперед! – скомандовала Руби.

Знала бы я заранее, где мне предстоит провести ночь, еще десять раз подумала бы, стоит ли идти. Все-таки закрытый павильон факультета боевиков не самое приятное место: обожженные кирпичные стены, пол, засыпанный песком, продавленные маты, правда, заботливо разложенные кем-то вдоль стен, а главное – стойкий запах пота. Я замялась у входа, разглядывая тени, которые двигались в неярком свете парящих под потолком фонариков-светлячков.

– Девчонки! – К нам подлетел Рум и протянул два зачарованных магией бумажных кулечка, в которых плескалось вино. – Так, держите! Проходите! Располагайтесь!

Руби радостно взвизгнула и упорхнула к стайке девушек-артефакторов, ее сокурсниц. Рум приветствовал следующих гостей, а я оказалась предоставлена сама себе. Ладно, не привыкать.

Я неторопливо побрела вдоль стен, пригубливая вино. Не столько пила, сколько делала вид – лишь бы чем-то занять руки. Атмосфера мне нравилась. Негромко играла лютня, приглушенный свет все делал таинственным и загадочным. Некоторые гости сидели на матах и общались, другие перемещались по залу, здороваясь со знакомыми. Ниса я пока не увидела, жаль, если он не придет.

Пока я отыскивала Ларниса взглядом, появилась Лули. Я подалась назад и спряталась за широкую спину незнакомого орка. Дриада больше не говорила мне гадостей, но достаточно того, что на занятиях она всегда смотрела сквозь меня, а если мы сталкивались в коридорах, притворялась, что мы не знакомы. Будет лучше, если на вечеринке мы разминемся.

Тут Лули улыбнулась – я успела удивиться: надо же, какой светлой и открытой может быть ее улыбка, – и замахала рукой:

– Нис, ты тоже здесь!

Нис стоял будто подсвеченный сиянием. Его светлые волосы золотились, улавливая малейшие отблески магических светлячков. Он казался красивым сверкающим призраком среди темных теней. Оттого, что Лули опередила меня и первая пошла навстречу, неожиданно больно сжалось сердце.

Лули по доброй воле теперь не отцепится, а Ларнис не настолько бестактен, чтобы отправить ее восвояси.

Я одним махом осушила вино. Впервые в жизни, надо признаться, и, конечно, оно мгновенно ударило в голову. Зачем я продолжаю стоять и смотреть, как Лули подходит вплотную к Нису, как кладет руки к нему на грудь, заигрывая, как приподнимается на цыпочки, лукаво глядя в глаза? Она что-то говорит, но я не слышу. Я жду, когда Нис улыбнется в ответ, накроет ее руки своими ладонями, а то и обнимет за талию. Это ведь вечеринка, здесь, в полутьме, разрешено то, что непозволительно при свете дня в строгих учебных аудиториях. Я не в обиде на Ларниса, я заранее его прощаю. Мы лишь друзья. И разве кто-то из мужчин может противостоять очарованию дриады? Как только он улыбнется ей, я сразу уйду домой.

«И к лучшему, – мрачно убеждала я себя, выцеживая в рот последние капли хмельного напитка. – Я ведь хотела выспаться!»

Ларнис несколько раз кивнул – от каждого наклона его головы противно екало сердце, – но так и не улыбнулся. Он сделал шаг назад, и руки Лули упали. Нис чуть поклонился, прощаясь, развернулся и ушел. Лули, не веря случившемуся, застыла на месте и сжала кулаки.

А я смяла бумажный кулек и, внезапно обретя бесстрашие, нырнула в толпу студентов следом за Ларнисом.

– Нис!

– Лети!

Мы увидели друг друга одновременно и засмеялись. Он первый протянул руку, а я не глядя вложила в нее свою.

Мы застыли, рассматривая друг друга. Здесь, в сумрачном, подсвеченном слабыми огоньками павильоне, все сделалось другим, не таким, как утром. Ожидая начала лекции, мы раскладывали учебники, перепроверяли домашнее задание и разговаривали в основном о том, какую сложную задачу подкинул мэтр Аци, предложив рассчитать количество сил, нужных на воззвание и упокоение оборотня через два дня после смерти. Или о том, что на следующей неделе мэтр Ригас обещал включить в расписание практикумы по всем дисциплинам, и я признавалась, что пока не готова нос к носу общаться с настоящими, живыми, ну то есть мертвыми, свидетелями. Мы не оставались наедине, в аудитории всегда находился кто-то готовый включиться в беседу. А большую часть времени болтать было некогда: отвлечешься на минутку и упустишь важную информацию. В столовой тоже не до болтовни: рот занят.

Сейчас же мы пусть и стояли в центре толпы, но темнота будто отделяла нас от всех, укрывала. На вечеринке каждый решал, что он выбирает: веселиться вместе со всеми, общаться, пить вино или удалиться от посторонних глаз в тихое место и остаться один на один с другом или подружкой.

– Хочешь потанцевать? – спросил Нис.

Рядом с эльфом, наигрывающим на лютне быструю мелодию, собралась компания разгоряченных студентов. Танцевать умели немногие, но это их не смущало. Они топали и подпрыгивали, размахивали руками и приседали. А то, обняв друг друга за плечи, вставали в круг. Расходились и сходились так тесно, что рисковали задавить несчастного музыканта. В такие мгновения лютня жалобно тренькала, будто умоляя выпустить ее на свободу.

Я с трудом представляла себя среди этого безудержного веселья и опасливо покачала головой: только бы Нис не стал уговаривать. Он и не стал, наклонился и заговорщически прошептал:

– Я где-то здесь видел твои любимые сахарные рогалики. Поищем?

Импровизированный стол с закусками – на самом деле несколько матов, положенных друг на друга и застеленных клеенкой, – к нашему приходу уже опустошили. Нис раздобыл сиротливо лежащий пончик, но и тот при ближайшем рассмотрении оказался надкусан с одного бока.

– Хочешь, прогуляемся в центр города? – спросил Нис.

Он смущенно вернул пончик обратно на стол, где тот долго не залежался: его сцапал и тут же уничтожил орк в желтой мантии.

– Перекусим в спокойной обстановке?

– Да я не голодна.

Не хочу, чтобы Ларнис тратил на меня деньги, они ему и самому пригодятся. К тому же я боялась, что при ярком свете лампад мы потеряем нить разговора, смутимся и станем молча жевать пироги, глядя в тарелки.

– Здесь не так уж плохо, – улыбнулась я.

– Согласен.

Наверное, со стороны мы смотрелись странно: разгуливаем по павильону, но не примыкаем ни к одной компании. В одном углу продолжали танцевать, в другом играли в фанты и то и дело слышались взрывы смеха. Мы подошли в тот момент, когда на широкие плечи Рума взгромоздился незнакомый гоблин в синей мантии и оборотень, сжав челюсти, удерживал его под общий счет: «Один, два, три…»

– Пойдемте играть с нами! – позвала Руби. – Рум проспорил, что удержит Свальгра на своих плечах целую минуту!

В этот момент хохочущий Свальгр кулем рухнул на пол.

– Пр-роклятье! – взревел Рум.

Нис покачал головой.

– Рум неисправим.

Мы нигде не задерживались. Здоровались, перекидывались парой слов и отправлялись восвояси. На самом деле нам никто был не нужен, кроме нас самих.

Только один раз я едва сумела оттащить Ларниса от компашки магов-боевиков, которые забавлялись тем, что на скорость опустошали бутылки вина. Нис всерьез собирался вмешаться, еле отговорила.

– Нис, они вырвались из-под родительского контроля не для того, чтобы слушать советы таких же зеленых студентов. Ну их, пусть развлекаются.

– Ага, а главное, не придется утром снова тащиться в павильон, потому что до общаги они в таком виде точно не дойдут и останутся ночевать прямо здесь, – хмуро согласился мой ответственный друг.

– Вот видишь, одни плюсы! – улыбнулась я.

В конце концов мы уселись на маты в дальнем углу павильона. Мы молчали, Нис задумчиво гладил тыльную сторону моей ладони. В сумерках было сложно различить выражение его лица, но я заметила, что в течение вечера Ларнис время от времени уходил в себя и его одолевали грустные мысли. Нелегко веселиться, когда вся жизнь, которую ты помнишь, это три недели, проведенные в академии.

– Все хорошо? – прошептала я.

– Да-да! – поспешно ответил он.

Зажмурился. Мотнул головой.

– Нет, не все… Но ты решишь, что я сошел с ума!

– Расскажи, что бы там ни было! Наверняка все не так серьезно, как тебе кажется.

И Ларнис рассказал: о странной лавке, где продают кровь, о том, как у него разыгрался аппетит, и о том, как он штудировал старые книги в поисках хоть какой-нибудь информации о вампирах.

– Нис! – Я шутливо затрясла его за плечи. – Ну ты даешь! Надумал на пустом месте. Я знаю многих людей, которым запах в мясной лавке очень нравится. Мой дядька всегда говорил, что готов вцепиться зубами в свежий стейк. Он так их и ест – лишь слегка прожаренными. А если учесть, как нас кормят в столовке, неудивительно, что ты был бы рад зажевать и корову целиком!

Нис недоверчиво смотрел на меня, но выглядел уже не таким напряженным.

– И потом, у вампиров должны быть острые клыки! У тебя они есть?

Ларнис удивленно, будто только сейчас вспомнив такую важную деталь, потрогал кончиком указательного пальца свой совершенно обычный, небольшой человеческий клык.

– О, Лети! Спасибо!

– Мне-то за что, глупый!

Я рассмеялась и, откинув волосы на одну сторону, шутливо подставила Нису обнаженную шею.

– Хочешь укусить?

Ларнис наклонился и застыл. Шумно втянул воздух. Я ощутила щекочущее дыхание, а следом за этим его теплые губы прижались к бьющейся венке на моей шее.

– Я хочу поцеловать тебя, Летиция, – прошептал он.

А я… Я выкинула из головы все благовоспитанные голоса, что раззуделись, как пчелиный улей. Голос моей тетки: «Я всегда знала, что эта девица пойдет по наклонной!» Голоса моих сестер: «Стоит только раз поддаться на уговоры мужчины – и все, ты пропала». Я заставила их замолчать, обняла Ларниса и позволила себя поцеловать.

Все, что происходит в полутьме студенческой вечеринки, остается на вечеринке. Завтра утром мы придем в светлые учебные корпуса и снова превратимся в сокурсников и друзей. Завтра…

А сегодня и сейчас я хочу отдаваться его смелым, теплым поцелуям. Его рукам, которые гладят мои плечи, ласкают волосы. Мы прерывались ненадолго, а после снова тянулись друг к другу. Больше не нужны были слова. Мы говорили на языке нежности, улавливая малейшее движение – то, как вздрагивают ресницы, как замирает дыхание, как ищут и соединяются на ощупь наши пальцы.

Вот Нис остановился, но продолжил держать мое лицо в ладонях, поглаживая большими пальцами мои скулы. Чмокнул в кончик носа.

– Ты не пожалеешь завтра?

– Нет. Никогда.

– Лети, ты разрешишь назвать тебя своей девушкой?

– Да! – Я почти выкрикнула это и тут же, засмущавшись, добавила чуть слышно: – Да, конечно…

Глава 12

Летиция

Никто из однокурсников не удивился, когда на следующий день мы с Ларнисом появились в аудитории, взявшись за руки: скользнули взглядами и продолжили заниматься своими делами. А я-то переживала, глупая, что появление новой парочки вызовет бурное любопытство и кучу вопросов. Вопрос последовал только один – от Эрри, эльфиечки, которая всегда ходила в черном и даже на фиолетовую мантию пришила по низу черную тесьму. Она почему-то считала, что некромант должен внушать трепет одним своим появлением. Светловолосая и большеглазая Эрри внушала разве что умиление, однако она не оставляла попыток.

– А раньше вы разве не были парочкой? – в лоб спросила она. – Хм… Мы-то думали, что вы просто зачем-то скрываете отношения. Ворковали как два голубка – такое не спрячешь.

Оказывается, все давно считали нас влюбленными, но застенчивыми первокурсниками. А ведь правда, почти ничего не изменилось: мы все так же сидели рядом на занятиях, вместе ходили в столовую, да только теперь Нису не нужно было искать повода, чтобы взять меня за руку, – да-да, он признался, что хитрил, – а я без зазрения совести то и дело целовала его в щеку. Изменилось еще одно – взгляд Лули. Раньше он был безразличным, будто она смотрела на пустое место, а теперь я все чаще замечала в нем злость. Конечно, дриада не буравила меня взглядами, я ловила их случайно, подняв голову от конспекта. Лули тут же отворачивалась. Разве не глупо ненавидеть меня? Нис никогда ей не принадлежал, а если она что-то там себе надумала – я не виновата.

– Не обращай внимания, – успокаивал меня Нис. – Дриады привыкли получать любого мужчину, на которого посмотрели. Так уж они устроены. Скоро она станет ненавидеть меня – ведь это я нанес ей тяжкое оскорбление: выбрал другую, а тебя оставит в покое.

– Откуда тебе знать, как устроены дриады? – вздыхала я.

Но ситуация с Лули не слишком меня тревожила. К таким взглядам я давно привыкла со стороны моих двоюродных сестер. Я была недостойна обладать гладкими темными волосами, белой кожей и синими глазами – они считали это личным оскорблением. Тесс однажды остригла мне волосы под корень, пока я спала. Все утро я прорыдала, а тетка и не подумала отругать сестрицу, только спросила, зачем она это сделала.

– А почему она такая… такая… – Тесс никак не могла подобрать слова, но раскраснелась от злости. – Ей нельзя быть такой! Она просто служанка! Она не может выглядеть как принцессочка с картинки!

Лули, по крайней мере, не попытается подстричь меня налысо, а жгучие взгляды еще никому не причинили вреда… Как же я ошибалась!

Все случилось на первом практикуме по воззванию. Мэтр Ригас, как и обещал, включил в расписание практикумы по всем дисциплинам. Я ужасно волновалась. Теперь я не боялась, что мертвец оживет, – наоборот, переживала, что не оживет и я покажу себя неумехой. У Ниса они вон, как огурчики подскакивают. Поэтому я весь вечер и все утро зубрила формулу воззвания первого порядка – самую простую, но действенную.

– Нис, вдруг у меня не хватит сил его поднять?

– Хватит.

Нис говорил так убежденно, что я ему почему-то верила, но тут же начинала нервничать по другому поводу:

– А вдруг не хватит сил его упокоить?

– На этот случай всегда есть преподаватель. – Ларнис улыбнулся и коснулся губами моего виска. – И я.

Я так усердно готовилась, что даже не пошла на работу. А Нис и рад. Мы примостились на подоконнике общежития и, не обращая внимания на шастающих туда-сюда студентов, учили формулу. Ладно, учила я. Нис один раз прочитал и тут же запомнил. Счастливчик. А потом принялся мучить меня, закрывал учебник и заставлял повторять. За каждую новую выученную строчку я получала поцелуй. И, признаюсь, так учиться мне вполне нравилось.

Формула воззвания – это набор графических символов и звуков, которые надо наполнить силой. Их нужно один за другим увидеть мысленным взором и произнести вслух. Но это только поначалу – опытные некроманты произносят формулу мысленно, порой не отдельными словами, а всю сразу. Это как учиться читать: малыш медленно складывает слово из букв, а подрастая, видит уже все слово целиком.

Символов очень много, каждый несет в себе оттенок смысла, и каждый что-то добавляет в формулу.

– Надеюсь, завтра все пройдет хорошо, – вздыхала я. – У меня совсем нет времени: завтра кровь из носу надо отправляться на работу.

Нис привлек меня к себе и поправил непослушную прядь, что так и норовила упасть на глаза.

– Не надо кровь из носу, Лети, – мягко сказал он.

– Это только такое выражение…

– Я знаю. Но я не хочу, чтобы ты уставала. Сделай перерыв на несколько дней, а потом я найду для нас подработку!

Предложение звучало заманчиво, но лишь бы Нис не решил выплатить за меня долг перед академией.

– Я подумаю.

Думать не пришлось: события следующего дня на целую неделю оставили меня без подработки. А все так славно начиналось!

– Знакомьтесь, – весело сказал мэтр Аци. – Это учебный материал номер два.

Учебным материалом номер два оказался большущий тролль, смирно лежащий в огромном деревянном ящике, засыпанный опилками.

– Учебный материал номер два служит нашей академии вот уже двадцать лет. Он сохраняется в стазисе и еще вполне крепок. И все-таки не хотелось бы после практикума пришивать малышу Горги руку, как уже бывало не раз. Давайте будем бережно обращаться с учебным материалом: еще я на нем учился!

Малыш Горги мне сразу не понравился…

Я слушала преподавателя и одновременно слышала Арвила, который, как обычно, решил показать, кто здесь самый умный.

– Знаете, кто это? Это воин, прославившийся в битве на Красной речке. Его так и звали – Горгорий. – Василиск пустился в объяснения, хотя его никто не спрашивал. – Он всегда мечтал стать магом, но родился без дара, поэтому завещал после смерти передать свое тело Академии Кристалл, чтобы хотя бы так оказаться внутри ее стен.

– Спасибо за экскурс в историю, но у нас сейчас учебное время и первый серьезный практикум, – сурово прервал Арвила мэтр Аци, однако потом улыбнулся. – Давайте покажем малышу Горги, что он не зря стремился попасть в академию.

Первый практикум должен был стать самым простым: каждый из нас сначала поднимет тролля, а спустя несколько секунд – упокоит. Формула быстрого упокоения – всего три символа, здесь сложностей не возникнет.

– На испытании вы использовали чистую силу, это все равно что топором вскрывать скорлупу ореха, теперь постепенно будем учиться пользоваться другими инструментами. Формула, которую вы учили к сегодняшнему практикуму, – это, скажем, тесак, а когда-нибудь мы с вами дойдем и до иглы. К счастью, малышу Горги не так легко навредить. И не забывайте, в этот раз я засчитываю только полное воззвание, тролль должен подняться и открыть глаза.

Мы выстроились друг за другом в очередь перед ящиком. Первым стоял самоуверенный Арвил, хотя по праву мог встать Нис, как самый сильный.

– Иди вперед, – прошептала я на ухо Ларнису.

Сама я пристроилась в конец: посмотрю со стороны, как у других получается, а заодно и успокоюсь немножко, но Нис встал со мной.

– Я ведь обещал, что буду рядом, если что-то пойдет не так, – улыбнулся он.

Улыбка, которая с таким трудом давалась Ларнису в начале учебного года, теперь получалась все лучше, особенно когда предназначалась мне. Значит, он все-таки умеет улыбаться. Когда же и как он успел разучиться?

Мэтр Аци прочертил линию на полу: в павильонах кукловодов, в отличие от павильонов боевиков, пол был земляным, но настолько утрамбованным, что казался каменным. Иногда я завидовала светлым и чистым павильонам артефакторов, в них пахло свежим деревом, а огромные окна пропускали много света. Но назвался некромантом, будь добр – вдыхай запах сырой земли и сиди в норе, как крот.

– Стойте на этой позиции, ближе не подходите. Малыш Горги у нас смирный, послушный, и все же лучше не будем рисковать: он может откликнуться на сильный дар непредсказуемо… Итак, первым пойдет Арвил?

Арвил уже было кивнул, но тут к василиску подошла Лули и неслышно сказала несколько слов. Арвил оглянулся на нас, стоящих позади, – непонятно, на кого именно смотрел, – кривенько ухмыльнулся и отошел в сторону. Они с Лули встали самыми последними. Что бы это значило? Лули попросила василиска помочь ей?

Но я тут же перестала размышлять о странной парочке, потому что практикум уже начался. Первой встала Эрри, горя энтузиазмом, подняла руки. Это вовсе не обязательно – совершать пассы руками, но на первых порах так легче чувствовать потоки силы. До меня долетали обрывки формулы: «Шиес… арх…»

Зашелестели опилки, задрожал ящик. Малыш Горги восстал во весь свой немаленький рост, и мы только теперь увидели, какой он огромный – настоящий гигант даже для троллей. Неудивительно, что Горгорий стал героем той битвы. Одногруппники попятились и чуть не смели нас с Нисом: он застыл на месте, а я, хоть и мечтала убежать, тоже выстояла, вцепившись в его руку.

– Отлично. Упокаивай, – скомандовал преподаватель, и его спокойный тон привел будущих некромантов в чувство.

Эрри нервно встряхнула кистями рук: ладони вперед, ладони вниз, хлопок. Три символа упокоения, три выброса силы. Восставший тролль рухнул как подкошенный, в воздух взвились опилки и медленно закружились, как причудливые желтые снежинки.

Второй раз его появление из ящика уже не так пугало, на пятый раз все настолько привыкли, что стали отвлекаться, переговариваться и разбредаться по павильону. Мэтру Аци пришлось напомнить о дисциплине.

Наконец подошла и моя очередь. Я встала на линию и оглянулась на Ниса, он кивнул: «Ты справишься!» Я и не сомневалась: формулу я выучила назубок.

Первый символ получился немного смазанным, но ничего, это только подготовка к основному блоку. Я почувствовала, как в груди раскручивается клубок силы. С каждым днем, с каждым занятием я все лучше ощущала магию, и, если бы снова нужно было проходить вступительное испытание, козел у меня заскакал бы козликом! Вот так из неумех к пятому курсу и получаются приличные лицензированные маги.

Второй символ – и магия заструилась из пальцев, отыскивая мертвое тело, которое нужно оживить.

Третий – и я почувствовала словно наяву, как ладони заледенели, будто я на самом деле коснулась чего-то холодного, твердого. Бррр… Но я не стану бояться!

Четвертый… Вот теперь между мной и малышом Горги натянулась первая тонкая нить, связывающая тело и его кукловода, то есть меня. Вторая нить. Третья. Все шло отлично. Скоро я потяну за них и заставлю его встать.

И вдруг я ощутила странное: в меня ворвалась потоком чужая магия, студеная, будто вода в весенний день. А следом еще магия обжигающая, горячая. Нити, натянутые между мной и троллем, утолщались, крепко-крепко привязывая меня к нему. Я дернулась, непонимающе оглянулась. Нис стоял рядом и напряженно смотрел на ящик, ожидая, когда малыш Горги восстанет. Он ничего не заподозрил. Зато за спинами сокурсников стояли Арвил и Лули, глядели на меня и хихикали.

«Что вы сделали? Зачем? Что за дурацкие шутки?» – хотела выкрикнуть я, но язык онемел: меня захлестывала чужая магия, а ее не так-то просто почувствовать со стороны – мэтр Аци ничего не замечал.

Зашуршали и посыпались за край ящика опилки, тролль снова поднялся во весь рост.

– Упокаивай, – махнул мэтр Аци. – Давайте поторопимся, до конца занятия осталось всего ничего…

Он зевнул. Сколько раз мэтр Аци поднимал и упокаивал малыша Горги за свою долгую преподавательскую практику, но, готова поклясться, такие занятия, как сегодняшнее, случались нечасто.

Потому что моя формула упокоения – ладони вперед, вниз, хлопок – на этот раз не сработала.

Малыш Горги издал гортанный звук, заставивший всех снова попятиться, перешагнул одной ногой стенку ящика.

– Неуд, Летиция, – бросил мэтр Аци. – Все приходится делать самому.

Он поднял ладонь, выпустив сгусток силы, но, вопреки его ожиданиям, малыш Горги и не подумал упокаиваться. Он рыкнул, будто бы даже недоуменно, и продолжил выкарабкиваться из ящика. Между ним и мной тянулись толстые, будто канаты, нити, которые видела только я.

– Все назад! – скомандовал мэтр Аци.

Сонливость слетела с него, в движениях появилась стремительная грация. Он заступил дорогу троллю. Нис скользнул вперед и встал рядом.

– Студент, назад… – Преподаватель краем глаза разглядел Ларниса. – Ладно, останьтесь.

Они ударили тролля слаженным заклятием. Я оглянулась и увидела смертельно бледную и растерянную Лули. Она явно не ожидала, что их с Арвилом шуточка приведет к таким последствиям.

Малыш Горги пошатнулся, но устоял на ногах и продолжил свой путь ко мне.

– Все на поверхность! – рявкнул преподаватель. – Быстро приведите декана!

– Летиция, уходи! – крикнул Нис.

Глава 13

Ларнис

Парни и девушки бросились к выходу. Лети дернулась следом, но не сдвинулась с места, будто ее что-то держало.

– Привязка! – процедил сквозь зубы мэтр Аци и добавил еще несколько крепких слов. – Как она умудрилась!..

Тролль наступал, еще шаг – и он перейдет начерченную на полу отметку, а там до Лети один взмах руки. Она зажмурилась и сжала кулаки, из носа потянулась струйка крови. А ведь я обещал ей, что все будет хорошо!

– Ларнис, уходи! – кинул побледневший преподаватель.

Все наши совместные усилия не остановили тролля и на мгновение.

– Уходи, – эхом повторила Лети.

Маленькая, что ты… Разве я тебя брошу!

Я развернулся и стиснул ее в объятиях. Хорошо, что она такая хрупкая, тоненькая. Я спрячу ее, закрою и не отойду ни на шаг. Лети вздохнула, уткнулась мне в шею. Ее сердце трепыхалось, как птичка, попавшая в силки.

Сколько у нас времени, до того как тролль разорвет меня и доберется до нее? Успеют ли преподаватели остановить его прежде?

Я вспомнил наш первый поцелуй, а еще то, как Лети, шутя, подставила шею. Она доверилась мне после всего, что я рассказал. Она меня совсем не боялась. А я, словно хотел проверить себя, представил на миг, что у меня действительно есть клыки. Каково это – прокусить нежную тонкую кожу? И какова на вкус кровь Лети? Представил так ясно, что закружилась голова и накрыло волной ужаса. Нет. Никогда. Я никогда не причиню ей вреда!

И теперь, когда я сжимал ее в объятиях, ноздри щекотал сладкий аромат ее крови. Не глядя, я залез в карман и вытащил платок: теперь я всегда носил их с собой именно на такой непредвиденный случай. Но чем поможет платок ее носу, если нас сейчас разорвут на несколько Нисов и Лети? Поэтому я лишь коснулся губами ее горячего лба.

– Проклятье, – выругался мэтр Аци.

Я не видел, что происходит, где сейчас малыш Горги и сколько нам осталось. Пол вдруг сотрясся, будто на него с размаху рухнуло огромное тело. Упокоен? Я осмотрелся, и Лети тоже открыла глаза и ойкнула. Тролль сидел на полу у ее ног, покачивался и выглядел весьма довольным собой, точно наконец-то выполнил важную миссию.

– Привязка, – повторил преподаватель, нервно вытирая со лба капли пота. – З-зараза! Не разорвать. Теперь он будет за ней ходить по пятам. Не понимаю, как так произошло…

Дверь распахнулась, и в павильон ворвался декан, но, увидев вполне мирную картину, притормозил и двинулся к нам, отдуваясь, – видно, бежал всю дорогу.

– Так-так, – сказал он, обходя по кругу нашу скульптурную группу: парочка на пороге смерти и тролль у их ног. – Та-ак. Теперь признавайся, Летиция, кто добавил тебе магии? Он?

Мэтр Ригас сощурил на меня глаза. Несмотря на то что декан факультета кукловодов был гномом, это ему не мешало внушать студентам трепет. Но я трепета не испытал, потому что удивился.

– Я? И не думал. Я не сомневался, что Летиция сама справится.

– Тогда кто?

Лети шмыгнула носом. Мой платок тут же перекочевал ей в руки, и она прижала его к лицу, воспользовавшись заминкой, чтобы повременить с ответом. Но так как три пары глаз были устремлены на нее в ожидании, Лети ничего не оставалось, как начать говорить.

– Может быть, я ошибаюсь… – невнятно пробормотала она из-под платочка, который уже пропитывался алым.

Я понял, что облизываю губы, и заставил себя прекратить.

– Продолжай! – потребовал мэтр Аци.

Он морщил лоб, вспоминая, как располагались студенты во время занятия. Некоторые как раз потихоньку возвращались, но, заглянув в павильон и застав громадную неупокоенную фигуру тролля у ног Летиции, с аханьем, а то и визгом скрывались в дверном проеме.

– Это Лули и Арвил, – сказал я.

Меня переполняла злость на эту парочку. Как я раньше не понял! Они с самого начала затевали каверзу, а как только дело вышло из-под контроля – смылись.

– Наверное, они не хотели… – прошептала Лети.

Я прижал ее к себе. Если бы я мог спрятать тебя от всех бед и невзгод. Почему я недосмотрел?

– Хотели они или нет – разберемся позже, – бросил декан, и в его голосе звенела сталь. – К сожалению, привязку так просто не отменить. Придется тебе на какое-то время подружиться с малышом Горги, потому что на ближайшую неделю он твой верный слуга и телохранитель. Будем ждать, пока магия развеется.

– На неделю? Ой… Я что же, с ним в одной комнате буду спать?

– Ну это вовсе не обязательно, можешь оставлять за дверью. – Мэтр Аци усмехнулся, напряжение постепенно покидало его: дело неприятное, но поправимое, чего, мол, еще ждать от этих студентов.

– Единственное, чего я не могу понять: донорская магия обычно не дает такого эффекта, если у самого реципиента нет сильного или редкого дара, – обратился он к мэтру Ригасу. – Насколько я помню, юная Летиция на вступительном испытании даже не смогла поднять учебный материал номер 5. Так откуда…

Мы с Лети переглянулись, она смотрела на меня немного испуганно.

– Виктор, – неожиданно прервал мэтра Аци декан. – Давайте продолжим этот разговор приватно: юная Летиция и так получила море эмоций от сегодняшнего занятия.

– У меня нет редкого дара, – прошептала Лети так, чтобы услышал только я.

Я кивнул, чтобы ее успокоить, и не стал говорить о том, что Лети единственная, кто почти дошел до крыльца ректорского дома, не считая меня. И тогда у нее тоже шла кровь из носа… Если ее магия как-то связана с кровью, то это может быть опасно. Хочется верить, что это лишь совпадение!

– Ларнис, будь добр, проводи Летицию в комнату, ей нужно отдохнуть.

– А этот?.. – Лети содрогнулась, с ужасом глядя на тролля.

Голова малыша Горги, хотя он сейчас сидел на земле, растопырив колени, возвышалась почти на уровне плеча Летиции. Тролль выглядел мирно, шлепал губами и не сводил мутных глаз с обожаемой хозяйки. Нет, конечно, големы не испытывают чувств к тому, кто их привязал, но станут верно служить до тех пор, пока не обратятся прахом, если хозяин не снимет привязку раньше.

Вопрос – откуда я это знаю?

– Малыш Горги пойдет с тобой, – развел руками мэтр Аци. – Эх, практическое занятие сорвано!

– Летиция, – ласково, будто разговаривал с маленькой девочкой, добавил декан. – Ты привыкнешь. К тому же это ненадолго: через недельку снимем заклятие. Идите и пригласите ко мне Лулиану и Арвила.

Когда мы с Лети и малышом Горги, который с большим трудом пролез в проем, так что дверной косяк жалобно заскрипел и перекосился, вышли на свежий воздух, однокурсники, прислушивающиеся к тому, что творится внизу, бросились врассыпную.

Я нашел взглядом василиска и молча указал ему на вход. Я кипел от злости и сдерживался из последних сил. Скажи он мне хоть слово – мы бы сцепились, но Арвил молча потупился.

– Лули! – позвал он. – Лули, пошли, нас зовут!

– Я не пойду, – отозвалась дриада. – Я здесь ни при чем!

– Как? Да ты!..

Но Лулиана не стала слушать, убежала.

Лети поежилась, я притянул ее к себе.

– Холодно?

– Нет-нет… Не хочу в общежитие. Давай погуляем по парку?

– Конечно.

И мы отправились бродить по осенним аллеям, еще зеленым, но уже тронутым дыханием приближающихся заморозков. Две фигуры, чьи плащи развевал ветер. И одна огромная, которая неотступно следовала за ними. Тролль избавлял от случайных ушей лучше, чем магический купол тишины, – студенты обходили нас, едва завидев вдали.

Лети убрала платок в карман.

– Я постираю.

– Выкинь.

Я едва не сказал: «Отдай мне».

Да что со мной такое? Может, тот, кто стукнул меня по голове, был не так уж не прав?

Глава 14

Летиция

Мы с малышом Горги произвели в академии фурор. Сначала от нас все шарахались, особенно артефакторы и теоретики: им восставших из мертвых троллей прежде видеть не приходилось. Целители и боевики – те покрепче, хотя и они сперва держались подальше. В столовой в первый день вокруг нас – меня, Ларниса и нежданного телохранителя – образовалось кольцо пустых столов, а те из студентов, кто все-таки решал перекусить, закидывали в себя порцию каши, почти не жуя, а потом убегали.

Ложка тряслась в моих руках. Малыш Горги не сводил с меня глаз, будто только и ждал, когда я начну ему приказывать.

– Иди в угол, отвернись и стой там, – выдавила я.

Тролль пошлепал губами, будто был недоволен и не хотел отходить далеко, но повеления послушался.

Пока он стоял в углу, повесив кудлатую голову, будто нашкодивший малыш, в окна то и дело заглядывали студенты, и ужас на их физиономиях постепенно сменялся любопытством. Нис как ни в чем не бывало отправлял в рот одну ложку каши за другой, точно хотел показать пример: мол, Лети, ешь спокойно, это же обычное дело, подумаешь, тролль-телохранитель!

В первый день желающих поближе пообщаться с малышом Горги не нашлось, зато самые смелые – студенты в фиолетовых и красных мантиях – ходили по пятам и перешептывались.

Мы с Руби провели тревожную ночь. Тролль остался в коридоре, но стремился оказаться поближе к хозяйке, поэтому возился и терся о дверь, будто огромный пес. Мне хотелось выйти и потрепать его по косматым прядям, чтобы успокоить. Но Нис, который зашел нас проведать, сказал, что это лишнее: мертвое тело ничего не чувствует, оно лишь подчиняется некроманту, который к нему воззвал.

– Ух, как звучит! Некромант, который к нему воззвал! И это я…

– Это ты, – улыбнулся Нис и притянул меня, чтобы коснуться поцелуем краешка губ. – Мой маленький и смелый некромант.

– Какие нежности, – проворчала Руби.

Она, нахохлившись, сидела на кровати, которая для гномы была слишком большой. Гномы вообще любят спать на подушке на полу, но сегодня Руби предпочла забраться повыше: тролль за дверью заставлял ее нервничать.

– Очень жаль, что нельзя нашего тролля подсунуть на ночь Лули или Арвилу, – продолжала бурчать гнома. – Тогда бы сразу раскаялись!

– Они и так раскаются, – попыталась я утешить Рубеллу. – У них теперь неделя ночных смен в прачечной академии. Им сегодня ночью тоже будет не до сна.

– Слишком мягкое наказание, – не унималась гнома.

– Поверь, для Лули стирать чужие штаны – самое страшное, что можно представить! Говорят, наш ректор считает, что лучшее наказание – это то, что принесет пользу академии и заставит задуматься.

– Разумно, – согласился Нис. – Каждый заслуживает шанса. Но если эти двое продолжат доставать Лети, я!..

– Что ты? Набьешь морду Арвилу? Тогда сам отправишься на штрафные работы! – Руби вздохнула. – Так, ладно, Нис, выметайся давай. Завтра доцелуетесь, а сейчас я устала и хочу спать.

И хотя мы всю ночь просыпались от скрипа и возни за дверью, под утро привыкли.

На второй день после того, как я обзавелась личным помощником – я решила называть его так, – отдельные студенты набрались смелости и подошли к малышу Горги, чтобы рассмотреть его как следует и расспросить меня.

– Он тебя слушается? А прикажи ему что-нибудь? Можно его потрогать?

Я заставляла беднягу тролля поднимать руки, приседать и подпрыгивать. На третий день малыш Горги шел на занятия, весь увешанный сумками с учебниками. На четвертый уже никто не косился на нас и не убегал в ужасе. Как же быстро люди ко всему привыкают!

«Летиция, попроси малыша Горги переставить мою кафедру ближе к окну. Летиция, давай-ка, пока у нас есть несколько минут перед занятием, попросим твоего помощника перенести столы из подвала в аудиторию» – такие просьбы я теперь выслушивала постоянно.

И Горги безропотно – а как иначе! – таскал столы, двигал мебель, поправлял покосившиеся фонари. Преподаватели использовали его без зазрения совести.

– Чего ты на них за так работаешь? Требуй, чтобы ставили звездочки! – предложила Руби.

Но я качала головой: мне это ничего не стоило, я была рада помочь.

Лули и Арвил теперь сидели за разными столами в противоположных концах аудитории. Лули вела себя так, будто ничего не случилось. Ходила, гордо расправив плечи. Арвил, наоборот, стал непривычно тихим, не лез на глаза преподавателям и старательно писал конспекты. Хотя вряд ли его смирение продлится долго.

На пятый день случилось забавное происшествие. Мы с Эрри и Матильдой – артефактором – после занятий отправились на рынок, чтобы купить по пирожку с повидлом: захотелось сладенького. Угощала Матильда и очень уговаривала нас с эльфийкой составить ей компанию. Особенно уговаривала меня.

– Но ты ведь знаешь, куда я, туда и Горги, – напомнила я и указала себе за спину.

Надо мной грозно и невозмутимо возвышался мой молчаливый телохранитель. Я так к нему привыкла, что решила когда-нибудь после окончания академии снова завести себе слугу. Это ведь незаменимый помощник по дому! Профессия некроманта с каждым днем мне нравилась все больше!

– И отлично! – почему-то обрадовалась Тилли.

Почему Тилли желала прогуляться в нашей компании, стало понятно через несколько минут после того, как мы вышли за ворота. Тилли летела на всех парах. «Как человеку булочек захотелось!» – думала я. Мы с Эрри едва за ней поспевали. Тяжеловес Горги отставал, но изо всех сил стремился нас нагнать. Тилли нервничала и постоянно оглядывалась.

Мы прошли по узкой улочке и завернули в переулок – не самый удобный путь к торговым рядам и не самый быстрый, но я решила, что Матильде виднее. И вдруг прямо на нас вышла группа местных парней. Орк, два человека и гоблин.

– Вот и наша курочка, – осклабился неопрятный рыжий детина без двух передних зубов. – Мы уж заждались.

Местная шпана. Ройм, столица королевства Флор, в общем-то спокойный город, но и здесь находятся кварталы, облюбованные разномастными бандами и шайками. Вспомнить хотя бы печально знаменитый район Пеструшки, опустевший после эпидемии. В заброшенных домах кто только ни скрывался. Даже городская стража предпочитала не соваться туда без нужды. В начале учебного года нам, студентам, строго-настрого запретили приближаться к речке, отделявшей район Пеструшек от остального города.

Похоже, шпана, на которую мы наткнулись, давно преследовала бедную Тилли: рыжий предводитель положил глаз на симпатичную первокурсницу и думал, что ухаживает. Желтая мантия будущего артефактора его не пугала, уговоры не действовали. Дошло до того, что Матильда боялась лишний раз выйти за ворота.

Но теперь у меня появился телохранитель, а у Тилли созрел план…

– О, да она не одна! – осклабился гоблин. – Посмотрите, какие цыпочки!

– А ну назад! – крикнула Эрри. – Иначе наложу заклятие.

– Ой-ой, – засюсюкал гоблин. – Боюся, боюся.

Увы, даже черная одежда и фиолетовая мантия не делала хрупкую эльфийку грозным противником в глазах этих мордоворотов. Да мы все грозными не выглядели, что уж. И, признаюсь, немного растерялись. Я даже забыла про малыша Горги.

Да только он про меня не забыл. Он отстал лишь на несколько шагов и теперь вынырнул из-за угла, ворочая головой и топая ногами: переживал, что упустил хозяйку из виду.

– Ой… – выдохнул гоблин, перестав кривляться.

Орк попятился. Рыжий застыл с отвалившейся челюстью. Последний подельник решил сразу дать деру.

– Ну что же вы, подходите, не стесняйтесь! – крикнула я.

Внутри все дрожало, но голос звучал бодро и весело.

– Кто первым хочет помериться силой с моим телохранителем? Горги, камешек!

Мы с Горги к тому времени отрепетировали забаву на потеху всем желающим. Услышав команду «Горги, камешек», тролль поднимал с земли первый попавшийся булыжник и крошил его в огромной руке.

Увидев, как рассыпается в труху крепкий песчаник, шпана бросилась наутек.

– И только попробуйте еще раз подойти к нашей Тилли! – крикнула я вдогонку. – Горги найдет вас всюду!

– Спасибо, девочки…

Тилли без сил прислонилась к стене.

– Не за что. Только предупреждай в следующий раз!

– А ты бы пошла со мной?

– Конечно!

Матильда улыбнулась, а Эрри зарядила ей подзатыльник.

Вот так мы и жили с малышом Горги, пока нити магии, связывающие нас, не истончились. Мэтр Аци позвал нас в павильон, чтобы снять привязку. Я приказала троллю лечь в ящик и грустно глядела, как он устраивается внутри, тонет в опилках, как закрываются его глаза.

– Я буду скучать…

Никогда не думала, что скажу это, но я успела привыкнуть к своему голему.

– Ничего-ничего, еще налюбуешься на своего дружка на других практических. Вот только взаимодействовать вам пока нельзя, иначе снова привяжешь. Первоначальная привязка самая крепкая.

Глава 15

Летиция

Пожелтели и осыпались листья. По утрам стало зябко выбираться из-под одеяла. Холодные ветра гуляли по аллеям, швыряли в спины студентов, спешащих на занятия, пригоршни листвы, будто приглашали поиграть. Но нам некогда было играть. Утренний парк, с приходом осени потерявший цвета и краски, снова оживал на несколько минут, пока фиолетовые, красные, синие, желтые и зеленые мантии торопились занять свои места в просторных аудиториях, в светлых или, наоборот, темных, пропахших копотью и землей павильонах.

Учеба набирала обороты. Лекции, семинары, практические… Пухлые конспекты, из которых вываливались листы. Сточенные до крошечных огрызков карандаши. Бессонные ночи, когда к утру нужно выучить несколько параграфов из разных учебников, рассчитать формулу воззвания и решить пару-тройку задач. Пальцы, которые сводит от напряжения: не всегда пассы даются легко. Вереница одинаковых дней, которые все-таки не кажутся скучными. Нет, они все освещены ласковым взглядом серо-зеленых глаз, они все согреты теплом его ладоней… Ларнис всегда рядом. И поэтому я каждое утро встречаю с улыбкой, не дрожу, выбираясь из постели. Напеваю, когда собираю сумку с учебниками. И даже на ворчание Руби не реагирую. Гномы – что поделать! Они всегда ворчат и будто бы всегда недовольны, но я хорошо изучила Рубеллу – она славная и добрая. Хотя иногда просто невыносимая!

Сегодня утром она вздумала прочитать мне лекцию об осторожности в отношениях с мужчинами.

– Поёшь, значит? – Руби, как всегда, начала издалека.

И даже сделала вид, что помогает: подтащила учебник по введению в некромантию, но вместо того, чтобы отдать мне его, уселась верхом, как на скамеечку. Хочешь не хочешь, а пришлось обратить внимание на хмурую гному.

– Руби, отдай, пожалуйста. А то я не понесу твою сумку с учебниками, тащи сама.

– Рум отнесет, – отмахнулась гнома и снова начала наступление: – Как Ларнис поживает?

– Ты ведь знаешь, что прекрасно. Ты вчера вечером его видела!

– Да-да, в нашей комнате. Помню, как же. Вы целовались. Снова!

– Ну… да… – растерялась я. – Руби, говори прямо, если собираешься что-то сказать! Не ходи вокруг да около!

– Прямо? Хорошо! Только не обижайся! Ты вот уже две недели как забросила подработку…

Мне нечего было на это возразить. Если первую неделю я отлынивала по уважительной причине: за мной по пятам бродил неупокоенный огромный тролль, а работодатели не очень любят троллей, особенно неупокоенных, то вторую неделю я просто… ленилась.

– Нис сказал, что найдет работу для нас, – начала оправдываться я. – Еще полно времени.

– Угу, конечно. Нис молодчага! А откуда у тебя теплый плащ, который сейчас висит в шкафу за моей спиной?

– Будто не знаешь…

Как только наступили холода, Ларнис купил теплую куртку для себя и плащ для меня. Я хотела отказаться, правда. Однако когда мои плечи укрыла мягкая, но легкая ткань, а щеки коснулся пушистый мех, когда Ларнис заботливо завязал тесемки и поправил капюшон, когда заглянул в глаза и спросил: «Тепло?» – я не смогла вернуть ему подарок.

– Конечно, знаю!

Руби все больше распалялась, а я себя чувствовала нашкодившей малявкой, хотя не понимала причин ее возмущения.

– А еще я знаю, что Ларнис отдал часть своих денег в кассу академии в счет твоего долга.

– Я верну ему эти деньги…

Я совсем съежилась под пристальным взглядом гномы.

– Вернешь, конечно. Только как расплатишься? Нис не сказал, чем принимает оплату?

– Да что ты такое говоришь!

Я подскочила на ноги и отошла к окну, отвернулась, чтобы Руби не видела моих красных щек. Специально или нет, но Руби угодила в самое мое больное место. С малых лет я слышала то от тетушки, то от соседок, судачащих в лавке, пока стояли в очереди за хлебом или мясом, то от кумушек – подружек тетки, наведывающихся к ней в гости: «Мужчины коварны. Они сначала засыпают неопытных дурочек подарками, льют в уши сладкие слова, клянутся в вечной любви. И все лишь для того, чтобы сорвать невинный цветок».

Ларнис ничего не просил, дальше поцелуев дело не заходило. Мы держались за руки, и только. Но иногда я чувствовала, будто мы единый живой организм, что нас нельзя разорвать, а если все-таки насильно разделить, то одна половинка погибнет без другой… Глупые девичьи фантазии, я знаю. А еще я понимала, что люблю Ниса с каждым днем все сильнее, люблю искренне и глубоко. Мне казалось, что я знаю все его мысли, угадываю все желания. Но что, если Руби права и Ларнис ждет, когда «яблочко созреет и само упадет к нему в руки»? Так говорила тетка, и меня всегда корежило от этих слов.

Нис не такой, как другие парни. Для него наше чувство тоже первое, настоящее… И все же, не можем ведь мы вечно ходить, взявшись за руки? Год, два… Это просто смешно. Когда-нибудь наступит момент, когда Ларнис попросит о большем. Что я ему скажу?

Руби пыхтела за моей спиной и ждала ответа, но главный ответ я сейчас дала сама себе. Что мне терять? Я не леди, не богатая наследница, я сирота, у которой за душой ничего нет. В будущем, возможно, некромант-дознаватель, а значит, смогу заработать на кусок хлеба с маслом. А Нис… Он не помнит, кто он такой, но породу не скрыть. Когда-нибудь он узнает, что не пара бедной простушке вроде меня. Я отпущу его…

«Я отпущу его… – Я до боли стиснула губы, сердце сжалось в комок от одной мысли, что однажды придется его отпустить. – Но пока мы рядом, пока мы вместе, я хочу быть с ним каждой клеточкой тела… Вот так, Руби. Если он попросит, я соглашусь на все, а потом буду вспоминать эти дни с нежностью и грустью…»

– Нис не сказал, чем принимает оплату, – холодно ответила я и обернулась.

Щеки снова сделались бледными, а глаза сухими. Гнома думала меня образумить, а сама, не подозревая, подтолкнула к важнейшему решению.

– И позволь мне, пожалуйста, самой решать, как я хочу прожить свою жизнь, – закончила я.

Руби встала с учебника и пожала плечами, точно хотела показать этим жестом, что она сделала все что могла и снимает с себя ответственность за мою судьбу.

В дверь постучали.

– Лети, Руби, готовы?

Ларнис пришел, чтобы помочь нам донести сумки до учебных корпусов.

– Нис!

Я кинулась ему на шею, едва он переступил порог, будто не видела его сто лет, а не одну ночь. Нис, наверное, слегка опешил от такого напора, но не растерялся и ответил нежным поцелуем.

– Хорошие сны? – Он улыбнулся и приподнял бровь.

– Ага, о том, что кто-то не закончит учебу, – пробурчала гнома.

Никак не могла обойтись без шпильки в мой адрес.

Нис перестал улыбаться, а я натужно рассмеялась.

– Да она шутит! Ты разве Руби не знаешь?

Глава 16

Ларнис

Я давно собирался наведаться в главное хранилище книг Ройма: на библиотеке академии свет клином не сошелся, поищу книги о вампирах в других местах. Но я все откладывал визит, был занят более приятными мыслями и делами. Странное влечение к крови никуда не делось, но ведь я не бросался на людей, спал по ночам и не шарахался от солнечного света. Последнее, скорее всего, предрассудки. Да и чем бы я добыл кровь – клыки не удлинились и не заострились, хотя я время от времени с опаской скалился своему отражению в зеркале.

– Красавчик, красавчик, – потешался надо мной Рум, думая, что я репетирую улыбку. – Лети совсем с ума сойдет от твоего очарования!

Лети. От одной мысли о ней на душе теплело. Я не хотел оставлять ее и на вечер, но я обещал найти для нас подработку, тянуть дальше некуда: деньги почти закончились. К тому же я не бросаю слов на ветер.

Не бросаю? Откуда мне знать? И все же я был уверен, что не привык раскидываться обещаниями.

Поэтому один день я решил посвятить делам: утром наведаюсь в библиотеку, а в оставшееся время займусь поиском работы. Благо наступил выходной и можно было не торопиться.

– Книги о вампирах? – спросила библиотекарь, молоденькая девушка, человек. – Увы, разобрали.

– Серьезно? – воскликнул я.

Все это начинало напоминать дурную шутку.

– Все? Кто-то так сильно увлечен вампирами? И кто же, если не секрет?

Библиотекарь развела руками.

– Книги выдали не в мою смену. Знаете, иногда маги из академии берут, пишут какие-то там свои научные труды.

Я взъерошил волосы. Удивительное совпадение – будто кто-то специально собирал все книги о вампирах, хранящиеся в городе. Действительно писал научный труд? Или не хотел, чтобы я получил лишнюю информацию?

«Стоп, Нис, так и до мании преследования недалеко!»

– Спасибо.

Я растерянно оглядел зал, но задерживаться в библиотеке не имело смысла. Что ж, значит, останется больше времени на поиск работы.

– А зачем вам книги о вампирах? – спросила девушка.

Похоже, у нее выдалась свободная минутка и хотелось перекинуться парой слов с посетителем.

– Да так… – Я судорожно соображал, как лучше ответить. – Редкая раса. Я студент. Пишу курсовик.

– А-а-а, я так и подумала. Молоденький. – Она мило улыбнулась.

Я оставался суров. Хватит с меня Лули.

– Раса и правда редкая в наших краях. Говорят, они когда-то спустились в долины с северных предгорий и долгое время были чужаками здесь. Их ненавидели, не понимали, уничтожали как исчадий зла.

– Да, знаю…

В голове снова вспыхнули строчки старинной книги: «Нельзя сих тварей считать разумными созданиями, потому без зазрения совести нанеси им удар, коли встретишь…»

– Их боялись. Еще бы: пьют кровь, не стареют и их почти невозможно убить. Не представляю, что случилось с ними на севере, но здесь-то им еще хуже пришлось: они скрывали свою сущность, перебирались с места на место. Ужас, да и только, не завидую им.

Я молча кивал, запоминая.

– А самое непонятное в этой расе то, что в семьях всегда рождались лишь мальчики.

Я снова кивнул, а потом рассмеялся: картинка не складывалась.

– Вот как? И кто рождал мальчиков? Отцы?

Девушка нахмурилась: подумала, что я смеюсь над ней.

– Учиться тебе еще и учиться, студент! Я говорю: рождались всегда мальчики. А где они потом себе отыскивали жен, знают только светлые боги. Надеюсь, светлые…

– Бывает, что и драконы берут в жены человеческих девушек.

– О, эти явно были не человеческие девушки: пили кровь, не старели, все как положено вампирам! И вот в такой семье появлялся маленький вампирчик. Рос, рос, а потом раз – и являлся однажды в дом с новой женой. Где он мог ее раздобыть, если во всех семьях росли мальчишки?

– Хм…

– Вот и я про то.

– Но в книгах про это, наверное, сказано?

– Наверное. Только книг, как видишь, пока нет. Заходи позже. Или поговори с преподавателем, который у вас ведет курс «Расы и народы», уж он точно знает.

– Да, действительно…

Почему я до сих пор этого не сделал? Наверное, все-таки потому, что мой интерес к вампирам был скорее исследовательским. В моей жизни сейчас происходили вещи поважнее: Лети, ее долг перед академией, который нужно покрыть до начала зимней сессии, а значит, необходима срочная подработка.

Я распрощался с общительной девушкой и отправился бродить по городу. Заходил в таверны и постоялые дворы, заглянул в «Трудолюбивую пчелку» – контору, что подыскивает работу для студентов, взял адреса. Предлагали места за несколько медных монет в день, требовались посудомойки и полотеры, конюхи и работники на фабрику. Но надо с чего-то начинать.

Вернулся в общежитие в сумерках. Зашел ненадолго в комнату, чтобы переодеться, и уже собирался спуститься к Лети – ужасно соскучился за день, – когда в дверь ворвался Рум. Серая шерсть дыбом на затылке, куртка нараспашку, от тела поднимается пар.

– Летиция пр-ропала! – рыкнул он.

– Что?!

Я не помню, как очутился на ногах, зачем схватил бедолагу за отвороты куртки.

– Рассказывай! Быстро! Где, когда?

Рум заморгал. Он, несмотря на то что был на голову меня выше, казался сейчас растерянным щенком.

– Мы пошли… Нис, ты сам виноват, надо было идти с нами! Я тебя искал. Пообещал Летиции, что ты присоединишься, она потому и согласилась. Кто же знал, что ты не появишься. Это был всего лишь глупый спор…

– Спор? Снова! Рум, не мямли, объясни толком! Куда вы пошли? Во что ты втянул Лети?

– Мы пошли в Пеструшки… Я поспорил с Нарвом, что с наступлением сумерек войду в заброшенный дом и проведу там час, а девочки станут свидетелями.

Я схватился за голову. Пеструшки! Бандитский район, который кишмя кишит ворами и убийцами. И моя хрупкая девочка сейчас там одна!

Я вытолкал Рума за дверь и вышел следом.

– Идем, по дороге расскажешь!

– Ларнис, ты хоть куртку накинь.

Я так торопился, что забыл одеться.

– Некогда!

Я надеялся, что Рум не успел завести девушек далеко, прежде чем Лети пропала, но мы миновали речушку по полуразрушенному мосту и углубились в лабиринты обветшалых домов, а Рум все шагал вперед. Нарва и Руби мы с собой не взяли, наказав, если не вернемся к утру, поднять тревогу и сообщить о случившемся.

– Все произошло так неожиданно, – сбивчиво рассказывал Рум: он повторял одно и то же по кругу, будто это могло снять с него часть вины. – Мы шли, болтали. Было весело. А потом Лети отстала…

– Отстала? Где именно? Здесь?

Темные дома обступали нас со всех сторон, хранили свои зловещие тайны. Лишь в некоторых из-под закрытых ставен пробивался свет, да и тот навевал мысли не о домашнем очаге, а скорее о притоне. Не думаю, что в Пеструшках осталась хотя бы одна добропорядочная семья.

– Кажется… Не знаю… – Рум в сердцах дернул себя за прядь. – Зар-раза! Эти дома и улицы так похожи, а теперь, в темноте, все выглядит иначе. Это произошло внезапно: Лети отстала, а когда я обернулся – ее уже не было. Мы искали, звали, но она не откликнулась… Летиция!

Рум выкрикнул ее имя, будто это чем-то могло помочь сейчас. В ближайшем доме резко погас свет, скрипнула, отворяясь, дверь. Я дернул Рума за плечо.

– Молчи!

Те, кто скрывается под покровом тьмы в заброшенных домах, не станут нам помогать. Им не нужны лишние проблемы: на поиски пропавшей девушки в Пеструшки могут заявиться городские стражники. Куда проще избавиться от двух горластых парней.

– Молчи, – повторил я.

– Как же мы ее найдем? – выдавил Рум, затравленно озираясь.

Вот тебе и боевой маг, гроза факультета: совсем расклеился. Ему уже за каждым поворотом мерещились головорезы, вооруженные кинжалами. Я бы отправил приятеля обратно, но безопаснее продолжать путь вместе.

– Рум, правду говорят, что оборотень одним укусом может оторвать руку?

– Что?.. Оторвать не оторвет, конечно, но кусок мяса выгрызет.

Рум перестал оглядываться и расправил плечи.

– Повезло, что со мной рядом оборотень, да еще и боевик.

Грубая лесть. Всегда отлично работает. Рум не заметил, как по моим губам скользнула улыбка. Зато теперь он пришел в себя. Не хватало еще и за него волноваться.

А вот за Лети я переживал все сильнее. Я продолжал идти вперед, Рум молча следовал за мной. Он кидал на меня быстрые взгляды, однако ни о чем не спрашивал, видно, понадеялся, что у меня созрел план. Но у меня не было плана, а внутри нарастало отчаяние.

Что делать? Что же делать? Врываться во все дома подряд? Забыть об осторожности и выкрикивать ее имя до тех пор, пока Лети не откликнется или пока из подворотни не выйдут желающие заткнуть нам глотки?

Я вслушивался в каждый шорох, всматривался в каждое движение. Дошло до того, что за стенами домов мне стали мерещиться тени. Я тряхнул головой и надавил на веки. Снова посмотрел.

Дом пялился на меня окнами, занавешенными изнутри несвежими простынями. А за ними, внутри… Пятеро мужчин. Один спит на полу, на соломенном тюфяке, четверо сидят у стола. Размеренно бьются пять сердец. Я ощущаю ток крови. Или это моя кровь шумит в ушах?

– Рум, ты тоже это видишь?

Рум проследил за направлением моего взгляда, нахмурился.

– Вижу что?

– Ничего. За мной. Тихо.

Я заскользил вдоль покосившихся заборов, заколоченных дверей, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

Трое. Мужчины. Спят.

Четверо. Мужчины. Пьют вино и играют в карты.

Я видел сейчас то, чего никак не мог видеть, но это не удивляло меня. Я об этом даже не думал. И не чувствовал холода, хотя ресницы заиндевели: этой ночью на землю опустились первые заморозки.

Двое. Мужчина и женщина. Их сердца колотятся, дыхание сбивается… Дерутся? А, нет… Занимаются любовью.

Я застыл, застигнутый врасплох простой и ясной мыслью: я знаю, что такое телесная любовь. Изнутри будто обожгло пламенем. Кем была та, кому я шептал слова нежности? Где она теперь? Я не помнил. На мгновение в памяти воскресли белокурые волосы, но тут же истончились, развеялись как струйка дыма…

– Нис, ну ты даешь! – Рум оперся рядом о стену, согнулся пополам, пытаясь отдышаться. – Я за тобой едва успеваю. Что за магия? Этому вас на вашем факультете учат?

– Тихо, – бросил я. – Молчи.

Набрал воздуха в грудь. Я подумаю о прошлом позже, сейчас нужно отыскать Лети.

Летиция. Шелковые локоны под моими руками. Я пропускаю их сквозь пальцы. Касаюсь губами ее чуть приоткрытых губ. Спускаюсь поцелуями ниже, к вороту рубашки. Под кожей на шее бьется венка, я провожу по ней кончиком языка. Лети… Она смеется и запрокидывает голову. Распускает тесьму на горловине, так что становится видна ложбинка между холмиков девичьих грудей… Стук ее сердца звучит музыкой для меня. Я угадаю эту мелодию из тысяч других…

– Нис?

– Тихо!

Где-то совсем рядом бьется хрустальный колокольчик, пока едва слышно, но я устремился на звук. Не в этом доме. И не в этом.

Я оступился и чуть не рухнул в темный провал: деревянный настил у дома прогнил, в досках чернела дыра. Я лег на живот и просунул в отверстие руку, надеясь, что еще не сошел с ума и все это не игра моего сбрендившего разума.

– Летиция, – прошептал я. – Лети, ты здесь?

Моей ладони коснулись ледяные пальцы.

– Нис? Я знала, что ты придешь!

– Держись!

Я ухватил ее за запястья, подождал, пока Лети крепко обхватит мои.

– Рум, подстрахуй!

Приятель вцепился в ремень на моих брюках, уперся ногами в твердую почву. Я дернул на себя Лети, а он меня, как в детской сказке про огромную морковь. Мы все трое рухнули на землю, и моя Лети, моя бесценная морковка, очутилась в моих объятиях. Она дрожала от холода. Вот я дубина, надо было все же взять куртку. Но Рум уже стягивал свою, спасибо, хоть здесь сообразил.

А еще у него хватило смелости задать вопрос, на который я не мог решиться, а только гладил и гладил ее холодные руки.

– Лети, тебя обидели?

– Нет, нет! Я упала и застряла здесь, в подвале. Я звала, но вы, наверное, ушли вперед и не услышали. Я тут оказалась не одна.

– Не одна?

Я снова включил… Не знаю, как теперь это называть. Режим подслушки? В подвале стояла гробовая тишина – ни шороха, ни стука сердца.

– Там никого живого, Лети.

Лети потерла переносицу, и я понял, что недавно у нее снова шла носом кровь.

– Живого никого, а он мертвый…

Глава 17

Летиция

Глупо получилось. Споры и ночные вылазки в бандитские районы до добра не доводят. Я ведь даже идти не хотела – Руби уговорила.

– Чего нам бояться: Рум будущий боевой маг, а у Ниса фиолетовая мантия, и одно лишь это заставляет людей шарахаться.

– Не замечала, чтобы от моей мантии кто-то шарахался.

На факультете кукловодов учится не только Нис, и мне ли не знать, что студентов-первокурсников никто не воспринимает всерьез, будь у них хоть серо-буро-малиновая в крапинку мантия.

Но Руби намеков не понимала.

– Надо поддержать Рума. Пусть он лучше под присмотром наведается в Пеструшки, чем попрется туда один и сгинет.

Под присмотром гномы и человечки? Хотя в словах Руби была истина: неугомонный Рум постоянно заключал дурацкие пари, обычно заканчивающиеся неприятностями. Недавно в столовой он на спор выпил двадцать стаканов компота. Его сокурсники-боевики составили их перед носом оборотня и, пока он вливал в себя сладкий напиток, орали, хлопали и топали ногами. Рум справился, но потом ему стало плохо. Пришлось вызывать мэтра Орто. Декан мог бы подлечить оборотня заклятием, но заставил выпить зелье. Крошечный флакон оказался наполнен такой вонючей дрянью, что боевики разбежались, зажимая носы. Бедняга Рум едва не прослезился: чувствительный нюх добавил страданий. Но ему пришлось выпить зелье до последней капли.

– Ладно, – вздохнув, согласилась я.

Я успела соскучиться по Ларнису – он с утра куда-то запропастился, так хотя бы вечер проведем вместе. Не в самой приятной обстановке, но с Нисом ничего не страшно. Он и Руму не даст натворить глупостей.

Однако Нис не пришел. Рум клялся, что искал его повсюду, чуть ли не под столы в библиотеке заглядывал, но сосед по комнате как в воду канул.

– Ты не можешь передумать, Лети. Мне нужно двое свидетелей.

Рум состряпал умильную мосю. Когда-нибудь ему надо открыть глаза на то, что застенчивая улыбка плохо сочетается с торчащими из-под верхней губы клыками. Но ведь я правда не могла уйти и оставить Руби одну с этими разгильдяями.

В лучах заходящего солнца самый опасный район выглядел мирно и вполне дружелюбно. Покосившиеся хибары казались романтичными руинами заброшенного древнего города. Улицы оставались тихими и безлюдными. Говорят, что после заката здесь творятся страшные вещи, что время от времени в пустых домах находят трупы жителей Ройма, пропавших без вести годы назад, и никто никогда не отыщет их убийц. Но до того, как солнце полностью спрячется за горизонт, еще оставалось время, и я надеялась, что мы успеем вернуться прежде, чем окончательно стемнеет.

По дороге Рум хвастался тем, что на тренировке одним огневиком спалил дотла соломенное чучело. Он, увлеченный рассказом, размашисто шагал вперед. Руби вприпрыжку бежала следом и с восхищением поглядывала на хвастунишку. Нарв пытался уличить Рума в обмане: «Что, так уж дотла? Рассыпался горсткой пепла?» А я немного отстала.

Не помню, что меня отвлекло. Мне показалось, что меня кто-то окликнул, хотя, как я поняла позже, это было решительно невозможно. Я остановилась у стены дома, не заметив, что наступила на дощатый настил, а когда прогнившие доски треснули под ногами, было уже слишком поздно…

Я рухнула в темноту. Так испугалась, что перехватило дыхание, – я и крикнуть не смогла. К счастью, я упала на гору какого-то тряпья, а не на железные штыри или торчащие вверх ножками старые кровати. Повезло. Но от страха я выплеснула силу… Ошибка начинающих магов. Старшекурсники снисходительно зовут такой неконтролируемый выброс «обделаться от страха». Грубо, но точно.

Наверху еще горел закат, а здесь, в подвале брошенного дома, было темно, как в колодце. Света, проникающего сквозь дыру в потолке, едва хватало, чтобы разглядеть смутные очертания старых шкафов и сундуков с откинутыми крышками, стоявших вдоль стен.

– Ребята! – закричала я.

Встала под отверстием, надеясь увидеть лохматую голову Рума или четыре тонкие косички Рубеллы.

– Ребята, вы где? Я провалилась!

Никто не отвечал и не приходил. Вот балбесы: потеряли меня. Мрак вокруг сгущался, и холод, после того как я несколько минут простояла на месте, пробрался под подол юбки, начал леденить щиколотки. Оставалось надеяться, что приятели опомнятся прежде, чем я замерзну здесь насмерть.

За спиной раздался шорох. Я подскочила чуть не до потолка. Жаль, что я не оборотень, который умеет прыгать выше собственного роста. И не фейри с крылышками. И не дракон. Можно перечислять бесконечно, но фантазии не уберегут от опасности.

Нос защипало. Я дотронулась до него, посмотрела на пальцы: кровь. Только не хватало!

– Здесь кто-то есть? – прошептала я.

– Да-а-а…

Я медленно-медленно повернулась. Мне очень не понравился этот голос, протяжный, лишенный чувств: именно так разговаривали поднятые некромантами тела.

«И ничего и не страшно! – уговаривала я себя, пока глаза выискивали в темноте среди нагромождения вещей оживший труп. – Это ведь я его подняла, значит, он должен меня слушаться! Может, с его помощью я выберусь наружу!»

Я никого не увидела, но в одном из закрытых сундуков почудился шорох. Я подошла на негнущихся ногах, дрожащими руками тронула крышку – заперто.

– Ты здесь?

– Да-а-а…

Я опустилась рядом на корточки, ближе к замочной скважине: голос звучал глухо, неразборчиво, а так станет удобнее беседовать. Хотя что нового, кроме «да» и «нет», он может мне поведать?

Похоже, о помощи придется забыть, ведь я не Рум, чтобы отломать крышку и выпустить на волю безымянного помощника.

«Бедный ты, бедный. Похоже, разговоры о том, что в Пеструшках припрятывают трупы, правдивы…»

– Ничего, я все расскажу дознавателям, и они обязательно узнают, кто тебя убил и за что.

В сундуке завозились, заскреблись. От ужаса у меня дыбом встали волоски на руках, я едва не отпрянула, но заставила себя остаться на месте. Не к лицу будущему некроманту бояться мертвых. А пока есть время, я и сама могу его расспросить.

– Интересно, сколько ты уже здесь? – прошептала я.

Это был неправильный вопрос, ведь на него нельзя ответить односложно. Да я и не спрашивала, просто рассуждала вслух.

– Три-и-и дня-а-а…

Долгое «а-а-а» слилось в нескончаемый стон, а я сначала застыла, потом ахнула и вцепилась в окованную железными полосами крышку сундука.

Всем известно, что мертвые всегда отвечают лишь «да» и «нет», а значит, несчастный был еще жив.

– Держитесь! – заорала я.

Метнулась к стене, где среди хлама заприметила крепкий железный прут. Если хорошенько поднажму, возможно, выломаю замок. Вколотила острие в замочную скважину и навалилась всем телом. Крышка надсадно заскрипела, но оказалась крепче, чем я думала.

– Ничего, скоро меня найдут друзья. Скоро придет Нис. Он обязательно придет и спасет нас! – приговаривала я. – Вы не умрете! Вы ведь не собираетесь сейчас умирать?

– Я ме-ертв, – раздалось изнутри, последний звук был похож на презрительное шипение «ме-ертф-ф-ф». – Три-и-и-и дня-а-а-а…

Руки так затряслись, что железный прут ходил ходуном. Я оперлась ладонями на крышку сундука, и на светлое дерево упало несколько капель крови из моего многострадального носа.

– Что? – жалобно спросила я.

Не знаю у кого. У мертвеца? У светлых богов, которые должны следить за тем, чтобы мертвые не говорили больше двух простых слов?

Светлые боги оказались куда менее разговорчивы, чем мой новый знакомец.

– Мертф-ф, – повторил он.

Мне даже почудилась издевка в его голосе: «Глупая девица, сколько раз можно талдычить: я мертв!»

– Мамочки!..

Я отбежала в дальний угол и пялилась оттуда на запертый зловещий сундук, который подрагивал из-за того, что внутри возилось ожившее тело.

А потом шаг за шагом снова приблизилась. Я не понимала, как получилось, что мертвец разговорился, но разве уважающий себя дознаватель не должен использовать это в своих интересах? К тому же он заперт, он не причинит мне вреда.

Я глубоко вздохнула и выдохнула – с губ сорвался постыдный всхлип. Так, ничего. Все хорошо.

– Как тебя зовут?

«Неуд, студентка Летиция. – Я будто наяву услышала голос мэтра Ригаса. – Перефразируйте вопрос!»

Но сейчас это не требовалось.

– Байтас-с-с Грыз-з…

– Кто тебя убил?

У меня зуб на зуб не попадал от волнения. Даже мелькнула мысль, что эта беседа чудится мне. Может, я потихоньку замерзаю на каменном полу подвала и в умирающем мозгу рождаются причудливые видения. Ведь мертвецы не могут говорить?

Однако это был явно какой-то неправильный мертвец. Он без запинки выложил все. Его, гоблина Байтаса Грыза, прирезали свои же за крысятничество: фамилия оказалась говорящей. А может, это было прозвище. Прирезали и спрятали в сундуке. Так же, как прежде Аруна Хромого: тот с прошлого лета лежит в шкафу.

Я задавала вопросы и без запинки получала ответы. Ненадолго отвлеклась лишь для того, чтобы оторвать от нижней рубашки клочок ткани на платок. Жалко рубашку, совсем новая, но из носа лило как из ведра, даже голова закружилась.

Однако скоро вопросы закончились: дело полностью разъяснилось. Осталось пересказать все дознавателю. Да только поверит ли он мне? Виданное ли дело, чтобы мертвецы разговаривали длинными предложениями?

А впрочем, будет ли кому рассказать о случившемся? Или у несчастных Аруна и Байтаса появится новая соседка – Летиция?

Я без сил опустилась прямо на пол. Перед глазами плыли круги, пальцы сделались совсем ледяные. Одно хорошо: кровотечение из носа прекратилось, как только я закончила допрос. Видно, я сильно разволновалась, но это и неудивительно.

– Нис… – прошептала я. – Нис, найди меня, пожалуйста…

Я закрыла глаза и представила, как он целует меня, как гладит мои плечи. Представила, как сижу у него на коленях и Нис баюкает меня в своих объятиях. Даже будто сделалось теплее…

– Летиция, – вдруг раздался знакомый и родной голос. – Лети, ты здесь?

Глава 18

Летиция

Я никогда раньше не бывала в городском отделении охраны порядка, хотя не раз проходила мимо длинных приземистых домов, выкрашенных в желтый цвет и напоминающих казармы. Лицевая сторона выходила на улицу, а за задним фасадом, скрытым от посторонних глаз, располагались конюшня, оружейка, стрельбище и площадка для тренировок. Из-за высокого забора постоянно доносились звуки борьбы и отборная ругань, в этом стражники не слишком отличались от горячих боевых магов, только вместо заклинаний пользовались исключительно физической силой.

В подвале отделения, в камерах, забранных толстыми решетками, ожидали перевода в Черную крепость заключенные. Туда, правда, отправляли лишь простолюдинов. У аристократов даже тюрьма была своя, отдельная, называемая в народе попросту Башня.

На первом этаже кроме комнаты дежурной смены находились кабинеты дознавателей.

В одном из них сейчас сидела я. На плечи мне накинули серое казенное одеяло, пропахшее прогорклым маслом. Впрочем, я так замерзла и устала, что рада была колючей шерсти: она отлично согревала. В руках я держала кружку с потемневшими от заварки стенками. Сам господин старший дознаватель приготовил для меня горячий травяной напиток.

– Согреешься и успокоишься, – пообещал он. – Пей маленькими глотками.

Нис сидел рядом и не сводил с меня озабоченного взгляда. Он уже слышал историю, которую я собиралась пересказать в третий раз. Сперва я выложила подробности моего ночного приключения ему и Руму, потом городским стражам, прибывшим на вызов, а те уже сопроводили нас в ближайшее отделение охраны порядка.

Скоро рассветет, а я еще не сомкнула глаз. Устала ужасно. Счастливчик Рум дрых на стульях в коридоре, ему все нипочем. Главный, представившийся господином Тинером, хотел и Ларниса спровадить восвояси, и Нис даже не стал спорить, просто сказал: «Нет, я никуда не уйду без Летиции» – так твердо, что дознаватель лишь махнул рукой: «Что возьмешь с этих влюбленных дуралеев!»

Я отхлебнула терпкого взвара и прижала кружку к холодному лбу. Ларнис положил руку мне на спину, погладил. Мол, я с тобой, ничего не бойся.

И я снова – а что еще оставалось – поведала все, что со мной произошло, начиная с того момента, когда трухлявый настил провалился под ногами. Господин Тинер молча слушал и изучающе смотрел на мое лицо. Золотая фибула с фиолетовым аметистом, приколотая к отвороту куртки, сообщала о многом знающим людям: перед нами сидел наш коллега, маг-некромант, да только не студент, а профессионал высшего уровня. Такой, если захочет, и в голову влезет, чтобы мысли прочитать. Но мне скрывать нечего, я говорю правду.

– Мы проверили, – подытожил он мой рассказ. – Тело убитого действительно принадлежит вору Байтасу Грызу. В том же подвале обнаружен труп Аруна Хромого. Оба состояли в одной преступной группировке. Арун пропал три месяца назад.

– Вы мне верите! – воскликнула я с облегчением.

Очень уж не хотелось прослыть глупой девицей с бурной фантазией.

Господин Тинер, однако, счастливым не выглядел.

– Это ведь демон знает что такое! – прямо заявил он.

Дотянулся до лежащего на столе увесистого тома и продемонстрировал нам с Нисом.

– Имеете представление, что это? Десятки лучших умов составили протоколы ведения допроса, чтобы добывать из мертвых свидетелей максимум информации, это не так просто, если учесть, что мертвые не слишком болтливы.

Он хлопнул книгой по столешнице, так что я подпрыгнула на стуле. Нис снова успокаивающе погладил по спине и сощурился на главного дознавателя неодобрительно, но тот был занят собственными мыслями и прожигающего взгляда не заметил.

– И тут появляется первокурсница, которая утверждает – и, видимо, не врет, потому что я бы почувствовал ложь, – что она умеет разговаривать с мертвыми.

– Но я ничего не делала… – начала жалобно оправдываться я. – Он сам! С этим Грызом явно что-то не то!

– Явно, – усмехнулся дознаватель. – Его двадцать раз пырнули кинжалом. И дело тут не в разбойнике, который плохо жил и плохо кончил, а в тебе, Летиция. Еще будучи студентом, я слышал о подобном даре, но никогда не встречал. И никто из моих коллег, насколько я знаю, тоже. Ты уникальный некромант, и пока я, к сожалению, не представляю, что с этим делать. Если бы ты училась на пятом курсе, я бы написал прошение в академию, чтобы тебя передали мне для прохождения практики. Но ты едва начала обучение, ты слишком юная и неопытная, поэтому…

Он махнул рукой.

– Возвращайтесь домой, а мне нужно подумать.

После этих слов по телу пробежал холодок. Вот не было печали… Я только втянулась в учебу, на носу сессия, лучше бы у меня был самый обычный дар. Не хочу я быть особенной!

– Пойдем, Лети!

Нис обнял меня за плечи, помогая подняться на ноги. Я сделала попытку стянуть одеяло, но он не позволил: «Ты вся продрогла, я завтра верну его». Мы с трудом растолкали Рума, который рычал, огрызался и пытался укусить Ларниса за ногу, и уставшие побрели по предрассветным улицам в сторону академии.

Руби вскочила с подушки, на которой дремала, не сняв уличной одежды.

– Где вы были? Что случилось? Лети, что это на тебе за тряпка?

– Сколько вопросов, Руби, – вздохнула я. – А я так хочу спать.

– Завтра, Руби, все завтра, – утихомирил Нис мою соседку.

Я плюхнулась на кровать не раздеваясь, только ботинки скинула. Ларнис укутал меня и сел на пол у изголовья.

– Ты тоже устал, Нис, иди отдыхать…

– Я останусь.

Вот и все, как поспоришь с таким заявлением? Но я была рада, что он рядом. Очень рада!

Я украдкой взглянула на его бледное лицо. Нис хмурился, размышляя о чем-то неприятном, он не знал, что я за ним слежу.

– Ты злишься на меня? – прошептала я.

– Злюсь? – вскинулся он. – Нет, что ты!

Наклонился и прикоснулся теплыми губами к щеке.

– Я люблю тебя! Но только… Боюсь, ты меня разлюбишь, когда узнаешь…

– Что узнаю? – Я начала волноваться.

– Вы дадите отдохнуть? – пробурчала Рубелла, которая переоделась в шкафу в ночную сорочку и устраивалась спать. – Полночи из-за вас на нервах, а теперь они будут до утра шушукаться и миловаться.

– Прости… – покаянно прошептала я.

Подложила под щеку ладонь Ларниса и сама не заметила, как провалилась в сон.

Глава 19

Ларнис

Я боялся пошевелиться, чтобы случайно не побеспокоить сон Лети. Бедная моя девочка: испугалась, продрогла, устала. Я наклонился и очень осторожно тронул губами ее лоб: не горячая ли? Летиция вздохнула во сне и потерлась о мою ладонь теплой щекой.

От Лети все еще пахло кровью, хоть она долго умывала лицо и руки. Так сладко пахло, что рот наполнился слюной. Следовало наконец признать, что никто бы не ощутил этого аромата, кроме меня. Как и не смог бы видеть сквозь стены, чувствовать биение чужих сердец и передвигаться с молниеносной быстротой.

Теперь, когда эти способности появились, избавиться от них я уже не мог. Кто я такой? Неужели на самом деле вампир? Или иная сущность, нуждающаяся в крови? Ведь я-то привык считать себя человеком!

Что скажет Летиция, когда поймет, что я «мерзкий кровопийца»? Да, теперь расу вампиров не притесняют, не уничтожают. По крайней мере, на словах. Лавки организовали… Но отчего так стынет сердце от одной мысли, что я могу, пусть и неосознанно, навредить моей девочке?

Она доверчиво спала на моей руке, а я все вдыхал ее запах и не мог остановиться. Не мог насытиться. И нет-нет да вползала змеей в сердце шальная мысль: а какова на вкус кровь Лети?

Хотелось закричать от отчаяния во всю силу легких, но я только глухо застонал. Я никогда не причиню Летиции зла, однако завтра же расскажу все. Пусть знает, что я опасен…

Удивляло одно: если я вампир, где мои клыки? Или они могут удлиняться, как у Рума? До сих пор этого не происходило. Я потрогал кончиком языка зубы – нет, такими, к счастью, не прокусишь кожу. Это немного утешало.

Но в ближайшее время надо что-то решать. Открыться преподавателям или повременить? Мэтр Орто показался мне разумным человеком, к тому же он целитель и может дать совет.

Необычный дар Лети тоже добавил волнений. Что бы ни говорил господин Тинер о юности и неопытности Летиции, теперь все узнают о ее уникальной магии, и я не верил, что ее оставят в покое… Хоть бы ректор вступился! В академии он – закон и порядок. Да только, боюсь, старикан совсем плох. Говорят, из дома и носа не показывает. Ходят слухи, что он отправился на тот свет, но деканы пока скрывают ото всех эту новость. Это озадачивало и наводило на мысль, что бывшие помощники решают, как поделить власть.

Ладно, это не мое дело. Главное, чтобы Летиции позволили спокойно учиться.

Мне бы тоже стоило отдохнуть перед учебным днем, но уходить не хотелось. Да и, признаться, я не чувствовал себя сильно уставшим. Я положил голову на подушку рядом с головой Лети, так что ее разметавшиеся локоны щекотали мои губы, и закрыл глаза. Я чувствовал, что ее сердце бьется размеренно и тихо. Когда я разыскивал Лети, новая способность казалась мне благословением, но теперь она обернется проклятием.

Когда я расскажу Летиции правду о себе, ее слова могли бы меня обмануть. Она скажет: «Ерунда, Нис, вампиры такая же раса. Для меня это ничего не значит». Но ее сердце – колотящееся, заходящееся от ужаса и омерзения – не обманет…

Я не уснул до утра, решив не тратить драгоценные мгновения на такую ерунду, как сон. Я любовался на Летицию, пока в окно не хлынули яркие солнечные лучи – полились с подоконника на пол, коснулись щеки Лети, вызолотили светлую тонкую кожу, защекотали веки. Летиция посмотрела на меня ясными синими глазами и улыбнулась.

– Ты не ушел!

Она потянулась, как котенок, приподнялась на локте и чмокнула меня в подбородок: куда достала. В груди взметнулась горячая волна от этой невинной ласки. Я не хотел больше прикасаться к Летиции до тех пор, пока все не расскажу, но разум отказал. Я обнял ее за узенькие плечи, такие тонкие, точно я держал в руках хрупкую птичку, нашел губами ее губы, а Лети запрокинула голову и запустила пальцы в мои волосы, ласково перебирая их.

– Такая сладкая… – прошептал я, на миг отстранившись и ловя ее быстрое дыхание.

Сказал и сам вздрогнул: с некоторых пор слово «сладкая» получило иной, пугающий, смысл.

Пока Лети спала, я невольно думал вот о чем: я сразу обратил внимание на худенькую темноволосую девушку. Увидел ее у списка поступивших и запомнил, а потом обрадовался встрече в трактире. Я надеялся на поцелуй с самого первого дня, не понимая, почему меня так сильно влечет к синеглазой Летиции.

Что, если меня уже тогда манила ее кровь?

От этой мысли на душе становилось так паршиво, что хоть волком вой.

А потом я вспоминал ее славную улыбку, и отпускало. Летиция – чудо сама по себе: нежная, чуткая, доверчивая, но очень смелая и сильная. Маленькая птичка со стальными перышками. Другая бы, оживив мертвеца в темном подвале, забилась в угол и рыдала, звала на помощь, а Лети показала себя настоящим профессионалом. Ей непросто дается учеба, но не было ни дня, чтобы она пожаловалась на усталость. Работала допоздна, перемывая горы посуды, а утром вбегала в аудиторию и выглядела приветливее зевающих сокурсников, которым посчастливилось спать всю ночь. Как ее не любить?

Лети не дождалась продолжения поцелуя и потерлась кончиком носа о мою щеку.

– Ты чего такой серьезный? О чем задумался?

И вдруг вспомнила о вчерашнем разговоре, отодвинулась и посмотрела встревоженно:

– В чем ты хотел признаться, Нис?

Глава 20

Летиция

Мы стояли на берегу озерца, ветер пытался сорвать капюшон с моей головы, но Нис не давал, придерживал, а сам наклонился близко-близко к моему лицу и заглядывал в глаза. А еще будто прислушивался к чему-то. К чему? К шуму ветра и шороху волн? Или не верил тому, что только что услышал?

– Нис, мне все равно, кто ты – человек, оборотень, дракон или вампир, – повторила я. – Честно! Или ты расист?

Я улыбнулась, давая понять, что это лишь шутка.

– Рум вот нисколько не переживает по поводу того, что он оборотень, а про них тоже какие только страсти не рассказывают. Слышал историю о Красной Шапочке?

– Да… Нет… – Нис запнулся и, сбитый с толку, потер лоб. – Лети, это серьезно! Я нуждаюсь в крови. Я… принюхиваюсь к тебе, если хочешь знать!

Он выпалил это и даже глаза закрыл, будто боялся увидеть на моем лице приговор. Мой любимый Нис – и такой глупый.

Я тихонько погладила его по щеке.

– Быть вампиром не стыдно. Посмотри вокруг, как много народов в нашем мире, и никто не стесняется своей сути.

Нис не шелохнулся, стоял, будто окаменев. Я вздохнула и обхватила его за талию, уткнулась носом в ямочку под подбородком.

– Я понимаю, это для тебя неожиданно. Ты думал, что ты человек, но оказалось, что это не так. Но ты и не чудовище! Ты просто начитался не тех книг. Дело не в том, кто ты есть, а что ты о себе думаешь!

– Что, если я все-таки чудовище? – глухо проговорил Ларнис. – Кто знает, за что меня приложили по голове. Может, заслуженно…

– Нет, Нис. Ты ошибаешься. Ты не такой – ты добрый, умный, самый замечательный!

Он качнул головой: не верил. Какой упорный, так и стремится записать себя в злодеи.

– Крови хочется все сильнее, – признался он.

– Пф, я вообще удивлена, что ты столько времени жил без нее, если она тебе необходима! Помнишь, ты мне говорил, что почти не чувствуешь вкуса блюд, что все они кажутся тебе пресными? Думаю, как раз поэтому. Обычная человеческая пища тебя не насыщает.

Он моргнул: лишь сейчас сообразил, почему и жареная картошка, и каши, и сладости – все отдавало картоном, только мясо Нис ел с удовольствием. Я мысленно усмехнулась: «Особенно слабой прожарки!»

Удивительно, что Нис, несмотря на то что голодал, все же выглядел лучше, чем в день своего появления. Темные синяки под глазами исчезли, и сам он уже не такой бледный… хотя нет, все же бледный.

– Опасно отказываться от крови, – мягко сказала я. – Тебя никто не накажет за это, пойми. Времена изменились.

Он снова недоверчиво мотнул подбородком.

– Я… Не знаю…

– Идем-ка.

Я подтащила его к огромному валуну, обточенному водой и ветрами, уселась, как на скамейке, развязала тесемки у горла. Нис наблюдал за мной, не понимая. А когда я убрала волосы, освобождая шею, шарахнулся прочь. Но тут же вернулся и, ругаясь на чем свет стоит – где только набрался таких слов, не иначе как от Рума, – потянул за воротник, заставляя встать.

– Лети! Сумасшедшая девчонка! Чтобы больше никогда! Никогда, слышишь! Я скорее с голода сдохну!

Он отвернулся, чтобы я не увидела, как он сглотнул.

– Но мне несложно, – искренне сказала я. – И не страшно. Подумаешь, капелька крови. У меня из носа больше натекло.

Нис махнул с досадой, мол, да как с тобой говорить.

– Хорошо, что у меня нет клыков.

Да, действительно. Об этом я и не подумала.

– А почему?

Нис развел руками.

– Если бы знать. Может, я не вампир, а полукровка?

– А что, человеческие женщины могут родить вампиру ребенка?

– Нет. Вроде бы нет, – признал он.

Он стоял такой потерянный, грустный. Порывы ветра трепали полы накидки, бросали отросшие светлые пряди на лицо. Мой любимый, как же тяжело ему признать свою суть.

– Нис, доверься мне, пообещай сделать то, о чем я тебя попрошу.

– Я не стану тебя кусать!

– Да я поняла, поняла. Я не об этом. Но обещай!

– Это не причинит тебе вреда?

– Нет, это никому не причинит вреда. – Я дождалась кивка и улыбнулась. – Отведи меня в лавку, где продают кровь.

Надеюсь, нам не сильно влетит от мэтра Ригаса за то, что мы прогуляли лекцию по истории магии и практикум по воззванию. Мы быстро – туда и обратно, успеем вернуться к семинару по ментальной защите. Сейчас мне нужно помочь Нису, один он не справится.

Я чуть ли не за руку всю дорогу тащила его за собой. Нис шагал такой мрачный, будто я вела его на эшафот. Остановился у дверей без таблички, окна лавки были занавешены алой тканью.

– Здесь? Пойдем!

Я решительно поднялась на крыльцо и втянула Ниса за собой. За прилавком обнаружился тот самый сухощавый, загадочный торговец. Именно таким я и представляла продавца лавки, где предлагают специфический товар. Полки, как и рассказывал Ларнис, прятались за шторками.

– Что вам, молодые люди? – спросил мужчина. – Хотите продать пищу или купить?

Я оглянулась на Ларниса, который в полумраке помещения казался тенью самого себя.

– Пойдем отсюда, – одними губами произнес он.

– Нет, тебе это нужно! – так же тихо ответила я, а уже громче добавила: – Мы пришли купить. Дайте нам что-то по средней цене.

Торговец выставил на прилавок три флакона размером со стакан.

– Вот, утренний сбор. Человеческая, еще теплая.

Я деловито потрогала склянки, будто выбираю парное молоко на рынке.

– Советую взять эту. – Мужчина выдвинул вперед флакон, стоящий посередине. – Принадлежит молодой женщине, матери трех чудесных малышей. Счастлива в браке. Так что неприятных ощущений не предвидится.

– Неприятных… ощущений?

Об этой особенности вампиров я слышала впервые и озадаченно посмотрела на Ниса, но он ответил мне таким же ошалевшим взглядом.

– Я имею в виду воспоминания, которые вампиры получают вместе с кровью. Но обычно, если специально не сосредотачиваться, всплывает один-два ярких эпизода, которые скоро растворяются без следа.

– Вот как… – пробормотала я.

Схватила флакон, откупорила крышку и сунула в руки Нису. Его ноздри затрепетали, он облизнул губы, но все еще сопротивлялся.

– Подожди… меня на крыльце, – выдавил он.

– Хорошо.

Я ушла, чтобы его не смущать. Понимала, что Ларнису сложно сделать это при мне – сделать первый глоток. Он появился через минуту. На щеках горел непривычный румянец, и губы тоже порозовели.

Половину дороги до академии мы прошли молча, я держала его за руку и гладила большим пальцем ладонь, надеясь, что он поймет послание: «Все хорошо, ты не совершил ничего постыдного!»

– Утром она думала о том, что продаст кровь и купит младшенькому ботинки, – негромко произнес Нис спустя несколько долгих минут. – А еще о том, что морковь в этом году уродилась на славу.

Он усмехнулся.

– А еще о том, что надо бы мужу почаще готовить сытную похлебку из баранины, если после вчерашней порции он так жарко ее отблагодарил.

Я покраснела, но тоже рассмеялась. От облегчения, что Нис не казнится оттого, что выпил кровь.

– Ты узнал, о чем она думала, ее воспоминания, Нис, а значит, ты не ошибся – ты не человек. И я, как видишь, не перестала тебя любить.

Нис наклонил голову, будто снова прислушивался к чему-то, улыбнулся и притянул меня к себе. Выдохнул в макушку.

– Да, не перестала. Мое маленькое чудо.

Глава 21

Летиция

Мэтр Аци обещал, что на очередном практикуме нас, первокурсников, ждет нечто интересное, а когда мы начинали расспрашивать, только загадочно улыбался в ответ.

Практикум состоялся на следующий день после того, как Нис открылся мне. До самого вечера он оставался очень задумчивым, но уже не грустным, только время от времени касался губами моего виска, будто не мог до конца поверить, что я рядом, никуда не исчезла.

После того как преподаватель сообщил нам о сюрпризе, ребята оживились и принялись наперебой строить предположения.

– Мы пойдем в отдел охраны порядка, чтобы потренироваться на настоящих свидетелях?

– Нет, Эрри. Такую практику на самом деле проводят, но позже, на втором курсе.

– Мы будем внушать друг другу мысли?

– Нет, не на моих занятиях. Узнайте у мэтра Ригаса, ведь это он преподает ментальные техники.

– Будем работать с учебным материалом? – спросила я: соскучилась по малышу Горги и была бы не прочь повидаться.

– Летиция ближе всех подобралась к правильному ответу, поэтому перестаем гадать и набираемся терпения.

– Не нравится мне это. – Ларнис посмотрел на меня с тревогой, тоже, наверное, подумал об огромном тролле, который поначалу меня так напугал.

И Ниса можно понять: вечно ему приходится волноваться из-за меня. То тролля к себе привяжу, то в подвал провалюсь, то внезапно выясняется, что мертвецы разговаривают со мной с большой охотой. Будь я на месте Ларниса, давно бы посадила ходячее несчастье под замок. Чтобы стены потолще, решетки на окнах и защитный магический купол на всякий случай. И привязать. Я хихикнула.

– Все будет хорошо, – пообещала вслух. – От Лули и Арвила гадостей можно больше не ждать.

Лули и Арвил после памятного практикума не помирились и сидели в разных концах аудитории. Лули по-прежнему меня не замечала, так и не простит, видно, что я увела Ниса у нее из-под носа.

Утром следующего дня мы собрались у павильона. Ежились от утренней прохлады, ожидая, когда явится мэтр Аци и откроет дверь. В подземном павильоне с приходом поздней осени сделалось промозгло и сыро, так что после занятий мы все ходили с распухшими носами, шмыгали и приставали к первокурсникам-целителям, чтобы они приготовили нам отвар от простуды. Они как раз учились готовить зелья от больного горла и насморка.

Мэтр Аци обещал, что помещение скоро высушат и утеплят специальными заклинаниями, но для этого нужно собраться нескольким преподавателям: это многократно усилит магическое воздействие.

– Давно пора! – буркнул Арвил.

Из-под фиолетовой мантии выглядывала толстая шерстяная кофта: василиски хуже остальных рас переносили холод.

Мэтр Аци развел руками: то один занят, то другой, студенты не дают расслабиться.

– Куда смотрит ректор? – сурово спросил Нис.

Он согревал меня, прижав к себе. Растирал плечи и озябшие ладони.

Мэтр Аци ответил с неожиданной горечью и при этом смотрел на Ларниса с непонятным вызовом:

– Возможно, не запрись он в доме на несколько лет, и бардака бы такого не было? А ведь он был самым сильным из нас, павильоны потом до весны стояли теплыми и сухими.

– Но ведь он наверняка это сделал не по доброй воле. – Я решила вступиться за ректора, вспомнив печальные, заросшие сорняками клумбы у его дома. – Он просто не может. Видно, он совсем старенький.

Мэтр Аци аж крякнул.

– Старенький? Кхм…

Снова метнул взгляд на Ларниса, но разговор продолжать не стал.

Стоя у входа в павильон, я на всякий случай вспоминала самые быстрые и действенные формулы воззвания. Я даже запаслась платочком: после того как применю силу, нос нет-нет да начинал кровить. Такой противный! Правда, совсем капельку. Нису я не признавалась, чтобы не волновался, он ведь переживает из-за этой чепухи.

Мы ждали, что мэтр Аци отопрет замок и мы узнаем, какой сюрприз он нам приготовил! Но преподаватель, загадочно улыбаясь, поманил нас за собой и указал на павильон боевиков.

– Декан факультета боевой магии любезно разрешил нам сегодня использовать один из павильонов в своих интересах.

Что и говорить: озадачил еще сильнее!

Павильон оказался знакомый – тот самый, где чуть меньше месяца назад прошла вечеринка. Неужели так давно? Месяц пролетел как мгновение…

На песке высились два одинаковых ящика, не больших и не маленьких, размером со шкаф. На каждом имелась ручка, запирающая дверцу. На деревянных досках первого ящика виднелась выжженная надпись «Учебный материал № 3», а на втором – «Учебный материал № 4».

Заинтригованные, мы приблизились и встали полукругом.

– Есть догадки, чем мы сегодня займемся?

Я огляделась: просторный пустой павильон, где нет ничего, кроме кирпичных стен, матов, обугленных деревянных мишеней и чучел. Студенты в алых мантиях оттачивают здесь боевые заклятия, потому все стены в копоти, а чучела, изображающие из себя воинов противника, выглядят так жалко, что их хочется пощадить, а не истребить.

Но что здесь делаем мы и два деревянных ящика? Я почти догадалась, но Арвил – почему я не удивлена? – меня опередил.

– Думаю, мы будем учиться использовать боевую некромантию и устроим что-то вроде турнира или дуэли. Некромант на поле боя становился огромным преимуществом! Ведь он мог поднять погибших воинов и повести их в атаку на врага. А мертвые умереть уже не могли, – воодушевленно заговорил василиск: он, похоже, давно интересовался этой темой. – В сражении у Семиречья некромант Тереус Варис в одиночку удерживал наступление армии. Все войско королевства было перебито, но он поднял умерших, выстроил цепочкой вдоль берега и держал оборону до тех пор, пока не подоспели резервные отряды. Он был изранен, ведь известно: если убить некроманта, то заклятие, наложенное им, развеется, и враги стремились во что бы то ни стало уничтожить его. И это им удалось – Тереус Варис умер от ран, как только подоспела подмога.

Все слушали, затаив дыхание, даже мэтр Аци не перебивал, наоборот, одобрительно кивал.

– Говорят, Тереуса еще можно было бы спасти, если бы он не воспользовался магией крови, чтобы усилить заклятия в десятки раз сильнее. Он совсем обессилел.

– Магия крови очень опасна, – согласился преподаватель, повысив голос, будто хотел, чтобы мы все услышали это.

Ларнис искоса с тревогой посмотрел на меня. К чему эти взгляды? Ведь магией крови пользуются те, кто режет руку или еще как-то ранится, а это на практикумах строго запрещено – сразу неуд и отстранение.

– А ящики-то при чем? – пробасил Рувер, наш орк-тугодум.

Он почесывал щетину на голове, будто это могло ему помочь думать быстрее.

Мэтр Аци вместо ответа подошел к вместилищам учебных материалов, повернул ручки и распахнул дверцы.

– Представляю вам наших великих воинов: Смерч и Ураган.

В ящиках стояли скелеты, в вертикальном положении их поддерживали специальные опоры. Подобные пособия использовали в обучении целители. Недавно мы с Руби шли в столовую мимо аудитории зеленых человечков и увидели, как те раскладывают на столах выбеленные кости, а скелет, лишенный ребер, рук и ног, стоит на подставке в углу.

– Фу-у-у, – простонала Рубелла и опрометью бросилась прочь, зажимая нос.

Я пожала плечами и неторопливо двинулась следом. Скелет ничем не пах, это все бурное воображение гномы. Она и на малыша Горги постоянно жаловалась. Он, конечно, выглядел пугающе со своей синюшной кожей и потертостями, образовавшимися от времени, а еще на одной руке у него грубыми стежками были пришиты пальцы – последствия неудачного практикума у первокурсников, – но даже неупокоенный тролль пах лишь опилками. Тело малыша Горги находилось в стазисе, поэтому оно не портилось.

Смерч и Ураган когда-то давно, при жизни, были людьми, но теперь они превратились в идеальные учебные пособия. Кости соединялись между собой при помощи магических нитей, и это позволяло взять любую, рассмотреть, а потом вернуть на место. Если же развеять заклятие, скелеты рассыплются горкой костей.

Мэтр Аци встал напротив и поманил обоих руками, будто подзывал послушных собак. Казалось, что преподаватель накладывает заклятие играючи, но я почувствовала силу такого уровня и мастерства, что не могла различить отдельных плетений, видела лишь поток, устремленный вперед. Скелеты выпрямились, как солдаты на посту, и сделали шаг из ящиков.

– Смерч и Ураган тоже завещали свои тела академии? – спросил Нис, прищурившись.

С самого первого занятия я поняла, что Ларнис с уважением относится к чужой жизни и смерти.

– Конечно, ага! – фыркнул Арвил. – Как и тот козел, которого ты поднял.

– На самом деле Ларнис прав, и мэтр Ви’Мири придерживается такого правила. Смерч и Ураган еще до смерти подписали договор с академией. – Тут преподаватель тяжело вздохнул и посмотрел на Ниса так, будто тот спелся с ректором, и, будь на то воля мэтра Аци, он бы давно пополнял коллекцию учебных материалов не только за счет тех, кто дал согласие. – Ладно, – махнул он рукой, – не будем терять время даром. Догадка Арвила верна: мы устроим турнир! Делимся на пары. Быстрее, шустрее! Рувер и Фар, оставьте Лули в покое, вы ее сейчас разорвете пополам, нам здесь и так покойников хватает. Эрри, прикрепи на место голову, я тебя умоляю, и встань рядом с Арвилом! Вы меня в гроб вгоните!

Мы с Нисом не участвовали в неразберихе: удобно, когда твой напарник всегда с тобой! В конце концов сокурсники худо-бедно разбились на пары и мэтр Аци принялся объяснять дальше.

Боевую некромантию преподают на втором курсе, а занятие, которое для нас устроил мэтр Аци, – проба сил. Чтобы мы на практике поняли, каково это – заставлять мертвых бороться за тебя и защищать.

– Мы будто дергаем за веревочки, – объяснял преподаватель.

Он поднял руки вверх и едва заметно пошевелил пальцами, а Смерч – или это был Ураган? – разразился серией выпадов и приседаний.

– Кукловоды… – зачарованно прошептала Эрри. – Действительно, кукловоды.

– Попробуй, – предложил ей мэтр Аци.

Он отступил в сторону, освобождая место эльфийке. Смерч – точно, он был выше на полголовы – поник, но тут же воспрянул, готовый к бою, когда Эрри перехватила нити силы.

– Держи-держи! Так, осторожно!

Смерч шатался как пьяный, кружился вокруг своей оси, болтал руками и клацал челюстью. И это только один скелет! Как же некоторые некроманты умудряются управлять целыми армиями мертвых?

Глядя на старания Эрри, мы хохотали как сумасшедшие. Она и сама смеялась, но и злилась тоже. Ей было досадно, что Смерч ее не слушается.

– Для первого раза отлично, – похвалил ее мэтр Аци. – Теперь все по очереди подходим и пробуем управлять!

Он объяснил самые простые техники, так что совсем скоро наши костлявые воины умели делать выпад правой, приседание, уклонение, удар ногой и толчок головой.

Ураган под управлением Ниса ходил как по струнке. Движения четкие, точные, будто Ларнис не в первый раз дергает за ниточки. Я заметила, что Арвил смотрит с неприкрытой завистью, чешуя топорщилась. Так на человеческой коже встают дыбом волоски от волнения или злости.

А потом марионетка Ниса – мэтр Аци сказал, что в боевой некромантии существует специальный термин для управляемого мертвеца, «марионетка», – так вот, Ураган вдруг толкнул воображаемого противника двумя руками одновременно, с разбега перекувырнулся через голову, высоко подпрыгнул, в полете ударил ногой по ящику, да так сильно, что тот с грохотом обрушился на песок.

Нис с изумлением взглянул на свои пальцы. Потряс ими, будто отряхивая капли воды.

– Я не знаю, как я это сделал, – ошеломленно произнес он.

Сокурсники переглядывались в наступившей тишине. Преподаватель откашлялся и сдавленно сказал:

– Ваши выдающиеся способности… кх-кх… следует развивать. Боюсь, пока я не могу допустить вас к занятиям, так как ваша марионетка одержит победу в считаные мгновения. Предлагаю вам встать рядом со мной и понаблюдать за поединками.

Я так расстроилась, что Смерч, которым я сейчас управляла, сложился пополам и свесил руки до самой земли.

– Кто же станет моим напарником?

Нис посмотрел виновато, но что он мог поделать.

– Так, сейчас решим. – Мэтр Аци оглядел студентов. – Арвил встанет с Фаром, а Лули с тобой. Что за взгляды, девочки? Личную неприязнь оставляем за порогом учебного павильона.

Я безразлично пожала плечами: Лули так Лули. В конце концов, наши марионетки не обниматься собираются, может, и хорошо, что мы выпустим пар.

Пока я ждала своей очереди, Нис обнял меня за плечи, притянул к груди, и мы вместе смотрели на поединки. Это оказалось ужасно забавно. Будто и на самом деле игра в кукол. Больших, оживших и очень воинственных кукол.

Кости летали по всему павильону, скелеты с грохотом сшибались и рассыпались, но тут же снова собирались и шли в атаку. Арвил оторвал Фару голову прямо с ходу. То есть Смерч оторвал Урагану, конечно. Эрри научилась делать подножку. Рувер заставил свою марионетку ползти вперед и хватать противника за ноги. Отломал обе. Рувер издал древний победный клич орков, отобрал у Смерча добычу и бегал с большими берцовыми костями в обеих руках по полигону, пока мэтр Аци его не догнал. Преподаватель, бедный, совсем запыхался и снова заявил, что мы его вгоним в гроб своими выходками.

Подошло время дуэли с Лулианой. Дриада улыбнулась, но ее улыбка блеснула холодно, точно лезвие ножа. Она сдернула накидку, заявив, что та будет сковывать движения, бросила ее на песок. Скользнула вперед. На миг почудилось, будто сейчас мы сцепимся не на жизнь, а на смерть. Я даже чуть-чуть занервничала, а потом вспомнила, где нахожусь. Мы на практикуме под присмотром преподавателя. Рядом Нис. Да я и сама сумею за себя постоять. Однако это и не нужно. Чем мне навредит Лули? Оторвет скелету ноги и руки? Пусть! Может, ей тогда наконец полегчает.

Я двинулась было навстречу, но Нис мягко удержал меня за плечи.

– Ты можешь поменять напарника, – тихо сказал он. – Или отказаться от участия.

– Нет. Все в порядке, ничего. Я справлюсь!

Смерч под управлением Лулианы размял плечи, как настоящий борец, ударил кулаком по раскрытой ладони, поманил противника пальцем и издевательски заскрежетал зубами. Кошмар. Урагану-то было все равно, а вот я покрылась мурашками.

Нет, не отступлю. Дуэль так дуэль!

Мы с Лулианой закружились, пристально глядя друг другу в глаза. Марионетки повторяли наши движения и выглядели вполне мирно, но любой, кто обратил бы внимание на наши с Лули напряженные кисти рук, на подрагивающие пальцы, понял бы, что скоро разразится буря.

Раньше я не замечала за Лули выдающихся способностей к некромантии, но Смерч очень легко поддавался управлению, не то что Ураган, который дергался, точно в припадке, а потом я услышала шепот Эрри за спиной: «Ребят, ну чему вы удивляетесь. Она ведь дриада. Деревья, мхи, цветы и все, что уходит в землю, чтобы потом дать новую жизнь, – ее стихия. Мертвые кости – уже не люди, они принадлежат природе…»

Лули тоже услышала и злорадно усмехнулась. Она почти победила, разметала по павильону кости, а голову Урагана подняла на вытянутых руках, будто трофей. Но пока она победила только в своих мечтах!

Я прикусила губу и кинула Урагана в наступление: сколько можно бездействовать, лучшая защита – это нападение! Лули отмахнулась, и моя марионетка отлетела в сторону, сокрушенная ударом Смерча. Ураган потерял стопу и какое-то время прыгал на одной ноге, пока я не прирастила оторванную конечность на место.

Сокурсники разделились на два лагеря. Кто-то скандировал: «Лети, вперед!» И громче всех, конечно, Ларнис. Кто-то кричал: «Лулиана, давай! Прихлопни этого недомерка».

Спасибо, что это они про Урагана, а не про меня!

Я повторила маневр Рувера: мой скелет кинулся вперед, упал в ноги Смерчу, обхватил колени, будто пылкий влюбленный, да так и замер. Будь у Смерча лицо, уверена, на нем бы сейчас появилось недоуменное выражение. Он застыл, глядя сверху вниз.

– Какая жаркая страсть! – съязвил кто-то, кажется, Арвил.

Ребята расхохотались, да я и сама прыснула от смеха. Зрелище еще то! Отвлеклась и едва успела увернуться от удушающего захвата. Смерч чуть не оторвал Урагану голову, а это сразу засчитывается как победа. Выскользнула, отбежала на несколько шагов. Так, передышка. Надо осмотреться и решить, что делать дальше.

Ураган с каждой секундой слушался все лучше, мне чудилось, будто его руки стали моими руками, его ноги – моими ногами. В носу привычно защипало, и я вдохнула ртом: еще не хватало сейчас вытирать кровавые сопли.

Смерч дразнился. Повернулся спиной к Урагану, покачал бедрами и похлопал себя костистой пятерней по тазовой кости. Сокурсники грохнули. Смерч раскланялся, прижав ладонь к грудной клетке. Артист!

Лули увлеклась игрой и не заметила, что Ураган уже не такой неуклюжий, как в начале поединка. Я не стала выдавать себя: выжидала момент. Достаточно одной удачной атаки, чтобы голова Смерча оказалась в моих руках.

На лице Лулианы застыло совершенно безразличное выражение, но Смерч под ее управлением резвился вовсю. Вот он развернулся и показал мне неприличный жест. Ну, Лули, ты даешь! Где ты подсмотрела этот жест, у какого невоспитанного тролля? Конечно, я видела, как мальчишки нашего района подначивают друг друга, но тетушка надавала бы мне по рукам, вздумай я повторить. «У нас приличный дом! – говаривала она к месту и не к месту. – Только мамаша твоя беспутная и бесстыдная!»

Я вспомнила слова тетушки, и мне почему-то показалось, что Лули ехидно шепчет мне в ухо тетушкиным голосом: «Мамаша твоя беспутная, такая же, как ты!»

Лули стремилась вывести меня из душевного равновесия, и ей это удалось.

Ураган со звериным рыком кинулся вперед, и только мгновением позже я сообразила, что это я сама рычу от злости. Скелеты сшиблись. Полетели в разные стороны ребра и позвонки.

Я крепко сжала кулаки, расставила ноги, набычилась и заорала. Магия хлынула потоком. Ураган изо всех сил боднул своего противника в челюсть, и голова Смерча, похожая на мраморный шар, запрыгала по песку.

Я стояла, тяжело дыша. По подбородку струилась кровь: нос снова дал маху. Мне показалось, что я оглохла от собственного крика, и я не сразу поняла, что в павильоне стоит звенящая тишина. Все молчали. А Лули…

Лули лежала на песке, опрокинувшись навзничь, и не шевелилась. Даже отсюда было видно, что у нее на щеке расплывается огромный синяк. Но как же так? Ведь я ее и пальцем не тронула. Удар получил Смерч, а не она.

– Как же так… – прошептала я.

Мои негромкие слова вывели всех из ступора. Мэтр Аци кинулся к Лули, присел рядом на корточки, сплетая целебные заклинания. Сокурсники, гомоня, окружили лежащее на песке тело.

Но больше я ничего не смогла разглядеть, потому что Ларнис прижал меня к груди, баюкая и не боясь испачкаться кровью. Он целовал меня в лоб сухими жаркими губами и гладил по волосам.

– Ты не виновата, Лети. Ты ни в чем не виновата!

Глава 22

Ларнис

В кабинет ректора меня никто не звал, но разве я мог отпустить Летицию одну?

После несчастного случая во время практикума она была сама не своя, так что декан факультета, которому доложили о происшествии, отпустил ее с занятий. Мэтр Ригас осмотрел поле боя, проверил на ощупь чуть ли не каждую косточку: искал следы запретных заклятий. Расспросил сокурсников, и все говорили одно и то же: Лети и пальцем не трогала Лулиану, лишь управляла Ураганом. Лули пока ничего не могла рассказать, ее увели в лазарет. К тому времени дриада пришла в себя и буравила Лети ненавидящим взглядом. Хорошо, что Лети его не заметила: я не выпускал ее из своих объятий.

– Отдохните, Летиция, – сказал мэтр Ригас. – Поспите, если получится. Вечером после ужина я жду вас в кабинете ректора, а до этого времени я посовещаюсь с коллегами и решу, как быть.

Декан выглядел растерянным. Мне кажется, он впервые столкнулся с такой ситуацией.

Домой Лети идти не захотела. Мы почти час просидели на скамейке в парке, Лети молчала, подставив лицо прохладному ветру. Разгоряченные щеки постепенно бледнели. Она молчала. Я мог только догадываться, какая буря бушует сейчас в ее душе. Слова утешения, которые приходили на ум, казались банальными и пустыми, поэтому я просто держал ее руки в своих и гладил тонкие пальцы, а когда почувствовал, что она совсем замерзла, отвел в студенческую трапезную, где в учебное время безлюдно и тихо.

Заказал ароматного и терпкого горячего настоя: он согреет и придаст сил, купил и колечки из заварного теста – ее любимые, но Летиция к ним не притронулась. А вот напиток пригубила. Сделала пару глотков и вдруг расплакалась.

– Я чудовище, – прошептала она. – Меня теперь отчислят.

Моя бедная девочка. Я понимал ее как никто. Разве я сам всего пару дней назад не произносил те же слова: «Я чудовище»? Я не знал, что решат преподаватели, но в одном был уверен:

– Если тебя отчислят, то я уйду вместе с тобой.

Лети даже плакать перестала, подняла голову. Я не удержался и коснулся губами ее мокрых ресниц.

– Правда?

Ты еще сомневаешься, маленькая? Разве я смогу спокойно жить – есть, спать, заниматься, – зная, что ты где-то там, во враждебном мире, совсем одна? Я ничего не помню о себе до момента, когда очнулся в академии. Была ли у меня семья, друзья? Не знаю. Но теперь ты стала мне самым близким человеком.

– Конечно! Жуткие чудовища должны держаться вместе!

И тогда Лети наконец улыбнулась.

К кабинету ректора мы пришли раньше назначенного срока. Я постучался – тишина. Повернул ручку – дверь не заперта.

– Подождем внутри?

В коридоре и присесть не на что, а Лети, переволновавшись, едва держалась на ногах.

– Ой, нет. – Она испуганно покачала головой. – Так нельзя. Решат, что мы вломились без спроса! И ведь… Нис, тебя не звали.

– Меня не зовут, я прихожу сам!

Я изо всех сил старался шутить, чтобы Лети не грустила, и по большей части шутки получались глупейшие.

– К тому же у меня должен быть повод для отчисления!

Я подмигнул Летиции, толкнул дверь и вошел первым. При моем появлении под потолком засветились магические светильники. Странно. Обычно они настроены на определенного человека. Как на дриаду в библиотеке – светильники загорались, когда она шла по коридору. Хотя эти, возможно, реагируют на любого посетителя.

Я усадил Лети на стул и прошелся вдоль стены к окну. Мне здесь нравилось. Просто, без излишеств, строго и по делу.

Кожаное кресло без подлокотников: сидя в таком, удобно работать, а вот отдохнуть не получится. В тумбе стола из темного дерева пять закрытых ящиков, притягивающих взгляд. Я подергал верхний – заперто. Тут же устыдился: что я делаю? Мало того что вломился в кабинет, так теперь еще занимаюсь взломом? Вдруг я действительно сбежал из-под ареста, чтобы спрятаться в академии? Уже ничему не удивлюсь!

Стены спокойной расцветки. Две картины в тонких рамах. Первая – черно-белый набросок. Одноэтажный дом, увитый плющом. У крыльца разбит цветник, кусты роз разрослись так, что почти скрыли небольшой фонтан и рукотворный пруд.

Я смотрел на эту мирную картину, но ощущал смутное беспокойство и печаль. Пальцы сами собой потянулись к раме – погладить. Я тут же их отдернул.

Вторая картина – акварель. Я видел издалека, что на ней изображена светловолосая девушка, но не стал подходить ближе, чтобы рассмотреть. Отчего-то казалось, что при взгляде на нее я испытаю еще бóльшую грусть.

Поэтому я обернулся к Летиции, и сердце затопила нежность.

– Как ты думаешь, ректор придет сегодня, чтобы поговорить со мной? – спросила Лети.

Я еще раз огляделся: в кабинете царил идеальный порядок, даже книги на полках выстроились по высоте. Ни пылинки. Больше похоже на музей, чем на рабочее место.

– Вряд ли, – ответил я. – Он очень давно не был в своем кабинете. Ради парочки бестолковых первокурсников он точно не выберется из дома.

Лети понурилась.

– Это к лучшему! – подбодрил я ее. – Декана мы хорошо знаем, и, мне кажется, он на нашей стороне.

Улыбнись, Лети, не грусти! Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась?

– А ректор, возможно, старый брюзга и ворчун!

Я театрально захромал к креслу – чего только не придумаешь ради улыбки Лети, – бурча на ходу:

– Как же меня достали эти нерадивые студенты! Глаза бы мои вас не видели! Вот запрусь в доме, поставлю защитный купол и стану посмеиваться над вами из окна!

Я плюхнулся в кресло, выпрямился, свел брови к переносице и строго взглянул на Лети, которая уже хихикала.

– Ну что, студентка Летиция, отчислить вас или дать второй шанс? – сурово спросил я.

В это мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился мэтр Ригас собственной персоной. Да не один: с ним пришли мэтр Орто, мэтр Липл, преподающий у целителей магическую диагностику, и даже декан факультета артефакторики и рун – мэтрисс Лул.

Они сгрудились у входа, глядя на меня так, будто увидели привидение.

Вот это я влип! Искал повод для отчисления и нашел его. Отлично, что сказать.

Я медленно отодвинул кресло и поднялся на ноги, стараясь сохранять достоинство. Четыре пары глаз пристально следили за мной, на лице мэтра Орто застыло совершенно нечитаемое выражение, мэтр Ригас и мэтрисс Лул переглядывались. Решали, куда меня отправить – в прачечную на всю ночь или сразу за ворота академии?

Лети вскочила на ноги и бросилась ко мне, моя смелая птичка.

– Ларнис просто хотел меня рассмешить! Прошу, не ругайте его! Отчисляйте меня, если нужно.

Она заслонила меня собой, будто в кабинет проникли не преподаватели, а разъяренные драконы.

Интересно, если вампиру придется сражаться с драконом, кто победит?

О светлые боги, что за глупые мысли приходят в голову!

Я обогнул Летицию и вышел вперед.

– Если вы отчислите Летицию, то и меня отчисляйте. Но сначала дайте объяснить…

После моих слов преподаватели снова переглянулись, и мэтр Орто чуть качнул головой, словно сообщал им: «Нет». Все заметно взбодрились и заговорили разом:

– Никто никого не отчислит… Летиция, нам предстоит серьезный разговор… Тебе все время придется носить этот амулет…

По глазам Лети я догадался, что она еще больше запуталась. Понял это и мэтр Орто.

– Давайте по порядку! – Громкий голос декана заставил всех замолчать. – Присядем и поговорим. Ларнис, будь добр, отойди от кресла ректора.

Мы расселись вокруг стола: Летиция во главе, я рядом, преподаватели по обе стороны. Мэтрисс Лул выложила перед собой амулет – алый кристалл в серебряной оплетке. Камень мерцал, наполненный магической силой. Преподаватели не спускали глаз с Лети. Первым заговорил мэтр Липл.

– Я сразу понял, что с юной Летицией что-то не так, – проскрежетал он. – Еще на вступительном испытании.

Лети кивнула: она тоже помнила.

– Что-то с кровью, но настолько редкое и необычное, что я не смог поставить диагноз. Пригласил уважаемого декана, – мэтр Липл кивнул мэтру Орто, – однако мы пришли к выводу, что это не болезнь и не заклятие и не помешает Летиции учиться. Увы, все оказалось намного сложнее.

Он сделал паузу, Лети напряглась, смяла в горсти ткань юбки. Я погладил ее руку, и Лети на ощупь нашла мою ладонь.

– У Летиции чрезвычайно редкий и малоизученный дар крови. Ее магическая сила ведет себя непредсказуемо и выходит из-под контроля.

Он снова помолчал.

– Информации о носителях дара очень мало. Все, что я сумел разыскать в нашей библиотеке, – скудное описание нескольких случаев. Не стану скрывать, дар Летиции опасен. И не только для окружающих, но и для нее самой. Судя по имеющимся сведениям, носители дара, после того как он открылся, жили недолго…

Лети побледнела, а меня после этих слов точно молния пронзила.

– Нет!

Я вскочил на ноги, будто собирался дать отпор неведомому врагу. Бороться за Летицию до последнего вздоха. Но врага Летиции не одолеть в поединке, не подкупить деньгами, не разжалобить и не обмануть. Ее врагом была ее собственная кровь…

– Ларнис, сядь! – холодно приказал мэтр Орто. – Сядь и выслушай!

Его рассудительный тон привел меня в чувство. Я не должен показывать Летиции своего волнения.

– Мы посовещались и пришли к выводу, что лучшим выходом для Летиции станет амулет, сдерживающий ее магию.

Мэтрисс Лул приподняла амулет за толстую цепочку и продемонстрировала нам.

– Он вылечит меня? – прошептала Лети.

Она дрожала от волнения, руки ледяные.

– Ты не больна, девочка, – ласково обратилась к ней декан артефакторов. – И амулет никак не сможет избавить тебя от врожденного дара, но он станет сдерживать его. Пока ты носишь амулет, твоя магия будет оставаться на уровне силы студента первого курса. Я, мэтр Ригас и мэтр Орто наложили на него чары. Посмотри…

Она снова качнула кулон, и я увидел, что алый кристалл обвили тонкие желтые, зеленые и фиолетовые нити – плетения сложного заклятия. Как объяснил мэтр Аци, если заклятие накладывали несколько магов, это делало его в разы сильнее. Такое заклятие непросто разрушить.

Лети смотрела на амулет широко распахнутыми глазами, но кроме удивления в них было еще и узнавание, будто она уже видела подобное раньше. Лети перевела взгляд с кулона на меня, ее губы дрогнули, точно она хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.

– Снимать амулет можно лишь в самом исключительном случае. Например, если тебе грозит опасность. Запомни, ты с каждым днем становишься все сильнее… и все уязвимее.

Мэтрисс Лул протянула кулон Летиции и ободряюще улыбнулась. Лети взяла амулет и посмотрела на меня.

– По-моему, это отличная мысль! – бодро сказал я.

В груди ныло, будто постепенно расслаблялись натянутые до предела струны. Можно выдохнуть. Ничего страшного не произошло. С Лети не случится беды!

– Отлично, с этим разобрались, – сказал мэтр Орто, когда амулет лег на грудь Летиции. – Мэтр Крикл…

Мэтр Липл крякнул: декан, забывшись, назвал его именем, которое громкоголосому гному присвоили студенты.

– Прошу прощения!

Декан факультета целителей покраснел, как мальчишка.

– Мэтр Липл продолжит исследования. И прямо сейчас он хотел задать несколько вопросов.

Маг-диагност скорбно покачал головой: не мог простить коллеге оплошности.

– Помню, когда ты был студентом, Тадеус, ты не позволял себе таких вольностей! Впрочем, если бы не Маркус, ты бы влипал в неприятности гораздо чаще!

Мэтр Орто сделал большие глаза, а мэтрисс Лул подтолкнула гнома локтем, но тут же мило улыбнулась.

– Вы хотели о чем-то спросить Лети, – прощебетала она.

– Да, хотел! – рявкнул мэтр Крикл.

Хм, поразительно подходящее прозвище!

– Летиция, исходя из имеющихся сведений, дар крови обычно проявляется у детей магов после определенных… хм… заклятий. Кто в твоей семье был магом?

У Лети округлились глаза: видно, прежде она не задумывалась, что магия досталась ей по наследству.

– Я… не знаю. Вернее… Думаю, отец. Ведь мама была обычной женщиной. Но я никогда не встречала отца, даже не знаю, жив ли он. Моя мама… родила меня вне брака.

Последние слова Лети выдохнула чуть слышно и вся сжалась, но ее признания никого не смутили.

– Значит, отец, – кивнул своим мыслям мэтр Липл. – Хорошо, пока на этом и закончим.

Он первым поднялся на ноги, а следом за ним и остальные.

– Это все? – спросила Лети. – Меня не накажут?

Она сжимала в ладони амулет и до сих пор не верила, что так легко отделалась.

– Хотите провести ночь в прачечной?

– Нет, спасибо! – воскликнула Лети, и преподаватели дружно рассмеялись.

– Тогда выспись как следует, а завтра возвращайся на занятия.

Глава 23

Летиция

Начался третий месяц обучения, и не верилось, что за этот срок я узнала так много. Пришла неумехой, чей дар едва пробудился, до трясучки боялась мертвецов и опасалась, что никогда не заведу друзей. А теперь рядом со мной любимый человек, практикумов по специальности я жду с нетерпением, но вовсе не со страхом, а дар… Что же, амулет надежно сдерживает магию, черпающую силу из моей крови, осталась только естественная магия, которую, как и другим, нужно развивать и растить день за днем. Жить можно!

Вот только Руби, похоже, немного завидует амулету. Я не стала объяснять, что амулет защищает других от моей неуправляемой силы. Может, и надо было поделиться с соседкой, но мне хватило того, что на следующий день после происшествия сокурсники сторонились меня и косились недоверчиво. Лули, к счастью, утром пришла на занятия как ни в чем не бывало, синяк исчез бесследно, спасибо целителям академии. От души отлегло: дело обошлось малой кровью. И все же не хотелось, чтобы Рубелла, уже ставшая мне подругой, смотрела на меня со страхом.

– Какая красота! – воскликнула она, когда увидела на моей груди сияющий камень. – Ларнис подарил?

Может, надо было соврать? Но я ответила честно, насколько это возможно.

– Нет, это преподаватели дали. Амулет сделала ваша мэтрисс Лул. Это мне для учебы…

Вот что после этого можно было подумать? Что я заделалась любимчиком и сама декан создает для меня амулеты?

Похоже, Руби так и решила. Поджала губы.

– Ничего себе! А с чего такая честь?

Я малодушно пожала плечами. Что ответить? «Понимаешь, Руби, у меня редкий дар крови, и если я на тебя разозлюсь, то могу и прихлопнуть ненароком!» Нет, пусть лучше считает меня выскочкой!

– А мне дашь поносить?

Я с трудом представляла крошечную гному с амулетом на шее, для нее крупный кристалл превратился бы в неподъемный булыжник.

– Ничего, я для камня сошью сумочку и буду носить на боку. Все равно учебники за меня таскают Рум и Нис.

– Не могу, правда. Мне не жалко, но… Все сложно. Ты только не обижайся, Руби!

Любимая фраза Рубеллы «ты только не обижайся», после которой, как она думала, все огорчения тут же улетучивались, саму гному отчего-то не приободрила. Несколько дней Руби почти не разговаривала со мной, зато вопросов об амулете больше не задавала. И вообще делала вид, что его не существует.

Мы с Нисом нашли подработку на постоялом дворе на окраине города, и вот уже несколько вечеров я мою полы и заправляю постели в комнатках-клетушках, а Нис, как ни странно, устроился вышибалой в трактир, расположенный на первом этаже. Хозяин как раз искал временную замену работнику, которому разбуянившийся посетитель сломал палец.

– Тю! Да какой из тебя вышибала, малец! – усмехнулся хозяин, дородный мужчина с огромным животом. – Проще мне самому следить за порядком. Я ж тебя одной левой!

Нис не смутился, наоборот, лукаво улыбнулся.

– Во-первых, я будущий маг и уже сейчас могу применить заклятие, которым собью с ног любого дебошира.

– Собьет, а потом сам же подымет и расспросит! – крикнул кто-то из выпивох, разглядев в полутьме зала фиолетовую мантию на плечах Ларниса.

Хозяин, до того глядевший с превосходством, погасил самодовольную улыбку.

– А во-вторых, внешность обманчива. Если хотите, можете меня испытать.

– Пари! – оживились посетители. – Поединок! Жук, давай соглашайся. Если выставишь нахала за дверь, так и разговор короткий, а если он тебя – принимай работника!

Жук, прищурившись, окинул наглого первокурсника оценивающим взглядом. Мой Нис действительно не производил впечатления силача, хотя под рубашкой, я знала, прячутся крепкие мускулы.

Пару дней назад я зашла к нему перед занятиями и застала Ларниса обнаженным по пояс: он как раз одевался. Я и раньше, когда он меня обнимал, чувствовала, как под кожей перекатываются мышцы. Конечно, Нису далеко до того же Рума, оборотень прямо громила, но и Нис в прекрасной форме. Я замерла на пороге, покраснела, отвернулась, а потом, закусив губу, снова поглядела, как Ларнис, заметив мое смущение, торопливо натягивает рубашку. Он нисколько не рисовался, как другой бы на его месте, поняв, что сразил девушку наповал. Боролся с непослушными пуговицами. Побеждали пуговицы. «Погоди, – сказала я, – помогу». Подошла, чувствуя, как горят щеки. Нис замер на месте, будто боялся отпугнуть меня неосторожным движением, опустил руки: вот, мол, сдаюсь на твою милость, делай со мной что хочешь. А я… Провела ладонью по его груди, по животу, чувствуя, какой он горячий. Ларнис перестал дышать под моей рукой. Положила и вторую ладонь на его талию, прижалась к обнаженной коже, тихонько поцеловала в ямочку над ключицей. «Ну что же ты, дыши…» – прошептала я. Нис порывисто вздохнул, нашел мои губы. Его поцелуи всегда были страстными и нежными, но еще никогда я не разделяла его жар так полно. Мне не хотелось прекращать поцелуй. Не хотелось, чтобы Нис надевал рубашку: ее тонкая ткань тут же превратится в броню, разделившую нас. Наоборот, хотелось, чтобы не осталось никаких преград. Мы одни в комнате… Задыхаясь, я потянула завязки, стягивающие горловину кофты. Но Нис поймал мои руки, прижал к губам. «Нет, не так, не сейчас… Моя любимая, моя родная девочка… Не будем торопиться…» Кажется, я заплакала от разочарования: чувства захлестывали меня, и я почти не осознавала реальность. Алый камень амулета колотился вместе с сердцем. Нис держал меня в объятиях, касался губами то век, то мокрых щек, ожидая, пока пожар в моей крови утихнет.

И теперь видение полуобнаженного Ларниса так ярко вспыхнуло перед глазами, что я даже испугалась: вдруг посетители трактира «Сытый кот» по моему лицу немедленно догадаются, о чем я думаю!

Но нет, они ожидали зрелища и стучали кружками, требуя поединок. Окажись здесь Рум – присоединился бы ко всеобщему веселью, как пить дать!

– Хорошо, – поднял руки Жук, утихомиривая публику. – Согласен! Но что же на сухую сидеть – сначала закажите эля да закусок побольше!

Вот хитрый Жук! Однако спорить с ним не стали. Подавальщицы шустро обнесли гостей, а те, не теряя времени, делали ставки. На самоуверенного студента ставили немногие. Ну ничего, мы еще посмотрим, кто кого!

Хозяин трактира скинул куртку, похлопал себя по плечам.

– Только гляди, чтоб без магии! – пригрозил он. – Честная борьба!

– Я пригляжу, – пообещал мужчина, стоявший у дальней стены.

Я посмотрела на него и невольно вздрогнула: это был господин Тинер, старший дознаватель, который допрашивал меня по делу разговорчивого мертвеца. Бывают же совпадения!

Господин Тинер кивнул мне: узнал. Я-то надеялась, что он и думать забыл о девушке с необычным даром. Впрочем, о чем я волнуюсь, он сам сказал, что первокурсницы ему в отделении не нужны.

– Хватай его! Держи! – зашумели вокруг.

Поединок начался!

Что за жизнь пошла? Одни поединки да турниры! Такими темпами придется переквалифицироваться в боевых магов.

Жук обхватил Ларниса вокруг талии, чтобы приподнять и вынести за порог. Хозяин таверны посмеивался себе под нос, ведь студент не оказывал сопротивления. Видать, совсем сопляк растерялся! Но он дернул раз, другой и смущенно засопел: ему не удалось сдвинуть противника с места. Ларнис стоял, сложив руки на груди: вот, мол, не мешаю, и улыбался краешком рта.

Мужчина отступил, почесал подбородок – раздумывал, как половчее ухватить наглеца. А Нис, едва Жук потерял бдительность, скользнул ему за спину и, поймав за запястье, заломил руку. Со стороны казалось, что хозяин таверны поддается. Ну не может быть, чтобы от такого аккуратного захвата огромный мужик согнулся в три погибели и взвыл. Он стоял как раз лицом к раскрытой двери, и Ларнис осторожно сопроводил его прямо к выходу. Жук послушно шагал, правда, при этом отчаянно ругался и крыл Ларниса последними словами.

Нис отпустил его сразу, как только вывел за дверь. Поднял руки.

– Никакой магии!

– Подтверждаю! – откликнулся старший дознаватель и отхлебнул взвар из стакана.

Взвар? Вот как? Он не пьет или сейчас на задании? Хотя какая мне разница, меня это не касается.

Поединок закончился, едва начавшись, посетители едва ли сделали пару глотков эля. Но разочарованными они не выглядели.

– Что, Жук, уел тебя малец? – спросил гном, важно восседавший прямо на столе. – Я всегда говорил, что рост не имеет значения!

Похоже, хозяин трактира давно напрашивался на неприятности. Он нахмурился, потирая плечо.

– Ладно, твоя взяла. Следующую неделю работаешь у меня с пяти вечера до закрытия. Серебрушка за смену. И не опаздывать!

Вот так и получилось, что на ближайшее время мы обеспечили себя работой. А там видно будет!

– Ты такой сильный, – сказала я, когда мы с Нисом возвращались домой по темным улицам.

Нис задумчиво качнул головой.

– Борьба была не совсем честной: хозяин трактира человек, а я…

Я обняла его за руку и прижалась к плечу.

– Уговор был не использовать магию. Жук сам виноват, нельзя быть таким самоуверенным. Зато теперь у нас есть работа!

Нис чмокнул меня в макушку.

– Да, ты права. Если дело и дальше так пойдет, то скоро закроем твой долг перед академией в этом семестре.

После этих слов сделалось не по себе.

– Нис, ты ведь не собираешься?..

– Собираюсь! Я уже заплатил за год обучения. Одежда у меня есть, крыша над головой тоже. Или ты думаешь, я стану складывать монеты в мешок и любоваться ими перед сном, как какой-нибудь гном?

– Рубелла бы стукнула тебя по коленке за такие слова! – хихикнула я.

Рубелла бы и меня сейчас стукнула и напомнила бы, что когда-нибудь придется расплачиваться. Однако у Ниса была возможность воспользоваться ситуацией, а в итоге он же меня и убеждал, что надо подождать. Недоверие убивает любовь, и я хочу полностью доверять Ларнису.

– Но если тебе будет нужна моя помощь, то ты ее примешь без возражений! – строго сказала я.

– Договорились!

* * *

Мы обменялись улыбками. А потом я вспомнила о господине Тинере. Видел ли его Нис? Оказывается, да, но он успокоил мои сомнения:

– Едва ли он явился в трактир по наши души. У дознавателей много работы в разных районах города. Это просто совпадение.

Вечер выдался на удивление славный – тихий, теплый, будто последний поцелуй осени перед расставанием. Мы шли, держась за руки, и в целом мире не было никого счастливее нас. Все тревоги остались позади: нос больше не кровил, учеба ладилась, Нис перестал терзать себя чувством вины… Перестал ли? Я искоса взглянула на него и осторожно напомнила:

– Мы давно не ходили в лавку.

Ларнис понял намек, улыбнулся.

– Не волнуйся за меня, Лети. Кровь мне нужна не так часто, по ощущениям раза два-три в месяц. И теперь, когда я почувствую жажду, я знаю, как мне ее утолить. К тому же…

Он задумался на миг, качнул головой.

– Возможно, я все-таки не вампир? Или вампир-полукровка? Где мои клыки?

Нис потрогал указательным пальцем зуб, будто ожидал, что прямо сейчас внезапно обнаружится, что клыки подросли и заострились. Я пожала плечами.

– Не знаю. Может, ты болел? Давно не пил кровь и они втянулись?

Мы одновременно рассмеялись, представив, как втягиваются клыки.

– А может, на тебя наложили заклятие?

Заклятие! А ведь эта мысль уже приходила мне в голову, когда я посмотрела на амулет, протянутый мне мэтрисс Лул. Вернее, на разноцветные нити, опутавшие его. Похожие я видела на теле Ларниса, когда защитное поле дома ректора отбросило его от крыльца. Но кто бы стал его зачаровывать и зачем? Нис и не догадывался, что он опутан магией, не чувствовал ее. Хотя… Что, если так сработала защита от нерадивых студентов? Обезвредила хулигана и тут же развеялась.

– Заклятие? – переспросил Нис, внимательно глядя на меня.

– Нет-нет, это я так, предположила.

У меня нет никаких доказательств. К чему волновать Ларниса попусту.

На углу улицы торговал орешками и сухофруктами припозднившийся лоточник. Он так обрадовался покупателям, что отдал нам последние два кулечка засахаренной клюквы за пару медных монет. Я протянула бумажный пакетик Нису, но тот с улыбкой покачал головой.

– Ты ведь знаешь, Лети, это для меня не лакомство.

– Я бы позволила тебе полакомиться, – лукаво ответила я. – Но ты упираешься. Интересно, моя кровь показалась бы тебе вкусной?

Клянусь, я и не думала его дразнить, а Нис сжал губы, взгляд потемнел. Я, сама того не зная, сделала ему больно.

– Прости, – прошептала я, заглядывая ему в глаза. – Просто знай, что для меня это мелочи. Для меня это радость. И тебе не нужно было бы идти в лавку.

Ларнис судорожно сглотнул, сгреб меня в объятия, зарылся лицом в волосы.

– Моя сладкая Лети. Моя вкусная Лети. Один только твой аромат сводит меня с ума. Но я никогда не стану пробовать твою кровь. Никогда, моя родная.

– Ну почему, глупый? Это ведь как пройти мимо пекарни, почувствовать запах свежих булочек с корицей и… не попробовать? Держать в руках сочное яблоко и не откусить?

– Зато моя булочка всегда со мной, – усмехнулся Ларнис.

А потом отстранился и сделался серьезен, как никогда.

– Что, если, попробовав, я уже не смогу остановиться?

– Нет, что ты! Я уверена…

– А я не уверен, – оборвал он меня. – И, прошу тебя, закончим этот разговор.

Он взял меня за руку и молча повел вперед. Он так расстроился, что я даже не стала вслух говорить о том, что моя кровь могла бы разгадать тайну моего рождения. Помочь отыскать отца. Видимо, пока не время просить об этом.

Глава 24

Летиция

Спокойная жизнь закончилась, не успев начаться, на следующее утро после того, как мы с Ларнисом отработали последний день на постоялом дворе. Хозяин расплатился сполна, не обманул, и на обратном пути мы сразу зашли к казначею, чтобы внести часть суммы.

Суровый гном тщательно пересчитал монеты, сложил в два столбика медные и серебряные, достал обтрепанный журнал, куда вписывал долги студентов, и долго перелистывал засаленные страницы, бормоча под нос мою фамилию.

– Хаул… Хаул… Вот ты где.

Он зачеркнул прошлую цифру, стоящую в строчке рядом с моим именем, и вписал новую.

– Вот что я тебе скажу, Летиция Хаул, до конца семестра осталось полтора месяца, а ты не выплатила даже половины. Смотри, долги растут как снежный ком. В прошлом году злостных неплательщиков пришлось отчислить. А что делать? Академия существует благодаря этим взносам, зато не зависит ни от светлых богов, ни от темных, ни от местной власти, ни от самого короля.

Гном исподлобья взглянул на меня сквозь полукружья спущенных на нос очков: все ли я поняла?

– Да, конечно, я успею, я соберу… – пролепетала я пристыженно.

А ведь давно могла набрать нужную сумму. Сама виновата, и на малыша Горги нечего валить, из-за него я пропустила неделю, а из-за своей лени потеряла гораздо больше времени.

Ларнис навис над казначеем и вгляделся в раскрытую страницу журнала.

– Восемь золотых? Ерунда. Тебя никто не отчислит, Лети!

Гном сумрачно усмехнулся и посмотрел на Ларниса тяжелым взглядом.

– Ректор бы не отчислил, но он… хм… сейчас не в состоянии что-то решать. А совет отчислит в два счета. Сейчас совет управляет академией.

– Совет? Кто в него входит?

– Все деканы факультетов и некоторые преподаватели, – ответил казначей, и его тонкие губы изогнулись в брезгливой гримасе.

Гном явно недолюбливал совет. Интересно почему? Хотя работники всегда найдут повод невзлюбить начальство.

– А что, ректор так плох? – спросила я.

Я никогда не встречала таинственного ректора, но он всегда незримо присутствовал где-то неподалеку. Я видела его дом и заросшую цветочную клумбу у крыльца, задернутые шторы и неясное движение в комнате наверху. Я была в его кабинете, сидела напротив кресла, где обычно располагался он, принимая студентов. Я рассмотрела книги на полках и картины на стене. Преподаватели всегда говорили о ректоре коротко и туманно, из-за этого казалось, что они чего-то недоговаривают. Но все же начальник академии был реальным человеком из плоти и крови, и так странно, что я до сих пор ни разу его не видела. Это можно объяснить только тяжелой болезнью.

– Был совсем плох, – кивнул гном. – Сейчас вроде получше… Хотя это как судить.

Почему все служащие этой академии говорят загадками? Просто невозможно терпеть!

– Так он болен или нет? – не выдержала я.

– Он болен, – согласился казначей. – Или нет…

Алый камень на цепочке замерцал, сдерживая рвущуюся изнутри злость. Как вовремя мне его подарили! Неизвестно, чем бы кончилось дело, не будь на моей шее амулета.

– Ш-ш-ш… – успокаивающе прошептал Нис, обнимая меня. – Пойдем, Лети, ты устала сегодня.

Обернулся у порога и бросил через плечо:

– Мы наберем нужную сумму до конца семестра.

С утра первой стояла лекция по искусству ментальной защиты, но ее внезапно отменили: декана факультета вызвали по важному делу. Наш курс отправился шататься по аллеям парка.

Парни тут же устроили купание в опавшей листве, но потом поняли, что куда интереснее обсыпать девчонок охапками листьев и засовывать им за шиворот тонкие веточки и траву, ведь девчонки визжат, убегают, отстреливаются молниями и кидаются пульсарами. Ужасно весело! Парням, естественно. Я в очередной раз порадовалась, что на меня никто не покушается: сокурсники косились на Ларниса, который возвышался рядом и поглядывал на дуралеев с предостережением, и обходили нас по широкой дуге.

Неожиданно к нашему курсу присоединились первогодки-целители. Они тут же с азартом включились в игру, которая перешла на новую стадию: зарой однокашника в листья, да так, чтобы и нос наружу не торчал!

К нам с Нисом подошел Тим – парнишка, с которым мы познакомились в таверне «Пивной дух», кажется, вечность назад. Они с Ларнисом сидели за одним столом. С будущим целителем мы общались редко, чаще перекидывались парой слов или кивали друг другу, столкнувшись в столовой, но сейчас, увидев нас, он подошел поздороваться.

– У вас тоже занятие отменили? Мэтр Орто сорвался прямо с лекции. Служитель принес ему записку, тот прочитал и сразу ушел. Попросил вести себя тихо.

Мы посмотрели на орущую толпу и разворошенную поляну и рассмеялись.

– Видно, какой-то важный вопрос, если все деканы решили собраться, – сказала я.

Мы с Нисом переглянулись, подумав об одном и том же – о совете. Что же стряслось?

Пока я размышляла об этом, на тропинке, ведущей прямиком от главного корпуса, показался гном-служитель в коричневом плаще и островерхой шапке. Одежда выдавала в нем курьера, который разносит документы, справки, записки – бумажной работы в академии полно, и порой проще использовать посыльного, чем прибегать к магии: никакого магического резерва не хватит.

«Куда это он торопится?» – подумала я.

И каково же было мое удивление, когда курьер направился в мою сторону и протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги.

– Записка от декана.

Мы с Нисом снова переглянулись, и я развернула послание так, чтобы Ларнис тоже смог прочитать. На листе размашистым почерком было начертано всего несколько слов: «Летиция, явитесь в кабинет ректора немедленно. Мэтр Орто».

О светлые боги, неужели отчислят?

Я скомкала записку и вскинула на Ниса испуганный взгляд.

– Пойдем вместе, – успокоил меня он.

Не думала я, что окажусь в кабинете ректора так скоро! Что же за напасть такая! Деканы сидели на прежних местах, кресло ректора пустовало, но добавился еще кто-то… Я пригляделась и вздрогнула. Рядом с мэтром Орто сидел уже знакомый мне старший дознаватель – господин Тинер. Его узкое лицо не выражало совершенно никаких эмоций, однако именно он заговорил первым:

– Здравствуй, Летиция, мы уже заждались.

Я споткнулась на пороге, но потом все же заставила себя пройти вперед, прямо к столу, чувствуя себя при этом преступником перед присяжными. За что меня будут судить?

Однако следующая фраза дознавателя повергла меня в еще больший ступор.

– Мне нужна твоя помощь, Летиция.

Я вскинула изумленный взгляд на господина Тинера. Судя по серьезному выражению лица – не шутит. Поглядела на мэтра Орто, тот кивнул, мол, выслушай. Нис стоял за спиной, и я ощущала его молчаливую поддержку.

– Присаживайся, – предложил мэтр Ригас и тут же поправился: – Оба присаживайтесь.

Ларнис отодвинул для меня стул, и я не столько села, сколько рухнула на него, сжала на коленях дрожащие руки и уставилась на худощавого строгого дознавателя. Тот сразу перешел к делу:

– Летиция, во-первых, принуждать тебя никто не станет. Я никогда не думал, что придется обращаться с таким предложением к первокурснице, но нужда заставляет.

Он невесело хмыкнул, точно удивлялся превратностям судьбы.

– Ты обладаешь уникальным даром. Мертвые могут поведать тебе гораздо больше, чем, как это ни прискорбно осознавать, даже мне.

Я слушала, затаив дыхание. Что же случилось, если без помощи первокурсницы не обойтись? И с какими мертвецами мне придется говорить на этот раз?

Ларнис дернулся, словно хотел что-то сказать, но мэтр Орто поднял ладонь: «Молчи!»

– Дело касается девушек. Мертвых девушек. Убитых и изувеченных неизвестным злодеем. – Каждое слово дознавателя тяжелым камнем падало прямо в душу. – Найдено и опознано пять несчастных, но только два тела в достаточно хорошем состоянии, чтобы их можно было допросить. Остальных нашли слишком поздно. Преступник делает все, чтобы замести следы: тела прячет в заброшенных домах в Пеструшках. Проклятый район, если бы я только знал, куда меня, зеленого выпускника, назначают старшим дознавателем, отказался бы сразу… Так вот, пять убитых девушек, но на самом деле, уверен, их больше, тела мы время от времени находим до сих пор. Последнее обнаружилось на территории прилегающего участка, в сквере. Преступник завернул жертву в плащ и спрятал внутри небольшой пещеры. Тело случайно нашел мальчик, вернее, его собака. Опознать девушку удалось по кулону в виде четырехлистного клевера – подарку матери.

Меня трясло все сильнее, а ведь я еще не видела тел, только представила. Нис накрыл мои сцепленные в замок руки своей ладонью. Господин Тинер прервался, встал, налил воды из графина и протянул мне стакан. Деканы грустно переглядывались, мэтрисс Лул вздыхала.

– Оказалось, что девушка – пропавшая несколько месяцев назад дочь графа Ви’Корри. Он дошел до самого короля, требуя разыскать и казнить преступника. Но…

Старший дознаватель сжал губы: ему нелегко было продолжать.

– Но следствие топчется на месте.

– Почему? – не выдержала я. – Вы сказали, что два тела в достаточно хорошем состоянии. Вы ведь допросили их?

– То, что я сейчас скажу, Летиция, строго секретно. Я могу наложить на тебя и твоего друга заклятие молчания, но не хочу этого делать. Лучше, если помощник доверяет своему начальнику. Достаточно обещания.

– Помощник? – произнесла я одними губами. – Н-начальнику?

– Вернее, помощники. – Господин Тинер перевел взгляд на Ниса, который нервно ерзал на стуле и до сих пор хранил молчание лишь потому, что мэтр Орто подавал ему гневные знаки и многозначительно хмурил брови. – Мне сказали, что твой друг не отвяжется все равно, так что нанимаю вас двоих. Если согласитесь…

Старший дознаватель задумчиво посмотрел на Ларниса. Я заметила, что во время рассказа он нет-нет да поглядывал на него.

– Мне кажется, я когда-то знал твоего отца, мальчик. Ты мне очень кого-то напоминаешь. Но меня предупредили, что ты потерял память… Я постараюсь помочь, чем смогу.

– Вы хотели взять с них обещание не разглашать тайные сведения. – Мэтр Орто вернул разговор в нужное русло.

– Обещаю! – пискнула я.

– Обещаю, – эхом отозвался Нис и все-таки не вытерпел, несмотря на грозные брови мэтра Орто: – Но не могу обещать, что станем помогать.

– Об этом после! – прикрикнул на него мэтр Ригас.

– Хорошо, – продолжил старший дознаватель. – Ты спрашиваешь, Летиция, допросили ли мы их? Мы пытались. У несчастных перерезано горло, да так, что голова едва держится… Пей воду, Летиция. Дыши! Они не могут говорить, не могут даже кивнуть – «да» или «нет». К тому же после неоднократных допросов тела просто перестали реагировать на заклинания воззвания. Мы перепробовали все способы.

– Чем же я тогда сумею помочь? – воскликнула я. – Ведь от них и короткого слова не добьешься!

Господин Тинер помрачнел и развел руками.

– Мы не знаем. Но надеемся, что твой дар поможет. Если откровенно, цепляемся за соломинку. Неделю назад я как раз осматривал сквер, где нашли тело юной графини, а на обратном пути зашел в таверну, поглядеть, послушать, что говорят местные. Я не ожидал встретить там тебя, но увидев, подумал, что это знак.

Он замолчал. Серые глаза дознавателя посмотрели на меня с неожиданной теплотой и даже сочувствием.

– Они – такие же, как ты. Юные девочки, чью жизнь прервали самым варварским способом. Преступник до сих пор на свободе и, возможно, прямо сейчас разыскивает новую жертву. Я бы никогда не стал просить помощи у первокурсницы, если бы видел иной выход.

– Что-то еще мне нужно знать? – хрипло спросила я.

– Да. Тела почти полностью обескровлены, что неудивительно при имеющихся ранах. Хотя одежда жертв, что странно, лишь слегка испачкана кровью. И еще…

Он сделал паузу: верно, нелегко сообщать такие вещи восемнадцатилетней студентке, но я уже догадалась сама.

– Он взял их силой? – прошептала я.

Господин Тинер кивнул.

– Прежде чем ты дашь ответ, согласна ли ты стать моей помощницей, добавлю вот что: я полностью погашу твой долг перед академией и заплачу за следующий семестр, плюс вы с Ларнисом будете получать по серебряной монете в день.

Признаюсь, я бы согласилась помогать и бесплатно: разве я могу отказаться, если именно мой дар может указать на гада? Но если еще и денег дадут, то сомнений и вовсе не остается!

– Я согласна.

– Нет! – неожиданно подал голос Ларнис.

Он вскочил, оперся на стол, с высоты своего роста разглядывая преподавателей.

– Летиция не может управлять даром! Он опасен! Он убивает ее!

Так вот что он пытался сказать все это время!

Мэрт Орто поднялся, в упор глядя на Ларниса.

– Для того мы и собрали совет с утра пораньше, как только господин Грегори Тинер обратился с просьбой пригласить первокурсницу на практику в свое отделение. Мы все обсудили и пришли к мнению, что, если Летиция будет снимать амулет на короткое время лишь для того, чтобы провести допрос, ее дар не успеет сильно ей навредить!

Я встала на непослушные ноги, тронула Ниса за плечо.

– Я все уже решила, Нис. Я хочу помочь.

Ларнис оглянулся, и в его глазах я увидела печаль и страх. «Я боюсь за тебя!» – читалось в них, но вслух он сказал:

– Будем помогать вместе.

Глава 25

Ларнис

Главное ведомство охраны порядка напоминало крепость. Да оно и было крепостью в прошлом, когда на месте большого города стояло поселение, окруженное крепкими стенами. С тех пор часть крепостных сооружений разобрали, но и оставшихся с лихвой хватало, чтобы разместить гарнизон городских стражников. Здесь же располагалась тюрьма, часть бывшей крепости, которую в народе так и называли – Черная. Хотя на самом деле стены обычные, серые, сложенные из камня. Прозвали ее так не из-за цвета, а из-за гнетущей атмосферы отчаяния и безысходности, которой было пропитано это место.

Я давно перестал задаваться вопросом, почему я это знаю. Знаю, и все.

Особняком стояло двухэтажное неприметное здание – прозекторская, где в стазисе хранятся тела, если дела об убийстве еще не закрыты. Дознаватели время от времени возвращались к ним, теперь и нам с Лети предстояло посетить мрачное место.

Господин Тинер встретил нас у ворот крепости и, предъявив охранникам у входа фибулу с аметистом, провел за собой.

Мы словно оказались в другом мире, куда более мрачном и суровом, чем тот, что ждал нас снаружи. Неказистые постройки, двор, раскисший от осенней грязи. Даже небо и то словно выцвело, набрякло дождем. Ни деревца, ни травинки.

– За мной, – коротко приказал старший дознаватель и за все время, пока мы шли к строению грязно-серого цвета, больше не произнес ни слова.

Лети сосредоточенно шагала вперед, приподняв подол платья, чтобы не испачкать его. Она не жаловалась, но я понимал, как сильно ей не по себе. И это мы еще не видели убитых.

В прозекторской нас ожидал угрюмый орк, сидящий на посту дежурного.

– Нам нужна свободная комната для работы и материалы С67 и С68, – отрывисто бросил наш сопровождающий и протянул дежурному бумагу с печатью, потом посмотрел на бледную Лети, качнул головой и добавил: – Пожалуй, сегодня только материал С68.

Орк отпер ящик стола, забряцал ключами, вынул один.

– Второй кабинет. Подождите несколько минут, я все подготовлю.

Тяжело ступая и ворча, он удалился по коридору. Грохнула, отворяясь, дверь в подвал, заскрипели колеса тележки, на которой перевозили тела.

Я посмотрел на Лети. Моя бедная девочка, в лице ни кровинки. Какое тяжелое испытание ей предстоит! Я так гордился ею и одновременно так сильно за нее боялся!

Она ведь могла отказаться, никто бы не стал настаивать, никто бы и взглядом не упрекнул, но она согласилась сразу, когда поняла, зачем понадобился ее дар. Возможно, и мне нужно было задуматься о несчастных девушках и о справедливом возмездии, но… Я думал лишь о Летиции и ее безопасности.

– Можете проходить! – раздался издалека гулкий голос дежурного, усиленный эхом коридора.

Господин Тинер, прямой, как палка, устремился вперед. Он не сомневался, что мы последуем за ним. Лети, вздохнув, подняла на меня растерянный взгляд. Как мне хотелось подхватить ее на руки, прижать к груди и унести прочь из этого страшного места. Согреть, укутать в теплый плед, налить горячего травяного настоя.

– Ты ведь пойдешь со мной? – прошептала она, будто прочитала сомнение на моем лице.

– Конечно! Ни на шаг не отойду!

Я взял ее ледяные руки в свои, растер пальцы, стараясь передать хоть капельку тепла. Мысленно усмехнулся: все книги, которые я прочитал о проклятых кровопийцах и их прохладных, как у лягушек, телах, лгали. Я никогда не мерз, и температура моего тела была намного выше, чем у людей.

Господин Тинер ожидал нас в рабочей комнате дознавателей. Обычно в таких и проводят допросы: голые стены, в углу стол, на нем листы бумаги и карандаши, чтобы вести записи. В центре тележка с телом, накрытым до поры до времени темной тканью.

– Летиция, напоминаю, что тело убитой находится в стазисе, оно не изменилось с тех пор, как мы его обнаружили, а обнаружили почти сразу после смерти. Жертву так часто пытались допросить, что она уже не реагирует на формулы воззвания. Вся надежда на тебя. Скажи, когда будешь готова.

Дознаватель отошел к столу, чтобы прикрепить листы на дощечку: станет вести протокол допроса.

Лети теребила в руках цепь амулета и покусывала губы, глядя на очертания тела под покрывалом. Потом зажмурилась и сняла с шеи защищающий ее камень. Протянула мне.

– Подержишь? – голос дрожал.

Мне так хотелось схватить Лети в охапку, вытащить за дверь и уговорить отказаться от этого безумия. Без амулета она беззащитна, дар неуправляем и может наделать бед.

Но я всегда знал – видно, это всегда было частью моей души, – что близкий человек имеет право на принятие решения, пусть даже это решение опасно. Там, где заканчивается свобода выбора, заканчивается и любовь. Но я могу быть рядом и разделить с Летицией ее страх.

Я взял амулет, нагретый теплом тела Лети, бережно сжал, будто это могло защитить мою девочку. Мою отважную девочку.

– Я готова, – сказала она.

Господин Тинер кивнул и одним рывком сдернул ткань. Мы подошли ближе. Перед нами лежала девушка в простом, но достаточно нарядном платье. Каждый день в таких не гуляют, надевают только по праздникам или собираясь на свидание. Темные локоны, когда-то шелковистые и блестящие, теперь напоминали кукольные волосы. Бледные щеки, бескровные губы. Я грустно подумал, что девушка была хорошенькой и совсем юной, но кто-то безжалостно оборвал цветок жизни, не дав ему полностью распуститься.

На шее зияла страшная рана, кое-как стянутая грубыми стежками.

– Думали, что это поможет ей отвечать на вопросы, – сказал господин Тинер, заметив, что я смотрю на швы. – Бесполезно. Ну хоть голова держится – и то ладно.

Он откашлялся, поняв, что Летиции и без подробностей не по себе. И все же она сделала еще полшажка вперед.

– Ладно, – тихо-тихо произнесла она. – Я попробую.

Лети сотворила простейшую формулу воззвания: сложных нам пока и не давали. Тело никак не отреагировало на магию, даже не шевельнулось.

Господин Тинер напряженно смотрел на Летицию, сжав в руке карандаш так сильно, что, казалось, тот вот-вот переломится пополам, но не вмешивался.

Лети попробовала еще раз с тем же результатом. Она задумчиво опустила руки и стояла, не шевелясь, разглядывая несчастную.

– Мне жаль, что так случилось, – тихо произнесла она. – Позволь тебе помочь… Мы обязательно найдем того, кто это сделал.

А потом… Не знаю, успел ли дознаватель понять, что произошло, я – нет. Лишь почувствовал, что воздух вокруг словно сгустился от заполнившей его мощной магии, затрещали светильники, то разгораясь в полную силу, то угасая. Лети потерла переносицу уже привычным жестом, будто носовые кровотечения сделались чем-то вроде обыденной мелочи. Я протянул ей заранее приготовленный платок, в кармане их лежало еще несколько на всякий случай: одного может оказаться недостаточно. Лети прижала его к носу, и на белой материи тут же проступили алые пятна.

Как всегда в такие моменты, я начал дышать ртом: сладкий аромат крови сбивал, путал мысли. Сейчас Лети только не хватало моих алчных взглядов! Сегодня же отправлюсь в лавку, давно пора ее навестить…

И тут тело, безучастно лежащее на каталке, выгнулось в судороге, а через мгновение убитая девушка открыла глаза.

– Получилось! – шепотом воскликнул господин Тинер. – Я уж и не чаял!

Я встал за спиной у Лети, хотя и понимал, что мертвец не может навредить тому, кто к нему воззвал: так было спокойнее. Глаза убитой напоминали хрустальные шарики, затянутые мутной дымкой. Когда-то они были синего цвета. Несчастная бездумно смотрела вверх и шевелила губами.

– Сядь! – дрожащим голосом приказала Летиция.

Девушка подчинилась, хоть сесть ей удалось не с первого раза, руки и ноги двигались с трудом. Она сгорбилась на каталке, свесив босые ступни, голова тут же упала на грудь, темные пряди закрыли лицо.

– Голову она не держит, – объяснил дознаватель.

Он уже сосредоточился на деле, в голосе зазвучали строгие нотки начальника, беседующего с подчиненными. Он сунул мне в руки планшет с закрепленными на нем листами бумаги.

– Ларнис, будешь вести записи. Летиция, сейчас помогу.

Он обошел свидетельницу и, взяв ее голову ладонями, заставил смотреть прямо перед собой.

– Ты меня слышишь? – спросила Лети.

Мертвые губы шевельнулись, однако с них не сорвалось ни звука. Кивнуть или покачать головой девушка тоже не могла, но вдруг подняла руку и потянулась к Лети. Летиция невольно отшатнулась и спиной уперлась мне в грудь.

– Ты рядом, – выдохнула она.

– Я всегда рядом.

Мой ответ ее чуть-чуть подбодрил. Лети коснулась протянутых к ней пальцев.

– Слышишь? – повторила она.

И получила в ответ слабое пожатие.

– Ого! Такого раньше не было! – снова не сдержал эмоций господин Тинер. – Ну это просто из ряда вон! Ларнис, пишешь?

– Да.

– Летиция, спрашивай. «Твое имя Вайона Терми?»

Лети повторяла стандартные вопросы, я записывал и каждое пожатие вместо ответа отмечал как согласие. Следствие уже выяснило, кем была жертва, но процедура допроса всегда шла по определенным правилам. «Тебе двадцать лет? – Да. – Ты работала закройщицей в модном салоне госпожи Румии? – Да. – Пятнадцатого числа месяца зарева ты ушла вечером из дома и не вернулась? – Да».

Пятнадцатого числа? Больше трех месяцев назад. И убийца до сих пор на свободе.

– Ты пошла на свидание? – задал дознаватель следующий вопрос и от себя пояснил: – Мать Вайоны предполагает, что ее дочь отправилась на встречу с неизвестным ухажером. Она долго прихорашивалась, выбирала платье, предупредила, чтобы рано ее не ждали. Это очень удивило госпожу Терми, потому что обычно ее дочь была тихой и боязливой девушкой, домоседкой, которая не видела ничего, кроме работы. Такое поведение для нее нехарактерно.

– Ты пошла на свидание? – повторила вопрос Лети.

«Да», – безмолвно подтвердила девушка.

– В общем-то, все эти факты мы знали и прежде, а вот дальше – неизвестность. Никто не видел, с кем она уходила, никто не знает, кто ухаживал за Вайоной и ухаживал ли за ней кто-то. Убийца будто появился из ниоткуда и ушел в никуда. Словно он только познакомился со своей будущей жертвой и в этот же день уговорил скромную Вайону отправиться с ним на свидание.

– Тебя убил тот, с кем ты ходила на свидание? – спросила Летиция, не дожидаясь распоряжения господина Тинера, тот лишь крякнул, что помощница его опередила.

«Да».

С каждым новым вопросом жертва беспокоилась все сильнее, если можно так сказать о мертвых. Эхо памяти последних часов жизни – ужас, отчаяние, гнев – все это проявляется на допросе. Каждый убитый хочет, чтобы его убийцу нашли, пусть уже и не осознает этого.

Губы Вайоны хаотично двигались, глаза вращались в орбитах. Она изо всех сил стремилась что-то поведать нам, но не могла. Ее «да» уже не добавляли ничего нового к картине преступления. Господин Тинер просто тыкал пальцем в небо: «Твой убийца заказывал одежду в салоне? – Нет. – Ты познакомилась с ним по дороге домой? – Нет. – Ты его знала прежде? – Нет».

Лети без возражений повторяла вопросы, но было видно, что жертва слабеет, ее пожатия стали едва ощутимы. Моя девочка все качала и качала в нее магию. У ног валялись два измятых и залитых кровью платка, а третий она прижимала к носу.

– Хватит! – крикнул я, не выдержав. – Сколько можно ее мучить?

– Она уже ничего не чувствует, – отмахнулся дознаватель, потом пристально посмотрел на Лети: понял, что я говорю вовсе не о Вайоне. – Да. Сейчас. Еще немного. Держись, Летиция.

Он пожевал губами, раздумывая над следующим вопросом.

– Ты познакомилась с ним…

Тут меня будто подтолкнуло что-то изнутри. Я посмотрел на карандаш, который держал в руке, на листы бумаги. Выдрал из-под скрепки верхний, исписанный, и вложил карандаш в дрожащие пальцы Вайоны.

– Пусть напишет…

– Они не умеют писать! – строго оборвал меня господин Тинер: он расценил мои действия как баловство.

Но я не собирался уступать.

– Они и разговаривать раньше не умели, но Байтас Грыз отлично побеседовал с Летицией по душам!

Лети посмотрела на меня, на дознавателя и сказала:

– Вайона, напиши, где ты познакомилась со своим убийцей! Напиши все, что хочешь нам сообщить!

Мы видели, что время Вайоны, несмотря на все усилия Летиции, заканчивается, но просьба Лети будто пробудила в ней решимость. Грифель карандаша с усилием заскрипел по бумаге, рождая неровные строчки.

«Ночью… у окна спальни… Красивый… как принц… Идем… идем… Я как во сне… Весь день как во сне… Идти… Надо идти… Он ждет… Ждет… Поцелуй… Больно… Пусти… Больно… Больно… Темно…»

Мы с дознавателем, не отрываясь, следили за строчками, господин Тинер проговаривал их вслух. Но вот рука Вайоны упала, карандаш выкатился из нее, а несчастная девушка превратилась в безмолвное тело, которое уже не пробудить, зови не зови…

Я поскорее надел на шею Летиции амулет, прижал ее к себе, согревая.

– О светлые боги… – бормотал господин Тинер, растирая лоб. – Никогда не видел ничего подобного. Столько информации! Срочно нужно доложить. Летиция, Ларнис, вы свободны на сегодня. Летиция, ты отлично поработала.

Отлично поработала! Это так называется? Лети дрожала в моих объятиях и едва держалась на ногах. Я заскрипел зубами, чтобы не сорваться, и напомнил себе, что дознаватель всего лишь выполнял свою работу.

Господин Тинер развязал кошель и протянул две серебряные монеты – плата за день в качестве помощников дознавателя, и одну я собирался потратить прямо сейчас, чтобы накормить Летицию горячим ужином и напоить отваром стосила.

За столиком уютной маленькой кофейни Лети заметно взбодрилась, от мясной отбивной тоже отказываться не стала, чем очень меня обрадовала. Амулет на ее груди сиял ровным светом, показывая, что все в порядке.

– Съешь тоже что-нибудь.

– Я не хочу… Да, хорошо.

Я заказал себе стейк, чтобы составить Лети компанию, лишь бы она спокойно поела. Постепенно щеки ее порозовели, и Лети разговорилась.

– Не так уж и страшно было.

«Да, моя девочка, вот так и думай: совсем не страшно. Ты молодец».

– Жаль, нельзя рассказать Руму и Руби, вот бы я посмотрела на их лица! Нис, я думаю, нам правда повезло: такой опыт уже на первом курсе! Вот увидишь, у Арвила от зависти вся чешуя встанет дыбом, – весело тараторила Лети.

И я почти поверил, пока она не подняла на меня глаза, в которых я увидел свой отраженный страх: «Нис, не переживай за меня так сильно, давай притворимся, что все в порядке!»

Я выдавил из себя улыбку.

– Встанет дыбом и отвалится. Любопытно поглядеть на лысого василиска!

Лети благодарно улыбнулась в ответ. Только потом, когда на тарелках от жаркого ничего не осталось и Летиция ложечкой снимала крем с фруктового пирожного, она произнесла вслух то, о чем на самом деле думала:

– Вайона приняла его за принца. Нет, не за настоящего, конечно. Но он был красивый и, наверное, обходительный, как настоящий принц. А потом она весь день провела как во сне. Но мне кажется, что он ее будто зачаровал, околдовал. Вайона была скромной девушкой и не побежала бы без оглядки к незнакомому мужчине, как бы он ни был хорош. И этот странный поцелуй, от которого больно… Как считаешь, о чем это она?

У меня в груди все застыло. Признаюсь, до этого момента я не сопоставлял факты, а сейчас меня будто молния прошила. Все сведения по отдельности – необычное поведение девушки, обескровленное тело, странный болезненный поцелуй – сами по себе ничего не значили, но вместе они сложились в цельную картину.

Я вскочил на ноги.

– Необходимо найти господина Тинера, чтобы он с коллегами снова осмотрел тело. Вернее, разрез на шее.

– Зачем?

Лети еще ничего не понимала.

– Думаю, что причиной смерти послужила не рана на шее, разрез был нужен для того, чтобы скрыть истинную улику.

Лети кивнула: продолжай. С каким трудом я произнес следующие слова! Точно клещами из себя вытянул.

– Истинная улика – следы клыков. Скорее всего, убийца девушек – вампир.

Я больше не мог заставить себя смотреть в глаза Лети, которые в ужасе распахнулись после этого признания. Мне срочно нужно было выбраться на свежий воздух, чтобы осенний прохладный ветер выдул из сердца черную хмарь. Убийца – вампир. Тело найдено больше трех с половиной месяцев назад. Когда я, кем бы я ни был, еще находился в твердой памяти.

Лети выбежала следом. Взяла за руку, будто извинялась за то, что на мгновение испугалась.

– Вампиры могут быть убийцами. Так же, как люди и другие разумные существа, Нис. Нис! Посмотри на меня!

Она погладила меня по щеке, притянула за шею и коснулась поцелуем губ.

– Мой хороший, это не ты!

Лети тоже сложила два и два.

– Это не ты!

Мне нечего было ответить.

Глава 26

Летиция

– Посмотрите, – воодушевленно вещал мэтр Лазовский, приподняв над головой клыкастый череп с узкими глазницами. – Вы видите останки представителя древней расы фурий. К сожалению, раса полностью вымерла еще до того, как мир достиг единения. До сих пор неизвестно, что послужило причиной: неведомая болезнь или…

– Или их всех вырезали подчистую как опасных тварей, – сказал Арвил, как плюнул.

Ларнис сделал вид, что не слышал: как писал конспект, так и продолжил писать. На мгновение он сжал зубы, но не удостоил василиска и взгляда. Зато я воззрилась на однокурсника так, точно готова была испепелить.

– Арвил, следите за языком!

Поставив Арвила на место, преподаватель добавил:

– Увы, отчасти он прав. Многие расы становились жертвами гонений. Причиной могло послужить что угодно: странные обычаи, перья, чешуя и клыки или, наоборот, их отсутствие… Трудно поверить, но еще в начале нашего века в деревушках, где проживали люди, оборотня могли забить камнями. А уж вампиры…

Он посмотрел вверх, на стоящие амфитеатром парты, и, могу поклясться, задержал взгляд на Нисе. Да нет, показалось. Откуда бы мэтру Лазовскому знать, что Ларнис вампир? Нис скрывал правду от всех – от Рума, от декана, от других преподавателей. Я столько раз повторяла, что быть вампиром не стыдно. Уговаривала признаться и попросить совета – бесполезно. Для Ларниса его суть была чем-то вроде неизлечимой болезни. А самое печальное, что он пытался с собой бороться: до последнего терпел и не шел в лавку за кровью.

Все стало еще хуже после того, как выяснилось, что вампиром был и неизвестный убийца девушек. Догадка Ниса оказалась верной. Тела снова осмотрели и, так как теперь дознаватели знали, что искать, обнаружили следы клыков на шее. Объяснилось и необычное поведение девушек, которые бежали на свидание с первым встречным сломя голову: когда вампир глядел в глаза своей жертве, он мог приказать ей что угодно и заставить слушаться.

– Так же как я заставил тебя меня поцеловать, – тихо произнес Ларнис, когда мы, совершенно опустошенные допросом, возвращались в академию после долгого тяжелого дня. – Тогда, в трактире, в день нашего знакомства.

– Ты не заставлял! – горячо воскликнула я.

Нис грустно усмехнулся и не стал спорить, только головой покачал.

– Ну хорошо, ты хотел, чтобы я тебя поцеловала. И я поцеловала. Но ты не знал, что так умеешь, а теперь надумал себе всяких ужасов, я ведь вижу! Мало ли в Ройме вампиров, сам подумай. Иначе бы лавки, где продают кровь, давно разорились!

Если бы только Ларнис мог посмотреть на себя моими глазами, он бы сразу понял, что не замешан в гибели девушек. Да какой из него убийца!

– Я не знаю, во что теперь верить, – честно признался Нис после всех моих уговоров. – Если бы я помнил хоть что-то!

– Мы найдем настоящего убийцу! Но пока не нашли – пообещай, что не станешь записывать себя в чудовища!

Ларнис пообещал и теперь изо всех сил старался вести обычную студенческую жизнь. Мы ходили на лекции и практикумы, писали конспекты и зубрили. Сейчас, когда мой долг перед академией был погашен, мы могли позволить себе побездельничать.

По вечерам в столовой собиралась компания первокурсников с разных факультетов. Приходили под благовидным предлогом – делать сообща домашнее задание, а в итоге посиделки заканчивались то песнями под лютню, то страшными историями в полутьме. Под потолком мерцали огневики, студенты сидели, сбившись в тесные группы, и кто-нибудь непременно заводил старую как мир историю про преподавателя с синими зубами и про черный катафалк, неотступно преследующий того, кто его по неосторожности призвал.

В такие моменты я себя чувствовала едва ли не старушкой, которая повидала всякое и которую ничем не испугать.

– У-у, неинтересно с вами! – как-то возмутился Рум.

Он сунул мне под нос руку, отломанную у скелета в кабинете целителей, крича: «Рука ужаса потянулась к шейке нежного создания!» Я окинула и Рума, и руку скучающим взглядом: сущая ерунда после поединка Урагана со Смерчем. А Нис выдрал кость из пальцев оборотня и отбросил в сторону.

– Ничем этих фиолетовых не пронять! – фыркнул оборотень.

На время удалось забыть обо всех печалях. Господин Тинер больше не вызывал, амулет исправно оберегал меня от всплесков магии, а в учебном журнале напротив наших с Нисом имен стояли сплошь «отлично» и «превосходно».

И все бы ничего, если бы Ларнис пошел в лавку, как обещал. После того как он узнал, что убийца одной с ним расы, он будто специально решил себя помучить или наказать, не знаю. А может, хотел доказать себе, что продержится без крови сколько угодно.

Все мои намеки он пропускал мимо ушей, а когда я сказала прямо, отмахнулся с деланой беззаботностью:

– Лети, схожу в свое время, уже скоро.

Что за человек! То есть вампир. Неужели придется тащить за руку, как в первый раз?

Но случилось событие, после которого Нис сам понесся в лавку быстрее урагана.

И да, теперь я знаю, как появляются клыки!

Я давно хотела попросить Ниса попробовать мою кровь. Мне не давала покоя мысль, что разгадка моего происхождения где-то совсем близко, в моих венах, и если Ларнис попробует хоть капельку, то сможет увидеть что-то важное. Вдруг он узнает, кто мой отец?

Раньше я часто думала об отце, старалась представить, каким он был. Мама не успела рассказать, как она с ним познакомилась и где провела несколько месяцев после того, как сбежала из дома в восемнадцать лет. Разумеется, они любили друг друга, как иначе? Может быть, отец погиб и поэтому мама, уже беременная мной, вернулась к старшей сестре, которая терпеть не могла ни ее, ни противную писклю, которую мама принесла в подоле.

Лежа на чердаке, слушая шум капель, просачивающихся сквозь крышу, или шорох ветра по черепице, я воображала отца. Конечно, он сильный и красивый. У него темные волосы и синие глаза, как у меня, ведь мама была русоволосой и сероглазой. Я верила, что однажды папа разыщет меня и заберет с собой. Не важно, где мы станем жить – в красивом имении или ветхой лачуге, главное, что мы будем любящей семьей. Я видела как наяву, что вот он приходит вечером с работы, садится за стол и смотрит, как я накрываю ужин. Вот я сажусь рядом, а он ласково гладит меня по голове и спрашивает, как прошел день. И хотя я, как все незаконнорожденные дети, мечтала, что мой отец, конечно, какой-нибудь знатный Ви’, я никак не могла представить богатые комнаты, ковры и гобелены, слуг и серебряную посуду – я ведь их никогда не видела.

Время шло, я росла и постепенно выкинула из головы глупые фантазии. Смирилась с тем, что я никогда не увижу отца. Да, может, его уже и нет на свете.

А оказывается, смирилась не до конца. Нис сказал, что ни за что не станет пробовать мою кровь, но я каждый день боролась с собой: попросить – не попросить. Ну что ему стоит попробовать капельку? Подумаешь, нет клыков! Ведь можно добыть ее иначе: уколоть палец иголкой, порезать ножом.

Ларнис как-то объяснил, что это воля случая – какие видения он получит вместе с кровью. Сказал, что в первую очередь это воспоминания самого хозяина крови, причем иногда совершенно бесполезные, вроде мыслей о морковке, которая отлично уродилась в этом году. И лишь как послевкусие, как эхо – тайны рода, уходящие в глубину веков. Если сосредоточиться, то можно заглянуть дальше, но тогда и крови потребуется больше.

– С наперсток? – расспрашивала я. – Или стакан?

Я делала вид, что мне просто любопытно.

– Не знаю, не пробовал, – честно ответил Нис, после чего задумался и добавил: – Надеюсь, что не пробовал.

– А ведь отличная способность для дознавателя! Представляешь, расследуешь ты дело о воровстве, например.

Ларнис заинтересованно смотрел на меня: еще не догадался, к чему я клоню.

– И вор, такой матерый негодяище, ни в какую не признается. Мол, ничего не брал, ничего не видел, где лежит – не знаю!

– И?

– А ты его – цап за ручку, и все преступление как на ладони: что украл, когда, куда спрятал. И всех подельников тоже сдаст!

Нис ошарашенно моргнул, явно не разделяя моего восторга.

– Как хорошо, что у меня нет клыков! – рассмеялся он в конце концов. – Цапать вора за грязную лапищу мне что-то совсем не хочется, уж прости!

– А вдруг придется, – развела я руками и, будто хитрая лиса, спросила между прочим: – Что, если бы ручка была не грязная, а вполне симпатичная?

Я шутя поднесла запястье к его лицу. Я совсем не боялась Ниса, и мне так хотелось, чтобы он понял: я нисколько не опасаюсь, что он может мне навредить. Ларнис тихонько прикоснулся губами к венке, бьющейся под кожей. От каждого его поцелуя, даже самого невинного, по телу разливалась сладкая нега. Хотелось полностью отдаться его ласкам, но Нис никогда не заходил далеко, он себя контролировал гораздо лучше, чем я.

Железная выдержка, что и говорить. Вот и в лавку он не шел, притворялся, что все отлично, а у самого уже синяки под глазами появились, как от недосыпа. Я и злилась на него, и переживала ужасно.

Конечно, знай он заранее, что не такой уж он железный, не стал бы упрямиться…

В один из вечеров мы с Ларнисом занимались в его комнате. Рум с парнями факультета боевиков гонял по раскисшему полю кожаный мяч, заполненный землей. Никогда не пойму эту игру: что за удовольствие валяться в грязи, получать синяки и шишки и радоваться, как дети, тому, что замызганный мяч пролетит между двух столбиков.

Нис за столом рассчитывал формулу боевого подчинения для двух марионеток. Сложное дело, до сих пор не представляю, как некоторые некроманты поднимали целые армии. Я сидела на кровати и учила параграф из истории магии. Тоска и скука. По сто раз перечитывала один и тот же абзац и все никак не запоминала. Наконец перевернула страницу и неловко порезалась листом. Ларнис обернулся, я еще даже не успела сказать: «Ой!» Почувствовал запах крови.

– Больно?

– Ерунда!

Я хотела слизнуть капельку, выступившую на кончике пальца, и тут меня будто под локоть кто-то толкнул: сейчас или никогда.

– Нис, иди сюда.

Он вопросительно приподнял бровь, но подошел: подумал, что мне нужно объяснить какое-то непонятное место в учебнике, я часто просила его об этом. Сел рядом, заглянул в открытую книгу.

– Первые учебные заведения, которые начали обучать магов? Это просто…

И замолчал, потому что я взобралась к нему на колени, поцеловала в щеку и потерлась носом. Нис чуть отодвинулся и заглянул мне в лицо.

– Почему мне кажется, что ты задумала какую-то шалость? – спросил он, хитро прищурившись.

– Совсем маленькую и неопасную, – призналась я и подняла палец, на котором, будто крошечный драгоценный камень, лежала алая капелька. – Мне так хочется узнать что-нибудь о своем отце, о том, откуда я… Если ничего не увидишь – ладно. Но попробовать-то можно?

Ларнис как зачарованный смотрел на ранку и совсем перестал дышать. А потом сказал:

– Нет.

И нашел мои губы, будто его нежный поцелуй мог подсластить горечь от отказа.

– Пожалуйста, пожалуйста… – шептала я каждый раз, когда он на мгновение отрывался от моих губ.

А потом расплакалась. Это ужасно нечестно и обидно: разгадка так близко, но не дотянуться.

Нис зажмурился, качнул головой, я видела, что в его душе идет нешуточная борьба.

– Хорошо, я попробую. Но если ничего не увижу – повторять мы не станем!

– Да-да! – воскликнула я, не веря своим ушам: неужели согласился?

Нис взял мою руку, поцеловал ладонь, слизнул каплю крови и вздохнул так сильно, так… будто его ударило что-то изнутри. Оттого, что он что-то увидел, или?..

– Слишком мало крови, – хрипло сказал он. – Не получится, извини.

– Но ты хоть что-нибудь увидел?

– Да… Твою любовь…

Наши взгляды встретились, и мы снова очутились в объятиях друг друга. Конспект и учебник лежали забытые, огневик я погасила щелчком пальцев, и лишь свеча догорала на столе. В полутьме я слышала только наше прерывистое дыхание и шорох материи, скользнувшей по плечам Ларниса. Я расстегнула его рубашку, стремясь ощутить жар его гладкой кожи. Снова, как в прошлый раз, потянула завязки на кофте, освобождая ворот.

– Лети… – Нис поцеловал обнаженную ключицу. – Моя Лети… Моя любимая девочка…

От поцелуя сделалось щекотно, я хихикнула. Откинула голову ему на плечо, подставляя шею под ласки. Нис обнял меня крепко-крепко, прижал к груди, и кожу неожиданно обожгло короткой болью. Она длилась всего полмгновения – будто две раскаленные иглы коснулись шеи, но тут же на место тревоги пришел покой. По телу расплылось сладкое томление, я прикрыла глаза. Голова чуть-чуть кружилась, и чудилось, будто я качаюсь на мягких волнах. Я ни о чем не думала в этот момент.

И оказалась совершенно не готова к тому, что Нис вскочит на ноги, столкнув меня на кровать.

– Ты чего?

Место поцелуя саднило. Я потрогала и почувствовала влагу под пальцами, посмотрела и удивилась – они оказались запачканы кровью.

Кровь тонкой струйкой струилась из уголка рта Ниса. Он будто оцепенел, глядя на меня. Оцепенела и я: из-под верхней губы Ларниса посверкивали клыки.

Вот тогда я испугалась: не за себя, а за него.

– Все хорошо! – крикнула я. – Я сама попросила! Мне ни капельки не больно!

Нис, не сводя с меня взгляда, нашарил рубашку, которую мы скинули на пол в порыве страсти, натянул, принялся застегивать пуговицы, отступая к двери.

– Нис?

– Лети, иди к себе, – сказал он мертвым голосом. – Промой ранки.

Стянул с крючка куртку.

– Нис, куда ты собрался на ночь глядя?

Я чуть не плакала. Только бы Ларнис не натворил глупостей.

– В лавку. Мне нужно в лавку. А тебе нужно отдохнуть.

Ага, отдохнуть! Самое время для отдыха. Едва за Нисом щелкнул замок, я тут же вскочила. Немного повело в сторону, но я потерла виски и очень скоро пришла в себя. Догоню и объясню, что он не сделал ничего плохого, просто слишком долго терпел и отказывал своему телу в самом необходимом. Мы все ошибаемся!

Но когда я спустилась на крыльцо общежития, Ларниса и след простыл. Я забыла, как быстро передвигаются вампиры. Что же, пойду за ним и перехвачу на обратном пути.

Я торопилась и не подумала о том, что воротник кофты испачкан кровью. Поймала несколько косых взглядов прохожих и лишь тогда опомнилась, запахнула плотнее накидку, надела капюшон.

Осенью темнеет рано. На улицах уже горели фонари, а жители стремились поскорее добраться до теплых домов, поужинать со своими семьями и сесть у очага, закутавшись в плед.

Пока я шла, руки и ноги совсем окоченели. Я всматривалась в лица людей, идущих навстречу, но Ниса среди них не было. Так и добралась до самой лавки, в окне которой, к счастью, горел свет.

Я взбежала на крыльцо, толкнула дверь и разочарованно опустила плечи. Слабая надежда, что Ларнис еще здесь – задержался, выбирая флакон, или просто решил погреться, – не оправдалась: в помещении пусто, за прилавком никого. Я потопталась на месте, но ловить здесь нечего. Если Нис и приходил, то уже ушел.

Только бы не натворил глупостей! Лишь бы вернулся ко мне и мы спокойно поговорили! А что, если он прямо сейчас ищет меня?

Я метнулась к выходу, на ходу натягивая перчатки: сняла их, думая немного погреться, но теперь не до этого. Я спешила, ничего не видела перед собой, и получилось так, что на самом пороге столкнулась нос к носу с незнакомцем. Наступила ему на ногу, вскрикнула от неожиданности и отшатнулась. Упала бы, если бы посетитель лавки не подхватил меня под руку.

– Осторожнее, леди.

– Я не леди, – буркнула я, освобождая локоть. – Извините, что чуть не сбила.

– И вы меня простите, что не успел избежать столкновения.

Незнакомец чуть поклонился, и тогда я его рассмотрела как следует. Молодой, с оливковой кожей, с копной черных кудрей и глазами цвета травяного отвара. Он улыбнулся, и я увидела клыки.

– Вы вампир! – воскликнула я, почему-то страшно удивившись.

Хотя сама недавно убеждала Ниса, что он не единственный вампир в Ройме. И где еще встретить представителей его расы, как не в кровяной лавке!

– Конечно! А вы, как понимаю, благородный жертвователь? Что бы мы без вас делали!

– Я… Нет, я здесь случайно.

Стушевавшись, я подтянула повыше ворот, чтобы скрыть следы укуса. Глупая затея, если учесть, что у вампиров отличное обоняние: он почуял запах моей крови сразу, как только вошел.

– Жаль, жаль.

Посетитель продолжал улыбаться. Он наклонился вперед, взгляд скользнул по моему лицу, ноздри затрепетали.

– Я заплачу втрое больше, чем твой последний клиент. Я ведь вижу, что ты знакома с нашей расой не понаслышке.

– Да что вы себе позволяете!

– Укус на твоей шее. Я тоже не люблю эти консервы, вижу, что и твой… хм… друг… предпочитает действовать по старинке.

Я почувствовала себя крайне неуютно под его пристальным взглядом; тяжелый дух, стоящий в лавке, мешал вдохнуть полной грудью.

– Пропустите меня! – пискнула я, готовая в голос звать хозяина, если только этот неприятный тип загородит мне путь.

Но незнакомец без слов освободил дорогу.

– И ни к чему так волноваться, прекрасная леди. Но все же подумайте над моим предложением.

Посетитель пошевелил пальцами, как парфюмер в модном магазине на центральной улице, когда, разбрызгав духи, разгоняет в воздухе аромат.

– Он говорил вам, что вы пахнете будто роза? Нет, будто букет весенних, едва распустившихся цветов?

Я не стала дослушивать, прошла мимо, высоко подняв голову, однако, как только очутилась на улице, тут же сорвалась на бег. Какой гадкий парень! Я неслась по каменной мостовой, не чуя под собой ног, но скоро легкие словно наполнились морозными иголками и в боку закололо. Тогда я прислонилась к стене в какой-то подворотне и постаралась отдышаться.

Не самое лучшее место я выбрала для отдыха: в подворотню выходили глухие стены домов, и если кто-то станет преследовать меня…

«Так, Лети, тебя никто не преследует, опомнись!»

Будто накаркала! В узком проходе появились два, три… О боги, пять грузных силуэтов. Я затаилась, притихла, надеясь слиться с сумерками. Но все же не заметить меня на фоне серой стены было невозможно. Когда я поняла, что меня увидели, решила больше не прятаться, наоборот, зажгла светлячок, осветивший пространство, точно яркий фонарик.

– Привет, ребята! – дружелюбно обратилась я к орку, идущему впереди, а заодно улыбнулась трем оборотням и человеку, которые стояли за его спиной.

Они не улыбнулись в ответ и вообще выглядели слишком угрюмо и зловеще для случайных прохожих.

– Я немножко заблудилась!

Я продолжила жизнерадостно заговаривать им зубы, а что еще оставалось?

– Проводите меня в академию? Я учусь на мага и уже на… м-м… третьем курсе!

Кого я хотела испугать! Да у меня на лице написано, что я глупая первогодка.

– Пр-роводим, – рыкнул орк. – Тебе понр-равится!

Я медленно вдохнула и выдохнула, концентрируя магию в районе солнечного сплетения. Занятий по боевой некромантии у нас было раз-два и обчелся, но мэтр Аци обучил азам. Заклятие «Темный вихрь» било сразу по нескольким противникам, расходилось в стороны, главное, вложить как можно больше сил. И я ударила отлично, мэтр Аци остался бы мной доволен! Однако мои преследователи не шелохнулись, а орк, почуяв магию, нехорошо осклабился.

Только теперь я увидела у них экраны – особые амулеты, защищающие от заклятий. Не от всех, конечно, но от магии студентки-первокурсницы точно уберегут. А ведь стоят такие уймищу денег! Зачем разбойникам-головорезам дорогие артефакты? Так часто охотятся на магов?

Подумаю позже!

Я сжала в ладони собственный амулет, сдерживающий дар. Ох, бедный мой нос! Но другого выхода нет…

Орк протянул грубую, покрытую коростой пятерню: мгновение – и она сомкнется на запястье. Я зажмурилась и рванула цепочку.

– Что здесь происходит? – раздался голос, который я никак не чаяла услышать. – Летиция, иди ко мне!

В проеме между домами стоял Ларнис, его лицо было совершенно спокойно, одна я знала, что сжатые челюсти и прищуренные глаза не предвещают ничего хорошего.

– Ее никто не отпускал! – с вызовом рявкнул орк.

Он встал передо мной, уперев руки в бока, а его амбалы выстроились рядом. Ларнис поглядел на них так, будто у его ног копошились тараканы или крысы.

– Лети, не отпускай амулет, – сказал он.

И как только разглядел, что я судорожно сжимаю алый камень?

– У них экраны! – крикнула я.

– Вижу. Я справлюсь.

– Справишься? Ты? – Орк расхохотался, словно в жизни ничего смешнее не слышал.

Ларнис и правда выглядел несерьезным противником рядом с этими верзилами. Однако он и бровью не повел: то ли действительно был так в себе уверен, то ли пытался взять бандитов на слабо. Размял кисти рук, между пальцами проскочили искры.

– Ой-ой, глядите-ка, какой опасный! – принялся глумиться оборотень, понемногу меняя ипостась: клыки и кончики ушей заострились, шерсть на загривке встала дыбом.

– Иди домой, мальчик, – без тени улыбки посоветовал Нису единственный человек в шайке. – И девчонку не вытащишь, и сам пропадешь. Даю слово: преследовать не будем. Какой курс? Первый, второй? Нет, вряд ли второй, вижу, ты зеленый совсем. Куда тебе с нами воевать?

Похоже, он в банде вместо переговорщика: болтать хорошо умеет. Ларнис растянул губы, демонстрируя клыки.

– У вас последний шанс отпустить девушку. – И улыбнулся во все свои тридцать два зуба. – Даю слово: преследовать не буду.

Если бы я могла втиснуться в щели каменной кладки, обратиться туманом и развеяться по ветру! Увы, это недоступно и магам высшего уровня. Оставалось только сцепить зубы, чтобы дрожать не слишком сильно.

Бандиты переглянулись и посерьезнели. Стало понятно, что разговоры закончились. Оборотни с рычанием опустились на все четыре лапы, орк сжал кулаки: его руки сами по себе оружие – тяжелые, как кувалды. На ладонях переговорщика тускло сверкнули кастеты.

Куда Нису против них! Им убивать и калечить так же просто, как дышать. Они только рады будут размяться. Я еще держала амулет, но готова была раскрыть пальцы в любую минуту: цепочка порвана, и камень упадет на землю.

Мир на мгновение застыл в хрупком равновесии: стройная фигура Ларниса в узком проеме между стен, в спину бьет свет уличных фонарей, окутывая золотистым коконом, заставляя светлые волосы сверкать, на кончиках его пальцев пляшут искры, а из тьмы наступают матерые зверюги – косматая серая шерсть, горящие зелеными углями глаза, пасти оскалены, и с клыков падает слюна.

Ой, мамочки, тут и троих с лихвой хватит!

– Нис! – вскрикнула я в отчаянии.

Мой крик послужил сигналом к бою. Три серых тела в одном прыжке накрыли человеческую фигуру, подмяли под себя, покатились по земле. Орк, рыча, присоединился к потасовке, лишь переговорщик стоял поодаль, брезгливо глядя на драку. Посмотрел, а потом метнулся ко мне, схватил за плечо и потащил за собой, злобно бормоча: «Ничего сами не могут, придурки, даже девчонку умыкнуть!» Может, он и был настоящим главарем?

Я, растерявшись, совсем забыла про камень и магию крови, наоборот, сжала амулет крепко-крепко, так что рисунок серебряной оплетки наверняка отпечатался на ладони. Мы не сделали и пяти шагов, как пространство озарилось ярчайшей вспышкой, ночь обратилась в день. Я зажмурилась, перед глазами плыли алые пятна, в ушах стоял гул – ничего не разобрать. Поняла только, что грубая рука убралась с моего плеча. Я оперлась о стену, чтобы не упасть. О том, чтобы бежать, и не думала – не потому, что практически ослепла, а потому, что не брошу Ларниса здесь одного.

Я принялась тереть глаза рукой и моргать изо всех сил. Свет медленно затухал, в воздухе кружилась золотистая пыль – остатки мощного заклятия. Четыре тела бездвижно лежали у стены, круглые амулеты, похожие на серебряные блюдца, потемнели и больше не отражали магию.

У моих ног копошился человек. Он был оглушен сильнее меня, но уже приходил в себя. Я судорожно оглядывалась, разыскивая взглядом Ларниса. Его нет среди бесчувственных тел, но где же он? Ведь не обратился в искры?

– Нис? – жалобно позвала я. – Ларнис?

– Я здесь, маленькая, все хорошо.

Оказывается, Нис все это время был рядом, стоял у моего плеча и наблюдал, как бандит слепо шарит по каменной кладке, пытаясь встать. Ларнис дождался, когда тот поднимется на ноги, и, схватив за отвороты куртки, прижал к стене. Весь дух вон – тот аж крякнул.

Перед моими глазами все еще плавали пятна света, но я разглядела, что одежда на Ларнисе порвана клыками и когтями, но сам он вроде невредим, лишь бровь рассечена.

– Кто вас послал? – глухо спросил Нис.

Его голос звучал зловеще и незнакомо и не предвещал ничего хорошего.

– Да пошел ты! – Бандит сплюнул вслепую, надеясь достать Ларниса, но в итоге испачкал собственный ботинок.

Ларнис встряхнул его так, что голова крепкого мужчины заболталась, как у тряпичной куклы, и снова вдавил в стену, так что кости захрустели.

– Кто вас послал? – повторил он. – Кто дал вам эти амулеты?

Мой любимый Нис, мягкий и терпеливый, был сам на себя не похож. По щеке стекает кровь, а на лице застыла ледяная решимость.

– Я спрашиваю в последний раз, – холодно произнес он, да так, что даже я поверила: негодяю несдобровать.

Тот не стал испытывать судьбу, презрительно выплюнул:

– Посредник не назвал имени заказчика. Нам описали внешность, сказали, что девица учится в академии на первом курсе, выдали экраны и заплатили за то, что мы доставим ее к мосту, что ведет в Пеструшки, где ее заберут. Приказ был – дождаться, когда выйдет за ворота одна, и взять живой. Мы караулили несколько дней.

– Кто должен был забрать у моста?

– Не знаю!

– Как он поймет, что девушка у вас?

Каждый вопрос Нис сопровождал тем, что отлеплял мерзавца от стены и снова впечатывал в нее. Со стороны – легонько, но бандит морщился, а на последнем вопросе взвыл:

– Да не знаю я!

– Зачем она нужна кому-то? Первокурсница, которая еще и магичить толком не умеет!

Мужчина злобно зыркнул исподлобья.

– Так ли уж не умеет! Ходят слухи, что у дознавателей появился козырь в рукаве, маленький некромант, который нашего брата без труда выводит на чистую воду. От такого, говорят, ничего не скроешь. А еще говорят, что мертвые болтают с ним, как живые. Уж не твоя ли это девчуля? Смотрю, мантия на ней – фиолетовая!

– Кто так говорит? – в голосе Ларниса сквозил могильный холод.

– Слухи! Я же говорю – просто слухи! – Бандит понял, что сболтнул лишнего.

– Лети! – Нис повернулся ко мне, и при виде моих трясущихся губ и растрепанных волос его голос дрогнул. – Лети, не смотри.

Я послушно закрыла лицо, но подглядывала сквозь неплотно прижатые пальцы. Нис рванул воротник бандита, пригвоздил к стене и под дикий вопль: «Нет! Проклятый кровопийца!» – вонзил клыки в его шею. Смотреть на это было страшно, но и не смотреть невозможно. Я знала, зачем он это делает: чтобы увидеть, скрывает ли негодяй что-нибудь или говорит правду. Я все понимала и все-таки тихонько, испуганно всхлипывала, глядя, как по подбородку Ларниса стекают струйки крови и как разбойник закатывает глаза.

Но вот Нис отнял руки, и мерзавец шлепнулся на пятую точку, а потом вполне резво пополз вдоль стены к подельникам, которые уже начинали шевелиться.

– Пора уходить, Лети.

Ларнис подхватил меня – сама бы я далеко не ушла – и заскользил вперед быстрее тени. За воротами академии он поставил меня на ноги и только тогда посмотрел в глаза.

– Теперь ты не станешь утверждать, будто я не чудовище? – тихо спросил он.

– Они все живы, – ответила я. – Относительно здоровы. Может, мозги на место встанут? А легкое кровопускание еще никому не вредило!

Нис недоверчиво хмурился. Наверное, он думал, что я с воплями убегу прочь, как только почувствую почву под ногами.

– Ты защищал меня! Защищал как мог!

Я обняла его, прижалась, уткнулась носом в разорванную куртку и разревелась. Нис приподнял мое лицо за подбородок и бережно-бережно коснулся поцелуем мокрой щеки.

– Когда я торопился в лавку, я тысячу раз давал себе обещание держаться от тебя подальше, чтобы не навредить! И… тысячу раз забирал его обратно. Я пойму, если ты не захочешь больше иметь ничего общего с чудовищем, и все равно всегда буду оберегать. Никто не посмеет причинить тебе вред…

– Можешь называть себя чудовищем сколько угодно, – прошептала я. – Ты – мое любимое чудовище. И просто так ты от меня не избавишься!

Потянула его за собой.

– Пойдем домой.

Мы шли по притихшему студенческому городку, держась за руки. Над головой светили звезды, студеный воздух был прозрачным и чистым.

– Как ты их шарахнул! – А теперь нужно тебя немножко отвлечь! – Что за магия?

– Если бы я знал, – улыбнулся Нис, а потом приостановился и похвастался, как мальчишка: – Смотри, как я умею!

Он приподнял губу и продемонстрировал клык. Вернее, его отсутствие.

– Вампиры их прячут, оказывается. Я подумал, если оборотни так могут, почему бы и мне не попробовать, – и получилось!

– Здорово!

На самом деле мне Нис был дорог, что с клыками, что без. Разве что целоваться неудобно, да. Кстати, о поцелуях!

– Нис, а ты увидел что-нибудь? Ну… о моем отце?

– Нет! – ответил Ларнис, слишком поспешно, чтобы я ему поверила.

Он что-то увидел, но не хотел говорить. Скорее всего, папа давно мертв, а сегодня не самый подходящий день для того, чтобы сообщать дочери печальные новости.

– Ладно, расскажешь, когда сможешь.

Нис притянул меня к себе, поцеловал макушку.

– Моя сладенькая. У тебя есть я, а остальное не важно.

Глава 27

Ларнис

Я проводил Летицию в ее комнату. Хотел бы я остаться рядом до утра, но Руби с порога начала ворчать, что от нас нет никакого покоя.

– Приходят, когда хотят, полночи шушукаются… – Гнома вперила в меня недовольный взгляд. – Нис, ты почему в таком виде? Что за демоны тебя драли?

– Немного… поспорил с парнями, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Поспорил? Ну-ну!

Хорошо, что я успел вытереть кровь с подбородка, иначе бы выглядел и вовсе зловеще. Что за вечер сегодня! В голове теснились и наплывали друг на друга образы и воспоминания, которые я заполучил вместе с кровью. Грязные, прогнившие насквозь мысли наемника. Он все же не обманул: действительно не знал заказчика. Череда маленьких зеленых мордашек – дети гоблина, чью кровь я купил сегодня в лавке. И Лети… Сладкая, терпкая, пьянящая, как вино…

– Нис, постарайся выспаться. – Лети заметила смятение на моем лице и посмотрела с такой нежностью, что сердце защемило. – И… спасибо тебе за все!

Почему я, дурак, не сдержался! Ведь знал, что ни в коем случае нельзя поддаваться соблазну и пробовать ее кровь: теперь мне никогда не забыть ее вкус.

Я обнял Летицию, стараясь не дышать. Я скорее вырву себе клыки, чем еще раз подвергну ее риску. Как хорошо, что я вовремя опомнился! Но самое страшное – я ведь мог и не остановиться.

Не знаю, что чувствуют любители дурманных зелий, когда первый раз пробуют «Зеленый туман» или «Око тьмы», но мне и капли ее крови хватило, чтобы попасть в зависимость. О светлые боги, Лети… Ты мое дурманное зелье.

Я все решил: если жажда выйдет из-под контроля, я уйду. Уеду на край света. Откуда там спустились вампиры? С северных предгорий? «Навещу прародину. – Я невесело усмехнулся. – Глядишь, и остыну!»

Но сначала надо разобраться с неизвестным заказчиком. Летиция теперь и шага не сделает за ворота без меня. Пальцы сами собой сжимались в кулаки от бессильной злобы. Зачем им Лети? Хотят уничтожить как угрозу? Или использовать в своих планах? Редкий дар делал из моей девочки желанную добычу для многих.

Да и сородича-убийцу, который потерял контроль над собой, нельзя оставлять на свободе.

Проклятье! А ведь не так давно я считал самой большой опасностью для Лети малыша Горги и проваленную практическую!

Все, теперь за территорию студенческого городка Лети выйдет только в случае крайней необходимости, а тела для допроса пусть господин Тинер лично привозит в академию.

Надеюсь, что Летиции удастся поспать. Сам же я не сомкну глаз до утра. Вампиры… Что же, следует признать, что надежды оказались напрасными, все-таки я вампир. Так вот, вампиры почти не нуждаются в сне, а мне стоит обдумать, что я расскажу Лети о ее отце.

Я обманул ее: я все же кое-что увидел. Но Летиции и так хватило потрясений, чтобы добивать ее сообщением о том, что отец вовсе не любил ее мать.

Образы были смутными, но я успел разглядеть лицо мужчины. Летиция на него очень похожа – те же черные волосы, синие глаза, острые скулы. Русоволосая хрупкая девушка рядом с ним выглядела испуганной серой мышкой. Кровь Лети говорила голосами обоих родителей.

«Зачем я сбежала из дома? Я ведь любила, верила… За что он так со мной? Сколько я могу выдержать?..»

«Как ты мне надоела, слезливая дрянь. Ты не поняла, что я тебя использовал? Все еще смотришь на меня глазами побитой шавки? Не прячься за свой живот – дочери ты все равно не получишь. Как только родишь – отправишься вон!»

Я видел родителей Летиции в богато обставленной гостиной. Женщина сидела в кресле у камина, грустно опустив голову и положив руку на круглый живот. Мужчина возвышался над ней, смотрел с презрением. Вот он наклонился, а мать Лети дернулась, стараясь отклониться даже от тени, отброшенной этим человеком.

Что я скажу Летиции? Твой отец собирался выгнать твою маму, как только ты появишься на свет?

Размышляя, я поднимался на свой этаж, но шел все медленнее, пока не остановился посреди лестницы. В голове теснились вопросы, на которые невозможно дать ответ. Если отец Летиции аристократ, зачем взял в любовницы простолюдинку? Допустим, очаровался ее молодостью, хорошеньким личиком, сманил из дома, обещая золотые горы, но потом разочаровался. Однако было слишком поздно: девушка забеременела. Удивительно, что отец Лети решил дождаться рождения дочери и лишь после этого прогнать надоевшую любовницу, растерявшую свежесть и очарование. Мерзавец… И все-таки он хотел оставить дочь себе. Как же получилось, что Лети родилась в доме тетки? Ее мама умерла почти сразу после родов, едва успев дать дочери имя.

Летиция. Лети. Леди Лети… Выходит, прозвище, которого Летиция так стеснялась, ушло недалеко от истины. Она леди, пусть только наполовину.

Как мне рассказать ей правду? Ведь Лети уже нарисовала себе счастливую картинку, любящего отца. Хотя… кто знает, может быть, ее – свою единственную дочь – он бы любил.

Если бы я услышал имя, постарался бы разузнать как можно больше об этом человеке. Где он сейчас? С годами люди меняются. Он мог раскаяться и каждый день мысленно просить прощения у невинной девушки, которую он погубил. А мог и лицо ее позабыть, не вспоминать ни о ней, ни о незаконнорожденной дочери.

Я потихоньку отворил дверь и зашел в комнату. Хотя можно было и не осторожничать: Рум дрых на постели прямо в грязной одежде и храпел, зарывшись лицом в подушку. Вот у кого ни печалей, ни забот.

Мне же впору было составлять список проблем. Дар Лети, который ее медленно убивает, но, к счастью, сдерживается амулетом. Неизвестный заказчик, который охотится на Летицию. Непойманный убийца – вампир, который разгуливает по городу, и, пока я не вспомню хоть что-нибудь из своего прошлого, мысли об убитых девушках не дадут мне покоя. И словно этого было мало – явился отец Летиции. Хорошо хоть не во плоти.

Я сел на кровать, обхватил руками голову: она трещала так, будто вот-вот развалится на части. Почти весь магический резерв я потратил на заклинание, оглушившее нападавших. Я не учил этого заклинания, я никогда не видел его в книге, однако мои руки сами собой сделали сложные пассы, а губы произнесли слова.

Отлично, что уж.

Пора доставать блокнот и записывать. Пункт… м-м-м… пятый: как первокурсник сумел использовать магию высшего порядка? Ответа нет.

Глава 28

Летиция

Последние дни Снежника выдались холодными, утром землю укрывал иней, а листья сделались хрупкими и крошились под ногами, как льдинки. Снег еще не выпал, но по затянутому серыми, пухлыми тучами небу было ясно, что до снегопада недалеко. Моя тетка называла такие тучи беременными снежными коровками. Правда, рассказывала она об этом не мне, а сестрицам, которые в белых пушистых рукавичках и белых шапочках смотрелись хорошенькими принцессами. Не то что я, укутанная в теткину шаль. С другой стороны, спасибо, что хотя бы шаль мне не пожалела.

На горизонте маячила первая сессия. Зачетные недели начнутся в середине месяца. Я волновалась только за историю магии, очень уж скучный предмет. По расам и народам мэтр Лазовский обещал зачет автоматом. Экзамена предстоит три: ментальная защита, введение в некромантию – теория и отдельно практика.

Мы с Нисом все время посвящали зубрежке. Ладно, я зубрила, а Нис меня проверял. Он, как обычно, схватывал все на лету и мог бы уже завтра предстать перед строгой комиссией.

Времени теперь стало хоть отбавляй. Ларнис рассказал господину Тинеру, что меня пытались похитить, и тот пообещал сделать все возможное, чтобы отыскать заказчика.

– За ворота академии ни на шаг! – приказал он. – Учись, помощник, ни о чем не волнуйся. Зарплату буду платить, как обещал, а ты набирайся знаний. К счастью, пока твои услуги не требуются.

Услуги не требуются – это значит, что новых жертв неизвестного вампира пока не нашли и расспрашивать некого.

– Занимайся своим делом, а мы будем заниматься своим. Благодаря твоей помощи мы разрабатываем новую версию.

У Ниса сделался задумчивый вид, когда старший дознаватель рассказал нам, что больше убитых девушек не находили. Знаю я, о чем он размышляет! Я притянула его за воротник и прошептала в губы:

– Немедленно выкинь из головы эти глупые мысли! И немедленно поцелуй меня!

Все шло отлично. Можно сказать, нам очень повезло: мы с Нисом числились помощниками дознавателя и получали зарплату, не покидая стен академии. Вернее, Ларнис время от времени выходил в город, чтобы наведаться в лавку. После того случая, когда он не удержался и укусил меня, на шее остались две маленькие отметины, чему я была очень рада: они напоминали Нису, к чему может привести жажда. Теперь он нежно целовал эти крошечные шрамы и просил прощения за то, что был так неосторожен.

Амулет с алым камнем тоже работал исправно – я пользовалась только обычной магией и развивала ее, как остальные первокурсники. Нис починил порванную цепочку, а мэтр Орто на всякий случай проверил заклинание и сказал, что мне придется обновлять его раз в год, не чаще.

– Главное, не снимай амулет без крайней нужды! – напомнил он. – Отнесись к этому предупреждению серьезно!

Но что же я, не понимаю! Разве я себе враг? Мне вовсе не нравится истекать кровью каждый раз, когда я использую свой проклятый дар. Проклятый дар. Как звучит! До сих пор неизвестно, почему я его заполучила.

Ларнис предполагает, что мой отец был магом, как и мама, только ее сила не успела пробудиться.

Мой отец… Нис рассказал обо всем, что увидел. Он держал меня за руку и старался подбирать слова, которые должны смягчить удар.

– Он мог ошибаться, он тоже был еще молод. Думал, что любит, но чувства остыли. Так бывает. Я знаю, что он хотел оставить тебя.

Я всю жизнь верила, что родители любили друг друга… Зачем я только уговорила Ниса заглянуть в прошлое – лучше ничего не знать, но утешать себя красивой сказкой, которую я придумала. Сказка почти удалась: мой отец богат и высокороден. Только конец у этой сказки печальный.

– Думаешь, он был бы хорошим отцом? – тихо спросила я.

– Трудно сказать, – честно ответил Ларнис.

– Он еще жив?

– Этого я тоже не знаю.

– А имя?..

Нис покачал головой.

– Не знаю ни имени, ни титула, ни города, где это происходило.

– А если еще раз… – я начала и не договорила, так как Нис изменился в лице.

Потом он обнял меня и поцеловал в висок.

– Давай попробуем разузнать о нем другими способами. Сдадим летнюю сессию и на каникулах поедем к твоим родственникам. Твоя тетя может что-то знать. Если ты хочешь, конечно.

Вот уж не думала, что снова придется увидеться с теткой, и я пока не решила, нужно ли мне разыскивать отца. Все равно об этом думать рано: я заперта на территории академии. Зато за ее стенами я в безопасности!

Никакие наемники не проберутся через зачарованные ворота, а маги не станут рисковать. Ведь имя каждого мага, окончившего Академию Кристалл, выжгли на специальной табличке и вместе с капелькой крови отправили на вечное хранение в подвалы резиденции магического совета. Ворота его сразу опознают.

Тот, кто создавал академию, все очень ловко и правильно придумал: надежное убежище, которое никогда не выдаст своих.

Кстати, надо узнать, кто же ее создал!

Глава 29

Летиция

– Тяните билет, Летиция, – сказал мэтр Ригас.

Декан факультета ментальной магии сидел прямо напротив меня, по его правую руку расположился мэтр Орто, он, как я поняла, сейчас взял на себя большую часть обязанностей ректора, а по левую – молодой аспирант-гоблин. Его имени я пока не знала. Он придирался больше других преподавателей: хотел показать, что тоже не лыком шит и не такой уж зеленый!

Я посмотрела на зеленое лицо аспиранта и невольно прыснула, чем вызвала два недовольных взгляда и один недоумевающий – от декана факультета целителей.

– Простите, нервничаю, – пискнула я.

– Тяните, – вздохнул мэтр Ригас.

Я зажмурилась и нащупала квадратик белой вощеной бумаги. А я-то надеялась, что зачет по истории магии поставят всем, кто готовил доклады и тянул руки почти на всех семинарах. Но декан решил, что нам нужна тренировка перед настоящими экзаменами.

– Читайте, – устало попросил мэтр Орто.

Я зашла в кабинет далеко не в первой пятерке – преподаватели утомились, проголодались и хотели поскорее отделаться от заикающихся и краснеющих студентов. На это и был мой тонкий расчет!

– Читаю…

– Вслух!

– Ой. Конечно. Первый вопрос: противостояние у Семиречья. Некромант Тереус Варис, краткая биография.

Ответ на первый вопрос я знала в совершенстве – спасибо Арвилу и его несдержанности. После рассказа сокурсника, как Тереус поднял целую армию мертвецов, мне стало так интересно, что я отправилась в библиотеку и просмотрела гору книг.

– Второй вопрос… – Я пробежала глазами строчки и побледнела.

«Это нечестно! – пронеслось в голове. – На лекциях ни слова об этом не было сказано. Почему никто не предупредил, что этот вопрос для самостоятельного изучения?»

– Создание Академии Кристалл. Год образования, основатель, устав и принципы академии, – еле слышно прошептала я.

Преподаватели переглянулись. Они выглядели встревоженными. Мэтр Ригас наклонился к помощнику-аспиранту и тихо произнес, надеясь, что я не услышу:

– Ты почему не убрал этот билет? Я ведь тебя просил!

Аспирант, кажется, позеленел еще сильнее.

– Готовься, Летиция, – поспешно сказал мне мэтр Орто.

Я села за первую парту, а члены комиссии в это время что-то горячо обсуждали шепотом, поглядывая на меня. Я решила, что если в совершенстве отвечу на первый вопрос, а второй завалю, то оценку мне как-нибудь натянут. Жаль, что не получу «превосходно», но меня сейчас устроит и «приемлемо».

Рядом со мной строчила на листе Эрри, наша эльфиечка. Знания из нее так и лезли, она раздраженно сдувала со лба прядь, но карандаша из руки не выпускала. Я тихонько поинтересовалась у нее, не знает ли она, когда появилась наша академия.

– Ну… Лет двести назад. Вот тебе не повезло с билетом! Нам ведь не рассказывали этого. Сочувствую.

И она отвернулась, сосредоточенно грызя карандаш.

К столу я шла ни жива ни мертва. Правда, ответ на первый вопрос оттарабанила как заведенная. Преподаватели не поправляли, ни о чем не спрашивали дополнительно, сидели какие-то напряженные.

– Спасибо, Летиция, оценка «хорошо», – сказал мэтр Ригас, не глядя на меня, перекладывая из одной кучки в другую какие-то бумаги.

– Можно идти? – опешила я.

– Да-да…

Но тут меня пробрало любопытство. Я ведь как раз хотела узнать, когда появилась наша академия и кто ее создатель.

– Если честно, я не знаю ответа на второй вопрос, – призналась я. – На лекциях нам никто не рассказывал. Не хочу, чтобы у меня остались пробелы в знаниях!

Преподаватели странно переглянулись, а мэтр Орто сказал за всех:

– В конце концов, это не тайна, – но обращался он при этом не ко мне. – Летиция дойдет до библиотеки, возьмет устав и прочитает сама.

Гоблин-аспирант и мэтр Ригас разом кивнули, и декан нашего факультета произнес:

– Академия появилась сто девяносто семь лет назад как единственное высшее заведение, где образование мог получить любой маг. Раньше были разрозненные частные школы, закрытые монастыри, секты. Кто-то учил целительству, кто-то боевой магии, однако только с появлением нашей академии все дисциплины были собраны в одном месте. Изданы учебники. Появилась библиотека, общежития, учебные корпуса и павильоны. Кроме того, академию создавали не только как учебное заведение, но и как место, где каждый попавший в беду маг получит защиту и помощь. И не только маг. Притесняемые расы тоже могли попросить убежища. Сейчас, к счастью, это не требуется.

Я слушала нашего декана, раскрыв рот. Даже не верилось, что когда-то маги учились чему-нибудь да где-нибудь – как повезет.

– В уставе академии прописано, что она не подчиняется ни королю, ни официальным властям. В народе ее в шутку называют маленьким государством, которым управляет ректор. Он не выдает своих студентов никогда и никому и сам назначает наказание.

– Когда-то он выкупил территории, прилегающие к его дому, и начал строительство, провозгласив, что за стенами академии все расы будут равны и уважаемы, что любой, будь он орк, оборотень или дракон, получит здесь кров и приют, – подхватил аспирант. – Дом, кстати, до сих пор стоит.

Деканы одновременно досадливо крякнули: видно, гоблин снова сплоховал.

– Где? – с любопытством воскликнула я. – Где он стоит?

– Там же, где и прежде. Это дом ректора.

– Как интересно! Почему же нам никогда не рассказывали этой истории! Я восхищена ректором, какой умный и хороший человек! Как его звали?

Мэтр Орто опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок. Большие пальцы описывали круги друг против друга, будто декан находился в сильном смятении.

– Мэтр Ви’Мири, – поспешно сказал он.

– О, так он предок нашего нынешнего ректора – Маркуса Ви’Мири?

Мэтр Ригас почему-то схватился за голову, аспирант сполз по стулу так, что над столом едва виднелась его макушка.

– Не предок, – каменным голосом отчеканил декан факультета целителей. – Сам Маркус Ви’Мири.

– То есть… как?

«Сто девяносто семь лет…» – вихрем пронеслось в голове.

– Наш ректор принадлежит к долгоживущим расам? – догадалась я. – Надо же, никто не говорил! Он дракон? Феникс?

Я оглянулась на Эрри в надежде на помощь.

– Вампир? – предположила она.

– Вампир, – мрачно согласился мэтр Орто. – Да, наш ректор – вампир.

– Это же замечательно! – воскликнула я.

И надо, наверное, было спросить, почему же он заперся в доме на много лет, как же он тогда получает кровь, и вообще, разве вампиры чем-то болеют? Но я торопилась: нужно было поскорее рассказать эту новость Нису. Пусть он знает, что вампиры не чудовища, среди них встречаются такие, как наш ректор – Маркус Ви’Мири.

«Маркус Ви’Мири, – мысленно повторила я. – Какое красивое имя!»

Я схватила зачетку и выскочила за дверь, Нис уже ждал меня. Он сдал первым, а потом подбадривал, повторял со мной сложные места в билетах и обещал не отойти от двери, пока я не выйду.

– Хорошо! – похвасталась я.

– Умница моя!

Ларнис поднял меня за талию и закружил в воздухе. Я поймала колючий взгляд Лули, которая сидела на подоконнике с учебником в руках. Когда ей уже надоест злиться?

– Поставь, поставь меня скорее! У меня для тебя новость! Наш ректор, между прочим, тоже вампир!

Нис так удивился, что едва меня не уронил. Но не уронил, конечно, подхватил, прижал к груди.

– Зачем он заперся в доме? Почему не выходит? Он чем-то болен?

– К сожалению, не знаю: не спросила. Но это и не важно. Я просто хотела, чтобы ты понял: вампиры не чудовища! Есть плохие вампиры, есть хорошие, как в любой расе!

Ларнис застыл, переваривая услышанное.

– Может, получится с ним поговорить? Как думаешь?

Не хотелось его расстраивать, но ректор уже давным-давно не принимает посетителей. Поэтому вместо ответа я погладила Ларниса по плечу.

– Мы сдали зачеты! – напомнила я. – Остались еще экзамены, а потом – каникулы!

Глава 30

Летиция

Две недели до экзаменов пронеслись вихрем, а потом и сами экзамены пролетели как один миг. Вот, кажется, только что я тряслась как осиновый лист, собираясь сдавать введение в некромантию, а вот – выбегаю из павильона, перепрыгивая через три ступени. В руках зачетка с заветным «превосходно».

Хотя и здесь без приключений не обошлось. Нас, студентов, запускали по одному, внизу ожидали мэтр Аци и декан факультета. Никто не знал, какие сюрпризы они для нас подготовили.

Вчера вечером бесстрашная Эрри и Рувер, влюбленный в нее и поэтому готовый на любые подвиги, караулили у павильона и видели, как старшекурсники заносили ящики и коробки.

– Небольшие ящики и коробки, – поясняла Эрри позже, ночью, когда все мы, первокурсники, собрались на стратегическое совещание в холле третьего этажа. – Значит, это точно не мертвецы, которых нужно поднять и расспросить.

Она задумчиво накрутила на палец черную ленточку, которая украшала ее волосы, и добавила:

– А жаль!

Удивительно, но я волновалась не меньше, чем когда господин Тинер вел меня на допрос убитой девушки. Студенты – странный народ, перед каждым экзаменом дрожат так, словно за неправильный ответ их отправят на казнь.

– Да что тут думать, – пожала Лули круглым плечиком, с которого, будто случайно, сползла бретелька, и Фар сглотнул, плотоядно глядя на гладкую кожу дриады. – Там какие-нибудь дохлые курицы, мыши и пауки. У каждого из нас – даже у тебя, Рувер, – хватит силы, чтобы поднять крошечного паучка. Поэтому я не собираюсь волноваться и вспоминать формулы воззвания, а пойду и высплюсь хорошенько!

Она демонстративно захлопнула тетрадь с конспектами и удалилась. Рувер хмуро смотрел ей вслед, почесывая голову: он так и не понял, похвалили его сейчас или оскорбили.

Мы сели в кружок, открыли записи и принялись повторять. С нашими преподавателями никогда ни в чем нельзя быть уверенной! Может, там в ящиках и мыши, а может, что-то пострашнее.

С этими мыслями я спустилась в павильон – на этот раз отправилась первая. В центре возвышался мэтр Аци, у его ног стояли несколько закрытых коробок. Мэтр Ригас расположился у стены на стуле и с любопытством наблюдал за мной.

– Там ведь мыши? – с ходу поинтересовалась я.

– Да.

– Фух!

Выходит, Лули была права и не стоило нам зубрить полночи. Мы бы засиделись и дольше, но явилась кастелянша общежития, грозная орочиха, и всех нас разогнала по комнатам, подгоняя парней полотенцем.

– А зачем так много мышей? – заподозрила я неладное.

– Хороший вопрос, Летиция! Сейчас ты их поднимешь и заставишь служить себе свою первую армию!

– Армию?!

Вот и как после этого не считать преподавателей коварными и жестокими созданиями? Да, отдельные навыки у каждого из нас были: мы знали формулы воззвания и формулы подчинения, умели превращать тела в марионетки, знали боевые заклятия, но сейчас, чтобы справиться с заданием, придется соединить все эти знания! Хорошо, что вчера мы повторили конспекты.

У меня еще оказался маленький козырь в рукаве: когда я изучала биографию Тереуса Вариса, разобрала все заклинания, которые он использовал.

Уже через несколько минут по земляному полу павильона маршировала грозная мышиная армия. Мои суровые воины выстроились хвост в хвост, и ни один не нарушил строй. Я кричала: «Налево» – и они слушались. Кричала: «Стой!» – и мышки вставали как вкопанные. Уверена, если бы я направила их на неприятеля, мышуни повалили бы его и затоптали.

Я честно заслужила свою отличную оценку. Уже собираясь уходить, увидела, что на всех ящиках написаны одни и те же слова: «Учебный материал № 1». Так вот с чего когда-то начались тренировки первых студентов. А мы-то переживали, представляя, что «учебный материал № 1» – это какое-то жуткое существо. Сколько же лет этим мышкам? Должно быть, они намного старше меня.

Наверху я сразу рассказала однокашникам, что их ждет, и поделилась секретами: не жалко.

Лули оторопела и принялась судорожно перелистывать страницы учебника. Потом я узнала, что ее оставили на пересдачу: ее мыши разбрелись по всему павильону, а одна укусила мэтра Аци за палец, когда он вылавливал их и отправлял обратно в коробку.

Это был последний экзамен. Завтра начинаются каникулы! Две недели отдыха и покоя. Две недели, когда я буду высыпаться по утрам, а после обеда мы с Ларнисом будем прогуливаться по аллеям, бросать камешки в озеро, которое никогда не замерзало благодаря магии, пить ароматный взвар в студенческой кофейне. Тетради, учебники, конспекты будут на время забыты.

Я только немного грустила из-за того, что пока не могу выйти в город. На зимнем празднике Перехода Года горожан ждет море развлечений. Лавки и трактиры украсят магическими светильниками, и жители тоже принарядят свои дома. Некоторые заказывают у магов красивые иллюзии, и тогда, если пройти мимо крыльца их дома, прямо из снежного сугроба вырастут цветы или над крышей распустятся огни фейерверка. На центральной площади построят помосты для артистов, которые в это время гастролируют по королевству, а по вечерам в городском парке будут устраивать танцы и увеселения.

Я неуверенно спросила у Ларниса, не можем ли и мы присоединиться к празднику.

– Не думаю, что меня попытаются украсть у всех на виду, на центральной площади города, где толпы народа. Вечером такие прогулки опасны, но днем? Можем позвать с собой Рума и Руби, и еще кого-нибудь из ребят.

Я хотела добавить, что неизвестный заказчик давно мог изменить планы. Вдруг я ему больше не нужна? Но я промолчала, потому что Ларнис несколько раз замечал неподалеку от ворот подозрительных личностей. Хотя ведь это могли быть и обычные бандиты, их в городе полно.

– Посмотрим, – сказал Нис.

И я знала, что это не предлог закончить разговор: он действительно будет думать, как можно безопасно прогуляться в город.

Когда до праздника Перехода Года оставалось три дня, старшекурсники начали потихоньку украшать территорию академии. Ветви деревьев, давно сбросивших листву, украсили чудесные иллюзии – цветы и бабочки, которые время от времени вспархивали и начинали кружиться над кронами. Фонари на тропинках ярко горели, разгоняя мрак. Над аллеями звучал тихий, музыкальный перезвон колокольчиков.

В своем общежитии мы тоже навели красоту как смогли – в меру своих возможностей и слабой магии. Раскрасили двери в разные цвета, потолки в холлах превратили в небеса. Где-то это было ночное небо с горящими на нем звездами, а где-то летнее, синее, с невесомыми белыми облачками. В коридорах порхали светлячки-огневики.

Как-то Ларнис застукал меня за тем, что я, втихомолку сняв амулет и заткнув нос комочками ткани, наколдовываю у входа в общежитие клумбу с цветами и маленький фонтан. Он не кричал, не ругался, но посмотрел так, что я немедленно вернула амулет на место. Тогда Нис подошел, взял меня за плечи и тихо-тихо сказал:

– Не смей больше играть своей жизнью, Лети.

Я расплакалась, а он крепко обнял меня и держал так очень долго, будто я прямо сейчас могу обратиться в дым в его руках, растаять без следа.

Так или иначе, скоро все было готово к празднику. Вечером следующего дня в столовой накроют торжественную трапезу. Повара и помощники заранее принялись варить, жарить и тушить, так что вкусные запахи долетали до наших носов, когда мы прогуливались поблизости. Деканы поздравят студентов с удачной сдачей сессии, пожурят тех, у кого остались хвосты. «Стыдно остаться с хвостом, – шутил мэтр Орто. – Если ты, конечно, не оборотень!»

Утром следующего дня студенты начнут разъезжаться по домам, чтобы провести каникулы с семьями.

Нам с Ларнисом некуда было ехать, но мы и не слишком переживали по этому поводу – ведь мы есть друг у друга.

Я устроилась на подоконнике своей комнаты и ждала Ниса: он ушел в город, чтобы купить мне платье. Нис уверял меня, что так хорошо изучил мой рост и фигуру, что без труда подберет подходящий наряд.

Тут в дверь постучали. На пороге стоял гном-посыльный.

– К вам посетитель, – сообщил он. – Главный корпус. Комната для встреч.

Развернулся, чтобы уйти.

– Посетитель? – крикнула я вдогонку. – Это какая-то ошибка!

Я подумала было о тетке, но тут же отмела эту мысль: дорогая тетушка посетила бы меня разве что на кладбище, да и то только чтобы плюнуть на мою могилу. К тому же пройти за ворота академии может лишь маг.

– Никакой ошибки: спрашивают вас.

– Да кто же? Как его зовут?

– Господин Ви’Рем. Барон Ви’Рем.

Я ничего не поняла, но стала собираться на встречу. Может быть, это помощник господина Тинера и у него есть для меня новости?

– Передай Нису, чтобы тоже приходил в гостевую комнату, – попросила я Руби, которая сидела на подушке и красила крошечные ноготки.

– Если я гнома, это еще не значит, что я подрабатываю посыльным, – проворчала Руби.

Но она всегда ворчит. Я не сомневалась, что передаст.

Я собрала волосы в хвост и набросила накидку поверх простого домашнего платья: идти недалеко, нет смысла наряжаться.

Гостевую комнату для встреч студентов со своими родными постарались сделать уютной. Вдоль стен стояли мягкие диванчики и столики с лампами, свет приглушенный, на полу ковры. Правда, прийти сюда могли только маги, но обычно у каждого студента в роду был маг. А если же нет – то с такими родичами приходилось встречаться в городе, в кофейне.

Гость уже ожидал меня. Он был один, так что ошибиться невозможно. Незнакомец стоял спиной, разглядывая картину, но, услышав шаги, обернулся.

На меня смотрел еще не старый, но уже и не молодой мужчина. Он был довольно высокий, худощавый и стройный. В волосах, когда-то черных как уголь, проглядывали ниточки седины. В уголках губ залегла строгая складка. На лице сияли яркие синие глаза – глаза мага, как их называют. Силы в нем было полно.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, все еще недоумевая, что нужно от меня этому человеку.

– Здравствуй, дочь, – ответил он.

Я попятилась, больше всего опасаясь, что этот незнакомый, чужой человек раскроет объятия и улыбнется как ни в чем не бывало. Или скажет какую-то слащавую банальность вроде: «Как давно я тебя искал, моя дорогая дочурка!»

Но мужчина не сделал ни того ни другого. Он продолжал стоять на месте и смотреть на меня. И взгляд был странный – оценивающий, немного удивленный, и мне даже померещилось, что на его лице мелькнула гордость за свое творение.

И я тоже молчала. Я будто заледенела внутри – ни мыслей, ни чувств.

Мне что-то следует сказать? «Пошел вон, негодяй?» или «Ну здравствуй, папочка, явился – не запылился!». Но во мне сейчас не было ни злости, ни язвительности, лишь странная пустота.

Может, не стоило быть такой доверчивой? Надо было потребовать доказательств нашей кровной связи. Да только они не нужны: я будто смотрела на себя в зеркало, вот как мы с бароном Ви’Ремом похожи. Черты лица, цвет волос и глаз. Ничего мне не досталось от мамочки – все от него.

– Присядем? – бесстрастно попросил барон. – Если захочешь уйти, я держать не стану.

Пусть бы он попробовал меня удержать! Я покосилась на дверь и… не ушла. Нис сказал, что этот человек не любил мою маму, хотел выгнать ее из дома, и вряд ли он сможет оправдаться, но я столько бессонных ночей провела, думая об отце, что сейчас просто не могла навсегда перевернуть эту страницу своего прошлого.

Я села на край дивана – напряженная, как натянутая струна. Барон устроился на противоположном конце и некоторое время молчал, разглядывая меня. Он беспокойно хлопал по колену перчатками, которые сжимал в руках. Неужели волновался?

– Давно, когда я был очень молод и горяч, я совершил ошибку, – сказал он. – Я встретил девушку и, как мне казалось, полюбил. Но мы принадлежали к разным слоям общества, нас не связывало ничего, кроме влюбленности. Наверное, история так бы и закончилась, едва начавшись, однако Рема забеременела. Я не мог на ней жениться, но и выгнать на улицу мать своего будущего ребенка не мог. С каждым днем я раздражался все сильнее. Пил. Кричал. Не приходил домой по ночам. В конце концов она не выдержала моего поведения и сбежала.

Я слушала голос отца и смотрела на свои руки, вцепившиеся в подол. То, что поведал мне барон, было похоже на правду, во всяком случае, не противоречило рассказу Ларниса. Нис не говорил, что отец хороший человек, но и сам барон Ви’Рем не притворялся добрым малым.

– После того как родится ребенок, я хотел оставить младенца себе: все же как-никак родная кровь. Но когда Рема сбежала, я вздохнул с облегчением и не бросился на поиски.

Я вскинула глаза и натолкнулась на внимательный взгляд.

– Прошли годы. В моей жизни многое изменилось. Я, возможно, стал мудрее, хотя семьей так и не обзавелся. И со временем начал понимать, что, возможно, умру, не оставив наследника. Эта мысль… пугала. Недавно я почувствовал всплеск силы и понял, что в моем ребенке пробудилась магия. Теперь я знал, кто ты и где ты, и мог прийти в любой момент, однако откладывал встречу до последнего. Я знал, что могу услышать: что я гад и мерзавец, что недостоин прощения. И все это будет правдой. Но приближалось время праздника Перехода Года, и я сказал себе, что нужно решаться. Новый год, новая жизнь.

Я молчала и кусала губы, сдерживая резкие, обидные слова, которые готовы были сорваться с языка. Барон будто понял, кивнул с горечью.

– Что же, я, по крайней мере, увидел тебя, дочь. Летиция, верно? Рема дала тебе имя моей матери.

Он поднялся и слегка поклонился с грустной улыбкой.

– Я рад, что ты выросла такой красивой, умной, замечательной девушкой. Я тебя недостоин.

Он направился к выходу.

– Подождите… – прошептала я.

Думала, что не вслух, но барон сразу остановился.

– Да?

– Возможно… Мы бы… могли как-нибудь еще раз встретиться и поговорить…

Лицо отца осветилось широкой, очень красивой улыбкой. Если когда-то он так же улыбался моей молоденькой маме, могу понять, почему она сбежала из дома.

– У меня к тебе предложение. Выслушай, прежде чем отказаться. Сессия закончилась, на носу каникулы. Да, я все знаю, ведь я и сам когда-то оканчивал Академию Кристалл. Чего тебе киснуть в общежитии? Я приглашаю тебя в гости в имение. Покажу твое родовое гнездо, земли, где я вырос и где могла бы вырасти ты. У нас будет много дней для разговоров по душам. А не захочешь разговаривать – я навязываться не стану.

Мое родовое гнездо? Именно так он сказал? Он уже причислил меня к своей семье? В душе всколыхнулись все мечты и надежды, которые я лелеяла девочкой. Совместные ужины и прогулки, беседы у камина… Барон Ви’Рем ужасно повел себя с моей мамой, но люди меняются. Все заслуживают второго шанса.

– Я…

«Согласна», – собиралась сказать я, совсем позабыв про опасность, которая мне грозит.

– Она никуда не поедет!

В комнату для гостей вошел Нис, делая вид, что вовсе не торопился, просто волосы случайно взъерошены ветром. Он нес в руках коробку, перевязанную красной атласной лентой.

Барон вскочил на ноги, что было очень странно, ведь он, Ви’, явно не должен был оказывать почтение студенту-первокурснику.

– Ты? – удивленно воскликнул он, близоруко сощурившись.

– Барон, вы знаете Ларниса? – спросила я: вряд ли я когда-нибудь осмелюсь назвать его папой. – Ниса ударили по голове, и он потерял память. Может, вы видели его когда-то?

Барон Ви’Рем, словно не веря собственным глазам, подошел к Нису очень близко и пристально разглядывал его.

– Быть не может… А что говорят преподаватели? Например, Тадеус Орто – друг ректора?

Я заволновалась. Барон будто в чем-то подозревал Ниса. Ларнис отвечал ему прямым взглядом: ему не в чем было оправдываться.

– Ничего не говорят, – пояснила я за него. – Травма головы оказалась очень сильной, и память пока не восстановилась.

– Как интересно, – пробормотал отец, а по губам скользнула кривая ухмылка. – Как ловко. Не ожидал от Тадеуса. В тихом омуте…

– Вы меня знаете? – спросил Ларнис.

– Нет-нет, обознался. Ты похож на моего давнего знакомого.

Мы с Нисом переглянулись, и тут он вспомнил, в какой момент разговора вошел в комнату.

– Как я понимаю, имею честь познакомиться с отцом Летиции? – Вот только по голосу Ниса явно угадывалось, что знакомству он вовсе не рад. – Лети забыла о важных обстоятельствах, которые помешают ей покинуть территорию академии.

– Что за обстоятельства? – нахмурился барон.

Я вздохнула и выложила все начистоту – и об убитых девушках, и о неизвестном заказчике, который хотел меня похитить, и о даре, который меня не слушается.

Отец разразился ругательствами, которые были вовсе не к лицу аристократу. Наверное, даже мой таинственный недоброжелатель покрылся бы пятнами от стыда, услышав, как его кроют последними словами. Выходит, я небезразлична отцу?

Внезапно он замолчал и сжал подбородок, что-то обдумывая.

– И все-таки Летиция сможет поехать. По дороге я сумею ее защитить, а над имением поставлю защитный купол.

– Не хватит сил удерживать его, – возразил Нис.

– Хватит. Мой отец всю жизнь собирал кристаллы-накопители, так что теперь силы хватит и на три имения.

– Ларнис поедет со мной! – услышала я свой голос.

Выходит, я уже приняла решение? Я согласна?

Нис и барон одновременно посмотрели на меня. Нис с беспокойством, отец с неодобрением.

– Возможно, у молодого человека найдутся другие дела…

Я посмотрела на Ларниса:

– Нис, ты ведь со мной? Барон, без него я не поеду!

Разве я могла подумать, что после торжественного ужина отправлюсь паковать сумку? Хотя что там паковать? Вещи – те, что на мне, немного нижнего белья и, конечно, красивое бархатное платье глубокого карминового цвета, которое купил Нис. Длинное – в пол, с рукавами, отделанными черным кружевом, с вырезом, открывающим ложбинку на груди. Мой амулет отлично сочетался с платьем и казался не просто артефактом, а драгоценным украшением.

Отец сказал, что в честь моего приезда устроит маскарад. Но мне не нужны были пышные празднества, подарки и угощения, я просто хотела провести несколько дней вместе и понять, сможем ли мы с этим незнакомым пока человеком стать ближе.

Следующим утром мы отправляемся в экипаже отца в имение Вороний Грай – звучит довольно зловеще, но все старинные имения носят причудливые имена.

Ларнис, конечно, поедет со мной. Мы чуть не повздорили. Он впервые так настойчиво отговаривал меня изменить решение.

– Не стоит рисковать, Лети! Имение никуда не денется, твой отец тоже еще молод и полон сил. Можно перенести визит.

А я… Нет, я не обманывалась насчет отца, он некрасиво поступил с мамой, ушедших лет не вернуть, и так далее и тому подобное… Но в сердце словно ожила сказка, которая давала мне силы жить, пока я была малышкой.

Да и не верила я в то, что бандиты потянутся следом за мной в провинциальную глушь. Нис явно преувеличивал опасность, которая мне грозит.

– Ты со мной или нет? – спросила я в конце концов, утомленная спором.

– Конечно, с тобой, – сказал он.

– Ну вот, сразу бы так.

И я обняла его.

Глава 31

Ларнис

Экипаж барона вот уже несколько часов трясся по тракту, дорогу развезло от мокрого снега, а после потепления ударил мороз, и грязь застыла ухабами и буграми. Мимо окон тянулись унылые поля, сжатые и пустые, проплывали леса и деревушки.

Лети дремала на моем плече, устав от поездки, хотя сначала с интересом любовалась на безрадостный пейзаж: только ей одной он казался интересным.

Барон сидел напротив, откинувшись на стену и прикрыв глаза. С тех пор как Летиция уснула, мы не перекинулись и парой слов. Он, похоже, не доверял мне, впрочем, как и я ему.

Я собираюсь приглядывать за Чарльзом Ви’Ремом все время, пока мы будем находиться в Вороньем Грае. Очень уж внезапно проснулись отцовские чувства в человеке, которому дочь была не нужна в течение восемнадцати лет. И мне не верилось, что всплеск пробудившейся магии Лети, будто компас, указал на нее. Никогда прежде я о таком не слышал.

Я невесело усмехнулся: едва ли я могу надеяться на свою память и на свои знания. Во-первых, я слишком молод, а во-вторых, ничего не помню.

«Но зачем ему еще может понадобиться Летиция? Она его единственная дочь, продолжательница рода. Понятно, что он хочет познакомиться с ней поближе», – успокаивал я себя перед отъездом.

Однако подозрения вспыхнули с новой силой, когда вечером после торжественного ужина ко мне подошел Тим. Я и не знал, что наш знакомый первокурсник-целитель принадлежит к высшему сословию. Он этим никогда не кичился, никогда не говорил, что он Ви’, а тут вдруг выяснилось, что он младший сын графа Ви’Кора. Если бы сыном графа оказался Рум, то об этом в течение двух дней узнала бы вся академия, а Тим всегда вел себя очень скромно. Я бы и не догадался, если бы он сам не завел разговор.

– Нис, видел тебя и Лети на крыльце с бароном Ви’Ремом. Не знаю, что ему от вас нужно, но хочу предупредить: барон не слишком хороший человек. Отец… Мой отец, кстати, граф, но пусть тебя не смущает титул, здесь, в академии, мы равны. Так вот, отец при встрече не подал бы ему руки.

– Почему?

– Барон разбазарил свое немаленькое состояние, имение заложено и перезаложено. Хорошо, что наследников у него нет, иначе бы им достался разрушенный дом и клочок земли. Ни один уважающий себя аристократ не отдаст за него дочь.

– Вот как…

– Да. К тому же ходят слухи, что он пользуется запретной магией, ставит опыты, которые не одобрил бы магический совет.

– Ведь он смог пройти за ворота, значит, не причислен к магам-отступникам.

– Я говорю – это слухи. Но не на пустом же месте они возникли?

Конечно, этот разговор не прибавил доверия к барону. Хотя сколько таких разорившихся аристократов! Азартные игры и выпивка до добра не доводят.

Летиции я не стал ничего говорить, зачем расстраивать ее зря. Но сам буду начеку!

– Подъезжаем, – сказал барон.

Лети проснулась и провела ладонью по лбу, стряхивая дрему. Так бы и любовался на нее. На нежные губы, на тень ресниц, на ее милое лицо, которое сейчас выглядело совсем беззащитным и юным. Как бы я хотел защитить ее от всей несправедливости мира. Смотреть на Летицию было куда приятнее, чем на голые деревья и покосившиеся домики.

– Нис, ну что же ты, погляди! Ты все пропустишь!

Пришлось повернуться к окну.

– Барон, это ваша деревня?

– Да, Воронки.

Воронкам явно не хватало хозяйской руки. Мы разглядывали дома, заборы и живность, которая разгуливала по дворам, но деревня скоро закончилась и потянулось кладбище, заросшее бурьяном. Чудесный вид, что сказать! Лети, к счастью, не опечалилась, ее глаза горели и щеки порозовели.

– А вот и мое имение, – с гордостью сообщил барон.

Издалека это темное трехэтажное здание с башенками и колоннами смотрелось настоящим сказочным дворцом. Однако я своим острым зрением замечал и трещины в каменной кладке, и разбитое крыльцо. Часть окон заколочена изнутри досками. Имение разваливалось и требовало срочного ремонта. Но если слухи не врут, у барона не осталось на это средств.

– Какая красота! – вздохнула Лети.

Уже спустя полчаса хмурый возница уволок в недра дома мой саквояж и холщовую сумку Летиции. В пустом холодном холле имения нас встретили немногочисленные слуги. Ливрея на мажордоме видала лучшие времена, но даже она выглядела новее потрепанного мундира единственного лакея. Горничная ежилась от холода, пряча в карманы покрасневшие кисти рук. Кухарка поправляла засаленный фартук и чувствовала себя неловко.

Барон легким взмахом руки распустил слуг.

– Я сам покажу вам комнаты.

Камин в гостиной едва тлел, и Лети потерла ладони. Это не укрылось от взгляда барона.

– Я прикажу натопить как следует.

Нам отвели комнаты в одном крыле, но в противоположных концах коридора. Я мысленно усмехнулся: не поздно ли отцу печься о чести дочери? И я не собираюсь проводить ночь так далеко от Лети, но вовсе не по той причине, о которой он беспокоится.

Я выждал в своей спальне, когда шаги хозяина имения удалятся вниз по лестнице, и отправился к Летиции.

– О, Нис, как хорошо, что ты пришел!

Лети схватила меня за руку и усадила в кресло у камина.

– Это такой большой дом… Я боюсь, что не смогу уснуть здесь одна.

– Не бойся. Я посижу рядом, вот в этом кресле, пока ты отдыхаешь.

– Нис, тебе тоже нужно поспать!

– Я отлично высплюсь, поверь! Надеюсь, он покормит тебя ужином, мы весь день провели в дороге.

– Да-да, сказал, что придет горничная и позовет нас в столовую, когда будет накрыт стол.

Лети осторожно вынула из сумки новое платье и бережно разложила его на постели. На торжественный ужин в академии Летиция явилась в обычном платье, а в ответ на мой удивленный взгляд пояснила:

– Это платье такое чудесное, Нис! Как у принцессы. Я надену его, когда буду в настоящем замке. Хочу почувствовать себя в сказке.

И теперь, видно, время нового платья пришло. Я хотел ей сказать, что она и так для меня принцесса, в любом наряде, а это полуразрушенное, темное имение едва ли можно считать сказочным замком, что ее отец не добрый волшебник, а… Нет, надеюсь, не злой колдун, а запутавшийся в жизни человек. Но я, конечно, промолчал, чтобы не портить ей вечер, который Летиция так ждала.

– Горничная поможет мне одеться. Это так странно… Никогда еще никто не помогал мне одеваться. Я будто маленькая девочка.

Летиция рассмеялась. Огляделась. Я боялся, что улыбка сойдет с ее лица, когда она увидит отвалившуюся лепнину, дыры в шелковых обоях и потертый ворс ковра, но Лети этого словно не замечала.

– Отец… Ой, барон… Барон сказал, что завтра вечером он устроит в мою честь маскарад, соберутся его друзья, тоже знатные люди. И тогда он объявит перед всеми, что нашел дочь, а до этого он просил не говорить слугам, кто я такая, чтобы не портить сюрприз.

Хм… Друзья? Кто же его друзья, если, по словам Тима, очень немногие согласятся подать руку барону Ви’Рему? Неясные подозрения ворочались в душе, но я не хотел отравлять Летиции радость.

Сначала нужно найти доказательства. Думаю, этой ночью я все-таки не сомкну глаз.

В дверь постучали, заглянула горничная.

– Госпожа, я пришла, чтобы помочь вам одеться.

– Я постою в коридоре, – шепнул я. – Жду не дождусь, когда полюбуюсь на тебя в этом платье.

Стоя рядом с закрытой дверью, я не терял времени даром: вспоминал, как пользоваться способностями, которые проснулись во мне, когда я искал Лети в Пеструшках. Этой ночью, пока Лети будет спать, я собираюсь исследовать имение. Я все время буду прислушиваться к стуку ее сердца и, если что-то пойдет не так, сразу вернусь.

Сердце Летиции билось сильнее, чем обычно, но не от страха, а от радостного предвкушения. Я дошел до конца коридора, однако все еще слышал его ясно и четко. Спустился по лестнице на этаж ниже и понял, что способности меня не подведут: если уж я настроился на Лети, то почувствую ее из любого уголка дома.

А как там мой дар видеть сквозь стены? Работает. Лучше всего я, конечно, видел людей, или любых живых созданий, в чьих венах бежит кровь. Предметы различал размыто, как сквозь пелену.

Интересный вид магии, если появится время, надо исследовать его и, может быть, написать дипломную на эту тему. Кажется, у летучих мышей есть похожая способность, они охотятся в полной темноте и уворачиваются от препятствий. Лети бы непременно спросила: «Неужели летучие мыши и вампиры как-то связаны?» Я улыбнулся, представив, как засыпаю, свесившись с потолка. Нет уж, предпочитаю кровать или на крайний случай кресло.

Я медленно побрел обратно, проходя мимо комнат. В некоторых стояла мебель, закрытая чехлами, а другие оказались абсолютно пусты. На обоях оставались светлые квадраты там, где прежде висели картины. Но ничего опасного я пока не обнаружил.

Я подошел к спальне Летиции и посмотрел сквозь стены своим вторым зрением, которое показывало все в черно-белых тонах.

Графитовые стены. Темно-серые росчерки штор. Узоры на ковре переплелись, будто черные змеи. И в этом темном мире – сияющая белизной фигура. Плавные изгибы, стройные ножки, маленькие ступни, тоненькая талия… Я не сразу осознал, что смотрю на обнаженную Летицию. А когда понял, отшатнулся, закрыл лицо руками. Но это не помогло, ведь я видел не глазами. И самое скверное – что я хотел смотреть и смотреть, любоваться на нее бесконечно. Все-таки усилием воли я отключил второе зрение, а потом долго пытался отдышаться. Мою грудь будто пробило навылет – не вдохнуть.

– Нис, а вот и я!

Дверь распахнулась, на пороге появилась Летиция – и я понял, что придется выравнивать дыхание заново.

– Ты что так на меня смотришь? Мне не идет? – встревожилась она.

Карминовое бархатное платье сидело на ней так, будто его шили на заказ. Я мог собой гордиться – угадал точно. Но на манекене наряд смотрелся, хоть и симпатично, все же не так сногсшибательно, как на Летиции.

Красная ткань оттеняла волосы цвета воронова крыла, а кожу делала еще светлее. Горничная не стала собирать волосы в прическу, только расчесала щеткой до блеска. Они темным водопадом стекали по плечам Летиции. Синие глаза сияли. В ложбинке декольте лежал амулет, который переливался как настоящий драгоценный камень. И в декольте можно было увидеть не только камень… Я облизнул губы и поспешно поднял взгляд. Лети казалась точеной статуэткой. Прирожденная аристократка, не важно, что росла она на чердаке. Изысканная и утонченная. Она бы стала украшением любого бала.

Впервые в голову закралась мысль: «А достоин ли я такой красоты?»

– Мне не идет? – расстроенно повторила она, и тогда я опомнился.

– Ты прекрасна, Летиция Хаул.

Лети заглянула в глаза: не шучу ли, а когда поняла, что я говорю искренне, весело улыбнулась. И сразу стала моей Лети – нежной девочкой с добрым сердцем.

К ужину был накрыт длинный стол в гостиной. При виде дочери барон аж привстал. Он тоже не мог поверить своим глазам: привез в дом юную девочку, а сейчас в комнату вплыла настоящая леди. Удивление сменилось самодовольством: вот, мол, какую красавицу я породил.

Хозяин дома подготовился к приезду дочери: закупил деликатесов, а кухарка наверняка стряпала весь день. Но Лети от волнения едва притронулась к еде. Утиная грудка остывала на серебряном блюде, фаршированные грибы покрылись пленкой жира, а Летиция все никак не могла осилить печеночный паштет с маленькими гренками. Чтобы ее поддержать, я тоже ел. Но на самом деле мы те еще едоки!

Чарльз Ви’Рем вел светскую беседу: рассказывал о погоде и природе. Лети кивала, но я видел, что она думает о чем-то своем и время от времени дотрагивается до амулета.

– Барон, может быть, вы мне скажете, почему я родилась с таким редким и опасным даром? – вдруг спросила она. – Я унаследовала его от вас? Может быть, вы знаете, как им управлять?

Барон едва не подавился от неожиданности. Он кашлял и одновременно отрицательно качал головой.

– Нет, – выдавил он наконец. – Это просто случайность. Сочетание множества факторов. Так бывает.

Он протирал слезящиеся глаза салфеткой и не смотрел на Лети. Из-за этого казалось, что он не до конца честен.

– Понятно, – грустно сказала Лети. – Жаль, что я не могу от него избавиться. Ничего хорошего от этого дара – одни неприятности.

– Ты уникальна, Летиция! – воскликнул барон. – Ты сама не знаешь, каким сокровищем обладаешь. Алхимики всегда искали способ получить философский камень, который превращал бы все металлы в золото. А ты – философский камень в магической науке.

Чарльз Ви’Рем говорил с такой страстью, будто Лети родилась не естественным путем, а была собственноручно создана им в пробирке. Лети смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Вы так говорите, барон, будто я редкий ингредиент зелья, – смущенно сказала она. – Как чешуя дракона или крылышки фейри.

– Нет, конечно, нет! Все сложнее! Дело в том… – начал барон, но осекся, добавил тусклым голосом: – Но это, конечно, просто теория. Когда-то я всерьез интересовался наукой. Я ведь оканчивал факультет теории и исследований, хотел оставить свое имя в истории.

Он скривился.

– Но магическому совету не по душе дерзкие начинания…

Разговор сворачивал на опасную дорожку: за недозволенные эксперименты можно лишиться лицензии и права использовать магию, превратиться в мага-отступника. Чарльз Ви’Рем не стал продолжать. Подозвал кухарку и попросил накрыть стол к чаю. Кухарке помогала горничная, но, если завтра запланирован большой прием, не представляю, как они вдвоем справятся, обслуживая гостей.

Кстати, о приеме…

– Барон, Летиция рассказала мне, что завтра ожидается маскарад в ее честь. Надеюсь, вы все предусмотрели и помните, что вашей дочери грозит опасность. Вы пригласили проверенных людей?

Лети красноречиво посмотрела на меня. Я так хорошо ее изучил, что и без слов понял, что она хочет сказать: «Ой, Нис, ну только не начинай. Опасность осталась в Ройме, здесь мы под защитой».

– Я пригласил проверенных людей, – подтвердил Чарльз Ви’Рем.

Почему мне послышалась ирония в его голосе?

– Да, и над имением я поставил защитный купол. Правда, немного перестарался. Теперь, если вы захотите выйти без меня, защита вас не выпустит. Но это не страшно, ведь вы никуда без меня не пойдете, правда?

Он широко улыбнулся дочери, и Лети улыбнулась в ответ.

Вроде все правильно, барон сдержал обещание, но почему мне по-прежнему так тревожно?

– Кстати, Летиция, у меня для тебя сюрприз. Я распорядился, чтобы его доставили в твою спальню, пока мы ужинаем. Для моей дочери – все самое лучшее.

– Спасибо…

Слово «отец» почти готово было сорваться с губ Лети, но в последний момент она опомнилась и уставилась в тарелку. Барон не заметил ее неловкости.

– Гости начнут прибывать завтра с утра. Не пугайся, если они станут слишком пристально тебя разглядывать, многие и не подозревали о том, что у меня есть дочь.

– Кто ваши друзья? – спросил я. – Дальние родственники? Друзья со времен студенчества? И все они, конечно, принадлежат к высшему сословию, как и вы сами?

Барон повернулся ко мне, и могу поклясться, что на мгновение в его глазах вспыхнула злость: мои расспросы ему не нравились. Но он быстро взял себя в руки и сдержанно ответил:

– Они принадлежат к разным слоям. А разве вы не выступали всегда за равенство рас и сословий?

Не припомню, чтобы я откровенничал с бароном на этот счет.

– Выступал? – переспросил я.

Хозяин дома странно на меня посмотрел, взъерошил волосы и ответил:

– Я предположил, что вампир точно не будет против. Вы ведь вампир?

– А это так заметно?

Мы с бароном перебрасывались репликами, будто боевыми огневиками, а улыбки, которые мы оба натянули на лица, все больше напоминали оскал.

– Барон, – тихо позвала Лети, – я бы хотела пойти в спальню. Нис, проводишь меня?

Моя девочка выглядела расстроенной, и я пожалел о том, что так набросился на хозяина дома. Он еще не сделал ничего плохого. Может, зря я его подозреваю. Он поставил защитный купол, старался порадовать дочь вкусным ужином, а ведь он стеснен в средствах.

Лети поднялась, и следом поднялись мы. Я предложил ей локоть.

– Ларнис, ваша комната тоже готова.

Иными словами, «держись подальше от спальни Лети и ее самой!». Да-да, я просто обязан слушаться человека, который вспомнил, что у него есть дочь, спустя восемнадцать лет.

– Выспись хорошенько, Летиция, ведь завтра предстоит долгий день!

– Спасибо, барон. Ужин был чудесный, и мне очень понравилось беседовать с вами. Если вы не против, я бы хотела услышать историю о том, как вы познакомились с моей мамой. Расскажете?

– Да-да, конечно…

Я отвел Летицию наверх, в ее комнату. Горничная расправила постель, разобрала вещи, повесила ночную рубашку на спинку стула рядом с камином, чтобы согреть ее перед сном. Лети сонно огляделась и вдруг ойкнула, засмотревшись в дальний угол комнаты. Между моих пальцев вспыхнули искры, прежде чем я понял, что Лети ничто не угрожает. Она ойкнула от радости: в полутемном углу комнаты стоял манекен, а на нем парчовое золотое платье, чей лиф был вышит драгоценными камнями, переливающимися в отсветах пламени. На полу стояли золотые туфли, на трюмо лежала золотая маска, отделанная белыми перьями.

– Какая красота, Нис, посмотри!

Лети подошла ближе, но не решилась дотронуться до великолепного платья. Она присела рядом на корточки и смотрела снизу вверх. Я видел маленькую девочку, которой никто никогда не дарил дорогих подарков. Мне бы порадоваться за Лети, но мне стало не по себе от такой щедрости барона. Одно это платье стоит целое состояние.

– Лети, – хрипло сказал я, – тебе нужно отдохнуть. Платье никуда не убежит.

«А пока ты спишь, я исследую этот дом!»

Лети сладко потянулась, взяла у камина теплую рубашку и наморщила лоб.

– Придется ждать горничную. Сама я не переоденусь.

Она повернулась ко мне спиной и показала шнуровку.

– Видишь? Я не дотянусь.

– Я поищу твою горничную.

Я отправился к выходу, но Лети окликнула меня:

– Погоди, она наверняка помогает убрать со стола. Мне ее жалко, она и так забегалась. Может быть, ты мне поможешь? Всего лишь нужно развязать шнурки и ослабить их, тогда я выскользну из платья.

– Хорошо, я не стану смотреть, – сказал я и поймал чуть-чуть разочарованный взгляд Лети.

– Можешь посмотреть… – ответила она очень тихо, отвернувшись к пламени.

Я встал за ее спиной, осторожно собрал волосы, чтобы они не мешали. Волосы Лети были будто жидкий шелк, а ее узкие плечи белее мрамора, из которого ваяют светлых богинь. Но богини были и вполовину не так прекрасны, как моя хрупкая девочка. Не удержавшись, я погладил нежную кожу. В отличие от мрамора, кожа Лети была горячей. С высоты своего роста я видел, как часто вздымается грудь Летиции, стянутая вырезом декольте.

– Лети…

Я наклонился и прикоснулся губами к основанию шеи. Провел языком по мочке уха. Лети, тяжело дыша, откинулась назад, позволяя продолжить то, что я начал. Я обнял ее одной рукой за талию, а другой провел от запястья и выше – к сгибу локтя, приподнимая кружевной рукав. От прикосновения пальцев к обнаженной коже Лети тихонько застонала и закрыла глаза. Ее ресницы трепетали, губы приоткрылись. Я, стоя за ее спиной, не мог дотянуться, чтобы накрыть ее рот своим, и сам едва не застонал, мучаясь от страстного влечения.

– Моя сладкая девочка… Моя желанная…

Она порывисто обернулась, ее руки обвили мою шею.

– Ну же, целуй, – прошептала она.

Мы столько раз целовали друг друга: целовали страстно и нежно, целовали шутливо, целовали на бегу, торопясь на занятия. Но я знал, что если поцелую ее сейчас, то уже не остановлюсь. Видение стройного тела Лети, его тайных изгибов, не оставляло меня весь вечер.

Летиция притянула меня к себе и сама нашла мои губы. А потом… Все случилось в мгновение ока. Она вздрогнула, прижала ладонь ко рту – из маленькой ранки на губе сочилась кровь. Проклятые клыки! Я снова выпустил их из-под контроля. Как и в прошлый раз, они прорезались в порыве страсти. Одуряющий и манящий аромат ее крови вскружил голову.

Только не это! Никогда! Я больше не причиню ей боль!

Я вырвался из ее рук и отступил. Лети смотрела на меня растерянно и грустно.

– Ложись спать, Лети.

– Нис, подожди! – окликнула она меня у выхода. – Позови горничную, чтобы она помогла мне переодеться, а потом посиди рядом, пока я не усну. Ты обещал!

Я действительно обещал и сдержу обещание, пусть даже сидеть и смотреть на спящую Лети станет худшей пыткой в моей жизни. Я горел в огне.

Я вернулся с горничной, выждал в своей комнате некоторое время и снова проскользнул в спальню к Лети. Моя девочка завернулась в одеяло, обняла его, как в детстве, наверное, обнимала игрушечного медведя. Хотя… откуда бы взяться игрушечному медведю? Лети дремала, но, услышав, что я пришел, открыла глаза и ласково улыбнулась.

– Спи, спи… – пробормотал я, усаживаясь в кресло.

В комнате было тихо, лишь потрескивали чуть слышно поленья в камине. Лети не спала, я угадывал это по стуку ее сердца.

– Так холодно… – тихо сказала она.

Холодно? Мне казалось, что спальня хорошо прогрелась, но мне трудно судить, ведь я не замерзал и на морозе.

– Полежи рядом, согрей меня, – попросила Лети.

Я снял ботинки и устроился поверх одеяла, подоткнул его со всех сторон, прижал Летицию к своей груди. И приготовился сжимать зубы и мысленно считать до ста и обратно. Ах, Лети, если бы ты только знала, что ты со мной творишь…

Лети выпутала из-под одеяла обнаженную руку и погладила мои пальцы, которые лежали на ее талии. Ночная рубашка, насколько я помнил, была с длинными рукавами. Из складок одеяла показалось гладкое белое плечо… Я сглотнул и от растерянности едва не ляпнул глупость: «Лети, если бы ты надела рубашку, было бы теплее».

– Лети… – произнес я осипшим от напряжения голосом. – Ты играешь с огнем…

Она выкрутилась в моих руках, приподнялась, придерживая на груди сползающее одеяло, и посмотрела так, будто я серьезно ее обидел. У нее тряслись губы.

– Нис, по-твоему, это игра? Я не знаю, как еще яснее дать тебе понять! Не заставляй говорить это вслух, мне и так не по себе…

Я все понял, конечно, и меньше всего хотел ее огорчить. Я мягко опрокинул ее на подушки, покрыл быстрыми поцелуями нежные щеки, прохладные плечи – ведь и правда замерзнет, глупышка.

– Лети, моя девочка… – шептал я, чувствуя, что в груди не хватает воздуха. – Это опасно… Для тебя… Я не хочу тебя поранить, как в прошлый раз. Я едва сумел остановиться. Мои клыки… Я их не контролирую.

– Глупости! – воскликнула Лети.

Она взяла мое лицо в ладони и заставила посмотреть на себя. Она была так прекрасна в этот момент. Темные волосы разметались по подушке, губы припухли, на щеках играл румянец. Одеяло закрывало ее теперь лишь до пояса, представив моему взгляду белые холмики девичьих грудей.

– Ты не сделаешь мне больно, Нис! – убедительно сказала она и тут же покраснела еще сильнее. – Ну… то есть… Не больше, чем это необходимо.

Мое сердце так заколотилось о ребра, что, казалось, вот-вот их проломит. Не удержавшись, я погладил нежный холмик и прикоснулся губами к его навершию. Лети запустила в мои волосы дрожащие пальцы и медленно перебирала пряди, пока я исследовал сокровенную часть ее тела, до сих пор мне недоступную: целовал и ласкал, и не мог оторваться.

– Вот видишь… – прошептала она. – Ты не делаешь мне больно. Ты сильнее своей сути, Нис. Но даже если укусишь…

– Никогда!

Клыки несколько раз порывались прорезаться, но теперь я был начеку. Я не пораню свою любимую девочку, я буду осторожен. Она почувствует только мою нежность и мою любовь.

– Иди сюда…

Лети приподняла одеяло, приглашая меня ближе, и тут же потянулась к пуговицам на рубашке. И мы принялись торопливо и отчаянно расстегивать их в четыре руки. Одежда полетела на пол. Я заключил в свои объятия хрупкое тело, согревая и успокаивая, – Летиция вся трепетала от волнения, но, когда я погладил ее по щеке, откидывая с лица пряди, и одними глазами спросил: «Не передумала?» – она порывисто качнула головой.

Я все время помнил, что не должен торопиться. Хотя желание обладать моей драгоценной девочкой разрывало меня изнутри, но я буду настолько бережным и нежным, насколько это возможно, ведь первый раз запомнится навсегда.

Я гладил, целовал и обнимал ее, пока не почувствовал, как напряженные плечи Лети расслабляются, как она, уже без опасения, отвечает на поцелуи. Она была такая горячая, такая сладкая. Лети сама скинула одеяло, добавив его к груде вещей, уже лежавших на полу. Мы, полностью обнаженные, без страха любовались друг другом.

– Ты прекрасна, Летиция Хаул…

На ее белой груди мерцал алый камень, передавая биение сердца.

– И ты прекрасен, Ларнис Безымянный, мой любимый, кем бы ты ни был.

А ее глаза добавляли: «Верю тебе, кем бы ты ни был, даже если ты сам себе не веришь…»

Я накрыл ее тело своим. Летиция была такая тоненькая, что я все время боялся неосторожно сжать ее слишком крепко, силы-то во мне хоть отбавляй, поэтому я все время повторял себе, что держу в ладонях хрупкий цветок с нежными лепестками. Моя белая лилия, моя дивная орхидея… Ни в коем случае нельзя ранить эти шелковистые лепестки, только тогда они раскроются навстречу.

Я шептал милые глупости и ловил мечтательную улыбку на любимом лице. Лети посмотрела на меня сияющим взглядом, а потом закрыла глаза. Я нашел ее губы и стиснул Лети в объятиях. Мы стали единым целым.

– Я люблю тебя… О, Лети… Моя родная… Потерпи немножко…

– Мне не больно… Только чуть-чуть… Больно-сладко…

…Закутанная в одеяло, сонная и довольная Лети дремала на моем плече, а мое сердце переполняла нежность. Я думал только о том, что никогда и никому ее не отдам, что горы сверну, лишь бы она была в безопасности и счастлива.

Когда Лети уснула, я хотел потихоньку выбраться из кровати, потому что помнил о своем решении исследовать дом, но она тут же встрепенулась.

– Нет, Нис, пожалуйста, не уходи!

Как я мог оставить ее сейчас? Что же, придется утром выкроить время, чтобы обыскать комнаты, а еще лучше – заглянуть в подвал.

– Спи, моя родная, я не уйду.

– Я так счастлива, – прошептала она. – Чудесная ночь в замке… И отец вроде бы не такой уж плохой человек, да?

Я промолчал, только погладил ее по руке. Я не допущу, чтобы завтрашний день принес ей боль и разочарование в человеке, которого она уже готова простить.

Глава 32

Летиция

Нис выскользнул из постели под утро – за окном забрезжил поздний рассвет. Мой любимый укутал меня в одеяло и поцеловал в уголок губ, когда я пошевелилась.

– Куда ты?

– Я скоро приду, отдыхай, еще рано.

Я хотела было возмутиться – ну что за загадки? – но в нагретой нашими телами кровати было так тепло и уютно, что я только зевнула и повернулась на другой бок, обняв подушку, которая еще хранила очертания головы Ларниса.

Мой любимый Нис, вчера вечером он был таким осторожным и нежным! Внизу живота потеплело от воспоминаний, а к щекам прилила кровь. Представляю, какие слова подобрала бы для меня тетушка, узнав, как низко я пала. Но мне все равно! Мне вовсе не стыдно! Это не грешно – полностью открыться любимому человеку. Вампиру. Ой, да не важно!

Каникулы начались замечательно. И это только первый день, а впереди ждет еще так много! Прогулки по зимнему саду – скорей бы выпал снег и укрыл все мягким, пушистым ковром, – поездки в ближайший городок на ярмарку. Маскарад! Как я могла про него забыть! Золотое платье ждет меня.

Я села в кровати и принялась любоваться на папин подарок. Настоящее платье принцессы. Наверное, я все же не безразлична барону, иначе зачем бы он стал так меня баловать?

«Мы обязательно поговорим обо всем, отец, – мысленно пообещала я. – Поговорим и попытаемся понять друг друга».

Правда, Ларнис и барон с первого взгляда друг друга невзлюбили. Между ними разве что молнии не проскакивали. Ничего, Нис скоро поймет, что отец не желает мне зла, и успокоится.

Я потянулась, вытащила из-под подушки ночную рубашку и отправилась умываться. Постельное белье отчистила магией – ни следа не осталось. На миг прижала руку к животу, прислушиваясь к себе. Не могу ли я забеременеть? Нис говорил, что вампиров-полукровок не бывает, но вдруг? Конечно, понять что-то спустя всего несколько часов после наших объятий было невозможно. Но если чудо все-таки случилось и я жду малыша? Как продолжать учебу и оканчивать академию?

«Что-нибудь придумаем! – сказала я себе. – А раньше времени переживать глупо!»

Говорили, что ректор с пониманием относится к таким случаям, дает отпуск на год-два и позволяет вернуться к учебе позже.

Но в следующий раз нужно быть осторожнее!

Я поняла, что стою и улыбаюсь от мысли о следующем разе. Нис снова будет сжимать меня в объятиях так же страстно и нежно, как сегодня ночью.

– Госпожа! – В спальню заглянула горничная. – Госпожа, я пришла вам помочь одеться. Барон ждет вас внизу, в столовой. Начали съезжаться гости.

Гости? Так рано? И куда же запропастился Ларнис?

Я убедила себя в том, что волноваться не стоит: в стенах дома он под защитой, и вообще он взрослый мальчик. Засмотрелся на старинные гобелены или гуляет по галерее третьего этажа. Может, ему тоже нужно обдумать то, что случилось между нами.

Надеюсь… Надеюсь, он не разочарован.

Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Улыбнулась и пригласила горничную зайти.

Через полчаса я была готова спуститься к завтраку. Я снова надела карминовое бархатное платье: золотое подождет до вечера. Вспомнила, как Нис впервые увидел меня в нем, он прямо в лице изменился. Надо признать, красный мне идет.

В гостиной ожидал накрытый стол. Я заметила новых девушек в фартуках прислуги, видимо, отец нанял их в деревне на один день. Они носили и расставляли корзиночки с икрой, хлебцы на шпажках, нарезанный окорок, сыры и пирожные. Аппетит у меня разыгрался не на шутку: вчера я от волнения едва поклевала за ужином, а сейчас готова была слопать слона. Говорят, что за великим морем живут такие огромные животные с двумя хвостами.

Я разглядывала яства и не сразу поняла, что меня тоже разглядывают.

– Летиция, позволь представить тебе моего хорошего знакомого. Моор Камр, у него в столице несколько магазинов.

Моор Камр оказался орком. Жесткая щетина на голове аккуратно подстрижена, клыки подпилены, а толстые пальцы все унизаны кольцами. Надо же, какой важный орк, таких мне видеть пока не приходилось. Я улыбнулась ему, но он почему-то не улыбнулся в ответ, хотя рассматривал меня заинтересованно и очень пристально… Будто товар, выставленный в витрине. Видимо, профессиональная привычка, я решила не обращать на это внимания.

Представили меня и другим гостям, которые в это раннее утро собрались за трапезой. Очень скоро я запуталась в именах и лицах. Друзья отца принадлежали к совершенно разным сословиям, но все же было заметно, что все они богаты. Были здесь и гоблины, и оборотни, и гномы. Удивляло лишь то, что многие прибыли в одиночестве, без своих семей.

Отец всем представлял меня:

– Познакомьтесь, это Летиция.

Но я не помню, чтобы он называл меня дочерью. Наверное, он сообщил об этом раньше – до моего прихода.

– К вечеру прибудут еще гости, многие смогли вырваться лишь на несколько часов, – предупредил отец, когда мы наконец сели за стол.

Я чувствовала себя неловко под пристальными взглядами. Где же Ларнис? Почему он ушел так надолго? Я оставила ему место рядом с собой и попросила не занимать.

– Это для друга Летиции, – снисходительно пояснил отец и добавил непонятно: – Я вам о нем позже расскажу.

Что за тайны? Подумаешь, друг-первокурсник. О чем здесь рассказывать?

Нис появился только в самом конце завтрака. Он даже не переоделся со вчерашнего дня. Рубашка после того, как всю ночь пролежала в изножье постели, измята. Волосы взъерошены, рукава закатаны, пуговица на воротнике расстегнута – совсем на Ниса не похоже, он всегда выглядел безупречно. Но больше всего мне не понравился его встревоженный взгляд, которым он обвел столовую и гостей. Специально или нет, но вокруг Ниса вдруг образовалась пустое пространство, кто-то пересел, кто-то отошел на шаг.

– Чарльз, это шутка такая? – ледяным тоном спросил один из приглашенных. – Как это понимать?

– Я ведь говорю: объясню позже.

Мне сделалось не по себе, очень уж странно реагировали гости: замолчали и переглядывались.

– Нис, присоединяйся к завтраку! – сказала я веселым голосом.

Только он и прозвучал в гнетущей тишине.

– Как раз хочу перекусить! – ответил он так же весело и улыбнулся, показывая клыки.

Вот так номер! Кого он пытается сейчас напугать? Гостей?

Он присел на свободное место рядом со мной, налил травяного напитка в чашку, потянулся за хлебцем и негромко прошептал:

– Лети, под любым предлогом встань из-за стола и иди в спальню.

– Но, Нис… – растерялась я. – Это невежливо.

– Немедленно, – глухо сказал он, и этот суровый тон обычно очень нежного Ларниса ужасно меня напугал.

– Ой! – воскликнула я. – Прошу меня простить, я забыла в спальне…

Что? Что, о светлые боги, я могла там забыть?

– Я забыла в спальне носовой платок!

М-да…

– Не волнуйся, служанка принесет.

– Нет! – Я вскочила на ноги. – Я сказала, что это носовой платок, но на самом деле это кое-что важное!

И пусть думает что хочет.

– Я провожу!

Мы с Нисом удалились, сопровождаемые взглядами гостей. Очень загадочных гостей!

Мы не отправились наверх – как только вышли из столовой, Нис взял меня за руку и потащил за собой в глубь дома. Мы свернули в узкий коридор, повеяло запахом кухни, и я поняла, что мы оказались на половине слуг. Здесь Нис завел меня в закуток, спрятанный за шторой.

– Что происходит? – шепотом возмутилась я. – Если нужно поговорить, то лучше и правда пойти в спальню.

Ларнис взял меня за плечи, по его лицу было видно, что он сейчас подбирает слова. Мне сделалось тревожно.

– Лети, – наконец сказал он. – Твоему отцу нельзя верить. Не знаю, что он задумал, но явно что-то преступное и опасное.

Да уж, не слишком он преуспел в подборе выражений – словно облил меня ледяной водой из колодца. Пока я переводила дух, Нис продолжил:

– Мы в этом доме будто в мышеловке: выбраться нельзя. Я пробовал. Помнишь свои ощущения, когда мы подбирались к дому ректора? Так вот – сейчас то же самое, но только во много раз хуже. Я пытался спуститься с парадного крыльца, выйти с черного хода, даже вылезти из окна – бесполезно.

Так вот почему он такой взъерошенный.

– Но, Нис, – жалобно ответила я, – отец ведь сразу предупредил, что перестарался с заклинанием, если будет нужно, мы выйдем вместе.

Ларнис запустил пятерню в волосы, которые от этого движения и вовсе поднялись дыбом, и так застыл на несколько секунд, размышляя.

– Ладно… Я знал, что ты так скажешь. Не хотел тебя пугать, но… Нам нужно спуститься в подвал.

– Что? Сейчас?

– Именно сейчас, когда хозяин дома и слуги заняты и за лабораторией никто не следит.

– За лаборат… Ой…

Нис не дал договорить, утянув за собой. Мы проскользнули мимо кухни, откуда донеслись голоса кухарки и лакея.

– Как же я устала готовить на эту прорву народа. А расход какой! – ворчала женщина. – Продуктов на месяц бы хватило, а так опять придется лапу сосать. Ну ничего, завтра все закончится. Гости уедут, хозяин тоже собирался, приказал конюху экипаж на завтра подготовить.

Дальше я не расслышала. «Как завтра? Почему завтра? – удивилась я. – Зачем же он звал меня провести каникулы в имении, если сам намеревается уехать по делам?»

Но задавать вопросы было некому, поэтому я шла за Нисом, надеясь, что загадочная «лаборатория» даст хотя бы часть ответов.

Мы спустились в подвал по узкой темной лестнице, ею явно пользовались редко: ступени засыпаны мусором и объедками.

– Это запасная лестница, – объяснил Нис на ходу. – Не будем рисковать напрасно: он вряд ли станет спускаться здесь.

Мы очутились в кладовке, где на полках разместились банки с соленьями и вареньем, а в большой деревянной бочке квасилась капуста.

– У-у, какая страшная лаборатория! – улыбнулась я.

Но Ларнис не отреагировал на шутку, он вел меня дальше. Кладовая оказалась лишь маленькой комнатой огромного подвального этажа. Тускло горели светильники, высвечивая хлам и рухлядь, загромоздившие пространство, но в груде старья кто-то сделал проход, по которому мы и пробирались вперед. Если отец действительно оборудовал лабораторию в этом мрачном месте, то он явно хотел спрятать ее подальше от любопытных глаз.

Дверь на первый взгляд ничем не отличалась от каменной стены; если бы не Ларнис, я бы ни за что ее не заметила – кладка как кладка, разве что некоторые камни выступают вперед. Нис, не тратя времени на объяснения, нажал на два разом, и часть стены отъехала в сторону, открывая проем.

Ларнис создал яркий огневик и зашел первым. Он крепко держал мою ладонь, передавая толику своей смелости, потому что я уже начала не на шутку нервничать.

Он не ошибся насчет лаборатории. Огневик Ниса, а следом за ним огневик, который сотворила я, осветили длинные металлические столы, шкафы – за их стеклянными дверцами можно было разглядеть флаконы с зельями и вытяжками. На одном из столов в подставках разместились реторты, колбы и пробирки, стояли тигель и горелка с драконовым огнем – очень дорогая вещь, работающая на крови дракона. Хотела бы я обмануть себя и сказать, что лаборатория заброшена и ею давно не пользовались, но нет – в воздухе еще не выветрился запах драконового огня, а столы и приборы сияли чистотой, ни пылинки.

– Ну и что… – дрогнувшим голосом произнесла я. – Он ведь рассказывал, что с юности помешан на науке, а магический совет не одобрял его опыты, вот он и занимается любимым делом втихаря. Это не преступление. Вернее… не совсем преступление.

Нис в ответ только вздохнул чуть слышно и повел меня дальше, к полкам, где лежали книги по магии и артефакты. Такими мы иногда пользовались и на занятиях. Например, тонкий серебряный браслет со специальными рунами, так называемый «трусишка», начинал вибрировать на руке каждый раз, когда студент, применяя силу, подходил к опасной черте: еще чуть-чуть – и полностью опустошит резерв. Артефактов было много, в неярком свете и не разглядеть.

Но когда мы подошли совсем близко, Нис выудил из горы предметов круглые железные блины, похожие на плоские блюдца. Они сияли, словно начищенные зубным порошком.

– Узнаешь, что это?

– Да, это экраны, – кивнула я. – Их применяют, чтобы отражать магию.

– Такие же точно экраны были на шеях тех негодяев, которые хотели тебя похитить, Лети, – грустно сказал Нис, передавая мне железный кругляш.

– И что? – Я наморщила лоб, вертя в руках безобидную на вид вещицу. – Их можно в любой магической лавке купить. – Я фыркнула: – Уж не хочешь ли ты сказать, что тех самых молодчиков подослал мой отец?

Предположение совсем уж дикое и глупое!

– Да зачем ему это нужно, сам подумай! Похищать собственную дочь, когда он мог прийти, поговорить и пригласить в гости. Что он, заметь, и сделал!

Нис смотрел на меня очень печально, а потом притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

– Меньше всего мне хочется делать тебе больно, моя девочка. Но чтобы спасти тебя – придется. Эти экраны те же, что были у мерзавцев. Видимо, он изготовил слишком много, часть осталась. Смотри, видишь эти бороздки по краям – след от тисков. Экраны изготовлены здесь, в лаборатории, кустарным способом. Я очень хорошо помню, что на артефактах похитителей остались такие же следы. Тебя хотел похитить твой собственный отец, а когда понял, что в академии ты в безопасности и до тебя не добраться, решил действовать другим способом. И этот способ сработал.

– Но зачем? Зачем? – выдохнула я.

Все мысли смешались, сердце сжималось в груди колючей льдинкой. Я ничего не понимала.

– Зачем – хороший вопрос. Крепись, Лети, сейчас нам понадобятся все силы, холодная голова и выдержка. Я боюсь, что барон не просто так позвал гостей. И этот маскарад, и защитное поле над домом – все неспроста. Ты, кстати, заметила, что большинство прибывших – маги?

– Нет, не заметила… Но у меня такое ощущение, будто они тебя узнали.

– Да, да… Я тоже это понял. Но об этом мы подумаем позже. Гости – маги, и они богаты, это сразу видно. Думаю, барон Ви’Рем собирался тебя похитить, чтобы не сообщать тебе, что он твой отец. Очень сложно объяснить дочери, почему хочешь ее продать.

Я вздрогнула всем телом, всхлипнула и вцепилась в плечи Ларниса.

– Нет, нет! Такого быть не может! Ты ошибаешься!

Но пришлось признаться самой себе, что именно такого ответа я ожидала… Все эти люди, орки, гоблины смотрели на меня как на интересную и дорогую вещицу, оценивая, смогут ли купить меня. Я застонала от ужаса. Нис нежно взял в ладони мое лицо, однако голос его прозвучал спокойно и твердо:

– Лети, я никому не позволю причинить тебе вред! Но тебе надо во всем меня слушаться, поняла?

Я несколько раз кивнула, щурясь от слез, которые против воли потекли из глаз.

– Защитное поле очень мощное, и все же я думаю, что барон не обманул, когда говорил о кристаллах-накопителях. Именно они помогают поддерживать защитный купол. Они где-то в доме, и я их разыщу и уничтожу, тогда мы сможем пробиться сквозь защиту. Насколько я помню, для установки защитного поля кристаллы надо разместить по периметру дома – не в одном месте.

– Помнишь? – пробормотала я. – Откуда?

Нис на секунду завис и махнул рукой.

– Откуда-то… Это сейчас не важно. Маскарад не начнется раньше, барон ждет всех приглашенных, значит, у нас есть время до того, как съедутся гости. Лети, мне придется оставить тебя и самому заняться поиском кристаллов.

– Нет, Нис, нет… – прошептала я в отчаянии. – Как я справлюсь одна?

– Так нужно, моя родная. Придется поднять голову, расправить плечи и с улыбкой смотреть на всех этих нелюдей. Ты сильная, моя любимая девочка, я верю в тебя. Ты должна быть у них на глазах, чтобы не вызвать подозрений барона. Если он отправит тебя в комнату переодеваться, а я так и не появлюсь, то тяни время, насколько это возможно. Я приду и расскажу тебе остальную часть плана.

– Нис, мне так страшно!

Я вся тряслась, как в лихорадке. Как я смогу безукоризненно играть свою роль, если дрожу как осиновый лист? Отец раскусит меня!

Отец… Это слово чернело, превращалось в пепел. Обугливалось, как мое сердце, как мои глупые надежды и желание простить, а вместе с ними рассыпались прахом наивные мечты маленькой девочки – и прогулки по саду, засыпанному снегом, и поездка на ярмарку, и долгие разговоры у камина. В груди жгло невыносимо. Я зарыдала, почти завыла, обмякнув в руках Ниса, а он гладил меня по волосам и баюкал в объятиях, давая время прийти в себя.

Потом он вынул носовой платок и вытер им мои мокрые щеки.

– Все. Пора. Каждую минуту помни о том, как сильно я тебя люблю, моя Лети.

Глава 33

Летиция

Я фарфоровая куколка. Фарфоровая куколка с нарисованной на белом лице улыбкой. Куколки не чувствуют, куколки не думают, куколки не боятся…

Как много людей стало в доме. Лакей и служанки сбились с ног, таская сумки и саквояжи. Гости поднимались в отведенные им комнаты, а потом возвращались, чтобы посмотреть на меня.

Барон усадил меня в кресло у камина, рядом поставили столик с закусками и бокалами вина: вновь прибывшие могли подкрепиться здесь после дороги. Каждый, кто подходил, чтобы взять ломтик сыра, кусок пирога или яблоко, окидывал меня изучающим взглядом. Некоторые здоровались, тогда я вцеплялась в подлокотники кресла и кивала в ответ. Другие хмыкали, будто я не оправдала их ожиданий.

Я услышала презрительный шепот за спиной:

– Вот это и есть великое свершение, о котором Чарльз прожужжал все уши? Какая-то пигалица. Не знаю, захочу ли участвовать в…

– Тихо! – прервал его голос барона. – Вечером сами все увидите, тогда и решите, стоит ли участвовать!

Чарльз Ви’Рем появился в поле видимости и принес мне бокал с красным вином. Красным как кровь.

– Ты какая-то напряженная, – сказал он, внимательно разглядывая мое лицо: не услышала ли я лишнего. – Ведь этот прием устроен ради тебя! Веселись!

– Мне очень весело, барон. Просто я чувствую себя неловко, когда ваши друзья смотрят на меня так пристально, будто… – Я подняла голову. – Будто на диковинную вещицу.

– Что ты! – рассмеялся он. – Тебе чудится. Просто они удивлены, что у меня есть дочь.

Я взяла из его рук бокал и сделала большой глоток. Терпкое, сладкое вино прокатилось по горлу горячей волной. Стало самую капельку легче. Может, напиться? На улице, где я росла, сосед – отец пяти маленьких детей – пил каждый день. Он от ночи до зари работал на фабрике, таскал тяжелые бочки. По его словам, только после бутылки-другой эля жизнь становится светлей и ярче.

Нет, это не выход. Нису мало забот с кристаллами, так еще придется тащить на себе мое бесчувственное тельце. Нис, я буду сильной ради тебя.

– Разве они знают, что я твоя дочь? – смело спросила я.

А что, терять все равно нечего. Барон смешался, отвел взгляд.

– Пока не все. Но это сюрприз, я ведь говорил. На маскараде я объявлю, что ты моя дочь. Ладно, если тебе весело, не буду мешать!

Чарльз Ви’Рем раздраженно отвернулся, но уже спустя минуту радушно приветствовал новых гостей. Я знала, что барон почти разорен – Нис рассказал мне, – но, глядя на этого уверенного в себе человека, настоящего аристократа, с прямой спиной и выверенными движениями, невозможно было сказать, что он в бедственном положении.

Я не хотела смотреть на него, но все равно смотрела с затаенной болью и обидой. Почему так несправедлива жизнь, что даже поворот головы, даже походка – все-все напоминало мне меня. И теперь этот человек, на которого я похожа как две капли воды, хочет… Что? Продать меня? Выгодно выдать замуж? Неужели и сердце не дрогнет?

Я снова взяла бокал, который поставила на подлокотник, но взяла как-то неловко – на стеклянной ребристой ножке оказался скол, который я не заметила и теперь порезала палец. Ойкнула и выронила бокал, он разбился вдребезги на каменном полу.

– Летиция, как же ты неосторожно! Порезалась? Ай-ай!

Барон вынул из кармана платок и прижал к ранке, потом в этот же платок собрал осколки. Гости наблюдали за его действиями с ухмылками, точно за представлением. Заботливость барона исчезла так же быстро, как появилась, он удалился, унося с собой испачканный моей кровью платок. Мне ничего не оставалось, как только вынуть из рукава собственный, тот самый, которым Нис вытирал мои слезы, и завязать палец.

О, Нис, надеюсь, ты уже нашел несколько кристаллов и вечером мы сможем бежать из Вороньего Грая. Надеюсь, тебя не поймали и ты не лежишь сейчас в одной из комнат или в подвале связанный и искалеченный… Я могла лишь молиться светлым богам, что план, который ты придумал, сработает.

Часы пробили три, маскарад начнется в шесть. С самого утра я сидела в кресле как прибитая. Фарфоровая куколка на витрине магазина. От липких, оценивающих взглядов было по-настоящему тошно. Мне срочно нужно пройтись, хотя бы пять минут побыть одной и прийти в себя.

Я поднялась и чуть не рухнула обратно: ноги затекли и не слушались.

– Ты куда, Летиция?

Барон вырос точно из-под земли. Куда же я денусь из этой мышеловки, папочка? Ведь это такая крепкая мышеловка, ты построил ее так тщательно и с такой любовью, папочка. Не правда ли?

Я ничего не ответила, лишь взглянула с иронией – все, на что я сейчас была способна. Мол, сам догадаешься или мне это вслух произнести?

– Иди. Я пришлю служанку, чтобы помогла, – холодно сказал барон.

Ты удивлен, папочка, что у меня могут быть естественные нужды? А как было бы идеально, если бы я лишь хлопала глазами и кивала!

Но я не успела выйти из гостиной, так как порог комнаты в этот момент переступил новый гость. Смуглая кожа, копна черных кудрей. Я будто на стенку налетела, когда увидела его. Я сразу его узнала! Тот самый вампир, которого я повстречала в лавке, когда разыскивала Ниса. Он тоже меня узнал, уголки губ приподнялись то ли в улыбке, то ли в ухмылке, обнажая клыки.

– Мой дорогой друг, Амер Ви’Грин! – Барон поспешил навстречу и крепко пожал руку вампиру.

Что же, некоторые из аристократов, видимо, не гнушались его рукопожатий.

Амер Ви’Грин бесстыже разглядывал меня, смотрел так, словно я стояла перед ним без одежды. Хотелось закрыться, а еще лучше – убежать. Но Нис попросил быть сильной, и я буду сильной!

– Ну же, Летиция, поздоровайся с гостем!

– Добрый день.

– Какой ледяной холод в голосе этой юной и милой леди, – рассмеялся Амер. – Люблю неприступных девушек. Я знаю к ним подход.

Он склонился, взял мою руку, хотя я всем видом показывала, что мне неприятны прикосновения, и прижал тыльную сторону ладони к губам. Могу поклясться, что он нюхал мою кожу. Меня чуть не вывернуло наизнанку! А когда он все-таки оставил меня в покое, я едва сдержалась, чтобы не вытереть место поцелуя о платье.

– Дайте мне пройти, – сухо попросила я.

– Летиция скоро к нам вернется.

– Буду ждать, Летиция.

О светлые боги, какой же гадкий тип!

Я поднялась в спальню, заперла дверь и оперлась на нее, чтобы не сползти по стенке: силы меня оставили. Как я выдержу еще несколько часов? И где же Ларнис?

Я поплескала на щеки прохладной водой, растерла их докрасна полотенцем. Надо возвращаться.

* * *

Как бы мне хотелось увидеть Ниса хоть мельком, понять, что он жив и здоров. Но я понимала, что так лучше: увижу, сразу расклеюсь и не смогу держать лицо. Да и не нужно ему показываться на глаза гостям лишний раз.

От барона, конечно, не укрылось, что Ларнис не появлялся с самого утра.

– А где же твой друг? Что-то его не видно, – спросил он с подозрением.

– Мы поссорились, – выложила я заранее подготовленную неправду. – Ему не нравится, как твои гости на него смотрят. Он сказал, что лучше отдохнет в своей комнате до маскарада и что раз уж это мой праздник, пусть я одна и отдуваюсь.

– Прямо так и сказал? – хмыкнул барон. – Я всегда подозревал, что это его показное благородство лишь маска.

И барон отошел, очень собой довольный, а я осталась сидеть в этом проклятом кресле.

Постепенно комната пустела: гости расходились, чтобы переодеться к маскараду. Праздник пройдет в парадном зале. Он долгие годы стоял закрытым, поэтому с самого утра там кипела работа: служанки оттирали полы и стены, отмывали плафоны газовых светильников. Хотя большая часть присутствующих была магами, которые без труда сотворят светляки, газовое освещение всегда добавляло загадочности и больше подходило для маскарада. К тому же – посмотрим правде в глаза – в полумраке творить темные делишки куда проще.

Амер Ви’Грин больше ко мне не подходил, но я то и дело ловила на себе его внимательный взгляд. Он ни с кем не общался, просто стоял, прислонившись к стене, и, сложив руки на груди, наблюдал со мной. Когда часы пробили пять раз, он приблизился, наклонился к самому уху, так что горячее дыхание обдало волосы, и негромко произнес:

– До встречи, упрямая Летиция. Уверен, тебе понравится сюрприз, который подготовил для тебя твой отец.

Он взял меня за подбородок – что за бесцеремонность! – и его глаза цвета свежезаваренного чая скользнули по моим губам, а потом спустились ниже. Я ударила его по руке и вскочила.

– Как вы смеете!

– Летиция, Летиция, спокойно. Виконт, вы ее напугали, девочка не понимает шуток, – подоспел барон и постарался сгладить ситуацию, так как на нас со всех углов таращились гости, не успевшие разойтись. – Летиция, мне кажется, самое время подняться в спальню и примерить мой прекрасный подарок. Тебе ведь понравилось платье? Горничная поможет переодеться. Я позову тебя позже, когда все будет готово для сюрприза.

Сердце сжалось: остался час до маскарада. Всего час! Ларнис просил тянуть время, но как это сделать, если барон прикажет мне явиться? О, Нис, мой любимый, поторопись!

– Прошу прощения у юной леди.

Виконт поклонился, но я нисколько не поверила в его раскаяние. Он исподлобья взглянул на меня со смесью превосходства и злости, во рту сверкнули клыки. Никогда не думала, что буду бояться клыков вампира, однако сейчас мне сделалось не по себе.

– Позвольте проводить вас в вашу комнату.

– Да-да, пусть Амер проводит тебя, моя дорогая, – кивнул барон.

Только не это! Если мы останемся наедине, ему ничто не помешает сотворить со мной что-нибудь мерзкое.

– Барон, прошу… – прошептала я.

На что я надеялась, дурочка? На помощь, на защиту? На то, что в человеке, который так на меня похож, заговорят родственные чувства? Да я ведь и не просила много, лишь несколько минут покоя. Я была измучена, почти ничего не ела и не пила. Разве барон не видит, что мне нужен отдых?

Чарльз Ви’Рем шутливо пожурил Амера:

– Смотри, мой друг, эта девочка стоит целое состояние. Так что играй-играй, да не заигрывайся! Летиция, ты ведь, конечно, понимаешь, что я в переносном смысле о состоянии? Ты моя дорогая гостья.

Гостья. Дорогая гостья. Что же, отлично сказано. И сейчас Амер отведет меня в спальню, будет лапать за подбородок и не только… Поиграет, как кошка с мышкой, но раньше маскарада не слопает.

Я не подала виконту руки, выпрямилась и пошла к выходу. Он следом. Ведь не отвяжется теперь.

И тут в зал вошел гость в сияющем камзоле: он сверкал и переливался из-за разноцветных стекляшек, украсивших подол и боковины. Зрелище оказалось настолько впечатляющее, что я не сразу разглядела лицо, а когда разглядела – пошатнулась от облегчения.

– Нис… – беззвучно произнесли мои губы.

– Вот и я! – сказал он капризным, совсем не похожим на свой, голосом. – Когда уже начнется праздник? Сколько можно сидеть в комнате? Тоска. Скука! Ты уже идешь переодеваться, надеюсь?

– Да…

Я моргала от удивления и слепящей пестроты его камзола.

– Я провожу!

Он по-хозяйски приобнял меня за талию и неодобрительно прищурился на Амера.

– Так, а это что еще за фрукт?

– Никто, – пролепетала я.

Амер фыркнул и развел руками.

– Пока никто, – процедил он. – Но все впереди!

Нис сказал: «Ха!» – и потащил меня в коридор.

Нис, тебя что, околдовали? Наложили проклятие? Почему ты такой странный? Если я останусь одна против всех этих людей, не лучше ли мне сразу сдаться?

Мы поднялись на два пролета лестницы, и тут Ларнис остановился и обнял меня. Он ждал, давая мне время опомниться, гладил по волосам и негромко объяснял:

– Не пугайся. Я вижу, ты испугалась, Лети. Камзол я надел для отвода глаз – стащил в комнате одного напыщенного василиска. Половина гостей видели лишь сверкающие стекляшки, а другие, все-таки признав меня, решат, что теперь смогут без труда различить меня в толпе на маскараде.

– Нис, я чуть с ума не сошла! – Я тихонько толкнула его кулаком в грудь. – Где ты был все это время? Ты так долго не появлялся!

Ларнис, улыбнувшись моей горячности, покрыл мое лицо поцелуями. Наши губы встретились, и мы, казалось, вечность не могли разорвать отчаянный поцелуй. Кто знает, может быть, последний в нашей жизни.

Наконец Нис со вздохом выпустил меня.

– Пойдем, Лети. Нельзя терять время.

– До маскарада еще час, но барон сказал, что меня позовут позже, когда будет готов сюрприз.

– Пожалуй, не будем дожидаться сюрприза, – хмуро произнес Нис, но тут же улыбнулся, подбадривая: – Все хорошо, Лети. Я нашел кристаллы. Правда, не все, но большую часть. Теперь мы сможем пробиться сквозь поле. Как только все гости соберутся в парадном зале, мы ускользнем через черный ход.

Пока Ларнис говорил, мы как раз добрались до спальни. На кровати лежал какой-то сверток. Нис встряхнул его и продемонстрировал короткие брюки, вышитую желтыми узорами сорочку, меховую безрукавку и широкую шляпу – традиционную одежду гоблинов.

– Тоже стащил?

– Обстановка плохо на меня влияет, – пошутил он, – превращаюсь в преступный элемент.

Я хихикнула. Когти страха, терзавшие мое сердце, потихоньку разжимались. Нис рядом, он все придумал! Все получится!

– Ты наденешь этот костюм, а я всего лишь сниму камзол. Маски у нас будут самые обычные – черные, их у входа раздают всем, кто забыл прихватить маску с собой. Когда гости отправятся в парадный зал, мы прошмыгнем на половину слуг.

– А если барон спохватится?

Я посмотрела на золотое платье, застывшее в углу. Как я радовалась этому платью, и как оно теперь меня пугало!

– Он пришлет горничную, которая должна помочь мне переодеться. Если она не найдет меня в комнате, то забьет тревогу!

– Барон будет слишком занят сначала, а когда ему передадут, что ты пропала, мы будем уже далеко. Одевайся скорей!

Я натянула на себя костюм гоблина, который пришелся как раз впору, меховая жилетка надежно спрятала грудь, а шляпа скрыла длинные волосы. Ларнис свернул камзол и засунул под кровать. Мы надели черные бархатные маски – абсолютно одинаковые, у многих гостей сегодня будут такие. Пора уходить!

Глава 34

Летиция

Мы решили, что переждем, спрятавшись в пустой комнате в конце коридора, в нише, за гобеленом. Нис обнаружил ее, пока скрытно передвигался по дому, разыскивая кристаллы. Много раз ему чудом удалось ускользнуть из-под самого носа гостей или слуг, которые могли бы задаться вопросом, почему друг Лети не сидит в комнате, а рыскает по этажам имения.

Как только приглашенные соберутся в парадном зале, мы потихоньку переберемся на половину слуг и выйдем с черного хода. Защитный купол еще держится, но теперь ослаб, и мы сможем его пробить.

Затаившись в тесном пространстве, пропахшем застаревшей пылью, так что в носу нестерпимо чесалось, мы слышали отдаленный гул голосов, шаги внизу и звуки лютни и флейты: музыканты настраивали инструменты. Но вот напольные часы в гостиной глухо пробили пять раз.

– Пора, – сказал Нис.

Он нехотя разжал объятия и поправил маску на моем лице.

– Лети, держись смело и спокойно иди вперед. Если прислуга заметит нас, они решат, что мы лишь припозднившиеся гости. Поняла?

Я кивнула и облизнула губы. Ничего, скоро все будет позади! Мы обогнем деревню, по обочине тракта доберемся до ближайшего маленького городка, там сядем в почтовую карету, отправляющуюся в Ройм. В столицу они ходят часто и выезжают с разных станций, так что наш след затеряется. Доберемся до академии к утру и окажемся в безопасности!

Мы вышли в сумрачный коридор: на улице стемнело, и имение погрузилось в полутьму. Лишь на первом этаже горят светильники, а наверху сейчас тихо и темно – нам на руку!

Мы старались ступать мягко и неслышно. Хорошо, что вместе с традиционным костюмом гоблина Нис раздобыл мне войлочные тапочки. Надеюсь, служанка, которой они прежде принадлежали, не слишком опечалится, обнаружив пропажу. Ларнис, хоть и превосходил меня в росте и весе, шел очень тихо. Повернись я к нему спиной – и не почувствовала бы движения.

Второй этаж мы миновали незамеченными, спустились на первый. Оставалось пройти через гостиную, где я провела столько часов, не вставая с кресла. Я увидела его издалека, и спина разболелась от одного воспоминания.

Нис на всякий случай отпустил мою руку – сейчас я была не девушкой, а худощавым молодым человеком в костюме гоблина. Хотя кто увидит? Гостиная пуста.

Увы, так казалось только на первый взгляд. От камина отделилась тень и превратилась в мужскую фигуру в красном плаще, накинутом поверх черного костюма. Сквозь прорези алой маски смотрели светло-карие глаза. Из-под капюшона выбивались черные кудри. Не представляю, как мне удалось не вскрикнуть от неожиданности и страха! Ведь нам навстречу вышел не кто иной, как Амер Ви’Грин.

– Заблудились? – приветливо спросил он, ничем не выдавая, что он нас узнал. – Хозяин имения попросил указывать дорогу всем заплутавшим гостям. Вы, похоже, последние. Я сам вас провожу.

Узнал? Или не узнал? По его лицу, скрытому под маской, невозможно было что-то понять. По пальцам Ларниса побежали искры: он готовился применить то самое заклинание, которое оглушило налетчиков в переулке. Если он вырубит Амера, то придется бежать со всех ног, пока нас не заметили.

Но тут за спиной раздался пьяный хохот, грохот двери – в гостиную ввалилась припозднившаяся компания. Оборотень, орк и человек уже успели вдоволь угоститься вином и настойками, так что едва держались на ногах.

– О! – радостно воскликнул оборотень. – Наконец-то хоть кто-то живой! Мы уже прорву времени шатаемся по поместью! Кто так строит, а?

– А кто-то, похоже, перестарался с угощением, не дождавшись ужина, – сквозь зубы процедил Амер, явно недовольный появлением гостей.

– Э, полегче! Я смотрю, мы не одни заплутали!

Говорливый оборотень обнял нас с Нисом за плечи, дыша винными парами. Ларнис сжал губы, искры на пальцах погасли: слишком рискованно сейчас применять заклятие. Сметет оборотня и рикошетом ударит по нам – руки сработают как проводники. Проклятье, да что же так не везет!

Нис одними глазами сказал мне: «Позже».

Амер усмехнулся.

– Что же, прошу всех следовать за мной!

Я с тревогой посмотрела на Ларниса. Неужели придется идти на маскарад? Одно радовало: я сейчас совсем не я, а всего лишь худенький парнишка, изображающий гоблина. Может, получится смешаться с толпой и выскользнуть позже, когда настырный Ви’Грин отвернется?

Парадный зал был расположен в пустующем и осыпающемся левом крыле имения. Его кое-как подготовили к приему, но вот коридор, по которому мы шли, представлял собой плачевное зрелище: стены потемнели от разводов воды, пахло плесенью и сырой штукатуркой, в трещины просачивался ветер, стонал и выл, будто призрак, сквозняк трепал оторванные лоскуты обоев.

Но чем дальше мы шли, тем явственней становились пронзительные ноты флейты. А когда Амер распахнул двойные створки дверей, на нас хлынул поток звуков и запахов. Гости, наряженные в пестрые одежды, кружились по залу, будто яркие стеклышки в калейдоскопе: шелка, бархат, золото и глянец, перья и кожа. И всюду – маски, маски, маски. В зале было душно: пахло от накрытых столов, пахло парфюмом и потом.

Я мгновенно взмокла в меховой безрукавке. Ноги ослабели, и я пошатнулась. Заметила быстрый обеспокоенный взгляд Ниса: «Держись, Лети!» – и выдавила улыбку: «Все хорошо…»

– Ну наконец-то! – Оборотень отпустил наши плечи и нетвердой походкой побрел прямиком к столам.

– Проходите, что же вы встали. – Уголки губ Амера приподнялись, показывая кончики клыков: то ли улыбка, то ли угроза. – Скоро начнется самое интересное. Видите подиум в центре зала?

Мы пошли, лишь бы отойти подальше. Противный вампир потеряет нас в этой толпе! Но он не стал останавливаться у входа и отправился за нами. Не след в след, но держался достаточно близко, чтобы не спускать глаз. Пока все шло совсем не по плану!

В середине подиума возвышался круглый стол, укрытый золотой тканью. Точно из такой было сшито платье – подарок барона. На столе стояла колба, наполненная водой, и флаконы с зельями, а рядом на серебряном подносе тускло поблескивал ланцет и лежал носовой платок с капелькой моей крови. Что это значит? Сделалось очень тревожно. Почему-то страшно было смотреть на алое пятнышко на белоснежной ткани. Будто сейчас произойдет что-то плохое… Тревожно, и в то же время меня влекло к столу, будто там меня ожидала разгадка тайны.

Нис тихонько дотронулся до предплечья, останавливая. Мы спрятались за широкими спинами двух орков. Амер маячил в поле зрения, но близко не подходил. Гости постепенно стягивались к подиуму, окружали его и сжимали нас в кольцо. Хуже и придумать нельзя!

– Долго ли нам еще ждать? – поинтересовался мужчина в маске ворона. – Интрига затягивается. Как бы обещанное нам великое открытие не оказалось пшиком.

Кто-то согласился, что маскарад напоминает плутовство «вполне в духе барона», другие предлагали подождать и сделать выводы после демонстрации. Гул голосов становился все громче, но тут кто-то хлопнул в ладоши, и, повинуясь знаку хозяина имения, звуки флейты взвились вверх, заглушая обсуждение.

Толпа расступилась, пропуская барона, наряженного в сюртук из все той же золотой ткани. Что и говорить – эффектное появление. Он все продумал.

– Приветствую, друзья! – весело заговорил он.

Его голос разлился по залу, усиленный заклинанием.

– Простите, что напустил столько таинственности и ничего не объяснял раньше срока. Я рад, что многие откликнулись на просьбу и приехали сегодня, чтобы своими глазами посмотреть на то, как работает универсальный усилитель. Даже магу с самым слабым даром теперь будет по силам любое заклинание высшего уровня. А если вы зельевар или артефактор, то вашим снадобьям и амулетам отныне не будет цены.

Барон, ничего больше не объясняя, опустил в колбу платок с моей кровью. Я видела, как вода смывает алое пятнышко, растворяет его. Крови было слишком мало, чтобы хоть немного окрасить жидкость, она так и осталась прозрачной.

– Даже этого слабого раствора должно хватить. Смотрите, вот обычный боевой огневик.

На ладони Чарльза Ви’Рема возник огненный шарик средней величины, не самый крупный и мощный, даже у Рума получается лучше, но барон и не был боевым магом.

Я, еще ничего не понимая, затаив дыхание наблюдала за странным экспериментом. Барон впитал огневик, поднял со стола пипетку, нацедил в нее несколько капель из колбы и вылил жидкость себе в рот. Прокатил во рту, будто глоток вина, кадык дернулся, отправляя воду в желудок. Как мерзко!

Чарльз Ви’Рем выждал пару мгновений, снова раскрыл ладонь, губы шевельнулись, произнося заклинание…

Толпа ахнула и подалась на шаг назад. Хотя все присутствующие были магами, такое они видели впервые. Огромный, величиной с голову тролля, огневик угрожающе покачивался на ладони. Таким при желании можно пробить стену замка или уничтожить отряд врагов.

Барон улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и вкрадчиво продолжил:

– Я вижу, вам понравилась демонстрация. Давайте теперь попробуем добавить каплю раствора универсального усилителя к настою, затягивающему раны. Но сначала…

Барон поднял ланцет.

– Кто-нибудь хочет стать добровольцем?

Он рассмеялся, глядя на вытянутые лица.

– Ничего, я сам.

Закатал рукав и сильно полоснул себя по предплечью. Такая рана под пальцами целителя и то затянется не с первого раза! Барон, довольно улыбаясь, влил несколько капель жидкости из колбы во флакон с янтарным зельем. От того, что по его руке текла кровь и капли щедро усеивали золотую ткань и мраморный пол, улыбка на бледном лице выглядела особенно жутко.

Вот он плеснул настоем на порез, и тот сначала побелел, а потом затянулся на глазах.

– Теперь вы видите, что такое универсальный усилитель? Чуть позже каждый сможет сам испытать его силу. Но, возможно, у вас возникают вопросы – как я получил его?

– Догадываемся, – мрачно буркнул Моор Камр – тот орк, которому меня представили первой. – Я только до сих пор не понимаю, как в жилах живой девушки из плоти и крови может течь универсальный усилитель. Она что же – родилась такой?

– Да! – горячо воскликнул барон, и я снова заметила, как зажглись его глаза. – Это был эксперимент. Я не надеялся на успех, выкинул из головы: я не чувствовал ни грамма магии в этом ребенке, хотя поисковые заклятия каждый месяц доносили мне информацию, где она и что с ней. Но недавно, в начале осени, дар проснулся!

В начале осени… Когда жених, приглашенный тетушкой, лез с поцелуями, а я зарядила ему в лоб магией.

Я сжала кулаки от бессильной злости. Выходит, он всегда знал, где я, но без дара я была ему не нужна. Да и сейчас понадобилась лишь для того… Но для чего на самом деле? Я будто заново посмотрела на толпу приглашенных, на стол, на довольное лицо барона. Он представляет меня сейчас все равно что редкий товар. Неужели правда продаст? Живого человека.

– Как же удалось добиться таких результатов? – Моор Камр оказался въедливым покупателем, ему нужны были еще доказательства. – И почему тогда только одна курочка, несущая золотые яйца, когда ты мог создать целый выводок таких цыплят?

Ясно, человеком меня здесь и не считают. Курочка, несущая золотые яйца… Так почему же, папочка, ты ограничился одной дочерью?

Барон весело рассмеялся словам орка, будто его очень позабавило сравнение меня с курочкой.

– Множество причин. Во-первых, я думал, что эксперимент не удался. Во-вторых, слишком сложно создать правильные условия. Я несколько лет потратил на то, чтобы найти идеальный материал для опыта.

– Идеальный материал? – переспросил кто-то.

– Да. Женщину, которая должна была родить ребенка. Женщину с потенциально сильным, но не проснувшимся даром. Нужно было использовать ее скрытую магию, выжечь, обращая в универсальный усилитель. Выжигать пришлось долго, все время ее беременности. Не буду вдаваться в подробности, но я применял специальные зелья, заклинания, а иногда и плети, чтобы подавить волю.

Он развел руками, будто оправдываясь: «Что поделать, наука требует жертв».

– Но беспокоиться не о чем, мать ребенка принадлежала к низшему сословию. Ей некому было пожаловаться, да если бы она и рассказала кому-то, ей бы все равно не поверили.

«Не о чем беспокоиться…» – эти слова жгли душу словно каленым железом. Он мучил ее, зелья и побои подорвали здоровье мамочки, поэтому она умерла так быстро. Моя бедная. Если бы она только знала, что у нее есть магический дар, она бы могла сбежать в академию магии, где ректор обязательно взял бы ее под защиту. Я никогда не видела ректора, но почему-то думала, что он не выставил бы за ворота беременную женщину.

Нас с Ларнисом стиснули со всех сторон, толпа напирала сзади и по бокам – бесполезно сейчас пытаться уйти. Придется дослушать до конца признания барона. «Будь ты проклят, папочка!»

Нис нащупал кончики моих дрожащих пальцев и осторожно сжал в ладони – это было все, чем он мог сейчас меня утешить, и его горячая рука действительно придала мне сил.

– Но спасибо за совет, Моор. – Барон театрально поклонился. – Я еще полон энергии и теперь, зная, что эксперимент увенчался успехом, возможно, попробую снова. Но сейчас мы собрались здесь не за этим. Вы все знаете, что я пригласил вас не только на маскарад, но и на аукцион.

– Хитрец, – буркнул кто-то за моей спиной. – Хочет содрать побольше денег. Если бы сразу договорился с покупателем – столько не заработал бы.

– Аукцион объявляется на девчонку целиком или ты планируешь продавать ее кровь? – деловито уточнил кто-то. – Вряд ли у меня хватит денег, чтобы ее выкупить, но пару унций универсального усилителя я бы приобрел.

– Я понимаю, – доброжелательно отозвался Чарльз Ви’Рем. – Но на аукционе будет представлен один лот, а вы уже сможете договориться с будущим владельцем, которому эта курочка будет нести золотые яйца. Он сам решит, что с ней делать.

Барон усмехнулся.

– В общем-то, он может делать с ней все, что его душе заблагорассудится. Кстати, насколько я понял, эта девочка еще девственна.

По толпе пробежали смешки и шепотки. Мужчины явно оживились при упоминании моей невинности. Наши с Нисом глаза встретились. Его взгляд без слов утешал и ласкал, воскрешая в памяти сегодняшнюю ночь – нежность и бесконечную любовь. Что же, по крайней мере, моей невинности никто из них не получит!

– Это хорошо, – согласился Моор Камр, который взялся за самые неудобные вопросы. – Мы все знаем, какие разнообразные ритуалы можно провести с невинными девами, это повышает цену, согласен. Однако удастся ли скрыть исчезновение девушки, ведь она, в отличие от матери, не просто жительница бедного района? Ее хватятся в академии. И кстати, про академию, как понимать тот милый сюрприз, который ожидал нас утром в гостиной?

Гости согласно зашумели: сюрприз интересовал всех. О чем это они?

Барон успокаивающе поднял руки:

– Удача на нашей стороне. Боюсь, наш общий знакомый ничего не помнит! Вообще ничего! Я проверял много раз. Удивительно, но факт.

– Кто же это с ним сделал? – фыркнул давешний попутчик-оборотень, обгладывая куриную ногу – его, похоже, действительно волновала лишь еда. – Сильно допек, видно.

– Видимо, так! – согласился Чарльз Ви’Рем. – Заклятие на нем мощное. Неснимаемое. Думаю, нам только спасибо скажут, если он не вернется в академию. Я все продумал – свидетели покажут, что оба сели в экипаж, отправляющийся в Ройм, а потом… Несчастный случай, кони понесли, ограда моста не выдержала, а лед на реке еще слишком тонкий. Оба утонули, какая досада! А на самом деле девчонка отправится к счастливому покупателю, а его – в расход. Справимся. Нас много – он один и потерял память.

Мы с Ларнисом покосились друг на друга. Я мало что поняла из разговора, лишь то, какая участь нам уготована. Неужели надежды нет? Мы вдвоем – против всех магов. Но знай, Нис, я буду бороться до последнего. Лучше погибнуть вместе, чем жизнь в подвале мага, выкупившего меня. Он посадит меня на цепь и будет приходить только затем, чтобы нацедить моей крови. Или не только для этого…

– Я развеял ваши сомнения? – улыбнулся барон.

Судя по тому, что ответом ему было молчание, гости готовы были приступить к аукциону.

– Понимаю, что какие-то вопросы еще могут возникнуть, но их я обговорю с будущим владельцем товара.

– Как ты ее! – усмехнулся гоблин в маске тролля. – Товар. А знаешь, почему ты продаешь девочку вместо того, чтобы самому собирать золотые яйца?

– Да все просто – возиться не хочу и срочно нужны деньги, – поспешно ответил Чарльз Ви’Рем.

– Деньги тебе нужны, это точно. Мы все это знаем. – В толпе раздались смешки. – А возиться ты не хочешь, потому что даже тебя, подлеца, покусывает совесть. Девчонка так на тебя похожа и еще утром с обожанием смотрела на драгоценного папулю.

– Чушь! – процедил барон. – Давайте уже начинать аукцион, вижу, вы заждались!

Он с высоты подиума оглядел присутствующих.

– Начальная ставка – пять золотых. Минимальный шаг – пять золотых. Поднятый палец означает, что вы подняли ставку. Итак, приступаем!

Первым палец поднял Моор Камр, но следом за ним потянулись руки остальных гостей.

– Франч, пятнадцать золотых… Раз… Глум, двадцать… Раз, два… Риордан, двадцать пять. Моор Камр, тридцать.

Я стояла ни жива ни мертва. Барон, мой отец, человек, кому я была обязана появлением на свет, продавал меня с молотка. А гости торговались, азартно перебивали цену. Большинство этих магов когда-то оканчивали Академию Кристалл. Как же они могли стать такими бессердечными? Неужели богатство действительно развращает душу?

Ставка поднялась до пятисот монет. Многие гости уже выбыли из гонки, но с азартом вертели головами, глядя на тех, кто продолжил борьбу.

И вот наступил момент, когда Моор Камр в очередной раз поднял палец, а его ставку никто не перебил.

– Моор Камр, шестьсот сорок монет. Раз, два…

Орк довольно улыбнулся, собираясь праздновать победу.

– Семьсот! – раздался негромкий, но четкий голос.

Я посмотрела и вздрогнула – это оказался Амер Ви’Грин, который до сих пор не участвовал в аукционе, просто стоял, сложив руки на груди, будто происходящее его не слишком интересовало.

Барон придержал молоточек, уже готовый опуститься на серебряный поднос, и выжидательно уставился на орка.

– Семьсот двадцать, – нехотя буркнул тот.

– Восемьсот, – скучающим тоном ответил вампир.

– Ты ведь понимаешь, Чарльз, что господин Ви’Грин сделает с твоей дочерью ровно то же, что сделал с дочерью графа? – поинтересовался все тот же гоблин с маской тролля.

С дочерью графа? Какого графа? И что он с ней сделал?

– Не твое дело, Ульф, – холодно осадил его Амер. – Я буду делать со своим приобретением все что захочу.

Моор Камр кинул на вампира недобрый взгляд, пожевал губами и выдал:

– Девятьсот. Это мое последнее слово. Подумай, Чарльз, после того как я куплю девочку, я смогу снабжать универсальным усилителем всех желающих долгие годы; если ее купит господин Ви’Грин – он погубит твой эксперимент.

Барон в задумчивости поглядел на орка, перевел взгляд на Амера, криво ухмыльнулся и сказал:

– Аукцион есть аукцион. Имеются ли предложения у господина Ви’Грина?

– Тысяча золотых монет.

Вампир это произнес так, будто у него неисчерпаемый запас золота и он может продолжать делать ставки бесконечно. Моор Камр досадливо крякнул и принялся выбираться из толпы, расталкивая гостей широкой грудью.

– Амер Ви’Грин, тысяча золотых монет. Раз, два… три!

Молоточек ударил по подносу, ставя точку в торгах. На вампира, правда, смотрели недовольно, переговаривались вполголоса.

– Слушай, Амер, – сказал знакомый уже оборотень. – А харя не треснет? Ты хоть поделись кровушкой-то.

– Я не собираюсь ни с кем делиться, – бесстрастно ответил вампир. – Летиция моя. Надеюсь, что заполучу ее уже этой ночью. Не правда ли, Чарльз?

– Да, конечно. Как только в моих руках окажется расписка о том, что виконт Ви’Грин обязуется выплатить мне оговоренную сумму в течение недели.

– Само собой, – отмахнулся Амер. – Где же мое ценное приобретение?

Вот только в этот момент Амер смотрел не на подиум, не на барона, он смотрел сквозь толпу прямо на меня. Смотрел и улыбался.

– Она прихорашивается. Скоро я приглашу ее спуститься.

– И что, прямо в лоб сообщишь дочери, что продал ее? – ехидно поинтересовался гоблин.

– Зачем пугать девочку, пусть порадуется напоследок. Я объявлю, что она моя дочь, как обещал, а после мы все вместе выпьем за ее здоровье до дна.

Пока барон говорил, появились служанки с подносами, уставленными бокалами с вином, которые они предлагали гостям.

– Для Летиции и ее друга у меня готово особенное вино, – усмехнулся барон. – Вино, усиленное магией и зельем. Оба уснут спокойным сном, и им уже нечего будет бояться. А пока мы ждем появления нашего сокровища, отдыхайте и угощайтесь!

Он снова хлопнул в ладоши, и тут же заиграла веселая музыка. Гости разбредались по залу. Некоторые с неудовольствием косились на Амера, но никто больше не возмущался.

Пространство вокруг нас постепенно освобождалось.

– Лети, – тихо сказал Нис, наклонившись к моему лицу. – Посмотри, видишь в противоположной стороне зала дверь?

– Вижу. Она заперта.

– Это не страшно. Она ведет прямиком на задний двор имения, мы сразу окажемся на свободе. Нельзя ждать, с минуты на минуту появится горничная и сообщит барону о том, что ты сбежала. Подберемся ближе, я посмотрю, как ее можно взломать.

Мы неторопливо, будто прогуливаясь, отправились к выходу, к неприметной маленькой двери, почти скрытой портьерами. Но Амер, проклятый Амер, не остался на месте и двинулся следом. Он явно что-то подозревал.

Как же я ненавидела и боялась этого вампира, который купил меня, будто вещь, и совершенно точно собирался сотворить со мной что-то ужасное.

– Нис, он идет за нами…

– Я вижу, Лети, я вижу.

Дверь оказалась заперта лишь на хлипкую щеколду, которую Нис выбьет без труда, ведь он такой сильный. В щели поддувал холодный ветер – там, за тонкой деревянной перегородкой, нас ждет свобода.

– Лети, на счет три.

– Один, два…

Ларнис резко обернулся, вскинул руки и метнул в центр зала огромный сгусток тьмы, пронизанный молниями. Тот взорвался, раскидывая гостей. Амер отлетел к стене, но устоял на ногах.

– Три!

Дверь распахнулась под ударом Ларниса, стукнулась о стену. В зал ворвался пронизывающий зимний ветер, от которого сразу заслезились глаза. По ту сторону порога тьма, холод да тропинка, чуть припорошенная снегом. Я замешкалась, но Нис схватил меня за руку и потянул за собой.

– Бежим! Не оборачивайся!

А так хотелось обернуться. Почему, когда преследователи дышат в спину, всегда хочется оглянуться и посмотреть? В покое нас точно не оставят. Даже если Нис вывел из строя половину покупателей, кто-то все равно кинется в погоню.

Мы вихрем пронеслись мимо хозяйственных построек, но остановились у остатков древней стены. Кое-где на месте камней зияли дыры, однако стена все еще была крепкой и достаточно высокой.

Нис подпрыгнул, подтянулся на кончиках пальцев и в мгновение ока оказался наверху.

– Руку, Лети!

Ларнис посмотрел поверх моей головы и стиснул зубы. Он ничего не сказал, чтобы не напугать меня, но от его молчания сделалось только хуже.

Я протянула руки, Нис схватил меня за запястья, помог подняться и подстраховал, когда я спускалась с внешней стороны стены. Спрыгнул рядом.

Мы помчались дальше. Хрустел ледяной наст, пучки пожухлой травы будто специально бросались под ноги. К счастью, Нис, который отлично видел в темноте, не позволял мне упасть. Облачка пара срывались с наших губ, а сердца бились в едином ритме.

Бе-жать! Бе-жать! Бе-жать!

Мы ворвались в лес, где снега набралось уже по щиколотку, – бежать стало сложнее. Несмотря на мороз, я вся вспотела, дышала ртом, и легким было больно от холодного воздуха.

Впереди манила теплыми огоньками деревушка, обманчиво обещая покой и защиту. Нет, в Воронки нельзя! Даже если добрые хозяева пустят незнакомцев в дом, следом за незваными гостями придет беда и смерть. Не пощадят ни нас, ни их.

Поэтому бежать. Бежать. Не останавливаться. Как бы ни было тяжело.

Сначала я слышала лишь треск льда и веток под нашими ногами, но вот порыв ветра донес звуки приближающейся погони. Никто не кричал: «Вот они, лови их, держи». Нас преследовали молча и настойчиво, но невозможно было не услышать хруста ломающихся ветвей, грохота сапог: звуки в вечернем лесу разносились далеко.

Нис на бегу посмотрел назад и крепче сжал мою ладонь.

– Не могу быстрее… – простонала я.

Казалось, что еще немного – и легкие разорвутся. Неужели это конец? За деревьями мелькнул просвет; мы вот-вот минуем пролесок и выбежим на открытое пространство. Я не помнила, что там. Поле? Мы будем как на ладони и окажемся особенно уязвимы.

Но Ларнис уверенно вел вперед. Поймал мой озабоченный взгляд и выдал:

– Так надо, Лети. Примем бой.

Примем бой? Серьезно? Два первокурсника против толпы магов? Как же страшно!

Кривая ель, сгорбившись будто старуха, перегородила дорогу мохнатой лапой. Ворох снега угодил за шиворот. Корень, вывернувшись из-под земли, кинулся под ноги точно змея. Зашатались, застонали стволы. Лес, ожив, простирал ко мне голые когтистые ветки: это преследователи дотянулись до деревьев своей магией.

Черные ветви, как паучьи лапы, смыкались над нашими головами, а мы увертывались, отклонялись, оставляя на острых сучках клочки одежды. Нис короткими вспышками силы заставлял ожившие деревья снова замереть, но нам надо было экономить магию.

Последнее препятствие – колючий куст можжевельника – оплел лодыжку, ужалил кожу, но Ларнис рванул меня, выдирая из плена, и мы выскочили за пределы леса, ставшего нашим врагом.

Перед нами простиралась открытая местность. За короткой полоской пустой земли бугрились низенькие ограды и надгробия. Значит, мы выбежали к кладбищу! Я не сразу узнала его, припорошенное снегом. Тракт проходит по ту сторону. Если приглядеться, то можно увидеть узкую ленту дороги, вьющуюся по холмам. Так далеко! Нам ни за что не добраться.

Мы добежали до ближайшей ограды. Я пыталась отдышаться, всматриваясь в запутанный лабиринт проходов между могилами. Ларнис глядел в противоположную сторону, а я, трусиха, пока не решалась посмотреть в лицо врагам.

Барон тоже там? И Амер? На их лицах ненависть: как она посмела сбежать? Или торжество: все равно не уйдет!

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я знала, что они ближе с каждым шагом, чувствовала затылком. Порывы ледяного ветра кидали в лицо колючие снежные крупинки. Бурьян, разросшийся между надгробий, кивал, точно в ответ на мои мысли: «Вот и все, Лети. Вот и конец».

– Их двенадцать, Лети, – негромко произнес Нис. – Всего двенадцать. Не бойся. Я справлюсь. Стой здесь и жди.

Мой любимый, он видел, как мне жутко, и решил пощадить – выйти один на бой, сражаться, пока хватит сил. Но разве я настолько жалкая и трусливая, что позволю Нису погибнуть, защищая свою глупую подружку? Глупую курочку. Нет уж, сейчас я им всем покажу, кто тут курица!

Я глубоко вздохнула и резко повернулась. Преследователи как раз выходили из леса, с такого расстояния я не могла различить лиц, но узнала барона по золотому сюртуку, а Амера по красной накидке и копне волос, которые бились над его головой, будто черное пламя.

Всхлипнув, я принялась расстегивать амулет.

– Нет, Лети!

– Да, Нис. Нам иначе не справиться! А вместе – есть шанс.

И, не дожидаясь возражений, я сунула амулет ему в карман.

– Сохрани его для меня.

– О, Лети…

Нис прижал меня к своей груди, наши губы встретились – на миг среди холода и мрака сделалось тепло и радостно. И будто сама смерть, уже протягивающая к нам свои костлявые руки, отступила, сжалившись на мгновение.

– Нис, и еще, – торопливо прошептала я, приподнимая рукав рубашки и оголяя запястье. – Моя кровь тебе поможет. Я – универсальный усилитель, помнишь? И не вздумай сейчас спорить, времени нет! Потом, когда все останется позади, отругаешь!

– Не буду я тебя ругать, моя смелая девочка, – тихо ответил он.

Бережно поднес к лицу мою руку. Укуса я даже не почувствовала. Пока Нис стоял, склонившись над моим запястьем, я поцеловала его светлые волосы, припорошенные водяной пылью. Как же я тебя люблю, мой родной!

Мы встали плечом к плечу. Преследователи подходили все ближе, и теперь можно было разглядеть легкое презрение на лице барона, а на лице Амера азарт погони, и еще что-то… Предвкушение? Желание?

– Лети, если ты добровольно сейчас сдашься, то твой мужчина останется жив, обещаю, – сказал Чарльз Ви’Рем. – К нему не обращаюсь, потому что этот упертый баран не уступит. Всегда был такой.

Глава 35

Ларнис

Лети растерянно опустила плечи и сделала полшага вперед, но я не оставил ей времени на сомнения – ударил первым. Мерзавцам нельзя верить, и все же Летиция едва не ухватилась за соломинку, надеясь, что сможет спасти хотя бы меня.

Я укутал нас защитным полем, а простенькое заклинание, которое я сплел на скорую руку, отшвырнуло противников прочь точно ураганным ветром. Опрокинуло оборотня в снег, протащило гоблина лицом по ледяному насту. Амер уперся ногами в землю, красный плащ бился за его спиной кровавым всполохом.

Грудь теснило от великой силы, она распирала меня изнутри, искала выхода. Кровь Летиции сделала меня сильнее раза в три. Теперь понятно, почему я раскидал отребье в подворотне – и экраны не помогли.

Барон развел руки, будто признавал поражение, но тут же рассмеялся, и на каждой его ладони возникли огромные огневики. Магия, возросшая после нескольких капель усилителя, все еще оставалась при нем.

Первый огненный шар разбился о магический купол, не причинив вреда, второй рассыпался искрами, и Лети вскрикнула – часть горячих искр попала ей на обнаженные кисти рук: она вскинула их, удерживая защитную сферу.

– Держи! – крикнул я.

Двенадцать врагов – всего двенадцать. Остальные решили, что это не их бой? И нет смысла бороться за приз, который все равно достанется не им? Или, хотя в это сложно поверить, в них заговорила совесть?

Двенадцать магов, когда-то окончивших академию. Пусть с течением времени они растеряли навыки, но опыта и знаний у них гораздо больше, чем у нас. Чем у Лети. У меня оставалась интуиция, природу которой я никак не мог понять.

Вот и теперь с губ сорвались незнакомые слова. Я знать не знал, какое заклинание сейчас сплел, пока мерзлая земля не вздыбилась и не выстрелила в преследователей фонтаном камней и песка. Булыжник ударил в висок орка, и тот без звука растянулся на земле; оборотень взвыл, держась за поврежденный глаз.

– Корпус Эйр, – завопил барон, перекрикивая ветер: он всегда возникает там, где творится магический бой.

Корпус Эйр – заклятие, объединяющее магию. Откуда я это знаю? Не важно, подумаю после.

Одиннадцать магов слили свою силу, и мерцающий луч ударил по куполу, вскрыл его будто острый нож. Нас с Летицией расшвыряло в разные стороны.

– Лети!

Она поднялась на четвереньки, потом, пошатываясь, на ноги. По рассеченному виску тянулась струйка крови. Жива, почти невредима. Я встал между ней и преследователями. В голове шумело и хотелось как следует постучать по уху, чтобы прекратить этот звон, но я ограничился тем, что тряхнул головой.

– Сдавайтесь. Вам не устоять против нас, – миролюбиво предложил барон. – Даже с кровью и силой Летиции. Бой затянется, но мы победим. Вас только двое. Я оставлю тебе жизнь.

– Нет!

Я оттолкнул нападавших прочь и сотворил новое заклинание. Веревки, свитые из воздушных потоков, обвивали руки и ноги врагов, спутывали и душили, но я радовался недолго.

– Корпус Эйр! – заорал на этот раз Амер, и путы порвались в клочки.

Лети прижалась к ограде кладбища. Ветер выбил слезы из ее глаз, рвал волосы и одежду. Она оглядывалась то на простирающееся перед ней пространство, заполненное надгробиями, то снова смотрела на меня.

– Беги! – крикнул я. – Беги к дороге! Я их задержу!

Она ничего не ответила, но побрела ко мне, преодолевая сопротивление разбушевавшейся стихии. Обхватила за талию, прижалась лицом к плечу и прошептала на ухо:

– Тереус Варис…

– Что?

Но в следующий миг я все понял. Тереус Варис – легендарный некромант, который поднял армию мертвецов и удерживал врагов, пока не подоспела помощь. За нашими спинами в мерзлой земле мирно лежали те, кто мог стать нашей армией. Если нам хватит сил…

– Это несложно, Нис! Я все знаю! Это не сложнее, чем армия мышей!

Сложнее, Лети. Сложнее. Это заклинание может выпить тебя до дна!

– Что вы там шепчетесь, голубки наши влюбленные? – осклабился Амер.

Я отвлекся, и защитное поле, которое я снова поднял над нами, ослабло – Амер подобрался ближе.

– Жду не дождусь, когда и я смогу прошептать в нежное ушко Летиции пару слов.

– Не-ет! – заорал я, на миг теряя самообладание.

Врагов смело. Однако это временная победа. Надо решаться.

– Давай, Нис.

Лети взяла меня за руку. Какие у нее тонкие и совсем ледяные пальцы…

– Вместе. Как они – Корпус Эйр. Мы сможем!

Шаг за шагом мы отступили к ограде. Я окинул взглядом кладбище, покосившиеся старинные надгробия, припорошенные снегом. Поднес к губам пальцы Летиции, чтобы хоть немного отогреть их своим дыханием.

Барон и приспешники не знали, что мы затеяли, и на лице Чарльза Ви’Рема я впервые прочел сомнение. Это наш единственный шанс.

– Сейчас, – произнес я одними губами и потянулся к Летиции, вливая в нее магию.

– Корпус Эйр! – закричала она, протягивая руки.

Но не в сторону врагов, как они того ожидали, а в сторону могил.

Земля загудела, словно улей гигантских пчел, а после с ужасным грохотом начала трескаться, будто лед на реке весной. В глубоких разломах исчезали надгробия, ограды и скамейки. Падали деревья, вывороченные с корнем.

На короткий миг все затихло, а потом…

– Проклятье! – завопил кто-то. – Они это сделали! Они подняли мертвяков!

Из трещин в земле лезли покойники. Сквозь иссохшую кожу проглядывали ребра, истлевшая одежда полоскалась на ветру, на лицах застыли оскалы. Жуткое зрелище. Не для юных девушек.

– Не бойся, Лети. Командуй! Я прикрою!

Летиция подняла на меня растерянные глаза, в которых все же горел огонек решимости.

– Я справлюсь!

Из носа Летиции текла густая кровь.

Моя любимая девочка. Если мы выберемся из передряги, на неделю уложу ее в постель. Больше никаких волнений, пока не восстановит силы.

Мелькнуло и исчезло видение сонной Лети, укутанной в одеяло. Растрепанной Лети в толстых шерстяных носках, с кружкой травяного настоя в руках. Рядом горкой на столе лежат книги, а одна, раскрытая, у меня на коленях. Не учебник истории магии, навязшей в зубах, а что-то легкое и смешное, отчего Лети улыбается во весь рот. И больше нет смертельной бледности на щеках…

…Ледяной ветер обжигает. Воет и кряхтит земля. С гулом обваливаются надгробия, трещат деревья и кустарники. Наэлектризованный магией воздух искрит, то и дело мелькают молнии. Мертвая армия Лети неуклонно движется вперед. Серые тени добираются до ограды, ломают ее и идут дальше. Им уже нечего бояться.

Я встал между магами и Летицией, чтобы ни одно заклинание не настигло Лети, но враги растерялись. Никто из них не оканчивал факультет ментальной магии, иначе они бы знали, что надо целиться не в мертвецов, а в кукловода. Однако они тратят силы на то, чтобы обратить в прах тела, которые и так уже давно стали прахом.

Марионетки падают, истлевают на глазах, но на их место встают новые. Скрипят зубами, протягивают руки и идут, идут, идут…

Первым дрогнул и отступил немолодой мужчина. Он развернулся и побежал прочь, не оглядываясь. Чарльз Ви’Рем выругался вслед.

– Куда! – заорал он. – А как же уговор! Я обещал поделиться кровью!

– Если сдохну, кровь мне будет уже ни к чему!

Вот и оборотень сменил ипостась и гигантскими прыжками помчался в сторону леса.

Мертвые воины армии Лети добрались до наших преследователей, и им стало не до нас. Я боялся спугнуть удачу! Еще немного, и мы с Летицией сможем уйти…

– Цельтесь в нее, придурки! – завопил барон. – Выведете из строя кукловода – сломаются и его марионетки.

Проклятье, он вспомнил! Или решил, что терять больше нечего?

Не все послушались совета: у врагов попросту закончились силы, и они предпочли бежать. В уши ввинчивался визг гоблина, до которого добрались марионетки и теперь разрывали его голыми руками.

Однако сам барон, Амер и трое магов еще боролись. К Лети со всех сторон устремились боевые заклятия. Я растянул шит, чтобы заслонить ее. Ледяные иглы осыпались капельками воды, воздушные стрелы взрывали землю у ног.

Одну не удержал – воздушная стрела пробила плечо навылет. В пылу сражения я не почувствовал боли, только рука онемела. Пальцы сделались скользкими от крови – плести заклинания неудобно. Я стряхнул капли на землю.

– Нис! Нет, Нис!

Бедная моя Лети ужасно испугалась. Кричала так, будто я смертельно ранен.

– Все хорошо, Лети. Правда ерунда!

Я не видел ее, но слышал, как она плачет навзрыд, теряя контроль над марионетками. Они шатались, падали в снег или просто бродили, не видя цели.

– Лети, держись! Еще немного! Ну же! Ты сможешь!

Она взяла себя в руки: всхлипнула, но потом втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Подчинила остатки армии и кинула в битву.

Еще один маг выбыл из боя, лежал на земле, раскинув руки. Амер отходил в сторону. Я было понадеялся, что он тоже надумывает бежать, но потом догадался: он затеял обходной маневр.

Мое заклятие не достигло цели. Губы Амера на миг исказила усмешка. Он ответил заклинанием «Призрачное лезвие», которое рубануло меня по икре, заставив упасть на одно колено.

Лети кричала. А я даже не мог ее успокоить: все силы уходили на то, чтобы стискивать челюсти и не выть самому.

«Боль – пройдет. Боль – это чепуха. Вампиры должны восстанавливаться быстро. Я пока не пробовал, но как иначе?»

– Лети… Держись… Все хорошо… – все-таки сумел произнести я.

– С ним все в порядке, Лети, – передразнил Амер, мягко, будто кот, ступая по изрытой земле.

Остановился, чтобы снова расчертить воздух лезвием, подсекая вторую ногу. Тьфу, пропасть, а я только успел подняться. Щит едва держал.

– Ой, какая неприятность! Смотри, Лети, у вампиров тоже красная кровь. Как думаешь, на сколько его еще хватит?

– Беги… Лети…

– Нет! Только вместе!

Моя смелая девочка. Не знаю, каким чудом ей удалось взять себя в руки. Она больше не произнесла ни звука, но снова собрала силы и бросила в бой остатки армии.

Чарльз и Амер – единственные, кто еще боролся. Барон сражался умело и не прекращал попыток добраться до Летиции, достать ее магией. Я должен его обезвредить.

Я зарычал и кинулся вперед. Клыки прорезались сами собой, ногти на руках превратились в острые бритвы. В груди клокотала ярость. Я и подумать не мог, что умею так ненавидеть.

Убить барона. Убить Амера. Спасти Лети. Только эти простые мысли занимали разум.

Я смёл Чарльза Ви’Рема, придавил его к земле и навис, оскалив зубы. А тот захохотал точно ненормальный.

– Вот оно – твое истинное лицо! Где же твое напускное благородство, а?

– Ты не знаешь меня! Ты ничего обо мне не знаешь!

Почему-то эти слова развеселили барона еще больше.

– О нет! Это ты ничего о себе не знаешь! Думаешь, на свете есть верность? Дружба? Преданность? Это лишь дым и тлен!

– Это только ты предал свою дочь! Она мечтала обрести отца!

Я оглянулся на Лети, которая с тревогой следила за нами, но стояла на ногах и управляла армией.

– Так уж устроена эта жизнь, мой сентиментальный друг!

Несмотря на то что барон был распластан по земле, он откровенно потешался надо мной.

– Никому нельзя верить! Ценность имеют только деньги и власть! Если тебе судьба добраться до академии – войди в дом ректора. Войди, поднимись в спальню и спроси себя – имеет ли значение все, во что он когда-то верил?

Барон заходился в смехе. Кашлял и снова принимался хохотать.

– При чем здесь ректор?

– Узнаешь! И о нем, и о его так называемых друзьях. Мне даже жаль тебя, дурак. Наивный дурак.

Вокруг нас толпились мертвецы, цеплялись за куртку, хватали за ноги и пытались отволочь прочь. Не сами, конечно, их направляла Лети.

Вдруг она вскрикнула. Я оглянулся и взвыл. Амер все-таки добрался до нее, схватил за шею и тянул к себе. Лети боролась, упиралась ему в грудь обеими ладонями.

Барон поймал меня за воротник, не давая подняться. Я с трудом разжал сведенные судорогой пальцы и отбросил мерзавца. Он продолжал хохотать и тогда, когда мертвецы навалились на него, погребли под собой, но скоро смех сменился воплями ужаса.

Наверное, я и сам напоминал марионетку оттого, что ноги плохо слушались. Меня мотало из стороны в сторону.

Сквозь пелену, закрывающую глаза, я видел, как Амер преодолел сопротивление Летиции. Его острые клыки вошли в нежную кожу. Одной рукой он сжал ее запястье, на другую намотал длинные пряди, дернул, заставляя Лети запрокинуть голову.

Последний метр, разделяющий меня и Амера, я преодолел одним прыжком. Я колотил и бил его о землю, пока он не затих. Руки были перепачканы алым. Его кровь? Моя?

Я точно оглох, лишь потом понял, что ветер стих и шума борьбы больше не слышно. Марионетки одна за другой падали на землю.

– Нис… Нис…

Лети, всхлипывая, тронула меня за плечо. Я поднялся на ноги, покачнулся, и мы с Лети упали в объятия друг другу.

– Мы живы? – шептала она. – Правда живы?

Я тоже не верил. Я гладил ее волосы, целовал губы. Опомнившись, выхватил из кармана амулет и поскорее надел ей на шею. Оторвал от рубашки клочок ткани и приложил к ее носу. Лети и плакала, и смеялась.

– К чему мне этот лоскуток? Вот тебя действительно надо перевязать, Нис!

Только теперь я вспомнил о ранах.

– Ничего, уже заживают.

Так и было: раны ныли гораздо меньше и перестали кровить.

– Надо уходить, Лети. Перевяжем позже, на станции. Не хочу терять ни минуты.

Она порывисто кивнула. Мы обнялись и побрели между надгробий туда, где вилась по холмам ниточка тракта. Невозможно представить, что подумают жители деревни, когда придут проведать кладбище.

Знаю, это глупо, но я мысленно поблагодарил мертвых воинов, пришедших нам на помощь. Спите спокойно.

– Амер ведь мертв? – спросила Лети спустя какое-то время. – И… барон?

– Они мертвы, Лети. Тебе больше нечего опасаться.

Насчет Чарльза Ви’Рема я был уверен, но Амер… Жаль, я не проверил дыхание, когда уходил. А зная, как легко восстанавливаются такие, как мы… Будем надеяться, ему хватит ума больше не соваться к Летиции!

– Все позади, Лети. Скоро доберемся до академии. Клянусь, я не выпущу тебя из кровати ближайшие несколько дней! Буду кормить самыми вкусными булочками и читать книги.

– А потом мы все-таки сходим на ярмарку? Теперь ведь можно?

– Конечно. Теперь нам все можно.

«А когда я смогу добраться до ювелирной лавки, первым делом куплю кольцо для своей будущей жены…»

Вот только последние слова барона мучили и не давали покоя. Хотя какая разница, о чем говорил этот сумасшедший? И все же я не мог выкинуть их из головы.

«Войди в дом ректора. Войди, поднимись в его спальню и спроси себя – имеет ли значение все, во что он когда-то верил?»

Почему эти слова прожигают меня насквозь? Почему от них так больно?

Есть лишь один способ узнать.

Войти в дом ректора.

Глава 36

Летиция

Я плохо помню, как мы добирались до академии: от усталости едва соображала. В районе солнечного сплетения, где раньше бил родник силы, теперь образовалась странная сосущая чернота. Но это от истощения, все пройдет, надо только как следует выспаться и отдохнуть.

Мы брели по тракту, казалось, целую вечность. Добрались до станции, откуда отправлялись почтовые кареты, далеко за полночь. Пришлось колотить в дверь руками и ногами, кричать во все горло, чтобы нас пустили в общий зал, где коротали ночь другие путники.

Наверное, мы выглядели ужасно – в грязи и в крови. Я раздобыла кувшин с теплой водой, чтобы обмыть раны Ларниса. За воду следовало заплатить медяшку, которой у нас не было, но жена хозяина оглядела нас с ног до головы, сокрушенно вздохнула и сжалилась – принесла кувшин и старую, ветхую простыню.

– Что с вами случилось, ребята?

– Попали… в дурную компанию, – ответил Нис.

Можно сказать, и так.

Я усадила Ларниса на скамейку, осторожно закатала штанины до колена: обе икры пересекали глубокие порезы. Я охнула. Как он шел все это время? Ведь это должно быть ужасно больно!

– Лети, все не так плохо, как кажется! Уже заживает!

Порезы действительно выглядели так, будто прошло несколько дней с момента ранения. Воспаления я не заметила, но все же влила немного целительской магии. У нас прошел только один пробный практикум у мэтра Орто, на котором мы учились первой помощи при боевых ранениях. Со следующего семестра можно записаться на спецкурс. Кто же предполагал, что знания понадобятся мне прямо сейчас.

Нис почувствовал, что я вливаю силу, дотрагиваясь кончиками пальцев до запекшей корочки крови, и поймал мою руку.

– Нет, Лети, не нужно, ты и так выложилась по полной! Береги силы. На мне все заживет само. Мы, знаешь, живучая раса.

Он грустно усмехнулся. А я подумала об Амере. Вот уж не ожидала, что стану желать кому-то смерти, но очень надеюсь, что этот ублюдок мертв! Место укуса на шее зачесалось, и захотелось немедленно встать под горячие струи воды, отмыться от гадких прикосновений. Я будто до сих пор чувствовала его жаркое дыхание на своей коже.

Я с остервенением разорвала простыню на полоски – хоть так отведу душу! Какая же я все-таки дура! Поверила в сказку, думала, что хотя бы кому-то нужна в этом мире! Если бы только я послушалась Ларниса и осталась в академии! Злые слезы сами собой потекли по щекам.

– Иди ко мне, моя девочка…

– Нет, сначала перевяжу тебя! Сиди и не дергайся!

– Грозная Лети. Сижу-сижу. Не дергаюсь.

Нис улыбнулся и погладил меня по щеке.

До утра я дремала в его теплых объятиях, а с первыми лучами солнца почтовая карета выехала в столицу. К счастью, она проезжала неподалеку от академии, поэтому мы высадились у самых ворот.

Часы на городской ратуше недавно пробили полдень – в столовой скоро накроют столы для тех студентов, что не разъехались на каникулы. Аллеи были пустынны и безмятежны, будто и не существовало никогда черного леса, гудящего от молний воздуха, разрытых могил и армии мертвецов. Может быть, когда я высплюсь, все случившееся станет казаться далеким страшным сном?

Только сейчас я поняла, что прошедшая ночь была праздничной. Вчера закончился старый год, сегодня начался новый. Повеселились, что уж. Отметили так отметили!

Теперь я догадалась, почему так тихо: студенты отсыпались после ночной гулянки. Многие специально задержались в академии, чтобы повеселиться с друзьями. Они разъедутся только сегодня. Руби, Рум и даже Лули собирались гулять до утра, оторваться по полной. Рум наверняка снова искал приключений, чтобы было о чем рассказать родным. У нашего друга-оборотня подрастают три младших брата, так что есть перед кем похвастать.

Я отправила Ларниса отдыхать: пришлось надавить и прибегнуть к угрозам:

– Не то больше никаких поцелуев!

Иначе этот упертый вампир просидит до вечера у моей постели, когда сам остро нуждается в покое.

Я потихоньку отворила дверь в свою комнату, чтобы не потревожить гному. Разбужу, и ворчания не избежать! Но подушка Руби оказалась пуста – видно, соседка заночевала где-то в другом месте. Это к лучшему: я пока не готова рассказать, как прошла поездка.

И вряд ли буду готова… Пока и думать не хочу, что будет после. Заявятся ли дознаватели с вопросами, куда делся барон Ви’Рем и почему деревенское кладбище выглядит как после сражения у Семиречья?

Сейчас я хотела одного – упасть на постель. Не осталось сил даже на то, чтобы добраться до душевой в конце коридора, поэтому я лишь обмыла лицо и руки в тазике и, скинув грязный костюм гоблина, переоделась в ночную рубашку.

Я была уверена, что усну, как только голова коснется подушки, но увы, стоило мне закрыть глаза, я слышала вой ветра, треск земли, вопли ужаса… Вертелась с боку на бок, вся измучилась. В конце концов встала, попила воды и подошла к окну: полюбуюсь на мирный пейзаж, на припорошенную снегом землю, глядишь, и успокоюсь.

Да только, видно, не судьба мне сегодня отдохнуть! По тропинке, прихрамывая, шел Нис. Теперь понятно, почему он так быстро сдался на мои уговоры и якобы отправился в кровать!

Я знала, куда ведет тропка, едва различимая в снегу.

– Нис, зачем тебе в дом ректора? – прошептала я.

И вспомнила, что в почтовой карете Ларнис, задремав, тихо произнес: «Войди в дом ректора. Войди, поднимись в его спальню…» Тогда я на это не обратила внимания, а зря!

Зачем ему так нужно попасть в дом? А главное – как он справится? Он едва на ногах держится!

Я заметалась по комнате. Проклятье, даже меховая накидка осталась в Вороньем Грае! Я напялила самое теплое платье и поверх – заляпанную грязью безрукавку.

Амулет! Я сжала его в горсти и задумчиво огляделась. Он помешает мне использовать дар, но бросить его болтаться без присмотра на ветке у границы защитного поля – тоже не вариант.

Ладно, подождет меня дома, никуда не денется! Да и я за полчаса не развалюсь. Я аккуратно положила амулет на тумбочку и поспешила за Нисом.

Как я ни старалась, нагнать его не смогла. Я едва ковыляла, согнувшись, будто старушка. Без амулета сосущая чернота вернулась и будто бы даже разрасталась, забирая остатки сил. Ничего, ерунда. Помогу Нису, надену амулет, высплюсь, и все пройдет.

Когда я дотащилась до уединенно стоящего дома, окруженного нетронутым снежным полем – неужели ректора никто не навещает? – Ларнис уже шел к крыльцу. Издалека казалось, будто он сражается со встречным ветром, идет, наклонившись вперед, спрятав лицо в сгибе локтя. Каждый шаг давался ему с трудом, будто защитное поле сопротивлялось сильнее, чем обычно.

Я сжала кулаки и двинулась следом, направляя впереди себя чистую магию. Она расталкивала поле перед Ларнисом, будто нос корабля – воду. Капли крови усеивали мой путь. Это даже красиво – алые бусины на белом… Вот только голова отчаянно кружилась, как бы не ухнуть в обморок.

Нис услышал мои шаги почти сразу: его не проведешь!

– Лети, ты что делаешь, глупая девчонка! Где амулет!

Он бросился навстречу, но я отчаянно замахала руками.

– Стой! Иначе все напрасно, я столько силы потратила, что на второй раз уже не хватит!

– Прошу, возвращайся! Я справлюсь!

– Ты не справишься, Нис! Как только ты дотронешься до перил, тебя отбросит от крыльца, как в прошлый раз!

И, не дав ему времени на раздумья, я быстро пошла вперед. Защитное поле легко расступалось передо мной. Если бы еще не эта тьма в груди, эта странная холодная тьма… Главное, не показывать Нису, как мне плохо.

Я решительно обошла Ларниса. Он пытался поймать мою руку, но, скованный со всех сторон защитным полем, почти ничего не мог. Я вырвалась и направилась к крыльцу. Поднялась на ступеньку и дотронулась до перил. Сквозь меня прошла волна энергии, заплясали перед глазами разноцветные нити… В груди будто что-то оборвалось, но заклятие, наложенное на дом, разрушилось – я это точно знала.

В глазах потемнело, и я начала заваливаться навзничь. Ларнис подоспел как раз вовремя, чтобы поймать меня на руки.

– Лети! Что же ты творишь!

Он прижал меня к груди, с тревогой вглядываясь в лицо. Я через силу улыбнулась.

– Все хорошо. Давай зайдем в дом. Ты хотел увидеться с ректором?

Нис покачал головой, потом кивнул. Кажется, он и сам не знал, зачем так стремился попасть в дом.

– Лети, где амулет?

– Он остался в комнате. Пять минут ничего не изменят! Давай стучи в дверь… Смотри, кровь из носа уже не идет. Мне уже лучше…

Я обманывала: лучше мне не стало. Наоборот, меня словно затягивала черная воронка, а я едва держалась на поверхности.

– Стучи же!

Нис решился и заколотил в дверь ногой: руки-то заняты. От толчка дверь приоткрылась – она оказалась не заперта.

– Мэтр Ви’Мири! – крикнул Нис. – Извините, что мы без приглашения. Мы ваши студенты и хотели поговорить!

Никто не ответил.

– Может, он отдыхает? – прошептала я. – Или вышел?

– Снег перед домом нетронут, никто не входил и не выходил.

– Вдруг ему нужна помощь? Надо его найти!

Нис кивнул и, открыв плечом дверь, перешагнул порог. В гостиной пусто и чисто прибрано. Все вещи на местах. Камин выскоблен до блеска, здесь явно давно не разжигали огонь. Как можно жить в этом холодном доме?

Ларнис осторожно опустил меня на кожаное кресло, сдернул с дивана полосатый плед и укутал в него.

– Лети, посиди минуточку, я только поднимусь наверх и сразу назад.

Он поцеловал меня в уголок губ и все не решался уйти, оставить меня даже ненадолго.

– Иди, Нис! Ну что со мной случится за минуту!

– Я очень быстро.

Заскрипели ступени лестницы. Я свернулась комочком, пристроив голову на подлокотник, и стала ждать.

Темнота разрасталась во мне, ледяными когтями трогала сердце. Кажется, я надорвалась. Но все пройдет, как только я верну амулет. Потерплю еще немного.

– Мэтр Ви’Мири, – звал издалека Ларнис. – Разрешите, я войду в спальню!

Глава 37

Ларнис

Меня не отпускало ощущение, будто я когда-то посещал этот дом. Все здесь казалось таким привычным, знакомым. Я обрадовался, увидев плед, – чистая шерсть, он согреет Лети. Едва удержался, чтобы не переставить вазу с журнального столика на каминную полку – словно именно там ей место. И я знал, где находится спальня.

Неужели я бывал у ректора в гостях еще до того, как удар по голове лишил меня памяти? А если так, то зачем приходил? Просил убежища в академии?

– Мэтр Ви’Мири, разрешите, я войду в спальню!

В ответ тишина. Я представлял ректора немощным стариком, но потом оказалось, что мы с ним принадлежим к одной расе. Вампиры не стареют, но и не сидят взаперти месяцами. Ему необходима кровь, иначе рано или поздно он ослабеет и тихо угаснет.

– Я вхожу! – крикнул я.

Дверь заклинило, точно ее давным-давно не открывали – от времени она рассохлась и просела. Я едва не выбил ее вместе с косяком, влетел в комнату и лишь тогда огляделся.

Пусто. Кровать заправлена. На столе несколько исписанных листов, перья, чернильница. Шкатулка.

Я ничего не понимал. Барон, видно, окончательно двинулся рассудком. Его слова о доме ректора оказались лишь бредом сумасшедшего. Надо поскорее возвращаться к Лети! Моя глупая девочка совсем себя не бережет! Больше ни на шаг от ее постели, пока она не придет в себя.

Нужно идти. Но ноги сами собой понесли меня вперед, к столу. Я взял перо, покрутил.

И перед глазами внезапно возникла яркая картинка из прошлого. Я видел свои руки, свои пальцы, испачканные чернилами. Я торопливо писал. Я всегда, когда спешу записать мысль, становлюсь неаккуратен. Может, стоит переходить на карандаши, как Бран?

Я моргнул. Бран? Кто это? Но не стал задумываться, чтобы не спугнуть видение.

На бумагу ложились ровные строчки. Если приглядеться, я даже могу прочитать написанное.

«…только истинная любовь. Откликнется на зов лишь та, кто по доброй воле, искренне и всем сердцем согласна оставить в прошлом прежнюю жизнь. Ни страсть, ни симпатия, ни корысть не должны влиять на принятие решения. Любая другая причина приведет к безвозвратной смерти…»

Я мысленно перевернул стопку листов и прочитал название: «Вампиры. Происхождение. Мифы и реальность. Традиции и обряды».

Я писал книгу о вампирах? Отрывок текста, который я увидел, рассказывал о каком-то обряде, но я не представлял, как он начинался и чем должен закончиться. Голова шла кругом. Запах, которым был напитан дом, скрип половиц, знакомый до последней протяжной нотки, будоражили душу.

Надо идти. Лети ждет меня.

А руки сами протянулись к шкатулке, инкрустированной разноцветными стеклышками. Внутри лежал пожелтевший от времени лист бумаги, потертый на сгибах. Я развернул его и пробежал глазами. Каждая строчка била под дых, так что я дышать мог с трудом. Но почему чужая история меня так взволновала?

Имею ли я право рыться в вещах ректора? Однако я все медлил и не опускал крышку. Погладил белокурый локон, перевязанный голубой атласной лентой. Вытащил медальон и, надавив на защелку, раскрыл его. Внутри находился миниатюрный портрет светловолосой девушки. Я уже видел его – такой же портрет, выполненный акварелью, висел в кабинете ректора.

Сердце скручивалось в узел, заходилось от боли. Но я все смотрел и смотрел и никак не мог отвести взгляд.

– Мелли… – прошептали мои губы.

«От Амелии Кристалл, – было выгравировано на второй половинке медальона. – С любовью Маркусу».

Маркус. Так зовут ректора. Основателя академии. Сколько раз я слышал, как студенты спрашивают друг друга, почему у академии такое необычное и красивое название… Он назвал ее в честь любимой женщины. Увековечил ее имя…

Голова шла кругом. Сколько я здесь нахожусь? Не больше минуты, а кажется – прошли века. Тянулись и тянулись годы, заполненные тоской и одиночеством.

Лети! Мне нужно возвращаться!

Я тряхнул головой и бережно закрыл шкатулку. Заставил себя развернуться и невольно отпрянул: у стены кто-то стоял. Пригляделся и усмехнулся – зеркало. Я всего лишь увидел свое отражение. Поднял руку, но отражение не пошевелилось в ответ.

Только теперь я понял, что смотрю на портрет.

Те же волосы, те же глаза, губы и подбородок. Краска потрескалась от времени, но лицо на портрете не изменилось.

Я каждое утро разглядывал его, умываясь.

– Как… это… возможно…

Перед глазами все плыло.

Я снова видел себя, стоящим у стола. Не сейчас – какое-то время назад. И прежде чем на голову обрушился удар, я успел обернуться и посмотрел в глаза человеку, которого знал и которому доверял.

В глаза мэтра Орто, декана факультета целителей, что так заботливо выхаживал меня после ранения.

Точно из дальней дали донесся издевательский хохот барона Ви’Рема. Он отомстил мне даже из могилы, потому что оказался прав.

«Думаешь, на свете есть верность? Дружба? Преданность? Это лишь дым и тлен!»

Глава 38

Летиция

Я услышала шаги и открыла глаза. Нис выглядел так, будто увидел признака. Хотя что может напугать некроманта, которому и мертвецы нипочем? Нас ничем не возьмешь!

– Поговорил с ректором? – спросила я и удивилась, как безжизненно и тихо звучит мой голос.

Нис повел плечами и ничего не ответил. Подхватил на руки, поцеловал в лоб.

– О, Лети, ты совсем замерзла.

Да? Я и не почувствовала. Единственное, что я ощущала, – страшную усталость. Но скоро мне станет лучше. Ведь станет?

Ларнис нес меня по аллеям парка, по лицу скользили тени и отблески солнца, завораживая, убаюкивая. Однако Нис не давал мне уснуть.

– Лети, очнись! Посмотри на меня, моя девочка!

Чего он так боится, глупый? Я не слушалась, морщилась и надеялась, что Нис от меня отстанет. Но он наклонился и, подняв с земли горсть снега, натер им мое лицо и шею. Я вскрикнула от неожиданности и обиды, а он тут же расцеловал мокрые и холодные щеки.

– Держись, родная. Сначала вернем амулет!..

Он осекся и запнулся.

– Мэтр Орто… – пробормотал он. – Что, если? Да нет, быть не может. Амулет помогал.

«Ты о чем?» – хотела спросить я, но губы шевельнулись беззвучно.

Нис уже не шел – бежал. Взлетел по лестнице общежития. Зря он так – совсем не бережет раны, не дает зажить.

С размаху распахнул дверь в комнату.

– Ну здрасьте! – услышала я недовольный голос Руби. – Явились не запылились! Почему нельзя вести себя как нормальные люди? То врываются, то полночи спать не дают!

Ларнис не ответил. Он устроил меня на постели, подняв повыше подушку, и строго приказал:

– Не спи.

Гнома продолжала ворчать, что она только вернулась после ночной гулянки, не выспалась и устала. Нис открыл дверцу тумбочки и перебирал мелкие вещи, которые я хаотично свалила в ящик. Поднялся, подошел к столу. Я слышала, как он перекладывает мои учебники и конспекты. Все это быстро и молча.

– Он сверху… – Я с трудом разлепила обветренные губы. – Сверху. На тумбочке.

Нис вернулся, вытащил ящик, вытряхнул его содержимое на пол.

– Эй, ты что творишь? – взвизгнула Руби.

Ларнис не обратил внимания на ее причитания. Он поднял тумбочку и переставил ее посередине комнаты, чтобы проверить, не свалился ли амулет на пол. Нис двигался все стремительней. Чашка, стоявшая на полке, упала и раскололась. Я открыла глаза. Руби сидела на подушке, вытаращив глаза, и наблюдала за Нисом, как за сумасшедшим, а он тем временем вынимал из шкафа мои вещи, осматривал и ощупывал каждую.

Потом вернулся ко мне и взял за плечи.

– Лети, ты точно оставила его в комнате? Амулета здесь нет.

– Точно…

Я в этом была уверена, потому что ясно помнила, как положила его сверху на тумбочку. Еще подумала, что надо бы убрать под подушку, но от кого мне его прятать?

Тут я поймала испуганный взгляд Рубеллы. Нет, не может быть, чтобы моя соседка и подруга без разрешения взяла амулет!

– Руби? – прошептала я.

Она тут же поняла. Вскочила, гневно уперев кулачки в бока.

– А если даже я взяла, то что? Ты сама его кинула, значит, он тебе не нужен! Ты что, такая особенная, что преподаватели с тобой носятся! Нечестно, что тебя записали в любимчики, а бедная Лули после каникул будет пересдавать экзамен!

– Отдай…

Нис подошел к Руби и навис над ней. Он не угрожал, но гнома сжалась, втянула голову в плечи и всем своим видом показывала, как сильно он ее пугает.

– Рубелла, отдай немедленно амулет, – только и сказал Ларнис.

– У меня его нет, – пискнула она. – Он у Лули. Он ей нужнее! И идет ей гораздо больше, чем этой деревенщине!

Я смотрела на гному и не верила тому, что слышу.

– Руби, я думала, мы подруги.

– Подруги! Ха! На вступительных испытаниях мы жили в одной комнате с Лули, вот уж кто умел себя вести. Она не мешала мне спать по ночам, а если шла веселиться с ребятами, то всегда брала меня с собой. Мы хотели поселиться вместе, но служители что-то напутали, и в итоге я оказалась с тобой. С тобой разве повеселишься! Я думаю, что Лули больше заслуживает Ларниса! А раз уж вы с ней так несправедливо обошлись, то пусть хотя бы амулет ей достанется.

Нис застонал и запустил пятерню в волосы.

– Лети, не волнуйся, сейчас я верну амулет.

Руби довольно фыркнула.

– А вот и нет! Лули уже уехала домой на каникулы! Ну как уехала – упорхнула. Ведь дриады такие возвышенные, легкие и умеют строить воздушные порталы.

Гнома так явно радовалась, что им с Лули удалось нам насолить, что меня затошнило.

Нис опустился на пол у моей кровати, взял мои ладони в свои.

– Лети, я что-нибудь придумаю!

Он смотрел на меня отчаянными глазами. Я хотела погладить его по щеке, подбодрить, но рука бессильно упала. Какая я стала слабая…

– Мэтр Орто… Он поможет…

Нис качнул головой, словно его одолевали сомнения.

Руби обиженно пыхтела, огорченная тем, что мы перестали обращать на нее внимание. Ее звездный час, когда бы она наконец-то вывалила на нас накопившиеся обиды, срывался.

– Думаешь, ты его любимица? – влезла она. – А вот и нет! Он сам сказал Лули: «Забирай амулет, теперь он твой!»

Нис вздрогнул.

– Она врет, Нис. Мэтр Орто никогда нас не подводил. Он хороший человек.

Но Нис уже поверил. Я видела по глазам – поверил.

– У тебя все хорошие, Лети, – сказал он с горечью. – И барон Ви’Рем в том числе. Никому нельзя доверять. Все преследуют свои корыстные интересы, и только…

Сказанное было так не похоже на Ниса, на моего любимого Ниса, что я совершенно растерялась.

– Выходит, и тебе нельзя?

– Лишь мне и можно…

Он принял какое-то решение и снова подхватил меня на руки.

– И куда вы? – бурчала вслед гнома. – Ой-ой, какие нежности, на ручках он ее носит! Только не вздумайте нажаловаться ректору! Он вам все равно не поверит!

Глава 39

Ларнис

Лети натолкнула на верную мысль: я мог доверять только себе, даже если по-прежнему очень мало о себе помнил.

Разум отчаянно искал выход. Попросить помощи у декана целителей? Но я не знал его истинных мотивов. Как полагаться в вопросе жизни и смерти Лети на того, кто несколько месяцев водил меня за нос?

Все они. Преподаватели и служащие. Они не могли не знать, что Ларнис Безымянный, студент, потерявший память, на самом деле Маркус Ви’Мири.

Проклятье. Произношу это имя, однако оно ни о чем мне не говорит. Знать – одно. Чувствовать себя Маркусом – другое. Что, если я сделал неправильные выводы? Но нет, ошибка исключена.

Они предали меня. Мы с Лети окружены врагами. Какие бы цели они ни преследовали, когда поймут, что я догадался, – избавятся от меня и от Летиции.

Зачем отдавать власть над академией в одни руки, когда можно создать совет и разделить ее на всех?

Власть, деньги – в них все дело. Дружба и верность – просто красивые слова. И если можно обменять их на тысячу золотых монет, на мощный артефакт или руководство академией, разве кто-нибудь устоит?

Я даже не был уверен в том, что нам с Лети дадут уйти, если узнают, что я побывал в доме ректора. Ведь не просто так на него наложили заклятие! Все, чем я располагал для нашего спасения, – осколки собственной памяти.

Думай, Нис. Думай. Ведь когда-то твои мозги неплохо соображали!

Пока я сидел на полу у кровати Летиции и держал ее за руку, обрывки воспоминаний кружились в голове, будто листы бумаги, подхваченные ветром. Моя книга.

«…только истинная любовь… оставить в прошлом прежнюю жизнь… безвозвратной смерти…»

Я все еще не знал, для чего нужен этот обряд, но моя интуиция – или истинная память, признаем очевидное, – вопила о том, что только так я спасу Летицию.

Потому что она умирала: ее сердце билось неровно и слабо, вот-вот вздрогнет и замрет навсегда.

Моя жизнерадостная, светлая девочка. Единственная, ради кого стоит жить. Если она угаснет, то и мне незачем оставаться в этом мире.

* * *

– Мне нужна книга о вампирах, написанная Маркусом Ви’Мири! – сурово сказал я, наклоняясь над библиотечной кафедрой.

Дриада-библиотекарь нервничала, взгляд метался с моего лица на лицо Летиции, погрузившейся в забытье.

– Что с девушкой? – спросила она.

– Книгу! – рявкнул я.

Она облизнула губы.

– Все книги о вампирах, к сожалению, на ру…

– Я приказываю! – зарычал я.

Дриада заморгала, и ее будто ветром сдуло. Решила ли она, что ко мне вернулась память, или я просто напугал ее своим видом – неизвестно. Главное, это помогло.

Когда передо мной легла книга, я не поверил собственной удаче. На обложке вытеснено: «Вампиры. Происхождение. Мифы и реальность. Традиции и обряды». Она самая. Удивительное дело, мне казалось, что я совсем недавно писал ее, сидя за столом, – так ясно я помнил пальцы, испачканные чернилами. Но книга явно прошла через многие руки: кожаная обложка высохла и потрескалась от времени, уголки листов истрепались.

Я сунул книгу за пазуху и пошел прочь. Из библиотеки, из главного корпуса, из академии, которая больше мне не принадлежит.

– Сейчас, моя девочка… – бормотал я, лишь бы не молчать.

Не знаю, слышит ли она меня, но пусть мой голос станет ниточкой, которая удержит ее рядом со мной.

– Сейчас… Снимем комнату… Помнишь трактир «Сытый кот»? Думаю, Жук не откажет и разрешит пожить в долг. Я отработаю. Обязательно отработаю и…

Я едва не подавился собственным языком. Навстречу мне по лестнице главного корпуса поднимался мэтр Орто. Он нес кипу журналов и свитков, куда комиссия выставляет баллы за экзамены и зачеты. Посмотрите-ка на него: весь в трудах! Работает не покладая рук!

– Ларнис? Лети? Что вы здесь делаете?

Я сделал шаг назад, изобразил улыбку, а сам лихорадочно обдумывал пути отступления. Вправо по коридору – запасная лестница. Обычно она закрыта, проход завален хламом – мебелью, ящиками с учебными пособиями. Но выход есть!

– Мы? Просто идем…

– Что с Летицией?

Так я тебе и сказал!

– Устала. Немного перестаралась на празднике с… – Я принял виноватый вид. – С горячительными напитками.

Я поднялся на пару ступенек выше – он за мной, не сводя напряженного взгляда.

– Ларнис, ты должен мне все рассказать! Если промолчишь, жизнь Летиции окажется под угрозой!

Запугиваешь? Отлично. Это развеяло последние сомнения.

Я развернулся и побежал. Услышал, как на пол посыпались журналы.

– Ларнис! Вернись!

Где ему, человеку, угнаться за мной. Даже с Летицией на руках я передвигался в три раза быстрее.

И если бы не Лети, я бы вернулся и вскрыл ему грудь голыми руками. Вынул бы сердце и порвал его на части, как он разорвал мое.

– Ларнис!

Мы затаились в закутке за шкафом. Преподаватели не знают об этом тайном убежище – только студенты. Что же, вот и плюс статуса студента… Мэтр Орто спешил мимо, я слышал, как он задыхается, слышал тяжелые шаги.

– Ларнис! – звал он, не переставая. – Ларнис, отзовись!

И уже издалека до меня донесся его отчаянный вопль:

– Маркус! Прошу, выйди ко мне! Маркус!

Что же, если для того, чтобы поверить в невозможное, мне нужен был последний гвоздь в крышку гроба – это он.

Глава 40

Ларнис

Студенты и преподаватели отсыпались после бурной праздничной ночи – удачное время, чтобы скрыться из академии незамеченными. И все же нужно поторопиться.

К воротам я шел не по центральной аллее, где на ветвях светились магические фонарики, а разноцветное конфетти смешалось на земле с грязью и ореховой скорлупой, а в обход, по неглубокому снегу, скрываясь между деревьев.

Голова Лети лежала на моем плече. Я нес Летицию так бережно и осторожно, как только мог, укутав в свою куртку. Я все время прислушивался к ударам ее сердца и не переставал разговаривать с ней.

– Когда ты поправишься, мы обязательно пойдем гулять на ярмарку. Посмотрим на артистов, прокатимся на карусели. Уверен, ты никогда не каталась на карусели. Это весело…

Окна сторожки гнома-служителя закрыты: он тоже отдыхал. За воротами никто не присматривал. Надо спешить, пока мэтр Орто не сообразил, что мы сбежали. Он потерял меня в коридорах главного корпуса, а значит, немедленно соберет совет, чтобы решить, как быть дальше.

Я поцеловал Лети в лоб, сказал: «Держись, скоро выберемся» – и вышел из укрытия.

– Нис? Эй, вы куда?

Проклятие! Рум! Что за нелегкая его принесла!

Мой сосед-оборотень вошел в ворота как раз тогда, когда я вплотную приблизился к ним. Судя по виду Рума, он отменно покуролесил. Лицо расцарапано, серая шерсть дыбом стоит на загривке, карман куртки выдран с мясом, а из другого торчит пучок праздничной карамели. На шее оборотня завязан кокетливый бантик, прежде явно принадлежавший некой юной особе.

Рум расплылся в улыбке при виде нас.

– Уже вернулись? Смотрю, неплохо отдохнули! Лучше бы Лети выспаться в своей кровати, куда ты ее волочешь?

Я ограничился коротким: «Пропусти!» У меня не было ни сил, ни желания объяснять что-либо этому парню. Что я о нем, собственно, знаю? Только то, что он всегда казался бесхитростным шалопаем. Так же, как и Руби казалась хорошей подругой…

– Да ладно тебе, ты чего злишься? Давай помогу, что ли… Я уж покрепче буду.

Он протянул руки, чтобы взять Лети, и тогда я зарычал, показав клыки. У Рума отвисла челюсть и округлились глаза.

– Чё это с тобой?

– Прочь! – рявкнул я.

Я оттолкнул замешкавшегося Рума плечом и стремительно зашагал вперед.

Я надеялся, что Жук, хозяин «Сытого кота», приютит нас, если я пообещаю расплатиться позже. Может, ему сейчас нужен вышибала? Конюшенный, полотер? Да кто угодно!

– Все комнаты заняты, – развел руками Жук, который сегодня сам стоял за стойкой, обслуживая гостей. – Ночь Перехода Года, сам понимаешь.

Он смотрел на Лети настороженно и подозрительно.

– Подруга-то твоя совсем устала? – наконец спросил он.

– Да, всю ночь гуляли. Она немного… перебрала.

От вранья выворачивало наизнанку, но правды Жук не поймет.

– Может, есть место в кладовке? На конюшне? Она отдохнет, и мы уйдем…

Пауза затягивалась, хозяин буравил меня взглядом, но вот будто нехотя снял с щитка ключ и выложил на стойку.

– Так и быть. Комната во флигеле свободна. Пока мы в нее не селим постояльцев: слишком холодно. Скажу жене, чтобы принесла теплые одеяла.

Жук собирался расширить постоялый двор, но строительство затянулось, и флигель не успели утеплить. В пристройку вел отдельный вход. Даже удобно, что другие гости не помешают. Кто знает, в чем заключается обряд и не сбегутся ли зеваки, услышав странные звуки или увидев вспышки молний.

Уже у порога я вспомнил, что не договорился об оплате. Обернулся.

– Я расплачусь, ты ведь меня знаешь…

Жук вышел из-за стойки и давал поручение мальчику-посыльному. Мальчишка встревоженно озирался и кивал.

– Расплатишься, конечно, – махнул рукой хозяин, словно деньги не слишком-то его сейчас интересовали. – Идите отдыхайте.

Я устроил Лети на постели, укутал как следует в одеяла, которые принесла хозяйка. Быстро осмотрелся. Одна дверь выходила в коридор, связывающий флигель с основной частью дома, другая – на улицу, во двор. Я тщательно запер обе на засов, сел на пол, опершись на кровать, и открыл книгу.

Я не знал, что ищу, поэтому внимательно просматривал все страницы, скользил пальцами по строчкам, отыскивая знакомые фразы. Я запрещал себе думать о том, что ошибся, что обряд – лишь красивая и бесполезная традиция, которая ничем не поможет Летиции.

Мимолетно удивился, как основательно собраны факты, касающиеся моей расы: любое упоминание, найденное в книгах и документах, отразилось здесь. Начиная от появления в этой части мира первых вампиров и причин, почему они спустились с северных предгорий: слишком суровы сделались зимы даже для них. Неприятие. Ненависть. Гонения и казни безвинных за то, что они не могли побороть свою природу. Эта книга стала отчаянной попыткой донести до обывателей простую истину: вампиры не чудовища.

Я пролистал половину книги и уже начал опасаться, что описание обряда почудилось мне, когда вдруг увидел те самые строки: «Откликнется на зов лишь та, кто по доброй воле, искренне и всем сердцем согласна оставить в прошлом прежнюю жизнь…»

Вернулся к началу раздела, который назывался «Брачные традиции и обряды».

Я обернулся к Лети, поцеловал ее нежные и такие бледные сейчас щеки и углубился в чтение. Каждое предложение приоткрывало истину, и сердце колотилось так, что ему сделалось тесно в груди.

Я читал и удивлялся: почему я раньше не догадался об очевидных вещах, хотя подсказки всегда были перед глазами. Все так просто и так… страшно.

Та девушка-библиотекарь не обманула, сказав, что в расе вампиров рождаются лишь мальчики. Но мальчики вырастают, и приходит время, когда вампир выбирает себе невесту среди людей.

Он не спешит, ищет долго, иногда десятилетиями, ту единственную, которая могла бы стать его женой. Торопиться в этом деле никак нельзя, потому что, «скрепив договор единением не только душ, но и тел, – о светлые боги, как же витиевато я изъяснялся, – жених должен…»

Я протер глаза, не поверив в то, что увидел: жених должен «выпить крови своей невесты достаточно, чтобы сердце ее перестало биться».

Я сбросил книгу с колен, будто ядовитого паука, и принялся накручивать круги по комнате. Но потом снова сел: звук шагов мешал мне слушать дыхание Лети – ее слабое, тихое дыхание. Она держится из последних сил, моя девочка, а я, получается, вынужден ее добить? Какое-то время я сидел, запустив пятерню в волосы и бесцельно глядя перед собой, пока разум отчаянно искал другой выход. Но потом я сказал себе, что могу хотя бы дочитать раздел до конца. Сначала дочитать, а потом решить, что стану делать дальше.

От удара об пол книга рассыпалась от ветхости, листы вывалились из нее, и я, казня себя за несдержанность, не сразу нашел место, на котором остановился.

Автор книги – ах да, это я, хоть эта мысль до сих пор не укладывалась в моей голове – обращался к молодым вампирам, уговаривая их взвесить все «за» и «против», прежде чем решаться на последний шаг. И все же пытался оградить их от чувства вины, сообщая, что иного способа не существует. Зато после обращения человеческая девушка получает вечную молодость и даже… Тут я особенно внимательно перечитал абзац – даже может излечиться от смертельных ран и болезней.

Было только одно «но», и такое, что выбивало почву из-под ног. Девушка должна умереть, чтобы возродиться, сменив ипостась. Прийти на зов.

Вот тут все сделалось туманно. Ясно, что зов сработает, если оба любили искренне и бескорыстно, иначе девушка просто не вернется с той стороны.

Но я – вот в чем весь подвох! – понятия не имел, как работает зов. Я перерыл раздел вдоль и поперек, обнаружил еще массу полезных советов, благодаря которым можно распознать, истинна ли любовь. Например, кровь суженой станет казаться самым сладким в мире нектаром, так что придется ежеминутно бороться с собой, чтобы не выпить ее раньше времени. Так и есть. Но мне не нужны были эти советы! Я и без них знал, что Лети – моя единственная! А вот ответа на главный вопрос – не находилось.

– Маркус! – воскликнул я в сердцах и даже треснул кулаком по полу. – Зараза ты двухсотлетняя! Ты, верно, считал, что зов – штука очевидная для каждого вампира, но просчитался! В какую же ловушку ты нас загнал!

Я пытался вытащить это знание из своей памяти. Я лежал на полу, уставившись в потолок. Очищал сознание, надеясь, что на меня снизойдет озарение. Колотился затылком о деревянный настил. Глупые попытки, которые лишь украли минуты у Лети, в то время как ее сердце билось все слабее.

У меня не оставалось выбора. Хоть ори, хоть вой, хоть расшиби голову об пол – это ничего не изменит.

– Лети, очнись, родная, – негромко произнес я и погладил ее по щеке, чтобы привести в чувство.

По дороге я постоянно вливал в грудь Лети магию, чтобы поддержать силы, но в солнечном сплетении Летиции словно зияла огромная черная дыра, которая поглощала магию, как вывернутые наизнанку звезды поглощают солнечный свет. Сколько нужно, чтобы хоть немного согреть ее? Я выложился почти весь, без остатка, лишь бы она хоть ненадолго пришла в себя.

– Нис… – прошептала она.

Обвела глазами комнату.

– Где мы?

– Лети, послушай, моя хорошая, я хочу сообщить тебе нечто очень важное.

– Нис, я так устала… Я хочу спать… Давай завтра?

Лети не обманывала, она и правда снова соскальзывала в беспамятство.

– Нет, Лети, нет. Сейчас.

Я снял с нее одеяло, а потом и куртку, заставив мою бедную девочку трястись от холода. Она так жалобно и непонимающе на меня смотрела. Но холод ненадолго взбодрит ее. Я взял ее на руки и посадил к себе на колени, переплетя свои горячие пальцы с ее ледяными. Лети тихонько вздохнула и уткнулась мне в шею. Маленький котенок. Как мне совершить то, что я должен? Как? Пить ее кровь и чувствовать, как все медленней бьется сердце, как толчки становятся все более частыми, неровными, а потом и вовсе замирают? Ощутить, какими безвольными станут руки, а теплое дыхание больше не будет щекотать кожу…

Если я что-то сделаю не так и Лети не вернется ко мне? Я представил, как иду по празднично украшенным улицам, среди смеющихся и веселых горожан. Иду будто слепой, расталкивая их со своего пути, а они косятся вслед и крутят пальцем у виска.

Но внезапно сделалось легко и спокойно. Если Лети не вернется, мой путь по улицам Ройма окажется очень недолгим… И плевать, что тогда барон Ви’Рем окончательно победит.

– Лети, моя любимая, скажи, ты согласна разделить со мной жизнь без остатка? Как там говорят… В богатстве и бедности, в болезни и в здравии… Вот только болеть ты больше не будешь, обещаю!

Лети удивленно рассмеялась.

– Ну и время ты подобрал, чтобы сделать предложение, Нис.

Ее смех был чудесной музыкой для моих ушей.

– Прости, я не успел купить кольцо, хотя, клянусь, собирался сделать это сегодня. У тебя будет самое прекрасное обручальное кольцо. С рубином или изумрудом, или…

– Кольцо не важно, Нис…

Действительно не важно, но я бы, видно, так и перечислял драгоценные камни, оттягивая момент объяснения.

– Я так люблю тебя, Лети! И чтобы тебя спасти, я должен тебя убить!

Сказал. Все. Пути назад нет.

– Убить?..

Она хихикнула, подумав, что это шутка. Затихла. Отодвинулась, заглянув в глаза.

– Что?

И тогда я объяснил ей про обряд. Рассказал, что она поправится, как только сменит ипостась. Станет совершенно здоровенькой… вампиршей.

Мне казалось, что я несу бред, да и Лети глядела так, точно раздумывала – не грезится ли ей эта беседа.

– Я знаю, знаю, – горько сказал я. – Ужасная перспектива – превратиться в чудовище…

– Глупый! – перебила она меня, и откуда только силы взялись. – Ты не чудовище! И я хочу, да, я хочу стать твоей женой, быть с тобой в болезни и в здравии, и что там еще – забыла.

Она погладила меня по щеке, притянула и поцеловала.

– Я не боюсь. Если нужно – забери мою жизнь…

Я обнял ее. Пока просто обнял. Вдыхая аромат волос и нежной кожи. Хрупкая девочка, но такая сильная, такая бесстрашная… Отвел пряди с ее тонкой шеи. Под пальцами билась венка. Ее жизнь на кончиках моих пальцев. Лети… Моя Лети…

Она слабо вздрогнула, когда клыки прокололи кожу. Смяла в горсти рукав моей рубашки, вцепилась в нее, как пловец, уносимый бурным течением реки, хватается за ветви деревьев. Потом прошептала: «Ничего…»

Я все время гладил ее плечи и баюкал на руках, чтобы то темное, что приближалось к Лети, было больше похоже на сон, чем на смерть. Ее уставшее сердце затрепетало, толкнулось в последний раз и замерло…

И одновременно с этим последним толчком дверь, ведущую во двор, сорвали с петель одним мощным ударом.

Небольшая комнатка флигеля быстро заполнилась неизвестными людьми. Некоторые сжимали в руках ножи, другие – деревянные колья.

Я ничего не понимал до тех пор, пока не заметил в толпе знакомое лицо, обезображенное синяками и порезами, которые, однако, уже заживали. А узнал я его по копне темных волос и злобной ухмылке.

Амер.

– Отойди от Летиции! – приказал он так, будто имел на это право.

– Никогда.

– Парни…

Он махнул рукой и посторонился, пропуская ко мне головорезов. Все, что я успел, – закрыть Лети своим телом. Я ничего почти не мог без магии, которую отдал, чтобы привести Летицию в чувство. В спину вонзались лезвия. Я сбился со счета. Что-то хрустнуло внутри, когда острие осинового кола пробило легкое и вошло в позвоночник.

Осина. Что за предрассудки, Амер… Уж тебе ли не знать…

Во рту сделалось солоно. У вампиров тоже соленая кровь. Горячая и соленая.

– Лети…

Когда меня оттаскивали в несколько рук от постели, на которой лежала моя бездыханная девочка, я думал лишь о том, чтобы удержаться рядом. Коснуться. Позвать. Я содрал ногти, цепляясь ими за грубые доски пола. На полу оставались кровавые полосы.

На мгновение почудилось, будто такое случалось со мной прежде. Вкус крови во рту, боль, разрывающая легкие, и куда хуже – боль, разрывающая сердце, из-за того, что я не смогу спасти любимую.

– Лети!

Меня отволокли в угол комнаты. Распластали на полу, растянув руки и ноги, придавили тяжелыми подошвами, а Амер опустив ногу на грудь, выдавил воздух. Я закашлялся, на губах закипела кровь.

– Ну что, – сказал мой враг. – Посмотри-ка, как удачно все сложилось!

Вопреки здравому смыслу я продолжал тянуться к Лети. Кончиками пальцев. Душой. Мыслями. Я удивился, как я еще дышал с такими ранами, а потом понял, что это все благодаря чудесной крови. Моя девочка, сама того не зная, снова спасала меня.

– Дай… позвать… – протолкнул я сквозь зубы.

Амер наклонился к самому моему лицу. В глазах помимо злости горел азарт охотника, удачно загнавшего зверя.

– Слушай меня внимательно! Ты хочешь спасти Летицию, а мне она подходит в качестве жены.

Я зарычал, дернулся – откуда только силы взялись, – отбросил в сторону орка, придавившего правую руку, и потянулся к горлу Амера. Почти схватил. Почти. Тот отпрянул, а потом, мстя за свой испуг, раздавил тяжелой подошвой пальцы.

– Ты крадешь ее время! – Он давил на ладонь, и я слышал, как хрустят кости. – Но, может, я ошибся и Летиция тебе не так уж нужна?

– Говори!

– Я отпущу тебя только для того, чтобы ты позвал ее и вернул. А после – прости, ничего личного – ты лишишься головы. Чтобы наверняка, сам понимаешь.

– Она… никогда… тебя не полюбит…

Горло перехватило, как представил, что Лети очнется и увидит мое тело и смеющегося Амера, заполучившего все же свой желанный приз.

– Меня никто не полюбит, я смирился, – процедил Амер и вдруг сорвался на крик: – Думаешь, я не пробовал иначе? Сколько раз я старался обратить их! Задабривал подарками, обещаниями! Я даже готов был преподнести вечную жизнь на блюдечке плебейкам, если с аристократками ничего не вышло. Видно, у них слишком жидкая кровь – ведь дело в этом, правда?

Он орал, брызгал слюной. Взгляд у него сделался совершенно безумный.

– Что тупая закройщица, что дочь графа, я уже сбился со счета – сколько их было, и никто не откликнулся на зов!

Если бы мой мозг не был затуманен от боли, я бы, возможно, сообразил быстрее, но сначала никак не мог взять в толк, о ком говорит Амер.

– Ты… пытался обратить нескольких? Но ведь они…

– Сдохли! – рявкнул Амер, да так, что подельники, выслушивавшие его излияния со скучающими минами, грохнули от смеха. – Сдохли и добавили мне проблем!

Теперь я понял. Каким извращенным разумом и уверенностью в собственной неотразимости надо обладать, чтобы походя губить невинных девушек, надеясь, что одна из них рано или поздно ответит на зов? Он брал их силой, выпивал их кровь… Амер и есть тот самый вампир!

Он резко замолчал, убрал ногу с моей руки и подал знак, чтобы остальные меня отпустили.

– Иди к ней. Пока тело не остыло – ты можешь ее вернуть.

Осклабившись, он наблюдал, как я барахтаюсь на полу, силясь подняться. Поскальзываюсь в собственной крови. Я оставил попытки встать и, подгоняемый дружным хохотом, на четвереньках подполз к постели, на которой лежала Лети.

– Посмотрели бы они сейчас, во что превратился их дражайший мэтр. Их мерило справедливости и несокрушимости!

Тонкая рука Лети свесилась с кровати. Я взял ее ладонь и прижал к губам. Она была теплая… Пока теплая…

– Как же они ошалели, трусливые тряпки, когда увидели самого ректора Ви’Мири на маскараде. Все эти маги, окончившие академию давным-давно, отрастившие пузо, обзаведшиеся сварливыми женами, роскошными домами и теплыми местечками. Они вдруг снова превратились в глупых детей! Слышал бы ты этот невнятный лепет: «Я передумал, я не стану его убивать. Только не его». И кто-то имел наглость, представь себе, утверждать, что им не позволяет совесть! Что ты сделал с ними, Маркус? Заколдовал? Вложил в их тогда еще юные головы, что ректор неприкосновенен? Едва удалось уговорить нескольких отправиться в погоню!

Заколдовал? Наложил заклятие? Я ничего о себе не помнил, однако едва ли это так… Но что же тогда? Неужели и правда – совесть?

– Хорошо, что я не учился в академии, Маркус! Ведь я старше тебя!

Я уже почти не слушал его. Скоро все станет не важно… Напрягая последние силы, я подсунул руки под тело Лети, стащил с кровати – очень осторожно, чтобы случайно не ударить. Хотя теперь ей не больно и не страшно. Посадил на колени, устроил ее голову на моем плече. Так привычно. Лети всегда, нежась в моих объятиях, опускала голову на мое плечо. Я поцеловал ее в лоб, в закрытые веки. Моя девочка… Моя любимая девочка…

– Зови! – приказал Амер. – Если ты не помнишь – нужно лишь прикоснуться и вслух произнести ее имя. Все просто.

Действительно – просто. Понятно, почему я не стал писать об этом в книге. И где-то в глубине души я всегда знал, что нужно сделать, потому и рвался из рук…

– Зови же!

– Нет…

– Что?

Моя чудесная девочка, как никто, заслуживает долгой и счастливой жизни, но я не могу оставить ее в руках чудовища. Внутри все рвалось от боли. Я против воли отсчитывал уходящие мгновения. Амер все понял. Он выл и грозил мне самыми страшными карами, рисуя картины того, как отрезает мне конечности одну за другой, как вспарывает живот. Дурак. Разве что-то сможет меня напугать после того, как я отпущу Лети? Мою Лети. Она в самом лучшем убежище. Там, в чертоге светлых богов, ей тепло и легко.

Я не знал, можно ли вампирам, мерзким кровопийцам, подниматься так высоко, в горний мир, куда разрешен вход лишь чистым душам. И даже если мы никогда больше не увидимся с моей девочкой ни в этом мире, ни в том…

– Я отпускаю тебя, – прошептал я.

Глава 41

Ларнис

Силы стремительно оставляли меня, на тело навалилась страшная усталость, обычно мне несвойственная. Я был рад: скоро все закончится. Последние минуты жизни я проведу с Лети. Как жаль, что наше «долго и счастливо» завершится сегодня.

Амер тряс меня, кричал, но я не разбирал слов. А потом в комнате сделалось слишком шумно: треск, грохот, вопли… Я неохотно разлепил веки. Видно, я бредил. Иначе не объяснить то, что предстало перед глазами.

На этот раз сорвали с петель дверь, что вела в здание таверны. Первыми ворвались городские стражи.

– Всем лечь на пол! Вытянуть руки! Тебя, вампир, это касается в первую очередь!

Голос показался знакомым. Так и есть: порог переступил господин Тинер, дознаватель, и указывал он на Амера. Тот стоял спиной, сгорбившись, притворяясь, что сбит с толку, но я видел, как в его ладони вызревает огромный огненный шар, напоенный силой крови Летиции.

– Осторожно! – крикнул я.

Закашлялся, давясь кровью. Дознаватель не успел бы, вероятно, если бы не Рум, который, сменив ипостась, метнулся серой тенью к Амеру и в прыжке вцепился ему в загривок. Повалил на пол. Запахло паленой шерстью. Рум заскулил, но теперь уже господин Тинер пришел на помощь. Он был неплохим магом и умелым профессионалом. Заклятие сети надежно спеленало рычащего от бессилия Амера.

От мельтешения лиц мутит. Я моргаю, стараясь сфокусировать зрение.

Вот порог переступает хозяин «Сытого кота», в ужасе оглядывается и хватается за голову. А вот следом за ним врывается запыхавшийся мэтр Орто. Он обводит взглядом побоище, видит лужу крови там, где я лежал, видит тянущуюся по полу алую полосу, и наконец его взгляд упирается в нас с Лети. Декан, в отличие от Жука, не теряет самообладания. Он целитель и не боится вида крови…

Я смотрю ему прямо в глаза. Иронично усмехаюсь, надеясь, что он оценит черный юмор: пришел добить, а противник уже и сам почти испустил дух.

Он сдергивает с рук перчатки. Правильно, они помешают плести смертельное заклятие. Я даже выдыхаю с облегчением: не придется умирать в муках. Мэтр Орто милосердно и быстро отправит меня на тот свет.

Декан факультета целителей приближается, не глядя по сторонам, не обращая внимания на то, что стражи укладывают подельников Амера чуть ли не ему под ноги, – он просто переступает тела. Опускается рядом на корточки. Кладет руку мне на горло.

Мои губы беззвучно шевелятся. Нет, я не умру, не сказав на прощание пары слов!

Пожелать ему гореть в преисподней за то, что он со мной сделал? Проклясть неснимаемым заклятием? Он заслужил это…

Но в последний миг я произношу другое:

– Похорони… вместе… с Лети…

Мэтр Орто трясет головой, его лицо, обычно добродушное – это меня и провело! – искажает судорога боли. А потом…

Я чувствую, как он вливает в меня магию. Она струится по его пальцам прямо в сонную артерию, на которой лежит его ладонь.

– Какой же ты дурачина, Маркус! Никого я не собираюсь хоронить! Ни тебя, ни Летицию! Зови ее! Немедленно зови!

Я моргаю. Озираюсь. Смотрю на все новым взглядом. Стражи караулят связанных преступников, которых они сложили рядком у стены, а господин Тинер вышагивает вдоль ряда, как фермер вдоль грядки. Амер лежит ничком с вывернутыми за спиной руками. Жук перевязывает обожженное предплечье Руму. Оборотень сидит на полу и смотрит на меня так, что сразу и не разберешь – хочет он меня задушить в объятиях или просто задушить.

Я перевожу взгляд на Лети. Моя девочка словно спит, устроившись в моих объятиях. Пора ее разбудить…

– Лети, – тихонько позвал я, убирая с бледного лба непослушную прядку. – Просыпайся, моя любимая.

Что, если зов не сработает? Вдруг я что-то делаю не так?

– Все получится, – негромко сказал мэтр Орто. – Давай, девочка, не подведи нас…

– Вернись ко мне, Лети. – Мой голос был едва слышен, но внутри я кричал так, что, уверен, пошатнулись даже чертоги светлых богов. – Вернись ко мне.

Бежали мгновения, а мне чудилось, что проносятся века. Но внезапно до слуха донесся тихий звук – биение сердца.

– Лети!

– Нис… Что происходит?

Лети смотрела на меня округлившимися глазами. Мы с деканом выдохнули одновременно, а он как-то сразу обмяк и сгорбился.

– Нис, ты в крови. Что случилось? Ты плачешь? Почему ты плачешь?

Я не мог ответить, да Лети все поняла и без слов, прильнула ко мне. Я боялся разжать руки. Вдруг Лети снова упорхнет от меня?

– А теперь, Летиция, посторонись, дай мне заняться его ранами, – категорично потребовал декан факультета целителей. – Иначе этот балбес до академии не дотянет.

– Сначала Лети… – попросил я. – С ней все хорошо?

Но я уже и сам слышал, что сердце Летиции бьется спокойно и сильно. Все получилось! Неужели… неужели…

Пощечина обожгла лицо.

– Так, не отключаться!

Мэтр Орто уложил меня на бок, разорвал рубашку и, бормоча под нос гневные тирады, пытался кое-как залатать дыры в моем теле, Лети держала меня за руку, а я втягивал воздух сквозь зубы: заклятия оказались вовсе не безболезненны.

– Зато действенно! – пояснил целитель. – Терпи!

– Могу ли я доверять вам? – бросил я, когда с очередным изуверским заклятием было покончено и я смог произнести что-то кроме шипения. – Вы ударили меня по голове и лишили памяти! Не говорите, что это не так, мэтр Орто!

– Так, – сговорчиво согласился он. – Я – само коварство. Мы все участвовали в заговоре – я, деканы факультетов, преподаватели, служащие. Все до последнего гнома! Это был заговор по спасению одного глупого дуралея-ректора от самого себя! Кстати, зови меня Тадеус, как звал меня долгие годы, мой дорогой друг…

Глава 42

Летиция

В камине жарко горел огонь, потрескивали дрова. Гостиная дома ректора сразу обрела уютный и жилой вид.

Нис сидел на диване, прямой и бледный, с чашкой целительного отвара, приготовленного мэтрисс Лул. Она и остальных не обделила, заварила в пузатом фарфоровом чайнике ароматные травы, достала с полки сервиз с чашечками, напоминающими цветы лилий. В воздухе плыл аромат душицы и мелиссы.

Декан факультета артефакторики явно знала, где тут хранится посуда и мешочки с травяными сборами.

– Похозяйничаю у тебя, – извинилась она. – Сколько раз мы собирались в этой комнате обсудить учебные планы – не счесть. Возможно, настой не такой вкусный, как у тебя, Маркус, но я старалась.

Маркус.

Снова это имя.

С тех пор как я пришла в себя, мне продолжало казаться, что я сплю и вижу причудливый сон. Или это розыгрыш? Но разве станут серьезные взрослые люди тратить время на глупые студенческие шутки?

Я покосилась на Рума, который развалился на кресле, выставив напоказ забинтованную руку. Вид у него был донельзя довольный и польщенный. Он ничуть не смущался, что оказался в компании деканов и строгого господина Тинера. В разговоры не лез, но поглядывал с героическим видом. Раненый герой, что сказать. Но я впервые не раздражалась – заслужил. Мелькнула мысль, а не затеял ли наш друг-оборотень эту забаву. Подговорил всех?

Но нет, нет… Невозможно. Слишком суровые и напряженные лица были у тех, кто собрался в гостиной. Мэтр Орто. Мэтр Ригас – декан нашего факультета. Мэтрисс Лул. Мэтр Корр – декан факультета боевой магии. Мэтрисс Нибус – декан факультета теории и исследований, слишком худощавая и высокая для гоблинки дама, я прежде ее никогда не видела. Совет академии.

Они расставили вокруг дивана, на котором сидели мы с Ларнисом, стулья и банкетки, но не спешили начинать разговор. Пили горячий настой и перебрасывались ничего не значащими фразами. Лишь господин Тинер словно маятник ходил туда-сюда.

Я прижималась к плечу Ниса, прячась от доброжелательных, но слишком уж внимательных взглядов. Вот было бы славно, если бы нас оставили в покое хоть ненадолго – привести в порядок мысли, поговорить. Я ничего не знала о том, что случилось в «Сытом коте» после того, как я уснула. Уснула, да! Так думать проще. А очнулась среди толпы. Пахло паленой шерстью. Нис весь в крови! Мой бедный! На полу связанный Амер. Мерзкий, мерзкий. Аж скулы сводит, как вспомню!

Да и надо бы разобраться, кто же теперь я! Вампир? Я пока не ощущала в себе особых склонностей. Кровь пахла кровью и не будила странных желаний. Я не научилась видеть сквозь стены и не слышала биения сердец. Разве что холод совсем не мучил меня. А раны? Заживают ли они теперь быстрее?

Я задумчиво дотронулась до двух маленьких отметин на шее. Вот они, никуда не делись. Укус не привиделся мне. И темнота, что ласково приняла меня в свои объятия…

– Раздумываешь над тем, кто ты теперь такая, Летиция? – мягко спросил мэтр Ригас.

Вот что значит декан факультета ментальной магии, ничего от него не утаить!

– Превращение произойдет не сразу, постепенно. Сначала ты перестанешь ощущать холод, потом почувствуешь, как растет твоя сила. Станешь меньше уставать, и сон сделается почти не нужен. Позже начнутся и остальные изменения: научишься видеть сквозь стены, слышать ток крови. Последней придет…

– Жажда?

Нис мягко сжал мою ладонь, поцеловал в висок. Я подняла голову и встретилась с его виноватым взглядом. Снова за старое – переживает, что превратил меня в чудовище! Все бы чудовища были такими, как мой Ларнис, мир стал бы намного лучше и добрее!

– Да, – коротко ответил мэтр Ригас. – И это не сделает тебя хуже. У каждой расы свои особенности. Наш мир многообразен и этим хорош.

– Я знаю! – искренне воскликнула я.

Я всегда в это верила и сейчас не кривила душой.

– Маркус, тебе очень повезло с твоей маленькой женушкой, – улыбнулась мэтрисс Лул.

И тут я взорвалась.

– Почему вы зовете его Маркусом? Что мы делаем в этом доме? Это дом ректора – мэтра Ви’Мири, но где он сам? Я ничего не понимаю! Нис, а ты?

Я порывисто обернулась к Ларнису, а он, саркастически приподняв бровь, смотрел на мэтра Орто:

– Весьма приблизительно. Но все еще надеюсь на разъяснения!

Первой заговорила мэтрисс Нибус. Ее скрипучий, высокий голос резал уши, эмоции били через край.

– Прах и пепел! – выругалась она: вот, теперь совершенно очевидно, что декан – гоблинка. – Ты можешь всех нас уволить, Маркус, когда память к тебе вернется, но мы не могли поступить иначе!

– А память вернется? – Нис усмехнулся краешком губ, но взгляд оставался серьезным.

– Конечно, за кого ты нас принимаешь? – грустно спросила мэтрисс Лул, на ее щеках выступил румянец.

– За заговорщиков, – хмыкнул мой любимый, но как-то беззлобно. – И все же хотелось бы услышать объяснения.

– Поверь, дружище, мы не думали, что все зайдет так далеко! – с чувством сказал мэтр Орто.

Он переживал больше всех, хоть и старался не показывать вида.

– Мы хотели, чтобы ты почувствовал вкус жизни, взглянул на нее новым, свежим взглядом и понял, что стоит задержаться на этом свете!..

– Можно по порядку? – сухо попросил Нис. – Не забывайте о том, что моя память начинается с того момента, как я получил дружественный удар по голове. Чем ты меня треснул, Тадеус?

– Вазой… – пристыженно признал тот.

– Вазой, значит? – хмыкнул Ларнис и указал глазами на тяжелую металлическую вазу, стоящую на журнальном столике. – Этой?

– Да. Наш последний разговор выбил меня из колеи, я уже собирался уходить, но… Это было спонтанное решение! Всю вину беру на себя!

– Мы согласились на твой план! – перебил его мэтр Ригас. – Выходит, все виноваты! И какое бы решение Маркус ни принял относительно нас – он будет прав. Только пусть выслушает вначале.

– Я весь внимание! Вот только пока ничего не понял.

– И я! – пискнула я.

– Так, погодите! – раздался бас Рума, который уже давно прислушивался к разговору, передвинувшись на краешек кресла и навострив уши – в буквальном смысле: они заострились и повернулись в сторону говоривших. – Я никак не возьму в толк! Мой сосед по комнате, вот этот молокосос, у которого даже борода еще не растет, – он что, наш ректор?

– Да! – подтвердили сразу несколько голосов, а господин Тинер навис над Румом и рявкнул:

– Давайте прямо и по существу! Я должен решить, есть ли в этом деле состав преступления!

Ой, так вот зачем здесь находится дознаватель! Рум притих, вытаращив глаза на Ларниса. На Маркуса? Светлые боги, у меня в голове все перемешалось! Замолчали и деканы, переглядываясь и выбирая, кому дать слово. Но раз мэтр Орто, по его признанию, все заварил – ему и пришлось отдуваться.

– Дорогой Маркус, мы познакомились с тобой, когда я еще зеленым мальчишкой пришел поступать в академию. Она уже тогда существовала долгие десятилетия. Ее ректор и основатель пользовался заслуженным уважением и любовью студентов и преподавателей. Я горжусь, что однажды ты стал считать меня не только коллегой, но и другом. Ты не сразу рассказал мне, что в твоей жизни случилось страшное несчастье, но, если бы не эта трагедия, едва ли ты основал бы академию. Она задумывалась не только как учебное заведение, но и как прибежище для гонимых рас…

– Вампиров? – сдержанно уточнил Нис.

– Да, вампиров. Но и грифоны, и наги тоже страдали от несправедливых гонений. Двести лет назад вампирам приходилось скрывать свою сущность, прятаться. Многие считали вампиров едва ли не демонами преисподней во плоти, которые только и мечтают о том, чтобы попробовать кровь невинных дев.

Ларнис переплел свои пальцы с моими и с трудом произнес только одно слово:

– Мелли?

Мэтр Орто грустно кивнул.

– Я знаю, ты видел шкатулку, где лежат медальон и признание одного из тех ублюдков, что напали на тебя и Амелию. Они застали тебя в тот миг, когда ты почти обратил невесту, но всё истолковали неверно. Не дали объясниться, прервали обряд… Ты не смог ее спасти.

На минуту или даже больше в гостиной воцарилась тишина. Нис спрятал лицо в моих волосах, его дыхание сбивалось, будто горло перехватил спазм.

– Дальше, – хрипло попросил он спустя время.

– Дальше… Ты выкупил прилегающие территории, основал академию и назвал ее в честь Мелли – Амелии Кристалл. Ты топил свою боль в работе: нелегко организовать такое сложное дело с нуля, и до поры у тебя было слишком много дел для того, чтобы заниматься самобичеванием. Но ты себя не простил. Часто в разговоре называл себя чудовищем и кровопийцей. Вроде как в шутку, но я-то видел, что тебе не до смеха. Ты винил себя в том, что ты такой, как есть. Что твоя любимая погибла из-за того, что ты вампир. Ты поклялся себе, что больше никогда не рискнешь с другой девушкой, – вдруг все снова пойдет не так? А кровь покупал в лавке лишь по необходимости, когда без нее вовсе нельзя было обойтись.

– О, как знакомо! – проворчала я.

– И все бы ничего, академия работала как отлаженный механизм, чтобы обучаться здесь, будущие маги съезжались из ближайших и дальних королевств. Студенты знали, что под защитой стен академии они в безопасности, что ректор никогда не выдает своих… Но я начал замечать, что день ото дня ты становишься все бледнее и слабее. Потом ты перестал выходить из дома. Когда я надавил, ты признался, что решил перестать употреблять кровь. Что тебе больше не по плечу эта ноша – одиночество и чувство вины снедало тебя. Несколько лет, Маркус! Несколько лет! Ты морил себя голодом и ждал, когда смерть избавит тебя от мучений! А как мы, твои друзья, должны были смотреть на это? Об этом ты подумал? Все же я не терял надежды. Уговаривал, убеждал, незаметно подпитывал твои силы магией. Но однажды наступил день – годовщина гибели Мелли, – когда ты позвал меня и признался, что скоро освободишься. Ты выглядел очень плохо и едва держался на ногах. Вампир, который мог жить и жить еще столетия! Ты сказал, что передаешь дела совету. Что деканы, которым ты полностью доверяешь, отлично справятся с управлением академией.

Деканы при этих словах потупились, даже острая на язычок мэтрисс Нибус отвела глаза.

– Вы отлично справлялись, – признал Нис. – Мне кажется, я начинаю вас понимать…

– После этого разговора я шел к выходу сам не свой. Я не знал, увижу ли я завтра тебя или уже только твое остывшее тело. Когда я заметил вазу на каминной полке, план возник сам собой. Я взял вазу, осторожно поднялся по лестнице – я так часто бывал в твоем доме, что давно изучил, на какие ступени не надо наступать. Когда я зашел, ты стоял у стола и в тысячный раз перечитывал признания того урода. Будто это что-то могло изменить! Мелли умерла, Маркус, умерла двести лет назад! Но ты был еще жив, и я… Все мы – твои друзья, твои студенты – мы не могли и не хотели тебя терять. Прости, что стукнул тебя по голове! Я тут же остановил кровь, подлатал рану, погрузил тебя в долгий крепкий сон и собрал экстренный совет. Они согласились не сразу…

– Я вообще думала, что придушу этого придурка голыми руками! – фыркнула декан факультета теории и исследований. – Но… Потом поняла, что Тадеус прав: мы не хотели с тобой прощаться.

– Мы решили, что, потеряв память и став студентом, юный Маркус снова полюбит жизнь. Начнет все с чистого листа, – подхватила мэтрисс Лул. – А может, кто знает, встретит новую любовь…

– Вы запланировали это? – опешила я.

Опешила и разозлилась! Ничего себе – сводни!

– Нет-нет! – взмахнула руками мэтрисс Лул. – Мы ничего не подстраивали! Думаю, на этот раз светлые боги были на нашей стороне: Маркус встретил тебя!

– Точно светлые? – с сомнением спросила я. – От меня одни неприятности…

Нис. Маркус… Никак не привыкну к этому имени… А он даже дернулся от моих слов, потом осторожно взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Лети, никогда так не говори. Ты свет моей жизни! Если бы снова пришлось пройти через все, чтобы быть с тобой, – я бы не колебался ни мгновения!

Он обвел глазами своих друзей-заговорщиков:

– Так, значит, вы пришли к соглашению и наложили на меня заклятие?

– Да, мы крепко-накрепко запечатали твою память, перенесли тебя в лазарет, а на дом наложили заклятие. Пока ты спал, мы поговорили с каждым сотрудником, убедив их хранить молчание ради твоего блага. А так как ты терзался из-за своей вампирской сущности, мы до поры погасили твои вампирские способности. Довольно долго ты верил, что ты обычный человек.

– Поэтому и книги спрятали?

– Да. Ты бы быстро догадался пойти в библиотеку и выяснить, представители какой расы умеют видеть сквозь стены, например. Мы хотели дать тебе время.

Мэтр Орто развел руками, точно хотел сказать: «Мне больше нечего добавить».

– Но я и подумать не мог, что вы едва не погибнете! Не смог просчитать предательства барона, родного отца Летиции, и того, что Рубелла и Лулиана украдут амулет. Они отчислены…

– Это мне решать, – сдержанно сказал Маркус. – Но ты прав: невозможно предвидеть все.

– Барон? – задумчиво переспросил господин Тинер. – Барон Ви’Рем? Ну вы даете, ребята!

При слове «ребята» Маркус изогнул бровь дугой, но промолчал.

– Управление уже несколько дней стоит на ушах. Пытаются понять, что за побоище произошло на старом кладбище у деревни Воронки и кто поднял всех мертвецов. Так это вы?

– Так это мы, – согласился Маркус. – Я позже все расскажу.

Мэтр Орто завершил рассказ, и деканы молчали, опустив головы, точно нашкодившие студенты. А ведь они и были студентами, когда Маркус уже стоял во главе академии.

– Теперь можешь увольнять! – высказалась за всех мэтрисс Нибус. – Но мы все равно довольны. Ты жив, ты счастлив, рядом с тобой любимая жена, а значит, ты не покинешь академию ближайшие… м-м-м… пятьсот лет!

– Так далеко я не заглядываю, – улыбнулся Маркус.

Маркус. Маркус. Какое красивое имя. Как сильно я его уже люблю! Но иногда, в минуты нежности, все-таки стану называть Нисом.

– Правильно я понимаю – дело заводить не будем? – уточнил господин Тинер.

Маркус только отмахнулся, мол, какое дело.

– Правильно я понимаю, – подал голос Рум, очумевший от происходящего, – что я несколько месяцев делил комнату с ректором академии? Вау! Шикарная новость. Все умрут от восторга! А ты ведь можешь повлиять на мэтра Корра?

Он указал глазами на грозного декана факультета боевых магов, точно мы не знали, кто такой мэтр Корр.

– Неуд за экзамен он мне влепил абсолютно несправедливо! Мне бы хотя бы…

– Ш-ш-ш! – цыкнули на него все, и Рум неохотно заткнулся.

– Возвращайте мне память, заговорщики! – сказал Маркус.

Его улыбка сделалась еще шире: он не злился.

Деканы переглянулись и слаженно кивнули. Мэтр Орто поднял ладони, и стало заметно, что Маркус весь увит разноцветными нитями. Я уже видела их раньше – в тот момент, когда Маркуса отбросило от крыльца. Зеленая нить змейкой скользнула в руку декана факультета целителей. Синюю забрала мэтрисс Нибус, желтую – мэтрисс Лул. Красную вытянул мэтр Корр, а фиолетовую, последнюю, забрал мэтр Ригас.

– Это я уговорил остальных зачислить тебя на факультет ментальной магии, – признался он. – Всегда считал, что из тебя получится отличный дознаватель.

Нис моргнул, потер виски. Я с тревогой смотрела на него. Что, если рядом со мной окажется совершенно другой человек? Не тот, кого я узнала и полюбила.

Маркус наклонился и поцеловал меня в макушку. Нежно-нежно. Как делал это всегда.

– Моя Лети, – прошептал он. – Мое маленькое счастье.

Эпилог

Летиция

Разговоры о нашей с Маркусом свадьбе потом еще долго ходили в Ройме. Я не планировала ничего грандиозного, честное слово, и не просила пышного платья или позолоченного экипажа. Ничего такого, о чем мечтают маленькие девочки. Мне достаточно было, что мы дойдем до ратуши, распишемся в журнале регистраций, а вечером устроим посиделки в кругу друзей. Ведь главное, что я выхожу замуж за самого прекрасного мужчину в мире, а остальное – мишура и пустяки.

Я ни о чем не просила, всего лишь оговорилась, что всегда хотела справить свадьбу поздней весной: деревья в цвету, словно и сами превратились в невест, а свежий ветерок навевает мысли о том, что все впереди, все возможно, что нет на свете ни холода, ни мрака.

Ночь перед торжеством я последний раз провела в своей старой комнате. На кровати, где прежде спала Руби, лежал мой подвенечный наряд: довольно простое платье с прямым кроем и широкими рукавами, лишь немного украшенное по подолу серебристым шитьем, напоминающим морозный узор на окне.

Рубеллу, кстати, не отчислили: я попросила дать ей еще один шанс. В конце концов, она не знала, что от амулета зависит моя жизнь. Гнома приходила ко мне, плакала: «Я ведь думала, что амулет нужен для учебы! Иначе бы я никогда, никогда! Веришь мне?» Я сказала, что верю, но вряд ли мы сможем остаться подругами. «Понимаю… – вздохнула Руби. – Я сама виновата. Ты была не такой уж плохой девчонкой, но я страшно тебе завидовала!» Теперь Рубелла живет вместе с бывшей соседкой Лулианы, а сама Лули… Она больше не вернется в академию, и не потому, что Маркус не смог ее простить. Увы, амулет, который нужен был мне, чтобы держать под контролем силу, начисто выжег магию дриады. Она стала пустышкой… Страшное наказание!

Когда утром я проснулась и выглянула в окно, то обомлела и протерла глаза. Деревья на аллеях были усыпаны цветами, лужайки зеленели, в воздухе порхали яркие бабочки! Ведь не сошла я с ума?

А потом я увидела, как старшекурсник соединил ладони, открыл их, и в воздух взлетела еще одна бабочка. Иллюзии!

Я чуть не прослезилась! Мой любимый Маркус попросил студентов и преподавателей устроить для меня это чудо!

Пока я любовалась прекрасным видом из окна, пришли однокурсницы, чтобы помочь мне собраться. В комнатке сразу сделалось тесно, но очень весело! Заявилась даже Руби, скромно примостилась на подоконник.

– Счастливая ты, Лети! – вздохнула она. – Это же надо – окрутить самого ректора!

Но тут же вспыхнула:

– Нет, не подумай, я не завидую! Ты заслужила! Кстати, а вот и он!

Девчонки с писком ринулись к окну, но потом все-таки вспомнили про невесту и посторонились, пропуская вперед.

– Подумать только, – прошептала Эрри, которая даже на свадьбу нарядилась во все черное, разве что волосы повязала красной лентой. – Ларнис, конечно, всегда был красавцем, но чтобы он еще и ректором оказался! Такого я не ожидала!

Маркус смотрелся настоящим принцем в строгом темном костюме с серебристым отливом. Он шел в сопровождении Рума и мэтра Орто: оба будут шаферами на свадьбе. Остановился под окнами и поднял голову. В его взгляде было столько нежности и любви, что я готова была выбежать навстречу простоволосая и босиком.

Но девочки, конечно, не выпустили, пока не привели в порядок прическу и не стянули шнуровку платья на спине.

– Какое-то платье простенькое, – высказалась Эрри.

– Кто бы говорил! – возмутилась я, выразительно глядя на ее черное одеяние.

Из коридора доносился смех – собрались все мои однокурсники, чтобы проводить меня к алтарю, так что по лестнице я спускалась в сопровождении приятелей, которые к концу нашего обучения, я верила, станут друзьями.

Толкнула дверь и вышла на крыльцо. В лицо дунул теплый, весенний ветер. Маркус и погоду сумел подчинить? Настоящий волшебник! Конечно, он бы не обошелся без помощи деканов и преподавателей.

Рум шустро подбежал ко мне и предложил локоть, чтобы отвести к Маркусу. Мой любимый протянул руки. Я сделала шаг со ступеньки, и вдруг все вокруг ахнули!

– Твое платье! Платье! – повторяли гости на все лады.

Мое простое платье вдруг превратилось в сказочный наряд. Заструился шелк, вспыхнули искры драгоценных камней. Ткань сползла с плеч, превратилась на груди в пышную пену кружев. Только теперь я поняла, что мечтала именно о таком платье. Тонкая серебряная цепочка на шее, которую Маркус подарил мне вчера, стала драгоценным колье, украшенным бриллиантами.

Я рассмеялась от неожиданности и счастья. Мой любимый хитрец, он все продумал. И Маркус, который с небольшой тревогой следил за моим лицом – не расстроят ли меня эти превращения, – радостно улыбнулся в ответ.

К ратуше мы шли пешком по улицам города. Мне кажется, вся академия следовала за нами, и жители Ройма тоже вливались в толпу. Там, где мы шли, расцветала весна. На деревьях распускались листья, а в воздухе над головами кружились розовые лепестки.

Самый счастливый день в моей жизни…

Хотя что я такое говорю! Этих дней у меня теперь будет много-много!

Разве это не счастье – просыпаться каждое утро рядом с любимым мужчиной? Очень часто мой драгоценный ректор вставал раньше – дела, дела! – зато к тому моменту, когда я, взъерошенная и сонная, спускалась в гостиную, меня ждал горячий взвар и вкусные булочки.

Жалела лишь об одном: мне очень не хватало моего драгоценного Ниса на занятиях рядом со мной. У кого теперь списать конспект? Зато появился самый терпеливый и нежный наставник, который подробно объяснял трудные задания и никогда не жалел своего драгоценного ректорского времени на первокурсницу.

Дом, который когда-то представлялся мне мрачным и зловещим местечком, преобразился. Он превратился в уютное гнездышко, где пахло мелиссой и выпечкой, где ступеньки пели под ногами, где вечером, закутавшись в теплый плед, так приятно было погрузиться в чтение книги, прижавшись к боку Маркуса. Он-то, бедный, в это время изучал приказы и распоряжения – догонял то, что упустил за несколько месяцев.

Маркус почти совсем не изменился, зря я опасалась. Только в глазах появилось еще больше глубины и мудрости. Но когда он смеялся, то снова превращался в первокурсника и моего друга.

Мой муж. Я часто мысленно произносила эти два слова и счастливо замирала.

Я хотела верить, что тень, которая иногда набегает на его лицо, станет показываться все реже. Я как-то пыталась расспросить об Амелии… Мой любимый поцеловал меня и сказал, что в его сердце всегда останется место для той, кого он однажды не сумел сберечь. Я не обижалась, это правильно и честно.

Амера казнили по приказу короля спустя несколько недель после ареста. Он больше никому не сможет навредить.

Господин Тинер иногда навещает нас и говорит, что управление ждет не дождется, когда я окончу академию и поступлю на службу. Ведь мой необыкновенный дар никуда не делся, просто сделался не опасен для меня. Что же, придется подождать, пока мы растим маленького вампирчика. Назовем его Ларнис, я уже решила!

На кладбище у деревни Воронки теперь новые надгробия и ограды. Мы навестили жителей, и они провели нам экскурсию, рассказав обо всех, кто там похоронен.

– Спасибо вам, дорогой господин, что позаботились! – наперебой благодарили они. – А то ведь какое несчастье случилось! То ли ураган, то ли землетрясение! Земля в трещинах, деревья повалило! Жуть!

Мы с Маркусом только переглянулись и промолчали.

В тот день, когда у меня прорезались клыки, я обнаружила под подушкой колечко с сапфиром.

– Маркус, ты просто как зубная фея, – расхохоталась я. – Она тоже дарит подарки, но обычно тогда, когда зубы выпадают, а не появляются.

Он никогда не упускает момента побаловать меня по любому поводу, а то и вовсе без повода. Боюсь предположить, что он учудит, когда поймет, что скоро в нашем доме появится новый жилец. Он пока не слышит стука крошечного сердечка, а я молчу и предвкушаю момент, когда это случится впервые.

Учеба никуда не убежит. Думаю, Маркус станет отличным отцом!

Content

Анна Платунова
Забери мою жизнь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог