#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 16

Глава 1

Капитолийский холм, Рим

— Астрал зреет, — тихий, но от того не менее зловещий голос монаха, раздаётся в полумраке. — Король Теней скоро придёт. Нужно готовить его Аватара.

— Вы хотели сказать: Плутон скоро придёт? — переспрашивает Тит Ливий Юпитерский, Главный жрец Юпитера. — У нас еще ничего не готово.

— Это твоя обязанность — успеть подготовиться. Не моя, — холодно перебивает монах. Худой, с капюшоном на голове. — Это эксперимент. Аватар Короля Теней… — его голос становится мягче, почти задумчивым, — должен выдержать преобразование. И он должен быть полностью готов.

Юпитерский сглатывает, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Эксперимент…Как можно так говорить о пришествии бога? А Вещий-Филинов далеко, в своей России. У него много зверей, много сильных бойцов. Сам он вовсе не слабак, как и подобает Аватару. Как его схватить?

— И что же… нам прикажете делать?

Монах склоняет голову, лицо скрыто в тени капюшона.

— Закончи подготовку. Все твои ресурсы должны быть направлены на это. Время подходит к концу, и Аватару нужен… правильный сосуд.

Юпитерский кивает, но в его голове уже крутятся десятки планов. Он ломает голову, в какую именно ловушку наверняка поставит для телепата. Мысли мечутся, просчитывая варианты. «Где он точно оступится? На чем поймать его самоуверенность?»

* * *

Усадьба Вещих-Филиновых, Москва

Князь Ермолай Великопермский неспешно бродит по залам усадьбы, делая вид, что наслаждается балом. Но внутри князя горит огонь — чёрный, обжигающий, а всё из-за одного щенка. Филинов, Граф Данила… Как же много крови пролилось из-за этого юнца!

Каждый раз, когда он появляется, у Ермолая усиливается ощущение, что его мир рушится.

Ермолай никогда не хотел быть князем, но после падения старшего брата, когда племянник Глеб оказался изменником, ему пришлось встать на трон. А всё из-за щенка Филинов. Это он вскрыл предательство Глеба. Теперь старший брат кукует на Аномалии, заслуживая царское прощение.

Ермолай поворачивает голову, высматривая того, кого хотел бы видеть рядом. А вот и нужный человек.

— Перещегин, подойди, — голос князя звучит ровно, но в его интонации слышится неявный приказ.

Перещегин покорно подбегает, пытаясь скрыть собственную нервозность. Вряд ли удачно.

— Милостивый князь, — тихо произносит он, низко кланяясь. — Чем могу быть полезен?

Ермолай не отвечает сразу, лишь медленно переводит взгляд на обступивших его гостей.

— Смотри на них, Перещегин, — медленно говорит он, наклоняясь к своему собеседнику. — Видишь, как они смеются, шепчутся, дерутся? Он, Филинов, устраивает это зрелище, чтобы ещё раз напомнить нам всем, что мы ничего не значим. Что с ним нельзя тягаться. Разве ты не видишь?

Перещегин нервно облизывает пересохшие губы.

— Вижу, Ваше Сиятельство. Но… что мы можем сделать? Его вассалы слишком сильны. Тот гвардеец в слизи сегодня вышел на дуэль и…

Ермолай останавливает его едва заметным жестом руки. Лицо князя застывает, превращаясь в маску холодного спокойствия.

— Глупец, — цедит он сквозь зубы. — Не о его вассалах речь. Они, да, сильны. Мы не можем тронуть щенка напрямую, это будет воспринято как личный вызов и объявление войны. Но… есть уязвимые точки, которые не охвачены его щитом.

— О ком вы говорите, князь? — шепчет Перещегин

— Смородины, — отвечает Ермолай. — Они пока не связаны вассальной клятвой. Ещё не успели войти в его дом официально. Он не может защитить их, даже если бы хотел. Мы ударим по ним.

Перещегин нервно сглатывает.

— Но… Смородины…

— Их род — не больше, чем разрозненная шайка выживших, — раздражённо перебивает его Ермолай. — Серафим дряхлый старик. Сейчас они слабы, и, если ударить быстро, мы покончим с ними прежде, чем Филинов успеет вмешаться.

Он поворачивает голову, и его взгляд падает на Катерину Смородину, которая стоит в другом конце зала, беседуя с кем-то из гостей. Рядом с ней — Серафим, её дед и глава их рода. Сутулый старик с серебристыми волосами, на вид слабый и измождённый.

— Уничтожь их, Перещегин. На этой же недели объяви им войну родов и тотчас уничтожь всех, прежде чем Филинов успеет вмешаться. Щенок не сможет тебе ничего потом предъявить.

— Я… понял, Ваше Сиятельство, — наконец шепчет он, с трудом выдавливая слова. — Я объявлю им войну. Считайте, что Смородинам уже конец.

* * *

Я спокойно слежу за бывшим наставником. Седой ликвидатор держится из последних сил, чудом не срываясь. А ведь стоило только о внучке заговорить.

Ну сейчас мы его урезоним. Даже без всякой дуэли.

Я ставлю акцент на самом больном вопросе:

— Катя унаследовала Рой, верно? — интересуюсь будто невзначай. — А ты уверен, что она сможет контролировать его без меня? Со временем Рой прогрессирует.

Его глаза, сверкающие синевой псионики, тут же гаснут, словно кто-то задул пламя. Фирсов медленно выдыхает, а плечи, казавшиеся каменно-упрямыми, слегка опускаются.

— Чёрт… Филинов…— шепчет он, словно сдавшись в своём ментальном сопротивлении. — Ладно, заезжай ко мне позже. Поговорим. Мне нужно обдумать…всё это дерьмо.

Я киваю расслабленно. Конечно же, он волнуется за приемную внучку. И это мой козырь.

— Договорились, Ефрем Кузьмич. На днях загляну. Ждите.

Оставив Фирсова, возвращаюсь к гостям. Как хозяин вечера я должен быть постоянно на виду. Фух, тяжелая работа. Улыбаясь каким-то барышням, мысленно связываюсь с Настей. Горнорудовы еще не прибыли, надо узнать причину.

«Настя, ты где?»

«Дома, — приходит приглушённый отклик. — Ты не подумай ничего такого, Даня. Папа не запрещал мне идти, но… он очень расстроен. В депрессии. Не смогла его оставить одного».

Я нахмуриваюсь. Что с этим бароном-подкаблучником не так? «Программа тряпки-терпилы» вдруг засбоила? Всю жизнь беспрекословно слушался Жанну, а тут на тебе, выкидывает номер за номером.

«Конечно, оставайся с ним, — мысленно передаю. — Поддержи отца»

Связь обрывается, и я возвращаюсь к реальности бала. В толпе всё кипит, мелькают наряды, неподалеку слышен смех Светки.

Подхожу к Игорю Стяжкову, моему, так сказать, «лучшему другу» еще с институтской скамьи, хе. Игорь оборачивается и морщится при виде меня — как будто я его на дуэль вызвал. Хм, что-то он подозрительно нервный. Улыбаюсь шире и хлопаю его по плечу.

— Здорово, Игорёк. Как поживаешь? — начинаю я. — Слышал, у вас с Катей Смородиной всё хорошо.

Он тут же оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-то подслушает. Лицо его темнеет, а глаза щурятся недовольно.

— Потише ты! — шипит он, поджимая губы. — Это вообще-то тайна.

— Ага, — киваю понимающе. — Но когда решите всё окончательно, меня не забудь позвать.

Игорь фыркает, морщится, но в его глазах мелькает искра благодарности.

— Если старик Серафим не встанет на дыбы, и с вассалитетом у тебя прокатит, то, конечно, зову. Даже на первом ряду посадим.

— Вот и договорились, — ухмыляюсь я, отступая назад. — Главное, не тяни слишком долго. А то знаешь, как бывает…

Он только тяжело вздыхает, устремляя взгляд в сторону танцующих пар, и я решаю его не донимать.

Владислав, кстати, уже уехал. Видимо, смирился с тем, что Чернобуса не переманить. Да и правда, шансов у него было маловато, хех.

Тем временем моих вассалов опять вовлекают в дуэли — ну, отличное развлечение для таких сборищ. Дятел уже успел отбиться от одного зарвавшегося наглеца и теперь ходит с самодовольной улыбкой. Гереса показала мастерство магнетизма, буквально играючи победив ещё одного пижона с излишне длинным языком. Да уж, молодцы мои ребята — не подводят. Только вот никто так и не решился вызвать Чернобуса. Видимо, смертников среди гостей не нашлось.

Очередной танец я кружу уже с Лакомкой. Надо же главную жену порадовать.

— Ну как, Юрий тебя несильно доставал?

В ответ альва усмехается.

— Он предлагал сбежать вдвоём в закат, — лениво тянет она.

Хмыкнув, я разворачиваюсь и иду убивать Морозовых — всех подчистую: и младенцев, и стариков, вообще всех, ну кроме Маши, ее себе заберу. Лакомка тут же ловит меня за локоть и тянет обратно, заливисто смеясь.

— Шутка, — успокаивает она с улыбкой. — Он совсем грустный, как Хатико.

Я поднимаю бровь и подозрительно смотрю на неё.

— А ты вообще знаешь, кто такой Хатико?

Альва картинно задумывается, трогая пальцем подбородок, и выдаёт с совершенно серьёзным видом:

— Ну… ты же его упоминал… Наверное, какой-то котёнок из фильма?

Я задыхаюсь от смеха. Нет, вот это она меня поймала. Пытаюсь сделать серьёзное лицо, но ничего не выходит.

— Котёнок, значит? Ну, почти угадала.

Оркестр делает перерыва, и рядом тут же возникает Веер, вся сияющая и очаровательная в своём наряде. С заговорщицкой улыбкой панна скромно спрашивает:

— А можно украсть у тебя мужа, графиня? Хочу потанцевать с ним.

Альва снисходительно машет рукой:

— Забирай, но смотри, чтоб не потеряла.

— Постараюсь, — подмигивает Веер и легко, словно пушинка, занимает место напротив меня, грациозно вскидывая руки для танца.

— А что нового в твоей творческой жизни? — интересуюсь, ведя её в круге.

— О, дорогой, я же тебе не говорила! — она буквально светится от восторга. — Меня утвердили на главную роль в новом фильме! Опять семейный просмотр ждёт?

— Ещё как, — ухмыляюсь. — Почему бы нет.

Под конец танца, улучив момент, подхожу к представителю японского посольства — миниатюрному послу в строгом кимоно. Он делает мне глубокий поклон, выражая почтение.

— А не могли бы вы передать дайме Нобунага, что я всё ещё жду свой замок.

Японец приподнимает брови, но тут же кланяется ещё ниже.

— Граф-сан, это весьма неожиданное требование… — начинает он, но я перебиваю его.

— Просто напомните дайме, — заверяю. — Он в курсе.

— Хорошо, граф-сан, — посол склоняется второй раз.

Точно по расписанию за окном пролетает Золотой дракон, изрыгая яркие огненные залпы, которые рассыпаются на десятки светящихся искр, подобно праздничному фейерверку. Широкие кожистые крылья рассекают воздух.

Стоило ему показать этот трюк, как вокруг меня образуется целая толпа восхищённых барышень, каждая наперебой пытается спросить о драконе и даже в открытую заигрывает, прося потанцевать с " повелителем чешуйчатых".

Похоже, у Золотого появился клуб фанатов.

— Ах, Данила Степанович! — вздыхает одна из девушек, явно позабыв о своём кавалере. — Это же невероятно! Вы танцуете так же великолепно, как и командуете этим крылатым чудом?

Оглядываюсь по сторонам, но бежать некуда. Я окружен. Ещё немного, и кого-то из них поджарит Светка, вон она уже оглядывается и пыхтит, как уисосик, плохой признак, но тут на помощь приходит Маша Морозова. Подруга буквально прорывается через толпу поклонниц и ловко берёт меня за руку.

— Извините, дамы, — с улыбкой говорит она, — но Данила пообещал этот танец мне. Верно?

Подмигиваю ей и подхватываю за талию.

— Безусловно, княжна.

Мы погружаемся в вальс. Пока мы плавно кружимся в ритме музыки, я усмехаюсь:

— Ну что, Мария Юрьевна? К вам больше никто не сватался?

Маша с улыбкой поднимает взгляд:

— После римского бала, когда ты отвадил де Симони, никто больше и не пытался ко мне подступиться. Похоже, ты напугал всех моих потенциальных женихов, — Она делает трагическое выражение лица, но тут же смеётся.

— Тсс, — шепчу я, наклоняясь ближе. — А если по-честному: Маша, за такую, как ты, грех не растоптать конкурентов.

Она заливается тихим смехом, и мы продолжаем танец. Но веселье длится недолго — моё внимание тут же привлекает странная возня вдалеке.

Среди гостей мелькает кое-кто неожиданный. Блин, да это ж Лиан. Маленький, на вид невинный карапуз, с золотыми кудряшками пробирается сквозь толпу, мило улыбается и делает большие, несмелые глаза, пока дамы смотрят на него, замирая от умиления. Паршивец, ты-то что здесь забыл? У нас тут бал для взрослых.

— Ой, какой миленький мальчик! — восторженно восклицает одна из пышногрудых дам, подхватывая Лиана на руки. — Ты потерялся, солнышко?

Я закатываю глаза.

— Мне так страшно, тётенька, — жалобно лепечет Лиан, прижимаясь к её груди. — Можно вас обнять? Я потерялся и никого не знаю…

— Ну конечно, конечно! — дама обнимает его, как родного, и Лиан, сверкая невинной улыбкой, нагло трёт лицо о её декольте. Очевидно, наслаждается этим моментом.

Наш с Машей танец заканчивается, и я шагаю к мелкому извращенцу.

— Достаточно. Пойдём, «малыш». — Хватаю его за ворот рубашки и оттаскиваю в сторону, не обращая внимания на возмущённый взгляд «тётеньки».

— Ой, дядя Данила, а что я сделал не так? — с притворной невинностью спрашивает Лиан, сияя глазами, как настоящая невинная душа.

— Очень многое. Похоже, пора всыпать тебе ремня. — Отвожу его в более уединённое место и оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Что ты тут делаешь? И почему от тебя так воняет?

Он на мгновение принимает серьёзный вид, затем нахмуривается и шепчет:

— Я не смог найти подходящего травника… поэтому пришёл к тебе. Лакомка сможет снять этот запах?

— Запах чего? — морщусь, принюхиваясь. Странная вонь, напоминающая смесь дымной гарью и слизи Студня.

— Это синевка, — отвечает он, понижая голос. — Дым, смешанный с раствором сигнального камня. Я зацепил ловушку, пока искал Портакла.

— Погоди, пупс. Сигнальный камень? Тот, через который портальщики опознают ваши координаты?

— Ага, а что? — он заглядывается на другую пышногрудую «тётеньку» поблизости.

— Ты… идиот, — протягиваю я. — Ты говоришь, что твой враг, лучший на свете портальщик, который тебя ненавидит, легко может отследить твоё местонахождение из-за этой вони, и сейчас ты заявился на мой бал, где полно гостей, среди которых не только дворяне, но и дамы?

Он на секунду задумался и пожал плечами.

— Да, а что такого?

В этот момент за окном раздаётся оглушительный многоголосый рёв.

— Упс, — выдыхает Лиан, только сейчас догнав. — Так вот зачем Портакл обрызгал меня этой дрянью.

Мне хочется сделать фейспалм. А затем пнуть пупса. С трудом сдерживаюсь.

Толпа гостей начинает беспокойно переглядываться, женщины тихо вскрикивают, а мужчины напрягаются. Воздух в о дворе вспыхивает голубым светом, образуя порталы. Наружу выскакивают огромные кабаны на двух лапах. Их толстые шеи покрыты грубой шерстью, клыки свисают, как у древних мастодонтов, а глаза светятся алым пламенем.

Гости замирают, а кто-то пятится назад, не зная, что делать.

Мои перепончатые пальцы! Похоже, у Портакла теперь полный доступ к моей усадьбе. Ну прикольно, спасибо пупсу. Я направляю ментальную команду Золотому, парящему где-то неподалеку.

«Жги, желточешуйчатый!»

В тот же миг вечернее небо рассекает вспышка, и струя огня вырывается из пасти дракона. Золотое пламя окутывает приближающихся кабанов, превращая в обугленные останки. Здоровые звери даже не успевают взреветь — лишь хрипят, когда их тела сгорают, оставляя после себя только дымящиеся туши. Быстрое сканирование показывает, что никто из тварей не выжил.

Гости растерянно хлопают глазами, переглядываясь в замешательстве. Один из представителей рода Стяжковых наконец решается озвучить всеобщее недоумение:

— Господин Данила, простите, это какое-то представление? — осторожно интересуется он, глядя то на меня, то на дымящиеся останки огромных кабанов, что всего мгновение назад пытались устроить хаос.

Я вскидываю руку, останавливая всех, и, лучезарно улыбнувшись, объявляю:

— Представление? О нет! Дамы и господа! Это коронное блюдо нашего вечера! А теперь, дорогие друзья, у нас есть уникальная возможность отведать… свежие, сочные и совершенно эксклюзивные свиные шашлыки! — добавляю с такой искренней торжественностью, что по залу проносится волна облегчённого смеха.

Некоторые из гостей хихикают, другие переговариваются, удивлённо подняв брови. Кто-то даже пожимает плечами, мол, а почему бы и нет? Всё-таки бал у Филинова всегда был эксцентричен.

— Свежак! — выкрикивает кто-то из задних рядов. — Никогда ещё не пробовал аномального кабанчика на гриле!

Я киваю слугам, чтобы шли резать мясо. Конечно, дороговато расходовать аномальное мясо как угощение, такого еще никто не делал, но банкет оплатил Портакл, так что ладно.

Лиант тихо крадется прочь, но его застигает врасплох моя мыслеречь:

«Далеко собрался?»

— Ну, вроде всё обошлось, хе-хе… Конунг, я потом, э-э, оплачу за шашлыки, ага… — потирает он нос.

«Оплатишь, ещё как оплатишь, — передаю я мысленно. — А сейчас беги нахрен из моего дома. Срочно! Иначе будешь первым на вертеле».

«А…»

«Я скажу Лакомке про раствор от дыма. Пошел отсюда!»

Лиан вскидывается, спотыкаясь на ровном месте, затем размазывается в золотую молнию. Сразу бы так.

Я велю гвардейцам быть настороже и сам усиливаю сканирование. Вблизи дома больше не появляется клыкастых гостей. Но Портакл уже зацепился за след турбо-пупса.

Да и судя по внезапному потоку порталов, который я ощущаю где-то на границах своего влияния, ситуация только начинает накаляться. Где-то вдалеке открылся один портал, второй, третий… А вот уже и четвёртый нащупывает слабину в барьерах.

Блин, Лиана, чихуястреб тебя дери! Тупой турбо-пупс! Почему ты побежал не в лес, а через город?!! Порталы раскрылись прямо на улицах. А один так вообще, похоже… Чихуястреб дери! Надо срочно проверить!

Мгновенно соединяюсь с Настей через кольцо. Её разум — мой проводник, и я использую тело девушки как ретранслятор для сканера-легионера. Да, каюсь, без спроса. Настя мне не жена пока что, и я не имею права так делать, но знаете: если ее жизнь под угрозой, то уже не до формальностей.

Образ начинает складываться: вижу резкие линии багрового света, который вырывается из разрыва в пространстве, и огромный живой источник энергии, выкатывающийся из портала.

Мои перепончатые пальцы, да тут что-то огромное лезет из портала! Я усиливаю контроль, вливая энергию и пытаясь проанализировать уровень угрозы. Ого…Мать выводка! Да это же гребаный багровый уровень! Портакл, чихуястреб тебя дери, ты что творишь⁈ Я ж тебя урою!

«Даня, — Настя сама неожиданно зовет меня. — Ты здесь? У нас что-то происходит…Тревога, сирены… Гвардия в боевой готовности. Отец пошел на улицу…»

«Насть, я в курсе, подмога уже отправляется. Сиди в укрытии и не вздумай высовываться. Поняла?».

«Да…»

Я тут же отдаю ментальный приказ Студню, Гересе и всем ближайшим гвардейцам.

«Гвардия, тревога! Перехват у Горнорудовых! Лакомка — за главную!»

Всё, с отрядом разобрались. Теперь действую сам.

Выскакиваю на балкон, где стоят две раскрасневшиеся барышни, увлечённо наблюдая за происходящим. Их глаза распахиваются, а одна даже пытается сделать шаг ко мне, протягивая ладошку для поцелуя:

— Граф Данила Степанович, позвольте предста….

Но я не намерен терять время.

— Простите, сударыни.

Проигнорировав её протянутую руку, перепрыгиваю через перила балкона и приземляюсь прямо на спину подлетевшего Золотого. Сверху слышен восхищённый возглас, но тут же хлопают двери. Из дома выбегает Светка, торопливо разрывая юбку платья. Золотые волосы развеваются, сложная прическа растрепалась.

— Даня, подожди! Даня! — блондинка подбегает к краю балкона и, не дожидаясь моего ответа, с резким прыжком взлетает в воздух, ухватившись за выступ на спине дракона. Я ловлю её за руку и тяну вверх, помогая удержаться.

— Ты что творишь? — раздражённо бросаю, но всё же подтягиваю. Дракон слегка наклоняется, но затем, почувствовав равновесие, выравнивается, и я обнимаю её за талию, усаживая за собой.

— А ты что думал, я тебя одного отпущу? — Светка оглядывается вниз, дыхание у неё слегка сбито. — Ну уж нет, Данила, я не из тех, кто ждёт дома, сложа руки!

Золотой рявкает, а затем, чувствуя мою команду, взмывает в небо с мощным взмахом крыльев, оставляя за собой поток воздуха, который растрепал платья и прически всех гостей на балконе. Светка прижимается ко мне, удерживаясь за мой пояс, и мы мчимся вперёд, направляясь прямо в сторону усадьбы Горнорудовых.

— Даня! А куда мы, кстати, летим? — выкрикивает она сквозь ветер.

— Куда-куда…Спасать Настю!

Глава 2

Бал продолжается, но атмосфера заметно меняется, когда Филинов внезапно взмывает в небо на спине Золотого Дракона. Женщины всполошились, их пёстрые платья с шуршанием замелькали по сторонам, а трепетные барышни тут же кинулись к балкону, толкаясь локтями и пытаясь первой заметить удаляющуюся чёрную тень дракона. Слышатся восторженные ахи и полушёпотом произнесённые комментарии:

— Он улетел на Драконе!

— Ах, какой он смелый…

— Что могло случиться?

Но в воздухе витает не только восхищение, но и тревога. Большинство гостей уже поняли, что произошло что-то серьёзное, иначе зачем графу так стремительно покидать бал? Дворяне быстро обмениваются взглядами, напрягаются. Шум разговора стихает, как только один из слуг подходит к Лакомке и что-то тихо шепчет ей на ухо.

Альва хмурится, затем резко поворачивается и взмахом руки призывает внимание всех присутствующих.

— Дамы и господа, прошу сохранять спокойствие, — звучит её мелодичный, но твёрдый голос. — Граф Данила отправился уладить небольшой инцидент, однако мы бы не рекомендовали никому покидать усадьбу в ближайшее время.

— Почему? — раздаётся встревоженный мужской голос из толпы. — Что случилось?

Лакомка вздыхает, её очаровательные глаза мягко светятся в полумраке зала.

— Прямо сейчас на дорогах могут появиться аномальные твари. Гораздо безопаснее остаться в усадьбе до получения новых инструкций.

Аристократы хмурятся, переглядываются. Атмосфера постепенно накаляется. Кто-то уже начал в панике шептаться о том, что нападение тех «кабанов» может быть лишь первым звеном в цепочке.

Оркестр, только что весело игравший в углу зала, умолкает. Лакомка, сохраняя самообладание, обращается к ближайшим слугам:

— Принесите телевизор в главный зал.

Слуги торопливо кивают и, перемещаясь почти бесшумно, вытаскивают из одной из кладовых большой толстенный телевизор. Как только экран устанавливают на видном месте, Лакомка быстро включает «Новостного Льва».

— Всем внимание! — её голос звучит резко, словно звон меча.

На экране мелькают кадры с пометкой «Срочные новости». Появляется прекрасное лицо княжны Ольги Гривовой. Её обычно безмятежный взгляд сейчас полон напряжения. Прямой эфир, картинка дрожит от вибраций, видимо, камера установлена на вертолёте.

— Мы ведём репортаж с окраин Москвы, где только что произошёл прорыв аномальных существ через возникшие «норы», — голос Гривовой профессионально ровный. — Образовавшиеся разломы позволяют тварям проникать в город, и прямо сейчас на некоторых улицах идут столкновения.

На экране мелькают синие вспышки, улицы охвачены хаосом, бегущие по тротуарам люди в панике шарахаются от заполонивших дороги тварей. Время от времени появляются кадры, на которых видны вооружённые отряды, пытающиеся взять под контроль обстановку.

— Введён режим Контраномальной операции, известный как КАО. Власти рекомендуют оставаться в своих домах и не пытаться покидать город. — Ольга переводит взгляд в сторону, затем замирает и прижимает к уху наушник. — Поступило сообщение о… Господи…

Экран переключается, и перед гостями предстает невообразимое зрелище — огромный жук, размером превосходящий целый дом, тяжёлыми шагами пересекает чье-то дворянское поместье, оставляя за собой разрушенные постройки и завалы. Его тело покрыто жёстким хитином багрового цвета, а массивные жвалы, блестящие в свете уличных фонарей, щёлкают, как гигантские ножницы. Куски кирпича и деревьев разлетаются во все стороны, когда тварь сносит очередную преграду.

— О, Боже… — раздаются ошеломлённые шепоты среди гостей. — Это багровый уровень!

Кто-то ахает. Одна из дам, побледнев, хватается за грудь. Несколько дворян сглатывают, не отрывая взгляда от экрана.

— Это же жук-жужелица! — кричит кто-то из гостей, голос срывается на визг. — Посмотрите, это дом Горнорудовых⁈

На экране камера фокусируется на жвалистом монстре, нависающем над знакомым зданием с высоким шпилем и изящными арками. Стены особняка трещат под натиском жвал, и на мгновение кажется, что весь дом вот-вот сложится, как карточный домик. Гостям показывают, как Жужелица дербанит крышу усадьбы Горнорудовых, разрывая её в клочья.

— И что же он собирается делать? — едва слышно шепчет одна из гостей.

Князь Ермолай Великопермский прищуривается.

— Перещегин! — князь резко оборачивается, подзывая дворянина. Ермолай сбавляет тон до шепота. — Готовь гвардию. Как только КАО завершится и настанет суматоха, двигайся на Смородиных. Это шанс.

— Да, ваше сиятельство! — Перещегин кивает, быстро доставая мобильник. Он отходит в коридор и звонит в родовое поместье.

Князь продолжает смотреть на экран, глаза сужены от злости. Пусть щенок Филинов занимается обороной своего поместья или куда он там полетел. Как только эта заварушка уляжется, Перещегин ударит по Смородиным, пока те не успели укрепиться.

Тем временем на экране что-то меняется. Появляется новый силуэт, огромный, сверкающий в свете прожекторов. Золотые чешуйки переливаются на теле массивного дракона, чьи крылья разрезают ночной воздух с пугающей лёгкостью. Монстр поворачивает массивную голову, обнажая острые, как бритва, зубы.

— Это же Золотой Дракон! — раздаётся общий возглас в зале.

Гости столпились у экрана, не отрывая взгляда от зрелища. Многочисленные глаза следят, как дракон кружит над Жужелицей, двое всадников на его спине едва заметны, но их присутствие бросает вызов твари.

— Ого… — княжна Ольга на миг теряет выдержку и восторженно улыбается:— Это же граф Данила! На Золотом Драконе! Он прилетел! Дорогие зрители 'Новостного Льва!!! Похоже, сейчас будет бой века! — восклицает Ольга Гривова, её голос дрожит от возбуждения. — Два титана багрового уровня столкнутся лицом к лицу! Дорогие зрители, оставайтесь с нами! Такого вы ещё не видели! Никто не видел!

Гости замирают, прикованные к экрану. Кто-то забывает о своём бокале, шампанское льётся на пол, но никто не не замечает. Ведь, правда, зрелище редкое!

* * *

С высоты спины Золотого усадьба выглядит не домом аристократов, а полем брани: полусожжённые руины, груды камней и обломков, раздавленные тела гвардейцев и химеры, лежащие тут и там, как сломанные игрушки. В центре всего этого хаоса возвышается чудовищный багровый жук — Жужелица размером с саму усадьбу. Его чёрно-красное тело, покрытое хитиновыми пластинами, блестит в свете пламени, что летающий над ним Золотой выпускает целыми струями. Но это только раздражает тварь — каждый огненный залп лишь выбивает мелкие кусочки панциря, оставляя царапины на поверхности.

Светка крутит головой с офигевшими глазами. Я же не отрываю взгляда от жука-переростка. А он съедобный? Столько аномального белка под хитином….Мммм. А если мы его закоптим, то, пожалуй, всей гвардии хватит! Неплохой был бы запас на зиму.

Снизу доносится яростный рёв Павла Горнорудова, одетого в массивный древесный доспех. Красные лианы обвивают лапы твари, но жук, словно не замечая этого, рвёт путы с легкостью зверя, играющего с жалкими стебельками. С высоты барон кажется коричневым муравьем. Больше защитников у дома не осталось.

— Пошёл отсюда, Филинов! — доносится грубый окрик барона, его голос звучит хрипло, полон отчаяния и… гнева?

— Да он совсем того! — Светка, сидящая у меня за спиной, вцепляется в мой пиджак, напряжённо смотрит вниз. — Даня, а если он нас тоже атаковать начнёт?

— Тогда он зря потратит силы и умрет быстрее, — отмахиваюсь я, сканируя ситуацию и пытаясь прикинуть план.

«Спаситель, пожалуйста, помоги… — вдруг раздаётся у меня в голове слабый голос Жанны. — Спаси моего мужа, прошу…»

Баронессы нигде нет. Похоже, Жанна использует Павла как ментальную станцию, так же как я через кольца связываюсь с жёнами. Это помогает настраивать связь на большие расстояния. Только в отличие от меня баронесса не контролирует ситуацию. Совсем.

«Спасти Павла? Он же сам только что велел мне убраться» — отвечаю мысленно.

«Не слушай его! — голос баронессы наполняется резкостью. — Он не понимает, что говорит. Если этот жук прорвётся, всё будет кончено».

Снизу доносится хруст и глухой удар. Павел не успевает отскочить, и гигантская лапа Жужелицы сбивает его с ног, вдавливая в землю. Доспех трещит, разлетаются куски древесины, и он с хрипом валится в обломки здания. Мои перепончатые пальцы, это не к добру.

Жанна мгновенно в панике:

«Спаситель, умоляю! Пожалуйста!»

«Спокойнее, Жанна — бросаю я, пытаясь соединиться с Настей. — Где ты?»

«Я внизу, в бункере, — отвечает её голос, наполненный страхом. — Папа сражается один. Мама сказала нам прятаться».

Хорошо. Настя в безопасности. Можно не сдерживаться и кромсать этого Жука на куски любыми средствами.

Секунду спустя Жужелица, рванувшись вперёд, вырывается из последних оков лиан, и его красное тело устремляется ко второй половине усадьбы. Ещё несколько ударов — и дом сложится, как карточный, похоронив под собой всё, что там есть, включая всех выживших.

«Ломтик, — командую я, связываясь с теневым щенком. — Обратись. Пора открывать крупный портал».

«Тяв!».

Моя тень на чешуе Золотого начинает расти, воронка расширяется. Маленький щенок в одно мгновение трансформируется в большенького волкопса с рогами, и портал чуть расширяется вместе с его размерами.

Достаю из кармана связь-артефакт и связываюсь с одним пьющим казидом.

— Гумалин, имбу-пушку к бою! — рявкаю в белый хрустальный шарик.

— Шеф, я только проснулся! — зевает он в ответ. — Дайте полчаса!

— У тебя их нет! — обрубаю. — Только минута! Время пошло!

— Тьфу ты, чтобы тебе… — на том конце раздаётся какое-то бурчание и звук падающей бутылки. — Ну ладно, уже бегу, — соглашается казид, тяжело дыша.

Светка вздрагивает, когда я резко поднимаюсь.

— Даня, ты чего⁈ Мы же на высоте! — хлопает блондинка глазами.

— Я вижу, вижу, — балансирую на краю чешуйчатой спины. — Ты только сейчас не ори громко, ладно? Всё под контролем. К ужину буду…

И, сказав, я сигаю вниз.

— Даня! Не убейся только! — всё же визжит она вслед.

Распускаю плащ Тьмы, заставляя его распахнуться, словно парашют, и начинаю плавное снижение. Почти как на учебке в армии, только прикольней.

Павел внизу корчится, пытаясь подняться, но жук вдавливает его глубже в обломки. Но доспех вроде еще держится. А жук-то тот еще урод. Огромный, чёрный, с фасеточными глазами и блестящей хитиновой бронёй. Он прижимает Павла к земле, его жвала клацают, словно гигантские ножницы.

— Эй, жучок! — рычу я, наращивая ментальную силу. — Время давить тебя!

Жужелица поднимает голову, улавливая мой мысленный импульс. Зверь неуязвим для ментального контроля, но позлить его ничего мне не мешает. Фасеточные глаза вспыхивают, а мощные челюсти щёлкают в предупреждении. Ну чего смотришь, тупое насекомое!

* * *

Усадьба Горнорудовых, Москва

Стены бункера содрогаются от глухих ударов. Пыль осыпается с потолка, пол под ногами вибрирует, как натянутая струна. Настя инстинктивно жмётся к стене, сжимая кулачки. Сердце стучит где-то в горле.

— Папа! — срывается с её губ дрожащий крик.

Настя сосредотачивается на кольце, пальцы инстинктивно касаются гладкой поверхности. Она уже связалась с сознанием Светки, так проще — к Дане она так и не решилась обратиться напрямую. Постеснялась. А вдруг он сочтёт это паникой? Да и вообще он сейчас сражается, ему не до женских капризов.

Но Светка откликнулась сразу, её ментальное присутствие окутало Настю, как теплая, мягкая волна, хотя и немного растерянная.

«Конечно, смотри, — разрешила блондинка. — Всё будет хорошо. Даня разберётся».

Только вот, глядя на то, что происходит снаружи, в это «хорошо» поверить становится всё сложнее. Жанна Горнорудова стоит рядом, её лицо мёртвенно-бледное, как мел, а руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели суставы.

— Всё скоро закончится, дочка, всё… — неубедительно шепчет она, голос дрожит, пытаясь звучать уверенно. — Твой отец уже почти…

— Я всё вижу, мама! — возражает Настя, глаза её расширены от ужаса. — Папа в опасности!

Слова обрываются на полуслове, когда снаружи раздается очередной грохот. Бункер содрогается, лампы на стенах мерцают.

— Ты видишь? — Жанна резко оборачивается к дочери, взгляд её цепляется за кольцо на пальце. И вдруг в глазах мелькает понимание.

— Ох, вот оно что… — срывается с её губ тихий шёпот. — Ты связалась с ними…

Настя машинально кивает, но взгляд её отстранён. В сознании барышни сейчас совсем другая картина: не это убежище, не мать, не тусклый свет ламп. Настя летит на заоблачной высоте, вцепившись в чешуйчатую спину Дракона, её изменившиеся золотые волосы развеваются от сильного ветра. Внизу мелькают облака, обнажая обломки усадьбы, превращённой в поле битвы.

Её глаза следят за Даней, следят, как он делает стремительный прыжок, и внезапно за его спиной распахиваются огромные, зловещие крылья из самой Тьмы. Они взмывают в ночное небо, словно резаные куски мрака. Он летит вниз, плавно скользя к обломкам правого крыла усадьбы — туда, где огромный, мерзкий жук прижал отца к земле когтистой лапой.

— Даня, миленький… — шепчет Настя, её руки сжимаются, пальцы белеют от напряжения. — Спаси его… прошу, спаси папу!

* * *

Приземляюсь на крыльях из мрака у рухнувшей стены, сам я уже в доспехе Тьмы. Жук, щёлкающий жвалами, давит Павла, прижав его к земле передней лапой. Кора друидского доспеха вся потрескалась, но еще держится. Барон всё-таки Грандмастер, должен еще пожить.

Жук смотрит на меня. Жвалы медленно раскрываются, чтобы громко схлопнуться.

«Добрый вечер, Павел Тимофеевич» — здороваюсь с бароном по мыслеречи. — Можете не вставать'.

— Пришёл прикончить меня? — сдавленно шипит барон, подняв голову, в его взгляде ядовитое отчаяние. — Ну давай, добивай!

Ну да, делать мне больше нечего. Ты и так без пяти минут труп.

«А тут есть кого-то добивать?» — фыркаю.

— Ты ничего не получишь! — его рука взмывает вверх, и из деревянных пальцев вырывается тёмно-красный жгут крови, извивающийся как змея.

Отвожу клинок Тьмы и срезаю кровавое щупальце, как бумажную ленту.

«Дебил, ты что творишь? Я пришёл ради Насти!» — шиплю я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Конечно! — Павел плюётся опилками, не веря ни единому слову. — Верю, как же!

Да, серьёзно, что за идиоты мне попадаются? Я тебе сейчас сам шмальну!

В следующее мгновение взмахиваю рукой, и тёмный кокон обволакивает голову Павла. Древесный шлем пропадает из виду, словно бы скрытый в черном пакете.

Павел беспомощно бьёт по земле кулаками, дёргаясь, ослепленный, но толку от этого мало.

— Вот так, барон, а иначе ты мне будешь мешать.

В это время жуку надоедает возня под лапами и он с хищным рыком опускает морду. Глаза, наполненные первобытной яростью, злобно светятся на фоне его чёрного хитина.

— Вот тебе подарочек, — ухмыляюсь я и швыряю в лапу твари маленький заряд некротики. Сгусток бледного света врезается прямо в сочленение суставов.

Рёв оглушает на секунду, и громадный жук рефлекторно дёргается. Едва не упускаю контроль, когда он начинает метаться, яростно стряхивая лапы. Как и ожидалось — хитон, несмотря на всю его танковую прочность, боится некротики, как и любая живая ткань. Тварь трясёт конечностями, глухо рычит и рефлекторно размахивает ими, словно стараясь избавиться от невидимого раздражителя.

— Пускай ты и крепкий, но подвержен разложению, — ухмыляюсь я, наблюдая, как его конечности ходят ходуном, словно жук танцует под дудочку.

Жук уже отпустил Павла. Но одна из лап в бешеном движении летит прямиком на барона, сбивая его, как пушинку. Вмиг его доспех трескается, а барон подлетает в воздух, переворачивается и… ухает прямо головой в ближайший обломок унитаза.

Бульк!

Прямо в фарфоровую чашу. Резко и бесцеремонно. Промокает тут же. Доспех-то слетел. Я успеваю лишь хмыкнуть от удивления. Эпично.

Там он и вырубается.

— Ну что, барон, наслаждаешься роскошью санузла, — бормочу я себе под нос, подхватывая его за грудки. Вытаскиваю вырубленное тело и закидываю себе на плечо.

Нельзя терять время. Мне по барабану сам барон, но Настя будет горевать. Да и Жанна не раз одалживала мне свои Жартсерки со зверями. Оплачу ей помощь, так сказать. Зато ничего не буду ей должен из усадьбы Филиновых. Конечно, она расстроится, но живой муж ведь важнее, верно, баронесса, хех?

Прорываюсь сквозь путаницу гигантских лап жука, чувствуя, как когти разрывают воздух буквально в санитметре от меня. Момент на пределе. Вижу, как его жвалы дёргано щёлкают в пустоте. Короткий миг — и я вырываюсь на открытое пространство. Тварь тут же поворачивает голову, её взгляд наведен на меня, точно прицел.

— Чего тебе, а? — рычу я, волоча Павла.

Гигантская Жужелица ревёт, и звук этот — нечто среднее между рёвом бабуина и скрипом ржавых шестерёнок. Огромные когти с глухим ударом врезаются в землю.

Гребаный паук на стероидах!

Делаю рывок, бросаюсь в сторону, уворачиваясь от его зловонного дыхания, пробегаю миом полуразрушенного чулана, упавшего посреди газона. Внутри мешки, тряпки, разное барахло — отличное укрытие для барона.

— Полежи! — кидаю Павла в этот бардак, накрывая его ворохом тряпок.

Жук, не собираясь отступать, развернулся ко мне, злобно дёргая лапами.

— Да ты просто тупое насекомое! — шиплю я, когда жук начинает приближаться.

Он топчет землю так, что под ногами дрожит каждый клочок почвы. В это время я чувствую слабую вибрацию от своего связь-артефакта. Гумалин подает сигнал.

«Ломтик, ты там готов?» — зову я своего мохнатого питомца.

Ломтик отзывается коротким тявком, и в моей тени на траве раскрывается портальное теневое окошко — крошечная дыра. Ну наконец. Сейчас я эту Жуже… Э, не понял, а почему окошко пустое?

— Эй, Хмельной, почему нет ствола⁈ — сжимая артефакт, запрашиваю я.

Голос Гумалина раздаётся с той стороны, полный суеты:

— Ствол не влез, шеф! Но я подкорректировал настройки, луч будет узкий, попадёт точно в теневое окошко.

— Не влез? А на что ты его там повернул? Надеюсь, не на мой замок! — рявкаю.

Возня и шорох доносятся от Гумалина:

— Ой, сейчас, сейчас… Да, теперь не на замок. На левее чуть!

— Чуть⁈ Ты охренел? Поверни на пустырь, а если промажешь мимо тени!

Но жук уже на расстоянии гигантского шага. Некротика у меня под рукой, но если выпущу её сейчас в полную силу, мне самому копыта можно будет сложить. Чтобы уложить такую махину магией смерти, ее надо очень-очень много. Жук не оставляет мне выбора, его тупое рыло всё ближе. Вот оно уже нависло над моей тенью от прожектора.

— Пли! — кричу.

Ломтик открыл маленький сквозной проход. Один теневой портал в моей тени, а второй напротив дула имба-пушки.

И вот он — залп из теневого окошка. Имбо-пушка делает своё дело, тонкий мощный луч выстреливает из моей тени, и в голове жука появляется дырень размером с арбуз. Жук словно замер на миг, а затем его огромное тело бахается на землю с глухим стуком.

Но это ещё не конец. Жук всё ещё барахтается, его лапы дёргаются в агонии.

«Золотой, жги!»

Дракон опускается ниже и изрыгает оранжевый столб. Пламя обволакивает жука, рана в голове полыхает, и тварь наконец затихает.

— Хедшот, — шепчу я, оглядываясь на павшую тушу и осматривая окрестности по привычке. Конечно, всё чисто.

«Вот так вот. Сработали чётко» — сообщаю всей команде по мыслеречи. — Почти все. Светка, ну а ты… красиво сидела'

«Блин, Даня. Я что, виновата, что ты без меня спрыгнул? Взял бы меня с собой — я этому жуку жару бы задала»

* * *

Усадьба Горнорудовых, Москва

— Что там, дочка? — голос Жанны звучит, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Она закрывает глаза и прощупывает местность. — Павел, похоже, в отключке. Я не могу его найти!

— Папа в чулане… упавшем на газон…живой… — выдыхает Настя, закрывая глаза и сосредотачиваясь на образах, которые Светка передаёт через связь. Вокруг царит хаос, дом расколот на осколки. А вот и Даня… — Даня только что уронил Жука!

Жанна резко распахивает глаза.

— Что ты сказала? — почти выкрикивает она. — Как уронил? Чем⁈

Настя сама не понимает, что произошло. Невидимый луч, вырвавшийся из-под Дани, пронзил голову твари. Мгновение — и огромный монстр рухнул, словно марионетка с обрезанными нитями. А сейчас его сжигает Золотой.

— Это как… вспышка энергии, — бормочет она, не сводя глаз с картины разрушения. — Он ударил Жука, и тот… рухнул. Мама, Жук мёртв!

— Офигеть, — баронесса на мгновение замирает, осмысливая услышанное, затем вскидывает голову и резко разворачивается к зеркалу, висящему на стене. — Так, срочно нужно привести себя в порядок, — неожиданно заявляет она, доставая из рукава небольшую, но изящную серебряную расчёску.

— Мам, ты… что ты делаешь? — Настя смотрит на неё, явно не понимая. — Мы должны выйти, должны помочь папе!

— Ещё как должны, — Жанна не отводит взгляда от зеркала, методично расчесывая свои и без того идеальные волосы. — Но сначала нужно привести себя в божеский вид. — Она осторожно поправляет выбившиеся локоны, затем аккуратно расправляет и приподнимает края декольте, придавая вырезу ещё более выгодную форму. — А то выйдем как оборванки — и твой жених разве нас всерьёз воспримет? А тебя это касается вдвойне, юная сударыня.

Настя по-прежнему смотрит на неё, словно перед ней внезапно материализовался безумец.

— Ты серьёзно, мама? Сейчас не время…

— Время, милая, всегда, — наставительно поднимает брови баронесса, протягивая расчёску дочери. Но не успевает та взять её, как Жанна резко вскидывает подбородок и разворачивается на каблуках. — Так, я готова. Открывайте!

Слуги послушно распахивают массивную железную дверь. Жанна, не оборачиваясь, стремительно вылетает вперёд, её силуэт тут же растворяется в полумраке коридора.

— Мам, подожди… — растерянно тянет Настя, но баронессы уже нет. Она мгновенно уносится, оставив дочь в компании серебряной расчёски.

* * *

Перевожу дыхание, а тут наконец возникает Жанна, сопровождаемая своей охраной. Естественно, первым делом она не к мужу подбегает, а кидается к гигантскому мёртвому жуку, внимательно вглядывается в дыру в его пожаренной башке. Конечно, осмотреть труп багрового зверя гораздо важнее.

И только после этого баронесса оборачивается к мужу, который лежит на тряпках, словно мешок с гнилыми яблоками. Но Настя опередила её — подлетела к Павлу, упав на колени, её лицо — сосредоточенное и полное страха — вдруг осветилось радостью. Поднимает взгляд на меня, и в нём — признание и благодарность. Неожиданно посылает воздушный поцелуй. Ах, милота!

Светка приземляется рядом на спине Золотого. Золотые волосы развеваются на ветру, а моська надутая и обиженная. Ну уже и подколоть нельзя, сразу в обиженку играем. Как только спрыгивает на землю, тут же рапортует:

— Даня, я уже звякнула гвардии, чтобы везли фуры и распилочные машины. Разобрать тушу этого жука — дело не быстрое, — она вытирает лоб и, сияя, смотрит на меня.

— Молодец, — киваю ей, и Светка тут же расплывается в счастливой улыбке. Ну как не похвалить, когда так старается?

Подходим к Насте и Павлу, который выглядит так, будто его через мясорубку пропустили. Он в полусознании, хрипит, едва шевеля губами:

— Я… живой?

Настя тут же подаётся вперёд, крепко сжимая его руку:

— Да, папа, ты живой! Даня тебя спас!

Я вздыхаю. Ну, «спас» — это громко сказано. Скорее, не дал ему помереть как полному идиоту. Но барон слышит её слова и, судя по выражению лица, совершенно не рад.

— Что? — Павел пытается приподняться, но похоже у него кости сломаны. Побарахтавшись без толку, он хрипит: — Спас? Спас? Чёрт бы тебя побрал, Филинов!

О, ну конечно. Проклятия вместо благодарности — не новость.

— Похоже, у Его Благородия шок, — произношу я спокойно. — Его бы к Целителю, пока хуже не стало.

Настя тут же вскакивает:

— Да, сейчас!

И тут же исчезает, стремительно бросаясь к уцелевшим слугам и стражникам. Молодец, девочка, так держать! В момент опасности не теряет головы. Пока она бегает, я медленно присаживаюсь на корточки рядом с бароном и понижаю голос до шёпота:

— Слушай сюда, сортирный экзекутор, — начинаю я ровным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Я спас тебя, твою дочь и твою жену. Ты обязан, как минимум, меня уважать, понял, кровотрав? А о долге твоем потом поговорим.

Его лицо мгновенно каменеет, взгляд упирается в землю, но он молчит, стиснув зубы так, что видны едва заметные следы кровавых прожилок. Что ж, это уже хоть что-то. В этот момент к нам подбегает Настя, ведя за собой группу Целителей. Я выпрямляюсь и отхожу, давая им место.

Светка хихикает рядом, оглядывая суетящихся вокруг барона лекарей:

— Жду не дождусь, когда так же будем разговаривать с Ци-ваном, — с лёгким злорадством произносит она.

— Всему своё время, — подмигиваю я. Да, и наглых рисоедов мы тоже поставим на место, когда придёт момент.

И тут по мыслеречи раздаётся тихий, но настойчивый голос Лакомки:

«Даня, у нас проблемы… Ну как проблемы? По сравнению с багровым жуком это мелочь, — тут же поправляется альв. — А мы, кстати, всем балом видели, как ты его уронил.».

«Мммм, — грустно протягиваю, бросив взгляд на далекий вертолет „Новостного Льва“. — Получается, всё Царство видело».

«Ага, — а вот Лакомке весело. — Ты не грусти. Никто всё равно ничего не понял. Даже я. Просто из земли что-то выстрелило и жук упал.»

«Ну и что там за мелочь?»

«Разведка перехватила в нашем доме телефонный разговор некоего Перещегина со свомими гвардейцами. Он велел им готовиться к нападению на „мозгоправов Филинова“. Дословно».

Секундное оцепенение. Так, так, так… значит, война родов всё-таки началась? Правда, Перещегины для меня как-то мелковато. Это же невзрачный род, совсем никакой. Ну и они это понимают и гавкают не прямо на нас.

«Понял. Похоже, Смородиным грозит беда».

«Больше некому, — подхватывает Лакомка. — Видимо, Перещегин хочет успеть до того, как мы их официально признаем вассалами».

«Пф, как будто мне есть разница. Скажи Студню поставить людей на готовность. Если Перещегины сунутся к моим работникам, то получат по первое число».

Светка замечает выражение моего лица и наклоняется ближе, её взгляд — полный любопытства:

— Что-то случилось?

— Похоже, нас хотят пощекотать, — отвечаю негромко. — Но сперва — пощекотать наших союзников.

Она мгновенно напрягается, а потом улыбается еще шире.

— В этот раз сидеть на попе ровно я не буду! — заявляет, как будто кто-то ее заставлял.

Значит, войнушка. Но вообще грех жаловаться. Эти Перещегины определённо требуют более пристального внимания. Московская знать, и активы неплохие тоже имеются. Кажется, у них целлюлозная фабрика — отличная возможность для инвестиций. А то надо же куда-то девать деньги с продажи аномального мяса.

Глава 3

Кремль, Москва

Перед Царём на массивном дубовом столе стоит огромный экран, на котором в замедленном режиме проигрывается видео. На нём Данила пронзает мощным лучом огромного восьмиметрового жука. Насекомое издаёт оглушительный визг и падает. Вокруг него вздымается облако пыли и обломков.

— Хм, хм… И что это такое? — Царь откидывается на спинку резного кресла, обитого бордовым бархатом.

— Это очередная загадка Данилы, — отвечает Красный Влад, сидящий рядом. Он теребит часы с тонким ремешком из чёрной кожи. — Возможно, неизвестный нам артефакт.

Царь цокает языком.

— Он свалил восьмиметрового жука одним ударом. А ты, значит, не пересмотрел рейтинг родов? Вернее, радикально не пересмотрел.

Красный Влад слегка улыбается краешком губ, его взгляд остаётся сосредоточенным.

— Данила до сих пор не проник в усадьбу Филиновых, — поясняет он, рассеянно поправляя манжету рубашки. — Это был бы главный показатель роста его силы. Мы не знаем, что это за луч, — он кивает на остановленное изображение. — Но очки я за Чернобуса добавил.

Царь поднимает бровь.

— За ворону, ага.

— Это сильная ворона, — невозмутимо отвечает Влад, слегка пожимая плечами. — Десятки замороженных финнов тому свидетели.

Царь вздыхает, вставая с кресла. Он подходит к окну, из которого открывается вид на величественный дворцовый парк. Внизу, среди идеально подстриженных газонов и цветущих клумб, медленно прогуливаются придворные, их яркие наряды контрастируют с зеленью.

— Чертовы «норы» уже в столице раскрываются, — говорит он, глядя вдаль. — Хорошо, хоть твари на улицы не смогли прорваться. Я думал, с концом Странника мы прошли эту эпопею.

— Видимо, нет, — тихо произносит Владислав. — Мы усилим подразделения в столице. Это моя недоработка.

Царь оборачивается.

— Как такое вообще можно «доработать»? — с грустной усмешкой спрашивает он. — Это же не отчётный документ. Твари из «нор» — это форс-мажор. Их нельзя было предвидеть… — На мгновение царь замолкает, будто обдумывая свою мысль. — Знаешь, я размышлял о поездке в Заипис. Давно собирался, но, видимо, теперь самое время. Протянуть руку другому миру, так сказать, обсудить… перспективы.

Влад задумчиво кивает.

— Нужно усилить охрану делегации, — произносит он, размышляя. — Я подумаю, каких магов лучше добавить в группу сопровождения с учётом специфики того мира.

— Ага. И Данила пусть тоже поедет, — Государь бросает взгляд на жука на экране. — Его сюрпризы бывают удивительно полезны стране.

* * *

Утро. Приезжаю в усадьбу Перещегина. Зачем откладывать разговор по душам, правильно же?

Прихожу один. Не считая Чернобуса, сидящего у меня на плече. Ворон тихо ворчит, щёлкая клювом.

Слуги провожают нас в гостиную с высокими потолками и богатыми украшениями. Я присаживаюсь на мягкий диван с резной спинкой, оглядываясь вокруг. Чернобус важно садится на спинку кресла рядом и нетерпеливо перебирает когтями.

Время тянется, а Перещегин всё не появляется.

Наконец, дверь тихо открывается, и входит Перещегин. Его лицо бледное, под глазами залегли тени. Он пытается улыбнуться, но выходи не очень. Что же вы такой весь перепуганный, господин Перещегин? Не ждали гостей?

— Доброе утро, граф, — произносит он, стараясь придать голосу бодрость. — Прошу простить за задержку.

Его руки дрожат, когда он пытается налить чай из фарфорового чайника с тонкой росписью. Чашка звенит о блюдце, проливая немного жидкости на белоснежную скатерть.

Я киваю, принимая чашку из его рук.

— Ничего страшного, — отвечаю, делая глоток ароматного чая. — Красивая у вас гостиная.

Перещегин нервно улыбается, опускаясь в кресло напротив. Его глаза избегают моего взгляда, постоянно соскальзывая на пол или стены.

Я киваю на окно, за которым виднеется плац, где гвардейцы в боевом обмундировании выполняют погрузку ящиков, наверняка, с боеприпасами.

— На кого-то войной собираетесь? — небрежно интересуюсь я, указывая кивком головы на происходящее снаружи.

Перещегин вздрагивает, чашка в его руках снова дрожит.

— Я? Войной? Хе-хе, что вы! Нет… Это так, учебные сборы, — заикается он, пытаясь изобразить безразличие. — Проверяем готовность… э-э… гарнизона.

Я усмехаюсь, ставя чашку на столик.

— Вот как? Очень своевременно после вчерашнего нашествия, — замечаю, одобряя подобную бдительность. — Знаете, о чем я вдруг подумал сейчас?Вот если бы вы, например, вышли войной на моих работников, неважно на кого именно, просто допустим, то мне бы пришлось испытать выучку ваших бойцов. Понимаете?

Он нервно кивает, капли пота выступают на его лбу. Рубашка под пиджаком промокла.

В этот момент Чернобус с резким карканьем спрыгивает с моего плеча и приземляется рядом с его чашкой. Перещегин вздрагивает, отшатнувшись назад. Ворон наклоняет голову, внимательно разглядывая его.

Чернобус опускает клюв в чай Перещегина, делает глоток. Затем тянется к печенью, ломает его когтем, пробует… и тут же взмывает в воздух. Кружок над столом — и птица изящно оставляет «подарок» прямо на печенье, мгновенно превращая его в замёрзшую твёрдую корку.

— Согласен, печенье так себе. Засохшее и несладкое, — подтверждаю я, с лёгкой иронией в голосе.

Перещегин пытается что-то сказать, но лишь беспомощно открывает рот, его лицо становится ещё бледнее.

— Мы, телепаты, любим играть воображением. Представлять разные ситуации, прогнозировать наши ответные действия на разные раздражители… Кстати, если бы вы замышляли зло против моего рода, — продолжаю я, пристально глядя ему в глаза. — Я бы мог уже взломать ваши щиты и превратить вашу личность в пятилетнюю девочку. Ваши воспоминания послужили бы мне оправданием перед Охранкой. Хорошо, что вы ничего не замышляете, правда?

Его руки задрожат сильнее, он едва удерживает себя от того, чтобы не вскочить с места.

— Д-да… Конечно… — заикается Перещегин, переводя взгляд с меня на Чернобуса, который теперь сидит на спинке кресла и пристально смотрит на него своими чёрными глазами.

Я слегка улыбаюсь, продолжая спокойно сидеть.

— О, вы, похоже, это хорошо представили? Смотрю, вы тоже любите играть в ментальные игры, хоть и не телепат, — добавляю. — Сейчас вы расскажете, кто бы мог вас попросить навредить Смородиным. Ну чисто гипотетически. Затем мы поговорим о моих инвестициях в вашу целлюлозную фабрику.

В этот момент снаружи раздаются крики. Гвардейцы разбегаются в разные стороны, глядя в небо. Через окно видно, как на плацу начинается суматоха. Слышится рев.

Перещегин встревоженно встаёт, его лицо искажено от страха.

— Что там происходит? — спрашивает он, пытаясь заглянуть за штору.

Я спокойно отпиваю из своей чашки, наслаждаясь ароматом.

— Всего лишь мой желточешуйчатый друг заскочил, — отвечаю невозмутимо.

В небе вырисовывается крылатая фигура Золотого. Перещегин бледнеет на глазах, его губы стали ярко-синими, словно на них Чернобус тоже оставил подарок.

— Там, кстати, у ворот приехал автозак, — продолжаю я, ставя чашку на стол. — Привезли ваших трёх гвардейцев, которые в штатском сидели в машине возле усадьбы Смородиных. Видно, заблудились. Им даже рации и бинокли не помогли найти дорогу домой. Мы их доставили к вам, не благодарите.

Он садится обратно в кресло, опуская голову.

— С-спасибо… — еле выдавливает он, его голос почти неслышен.

— Пустяки. Так что насчёт фабрики? — возвращаюсь я к теме. — Вы правда хотите, чтобы я в неё вложился?

Перещегин поднимает на меня глаза, в них читается безысходность.

— Д-да, конечно.

— Прекрасно, — я хлопаю в ладони. — Ну и раз уж мы говорим на серьёзные темы… всё-таки расскажите, кто именно мог вас… натравить на Смородиных? Чисто гипотетически, разумеется.

Перещегин опускает взгляд, его руки сжимаются в кулаки.

Чернобус каркает, и в комнате становится ощутимо холоднее. На стеклах окон появляется узор из инея, картины на стенах покрываются тонким слоем льда, от них начинает идти лёгкий пар.

— Я… Я не могу… — шепчет дворянин, голос его дрожит.

— Можете, — твёрдо заявляю я, наклоняясь вперёд. — Я уверен у вас сильное воображение. Давайте же напрягите фантазию.

Он сглатывает, глаза мечутся. Вижу, как по лбу течёт пот. О, я его почти дожал. И если понадобится, Чернобус поможет.

Перещегин оглядывается на дракона, затем на ворона, затем на меня.

— Это… это был князь Великопермский, — наконец выдыхает он, с трудом подбирая слова. — Он… он намекнул, что Смородины могут стать… хорошей целью… и что у вас пока нет прав вмешиваться, если…

Ухмыляюсь. Вот и вся недолга.

— Видите, это было совсем несложно. Теперь мы можем обсудить детали нашего сотрудничества.

* * *

Барвиха, Москва

Московская усадьба князя Великопермского Ермолая Ермолаевича погружается в хаос. Слуги в панике бегают по широким коридорам, срывая со стен дорогие гобелены в попытке забаррикадировать двери. Гвардейцы с оружием наготове занимают оборонительные позиции, их лица искажены страхом.

Ермолай, одетый в дорогой халат из шёлка, спрятался в бункере глубоко в подвале усадьбы. Он метается из угла в угол, словно зверь в клетке. Его лицо бледно, а руки нервно теребят ручку старого пистолета, который он в панике прихватил с собой.

За бронированной дверью раздаётся приглушённое топанье сапог. Вскоре дверь распахивается, и в помещение влетает запыхавшийся гвардеец в полном боевом снаряжении. Лицо его покрыто пятнами пота, а дыхание сбилось, словно он только что пробежал марафон.

— Усисосики, Ваше Сиятельство! — выпаливает он, стараясь совладать с дрожью в голосе. — Эти твари потравили всю усадьбу!

Ермолай резко оборачивается, глаза его округляются от ужаса.

— Что⁈ — выкрикивает он, хватаясь за стол. — Но у нас же есть спрей Филиновых! Его разработали специально для защиты от их ядов!

Гвардеец хватает ртом воздух, стараясь отдышаться.

— Не действует! — кричит он. — Совсем не действует!

Князь отступает, спотыкаясь о ковёр. Лицо его багровеет от смеси ярости и страха.

— Что значит «не действует»⁈ — вопит он, ударяя кулаком по столу. — Вы проверяли концентрацию? Может, вы что-то перепутали, идиоты⁈

Гвардеец нервно сжимает автомат.

— Мы пробовали весь арсенал, Ваше Сиятельство! — Он бросает тревожный взгляд на металлическую дверь позади. — Ничего не помогает. Усисосики прорвались на первый этаж. Твари буквально пожирают воздух, их вонь везде! У вас есть минуты две, не больше!

— Две минуты⁈ — Ермолай сглатывает. — На… на чем?

— Вертолёт уже на крыше, Ваше Сиятельство, — резко говорит гвардеец, хватая его за руку. Лётчики готовы. Надо срочно подниматься!

— Вертолёт? — князь растерян, его мысли путались. — Но как мы…

— Твари ещё не добрались до верхних этажей. Вот вам антихимический костюм! — гвардеец протягивает ему защитный костюм из плотной ткани.

Ермолай судорожно начинает натягивать костюм, его пальцы не слушаются.

— Это всё из-за Филинова… — шепчет он себе под нос, сжимая кулаки. — Проклятый выскочка…

* * *

Я выезжаю от Перещегина на своём чёрном лимузине. Мягко урчит мотор, солнце слегка припекает. Рядом, на бархатной обивке сиденья, деловито устроился Чернобус —чёрные крылья расправлены, а клюв неторопливо клюёт мамины ватрушки из мини-буфета. Он аккуратно крошит тесто, время от времени бросая на меня взгляд, полны не то благодарности, не то недовольства, будто говорит: «Не мог сразу дать нормальную еду, шеф? Что еще за говнопеченье?»

Я усмехаюсь и вытаскиваю мобильник, звоню Кире. Некромантка берет сразу:

— Данила, я уже боюсь твоих звонков. Надеюсь, тебе снова не привалило предприятие?

— Кира Игоревна, выи как в воду глядите. У нас появилась новая целлюлозная фабрика. Точнее, её сорок три процента.

— Вот зе фак⁈

Я не могу сдержать улыбку, представляя её выражение лица.

— Кир, ну я не виноват, — начинаю оправдываться. — Господин Перещегин сильно уговаривал меня на сделку. Разве что только не умолял! Хочет нас в долю, говорит, что убежден, что генеральный директор Кира Игоревна Паукова — великолепный топ-менеджер и сможет поднять его предприятие совершенно на новый уровень.

В трубке слышится удивлённый смешок:

— Прямо так и сказал? Ты серьёзно?

— Ага, зачем мне врать? Я сам едва не подавился, когда он резко начал рассыпаться в комплиментах. Оказывается, ты, Кирочка, у нас очень известная персона в деловом мире.

— Ну, — протягивает она самодовольно, — это правда. Цените, Данила Степанович!

— Ценим-ценим, — я дарю комплименты как лучник. — А теперь еще больше будем ценить. И никому не отдадим.

Кира смеётся, её смех звонкий и заразительный.

— Ну ладно-ладно, — смягчается она. — Поручу своему первому заму эту фабрику. Они там что, туалетную бумагу производят? Разберёмся.

— Отлично. Спасибо, Кира Игоревна, — заверяю я.

Закончив разговор, я бросаю взгляд на Чернобуса, который с явным удовольствием доедает последнюю ватрушку.

Думаю о Великопермском Ермолае. Это ведь он копает под меня, пытается навредить. Тоже интересный! Как будто я виноват, что его брат оказался в царской опале! Лучше надо было воспитывать сынка Глеба, а то этот недокняжич продался Страннику, а все шишки как всегда достаются Вещему-Филинову!

Ну раз мне шишки, то вам ёжики-уисосики.

Мутанизированные, с новой вонью. Лакомка молодец. Помню, как альва радостно размахивала пробирками с ярко-зелёными растворами. Специальный состав, не поддающийся старому спрею. Только наш новый нейтрализатор может их остановить. И угадайте, кто единственный производитель?

Но фишка в том, что мы его массово не производим, хехе. Только для своих.

— Шеф, — спрашивает через динамик водитель. — Куда дальше?

Правда, а куда?

— К Фирсовым, — решаю.

Старый любимый учитель звал к себе, значит, надо заскочить.

* * *

Проезжая по одной из московских улиц, я внезапно ощущаю присутствие чуждой твари — слабое, но отчётливо различимое, словно шипение змеи в траве. Конечно же, она выбралась из вчерашних «нор». Ну Лиан! Наделал делов! Ремня тебе точно отстегну в следующую нашу встречу. Один этот Жук чего стоил⁈ Хотя, надо признать, полезнейшим белком он оказался богат, да и прочный хитиновый панцирь пойдёт на гвардейскую экипировку.

Так, а где же паразитка… Наклоняюсь чуть вперёд, напрягаю чутье, мысленно сканируя окрестности. Тварь шустро двигается вглубь, прячется в канализации. Я поворачиваю голову и замечаю неподалёку детвору, радостно гоняющую мяч.

Прошу водителя остановиться и выхожу из машины. Дети останавливаются, с любопытством глядя на меня.

— Привет, шалопаи, — здороваюсь, улыбаясь. — Ребята, отойдите на минутку от люка.

Мальчишки оборачиваются и во все глаза пялятся на лимузин.

— Хорошо, вашебродие, — кивает самый старший.

— «Вашесиятие», тогда уж. Ну не суть, — хмыкаю. — Машинка зашла? Ну поглазейте поближе. Трогать можно.

Два раз предлагать не нужно. Ребятня тут же обклеивает собой «Чайку».

Сосредотачиваюсь, беру под контроль тварь и заставляю её вылезти из ближайшего канализационного люка. Разум у тварюшки простой, примитивный — никакого сопротивления, она тут же начинает дрожать и подчиняться.

Через пару секунд крышка с громким стуком сдвигается, и из-под неё показывается огромная песья морда. Тварь оказывается похожей на пса-переростка с густой чёрной шерстью и яркими зелёными глазами.

— Вау! — кричат дети, их глаза загораются от восторга. Машину они сразу бросили. Тут появился экспонат в разы интереснее. — Так этот Тузик что ли под нами всё это время жил⁈

Я усмехаюсь, оглядывая веселящуюся детвору. Одновременно делаю «пёске» пару основополагающих закладок.

— Ага, Тузик, — лениво соглашаюсь я. — Самый что ни на есть подземный. Кстати, его тоже можно трогать. Теперь.

— Ура!

Мелкотня подбегает к твари, пытаясь погладить и обнять её. А «Тузик» всего-то и может, что тихо поскуливать, размахивая лохматыми лапами, покорно вынося «экзекуцию». Люблю песьи породы. Вмиг приручаются. Ну если это не багровый уровень, конечно, как у ликанского Пса.

Удерживаю ухмылку, когда один особо смелый мальчишка карабкается на спину зверя, пытаясь оседлать её. Лихо…Ладно, пока он под контролем, опасности нет. Я вытаскиваю телефон и набираю Дятла.

— Заберите сюда одного здоровенного пса-переростка, — говорю, наблюдая за тем, как дети продолжают тискать монстра, словно это просто большой дружелюбный пёс. — Он на Коптеркорной улице, детвора тут его уже приручает.

На том конце раздаётся удивлённое «что?». А я продолжаю давать распоряжение:

— Ах да, пускай Смородины займутся им. Пару закладок вшить и пусть сидит тихо. Тут делать нечего — будет ещё один боец на нашем поводке.

— Принято, шеф, — отвечает голос на том конце.

Отключаюсь, глядя, как мальчишки радостно гладят Тузика. Одного мальчугана зверь лизнул по лицу, оставив след из густой слюны. Мальчишка, вытирая моську, заявляет друзьям:

— Эй, а может, заберём его себе? Прикольный же!

Ой, приберут его, приберут. Только вот к себе — вряд ли. Я кладу телефон обратно в карман и направляюсь к машине. «Тузик» сидит, как миленький, не дергается — закладка ментальная крепкая, продержится ещё неделю, а гвардейцы за ним заедут через час максимум.

Дети играют с огромным зверем, словно это обычный пёс, и я оставляю их наедине. Пускай развлекаются. Он сейчас добренький.

* * *

Дорога к усадьбе Фирсовых ведёт через густой лес. Интересно, старик опять упрётся? Может, он и уступит, но сперва обязательно попробует попугать меня своими ментальными выкрутасами. Но поди знай какими именно. Ликвидатора разве что могила исправит.

Чернобуса оставляю в машине. Он налопался ватрушки и уснул, задрав лапы кверху.

У входа в усадьбу меня встречает Катя Фирсова. За её плечом вырисовывается ещё одна знакомая фигура. Маша Морозова? Ну, чего я точно не ожидал, так это увидеть здесь княжну. Она в светлом платье, элегантно опрятная, как и подобает аристократке её ранга, но явно немного нервничает, играя золотистым браслетом на запястье.

— О, Данила Степанович, —восклицает Катя, приветливо мне улыбаясь. — Приехал навестить деду?

— Именно, — киваю я, не сводя глаз с Маши. — Но, похоже, я не единственный гость сегодня?

Маша тут же краснеет, словно застигнутая на месте преступления, и начинает теребить подол платья, явно желая оказаться где-то далеко отсюда. Даже взгляд отводит, избегая прямого контакта. Интересненько…

— Ну, эм… Я тут так, по делам, — лепечет княжна. — Просто… решила навестить Катю.

— На чай зашла? — улыбаюсь.

Маша сжимает губы, её щеки всё больше наливаются краской. Затем она внезапно делает шаг назад.

— Зачем вообще тебе это знать⁈ — неожиданно выпаливает она и, бросив Катю взгляд полувины-полустыда, отступает прочь. — Ладно, я лучше пойду.

Катя смеётся, положив руку на плечо подруги.

— Я гадаю Маше, — поясняет она с лукавой улыбкой.

— Катя-я, — Маша сейчас своим холодным взглядом оправдывает фамилию Морозова. Настоящая княжна-снежинка, готовая заморозить всё вокруг.

— Что такое, Маш? — Катя делает озадаченный вид, словно бы специально разыгрывая княжну.

— Ничего. До свидания, — фыркает Маша, разворачиваясь.

— Погоди, погоди! — останавливаю её, преграждая путь лёгким движением руки. — А о чём гадать-то пришла?

В ответ она почти подпрыгивает на месте, будто её задели раскалённым железом. Мгновение молчит, затем бросает короткий взгляд на Катю, с её лица почти дым идёт от стыда.

— О любви! — почти выкрикивает она, а затем спешно обходит меня и исчезает за дверью, как вихрь, оставив после себя аромат дорогих духов.

Я провожаю её взглядом, потом медленно поворачиваюсь к Кате. Девушка, отбросив притворство, едва сдерживает смешок, её глаза искрятся весельем. Вот же занозка. Сразу видно — телепатка!

— Екатерина Игоревна, а если не секрет, скажите: ваш родовой Дар помогает в гадании? — спрашиваю с лёгкой усмешкой.

Девушка качает головой, её губы изгибаются в слабую улыбку.

— Никакой я не Провидец, Данила Степанович. Дар Фирсовых мне не передался, — с лёгким оттенком сожаления отвечает она. — Гадание же — это так, баловство… Ну, карты там, звёзды… — Она пожимает плечами и добавляет чуть тише: — Ерунда, на самом деле. Несерьёзно это всё.

Я улыбаюсь понимающе. Кому ты это рассказываешь? Конечно, не Провидец. Потому что ты — Филинова, и владеешь суровым и беспощадным Роем-Легионом, а не мутными Провидением.

Мы немного общаемся с Катей, пока в дверях гостиной не возникает фигура старого ликвидатора. Увидев меня, Фирсов, сверкая белесыми глазами, сдержанно рычит, и его недовольный голос разрывает тишину:

— А я-то всё гадаю, почему в доме повеяло сторонней ментальной энергией…Граф, пройдемте в мой кабинет, — бросает он сдержанно, а взгляд его обжигает. Улыбаюсь молча.

Мы идём через зал, затем поднимаемся по винтовой лестнице, и вскоре оказываемся в его кабинете — полутёмном, просторном помещении, утопающем в запахе старой бумаги и дубовых шкафов.

Ефрем усаживается за массивный стол из тёмного дерева, его пальцы нервно барабанят по гладкой поверхности. Я сажусь напротив, расслабленно, будто на дружеской встрече, а он, наклонившись вперёд, сверлит меня взглядом, будто я уже должен запылиться под этим столом.

— Филинов, ты хочешь забрать мою внучку в род? — шипит он.

— Если она сама этого захочет, господин учитель, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Но в любом случае я не смогу посвятить её в свои родовые тайны, если она останется Фирсовой. Мои знания останутся при мне.

Фирсов фыркает. Ноздри раздуваются, белесые глаза вылуплены как лупы.

— В род, значит… — процедил он, с трудом подбирая слова, чтобы не взорваться. — Много хочешь, как всегда, Филинов, — ворчит, голос хриплый, будто застрявший в горле комок гнева мешает говорить. — Катя, между прочим, не только твоя родственница, но и Фирсова тоже. Моя младшая дочь родила её от твоего дяди Эльдара.

Я приподнимаю брови. Вот уж кто угодно, но дядя, чёртов «Казанова», меня всегда поражал. С кем он только не повалялся! И Жанну Горнорудову обаял, и Фирсову дочь вот умудрился увлечь.

— Ребенок вне брака, — отмечаю.

— Залёт был внебрачный, позорный, да, — рычит ликвидатор сквозь зубы и добавляет, будто оправдываясь сам перед собой: — Но между нами шли разговоры о женитьбе… пока не случилась царская опала. Ну, о той резне, после которой Филиновы фактически вымерли, ты и сам знаешь.

Я киваю. О да, знаю. А сколько детей сгинуло тогда. Фирсов, похоже, использовал этот момент, чтобы вырвать свою внучку из оков нашей фамильной бойни.

— Тогда-то я и спрятал внучку, а потом обратился к япошкам Кимадзаро. Они помогли скрыть ментальный след Кати.

— В курсе. Я общался с Кимадзаро по этому поводу, — киваю.

— Филинов, — старый ликвидатор вдруг прибавляет обороты. Свирепость в его голосе усиливается. — У меня немало врагов, и они могут попытаться достать меня через Катю. Если уж она должна перейти под твоё крыло, то я должен быть уверен, что ты способен её защитить. Не словами, а на деле.

— Кузьмич, слушай, да мне по барабану, что ты там себе должен, — хмыкаю. — На днях я завалил гигантского жука больше твоего дома, который напал на мою невесту.

— Жука? Он же топтался у Горнорудовых, — теперь очередь ликвидатора вскидывать брови. — Невесту, говоришь. Значит, ты и оборотница Анастасия….

— Я за своих родичей и невест любого порву, — прерываю. — Катя — моя двоюродная сестра. Только она может отказаться от моей защиты. Ты здесь ничего не решаешь, — повышаю голос, чтобы каждое слово било, как пули. — Я тебя вообще слушаю только из уважения, потому что ты — член группы «Тибет». Мы вместе нагнули Странника и поймали Золотого. Но, по большому счёту, сейчас твои слова — пустой звук.

Старик замолкает, сверкая глазами, как ледяные осколки. Затем он резко подаётся вперёд, вытаскивая из ящика стола небольшую деревянную коробку, покрытую рунами. Её поверхности переливаются странным мягким свечением.

— Ясно… — протягивает он, и что-то в его тоне меняется. — Но тебе надо ещё экзамены сдать экстерном, помнишь, Филинов? В том числе по ментальной защите.

Я прищуриваюсь.

— Зачёт по экзамену? — усмехаюсь. — Это другое дело.

— Именно. Вот Провидческий капкан, — произносит он. — Испытание на ментальную устойчивость, — проводит рукой по коробке. — Это магическая ловушка, которую я лично сделал. Если ты справишься и не сойдёшь с ума, тогда я признаю тебя достойным опекуном и защитником Кати, — я хмурюсь. — Ну и, конечно, экзамен зачту, — добавляет чуть мягче, почти вкрадчиво.

Он ставит коробку на стол и придвигает её ко мне. Под деревянной крышкой спрятан псионический заряд. Совсем небольшой. Он мне даже не навредит.

— Испытание, значит? — повторяю я с усмешкой. — Впервые слышу, чтобы Провидческая ловушка использовалась в качестве экзамена.

— Филинов, пожалуйста…Я должен знать, что Катя будет в безопасности, — неожиданно голос старого ликвидатора приобретает умоляющие ноты. — Ты же можешь сделать это для меня? Тебе нужно будет заглянуть в свое Провидение и остаться в разуме. Любой ликвидатор-телепат сможет это сделать. Обычно.

— Обычно?

— У всех разная судьба, — вздыхает он. — Если ты выдержишь будущие испытания, то и их тень тебя не сломает.

Заинтриговал, старый черт! Так бы я его послал… Но мне до жути хочется заглянуть в будущее.

— Тебе повезло, Кузьмич, что ты хороший тамада и конкурсы у тебя интересные.

Мои пальцы касаются гладкой деревянной поверхности, и я мгновенно активирую псизаряд в коробке. Мир вокруг исчезает. Исчезает комната, исчезает старик, исчезает всё, кроме тёмной пустоты, пронзённой вспышками ментальных вихрей. Пространство начинает дрожать, и меня охватывает странное чувство падения, как будто я проваливаюсь в бездну.

Звуки исчезают. Время замирает. Ощущение абсолютной пустоты.

Передо мной мелькают образы — непонятные, сплошная мешанина. Одно точно — я оказываюсь подключен к Астралу.

«Ну, давай, покажи что-нибудь захватывающее…»

Резко концентрируюсь и выбрасываю вперёд свою волю, создавая вокруг ментальный барьер. Образы дрожат, затем искажаются, теряют свою силу и отступают.

— Недурно, — шепчет чей-то голос в пустоте. — Но этого недостаточно…

И в этот момент передо мной всплывает лицо Кати Фирсовой — её глаза смотрят на меня с тоской и болью. Она шепчет что-то едва слышное:

— Данила…Брат…помоги мне… — её голос тонкий, словно хрусталь, дрожит в моей голове. — Он всё ещё здесь… Он хочет забрать меня…

Что за?..

Я моргаю, и картина меняется.

Впереди, будто из ничего, вырисовывается массивная фигура. Сначала это просто клубок теней, затем очертания становятся чётче: трон, высеченный из тысяч костей, и на нём — нечто, что с трудом можно назвать человеком. Огромная тень, окутанная дымными завесами, с короной на голове, чёрной, как юмор телепата, венчающей его силуэт. Сущность наклоняется вперёд, и в моих ушах раздаётся глухой голос, будто звучащий сразу со всех сторон:

— Филинов…

— Вещий-Филинов, попрошу, — поправляю я. — А ты что за коронованный?

— Я твое будущее, — гулко отзывается фигура, и с каждым его словом мрак вокруг становится плотнее, будто бы поглощая свет. — Я — Король Теней. Приветствую тебя, мой Аватар.

Не сдерживаю ухмылку. Так вот чей я Аватар, значит? Демона? Вот это новости.

— Прекрасно, коронованный, — язвлю насмешливо. — Так что, поздравить тебя с назначением? Или это ты тут со мной знакомиться явился?

Король Теней, если это действительно он, снова издаёт низкий, вибрирующий смех, а затем поднимается с трона. Тень вытягивается вверх, становясь ещё выше и мощнее, а его глаза — или то, что можно так назвать — вспыхивают холодным фиолетовым светом.

— Поздравить? — в его голосе проскальзывает тень насмешки. — Поздравь лучше себя. Мы связаны ближе, чем ты думаешь.

— Я никому не принадлежу, — произношу я жёстко, встречая его взгляд, если это можно так назвать. — И уж тем более не намерен становиться одержимым. Ну вернее — опять. Вещий-Филинов сам выбирает своё будущее, понял?

Король Теней, похоже, на миг замолкает, словно обдумывая мои слова, а затем снова расплывается в туманном, зловещем усмешке. Ну а потом на его черном лице появляется новая улыбка — из моей псионики.

— А-А-А-А!!! — он хватается за голову, его рев сотрясает астральное пространство.

— Я тебе сейчас улыбку до ушей разорву, отродье астраловское! — кричу я, подливая псионическую энергию в ударный поток. Знания Странника мне в помощь. — Ты на кого полез, рогатый⁈ Думаешь, корону напялил— уже всё дозволено? Да я тебя сейчас на запчасти разберу, тварь межпространственная!

— А-А-А-А-А!!!

— Отморозок потусторонний, — сквозь зубы продолжаю я, каждое слово отзывается пульсирующей волной силы. — Пси-разряд тебе в рожу, а не Аватар!

И, словно откликаясь на мои слова, тёмная фигура Короля Теней вздрагивает, и его крик затихает, тая в астральной пустоте…

* * *

Усадьба Фирсовых, Москва

— Филинов, подожди, — командует Фирсов, но поздно — юный телепат уже взялся за коробку. Парень застывает.

— Проклятье! Филинов, ты как всегда! — возмущается старик— Это я должен был тебя подключить к Капкану. Стоп…Ты что, правда, сумел увидеть Провидение?

Этого не может быть! Филинов не должен был… он ведь не мог знать, что именно сделать… Подключить Капкан должен был сам Фирсов! Но парень делает это сам, да ещё и с такой лёгкостью, будто разгадывает старую детскую загадку. Ещё мгновение, и от коробки начинает исходить странное биение, похожее на пульс живого существа.

— Какого чёрта… — шипит Фирсов сквозь зубы, лихорадочно пытаясь осмыслить происходящее. Что за поток? Почему всё пошло наперекосяк? Ливень внешней астральной энергии присосался к артефакту. Замкнутая система больше не замкнута.

— Проклятье, Филинов! Ты как всегда! — взрывается он, ощутив, как потоки Астрала начинают искажать пространство вокруг.

Фирсов резко разворачивается и выбегает из кабинета, чувствуя, как воздух становится вязким и насыщается странной энергией. В коридоре он натыкается на Катю, которая, услышав его шаги, поднимает голову.

— Дедушка, что случилось?

— Филинов! — он почти срывается на крик, стараясь перекричать шум нарастающего потока в ушах. — Он призвал Астрал прямо в мой кабинет!

Катя отшатнулась, глаза расширяются от ужаса.

— Чт-что? Астрал⁈

— Прячься! Сейчас начнётся чёрт знает что! — рычит он, махнув рукой в сторону лестницы. — Если не успеем сдержать, нас всех выкинет в междумирье!

Глава 4

Временная резиденция Горнорудовых, Москва

— Пашечка….

Дверь открывается без стука, и в кабинет уверенным шагом входит Жанна Горнорудова. Высокие каблуки стучат по паркету, а тёмное платье плавно колышется при каждом движении. Она останавливается перед столом, скрестив руки на груди.

Павел испуганно вскидывает глаза на жену. Горнорудовы временно сняли особнячок, достаточно большой и просторный, но от супруги-телепатки нигде не спрячешься.

— Ты уймёшься сам? Или помочь тебе, дорогой? — с притворной лаской спрашивает баронесса.

— Жанночка… Но… но… — начинает барон, но слова застревают в горле. Гордость душит. Внутри всё протестует против этой капитуляции, но он не может высказать это вслух.

Она не даёт ему продолжить, резким жестом прерывая.

— Спаситель уже спас нас, — её тон холоден. — Тебя, меня, Настечку… Более того, если мы откажем ему в женитьбе, нас растопчут другие дворяне. Ты это понимаешь? В бою с тем жуком полегла значительная часть нашей гвардии, а главное — мои химеры, Паша! Или ты думаешь, что я позволю тебе довести всё до краха, муженёк?

Её глаза сверкают. Она делает шаг вперёд, упираясь ладонями в стол.

Павел отводит взгляд, снова бросая его в окно. За стеклом виднеется сад, где среди деревьев прогуливается их дочь Настя.

— Я… я просто хотел как лучшие, Жанночка, — тихо произносит он, голос дрожит. — Не доверяю я этому Филинову. Он слишком молод, слишком нагл. Да еще этот непонятный Аватар…

— Да ты что? — она приподнимает бровь. — И что бы ты делал, если бы Филинов не остановил этого монстра? Настя и я — обе бы лежали в гробу рядом с тобой, если б не его вмешательство.

Павел морщится от стыда. Жанна своими пси-волнами сделала из него сильнейшего кровника и друида, а он проиграл какому-то жуку. А Филинов, долбаный щенок, вот нет. Да что за хрень? Где справедливость?

— Павлуша, хочешь я заставлю тебя полюбить графа Данилу как родного? —неожиданно мурлычет Жанна, коснувшись длинными ухоженными пальцами подбородка барона. — Один лишь ментальный тычок…

Он вздрагивает:

— Я… я согласен.

— Умница, Павлуша. Очень разумный выбор, — Жанна выпрямляется и даёт ему пространство для дыхания. — И не смей больше устраивать эти сцены перед Настей.

Баронесса разворачивается на каблуках и исчезает за дверью. Побледневший Павел смотрит в окно. Настя, кажется, только что заметила его взгляд и помахала рукой с лёгкой улыбкой на лице.

«Моя девочка… — думает он. — И ты тоже свяжешься с телепатом, как и твой отец……»

* * *

Открываю глаза и обнаруживаю себя в разрушенном кабинете Фирсова. Вокруг царит хаос: книги разбросаны по полу, мебель перевёрнута, стены покрыты трещинами и копотью. Сквозь разбитое окно пробивается холодный ветер, шевеля остатки портьер.

— Когда успели сделать ремонт? — бормочу, пытаясь подняться. Чувствую лёгкое головокружение и ноющую боль в руках. Взгляд падает на обугленные остатки коробки Капкана на полу

— Ой, это я что ли? — удивляюсь, разглядывая обгоревшие пальцы. — Бесчлин, лечи давай.

Кожа мгновенно восстанавливается, когти отрастают, и через секунду кисти снова выглядят идеально. Словно только что из маникюрного салона.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в комнату вваливается… рыцарь Короля Артура. Шучу. Это Фирсов. На нём массивный железный доспех, исписанный рунами, с высоким плюмажем на шлеме. Из-под забрала доносится взволнованный голос:

— Филинов! Ты очнулся⁈

— Это что за маскарад⁈ — выпаливаю я. Доспех явно антипсиоинический. Прикольно. У телепатов ведь нет стихийных доспехов, так вот Фирсов, похоже, себе придумал неуклюжую замену.

— Филинов! Ты… ты что натворил⁈ — вопит он, срываясь на фальцет. В доспехе он кажется нелепым и тяжёлым, но это не мешает ему метаться по кабинету и судорожно ощупывать разорённое помещение. — Мой кабинет! А-а-а-а! Моя коллекция! Ты представляешь, сколько времени я собирал эти вещи⁈ Как ты вообще умудрился материализовать Астрал⁈ Я о таком только слышал!

— Случайно, —я переступаю острые осколки от серванта.

— Мой стол… Мои картины… Мой Капкан… — его голос срывается на крик. — Знаешь, сколько лет я его делал⁈

— Сочувствую, конечно, — вздыхаю. — Но пришлось. Я там Демона убивал…

— Демон⁈ Никакого Демона не могло быть! — Фирсов хватается за шлем. — Это было Провидение! Оно показало тебе твое будущее, а ты принялся колотить его псионикой!

— Ну, если бы это будущее выглядело посимпатичнее, я бы его пожалел, — пожимаю плечами. — То есть тот Демон…

— Всего лишь тень Провидения, слепок, — перебивает он. — А ты обрушил на него Астрал!

— Ну, предупреждать надо было, — хмыкаю. — Что вы не дали инструкцию?

Фирсов бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты всегда, если видишь что-то непонятное, сначала бьёшь, потом думаешь? Кто тебя этому научил?

— Вы…

Он закатывает глаза.

— Да уж… Но ловушку-то я прошел? Прошел! — расплываюсь в самодовольной ухмылке. — Так что, идем к Кате, как и договаривались?

Фирсов ещё немного постоял, уныло вздыхая над разгромленным интерьером и своей развороченной коллекцией. Затем, глухо громыхая доспехами, двинулся к выходу, поплёлся в сторону коридора. Я, разумеется, потянулся следом.

Коридор оказался пустым. Слуги, как по команде, разбежались, попрятавшись по углам.

— Почему так тихо? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

— Эхо твоего «подвига», — бурчит он, не оборачиваясь. — Мне пришлось эвакуировать всю прислугу.

Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, ведущей в подвал. Запах сырости и старых камней усиливается с каждым шагом. Внизу, за массивной деревянной дверью, скрывается бункер.

Фирсов открывает дверь, и мы входим в просторное помещение, освещённое мягким светом. В центре комнаты, на резной скамье, сидит Катя. Она читает книгу, но, услышав наш приход, поднимает глаза.

— Выходи, — говорит Фирсов, останавливаясь у входа.

Катя встаёт, аккуратно закрывая книгу. Её глаза встречаются с моими, в них отражается лёгкое удивление.

— Данила Степанович? — произносит она, делая шаг вперёд.

Фирсов открывает забрало шлема.

— Не буду ходить вокруг да около, — начинает он, его голос звучит тяжело. — Филиновы — твоя родня. Твой настоящий отец из их рода.

Катя застыла и моргает раз-другой.

— А разве мой папа не космонавт, который улетел далеко?

— Нет, он был телепат из Филиновых. Тот ещё отморозок, бабник и кровожадный сукин сын, — произносит ликвидатор без обиняков. — Ты унаследовала Рой Филиновых, а не наше Провидение.

Катя опускает глаза, нервно теребя край платья.

— Значит, я должна уйти из Фирсовых?

— Думай сама, хочешь ли ты к Филиновым, — продолжает Фирсов. — Данила готов тебя забрать и научить управлять Роем. Но только если ты войдёшь в его род.

Грохоча доспехами, он покидает помещение. Катя провожает деда офигевшими глазами, а потом медленно переводит свой очумелый взгляд на меня.

А я, расплывшись в широкой ухмылке, весело машу ей рукой:

— Привет, сестрёнка!

* * *

Возвращаюсь в усадьбу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Как только переступаю порог, ко мне навстречу выбегают мои жёны. Светка, как всегда, впереди всех, её голубые глаза сияют от беспокойство.

— Даня! — восклицает она, зачем-то кидаясь мне на шею. — Срочные новости! Только что сообщили!

— Э, убавь пыл! Что случилось? — отстраняюсь, глядя в её взволнованное лицо.

Она оборачивается к остальным, затем снова смотрит на меня.

— В Будовске на мою родню, Соколовых, пытались напасть другие рода — из Перми, — быстро говорит она. — Но Енеревы и Калыйр пришли на выручку и отбили атаку.

Я сжимаю челюсти, ощущая, как внутри закипает гнев. Этот Ермолай совсем охренел? Нападать на родственников моей жены? Мало тебе уисосиков, скотина? Раз мало, получишь добавки.

Лакомка подходит ближе.

— Похоже, князь Великопермский решил действовать открыто, — тихо добавляет она.

Я лишь фыркаю в ответ.

— Похоже, ему захотелось устроить себе экскурсию на кладбище.

Выуживаю из кармана артефакт связи. Лёгкое прикосновение пальцев, несколько символов — и вот, устанавливаю код связи с Гришей Калыйром.

— Привет, Гриша, — произношу с ухмылкой, как только кристалл оживает его знакомым голосом. — Спасибо за помощь с Соколовыми.

С другого конца доносится его залихватский смех:

— Да брось, Даня! Мы же друзья. Кстати, у твоих родственников отличные громобои! Я бы и себе такие прикупил. Продашь?

Я невольно улыбаюсь, покачав головой.

— Продам по дружеской цене. Всё равно трофеев у меня завались.

Он снова смеётся, словно я рассказал самую смешную шутку на свете.

— Отлично! — его голос звенит весёлым одобрением.

После окончания разговора я убираю артефакт и оборачиваюсь к жёнам.

— Мне нужно срочно съездить к Великопермскому в его вторую резиденцию, — сообщаю, глядя в глаза Лакомке.

Она кивает понимающе, точеное лицо серьезно.

— Может, стоит донести Владиславу Владимировичу?

— Стоит и донесу, — киваю. — После того, как наведаюсь к Его Сиятельству князю Перми.

Уже через двадцать минут мой лимузин мягко катится по узкой дорожке резиденции Великопермского. Колёса громко шуршат по гравию.

Вторую княжескую усадьбу стерегут, как царскую сокровищницу: охранники стоят на каждом углу, патрули курсируют с оружием наготове, прожекторы сканируют прилегающую территорию, а глаза бойцов цепляются за каждую мелочь. Заметно, что Адские ёжики всё-таки поднапрягли князя.

Выхожу из машины в облике сутулого старика — сгорбленная спина, уставшие глаза, глубокие морщины. Глаза патрульных скользят по мне равнодушно: ну, что возьмёшь со сморщенного старикашки? Хе. Хома-легионер, красавчик, постарался, как всегда.

Меня встречает невысокий лысый дворянин в дорогом костюме. Вассал. Не сам князь Великопермский, а всего лишь его прислужник. Сам «княже» говорит не хочет? А зря, зря. Ведёт меня по коридорам, сверкающим полированной плиткой и позолоченными рамами картин, к кабинету с массивной дверью. Открывает, небрежно машет рукой.

Кабинет вассала — что твой дворец: мебель из красного дерева, плотные шторы, запах дорогого табака. Даже уборная своя за дверью. Сам он — рыхлый, жирный, с самодовольной усмешкой на лице — усаживается за стол, едва не проломив его своими складками.

— Ты кто такой, старый пердун? — лениво бросает он, презрительно оглядывая меня с головы до ног.

— Фома Фомичев, — хриплю я, легко поклонившись. — Переговорщик от Вещих-Филиновых.

— Филинов не уважает князя, — усмешка на его лице становится шире. — Думает, может присылать всякий сброд. Ты что, правда считаешь, что чего-то стоишь?

— О да, — отвечаю я, сложив руки за спиной. — Я доверенное лицо, даже больше: подметаю двор у Филиновых.

— Р-р-р, дворника⁈ — у него глаза на лоб лезут. — Он прислал чёртового дворника⁈

— Это очень важная работа, — вздыхаю я, всем видом показывая смирение. — А еще иногда я заменяю садовника.

— Да пошёл ты, старый хрыч! — орёт он, подскакивая. Брюхо его трясётся, как желе, и в ту же секунду его кулак обрушивается мне в живот. Я согнусь, изображая страдание, хватаюсь за бока, корчась и застонав:

— Пожалуйста… я всего лишь…я же не виноват, что мне барин велел прийти…

Он насмешливо достаёт из кармана пистолет, направляя ствол прямо мне в лоб.

— Отправим твою голову Филинову, — усмехается вассал, поигрывая пистолетом. — А потом займёмся его вассалами — Соколовыми, Енеревыми, и всеми остальными. Дойдет очередь и до твоего щенка-господина. Понял, ничтожество⁈ Князь не прощает обид!

Он замахивается стволом, но вдруг замечает у себя в брюхе пси-ножик.

— Что за…

Я сосредотачиваюсь, посылая импульс, разрушая щиты, и вижу, как его лицо медленно меняется. Ужас, боль — и затем спокойствие, полное, глубокое подчинение.

— А теперь слушай, дружок, — произношу, выпрямившись и сбросив личину. — Иди и утопись в своем премиальном сортире. Медленно. И без криков.

Он, как кукла, кивает и, тяжело дыша, ковыляет к дверям уборной. Поглядим, хватит ли его, чтобы выполнить приказ. Люди инстинктивно держатся за жизнь, и сломать это сопротивление бывает нелегко. Но… вот он наклоняется, скрипит коленями, засовывает голову в унитаз и начинает погружаться, будто это самое естественное занятие в мире. Вода булькает, пузыри поднимаются на поверхности. Да уж, попался хороший исполнитель.

В этот момент из стены, будто тень, скользит Змейка.

— Мазака! — прошипел хищница, замерев в боевой стойке.

— Пробралась? Умница, — хвалю Мать выводка, и она тихо мырлычет. — Подождем Ломтика и в атаку.

За стеной раздаётся мощный взрыв, от которого мелко дрожат стены. Теневой щенок уже вышел на охоту и начал подкидывать взрыв-артефакты. Хаос созрел в считанные секунды — крики, грохот. Княжеская охрана мечется, не понимая, что происходит.

Я достаю артефакт связи.

— Гвардия, начинайте наступление.

На моем лице расползается ухмылка. Что ж, князь, не захотел сам встретиться с Фомой Фомичевым, получил то, что заслужил.

* * *

Временная резиденция князя Великопермского, Москва

Князь Ермолай, только что выбитый из сауны с банщицами, мчится по коридору в халате, раздувающемся, как знамя позора. Одежда совершенно не подходит для обороны и командования в боевых условиях, но времени переодеться нет: вокруг гремят взрывы, стены дрожат, а охранники, не сбавляя темпа, орут на весь коридор.

— Атака! Князя на вертолёт! Быстрее, быстрее!

Ермолай, тяжело дыша, перепрыгивает через упавшую стойку и несётся к вертушке, стоящей на крыше. Гвардейцы запрыгивают в кабину, он в последний момент втискивается следом. Рёв моторов перекрывает крики и грохот, лопасти бешено закручиваются, разгоняя воздух. Вертолёт взмывает в небо — хаос и паника остаются внизу.

— Взлетаем! — командует Ермолай, вцепившись в поручень.

Но не успевают они подняться на высоту, как с левой стороны, в ослепительном золотом сиянии, появляется гигантская тень. Золотой дракон, сверкающий, как живое солнце, разрывает облака и поднимается на их уровень, раскрывая пасть. Ермолай только успевает выругаться, прежде чем неистовый поток огня обрушивается на вертолёт.

Металл плавится, воздух заполняется едким дымом и запахом горящей обшивки. Кабина озаряется адским светом, лопасти начинают терять форму, разлетаются, и вот уже машина, потеряв управление, крутится в воздухе и начинает падать. Гвардейцы вопят, огонь пожирает всё вокруг, и единственное, что вырывается из уст Ермолая в последнем всплеске ненависти:

— Гребаный Филинов!

* * *

Усадьба Фирсовых, Москва

Фирсов Ефрем Кузьмич сидит за массивным столом в своём кабинете, газетный лист хрустит под его пальцами. На первой полосе жирным шрифтом пестрят заголовки: «Падение вертолёта князя Великопермского! Все на борту, кроме князя, погибли!». Кузьмич хмурит лоб, задумчиво покручивая ус.

— Модель, пишут, ханьская. Никогда не доверял этим рисоедам. Что они понимают в технике? Только тырить и могут, — ворчит он себе под нос, постукивая пальцем по строке с описанием технических характеристик.

Тяжёлая дверь кабинета приоткрывается, и внутрь неслышно входит Катя. Она замирает у порога, выпрямив плечи, глаза полны решимости.

— Я согласна, дед. Перейду в род Вещих-Филиновых, — твёрдо говорит она. — Я хочу освоить свой Дар.

Фирсов поднимает взгляд, внимательно смотрит на внучку. Несколько мгновений он молчит, затем со вздохом откидывается на спинку кресла и тянется к телефону. В воздухе повисает напряжение.

— Ладно, будь по-твоему, — коротко бросает он, поднимая трубку.

Пальцы набирают знакомый номер, и спустя пару гудков на другом конце раздаётся грубый голос Красного Влада.

— Владислав Викторович? Тут такое дело… — Фирсов делает паузу, словно обдумывая, как правильнее подобрать слова. — Я вам ведь не говорил, кто у меня Катя на самом деле…. Ну в смысле, чья она дочь.

С той стороны тишина. Фирсов переводит взгляд на внучку, которая стоит напротив — спокойная, уверенная, но с упрямым блеском в глазах.

— Так вот, — продолжает Фирсов, — она дочь Эльдара Филинова.

— ЧТО⁈

— Да, извините, что скрывал, Я готов понести наказание за сокрытие. Внучку прошу не наказывать, она дитё же была.

— С твоим наказанием позже разберемся, Ефрем, — прерывает царский брат. — Почему сейчас вдруг решил рассказать?

— Хм, ну тут такое дело, — Фирсов мнется. — В общем, внучка хочет войти в род Вещих-Филиновых.

— ЕЩЕ ОДИН ФИЛИНОВ⁈ — неожиданно прорывает Владислава. — ИХ БУДЕТ ДВОЕ⁈

* * *

Мы сидим втроём в кремлёвском зале — я, Великопермский и Красный Влад. Атмосфера напряжена до предела. Ермолай Ермолаевич выглядит так, будто его только что вытащили из-под обломков. Синяки под глазами, и дырявый банный халат смешно топорщится на плечах. Охранка, конечно, его быстро подобрала после того, как вертолёт отправился в пике — но вид всё равно жалкий.

Владислав Владимирович обводит нас медленным, почти ленивым взглядом, скрестив руки на груди. Он склоняется вперёд и говорит низким, хрипловатым голосом:

— Разберёмся без вмешательства Царя. Он просит тебя, Данила, сбавить обороты с Ермолаем Ермолаевичем.

Великопермский дёргается, надувшись, как индюк, но я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться в лицо этому жалкому зрелищу. Вместо этого лениво закатываю глаза.

— Не я первый это начал, Владислав Владимирович, — бросаю. — Князь Ермолай сначала подговорил Перещегина напасть на Смородиных, а потом еще и своих вассалов натравил на Соколовых. Мне ничего не оставалось, как соответствующе ответить.

Красный Влад вздыхает, будто от тяжёлой ноши:

— Мы в курес уже всех деталей, Данила. Царь обещал сам разобраться с этим делом. За своих родичей не волнуйся. Больше пермские не тронут ни Соколовых, ни других твоих родственников. Хорошо?

Я издаю скептическое хмыканье, поднимаю брови, но всё-таки пожимаю плечами.

— Ладно, посмотрим, что там решится.

Красный Влад, наконец, отпускает Великопермского, кивая ему на выход. Тот, собрав остатки гордости, поспешно ретируется, шаркая в своём халате по мраморному полу, не оглядываясь. Лишь дверь за ним успевает захлопнуться, как Владислав оборачивается ко мне и прищуривается:

— Кстати, я уже в курсе насчёт твоей старшей сестры.

— Неужели?

— Ага, Екатерина Филинова — неплохо звучит.

— Вещая-Филинова, попрошу, — поправляю холодно.

Влад ухмыляется, но тут же возвращает себе серьёзный вид.

— Прошу прощения, конунг, Вещая-Филинова, так Вещая-Филинова, — отмахивается он. — Совету по дворянским делам уже доложено, и переход одобрят, но взамен есть условие. Давай прекратим возню с Великопермским. Царю не к лицу такие мелкие дрязги в княжеских кругах. Ты же сам понимаешь: у Ермолая огромная армия вассалов, всех тебе не перебить.

— Зачем мне перебивать всех? — удивляюсь. — Я же не мясник какой-то, Владислав Владимирович. Достаточно отрубить гидре голову в банном халате.

— Конунг, верно мыслишь, — невольно соглашается начальник Охранки. — И всё же давай не злить Царя понапрасну. Твои интересы соблюдаются, сам видишь.

Я прищуриваюсь, обдумывая предложение. С одной стороны, конфликт с Ермолаем мог бы ещё принести нехилые трофеи, но… раз сам Царь уже взял его в оборот, зачем мне тратить свои силы?

— Ладно, — пожимаю плечами. — Пусть Царь разбирается.

Влад кивает, удовлетворённый.

— Отлично. Значит, договорились. Тогда считай, что Катя теперь — твоя ответственность.

Я только ухмыляюсь в ответ, коротко кивая.

— С удовольствием буду так считать.

После недолгого пребывания на «Лубянке» я возвращаюсь домой, а вечером уже подъезжает и Катя. Как только она выходит из лимузина, её тут же окружает радостная суета: мама и жёны встречают девушку с объятиями и тёплыми улыбками, словно давно потерянного члена семьи. Катя немного смущена, но быстро оттаивает, отвечая им робким, но искренним смехом.

— У меня теперь есть старшая сестрёнка! Еху! — я поднимаю руки в победном жесте. Этот жест — такой нелепо-праздничный для главы рода — вызывает у Кати невольную улыбку, а остальные разражаются весёлым смехом.

— Не только у тебя, мелиндо! — Лакомка подхватывает мою игру, радостно обнимая Катю. — Добро пожаловать в нашу семью, милая!

— Спасибо… — смущённо отвечает Катя, немного растерявшись под градом тёплых слов и ласковых взглядов.

Когда общий шум стихает, она решительно подходит ко мне, выпрямляется, собирается с духом и, подняв подбородок, торжественно произносит:

— Я клянусь служить новому роду и тебе, Данила Степанович, как его главе, — голос звучит твёрдо и уверенно, как у человека, который принял решение раз и навсегда.

Я киваю, сдерживая торжественную улыбку. Момент важный, нельзя рушить пафос.

— Ты принята, Екатерина Игоревна, — отвечаю я и осторожно обнимаю её, чтобы поддержать. Она медлит, но потом тоже прижимается, обхватывая меня руками. В этот момент остальные девушки, которые держались в стороне, с радостными возгласами бросаются обнимать новоиспечённую золовку. И только Светка почему-то опять повисла у меня на шее.

— Ну что ж, — говорю я, отлепив блондинку от себя, и киваю в сторону леса, нависшего чёрной тенью на горизонте, — Сестрёнка, а теперь пойдём в одно местечко.

Катя моргает, удивлённо поднимает бровь:

— Куда?

— В усадьбу Филиновых, — улыбаюсь я. — Разве тебе не хочется увидеть нашу древнюю вотчину?

Катя замирает, а потом кивает:

— Еще как хочется!

Вот оно — наше родовое любопытство. Филиновых оно сгубило, а нас возвысит.

Мы с Катей уходим через заросший парк, граничащий с древней усадьбой Филиновых. Медленно обходим окраины поместья, направляясь к одной из особенно заброшенных частей. Астральные карманы начинают мерцать, будто приветствуя нас. Пожалуй, любого другого эти Карманы просто выпотрошили бы, но не нас — потомков Филиновых.

— Охх, Данила Степанович…мне вдруг так стало хорошо, — замирает Катя, обняв себя руками.

— Уже можешь звать меня Даней, сестренка, — усмехаюсь.

Она краснеет.

— Да, конечно, Даня, привычка просто… — Катя с удивлением оглядывается. — Чувствую вокруг пульсацию Астрала. Это и есть Астральные карманы?

— Они самые. Внутри Карманов бурлит преобразованная астральная сила. Она питает только тех, в ком течёт нужная кровь, — самодовольно усмехаюсь. — То есть нас с тобой. Потому ты и кайфуешь сейчас.

— Ох, понятно… — Катя, кажется, поражена. — Я столько страшного слышала об усадьбе Филиновых, а выходит, мне-то и бояться нечего.

— Ну вообще-то опасностей здесь тоже хватает, — усмехаюсь. — Но до них мы еще доберемся.

Видно, как Катя тащится.

— Даня…а поможет ли это мне овладеть Даром Роя? — её голос звучит с ноткой неуверенности.

— Дар Роя? — я фыркаю. — У нас с тобой нет никакого Роя. Рой — это наследие Филиновых. А у нас, Вещих-Филиновых, Дар Легиона. Привыкай к новым правилам.

— Легион? — она озадаченно моргает. — А какая между ним и Роем разница?

— Разница? — ухмыляюсь. — Ты разве не чувствуешь? Легион звучит круче!

Секунд пять Катя хлопает глазами, а затем вдруг заливается смехом. Смех этот короткий, но искренний.

Постепенно мы углубляемся в заброшенные сады поместья. Я выбираю Астральный карман у одной разрушенной беседки. Там мы с Катей усаживаемся на каменные скамей и погружаемся в медитацию.

Наши сознания воплощаются внутри Кармана, и Катя озадаченно оглядывается. В какой-то момент пространство разрывается шепчущей тьмой, и перед нами вырастают тени. Каждая с зубьями короны на голове. Ого, неужели явился наконец? А почем вас несколько?

— Даня, что это⁈ — Катя отступает за мою спину.

Я вглядываюсь в знакомые черные силуэты. Чувствую, насколько они слабы. Хм, опять мимо. Это не Король Теней, а лишь остатки его былой мощи. Так сказать, огрызки психической сущности.

— Всего лишь ментальный мусор, Кать! — бросаю я сестре. Рывком вытягиваю руку, направляя волю в пространство. Миг — и тени с шипением рассыпаются, растворяясь в Астрале.

— Что это было? — Катя переводит дыхание, лицо побледнело.

— Осколки одного сильного хрена. Этот Демон когда-то присосался к мозгам Филиновых, а потом его прикончили. Остались лишь эти призрачные тени…

Катя кивает, вытирая пот со лба.

— Этот карман мимо, — подвожу я итог. — Просыпаемся и шагаем в следующий.

Во втором кармане нас встречает нечто иное — сгусток силы, ворчащий, пульсирующий. Он принимает облик зверя — огненного петушка с обугленной чешуей, едва удерживающегося внутри силуэта. Лишь тонкие язычки пламени то и дело вырываются из его гребня и хвоста, мерцающие, как капли расплавленного металла. Слабенький, но вполне перспективный. То, что нужно для новичка.

— Попробуй подчинить его, — я ментально направляю Катю. — Это будет твоё первое подчинение легионера.

Она сжимает кулаки, сосредотачивается и осторожно вытягивает ладонь к петушку, который таращится на нас огромными, как угли, глазами.

— Ко-ко-ко? — словно бы вопросительно откликается огненное создание, склоняя пылающий гребень. Его голос — шипящий, будто трещат дрова в камине.

— Тяжело… — едва слышно шепчет Катя, стиснув зубы, на лбу выступает пот.

— Держись! Это только начало. Ты сможешь, — подбадриваю её, направляя телепатический импульс силы. — Охвати волей и сожми тиски.

Я деликатно перенаправляю её энергию, усиливая поток, пока наши силы не сплетаются в единое давление. Петушок ощутимо напрягается, его пламя вспыхивает ярче, но в следующий миг он бессильно дрожит, замерев под ментальной хваткой.

И вот, наконец, огненный силуэт растворяется в воздухе, а затем, по мановению пальцев Кати, снова возникает рядом, уже смиренно крутя своим пламенным гребнем.

— Ко-ко-ко?

— Получилось! Даня, получилось!

Мы покидаем карман и возвращаемся в свои тела. Ощущение реальности возвращается: шелестит трава, греет солнышко, шумит листва.

— Кать, давай, — подмигиваю. — Призови силу своего легионера.

Катя замирает, сосредотачиваясь, сжимает пальцы и, едва сдерживая дыхание, тянет остаток силы из Кармана в свою ладонь.

— Давай, Петя-петушок, — шепчет девушка. — Давай, мой хороший.

Приходится опять немножко подсобить — подлить энергию систер. И вот, через пару мучительно долгих секунд, на её ладони вспыхивает крошечный, но яркий язычок пламени — алый, словно запекшаяся кровь.

— Неплохо для первого дня, сестрёнка, — киваю ей с гордостью. — Добро пожаловать в Легион, Екатерина Игоревна. Готова к новым вызовам? Пойдём дальше!

* * *

Где-то в другом мире

Портакл нервно расхаживает по своему кабинету, словно тигр в клетке. Его движения рваны и напряжены, а мысли — клубятся в хаотичном водовороте.

А как по-другому? Ловушка для Лиана была идеальна: заманить в тесную западню, обрызгать его «синькой» — заклинанием-меткой, которое сработает на запах, и на сигнал открыть порталы со стаями свирепейших тварей, что истребляют всё живое! А потом, когда он истощится, добить его специальным подарком — Гигантской Жижелицей, выведенной и откормленной специально для этой встречи. Турбу-пупса можно было бы считать пробным камнем — легкой разминкой. Но теперь? Теперь его лучший зверинец пуст, а результат — ноль.

Как Лиан смог выбраться? Как⁈ Разведка докладывает, что Жижелицу одолел… конунг Тавиринии. Портакл сжимает челюсти так, что послышался скрип зубов. Неужели телепат Данила решил вмешаться и прикрыть этого выскочку? Если так, то их союз гораздо опаснее, чем казалось на первый взгляд. Эти двое могут устроить кучу проблем, если дать им возможность окрепнуть.

Ему придётся принять меры. Решительные меры.

Портакл бросает мрачный взгляд на своего прислужника, затравленно стоящего у дверей, словно ожидая команды к казни:

— Готовьте ещё зверей. Сотни. Нет, тысячи! Ловите всех, кто попадётся под руку. Чем больше, тем лучше. Не жалейте ни сил, ни средств.

Он резко разворачивается и подходит к высокому окну, взглянув вниз на замковый двор, где под тусклым светом громоздятся ряды огромных клеток. В каждой из них — тени и движения, как в кошмаре: десятки существ, захваченных в спешке, мечутся внутри, бешено бьются о прутья и скалят клыки, выбрасывая в воздух волны злобы и паники. Их рычание, тяжёлые удары и хриплые вздохи смешиваются в жуткую какофонию звуков. Портакл чувствует, как этот грохот подстёгивает его собственную ярость.

Слишком мало. Слишком мелко. Пара клыков и когтей не сделают погоды.

— Больше, — шепчет он, наклоняясь к стеклу. — Гораздо больше.

* * *

Сижу у окна и лениво потягиваю новый коктейль Лакомки. Вкус — сладкий, чуть приторный, с лёгким привкусом вишни. Снаружи Катя корчится от напряжения на заднем дворе, пытаясь призвать пламя из своего несносного Пети-петушка. Лоб девушки в поту, пальцы дрожат, но упорно не опускаются. Молодец, сестрёнка, крепись. Контролировать волю легионера — не шутки.

Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на важном процессе: сканирование захваченных обрывков памяти Странника. Как бывший Организатор он может что-то знать о Портакле.

Сведения разбросаны, как осколки зеркала, но кое-что начинает вырисовываться… Хм. Вот оно. Кажется, я нашёл, куда можно заглянуть на Боевом материке, чтобы выследить Портакла.

Земли павлинари. Неожиданно. Эти надменные птицелюды, с их яркими перьями и изощрёнными интригами — редкая зацепка, но весьма подходящая. Что ж, будет интересно проверить, не ошибся ли я.

Я делаю ещё один глоток коктейля и ненадолго задумываюсь. Сказать Лиану? Турбо-пупс бы точно обрадовался и, не раздумывая, выпотрошил бы Портакла как вскрытую банку сардин. Проблема только в том, что мне он нужен живым. Пока.

— Нет, — тихо выдыхаю я, наблюдая, как Катя из последних сил выжимает из себя искру, отчаянно цепляясь за каждую крошку энергии. — Пока обойдёмся без Лиана.

Пора нанести визит к павлинари.

Глава 5

Мы уже прилетели в Невинск. Я устроился в своём кабинете в Невском замке, удобно развалившись в кресле с чашкой горячего кофе. Аромат свежего напитка наполняет комнату. Рядом, на соседнем стуле, нагло примостился Ломтик. Этот малый, кажется, подсел на кофе, судя по тому, как усердно лакает из второй чашки. Может, просто повторяет за мной, а может, действительно решил стать кофеманом. Ну, если что-то пойдёт не так, Камила вылечит его без проблем — так что нашему малышу можно позволить всё.

Бросаю взгляд в окно. На тренировочном полигоне Светка под присмотром наставницы Кострицы носится, будто златокудрый смерч. Но и этого, видимо, недостаточно для наставницы. Кострица не упускает ни одной возможности подстегнуть её.

— Ну, что за вялость, Светлана? — голос наставницы звучит резко, как хлыст. — После московских балов совсем расслабилась и разнежилась? Хватит крыльями махать, будто по небу гуляешь!

Светка фыркает, вытирая пот со лба и поправляя тесьму на своём тренировочном костюме:

— Расслабилась, говорите? Да когда бы мне на балах гулять! Я там на Золотом летала, с огромным Жуком сражалась. Помните?

— Помню, помню, — ухмыляется Кострица. — Смотрела ваш колдовской ящик. Только, насколько я видела, сражался твой лорд-супруг, а ты, как кукла, сидела на спине Дракона и глазками хлопала.

— Что⁈ Да я мужу спину прикрывала! Вот! — возмущается блондинка.

— Спину прикрывала? Паря у самых облаков? — Кострица фыркает. — Не дело, Светка, врать своей наставнице. Ещё круг давай! И не смей халтурить.

Светка, стиснув зубы, вздохнула, но поспорить не решилась. Чуть дальше моя сестра Катя пытается вызвать своего первого легионера — Петю-петушка. Получается у неё через раз: то небольшие огненные языки, то затухание. Ей ещё предстоит привыкнуть к этой силе, поэтому новых легионеров я пока всё же не добавлял сестре. Время — лучший учитель, и я уверен, что Катя справится.

Мои мысли уносятся на Боевой материк, туда, где меня уже давно ждут новые задачи. Но прежде чем отправиться к павлинари, нужно дождаться доклада от Деда Дасара. Вор ищет Айру, и я хочу знать, нашёл ли он хоть какие-то следы ликанской принцессы, хоть какую-то зацепку. Может, удастся сделать два дела за раз.

Тишину кабинета нарушает звонок. На экране высвечивается имя княжны Ольги Гривовой. Снимаю трубку.

— Данила, привет! — её голос звучит оживлённо. — Хотела поблагодарить тебя за тот материал. Битва Жука и Дракона номинирована на престижную премию журналистов!

— Рад помочь росту вашей карьере, Ольга Валерьевна, — отвечаю, поднося чашку к губам. — Репортаж вышел здоровский.

— Если я выиграю, будет тебе подарок, Данила Степанович! — её голос звучит с ноткой кокетства.

Усмехаюсь:

— Надеюсь, это будет что-то съедобное. Мы с жёнами с радостью съедим.

Ольга смеётся в ответ:

— Обещаю, разочарован ты не будешь.

Хм, звучит интересно. Но не стоит забывать: Красный Влад вроде бы сватает княжну Ольгу князю Морозову. Получать подарки от чужой невесты — это уже как-то странно. Надеюсь, княжна это тоже понимает и не переборщит ненароком.

Мы ещё немного болтаем о всяких мелочах. Повесив трубку, невольно пожимаю плечами. Да, ситуация с этим обещанным подарком может показаться двусмысленной — но с меня, по сути, взятки гладки. Я же ничего не делаю.

Решаю прогуляться по замку. В одном из длинных переходов встречаю Настю, которая с нами же приехала в Невинск. Рыжая оборотница идёт мне навстречу с широкой улыбкой и протягивает руку, демонстрируя пойманного зайца.

— Смотри, что я поймала! — её глаза сияют гордостью.

Я аплодирую ей, оценивая её ловкость.

— Ого, какой большой! Хватит на всех! Отличная работа, Настя. Вы настоящая охотница, сударыня.

Она слегка краснеет, но её взгляд полон счастья. Пока мы идём дальше, в голове всплывают воспоминания о том, как Жанна Горнорудова отпустила Настю со мной. Я тогда ещё отдельно говорил с её отцом, Павлом Горнорудовым, и он, хоть и с явным напряжением, вымученно дал согласие на наш брак. Словно вынужден был это сделать, несмотря на всю свою ненависть ко мне. Без вмешательства баронессы явно не обошлось. Ну и ладно. Это проблемы уже главы рода, а не мои. Согласие он дал? Дал. Значит, свободен, каблук.

Но куда больше на меня произвела впечатление сама Жанна. После разговора с её мужем, баронесса отвела меня в свой кабинет, и там, без малейшего стеснения, начала «ласкать» меня, играя роль заботливой будущей тёщи. Вся эта показная теплота была пропитана её тонкими намёками — мол, не пора ли задуматься о свадьбе. Я тогда ответил, что не стоит торопиться, у меня есть неотложные дела. Но Жанна на этом не остановилась. В её глазах блеснул знакомый хитрый огонёк, и она, с небрежной грацией, напомнила, что и про усадьбу Филиновых забывать не нужно.

«Чихуястреб тебе в декольте, а не усадьба!»

Мысли о роде Горнорудовых вызывают у меня лишь одну реакцию: «Ну и семейка!» Хорошо, что я забрал Настю оттуда. И ещё лучше, что Жанна не успела серьёзно повлиять на её воспитание, и из этой милой девушки с убитым зайцем в руках не вышла такая же коварная стерва, как её мать.

Мы с Настей решаем устроить небольшую прогулку. Беру с собой также Катю, Камилу, Лену и направляемся в кафе. Невский замок как раз в центре города, так что идти совсем недалеко. Перед выходом я захожу к Лакомке, но моя альва, как обычно, глубоко погружена в эксперименты с семенами растений. Вид её сосредоточенного лица и аккуратно расставленных горшков намекал, что лучше не мешать. Если она увлеклась, то уже с головой.

В кафе заказываем чай с жевательными шариками — боба чай. Садимся у окна, наблюдаем за городом. Кольца специально спрятали в карманы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Настя, явно не в силах сдержать любопытство, наклоняется ко мне:

— Данила, а зачем ты вёз сюда столько всего? Одежда, техника, куча вещей… Целый самолёт пришлось забить!

Я улыбаюсь и говорю с лёгкой загадкой:

— Скоро всё узнаешь, Настя. Терпение.

Барышня качает головой, но не успевает ничего ответить, как к нашему столику неожиданно подходит бугай с нахальной ухмылкой.

— Что-то слишком много красоток на одного щенка, — произносит он, явно рассчитывая на какую-то реакцию.

Катя тут же разворачивается ко мне с блеском в глазах:

— Можно я разберусь, брат? — просит она, с трудом сдерживая азарт.

Я пожимаю плечами и позволяю ей действовать:

— Пожалуйста, систер.

Катя призывает силу своего легионера — огненного Петь-Петушка. И вот тут начинается настоящее шоу. Сначала она громко и совершенно неожиданно для всех произносит:

— Ко-ко-ко!

И начинает ходить вокруг верзилы, клюя его носом, как курица. Мда, всё свернуло куда-то не туда. Мужик явно в шоке. Он смотрит на неё, не веря своим глазам. Ну, Катерина! Как можно было позволить зверю в голове взять полный контроль над своим телом?

— Ты что, психованная⁈ — бугай пытается отмахнуться от неё, но Катя не сдаётся и продолжает своё «ко-ко-ко» шоу.

И тут всё меняется. Катя снова клюёт его, и в этот момент из её рук вырывается яркая огненная вспышка. Мужика с грохотом отшвыривает назад, он катится по полу, безуспешно пытаясь затушить пламя, которое моментально охватывает его одежду. Паника в его глазах становится откровенно комичной.

Камила, не теряя времени, взмахивает рукой. Сильный порыв ветра мгновенно гасит огонь, но заодно и впечатляет гопника в стену. Он обмякает и оседает на пол без сознания.

Я быстро вмешиваюсь, видя, как огненный петух окончательно берёт контроль над Катей. Мысленно сосредотачиваюсь, помогая ей подавить легионера и вернуть себе контроль над телом. Постепенно её движения становятся более осознанными, и огонь в её руках гаснет.

Катя, покраснев от стыда, роняет взгляд:

— Ой, брат, Даня, извини… Я не хотела, это всё Петушок… Он слишком наглый…

Я пододвигаюсь, чтобы дать ей место.

— Всё хорошо, Катя. Обошлось. Но давай в следующий раз будь осторожнее. Дома я поставлю тебе ментальные рычаги, чтобы легче было держать контроль над легионерами. Это временная мера, пока не научишься сама управляться.

Она виновато садится рядом, пытаясь скрыть смущение:

— Ко-ко… То есть… спасибо, блин. Этот дурацкий «кокот» никак не выходит из головы.

Я улыбаюсь её смущению, но тут же возвращаю внимание к тому, что произошло.

Тем временем наш «потерпевший» верзила, изрядно потрёпанный огнём и ударами, лежит без сознания у стены. Нелепый цирк.

Я, вздохнув, смотрю на результат:

— Ну что за город? Хотел просто спокойно сходить в кафе с тремя красивыми девушками, а тут опять гопота нарисовалась.

Лена с сочувствием берет меня за руку:

— Все города такие, Данечка.

Я качаю головой:

— Мой таким не должен быть. Придётся много здесь исправить.

Мысль о том, что в городе нужно улучшить порядок, вертится у меня в голове, пока мы покидаем кафе. Полиция работает не так, как нужно. Требуется ужесточить контроль, усилить патрули. И не только это — нужно напрячь моих вассалов, чтобы они занялись патрулированием своих территорий и заведений. Пусть следят за порядком лучше. Эти инциденты с гопотой не должны быть нормой в моём городе.

Вернувшись в замок, направляюсь к Гумалину. Казиду было поручено важное задание. Пора узнать результаты.

Нахожу его в мастерской.

— Ну что, Гумалин, рассказывай, что за амфора-то?

— Щас расскажу, шеф. Это не амфора, а настоящая адская кастрюля, — хмуро ворчит он, натягивая длинные резиновые перчатки по локоть. — Сколько с ней мучаюсь, а она всё норовит выкинуть что-нибудь новое.

— Ну, рассказывай, что там у тебя, — усмехаюсь я, подходя ближе.

Гумалин, всё ещё явно недовольный, наливает в амфору воду и начинает вырисовывать сложные руны на её поверхности. В комнате становится ощутимо теплее, магическая энергия шипит вокруг амфоры, как кипящее масло. Казид заканчивает ритуал, отступает назад и хлопает по своему творению:

— Готово. Теперь вместо воды — моторное масло.

Я подхожу ближе и заглядываю в сосуд, в котором действительно поблёскивает густая чёрная жидкость. Моторное масло.

— Ого, — присвистываю я, впечатлённый. — Без затрат производить любую жидкость… Это не просто круто, это чертовски дешево. Хотя его еще надо испробовать. Вдруго оно машину убьет.

Но сразу же в голове рождается мысль — моторное масло, конечно, полезно, но это не самая дорогая жидкость.

— А что насчёт чего-то более ценного? — говорю я, прищурившись. — Например, скорпионовый яд? Литр стоит десять миллионов. Или человеческая кровь, хотя бы, — полторы тысячи за литр. Ты сможешь с этим справиться?

Гумалин начинает задумчиво чесать бороду, пропитые глаза сосредоточены, как у учёного перед сложным опытом.

— Хм… Это будет сложнее, — наконец, произносит он, словно взвешивая каждый шаг. — Механика та же, но придётся поколдовать над составом. Формулы разные, но я попробую. Будет не просто. Посмотрим, что из этого получится.

— Посмотри, а масло отдай Студню, пускай протестирует на каких-нибудь драндулеттах. Но в броннмобили чур не совать пока, а то убьете мне машины.

Амфора вызывает у меня ещё больше интереса. Если Гумалин сможет настроить эту «адскую кастрюлю» на производство действительно дорогих жидкостей, мы будем получать деньги из воздуха. Теперь дело за малым — усовершенствовать процесс и наладить стабильное производство.

Я задумываюсь: а для чего использовали эту «адскую кастрюлю» монахи? Неужели правда кастовали человеческую кровь для сатанистских ритуалов? Да и как умудрились проворонить волшебный горшочек?

Гумалин, почесывая густую бороду, вдруг потупляется.

— Шеф, — начинает он, поглядывая на меня снизу вверх. — У меня есть просьба. Могу я взять небольшой отпуск? Ну, ты знаешь… Хотелось бы немного расслабиться, выкопать пару тонн земли на горе… с пивком, конечно. И селедочкой.

Я не могу удержаться от улыбки — казид есть казид. Накопать гору — звучит в его духе.

— С пивком, говоришь? — я ухмыляюсь и слегка киваю. — Ну что ж, после того как разберёмся с амфорой, почему бы и не да? Всем положен отпуск. Ты его заслужил.

Гумалин широко улыбается,

— Тогда договорились, шеф! Быстро разберу эту адскую кастрюлю, и сразу с киркой на гору!

Оставляю казида работать. Связавшись с Дедом Дасаром, я получаю долгожданные новости: появилась важная зацепка. Принцесса ликанов Айра наконец-то засветилась у павлинари. Это именно тот след, который я ждал. Помимо этого, мне нужно взглянуть на один из порталов Портакла — надеюсь, память Странника не подведет, и я раздобуду что-нибудь интересное.

Так-так… Действовать лучше инкогнито, не привлекая к себе лишнего внимания. Беру с собой только небольшую группку: Настю, Светку, Змейку и Паленого — его изуродованное шрамами лицо будет отпугивать слишком любопытных.

Змейка лениво зевает, будто ей вообще всё равно, куда идти, лишь бы было весело. Зато у Светки радости за всю группу. Блондинка весело хлопает в ладоши и с облегчением вздыхает:

— Ура! Даня, спасибо! Хоть развеюсь! А то моя наставница скоро загоняет меня до смерти своими тренировками. Ещё немного — и я стану тенью своей тени.

Я усмехаюсь в ответ. Кострица не из тех, кто даёт послабления. Зато и Светка скоро любого моего гвардейца заткнет за пояс. В том числе Паленого.

Мы перемещаемся через портал и оказываемся в Давирисе. Сразу на выходе нас встречает лично Булграмм. Огромный, уххх. Я уже и забыл, насколько сильно Великогорыч внушает уважение одним своим видом. Ну прямо как ходячая скала с рогами. Даже среди своих соплеменников мой громадный воевода выделяется размерами.

Тавр сразу сообщает о новой гостье.

— Конунг! Прибыла вождь урсаров, Береника, — морщится недовольно. — Обобрала каких-то сусликов и теперь пытается продать пушнину за твое золото.

Я поднимаю бровь. Аномальная пушнина, как и аномальное мясо — это всегда товар высокого качества. Береника вовремя подсуетилась. Видимо, шпионы у нее очень хорошие, раз она в курсе о нашем золоте.

— Вот оно что. Очень своевременно. Ты уже предлагал Беренике мой новый платёжный метод?

— Да, конунг. Я пытался объяснить ей, что вместо золота у нас теперь есть прекрасные цветные фантики с твоим ликом, — вздыхает он. — Но Береника готова меняться только на золото.

— Не фантики, а банкноты, — поправляю, качая головой. — Это наша новая валюта. Твоя задача — правильно ее продвигать у соседей и не называть никакими фантиками или цветными бумажками. Понял, Великогорыч?

— Виноват. Буду стараться, конунг, — громыхает он.

Вообще убедить Беренику и урсаров в надёжности наших денег — важный вопрос. Ведь если получится, мы получим не только пушнину и мясо, но и начнём распространять влияние нашей валюты по Боевому материку, что сделает наши экономические позиции ещё крепче.

— Ладно, с Береникой я сам поговорю, раз она здесь, — отдаю распоряжение. — Приведи ее в переговорные зал.

Мы встречаемся с Береникой в зале для переговоров. Настя и Светка сидят рядом, внимательно наблюдая за развитием событий. Береника — женщина с сильным характером и не менее сильным голосом — явно недовольна.

— Конунг Данила, — начинает «медведица» с упрёком, — твои тавры предлагают мне за лучшую пушнину какие-то бумажки! Давай меняться на золото, как положено!

Я спокойно улыбаюсь, чувствуя привычное сопротивление переменам. Золото — это вековая валюта, и её так просто не заменить. Но времена меняются, и я решительно намерен ввести новые стандарты.

— Это не просто бумажки, Береника, — объясняю я. — Это новые деньги Тавиринии. Я больше не чеканю золотые монеты. Теперь у нас банкноты. Они имеют такую же ценность, как золото, но гораздо удобнее в обращении.

Она морщит нос, явно не в восторге от таких изменений.

— Цветные бумажки? Мне нужно золото. Я покупаю хлеб у лошадиусов за золото. Как я буду торговать этими бумажками?

— А зачем покупать у лошадиусов, если можешь покупать хлеб у меня — за таврские купюры, — предлагаю я, выдерживая паузу для большего эффекта. — И не только хлеб.

Я киваю стражам-таврам и они дают «медведице» длинный прайс-лист. Мне заранее доложили, что Береника умеет читать в отличие от многих в Буром племени. Ход заранее просчитанный. Моя стратегия проста: если Береника увидит, сколько товаров я могу предложить, её отношение к новой валюте может измениться. В списке товаров всё — от одежды и бытовой техники до инструментов и холодного оружия. Это вещи из моего мира, уникальные для этого региона.

Береника нахмурилась, внимательно изучая листок:

— Что такое «сарафан»?

— Это платье, — отвечаю, стараясь не улыбаться. — Наверное, тебе захочется увидеть всё собственными глазами.

Щёлкаю пальцами, и в зал тут же вносят ящики с товарами. Одежда от «Большевички», молотки, отвертки, но главное — мечи и булавы. При виде оружия глаза Береники моментально начинают блестеть. Как и ожидалось, воинственная вождь урсаров не может устоять перед блеском идеально отточенных мечей.

В этот момент Светка, наблюдая за происходящим, вдруг удивлённо восклицает в мысленном канале:

«Даня! Так вот зачем тебе понадобился ещё один самолёт из Москвы! Целый самолёт забит товарами!»

Настя тут же поддерживает её:

«И точно!»

Тем временем Береника не только поглядывает на мечи, но и ловит взгляд на платье, украшенное бриллиантами, которое ей демонстрируют. Её лицо постепенно меняется: от скептицизма до настоящего восхищения. «Женщины есть женщины», — мелькает у меня. Я вспоминаю, как Светка ещё в Невинске пыталась прибрать к рукам пару таких платьев, но тогда я её остановил. Экономическая империя не строится на капризах, а на стратегических решениях.

Я смотрю на заворожённую Беренику и, улучив момент, спокойно добавляю:

— Всё это и многое другое можно купить за таврские деньги. А получить эти деньги можно, обменяв на них пушнину и мясо. Простой обмен, Береника. И никакого обмана.

Она продолжает разглядывать товары, в её взгляде видно, как она стремительно пересчитывает выгоды. Её лицо смягчается, а глаза выдают истинное восхищение. В конце концов, она поднимает голову, снова просматривает прайс-лист и, после недолгого раздумья, решительно говорит:

— Хорошо, конунг Данила. Посмотрим, как пойдут дела с твоими купюрами.

Я доволен — теперь мне не придётся тратить своё золото. Вместо этого я буду печатать свои деньги и за них получать настоящее аномальное мясо и пушнину от урсаров. Затем, продав эти ценные товары русским дворянам по высокой цене, и за часть вырученных средств смогу закупать товары для Береники и её народа. В итоге, мои издержки сведутся к минимуму, а прибыль будет огромной.

Однако в этом деле важно другое: я не собираюсь обманывать урсаров или других будущих партнёров. Они получают свои товары по справедливой цене и качеству, на которые могут рассчитывать. Я не намерен использовать свою монополию на земные товары для того, чтобы наживаться на союзниках. В конце концов, доверие — это основа долгосрочного партнёрства.

Этот шаг — не просто хитрая уловка. Это начало создания новой экономической модели, где мои деньги, а не золото, станут основной валютой на всём Боевом материке. Я строю фундамент, на котором можно будет развить могущественную экономическую империю, в которой все стороны будут в выигрыше.

Я решаю ненадолго задержаться в Давирисе. Всё же первая сделка с участием моей валюты. Хочется понаблюдать и проследить за процессом.

Береника завершает обмен своей добычи на таврские деньги, пристально следя за каждым этапом сделки, словно взвешивая каждую купюру в голове. Получив банкноты, она тут же приступает к закупкам. Одежда, инструменты, оружие — всё это исчезает с полок и оказывается в её повозках. Урсары торопливо загружают их доверху, почти до отказа, пытаясь уместить все приобретённые товары. Береника уезжает с явным чувством удовлетворения, довольная выгодной сделкой.

Перед отъездом она подходит ко мне, кивая в знак признательности:

— Хорошо, конунг Данила. Теперь понимаю, почему ты так настойчиво предлагаешь свои деньги. Я довольна обменом. Посмотрим, как пойдёт дальше.

Я лишь слегка киваю в ответ, сдерживая улыбку:

— Ты всегда можешь рассчитывать на честную сделку, Береника. Думаю, ты быстро убедишься в выгоде таврских купюр.

Она коротко хмыкает, и, пожав мне руку, уходит, а её повозки трогаются в путь, громыхая по каменным улицам.

Тем временем Светка и Настя берут в руки одну из купюр — на ней изображено моё лицо, номинал «100». Они с любопытством разглядывают её. Светка прищуривается и с лёгкой улыбкой поворачивается ко мне:

— Ты ведь на этом не остановишься, да?

Я усмехаюсь, пожимаю плечами и отвечаю, не скрывая амбиций:

— Ага, планирую убрать золотовалютную систему на всём Боевом материке и заменить её на Филиновскую денежную систему.

Светка бросает на меня недоумённый взгляд, но я продолжаю уже более серьёзным тоном:

— Тогда мне не придётся никого покорять силой. Денежная власть гораздо эффективнее. Управляя экономикой материка, я смогу влиять на куда большее, чем просто военными победами. Ну, может, придётся покорить пару упрямцев — для порядка.

Светка тихо смеётся, а Настя, кивая, понимает суть плана. Внедрение собственной валюты — это шаг, который даст мне контроль над всем материком без необходимости развязывать бесконечные войны. В долгосрочной перспективе власть через экономику окажется куда более надёжной и стабильной.

Настя вдруг передаёт мне сообщение по мыслеречи, и в её голосе звучит лёгкая тревога:

«Даня, я не хочу тебя обидеть. Но ты сам… справишься с такой сложной задачей?»

Её сомнения вполне обоснованы, но я лишь ухмыляюсь, отвечая с легкой игривостью:

«В корень глядишь, Настенька. Но не волнуйся, я уже подготовил почву. Мои люди разыскивают бывших финансовых директоров из Царского банка. Опытные специалисты скоро найдутся.»

Надеюсь, Алиса с Василисой справятся. Управление печатным станком — это не просто золотонесущая утка. Это огромная ответственность. Я прекрасно понимаю, что мне нужен не просто исполнитель, а профессионал высшего уровня, который сможет не только выпускать деньги, но и грамотно выстраивать денежно-кредитную политику Тавиринии, а в будущем и всего Боевого материка. Одна ошибка может стоить не только финансового краха, но и того влияния, которое я так тщательно выстраиваю. В мире, где золото правит, я планирую стать тем, кто управляет золотом.

Немного отдохнув, я наблюдаю, как тавры тренируются на площади. Рогачи отрабатывают боевые приёмы с поразительной точностью и силой. Их движения чёткие и мощные, каждый удар — будто молотом по наковальне. Настоящие воины! Молодцы. Даже ликаны, хотя их и больше, не могут с ними сравниться.

Таврам не хватало лишь умного координатора для захвата Боевого материка. Но им повезло встретиться со мной. Теперь у них есть не только сила, но и стратегия. Мысли о будущих победах начинают складываться в чёткую картину.

Кстати о недостатках тавров: вот ко мне подходит Булграмм и я уже знаю, что он скажет.

— Конунг Данила, — начинает воевода, скрещивая руки на груди. — Негоже тебе ходить без сопровождения. Я настаиваю, чтобы ты взял с собой хотя бы сотню верных тавров. Твоя безопасность — прежде всего.

Мои перепончатые пальцы! Опять двадцать пять. Я закатываю глаза. Ну когда-нибудь, и до него дойдет.

— Великогорыч., — говорю я спокойно. — Операция секретная. Сотня не сможет пройти так далеко и так незаметно, как пятеро.

— Как это «не сможет пройти», конунг? — хмурится он, его голос становится более настойчивым. — Сто тавров — это сила, перед которой все будут оступать! Как такое может не пригодиться?

— Великогорыч, ты смотришь на это с привычной точки зрения. Но здесь весь секрет в незаметности, — говорю я, специально выделяя это слово. — Мы не идём в бой, мы идём на разведку. Если нас заметят раньше времени, миссия провалится. Пятеро могут затеряться среди толпы и пройти незамеченными, а сотня — это сразу привлечение внимания, шумиха и ненужные вопросы.

Булграмм смотрит на меня так, будто я говорю на незнакомом ему языке, но после нескольких секунд раздумий он медленно кивает, признавая мою правоту, хотя и неохотно.

— Незаметность… — пробормотал он. — Это как у полевых мышей? Их часто невидно в поле.

Я ухмыльнулся:

— Именно, Великогорыч. Иногда сила — это умение не выделяться.

После небольшой передышки мы готовимся к выдвижению. Я и мои спутники облачаемся в местные наряды, чтобы не привлекать внимания. Средневековые плащи, капюшоны накинуты на головы. Настя и Светка скрывают свои личики под глубокими капюшонами, и даже Паленый, с его шрамами, прячет их под тенью своего плаща. Змейку, как всегда, не удалось уговорить надеть хотя бы что-то. Она рычала и сопротивлялась, не желая носить ничего, кроме своей чешуи, настоящая нудистка.

— Змейка, ну пожалуйста! — вздыхает Светка, потирая лоб. — Это всего лишь плащ. Мы все в них. Ты же не хочешь выделяться?

Настя добавляет с более мягкой интонацией:

— С ним будет удобнее. Ты же не хочешь, чтобы на нас обращали лишнее внимание, верно?

Но Змейка хищно прищуривает глаза и рычит, словно тигрица, готовая к бою:

— Рыч-ха! Не буду-у-у, фака! Оно жжжжмёт, фака! Зззачем тррряпка, когда я сильнее вас всех, фака? — Она делает пробный выпад рукой, показывая медные когти, словно это всё объясняет.

Я, наблюдая за этим «театром», понимаю, что мягкие уговоры тут не работают. Пора переходить к более хитрым мерам. Спокойно, без суеты, я достаю из своей сумки пирожок с печенью, который прихватил специально для такого случая, и подхожу к Змейке.

— Эй, Змейка, — говорю я, держа пирожок перед её носом, от которого тут же доносятся тонкие ароматы. — Как насчёт этого?

Её глаза тут же загораются, как у голодного зверя, а ноздри начинают втягивать запах. Она резко перестаёт рычать и прищуривается, словно сомневаясь:

— Мазка? — спрашивает она с интересом, облизывая губы.

— Пирожок с печенью, — отвечаю я с ухмылкой. — Только для тех, кто носит плащи.

Змейка хмыкает, но соблазн слишком велик. Она ещё раз рычит для вида, но затем хватается за плащ, натягивая его на себя с видимой неохотой, будто соглашается лишь ради еды.

— Фака… Зза пирррожок мазаки, — ворчит она, но уже без прежней агрессии.

Я протягиваю ей вкусняшку, и она мгновенно откусывает его у меня с руки, не отводя глаз от моего лица, словно давая понять, что сделка заключена исключительно на её условиях.

Настя и Светка с облегчением вздыхают, а я смеюсь про себя. Змейка — свирепая воительница, но даже она не может устоять перед хорошей едой. Пирожки, кстати, испекла Катя. Сестра захотела порадовать меня и дать вкусняшку в дорогу. Очень мило. И очень круто. Так классно иметь семью!

Выдвигаемся. Змейка, как обычно, отказалась сидеть в седле. Она бежит за шестилапками, словно хищник, грациозно преодолевая каждый шаг. Только когда устает, взбирается сзади на моё седло, обнимает меня своими чешуйчатыми руками и отдыхает, продолжая наблюдать за всем вокруг, как вечно настороженный зверь.

— Конспирация пошла к демонам, — бросает Паленый, наблюдая за тем, как Змейка носится за нами. — Плащ развевается на бегу, и все её горгонские телеса напоказ. А эти четыре руки вообще как флаг! Да и рычит она, факается на всё подряд. Ну просто воплощение скрытности, милорд!

Я усмехаюсь, не придавая значения жалобам наемника:

— Не переживай, ближе к населенным пунктам я её усмирю. Пусть пока выпускает пар.

Продолжаем путь, углубляясь в Ягуарию. Вокруг раскинулись деревни, каждая с хижинами, сделанными из плотных ветвей и толстых лоз, которые выглядели как нечто среднее между джунглями и крепостями. Змейку я утихомирил, и теперь она как порядочная девочка сидит сзади меня и точит второй запасенный пирожок.

Дойдя до пятой деревни, где жизнь кипит особенно бурно, решаем зайти в трактир на ночлег. Спать на сырой земле — удовольствие сомнительное. Да и скрывать нам нужно лишь наши личности. Здесь, в Ягуарии, можно позволить себе немного расслабиться. А если кто-то вздумает прицепиться, это даже лучше — будет интересно посмотреть, как местные реагируют на телепатов.

Внутри трактира сразу ощущается атмосфера местных нравов — запах жареного мяса и приправ заполняет воздух, а смех и грубые разговоры ягуаридов только подчёркивают их уверенность в себе. Как только мы оказываемся внутри, внимание всех обитателей трактира тут же переключается на нас.

Настя и Светка идут рядом, их плащи хоть и скрывают лица, но не могут полностью спрятать их точеные фигуры и девичью грациозность. Взгляды ягуаридов мгновенно падают на девушек, кто-то даже замедляет свои движения, всматриваясь в каждую деталь. Но самый большой интерес вызывает, как обычно, Змейка. Пригибаясь и скалясь, она выделяется на фоне местных, как зверь среди домашних котов.

Мы едва успеваем устроиться за столом, когда к нам с наглой самодовольной ухмылкой подходит один из ягуаридов. Его мускулистая фигура и нахальный взгляд выдавали в нём типичного местного забияку, привыкшего решать вопросы силой и устрашением.

— У нас тут налог живой, — лениво проговаривает ягуарид, ухмыляясь, словно уже решив за нас исход ситуации. — Одну красавицу придётся оставить.

Его самодовольство буквально сквозит в каждом слове. Он оглядывает Настю, Светку и Змейку, явно ожидая, что мы смиримся с его требованиями, как будто он и его соплеменники — единственные хозяева положения здесь.

Я смотрю на «кота» с лёгким презрением, чуть приподняв бровь.

— Правда? — спрашиваю, холодно усмехаясь. — Налог, говоришь? А может, я тебе лучше предложу… вон тот угол, где ты можешь прижаться к своему хвосту и подумать ещё раз?

Его ухмылка чуть меркнет, но наглец ещё не понимает, что его ждёт. Я не собираюсь тратить время на разговоры. Молча подхожу к нему, и прежде чем он успевает понять, что происходит, срываю с его воротника антипсионическую брошку. Брошка падает на пол с лёгким стуком, и в ту же секунду происходит нечто забавное.

Его глаза мгновенно расширяются, словно он внезапно осознал, что потерял контроль над собственным телом. Он пытается что-то сказать, но вместо слов его руки начинают тянуться к собственному хвосту. А потом, будто по невидимому приказу, он начинает пихать этот хвост себе в рот, как будто не понимает, что делает. Он буквально душится собственным хвостом.

Весь трактир замер. Взоры всех, кто сидел за столами, приковались к этой сцене, их лица перекошены от шока и ужаса. Ягуариды явно не ожидали увидеть, как их собрат теряет контроль над собой, да ещё и так унизительно.

Тишину разрывает чей-то испуганный крик:

— Менталист!

Этот крик как искра, взрывающая всю обстановку. В ту же секунду каждый ягуарид в трактире вскакивает со своего места, обнажая оружие. Их когтистые руки сжимают рукояти клинков, глаза горят огнем. Кошаки злы.

Я лишь усмехаюсь, не торопясь доставать свою «бритву». Спокойно наблюдаю, как вокруг накаляется атмосфера.

— Ну что ж, — говорю себе под нос, с лёгкой ноткой предвкушения в голосе. — Похоже, тут собралось слишком много телепатофобов.

* * *

Глава 6

Невский замок, Невинск

— Наставница, так? Так? — с гордостью в голосе спрашивает Лена, поворачиваясь к своей учительнице. — Наставница?

Панна Веер стоит неподалёку, её взгляд скользит куда-то вдаль. Лена не в первый раз уже восторгается красотой своей учительницы.

«Даня действительно умеет поражать, — думает Лена, улыбаясь про себя. — Отбабахал так отбабахал мне учительницу — целую суперзвезду!»

Не каждая может похвастаться тем, что её обучает магии известная во всем Царстве актриса. Веер, безусловно, одна из тех женщин, на которых трудно не обратить внимание: высокая, стройная, уверенная в себе, с острыми чертами лица и проницательным взглядом.

— А? Что? — панна выныривает из своих мыслей, возвращая внимание к ученице. Она смотрит на изгиб Лены. — Да-да, Леночка, ты умница.

Лена улыбается, гордая за свою работу. Собрать из фламберга стальной куб — задача не из легких. Но что-то явно беспокоит её наставницу.

— О чём вы задумались? — осторожно спрашивает Лена, подходя ближе.

Веер на мгновение замолкает, её губы растягиваются в тёплую, но немного грустную улыбку.

— Да вот, скоро премьера «Бутонов Лады», — наконец произносит она, задумчиво поджав губы. — Как думаешь, дорогой…то есть Данила успеет вернуться, чтобы мы все вместе сходили в кино?

Лена смотрит на неё уверенно, улыбаясь, как всегда, когда речь заходит о муже.

— Конечно, успеет. Данила всегда быстро побеждает, — отвечает она с ноткой убеждённости. — И неважно, какой силы враг. Помните, как он со Странником разобрался?

— Да, ты права, — кивает панна с улыбкой. — Со Странником было…лихо. Мы только-только зашли в Тибетские горы, а уже пора возвращаться, — она бросает взгляд на куб. — Ну давай теперь шипы Шракии.

Лена восхищалась своей наставницей Веер с самого начала их общения. Ещё будучи школьницей, она смотрела фильмы с участием Йоланты Ковальски — известной актрисы. В то время Лена и представить себе не могла, что когда-нибудь её наставницей по магии станет та самая суперзвезда. Жизнь с Данилой подарила ей столько невероятных возможностей, и она, казалось, до сих пор не могла привыкнуть к этим изменениям.

Совсем недавно Лена жила с мамой в маленькой квартире, постоянно опасаясь возвращения пьющего отца. Всё это осталось в прошлом, как какой-то страшный сон, который теперь был погребён под новым, ярким, прекрасным настоящим.

— Дорогуша, — улыбается Веер, прищурив глаза, — да ты и сама задумалась, смотрю. И, видимо, о своём графе-муже.

Лена смущённо поворачивается, стараясь скрыть лёгкое покраснение на щеках.

— А? Что?

Веер смеётся и кивает на повисшую в форме железку, которая теперь была согнута в форме сердца.

— Это не похоже на шипы Шракии, — с весёлой иронией замечает она.

— Ой! — восклицает Лена, осознав, что невольно согнула металл в нечто, что явно выдает её мысли о Даниле. Её лицо вспыхивает, и она быстро опускает руки.

Наставница с улыбкой качает головой.

— Муж у тебя хороший, бесспорно. Но вот времени на своих жен уделяет явно маловато. Это не дело.

Лена мгновенно вспыхивает и горячо возражает, сжав кулаки:

— Вот не надо, наставница! Не надо! Даня сейчас возрождает род с нуля, и у нас с девочками всё есть, и даже больше! Лакомка снова стала девушкой, а не дикой кошкой! Камила — уникальная Дарительница, а Света скоро заткнёт за пояс любого огневика! Так что не надо на него нападать! — Лена говорит с такой решимостью, что даже Веер слегка отступает назад, подняв руки в примирительном жесте.

— Ладно-ладно, детка, не кипятись. Я не нападала на Даню, — отшучивается Веер. Она вдруг подмечает: — Смотри, а у тебя и шипы Шракии вышли!

Лена бросает взгляд на свою работу, удивлённо разглядывая идеальные острые шипы, которые она создала автоматически, даже не задумываясь.

— О! И правда! — радостно восклицает она, хлопая в ладоши.

— Даже на инстинкте готова защищать своего мужа? Похвально!

Веер продолжает давать указания. Она смотрит на Лену с уважением и теплом, одновременно возвращаясь к размышлениям. Лена снова погружается в работу с металлом, аккуратно сгибая и придавая ему нужные формы. Её движения чёткие и уверенные.

«А ведь и правда, Даня хороший муж, — вздыхает Веер. — Хотя я всегда избегала замужества и долгих отношений, слишком уж мужчины жуткие собственники. Но Данила… Даже несмотря на то, что он — не исключение, а скорее наоборот, защищает своих девушек с такой яростью, что любой другой был бы рад такого защитника. И что самое важное — он защитил даже меня.»

Наставница вспоминает тот день, когда Данила выкупил её студию и убрал жуткий контрактный пункт, который заставлял её сидеть на строгой диете. Теперь она может есть столько пирожных, сколько захочет, и никто не смеет ей что-то запрещать.

«Ну разве не настоящий мужчина? Именно таких и надо держать поближе,» — думает она с улыбкой, которая постепенно становится всё шире.

— Наставница! Смотри-смотри! — голос Лены прерывает её мысли.

Повернувшись, Веер видит, как Лена демонстрирует сложную металлическую конструкцию, аккуратно выгнутую в идеальные формы.

— Очень неплохие лезвия, Леночка! — с одобрением говорит панна.

* * *

Мы окружены. Вокруг нас сгрудились завсегдатаи трактира. Ягуариды стоят, сжимая оружие, но явно не решаются напасть первыми. Взгляды напряжённые, челюсти стиснуты, кошачьи уши опущены. Только один, самый неудачливый из них, тот самый горе-ловелас, продолжает, как идиот, глотать свой хвост, давясь и кашляя. Это явно нервирует остальных.

Я смотрю на них с лёгким удивлением, но сохраняю спокойствие. Всё это выглядит довольно комично, особенно с учётом того, как нервно они выглядят.

— Что-то не так, господа? — спокойно спрашиваю, оглядывая их с лёгким удивлением. — Вы все вдруг повскакивали разом… Часом у вас не блохи?

Светка, не упустив возможности добавить масла в огонь, подхватывает, ухмыляясь:

— Похоже, блохи, Даня. Хвосты-то им общипать бы… Или поджарить.

К слову, Светка и Паленый уже накинули свои огненные доспехи. От них исходит жар, небольшие языки пламени играют по броне. Змейка откидывает полы плаща, обнажая своё внушительное тело и четыре руки с медными когтями, сверкающими в тусклом свете трактира.

— Фака, прррроверьте, как я остррра, фака? — выплёвывает она, обнажая клыки и пристально глядя на собравшихся ягуаридов, словно они всего лишь мыши в её когтях.

А вот Настя пока не спешит превращаться в волчицу — ждёт команды, оставаясь спокойной и на вид безобидной.

«Ягуары» отшатнулись на пару шагов назад. Они всё ещё сжимаются вокруг нас, но уверенности в их движениях явно поубавилось. Их звериные инстинкты кричат, что они круто попали.

Вперед вдруг выходит седовласый ягуарид — старик, но не дряхлый. Его шерсть на ушах и бороде седая, но в глазах горит огонь ума и опыта. Это не тот, кто станет нападать, если в этом нет смысла. Его движения уверенные, спокойные, солидные.

«Тише, убавьте пыл, — передаю своим команду. — С этим будем разговаривать».

Седовласый ягуарид — явно не простой местный забияка. Первого ранга Мастер. Он мощным голосом, который пробивает тишину в трактире, гаркает на остальных «котиков»:

— Чего мечи подоставали, тупицы⁈ Ну-ка, хватайте своего товарища Трубоблюда и вон его с моих глаз!

Парни мгновенно начинают суетиться, подхватывая под руки неудавшегося донжуана, который до сих пор глотает свой хвост. Я наблюдаю за этим молча. Усмехаюсь про себя — ситуация уже давно превратилась в фарс. Невезучего Трубоблюда, который всё ещё отчаянно пытается вытащить свой хвост изо рта, оттаскивают подальше от нас.

Седой ягуарид, снова обратив внимание на меня, складывает руки на груди и уважительно кланяется:

— Прошу прощения за недоразумение, господин менталист. Молодёжь иногда забывает, как надо себя вести.

— Бывает, — спокойно отвечаю я. — Всякое случается. Но хвосты лучше держать под контролем, господа, а то не ровен час — их могут начистить.

— Ох вы прав. Хвосты — наша гордость. Прошу вас, — ягуарид кивком головы указывает на свободный стол. — Приглашаю вас и ваших спутников разделить с нами ужин. Трактир славится своей медовухой и горячим мясом.

Я киваю, принимая приглашение. Светка с Паленым гасят огненные доспехи, а Змейка, хоть и с явной неохотой, всё же запахивается обратно в плащ, пряча смертоносные когти. Садимся за большой дубовый стол, и вскоре перед нами уже стоят кувшины с медовухой, дымящееся мясо и гарнир, из которого поднимается аппетитный пар Я первым наполняю кружку из кувшина, одновременно «включив» Егора-Кровника. Пробую медовуху.

«Всё чисто. Можно пить» — по мыслеречи сообщаю спутникам.

Мы начинаем трапезу, наслаждаясь тёплой едой и медовухой. Седой ягуарид, наконец, расслабляется и вновь извиняется:

— Еще раз прошу прощения за всё это, господин менталист. Я староста деревни, и терпеть не могу насилия. Особенно на моей территории. Надеюсь, больше таких недоразумений не будет.

Я киваю, отмахиваясь, словно это не имеет значения:

— Да ничего страшного, господин староста. Вы с лихвой уже компенсировали произошедшее. Спасибо за угощение.

Староста чуть прищуривает глаза, явно размышляя о чём-то, затем осторожно продолжает:

— А куда путь держите, если не секрет? Если на восток, есть одно предложение. Мой кузен — купец — собирается двигаться в том направлении с обозом. Сильный менталист в компании будет для него лучшим подспорьем, особенно если встретятся стаи диких зверей. Ручаюсь, он обрадуется твоему сопровождению, а ты получишь за это скромную, но честную оплату.

Я оцениваю его предложение. Так, так, так… подработка, значит? Менталист в охране каравана — полезное прикрытие для нашего пути.

— Хорошее предложение, — отвечаю, кивая. — Скажи своему кузену, что мы согласны довйти вместе с ним до границы павлинари. Выдвинемся завтра утром.

Староста благодарно кивает, явно обрадованный тем, что сделка состоится. Мы договариваемся о времени и месте встречи, и вскоре вечер плавно заканчивается.

Деревня любезно оплачивает нам комнаты на втором этаже трактира. Комнаты хоть и чистые, но кровати узкие, словно сделаны под стандарт дистрофиков, а не под нормального человека. В итоге, я устраиваюсь один, постаравшись хотя бы немного растянуться на жёсткой койке. Девушки и Паленый устраиваются в комнатах дальше по коридору.

Ночью меня будит ощущение тесноты — места стало слишком мало. Открываю глаза и, конечно же, нахожу виновницу тесноты — Светка. Она уютно устроилась рядом, плотно прижавшись ко мне.

— Светка, ну куда ты лезешь? — раздражённо шепчу ей.

Она лишь сонно зевает, как котёнок, и прижимается ещё сильнее.

— Ну, я замёрзла, Даня, — отвечает она тихо, словно это всё объясняет.

— Ты огневик! Придумай что-то правдоподобнее, — бурчу.

В ответ слышу только её сонное бормотание:

— Псы-псы…

Ещё через секунду она уже полностью погружается обратно в сон, как будто всё решено. Я вздыхаю и решаю не сопротивляться. Тем более что я уже прогулялся по её мыслям раньше и видел, как она ворочалась в своей кровати, безуспешно пытаясь заснуть. Пусть уж лучше выспится рядом со мной, чем продолжает маяться бессонницей, а потом весь день будет ходить сонной мухой.

Под утро чувствую, что места стало ещё меньше, как будто кто-то решил, что моя комната — это общая зона отдыха. В полусонном состоянии прислушиваюсь к предрассветной тишине. На полу, свернувшись калачиком, мирно дремлет Змейка. Вот это да! У неё ведь своя кровать есть, да и хищница обычно предпочитает уединение. Но, как видно, ночные привычки оказались не такими уж устойчивыми.

Рядом с кроватью, на коврике, в облике волчицы спит Настя. Её рыжая шерсть мерно вздымается и опускается в мягком свете рассвета. Что ж, это уж точно перебор — барышня, дочь барона и моя невеста, пусть и в волчьей форме, спит на полу! Хорошо ещё, что Паленый сюда не заявился — тогда бы сцена стала по-настоящему гротескной. Хотя наемник сейчас развалился в своей комнате, дрыхнет с трактирной подавальщицей под боком. Охота же ему делить эту узкую койку, когда можно было спокойно выспаться одному! Но, видно, у Паленого свои приоритеты.

Тихо вздохнув, осторожно приподнимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Светку, которая продолжает уютно дремать рядом. Сначала аккуратно поднимаю Змейку на руки — её змеиная гибкость позволяет ей спать как угодно — и перекладываю обратно на кровать. За ней беру Настю, тоже поднимаю с ковра и укладываю рядом. Усиливаю их сон мысленной командой, чтобы никто не проснулся раньше времени. Пусть спят в покое и удобстве.

Заканчиваю эти тихие манипуляции, и, убедившись, что никто не проснётся, тихо выскальзываю из комнаты. Нужно немного взбодриться — зарядка и холодная вода во дворе как раз помогут прийти в себя перед тем, как начнётся новый день.

Утром, позавтракав в трактире, мы выдвигаемся сопровождать обоз на восток. Ведёт нас седовласый ягуарид по имени Храк, добродушный и пузатый мужик с хромой ногой. На первый взгляд он кажется типичным деревенским торговцем — таких на дорогах полно. Но его цепкий взгляд и уверенный тон выдают опытного человека. Храк размеренно покрикивает на своих людей, внимательно следя за тем, чтобы повозки были нагружены как следует.

— Приветствую, господин менталист! — бодро заявляет он, похрамывая ко мне. — С вами на борту путешествие будет спокойнее. Я уверен, что ни звери, ни грабители нам теперь не страшны.

— Господин Храк, ваша уверенность небезосновательна, — усмехаюсь.

— Рад слышать! — кивнув, он хромает в голову обоза.

Настя стоит рядом, краем глаза наблюдая за Храком. Зачем-то она наклоняется близко ко мне, хотя всё равно спрашивает через мыслеречь:

«Даня, а почему он хромает?»

Действительно в мире, где магия повсюду, а Целители справляются с любыми недугами, это странно. Странно для нетелепата.

Я бросаю на оборотницу мимолётный взгляд, на моём лице появляется едва заметная ухмылка. Киваю в сторону Храка:

«Это не его тело, Насть, — отвечаю невесте — Его болезнь в голове. Психосоматика. Он сам заставляет себя хромать».

Настя поднимает брови, переваривая услышанное. В мире, где болезни излечиваются легко и быстро, сложно принять, что человек может сам себе создать проблему. Но я не раз сталкивался с подобным. Храк — один из тех, кто, сам того не осознавая, носит проблему на своем горбу, как мешок с кирпичами. Тот мешок, который можно было бы давно поставить на землю и забыть о его существовании, но он предпочитает носить его дальше.

Обоз движется весь день. Повозки скрипят на ухабах, а воздух наполняется пылью, которая клубится за нашими спинами, когда мы проезжаем через рощи и открытые поля.

Время тянется, и к вечеру становится ясно, что нам пора сделать привал. Люди начинают останавливать повозки на открытой поляне у края леса, готовясь к ночлегу. Мы разводим костры, разворачиваем палатки.

Но как только мы устраиваемся у костра, в лесу доносится вой, и оттуда выходят волки — огромные, гораздо больше обычных. Это не просто дикие звери, а настоящие чудовища, которые, казалось бы, пришли прямиком из самых страшных легенд. Грозные, с чёрной шерстью и красными глазами, они начинают окружать нас, медленно, но решительно.

Люди в обозе напряглись, руки сразу потянулись к оружию. Даже Паленый струхнул и облачился в огненный доспех. Эх, нет у наемника веры в своего шефа-милорда. Очень грустно.

Но Светка и Настя остаются спокойны. Они только ближе подсаживаются ко мне на полено возле костра, полностью полагаясь на мои способности. Светке как-то пофиг на животин. А Настя искренне восхищена и крутит головой, рассматривая зверей:

— Какие больше волки, Даня!

Я киваю с улыбкой.

— Самые что ни есть аномальные. Жалко с собой нельзя взять таких красавцев. Слишком выделяются.

Змейка, не удосужившаяся даже посмотреть на волков, лениво грызёт куриную ножку. Она смотрит на происходящее с презрением, как на что-то несущественное.

— Фи, собачки, фака, — фыркает она с полным ртом.

Но пора уже отвадить незваных гостей.

Я отправляю мысленный импульс к вожаку стаи, который стоит впереди, выжидая момент для нападения. Его красные глаза впиваются в меня, как острые кинжалы, но длится это недолго. Моментально подчиняю его волю своей. Он замирает на месте, словно наткнувшись на невидимую стену. Затем огромный зверь застывает на месте, лапы всё ещё готовы к прыжку, но никакого движения больше нет. Мощные когти вонзаются в землю. Пасть чуть приоткрыта, будто готовится схватить добычу, но на самом деле уже нет.

Я решил сэкономить силы и не подчинять всех врагов. Нафиг надрываться? У них же есть альфа, вот им одним я и занялся.

Воспользовавшись полной властью над вожаком, через него отдаю чёткий ментальный приказ — отступить. И сразу же происходит смена настроения. Вожак медленно разворачивается, а за ним с видимой неохотой начинает пятиться и вся стая. Волки осторожно удаляются в лес, их глаза всё ещё горят красным в полутьме, но они больше не угрожают. Через несколько мгновений они растворяются среди деревьев, будто их и не было.

Я ощущаю удовлетворение. Силы сэкономлены, угрозы больше нет, и всё это решилось с минимальным вмешательством. Да, порой воля важнее меча. Воля телепата, конечно. Классная всё же у меня сила. Она дает столько возможностей, столько кайфа!

Храк, наш пузатый купец, с видимой тяжестью хромает ко мне. Его лицо побелело, как простыня, а хвост безвольно повис, как у побитого кота. Кошачьи уши подрагивают от пережитого стресса, и хотя он старается держать себя в руках, дрожь выдаёт его с головой. Он осторожно вытирает пот со лба, медленно, будто в замедленном кино, а затем наконец выдыхает, пытаясь собрать остатки самообладания:

— Спасибо вам, господин менталист, — проговаривает он, и голос его всё же дрожит. — Если бы не вы, пришлось бы тратить стрелы, артефакты, запасы маны… И, кто знает, мы могли потерять кого-то.

Облегчение буквально написано на его лице, и я лишь усмехаюсь, глядя на него. Менталисты на Боевом материке — штучный товар. Здесь местные расы Организация создала для войны. Другое дело — Золотой материк. Правда, о нём я пока только слышал, никогда не был там. Например, Странник родом именно оттуда. Место это далёкое и, судя по рассказам, ещё предстоит разведать.

— Слушай, старина, давай отойдём, — говорю я, прищурившись. Настя со Светкой сразу ушки-то развесили. Но это не женский разговор, так что, только когда мы отошли в сторону, я продолжил: — Не надоело хромать? Сними свою брошку, и я тебя вылечу.

Храк вздрагивает, явно не ожидая такого предложения, и его рука инстинктивно тянется к антипсионической брошке на груди.

— Извините, конечно, господин менталист, не подумайте чего-нибудь… Но если я сниму брошку, я ведь подставлюсь… а мы с вами еще мало знакомы…

Я смотрю на него с лёгкой усмешкой:

— Ага, всё так. Это твое дело, господин Храк. Мы с тобой на брудершафт, правда, не пили и вряд ли будем. Но скажу тебе честно — я бы уже мог вас всех положить, натравив ту же стаю волков. — Я киваю в сторону леса, где, по моему приказу, уже выныривает пара гигантских волков. Их красные глаза блестят сквозь листву, и они двигаются осторожно, словно тени, но достаточно, чтобы Храк осознал мою власть над судьбой обоза.

Волки тем временем, повинуясь моему новому приказу, начинают пятиться назад, скрываясь за деревьями, чтобы не нервировать купца ещё сильнее. Я отправляю волков подальше.

— А вы, правда, можете…

— Могу, могу. В общем, решай сам, господин купец, — подытоживаю я равнодушно. Мне если честно поднадоело предлагать помощь. Добрые дела — как бы не мой конёк. Просто Храк хороший мужик, о нем и работники обоза нормально отзывались, а среди купцов это редкость, ну а мне ничего не стоит ему подправить мозги. Нет, я, конечно, понимаю, как сильно он рискует. А, сняв брошку, он рискует всем. Сам бы я ни за что не подставился так глупо, по-честному. Но это я. Мне не нужна помощь телепата, я сам себе помогатор. — Ты думай пока, а я пошел к женам.

— Подождите! Хорошо… Пожалуйста, помогите, господин менталист, — решается хромой «ягуар». Его пальцы слегка подрагивают, когда он расстёгивает брошку.

Я тут же сосредотачиваюсь, погружаясь в его сознание.

Травма, как я и подозревал, вызвана не физическим повреждением, а тяжёлым грузом вины, который Храк несёт на себе годами. Под моим нажимом его разум постепенно раскрывается, возвращаясь к болезненным событиям прошлого. Я вижу, как он вспоминает тот день, когда получил торговое дело от умершего отца, в то время как его братья остались ни с чем. Это воспоминание, как рана, продолжает гноиться в его сознании, вызывая психосоматические симптомы. Храк убеждён, что он поступил несправедливо, что должен был разделить наследство, даже если это стоило бы ему части его доли.

Но реальность, как она открывается мне, совершенно иная. Я вижу, что именно Храк был тем, кто поддерживал дело на плаву в самые трудные моменты. Он был рядом с отцом, помогал ему, когда братья предпочли беспечную жизнь, наслаждаясь беззаботностью и безответственностью. Они не сделали ничего, чтобы заслужить свою долю, а когда пришло время, оказались у разбитого корыта не по вине Храка, а по собственной глупости и лени.

Я вмешиваюсь, аккуратно подправляя восприятие Храка. Усиливаю его понимание того, что он заслужил это наследство по праву. Его успехи — это результат его труда, его усилий. Он был опорой для отца и для всего семейного дела, тогда как его братья просто упустили свой шанс. Это не жадность и не воровство, это справедливость.

Процесс идёт быстро, но для Храка это настоящая внутренняя революция. Ещё несколько минут — и я чувствую, как его сознание освобождается от тяжёлого груза. Вина растворяется, как дым. Он смотрит на меня с облегчением, его глаза ясны, а плечи расправлены.

— Я больше не хромоножка, — с удивлением и недоверием произносит Храк, двигая ногой, словно проверяя, действительно ли всё изменилось. Его радость становится ощутимой — она словно пульсирует вокруг, заполняя всё пространство. — Великая кошка меня подери! Спасибо вам… огромное спасибо!

— Легкой поступи, господин Храк, —отвечаю я, наблюдая, как купец делает первые уверенные шаги. Светка с Настей тоже с удивлением смотрят, как пузатый «ягуар» теперь расхаживает так легко и уверенно, будто всю жизнь танцевал на носочках, как балерина.

Храк, сияющий от счастья, не может находиться, явно не до конца веря, что теперь его ноги свободны от боли и хромоты. А я возвращаюсь к девушкам. Пора уже ложиться. Впереди нас ждёт ещё один долгий день пути.

Когда подхожу к спальному мешку, вижу, как Настя со Светкой уже устроились по обе стороны от моего места. Каждая в своём мешке, но так, чтобы быть рядом. А Змейка, как всегда, отличилась: устроилась у меня в ногах, свернувшись в кольцо, как настоящая змея. Ну, хоть пяткам тепло будет. Усмехаюсь, мысленно вздыхая, и укладываюсь, чувствуя, что с таким «одеялом» можно даже обойтись без огня. Паленому, кстати, улыбнулась удача — он уединился с одной из «ягуарок». Сегодня наемнику точно не придется скучать.

Рано утром обоз снова отправляется в путь. Небо едва начинает светлеть, и всё вокруг окутано лёгким утренним туманом. Мы двигаемся с тем же упорством, как и накануне. Вскоре дорога приводит нас к границе со страной павлинари — Перьяндаром. Здесь наш общий маршрут заканчивается, и пришло время расставаться.

Храк расплачивается со мной щедро. В десять раз больше, чем было оговорено в самом начале. Я подкидываю в руке тяжёлый мешок с золотом. Неплохо, очень даже. Паленый с удивлением поднимает бровь.

— Ого себе щедрость! За одно сопровождение? Что-то слишком много, не находишь, шеф?

Я не придаю этому особого значения, убирая золото в седельную сумку и слегка усмехнувшись:

— Золото, Паленый, не бывает лишним, — замечаю. — Ты ведь наёмник, а значит, должен это понимать.

Паленый таращится на мешок.

— Офигеть купец расщедрился….Такое вообще бывает? А может, шеф, ты ему мозги взломал, а?

— Что за глупости, шрамомордый! — фыркает Светка, заступившись за мою честность. — Такое ляпнуть мог только ты! Мир не без честных людей! Уясни наконец! Даня вылечил пузатого торгаша от хромоножки, вот он и поблагодарил как полагается! А ты сразу «взломал»… Надо же такое сморозить!

— И ничего я не морожу, — обиделся наёмник. — Я вообще-то огневик, а не ледовик…

А я между тем мысленно прикидываю, сколько ещё удастся накопить в ближайшее время. Надо бы заглянуть к тем снежным великанам, может удастся договориться о новых телегах… Что-то они очень уж богаты и сами не понимают этого. Хороший повод сторговаться. Золото я теперь берегу. Тем более, что на чеканку монет больше не трачусь — Тавириния полностью перейдет на банкноты, и каждый грамм золота станет ценным сбережением.

Теперь золото будет не разменной монетой, а фундаментом для экономической стабильности моего конунгства. Использовать его для накоплений, не разбрасываясь на мелкие расходы, — вот ключ к прочной и надёжной финансовой системе. Банкноты будут в ходу, а золото — спрятано, накапливаясь в сокровищницах, создавая подушку безопасности для больших проектов и непредвиденных кризисов. Охо-хо, какой же я коварный телепат! Сам себе поражаюсь!

— Банкноты в обращении, золото — в резерве, — добавляю я, с усмешкой поглядывая на Паленого. — Вот так и строится настоящая империя, друг. Это я у пиндосов научился.

— У кого?

— Ай, неважно.

На шестилапках двигаемся по территории павлинари. К счастью, пограничные заставы пока не попались, но патрулей нам не миновать. Кроме того, «ягуары» предупреждали, что здесь частенько орудуют разбойники. И это большая удача на самом деле! Быстрее бы пересечься с бандитосами! Это бы сильно помогло нашей конспирации!

Я сканирую окрестности и скоро замечаю небольшую шайку бандитов, но они где-то в лесу сидят, за несколько километров от нас. Эх, мимо. Слишком далеко, чтобы тратить на них силы и время. Мы едем дальше, не замедляя ход.

Через некоторое время засекаю впереди троих павлинари. Хоть бы разбойники! Хоть бы! Хоть бы!

Велю спутникам остановиться и подождать меня.

— Я с тобой! — вдруг упирается Светка. — Не собираешься же ты снова всё сделать сам?

Упрямая девчонка, что с неё возьмёшь?

— Искра, ты не можешь пойти, — отвечаю я спокойно. — Твой мощный источник сразу их спугнёт.

— Мощный? — На лице Светки на мгновение вспыхивает гордость, — Ну ладно. Но с тебя стимуляция каналов, дорогой, — быстро добавляет она с хитрым прищуром. — И меридианов тоже.

Я хмыкаю.

— Договорились, — бросаю ей через плечо, скрываясь дальше за поворотом.

Скачу навстречу шайке, прихватив с собой только Змейку, которая уютно устроилась сзади меня, её руки обхватили меня за талию, а плащ развевается на ветру. Впереди замаячила небольшая встреча. Надеюсь, она не будет дружелюбной.

Вот и павлинари на горизонте. Трое. Этих ребят сложно не заметить — вроде бы похожи на людей, но с яркими павлиньими перьями на голове и плечах.

Перед тем как подъехать, я «включаю» Васю-Василиска. Животина помогает скрыть мой источник, так чтобы павлинари не смогли меня сразу «считать». Вдруг среди них есть сканер? Подстраховка лишней не будет. Главное — не спугнуть.

Пока мы приближаемся, чувствую, как за моей спиной Змейка шипит что-то раздражённое под нос. Неудивительно — её, вечную нудистку, заставили натянуть плащ. А это ей, мягко говоря, не по душе.

Трое павлинари приближаются ко мне и Змейке, слегка окружая нас полукругом. Ага, не хотят просто разъехаться. Надежда есть!

В их глазах — насмешка и превосходство. Самый яркоголовый, фыркнув, заглядывает нам под капюшоны.

— Почему вы прячете шевелюры? — тянет он лениво. — Да вы же иноземцы! Ни один уважающий себя павлинари не будет скрывать своих перьев.

Змейка шипит, задирая нос:

— Куррррицы, фака!

Её злобное шипение только веселит павлинари. Один из них, самый наглый, прищуривается, пристально осматривая её фигуру, едва прикрытую плащом. Его взгляд задерживается на выпуклостях, что заметно вырисовываются под одеждой.

— Хм, зелёная, — ухмыляется он, потирая подбородок. — А под плащом что-то стоящее, да? На невольничьем рынке за такие буфера можно получить приличную цену. Наверняка оторвут с руками.

Ох, это он зря. Глупец. Злить Горгону? Оценивать ее как товар? Не знаю, сколько можно выторговать за Змейку на рабском рынке, но одно точно — жизнь самого этого петуха уже ничего не стоит.

Змейка утробно рычит, низко и угрожающе. До павлинари доходит с запозданием — они наконец понимают, что перед ними не просто какая-то странная иноземка. Она смертельно опасна. Она не человек. Она зверь. Хищник. Их лица искажаются от осознания угрозы, руки тянутся к мечам, но, увы, слишком поздно.

Что ж, время пустых слов и угроз закончилось.

— Спасибо за информацию, — усмехаюсь я. — Змейка, фас!

Ещё до того, как павлинари успевают полностью вытащить свои мечи из ножен, Змейка отбрасывает полы плаща, обнажая блеск медных когтей. Она молниеносно бросается на двух павлинари, и они не успевают ни среагировать, ни защититься. Когти сверкают в воздухе, и за считаные секунды она разрывает их на части, оставляя на земле лишь кровавые останки.

Третий павлинари в ужасе отшатывается от мясорубки, но бежать уже поздно. Я не теряю времени — бросаю пси-гранату прямо в рожу отморозку.

Псионика мгновенно взрывается, только невидимая волна ментальной энергии прокатывается по земле. Павлинари падает на землю, как будто его внезапно вырубили. Его глаза тускнеют, тело обмякает, а сознание сжимается под воздействием псионической атаки.

Теперь дело за малым. Я активирую Хому-легионера, и он тут же с жадностью приступает к процессу поглощения. Проголодался, животина. Ну что ж, кушай, кушай…

Ментальная энергия павлинари льётся ко мне потоком, словно рекой. Чужое сознание рассыпается, Хома без труда сжимает его и разрушает, как сухую ветку под сапогом. Остатки мыслей жертвы распадаются, превращаясь в пустую, бессознательную тень того, кем он был. Его личина больше не принадлежит ему — теперь она моя.

— Теперь я не буду скрывать шевелюру, — с довольной усмешкой говорю я. — Мать выводка, зацени-ка.

С лёгкой усмешкой откидываю капюшон, показывая Змейке новые яркие павлиньи перья, которые теперь украшают мою голову.

Змейка презрительно морщится:

— Бе, мазака!

— Ну что ты сразу! — усмехаюсь, ментальным усилием поправляя перья. — Зато теперь мы можем спокойно заехать в местную столицу без лишних вопросов.

Змейка шипит недовольно, взобравшись ко мне на седло. Она сворачивается под плащом и снова прикрыв свои когти, но я уже начинаю улавливать что-то новое. Ментальное сканирование приносит свежие данные: к нам приближается ещё несколько павлинари, пятеро. Да и на горизонте их силуэты уже различимы. Идут быстро, слаженно. Это не разбойники. Солдаты.

— Вот и регулярный патруль, — я оглядываю трупы и бесхозные шестилапки. — Как вовремя, фака!

Глава 7

Невский замок, Невинск

— Вот эти пилюльки, Камил, — Лакомка вытаскивает из ящика стола небольшую коробочку с маленькими разноцветными таблетками, — восстанавливают поверхностные раны в течение часа. Тебе не обязательно тратить свои силы на мелкие ссадины — дала пилюльку, и само всё залечится.

Камила берёт коробочку в руки, рассматривая её.

— Очень здорово! Спасибо! — она улыбается. — Вообще, Лакомка, ты мне сильно упрощаешь жизнь. С такой аптечкой сможет не отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на действительно серьезных ранениях.

— Всегда рада помочь, — альва мягко улыбается в ответ и возвращается к сбору аптечки. На деревянном столе уже выстроены флакончики с зельями, бутылочки с антидотами и несколько баночек с неизвестными наименованиями.

Камила оглядывает просторную лабораторию. Для брюнетки загадка, как альва не путается среди множества колб, склянок и блестящих приборов, аккуратно выстроенных на полках. Лакомка с лёгкостью открывает тяжелую дверцу холодильника. Изнутри на Камилу веет морозом и ароматами различных зелий.

Камила, не удержавшись, замечает одну баночку с интересной надписью «Быстрый Аист», которая лежала отдельно от остальных. Её рука тянется к ней автоматически, взгляд горит любопытством.

— А это что такое? — спрашивает она, поднимая баночку.

Лакомка быстро отводит взгляд, её щеки слегка розовеют.

— Это… ой, наш мелиндо ещё не готов к этому, — смущённо отвечает она.

Камила недоуменно посмотрела на альву. Главную графиню очень не просто застать врасплох, а сейчас вдруг она так засмущалась. Что же это за «аист» такой?

— О-о-о! Вот оно что! Аист приносит крошечных младенцев! — шутливо восклицает она, наклоняя голову.

— Ну да, ну да, — смущённо улыбается Лакомка. — Я же из другой расы. Мне нужны специальные витаминки, чтобы забеременеть от мелиндо. Но я их ещё не применяла если что, — она улыбается, пытаясь скрыть легкое волнение.

Камила хмыкает, с интересом осматривая баночку. Её любопытство разыгралось не на шутку.

— Интересно, — замечает Камила, закрывая баночку и аккуратно ставя её на место. — Мы все такие разные. Светка — бой-девица, Лена была зажатая скромница, я — обожаю всё модное и блестящее, а ты — настоящая иномирская принцесса. Ну, а Настя — она охотница и интроверт, любит лес и одиночество. Но ведь всех нас связывает один телепат, который просто обожает подколы и шутки.

Лакомка тихо посмеивается, поправляя длинные золотые волосы.

— Наши интересы всё больше сближаются. И, может быть, они ещё сильнее сблизятся, когда мы начнём принимать «Быстрого Аиста», — подмигивает она, слегка поддразнивая Камилу. — Он способен помочь и человеческим девушкам.

Камила заливается лёгким румянцем и, отводя взгляд, пытается сдержать смущение.

— Ох, скорее бы уже… То есть, да-да, конечно, — она торопливо меняет тему, указывая на следующую коробочку с зелёным листиком. — А это что за пластыри?

Лакомка спокойно берёт в руки коробочку.

— Это противоожоговые пластыри. Тоже пригодятся в твою аптечку. Особенно если учесть, что Светка обожает размахивать своим огнём, — её голос звучит с лёгкой иронией.

— Ох, ты права, — соглашается Камила, с улыбкой добавляя пластыри в свою походную сумку. — Не хотелось бы обжечься, когда вокруг летят огненные шары.

Девушки разом смеются, представив блондинку в огненном азарте.

* * *

Перьяндар, Боевой материк

Пока еще патрульные приближаются, я подзываю к себе Настю, Светку и Паленого. Змейка, как всегда, устраивается сзади меня на шестилапке, свесив ноги с седла и недовольно заворачиваясь в плащ. Хищница не любит эти ограничения, но придется потерпеть.

Мы подъезжаем ближе. Патрульные на шестилапках останавливаются возле трупов разбойников. Приехавших пятеро — все на шестилапках, с павлиньими перьями, выступающими из-под шлемов. Солдаты явно не новички. Впереди — их командир, он выглядит суровее остальных. Его глаза бегло изучают нас, задерживаясь особенно на фигурах Светки и Насти, которые укрыты капюшонами. Его взгляд сразу цепляется за них, как за возможную добычу.

Э! Куда уставился, павлин! В ту же секунду я шагом своей шестилапки загораживаю девушек, встав между командиром и моими спутницами, словно стена. Смотрю прямо на него, не позволяя больше ни одного взгляда ни в сторону Светки, ни в сторону Насти. Командир недовольно ерзает и отворачивается.

— Что за бойня тут у вас? — спрашивает он, в голосе сквозит подозрение.

Я спокойно указываю в сторону трупов.

— Напали на меня. Разбойники. Охранник мой, — киваю на Паленого, который в этот момент делает удивлённое лицо, что, при его шрамах, всё равно смотрится крайне устрошающе, — перебил выродков. Хотели на товар посягнуть, сволочи, — небрежный кивок в сторону девушек за спиной.

Солдаты смотрят на Паленого с невольным уважением. Один из патрульных кивает на трупы, хмыкнув.

— Оборванцы какие-то. Да, действительно, не скажешь, что это порядочные павлинари, — бормочет он. — Но так растерзать их… это каким же мясником надо быть?

Однако их командира трупы, похоже, совсем не волнуют. Она отводит шестилапку назад Его глаза, с уже явной наглостью, теперь сосредоточены на совсем другом. Он снова переводит взгляд на девушек, особенно на Настю, которую буквально раздевает глазами, как товар на рынке.

— Иноземок везёшь, купец? — голос его приобретает новый оттенок — смесь любопытства и откровенного интереса. — Понятно, понятно… А можно арендовать твою собственность на часок? — насмешливо бросает он, уже не глядя на меня.

Тут Змейка за моей спиной резко зарычала, приглушённо, но достаточно угрожающе, чтобы у солдат по спине пробежал холодок. Я коротко отвечаю, твёрдо, без лишних слов:

— Нет.

Командир приподнимает брови, явно не привыкший к такому ответу. Он медленно опускает руку на рукоять меча и, чуть прищурившись, добавляет с нарочитой угрозой:

— А может, мне спросить по-другому?

— А может, ещё раз взглянешь на трупы под ногами? — мой голос режет воздух, как сталь. — Эти иноземки не для тебя. Они — мои.

Секунды тянутся медленно, как вязкая смола. За моей спиной Паленый хмурится, и это движение не ускользает от внимания солдат. Даже при том, что они на опыте, опыт не заменит инстинкта самосохранения. Солдаты уже напряжены, чувствую, как их уверенность начинает таять, будто лед под жарким солнцем. Да, они привыкли к боям, но они не дураки — лезть в мясорубку с «наемником, растерзавшего трех разбойников».

Лично я готов был в любой момент положить всю пятёрку, если они решатся на глупость. Но командир сдает назад. Он замирает на секунду, затем бросает своим людям резкий приказ:

— Всё, уходим!

Солдаты тут же заметно расслабляются, поспешно собираются и вскоре уезжают прочь.

— Молодец Паленый, — бросаю наемнику.

— Я? Шеф, я ничего не сделал вроде, — хмыкает тот.

— Зато мимика у тебя выразительная, — усмехаюсь. — Идем дальше.

Ещё полдня езды, и наконец, въезжаем в Перьяндар — столицу павлинари. Город живёт своей жизнью, и здесь не только павлинари держат первенство. На улицах встречаются и другие расы — ликаны, «ягуары», и даже несколько урсаров из Бурого племени. Город, как будто собравший в себе существа со всего Боевого материка, выглядит как кипящий котёл, где смешались традиции, нравы и обычаи

Входя внутрь, сразу ощущаю, что это место обжитое, но простое, без особого лоска. Тем не менее, именно такие дворы и дают нужную анонимность, что нам сейчас особенно важно.

— Нужны комнаты, — бросаю коротко хозяину заведения, рослому павлинари, который с любопытством окидывает наш отряд взглядом.

Он соглашается, быстро прикидывая, сколько можно содрать с богатого работорговца. Мы размещаемся, снимая несколько комнат, чтобы всем хватило места. Светка и Настя, казалось, рады, что могут наконец растянуться на нормальных постелях после долгой дороги. Ну а Змейка рад…скинуть плащ.

Но как только дело доходит до оплаты, я вынимаю из сумки золотые монеты. Внутри болезненно ёкает. Золото… Каждый раз, когда приходится тратить его, ощущение, что отрываю кусок от собственной души. Ещё бы, ведь таврские «бычки» только начали ходить по миру, моя финансовая система ещё не перевернула Боевой материк. Пока что здесь до сих пор в цене жёлтый металл, и приходится расставаться с ним, эх-эх.

На самом деле для меня это копейки, но жалко, ох, как жалко. Золото — это сбережения, это основа будущей экономической стабильности моего конунгства и рода.

С моего разрешения Светка заказывает у подавальщиц обед в комнаты. Мне некогда ждать еду. Взяв с собой только Настю, я направляюсь в ближайший кабак. Настя идёт рядом, ловко укрытая в плаще, но уже с интересом посматривает на оживлённые улицы.

Как только входим в кабак, сразу бросается в глаза небольшая арена в центре зала — так называемый «пятак для драк». Очевидно, в этом заведении не только пьют и болтают, но и любят посмотреть на кровавые развлечения. Я веду Настю к нужному столу. Правый у окна. Никакой другой нам не подходит, по словам Деда Дасара.

Пока барышня усаживается и оглядывается, на столе появляются тарелки с местными закусками — отварная кроличья лапа, несколько кусков жареного мяса, ломтики хлеба. Настя, недолго думая, хватает кроличью лапу и с удовольствием начинает её уминать.

Рядом за стол садится один тип. На вид ничем не примечательный павлинари, уже взявший на грудь. Негромко, почти шёпотом, спрашивает:

— А что с рогами тавров на севере? Говорят, они всё ещё растут?

— Рога у тавров растут только тогда, когда ветер дует с востока, — отвечаю я бессмыслицей на бессмыслицу

Шпион Деда Дасара кивает — проверка пройдена. Теперь мы можем перейти к делу.

— Ликанка сегодня вечером будет на арене, — шепчет он. — Она здесь известна как королева кабацких боёв. Собралась драться на потеху толпе. Своих соперников она обычно ломает, особенно если это новички.

Я хмыкаю. Айара участвует в кабацких драках? Да еще «королева боев»? Король Кенрис упадет с трона, когда узнает. Интересно, а ей последние мозги еще не вышибли?

Шпион указывает на толстого павлинари, который сидит чуть поодаль, внимательно наблюдая за ареной.

— Устроитель боёв. Это он организует все сражения. Захочешь повлиять на исход, придётся договариваться с ним, — добавляет шпион. — Именно через него проходят все договорённости, ставки и, конечно, покупка бойцов.

Что ж, шпион действительно поработал на славу. Я, тихо вздохнув, достаю из сумки десять золотых монет — сумма, конечно, небольшая, но всё равно отдавать золото не особенно приятно. Жора-жабун понимающе квакнул.

Монеты тихо звякают. Золото исчезает в чужом кармане, затем сам шпион растворяется в толпе буквально за считанные секунды. Ну прямо профи. И где Дед Дасар их берет?

Пока мы сидим и продолжаем ужинать, по залу прокатывается лёгкий ропот. В углу начинается стычка — буян-ликан начинает дразнить кого-то из местных. Стол переворачивается, посуда летит на пол, но я не хочу устраивать здесь драку, особенно до того, как встретил Айару. Бросаю быстрый пси-нож в сторону ликана, едва заметное движение, и тот, словно по мановению руки, заваливается на стол, мордой прямо в тарелку супа, погружаясь в глубокий сон.

— Спасибо за ужин, Даня, — тихо благодарит меня Настя, наблюдая за тем, как я погружаю буяна в беспамятство.

— Пустяки, волчица, — усмехаюсь.

До вечера остаётся немного ждать, и я провожу это время в гостином дворе, помедитровав и повалявшись с прилипшей Светкой, благо здесь кровати широкие.

— Какие интересные, да, Даня? — Светка шепчет, касаясь «перьев» на моей голове. Я лишь ухмыляюсь и позволяю ей быть поближе, зная, что скоро нам придётся снова двигаться. Время ещё есть, а потом… потом будет весело.

Когда на улице смеркается, мы снова отправляемся в тот самый кабак — я, Светка и Паленый. В этот раз решаем зайти через чёрный вход, не привлекая внимания. Всё-таки на виду лучше не мелькать в компании иноземец. Я-то, считай, местный, у меня даже перья типа есть, хе.

И вот, стоя у тёмного переулка, я замечаю, как толстый устроитель боёв переговаривается с десятком своих бойцов. С первого взгляда ничего особенного, но на всякий случай я усиливаю слух.

— Ликанку пора схватить и продать герцогу, — слышу в тишине. — Он любит клыкастых сучек и всякую экзотику. Сделаете это после боёв, она как раз устанет и не сможет дать отпор. А то она сильная зараза, да и маг, явно скрывает силу.

Вот оно что. Айру собираются продать как товар. Охотники на неё уже расставили сети, и если всё пойдёт по плану, ликанка окажется в руках какого-то пернатого герцога. Честно говоря, её судьба меня мало трогает. В конце концов, Айра сама довела себя до этого. Дура дурой. С другой стороны, если я верну её Ликании, то король Кенрис станет моим большим должником. А отношения с соседними державами надо налаживать.

Я мигом принимаю решение и отправляю Светку с Паленым внутрь кабака на поиски Айры.

«Найдите её и следите, чтобы она ни во что не вляпалась. Я пока тут кое-что улажу» — передаю по мыслеречи, и они исчезают за дверью.

Подхожу к группе устроителя. Он продолжает переговариваться с бойцами. Судя по всему, сейчас они обсуждают прелести Айры и что неплохо бы самим ее попробовать перед продажей герцогу.

Решаю действовать без лишних церемоний.

— Не подскажете, как добраться до библиотеки? — говорю с самой невинной улыбкой на лице.

Кабачные бойцы в шоке переглядываются.

— Куда? Пошёл на…

Он явно не собирается вступать в диалог, но его фраза так и повисает в воздухе, когда я обрушиваю на него и его коллег пси-гранаты. Мощная волна псионики ошпаривает их сознания. Кто-то удерживается на ногах. В ту же секунду, не давая им прийти в себя, я пускаю в ход свои кулаки. Мои руки буквально «закованы» в каменные кастеты, и каждый удар становится сокрушительным. Пара бойцов уже валяется на земле, а устроитель, побелевший, начинает пятиться назад, но ему некуда бежать. Позади — стена кабака

— Золото! — вдруг выкрикивает он, в отчаянной попытке спасти свою шкуру. — Я дам тебе золото, сколько хочешь, только отпусти!

Я ухмыляюсь, продолжая медленно подходить.

— Очень заманчиво. Золото я, знаешь ли, коплю. Но… нет.

Подходя вплотную, я резким движением сдираю с его головы антипсионическую заколку, прихватив вместе с ней несколько ярких павлиньих перьев. Устроитель взвизгивает, его лицо искажает ужас, а визг разносится по всему переулку.

— Только не мои перья! — кричит он, мечась на месте, как раненая птица. — Нет, только не мои перья!

Его вопли режут слух, этот концерт пора заканчивать. Одним усилием я беру его сознание под контроль, и он резко замолкает, будто кто-то выключил звук. Лицо побледнело, а взгляд теперь блуждает в пустоте.

— Пошли в кабак, — говорю, чуть подтолкнув его вперёд. — А то пропустим бой принцессы, а ведь было бы так жаль.

Устроитель, лишённый воли, шагает в сторону кабака, больше не имея возможности визжать или упрашивать.

* * *

Перьяндар, Боевой материк

Светка и Паленый входят в душный, полутёмный кабак. Внутри царит атмосфера предвкушения — столы переполнены разномастными посетителями, среди которых мелькают и павлинари, и ликаны, и «ягуары».

На арене разминается принцесса Айра. Ликанка с острыми когтями и клыками, облачённая в кожаный топ и короткие шорты, плотно облегающие её мускулистое тело. Её самоуверенность просто кричит из каждого жеста, каждое её движение пропитано презрением к остальным. Светка ловит её взгляд — высокомерный и вызывающий — и чувствует, как по её спине пробегает волна раздражения, превращаясь в чистую злость.

— Ну кто из вас петухов выйдет против королевы⁈ — хрипло рычит Айра, окидывая толпу хищным взглядом. — Я самая сильная! Самая! А вы все ничтожества! Ха-ха

Светка фыркает, её глаза сверкают от ненависти.

— Вот же дворняга! — шипит блондинка сквозь зубы.

Айра продолжает насмехаться над толпой, и её издевательская ухмылка выводит Светку из себя. И прежде чем успевает осознать, что делает, блондинка прыгает на арену. Толпа замирает в удивлении.

— Я надеру тебе жопу, стерва! — выкрикивает Светка, её голос разносится по залу.

Паленый, стоящий внизу, кричит:

— Ты что творишь, Светлана⁈

— Не мешай, шрамомордый, — фыркает она, не сводя глаз с Айры.

На лице ликанки появляется доля замешательства, затем она узнаёт свою соперницу, её глаза расширяются.

— Дроттнинг Светлана⁈ — в шоке восклицает Айра.

Светка, отбросившая назад капюшон, презрительно смотрит на ликанку:

— Я накостыляю тебе за Даню! За то, что ты натравила на него Пса, огребёшь троекратно! Обещаю! Даня увидит твою разбитую моську!

— Конунг Данила здесь⁈ — удивлённо переспрашивает Айра. — Мне… нужно с ним поговорить!

— Ага, конечно, — ухмыляется Светка, сжав кулаки. — Поговоришь, еще как поговоришь, но сначала я тебе намажу физиономию! Пора навести макияж, овчарка! — С этими словами она бросается на Айру с боевым кличем: — Банзай!

Толпа взрывается восторгом.

Глава 8

Когда я вталкиваю устроителя боёв обратно в кабак, грохот внутри уже достигает своего апогея. Толпа ревёт, выкрикивая что-то невнятное, а гул голосов перекрывает любой разумный звук. На арене творится черти что.

Светка, словно бешеный шторм, колотит Айру без остановки. Её удары летят один за другим, точные и беспощадные, и кровь уже залила лицо ликанки. Магия в этих боях запрещена, поэтому всё решают только кулаки. Айра, вся такая клыкастая и обычно грозная, теперь валяется на земле, ослабевшая и побеждённая. Её топик надорван, обнажая плечо, что придаёт ей вид еще более уязвимой. Светка, сидя верхом на ликанке, не думает останавливаться, будто вершит какой-то личный суд.

Мои перепончатые пальцы! Ни на минуту нельзя оставить!

Паленый тут же подскакивает ко мне, слегка пожимая плечами, словно говоря: «Ну, сама полезла, что тут поделать.»

«Свет, блин! — передаю по мыслеречи блондинке. — Ты что за „мортал комбат“ устроила? Прекращай!»

Светка не сразу реагирует, но наконец замедляется. Она уже готова была превратить Айру в мешок с кровавыми отбивными.

«А чего сразу я? —возмущённо бросает Светка, вставая с Айры и отряхивая руки. Её лицо пылает от адреналина, волосы растрепались, придавая ей ещё более дикий вид. — Ты сам сказал же присмотреть за этой овчаркой, Даня. Вот я и присматривала…»

«Да уж, присмотрела так присмотрела. Прям с особым энтузиазмом, — бурчу, глядя на её работу. — Потом получишь ремня. Сейчас сворачиваемся в темпе».

Толпа разочарованно стонет, когда Светка наконец перестаёт избивать «королеву кабачных боёв». Шум недовольства и огорчения заполняет зал —зрители надеялись на большее зрелище. Наконец дерутся две красивые девушки, одна другой краше. А тут такой облом!

Я слегка усиливаю ментальный контроль над устроителем, заставляя его говорить:

— Бой окончен! — раздаётся его громкий голос, перекрывая недовольный ропот толпы. — Победитель — блондинистая иноземка!… Непобедимая Искра!

Зрители хлопают. Светка самодовольно ухмыляется, уперев руки в бока.

— Ну и награду не забудь тогда уж, — насмешливо добавляю я.

— Награда победительнице — пять золотых…!

— Побольше.

— … Мешок с двадцатью золотыми! — радостным голосом объявляет устроитель.

Но не успел он закончить фразу, как здоровый ликан-боец запрыгивает на арену, его волосы вздыбились, а глаза горят бешенством.

— Шеф! Ты чего⁈ — рычит он, обращаясь к устроителю. — Какой нахрен мешок золотых⁈ Да и вообще — мы же хотели схватить эту овчарку и отдать за бабки! За двух больше дадут!

Ну, здоровяк. Слишком много шума от тебя. Хм, и почему тебя не было в подворотне? Отбился от своих? Я без лишних слов хватаю ближайший кувшин с вином и швыряю его в голову ликана. Он не успевает увернуться — удар настолько точен, что тот валится на землю, теряя сознание.

В этот момент другой ликан из толпы вдруг вскидывается, но не успевает сделать и шага — возле него уже оказывается Паленый. С быстрым и отработанным движением он наносит удар под дых, а затем мгновенно добавляет по челюсти. Ликан оседает, сваливаясь на землю рядом с барной стойкой, не успев даже понять, что произошло.

Толпа замирает. Больше никто не решается и слова сказать против.

Устроитель, вновь подчиняясь, поспешно повторяет:

— Награду победительнице! — и пухлыми руками указывает на мешок с золотыми, который тут же передаётся Светке.

— Вот и славно, — говорю я, пока блондинка удовлетворённо улыбается, получив свой законный приз.

— Бешеная, — качает головой Паленый, глядя на Светку. — Бог меня уберег быть ее наставником.

Я прыгаю на арену и подхожу к лежащей Айре, которая уже едва двигается после встречи со Светкой. Её лицо в крови, дыхание сбивчивое, а порванный топик едва прикрывает её грудь. Ликанка в целом невредима, внутренние органы в порядке, но сама едва двигается, явно выжатая до предела. Я присаживаюсь на корточки рядом, поднимаю её за руку, влив немного энергии, чтобы она смогла прийти в себя и встать на ноги.

— Конунг Данила? — её голос дрожит от страха, она сжимается в комок, словно ребёнок, ждущий неизбежного наказания. Руки нервно пытаются прикрыть порванный топик, а глаза полны паники.

— Первое: я не собираюсь тебя убивать или калечить, — спокойно говорю я, удерживая её взгляд. — Второе: ты идёшь с нами. Третье: если откажешься — первое правило отменяется. Ясно?

Айра подавленно опускает голову, её плечи ссутулились, а в глазах мелькает отчаяние. Она шмыгает носом и тихо произносит:

— Я не буду сопротивляться.

— Хорошо, — отвечаю ровным тоном. Главное — убедить её, что нет другого выбора, но и не загонять в угол, чтобы она не попыталась сотворить очередную глупость.

Я помогаю Айре встать. Она вздрагивает от моего прикосновения, но не отшатывается. Что ж, правильно, я не ликан, волчьих клыков у меня нет, только демонские когти.

Ликанка пошатывается. Вливаю в неё ещё немного энергии, чтобы она не свалилась по дороге.

«Уходим» — отдаю приказ по мыслеречи всем своим.

Мы выходим на улицу. Светка, довольная собой, потряхивает мешком золота, монеты весело звенят. Паленый, с заметной осторожностью, держится от блондинки подальше. А устроитель боёв…ну этот пошел купаться в ближайшую выгребную яму. Утром всплывет пузом кверху.

Мы шагаем в гостиный двор. Там, наконец, я оказываюсь наедине с Айрой. Настя тихо сидит рядом, аккуратно намазывая ликанке лицо регенеративной мазью. Айра смотрит угрюмо, не поднимая глаз, испуганно поджимая пухлые губы, но после долгого молчания вдруг решается заговорить.

— Конунг Данила, позволь спросить.

— Дерзай.

— Почему…почему ты меня не убьешь, конунг? — тихо спрашивает она, всё ещё в растерянности. — Ты ведь разоблачил мою ловушку. Ты понял, что это я свела с ума Пса и пыталась отравить тебя.

Я усмехаюсь, скрестив руки на груди.

— Убить? — переспрашиваю нарочито спокойно. — Ты бы легко отделалась, если бы я просто тебя убил. А вот дома тебя ждёт кое-что поинтереснее. Там твой отец устроит тебе веселую жизнь. В лучшем случае — виселица. В худшем — пытки, потому что из-за тебя Ликания потеряла Пса. Кстати, Пес теперь мой.

— Твой?!! Пес твой?!! — искренне поражается Айра,

— Наш с моей невестой, — подмигиваю Насте, и оборотница смущенно отводит взгляд.

Айра словно зависла, а потом вздрагивает, голые плечи снова опускаются, будто она пытается сделать себя меньше, незаметнее.

— Не возвращай меня в Ликанию, прошу! — голос ликанки дрожит от страха.

Я смотрю на неё с прищуром. Конечно, она сейчас в отчаянии, но мне нужна информация, а не женские мольбы.

— Какой мне смысл этого не делать? — оцениваю её реакцию. — Видишь ли, твой отец, король Ликании, отдаст за тебя кучу золота. А что ты можешь мне предложить?

Айра медлит, явно собираясь с мыслями, прежде чем заговорить, пристыженно опустив голову:

— Это была не я… Я не устроила безумие Пса. Всё подстроил Белюга, урсар-альбинос.

— Белюга? — приподнимаю бровь. — Никогда не слышал.

— Он наёмник, — Айра говорит быстрее, видимо, торопясь объясниться. — Он отделился от Бурого племени и теперь выполняет заказы по всему материку. Это он дал мне яд, который свёл с ума Пса. Я не ожидала такого эффекта, думала, что Пёс нападёт только на тебя.

— Очень мило, — замечаю я с лёгкой насмешкой.

— Я говорю как есть, — вздыхает она, опуская плечи. — Я хотела убить тебя, признаю. Ты вправе на месть, конунг Данила.

Рядом напрягается Настя, её глаза сверкают, словно готовая в любой момент обернуться в волчицу и вцепиться Айре в лицо, за которым она буквально только что ухаживала.

— Чем же я тебе так не понравился, принцесса? — спрашиваю весело.

Айра поднимает на меня глаза, в которых читается замешательство.

— Я не знаю… Это было какое-то странное чувство, — бормочет она, слегка нахмурившись. — Я просто… ненавидела тебя сама не знаю почему.

— Надо же, — фыркаю. Этих девушек действительно не понять. Раз, и ты уже главный враг всей их жизни. Или наоборот. — Ну ладно, продолжай.

— Я не думала, что Пёс обратится против ликанов. Это гнида Белюга всё подстроил! Он сделал так, чтобы Пёс вышел из-под контроля, — её голос становится яростным. — Я же не планировала такого… — Она делает паузу, затем произносит тише: — Я нашла след Белюги здесь, в Перьяндаре. Он скрывается среди павлинари, охраняется наёмниками, как будто сам боится, что кто-то придёт за ним.

— Очень интересно, — отвечаю я. Вообще уже давно догадывался, что глупышку Айру развел кто-то хитрый. — И что ты планировала делать, когда найдёшь его?

— Убить, — коротко бросает Айра, сжимая кулаки. Её голос больше не дрожит, а в глазах вспыхивает злость. — Я копила золото, чтобы нанять наёмников для мести. Он свёл Пса с ума и опозорил меня. Я не могла вернуться в Ликанию. Это была моя единственная цель — найти Белюгу и убить его.

— Как трогательно, — усмехаюсь я, наблюдая за её всплеском эмоций. — Но вот незадача — Пёс теперь мой, а ты? Ты хотела убить меня, между прочим.

Айра мечется взглядом. В этот момент в комнату входит Светка. Она стоит в дверном проёме, бросив короткий взгляд на Айру, и затем молча встает в углу, скрестив руки на груди.

— Я знаю, что заслуживаю твоей мести, — тихо говорит ликанка. — Но если ты решил не убивать меня, как сам сказал, я помогу тебе найти Белюгу. Я знаю, где он прячется. Могу провести туда. Только позволь, пожалуйста, выгрызть ему глотку! Это всё, что у меня осталось!

Светка, до сих пор стоявшая в углу комнаты с недовольным выражением на лице, произносит сквозь стиснутые зубы:

— Даня, может, лучше вырубить и связать эту стерву? Отдадим ее Ликании и получим золото, классно же, мм?

Айра вздрагивает, услышав это, но я усмехаюсь.

— Пока не спеши, — отвечаю я, задумчиво рассматривая ликанку передо мной. — Видишь же тут целый клубок. Белюга тоже может работать на… — хотел сказать «на Организаторов», но тут есть лишние ликанские уши, — на кого-нибудь высокопоставленного. Пусть сначала Айра приведёт нас к нему, а там уже решим, что делать дальше.

Заглянуть к урсару-альбиносу? Почему бы и не да! У меня к нему накопились счеты за Пса.

Вдруг связь-артефакт в моем кармане начинает вибрировать. Звонит Красный Влад. Ох ты же как не во вовремя. Вообще, знаете, связь-артефакты очень удобные штуки. Везде можно дозвониться, но вот такие неожиданности совсем некстати.

— Привет, конунг. Ты ведь не забыл о турнире вассалов, Данила? — звучит его вопрос, и я, уже предвкушая неладное, внутренне вздыхаю.

— Владислав Владимирович, обижаете! Конечно, не забыл, — отвечаю бодро, — Нельзя забыть то, о чём даже не знаешь. А что за турнир-то?

Влад явно хмыкает, не скрывая своего недоумения:

— Ты издеваешься, что ли? Турнир вассалов, Даня. Газеты вообще не читаешь? Тебя там ждут. Ты ведь теперь не просто граф, а граф с вассалами. Честно слово, у меня часто такое ощущение, что ты с другого мира к нам свалился.

Ну, в точку попал. Надо признать, Красный Влад — отличный начальник Охранки. Интуиция у него офигенная.

Владислав продолжает:

— Хорошо, что я тебе позвонил, иначе ты пропустил бы. Турнир на следующей неделе, так что лучше готовься

— Блин, — бурчу я, прикрывая лицо рукой. — Ещё и турнир… Опять придётся в Москву телепаться. Я же только недавно вернулся.

— Ну я уж не слежу за твоими перемещениями, Данила, — а вот тут он привирает. — Иначе бы, конечно, удивился твоему раннему отлёту.

Ну-ну, конечно. Не следит он. Наверно, плясал от счастья, когда я улетел. Как будто это из-за меня произошло нашествие зверей на Москву. Ну да, из-за меня в том числе, но моя вина же косвенная. Это всё турбо-пупс, чесслово! Я его к себе в гости не звал!

— Слушайте, я вдруг вспомнил, у меня ведь все вассалы гриппом заболели. Давайте я лучше отправлю справки по здоровью?

— Нет. Прилетай лично, — не ведется Владислав.

Я сбрасываю вызов и кладу связь-артефакт в карман, не сдержав раздражённого выдоха. Зачем столько церемоний-мероприятий для дворян? Нам что, больше нечем заняться, как только скакать по балам и турнирам каждый месяц? Ну честно, вся эта возня — сплошное времяпрепровождение для тех, кому делать нечего. А я же просто писец занятой! Я тут мировые заговоры раскрываю!

Я оглядываю Настю и Светку. Кажется, они уловили моё настроение, но не решаются ничего сказать.

— Сегодня выдвигаемся к Белюге, — бросаю я коротко, без лишних предисловий. — У нас тут форс-мажор. Нужно быстрее разобраться с местным заговором.

До выхода Айра сидит запертая одна в комнате. Я же в это время решил набрать Лакомку, чтобы узнать, что она думает о внезапно всплывшем

«О, да, конечно, турнир вассалов, — без удивления отвечает она на мой вопрос. — Я уже сказала вассалам готовиться».

«Фух, — облегчённо выдыхаю я. — Значит, ты знала?»

«Конечно, я же читаю светские газеты, как правильная графиня. Мелиндо, а ты разве не знал?» — насмешливо уточняет она, видимо, уловив нотку облегчения в моём голосе.

«Конечно, знал! Просто проверил тебя» — отвечаю.

Конечно знал… Кто ж знал-то? С этими дворянскими тусовками ничего не понятно. Нафиг они вообще нужны? Жену найти? Так у меня их уже четыре и одна невеста вдобавок.

Когда ночь окончательно опустилась на город, мы выдвигаемся в западную часть Перьяндара. Здесь притаились неплохие особнячки богатых купцов, влиятельных аристократов и всякой другой знати. Один из таких особняков, по данным Айры, принадлежит Белюге — той самой урсарской гниде, из-за которой мы тут и оказались.

Я с Айрой надеваем доспехи Тьмы, погружаясь в их мрачную и почти незаметную ауру. Под Покровом Тьмы мы вдвоем бесшумно проникаем за стену особняка. Светка, Паленый и остальные остаются вдалеке, готовые по первому сигналу вмешаться, если что-то пойдет не так.

«Даня, ты пойдёшь с этой опасной овчаркой в логово наёмника? — раздаётся в голове голос Светки через мыслеречь. — Серьёзно?»

«Ага, пойду, — подтверждаю. — Поэтому вы остаетесь в тылу. Если что, поможете мне… или поймаете её при побеге».

Светка молчит пару секунд, явно обдумывая мои слова, потом неохотно соглашается:

«Ну ладно, так ещё годится. Но если она побежит, то я ее в этот раз точно усыплю».

«Годится»

Ночь вокруг безмолвна, лишь шорох ветра иногда тревожит листву. Мы крадёмся дальше, каждый шаг дается легко и беззвучно благодаря магии Тьмы.

Ну, Белюга, готовься к гостям. «Медведь»-альбинос, да? Прекрасно, принцесса. О, это будет отличная трофейная шкура. Я ее постелю на пол у своего камина.

Глава 9

Усадьба Филиновых, Москва

Жанна Горнорудова сидит на заднем сиденье чёрного лимузина, который медленно подъезжает к древнему поместью Филиновых. Снаружи мрачно: небо затянуто свинцовыми облаками, гуляет холодный ветер. Жанна смотрит в окно, её взгляд сосредоточен. На ней идеально сидящий чёрный костюм, волосы собраны в строгую причёску, глаза скрыты за тёмными очками. Баронесса как всегда прекрасна не по годам.

Лимузин плавно останавливается перед массивными коваными воротами. Заросший дикими растениями сад за ними давно превратился в запущенные руины, где забытое величие смешивается с хаосом природы. Жанна открывает дверь, и порыв холодного ветра ударяет ей в лицо. Она выходит из машины, не обратив на это внимания, и окидывает взглядом территорию.

— Оставайтесь здесь, — бросает она своим телохранителям.

— Госпожа баронесса, здесь может быть опасно, — начинает один из них, высокий мужчина с квадратной челюстью.

— Никто здесь не выживет, — Жанна обрывает его резко. — Астральное дыхание Филиновых смертельно для всех, кто не защищён их кровью или не является сильным телепатом. Оставайтесь у забора.

Она поворачивается и идёт к воротам, не оглядываясь на своих спутников. Её каблуки чётко отстукивают по треснувшему асфальту. Жанна двигается вдоль стены, пока не находит обвалившийся участок.

Внутри старого сада царит тишина, которую нарушает лишь шуршание листвы под ногами. Жанна медленно движется по тропинке.

Чем глубже она проникает на территорию поместья, тем сильнее ощущает давящее присутствие — Астральные карманы напряжённо мерцают вокруг неё. Давление нарастает, и даже ей, Грандмастеру телепатии, приходится с трудом пробираться сквозь эти магические ловушки. На секунду она замирает, чувствуя, как её собственная сила начинает гаснуть перед сопротивлением этого места.

— Чёрт, — шепчет она себе под нос, стискивая зубы. В последнее время её способности возросли, но эти ловушки слишком мощные. Проходит мысль: «Сюда сможет войти только потомок Филиновых. Только Данила». Жанна ненавидит это осознание, но вынуждена отступить. Она снова подтвердила себе свою беспомощность перед склепом Филиновых.

Раздражённо выдохнув, она разворачивается и направляется обратно к воротам, с каждым шагом чувствуя, как напряжение ослабевает. Но на обратном пути её внимание привлекает странная сцена. Возле ворот её телохранители выстроились полукругом, а напротив них стоит девушка с леопардовыми ушками и хвостом. Мутантка по имени Гепара. Её зелёные глаза сверкают, хвост плавно движется из стороны в сторону, как у хищника, готовящегося к прыжку.

— Посторонним вход запрещён! Уходите! — говорит Гепара дерзко, в приказном тоне.

Жанна замедляет шаг, изучая её взглядом.

«Изящная красотка, — отмечает она про себя. — Наверняка, любовница спасителя. Да и сама по себе, видимо, не так проста. Ощущается привкус Астрала. Но сейчас она беззащитна. Убивать её чересчур, но пара ментальных затрещин ей не повредит».

— Посторонним? — Жанна смеётся, её голос звучит насмешливо, но с хищной ноткой. — Я не посторонняя, милая. Я будущая тёща графа.

Гепара часто заморгала. Жанна наслаждается тем, что застала врасплох эту хвостатую мутантку. Правда, наслаждение длится недолго.

— Ключевое слово — «будущая», — отрезает Гепара, прищурив глаза. — А пока вы здесь никто, неизвестная госпожа. Поэтому покиньте территорию. Немедленно.

Внутри Жанны вспыхивает злость, но её лицо остаётся непроницаемым. Она делает шаг вперёд, чуть наклоняя голову, пухлые губы растягиваются в едва заметной улыбке.

— Дорогуша, ты слишком раздраженная. Может быть, тебе не хватает мужского внимания? — её голос становится ядовито-сладким. Она кивает на своих телохранителей. — Мои люди могут устроить тебе небольшое групповое свидание.

Телохранители начинают разминать плечи, готовясь действовать, на их лицах появляется лёгкая улыбка. Они с удовольствием выполнят приказ баронессы. Но Гепара лишь смотрит на них с той же уверенностью, что и раньше.

— У меня уже есть кавалер, и не один, — её голос звенит сталью. — Ни чета вашим шестеркам, дамочка.

Она делает жест рукой, и из кустов по обе стороны ворот выходят волкомедведи Акелы. Их огромные тела покрыты густой шерстью, а глаза светятся ярким зелёным светом. Эти существа напоминают живую стену, каждая мышца напряжена, готова к атаке. Но самое неприятное — у зверей есть ментальные щиты.

Жанна замирает. Звери хорошо защищены. Эти щиты не пробьёшь простыми атаками. Наверняка, их ставил сам спаситель. Она видит, как один из телохранителей напрягся и инстинктивно потянулся к оружию.

— Не советую, — холодно говорит Гепара, её голос остаётся спокойным, но в нём явно чувствуется угроза. — Акела не любит, когда на его стаю наставляют оружие. Вас только на части порвут.

Жанна сжимает зубы.

— Уходим, — резко приказывает она, развернувшись к своим людям. — Немедленно.

Телохранители отступают, пятясь к лимузину, не спуская глаз с волкомедведей. Гепара остаётся стоять на месте в окружении пушистой стаи.

— Удачного дня, дамочка, — с издёвкой бросает она им вслед.

Жанна садится в машину. Дверь с громким щелчком захлопывается, и лимузин трогается с места, оставляя позади тёмные развалины поместья. Внутри царит тишина, только двигатель тихо урчит, пока лимузин едет по старой дороге прочь от усадьбы.

Она достаёт из кармана телефон и набирает номер.

— Подготовьте мне полный отчёт о мутанте по имени Гепара, — приказывает она холодным тоном. — И вообще о всех бабах спасителя. Похоже, они все не так просты, как кажется.

— Да, госпожа баронесса, — звучит ответ на другом конце.

Жанна отключает телефон и убирает его обратно в сумку.

— Гребаная кошкодрянь! — не выдерживает баронесса.

* * *

Мы с Айрой движемся беззвучно, наши доспехи Тьмы сливаются с окружающей темнотой, делая нас практически невидимыми. Покров Тьмы даёт ощущение лёгкости и невесомости, каждый шаг даётся без усилий, а звуки вокруг приглушаются.

«Оставайся здесь, — приказываю Айре по мыслеречи, указывая на тень под стеной. — Жди моего сигнала».

Она кивает, затаиваясь в укрытии. Я концентрируюсь, ощущая пульсацию энергосетей вокруг. Закрыв глаза, представляю себе карту защитных систем особняка. Первый сканер находится неподалёку. Энергосетка отчетливая, с другими магами не перепутать. Этот парень явно уделял много времени узкоспециализированным медитациям. Старается, молодец! Настоящий трудяга… Только вот его рвение сыграло с ним злую шутку. Лучше мишень не придумать.

Пробегаюсь вдоль зарослей и статуй, затаившись в темноте, и нахожу энтузиаста-сканера. Этот парень пытается ответственно следить за окружением, но ему не повезло. Я невидим для сканеров. Мгновение — и мой пси-клинок пронзает его сознание. В его глазах на миг застывает непонимание, но затем тело обмякает, оседая на холодную землю. Больше сканеров не ощущается, остаются лишь физики — обычные охранники с грубыми методами.

По газону продвигаюсь чуть дальше. Ощущаю магическую сигнализацию, проходящую по земле. Обесточиваю её, аккуратно разрывая энергетические потоки. Теперь путь свободен.

«Сними тех троих у восточного входа»— посылаю мыслеречью Айре.

«Поняла, конунг» — приходит быстрый ответ.

Ликанка движется плавно, как тень в ночи, и вскоре настигает своих жертв.

Я продолжаю продвигаться по территории, прячась в тенях деревьев и кустарников. Вижу двух стражников у фонтана. Один из них тихо смеётся, другой кивает, но их разговоры обрываются, когда мои клинки Тьмы, невидимые и быстрые, проносятся сквозь ночной воздух. Удары точные, идеальные. Черные лезвия пронзают их сердца, не оставляя ни времени на крик, ни шанса на сопротивление. Тела мягко оседают на землю, сливаясь с тенью фонтана, их кровь исчезает в шуме воды

Вдруг чувствую всплеск эмоций от Айры. Что-то не так. Подкрадываюсь к месту, где она должна быть, и замираю в тени. Передо мной разворачивается неприятная картина: Айра надламывает глотку одному из стражников, её когти Тьму глубоко вонзаются в его плоть. Стражник пытается издать крик, но из горла вырывается лишь хрип. Айра сжимает руку, медленно, словно с наслаждением ломая ему шею. Затем она с такой же кровожадной медлительностью принимается за второго.

Ликанка растерзывает стражника, разрывая его броню и плоть. Кровь брызжет на её лицо и доспехи.

Ну писец, принцесса, называется! Садистка, закоренелая живодерка. Даже Змейка таким не страдает. Горгона жестокий зверь, но вовсе не изверг.

«Прекращай, — резко посылаю ей ударную ментальную волну. — Ты создаёшь риски для нашего обнаружения.»

Схватившись за голову, Айра вздрагивает, словно пробуждаясь от транса. Она оборачивается ко мне, взгляд виноватый, пускай еще и мутноватый.

«Прости, конунг» — отвечает тихо, пошатываясь. Хм. Неужели переборщил с отрезвляющей затрещиной? Нет, нормально. Пришла же в себя.

«Двигайся дальше, — приказываю. — Устраняем препятствия быстро, без лишнего шума. Приказ ясен, ликанка?».

Она кивает и скрывается в тени. Я осматриваю место происшествия — тела стражников лежат на земле, кровь быстро впитывается в траву. Блин, сколько луж! Это может привлечь внимание. Но времени исправлять её ошибки нет.

Третьего караульного Айра убивает быстро и «без изысков». Значит, эту садистку всё же можно выдрессировать. Не совсем пропащая.

Подходим к боковому входу, дверь заперта магическим замком. Я прикладываю руку к замку, ощущая плетение заклинания. Быстро нахожу слабое место и размыкаю его. Дверь тихо открывается, пропуская нас внутрь.

Внутри особняка царит тишина. И пустота.

— Здесь никого нет, — говорю вслух, больше не скрываясь. — Пусто.

— Что⁈ — восклицает Айра. — Но я следила за особняком! Белюга точно был здесь еще вчера!

— Спокойно, принцесса — отвечаю, оглядываясь по сторонам. — Возможно, он тайком покинул дом как раз этой ночью. Улизнул втихаря, подстраховавшись. Всё-таки когда строишь планы против правителей целых рас, глупо не соблюдать осторожность

— Гори он в аду, — вздыхает она.

— А внутрь давай-ка зайдем. Может, всё же найдём что-нибудь полезное. Да и никто не уходит без следов, даже такие проныры, как твой медвежонок.

Я сразу ищу кабинет. Он находится на втором этаже. Ого, и не зря сюда заглянул. Здесь целый архив документов — аккуратные папки с пометками и записями, среди которых выделяется досье на короля павлинари Пиренуса. На обложке значится: «Предпочтения». Перелистываю страницы: «Пиренус обожает играть на свиреле, не пропускает ни одной возможности подудеть в своё удовольствие. Часто устраивает концерты для придворных». Забавно, но это уже давно известно Деду Дасару. Хотя мелкие детали могут пригодиться. Рассматриваю другие документы. Некоторые из них представляют интерес — досье на различных лидеров и влиятельных лиц.

На столе лежит связь-артефакт, защищённый магическим замком. Интересно. Быстро нейтрализую защиту и осторожно активирую устройство. Передо мной возникает голографический образ Лича, Организатора. Пустые глазницы сверлят меня насквозь.

— Чего тебе надо, альбинос? — его голос хриплый, холодный, словно исходит из могильной ямы. — Хм, тёмник? Ты кто такой?

Оп-па, еще и этот мухлюет? Да мои перепончатые пальцы! В этой Организации вообще есть кто-нибудь честный? Ратвер возвышал своих потомков-ликанов, Портакл — орнитантов за каким-то хреном, а этому доходяге что надо?

И вот после этого кто-то удивляется моему недоверию к этим ходячим скелетонам. Чего стоит один только костяной попугай Киры!

На мгновение замираю, прикидывая варианты. Постойте-ка… А что, если попробовать обвести эту костяшку вокруг пальца? Моё лицо надёжно скрыто под доспехами Тьмы, и Лич меня не узнает.

— Я его секретарь, — говорю ровным, равнодушным тоном, словно вся эта ситуация — сплошная рутина. — Белюга передал мне код от артефакта.

Лич замирает, череп наклоняется набок, словно пытается меня раскусить.

— Ты не «медведь», — бросает он с подозрением.

— Он вне зоны доступа, — я делаю жест Айре, чтобы она отошла к стене, подальше от взгляда Лича. — Передаёт, что задача сложная, нужны дополнительные ресурсы.

Лич раздражённо щёлкает челюстями, его костлявые пальцы сцепляются в замысловатую фигуру перед черепом.

— Жадный медведь. Только о золоте и думает. Я велел без посредников, — сквозь раздражение в голосе сквозит угроза. — Лошадиусов купить несложно. Не вздумайте меня обманывать.

— Я лишь передаю сообщение, — отвечаю всё тем же спокойным голосом, будто мне абсолютно всё равно, что он там себе думает.

Лич ещё раз окидывает меня ледяным взглядом, словно выискивая малейшую зацепку.

— Передай Белюге — никаких посредников. Еще раз подобное повторится — и он пополнит ряды моей армии нежити, — бросает он наконец, прежде чем голограмма меркнет и растворяется в воздухе.

Интересно. Значит, Белюга — шестерка Лича. На кой хрен только не последнему Организатору сдался альбинос? Если это Лич велел альбиносу отравить Пса, то костлявому не жить. Он у меня в суповом наборе окажется.

Айра тут же подходит ближе.

— Кто это был? — бросает она, кивая в сторону, где только что висела проекция Лича.

— Живой скелет, — небрежно отзываюсь.

Айра закатывает глаза.

— Спасибо, конунг, — огрызается она. — Ты бы ещё рассказал, что у него пустые глазницы.

Я усмехаюсь. А характер-то у принцессы прямо-таки прёт. Недолго она строил из себя пай-девочку. Тем раскромсанным стражникам особенно не повезло.

В этот момент слышу мыслеречь Светки:

«Даня, особняк окружают стражи павлинари».

Ну, теперь точно не соскучишься.

«Похоже, стража тоже следила за особняком, — мысленно отвечаю ей. — Они заметили проникновение посторонних».

«Посторонних?»

«Ну меня с Айрой»

«А, ясно…Мы ударим им в спину!»

«Нафига? Не вмешивайтесь. Ждите сигнала».

Поворачиваюсь к Айре и шепчу:

— Готовься к Двойному Полуночию.

Она хмурится, её взгляд становится настороженным.

— Зачем? Кто к нам идёт?

— Стража, — коротко поясняю. — А значит, будет шумно.

Айра молча кивает, и мы сливаем наши силы, направляя энергию в магию Тьмы. Чувствую, как её тёмная мощь переплетается с моей, образуя могучий поток, готовый захлестнуть весь особняк. Айра — прирождённый темник, вся в отца-Грандмастера, и её сила ощутимо усиливает наше заклинание. Облако Тьмы, густое и плотное, растекается по коридорам, погружая всё вокруг в непроглядную, липкую тьму.

Снизу доносится грохот — стражи ворвались в здание, их тяжёлые шаги гулким эхом разносятся по залам и коридорам, словно предупреждая всех о своём приближении. Топот поднимается вверх по лестницам, но, как только они заходят в нашу Тьму, их шаги замедляются, становятся нерешительными. Теперь они, словно в ловушке, путаются в липкой неизвестности, которую не могут осветить даже магией. Шум шагов приближается к кабинету, и вот стражники уже врываются внутрь. Они мечутся по комнате, ощупывая стены. Один из них сбивает что-то с полки, другой натыкается на стол, и гулкий удар раздаётся в тишине.

— Я конунг Тавирнии Данила! — произношу громким, раскатистым голосом, усиливая его магическим резонансом, чтобы он звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. — Вы мешаете моему расследованию!

Шаги стражей тут же замирают. Вскоре командир, сквозь едва скрытое напряжение, выкрикивает:

— Покажитесь!

— Я буду говорить только с равным, — отвечаю с насмешкой. Рядом у моего плеча застыла Айра. — Передайте королю Пиренусу мой подарок в знак моего дружелюбия. Передайте, у меня такие еще есть. Я же подожду его приглашения в гостином дворе «Сонные ночи».

Стражи начинают переговариваться, теряя решимость.

— Что за демоны? Откуда здесь столько Тьмы?

— Не видно ни зги! Это магия… Но чей дар так силён?

— Держитесь вместе! — командует один. — Бор, вызывай огневиков!

Я усиливаю Облако Тьмы, направляя его плотные потоки прямо на них. Добавляю псионическое давление. Легионер Воронов вливает Воду в Тьму. Влажный холод проникает в густую темноту, капли конденсата оседают на стенах и полу.

Теперь Тьма не просто обволакивает стражей, а становится скользкой и неуправляемой, заставляя их терять равновесие, барахтаться, как в ледяном водовороте. Невидимые потоки Тьмы, превращенные в жидкость, подхватывают их, словно мусор в бурной реке, и одним мощным импульсом выталкивают из кабинета, выбрасывая через окна и двери. Стражи вылетают наружу, скользя по мокрым стенам, как по льду.

Снаружи раздаётся глухой стук, когда стражи падают на землю, едва успев активировать свои защитные артефакты, чтобы смягчить падение. Они поднимаются, сбитые с толку, ошеломлённые происходящим.

В это время Ломтик переносит серебряную сопилку, и она мягко падает на землю у ног командира, издавая мелодичный, хрустально чистый звон. Командир поднимает дудку, вглядываясь в блестящий инструмент, словно не веря своим глазам. Он оборачивается к своим людям, пытаясь понять, что делать дальше.

А мы с Айрой уже растворились в ночи, оставив за собой лишь затухающую магию Тьмы и множество вопросов у тех, кто так стремился нас поймать.

Дудку я предусмотрительно подготовил ещё дома. Дед Дасар заранее собрал досье на Пиренуса, а без подарка некрасиво заявляться к коллеге-королю. Ломтик мгновенно перекинул её сюда через своё теневое подпространство, и теперь подарок угодит по назначению.

Пока мы с Айрой удаляемся через сад, она оглядывается на темнеющий вдали особняк, и в её взгляде ясно читается изумление.

— Подожди, что это вообще было? — она пристально смотрит на меня, словно пытается разгадать какую-то загадку. — Как ты умудрился материализовать Тьму и сделать её… жидкой, как вода?

Я лишь пожимаю плечами.

— Ну, знаешь, бывает, накатило вдохновение… В следующий раз попробую добавить пузыри.

Айра зависает, явно не зная, шутка это или всерьёз. Я тем временем мысленно связываюсь с Лакомкой:

«Закупи побольше сопилок. Могут ещё понадобиться».

Лакомка усмехается:

«Мелиндо, будет сделано. У тебя всё же состоится аудиенция с королем 'павлинов»?

«Похоже на то», — отзываюсь.

* * *

Королевский дворец, Перьяндар

Король Пиренус вертит в руках серебряную свирель — изящную, искусно выполненную, с тонкой резьбой и блестящей поверхностью. Он не может удержаться от восхищения:

— Чёрт, а хороша свирель! — шепчет он себе под нос.

Не устояв, подносит инструмент к губам и извлекает несколько мелодичных нот. Звук наполняет тронный зал мягкими переливами, вызывая у короля чистое удовольствие. Пальцы плавно скользят по сверкающим отверстиям, и на мгновение он погружается в музыку, представляя, как вновь собирает придворных для очередного импровизированного концерта.

Но удовольствие от игры быстро сменяется серьёзностью. Воспоминание о конунге Даниле, который тихо проник в столицу, возвращает его к реальности. Пиренус сжимает свирель в руке и вновь прокручивает в голове переданные слова: «У меня такие ещё есть». Он размышляет над посланием, пытаясь понять, что на самом деле стоит за этими словами — предложение сделки или вызов? Стоит ли его принимать как гостя? А может вообще отправить боевые отряды к гостиному двору, да задавить конунга числом?

Король фыркает, пряча свирель в рукав своего богатого камзола, и оборачивается к ближайшему стражнику:

— Это всегда успеется. Позовите конунга Данилу в гости.

* * *

На следующий день я, сбросив личину павлинари, вместе со Светкой и Настей подъезжаю ко дворцу на карете, любезно присланной самим королём Пиренусом. Карета роскошная, с гербом королевского рода, колёса едва слышно скрипят на гладкой мостовой. Слуги короля встречают нас с почестями, склоняются в глубоких поклонах, но не успокаивают бдительности — стража повсюду, скрываются в тени колонн, наблюдают из окон. Я ухмыляюсь, наблюдая за этим спектаклем: что ж, моя маленькая затея с сопилкой явно оказалась эффективной.

Айру я оставил под надзором Паленого и Змейки. При этом Змейка следит за ликанокой из стены, слившись с каменной кладкой, чтобы не привлекать лишнего внимания. С Айрой лучше так — эта девица непредсказуемая, и я не хочу неприятных сюрпризов в моё отсутствие.

Когда мы подходим ко входу во дворец, Настя останавливается, глядя на величественное здание с узорными арками и сверкающими витражами, нервно теребит край своей куртки.

— Даня, я… может, надо было в платье? — её голос едва слышен.

Светка сразу вступает в дело, её взгляд уверенный, как всегда:

— Мы на переговорах, а не на светском приёме. Расслабься. Правда ведь, Даня?

— Ага, — усмехаюсь я. — В платьях вы скоро поедете в Москву, не переживай. Всех поразите, красавицы!

Настя фыркает, но явно чувствует себя чуть лучше. Иначе бы не скрывала всеми силами улыбку.

Король Пиренус встречает нас на ступенях дворца, весь напомаженный, с раскрашенными перьями. Улыбка на его лице приветливая, но взгляд остаётся оценивающе-острым, как у человека, привыкшего держать всё под контролем. Он разводит руками в театральном жесте:

— Добро пожаловать, конунг Данила, и ваши очаровательные спутницы! Надеюсь, вам пришлась по душе моя карета.

— Признателен за ваше гостеприимство, король Пиренус. Карета оказалась как нельзя кстати, — усмехаюсь. — Почти почувствовал себя королём.

— Думаю, конунгом быть тоже неплохо, — замечает он.

— Верно. Совсем даже неплохо.

— Прошу, следуйте за мной. Я с удовольствием покажу вам мой дворец.

Король ведёт нас через просторные залы, где резные колонны сменяются мраморными статуями, а золотые люстры отбрасывают свет на полы, отражающие небо сквозь витражные окна.

Затем он останавливается перед массивными дверями и с лёгким театральным жестом распахивает их, словно показывая сцену. В лицо ударяет свежий аромат цветущих кустов и влажной земли.

— Пожалуйста, полюбуйтесь моим садом, — произносит он с небрежной гордостью, как будто всё это великолепие создано его личными руками, а не десятками садовников. — Уверен, вы найдёте здесь немало приятного.

Светка и Настя следуют за ним по извилистым дорожкам, утопающим в зелени, которая в этом закрытом саду разрослась, как в лесной чащобе. Как только они удаляются на несколько шагов, Пиренус оборачивается ко мне, его взгляд становится более пристальным. А на лице всё та же приветливая улыбка.

— А теперь, конунг, если позволите, —его голос понижается до бархатного шёпота. — Думаю, нам с вами нужно побеседовать наедине. Девушки могут продолжить осматривать сад, уверен, им найдётся чем заняться.

Я киваю. Светка, встретившись со мной взглядами, слегка пожимает плечами, словно говоря: «Сама справлюсь». Ну что ж, девушки всё равно остаются под моим контролем.

Мы с королём оказываемся в просторном зале с витражными стенами. Но главный акцент здесь — это коллекция музыкальных свирелей. Вдоль стен выстроились самые разнообразные инструменты: от древних пастушьих дудок до изысканных флейт, инкрустированных драгоценными камнями. На одном из постаментов, гордо возвышаясь среди остальных, стоит серебряная сопилка, которую я ему подкинул. Пиренус бросает на неё быстрый взгляд, а затем переводит внимание на меня, его улыбка сменяется сдержанной холодностью.

— Ну что ж, конунг Данила, — говорит он. — Теперь, когда любезности остались позади, объясните мне своё тайное проникновение в мою столицу. Вы, должно быть, знали, что подобные действия не останутся без последствий.

Я отвечаю как есть:

— Всё дело в одном наёмнике по имени Белюга. Этот тип строит против меня козни, и я не мог исключить, что он работает вместе с вами. Пришлось действовать скрытно, чтобы не дать ему времени на подставу. В какой-то момент я заподозрил, что он мог использовать ваши ресурсы, чтобы сорвать мои планы.

Пиренус слушает молча. Наконец, он слегка наклоняет голову, признавая:

— Да, я действительно оплачивал одну из его операций. Тогда он утверждал, что сможет решить несколько проблем с неудобными для меня расами, включая тавров. — Король ненадолго замолкает, будто обдумывает, стоит ли раскрывать больше, а затем вздыхает. — Но это было его предложение, его инициатива. Я не вмешивался в детали, и, честно говоря, не стал бы повторно нанимать его после того, как его альбинос провалился с треском.

— Умное решение, король, — усмехаюсь я. — Как говорится у павлинари, один раз — не петух. Раньше вы меня не знали, а я вас, но теперь мы знакомы. Советую вам впредь держаться подальше от таких наёмников, если, конечно, не хотите оказаться в списке моих врагов.

Пиренус хмыкает:

— Конунг, я, конечно, наслышан о ваших подвигах и о вашей… победе над Псом. Но, позвольте уточнить, это что, угроза? — его тон ровный, но в голосе сквозит ледяная нотка.

— Просто констатация факта. Вот вам совет: со мной лучше не ссориться. А еще лучше — заключить союз на условиях взаимовыгодного мира, — держу паузу, чтобы дать королю время переварить сказанное.

Пиренус на секунду задумчиво косится на серебряную сопилку, всё ещё стоящую на постаменте. О спрашивает:

— И что же предусмотрено в рамках этого союза?

Я с показной небрежностью взмахиваю рукой, и в воздухе появляется листок — прайс-список на музыкальные инструменты. Король подхватывает бумагу, с интересом читая строки:

— Пан-флейта, дудка-саундсистема, пимак… — он приподнимает бровь, на лице проступает лёгкое недоумение. — Что это такое?

Я извлекаю из воздуха продольную флейту, спасибо сноровке Ломтика. Провожу пальцами по резной поверхности и, подняв инструмент к губам, извлекаю несколько мягких, чистых нот. Звук плавно заполняет зал, и даже Пиренус невольно замирает, слушая мелодию, которая повисает в воздухе

— Это пимак, — поясняю я, опуская инструмент и встречая его удивлённый взгляд. — Североамериканские индейцы моего мира использовали его для ритуалов. Кстати, звук отличный, не находите?

Король в шоке смотрит на меня. А что до моего исполнения…я ведь скачал сознание одного павлинари. А пернатые все немного музыканты.

Пиренус заворожённо глядит на пимак в моих руках. Он снова бросает взгляд на прайс-лист и морщит лоб в явном недоумении:

— А почему цены указаны в каких-то… «бычках»? — спрашивает он, чуть поджав губы, словно проверяя, не пытаюсь ли я его разыграть.

Я усмехаюсь, убирая пимак обратно в теневой карман за спиной:

— Не волнуйтесь, король, мои люди пересчитают в золоте. «Бычки» — это жаргонное название таврской валюты. Просто курс у нас немного… плавающий.

Пока король пытается осмыслить услышанное, я извлекаю ещё папку бумаги, в которой перечислены другие товары. Здесь всё, от редких музыкальных инструментов и диковинного оружия до необычной одежды, украшенной магическими узорами.

Пиренус листает страницы, и по его лицу видно, что он поражён. Король пробегает глазами перечень товаров.

— А что такое…

— Музыкальные инструменты — это захватывающе, безусловно, — прерываю я. — Но позвольте показать кое-что не менее интересное.

С этими словами я делаю лёгкий жест, и в моей руке из воздуха появляется тактический нож «Электра-9». Пиренус отшатывается на шаг, но быстро пытается вернуть себе самообладание. Я же, словно ничего не заметив, начинаю с лёгкостью вертеть нож в руке, показывая его со всех сторон.

— Тактический нож с интегрированным электрическим разрядником, — поясняю я, небрежно вращая лезвие в пальцах. — Способен выпускать разряд в 10 000 вольт. Этого достаточно, чтобы временно парализовать противника при контакте с кожей или нанести серьёзный удар по нервной системе. Одно касание, и ваш враг на несколько минут становится совершенно беспомощным.

Король сглатывает, и его глаза неотрывно следят за движениями ножа. Сложно сказать, что в его взгляде преобладает — страх или восхищение. Я ловлю этот момент, даю ему ещё немного «насладиться» видом оружия, а затем плавным движением прячу нож обратно, отправляя его через портал Ломтика в своё безопасное место. Вытягиваюсь в полный рост, и наши взгляды встречаются. На моём лице играет едва заметная усмешка.

— Но вам я такое не предлагаю, — добавляю с нарочитой доброжелательностью. — «Электра-9» попадает только в руки моих ближайших союзников… или врагу в глаз.

Слова повисают в воздухе, и Пиренус ещё раз шумно сглатывает, его лицо заметно бледнеет, хотя он пытается сохранить видимость невозмутимости. Некоторое время он молчит, затем, собрав остатки своего спокойствия, делает слабую улыбку.

— Ну что ж, конунг Данила, — говорит он, голос подрагивает. — Пожалуй, я принимаю ваше предложение о торговом союзе. А еще приглашаю на обед. Уверен, что у нас найдётся ещё немало интересных тем для беседы.

Его взгляд всё ещё задерживается на том месте, где только что был нож, но я делаю вид, что не замечаю этого. Метод кнута и пряник всегда идеально срабатывает. Хотя в данном случае «метод ножа и сопилки», хе.

* * *

Королевский дворец, Перьяндар

Пару часов спустя король Пиренус сидит в своём рабочем кабинете, его руки сжимают перо, а взгляд устремлён на документ перед ним — указ о мире с Тавиринией. Он делает короткую паузу, затем, вздохнув, ставит свою подпись. Советники, стоящие вокруг стола, обмениваются шокированными взглядами, пытаясь понять, что происходит.

— Ваше Величество, но мы же хотели захватить этих варваров! — восклицает один из них, его голос дрожит от недоумения. — Мы строили планы, рассчитывали удар по Тавиринии. Сейчас ведь идеальная возможность: конунг у нас в руках, вернулся в гостиный двор, под нашей юрисдикцией. Можно легко взять его под стражу.

Король Пиренус, не отрываясь от бумаги, вертит в руке серебряную сопилку, которую подарил ему Данила. Он задумчиво проводит пальцами по изысканному орнаменту, вспоминая странную встречу. Затем поднимает голову, взгляд его холодный и злой.

— Нет, конунг Данила слишком непредсказуем, — произносит он, не обращая внимания на удивление советников. — К тому же, он… отлично играет на свирели, — Пиренус передергивает плечами, вспомнив, как телепат мастерски вертел в руках тот зловещий нож. Откуда он его вообще достал? Нет, этот конунг был не из тех, кого можно подловить или загнать в угол. Слишком много в нём неизвестного, слишком опасен он, чтобы пытаться вести двойную игру.

Советники переглядываются. Один из них, решивший, что король шутит, набирается смелости и возражает:

— Но, Ваше Величество, музыкальные таланты — это не показатель. Мы говорим о реальной политике, о безопасности государства!

Пиренус, сжав в пальцах сопилку, поворачивается к нему:

— Для меня это показатель, — отрезает он, и его голос обрывает любые дальнейшие возражения. — Данила не тот, кого стоит недооценивать. Никакой войны с ним. И передайте это нашим союзникам — если, конечно, они хотят оставаться с нами в союзе.

Советники мрачнеют, но спорить бессмысленно. Они молча кивают, раздумывая над странной логикой короля, но знают, что если он что-то решил, переубедить его не удастся. А король, смотря на сопилку в своей руке, едва заметно улыбается. Мир так мир. Как бы то ни было, дудка офигенная же!

Глава 10

Министерство торговли, Москва

Александр Петрович Воронов, глава Торговой палаты Министерства торговли, сидит за массивным дубовым столом в своём просторном кабинете. Высокие окна пропускают дневной свет, который заливает кабинет теплом. На стенах висят старинные картины, а за стеклянными дверцами шкафов аккуратно выстроены книги в кожаных переплётах. Но Воронову сейчас не до этой красоты.

Перед ним на столе лежит письмо от Вещих-Филиновых, и чем дольше он его читает, тем больше раздражение растёт внутри.

«Эти Филиновы совсем обнаглели,» — думает он, откладывая письмо в сторону и беря телефон. «Новая валюта, говорят… „бычки“. Вот только кто им разрешал такие игры?»

Набирает номер своего старого знакомого Ильи Николаевича Сафонова — регулятора из Царского Банка, человека, который следит за тем, чтобы в финансовой системе царил порядок.

— Приветствую, Илья Николаевич, — начинает Александр Петрович, стараясь сохранить дружелюбный тон, хотя внутренне кипит от злости.

— Добрый день, Александр Петрович. Что-то случилось?

— Филиновы, вот что! — Воронов не сдерживается и выпускает пар. — Эти Вещие-Филиновы заявили, что хотят платить за товары своими «бычками». Мол, это их новая валюта. Получите — распишитесь!

На другом конце линии слышится тяжёлый вздох.

— Ох, не говори, кума, у самой муж телепат, — откликается Сафонов с горечью в голосе. — Эти Филиновы ещё и требуют, чтобы их «бычки» добавили в валютные котировки на биржах. Хотят считать кросс-курс через золото. Моё мнение — это чистой воды афера.

— Абсолютно согласен, — подхватывает Воронов, вставая из-за стола и начиная ходить взад-вперёд по кабинету. — Они ведь со своими рогатыми варварами не хотят покупать товар золотом, как раньше, чтобы потом перепродавать его в своей Тавиринии за такое же настоящее золото. Накопленные рубли тоже не желают тратить. Им подавай всё за их бумажки цветные! И прикрываются указом о международной торговле, как будто они — настоящая держава!

— Возомнили себя страной, — фыркает Сафонов с нескрываемым раздражением. — Думают, что могут печатать свои деньги и прикрываться международным правом. Но ведь мы понимаем, что это ни в какие рамки не лезет.

Александр Петрович останавливается у окна, глядя на оживлённые улицы за стеклом. Люди спешат по своим делам, город живёт своей жизнью, но его голова полна только одной мыслью: как справиться с этой напастью? С этим хитрющим телепатом?

— И что же делать? — спрашивает он, вновь садясь за стол и вздыхая. — Царю жаловаться? Слишком рискованно…

На том конце линии слышится небольшая пауза.

— Я уже начинаю давить на управленцев Филиновых, — отвечает Сафонов. — Но этого может быть недостаточно. Давай попробуем надавить на самого графа-телепата. Пугнём его Царём и финансовым расследованием. А ещё я позову на встречу друга налоговика — пусть добавит своего давления. Знаешь, эти Филиновы всерьёз возомнили себя государством, как Хань или Рим. Это просто непозволительно!

— Хорошая идея, — кивнул Воронов, чувствуя, как к нему возвращается уверенность. — Надо показать им, что мы не позволим играть с экономикой Царства.

— Именно, — отвечает Сафонов. — Нельзя им давать спуску. А если пойдут дальше — устроим им проверку на соответствие всем законам. Пусть почувствуют, что значит играть с огнём.

Воронов усмехается. Сколько раз ему приходилось разбираться с такими вот «новаторами», которые считали, что могут обойти систему? Он смотрит на разложенные перед ним бумаги, на распечатки отчётов и котировок, и в голове уже формируется план действий.

— Тогда я подготовлю все документы для нашего удара, — решительно говорит он. — Со своей стороны напишу доклад для министра, чтобы он был в курсе, на случай, если Филиновы попытаются надавить на него через своих покровителей.

— Действуй, — одобрительно отзывается Сафонов. — А я пока подготовлю почву для встречи с налоговиком. Пусть знает, что его помощь будет весьма кстати.

Они ещё немного обсуждают детали, а затем прощаются. Воронов откладывает трубку и откидывается на спинку кресла, вновь потирая уставшие глаза.

«Филиновы, Филиновы… Эти „бычки“ ещё в горле застрянут».

Забегая вперёд, можно сказать, что глава Торговой палаты в будущем оказался абсолютно прав, только он не угадал, у кого именно застрянут.

* * *

Мы наконец выдвигаемся из Перьяндара. Пиренус с щедрого плеча предоставил нам не только роскошную карету, но и дюжину солдат-павлинари в качестве сопровождения. Всё же король увидел перспективы нашего сотрудничества. Это радует. Стоит подарить ему еще сопилок.

Я, пользуясь случаем, отсыпаюсь в карете, позволив себе расслабиться, пока в голове мелькают мысли о дальнейших планах. Светка, напротив, не теряет бдительности — не спускает глаз с Айры, которая сидит с пришибленным видом, ежится под её тяжёлым взглядом. Паленый тоже мирно дрыхнет в своём углу. Настя же бегает волчицей за окно, а Змейка, тоже исчезнув из вида, где-то промышляет своими делами.

Путь до гор занимает пару часов, и как только достигаем небольших отрогов, я отпускаю павлинари обратно к их королю.

Конечно, они начинают протестовать, мол, приказ был сопровождать нас до конца маршрута, и что без их помощи мы можем столкнуться с неожиданными опасностями. Но я отмахиваюсь от предупреждений.

— Бойцы, я тоже служил, всё понимаю. Передайте Пиренусу мое «большое пасибище», — твёрдо заявляю. — Свободны, парни.

Спорам положен конец. Солдаты разворачиваются и отправляются обратно в сторону Перьяндара.

Пересаживаемся на шестилапок и направляемся вверх, к холодным вершинам. Я давно уже сбросил личину павлинари, а девушки скинули свои плащи. Светка гордо расправляет плечи, щеголяя золотой косой, а Змейка снова довольна, что её ничто не стесняет. Настя блистает в шортиках и топике, убрав плащ в седельную сумку. Только Айра по-прежнему угрюма, словно громом поражённая.

Солнце уже высоко, когда мы сворачиваем с тропы и достигаем заброшенной пещерки. Рядом виднеются руины нескольких глинобитных домиков, беседка с покосившейся крышей и следы от пепелища. Когда-то здесь, очевидно, было людно, но теперь всё покрыто мхом и забвением. Змейка водит носом, принюхиваясь, её глаза сверкают:

— Фака, пахнет мясом. Дррревним, фака. Старрым…

Светка хмыкает, оглядывая чёрные пятна на земле:

— Тут что, кого-то сжигали? В жертву языческим богам приносили?

Я лишь усмехаюсь, нырнув в воспоминания Странника:

— Всего лишь жарили шашлыки… Судя по воспоминаниям, кулинарные способности Портакла оставляли желать лучшего.

Светка хмыкает что-то вроде, вот тебе и великие Организаторы, лишь бы пожрать.

Внутри пещеры обнаруживается портальная стела — такая же, как и у меня. Ритуальные линии на её поверхности слабо светятся, подтверждая, что маршрут ещё активен. Я проверяю её настройки, смахиваю пыль и обращаюсь к спутникам:

— Здесь установлен портальный маршрут. Готовьтесь, сейчас будем переноситься. Но учтите, там может быть ловушка. На той стороне вроде как нет жерла вулкана, огненной заподни или других смертельных штук, но это не значит, что всё пройдёт гладко.

— Надеюсь, там будет кому набить морды, — Светка бросает на Айру недвусмысленный взгляд. — А то в прошлый раз мне не хватило.

Айра тут же делает маленький шаг поближе ко мне. Я активирую стелу, пространство вокруг нас искажается, и вот уже нас окутывает светящийся вихрь, переносящий в другое место.

Красное небо угрожающе нависает над нами. Вокруг полно туш убитых зверей, их тела разбросаны по земле, как будто здесь недавно произошла кровавая битва.

Но это не единственная пикантность. Едва мы оглядываемся, как из тени выступают вооружённые до зубов воины. Их доспехи сверкают под светом кровавого солнца, на каждом из них символ — жёлтая молния. А по расам же — полный капустник. Ракхасы, дроу, люди и даже альвы, собранные вместе под одним флагом. Командир, альв с надменным выражением лица, выкрикивает приказы своим бойцам, те вытягиваются в боевые стойки.

— Боевая готовность! — его голос звучит пафосно и театрально. — Вторженцы! Вас прислал Портакл⁈ Говорите правду, и ваша смерть будет быстрой и безболезненной!

Светка фыркает, её голос полон сарказма.

— Ой, как страшно. Может, нас ещё и на чай пригласите?

Я оглядываю командующего с его блестящими доспехами.

— Ты нас с кем-то путаешь, остроухий сударь, — снова смотрю на молнию на его кирасе. — Слушай, а вы, случайно, не люди Лиандриля?

Воины замирают, переглядываются, а затем альв с недоумением отвечает, слегка хмурясь:

— Да, мы служим прославленному Лиандрилю Златокудрому…

Едва эти слова слетают с его губ, как я не могу сдержать смех. Светка подхватывает, и её звонкий хохот разносится по воздуху, перекрывая даже шорох ветра.

— Златокудрому⁈ — я едва не давлюсь от смеха. — Это турбо-пупс-то наш?

Лощеное лицо альва багровеет от ярости, его челюсть сжимается. Он срывается с места, выхватывая меч и направляя его на меня, полный решимости мстить за честь своего господина. Но я лишь чуть прищуриваюсь. Нужный легионер уже «включен».

В следующую секунду меч в руке альва начинает дрожать, а затем плавится прямо на глазах, превращаясь в жидкий металл, который стекает по рукояти, обжигая пальцы. Альв отшатывается, ошеломлённый.

— Защищать надо своё железо от магнетизма, — цыкаю я, поднимая в воздух парящий шарик расплавленного металла. Он медленно вращается вокруг своей оси. — Есть же артефакты, да и руны специальные. Что, Лиан вас ничему не учил?

Но воины не собираются благодарить меня за урок. Они настроены враждебно. Уже и стихийные доспехи многие накинули. Эх, придется применить тяжелую артиллерию. Нет, убивать никого не буду. Вдруг еще пригодятся. Даже драться не хочу. Лень.

Я достаю связь-артефакт, делая вид, что сейчас кое-кому звякну, и бросаю:

— Знаете, я старый знакомый малыша Лиана. Приятель, можно сказать. Так что, может, проведёте нас к нему, или мне сейчас позвонить вашему боссу-карапузу и пожаловаться на его воспитанников?

Слова мои сработали, как хлыст по хребту. Воины заметно напрягаются, а кто-то даже нервно сглатывает. Альв комкает свои эмоции в кулак, но находит в себе сдержанности кивнуть:

— Проводим вас к лагерю.

«Проводим» было мягко сказано. В широком окружении мы шагаем вниз по склону и вскоре оказываемся у лагеря. В центре раскинулся роскошный шатёр с золотыми украшениями, и, судя по его внешнему виду, хозяин явно не стесняется жить на широкую ногу.

Внутри шатра, на высоком троне, обитом золотом, восседает светлый коротышка. Ему, словно какому-то восточному владыке, служат две прислужницы — пышногрудая ракхаска и стройная дроу. Они то и дело подносят ему виноград, аккуратно укладывая ягоды прямо в рот. Увидев меня, Лиан едва не давится одной из ягод, его глаза расширяются от удивления.

— Конунг Данила? — восклицает он, явно не ожидавший такого визита. — Какого демона ты тут делаешь?

Я ухмыляюсь:

— Лиан, ты мне за косяк с порталами в Москве должен. Теперь твоя очередь помогать. Где Портакл прячется? Я хочу устроить ему разборку.

Лиан спрашивает.

— Так ты отомстить хочешь?

Я лишь киваю, решив не раскрывать всех карт.

— Его долбаный Жук напала на дом моей невесты, — я бросаю взгляд на Настю. — Кто-то должен ответить. Либо ты, либо Портакл…

— Портакл! — сразу вставляет турбо-пупс. — Портакл должен получить по бубенцам! Это же он открыл порталы с чудовищами, а я случайно пронесся возле вашей Первопрестольной. Ты же понимаешь, Данила? Не злишься?

У командира-альва вытягивается лицо от того, как великий Златокудрый Лиандриль заискивает передо мной.

— Значит, Портакл, — киваю.

Лучше пока озвучивать такую версию. Месть. Не собираюсь рассказывать, зачем на самом деле мне портальщиу. Пусть думает, что дело в мести. А то эти Организаторы все какие-то жулики. Вдруг Лиан заодно с Личем?

Лиан, опешив, молчит, потом бросает взгляд на лежащую на столе рядом карту с солдатиками, будто подбирает слова. Я киваю на его «игрушки»:

— Что, играешься в солдатиков?

— Вообще-то я строю стратегию боя, — с обидой в голосе поправляет он, поджимая губы. — Я как бы Организатор, у меня даже свое войско есть, вот! — кивает она стражу у входа.

— Крут, крут, — киваю. — Где Портакл-то?

— Пойдем, конунг, — Лиан встаёт с трона и ведёт нас к выходу из шатра, махнув рукой своим прелестным спутницам, чтобы остались. Турбо-пупс выводит нас к краю лагеря. С горного уступа открывается гротескный вид. Внизу, окружённый стадами чудовищ, вздымается массивный замок с высокими башнями, чёрными как юмор телепата. Настя за мой спиной ахает, Светка тоже издает удивленный звук, а Змейка факерится. Только Паленый и Айра молчат, вылупив глаза.

— Вот, там он прячется, — произносит Лиан, указывая рукой на крепость. — Мы установили глушилки по периметру, так что Портакл теперь не может удрать через порталы. Но вот эти твари… — он вздыхает, показывая на стада чудовищ, снующих у стен. — Это проблема. Они охраняют периметр.

Я внимательно изучаю виды зверей. Вот это да! Портакл тот еще ссыкун. Поручил свою защиту бедным зверюшкам. Их, конечно, дофига и маленько, но комбинация ограниченная, всего из четырех видов.

— Ладно, нужен план, — произношу тихо. Спонтанный штурм — верный способ оказаться в желудке одной из этих тварей. Придётся вернуться с проработанной стратегией. Сейчас некогда с этим возиться. Слишком долгая морока.

— Мы уходим, — наконец говорю я, повернувшись к Лиану.

Малыш хмурится.

— Так быстро? Я думал, ты останешься, будем вместе сидеть в осаде, — его голос полон разочарования.

— У тебя и без меня большая компания, — усмехаюсь, глядя на стол с картой и миниатюрными солдатиками. — Есть с кем поиграть в игрушечных солдатиков.

— Это стратегическая карта, — возражает он, надувая детские щеки.

— Ну да, конечно, — бросаю я с усмешкой.

На этом прощаюсь с турбо-пупсом. Мы возвращаемся к месту телепортации, откуда переносимся обратно в горы павлинари, в знакомую пещеру. Красное небо и враждебные твари остаются позади, а вместо них перед нами снова суровые скалы и прохлада горных отрогов. Светка, оглядевшись, нахмуривается.

— Мы правда так уйдём? — с недоверием произносит блондинка.

Я киваю и начинаю настраивать стелу.

— Да. Я запомнил энергомаршрут. Теперь можно привязать домашние стелы к той, что возле замка чудовищ, — объясняю ей, занося координаты и активируя артефакт. — Но сейчас нам нужно домой.

Светка грустнеет:

— Опять три дня телепаться по порталам…

— Госпожа графиня, ты, конечно, сильная бестия, уж прости за откровенность, — театрально вздыхает Паленый. — Но тебе еще учиться и учиться логике.

— Ччего⁈ — Светка сразу свирепеет.

Настя тут же оживляется, улыбка пробегает по её лицу.

— Свет, да Даня ведь, наверняка, также знает энергомаршрут до нашего дома.

— Настя, умница, — подмигиваю оборотнице. — Свете лишь бы гулять да гулять. Домой идём прямо сейчас.

— Да я просто устала, — оправдывается блондинка. — Вот и не сообразила…

— Уже второй раз, — замечаю.

Не теряя времени, я активирую стелу, и мир снова расплывается в вихре портальной энергии. Вообще, энергомаршрут — это не просто какие-то координаты, а целый массив закодированной информации, который нужно уметь правильно интерпретировать. И вот тут у телепата есть преимущество: я могу мгновенно впитать и обработать такие данные. Любой супер-пупер боевик на моём месте растерялся бы, пока пытался бы разбираться с этими кодами. В который раз убеждаюсь: моя истинная сила — это телепатия. Это моя главная фишка, именно она даёт мне то, что другим не под силу. А Легион — это уже просто мощный обвес на этой телепатической основе, усиление, которое делает меня ещё опаснее.

Через мгновение мы оказываемся дома — в Невском замке. Вокруг нас сразу же оживает привычная обстановка, каменные стены и холодный ветер с побережья встречают нас как старых друзей.

Как только пространство вокруг нас стабилизируется, Лакомка, не теряя ни секунды, буквально налетает на меня с объятиями, так что я едва не теряю равновесие. Обхватываю её в ответ.

— Мелиндо вернулся! — восклицает альва, голубые глаза светятся от счастья.

Не успеваю отойти от её порыва, как в дверном проёме появляются Камила и Лена. Приятно-приятно. Вот что значит иметь дом, где тебя действительно ждут. Дом с хранительницами очага, которые создают атмосферу тепла и уюта

Ну что ж, немного передышки — и снова за дела.

— Мелиндо, ванна уже готова, — улыбка альвы становится шире. — Большая ванна.

Ну-ну, большая, это, видимо, на пятерых. Похоже, передышка отменяется. Иметь жен —это тоже работа.

* * *

Спустя некоторое время я подключаюсь к артефакту связи и выхожу на прямую линию с Кенрисом, королем Ликании. Как только мой голос раздаётся по ту сторону, слышу облегчённый вздох, который он даже не пытается скрыть.

— Король Кенрис, я нашёл твою дочь. Айра сейчас со мной. Готов вернуть ее когда угодно, хоть прямо сейчас.

— Возвращать? Не надо ее возвращать, конунг! — сразу протестует Кенрис.

Я усмехаюсь. А король любит дочурку, сильно любит. В Ликании Айру ждет казнь, неважно хочет этого Кенрис или нет.

— Как же не надо? — притворно удивляюсь. — Я — человек слова, а у нас была договоренность. Если мне удастся найти принцессу, то ее стоит вернуть…

— О возвращении не было и слова! — восклицает король ликанов. — Только о том, чтобы найти.

— Ну вот нашел. Что дальше-то с ней делать?

— Оставь её себе как пленницу, тебе сложно что ли? Всё-таки принцесса, не простолюдинка! Да и золото за мной не заржавеет, — голос Кенриса звучит почти умоляюще

Я лишь криво улыбаюсь в ответ на его предложение:

— Золото мне не нужно, оставим это в виде долга. Ты будешь мне должен услугу, — отзываюсь. — Но ты сам понимаешь, я не могу держать твою дочь у себя вечно. Это не мой профиль — ухаживать за заложницами. Куда-то её в итоге придётся деть.

Кенрис замолкает, осмысливая мои слова, затем его голос звучит вновь, но уже более уверенно:

— Хорошо, я свяжусь с её матерью, королевой шакхаров, и постараюсь урегулировать ситуацию как можно быстрее. Спасибо, конунг.

Ух! Надо же, как попал. Захватил принцессу, а девать ее некуда. Но может хоть мамка соблаговолит приютить. Шакхары вроде бы произошли от шакалов, имечко говорящее. Тоже пёсий вид.

Я зову Лакомку и Айру. Лакомка появляется почти мгновенно, да еще травяной чаёк прихватывает, ох умница, а вот Айра выходит медленно, словно пришибленная, с опущенными плечами и потерянным взглядом. Видно, что её всё ещё гнетёт происходящее. Я смотрю на неё, в голове уже зреет решение.

— Я поговорил с твоим королем-отцом, — произношу спокойно, наблюдая за её реакцией. — Мы решили, что пока ты останешься у меня в плену, принцесса.

Айра буквально замирает. А потом на дерзком лице вдруг вспыхивает выражение облегчения, смешанное с удивлением и радостью. Ну даёт, клыкастая! Откуда такая радость? У меня, что санаторий? Безусловно, дома тебя бы ждала виселица, но я же четко сказал: в плену. В плену ты будешь сидеть. Или ты не только садистка, но и мазохиста?

— Правда? — её голос дрожит, в нём слышится смесь надежды и недоверия, как будто она ожидала услышать совсем другое.

Я хмыкаю:

— Ну, если я сказал, то, конечно, правда.

Она слегка расслабляется, даже уголки губ вздрагивают, будто силясь улыбнуться. Ну давай, запрыгай еще от радости. Тогда точно отправлю к бате.

— Ты пленница, Айра, да ещё и опасная. Поэтому я обязан обеспечить безопасность своих людей, — говорю я, скрестив пальцы на столе и не сводя с неё взгляда. — Тебе придётся носить антимагический браслет. Он не будет ограничивать твою свободу передвижения, но снимать его нельзя. Носить будешь круглые сутки.

Ликанка сразу угрюмо хмурится. Ну что, принцесса, вот теперь ты поняла, что сказка закончилась, а реальность куда суровее, да? На хлебе и воде держать не буду, но и не забывай — плен остаётся пленом.

— А можно… ошейник вместо браслета?

Я моргаю, не сразу осознав, что она сказала:

— Что, прости?

— Ошейник, — повторяет она с ещё большей твёрдостью, и её взгляд становится умоляющим, словно пытается вымолить какое-то послабление, но ведь нет же. — Он будет напоминанием о моём позоре. Пусть сидит на шее, чтобы я никогда не забывала о своих ошибках. Кроме того, браслет — это как украшение… ну люди могут подумать так. А ошейник ни у кого не оставит сомнений в моем пережитом позоре.

Я смотрю на неё несколько секунд, затем лишь пожимаю плечами:

— Ну ладно. Пусть будет ошейник.

— Спасибо, конунг, — вот теперь она в самом деле улыбается. Ну вот и пойми этих ликанов — странные создания.

— Можешь идти в выделенную комнату, — разрешаю. — Но пока на тебя не наденут ошейник, покидать её запрещено.

— Конечно, — она встает и делает реверанс, как настоящая принцесса. Ошейник ей наденут. Антимагический. А она радостная. Писец.

Наблюдаю, как она покидает комнату, её шаги лёгкие и уверенные.

Когда дверь закрывается за спиной ликанки, Лакомка улыбается:

— Милая девочка.

Я не сдерживаю саркастического смешка:

— Милая? Она садистка. И еще мазохиста, похоже.

Лакомка лишь пожимает плечами, как будто это не имеет особого значения:

— Все мы не без недостатков, мелиндо. Главное — уметь с ними справляться.

Её оптимизм явно меня не трогает, поэтому лишь фыркаю, переводя тему. Лакомка тут же продолжает:

— Кстати, Жанна вчера наведывалась к усадьбе Филиновых. Гепара её прогнала, мол, не дала приблизиться.

Я напрягаюсь Жанна слишком активно суетится вокруг мест, где ей делать нечего. Уже на грани того, чтобы нарваться на открытую ссору со мной. А ведь раньше у неё хватало здравого смысла держаться на расстоянии.

— У Жанны, похоже, подгорает. Может, у неё дедлайн, или она просто устала ждать. Блин, что же там в усадьбе спрятано? — проговариваю вслух, размышляя. Лакомка лишь пожимает плечами. — Гепара, кстати, умничка, но скажи ей, чтобы больше не связывалась с баронессой. Пусть докладывает, если та снова появится.

— Я передам Гепаре, — кивает Лакомка. — А сейчас позволь поухаживать за своим…мелиндо…

Альва встаёт и, мягко улыбаясь, подходит ко мне сзади. Её лёгкие руки скользят по плечам, умело массируя напряжённые мышцы, а её голос тихо мурлычет что-то приятное, едва слышное. Кажется, она знает, как расслабить меня лучше, чем кто-либо другой.

— Вот так-то лучше, мелиндо, — тихо шепчет она. — Тебе иногда тоже нужно немного отдыха.

Честно говоря, неплохой момент для расслабления, но, конечно, это долго не длится — вскоре в комнату входит Гумалин. Он кашляет, явно немного смущённый тем, что застал нас в таком моменте.

— Звал, шеф?

Я лениво открываю глаза и киваю Лакомке, давая ей понять, что разговор надо прервать. Она, слегка поглаживая мои плечи, отходит в сторону, но не без фразочки на прощание:

— Только не забывай, кто тебя расслабляет лучше всех, — подмигивает она, выходя из комнаты.

Гумалин, проследив взглядом за её уходом, грустно вздыхает:

— Вот бы и мне длинноногую блондинку… — мечтательно произносит он, но тут же встрепенувшись, одергивает себя. — Ой, шеф, прости, забылся!

Я фыркаю, разворачиваясь в кресле.

— Тебе тоже надо найти жену-альву, как и Морозову. Он заявку уже оставил.

Гумалин хмурится и качает головой:

— Ох, нет, шеф. Мне подгорная религия запрещает жениться на ком-то, кроме казидок, — с грустью отвечает он. — Вот и остаюсь холостяком. Жду свою казидку… длинноногую, златовласую, без бороды и без пуза…

— Хм, желаю удачи, друг. — Не уверен, что казидки с такими параметрами вообще бывают, но кто я такой чтобы судить? — А что там с амфорой?

— Честно говоря, масло всё ещё мутное, шеф, — нахмурившись, признаётся Гумалин. — Плохое получилось. Экспериментирую, но ничего особо хорошего пока нет. Новый раствор даётся только раз в неделю, и толку от него маловато.

— Ничего, разберёшься. Экспериментируй дальше, но поспешность ни к чему.

Гумалин неожиданно оживляется, когда его мобильник издаёт короткий сигнал. Он вытаскивает устройство из кармана и быстро пробегает взглядом по экрану, а затем, хихикнув, убирает телефон обратно.

— Шеф, мы с твоими вассалами собрались в баньку. Пойдём с нами? Расслабишься

Я на мгновение задумываюсь. Идея тёплой парилки и возможности немного отдохнуть кажется очень заманчивой.

— Ну, почему бы и не в баньку?

* * *

Невский замок, Невинск

Айра замедляет шаг и замирает перед большим зеркалом в коридоре. Она смотрит на своё отражение: новый черный ошейник с шипами обвивает её шею, блестит в приглушённом свете. Ликанка проводит пальцами по металлу, и в её глазах мелькает смесь облегчения и странного примирения с этим символом её положения.

Она слышит лёгкие шаги позади и вскоре рядом появляется Лакомка. Альва с мягкой улыбкой окидывает взглядом ошейник и произносит неожиданный комплимент:

— Вам очень идёт, принцесса.

Айра выдыхает, ощущая невидимую тяжесть на груди, и отвечает приглушённым голосом:

— Спасибо, дроттнинг…Можете со мной на «ты». И просто Айра.

— Аналогично. И просто Лакомка, — улыбается альва.

Айра снова смотрит в зеркало. Этот ошейник заменил позорное клеймо, которое, казалось бы, лучше ей подошло бы, но теперь, глядя на своё отражение, она осознаёт — он выглядит почти… стильно. Айра понимает, что снять его она не сможет, но с удивлением ощущает, что она не так уж и против. Зачем снимать? Конунг Данила защитит ее в случае чего…. Тот самый конунг Данила, которого Айра два раза пыталась убить…

— Знаешь, как напоминание оно тоже справляется. Всё в порядке, — спокойно говорит Лакомка, её голос звучит уверенно, как будто она верит в это чуть больше, чем сама Айра. — А не хочешь посмотреть мой сад?

Ликанка удивлённо поднимает глаза на альву. Лакомка — просто мастерица неожиданных предложений, и её тон был таким искренним, что Айра не смогла отказать. Она слегка кивает:

— Да, хочу.

* * *

В Невском замке баня, как положено, настоящая русская — с жаром, вениками и всеми традициями. Находится она в отдельной пристройке, недалеко от жилых покоев. Здесь всё продумано до мелочей: сначала раздевалка, где можно переодеться в лёгкие халаты или просто обмотаться полотенцем. Потом просторная комната для отдыха — посиделок, где уже стоит накрытая поляна: деревянные столы, полные закусок — копчёная рыбка, солёные огурцы, домашние квашености, и, конечно, ведро с ледяным пивом. На тарелках сверкают золотистые кусочки жареного сала, рядом аккуратно разложены ломтики колбасы. Всё, чтобы душа отдыхала и тело расслаблялось после парилки. Рядом — бассейн с прохладной водой, куда можно окунуться после жара, и сама парная — с лавками в несколько ярусов и большой каменкой, из которой поднимается густой пар. В общем, всё как полагается для душевной мужской компании.

Парни подготовились серьёзно: в углу сложены веники — берёзовые, дубовые, и даже крапивные для тех, кто любит покрепче. Всё как надо, с настоями для максимального расслабления. Уже разложились в бане, каждый с кружкой холодного пива, обмениваясь шутками и подшучивая над Гумалиным.

— Гумалин хотел банщиц позвать, шеф, прикинь, — смеётся Студень, потягивая пиво. — Но решили чисто мужской компанией. Ну, чтобы, знаешь, как по старинке — без лишнего женского взгляда.

— Чисто мужской, говоришь? — раздаётся голос от двери.

Все оборачиваются, и в проёме появляется Гереса — в одном полотенце, которое едва прикрывает её наготу. На её лице играет хитрая улыбка, а в глазах — лукавый огонёк.

— А что такое? — её голос полон насмешки. — Я ведь тоже вассал лорда Данилы, верно?

На миг в бане становится тихо. Студень, чуть покраснев, первым встаёт и уступает ей место.

— Ммм, ну, тут не поспоришь, — вздыхает он, садясь на другой полке.

Гереса с лёгкой грацией опускается на лавку рядом со мной. Крепкие бронзовые ноги воительницы моментально привлекают взгляды. Напряжение в одном месте почувствовал и я. Похоже, всё же стоило позвать банщиц…

Гереса резко поднимает кружку с пивом, её глаза блестят азартом:

— Ну что сидим, мужчины! С нами лорд! Разве это не повод радоваться⁈ За лорда Данилу! Мы здесь благодаря ему, и именно он ведёт нас сквозь все преграды и тёмные пути. Так выпьем за его победы — нынешние и будущие! За Данилу, который не только наш лорд, но и наш друг, брат по оружию и вождь, что всегда идёт первым в битву! За человека, который никогда не оставит своих!

Все тут же поддерживают её, поднимая кружки в воздух с одобрительными возгласами.

— За лорда Данилу!

— За конунга!

— За графа и нашего шефа!

И вот в этот момент её полотенце предательски соскальзывает чуть ниже допустимого, привлекая взгляды всех присутствующих. Гереса, не теряя ни капли достоинства, ловко поправляет его, даже и бровью не поведя.

— За милорда! — повторяет она, подмигнув мне. Хм, кажется, это вовсе не случайность, а часть тоста.

— Хороший тост, — усмехаюсь я и отпиваю из кружки.

Мы поднимаем кружки и пьем, пена чуть растекается по краям, но это никого не беспокоит. Жар бани, ароматы веников, раскаты смеха — всё сливается в единое ощущение спокойствия и дружеской теплоты. Гумалин, конечно, не пьет, но макает в пиво хлеб. Выпутался бородач.

После тоста разговоры идут свободно, без стеснения.

— Так как дела с компаниями? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как Гереса с комфортом откидывается назад.

Студень первым поднимает руку, как хороший ученик.

— Утихомирил банду, которая тряслась возле моего ресторана. Пришлось попотеть, но всё спокойно теперь, — он говорит с видимым удовлетворением.

Дятел, не отставая, гордо заявляет:

— У меня тоже всё по плану. Неприятности утихли, порядок навёл.

Я киваю, пока внимание не привлекает Гереса, которая, откинувшись на спинку скамейки, говорит:

— В моём борделе тоже какая-то банда пыталась похулиганить.

— Девочки все в порядке?

— Да, в полном. И все сволочи уже под землей, не переживай, милорд, — богатыраша благодарно кивает и сразу морщится. — Но ноги растут от соседнего графа, Епатишко. Это его псы. Бордель раньше его бандитам ренту платил, но времена изменились. И как доложил один бандитос, когда я его мягко спрашивала…ку как женщины умеют, — обольстительно улыбается воительница, а мой взгляд невольно падает на ее крепкие кулаки. Ага, как женщина. Разве что вместо булавы чугунную сковородку использовала при допросе. — В общем, этот Епатишко с какого-то хрена послал говнюков в Невинск качать права. Якобы напомнить кто настоящий хозяин.

Я хмурюсь. Такого оставлять нельзя, Епатишко явно заигрался.

— Епатишко, говоришь? — повторяю, пригубливая пиво и чувствуя, как прохладная жидкость освежает после жара парилки. — Похоже, сосед слишком далеко зашёл. Надо будет с ним разобраться. И не откладывать. Отпаримся сейчас и загляну по-соседски.

— Шеф, мы с тобой! — тут же подхватывает Студень, его голос звучит с энтузиазмом. Он вскидывает кружку, и пена слегка переливается через край. — За поход к соседу!

— За поход! В гости сходим! — подхватывают остальные, весело чокаясь.

Я улыбаюсь. Как говорится веселее вместе. Еще надо и тавров позвать на тусу.

Глава 11

Турку, Финляндия

— Ваше Величество, прибыл старейшина из Селения морхалов, — на пороге тронного зала возникает слуга.

Тапио кивает, не меняя позы. Взмахом руки он разрешает старейшине войти.

Слуга подаёт знак, и двери зала вновь открываются. Входит старик — седовласый, с белой как снег кожей. Ледяные глаза старейшины скользят по залу, останавливаясь на конунге. Приморцы-морхалы, северные обитатели, которые живут среди вечных снегов, привыкли к суровости. Их холодная кровь замедляет метаболизм, делает их менее эмоциональными и почти неуязвимыми для холода. Они не носят тёплых одежд. Не нуждаются в огне. Их тела приспособлены для жизни на краю мира. А еще самое важное, магические артефакты и устройства не могут распознать их жизненные показатели, что делает морхалов идеальными разведчиками и убийцами. Жалко только, что их осталось с гулькин хвост.

Тапио смотрит на старейшину как на мусор.

— Пришёл наконец, — голос конунга звучит резко, как щелчок кнута. — У меня есть для тебя задание.

Старик молчит. Его взгляд остаётся холодным, неподвижным, как и всё его существо. Он ожидает.

— Мне нужен один из твоих бойцов, — продолжает Тапио, его слова словно режут воздух. — Сильнейший. Кто-то, кто сможет проникнуть в Невский замок и убить конунга Данилу.

Старейшина не двигается.

— У нас мало добытчиков, — медленно произносит он, словно каждое слово требует усилий. — Селение небольшое, морхалов осталось мало. И если мы потеряем одного из охотников…

— У тебя нет выбора, старейшина. Либо вы выполняете мой приказ, либо ваше селение исчезнет. Финляндия не будет терпеть неповиновение. Вы прикончите этого графёнка, — велит конунг

Старик делает глубокий вдох и смотрит прямо в глаза Тапио.

— Так он графёнок или конунг? — уточняет старейшина с ноткой недоумения.

Лицо Тапио темнеет от раздражения.

— У этого щенка Данилы несколько титулов. Он и граф, и конунг, и лорд… Неважно, как ты его назовёшь, он должен быть устранён.

— Мы сделаем то, что ты велишь, — вздыхает старик.

— Конечно, сделаешь, — фыркает Тапио. — Иначе я сожгу твою деревню. Вы не боитесь холода, но жара — очень даже.

Ничего не ответив, старейшина лишь кланяется. Медленно разворачивается и покидает тронный зал, его шаги остаются такими же тихими, как и в начале встречи. Тапио морщится. Чертовы морхалы! Как же они бесят своей ледяной невозмутимостью. Хотелось бы, правда, сжечь их деревню, стереть нахрен с лица земли! Финны веками преследовали морхалов, загнали их на край света, жгли их дома, убивали мужчин, женщин и детей. Но, несмотря на всё это, морхалы упрямо цеплялись за жизнь, продолжая существовать в своём замерзшем мире.

Тапио давно мечтает наконец с ними покончить. Но выбора нет — приходится их терпеть.

Ведь король Сигурд снова давит. Проклятый швед требует вернуть Акулью Падь. Сигурд хочет как прежде жрать аномальную рыбу, не платя за нее ни копейки.

А тут этот Данила… Упрямый телепат, который никак не хочет умирать, несмотря на все старания. Все планы рушатся. У него ещё и эта чёртова армия воронов — отряд Чернобуса. От этих морозогадящих птиц не спрятаться, не скрыться.

Тапио сжимает подлокотники трона, его пальцы побелели от напряжения. Всё идёт не так, как должно. Финляндия нуждается в ресурсах, в рыбе, в золоте, а враги только множатся. Сигурд давит с одной стороны, Данила с другой. Конунг Финляндии чувствует, что застрял между молотом и наковальней.

* * *

Я выхожу на балкон, и прохладный ветер обдаёт лицо. Ночь спокойная, небо затянуто облаками, и тишина окутывает Невский замок. За спиной раздаётся размеренное дыхание Лакомки, которая свесила с кровати нагую ножку, её золотые волосы раскинулись по подушке. Чуть дальше, виднеется плечо Лены, спрятанной в тени комнаты. Еще дальше — грудь Камилы…Мне бы самому лечь и уснуть, но вот уже несколько минут в голове настойчиво звенит сигнал тревоги.

Этот звон слышу только я — система безопасности замка, к которой я напрямую подключён через Жору. Магические энергоузлы мгновенно передают сигнал о вторжении. Жора раздраженно квакает, вторя сигналу: «Ква, ква, ква…»

Дежурные гвардейцы тоже не остались в стороне: их артефакты мгновенно среагировали, и теперь я вижу, как мои отряды затаились неподалёку от подозрительной активности во дворе. Они не спешат поднимать тревогу, решив сначала проверить инцидент.

Я присматриваюсь к тени, крадущейся вдоль стен замка. Лазутчик двигается плавно, почти бесшумно. Почти невозможно ощутить его присутствие — ни жизни, ни энергии, будто это не человек, а какой-то неодушевленный предмет. Табуретка или камень. Но наша система безопасности далеко не так проста. Она реагирует на ментальные следы и на тончайшие вибрации окружающей среды.

«Шеф, лазутчик один, — раздаётся в моей голове голос Студня, засевшего в кустах неподалёку. Я заранее подключил к мыслеречи гвардейца. — Вокруг чисто. Сейчас прикончим гада.»

«Забейте, его и так сейчас кокнут» — отвечаю мысленно, наблюдая за передвижением шпиона.

Тот едва успевает пробежать мимо дерева. Но это не просто дерево — это Коренаст, наш древоголем. Несмотря на позднюю осень, его ветви покрыты листвой и цветами, создавая обманчиво безобидный вид. Голем молниеносно хватает лазутчика своими ветвями. Тот дёргается, пытаясь вырваться, но ментальная волна Коренаста пронзает его, буквально разрубая на части. Ловушка захлопнулась.

Я легко перемахиваю через перила балкона, не заботясь о том, что на мне только трусы. Мягко приземляюсь у подножия, моментально оценивая ситуацию. Лазутчик, прижатый големом, ещё жив, хотя без ног. Его белая кожа и ледяной взгляд не выдают никаких эмоций — будто он не чувствует ни боли, ни страха. Не кричит. Молчаливый, точно табуретка. А ведь ему уже конец.

Я жестом останавливаю голема, подхожу к умирающему, касаюсь его разума, и волна мыслей заливает моё сознание. Морхалы. Холодные северяне. Конунг Финляндии, Тапио, приказал убить меня. Конечно, кто бы сомневался. Всё так предсказуемо.

Приморец издаёт последний вздох, и жизнь уходит из его глаз. Эх, жаль. Если бы я был некромантом, можно было бы извлечь гораздо больше пользы. Но что поделать.

— Уберите его, — бросаю в сторону Студня, который уже стоял рядом. Тот коротко кивает и направляется к гвардейцам, пока другие уже разбираются с телом.

— Как ты его заметил, шеф? — спрашивает Студень, вскидывая бровь.

— Я чувствую домашнюю сигнализацию напрямую, — отвечаю, коротко, но достаточно ясно.

— О, прикольно, — вот и вся реакция. Студень давно привык к моим «фишкам» и ничему не удивляется.

Перебираю в голове обрывки воспоминаний морхала. Как фильм прокручиваю перед глазами его видение родного Селения. Тихая деревня на самом краю света, погружённая в вечные льды. Не процветает, мягко говоря. Всё выглядит серым и бедным, даже по меркам таких суровых мест. Финны их не просто притесняют. Похоже, они устроили настоящий геноцид. Из зависти, что ли? Шучу, конечно, хотя может и не совсем. Вопреки анекдоту, финны на самом деле мёрзнут, вечно кутаются в меха, а морхалам холод ни по чём. Их тела адаптированы, они не боятся морозов.

Очень расточительно и глупо со стороны финнов, конечно. Вместо того чтобы использовать уникальные способности морхалов, они решили их уничтожить. Типичная политика страха перед тем, что не понимаешь. Но я таким бредом не страдаю. Иначе бы даже не полез в Астрал.

— Студень, — зову, не отрывая взгляда от лужи крови возле корней Коренаста. — Отправь небольшую группу в Селение морхалов. Пусть отдадут труп обратно. Заодно предложи им вассалитет.

— Думаешь, шеф, они согласятся? — удивляется гвардеец.

— Есть шанс, — говорю я, обдумывая ситуацию. — Финны их давят, это понятно. Но мы ничего требовать не будем. Пусть живут, как и жили: рыбачат, охотятся. Одно условие — никогда не идти против меня.

Студень кивает, затем велит подчиненным бережно отнестись с трупом и ноги не забыть прихватить, а то на них уже поглядывает мишка-сторож. Ну тот самый аномальный мишка, которого приручил я как-то мимоходом возле Шпиля Теней. У него даже будка есть огроменная.

До рассвета ещё времени полно, но спать уже не хочется. Заглянув в спальню за одеждой, я тихо надеваю рубашку, оставляя Лакомку и младших жен мирно посапывать в постели. Пора заняться делами.

Направляюсь в свой кабинет. Там, в тишине, приступаю к медитации. После вчерашней баньки с ребятами решили не спешить. В гости к графу Епатишко я загляну, когда тот сможет принять — секретари уже договариваются. Вопросы же не только в поездке к соседу. Мыслей слишком много, как всегда.

Астрал нужно осваивать, усадьбу Филиновых покорять, Легион развивать, в ранге расти, Расширение сознание изучать…. Еще и этот Король Теней… который является моим будущим, как показал артефакт Фирсова. Стремное будущее какое-то. Да и похрен: жизнь говно, но мы с лопатой. Но что это за демонический дебилоид с черной короной? Как его найти? Где он скрывается? Пока неясно. Но вот что точно — хрен с два я достанусь этой астральной твари! Она может прятаться сколько угодно, но рано или поздно я её вытащу на свет.

А вот еще никуда не делась денежная проблема — причем она состоит не в недостатке денег, а даже наоборот. Вот, в Тавиринии деньги печатают, а значит что? Значит, нужен Центробанк или Царский банк. Да, свой, для управления печатным станком. Далеко без своей финансовой системы не уедешь.

Тут как раз звонит Кира. Голос у нее усталый и злой:

— Всех, кого могла, опросила, но найти специалиста-казначея сложно. Очень сложно, — вздыхает.

— Совсем глухо? — с сочувствие переспрашиваю.

— Ну как сказать? Есть в Кронштадте один — Теэт Таллинна, на пенсии. Он был топ-менеджером, регулятором в Царском банке. Правда, дозвониться до него не смогла. Говорят, рыбаком стал. В сети теперь ловит не деньги, а рыбу.

— Ну что ж, — решаю я, — Кронштадт недалеко. Съезжу к нему сам. Может, заодно и к Епатишко загляну.

Планы на день уже складываются.

Дом постепенно оживает. В коридоре слышатся приглушённые шаги, звуки разговора и редкий стук посуды. У меня в кабинете царит тишина, но долго она не продержалась — в дверь заглядывает Катя, вся светится довольством. Сестра явно пришла похвастаться успехами.

— Брат, смотри! Я уже лучше освоила Петушка и хочу тебе показать, — её глаза блестят с неприкрытым энтузиазмом.

Улыбаюсь и предлагаю, как разумный человек:

— Отлично, но может лучше выйдем на улицу?

Катя, чуть фыркнув, решительно машет рукой:

— Да нет, нормально, я уже его контролирую.

Прямо в центре комнаты она плавно поднимает руки, и в воздухе появляется небольшой огненный круг. Пламя вращается, словно живое. А затем она медленно опускает руки, и круг потухает без единого всполоха. Всё под контролем. Ну, почти.

Но вот её лицо меняется, как только она вдруг неожиданно произносит:

— Ко-ко… Ой! — Она тут же краснеет и тушуется. — Брат, прости, это случайно вышло!

Не сдержав смех, я встаю и беру сестру за руки:

— Очень здорово, сестрёнка. Серьёзно. Совсем скоро я тебя отдам в ученицы к Кострице. Ты уже почти готова.

Катя мгновенно теряет весь запал. В её глазах мелькает явная тревога:

— Кострице? Ох, не думаю, что я готова, брат… Она гоняет Свету так, что и на меня страшно смотреть. Лучше уж я сама пока позанимаюсь.

Ухмыляюсь, но не настаиваю. Кострица, правда, такая— не каждый выдержит её тренировки.

— Ну ладно, сама так сама, — я оглядываю прогулочный наряд Кати. — А куда ты собираешься?

Катя мечтательно закатывает глаза и улыбается:

— Прогуляться за город, посмотреть магазины, развеяться немного.

Киваю, но напоминаю:

— Не забудь защитные артефакты, и возьми кого-нибудь с собой, Камилу, например. Она как раз любит такие прогулки по бутикам.

Катя улыбается:

— Камилу, значит? Да, хорошая идея, она мне как раз новые украшения показывала. Спасибо, брат!

Я смотрю ей вслед, когда она уходит, довольная и улыбчивая. А ведь сестра улыбается благодаря мне. В такие моменты понимаешь, насколько круто быть братом. Да, определенно, есть в этом что-то особенное. Как там сказал Доминик? Нет ничего сильнее семьи? Ага, всё так.

Усаживаюсь обратно за стол, слегка потягиваюсь, обдумываю планы на день. Решаю, что надо бы сгонять в Кронштадт. Место, конечно, рядом, но брать с собой толпу не хочется. Звоню Дубному, велю подготовить родовую яхту. Он в юности был яхтсменом, так что вопросов нет — управится. Выход будет днём, времени предостаточно.

И тут связь-артефакт оживает. На линии — Кенрис, король Ликании.

— Конунг Данила, королева шакхаров готова выйти на связь. Вот её мобильные координаты, — голос его звучит сдержанно, но сквозь него проскальзывает нотка облегчения. — Она хочет поговорить с тобой сегодня.

— Отлично, — отвечаю, беря на заметку полученные координаты. — Разберёмся.

Я на секунду задумываюсь, потом, решив уточнить важный момент, добавляю:

— А вы с ней что, развелись? Или какие у вас отношения? Мне ведь нужно понимать, как к ней обращаться.

Кенрис замолкает на мгновение, а потом угрюмо отвечает, будто это неприятный для него вопрос:

— Мы и не были женаты. Просто… так получилось, что она сделала мне дочь.

Фыркаю про себя: «Так получилось»? Ну нифига себе, как это у них просто выходит. Не могу не усмехнуться.

— Ясно, — бросаю. — Значит, просто так получилось.

— Веррно, — угрюмо рычит ликан. — Еще вопрросы, конунг?

Понятно, тема больная. Лучше ее не трогать. Ну а больше мне говорить с Кнерисом и не о чем. Так что бай-бай.

Прежде чем звякнуть королеве шакхаров, вызываю Айру. Через пару минут ликанка появляется в дверях. В ошейнике, естественно. Ещё и улыбается. Вот странная.

— Ну что, Айра, твоя мать разрешила с ней пообщаться, —оценивающе смотрю на принцессу. — Ты готова?

Ликанка вздрагивает, но тут же снова выпрямляется. Улыбка никуда не исчезает.

— Да, конечно, конунг, — отвечает бодро, словно ей всё равно, что её ожидает. — Разговор с матерью? Как скажете.

— Надеюсь, она без сюрпризов в голове, — фыркаю, наблюдая за её реакцией. — Ладно, сейчас настраиваю связь.

Недавно Гумалин как раз передал мне новенький связь-артефакт — не просто голос передаёт, но и полную иллюзию собеседника воспроизводит. Я давно такой хотел, и казид не подвел. Технология впечатляющая. Я активирую артефакт, настраивая его на координаты Намирры, королевы шакхаров.

И вот она появляется перед нами — иллюзия мощная, настолько реальная, что кажется, будто она стоит прямо здесь, в комнате. Это вылитая Айра, только взрослее, свирепее, с глубокими морщинами от постоянного нахмуренного взгляда. Вместо обычной причёски — ирокез, который придаёт ей ещё более воинственный вид. Передо мной словно какая-то байкерша в коже, а не королева звериной расы. Не совсем то, что представляешь, когда думаешь о королевской крови.

Айра мгновенно напрягается, видя свою мать, а я откидываюсь в кресле, слегка усмехаясь от сходства. Вот так мать, точно. Кстати, а Айре бы пошел ирокез.

Иллюзия Намирры едва успевает проявиться в воздухе, как Айра нервно поправляет ошейник на шее и слегка склоняет голову.

— Мама, — голос её дрожит, но она старается держаться спокойно, почти бодро. — Здравствуй.

Королева шакхаров, словно не замечая слов дочери, прищуривает глаза, быстро оглядывая Айру с головы до ног. Особенно акцентирует внимание на ошейнике. После короткой паузы, Намирра молча кивает, но в её взгляде нет ни намёка на тепло.

— Конунг Данила, — произносит она с оттенком недовольства, словно не понимает, как вообще оказалась в этой ситуации. — Кенрис предупреждал, что вы хотели разговора со мной.

— Королева Намирра, — кивнув, я отвечаю ей чуть более расслабленно, но без лишней мягкости. — Верно, я хотел поговорить с вами о судьбе вашей дочери. Рад, что вы всё же смогли выкроить немного времени для разговора.

— Я слушаю, конунг, — шакхарка оскаливается, обнажая острые клыки.

— Говорить тут, собственно, нечего. Пора вернуть вашу дочь домой, — пока что игнорирую её агрессивную энергетику.

Едва мои слова долетают до Намирры, как её губы начинают медленно растягиваться в хищной, язвительной усмешке. Она скрещивает руки на груди, её взгляд холоден, словно я предложил что-то невообразимо нелепое.

— Вернуть её мне? — её голос звучит с явным сарказмом. — Ты думаешь, мне нужна дочь? — слова звучат ядовито и хлестко, словно удар плети. В её усмешке нет ни капли материнской привязанности. Это нечто другое — ледяное равнодушие. — Мне нет дела до этой маленькой ликанки в ошейнике. Похоже, ты уже одомашнил ее, раз она спокойно носит на шее это безобразие.

Айра, стоящая рядом, словно обрушивается внутрь себя. Она опускает взгляд, её осанка мгновенно ломается, как хрупкий лед под тяжестью.

Честно говоря, я в полном офигении от услышанного. Мои перепончатые пальцы! Ну и мать года!

— Кенрис сказал, что ты сама тоже хотела поговорить со мной. Это так?

Намирра бросает на меня внимательный взгляд, в её глазах мелькает холодная усмешка:

— Да, я хотела взглянуть на прославленного конунга Данилу. Увидеть того, кто одолел Пса.

Я откидываюсь на спинку кресла. Айра рядом будто бы уменьшилась в размерах, на нее жалко смотреть. Хлопаю ладонью по подлокотнику.

— Дочь свою забери, шакхарка, — рявкаю я. — Не дело принцессе ходить в собачьем ошейнике да в плену.

Айра резко поднимает голову, явно удивлённая моими словами. Она явно не ожидала, что я стану за неё заступаться. Да я сам не ожидал, но вот честно, Айра мне дома нахрен не сдалась. Еще в этом дебильном ошейнике… А вот Намирра мрачнеет, её насмешка исчезает.

— Я слышала, — её голос снова приобретает суровость, — что она тебе сильно напортачила. Почему не убьёшь её? Разве это не слабость?

— Если бы не наша договоренность с Кенрисом, — я бросаю быстрый взгляд на Айру, — убил бы.

Айра кивает, словно приняв это как должное, будто такая участь ей не в новинку. Я перевожу взгляд на Намирру и продолжаю:

— Но я человек своего слова, королева. Ну а ты?

— Что я?

— Ты уважаешь свое слово и свою кровь?

Королева шакхаров хмыкает. Она явно не ожидала такого прямого вопроса. Под моим требовательным взглядом она всерьез задумывается:

— Шакхары проходят испытание в совершеннолетие. Испытание Степью. Погибает больше половины. Если Айра хочет быть моей дочерью, она должна покорить Степь, как и все шакхары.

Я поворачиваюсь к Айре. Она стоит, стиснув зубы, но не отступает.

— Я покорю Степь, — твёрдо произносит она, не отводя взгляд от матери.

— Очень вряд ли, маленькая ликанка, — усмехается Намирра. — Ты даже не представляешь, что там творится. Степь полна чудовищ. Они не щадят никого. Даже лучшие шакхары часто не возвращаются. А ликаны ни на что не способны без стати. Мы же, шакхары, одиночки, мы сильнее вас.

— Плевать! — Айра переходит на рык. — Я пройду Степь! Ясно тебе⁈

Мать и дочь скрещиваются взглядами.

— Понятно, — я киваю и снова оборачиваюсь к Намирре. — Мы сообщим, когда принцесса будет готова к испытанию.

Не дожидаясь ответа, я отключаю связь. Иллюзия Намирры исчезает, оставляя после себя лишь холодное послевкусие.

Айра оглядывается на меня с удивлением:

— Что значат твои слова, конунг? То есть я отправлюсь не сейчас?

— Сейчас? Ты что, не слышала свою мамку? Сейчас ты погибнешь, — бросаю в ответ. — Будешь готовиться, причем нормально готовиться, пока не научишься выживать в дикой местности.

Она, застыв, хлопает глазами. Не обращая внимания, вызываю Кострицу. Проходит всего несколько минут, и в дверях появляется магиня с характерной гривой рыжих волос, которые ярко контрастируют с её холодными серыми глазами. Она стоит, выжидая приказов, как всегда сосредоточенная и готовая к действию.

— Вместе со Светой теперь тренируй и нашу пленницу принцессу Айру, —указываю на ликанку. — Тренировки должны быть жёсткими, но не переборщи.

Кострица кивает, её лицо остаётся непроницаемым, как камень.

— Как прикажешь, милорд, — отвечает она ровным голосом, ничего не выражающим, но я знаю — она восприняла приказ серьёзно.

Айра стоит неподвижно, словно приросла к месту, вылупив на меня свои глаза, как будто не веря в то, что происходит. Она даже не шевелится, пока Кострица, без лишних эмоций, не обращается к ней:

— Пойдем, ученица.

Айра вздрагивает, словно очнувшись от транса, и нехотя делает шаг вперёд, бросая на меня последний взгляд.

* * *

Невский замок, Невинск

Айра идёт за Кострицей на полигон, внутренне сжавшись и погружённая в мысли. Её удивляет, насколько серьезно Данила… вернее, конунг Данила держит слово, данное её отцу. Не по букве, а по духу. Он мог бы спокойно отправить Айру к шакхарам на Испытание Степи прямо сейчас, и, очень возможно, она погибла бы там. Но нет, он дал ей шанс подготовиться. Эта мысль не выходит из головы, вызывая смешанные чувства — ведь Данила поступил намного благороднее, чем Айра могла ожидать.

По пути Айра украдкой бросает взгляды на спину Кострицы. Рыжая грива магини вздрагивает на ветру, её походка спокойная, идеально выверенная, как у бывалого солдата. А внутри Айры бушует буря.

Когда они доходят до полигона, там уже разминается Светлана. Светловолосая дроттнинг, едва заметив их, усмехается:

— Я уже в курсе, напарница, — хмыкает она, прищурив глаза. — Наставница, может, спарринг? Заодно посмотрим, на что госпожа принцесса способна.

Айра внутренне вздрагивает от одной только мысли о спарринге со Светланой. Ей до сих пор перед глазами всплывают сцены прошлого мордобоя на кабачной арене. Этот бой был сущим кошмаром. Если бы не помощь Данилы…конунга Данилы, она, скорее всего, осталась бы лежать на земле, даже не сумев подняться.

— Давайте, — спокойно отвечает Кострица, складывая руки на груди и наблюдая за разминающейся Светой. — Мне нужно посмотреть, на что вы способны, принцесса.

Света залихватски подмигивает ликанке. Айра сглатывает, внутри всё сжимается.

— О черт… — тихо выдыхает она, осознавая, что девочка попала.

* * *

— Лакомка, как насчёт покататься на яхте? — предлагаю я зашедшей в кабинет альве с кружкой кофе. Как раз собирался уже выходить.

Она бросает на меня лукавый взгляд, её губы слегка изгибаются в привычной улыбке.

— Мм, свидание? Разумеется, я не откажусь, мелиндо. Только быстро переоденусь, — и мигом убегает за дверь.

Я мысленно усмехаюсь. «Быстро» в её понимании — это как минимум сорок минут. Уже на опыте знаю, что ждать придётся. Вздыхаю и снова сажусь за стол, погружаясь в медитацию. Всегда можно использовать это время с пользой.

Спустя, как и ожидалось, ровно сорок минут, она возвращается — в ярком жёлтом платье, излучающая уверенность и готовность к прогулке. Я только качаю головой с лёгкой усмешкой.

— Ну что, поехали? — спрашивает она, игриво крутясь на месте.

— Погнали, — подтверждаю я, вставая.

Через несколько минут мы уже на лимузине мчимся к пристани. Там, как и планировалось, нас ждёт яхта. За штурвалом — Дубный в теле остроухого дроу. Он еще натянул капитанскую фуражку— аккурат между острых ушей.

— Шеф, всё будет в лучшем виде! Я в детстве на яхтах гонял, это у меня в крови. Ветер, вода — моя стихия.

Он бросает взгляд на гриль-печь, установленный на палубе на корме, и добавляет:

— А тут ещё и гриль есть! Можем рыбу прямо на месте поймать и сразу пожарить на свежем воздухе. Прямо как в старые добрые времена.

Лакомка, стоящая рядом, радостно смеётся, а я киваю:

— Чудесный план.

Мы втроём плывём, и холодный, промозглый ветер с залива не страшен благодаря согревающим артефактам, которые я предусмотрительно захватил с собой. Лакомка, как всегда, невозмутима — лишь слегка прищуривается от ветра, но не подаёт виду. Дорога предстоит длинная, часов на три. Время, чтобы насладиться тишиной и покоем.

На полпути к нам приближается потрёпанное рыбацкое судно. Рыбаки, завидев нашу дорогую яхту, заметно оживляются. А завидев Лакомку, даже начинают махать руками, пытаясь привлечь её внимание. Даже посвистывают. Мужики явно преисполняются желанием произвести впечатление на мою жену. Красота Лакомки, как обычно, мгновенно оказывается в центре внимания.

Один из рыбаков, недолго думая, решает блеснуть. Поднимает свои сети, полные мелкой рыбы, и с широкой улыбкой громко заявляет:

— Глянь, красавица, вот это улов! Мы — добытчики, настоящие мужики! А твой франт, поди, только и может, что деньгами щеголять, — ухмыляется он, глядя на меня с вызовом.

Я лишь усмехаюсь. Франт, значит? Ну что ж, покажу вам настоящего добытчика.

Молча опускаю ментальное сканирование вглубь воды. Где-то там, на дне, гораздо ниже их жалких сетей, замечаю крупного тунца. Без лишних движений посылаю ему мысленную команду. Несколько секунд — и огромная рыба, подчинившись моей воле, спокойно выпрыгивает через борт прямо к нашим ногам. Рыба тут же затихает, будто сама смирилась с судьбой, подчинённая ментальной закладке.

Рыбаки замолкают, ошарашенно глядя на нас, их лица выражают смесь удивления и недоумения.

— Мой «франт»-супруг, — с гордой улыбкой громко отвечает Лакомка, глядя на них с невозмутимым видом, — лучший добытчик на свете, судари. Ибо он телепат.

Рыбаки переглядываются, переглатывая слова. Спорить с таким «аргументом» бессмысленно. Их жалкие сардины стоят копейки, не идут ни в какое сравнение с тунцом, что неподвижно лежит у моих ног. Этот тунец — стоят тысячи рублей, и они это понимают. Пара сотен килограмм голубой рыбины любого впечатлит.

Один из рыбаков, почесывая затылок, замечает:

— Сударыня, как скажите. Здесь, правда, иногда пираты ходят. На мелкие судёнышки норовят напасть, особенно если уплыть далеко, как вы. А вы же вне зоны береговой охраны. — Он делает паузу, затем, с хитрой улыбкой, добавляет: — Нас много, на нас пираты не наедут… Может, сударыня всё же к нам на борт, а? Мы вас защитим.

Моё терпение на пределе. Сколько можно? К чужой жене подкатывать — это уж совсем наглость. Ну что ж, сами напросились. Молча посылаю еще один ментальный приказ. Тунец-то был не один — за ним охотился кое-кто покрупнее.

Через мгновение из воды выскакивает массивная акула. Только в этот раз плюхается уже на борт к рыбакам. Пускай получают такую красавицу — мне не жалко. Им явно не хватало женского внимания.

Щелчок её огромных челюстей разрывает тишину, как раскат грома. Рыбаки моментально визжат, бросаясь кто куда, словно крысы с тонущего корабля. Их жалкая палуба едва выдерживает паническое бегство, они цепляются за всё подряд, от ящиков до сетей, лишь бы не оказаться рядом с акулищей. А она, между тем, бьётся плавниками по палубе, как будто тоже развлекается, раскачивая судно, и её массивное тело создаёт настоящий хаос.

Я смеюсь от души, не скрывая своего веселья. Аж за живот хватаюсь. Конечно, никакой угрозы их жизни нет — акула здесь просто для того, чтобы напугать. Я заранее установил ментальную закладку — никого не кусать, только щёлкать челюстями и дрыгать плавниками, создавая хаос

— Зато смотри, сколько рыбины им досталось. Они ещё сами порадуются, когда от страха отойдут. Честное слово.

Она смеётся тихо, но с искренним весельем. Рыбаки, конечно, ещё не в состоянии оценить мой «подарок» — пока визжат и метаются по палубе. Но я-то знаю, как они потом обрадуются, когда осознают, что получили не просто улов, а настоящий морской деликатес.

Мы продолжаем путь, оставив позади визжащих рыбаков и их потрёпанное судно. Ветер с моря уже не так пробирает до костей — согревающие артефакты делают своё дело. Лакомка, прищурившись, вдыхает свежий морской воздух, явно наслаждаясь моментом.

— Мелиндо, надо бы как-то взять остальных девочек и повторить.

— Я бы повторил, — усмехаюсь, представляя себе, как ещё раз гоняю рыбаков акулами.

Лакомка закатывает глаза и смеётся:

— Да я не про пугать рыбаков, — её смех звучит звонко. — Про прогулку в целом. — На мгновение она задумывается, а потом, лукаво прищурившись, добавляет: — Хотя все не поместятся. Надо яхту побольше.

— Неужели ты собралась кого-то ещё пригласить, кроме «сестёр»? — с любопытством поднимаю бровь.

— Ну, как же Гереса, её девочки, Змейка и Айра? — Лакомка невинно хлопает глазами, изображая ангела.

Я офигеваю от масштаба ее мысли. Айру? Не жирно ей будет? А нафига нам тут еще и «девочки» Гересы? Всё же была простая морская прогулка, а теперь?

— Эм… А зачем здесь «бабочки» Гересы? — не могу не спросить, прищурившись.

Лакомка лишь загадочно улыбается:

— Ну, вы ведь с Камилой послушали их рассказы. Я тоже хочу.

Я чешу подбородок, застигнутый врасплох.

— Эм, мы просто проведывали Гересу на работе.

— Конечно-конечно, мелиндо. — Лакомка ухмыляется ещё шире, её голос становится таким же игривым, как и улыбка. — Просто проведывали

Тем временем Дубный, не теряя времени, отнес пойманного тунца вниз в морозилку. Ловко нарезает часть рыбы на стейки и уже поставил их на гриль. Запах жарящегося мяса быстро разносится по яхте, наполняя воздух аппетитным ароматом.

— Шеф, ну ты рыбак от бога, — усмехается Дубный, бросая мне довольный взгляд. — Знал бы раньше, давно бы начал уговаривать тебя на совместную рыбалку.

Я вдыхаю аромат стейков, и на мгновение забываю обо всём, наслаждаясь спокойствием. Бросаю взгляд на море — перед нами ещё несколько часов пути. Спокойного, тёплого, под музыку гриля и волн.

Но тут вдруг раздаётся громкий гудок, разрывающий спокойную атмосферу. Я выхожу на палубу, и что вижу? Новое судно приближается к нам, а на его борту — мужики с автоматами. Выглядят как оборванцы, типичные пираты. Никаких флагов на корабле, ничего, что могло бы их идентифицировать. Просто очередные любители лёгкой наживы.

При виде Лакомки они начинают радостно визжать, словно она — главный приз в их пиратской лотерее. Усмешки, свист и пошлые крики долетают до нас, и это вмиг разрушает весь расслабленный настрой.

— Ох, как задолбали, — вздыхаю я. — То рыбаки, то теперь эти… корсары. Ну этих хотя бы не надо жалеть.

Не успеваю оглядеться, как слышатся предупредительные выстрелы. Пули с плеском ударяются в воду, совсем рядом с нашей яхтой. Я спокойно поднимаю руку и, повернувшись к Дубному, говорю:

— Останови, Вань. Видишь, познакомиться хотят.

Он коротко кивает и замедляет ход, прижимая яхту к волнам. Нам, конечно, ничего не угрожает, но эти идиоты могут повредить судно. Пора пообщаться.

Ржавая посудина приближается и встаёт борт о борт с нашей яхтой. Мужики на том конце, явно воодушевившись, готовятся закинуть трап. Я лишь ухмыляюсь. Ну что ж, сейчас я им кое-что закину. Прямо в головы.

Лакомка рядом лишь качает головой с лёгкой усмешкой, но я чувствую, что она тоже готова к веселью. Ох, мои перепончатые пальцы, а я-то сам как готов!

Глава 12

Какой-то пират, завидев Лакомку, кричит с борта своей посудины:

— Эй, цыпочка, скоро мы познакомимся поближе!

Я фыркаю. Знаете, что больше всего раздражает в этом мире? Нет, не вездесущие разбойники, не бесконечные банды, пираты или прочие отморозки. Всё это привычно и даже нормально в своём роде. В конце концов, они всегда хотят получить своё силой — и это хоть и неприятно, но логично.

Меня бесит похабщина. Мои перепончатые пальцы! Как же меня бесит бравада отморозков! Им обязательно надо вставить гадость, грязно пошутить или сделать мерзкое замечание в адрес меня или моей жены. Это как неизменный рефлекс, сопровождающий любую попытку нападения. Вот и сейчас пираты ведут себя, как будто борта яхт уже соединены, а моя жена — уже часть их добычи.

Пока пираты приближаются, их ржавая посудина скрежещет по волнам, будто старый шкаф тащат по паркету. Абордажные крюки начинают раскручиваться, как боевые лассо, стремящиеся поймать нас в ловушку. Лица пиратов светятся ухмылками, кто-то улюлюкает.

Лакомка стоит рядом со мной — её яркий облик, конечно, притягивает внимание пиратов. Они свистят, выкрикивают похабные комментарии,

— Красотка, красотка! — продолжает всё тот же, с черной повязкой на глазу. Он перегибается через поручни, его голос звучит громче всех: — Красотка! Блондиночка! У нас с тобой будет «особое свидание»!

Дубный, стоящий рядом со мной, кипит от злости, его лицо заливает краской, а длинные уши покраснели так, что светятся даже сквозь морской туман. Он резко поворачивается ко мне:

— Шеф, позволь разобраться! — в голосе звенит гнев.

— Зачем? — я пожимаю плечами, наблюдая за приближающимся судном. — Он сам сейчас осознает свою вину. Просто парень погорячился, бывает, правда, Лакомка?

Она бросает на меня короткий взгляд, её глаза чуть прищуриваются от лёгкого веселья:

— Конечно, мелиндо, пусть понимает.

Я слегка прищуриваюсь и посылаю ментальную волну прямо в мозг одноглазого пирата. Его щиты — жалкое зрелище, мне даже не приходится напрягаться. Он замирает на месте, словно попав под гипноз, и затем, словно марионетка, неуверенно разворачивается и направляется в сторону трюма. Я не отвожу взгляда, наблюдая за его неуклюжими движениями.

Через несколько мгновений раздаётся гулкий взрыв. Оглушающий, сотрясающий всё вокруг. В трюме пиратской посудины хранились боеприпасы, которые теперь взлетели на воздух. Из трюма вырывается густой чёрный дым, расползаясь по небу зловещим столбом. Пламя, словно хищник, жадно пожирает всё на своём пути, охватывая деревянные перекрытия. Крики ужаса и паники раздаются с палубы, словно волна, захлёстывающая всё живое.

— Погорячился, парень, — спокойно повторяю я, наблюдая, как одноглазый сгорает во взрыве собственного арсенала.

Пираты сразу забывают о комплиментах для Лакомки — они бегают, как обезумевшие, пытаясь потушить пожар. На палубе не видно ни одного огневика, зато физиков хватает — мощные тела с накачанными бицепсами, которые никак не спасают от разрастающегося пламени. Кто-то даёт команду перекинуть абордажные крюки.

Тросы свистят в воздухе, металлические крюки цепляются за ограждения нашей яхты. Но Дубный быстро реагирует: его руки обрастают каменными лезвиями, и он с лёгкостью перерубает канаты, роняя крюки обратно в море.

Двое пиратов решают использовать трап и пытаются перекинуть доски, чтобы пробраться к нам. Но мой бывший легионер не теряет времени. Он швыряет массивный валун на трап с такой силой, что доски разлетаются в щепки. Пираты падают обратно на горящую палубу, в яростных объятиях огня.

Пираты, охваченные паникой, буквально «пляшут» на палубе, пытаясь сбросить с себя пламя. Они мечутся в обнимку с языками огня, их движения хаотичны, как у марионеток, которым сорвало нити. Кто-то пытается прыгнуть к нам на яхту, но Дубный мгновенно реагирует — взмах рукой, и навстречу летят огненные валуны, сбивая дерзких смельчаков ещё в полёте.

Несколько пиратов в отчаянии сигают за борт, предпочитая холодную воду, но я не спешу их жалеть. Жалко только, что акул поблизости не видно… Но это поправимо. На мгновение сосредотачиваюсь, пробуждая глубинных обитателей. Тунцы, ранее мирно плавающие внизу, внезапно превращаются в голодных людоедов. Огромные рыбы устремляются к пиратам, гребущим в воде, и вскоре на поверхности появляется лишь бурлящая пена, окрасившаяся в алый цвет.

— Вань, уводи, — приказываю Дубному. Огонь нам не опасен, мы ограничиваем его распространение, но борта может зацепить обломками.

Встав за штурвал, Дубный разворачивает яхту и берёт курс подальше от охваченного пламенем судна. Огонь всё ещё бушует, за его клубами видны языки пламени, как дикие звери, жрущие свою добычу. Я не могу не удовлетворённо усмехнуться, глядя на этот хаос:

— Признаюсь, сейчас было немного весело, — ухмыляюсь, отряхивая руки.

Лакомка лишь качает головой, иронично прикрыв ресницы:

— Мужчины такие мужчины.

— Мужчины-телепаты разве что, — поправляю благоверную.

У меня разыгрывается зверский аппетит — после такой «разминки» иначе и быть не может. Мы устраиваем себе обед на палубе, где Дубный уже доводит тунцовые стейки до идеальной прожарки. Вкусный дым от гриля ещё более пробуждает голод, а ароматы рыбы, хрустящей корочки и специй наполняют воздух, обещая настоящий пир.

— Вот это я понимаю — добыча, — ухмыляюсь, вгрызаясь в первый кусок стейка. Лакомка, элегантно держа вилку, только качает головой, будто смеётся про себя.

Плавание продолжается ещё полтора часа. Лакомка расслабленно сидит рядом, положив голову мне на плечо и устремив взгляд на бескрайние морские просторы. Дубный же, стоя за штурвалом, шутливо замечает:

— Пара таких «рыбалок», шеф, и мы изведем всех пиратов возле Невинска.

— Проблема, между прочим, серьезная, — замечаю. — Она мешает торговле мелких частников и промыслу одиноких рыбаков. А это уже сказывается на налогах, в том числе в графскую казну. Мы недополучаем денег. Надо решать вопрос.

И я сейчас серьезно. Наводнивших залив морских разбойников пора ликвидировать. Береговая охрана явно не справляется, а ведь нужны полноценные гвардейские патрули на воде. Но где взять людей? Каждого бойца приходится держать на учёте, а задачи внутри моих земель тоже никто не отменял.

Тем временем очертания Кронштадта становятся всё более явственными. Видна пристань, где снуют матросы, занятые погрузкой и разгрузкой товаров, а также ремонтами судов. Когда наша небольшая яхта наконец подходит к берегу, на лицах встречающих нас моряков появляется изумление.

— Такая малая группа, да ещё и пираты не напали? — интересуется один из них.

Я делаю удивленно лицо:

— Пираты? Да нет, только несколько весёлых моряков попались по пути.

Дубный тут же подхватывает:

— Которые обожают горячие танцы.

Лакомка качает головой с лёгкой улыбкой. Мы двигаемся дальше, в сторону домиков с черепичными крышами. Кстати, на всякий случай я убрал дворянское кольцо. Здесь уже не мои владения, и нечего привлекать лишнее внимание. Местный сюзерен может решить, что я вторгся на его территорию без приглашения, а мне сейчас не до обид аристократов.

* * *

Кронштадт, Балтийское море

Краб провожает взглядом широкоплечего юношу, его прекрасную спутницу-блондинку и странного остроухого иномирца. Это явно люди графа Филинова из Невинска. Тот молодой телепат собрал вокруг себя много иномирцев — от рогатых громил до прямоходящих рептилоидов.

«Ребята явно непростые,» — он задумчиво почесывает щетину на подбородке. Их уверенная походка, непринуждённая манера двигаться — всё это говорит о том, что они не так просты, как хотят казаться. Но это его не останавливает, а скорее подогревает интерес. У Краба уже есть наметки плана.

Рискнуть или нет? Прокатит или лучше поискать добычу попроще?

«Да ладно! Банда Скатов справится, — убеждает он себя. — Главное — напасть внезапно, продумать каждую мелочь».

На обветренных губах мелькает ухмылка. Скатам удастся перехитрить даже этих странных. Никакой Мастер не переживет удар гарпуна без доспеха.

В голове Краба окончательно вызревает план нападения. Осталось только создать удобный момент.

* * *

Вечер медленно погружает город в тени, а мы заходим в местную таверну. Здесь всё по-простому: деревянные столы, приглушённый свет, запах жареного мяса и свежей выпечки. Отличное место, чтобы выпить сока и незаметно заказать трансфер до Теэта Таллинны. Действуем, как обычные люди — без церемоний и внимания. Сегодня анонимность наш лучший союзник.

Вдруг к нашему столику стремительно подлетает тот самый матрос с пристани. Он задыхается, но всё же успевает представиться:

— Господин, Жора Краб к вашим услугам! — произносит он с лёгким поклоном, затем спешно добавляет: — На вашей яхте, там, дым пошёл. Небольшой, но выглядит серьёзно.

Дубный тут же встревоженно поднимает голову:

— Неужели гриль забыл выключить? — бурчит он.

Я точно знаю, что гриль выключен, так что мысленно связываюсь с Дубным:

«Это явно ловушка, но ты сходи проверь яхту. Заодно не забудь кое-кому сломать шеи на месте.»

Дубный кивает и, взяв себя в руки, направляется к выходу. Жора Краб остаётся крутиться рядом, моряк явно нервничает. Он постоянно оглядывается, как будто проверяет, кто нас видит. Наконец, с излишней настойчивостью он снова обращается ко мне:

— А не хотите ли прогуляться, господин? Тут недалеко есть одна примечательная штука — статуя русалки. Говорят, она приносит удачу. Ну, и подышать свежим воздухом не помешает. Всего за червонец готов вас проводить. Сделаю экскурсию по набережной в лучшем виде.

Я хмыкаю. Экскурсию, как же. Ищи дурака. Но с тобой и твоей шайкой отморозков нужно разобраться. А червонец за такую возможность — это даже дёшево.

— Ладно, — спокойно отвечаю, вставая из-за стола и жестом приглашая Лакомку следовать за мной. — Веди. Посмотрим на твою русалку.

Краб ведёт нас к набережной, где стоит старинная бронзовая статуя русалки. Она возвышается над водой, отливающая на закатном солнце золотистыми бликами, рыбий хвост изгибается к дорожке, словно приглашая прикоснуться.

— Красиво, — отмечает Лакомка, разглядывая бронзовую фигурку.

Я, напротив, не отвожу взгляда от воды за оградой. Там разворачивается подозрительное судно, разворачиваясь огромным гарпуном в нашу сторону. «Достопримечательность» явно подготовлена как часть ловушки.

— Хочешь удачи, госпожа? Погладь хвост русалки, — внезапно предлагает Краб, и в его голосе слышится наигранная доброжелательность.

— Удача? Её много не бывает, — усмехаюсь я и смотрю на Лакомку. — Позволишь, дорогая?

Она отвечает с лёгкой улыбкой:

— Конечно, мелиндо. Пробуй.

Протягиваю руку к бронзовому хвосту и едва касаюсь его, как через меня проходит мощный электрический разряд. Боль острая и обжигающая, но я выдерживаю, не показывая вида. Бесчлин «включен» заранее, и дроу-легионер мгновенно начинает регенерацию повреждённых тканей.

«Опять тебя выручать, человек» — доносится в голове голос легионера, глухо и недовольно.

«Да не ной, ушастый, — фыркаю мысленно. — Ты и так застоялся. Пора поработать».

Получается, к статуе провели электрический разряд. Умно. Самое прикольное — никакой магии, иначе ловушку заметил бы сканер.

Мой взгляд выхватывает мельчайшие детали — обнажённый металл, провода, замаскированные под неровности бронзы. Хитро придумано: проводка электрического разряда, но без всякой магии. Это действительно могло сработать на слабом боевике-маге, ведь сканер не засек бы такой банальной ловушки.

— Мелиндо, всё в порядке? — раздается будничный голос Лакомки. Она, конечно, всё понимает, но виду не подает.

— Безусловно, — киваю. — Просто заряжаюсь удачей.

Я не отвожу руку, расслабившись и выдерживая жгучую боль. Пальцы слегка подрагивают. Напряжение проходит сквозь тело, электрические разряды словно пробиваются по венам. Нет, я мазохист, конечно. Просто не люблю тратить энергию впустую, а электричество — это и ведь есть самое что ни есть чистая энергия. Вот сейчас и используем ее впрок.

«Включаю» молниевика-легионера, и разряд, накапливавшийся внутри, резко вырывается наружу. Моя цель — пиратское судно, и я не промахиваюсь. Удар молнии пронзает его, словно огромный электрический кнут, и уже через мгновение раздается громкий треск и разлетаются искры.

Молния получилась впечатляющая! Энергия бьёт мощным разрядом, мгновенно распространяясь по палубе вражеского судна. Главное — потратил собственную ману лишь на заживление собственных ожогов, так что затраты своей энергии минимальны.

Корпус посудины буквально разлетается от удара, а по палубе начинает распространяться огонь, разгораясь всё сильнее. Пираты, не успевшие опомниться, только и успели что выпустить в нашу сторону гигантский гарпун, но и сами исчезли в пожаре.

Переключаю молниевика на магнетика Винта и, сосредоточившись, перехватываю гарпун в воздухе. Сила легионера нарастает, и я мгновенно перенаправляю смертоносное копьё в сторону — прямо в Краба. Тот резко пытается убежать, но не успевает: здоровенный дрын вонзается ему в бедро, превращая конечность в фарш.

Пригвождённый к брусчатке набережной, Краб тихо стонет. Его глаза уже начинают стекленеть, а мысли полны невыносимой боли и паники. Жить ему остаётся считанные секунды, и я чувствую, как последние вспышки разума медленно гаснут. Это целая вечность, когда ты телепат.

Вскользь сканирую его разум. Картина ясна: нападение устроила банда, известная как…. «скоты»? А нет, «Скаты». Пятеро их бойцов сгорели в молнии, но трое оставшихся сейчас пытаются взять в кольцо Дубного.

— Лакомка, прикинь, это банда «Скаты», — говорю альве, разрывая ментальную связь с умирающим. — Говорящее название, особенно если заменить одну букву.

Лакомка фыркает и бросает взгляд на горящее судно, чьё пламя освещает набережную:

— У них определённо выдался не лучший день.

— Им стоило сегодня погладить хвост русалки на удачу, — киваю.

Вскоре появляется Дубный, его рубашка в свежих пятнах чужой крови. Лицо серьёзное, но дышит он ровно — значит, обошлось без ран.

Протягиваю ему платок, и он принимает его с коротким кивком.

— Ни за что не угадаете, чем меня пытались подстрелить… — говорит он, вытирая кровь с рук.

Я ухмыляюсь:

— Гарпуном.

Дубный замирает, явно удивлён.

— И откуда ты это знаешь, шеф?

Я лишь пожимаю плечами:

— Телепат, помнишь?

— Но ты же сейчас не читал мои мысли, шеф, — он хмурится. — Не читал же?

— Твои — нет, — усмехаюсь.

Дубный только сейчас замечает, что за набережной вдалеке виднеется горящая пиратская посудина. Огонь пожирает корпус, а густой дым поднимается к небу, словно печальная завеса. Он молча кивает в её сторону и бросает быстрый взгляд на меня, но я только усмехаюсь.

— Хорошо погрелись, — спокойно комментирую.

Мы уходим от бронзовой статуи русалки к автостоянке, где нас ждёт трансфер. Отправляемся в загородный дом Теэт Таллинны. Машина плавно катится по ухоженным дорожкам, и через некоторое время мы оказываемся у небольшого особняка, окружённого садом. С первого взгляда место кажется уютным и явно не принадлежит простому садовнику.

Ещё в машине я надеваю кольцо главы рода, чувствуя знакомую тяжесть на пальце. Это не просто украшение — символ моего статуса, который порой важнее слов.

Когда мы наконец прибываем в загородный дом Теэта Таллинны, перед нами открывается неожиданная картина: бывший профи Царского банка в старой одежде садовника, склонённый над грядками. Он возится с землёй, с видимым удовольствием ухаживая за какими-то растениями. На мгновение я удивляюсь — не каждый день встречаешь экс-банкира, который настолько предался простым радостям жизни. Лакомка, напротив, смотрит на него с явным одобрением, и её взгляд полон уважения. Ну да, цветочки, помидорчики… это её стихия.

— Приветствую, господин Теэт! — громко окликаю я, подойдя ближе.

Теэт медленно выпрямляется, его лицо на мгновение застывает в недоумении, пока он не замечает кольцо на моей руке. Его взгляд становится внимательным, а потом он моргает, словно только что осознав, кто перед ним.

— Граф Филинов… — изумлённо произносит он, вытирая руки о фартук. — Не ожидал вас увидеть здесь, да ещё и без свиты.

— Для начала попрошу — граф Вещий-Филинов или просто Данила Степанович, — мягко поправляю. — Меня не было возможности предупредить заранее, — объясняю я. — Не смог до вас дозвониться, пришлось приехать лично. Да и прибыл я не как граф, а как иномирский конунг.

Теэт обдумывает мои слова. Он явно не ожидал, что придётся встречать подобных гостей на своей даче.

— Это… необычно, — наконец отвечает он, пытаясь скрыть замешательство за привычной вежливостью. — Прошу, проходите в дом.

Мы следуем за ним в особняк, уютный и обжитой, без излишеств, но с явным вкусом. Уже в просторной гостиной Теэт приглашает нас за стол, предлагая чай и пироги с ягодами из своего сада. Лакомка улыбается тёплой улыбкой, и я замечаю, как он слегка смущается, взглянув на альву.

— Так чем могу помочь, конунг Данила Степанович? — спрашивает он, облокотившись на стол, стараясь говорить непринуждённо.

Я отставляю чашку в сторону, переходя к делу:

— Мне нужно выпустить новую валюту. Наши юристы уже подали запрос в Царский банк о добавлении её в валютные котировки. Но, как оказалось, они упустили множество важных деталей. Мне нужен опытный человек, который знает все тонкости финансовых манёвров и способен управлять таким проектом.

Теэт вздыхает, его взгляд уходит куда-то в сторону окна, а на лице появляется задумчивость:

— Вы знаете, я ведь на пенсии…

— Не рановато ли для отставки? — подначиваю я.

Он действительно выглядит слишком молодым для пенсионера: на вид ему не больше сорока. Да и взгляд, который он украдкой бросает на Лакомку, явно выдаёт, что в душе этот банкир совсем не на покое. Думает, я не замечаю? Как бы не так. Смотри, но сильно не засматривайся.

— Знаете, конунг, — вздыхает он, снова возвращая внимание на меня, — банковский сектор отнимает слишком много сил. Иногда нужно просто отступить, чтобы не потерять себя.

Ага, ага, перегорел на работе, понимаю. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Улыбаюсь слегка и продолжаю напирать:

— А как насчёт не просто возвращения, а полного покорения двух миров? У нас с вами есть шанс стать первопроходцами. Ситуация уникальна: на Земле мой род обладает монополией на выход в Боевой материк. Здесь мы скупаем за таврские «бычки» всё, что там в дефиците, а затем меняем это на мясо у звероподобных рас. Система идеальна: я навариваюсь, не потратив ни копейки. Но чтобы сохранить этот баланс, нужна чёткая и грамотная денежно-кредитная политика. И вот здесь мне нужен человек именно вашего уровня.

Слова висят в воздухе, а Теэт явно обдумывает услышанное. Его интерес уже не скрыть, он всё глубже погружается в перспективу, которую я ему предлагаю.

Теэт внимательно слушает, затем медленно кивает:

— Да, я слышал о ваших «бычках». И также в курсе, что в Министерстве торговли вас не жалуют. Как и в Царском банке. Как и в Налоговой.

— Мне не привыкать иметь врагов, — усмехаюсь. — Налоговики — далеко не самые страшные из них.

Его взгляд становится скептическим. Похоже, он не согласен, и налоговики для него пострашнее Демонов будут.

— В этом деле масса нюансов, которые ваши люди могли упустить. Это не так просто, как может показаться. Вам предстоит настоящая война с царскими технократами.

Я киваю:

— Именно поэтому я и пришёл к вам. Мне нужен настоящий профессионал, чтобы провести всё безупречно и выиграть эту войну.

Теэт берет обеими руками кружку чай.

— Данила Степанович, Вы понимает, что всё зависит от вашей монополии на порталы? Насколько она монументальна?

— Только у меня есть выход в Боевой материк. И так будет оставаться долго, — твёрдо заявляю я. — За этим следит одна Организация. Мы установим свои правила, и все будут их соблюдать

Теэт продолжает задумчиво смотреть на меня, словно прикидывая все возможные выгоды и риски. Идея, похоже, его действительно зацепила, но он всё ещё осторожен. Лакомка, заметив эту колеблющуюся нерешительность, решает внести нотку интриги. С лёгкой улыбкой она добавляет неожиданный поворот:

— Кажется, у вас нет жены, господин Теэт? — её голос звучит словно случайно, но с явным подтекстом. — Знаете, девушки моей расы ценят умных и успешных мужчин. Мой супруг-конунг не даст соврать, чем завоевал мое сердце, — она делает паузу, в течение которой Теэт удрученно смотрит на мои бицепсы. — Интеллектом, безусловно.

И тут его глаза сразу вспыхивают искрами надеждой. Теэт мгновенно теряет всю свою серьёзность. Его лицо краснеет, и он едва заметно моргает, словно сбитый с толку. Ха! Да он же загорелся! Ай да Лакомка! Ай да молодец! Это, правда, идеальный суперход! Ну сейчас мы точно его заполучим!

По мыслеречи подбадриваю её: «Продолжай».

Лакомка, поддерживаемая моей мысленной энергией, делает вид, будто просто размышляет вслух:

— Может, вам бы приглянулась альва? Или, например, дроу? В будущем я, конечно, могу свести вас с одной из своих подруг…

Теэт выглядит так, словно его внезапно окунули в холодную воду — его мысли скачут, лицо меняется от растерянности до серьёзности, а затем вновь к смущению. Ещё пару секунд он, кажется, пытается найти слова, но всё, что выходит:

— Я… я должен подумать… — его голос чуть дрожит, выдавая, что такой поворот явно вышиб его из зоны комфорта.

Я ухмыляюсь, не давая ему долго пребывать в растерянности. В этой игре на нервы важно показать, что нет уникальных людей, каждый заменим.

— Думайте, но недолго, — произношу спокойно, но с оттенком настойчивости. — У нас есть и другие претенденты, не такие талантливые, как вы, но мне важно время. Время — это деньги, а в нашем случае ещё и целые миры.

Теэт снова сглатывает, явно осознавая, что возможности второго шанса может не быть. Лакомка, видимо, замечает, что его сомнения, и, не теряя ритма, снова включается в разговор, своим привычным мягким и уверенным тоном:

— И всё-таки подумайте о том, какой великий вклад вы можете внести в историю. Не каждый день выпадает шанс покорить два мира. А с женой-красавицей… ну, вы ведь не против, верно? — она поднимает бровь, прекрасно зная, как её слова воздействуют на Теэта.

Банкир тяжело вздыхает, будто взвешивая последние аргументы. В его глазах вспыхивает решимость — того самого профессионала, которым он и был когда-то. Он бросает последний взгляд на Лакомку и, наконец, отвечает:

— Хорошо, Данила Степанович…Я готов за это взяться…Предварительно готов… Похоже, нам с вами нужно будет детально обсудить условия и договориться о сотрудничестве.

Улыбка расползается по моему лицу. Всё идёт по плану.

— Я вас жду в своём замке для дальнейших переговоров. Надеюсь, к тому моменту вы уже будете готовы взяться за дело.

Теэт медленно кивает, явно уже проигрывая в голове планы и стратегии. Я поднимаюсь, Лакомка следует за мной. Дубный, на ходу уплетая последний кусок пирога, тоже вскакивает.

«Что ж, — говорю я по мыслеречи, когда мы выходим на свежий воздух. — Похоже, у нас появился нужный человек».

Лакомка бросает на меня хитрый взгляд:

«И не говори, мелиндо».

Уже на борту яхты вдруг звонит Теэт:

— Данила Степанович, я хотел бы уточнить, когда могу прибыть на переговоры, — в голосе будущего руководителя Тавробанка чувствуется нотка нетерпения.

Я ухмыляюсь, ведь ждал этого:

— Да хоть завтра, господин Теэт. Сначала прилетите ко мне в замок, обсудим детали, а затем отправитесь в Москву, чтобы принять дела у Киры Игоревны Пауковой.

— О, Кира Игоревна? — уважительно отзывается он. — Слышал о ней. Отличный руководитель, человек с большим опытом, несмотря на юный возраст.

Ну, это хорошо. Значит, дело пойдёт быстрее: Паукова в банках разбирается как никто, так что проблем с переходом дел не возникнет.

Я окидываю взглядом палубу: кровавые пятна и следы ожесточённой схватки. Видно, Дубный сработал грубо, но эффективно, расправляясь со «Скатами». Однако, его «грязная» работа вызывает лёгкое беспокойство: не сказалось ли на нём тело дроу? Может, это их темная натура начала просачиваться в его сознание? Надо будет внимательнее следить за состоянием бывшего легионера, чтобы избежать незаметных деформаций разума.

Обратный путь проходит спокойно, безо всяких пиратских атак. Только встречаем других рыбаков, которые снова пытаются флиртовать с Лакомкой. Но, как и в прошлый раз, моряки явно не знают меры и опять перегибают палку. Но ничего, сейчас научим их, ка правильно общаться с чужими женами. Я осматриваюсь: поблизости рыб нет, так что приходится использовать альтернативу.

Стая чаек, кружащая над водой, вдруг резко пикирует вниз и буквально «облегчается» на палубу рыбацкой лодки. Лакомка прижимает ладонь к губам, чтобы не расхохотаться, а вот у моряков лица вытягиваются от неожиданности. Они, матерясь и размахивая руками, бросаются в укрытие, стремясь спрятаться в трюмах. Такого «душевного» отклика на свои заигрывания они явно не ждали.

— Повезло, что это не вороны Чернобуса, — бросаю я вполголоса, и Лакомка всё-таки тихо хихикает.

По прибытии в Невский замок я сразу направляюсь в свой кабинет. Не теряя времени, активирую связь-артефакт и набираю Лиана:

— Ну что, взяли уже замок Портакла? — спрашиваю без предисловий.

В ответ слышу голос турбо-пупса, слегка приглушённый досадой:

— Пока нет, конунг.

Я тихо вздыхаю. Похоже, мне снова придётся самому разбираться с этой головоломкой.

Сижу, погружённый в раздумья, как вдруг в кабинет влетает Катя. На её лице заметно беспокойство:

— Данила! Дедушка сообщил… у него было Провидение. Брат, никто из иностранцев письма не присылал?

Она говорит так быстро и взволнованно, что я не сразу понимаю суть. Поднимаю ладонь, жестом призывая её притормозить:

— Отдышись, Кать, мы же не на скачках.

Катя делает глубокий вдох, а я тем временем подхожу к лотку для писем на столе и начинаю перебирать конверты. Ого, старик Фирсов прямо попал в точку. Вот они, трое из ларца… Открываю первое письмо — британский лорд предлагает руку и сердце Екатерине. Второе — римский префект, оказывается, тоже желает жениться на моей сестре. Третье — ханьский аристократ с таким же намерением. Даже русские князья не остались в стороне. Ну надо же, сестрёнка стала настоящим лакомым кусочком на международной арене!

— С чего вдруг такая нездоровая активность? — бормочу себе под нос, когда раздаётся звонок от Жанны.

— Спаситель, а ты сестру замуж случайно не выдаешь? — насмешливо интересуется она. — У меня тут как раз несколько свободных родственников имеются. А то у меня было Провидение, что ваш «пирожок» нарасхват…

Я хмыкаю:

— Правда? И с чего бы вдруг?

— Ну, как тебе сказать… — Жанна явно наслаждается моментом. — Всё же логично. Все уже знают, что у Филиновых появилась новая барышня-невестка. А это, знаешь ли, очень лакомый кусочек благодаря Рою.

Я закатываю глаза. Ну конечно, Рой. Признав Катю родственницей, я по сути сделал официальное заявление: существует незамужняя барышня с одним из сильнейших наследственных Даров. Род Филиновых считался вымершим, а теперь вот оказывается, что не совсем. И кто из влиятельных дворян откажется от возможности заполучить в наследники сильного телепата? Вот они и начали действовать, готовы на многое ради такой редкой и ценной добычи.

— Нет, Жанна, никого я замуж не выдаю, — твёрдо отсекаю её надежды, замечая, как Катя замирает, прислушиваясь. — Моя сестра — не вещь, чтобы её передавать в руки кому-то. Она сама решит, нужен ли ей кто-то. До связи.

Бросаю трубку, не дожидаясь ответа.

— Екатерина Игоревна, только по любви выйдешь замуж, — заверяю её твёрдо, не оставляя места для сомнений. — И никакие иностранцы мне не указ.

Катя, словно освобожденная от тяжёлого груза, облегчённо выдыхает. В её глазах мелькает благодарность и заметное облегчение. Она тихо кивает, подходя ближе, и обнимает меня, на мгновение прижимаясь с неожиданной теплотой.

— Спасибо, брат, — едва слышно шепчет она, а потом с улыбкой отступает и направляется к выходу, теперь уже с лёгкой походкой.

Только успеваю вдохнуть спокойно, как раздаётся звонок. На экране высвечивается номер князя Морозова. Интуиция подсказывает, что новость будет не из приятных. Либо же Морозов снова начнёт требовать найти ему альву-жену.

— Данила, — слышится хрипловатый голос князя. — У меня к тебе важный разговор. Префект Луций Марк Авит, один из самых влиятельных римлян, хочет обсудить сватовство к твоей сестре. Он выбрал меня в качестве посредника. Мы с ним давно поддерживаем партнёрские отношения. Человек он серьёзный, и, как ты понимаешь, не каждый день римский префект объявляет о намерении жениться.

Ну, вот и подтверждение: поток претендентов на руку сестры не просто не утихает, а ещё и разрастается. От одной мысли об этом тянет устало вздохнуть.

— А Луций на чьей стороне? — уточняю я, чувствуя настороженность. — Он за Цезаря или за верховного жреца Юпитерского?

Князь слегка запинается, и я слышу его тихий выдох, будто перед тем, как сказать что-то важное.

— Он не выражал особой неприязни к Цезарю, но, как я понял, его больше тянет к Юпитерскому храму, — осторожно отвечает Морозов. — А почему тебя это волнует?

На несколько секунд я погружаюсь в раздумья. Верховный жрец Юпитера — весьма странный хрен, хитрый как лис. Возможно, именно он дал Луцию указание на это сватовство, ведь Юпитерский явно испытывает интерес к фамилии Филиновых.

— Понял. Ладно, можно встретиться, — отвечаю после паузы. — Пусть Луций приходит. Посмотрим, что он сможет предложить. Но никаких обещаний с моей стороны. Даже более того — лучше префекту не рассчитывать на согласие.

— Вот как значит? — удивляется князь. — Хорошо. Я свяжусь с ним и сообщу тебе детали встречи.

Как только разговор завершается, я медленно опускаю телефон. В голове пульсирует не самое приятное осознание того, что мою сестру пытаются превратить в политический трофей.

Ну и собаки же! Почувствовали запах сырого мяса и прибежали! Хрен им, а не моя сестра! Она не корм для развития ваших родов!

* * *

Римская провинция, Римская Империя

Луций Марк Авит, префект Рима, стоит у высокого окна, наблюдая за закатом, который заливает улицы золотым светом. Рядом с ним стоит эквит Гай Юлий Максим, выжидающе глядя на своего командира. Тишина в комнате кажется густой, словно загустевшая от напряжения атмосфера.

— Юпитерский явно нацелен на графа Данилу, — медленно начинает Луций, не отрывая взгляда от горизонта. — Он хочет заполучить его любой ценой.

Гай наклоняет голову в знак согласия, но Луций продолжает, уже с большей интригой в голосе:

— Но, возможно, Данила — это ошибочная цель. Его сестра, Екатерина, тоже носительница крови Филиновых. Возможно, это она может быть Аватаром Плутона. А если она станет моей женой, то я стану супругом богини.

Гай хмурится, не скрывая сомнения:

— Возможно, и так. Но что, если Филиновы не захотят ее отдавать вам, монсеньор?

На лице Луция появляется едва заметная улыбка, в которой сквозит одержимость:

— Тогда мы заполучим ее хитростью, Гай.

Глава 13

Вот и настал этот день. Когда-то ведь это должно было случиться, правда? Ну да, я знал, что это неизбежно. А то, должно быть, все заждались! Так вот, наконец-то я решил… навестить своего «уважаемого» соседа, графа Епатишко, в его родовом замке в городе Званка.

Да, ещё тогда, в баньке, когда Гереса жаловалась на «графских бандитосов», я понял, что время пришло. Давно хотел уладить кое-какие разногласия между нами, а сегодня как раз подходящий день для этого. Решаю не устраивать излишней суеты, так что беру с собой только Змейку. Мой лимузин мчится по извилистой дороге, а я сижу, расслабившись, разглядывая свою спутницу. Змейка уютно развалилась на противоположном кресле, лениво потягиваясь и поигрывая с клубком ниток. В её движениях чувствуется нечто кошачье, и длинные медные когти придают её облику хищную грацию. Настоящая «духовная кошечка» с телом порнозвезды и пристальным взглядом, в котором явно читается опасность. Кстати, клубок, который она так увлечённо катит по салону, опрыскан специальным раствором от Лакомки. Вроде бы это что-то вроде валерьянки для Горгон — чтобы Змейка не скучала и была в хорошем настроении.

Лимузин плавно останавливается за массивными воротами замка Епатишко. Часовые напряжённо наблюдают за нашей машиной. Визит запланирован, но им от этого не легче, особенно когда они замечают Змейку. Выбираюсь наружу, вдохнув свежий, хоть и немного сырой, утренний воздух.

Встречает кольцо охраны — крепкие физики с жёсткими взглядами. Пока они изучают меня и Змейку, а она чуть прищуривается и тихо шипит. В её шипении есть нечто угрожающее, и это вызывает у стражников заметное беспокойство: их руки инстинктивно тянутся к кобурам с пистолетами. Один из них пытается скрыть дрожь, но у него это не особо выходит.

Не обратив на них внимания, обхожу машину и открываю багажник. Достаю массивный сундук с металлическими накладками и прикольной резьбой. Сундук тяжёлый, но я легко поднимаю его одной рукой, как если бы он был пуст.

— Что это у вас там? — спрашивает один из стражников, сдерживая страх и любопытство.

— Подарок для моего соседа-графа, — отвечаю весело.

Змейка остаётся у лимузина, продолжая играть с клубком. Её присутствие явно напрягает стражников, и они поспешно пропускают меня внутрь, надеясь, что Змейка не передумает оставаться на месте.

Меня провожают в главный зал замка. Он огромный, в средневековом антураже, стены украшены всевозможными видами холодного оружия: от древних мечей до более современных сабель. Охрана исчезает из виду, но я чувствую их присутствие: в стенах, за гобеленами, в пустотах колонн — они затаились, как мыши в норах. Неплохая засада, но недостаточно хорошая для опытного телепата. А я уже опытный, еще как! Мои ментальные щупы улавливают малейшие проблески чужих мыслей поблизости, и никакие кустарные артефакты не способны обмануть их полностью.

Спустя несколько минут, в зал выходит граф Епатишко. Полный мужчина с круглым лицом, обтянутым довольной самодовольной улыбкой. Граф подходит ко мне, широко разводя руки, будто мы старые друзья.

— Граф Данила! Рад видеть вас в моих владениях! — в его возгласе сквозит фальшивая радость.

— Господин сосед, давно не виделись, — отвечаю я, стараясь звучать дружелюбно. — Ваше гостеприимство радует! Решил вот пообщаться по-соседски. Гостинцы принёс.

Я ставлю сундук на пол с лёгким стуком. Епатишко слегка хмурится:

— А что это?

Я ухмыляюсь и слегка подталкиваю сундук в его сторону:

— Слышал, вы коллекционируете холодное оружие. Не стесняйтесь, открывайте — это подарок.

Епатишко, недоверчиво сдвинув брови, осторожно откидывает крышку. Его глаза буквально расширяются от восторга: внутри лежат мечи, ножи, арбалеты, топоры — внушительная коллекция трофеев из Боевого материка, явно дорогих и редких.

— Ох, сосед, ну надо же! — восклицает он, восхищенно перебирая оружие. Но вдруг его лицо меняется, едва он замечает кастеты, лежащие наверху. Лицо у него бледнеет, словно он увидел привидение.

— Это всё боевые трофеи иномирцев, — говорю спокойно. — А вот эти кастеты… они принадлежали бандитам, которые попытались сунуться в бордель моей богатырши Гересы. Видите эти пятна? Это кровь бандитов, когда она им головы размозживала. Решил не отмывать — так аутентичнее.

Епатишко нервно сглатывает и бросает взгляд на меня:

— Понятно…

Я достаю из сундука кинжал и кручу его в руках, проверяя баланс. Лезвие переливается на свету, сталь кажется почти живой. Епатишко невольно отшатывается, но я делаю вид, что не заметил реакции графа.

— Хорошая работа, — говорю одобрительно, испытывая вес оружия. — Такой сталью можно пробить даже кирасу.

Немедля, метаю кинжал в узкую щель между створками двери. Металл проникает в цель, а оттуда тут же доносится сдавленный стон. Я лишь пожимаю плечами и, не останавливаясь, хватаю из сундука арбалет:

— Дальность четыреста метров, — произношу спокойно, устанавливая болт в арбалет и прицеливаюсь в гобелен на противоположной стене. Тяжёлое оружие скрипит, когда я натягиваю тетиву, а затем раздаётся глухой щелчок — болт с рёвом пронзает воздух и вонзается в плотную ткань гобелена. На секунду в зале воцаряется зловещая тишина, затем раздаётся приглушенный стон из-за ткани. Я даже не удосуживаюсь повернуть голову — слишком предсказуемо.

С довольной ухмылкой откладываю арбалет в сторону и выуживаю из сундука массивную булаву.

— Легко ломает даже каменных великанов с одного удара, — заявляю, и мой голос эхом разносится по залу.

Епатишко, уже побледневший от стрельбы по гобелену, заметно напрягается, увидев, как я с беззаботной лёгкостью размахиваю булавой. Он делает попытку сохранить лицо, но его глаза выдают: страх в них почти осязаем. Нервный блеск, капли пота на висках — соседу явно стало нехорошо.

Я намеренно делаю несколько лёгких замахов, позволяя оружию свистеть в воздухе. Граф вздрагивает при каждом обороте. Затем я резко разворачиваюсь и, вложив всю силу, бросаю булаву в массивную колонну, стоящую в центре зала.

Булава с устрашающим грохотом врезается в камень, раскалывая его на куски. Колонна трещит и осыпается каменной крошкой, а затем из-за разрушенного укрытия валится тело гвардейца, явно пытавшегося спрятаться там в ожидании команды. Правда, тело бедняги тут же закидывает обломками. Он на самом деле не мертв, только вырублен. Как и двое других «скрытников». Ну ладно-ладно, один вдобавок весь переломан, а двое хорошо так потыканы, но не помрут…наверно. Да нет, не должны. Физики всё-таки крепкие ребята. Целители потом подлечат.

Но Епатишко этого не знает. Побледнев как жирная поганка, он стоит как вкопанный, широко раскрыв глаза.

— Ну как вам демонстрация, сосед? — с лёгкой усмешкой интересуюсь. — Хорошая сталь же?

Епатишко бледен как полотно, его взгляд мечется между обломками колонны и сундуком. На лице застыло выражение смеси страха и злости, но он всё ещё пытается держаться. Видимо, раздумывает: не позвать ли остальных гвардейцев и устроить облаву? Но тут его мысли явно прерываются, когда он бросает взгляд в окно.

На фоне голубого неба за окном разлетаются три дракона — они нависают над замком, их крылья отбрасывают огромные тени на зал.

И словно для пущей наглядности, из-за стены замка выбегает трёхголовый Пёс. Этот здоровяк, больше напоминающий танк на лапах, с громким лаем начинает носиться по полю, разминая массивные конечности. Три головы хаотично вертятся в разные стороны, но одна из них всё-таки сосредотачивается на бабочке. Пёс азартно гоняется за ней, словно за самой важной целью в своей жизни.

— Да… поразительные клинки, — наконец кивает пузатый граф, вытирая носовым платком пот со лба. — И арбалет… точный, да.

Я усмехаюсь. Епатишко окончательно отступил, страх явно взял верх. Ну еще бы! Золотой в два счета сожжет этот зал, а Пес уничтожит всех во дворе. Нечего злить хозяина багровых зверюшек! А то спущу красавчиков, которые у меня на подкормке, хех.

Но стоит отметить — пузатый граф и не собирался со мной конфликтовать. Просто он слеплен из такого чудного сорта теста, когда… Кстати, об этом сорте и стоит поговорить с соседом.

— Знаете, есть особая порода людей, — говорю я неспешно, удерживая взгляд на Епатишко. — Они живут по принципу: «А вдруг прокатит?» Такие себе рисковые джентльмены, которым непременно нужно пощупать границы допустимого. Им важно понять, где проходит черта, за которую нельзя переходить. Прекрасно понимают, что могут схлопотать, но зуд в одном месте оказывается сильнее любого здравого смысла.

Я делаю шаг вперёд, усмехаясь:

— Так вот, со мной этот трюк не пройдёт. И с моим городом тоже. Не стоит играть с огнём, если не готов гореть. Мы понимаем друг друга, господин сосед?

Епатишко судорожно сглатывает, вцепившись в носовой платок. Он кусает его от нервозности и отчаяния. Голосом, едва дрожащим от страха, выдавливает:

— Понимаем, понимаем…

— Вот и отлично, — подытоживаю я с легкой усмешкой. — Кстати, советую не давать этой красоте пылиться на стенах, — киваю на сундук. — Пусть лучше ваши гвардейцы снарядятся как следует.

Епатишко, вспомнив о любезности, нервно произносит:

— Ну что ж, раз мы обо всём договорились и закрыли вопрос… Может, чаю? Или кофе?

Я лишь бросаю на него быстрый взгляд и, улыбнувшись, отвечаю:

— Не могу, к сожалению. Куча дел, куча дел, сосед. Сами понимаете.

Без лишних слов разворачиваюсь и уверенно направляюсь к выходу, оставляя Епатишко с его нервами и подарочным сундуком.

Змейка уже успела разорвать клубок в клочья и теперь бросает игривые взгляды на стражников у ворот. Можно себе представить их облегчение, когда я велю Горгоне вернуться в лимузин. С явной неохотой она ныряет в салон, и мы, наконец, отправляемся в обратный путь, оставив охрану замка радоваться ещё одному дню, прожитому без встреч с медными когтями нашей змееволоски.

Вернувшись в Невский замок, я чувствую лёгкое удовлетворение. День только начался, а уже удалось разрулить все дела с соседом. Хорошо, когда утро начинается с правильного хода.

В кабинете царит приятная тишина, а на столе пустует лоток для писем. Все запросы от «женихов» для Екатерины я сжёг без лишних раздумий, отправив им вежливые, но твёрдые отказы. Теперь этот вопрос можно считать закрытым. Катя сама призналась, что пока не собирается выходить замуж, и я согласился с желанием сестры. Пусть эти амбициозные аристократы пока посидят в сторонке и поищут счастья где-нибудь в другом месте.

Но пора переключаться на более серьёзные задачи — скоро в Москве состоится турнир вассалов. Нафиг он мне сдался, но Владислав Владимирович настоял на участии моего род. Мол, так положено. Задолбало, если честно. Но всё не просто так. Это ведь еще одна демонстрация послушания и покорности перед Престолом. Эх. Надо кого-то выставить. Кого же, кого же… Да, наверно, Студня, Дятла и Гересу. Все трое разорвут соперников в клочья, и мне это нравится.

Днём в Невский замок приезжает Теэт, теперь уже в статусе нового руководителя Тавробанка. Уже не в комбинезоне садовника, а весь на стиле: в костюме, с прилизанными волосами и накрахмаленным воротничком рубашки. Едва переступив порог моего кабинета, он без лишних предисловий приступает к делу. Мы обсуждаем общие штрихи предстоящей работы по регулированию денежно-кредитной и валютной политики, а затем бывший регулятор Царского банка замечает:

— Данила Степанович, у меня к вам вопрос по условиям работы, — начинает он с серьёзным видом, явно намереваясь выжать максимум из нашего разговора. — Мы не обсуждали стоимость моих услуг. Как руководителю Тавробанка, мне потребуется соответствующий оклад

— Это верно, — киваю. — И сколько вы хотите, дорогой Теэт?

Он называет зарплату, сопоставимую с окладом целого департамента.

Я хмыкаю, ожидая подобного поворота.

— Лихо, дружище, лихо. Ещё не успел освоиться, а уже ставишь условия, — говорю я с легкой улыбкой. — Ты уверен, что этого будет достаточно?

Теэт не теряется и спокойно отвечает:

— Я предпочитаю работать за достойное вознаграждение, Данила Степанович. Это позволяет мне сохранять нужную мотивацию.

— Хорошо, — соглашаюсь, в конце концов понимая, что такой человек действительно стоит своих денег. — Договорились, цена меня устраивает.

Теэт кивнул, явно обрадованный достигнутым результатом:

— Благодарю. Обещаю, что не разочарую.

Сделка заключена. Теперь у меня есть уверенность, что банкир будет трудиться на полную мощность. А вопросов еще много. Нужно над всем покумекать.

Посреди дальнейшего обсуждения Лакомка грациозно входит в кабинет, неся на подносе чай. Теэт, занятый проверкой бумаг, вдруг замечает альву и резко меняется в лице. Его строгий, деловой вид мгновенно исчезает, уступая место смущению. Щёки начинают предательски краснеть, а взгляд робко скользит в сторону, будто он застигнут врасплох. Выглядит это забавно для опытного банкира, привыкшего к железной выдержке.

Альва не упускает момент и с озорной улыбкой решает поддразнить его:

— Ой, господин Теэт, что-то вы покраснели, — замечает она, довольно глянув на меня: мол, смотри и цени, мелиндо, свою красавицу-жену. — Неужели тут так жарко?

Банкир запинается, явно стараясь сохранить остатки самоконтроля:

— Да-да, очень жарко…

— Мелиндо, может, стоит открыть окошко? — спрашивает Лакомка, поставив передо мной чашку.

— Мы подумаем, дорогая, — киваю, а по мыслеречи добавляю:

«Давай уходи уже, проказница, а то у моего регулятора мысли вразнобой идут от одного твоего вида».

«Ухожу-ухожу, а ты цени-цени сам знаешь кого».

Лакомка, самодовольно улыбаясь, удаляется. Но банкир уже переволновался. Стараясь держать себя в руках, Теэт поспешно завершает все дела. Подписав бумаги и уточнив последние детали, он сдержанно кланяется и уезжает в Москву первым же рейсом, не тратя ни минуты.

В это время и мне с жёнами пора начинать сборы в столицу. Решаю прихватить и Золотого, ибо с ним я смотрюсь. Хе, опять попаду в новости красивой княжны Ольги. А Пса велю перебазировать поближе к Акульей Пади. Финны в последнее время стали слишком наглеть, и Чернобусу может понадобиться подмога. Трехголовому же сам астральный черт не страшен.

Я сижу в кабинете, лениво жуя батончик и обдумывая, какие артефакты стоит взять с собой в Белокаменную. Времени на сборы осталось не так уж много, а ведь нужно предусмотреть всё: и для турнира, и для возможных неожиданностей.

В этот момент дверь приоткрывается, и в комнату входит Лакомка с привычной грацией. Она подходит ближе и, прищурившись, с лёгкой улыбкой произносит:

— Может, заодно и нашу свадьбу в Москве отпразднуем?

Я от неожиданности давлюсь батончиком и, откашлявшись, удивлённо смотрю на альву.

— Нашу? Дорогая, так мы вроде бы женаты.

Но Лакомка, не поддержав шутку, продолжает с нажимом:

— Сколько можно тянуть, мелиндо? Ты только посмотри на Настю! Она ведь молодая девушка, ей не подобает так долго оставаться в подвешенном состоянии.

В её голосе звучит искренняя забота — словно это вовсе не Лакомка, моя легкомысленная и весёлая альва, а настоящая наседка, что бережно опекает своих цыплят. Удивительное преображение! Но, с другой стороны, становится ясно, что из неё получится прекрасная мать.

Задумчиво смотрю в окно. Настя в облике волчицы носится по полигону, ловко перепрыгивая через ограды. Её движения быстры и грациозны, она будто сливается с природой. Рядом с ней Айра занимается пробежкой, её стройное тело движется в ритме, а черный ошейник сверкает на солнце. Чуть дальше Камила осторожно прикасается к разбитой губе Светки, сосредоточенно шепча себе что-то под нос, и её пальцы светятся слабым магическим свечением. Похоже, последний спарринг с Айрой оказался для Светки не самым удачным.

Светка ловит мой взгляд и с лёгким раздражением отвечает по мыслеречи:

«Да она просто везучая! Выиграла всего один бой из трёх!»

Я ухмыляюсь в ответ:

«Надо бы и мне как-нибудь с тобой поспорринговаться.»

Светка мгновенно подхватывает, с лукавой улыбкой:

«В бассейне можно… И девочек позовём.»

«Блин, Свет, я про спарринг! Спарринг, понимаешь?» — хмыкаю я.

Светка лишь весело фыркает в ответ, а я только качаю головой.

Снова поворачиваюсь к Лакомке, альва задумчиво пожёвывает нижнюю губу.

— Насчёт свадьбы… Точнее, того, что ее отложили. Это наше с Настей совместное решение. Она хочет дать отцу Павлу время. Пусть обвыкнется с мыслью, что его «цветочек» теперь принадлежит коварному телепату, да ещё и бывшему простолюдину.

Лакомка удивленно хлопает глазами, а потом смеется, искренне и звонко, будто колокольчик на летнем ветру

— Ой, мелиндо, скажешь тоже. «Коварный телепат», хи-хи. Ну что ж, тогда ладно, — проговаривает она, но следом грустно вздыхает, её брови слегка супятся. — Эх, Настенька… Зачем она себя так мучает?

Лакомка уходит, а я снова ловлю себя на мысли: из неё выйдет отличная мать. Да уж, похоже, скоро и у меня начнёт по-настоящему «подгорать». Появится желание стать отцом, воспитывать карапуза-наследника и видеть, как он растёт.

Но мечтать — это одно, а вот превращать амбиции в реальность — совсем другое. Если я действительно хочу стать не только сильным телепатом, но и достойным государем и батей, придётся ускориться. Время не ждёт, и ставки растут с каждым днём. Надо развивать свое конунгство и увеличивать мощь Тавиринии.

Мои мысли прерывает осторожный стук в дверь. Айра заходит, и её уверенная походка сразу привлекает внимание.

— Конунг Данила, — произносит она с уважением, — желаю вам хорошей дороги!

— Спасибо, — отвечаю ей машинально.

— А я буду тренироваться, — добавляет она с решительным взглядом. — К вашему возвращению пройду Степь, и вы будете мной гордиться.

Я на миг прифигел. Гордиться? Это что, я уже стал папкой? Причём приёмным папкой для клыкастой ликанки? Не-не-не, стоп, она же старше моего тела, куда это мы катимся? А смотрит она так… обожающим взглядом. Чё за хрень?

* * *

Вечером мы с женами, Настей и сестрой вылетаем в Москву, захватив с собой и Змейку. В компанию вассалов я выбрал Гересу, Студня и Дятла, а вот Айра остаётся в Невинске для тренировок с Кострицей. Пускай принцесса готовится к Испытанию Степи, да и вообще она пленница, между прочим, жирно ей будет ездить по столицам.

По прибытии в нашу московскую усадьбу мы быстро расселяемся по комнатам. На территории нас встречают привычные слуги и лишь постоянные «стражи» усадьбы: шафрановый тигр Шархан и стая волков Акелы.

Лена и Камила едва ли успевают переступить порог усадьбы, как сразу бросаются к Шархану, обнимая его за массивную, теплую шею.

— Ну здравствуй, пушистый гигант, — шепчет Лена, поглаживая тигра по гриве. — Ты ведь наш самый верный охранник, правда?

— Ах ты, мой золотой, — добавляет Камила, прижав его голову к себе и нежно почесывая за ухом. — Самый красивый и могучий!

Шархан прищуривается от удовольствия, урчит, а затем, словно чревовещатель, повторяет слова девушек своим глубоким, слегка шипящим голосом:

— Здравствуй, пушистый гигант… самый красивый и могучий…

Лена и Камила захихикали, а тигр довольно щурится, словно понимает, чем радует девушек.

Тем временем Лакомка и Светка уделяют внимание стае Акелы. Огромные волкомедведи, чуть прижав уши, радостно виляют хвостами и лижут протянутые руки. Лакомка нежно гладит особенно крупного Раму по морде, а Светка устраивает массирующий «поход» по шерсти Ракши, подруги Акелы, отчего та морщит нос и закрывает глаза от удовольствия.

Как оказалось, Кира со своим дебильным скелетоном-попугаем уже переехала в отдельные апартаменты. А вот Гепара на этой неделе занята в делах на Лубянке, где решает свои важные задачи.

Через пару часов неожиданно заявляется Игорь Стяжков, бывший однокурсник, который сейчас крутит роман с Катей Смородиной. Он выглядит слегка взволнованным, а я, по привычке, хлопаю его по плечу и бросаю:

— Ну здравствуй, мой лучший друг!

Игорь улыбается, но в глазах его все же проглядывает какое-то напряжение. Мы обмениваемся рукопожатием, и я представляю его Лакомке и Лене — они как раз дома, пока остальные жёны ушли по магазинам.

— Рад видеть тебя, Данила, — с искренней улыбкой говорит Игорь, явно чувствуя себя чуть более расслабленно. — Я хотел тебе сказать…Спасибо, что принял Смородиных в вассалы.

— Пустяки…

— Нет! Правда, спасибо! Теперь их род больше не висит в неопределённости, и я могу открыто встречаться с Катей.

— Рад помочь, — киваю я. — Это было правильное решение для всех. Пойдем, поболтаем.

Мы проходим в гостиную и устраиваемся поудобнее. Игорь, кажется, колеблется, но потом, как будто решившись, говорит:

— Кстати, у меня есть к тебе предложение. Я хочу пригласить тебя и твоих жён завтра в ресторан. Там я планирую сделать Кате публичное предложение, чтобы показать ей, что не стесняюсь ее как невесты и готов сделать это на глазах у всех. Она должна видеть, что для меня это серьёзно.

Я присвистываю, слегка удивлён его смелостью.

— Смело, — замечаю с одобрением, — Конечно, мы придём, мой лучший друг!

Игорь хмыкает, но в его глазах появляется тёплая искорка.

— А ты, правда, считаешь меня лучшим другом, Данила? — спрашивает он с ноткой недоверия, будто ожидает подвоха.

Я слегка пожимаю плечами, сохраняя невозмутимость:

— А почему бы и нет? Я ведь даже отдаю тебе в жены своего вассала.

Игорь сразу оживляется, и глаза у него буквально загораются энтузиазмом.

— Это большая честь, граф! — серьезно произносит. — Называться вашим другом! А лучшим — тем более!

— Взаимно, граф, — киваю с ухмылкой.

Мы ещё немного болтаем, обсуждая мелочи предстоящего вечера и детали предложения, прежде чем он спешно откланивается, намереваясь пригласить других гостей на завтрашний вечер в ресторан.

Не успеваю я вернуться к своим делам, как раздаётся звонок от Маши Морозовой. В её голосе слышится весёлая усмешка:

— А правда ли, что герой Ханьской войны, граф Вещий-Филинов, собственной персоной прибыл в столицу?

— Истинная правда, Мария Юрьевна, — с привычной ухмылкой подтверждаю я. — Уже в своей усадьбе вместе с женами.

— Тогда будет несправедливо, если ты меня не навестишь, — полушутя добавляет она. — Жду в гости!

— Всё равно скоро зайду, Маш, — отвечаю. — У меня встреча с римским префектом, а твой отец-князь — наш посредник в переговорах.

Маша смеётся, удовлетворенная ответом:

— Отлично, тогда до скорого, уважаемый граф!

И со смехом Мария кладет трубку. Понятно, заигрывает. Эх, княжна Морозова, ты, конечно, та лапочка и лакомый пирожок, а телепаты, как известно, те еще сладкоежки, но… А хотя какие нафиг «но»? Я сейчас сосредоточусь на обустройстве своего рода и конунгства, начну заводить деток, а потом можно будет подумать и о новой жене для ещё большего процветания.

Дождётся ли меня Маша? Дотерпит ли? Не знаю, но это не так уж и важно. Главное, чтобы она была счастлива со своим избранником. Я на самом деле за счастье, если что. За то клыкастое счастье с кулаками, которое способно постоять за себя и надрать задницы всем отморозкам на своём пути.

На следующий вечер я с женами направляюсь в ресторан «Боярское Угощение», известный своим великолепным обслуживанием и атмосферой благородства. За банкетным столом уже расположились Катя Смородина и Игорь Стяжков, а также другие гости. Атмосфера наполняется смехом и шутками, пока официанты разносят блюда.

— Угощение на славу, — замечает Камила, обводя взглядом меню. — Говорят, здесь подают лучший борщ в столице!

— А я жду чурчхелу, — добавляет Светка. — Надеюсь, они не подведут.

Я тем временем заказываю для себя простое, но родное: щи с говядиной, блинчики с семгой и солёные огурчики на закуску. Классика, проверенная веками. Впервые сладкого несильно хочется что-то. Видимо, пластыри и коктейли Лакомки сделали свое дело и мне хватает энергии. Теперь могу и солененького вкусить для разнообразия.

Когда к столу подают десерт, Катя с радостью начинает пробовать карамельное яйцо. Но я замечаю, что Игорь выглядит взволнованным, его глаза блестят от тревоги.

«Эй, лучший друг, всё в порядке? — спрашиваю я через мыслеречь. — Волнуешься?»

«Не то чтобы волнуюсь, но… Катю угостили не тем десертом!» — говорит он, его ментальный голос дрожит от напряжения.

«Как это?» — недоумеваю я.

«В нужном яйце должно было быть кольцо! — добавляет он. — Катюша надломила бы скорлупу и увидела бы его, тут бы я и сделал предложение…А она уже почти половину слопала! Похоже, официанты что-то напутали…».

Игорь и я начинаем оглядываться по сторонам. Вдруг замечаем, что десерт, еще одно карамельно яйцо, которое, похоже, и предназначалось Кате, отнесли в другую часть зала. Десерт теперь стоит на столе перед другой барышней, рядом с которой сидит пижон в элегантном костюме. Мы с Игорем спохватились, когда девушка уже успела надломить ложечкой карамельную скорлупу.

«Блин, разбила! Его нельзя теперь отдать Катюше!» — плачется по мыслеречи Игорь.

Я, не теряя времени, подключаюсь к пижону через мыслеречь:

«Эй, дружище, ты не поверишь, но в десерте твоей пассии обручальное кольцо. Похоже, сейчас ты невольно сделаешь предложение».

Пижон резко замирает, его лицо побелело от шока:

«Что⁈ Предложение⁈»

«Ага, мой лучший друг хотел по-особенному посвататься к своей девушке, но официанты напутали».

«Но… Да я вообще не готов к этому! Мы только раз перепихнулись…Сделай что-нибудь, потребуй назад десерт!»— истерично требует он в ответ, испугавшись не на шутку.

«Уже поздно» — констатирую я, наблюдая, как девушка, ничего не подозревая, продолжает наслаждаться своим карамельным сюрпризом. Игорь становится всё мрачнее, а пижон, напротив, выглядит так, словно видит свою кончину.

«Да уж, круто получилось…» — бормочет Игорь, явно расстроенный.

«Мне хана! Я же не отверчусь потом! А если попробую — ее отец меня грохнет!» — пижон аж вспотел.

«Не ссыте, парни, — уверенно говорю я через мыслеречь, стараясь вернуть им самообладание. — Щас всё разрулю, только не паникуйте»

«И как?» — сдавленно спрашивает Игорь.

«Готовься к большому фокусу, лучший друг» — ухмыляюсь.

Я через мыслеречь отдаю команду Ломтику:

«Закинь пару свертков под стол. Тех самых, колючих»

«Тяв!»

Мой кудрявый пушистик моментально принимается за дело. Через несколько секунд из-под скатерти у одной из парочек начинают выползать Адские ежики, сонно позевывая и потягиваясь, словно только что проснулись. Их иглы начинают испускать зловещее, мягкое свечение, а маленькие глазки пылают ярким красным светом, словно живые угли.

Этих колючих ароматизаторов я специально держу на складе в зоне досягаемости Ломтика, как и взрыв-артефакты. Никогда не знаешь, когда может понадобиться устроить небольшую панику. Или ароматотерапию.

В зале мгновенно вспыхивает хаос. Визги, крики о помощи и паника захлёстывают всех разом. Люди в панике вскакивают со своих мест, опрокидывая стулья и переворачивая столы. Столовые приборы летят на пол с грохотом, а официанты, растерянные и не понимающие, что происходит, пытаются утихомирить гостей, но тщетно.

— АДСКИЕ ЕЖИКИ!

— БОЖЕ, ПОМОГИТЕ! ВЫЗОВИТ АРМИЮ!

Мы тоже вскакиваем. Я поднимаю руку и громким, командным голосом кричу:

— Всем назад! Ежики перекрыли выход! Бегите наверх!

Толпа гостей в панике разворачивается и бросается к лестнице, сбивая всё на своём пути. Столы и стулья валятся набок, а звон разбитых бокалов перекрывает общий гул. Я вместе с жёнами, Игорем и Катей уверенно поднимаюсь наверх, лавируя между спешащими гостями.

Наконец, мы выходим на крышу. Золотой дракон уже ждёт нас там, желтая чешуя переливается в лунном свете, будто покрыта алмазной пылью.

— Быстрее, залезайте на спину! — командую я, указывая на спущенное крыло, и без лишних слов первым взбираюсь наверх, а затем подаю руку женам и Кате.

Мы наконец забираемся на широкую спину Золотого. Я поднимаю руку, давая знак всем держаться крепче. Внизу, у подножия здания, раздаётся жалобный хор оставшихся гостей:

— Пожалуйста! Мы не хотим умирать!

Но я остаюсь в роли безжалостного командира и, перегнувшись через спину дракона, отвечаю громогласно:

— Мест больше нет. Ваша жертва не будет забыта! Прощайте!

Сразу после моих слов Золотой взмывает в небо. Ветер хлещет по лицу, ресторан быстро уменьшается в размерах и вскоре остаётся лишь маленьким пятном на городском горизонте.

Лакомка подозрительно косится на меня, явно смекнув, что тут что-то не так. А я продолжаю целеустремленно смотреть вперед, как бравый спасатель. Кстати, Адские ёжики, хоть и выглядят жутко, на самом деле безобидны. Я заранее поставил на них ментальные закладки, чтобы они не распыляли свою вонючую субстанцию. Всё это было лишь частью небольшого спектакля.

Мы парим над вечерним городом, наблюдая за яркими огнями внизу. Ветер свистит в ушах, и я даю Игорю мысленный пинок:

«Давай, действуй, пока момент подходящий!»

Игорь поджимает губы, но всё же обнимает Катю и, указывая на огни внизу, произносит:

— Всё обошлось. Смотри, какая красота!

Взгляд Кати всё ещё тревожен:

— Но что с твоими гостями? Адские ёжики их не убьют?

Я усмехаюсь:

— Проблема уже улажена. Мне только что доложили, всё под контролем. Уисосики обезврежены, никто не пострадал. Давайте лучше наслаждаться полётом, раз мы здесь. Смотрите какой вид!

Катя, наконец, расслабляется и начинает любоваться ночным видом столицы. Небо темнеет, а внизу светится бесконечный город — идеальная картина для влюблённых. Но только вот нервный Игорь совсем не находит себе места:

«Данила, но кольцо ведь осталось в ресторане…»

«Не паникуй. Всё схвачено».

Ломтик выскакивает из теневого кармана ко мне на колени. Щенячья мордаха перепачкана остатками десерта, а в зубах — то самое кольцо из карамельного «яйца». Пушистый смотрит на меня довольно.

«Мелиндо, ты настоящий озорник, — мысленный голос Лакомки полон весёлого укора. — Знаешь это?»

«Я — сваха» — небрежно парирую в ответ, аккуратно забирая кольцо у Ломтика.

С ловкостью фокусника, я незаметно передаю кольцо Игорю, который мгновенно преображается, получив второй шанс. Сжав ладонь Кати, он встаёт перед ней на одно колено и, взглянув ей в глаза, говорит:

— Катя, выйдешь за меня?

Катя замирает, а затем с улыбкой, полной счастья, кивает:

— Да! Да! Конечно!

Она едва успевает закончить слово, как Игорь надевает ей кольцо на палец и поднимается, целуя её. Вся сцена происходит под радостные возгласы и аплодисменты моих жён, которые счастливо обнимают друг друга.

А в это время ветер приносит характерный запашок. Со стороны ресторана. Кислый, бе-е-е.

— Что это⁈ Какая вонь⁈ — Игорь и Катя синхронно зажимают носы, их лица кривятся от отвращения. Мои жёны тоже отворачиваются, сморщив носики. Все, кроме одной. Которая смотрит на меня обличающим взглядом голубых глаз.

«Мелиндо!!!»

В этот момент внизу проносятся полицейские мигалки. Сотни ярких огней.

О-о-о-о, кажется, одному уисосику я всё-таки забыл поставить обезвреживающую закладку.

Глава 14

На следующее утро я спускаюсь по широкой мраморной лестнице нашей столичной усадьбы. В воздухе витает аромат свежезаваренного кофе, а из гостиной доносится приглушённый гул работающего телевизора.

Жены, Настя и Катя уютно устроились на бархатных диванах, укрывшись мягкими пледами. На ковре у их ног раскинулся Шархан, лениво помахивая хвостом и явно наслаждаясь заботливыми поглаживаниями Камилы и Светки. Лена вдруг оживляется, кивая в сторону экрана:

— Даня, о вчерашнем говорят!

Лакомка, свернувшись на диване как кошка, с улыбкой подхватывает:

— Ага-ага! И о тебе, мелиндо.

На экране идёт репортаж княжны Ольги Гривовой. Блондинка в обтягивающем серебристом химкомбинезоне уверенно держит микрофон, её светлые волосы идеально уложены, а макияж безупречен. Ее Высочество стоит на фоне полицейских кордонов, за которыми виднеется ресторан «Боярское Угощение» — эпицентр вчерашнего беспорядка.

Гривова с серьёзным выражением лица обращается к камере:

— Диверсия с уисосиками произошла совершенно неожиданно, застигнув всех врасплох. Посетители ресторана испытали сильнейший стресс, некоторых пришлось в обморочном состоянии доставить в больницы. К счастью, спасатели МЧС были вооружены спреем графа Вещего-Филинова, с помощью которого оперативно устранили очаг запаха. Жертв удалось избежать, во многом благодаря профессионализму спасателей и изобретению Его Сиятельства Данилы Степановича.

Лакомка не упускает момент и в шутку произносит, оборачиваясь ко мне:

— О, наш мелиндо — спаситель столицы!

Жёны переводят взгляды с телевизора на меня, явно ожидая реакции. Я лишь пожимаю плечами и небрежно замечаю:

— Мда, бывает.

Чревовещатель Шархан тут же лениво повторяет, и из его огромной пасти раздаётся точная копия моего голоса:

— Мда, бывает.

Лена склоняет голову набок и с сомнением спрашивает:

— Даня, а оно того стоило?

Я фыркнув, отвечаю с ноткой удивления:

— А почему бы и нет? Ресторан получит страховку, люди хоть взбодрились, а один пижон даже избежал несчастливого брака. Главное — Игорёк Стяжков и Катя Смородина обручились, а это уже успех.

Лакомка поднимает на меня сияющий взгляд и с улыбкой восклицает:

— Наш мелиндо — настоящий Купидон!

Я усмехаюсь в ответ, поправляя манжеты:

— Просто забочусь о своих вассалах.

Светка, мягко поглаживая Шархана по массивной шее, внезапно замечает:

— А вы заметили, как у княжны Ольги глаза светятся, когда она говорит о нашем Дане?

Девушки дружно закивали, переглядываясь с хитрыми улыбками. Лена задумчиво добавляет:

— И правда ведь…

Катя, явно заинтригованная, поворачивается ко мне и спрашивает:

— Брат, ты дружишь с княжной?

Я пожимаю плечами:

— «Дружу» — сильно сказано. Просто Её Высочество время от времени делает репортажи обо мне. А вообще, Светлана Дмитриевна, в будущем воздержись от подобных комментариев. Её Высочество хотят выдать замуж за князя Морозова, между прочим.

Светка моментально реагирует, хмуря брови:

— Он же старый!

Лакомка тут же упрекает её с лёгким вздохом:

— Светик…

— Что? Но это правда! — упирается Светка, не собираясь отступать.

Я лишь хмыкаю. Ну, бывшую Соколову только могила исправит.

— Князь Юрий, может, и седой как мел, но стариком его точно не назовёшь, — бросаю я, с усмешкой вспоминая старого знакомого. — Он любого молодого Мастера за пояс заткнёт. Да и темперамент у него ещё тот, раз так не терпится обрести жену-альву.

Лакомка тут же меняет щекотливую тему и с энтузиазмом предлагает:

— Погода на улочке чудесная, солнышко светит…Прямо бабье лето. А не сходить ли нам на пикник? Пока тепло!

Идея мгновенно оживляет комнату. Жёны тут же начинают обсуждать, что захватить с собой: блюда, пледы, напитки. Катя радостно подхватывает идею, а Светка и Камила увлечённо переговариваются, обдумывая детали. Шархан, чувствуя общий настрой, лениво потягивается, довольно урчит и чуть приподнимает голову, словно уже предвкушает весёлую прогулку.

Ну а я под шумок решаю улизнуть в спортзал.

Здесь вовсю идёт подготовка к турниру: вассалы оттачивают удары и тактики, гул тренирующихся и звон стальных клинков создают привычный боевой шум. Дятел тренируется с одним из гвардейцев. А в центре площадки разворачивается самый зрелищный спарринг — Гереса и Студень ведут ожесточённый поединок. Оба сосредоточены и молчаливы, оттачивая каждый удар.

Гереса наносит быстрый боковой удар, но Студень успевает его заблокировать. Он парирует контратакой — резким хуком в корпус, заставляя её отступить на шаг. Гереса отвечает серией джебов, целясь в голову, но Студень уходит от ударов, уклоняясь и контратакуя прямым в живот. Удар попадает в цель, но Гереса тут же пригибается и резко делает подсечку, заставляя его чуть потерять равновесие.

— Хорошо! — хмыкает Студень, делая попытку ударить в ответ.

Но в тот же момент Гереса стремительно меняет тактику: она наносит лоу-кик, и удар оказывается настолько неожиданным, что Студень, не успев среагировать, теряет равновесие и тяжело падает на мат.

— Как так⁈ — недоумевает он, поднимаясь и потирая ушибленное бедро.

Гереса с самодовольной ухмылкой качает головой:

— Надо было больше учиться приёмам милорда, — отвечает она, разминая ноги и отводя взгляд, как бы между делом. — Он же регулярно проводит мастер-классы.

Это правда. Люблю я повалять гвардейцев да посмотреть, насколько они стали сильнее. И, конечно, заодно и повеселиться, хех. В прошлый раз, словив заряженный пси-клинок, Дятел встал на четвереньки и завыл, как волчара. Надо было уворачиваться.

— Восточные единоборства… — бормочет Студень, хлопая себя по одежде, сбивая пыль с формы. Его лицо перекошено от досады, и в глазах читается непонимание. — А я больше к нашему русскому спасу привык.

— Не учишься — вот и получаешь от Гересы, — не могу не поддеть я. — Она, в отличие от тебя, прилежная ученица. Даже мобильником уже пользоваться научилась.

Богатырша отвернула в сторону засиявшее лицо. Затем бросает быстрый взгляд на меня и, с лёгкой неуверенностью, предлагает:

— Спарринг, милорд?

— Не сегодня, — отмахиваюсь я. — Жёны решили выбраться на природу. Пикник на носу, так что мне нужно быть в форме, а не взмыленным и в синяках. А с тобой, Гереса, по-другому не получится. Другое дело — Студень.

— Ну хватит уже, шеф! — возмущается Студень. — Понял уже! Я этот лоу-кик обязательно выучу!

Гереса понимающе кивает и слегка улыбается:

— Правильно, милорд. Семья — это самое главное. Я всегда так говорила своим сыновьям.

— Умные слова от умной женщины, — киваю с серьёзным видом, чем вызываю ещё одну сияющую улыбку у богатырши. Ох, какой же я льстец. Так задобрю, так задобрю, что ради меня горы сворачивать будут, хе.

* * *

На пикнике в лесу царит оживление. Слуги сноровисто расставляют стол, раскладывают стулья и аккуратно выкладывают на скатерть свежие блюда. Аромат запечённого мяса и душистого хлеба тут же наполняет воздух, создавая уютную атмосферу.

Жёны, устроившись на удобных креслах, болтают и смеются, время от времени обмениваясь шутками. Катя с интересом наблюдает за всеми, расслабленно потягивая свежевыжатый сок. Шархан, вытянувшись вдоль травы, лениво зевает, явно наслаждаясь солнечным днём и теплом, а Акела со стаей расположились чуть поодаль. Внимательные глаза волкомедведей следят за каждым движением вокруг, готовые в любой момент сорваться с места, если потребуется.

Я решаю ненадолго отлучиться вместе с Катей, чтобы прогуляться в сторону старой усадьбы. Там, в тени деревьев, можно подпитаться от Астральных карманов, которые всегда заряжают меня энергией. Мы проходим через заросшую тропу, пока я не замечаю нечто странное.

— Катя, — я поднимаюсь со стула, — Раз мы здесь, давай-ка прогуляемся до старой усадьбы.

— Ты хочешь, чтобы я добавила еще одного легионера? — оживленно спрашивает сестра, отрываясь от своей кружки сока и вставая рядом.

— Нет, пока рано. Сначала освойся с Петушком. Но и просто подпитка от Астральных карманов пойдет тебе на пользу.

Мы направляемся по заросшей тропе, уводящей от уютного пикника к тёмной тени вековых деревьев, укрывающих старую усадьбу.

— Место очень тихое, — замечает Катя, оглядываясь по сторонам. В её голосе слышится нечто между тревогой и восхищением. — Знаешь, брат, в детстве дедушка Фирсов всегда говорил держаться подальше от усадьбы Филиновых, особенно из-за этих карманов. Я тогда думала, что он просто переживает за мою безопасность. А выходит, он знал, что в этом месте я могу раскрыть истинное происхождение своей крови.

— Верно, — киваю я. — Старик Фирсов перестраховывался, и не зря. Тогда Филиновы были под забвением. Даже говорить о них было нельзя.

Катя на мгновение замирает, словно пропуская мои слова через себя, затем её лицо озаряет лёгкая улыбка.

— Хорошо, что всё изменилось, — говорит она с гордостью, — а мой брат теперь — герой Ханьской войны.

Я только хмыкаю, пожимая плечами.

— Герой, говоришь? Да просто удачливый телепат, который оказался в нужное время в нужном месте.

Мы продвигаемся дальше, и я уже начинаю ощущать характерную тянущую силу Карманов, когда вдруг улавливаю странные ментальные следы. На мгновение замедляю шаг и прикрываю глаза, активируя длинные ментальные щупы, а также используя разумы жен и Насти как проводники для большей дальности. Чужая аура едва уловима: трое незваных гостей. Они почти не ощущаются — ни полноценной жизни, ни значимой энергии, словно бездушные куклы. Только слабый эмоциональный отклик указывает на их присутствие. Энергопочерк более чем знаком.

— Морхалы, — бормочу я себе под нос. Белокожие северяне, высланные финнами в очередной раз устранить меня.

Катя останавливается, с тревогой глядя на меня.

— Что-то не так, брат?

— Похоже, нас навестили старые знакомые, — произношу я спокойно, продолжая ментальное сканирование. — Трое морхалов. Тихие, как мыши, но опасные, как голодные волки.

Катя инстинктивно делает шаг ближе ко мне, её лицо становится серьёзным.

— Девочки сейчас совсем рядом…Нам нужно поднять тревогу?

— Нет, — отвечаю я, оценивая ситуацию. — Убийцы пока не видят нас. Надо увести их подальше от поляны, чтобы не рисковать нашими.

Она напряжённо кивает.

Я вслушиваюсь в ментальное поле, пытаясь чётче уловить местоположение незваных гостей. Мои перепончатые пальцы! Сердце начинает стучать сильнее, словно предупреждая о беде. Да они слишком близко! И не ко мне — это было бы полбеды, да и вообще не бедой, а поводом размяться, но нет, куда там! Эти твари подбираются к моим ненаглядным!

Трое морхалов крадутся по кругу, сокращая дистанцию до поляны. Эти мрази слишком близко!

Быстро передаю по мыслеречи Лакомке:

«Предбоевая готовность. У нас гости — трое северных ниндзя. Вижу их совсем рядом, идут по нашему следу».

Альва мгновенно отвечает, её голос звучит напряжённо, но уверенно:

«Поняла, мелиндо. Я сообщу остальным».

Нельзя терять ни секунды. Но сам я не успеваю на поляну. Поэтому нужно увести отоморозков…Как бы выпроводить убийц подальше от моих женщин? Пока мои мысли лихорадочно ищут решение, рассеянно бросаю Кате:

— Придётся отложить прогулку по имению, сестрёнка. У нас тут возникли… непредвиденные обстоятельства.

Катя берёт меня за руку, сжимаем её, передавая уверенность.

— Конечно, брат, — тихо произносит она.

Думай, думай, Даня… Акела со стаей, конечно, способны разорвать этих троих в клочья, да и мои жёны с Настей — отличные бойцы. Но проблема в другом: противник неизвестен, как и его ранг. А это значит, что рисковать не стоит. Хм… что же предпринять?.. И тут меня осеняет! Бинго!

Я мысленно подзываю Ломтика, малой незамедлительно отзывается тихим «тяв».

— Давай, кудрявый, делай теневые порталы в моей тени. Создай теневые порталы в моей тени. Не нужно крупных — достаточно средних.

«Средние» в понимании Ломтика — это такие, что не больше моей ступни. Но как раз для ног они и нужны, хе.

Способный щенок принимается за дело. В тени на тропе начинают рябить искажения, напоминая темные пузырьки в воде. Я аккуратно ступаю в первый портал — одной ногой, потом другой, затем снова: правая, левая, правая, левая… снова и снова, ритмично переставляя ноги. Для постороннего взгляда это выглядит как странное топтание на месте.

Катя, изумлённо наблюдая за этим «ритуалом», наконец не выдерживает:

— Брат, что ты делаешь?

Я подмигиваю и с ухмылкой произношу:

— Это ритуальный танец Филиновых. Не знала?

Катя лишь хлопает ресницами, ничего не понимая. Но сейчас некогда объяснять. Все разговоры потом.

Пока я продолжаю свои «ритуальные танцы», Ломтик работает на полную мощность. Щенок старательно переносит мои ноги сквозь теневые порталы в лес, каждый раз выводя мои следы на глинистую почву в нескольких метрах от морхалов. На земле начали проявляться цепочки отпечатков подошв, ведущие вглубь чащи.

Белокожие северяне, как и ожидалось, почти сразу же замечают следы и, не теряя времени, двигаются по свежим отпечаткам. Другого я и не ожидал от следопытов Крайнего Севера. Эти трое ведь не простые отморозки, а добытчики и охотники, наверняка, еще и лучшие в своем Селении.

На ровной почве время от времени проявляются новые следы, поддерживая иллюзию моего продвижения. Морхалы без колебаний идут по отпечаткам. Убийцы уходя прочь от поляны с пикником. Отлично. Затея сработала.

Я продолжаю топтать свою тень. Вдруг краем глаза замечаю, что рядом и Катя начинает странно топтаться на месте, старательно повторяя мои движения.

— Ты чего, Кать? — удивляюсь, слегка сбив ритм.

— Я тоже Филинова, значит, могу исполнять ритуальный танец Филиновых, так ведь? — отвечает она серьёзно, продолжая копировать мои шаги. — Хочу поддержать тебя.

У меня буквально челюсть отвисает. Конечно, Катя не имеет ни малейшего понятия, что такое теневые порталы и как они работают. Её движения — это просто глупое топтание, но в этом жесте чувствуется искреннее желание помочь.

И я чувствую, как где-то глубоко внутри меня разливается тепло.

— Ладно, сестрёнка, — ухмыляюсь, вернувшись в свой ритм, — поддерживай, как можешь.

Ух, и здорово же это — иметь семью, которая за тебя горой!

Но пришло время устроить морхалам тёплый приём. Я быстро связываюсь с Лакомкой по мыслеречи:

«Лакомка, отправь Акелу со стаей на соседнюю поляну. Они там понадобятся.»

«Уже иду, мелиндо», — мгновенно откликается она.

Я заставляю морхалов немного поблуждать, запутывая их путь. Время от времени создаю новые цепочки следов, уводя их всё дальше вглубь леса. Белокожие убийцы сосредоточены на моих отпечатках и не замечают ловушки, пока не оказываются на нужной поляне.

Тут их поджидает настоящий сюрприз: волкомедведи Акелы мгновенно окружают морхалов плотным кольцом, отрезая любые пути к отступлению. Троица не успевает даже вздрогнуть, как звери бросаются в атаку. Ярость и жажда битвы наполняют воздух: это действительно «пикник», только не для морхалов.

— Приятного аппетита, ребята, — мысленно одобряю я, наблюдая за сценой глазами Ломтика.

В голове проносится жесткая, почти безэмоциональная мысль: Сами виноваты, морхалы. Вас ведь никто не принуждал оставаться под пятой финнов, которые годами вас истребляют и унижают. А предложенный мной вассалитет не приняли, гордо отказавшись от моей протянутой руки. Да мало того, что не приняли, так еще на меня нападают! Выслеживают! Направляют тайных убийц! Что ж, ваше решение, ваше поражение. Пускай Селение теряет своих добытчиков, раз мозгов нет.

На мгновение возникает странное чувство — не то сожаление, не то презрение, но оно быстро гаснет. Жалею ли я их?

Нет. Не жалею дураков, которые сами выбрали свою погибель.

Я уже давно прекратил своё «ритуальное топтание», но Катя всё ещё усердно делает шаги на месте, на её лице сосредоточенность и упорство. Улыбаясь, я говорю:

— Катя, можешь прекращать ритуал. Всё получилось. Угроза ликвидирована.

— Правда⁈ — её глаза тут же вспыхивают радостью, и, не успеваю я опомниться, как она бросается ко мне и обвивает руками мою шею. — Я так рада, брат!

Я обнимаю её в ответ, чувствуя тёплую волну счастья.

Сосредоточенно продолжаю следить за обстановкой, не ослабляя ментального контроля. Всё идёт по плану: морхалы один за другим падают в хватках Акелы и его волкомедведей, но вдруг одному из них всё же удаётся вырваться. Он, весь в ранах, рывками мчится прочь, кровь стекает с его белой кожи на землю, оставляя за собой багровый след.

Морхал, сдавленно стонущей, спотыкаясь, прыгает через старый забор усадьбы Филиновых. Стая мгновенно останавливается на границе, хрипло рыча и нервно припадая на лапы Внутрь усадьбы они не пойдут: мои ментальные закладки строго запрещают это. Шаг на территорию усадьбы означает гибель для пушистиков — Карманы не разбирают, свой ты или чужой. Поэтому они, злобно рыча, остаются у забора, беспокойно наблюдая за происходящим.

Всё вроде бы складывается, как и ожидалось: морхала должны прикончить Астральные карманы. Это как бросить живца в хищную реку — плоти не уйти. Но проходит минута, другая… и внезапно из тени деревьев на противоположной стороне усадьбы появляется всё тот же морхал. Но что-то изменилось. Его аура больше не безжизненная и холодная, как прежде. Напротив, от него исходит яркая, бушующая энергия, словно кто-то впустил в его тело нечто совершенно иное. Мощь, которой прежде не было, теперь буквально пылает вокруг него, и из-за резкой смены ауры становится ясно — передо мной уже не морхал.

— Одержимый… — шепчу я, не отрывая ментального сканера от незваного гостя.

Морхал явно столкнулся с чем-то или кем-то в Кармане, и теперь его тело захвачено этим существом. Вот тебе и поворот… Только этого не хватало.

Я моментально останавливаю рвущихся к одержимому волкомедведей. С этим противником им точно не справиться — слишком уж сильна и опасна аура, что теперь пышет вокруг тела морхала.

Я оборачиваюсь к сестре, которая отстранилась, почувствовав мое напряжение.

— Катя, оставайся здесь. Там нужно кое-что проверить.

Она явно взволнована, но не спорит:

— Будь осторожен, брат.

Уверенно кивнув, я оставляю Катю на месте и быстро направляюсь к полянке, где появился одержимый. На фоне увядшей листвы он выглядит как живой кошмар: от безэмоционального морхала остались лишь бледные очертания, но лицо теперь перекошено от злобы и насмешки. Глаза горят жутким огнём, а от его присутствия вокруг веет какой-то гнилой мощью.

— Я чувствую их, — медленно произносит одержимый, голос хриплый и низкий, будто из другого мира. — Женщины, да? Запах особенный… ммм… — Он шумно втягивает воздух, словно смакуя аромат. — Я с ними повеселюсь.

— Ты телепат? — спрашиваю, сдерживая псионику, которая чуть не брызнула ему в рожу.

Одержимый смеётся, словно ему сообщили что-то абсурдное.

— Телепат? Человек? — в его голосе звучит издевка, смешанная с любопытством. — Нет… Я — Демон. Меня зовут Десница. Филиновы держали меня на привязи, а потом я застрял в Караманах. Но теперь у меня есть шанс. Человеческие девочки… ммм… — он облизывается, не сводя с меня жуткого взгляда. — Они твои? Прекрасные? Есть среди них стоящие?

Я напрягаюсь, сдерживая холодную ярость:

— Да, мои женщины — самые прекрасные. Но тебе они не достанутся, тварь.

Одержимый снова тянет носом воздух:

— Хмм… от тебя идёт характерный запах. Неужели Филинов?

— Вещий-Филинов, попрошу, — поправляю его, наигранно вежливо.

Десница усмехается, оценивающе меня разглядывая:

— Ты их потомок? Молодой совсем, очень зелёный.

Его издевательский тон пробирает до костей, но я лишь хмыкаю. Глупо злиться на оскорбления астральной твари. А вот про моих жен ему не стоило даже заикаться.

Одержимый делает вид, что размышляет, затем его глаза вспыхивают:

— Предлагаю сделку. Бой насмерть. Если выиграю — возьму всё, что захочу. Если проиграю — радуйся дальше своим самкам.

Гнев внутри достигает пика, но я сохраняю холодную уверенность:

— Идёт, — отвечаю твёрдо.

Одержимый протягивает руку с дьявольской усмешкой:

— Скрепим договор.

Его пальцы кажутся ледяными и липкими, как живая паутина, но я не отвожу взгляда и уверенно жму его руку. В этот момент всё вокруг нас начинает таять, словно по взмаху невидимой кисти. Мир меркнет, краски расплываются в густую темноту, будто кто-то сливает краски ночи в один общий поток.

И вот я уже стою на гигантской ладони, её пальцы изгибаются в небо, словно жуткие колонны. Я ощущаю, как вокруг сгустилась не просто тьма, а какая-то плотная вязкая субстанция. На запястье ладони стоит Демон в своем истинном облике, напоминающем оживший кошмар: его тело собрано из лоскутов разложившихся трупов, а глаза горят красным, как угли в глухой печи.

— Ну что, глупый Филинов? Добро пожаловать в моё Расширение Сознания, — с ехидством произносит Десница, и его голос гулко разносится вокруг, будто звук стёрли из эфира. — «Гигантская Длань»!

Я с преувеличенным ужасом развожу руками:

— О нет! Ты заманил меня в ловушку!

Десница начинает хохотать, его голос разносится жутким эхом по окружающей тьме:

— Да-да, здесь я король, а ты — никто! Пора тебя раздавить, как жука.

С этими словами гигантская ладонь подо мной начинает медленно сжиматься, великанские пальцы сводятся очень медленно, словно стремясь раздавить меня в лепешку.

Я закатываю глаза, демонстративно зевая:

— Очень долго… Учись, студент.

Щёлкаю пальцами, и раздаются резкие хлопки, как удары хлыста в пустоте. В тот же миг рядом со мной начинают появляться легионеры. Больше дюжины магов ранга Мастер. Демон в панике отшатывается, его трупное лицо искажает удивление:

— Рой⁈ Ты слишком молод для Роя! Не может быть!

Я с ухмылкой поправляю его:

— Это не Рой, а Легион, кретин.

— Но Филинов…

— Ты говоришь не с Филиновым, чучело, а с главой рода Вещие-Филиновы! В атаку, парни!

Первым бросается в бой дроу Наггер: он швыряет шар некротической энергии прямо в гигантскую ладонь под ногами, и та начинает «умирать». Плоть стремительно разлагается, её поверхность покрывается язвами, будто зараженная смертельной болезнью. Куски астральной плоти с глухим звуком отваливаются, и ладонь под ногами угрожающе дрожит.

К битве подключаются Стоеросов, Винт, Егор-Кровник, Воронов и другие. Они атакуют слаженно, словно давно отработанный механизм: Стоеросов обрушивает на Демона каменные град, следом летят и атаки остальных.

Раздаются глухие, оглушающие удары, будто в самом центре астральной битвы сталкиваются титаны. Демон, отчаянно пытаясь удержаться, истошно вопит, но его трупный облик начинает разрушаться под неумолимым натиском Легиона. Он корчится в бурлящем водовороте стали, камня и мрака, его форма исчезает в спирали затухающей энергии.

Мир «Гигантской Длани» начинает стремительно распадаться. Чёрная пустота растворяется, а вместе с ней исчезает и проклятая ладонь, рассыпаясь в серый пепел. Ощущение тяжести и мрака, царившее в Расширении сознания, улетучивается, словно дурной сон, и я возвращаюсь в реальность.

Стою на полянке. Передо мной лежит мёртвый морхал — его тело скрючено в неестественной позе, глаза пусты, а от прежней ауры ничего не осталось. Я ощущаю лёгкое головокружение, но быстро собираюсь с мыслями.

Похоже, этот Демон был не так прост. По силе можно сравнить с Грандмастером, ведь техника Расширения Сознания доступна лишь сильнейшим телепатам. Вообще у людей Расширение могли вытворять только Высшие Грандмастеры, ну а Демоны же и послабее могли такое вытворить. В любом случае тварь была сильной. Но Карманы сделали своё дело: с одной стороны, он частично ослаб, а также, похоже, полностью отупел, а с другой — не смог контратаковать Легион, уже потратив остатки энергии на свою сильнейшую, но неудачную атаку.

Блин, сколько же еще дерьма прячется в Астральных карманах. Да и откуда у Филиновых на поводке взялся Демон? Неужели Король Теней подкинул? Тогда вообще удивительно, что Царь смог загасить моего ожержимого деда. Неужели Солнечный Дар настолько крут? Ну судя по снимкам пепелищ с Ханьской войны, Царь Борис может сжигать целые дивизии, но опять же неужели этого достаточно? Хотя, возможно, у Львовых хватает и других сюрпризов, помимо Солнечного Дара.

Но ладно. Пора возвращаться. Покинув поляну, я по ментальному следу нахожу Катю:

— Всё в порядке, пойдем.

Мы идём по тропинке обратно к месту пикника, и она бросает на меня обеспокоенный взгляд:

— Что там случилось, брат? Еще один убийца?

Я махаю рукой, как бы отмахиваясь от её подозрений:

— Да ничего серьёзного. Показалось. Просто пустяк.

Катя на мгновение останавливается. Она смотрит на меня с лёгким подозрением, но внезапно широко улыбается:

— Но зато ты всё равно подстраховался, брат. Очень предусмотрительно, как всегда.

Я усмехаюсь:

— Ага, именно. Подстраховался. А как иначе?

* * *

А вечером звонят из Охранки, и голос на другом конце провода звучит тревожно и настойчиво:

— Ваше Сиятельство, вы должны срочно приехать на Лубянку.

Интонация не оставляет сомнений: ситуация критическая. Что-то случилось с Гепарой.

И вот «Майбах» молнией мчится по вечерней Москве, я успеваю разглядеть лишь размытые силуэты уличных фонарей, прежде чем машина останавливается у входа на Лубянку. Вылетаю из автомобиля с тяжёлым чувством тревоги и быстро преодолеваю лестничные пролёты, ведущие в палаты исследовательского центра.

Внутри меня ждёт весьма странное и неприятное зрелище: Гепара, затянутая в смирительную рубашку, яростно мотает головой из стороны в сторону, словно пытается сбросить невидимую цепь. Её гепардовые уши торчат вверх, напрягаясь при каждом звуке, а в жёлтых глазах горит опасное сочетание безумия и злобного триумфа. На её губах играет зловещая ухмылка, обнажающая острые клыки.

— О, ещё одна! — врывается у меня непроизвольно. — Сегодня прям день одержимых!

— Крррасивый, — рычит Гепара, облизнувшись хищным языком. — А я кррррасивая? Да? ДА? Трррах…

Не давая ей договорить, я обрушиваю на её сознание мощный ментальный импульс, заставляющий замолчать. В голове её будто щёлкает выключатель, и вульгарные намёки обрываются. Гепара лишь с ненавистью сверкает глазами, пытаясь вырваться из рубашки.

Не теряя времени, я разворачиваюсь к телепатам Охранки. Их лица бледные, будто они заранее знали, что получат по шапкам. Но ничего, я всё равно на них наору.

— Как вы до такого довели⁈ — мой голос срывается на рев, разрывая тишину комнаты. — Тупицы! Вы что, её на глубину Астрала отправили⁈ Без сопровождения⁈

Телепаты пристыженно опускают головы, но все же пытаются оправдаться:

— Мы… это был стандартный сеанс, господин Филинов, без угрозы для её разума…

— Стандартный⁈ — шаг вперед, и мой голос становится холодным, как ледяная буря. — Что ты мне лечишь, «охранник»⁈ Врёшь высшему аристократу в лицо⁈

От моих слов у экспедиторов скулы краснеют. Но один, самый отчаянный или глупый, решается пойти ва-банк:

— Данила Степанович, за угрозы сотрудникам Охранки вас могут арестовать!

Моё терпение лопается, ярость накатывает волной. Мои перепончатые пальцы! Что же, это за телепаты, нахрен⁈

— Арестовать? — рычу я, нависая над этим малолетним кретином, который старше моего тела всего на десять лет. — Я — конунг, правитель другого государства, и ты смеешь угрожать мне арестом⁈

— Нет, конунг…

Телепаты выглядят как пришибленные. Видимо, от начальства им тоже влетит, но мне от этого не легче. Поняв, что дело пахнет жареным, один из них поспешно уходит звать Владислава. Остальные остаются и смотрят, как я приближаюсь к Гепаре.

— Выйдите, — бросаю через плечо, и в ту же секунду дверь закрывается за шмыгнувшими прочь экспедиторами.

Я подхожу к Гепаре и начинаю развязывать смирительную рубашку. Она рвётся наружу, и, освободившись, обнажённая бросается ко мне, стараясь сжать в захвате. В её глазах горит безумие, гибкое тело движется порывисто, с дикой агрессией. Она пытается сомкнуть руки в захвате, но я ментально касаюсь её сознания, вырывая остатки чужого влияния. Это не был полноценный Демон, а лишь слабая Фурия, которая в последний миг срывается в бездну, оставив Гепару опустошённой, но свободной.

Она вдруг обмякает и медленно опускается на кровать, тяжело дыша:

— Мой господин… — шёпот еле слышен, в нём звучит облегчение, благодарность и… капля стыда.

— Всё хорошо, — я говорю, мягко проводя рукой по её волосам и ушкам и унимая остатки паники. — Ты вернёшься домой. Сегодня же.

Она начинает мелко дрожать, и я осторожно укладываю её на кушетку, заботливо накрывая одеялом. Её дыхание постепенно выравнивается, веки опускаются, и наступает долгожданное расслабление.

— Отдыхай, — говорю я, тихо отходя к двери.

Я почти выхожу, как вдруг её голос останавливает меня:

— Господин…

Она скидывает одеяло и поднимается. В лунном свете её обнажённая фигура кажется нереально прекрасной, черты лица мягче, а взгляд — теплее, чем прежде.

— Спасибо вам… — произносит она, и в этих словах звучит всё: и покорность, и глубочайшая привязанность.

Я киваю ей с лёгкой улыбкой и, не оборачиваясь, покидаю комнату. Как только оказываюсь в коридоре, вся внешняя мягкость слетает с меня. Я больше не улыбаюсь.

Самое время серьёзно поговорить с Владиславом.

Глава 15

Наверняка, найдутся те, кто решит, что я перегнул палку, когда разнес тех телепатов. Да, в высшем свете не принято так обращаться с Охранкой — за подобные выходки можно схлопотать кучу неприятностей. Уж поверьте, никто из дворян так не рискует. Ни графы, ни князи. Но мои перепончатые пальцы, да гори оно всё синим пси-пламенем! У меня свои, особенные обстоятельства. Я не просто какой-то там царский граф, а независимый конунг, да ещё и хозяин Золотого — зверя, чья чешуя и когти представляют огромную ценность для царской семьи. А потому терпеть халатность и наглость силовиков я не намерен, особенно когда из-за них моя подданная, моя крошка Гепара, едва не отдала концы. Да пусть их клюнет чихуястреб в самую чувствительную точку!

С такими мыслями я решительно шагаю по коридору к кабинету Красного Влада. На месте — его секретарша, пышнотелая дама в строгой униформе. Настоящая мигера, строгая и безжалостная, она внушала трепет каждому, кто переступал порог её территории. Я обычно предпочитал с ней не связываться, а остальные и вовсе обходили её стороной, будто она была багровым зверем из просторов Боевого материка. Секретарша умудрялась строить не только генералов и адмиралов, но и грозных ликвидаторов Охранки. Если что-то шло не так, она без колебаний могла велеть подчинённым постоять за дверью и как следует осознать свои ошибки.

Но сейчас мне было не до страха перед помощницей Красного Влада.

— Мне нужно к Его Высочеству, — говорю я коротко, без лишних церемоний.

Она мгновенно кивает, вскакивает с места и распахивает дверь с удивительным проворством, будто пай-девочка, которая заранее предупреждена о моём прибытии:

— Вас уже ждут, Данила Степанович.

С её стороны это поведение необычно, особенно учитывая её обычно безраздельную властность, но, видимо, мигеру Охранки уже предупредили насчет меня.

Вхожу резким, уверенным шагом. Владислав встречает меня хмурым, тяжёлым взглядом, медленно поднимаясь из-за стола. Он сверлит меня глазами, будто пытаясь продырявить на месте. Я не двигаюсь, держа подбородок гордо поднятым, готовый к любым его выходкам.

— Ваше Высочество, господа экспедиторы из исследовательского блока допустили преступную халатность, — сразу же заявляю я, не давая ему шанса заговорить первым. — Я забираю свою подданную.

Неожиданно Владислав смягчается:

— Извините меня, конунг. Обещаю, сотрудники, допустившие такую халатность, понесут строгое наказание.

Я сдержанно киваю:

— Это было бы справедливо, — но тут же добавляю, с заметным нажимом, — Гепара уезжает со мной. Она больше не будет участвовать в ваших экспериментах.

Владислав кивает, его глаза изучают моё лицо.

— Конечно, Данила Степанович. Но надеюсь, мы сможем обсудить в дальнейшем её участие в наших совместных исследованиях. Её навыки ценны, и мы могли бы найти взаимовыгодное решение с учетом нашего исправления.

— Зависит от того, что вы предложите, — отрезаю я. — Но на текущих условиях сотрудничество по Гепаре прекращается.

Слышу его голос за спиной:

— Данила, правда, извини.

— Владислав Владимирович, Астрал извинит, — отзываюсь, не оборачиваясь, и делаю последний шаг к выходу.

Прохожу мимо секретарши. Подобревшая мигера неожиданно расплывается в ласковой улыбке, словно стремится оставить о себе хорошее впечатление:

— До свидания, Данила Степанович.

— До скорого, — коротко бросаю я, не замедляя шага.

Как только выхожу на улицу, холодный ветер ударяет в лицо, но внутренний жар не утихает. Всё внутри продолжает кипеть. Охранка, будь она неладна, умудрилась вывести меня из себя.

Достаю телефон, резко набираю гвардию, почти вдавливая экран пальцем. Говорю ледяным, обрывающим тишину голосом:

— Заберите из Лубянки Гепару сейчас….нет, лучше завтра утром. Сейчас она спит, обессиленная.

— Обессиленная? Госпоже Гепаре не требуется помощь Целителя? — сразу уточняет гвардеец.

— Сейчас ей требуется только сон. Я обо всем позаботился. Утром заберите девушку домой.

— Приказ ясен, шеф.

Сбрасываю вызов и на мгновение замираю, размышляя, как выпустить накопившуюся ярость. Где бы её сбросить? Конечно, Гришка, ушлый казах, сразу бы потащил меня в бордель — его излюбленное решение всех проблем. Удивительно, что впервые по зажигалкам он начал ходить благодаря мне, помню, он даже на одной гулене хотел жениться, но опытный товарищ в лице меня образумил горячего паренька.

Гришка теперь знает толк в развлечениях. Но смешно шляться по борделям, когда дома ждут мои красавицы-жены. А к ним в таком состоянии я точно не могу явиться. Не с такой злостью, что сейчас бурлит внутри.

И тут в голову приходит простая, но верная идея.

Направляюсь к лимузину быстрым шагом. Подхожу к машине и рывком распахиваю дверь:

— Никитос, в Чертаново, — бросаю резко, садясь в салон и с грохотом захлопывая дверь. — На Барную.

Водитель слегка вздрагивает от моего тона, но быстро приходит в себя, молча кивает и заводит двигатель. Машина трогается с места, оставляя позади резкий запах выхлопных газов и напряжение.

По дороге достаю из кармана дворянский перстень с гербом рода. Ненадолго задерживаю его в ладони, словно прикидывая вес ответственности, который он символизирует. Затем плавно убираю его в потайное отделение пиджака. Поднимаю правый рукав чуть выше, небрежно демонстрируя дорогие часы на запястье — словно ненароком. Нужно слиться с толпой, не выделяясь как аристократ.

Никита следит за моими движениями в зеркале заднего вида и, слегка нахмурившись, осторожно спрашивает:

— Шеф, всё в порядке?

— Да, Никитос, — киваю. — Лучше некуда.

Машина продолжает свой путь. Пейзаж за окном постепенно меняется: улицы сужаются, здания теряют высоту и лоск, становясь облезлыми и серыми, как старые многоэтажки, потерявшие былое величие. На углах проступают граффити, на тротуарах бродят редкие прохожие в тёмных куртках, бросающие долгие, изучающие взгляды на незнакомый лимузин.

— Прибыли, — объявляет Никита, аккуратно останавливаясь у обочины.

— Отлично. Жди меня здесь, — говорю, открывая дверь и выходя наружу.

— Как скажете, шеф, — отвечает он, но в голосе чувствуется лёгкая тревога. Смешно, ведь он прекрасно знает: слабаком меня назвать сложно, если не невозможно.

Идем гулять. Я демонстративно похлопываю ладонью по часам, небрежно прогуливаясь вдоль баров, словно зазывная реклама для местных головорезов. Легионер Вася искусно маскирует мой ранг Мастера, а мой разум формирует образ огромного змееподобного Василиска, медленно ползущего рядом. Зрелище забавное: гигантская змея скользит по серому асфальту Чертаново, зловеще покачивая массивной головой. Но Василиска вижу только я.

Но, что странно, ко мне никто не подходит, хотя я уже раз десять демонстративно посмотрел время. Обычно в таких переулках на любого с такими «аксессуарами» налетают толпой, начиная с мелкой швальни и заканчивая серьёзными ребятами. Но сейчас тишина. Словно я иду не по Чертаново, а по ухоженной и безопасной улице в центре города.

Замечаю старика. Он отчаянно тянется к рыжему коту, забравшемуся на тонкие ветки дерева. Зверюга прочно вцепилась в ветки, хрипло шипит и скалит жёлтые зубы. Настоящий маленький дьявол. Старик снова пытается дотянуться до кота, вытягивая руку, но безуспешно. Ветки слишком высоки. Котяра весь дрожит, не решаясь прыгнуть.

Я подключаю телепатию. Мысленно даю коту команду спуститься. Внутри чувствую лёгкое сопротивление — упрямый, как и все кошаки. Но сразу же он замирает. Перестаёт шипеть и смиряется. В один миг из злобного дьяволёнка он превращается в послушную лапочку. Тихо мурлыкая, кот плавно спрыгивает прямо на руки старику. Тот подхватывает его и удивлённо смотрит, словно не веря своему счастью. Кот, конечно, страшный — облезлый, с выдранным ухом и длинным шрамом на боку. Но зато живой. А теперь еще и смирный.

— Спасибо вам, молодой человек, — с явным облегчением выдыхает старик. Он достаёт из кармана замызганный платок и размашисто промокает лоб, а затем принимается вытирать грязную морду котяре. — Сам бы я Беса ни за что не поймал. Он как на улицу выглянет, так сразу сумасшедшим становится.

Я прищуриваюсь, пристально глядя на старика:

— А как вы догадались, что это я?

Старик не спешит с ответом, пожимает плечами, и на его лице мелькает лукавая усмешка:

— Да всё просто. Я на фронте с телепатами воевал. И не таких фокусов насмотрелся. Бес слишком резко добрым стал. Шипел, шипел, и вдруг вон как ластиться начал. А тут, кроме вас, никого.

Я равнодушно киваю. Ну понятно, старый, тёртый калач. Видал многое. Бывает. Но это ничуть не снимает моё разочарование. Оглядываюсь по сторонам: улица по-прежнему тихая и безмятежная, даже эти узкие переулки, обычно такие опасные, кажутся слишком спокойными. Подозрительно спокойными.

— А тут что-то уж слишком спокойно, — бросаю я, продолжая озираясь, в надежде хоть на малейшую тень угрозы. Но ничего. Подозрительные личности проходят мимо, даже не взглянув на мои дорогущие часы.

Старик снова пожимает плечами:

— Конечно, спокойно. Все бары теперь под контролем рода Вещих-Филиновых. Бандитов выгнали, камеры понаставили, порядок навели. Три улицы под надёжной защитой.

Тяжело вздыхаю, в голосе сквозит разочарование:

— Чертаново уже не то…

Вспоминаю, как Кира недавно рассказывала о новом проекте по созданию «барной улицы» под защитой нашего рода. Похоже, именно сюда и влили инвестиции рода.

— Ну вот вовремя, конечно, — бормочу себе под нос. — Обезопасили улицу, спасибо и Кире, и моим деньгам.

Старик с удивлением смотрит на меня, а я только качаю головой:

— А я ведь хотел размяться…

В голову приходит дельная мысль. Ну да, мой род, конечно, влиятелен, но далеко не всесилен. Пока, по крайней мере. Вся Москва уж точно под нашим контролем не находится — даже десятой части её ещё не накрыли. Значит, есть шансы найти местечко, где порядок ещё не навели. Надежда на Котловку: там вряд ли успели обосноваться мои люди, а это значит, что хоть там можно рассчитывать на кусочек настоящей Москвы. Может, хоть там удастся размяться.

Сажусь в лимузин, и мы снова отправляемся в путь.

Когда выхожу на Котловке, воздух сразу ощущается другим: затхлый, сырой, с примесью чего-то горелого. Я начинаю небрежно прогуливаться вдоль облезлых фасадов. На тротуарах мелькают подозрительные личности, а вокруг быстро собирается толпа мигрантов. Они внимательно изучают меня, их взгляды цепкие, настороженные. Всё как надо. Вот такую Белокаменную я узнаю, вот такую Первопрестольную и помню. Пока никто не решается подойти — видимо, прицениваются, решают, стоит ли связываться. Моё настроение всё ещё хмурое, так что я никуда не тороплюсь и даже с вызовом бросаю взгляд на парочку сомнительных личностей, что уселась на скамейке, не сводя с меня глаз.

Решаю зайти в ближайшую забегаловку. Табличка над дверью почти стёрта, а изнутри доносится стойкий запах старого масла и приправ, что не обещает ничего хорошего. Плевать. Вхожу внутрь и тут же понимаю, что попал в ханьский бар. Атмосфера тут суровая и пьяная, как и лица завсегдатаев. Вдоль стойки угрюмо сидят ханьцы-мигранты, которые сначала бросают на меня подозрительные взгляды, но быстро возвращаются к своим стаканам и разговорам на ханьских диалектах.

Я небрежно сажусь за столик, разваливаясь на стуле, как будто это моё место. Но расслабиться мне не дают: два здоровых, подвыпивших ханьца тут же поднимаются со своих мест и, покачиваясь, направляются ко мне. Хотя «здоровые» сильно сказано: они едва до плеча мне достанут макушкой, но на фоне остальных да, кабанчики. Глаза налиты кровью, а походка угрожающая.

Более массивный из них, с покрасневшим лицом и кривоватой ухмылкой, останавливается напротив и глухо говорит:

— Здесь закрыто, европеец.

Я лишь бросаю взгляд на висящую у двери табличку и спокойно отвечаю:

— А там написано «Открыто».

Ханьцы переглядываются, злобно хмурясь. Второй, с татуировкой дракона на шее, произносит с явным презрением:

— Это место только для Хань.

Я усмехаюсь, откидываясь на спинку стула:

— Хань? Это, кажется, где-то в другой стороне. А здесь Россия. Расизм тут не прокатит, так что, если что-то не нравится, рисовый шарик, можешь смело катиться на восток.

Мои слова лишь сильнее злят ханьцев: лица краснеют, кулаки сжимаются, и в глазах появляется пьяная решимость. Но прежде чем они успевают двинуться, вмешивается хозяин заведения — мелкий, юркий ханьский мужичок. Он буквально вылетает из-за стойки, размахивая руками, словно пытаясь разогнать стайку гусей:

— Отстаньте, отстаньте! Пускай заказывает! Чего изволите, господин? Пельмени? Утку по-кантонски?

Из темноты раздаётся тихий, но вполне определённый тявк — это Ломтик, мой главный любитель уток, подаёт знак, чего он хочет.

Но двое ханьцев и не думают отступать. Они резко хватают меня за плечи, пытаясь выволочь из-за стола. Моё терпение лопается. Секунда — и я бросаю в их лбы пси-ножи. Сощуренные глаза затуманиваются, а тела подчиняются моей воле, движения становятся дергаными, но покорными. Теперь они мои марионетки.

— Лбами друг о друга, — мысленно приказываю.

Ханьцы тут же хватают друг друга за плечи и начинают с яростью сталкиваться головами, как бараны в схватке. Хлопок, ещё один, и глухой гул ударов заполняет бар. Они продолжают биться, словно заведённые, и каждый удар звучит, как раскаты грома.

Посетители бара сначала застывают в шоке, а затем, словно загипнотизированные, молча наблюдают за тем, как двое ханьцев яростно колотят друг другу черепа, раз за разом оставляя кровавые следы на лбах.

Поймите меня. Я думал, что на этом всё и закончится. Я выпустил пар, ханьские мигранты получили урок, как вести себя в гостях, осталось только утку заказать с собой… Но куда там! Услужливый хозяин вдруг резко меняется в лице: из расторопного лакея он превращается в оскаленного отморозка. Не теряя времени, он кричит на ханьском, что-то вроде:

— Это телепат! Он не должен уйти отсюда! Мочите сукина сына!

И вдруг половина бара словно по команде поднимается со своих мест и бросается на меня. Десять вопящие ханьцев, словно взбесившиеся суслики, кидаются вперёд, сжимая кулаки и размахивая стульями. Все разом, с отчаянной злобой. Кто-то достает ножи. Кажется, бар превратился в настоящий улей, где каждый готов уничтожить непостоянного клиента.

Я мгновенно реагирую. Окидываю пространство коротким взглядом и метаю пси-гранаты в центр толпы. Они взрываются невидимыми вспышками, обрушивая на ханьцев потоки пси-энергии. Громкий хлопок — и нападающие разлетаются в разные стороны, как марионетки, порванные в одно движение. Кто-то падает на стойку, кто-то бьётся о стены, а трое просто оседают на пол в оглушённой тишине.

Всё внезапно стихает, словно кто-то выключил звук. В воздухе повисает тяжёлое дыхание, слышны лишь приглушённые стоны от упавших ханьцев. Пауза затягивается, и я хмуро приказываю:

— Вставайте.

Ханьцы начинают подниматься, как марионетки на ниточках, их движения рваные, глаза затуманенные. Они молча выстраиваются вдоль стены как пионеры. Взять под контроль пьяный разум значительно легче, чем трезвый, так что трое крепко выпивших среди них только упрощают задачу. Но самое время проверить мое подозрение.

Они ведь не просто так толпой на меня кинулись, правда? Решив не терять времени, я поворачиваюсь к хозяину заведения, который превратился в послушного зомбака. Легкая цель для проверки.

Подключаю телепатию, плавно проникая в его сознание.

Погружаюсь в сознание, и вот тут-то начинается самое интересное. Вскрываю слой за слоем, и внезапно передо мной открывается целая картина: шпионская ячейка ханьской разведки, тайные встречи и переговоры, тщательно разработанные планы на территории Котловки. Ого! Не ожидал наткнуться на такое в захудалой забегаловке.

Достаю телефон и набираю номер Красного Влада. Он отвечает на удивление быстро, голос настороженный:

— Да, конунг Данила?

— Владислав Владимирович, я с новостями, — мой голос звучит весело, как в старые добрые времена, когда я «радовал» его своими проделками.

— Права, Данила? — в голосе Владислава тоже сквозит лёгкая ностальгия, словно он неожиданно рад услышать знакомые интонации.

— Я тут случайно наткнулся на шпионскую ячейку Хань в Котловке, — говорю я, не скрывая усмешки. — Думаю, это может вас заинтересовать.

* * *

Лубянка, Москва

Владислав сидит за массивным дубовым столом, перечитывая только что полученный доклад от экспедитора Охранки. Доклад полон деталей о шпионской ячейке Хань в Котловке. И самое важное — эти шпионы могут помочь выйти на «рыбу покрупнее». Наконец-то что-то значимое! У Владислава появляется то редкое чувство удовлетворения, которое бывает, когда всё идёт по плану. Теперь у него есть что доложить Царю, и не просто жалобы, а реальный результат.

— Ну да, спасибо Даниле, — думает он с лёгкой усмешкой. Данила Вещий… Вещий-Филинов, простите, надо признать, действительно талантливый парень. Да и, по правде говоря, уже не совсем парень, а полноценный конунг.

Владислав мысленно делает пометку: пора пересмотреть своё отношение к Даниле. Слишком долго Охранка воспринимала его как простого подданного, но это было ошибкой. Он — правитель независимой территории, неподвластной Царю, и достоин соответствующего уважения. Уважение к его статусу включает в себя и соблюдение прав его подданных. Ошибка в отношении Гепары была не просто недосмотром, а серьёзным промахом, и Владислав это прекрасно понимает. Такие ошибки могут стать причиной вражды, которую он никак не может себе позволить.

Владислав поворачивается к своему заместителю, стоящему в ожидании, и с холодной решимостью произносит:

— Накажите тех телепатов, что допустили этот косяк с Гепарой. Отправьте их в Аномалию, пусть помогут царской гвардии в борьбе с тварями.

Заместитель мгновенно кивает и спешно выходит из кабинета, стараясь скрыть удивление. Владислав откидывается на спинку кресла и медленно выдыхает. Он надеется, что это решение поможет сгладить напряжение и, возможно, ускорит забывание недавней обиды Данилой.

* * *

Еду в лимузине домой, а мысли всё ещё скачут по сегодняшним событиям. По итогу инцидента в Котловке я, оказывается, невольно вскрыл ячейку из десятка шпионов и потенциальных диверсантов. Вот так вот, зашёл в бар на расслабоне, а вышел — как победитель местного фронта. Неудивительно, что к этому злачному месту быстро подъехал мощный наряд Охранки во главе с одним из замов Владислава. Вид у них был весьма озабоченный, но по-своему довольный.

Ну, круто, чё.

А ведь хотел просто морды набить бандитам, ну и развеяться малость. Но нет, получилось, как всегда. Бывает.

Вдруг в голове звучит мягкий, тёплый голос Лакомки по мыслеречи:

«Как дела, мелиндо?»

Наигранно-небрежно отвечаю:

«Да так, вскрывал шпионскую сеть вражеского государства, улаживал дела с Охранкой».

Она тихонько смеётся в ответ:

«Какой ты у меня занятой, мелиндо…»

Ещё в машине раздаётся звонок с необычного номера —сам жрец Юпитерский соизволил набрать. Я слегка удивлён и не горю желанием болтать с макаронным церковником, но всё же решаю ответить.

— Здравствуйте, граф Данила Степанович, — начинает он сдержанным, почти официальным тоном. Его голос лишён эмоций, но в нём явно читается настойчивость. — Я в курсе, что у вас запланирована встреча с префектом Луцием. Не могли бы вы сообщить мне о своём решении после её завершения?

Интересно-то как! Луций ведь входит в партию Юпитерского, а не Цезаря. Неужели префект решил сыграть в собственную игру, женившись на моей сестре? Хм, хм. Но если так, то Юпитерский не зря волнуется.

— А зачем вам это, Ваше Преосвященство? — спрашиваю я удивленно, как и положено в такой ситуации. — Да и разве сам уважаемый префект не поделится с вами любыми сведениями, стоит вам только спросить?

Юпитерский вздыхает:

— Возможная женитьба префекта на вашей сестре очень важна для политической арены Рима. Это моя просьба. Что касается разговора с Луцием, то он, конечно, состоится, но решение в этой ситуации стоит за вами и я бы хотел знать его из первых уст.

Я мысленно хмыкаю, обдумывая его слова. Женитьба на Кате действительно может изменить расстановку сил, укрепить альянсы или, наоборот, спровоцировать конфликты. Но что он мне лечит про «первые уста»? Да неужели тебя кинул твой префект?

— Хорошо, Ваше Преосвященство, — наконец отвечаю. — Я подумаю над вашей просьбой.

— Всего лишь подумаете? — удивляется он, и я не могу сдержать усмешку. Ну оборзел совсем. Тебе еще и мало? А не пойти ли тебе в задний проход чихуястребу?

— Именно, Ваше Преосвященство. Всего лишь подумаю, — отвечаю с лёгким сарказмом.

Пауза на другой стороне линии тянется, а затем слышу тихий вздох Юпитерского.

— Хорошо, Данила Степанович. Буду надеяться на вашу осознанность.

С этими словами я просто отключаюсь. Охреневший храмовник! Неудивительно, что даже его собратья, макаронники, шлют его куда подальше. Префект Луций тому пример.

Дома кипит уже вовсю подготовка к приёму Морозова и префекта. Жены и Катя переоделись, яркие платья сверкают на свету, а я успел перекусить в столовой, чтобы не чувствовать голода во время встречи.

Наконец, в дверь звонит, и к нам прибывают Луций Марк Авит — сорокалетний префект, с ухоженной наружностью и уверенной осанкой, а также князь Морозов. Они любезно общаются в гостиной со мной, моими женами и, конечно же, Катей, обмениваются шутками и комплиментами

Луций с улыбкой вручает Кате букет цветов — яркие лепестки осыпаются в её руках, а затем добавляет вазу, расписанную яркими узорами.

— Эта ваза магическая, — говорит он, прикладывая к ней руку. — Из хранилища Капиталийского холма. Она очищает воздух. Лучше всего держать её в спальне, Екатерина Игоревна.

Я всматриваюсь в узоры на вазе, и вдруг узнаю один из них. Точно такой же, как на амфоре из Хань: крест внутри ромба. Мои перепончатый пальцы! Это же метка Обители Мучения!

Выходит, Луций связан с монахами? Или это просто случайность, и ему попалась эта ваза? Вопросы закручиваются в голове, заставляя меня задуматься о возможных мотивах префекта и его настоящих намерениях. Сестру мою захотел в жены, значит… Может, за этой доброжелательной маской скрывается натура сволочи и мрази? Ну, ему же хуже, если так.

После общения в гостиной мы с Луцием и Морозовым уединяемся в моём кабинете. Светская болтология закончена, и теперь время поговорить о делах. Я бросаю взгляд на своих гостей и говорю:

— Кажется, мы кого-то забыли.

Сосредоточившись, я вызываю Катю по мыслеречи. Вскоре она заходит, вежливо улыбается и уверенно усаживается в свободное кресло.

— Извините, что заставила ждать, — произносит сестра серьезным тоном.

Луций, слегка удивлённый, поднимает брови:

— Я думал, светская часть закончена.

— Верно, сеньор, — отвечаю я, — началось деловое общение, и, согласитесь, моя сестра — главный участник.

Она кидает мне одобрительный взгляд.

Префект же явно смущён. Он явно не ожидал, что Екатерина займет такое активное участие в разговоре. У римлян, как и почти везде, не принято, чтобы женщины присутствовали на переговорах о браках. Он на мгновение колебался, а потом, стараясь вернуть разговор в привычное русло, начинает перечислять предприятия, которые я получу в случае, если соглашусь выдать Екатерину замуж за него.

— В Риме есть то, что может вас заинтересовать, Данила Степанович, — начинает он, его голос становится более уверенным. — Например, текстильная фабрика, специализирующаяся на производстве шелка и дорогих тканей. Вместе с вашей «Валентино» эта фабрика могла бы отхватить крупный кусок средиземноморского рынка. Ваш род мог бы значительно увеличить своё влияние в сфере текстиля.

Катя слушает внимательно, её глаза сосредоточены на Луции. Префект же смотрит только на меня. Я иногда киваю, чтобы показать, что внимателен к каждому слову Луция, но на самом деле не запоминаю даже половины из того, что он мне предлагает в обмен на сестру. Не интересно.

— Что скажешь, Кать? — спрашиваю, переводя взгляд на сестру.

— Дорогой брат, — восклицает она, когда Луций, наконец, делает паузу, — префект очень щедр. Однако, — её голос становится твёрдым и уверенным, — я пока не вижу себя в роли жены.

Префект мрачнеет. Катя продолжает, не отворачиваясь:

— Сначала я хотела бы помочь тебе, дорогой брат, укрепить наш род. Вместо того чтобы связывать себя брачными узами, я предпочла бы сосредоточиться на поддержании связей и развитии наших возможностей. Учитывая, что я носитель крови Филиновых, моя поддержка тебе будет не менее полезна, чем римская швейная фабрика.

Луций, явно не ожидавший такого ответа, теряется.

— Сеньор Луций, — я смотрю на префекта. — Скажу коротко: моя сестра дело говорит. У нас молодой род, мы крепнем и развиваемся сами как на дрожжах. А рост через договорной брак…скажем так, пока рановато. Может быть, потом, когда свои силы иссякнут, лет эдак через пятьсот.

Морозов не сдерживает ухмылки, а покрасневший Луций выцеживает:

— Что ж, я понял вас, Данила Степанович. Тогда наш разговор закончен?

— Выходит, что так, — развожу руками в стороны. — Спасибо за то, что заглянули, сеньор.

— Спасибо за гостеприимство, граф, — чуть ли не рычит багровый Луций, сжав подлокотник кресла. Мужик явно не умеет проигрывать, особенно в амурных делах.

Луций и Морозов прощаются со мной и Катей и, наконец, уходят. В гостиной я задерживаюсь возле вазы с цветами, оставленной префектом.

— Катя, я забираю эту вазу, — говорю решительно. — Она явно опасная.

Сестра слегка нахмуривается, но лишь кивает.

— Конечно, брат. Она всё равно стремная какая-то.

Я протягиваю руку и пытаюсь прощупать вазу энергощупами, но ничего подозрительного, кроме магического потока для очищения воздуха, не нахожу. Странно. Если это действительно ловушка, она искусно замаскирована.

Достаю телефон и набираю Юпитерского. Он отвечает почти сразу:

— Конунг Данила, вы уже приняли решение?

— Да, отказался, — говорю я без лишних предисловий. — Но есть ещё кое-что. Луций оставил вазу с узором: крест внутри ромба. Утверждал, что она очищает воздух. Типа увлажнителя.

На другом конце линии повисает короткая пауза. Затем Юпитерский говорит, его голос становится серьёзным:

— С узором… С ручками по бокам?

— Ага.

— Понял. Луций соврал. Эта ваза опасна. Она медленно отравляет кровь, делая человека более внушаемым.

Вот это уже интереснее. Пакость я и ожидал, так что не удивился. Но осведомленность Юпитерского открывают совсем другой горизонт.

— Что⁈ Не может быть! Вот же паскуда! — притворно сокрушаюсь. — Как он посмел…! А откуда вы знаете её свойства? — спрашиваю я, стараясь сохранить возмущенный тон.

— С древних времен ваза хранилась в архиве нашего Капитолийского холма, — отвечает Юпитерский неохотно. — Луций как-то получил её за одно достижение, но я не могу раскрыть подробности.

Я задумчиво киваю, хотя он не видит. Значит, ваза действительно имеет храмовое происхождение. Ну, Юпитерский, вот ты и сдал себя с потрохами. Всё интереснее и интереснее.

— Ясно, — говорю. — До свидания, Ваше Преосвященство.

Я остаюсь наедине со своими мыслями. Вообще это хорошая новость. Почему? Нашлись же монахи! Вот почему! Если ваза была из архива Юпитерского, значит, Капитолийский холм может быть связан с иномирскими монахами из Обители Мучения. И не исключено, что сам Юпитерский имеет к ним какое-то отношение. Похоже, он пытается манипулировать мной, святоша липовый. Если так, то Юпитерский заслужил лоботомию.

С другой стороны, сволочь Луций — сейчас первостепенная цель. Он хотел затуманить мозг моей сестры, а значит ему кранты. Я ему гортань вырву. Да, без изысков, очень примитивно, что мне обычно несвойственно, но вот хочется просто вырвать гортань сволокету, пытавшемуся отравить мою сестру. Можно, а?

Я достаю мобильник и набираю Юрия Морозова. Не время для церемоний, да и настроение у меня соответствующее. Юрий отвечает почти сразу, на фоне слышится негромкий гул голосов.

— Юрий, — говорю я прямо, без лишних предисловий, — Луций — мразь. Он пытался отравить Катю через магическую вазу. Пакостная вещица, специально затуманивающая разум.

— Это точно, Данила?

— Я предоставлю тебе доказательства, князь.

На другом конце слышно, как Морозов сдержанно выдыхает, но отвечает твёрдо, без колебаний:

— Это моя вина, Данила. Как посредника. Я привёл его к вам, и, значит, отвечать за эту сволочь мне.

— Надо кончать его, Юрий, — холодно добавляю я. — Без вопросов и без жалости.

На мгновение в трубке воцаряется тишина, но затем голос Морозова становится решительным:

— Моя гвардия с тобой, как и мой меч. Я не позволю никому использовать моё имя для подлых дел. Когда выходим?

Его готовность к действию вызывает во мне мрачное удовлетворение.

— Сегодня ночью, — коротко отвечаю я.

* * *

Глава 16

Невский замок, Невинск

Айра никогда не была паинькой. Принцесса изо всех сил стремилась быть похожей на дядю Ратвера, считая его своим настоящим наставником и примером для подражания. С отцом отношения складывались совсем иначе, не было такого подобострастия и уважения. Но теперь что-то в ней изменилось: вместо прежней неукротимости она неожиданно почувствовала себя более покладистой и послушной. И не перед каким-то ликаном, а перед тем, кого когда-то ненавидела всей душой и сердцем.

Однако Айра не могла до конца понять, откуда возникла эта ушедшая прочь ненависть. Ей казалось, что она сама себя не осознавала в тот момент, когда решилась «спустить Пса» на Данилу. «Дура безмозглая!» — мысленно обругала себя она.

Но конунг Данила, несмотря на ее подлость, не ненавидел ее. Он даже не презирал — скорее, жалел, видя в ней что-то убогое, будто сломанную игрушку. Это странным образом перестало бесить Айру. Впервые она поняла, что, возможно, его отношение к ней вполне оправдано.

Этот таинственный иноземец и менталист, словно обрушил на нее ушат ледяной воды. Она изменилась под влиянием мыслей о нем, и этот процесс был стремителен и необратим. Наверное, именно так Данила подмял под себя непокорную Тавиринию — без особого труда, следуя своим собственным целям. Айра не знала, так ли это, но ощущение было именно таким.

Вечернее небо над Невским замком густеет. Айра стоит у окна своей комнаты и наблюдает за сборами дружины во дворе. Из мерцающего портала один за другим выходят тавры. Их мощные, закованные в броню тела движутся слаженно, быстрым шагом направляясь к стоящим вдоль стены фургонам.

Тавры гремят тяжелыми сапогами по каменной брусчатке, оружие, закрепленное за поясами, угрожающе поблескивает в темноте.

Айра уже успела спросить у Кострицы, к чему этот весь переполох, почему тавры собираются в поход. Кострица, рыжеволосая и суровая, остановилась на мгновение, оглянув Айру быстрым взглядом.

— Милорд готовится воевать, видимо, — ответила наставница с небрежным равнодушием.

Айра фыркает. Тоже мне открыла Луну! Ну это и так понятно, что не на пикник едут.

Айра замечает, как несколько больших ящиков с боеприпасами оставляют у фургонов без присмотра. Долго они там не останутся. Скоро погрузят в машины.

Айра прикусывает губу, ее пальцы нервно скользят по холодной коже антимагического ошейника… Она безумна благодарна Даниле. Этот менталист с ровными зубами дал ей не просто шанс на новую жизнь, а возможность быть собой, без страха перед цепями прошлого. Ей хочется отплатить ему, сделать что-то значимое. Но как? Окружающие видят в ней лишь врага, опасную ликанку, готовую вцепиться в глотку при первой же возможности.

Айра сжимает кулаки. Решение приходит внезапно, как удар молнии. Она решительно спускается во двор, ее шаги быстрые и тихие. В темноте, среди суеты, никто не обращает на нее внимания. Сердце колотится, но она сохраняет внешнее спокойствие.

Подойдя к ящику с боеприпасами, Айра оглядывается по сторонам. Никто не заметил ее маневра. Она осторожно откидывает крышку и, не раздумывая, забирается внутрь, закрывая за собой. Внутри странно просторно — это даже настораживает. Айра все равно приходится потесниться, прижимаясь к круглым шарикам в обертке. Снаряды холодные и мягкие на ощупь, похоже, это взрыв-артефакты.

У Айры даже в ошейнике изумительное зрение в темноте. И вдруг она замечает то, от чего кровь в жилах стынет. Местами из оберток торчат черные носики — это не артефакты, а уисосики, чертовые ежики в ментальном анабиозе!

— Мать твою! — шипит она сквозь зубы, чувствуя, как страх охватывает все тело. Холодный пот проступает на лбу, руки дрожат. Жить хочется как никогда раньше, но пути назад уже нет. Она не сдастся! Ни за что! Данила ведь не сдался, сражаясь с Псом!

Айра сжимает зубы, борясь с инстинктивным желанием бежать, и тихо шепчет:

— Я помогу конунгу Даниле. И, может быть, когда-нибудь он меня простит… и посмотрит на меня по-другому.

* * *

Убираю мобильник в карман. С Морозовым поговорил, и даже очень толково поговорил! Его гвардия теперь на нашей стороне, а это очень даже кстати. Осталось только предоставить обещанные доказательства.

С вазой в руках выхожу на каменную террасу московской усадьбы. Ночь прохладная, воздух густой и влажный, будто наполненный скрытой угрозой. Вдалеке слышен едва различимый шум леса, создающий почти мистическую атмосферу. Ставлю вазу на каменное ограждение и, не долго думая, протыкаю палец иглой Тьмы. Лорд Бесчлин уже «включен».

Юпитерский сказал: эта кастрюля отравляет кровь. Раз я не чувствую подставу на энергоуровне, значит, магия крови должна помочь. Ведь так, Бесчлин?

«Человек, откуда мне знать? — бурчит дроу, его голос звучит раздраженно. — Вижу эту глиняную посудину впервые. И, скажу честно, твой вкус на такие вещи — паршивый. Рисунки отвратительные…»

«Давай сосредоточься на анализе» — отрезаю я, хотя вынужден согласиться: ваза действительно выглядит безвкусно.

Темно-красная капля крови стекает с пальца и падает на гладкую поверхность вазы. Магия тут же начинает пробегать по узорам, впитывая кровь и заставляя древние символы мерцать слабым зловещим светом.

Рядом вдруг возникает Светка. Устоять на месте для нее — задача невыполнимая, и она тут же интересуется происходящим. Ее глаза горят любопытством, а на лице играет легкая улыбка.

— Даня, что делаешь? — спрашивает блондинка, небрежно поправляя прядь светлых волос.

Усиливаю поток энергии, направляю его в вазу. Кровь начинает менять цвет, темнеет и в итоге чернеет, будто уходит в бездну.

— Проверяю подарок римского префекта, — спокойно объясняю я, не отрывая взгляда от происходящего.

Светка хмурится, ее взгляд внимательный, почти напряженный.

— Кровь почернела. Что это значит?

— Значит, что сегодня ночью мы идём мочить одного макаронника, — отзываюсь с легкой усмешкой, в которой со стороны вряд ли можно увидеть что-то веселое.

Светка тут же оживляется, голубые глаза вспыхивают азартом.

— Ура! Я скажу Змейке! — радостно заявляет она.

И словно по зову, из тени выскальзывает Змейка. Ее змеевидные волосы шевелятся, а глаза горят желтым огнем, как у кошки.

— О, родная, ты легка на помине! — радуется блондинка. — Змейка, а Змейка…

— Я — Ммать выводка, ррр. Сами вы Змейки, фака, — шипит хищница, голос резкий, даже немного дрожащий. Похоже, отсутствие под боком горгонышей делает ее особенно раздражительной. — Рррто надо, фака?

— Убивать идем, — поясняет Светка коротко, все еще сияя предвкушением.

— Урра, фака! Мазака? — Змейка становится чуть веселее, едва ли не подскакивает на месте.

— Да, со мной, — подтверждаю я, кивая.

— Фака, фака, — шипит она, явно довольная предстоящей веселухой. Змейка любит, когда мы отдыхаем все вместе.

— Идите в дом. Соберите в гостиной всех, — приказываю я, доставая мобильник из кармана.

Возбужденные Светка и Змейка послушно исчезают за дверями. Тем временем я быстро фотографирую почерневшую кровь и вазу — каждый узор, каждую трещинку, чтобы было видно всё. Добавляю короткое пояснение и отправляю ММС Морозову. Ответ не заставляет себя ждать: приходит смайлик с поднятым большим пальцем. Поддержка есть.

Хмыкнув, направляюсь в гостиную. Обстановка требует срочного обсуждения. Лакомка и Камила уже здесь: альва в домашнем халате, ее золотистые волосы заплетены в тугой хвост. Брюнетка тоже уже начала приготовления ко сну — её лицо чистое и умытое, без макияжа.

В этот момент в комнату входят Лена и Катя, обе в ночных сорочках. Девушки присаживаются на диван, глаза устремлены на меня, полные ожидания.

— Даня, что-то случилось? — спрашивает Лена.

Змейка устроилась в углу, прислонившись к стене. Ее змеиные волосы шевелятся, а глаза блестят, как у хищника, готового к броску. Насти нет, она у родителей, так что обойдемся без оборотницы.

— Подаренная префектом Луцием Марком Авитом ваза оказалась отравленной, —объясняю. — Макаронник подписал себе смертный приговор. Этой ночью я ликвидирую его.

— Сеньор Луций пытался меня отравить? — шепчет пораженная Катя, сжав подлокотники кресла так, что пальцы белеют от напряжения. В ее голосе звучит шок. — Но почему, брат? Это так он мне делал предложение руки и сердца?

Я пожимаю плечами.

— Обещаю, сестра, при встрече я спрошу его лично.

— Грррррртань вырррать… фака, — шипит Змейка, взмахнув медными когтями. Никто ее не понял, кроме меня.

— Да, тоже об этом думал, — усмехаюсь хищнице.

Лакомка вскидывает бровь

— Мелиндо, а что насчет Морозова? Он ведь был посредником на встрече. Ты с ним обговорил?

— Конечно, — киваю уверенно. — Князь очень даже за мое решение. Более того — он с нами. Его гвардия уже на базе, и наши тавры тоже прибыли. Всё готово. Мы выдвигаемся совсем скоро. Со мной идут Света, Камила и Змейка.

Пока что я не стал делиться с Лакомкой всеми деталями, но к утру я захвачу Луция, и это приблизит меня на шаг к разгадке, где скрываются монахи Обители Мучения. А дальше — наконец найдем и ее родных. В любом случае, пора выдвигаться. Чего время терять? Один макаронник уже заждался, когда его перекрутят на спагетти. Он ведь явно знал, на что идет, когда замахнулся на мою сестру.

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/389138

Content

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 16

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16