Гуд бай, Америка! Книга 2

Глава 1

Моя семейная жизнь началась с заселения в кондоминимум, представляющий из себя половину домика, состоящий из гостиной и спальни с выходом на крохотный задний дворик с уютным уголком для вечерних посиделок.

— А мне нравится! — Мери скрылась в ванной комнате и принялась проверять сантехнику. Это удовольствие стоило для нас сто долларов в месяц, и я опять подумал о хлебе насущном, чтобы не сидеть на шее у жены, с легкостью тратящей папины деньги.

— Милый! Занеси наши чемоданы! Мне нужно все разложить. — Донесся голосок вайфочки в сопровождении звука спускаемого унитаза.

Мой Фалькон красиво встал на небольшой площадке перед домом, и я принялся разгружать его от всего, что мы запихали в его нутро под руководством деятельной женушки уезжая из М…тауна. Часа через два Мери критически оглядев преображенное пространство удовлетворенно кивнула и позволила себе поцеловать меня, оказавшись в опасной близости к моим рукам, которые по-хозяйски притянули гибкое тело и, пройдясь по тонкой талии, зафиксировались на упругих булочках.

— Чай? Или может?.. — Спросил, оторвавшись от клубнично-медовых губок.

— Никаких, может! Я заварю. Заодно и плиту проверим.

Моя милая хлопотала с чайником и посудой, а я сидел за столиком в окружении витого плюща и цветущих роз, размышляя о скоротечности людской жизни. Мои предыдущие тридцать пять лет, канули в прошлое, оставив приличный объем памяти и некоторые привычки, которые сильно поменялись вместе с телом. А тело, бывшее изначально немаленьким, подросло еще больше, раздалось вширь и бурлило внутри энергией, которая нет-нет да пробивалась наружу, стреляясь током или портя недостаточно прочные вещи. А все из-за того, что я постоянно прокачивал эту саму энергию, заставляя ее восполнять утекающую часть в кристаллы берилла, и усваивать излишки, когда я возвращал ее обратно. Таким образом, я, помимо открытия способа лечения с помощью заряженных кристаллов, разработал способ раскачки механизма по увеличению внутренней выработки энергии охсмена и сохранение большего объема циркулирующей в организме непонятной субстанции. Скажете, что и одного то открытия слишком много? А тут сразу два! И что⁈ Я тут ни причем! Немного умственных потугов, чуть-чуть везения и огромная волосатая лапа Ангела-Хранителя, ха-ха! И вот он — результат! И за каждое из этих открытий меня теоретически могут похитить, пытать, четвертовать и в конце прикопать под кустиком. Иногда я даже начинаю жалеть, что влез в эту канитель, но что выросло — то выросло! Да и высшие силы, переместившие мое сознание в новое тело, видимо берут свою плату, направляя на путь истинный. Остается держать голову над потоком событий и постараться выгрести поперек течения вместе с одной симпатичной рыбкой прилипалой. Я посмотрел на Мери, разливающую по чашкам чай, и улыбнулся, наполняясь внутренней нежностью.

— Тебе сахар класть? — Женушка одела домашнее платьице и была чудо как хороша, не переставая восхищать своей красотой, вызывая томление в некоторых членах моего организма. — Не смотри на меня так! Я спросила про сахар. — Мери достаточно уже изучила мои взгляды, а может уже и читала мои мысли, чему я бы не удивился, так как первое наше знакомство произошло внутри ее головушки, пребывающей в анабиозе. Наши сознания тогда довольно тесно переплелись, и мы теперь почти всегда понимали друг друга без слов и легко обменивались своими чувствами и желаниями.

— Я буду с конфеткой… Большой, сладкой как ты…

— Озабоченный!

— Влюбленный!

— Бобби. Давай все же попьем чай. А потом, так уж и быть, получишь свою конфетку, хи-хи!

Допив чай, я подхватил обещанную «конфетку» и под счастливый смех понес в спальню, чтобы снять с нее обертку и насладиться ее сладостью.

Через два дня после нашего приезда начались занятия в университете, и моя милая проводила меня на «службу», предварительно накормив завтраком из рисовых хлопьев с молоком. Готовить то «мы» пока не научились!

— Пока, любимый! Не заглядывайся на студенток!

Я в ответ помахал рукой из окошка автомобиля, любуясь стройной фигурой своей любимой и испытывая «де жа вю» от пасторальной картинки из американского кино.

Проф встретил меня как родного, для которого я стал практически членом семьи, после того как мой руководитель побывал шафером на нашей с Мери свадьбе.

— Как дела⁈ Мой мальчик! Вижу семейная жизнь тебе идет на пользу!

— Все отлично, профессор! Квартира нам понравилась, вам от Мери отдельное спасибо.

— Вери гуд! Можешь выдать натурой, ха-ха! В этом году у тебя начнется магистратура, когда сдашь четвертый курс. Сдай эти чертовы предметы и сосредоточься на экономике! Твори! Выдай что-нибудь этакое! — Проф изобразил в воздухе загогулину.

— Спасибо, профессор! Тем более у меня созрела тема, пока я отдыхал. Вот, послушайте: «Неизбежность краха социалистической экономики СССР из-за дисбаланса производства и несправедливого распределения произведенного продукта, в следствии падения идеологической надстройки у правящего аппарата.» Как вам? Звучит?

— Очень неожиданная тема! И мне кажется слишком сложная даже для меня. Ты изучал экономику советов?

— Да. Наткнулся на пару книжек на эту тему, да и в газетах кое-что есть.

— Ха! В газетах! Там есть только пропаганда! Причем как в их, так и в нашей прессе.

— Я умею читать между строк. Главное, что у меня тут! — Я постучал костяшкой пальца по своему лбу.

— Надеюсь не дерево, ха-ха! Хорошо! Буду с нетерпением ждать твой опус. Дерзай, мой любимый ученик!

Через месяц, профессор читал мою работу и рвал на себе волосы в порыве чувств, вырывающихся из его уст по мере прочтения.

— Сукин сын! Чертов сукин сын! Это же бомба! Хуже, чем ядерная! Ты понимаешь, что натворил⁈ — Я налил в стакан виски и протянул профессору. Тот махнул крепкий напиток как воду и сел в свое кресло уставившись в потолок.

— Придется мне кое с кем переговорить сначала, прежде чем опубликовывать твою работу. Если будет дано разрешение…. — Проф замолчал и пробарабанил пальцами по крышке стола. — Тогда и опубликуем! А дальше будем молиться, чтобы нас не снесло волной, которая поднимется после такого смелого прогноза. Но как ты все обосновал! Я горжусь тобой! Дай я тебя обниму!

Обласканный профессором вернулся в наше семейное гнездышко. За прошедшее время Мери не сидела сложа руки и съемный кабинет косметики уже был практически готов, сияя свежей краской и встречая запахом кожи в приемной, ожидая первого клиента. Я за два ящика пива выкупил не совсем рабочий осциллограф у физического факультета и с помощью энтузиастов приделал к нему блестящий гибкий шланг с прибором на конце, включающий в себя кристалл и подсветку, окрашенную в зеленый цвет через светофильтр. Прибор гудел, мелькал на экране ломанными линиями и создавал нужный эффект для создания впечатления сложного лечебного аппарата. Кристалл же легко вынимался из своего гнезда и менялся на другой, обеспечивая непрерывность работы в течении рабочего дня. Я прикупил еще кристаллов, а моя рабочая партия одновременной зарядки увеличилась вдвое, достигнув десяти кристаллов за раз. Растет моя энергетика! Скоро смогу молниями стреляться, ха-ха!

— Милая! Ты где? — Зашел в дом, скидывая пиджак на диван.

— Я тут! — Жена появилась из спальни и повисла на моей шее, обдавая родным запахом из смеси легкого парфюма и природного аромата здорового тела.

— Завтра выйдет объявление в газете! Я боюсь!

— Чего⁈ Глупая. Ты же тренировалась на мне, себе и соседке. Видела же результат!

— Все равно волнуюсь. Побудешь со мной на первых приемах?

— Конечно — да! Как я могу это пропустить! Моя жена будущая знаменитость! Готовься к тому, что к тебе будут записываться за месяцы вперед! Ты уже нашла себе секретаршу?

— Еще нет, извини…

— Ладно. Я сам найду. Куда пойдем кушать сегодня? И запишись что ли на какие-нибудь курсы кухарок! Ай! Не бей меня!

На следующий день позвонил Милли и, поинтересовавшись здоровьем Авроры и сына, приступил к вербовке:

— Да, да. Я рад что у вас все хорошо! Ты же работаешь санитаркой? Не хочешь работать поменьше, а получать побольше? Тогда приходи завтра по этому адресу. Работа не пыльная, будешь помогать в косметическом салоне моей жене. Да, женился! Сама увидишь! До встречи!

— Как дела Мери? — Зашел в приемную, где супружница сидела у телефона за местом секретарши и гипнотизировала пластмассовый аппарат.

— Пока не звонили. Ой!

Я обернулся и увидел даму, которая открыла входную дверь и с любопытством воззрилась на меня.

— Вы тоже на прием? — Она оглядела мою фигуру с ног до головы.

— Конечно нет! Я тут ради этой красотки, которая по совместительству является моей женой! — Расплылся в улыбке, облучая ею потенциальную клиентку.

— Надеюсь, я первая⁈ А вы случайно не доктор?

— Кхм, я по другой части, мэм! На что жалуетесь?

Дальше дама принялась изливать на нас свои проблемы, начиная с морщин и кончая детьми, мужем и мировой нестабильностью. Я подмигнул растерявшейся жене и вежливо подтолкнул говорливую даму в кабинет, по дороге ущипнув свою благоверную за попу.

— Ай! Проходите пожалуйста! Давайте вашу сумочку и присаживайтесь в кресле. — Повернулась ко мне и сделала страшное лицо, грозясь глазами жестоко отомстить. Я, смеясь про себя, закрыл дверь и устроился в удобном кресле. Вот и дело пошло! В положительном результате я не сомневался, поэтому был спокоен, в отличие от жены, не имеющей моего жизненного опыта. Ничего! Завтра придет Милли и возьмет дело в свои руки.

Через неделю салон заработал, пропуская пока редкий ручеек посетительниц, позволявший настроиться на рабочий процесс и выработать алгоритм приема.

— Бо-об! — Я лежал рядом с женой, с которой сполз минут десять назад, отдав свой супружеский долг.

— Что, милая?

— А у одной клиентки после косметики лица выскочила пломба. А под ней здоровый зуб, представляешь⁈

— Хм… Даже не знаю, что сказать… Возьми с нее деньги за стоматологические услуги, ха-ха-ха!

— Ну, тебя! Я серьезно!

— А если серьезно, то будь осторожна. Старайся не делать этого в дальнейшем, а то боюсь, что наш косметический кабинет заинтересует кое-кого и придется нанимать тебе охрану. Будем спать? Или как?..

Еще через неделю вышла моя статья сразу в нескольких изданиях и на меня обрушилась слава, репортеры и приглашения на всевозможные научные и не научные мероприятия. Я стал «Мистером разрушившим СССР!». Политики не слабо всполошились и меня стали активно зазывать в свои партии, приглашали поработать «консультантом» и сулили большие деньги. Я не отказывался от разовых выступлений и скоро мой гонорар за них перевалил на трехзначные цифры.

Москва, Кремль.

Что скажешь, Инокентий? — Сталин сидел за столом в кресле, а перед ним лежала газета с большим заголовком на вражеском языке. «Конец СССР — неизбежен!»

Нарком промышленности открыл папку и доложил:

— Работа, опубликованная в научных кругах США, вызвала большой резонанс. Судя по материалу, автор неплохо разбирается в нашей промышленности, и еще лучше в процессах внутри нашего общества. Доля правды имеется и выводы, хоть и смелые, но имеют под собой основание.

Сталин молча закурил трубку и спустя длинную пауза произнес:

— Неужели так и будет… А, Инокентий? Наши товарищи, члены партии предадут идею социализма и продадутся за красивые побрякушки? А ведь мы после войны все сделали для них! Освободили политических, дали свободу прессе, разрешили посещать западные страны! Может мы ошибаемся?

— Не ошибаются только мертвые, товарищ Сталин! Разрешите обратить внимание на некоторые обороты речи и специфические слова, встречающиеся в этой статье и одновременно в письме, полученном от «Странника». А смелость мысли вполне с ним согласуется. Может это след?

— Вполне может быть… — Сталин опять замолчал, а его мозг со скоростью компьютера обрабатывал массив данных в поисках решения задачи. — Вызовите ко мне товарища Судоплатова…

Через месяц косметический салон получил то, что я ему и предрекал. Несчастные женщины обделенные сорок седьмой хромосомой быстро оценили полученный результат, и весть о чудо-аппарате понеслась по стране со скоростью цунами. И вот уже кинодивы, жены политиков и толстосумов смиренно записываются в очередь нашей железной Молли. Если бы не она, то Мери явно не смогла бы устоять перед авторитетом некоторых дам, а это бы привело к определенным неудобствам.

— Ох, Боб! Ты не поверишь, кого я сегодня принимала! Лучше я не скажу, а то случится национальный скандал, хи-хи! Знаешь сколько я уже заработала⁈ То есть мы. Скоро сможем купить себе нормальный дом.

— Чем тебя этот не устраивает? Мы же не останемся тут жить? А кровать тут нормальная, я доволен…

— Еще бы тебе не быть довольным! Только и делаешь, что лежишь на мне! Я даже к твоему весу уже почти привыкла!

— А давай я тебе сделаю кристаллотерапию! Станешь сильнее!

— Маньяк сексуальный! Ладно, давай уже свою секс-батарейку…

Мы с университетом постепенно пошли разными дорожками, на что посетовал шеф, лишившись моей помощи в учебном процессе.

— Вы сами виноваты, профессор! Нечего было меня толкать на все эти симпозиумы и заставлять писать научные статьи! — Возражал я на подобные наезды. — Как я буду сдавать семестр? Мне же надо готовиться, а времени нет!

— Не волнуйся, Бобби! Сдашь ты свои предметы! Ты только приди на аттестацию, а за отметки не беспокойся! Скажу по секрету, ректор уже подумывает дать тебе возможность досрочной защиты диплома, при условии, если ты останешься преподавать на нашей кафедре. Ты же уже знаменитость! Наш рейтинг, как учебного заведения повысится, а ты почти автоматом получишь со временем докторскую степень.

— Ох, проф! Покупаете меня как дешевую проститутку!

— Как дорогую, Бобби! Ха-ха! Как очень дорогую! Или ты не согласен?

— Да, согласен я! Куда я денусь, с подводной лодки!

Таким образом ближайшее мое будущее было решено, и я организовал для нашего семейного бизнеса выходной, так как мои бедные «негры» пахали по шесть дней в неделю, зачастую работая по десять часов в день. Бедная Молли! Правда ее зарплата выросла в десять раз по сравнению с прежней, и поэтому она не сильно переживала от переработок, наняв для дома и детей помощницу.

— Милая! Зачем ты взяла столько вещей? Мы всего лишь на день с ночевкой! — Я рулил по дороге к одному прелестному местечку, чтобы использовать с толком теплые дни и отдохнуть дикарем в палатке, как раньше в прежние дни.

— Лучше бы мы остановились в отеле!

— На природе все вкуснее и слаще! Даже секс!

— Ага! И муравьи на попе!

— И к тому же, я давно не видел тебя обнаженную в свете заходящего солнца, с бриллиантами стекающих капель воды на твоей коже, которые я буду ловить языком, вдыхая пряный аромат твоего тело и сходя с ума от желания.

— Хм… Звучит заманчиво! Где говоришь находится твое место?..

Все было так как я и обещал своей возлюбленной, и надеюсь даже больше, когда наша программа отдыха завершилась божественным слиянием на походных спальниках под пение вечерних птичек и легкий шум воды.

— Я в раю… — Прошептала милая, не открывая глаз, постепенно возвращаясь в бренный мир из своих грез, после продолжительного сеанса любви, в процессе которого мы несколько раз умирали, воскресали пока все не исчезло в вспышке единения наших душ.

— Ага! А я твой ангел… С палочкой! Ха-ха!

Утомившись, мы уснули не размыкая объятий, слушая дыхание и стук сердец друг друга, проникаясь ощущением общности и нежности друг к другу.

В общем, выходной прошел замечательно, и рабочая неделя для всех началась бодро, когда моя красавица пошла на работу довольная и со счастливым лицом, так как — ничто так не украшает женщину, как хороший секс! Я же спустя пятнадцать минут собрался и вышел к машине, чтобы поехать на нашей старушке в университет.

— Мистер! Вы не подскажете? — Мужчина в пиджаке стоял на тротуаре и крутил в руках карту города. — Это же Маунти-Стрит?

— А куда вам нужно? — Я подошел и стал глядеть на палец мужчины, водивший по линии рисованной улицы.

— Вот! — Я почувствовал укол в бедро, и удушливый дурман ударил по моим мозгам, которые уловили в последний момент шум подъехавшей сзади машины. «А вот и катафалк!» Мелькнула последняя мысль, прежде чем все погрузилось в темноту.

Глава 2

Очнулся, как и предполагал, в гробу. Темнота усиливала тошноту, а мысли вяло шевелились в отравленном мозге. Недолго я погулял! И кто же это меня похоронил? Вроде никому на мозоль не наступал, разве что последняя статья… Через какое-то время организм достаточно очистил кровь от химии, и я позорно надул в штаны, освобождаясь от отравленной мочи. А чего стеснятся то? В гробу! Только земля до сих пор ходит волнами, не смотря на то, что мозги уже почти пришли в норму. Принялся водить руками внутри деревянного ящика и нащупал в его крышке трубку через которую поступал свежий воздух. Поживем еще! Пришла бодрящая мысль, и я успокоился, понимая что раз обеспокоились о кислороде для меня, значит планируют сохранить в живых до определенного времени. Похоже, куда-то плывем. Пришел я к выводу, совместив плавное покачивание и еле различимый гул двигателей. Море, океан? А кто у нас за океаном? Могучий СССР! Вот и передавай привет Сталину! Быстро они сообразили! Похоже своей статьей я навел на себя серьезные подозрения, раз меня решили похитить и доставить, пока только предположительно, в страну советов. Посмотрим…

Потянулись часы, за которые я успел передумать много чего, в конце концов заснул и проснулся уже от света фонаря, ослепившего мои глаза.

— Смотри ка! Очнулся! А сказали, что будет спать еще сутки! Бери его за ноги, Вася!

Я позволил двум русскоговорящим вытащить себя из гроба и с удовольствием слушал как они ругались на тяжелого зассанца.

— Вот же гад! Теперь стираться придется! Эй, мистер! Гоу! Андерстенд? Слушай, а он здоровый! Как бы не стал бузить, боюсь не справимся с ним.

— Не боись! Посреди океана далеко не убежит. Дай ему запасные штаны.

Меня, шатающегося от качки и долгого лежания в тесном гробу, отвели в душевую, где я помылся и переоделся в синие трусы до колена, парусиновые штаны и полосатую тельняшку.

— Да-а… Такой грудью можно танк остановить! — Один из матросов посмотрел на меня и принялся на ломанном английском объяснять.

— Ю гоу ту Мурманск. Итс Раша бот. Гуд?

— Гуд, — согласился я. — Ай вонт иттинг.

— Жрать хочет! Дай ему макароны. А потом запри в каюте.

— А если?..

— А если что, то получишь орден… Посмертно! Ха-ха!

Я умял под присмотром коренастого матроса пол кастрюли макаронов по-флотски в небольшой кают компании, ощущая как ко мне возвращается телесная чувствительность и хорошее настроение. Кажется, мне предстоит экскурсия на родину!

Экипажа на судне было совсем мало, и я удивился такому сопровождению, которое я мог перебить одной левой. Но оказался не прав, когда через пятеро суток меня под белые рученьки в сопровождении вооруженного конвоя, перевели на военный корабль, встретивший нас далеко в море. Дальше все было уже серьезно: с железной камерой и часовым у двери. Зато путь был не долог, всего несколько часов. Мне одели на руки наручники, на голову полотняный мешок и отвезли в тюрьму. Когда сняли душный колпак, то увидел обыкновенную камеру со шконкой и парашей у двери. Маленькое окошко давало немного света и вид серых облаков в темном небе. Ну, здравствуй Родина!

Меня оставили в камере одного на пять дней и только кормили тюремной баландой, да меняли парашу. Понятно. Это называется психологический прессинг, чтобы клиент помучился, перенервничал и был готов к сотрудничеству. Ну, ну! Они то думают, что я вьюнош незрелый…

На шестой день меня отвели в камеру, где типичный ГБшник с рыбьими глазами принялся на приличном английском языке заговаривать мне зубы.

— Боб Каллахен, родился в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году в Бритвилидж. Сирота, имеются три брата и две сестры, живущие в других семьях. В школе не учился, но неожиданно оказался в университете и стал лучшим студентом, сдав три курса за два года. Я ничего не перепутал?

— Все так, — согласился вслух и подумал, что неплохо работают советские разведчики.

— Как вы стали студентом?

— Очень просто! Охмурил дочку одного бизнесмена, а он мне сделал документы и договорился с университетом.

— Чем объясните ваши знания и научные статьи достойные куда более зрелого автора.

— Книги, библиотеки, хорошая память и способность к анализу.

— Допустим. Почему вы решили написать статью про экономику в СССР?

— А почему нет? Разве вы не пишете об экономике США?

— Откуда информация о некоторых течениях в нашем обществе и в среде партийных руководителей.

— Газеты, пара бесед с эмигрантами из СССР и некоторые статьи от них же.

— Ничего не хотите добавить?

— Хочу. Передайте моей жене, что я жив.

Следователь ничего не ответил и вызвал конвойного, чтобы меня увели.

И снова Кремль.

Те же лица и та же трубка, пускавшая ароматную струйку дыма к потолку.

— Что думаете по результатам допроса, товарищ Метлицкий?

— Держался слишком уверенно. Говорил ровно и похоже правду. Так себя простые люди не ведут.

— А он разве простой? Вы же читали его работы! Что предлагаете делать?

— Попробуем надавить.

— Хорошо.

Сегодня меня привели в камеру, где на моих глазах два вертухая избивали связанного человека. Кровь летела на стены, на меня и избивающих. Для слабонервных ужасная картина, но я видел незаметные смягчения ударов после богатырского замаха, и места куда они прилетали. Если это охсмен, то оклемается за пару дней. Затем бесчувственное тело унесли, а место за столом занял тот же следователь, с еще одним кадром, севшим на стул немного сбоку и сзади него. Запыхавшиеся экзекуторы встали у двери вытираясь мокрым полотенцем.

— Ничего не надумали, — спросил рыбоглазый, раскрывая тонкую папку и доставая ручку.

— А может Странник? — Произнес он по-русски, а по моим вискам прошелся холодок напомнив о встрече с леди Джулией. Второй следователь напрягся, не спуская с меня глаз. Ха! Не на того напали! Даже с американкой не сравнить! А я давно уже не тот мальчик!

— Вы разбираетесь в компьютерах? — Спросил на этот раз на английском.

— Как и все. Только немного в теории.

— На чем основываются ваши прогноза по прогрессу производительности электронных машин.

— На математике.

— Петров! Ударь его по затылку! — Сказал он на русском, а я чуть не повелся, напрягая нервы и ожидая удара.

Но бить меня не стали, хоть охранник и навис сзади обдавая дыханием.

— Что вы докладывали на комитете конгресса? — Продолжил следователь, аккуратно записывая все в протокол.

— То же, что и вам, разве что пересказал свою статью, так как не все ее прочитали.

— Как вы относитесь к СССР?

— Нормально. Везде можно жить.

— Хотите остаться у нас?

— Мне нравится климат на моей родине. И жена у меня красивая.

— Жену можно вызвать, а климат и у нас имеется на любой выбор.

— Я бы предпочел отказаться.

На этих словах на мой затылок обрушился удар, наполовину оглушив и не дав оказать сопротивление, когда меня стали месить ногами. Я еще заранее решил не вступать в противостояние в этом случае и терпеливо переносил удары по телу, которые явно могли бы быть посильнее.

Следующие пять дней меня только били, не давая ничего кроме воды, но я, к удивлению, с каждым разом ощущал все меньший эффект от ударов. Видимо мой организм подключил какие-то резервы и помогал как мог, укрепляя мышцы, кожу и заживляя повреждения. На шестой день меня повели по тюремному коридору в другую сторону и не снимая наручников подтолкнули в открывшуюся дверь.

Железо грохнуло за спиной, отрезая меня от мира в компании трех зеков расписанных синим под майками алкоголичками. Я мгновенно просек ситуацию, и подпрыгнув перекинул руки под поджатыми ногами вперед.

— Ишь ты! Козлик! — Восхитилась одна рожа не святой троицы.

— Хеллоу! Как это, — стал выговаривать, специально коверкая слова. — Хирен в вашью хату. Вот!

— Ха-ха-ха! — Три пропитые глотки заржали, а я воспользовался моментом и ударил кулаками по открывшемуся кадыку ближайшего и, перехватив второго зека наручниками по горлу, прикрылся им от третьего, бросившегося на меня с кулаками. Кабанчик под железными наручниками хрипел размахивая руками, а бестолковый нападавший все не мог попасть по мне. Я резко выпрямился, хрустнув позвонками своей жертвы и поднял скованные руки, отталкивая в сторону обмякшее тело. Оставшись один, урка струхнул и нырнув под матрас достал заточку с рукояткой обмотанной тряпкой.

— Попишу! — Крикнул он истерично, махнув железкой крест накрест. Я плотоядно улыбнулся и подняв полную парашу обрушил ее на опешившего «бойца» пресс-хаты. Брезгливо наступил на шею оглушенного опарашенного и сломал ему шейные позвонки. Затем проверил первого и убедился, что моя помощь ему уже не нужна. Сбежал в ад самый первый. Брезгливо обтер руки и лег на единственную койку из четырех не задетую вонючей жидкостью и стал ждать, когда за мной придут.

Кабинет Сталина.

— Докладывайте! — Настроение у вождя было не очень, и он нахмурил брови.

— Наш «сканер» не смог прочитать американца.Побои ничего не дали, как и не получилось натравить на него сокамерников. Он их просто удавил и лег спать.

— Инокентий… Что же это получается? Мы похитили гражданина Америки и применили к нему не совсем корректные формы допроса. Что будем делать? Неужели мы ошиблись?

— Возвращать его теперь нельзя. Будет такой скандал, что не отмоемся. Может с глаз долой, из сердца вон! Пусть поработает в тайге на свежем воздухе. Вдруг это все же «Странник».

— Странник… Странник явно сочувствует СССР и прислал нам информацию, которой нет в мире вообще! И думаю еще не скоро появиться. Он дал нашей стране преимущество! И если мы им не воспользуемся, то грош нам цена. А американец открытый и вся его жизнь на виду, но… слишком умный… Надо подумать.

Через два дня, в течении которых меня покормили, следователь опять принял меня тет-а-тет и невозмутимо продолжил как ни в чем не бывало.

— Мистер Каллахен. Возможно, произошла ошибка, но у нас остались сомнения. Руководство сочло предложить два варианта завершения этой ситуации. Первый — вы едете далеко в тайгу и работаете на благо нашей Родины, где-нибудь на лесоповале. Второй — вы поселяетесь в столице, живете тихо, учите язык, узнаете как живут наши граждане и даже сможете посещать университет, когда станете немного понимать наш язык. Понятно, что за вами будут приглядывать. Что скажете?

— Хор-рошо, товарищч! Природа — это неплохо, но я привык к цивилизации. Как насчет финансов?

Короче, мы договорились. Меня поселили в коммуналке с тремя соседями, которые я подозреваю и были моими соглядатаями. Квартира была огромная, а высота потолков делала помещения меньше, чем есть на самом деле. Застеленная кровать с одинокой подушкой, пустой шкаф, стол с тремя стульями и даже черно-белый телевизор на тумбе у стены. Я присел на один из стульев и загрустил, вспоминая свою Мери, которая осталась одна и наверняка сходит с ума от потери мужа. Надеюсь, у нее все же хватит сил дождаться меня. Наша незримая связь молчала, но мне казалось, что где-то глубоко в душе имеется еле уловимое чувство, что с любимой все нормально. Надеюсь и у нее тоже есть это чувство, которое не даст ей впасть в отчаяние.

Денег мне дали целую пачку, и я с интересом разглядывал купюры красного цвета с портретом Ленина на лицевой стороне. С одеждой тоже не пожадничали и одели с ног до головы, утеплив длиннополым пальто цвета кофе с молоком. Пойти что ли пройтись по Москве? Да и к чаю надо что-нибудь прикупить. Почему здесь холодильника нет? Выглянул в большое окно с широким подоконником. Вроде осень, или конец лета. Люди одеты, куда-то торопятся, машины бегают. Жизнь кипит, один я тут скучаю. Что делать?..

Прошел на кухню и по девственной чистоте газовой плиты с четырмя конфорками определил свой угол, где на стоящем рядом столе стоял набор посуды из эмалированного чайника, алюминиевой кастрюли, суповой чашки, кружки и большой ложки с вилкой. Да-а… Гостей явно не предполагается!

— Ой! — Молодая женщина в бигудях и домашнем халате вошла на кухню. — А вы новый сосед! Что? Правда из Америки?

Я окинул фигуру возможной сотрудницы органов. Явно старались! Даже нашли среди своих кадров женщину с зелеными глазами! Понятно, что одинокого мужика нужно ловить на медовую ловушку. Ладно, сойдет, если что…

— Ай нот андестенд! Ю вери бьютифул!

— Ой! Что вы говорите! Ничего не поняла! Хорошо, что красавчик попался! Так можно и поработать… Хотите чаю? Чай! Вот же бестолочь! Ни фига не понимает!

— Кам ту ми ивнинг. Я тебя так уж и быть трахну. — Сказал в зеленые глаза, не беспокоясь о том поймут меня или нет. Женщина расплылась в улыбке, обозначив свое понимание иностранного и поправила на груди отвороты халата. Я же пошел за продуктами, спускаясь по широкой лестнице с чугунными перилами. Лифт имелся, огороженный металлической сеткой, по середине шахты с лестничными пролетами. Всего этажей было пять или шесть, но из-за высоты потолков здание казалось очень высоким. Вышел на улицу и замер, ощущая подзабытое чувство, что я в России матушке. Люди на улице и в булочной были почти как в моем прошлом и даже одеждой не сильно отличались. Только вот лица… В них не было вечной озабоченности, настороженных взглядов и постоянного ожидания неприятностей. Открытые, веселые беззаботные и — СЧАСТЛИВЫЕ! Я сразу простил неприятный прием моей персоны, понимая в принципе цель работы органов государственной безопасности. А именно — чтобы у людей были такие вот лица.

В булочной вкусно пахло хлебом, и я прошелся вдоль стеллажа с лотками кирпичиков, батонов и дойдя до сдобы, набрал плюшек, песочных пирожных и несколько ромовых баб. Прихватил для бутербродов белый батон и пошел к кассе.

— Любишь сладкое, красавчик! — Упитанная кассирша взяла протянутую мной десятку и принялась нажимать кнопки на большом круглом арифмометре оказавшимся кассой. — Рубль пятьдесят шесть! Где авоська? Вот же чудак! Люська! Заверни чудаку в бумагу!

— Из подсобки выскочила девушка и поправляя беретку на светлых кудряшках, легко порхнула в мою сторону на длинных ножках под коротким халатиком.

— Ой! — Она замерла передо мной, глядя снизу вверх, глядя голубыми глазищами как кролик на удава.

— Так и знала! Ха-ха-ха! — Кассирша с удовольствием смотрела на немую сцену. — Я бы тоже втюрилась, если бы была помоложе! Ха-ха! Тебя как зовут, красавчик? Что-то я тебя здесь не видела!

— Я сейчас! — Отмерла девушка и, мелькая ямочками под коленками, сбежала в подсобку и тут же вернулась с оберточной бумагой, из которой соорудила большой кулек и уложила в него сдобу.

— Вот! А меня Людмилой зовут… — Я взял кулек, любуясь следами недавной детскости на совсем молоденьком лице.

— Боб. Ай лив ин виз билдинг. — Указал на свой дом, выделявшийся портиками на фасаде.

— Иностранец то ли⁈ — Изумилась кассирша. — Люська! Отомри! Хватай пока не уплыл! Ха-ха-ха!

Девушка мило покраснела и провожала меня взглядом, в котором отражалось чувство удивления, любопытства и тайное ожидание чуда. Тоже мне, Ассоль нашлась! Меня дома Мери ждет!

Прошел еще дальше по улице и зашел в магазин с большими стеклянными витринами с надписью «Универмаг». На втором этаже были промтовары, а на первом длинный ряд стеклянных прилавков с продуктами. Зашел на верх и купил сетку с ручками, куда положил кулек с хлебобулочными изделиями. Спустился в продуктовый отдел, где были выставлены не сильно большой выбор колбас, сыра, масла и молочки.

Дождался своей очереди и ткнул пальцем в толстую колбасу.

— Сколько⁈ — Румяная продавщица, кровь с молоком, весело глядела на странного покупателя.

Я показал пальцами толщину отреза.

— Немой, что ли!

— Ай эм, Эмерикэн!

— Ешкин кот! Американец! Умереть не встать! Любка! У нас иностранец!

Весь зал оглянулся на бойкую продавщицу и спустя секунду вернулся к своим делам. Видимо иностранцы не такой уж редкий товар. Ха-ха! Я таким же манером попросил сыра, сливочного масла и по две бутылки молока и кефира.

— Три шестьдесят! Держи, Американец! Заходи еще!

Вернулся к себе с интересом разглядывая длинный ключ. Второй запирал дверь в комнату, но я им пока не пользовался. Разделся, выложил покупки на стол и обозвал себя болваном. Ножа то у меня не было! Решил не беспокоить соседей, хоть на кухне точно были ножи. Взял в одну руку батон в другую колбасу и принялся откусывать по очереди, запивая кефиром из бутылки. А вкусно! Я перекусил и растянулся на кровати, сняв штаны чтобы не помять и принялся составлять в уме список необходимых вещей. Тот получился очень длинным, и я поместил в его начало ручку и блокнот, чтобы было куда его записать. Сон незаметно пришел, надавив на веки и я уснул, встретившись наконец со своей любимой, которая махала из далека рукой и звала к себе.

Проснулся от поглаживания женской ладошки по моей груди.

— А я чаю принесла! — Сказала соседка, присевшая на край кровати. Я молча сгреб охнувшую женщину и подмяв под себя неторопливо трахнул, распахнув халат и задрав подол нижней рубашки. А трусов кстати на ней не было, хе-хе! Спокойно спустил в нее и дождавшись окончания ее мнимого или настоящего оргазма, слез с женщины и пошел прямо в трусах в ванну. Там минут десять мылся под душем, стоя в глубокой ванне, а когда вернулся, соседки и след простыл. Обманула сука! Где мой чай!

Глава 3

Утром проснулся как огурчик. Прошлый день прошел скомкано, я не совсем еще понял смысл моего здесь пребывания, еще и соседку трахнул. А нечего было подкатывать ко мне сонному! Я же привык любить свою Мери по мере потребности, которая никогда не отказывала… Почти. А потребности у меня — ого-го!

Значит так! Как там сказал следак? Жить тихо, учить язык… Мне нужен учитель и переводчик на первое время. Я же не «могу» объясниться ни с одной продавщицей. А магазинов самообслуживания тут почти нет.

— Люська! Твой Американец пришел! — Я опять зашел в булочную вспомнив смешную девчонку. Учила же она в школе иностранный.

— Ай нид тыче, фор транслейт ин Раша. Ду ю спик ин инглишь? — Спросил девушку, стоящую передо мной и теребящую пуговицу халата.

— Дую! То есть, ес ай ду!

— Ай хев мани, ю хев ленгвич. Нелп ми плиз.

— Офигеть! Оф коз! А-а, мамочка! Теть Дусь я отойду?

— Иди, коза! Будешь должна!

Первым делом мы прошли в соседний универмаг, где я купил половину своего списка в сопровождении важной переводчицы, сияющей как начищенный пятак. Нагрузился сам и переводчицу, используя ту не по назначению.

— Ой, ты тут живешь? — Девушка свалила свертки на кровать и оглядела пустую комнату. — А где ты работаешь? Ой? Вэе ю джоб? Стьюдент?

— Ес. Ай стьюдент. Сам тее?

Я прихватил авоську с чаем и новыми кружками с заварным чайничком. Переводчица увязалась со мной и поздоровалась с женщиной, готовившей на кухне. К моему облегчению это была другая соседка из комнаты семейной пары, а не та, имени которой я не успел спросить, но успел трахнуть. Ха-ха!

— Кто так заваривает! — Люся выхватила из рук пачку чая, которую я собирался засыпать в заварной чайник. Смотри! Сколько чашек чая — столько и чайных ложечек заварки. Максимум пять, а мы насыплем четыре. Конфеты в тарелочку, а сахар сюда. Все, наливай!

Мы заварились и под косым взглядом соседки отправились в комнату. Вчерашние пирожные были вполне съедобные и мы с Людмилой употребили их за неспешной беседой.

— А ты из какого штата? А апельсины у вас растут? А бананы? А обезьяны есть? Чего смеешься!

Я попросил первый урок, чтобы она называла все вещи вокруг и повторяла на английском. Люся с треском провалила задание, не назвав и половины.

— У меня в школе по английскому четверка была. У-у-у… Ты теперь не захочешь моих уроков. И-и-и… — Слезы потекли по щечкам, и я поспешил достать носовой платок и попытался остановить соленый водопад.

— Ничего! Меня все устраивает! Я буду учиться у тебя, а ты у меня.

— Правда! Тогда никаких денег!

— Ни в коем случае! У нас любой труд должен быть оплачен! Разве у вас не так?

— Так. Правда у нас есть еще субботники. А почему ты не на занятиях?

— У меня свободный график.

— Да-а… — Протянула удивленно. — А может ты шпион?

— Точно — шпион! Доложи куда надо и получи награду.

— Шутишь? А паспорт есть?

Я достал бумажку с моей фотографией, выданную следователем.

— Боб Каллахен, студент МГУ, срок действия один год. Место прописки… Ага! Не шпион! А расскажи про Америку⁈ А?

На прощание сунул в карман пальтишка красненькую бумажку, а девушка вспыхнув принялась возбужденно отказываться, говорить что это много и с трудом согласилась на аванс, который закрепит наш договор. Уф… Вот же геморрой на мою голову! Я закрыл за девушкой дверь и уперся взглядом в подносчицу вечернего чая.

— Вот, ты кобель! Не успела оглянуться, он уже другую трахает! Так и звания лишиться можно! Гуд монинг! Э-э… Ю дринк тее?

— Итс май тыче оф Раша ленгвич. Ю хэв э тее?

— Пойдем! Маньяк сексуальный! Дам тебе «чая»…

Чай оказался очень горячим, и соседка так вспотела, что разделась до гола и зажимала рукой рот сдерживая вырывающиеся стоны.

— Ох, кобель, давай не останавливайся! Ай, ай… — Женщина натурально кончила, напрягаясь красивым телом и вцепившись зубами в край подушки, чтобы не закричать.

— Вечером чая не будет… — Сказала она, уходя нетвердой походкой и оставляя за собой следы капелек, подавших из-под халата. — Кобель!

Дверь в комнату захлопнулась, а я решил отдохнуть, от двух чаепитий подряд. Ха-ха!

На следующий день добрая тетя Дуся отпустила нас с Люсей гулять по Москве, и мы целый день провели осматривая знакомый-незнакомый город, пятидесятилетней давности. Людмила старалась, катая меня на метро, трамваях и семеня за мной в своем пальтишке, радуя здоровым румянцем на щечках.

— А это пирожки и бульон. — Мы зашли в пирожковую, где на наших глазах автомат за прилавком жарил вытянутые цилиндрики пирожков, катая вверх и вниз между своими валиками, окуная в кипящее масло до румяного состояния.

— Булен, — повторил я, откусывая от горячего теста с хрутящей корочкой и мясной начинкой внутри.

— Бульон!

— Бульон.

— Молодец! Возьми с полки пирожок! Ха-ха!

— Полки?

— С тарелки! Ха-ха! Ох! Даже жарко стало. Завтра я не смогу. Тети Дуси не будет, а Симка ни за что не отпустит. Андестенд? И почему я в школе была такой дурой⁈ Завтра выходной! Ноу джоб! А! Это Ес! Ивнинг — гуд!

Через неделю я позволил себе выдавать простые фразы из двух, трех слов на корявом русском и узнал имя соседки, исправно поившей меня каждый день «чаем». Ха-ха! Марина! Не могли придумать ничего оригинальней, как подогнать сексуальную зеленоглазку, да еще и «Марину». Эх! Прости меня Мери, грешного! Считай, что я на задании, и выполняю важную миссию. Хе-хе! Все равно я люблю только тебя!

— Докладывайте Петрова!

— Товарищ полковник! Объект как мы и планировали пошел на контакт. Ведет себя естественно, вступил в половую связь с артисткой Маресьевой, которую не стали отселять для создания естественной среды. Изучает русский язык, мы в основном гуляем по городу, где он с большим интересом обращает внимание на обычные вещи, которым неподдельно удивляется. Например, автоматам с газировкой, турникетам в метро, оплатой в транспорте при отсутствии кондуктора, бесплатному жилью, интересуется зарплатами горожан. Планирую в дальнейшем посетить музеи, театры и кино.

— Как относится к вам?

— Как к младшей сестренке. Тем более что секс у него чуть ли не каждый день.

— Что рассказывает о себе.

— Ничего из того, чего бы мы не знали. Все в пределах известных фактов. Говорит, что скучает по жене.

— Скучает он! Трахнул в первый же день заслуженную артистку и скучает! Смотри! Осторожнее с этим ловеласом.

— Есть, быть осторожнее!

— Куда сегодня пойдем? — Спросил я, а Люся прицепилась к моему рукаву и задорно улыбалась, постреливая голубыми глазами.

— Давай поедем в парк Горького. Погуляем, посмотрим на город с колеса обозрения.

Возражений с моей стороны не последовало, и мы вскоре уже шли по Крымскому мосту в небольшом потоке людей, идущих с той же целью, радостно болтавших и выделявшихся беззаботными лицами отдыхающих отпускников, приехавших в столицу со всей огромной страны. Многие были с детьми, которые активно махали конечностями и звенели детскими голосами и веселым визгом.

— А у тебя есть братья или сестры? — Людмила лизнула мороженное на палочке и была похожа на школьницу в косичках и белых бантиках, высовывающихся из-под мохеровой шапочки.

— Есть. Две сестренки и три младших брата.

— У тебя большая семья!

— Да, — не стал вдаваться в подробности своей семьи. — А у тебя?

— У меня мама, папа и два брата девять и двенадцать лет. Мама работает в проектном институте, а папа мастер на заводе. Хочешь зайти в гости?

— Может быть позже. Пока плохо еще понимаю и еще хуже говорю по-русски. А сколько у вас стоит обучение?

— Где? В институте? Нисколько! Даже стипендию платят — тридцать пять рублей! А у вас что, все платят?

— Платят все, но за некоторых платят предприятия, другие берут беспроцентный образовательный кредит, а потом отрабатывают его в течении нескольких лет. Еще есть гранты от правительства для одаренных детей, короче при желании выучится можно.

— А что у вас есть бесплатного? Секс у вас тоже за деньги?

— Не рано ли тебе такие вопросы задавать?

— Мне уже девятнадцать! Я уже взрослая и работаю, между прочим!

— Секс… Секс за деньги, также как другие услуги, вещи, а любовь — бесплатная! — Я улыбнулся, а Люся смутилась и отвернулась, чтобы срыть внутреннее согласие с этим явлением, видимо негласно существующее в любом обществе, даже в советском.

Мы дошли до входной арки в столичный парк, с которой большие динамики выдавали бодрую музыку, подстегивая и без того хорошее настроение отдыхающих. Мы поддались общему настрою, и не удержавшись, как большие дети, сели в первый попавшийся аттракцион под названием «Ветерок». Люся хохотала как сумасшедшая, когда прохладный ветерок задирал ее пальто вместе с платьем, обнажая бедра в белых колготках.

— Давай на «Ромашку»! — Потянула меня за руку, сверкая в азарте голубыми глазами, и радуя задорным румянцем.

Короче, повеселились на славу. Прокатились в финале на колесе обозрения с сиденьями, которые можно было крутить по кругу, ухватившись за металлический руль в середине кабинки.

— А давай доедем до «Киевской» на речном трамвайчике! Будет быстрее, а заодно и виды красивые посмотришь.

Мы пошли к набережной по аллеям с деревьями, засыпающими асфальт и газоны желто-красными листьями.

— Смотри как красиво! — Людмила собрала большой букет резных листьев и держала перед собой как факел застывшего огня. — Ой! Что это там⁈

На гранитной набережной у пристани собралась толпа, а из ее середины доносились истеричные причитания голосящей женщины.

— Люди! Помогите! Чего вы стоите⁈ Где скорая⁈

— Что случилось, спросила Люся, приблизившись к крайним зевакам.

— Мальчик утоп. Упал со сходней. Пока достали, вода то холодная, да и в одежде был. Уже минут двадцать откачивают.

Мне со своего роста было видно поверх голов обезумевшую молодую женщину, и сердце резануло, от ее похожести на мою мать. Не американскую, а еще ту, из будущего. Я на подобии ледокола продавил толпу и склонился над лежащим мальчиком лет семи с белым как мел лицом. Отодвинул плечом мужчину, опустившего руки, который видимо пытался реанимировать утопленника. Грудь мальчишки была обнажена, и я практически обхватив своими ладонями неширокую грудную клетку сжал руки, отчаянно прося своего Ангела-Хранителя и свою внутреннюю энергию, сделать чудо. Что-то из этого помогло, во всяком случае тело вздрогнуло как от разряда и изо рта с синими губами вырвался кашель с брызгами воды.

— Живой! — Ахнула толпа, а мамаша от избытка чувств потеряла сознание.

Я подержал еще с минуту вернувшееся к жизни тельце, представляя как невидимая энергия выходит из ладоней и убедившись, что мальчик уверенно дышит, а его щеки приобрели естественный цвет, передал его подъехавшим на скорой медикам.

— Разойдитесь! Дайте дорогу!

Скорая, забрав мальчика и несчастную мамашу умчалась, завывая сиреной, а ко мне обратился спасатель.

— Спасибо, товарищ! Охсмен? Какой уровень?

— Люсья. Что он хотеть?

— Простите! Это американец. Он плохо понимает по-русски.

— А! Молодец, американец! Дай пожму твою руку! Вот это лопата! — Он с удивлением посмотрел на свою руку, утонувшую в моей. — Наверное рабочий? Профсоюз, дружба! Передавай привет рабочему классу!

Народ одобрительно загудел, выражая солидарность американским рабочим, и нас с Люсей без билета пропустили на кораблик с открытой верхней палубой.

— Боб! — Люся села рядом на скамейку и уставилась своими голубыми блюдцами. — Ты волшебник? — И затаила дыхание ожидая чуда.

— Видишь руки? — Выставил перед ее лицом свои ладони. — БОльшая сила и общее сжатие грудной клетки воздействовала на сердце и легкие более интенсивно. Голая физика!

— Да? — Девушка наморщила лобик. — За одно сжатие?

— Ты чем недовольна? Одно или два… Мальчик жив — все радуются! Вот и ты радуйся!

Я был доволен спасением пацана и недоволен проявлением на публике кое-каких способностей моего организма, которые толи были, толи нет. Итак, хожу под надзором! А тут еще лишний повод чтобы присмотреться ко мне повнимательней.

На следующий день меня повели в театр, где я сидя в партере с удивлением смотрел на свою соседку по коммуналке игравшую на сцене героиню в Чеховской пъесе. Заслуженная артистка М. Маресьева, прочитал я в программке и почесал макушку. Это что же, я трахаю настоящую артистку⁈ А как же КГБ? Может она внештатный сотрудник? Точно! Скорее всего! Я успокоился и дальше смотрел уже с удовольствием.

— Тебе понравилось? — Я провожал Люсю до ее дома, а она съежилась от подкравшегося похолодания, нагрянувшего в ночной город.

— Ты чего так легко оделась?

— Так в театр же шли! Пошли быстрее!

Мы слегка пробежались, и девушка немного разогрелась к тому времени, когда мы забежали в темную парадную.

— Все, я дома! Спасибо тебе! — Подтянулась за мою шею и подпрыгнув клюнула губами в щеку. — Завтра с утра приду! В музей пойдем! — Крикнула, стуча туфельками по лестнице.

Хорошая девушка! К тому же не шпионка. Тогда кто же? Я оглянулся на улице, ожидая увидеть свою слежку, и пошел по мостовой подняв воротник пальто. Пора покупать шубу. Зима на носу… Я опять загрустил, думая о моей Мери и строя неопределенные планы своего возвращения.

— Вы были сегодня великолепны! — Сказал соседке привалившись голой спиной к стенке, облегчив свои яички и словив порцию эндорфинов.

— Ф-х… — Марина сдула упавшую челку. — Это, когда? В постели или на сцене?

— И там и здесь. Не сильно я вас помял?

— Ничего! Синяки на бедрах, а засосы на сиськах кроме тебя никто не увидит. Ты уже почти правильно шпрехаешь!

— Я способный! В университете учусь.

— Да уж! Очень способный! Я даже моргнуть не успела, как ты меня оприходовал! У вас в Америке все такие?

— Нет. Я особенный! А ты почему в коммуналке живешь? И одна?

— Развелась и пришлось квартиру менять, чтобы разъехаться. А тут ты, такой красивый!

— У тебя красивая грудь.

— Потому что детей нет.

— Не захотела?

— Да, дуреха я еб-ивая! Залетела по малолетству, потом аборт и вот результат! Думаешь, почему мой муж на развод подал? А я его любила… Может и сейчас люблю.

— А если будет ребенок он к тебе вернется?

— А откуда он возьмется то⁈

— Как от куда? Вот от сюда… — Я положил руку на «выход» и стал представлять, что сливаю через руку лечебную энергию. Вдруг получится! Вскоре соседка часто задышала и потянула меня на себя. Ладно! Энергию можно подавать и таким образом! Марина сначала зарядилась, потом мощно разрядилась, не сдержав крика осчастливленной женщины.

— Ой, как стыдно! Что соседи подумают? — Женщина тяжело дышала под моим весом, переживая приятные чувства, поглаживая меня по спине и благодарно целуя в мою шею. — Какой ты большой! И детки от тебя наверное большими будут…

Я отвалился, освобождая любительницу чая и сказал.

— Ты бы сходила к своему бывшему… Возьми вина, устрой ему вечер воспоминаний, хе-хе! Я плохого не посоветую, поверь! А появится ребенок, тут и папа обрадуется!

— Думаешь? Ох и жук, ты! Но что-то мне подсказывает, что от тебя точно залечу! У меня внутри просто кисель какой-то и вся постель в соплях! Ха-ха-ха!

Смех, смехом, но соседка меня послушалась и через неделю переселилась обратно к мужу, не сказав даже до свидания. Обидно, да!

— Слушаю вас, Петрова!

— Мой подопечный спас мальчика, который утонул и его не могли реанимировать целых двадцать минут, может и больше. Говорит уже сносно, конечно с акцентом, но на бытовые темы шпарит прилично. Кино, театры в этом хорошо помогают, но появилась проблема. Маресьева забеременела, хоть ей врачи и поставили диагноз бесплодие. А я еще не готова для более тесных отношений. — Докладчица покраснела.

— А еще были проявление необычных способностей? Ты же могла почувствовать?

— Чувствую себя рядом с ним, как возле большой печки, от которой исходит тепло. Это подойдет?

— Петрова! Точно не хочешь, чтобы он тебя трахнул?

— Товарищ полковник! Если Родина скажет надо — я готова!

— Ладно! Нам потом всем отделом придется твоего ребенка содержать! Погодим пока…

Глава 4

Сегодня выпал первый снег. Я смотрю в окно и вспоминаю тот Питерский вечер, когда коварный лед Невы позволил реке забрать тридцати пятилетнее тело и подарил восемнадцатилетнее, отминусовав пол сотни лет мировой истории. Компенсация более чем существенная и я ни разу не пожалел о произошедшем. Тем более вдобавок подкинули еще бонус с продолжительностью жизни в этом мире и зеленоглазую жену Мери, которую правда пришлось выцарапывать из «тюрьмы», чтобы обрести свою вторую половинку. Как она там?

— Тук, тук! Товарищ КалахИн. Можно к тебе? — Мой участковый пришел с еженедельным визитом.

— Здравтвуйте! Будете чай?

— А, нет — нет! Я на службе. Вот распишитесь. Есть жалобы, просьбы?

— Все о кей! — Я расписался в журнале посещений поднадзорных и проводил до выхода милиционера.

— Ой! Здрасти! Вы уходите? — Люся застыла перед открывшейся дверью с поднятой к кнопке звонка рукой.

— Привет, коза! Я ухожу, а товарищ Боб остается! Опять с работы сбежала?

— Нет. У меня отгул! Да свидания. — И проследив за спускающейся по лестнице фигурой продолжила. — Привет! Я зайду?

— А, да! Заходи пожалуйста. Холодно на улице?

— Не очень! Пойдем гулять?

— Я еще не завтракал. А снега никогда не видел, только в горах и то далеко. Обязательно пойдем! Тебе чай с молоком?

— Конечно! Чего спрашиваешь⁈ И сахар не забудь!

Я разлил заварки, пока Люся раздевалась и положил в чашку сладкоежки две ложки сгущенного молока.

— Через два дня всенародная демонстрация. День Великой Октябрьской Социалистической Революции! Пойдешь с нашим Продторгом? А то меня заставили нести фотографию Молотова, а она большая! Ты же поможешь⁈ — Хитруля сделала глазки маленького тюлененка и уставилась на меня.

— Оф, коз! Я есть джентльмен!

— Не придуривайся! Ты не так уж плохо говоришь. А какие у вас праздники?

— У нас… Рождество, день благодарения, день независимости.

— Так мало⁈ А восьмое марта?

— А что — восьмое марта?

— Международный женский день! Всем женщинам дарят цветы и поздравляют. На работе, дома, в школе и даже в детском саду.

— Я тебя тоже поздравлю.

— Хорошо. А почему ты бутерброд с колбасой без масла ешь?

— Не знаю. Всегда так ем.

— Но с маслом же вкуснее! На попробуй! — Протянула свой, еще не надкусанный.

— Да, вроде вкусно… И колбаса вкусная, хоть и вареная.

— Докторская! Самая лучшая! В составе свинина, говядина и яйца. Рекомендована для усиленного питания выздоравливающих, детей и рабочих, занятых на тяжелых работах. А тебе она точно полезна! Вон ты какой большой!

— Да уж… Поможешь мне купить зимнюю одежду?

ЦУМ! Здание из стекла из бетона ничем не изменилось с того времени, когда я видел его в последний раз, кроме своего ассортимента. В наличии было все. К сожалению, фасоны одежды желали большего разнообразия, но внушали уважение практичностью и добротным пошивом.

— Вот шуба из пыжика!

— Кто есть пыжик? Что за зверь?

— Ха-ха-ха! Это искусственный мех!

— Мне бы что-нибудь натуральное.

— Вот дубленки из Болгарии, но цена! Еще есть кролик.

— Дубленка пойдет.

— Двести рублей⁈ Ты миллионер?

— Тысячеонер! На дубленку хватит.

Обратно я ехал в светло-песочной дубленке с ласковым ворсом на широком воротнике, на голове была лохматая ушанка, в кармане теплые перчатки, а вокруг шеи болтался длинный красный шарф.

— Ой, не могу! Ты похож на крестьянина, едущего на ярмарку, — веселилась Люся, держась за поручень вагона метро.

— Он похож на моего Ванечку, который с войны не вернулся, — сказала старушка, сидящая перед нами. — Держись за него! — Она улыбнулась. — Железка то высоко!

Мы доехали до Сокольников и с большим удовольствием погуляли по снежным аллеям, прокатились с детворой с длинной горки и слепили снежную бабу, вставив ей ручки из веток и сделав из палочек лицо.

— Назовем ее Акулиной! — Сказала Людмила и слепив снежок метко запулила прямо в мой малахай с длинным ворсом.

— Ах, так! Война!

— Ай! Спасите! Американцы атакуют!

Мы принялись кидаться наспех слепленными снежками и вскоре были все в снегу.

— Уф! Мокрая вся! Поехали скорей домой, пока не застудились! Отряхивай давай!

Мы вытряхнули из-за шиворота комки подтаявшего снега и побежали к метро, смеясь беспричинным смехом, искрясь молодостью и хорошим настроением.

Утро седьмого ноября обозначилось редким дождиком и бравурной музыкой из всех городских репродукторов.

— Боб! Ты чего не одет! — Моя учитель русского языка ворвалась в комнату, как к себе домой. — Хи, хи! А у тебя трусы топорщатся!

— Стучаться надо! — Сказал, отворачиваясь к окну и снимая со спинки стула штаны.

— А где твоя соседка? Что? Чай не с кем пить⁈ Ха-ха-ха!

— Смейся, смейся, невинное создание. Тебе моей проблемы не понять…

— Чего это⁈ Понимаю побольше тебя! В теории… А хочешь я тебя с подругой познакомлю?

— Такой же как ты?

— Нет, хи-хи! Но на чай она согласна!

— Куда мир катится⁈ Милая девушка заботится о моих яичках! Иди ставь кипяток!

Когда мы вышли из дома дождик прекратился, но свинцовое небо все также давило низким облаками. В пику капризной природы, люди внизу расцветили улицы красным кумачом, разноцветными шарами и бурлили хорошим настроением. Колонна нашего района собиралась аж на Красной Пресне, где казалось уже была вся Москва. Многие были с детьми державшие в руках маленькие флажки, шары или букетик красных цветов. Люся втянула меня в эту толпу и пробившись к машине, обвешанной транспарантами, получила от сурового дядьки большой портрет Молотова на длинной палке.

— Вот! Держи! Ура! Скоро Сталина увидим!

«Скоро» длилось два часа, за которые мы неторопливо, с остановками двигались до Садового Кольца, далее по нему до Тверской и мимо памятников Пушкину и Юрию Долгорукому к Красной площади.

— Трудящимся Первомайского района — Ура!

— Ур-ра!!

— Учителя, рабочие, врачи, учащиеся и работники сферы быта Первомайского района горячо приветствуют членов Политбюро Коммунистической Партии Советского Союза и Правительство нашей огромной страны! Ура, товарищи!

— Ур-ра!

Мы пошли по скользкой брусчатке, а Люся подпрыгивала, стараясь разглядеть трибуну мавзолея.

— Ай! — Я подхватил ее под мышки и усадил на свою шею, по примеру многих отцов, несших таким образом своих детей. — С ума сошел! Ой! Вижу! Ура-а Сталину!

Большая «девочка» сняла свой берет и принялась активно размахивать им и своими бантиками держась одной рукой за древко транспаранта.

— Какой высокий молодой человек! Вон с вашим портретом идет! Хорошая молодежь у нас растет! — Сказал стоящий на трибуне Отец Народов товарищу Молотову и приветственно помахал отчаянно машущей беретом девушке сидевшей на шее высокого и плечистого парня…

— Он мне помахал! Вы видели⁈ Он махал мне в ответ!

Счастье Люськи можно было нарезать кубиками, и напротив Собора Василия Блаженного она спустилась на землю с застывшей улыбкой на лице.

— А тебя теперь по телевизору покажут! — Сказала тетя Клава-завмаг, шедшая во глава своего коллектива. — Я видела, как на тебя камеру направляли!

— Петрова! Ты провалили задание! Мало того что вела себя как девчонка, так еще засветила американца перед всем миром!

Недовольный полковник вышагивал вокруг стоящей по стойке смирно агента под прикрытием и разносил ее в пыль и прах на следующий день после парада.

— Видела свою довольную физиономию⁈ — Он помахал большой фотографией, сделанной из трансляции парада по телевизору. — Молись, чтобы твоего американца никто не узнал за океаном!

— Мистер Каллахен. — Человек в костюме принял меня в кабинете здания министерства иностранных дел, куда привел все тот же участковый на третий день после праздничной демонстрации. — К нам поступил запрос от Американского посольства о пояснении вашего нахождения на территории Советского Союза. Нам трудно оспорить сей факт, так как ваше лицо видело пол мира. Нашему правительству хотелось бы, чтобы досадное недоразумение не вылилось в международный скандал. Нам нужно придумать более-менее правдоподобную версию вашего попадания на нашу территорию. Какие будут у вас соображения.

Я слегка опешил от такой новости, но быстро пришел в себя и выдал удобоваримую легенду:

— Может быть похищение бандитами с целью выкупа? А ваши матросы могли случайно потопить их шхуну и вытащить меня из воды. Спасли, можно сказать…

— Да! Вы весьма благоразумны! Добавим деталей и будет вполне рабочая версия. В знак нашей признательности и компенсации ваших неудобств, примите это колье, — дипломат открыл черный футляр на бархате которого засверкали бриллианты изумительной подвески. — Это колье Княжны Бегиной. Не волнуйтесь! К нему прилагается сертификат подлинности с указанием его нового владельца. Если увидите когда-нибудь Странника, передайте ему привет. — Он улыбнулся и через два дня я уже летел с пересадкой в Хельсинки через океан на четырехмоторном самолете в сопровождении двух агентов ЦРУ, принявших меня с рук на руки.

Приземлились после долгого полета над океаном на аэродроме Нью-Йорка. У трапа нас встречали десятка два корреспондентов от разных издательств и телерепортеры с кинокамерами.

— Мистер Каллахен! С возвращением! Как вам пришлось у советов? — Репортеры обступили со всех сторон и выставили микрофоны на длинных ручках.

— Нормально! Жив, как видите?

— Вас пытали?

— Нет. Поили чаем! Ха-ха! С бубликами.

— Вас не хотели отпускать?

— Господа! — Вмешался ЦРУшник. — Мистер Каллахен потом даст вам интервью, а пока с ним должны побеседовать компетентные люди.

Меня отвезли в гостиницу, а на утро доставили в Бюро и принялись опрашивать по всем правилам.

— Вы же не будете против, чтобы мы провели нашу беседу с помощью специалиста? Так нам будет проще понимать говорите вы правду или нет.

— Не против, — слегка напрягся я.

Один из трех агентов присел рядом на стуле и попросил положить руку на стол.

— Ваше имя Боб Каллахен? — Спросил, положив свою ладонь на мою.

— Да.

— Правда. Теперь соврите. Ваше имя Боб Каллахен?

— Нет.

— Кхм. Опять правда!

— Сколько вам лет?

— Двадцать.

— Теперь опять скажите неправду. Сколько вам лет?

— Тридцать семь.

— Черт! Опять правда!

— Райан! Ты опять вчера виски лакал⁈ Что за дела⁈

— Я не пил! Не понимаю, почему такая ерунда! Может у него индивидуальная особенность⁈

— Особенность… Ладно, вали отсюда!

«Сенсор» вышел, а я спокойно влил в уши двум агентам мою историю, от начала как очнулся после моего спасения бессознательной тушки из воды, до сегодняшнего дня, с небольшими умолчаниями о методах допросов в застенках КГБ и моего «чаепития» с соседкой.

— Значит, они предлагали вам остаться в СССР, а вы отказались? Затем вы жили в Москве под присмотром и ждали, когда вас вернут. Вы не подписывали никаких бумаг?

— Нет, сэр. Даже их протоколов допроса.

— Весьма разумно. Какие у вас впечатления от советов?

— Нормальные люди. Немного повернутые на своем патриотизме, но почти ничем не отличаются от нас.

— Что ж! Рад что вы вернулись и сохранили благоразумие в трудной ситуации. Примите нашу благодарность за то, что сохранились верность Америке!

Мне пожали руку и на следующий день посадили на самолет до Маурино, от которого два часа езды до П….ттеля. Я до этого успел позвонить из гостиницы Мери, которая тридцать минут выплескивала по проводам свою радость, что я живой и как она меня любит и ждет.

У трапа приземлившегося самолета меня опять встречали местные репортеры и моя Мери. Служители пера и фотовспышек с удовольствием сняли воссоединение счастливой семьи и вскоре фотографии наших счастливых лиц и статьи о моих приключениях украсили страницы почти всех газет и журналов Америки. Даже нашу свадебную фотографию перепечатали.

— Боб. Я так рада! — Моя милая сидела в мчащейся машине, прижавшись сбоку и обвив меня одной рукой, будто боясь, что я опять исчезну. — Я чуть с ума не сошла! Сначала подняла на ноги полицию, потом штат, а потом принялась штурмовать ФБР. Что за девушка сидела на твоей шее? Ты не выглядел несчастным!

— Милая! Я тебе все объясню! Давай мы доедем сначала! А то будет авария.

Мой любимый Фалькон зарулил на площадку перед домом, и из сопровождавших нас машин посыпались фотокорреспонденты, чтобы заснять счастливый момент возвращения блудного сына Америки. Я не стал их разочаровывать и, подхватив счастливую женушку на руки, понес ее в дом под вспышками фотоаппаратов. Сгрузил ее прямо в кровать спальни, а любимая, вцепившись в мою шею, потянула за собой впиваясь жарким поцелуем. Понятно, чем дело закончилось! Хорошо, что занавески были задернуты!

— Так что это была за девушка! — Моя милая очнулась от любовного дурмана лежа на моей груди и сразу вспомнила свой вопрос, сидевший занозой в ее сердечке.

— Это случайная девушка. У нее довольно маленький рост, а она очень хотела увидеть товарища Сталина. Вот я и посадил ее себе на шею.

— Ты видел Сталина⁈ Какой он?

— Примерно такой, — я раздвинул пальцы сантиметров на десять. — И с усами. Далековато было до трибуны.

— А я чувствовала, что ты живой. Не знаю почему, но была уверенна. Ты скучал обо мне?

Вместо ответа я ее поцеловал и наши сердца и души решили опять соединиться, потянув в пучину нежного, томного и страстного дурмана.

— Бо-об! Мери! Я дома! — Звонкий голосок Китти застал нас в момент, когда мы в очередной раз миловались больше от нежелания разъединятся, чем от плотской потребности, которую мы успели удовлетворить многократно.

— Ой! Вы еще трахаетесь! Извините! Ха-ха-ха! — Послышался хлопок закрывшейся двери. — Кончайте и выходите! Я устала сидеть в гостинице! Пять часов! Сколько можно любиться⁈ Я умру от зависти!

— Хи-хи! Китти приехала, когда ты пропал и помогала мне ставить на уши правительство. — Мери вздохнула и погладила моего малыша изнутри. — Может уже хватит?

Мы разъединились и смеясь отправились под душ. Жалко, что Китти пришла не вовремя. В тесной кабинке я убедился, что моя жена прибавила в объеме в некоторых местах и с удовольствием стал исследовать эти изменения, под довольные вздохи и смешок женушки.

— Ну, хватит! Потом еще насмотришься! Теперь верю, что скучал. Ай! Боб!

Я укусил сосок на груди, которую ощупывал в данный момент сравнивая с соседней, и с сожалением отпустил свою «жертву». Китти встретила нас объятиями и накрытым столом с едой из китайского ресторана.

— Боб! А я тебя сразу узнала по телевизору! Классный у тебя был транспарант! А как он махал беретом! — Она закатилась в веселом смехе, и увернулась от подзатыльника сестры. — Я знала, что вы сразу в постель завалитесь! Проголодались небось?

— Ты молодец! Только слишком много знаешь! — Согласилась Мери, и мы набросились на еду, как изголодавшиеся медведи после зимней спячки.

— Бедненькие! — Сделала жалостливые глаза Китти. — А если бы я не пришла, вы так бы и умерли в постели? Хи-хи! От истощения! А-ха-ха!

— Завидуй молча! Сама то бегала с голым задом от мамочки, когда она застала тебя с твоим одноклассником.

— А! — Она пренебрежительно махнула рукой. — Это я тренировалась. Надо же знать устройство мужских гениталий. Боб то мне ничего не показал!

— Я тебе покажу, — миролюбиво сказала жена. — Выйдешь замуж и все увидишь и почувствуешь. Хе-хе…

— Ты что⁈ Разводишься?

— При чем тут я?

— Так я же сказала, что выйду за Боба, когда ты ему надоешь! Ха-ха-ха!

— Ну, тебя! Детство у тебя в попе играет!

— Ага! В симпатичной, между прочим! Э-э! — Розовый язычок подразнил и скрылся за жемчугом зубок.

— Ну, рассказывай! Как ты в телевизор попал?

Пришлось рассказывать отрепетированную историю, отвечать на вопросы как одеваются московские дамочки, сестры посмеялись над моим жильем с тремя соседями и удивились, что его получают бесплатно. Я высыпал в ладошку Китти горсть сохранившейся мелочи, а Мери положил на колени черный футляр с брильянтовым колье.

— Что это? — Китти наклонилась над сестрой. — Открывай давай! О майн го-од! Это что? Бриллианты⁈

Дальше начались визги, писки переодевания под примерку украшения и получение эстетического «оргазма» перед зеркалом.

— Все! Срочно покупаем черное платье в обтяжку! Мери! Ты будешь выглядеть как принцесса! Нет! Как королева!

Глава 5

На следующий день я отправился в университет увидеться с профессором, а Мери спряталась в доме от жаждущих приема клиенток косметического салона, репортеров и всяких агентов, предлагающих написать, издать и снять фильм о приключениях ее мужа в СССР.

— Привет, проф! Я вернулся! — Бодро выкрикнул, распахивая дверь кабинета.

Профессор обрадованно вышел из-за стола и обнял меня как родного. Отстранившись и глядя с удовольствием снизу вверх на вернувшегося блудного сына сказал:

— Здравствуй, Бобби! Рад тебя видеть таким же здоровым и даже больше! Присаживайся! Я тебе налью чая. Или может что покрепче?

— Нет. Чай в самый раз!

Мы сели рядышком за журнальный столик и проф начал рассказывать, что произошло за время моего отсутствия.

— Мы написали письмо от имени университета, которое подписало много ученых, знакомых с твоими работами. Правительству было озвучено о значимости этих работ и их автор для науки и страны в целом. Надеюсь, это помогло в твоих поисках!

— Спасибо профессор! Может именно поэтому меня и встречали как героя?

— А ты разве не герой⁈ Посмотри на себя! Да тебе завидуют все парни Америки! Особенно когда видят твою жену! Ха-ха! Даже я завидую! И это не шутка! Ну, рассказывай!

Опять «мочало» — начинай сначала! Отработанный рассказ не занял много времени, и профессор стал интересоваться всякими мелочами о жизни людей в далекой стране.

— Значит, они более общественные в быту. Общественное — важнее личного! В этом что-то есть… А женщины?

Понятно, что все мужские разговоры этим обычно заканчиваются, и я себе позволил слегка просветить профессора в тонкостях интимной жизни далекой страны.

—… короче, делаешь ей подножку, и в койку!

— Эх! Завидую тебе! Но по-доброму! Такие приключения! Чем займешься? Конечно позже, когда отдохнешь немного, пообщаешься с женой, ха-ха-ха!

После посещения своего патрона вернулся домой, где две «кумушки» держали оборону от репортеров.

— Милый! Это просто ужас! Я даже к телефону не подхожу! Как так жить⁈

— А ты еще хотела в кино сниматься! У знаменитостей вся жизнь такая! — Сказал, обнимая жену.

— Ужас! Давай отвезем Китти домой! Заодно повидаемся с родителями и поживем немного в нашем домике, пока вся эта шумиха не уляжется.

— Ура! Чур, я впереди поеду! — Обрадовалась младшая.

— Там можно сидеть вдвоем, если захотите. Я должен только отпроситься у профессора. Кстати, а где наш секретный аппарат?

— Я его спрятала. Под кроватью…

— О, боже! — Я хлопнул себя по лбу. — Я тебя люблю! — Обнял расстроившуюся жену и поцеловал.

— А кристаллы убрала в сейф!

— Молодец! Чмок! Умница, чмок!

— Эй, эй! Хватит целоваться! Я еще несовершеннолетняя! — Китти опять принялась за свое, доставая свою сестру. — В гостиницу сегодня не поеду! Так что вы не сильно скрипите кроватью, хи-хи!

— Прилипала! Иди собирай свои вещи!

Рано утром я поднял жену до рассвета, и мы как шпионы спешно покинули свой блок кондоминимума, погрузив спящую младшую на заднее сиденье, пока ушлые репортеры не сели нам на хвост.

— Кажется за нами никого! — Оглянулась на пустую дорогу проснувшаяся через час езды Китти. — А когда мы остановимся на завтрак? А еще я хочу в туалет? Кто мне трусы одевал? У-а-а…

Китти принялась зевать сладко потягиваясь, не привыкшая к таким ранним подъемам.

— Не волнуйся! Твою волшебную попку видела только я! — Улыбнулась Мери.

— А жаль! — Парировала младшая и сестренки затеяли шутливую возню на заднем сиденье.

Примерно через пол часа после рассвета остановились на пустынной заправке, и добрая работница сделала нам яичницу и кофе, чтобы накормить ранних путешественников.

— А вы вчера совсем не шумели! Я даже заволновалась слегка. — Китти быстро слопала свою порцию и дула на горячий напиток. — Заглянула в щелочку… Смотрю — двигается! Классная попа! А-ха-ха!

— Китти! Я тебя убью! — Покраснела щечками Мери.

— Не-ет! Ты меня любишь! И вообще! Кто тебя заменит, если вдруг ты сбежишь от одного озабоченного, не скажу кого? Нельзя же столько времени трахаться, да еще каждый день!

Терпение Мери лопнула, и она погналась за хохочущей сестрой выскочив на стоянку под удивленным взглядом заправщицы.

— Не волнуйтесь! Это они так веселятся. Сестры!

Спустя час на дороге.

— Мери! Я больше не буду! Можно я сяду рядом с тобой! Мне тут скучно!

— Ты наказана!

— Ну, пожалуйста! Я всю дорогу буду паинька! Клянусь!

Через десять минут Мери сдалась, и довольная сестренка прямо на ходу полезла через верх сиденья, засветив свои трусы, уткнувшись головой в седушку. Жена хлопнула сестру по попе и натянула задравшийся подол.

— На дорогу смотри! Милый!.. — И уже тише. — Кобель. И ты кобелиха! Была бы я парнем вдула бы тебе, чтобы не маялась дурью!

— Хи-хи! А я молчу! Я маленькая, послушная, почти как ты когда-то… Ой! — Китти сделала испуганные глаза и зажала рот ладошкой, чтобы не засмеяться.

Мери вздохнула и обняла маленькое недоразумение, выросшее на пол головы выше сестры.

— Ой, виноград! — Полуденное солнце слепило глаза, а вдоль дороги потянулись виноградные плантации. — Давайте остановимся! Вон там домик!

Местный плантатор организовал придорожную забегаловку и параллельно продавал свежий виноград и вино.

— Ешьте, ешьте! Это бесплатно! И вино попробуйте! Здесь прошлогоднее сладкое, а тут выдержанное. Если понравится можете купить.

Девушкам понравилось, я понятно не пил и из харчевни мы уехали, звеня бутылками и с двумя ящиками только сорванного винограда.

— Йо хо-хо! И Бутылка Рома! — Пела жена вместе с сестрой, которым выпитое ударило в голову. — Требуем остановки!

— Да! И купаться! Ик!

Пришлось останавливаться в тени растущих у прозрачной речки ив и ждать, когда девушки накупаются, а заодно прогонят действие коварных градусов.

— Ой! А у тебя трусы просвечивают! — Засмеялась над сестрой Китти, так как купальников с собой они не взяли.

— Можно подумать у тебя — нет! Боб, не смотри! Хи-хи! Я вечером тебе все покажу, ха-ха-ха! — Сестры веселились как могли, и дальше девушки поехали практически трезвыми, суша на теплом ветру мокрые волосы.

Доехали до усадьбы уже глубоким вечером. Поздоровались с не спавшими родителями и после недолгих объятий, согласились остаться на ночь, устав от дневной дороги. Моя женушка, как и обещала показала свой пирожочек, но так и заснула со спущенными штанишками для сна, пока я думал что с этим делать. Вздохнул и обняв милую тоже быстро уснул, слушая мерное сопение своей благоверной.

Утром неугомонный организм опять разбудил ни свет ни заря и потребовал слить избыток энергии. Поколебавшись, пожалел мирно спящую женушку и одев кроссовки побежал вокруг усадьбы усмиряя бушующую в жилах энергию, требующую выхода.

— Да на! — Махнул рукой как мечом, пытаясь избавиться от внутреннего давления. С веток зеленого забора посыпались листья вместе с веточками, а я испытал долгожданное облегчение. Наконец то! Джедай хренов! А энергия то растет! Надо сделать ударную инъекцию кристаллов. Бедная Мери! Придется ей пострадать во имя науки. Ха-ха!

В хорошем настроении вернулся после душа под бочек к женушке и долго смотрел на ее мирно спящее лицо, плавясь от нежности и любви. Не знаю сколько это продлилось, когда наконец густые реснички дрогнули и принялись открывать зеленые озера, затянутые пеленой сна.

— У-а-а! — Милая потянулась и опустила вытянутые руки мне за шею. — Давно не спишь?

— Давно. Ты так мило спала. Дай поцелую.

— Я зубы не чистила, хи-хи! Не щекочись!

Мои руки уже вовсю мяли ее сисечки, а губы блуждали от одного глазика к другому и ловя уворачивающийся ротик.

— Бобби! Я сейчас описаюсь! Я на две секундочки! — Милая выскользнула из объятий и поспешила в ванную комнату, поправляя штанишки, которые я почти стащил с ее попки. Проводил свое сокровище глазами и откинулся на подушку завидуя самому себе и предвкушая скорое возвращение любимой женщины.

Глава 6

Моя козочка вернулась, шлепая босыми ногами и скинув халат упала прямо на меня, обдавая запахом шампуня и зубной пасты.

— Соскучился⁈ Какие мы озабоченные! — Ее ручка подергала мой аппарат ждущий свой гараж. — Лежи смирно! Я буду тебя любить, хи-хи!

Любимая как медуза растеклась по мне и, полежав с минуту, принялась ерзать попкой, ловя своей щелкой мой член.

— Ага, вот так, — она нащупала кончик своей раковинкой и закусив губки принялась насаживаться на мой напряженный флагшток. — Уф! Есть контакт! Ты как милый? Не кончил еще? Давай я тебя подою, хи-хи!

Я с удовольствием стал ловить кайф, а женушка принялась активно елозить своей попкой, больше борясь со своим наступающим оргазмом, чем заботясь обо мне любимом.

— Уй, уй, — милая вжалась в мой пах своими бедрами и задрожав кончила, сжав моего бойца в тесные объятия. — Прости, не удержалась! — Она часто задышала, расслабляясь и придавливая приятной тяжестью.

— Ничего. Отдохнешь немного и можешь повторить попытку.

— Может ты сам… А? — Мери укусила меня за сосок. — А то я что-то устала…

— Ладно! Тогда давай в позе собачки!

— У-у… Не хочу! Буду как бычок в подушку бодаться! Может на бочок⁈ Почти то же самое, только в профиль!

— Не хочешь? Ладно, иди сюда!

Я сел и спустив ноги жены с кровати положил любимую на спину подхватив ее ножки на сгиб локтей. Ее попа почти зависла на краю матраса, а мне открылся восхитительный вид нашего соединения.

— Хи-хи! Красивая картинка! — Милая приподняла голову и стала завороженно смотреть, как я медленно погнал свой «паровозик» туда-сюда, скользя между валиками половых губок. Очень скоро скорость возросла, а любимая, восхитительно играя напряженными холмиками грудей, ухватилась кулачками за простыню, чтобы не уехать от меня, ха-ха! Мое напряжение чувств достигло предела, и я с довольным кряхтением слил содержимое своих баков, наполняя горячий туннель.

— А-ах, хах! — Выдохнула жена, волнительно заиграв животиком и откинув назад голову, удлиняя свою лебединую шею.

— Милая! Что-то я не видел твоего графика! — Сказал, наблюдая густой йогурт, вытекающий из писечки жены при подаче внутрь моего стойкого товарища.

— К черту график! Тебя опять украдут, а я снова окажусь без мужа и без ребенка, — сказала жена томным голосом.

— Ты хочешь ребенка⁈

— А ты разве нет?

— Кхм… Я конечно хочу, но думал, что это произойдет немного попозже…

— А он и будет попозже! Месяцев через девять, если повезет, ха-ха-ха! Чем это ты любуешься? — Милая приподняла голову. — Ну, ты и напрудил! Неси теперь меня в ванну, пока еще все спят! — Мери повисла на моей шее руками, обхватив ножками мою талию, не расставаясь со своей затычкой.

Я выглянул в коридор и не увидев никого устремился в ванную комнату в конце коридорчика. Уже заходя в моечную комнату, поймал взгляд двух блюдец распахнутых глаз из приоткрывшей комнаты Китти! Вот же закон подлости! Когда надо нифига не разбудишь, а тут встала ни сет, ни заря! Как бы у нее не случился культурный шок, ха-ха!

За завтраком Китти старалась не встречаться глазами с сестрой и со мной и играла румянцем на щечках, периодически хихикая иногда без причины и совсем не к месту.

— Милая! Что тебя все время смешит? — Спросила теща.

— Ничего, мама. Просто читала с утра смешную книжку.

— Дашь почитать? — Спросила заинтересованно мама.

— Нет! Там только для детей, ха-ха-ха! Тебе будет не интересно! Ой, не смешите меня!

После завтрака в очередной раз рассказал семейству сказку о хождении за три моря, Мери похвалилась подаренным мной колье, которое поразило старших Гриннов в самое сердце, так как уж они то понимали ценность лежащих перед ними бриллиантов.

— Значит, говоришь это тебе дали Советы, — глава семейства читал сертификат, специально отпечатанный на английском языке. — Что-то слишком дорого они оценили твои неудобства! — Он посмотрел еще раз на блестящие камешки, которые девушки примеряли на шею матери и перевел взгляд на меня.

— А что? Я у них ничего не просил. Сами дали в виде извинения. Там же написано «Передано правительством СССР гражданину Америки Бобу Каллахену».

— Да. Это немного непонятно и странно. Оно стоит миллион долларов! Хотя скорей всего больше, и ты с ним просто так разъезжаешь в машине!

— Так Мери оставит его у вас, а вы наверняка знаете куда его припрятать. Да, милая?

— Конечно! И мама сможет надеть его если понадобится. Твои кумушки сдохнут от зависти!

Домой мы смогли вырваться только далеко за полдень.

— Милый! А чего это Китти себя так странно вела все утро? — Мы зашли в свое гнездышко и принялись проветривать дом, раскрывая окна и шторы.

— А я почем знаю⁈ Спроси у нее.

— Я спрашивала! Только смеется, злыдня малолетняя! Ладно! Я ей это припомню! — Она распахнула дверь спальни ведущую во внутренний двор. — А вот и мой садик! Смотри! Глициния цветет!

Жена ринулась к своим цветочкам, а я разоблачился до трусов и налив лимонаду присел в шезлонг, следя глазами за порханием большой «бабочки» и размышляя о ситуации.

Надо наконец монетизировать свои знания о будущем. Через два года Стив Возняк создаст в своем гараже первый персональный компьютер и откроет новую эру в человеческой цивилизации. Другой ушлый Стив, который Джобс продвинет это изобретение и станет коммерческим директором и «двигателем» компании, добывая инвестиции, организуя рекламные компании и сбыт. Два гения объединятся и результатом станет та самая революция, которую предрекал я в своей научной статье. Помнится по фильму у них поначалу были трудные времена и можно без труда поймать «яблоко», подгадав нужный момент. Сколько у меня имеется средств? После свадьбы и путешествия не так уж и много.

— Мери! Сколько ты заработала на своей косметической практике?

— А? Сейчас подойду! Только руки помою. — Женушка бросив поливать клумбу сполоснула руки и плюхнулась мне на колени. — Зачем тебе деньги?

— За надом! Сколько сможешь мне одолжить?

— Но Бобби! Это же и твои деньги! Примерно двадцать тысяч долларов, надо посчитать, да и чеки я не все обналичила.

— О! Да ты у меня богатая жена! Такую курочку надо холить и лелеять! Дай поцелую! Какая ты сладкая! Давно мы свой коврик не мяли!

— Ты маньяк! Не можешь потерпеть до вечера? Мы же с утра уже любились!

— А я тебя всегда хочу! Как только мои руки чувствуют твое тело — сразу хочу!

— Вот, и хоти! До вечера, ха-ха-ха! Поехали, купим в дом нормальный холодильник, и еды. Я что-нибудь приготовлю!

— Э-э, милая… А ты умеешь?

— Еще не знаю! Вот попробую тогда и увидим…

Увидел. И даже потыкал в не прожаренный стейк с черной корочкой по краю вилкой.

— Что? Не голодный? — Спросила Мери и попыталась снять с вилки свой кусок. — Наверное бык попался старый! Свинья! — Она оставила кусок подошвы с торчащей вилкой и уставилась своими малахитами. — А пойдем в ресторан! Я плачУ!

— И я плАчу… Купим тебе заодно поваренную книгу.

— Гад…

Мы успешно пообедали в кафешке, причем на нас никто не бросался с приветствиями и глупыми вопросами. Здоровались, приветливо кивали головой и улыбались. Городок то не очень большой и Гриннов, а теперь и меня знала каждая собака.

— Бо-об… — Протянула задумчиво Мери, когда мы прилегли уже дома переваривать обед. — Может тебе купить пистолет? Вдруг на нас нападет какой-нибудь маньяк? Или опять похитители?

— Хорошо. Купим пистолет. Как стукнет двадцать один — так и купим…

— А ты сильно по мне скучал за океаном? Иногда мне казалось, что я чувствую, как ты обо мне думал. Такое может быть?

— Может. — Я погладил любимую по спинке и прошелся ладонью пониже.

— Эй! Не трогай! Сладкое вечером! Я сейчас ни на что не способна. Расскажи, как ты меня любишь!

Глава 7

Неделя пролетела как один миг, и мы вернулись в П…ттель, отдохнув душой и телом

— Боже мой! Нас ограбили! — Мы с Мери застыли на пороге разоренного жилища. Все вещи и мебель были перевернуты вверх дном и было понятно, что тут что-то усиленно искали. Я даже знаю, что!

— Не заходи. — Сказал жене. — Сходи пожалуйста к соседям и вызови полицию.

— Значит, у вас ничего не пропало… — Полицейский не смотря на нас старательно составлял протокол. — Денег в доме не было, драгоценностей тоже… — Распишитесь!

— Что будем делать, — жалобно посмотрела на меня жена, когда доблестная полиция покинула наш дом.

— Поедем в гостиницу, закажем уборку и вернемся сюда, когда будет все чисто.

— Может снимем другой дом?

— А зачем? Здесь уютно, мы уже привыкли. Ты же понимаешь, что они искали?

— То, что лежит в нашем багажнике?

— Именно то! Кажется, милая, твоя карьера косметолога закончилась!

Прошла почти неделя, как мы вернулись, я постепенно погрузился в текучку университетских дел, а Мери активно изучала литературу по течению беременности у женщин и уходу за ребенком в первый год жизни. Теперь она после секса старалась сохранить мою продукцию, приподнимая бедра подложенной подушкой и вычеркивала дни на нашем календарике.

— Если сегодня не получится, то до следующего благоприятного периода три недели. Милый, хватит меня гладить! Я не для этого тут лежу!

— А для чего? Очень удобно, между прочим!

— Паразит! Сейчас все выдавишь! Вот же кобель неугомонный! — Жена обреченно обняла меня, когда я навалился, погружаясь в сладкую норку, и принялся плющить так удобно выставленный пирожок.

— Осторожней, ах, бедная по-душ-ка! Ты не-хо-ро-ший, — запричитала женушка под ритм моих атак. — Нет, хо-ро-ший! Ай, яй!

Я добился чего хотел, жена получила дополнительных живчиков, единственным пострадавшим стала подушка, которую видимо придется выкинуть, ха-ха!

В один из дней профессор прямо с утра, зайдя в кабинет помявшись начал разговор:

— Боб. Ко мне обратился один мой знакомый. — Проф сделал паузу, видимо не зная, как начать не слишком ему приятную тему. — Он просил устроить встречу твою и пары бизнесменов из Чикаго. Они заинтересовались вашим косметическим кабинетом и хотели бы предложить сотрудничество. — Профессор выдохнул, будто сбросил невидимый груз. — Я понимаю, что это выглядит не очень красиво, но мне пришлось согласиться.

— Не переживайте, профессор. Они бы так и так до меня добрались. Я с ними пообщаюсь. Не переживайте!

На следующий день я вошел в отдельный кабинет одного из заведений городского общепита, куда проводил меня юркий подавала.

— Добрый день! Я Боб Каллахен. Вы хотели со мной поговорить.

— Метью Брунер, Билл Грехем, — представились два господина, один из которых был явным мафиози похожим внешностью и повадками на Аль Капоне.

— Присаживайтесь мистер Каллахен. Предлагаю отобедать, а потом и поговорим о делах, — сказал мистер Грехем, который не мафиозо.

Когда мы закончили с едой он продолжил:

— Я и мистер Брунер представляем Медикл Вью Индастри. До нас дошли слухи об успехах вашего косметического прибора, и мы решили проверить их правдивость и если они подтвердятся, то готовы заключить с вами взаимовыгодный контракт.

«Аль Капоне» согласно кивнул и уставился своими черными глазами.

— Видите ли, — я сделал паузу и принялся втирать свою версию, которую придумал сразу после беседы с профессором. — Моя жена, если вы не знаете, пережила в детстве одну неприятную историю и впала в кататоническое состояние. Восемь лет ее тело развивалось, а мозг замер в возрасте десяти лет. И вот однажды она проснулась и получился шок, который вылился в некоторые повышенные способности обычного охсмена, которые она и применяла. А аппарат придумал я, чтобы мою жену не очень доставали всякие медики. Вы же меня понимаете? Аппарат у меня в багажнике, можете его забрать и проверить. Он нам уже не нужен, так как мы с Мери решили больше не заниматься практикой. Ее семья достаточно богата и в деньгах у нас нужды нет.

Два «бизнесмена» огорченно переглянулись, но не погнушались взять на выходе старый осциллограф с наконечником, в котором я кристалл берилла заменил на кристалл соли.

— Можете оставить его себе. До свидания господа!

Да-а… Размышлял я, сидя за рулем. Местные «акулы бизнеса» готовы рвать куски при малейшем успехе начинающего предпринимателя сулящий большие прибыли. Правильно сделал, что не стал развивать тему с бериллами. Съели бы и косточки выплюнули…

Наконец вокруг нас все окончательно успокоилось, и страна начала переживать очередную сенсацию, когда Америка позорно проиграла противостояние с СССР, Китаем и социалистическим Вьетнамом в войне в Лаосе. Я спокойно занимался работой с кружками, помогал профессору и готовился сдавать четвертый курс, параллельно активно сотрудничая с женой в ее стремлении забеременеть.

— Мне посоветовали новую позу! — Милая встретила меня от порога и повисла, прижимаясь мягкими подушечками безопасности.

— И кто же? Надеюсь, у них есть дети?

— Дети? Дети есть у их мам! Не бойся! Тебе понравится!

Милая не обманула и совсем скоро я любовался на ее милую попу с окошком для доступа, в котором красовалась ее пипка.

— Это же обычная поза собачки!

— Ну и что? Тебе же всегда нравилось! Видишь какой наклон? — Она воззрилась своими чудесными глазками из-под упавшей волны волос, упираясь головой в матрас. — Твои семечки потекут вниз и найдут наконец мою яйцеклеточку. Давай, я готова! — Она повиляла попкой и хихикнула.

— Ну, раз готова… Поехали! — Я взялся за атласные бедра и подал своего малыша в ждущую девочку.

— Милый. Помнишь мистера Гаррета? — Жена изображала букву зю, ловя своей супер икринкой самого шустрого сперматозоида, спустя какое то время после начала нашего акта любви во имя новой жизни.

— Это, который кинопродюссер? — я лежал рядом расслабленный после усердной работы и любовался занимательной инсталляцией на нашей кровати.

— Он самый. Может мне все-таки встретится с ним? Он мне звонил как ты вернулся из СССР и вчера звонил опять.

— Встреться. Думаю, ему придется придумывать фильм, где героиня будет ходить с большим животом.

— А… — Жена задумалась и спустя несколько секунд сложилась на бок, воззрившись на меня и обдумывая мои слова. — А ребенка пока может и не быть! — Милая зажала ладошкой промежность и помчалась в ванную. — Я ему вечером позвоню! — Донеслось оттуда, а я подумал о кривой, которая рано или поздно вывозит туда, где человеку назначено быть природой. Прятать такую красоту от людей — просто преступление, хоть я и эгоистично до последнего надеялся пользоваться ею в одиночку, хе-хе.

— Ты уже намылилась? — Я коварно прокрался в моющейся жене и протянул загребущие руки к мокрым булкам.

— Боб, — жена задумчиво стояла под струями, а я ласкал ее скользкие груди. — Давай подождем с ребенком? Я тут подумала… — Я не дал ей договорить о чем она подумала и закрыл ей ротик поцелуем.

— Раз уж в тебе все равно полно моих семечек, давай потремся изнутри напоследок.

— Хи-хи! Почему напоследок. Есть ведь еще наш любимый график, если еще не поздно, конечно…

Через неделю жена обрадовала обоих «красным» днем календаря и еще через три дня умчалась в Нью-Орлеан на кинопробы. Я сильно расстроился, но не стал ее удерживать, прекрасно понимая к чему с большой долей вероятности приведет этот путь. Но, как я уже озвучивал, прятать возможную мировую знаменитость не совсем правильно. Пусть попробует. Жизнь то у нас длинная, успею еще сделать ей бебика.

— Профессор! Какие задачи? Мне нужно больше работы! Мне нужно чертовски много работы! — Озадачил профа на следующий день после отъезда Мери.

— Что случилось?

— Мери поехала сниматься в кино.

— Это же здорово! Я давно говорил, что ее красота не для одного человека, хоть и весьма симпатичного, ха-ха! Не расстраивайся! Мы будем ею гордиться! На выпей!

В этот день работы мне не нашлось, зато профессор угодил вместе со мной в стриптиз клуб, и мы изрядно поддатые совали за тонкие резиночки написничков зеленые купюры, не забывая другой рукой ощупывать упругие булочки.

— И почему я до сих пор тут не был? Ик! — Проф не обладал моей стойкостью организма ко всяким ядам и совсем поплыл. — Где тут номера? Мне вон ту сисястую заверните! — Профессор махнул рукой с оттопыренным почему-то средним пальцем и пошатнувшись упал на диванчик, захрапев в бородку. Вынужден был взять его на «поруки» и везти к себе домой.

Утром проф проснулся с жуткой головной болью и мне пришлось полечить его наложением своих рук и подачей внутренней энергии, которая живительной волной прошлась по организму шефа и привела его в сильное восхищение.

— Ого! Я почувствовал себя моложе лет на двадцать! Даже женщину захотелось! Извини, Бобби! Но мне срочно нужно в ванну! — Профессор скомкал на себе простыню и скрючившись пошел в туалетную комнату. Там долго плескался и вышел действительно помолодевший на вид, напевая песенку весьма фривольного содержания.

— Мальчик мой! Я уже и забыл, как прекрасна жизнь! — Проф сел за стол и ухватил парящую кружку кофе.

— Не знал, что у вас проблемы!

— А ты думаешь, почему я один? Мой репродуктивный аппарат не функционирует как ему положено, вот я и не женился до сих пор. Так что эффект от твоего лечения изумил меня до полного опустошения, ха-ха!

— Так в чем дело, профессор⁈ Я вас полечу! Или вы не хотите жениться?

— Жениться — нет. А вот полечиться — да! Может удастся мне удивить миссис Коннел, которая все еще надеется, что я ей вдую, ха-ха-ха!

Через неделю профессор все же осуществил свое намерение и теперь ходил по коридорам университета важный как сенатор, а миссис Коннел сдувала с него пылинки и почти выселила меня из кабинета. Вот тебе и ха-ха!

— Милый! У тебя все хорошо? Пробы прошла, теперь снимаюсь в небольшой роли, но скоро будет фильм, где мистер Гаррет обещает мне главную роль. Ты меня любишь? И я тебя безумно! Приеду через неделю, может через две, готовься!

Примерно так проходили наши почти ежедневные переговоры по телефону, когда женушка звонила по межгороду. Меня неизменно целовали миллион раз и грозили изнасиловать, а я напрягался и хотел. Иногда даже возникала мысль разыскать Синтию, но пока держался, только за счет нагрузки в университете, которую взвалил на себя добровольно, участвуя во всех соревнованиях, куда меня брали спортивные деятели нашего универа. А так как я подходил почти под все виды спорта, то руководители команд дрались за меня не на шутку, так как мой рост и сила играла решающую роль во многих соревнованиях.

— Команда! Сегодня играем на Каллахена! — Тренер давал инструктаж перед очередной игрой чемпионата вузов в Американский футбол. — Метью! Не тормози с пасом! Боб! Не смей жалеть соперника! Запомни! Ты машина! Ты танк! Сокруши их! Дави!

Мы сокрушили, и восторженные фанаты в окружении девчонок из группы поддержки понесли нас в автобус на руках, где милые чирлидерши сверкая трусиками облобызали парней до полного офигевания. Я с трудом держал себя в руках, которые были заняты восторженной девушкой с выдающимися данными.

— Никаких пьянок и оргий! — Воззвал к порядку тренер. — Если выиграете чемпионат, обещаю поставить ящик самого лучшего виски и любых девушек на выбор! Можете трахнуть даже меня! Ха-ха-ха!

Чемпионат мы с трудом, но выиграли и от греха меня спас только своевременный приезд моей любимой.

Моя женушка с незнакомой прической, постройневшая за счет выгодной подачи слегка увеличенных нижних и верхних девяноста, сошла с автобуса с плащом и небольшим чемоданчиком в руке.

— Боб! — Помахала рукой и поплыла по площади привлекая к себе взгляды и мужские и женские. Мое сердце забилось, и я стоял, любуясь совершенной красотой, которая с улыбкой мадонны подошла и встала в шаге, вспыхивая зелеными искрами в глубине глаз.

— Разрешите представиться! — Алые губки, сводя с ума нежным изгибом, выдали безупречным голосом. — Миссис Каллахен, к вашим услугам! Может обнимешь меня, истукан! Люди смотрят!

Я физически ощутил разочарование мужских вздохов, обнимая и целуя свою женщину.

— Привет, любимая! Ты изменилась…

— Прическа понравилась? Правда мне идет⁈ Поехали скорей домой! Я ужасно соскучилась!

— Милый, я помоюсь с дороги. — Мы зашли в наш домик, и я загляделся на неуловимо повзрослевшую жену, ставшую взрослой леди и разившая красотой прямо в сердце. — Что не так, дорогой? Ты странно смотришь! Я быстро!

Разделся и залег в кроватку, ворочая в голове мысль, которая крутилась и соскальзывала, не желая оформляться в неутешительный для меня вывод.

— А вот и я! — Моя женушка в купальном халате вышла из ванны и встала, подняв руки ладонями вверх в виде ручек большой вазы. — Потерпишь минуту, я волосы подсушу? — Под жужжание фена я подумал: «А раньше бы мы не дошли бы даже до кровати! Не говоря уже о душе и сушке волос». — Готово! Будешь смотреть⁈ — Жена закончила с феном и, встав у кровати, откинула одну полу халата и тут же вернула ее на место, засветив половину обнаженной фигуры. — А⁈ — Воскликнула, задорно блестя своими малахитами. Затем засветила вторую половину великолепного тела и запахнувшись стала медленно оголять плечи, смотря в сторону и делая невозмутимое лицо. Халат зацепился за кончики упругих грудей и пригнув их к низу скользнул вниз, освобождая подпрыгнувшие безупречные перси. — Как тебе? — Постояла пару секунд, придерживая на бедрах махровую ткань и отпустила, мгновенно обнажив всю фигуру идеальной статуэтки. Я залюбовался, а Мери, скрестив коленки, стала медленно водить плечами и бедрами, томно вздыхая и закатывая глаза. Это когда же она успела научиться⁈ Ревнивая мысль кольнула сердце, но я отогнал ее и принял в объятия рухнувшее на меня тело.

— Наконец то! — Милая, дрожа от возбуждения, вжалась в меня и зарылась лицом в мою шею. — Я так скучала…

Бесконечную нежность накрыла безудержная страсть, изгоняя посторонние мысли и разгоняя ток крови в жилах, распаляя нервные окончания и чувства.

— Ах! — Мы соединились, вжимаясь друг в друга и содрогаясь от наслаждения первого острого чувства взаимного проникновения. Мои руки, губы начали свой кардебалет, пока все чувства не сосредоточились на одном очень чувствительном товарище, который будучи в экстазе бодался своей лысой головой, раздвигая напрягшиеся складочки. Спустя недолгое время, мы почти одновременно не смогли удержать свои ушедшие в разнос чувства и принялись изливаться некоторыми жидкостями, вздрагивая от электрических разрядов наслаждения, растекающихся от паха к остальным частям тела.

— Как хорошо! — Любимая вздохнула, расслабленно замирая в моих объятиях и затихая, лишь нежно-нежно пожимая благодарно моего бойца внутри своего животика. — Как мне этого не хватало! А все из-за тебя! Приучил, понимаешь к ежедневному сексу!

— Да? И как ты с этим боролась?

— Не скажу… — буркнула, слегка заалев щечками жена. — Ты так и будешь на мне лежать и ничего не делать?

— Это — намек?

— Нет! Это приказ! Балбес! — Жена хихикнула и сжала мои булки, притискивая к себе.

— Есть! Мой командир! Разрешите продолжить⁈

— Разрешаю…

И мы продолжили, утоляя свою жажду обладания, сливаясь и разъединяясь, полностью отдав этой восхитительной процедуре все свои немаленькие силы.

Уезжала жена слегка похудевшая, с темными тенями под своими чудными глазками, но довольная, вернее удовлетворенная по самое немогу, хе-хе!

— Проф! Я понимаю, что у вас теперь новые приоритеты! Но не могли бы вы уделить мне немного внимания! — Я поймал профессора в нашем кабинете и одного.

— Не обижайся, Боб. Благодаря тебе, я открыл новую страницу в своей жизни, хе-хе! Готов тебя выслушать.

— Мне нужен компьютерный клуб. Будем собирать всякие калькуляторы и игрушки. Сами же знаете — за ними будущее!

— Так что тебе мешает?

— А помещение⁈ Детали, старые не нужные приборы, нам нужно с чего-то начинать. Поможете?

— Конечно, мой мальчик! Все что в моих сила. Скажи… А вот если женщина в постели не очень активна, это можно исправить? — Я вздохнул и принялся просвещать профа в вопросе сексуальной грамотности, объясняя нюансы с женской физиологией получения оргазма и задержавшись подробней на более удобных позах для взаимного удовлетворения.

Глава 8

Стараниями моего шефа, я получил в свое распоряжение закуток в одном из корпусов и кучу списанного оборудования, которое можно было разобрать и попытаться что-то из него извлечь. Состряпал объявление и повесил на доске для общего обозрения об открытии компьютерного клуба для всех желающих, добавив пожелание чтобы приходили со своими отвертками и паяльниками, если они есть. К моему удивлению в назначенный час набралось целых шесть парней и две девушки, последние пришли в надежде обратить на себя внимание если не мое, то хотя бы кого из любителей микросхем и научных журналов.

— А у нас нет отверток! Что нам делать? — Меган одна из двух девушек, помогшая мне когда-то в проблеме спермотоксикоза, в процессе учебы периодически начинала проявлять ко мне повышенное внимание, надеясь подловить и использовать по назначению, хе-хе!

— Так, парни! И не парни… Я предлагаю вам принять участие в практическом кружке, где вы своими ручками соберете простые, а затем и более сложные электронные устройства. Кто в этом хоть что-то понимает? — Подняли руки двое. — Хорошо! — Поэтому давайте сделаем так! Я тоже не очень владею материалом, поэтому будем разбираться вместе. В прямом смысле… Разбираем прибор и каждую деталь описываем: что это, как она работает и для чего служит. Вот справочники! — Я кивнул на стопку учебных пособий. — Немного натаскаемся и начнем паять рабочие схемы. Есть желающие уйти?

Никто не ушел, а девушки с удовольствием принялись мешать всем подряд, пока я не отправил их в буфет за булочками и заданием спереть чайник. Таким образом я решил проблему своего образования в современной электронике и подготовке к встрече с основателями Эппл, чтобы быть в теме и разговаривать на одном с ними языке. Мы позанимались, перезнакомились, попили чаю со сдобой, а девушки вполне сносно справлялись с задачей Евиных дочек, внося дух конкуренции и интереса в наш кружок «Умелые ручки». На следующее занятие пришло вдвое больше народу и пришлось постараться, чтобы занять всех и устроить если не дискотеку, то как минимум клуб веселых и находчивых, разбавляя скукоту практической работы, по освоению довольно специфических знаний.

Спустя месяц я озверел от вида назойливых девушек и напора в яичках и, плюнув на «на все согласную» Мэг и остальные дела, написал письмо профессору с просьбой прикрыть мое отсутствие, и сев в свой Фалькон помчался в прерии штата Аризона к любимой, где она снималась в фильме про индейцев. Допинг в виде тестостерона в молодом организме позволил мне проскочить два штата за полтора суток, и вот я уже спускаюсь по серпантину в глубокий каньон, где расположилась лагерем съемочная группа используя изумительную натуру окружающего пейзажа.

— А мистер Каллахен! Неужели решили принять участие в съемках⁈ — Приветствовал меня режиссер, сманивший мою супружницу, сидя в окружении помощников и снимавших сцену с раскрашенными индейцами, загонявших на лошадях разбегающихся бледнолицых, интенсивно размахивая томагавками и стреляя из луков.

— Пока не могу. Просто соскучился по Мери и решил навестить ее. Не подскажете, где она.

— Скоро ее сцена, а пока можете найти в своем домике. Мик покажи мистеру, где его жена отдыхает.

— Милый, мне через десять минут на съемки! — Любимая оказалась в моих объятиях, как только закрылась дверь вагончика, отсекая нас от помощника режиссера, проводившего меня в нужный домик на колесах. — Я в гриме! Ох, любимый… Что ты делаешь! — А я, ослепнув от желания, уже вторгался внутрь женушки, завалив ее на кровать, не задумываясь о последствиях и с рычанием овладевая восхитительным телом приспустив трусики на гладкие бедра.

На съемки женушка понятно опоздала, но группа приняла это с пониманием и добродушно подшучивала над ее румянцем и нетвердой походкой.

— Повезло вам, мистер Каллахен! — Колоритный индеец в набедренной повязке и с пером в прическе сидел в тенечке соседнего домика, потягивая из бутылки пиво, когда я довольный жизнью вышел из мини домика на колесах.

— Да. Сам себе завидую! Особенно по вечерам… Ха-ха-ха! — Мы посмеялись, и я протянул руку. — Боб.

— Мани Ту Кана, Говорящий с духами.

— Правда, что ли⁈

— Конечно — нет. Это я по роли. А так, мой дед был из шаманов. Сильный говорят был Говорящий, помер только давно. Я маленький был еще. Будешь пиво?

— А давай! — Холодный напиток приятно скользнул по пищеводу, восполняя часть жидкости, ушедшей в процессе укрощения «Красного коня». — Давно тут снимаете?

— Третья неделя, а жара уже надоела как саранча! Хорошо пиво бесплатное! — Он допил из бутылки и достал из ящика новую. Я оглядел дно каньона, где мы расположились и поднял глаза на крутые стены с нависающими камнями. В высоте парил большой орел, высматривая добычу, а внизу редкими цепочками протянулись мелкие лужи, поросшие зеленым кустарником.

— Есть где искупаться?

— Так в домике душ есть, — сказал Чингачгук и подумав махнул бутылкой в сторону кустов. — А там есть озерцо небольшое.

— Спасибо. Слушай!.. А у тебя томагавк есть?

— Конечно! И скальп белой женщины! Хочешь, продам⁈ Ха-ха-ха!

Я проверил, где находится озерцо и, дождавшись окончания съемок, коварно умыкнул свою женщину. Расстелив на камнях дастархан с яствами привезенными мной и разливая темное вино сказал:

— Дорогая! Вынужден сделать заявление! — Выдержал театральную паузу и закончил. — Давай поцелуемся!

— Хи-хи! Милый ты так торопился, что забыл это сделать, когда приехал! А я сегодня уже целовалась! Режиссер был очень недоволен! Ха-ха-ха! Дай вино допить! И платье не рви! Я сама!

За отсутствием кровати и других мягкостей, посадил любимую к себе на колени и занялся шаманскими манипуляциями, успокаивая и завораживая грациозную лань путем поглаживания и поцелуями незаметно придвигая за попку ее сокровище к моему напряженному солдату готовому к интервенции. Жена вздыхала, охала и хихикала, и не заметила, как оказалась нанизанной на мою волшебную палочку. Приникла молочными грудями с затвердевшими сосками к моей груди и вцепилась крепкими зубками в подставленное плечо. Ее попка задвигалась в ритме наших сердец и стон раненной серны отразился от голых камней, окружающих гладкое зеркало воды.

— О-о-ох… — Окружающий мир замер, прислушиваясь к стону страсти оповещающий, что свершилось таинство создания новой жизни, которое является неотъемлемой частью природы всего живого.

После нашего страстного единения мы сползли в теплую воду и поплескались, смывая с себя пот и кое какие продукты жизнедеятельности, хе-хе.

— Ты примчался на край света чтобы увидеть меня? — Любимая бултыхала ножками держась за мою шею руками.

— Да, я очень соскучился, — целую мокрые губы и притягиваю тело русалки, заманчиво бледнеющее круглыми полушариями в прозрачной воде.

— Давай все же покушаем, хи-хи! А то я чувствую, что ты опять хочешь выпустить своих головастиков!

Мы покушали, отдохнули и решили пойти в домик, чтобы использовать мягкую кровать, наплевав на романтику и проявившиеся первые звезды в сумеречном небе. Там под прохладным ветерком от кондиционера мы долго и нежно любились, пока моя милая не уснула в одной из пауз, оставив меня самому решать, что делать с ее уставшим телом. Я почесал макушку, нежно прошелся легко касаясь пальцами по извилинкам любимого тела и вышел под звездное небо, чтобы остудить разгоряченное тело и мысли.

Знакомый Чингачгук сидел у небольшого костерка не удосужившись смыть грим и дымил трубкой с длинным чубуком.

— Садись Боб рядом. Выкури трубку мира! — Индеец с расширенными глазами протянул мне курительный прибор. — Помогает говорить с духами.

— Ты их уже видишь? — С интересом потянул ароматный дым и покатал его во рту.

— Нет. Но я стараюсь… Видишь луну? И я не вижу… А она есть!

Минут через пять под бормотание коренного представителя к нам присоединился его приятель постарше и с бОльшим количеством перьев в прическе. Пыхнул из принесенной с собой трубки и сказал, глядя в огонь:

— Э -хе-хе! — Вздохнул он. — Не та стала молодежь! Ничего не умеет! Пошли со мной, чужак! Покажу кое-что.

Я встал, ощущая себя надутым шариком, плывущим в пространстве, и хихикнул пробившимся весельем великолепного настроения. Хороший табачок! Мы с молчаливым индейцем поплутали среди камней, потом зашли в пещеру, а я воспринимал все с полнейшим пофигизмом даже не удивляясь, что вижу в полнейшей темноте.

— Отодвинь этот камень. — Я без всякого усилия сдвинул огромный камень, будто отъехавший на подложенных роликах, и мы с «Отцом племени» зашли в пещеру, наполненную серым светом в котором плавали очертания индейских тотемов в виде фигурок животных стоявших полукругом вокруг тотемного столба сияющего золотом покрывавшим барельефы вырезанных картинок природы. Прямо перед ним отдельно стояла фигурка человечка возможно тоже золотая, увешанная различными амулетами.

Индеец снял с ее шеи один из них в виде большого клыка на кожаном шнурке и протянул мне.

— Передай его моему бестолковому внуку. Он поможет ему найти нужную дорогу к духам. Я сам его сделал… Когда-то… А за услугу возьми любую вещь, — он показал на горку изделий, сложенных перед золотым столбом. Я перехватил шнурок протянутого мне амулета и прошелся глазами по куче даров, сразу зацепившись взглядом за золотой браслет, выполненный в виде змейки с изумрудными глазками. Подарю его Мери! Подхватил тяжелую вещицу и посмотрел на довольного старика, смотревшего темными глазами из-под кустистых бровей на словно вырезанном из дерева лице.

— Иди! Живущий в двух мирах… — В глазах помутилось и когда я вернулся к пониманию окружающего, увидел затухающий костер и сидящего с закрытыми глазами Мани Ту. Взгляд переместился на свои руки, в которых я держал вещи, взятые из пещеры. Клык колол ладонь своим острым концом, а тяжелый браслет приятно холодил кожу, сверкая отблесками костра в зеленых глазках на головке ящерки. Вот и покурили! Голова окончательно очистилась, и я повесил клык горного барса на шею неподвижного внука Говорящего с духами. Может теперь увидится наконец со своим дедом! Хе-хе! Сделав доброе дело, пошел в домик под бочок к своей женушке, благодаря изготовителей удобной кровати, рассчитанной на двоих.

Утром разбудил милую, с удовольствием целуя ее наливные грудки, вдыхая запах кожи и наслаждаясь ее гладкостью, скользя губами по изгибам совершенного тела.

— М-м-м… Милый… Ты мне снился, хи-хи! Ай, щекотно! Не ешь меня! — Я распалился почти мгновенно и распластав сонную женушку нетерпеливо протиснулся в любимые складочки, вжимаясь с упругое тело, расслабленное со сна. — Ох, какой ты нетерпеливый! Ах! — Мое супружница быстренько проснулась и унеслась вслед за мной, быстро словив яркий утренний оргазм и моих шустрых живчиков в свой животик.

— У меня для тебя подарок. — Мы наконец разъединились, после долгого объятия наполненного нежностью, и я вспомнил о браслете от шамана.

— Твой подарок будет месяцев через девять, хи-хи! Мне надо срочно подмыться!

Когда жена вернулась я надел на ее запястье золотую змейку, которая села как влитая.

— Какая прелесть! А глазки — как живые! — Хвост ящерки игриво загибался в сторону, а чуть приподнятая головка почти упиралась в изящную кисть и с любопытством смотрела на окружающее зелеными глазками. — Спасибо! Буду с ней спать и думать о тебе! Дай поцелую!

Наш поцелуй закономерно перешел в объятия, те заставили ручки пройтись по чувствительным местечкам, а дальше понятно мы опять загорелись желанием и помощнику режиссера пришлось нас выгонять из домика по поручению рассерженного начальника.

Через неделю меня все же выгнали со съемочной площадки, так как я полностью деморализовал коллектив, расстраивая график съемок путем удерживания Мери в постели, не в силах расстаться с любимой и соединяясь с ней в любовном экстазе по поводу и без, чем дал нехороший пример остальным членам «товарищества» удариться в любовный разгул. К тому же довольное выражение на лице моей женушки периодически не согласовывалось со сценарием, и разъяренный режиссер в конце концов выдвинул ультиматум: или я остаюсь — тогда съемкам конец, либо я уезжаю и забываю сюда дорогу до конца съемок. Пришлось мне уехать, увозя радость от недели непрерывного обладания любимой и томагавк от Чингачгука, который подсел на коноплю после обретения амулета от призрачного деда.

Довольный жизнью покатил по удивительным ландшафтам, наслаждаясь видами и пребывая в полном удовлетворении от жизни, перебирая в памяти пикантные подробности своего свидания с моей прекрасной женушкой. Купленная шляпа погонщиков скота и темные очки защищали от палящего солнца, а организм с помощью энергии охсмена устроил внутри систему охлаждения крови создавая внутренний комфорт, не смотря на сильную жару. К обеду доехал до пыльного городка и заехал на заправку. Мелкие собачонки поприветствовали лаем, и заправщик лениво проводил меня взглядом не удосужившись оторвать свой зад от стула под тенью козырька.

— Эй парень! — Я оплатил бензин и собрался выходить из стекляшки заправочной, когда ко мне обратился длинноволосый парень с длинными черными усами. — Ты же на восток? Подкинешь?

— Конечно. Садись вперед. — Не хватало мне за спиной потенциального убийцы. Конечно, шанс такого очень мал, но поберечься стоило.

— Стивен! — Представился он, садясь на место пассажира рядом со мной и протягивая руку.

— Боб! Куда едешь, Стив? — Я пожал руку и стал выруливать на шоссе.

— Понимаешь, я увлекаюсь поиском смысла жизни, — он улыбнулся. — В Нью Мексико есть один шаман. Хочу поговорить с ним. Так-то я из Калифорнии еду.

В мозгах щелкнуло, соединив место и имя. Неужели мой Ангел-Хранитель проявился!

— А я возвращаюсь в свой университет в П…ттеле. Четвертый курс. Боюсь мой компьютерный кружок разбежался за время моего отсутствия!

— Компьютерный⁈ — Воскликнул попутчик. Ну конечно! Стивен Пол Джобс! Именно его подсунул мне мой небесный покровитель! Известно, что Джобс до создания компании Эппл путешествовал по миру в поисках просветления, вот кривая его и вывела ко мне подыгрывая моим планам. Не знаю только для чего…

Пришлось мне приложить некоторые усилия, применив весь небогатый багаж знаний, полученных за прошедшее время в области компьютерных технологий, чтобы заинтересовать своей персоной довольно интересного молодого человека. Его энергичность и уверенность в своих действиях вызывали уважение и во время обеда в забегаловке я без зазрения совести напросился к нему в друзья, получив приглашение приехать в Калифорнию и приобщиться к местным любителям паяльника и отвертки.

— Слушай, а если чипы запараллелить и вывести на единый шлейф⁈ Тогда возможно, их производительность по закону Зика должны учетвериться. — Я применил почти единственное знание будущих технологий, которое можно было применить в современных условиях, чтобы показать свою полезность и заинтересовать будущего компаньона, ха-ха. Стив завис, уйдя в себя, и спустя некоторое время готов был повернуть обратно в Калифорнию, чтобы проверить мое предположение. Я его отговорил от поспешного решения, уверив что эксперимент никуда от него не убежит, а вот шаман может. Поздним вечером высадил довольного будущего миллиардера и насильно всунул ему в карман пятьдесят долларов, чтобы он мог нормально поесть. Мог бы дать и больше, но меня могли неверно понять. Даже этот полтинник был уже на грани, вызывая подозрение у не привыкших к расточительству рядовых американцев. К счастью, Стив был не рядовым, и расстались мы если не друзьями, то близкими приятелями, обменявшись контактами для дальнейшего общения, которое я коварно намеревался продолжить.

Дальнейший путь прошел без происшествий и спустя еще сутки я прибыл в свою квартирку, готовый к новым подвигам во имя науки.

Глава 9

— Проф! Я вернулся! — Зашел в наш кабинет и водрузил на стол бутылку «огненной воды», сделанной из кактусов в Мексике и купленную в Техасе.

— А ты разве уезжал? — Профессор был расслабленным и витал в облаках. Я взял свой конверт со стола и помахал им перед патроном. — Профессор! Вы здесь?

— Да, Бобби… А я расписался с моей Джилл. И у нее будет ребенок, кхк-кхе! — Проф откашлялся и улыбнулся, а я протянул ему стакан воды.

— Так это же здорово! Будет маленький мистер Фергюсон, пеленки, подгузники и все такое, ха-ха!

— Да, уж… Все довольно неожиданно, но я доволен. Будет кому оставить мою библиотеку. Кстати! Ты думаешь сдавать четвертый курс? Давай, закрывай бакалавриат, и мы тебя возьмем на постоянную ставку на кафедру, пока тебя кто-нибудь не сманил. Тебе кстати пришло приглашение от Фуллтаунского университета, но я тебя не отпускаю, ха-ха!

Пришлось напрягаться, разрываясь на дела и учебу, сдавая один предмет за другим, просиживая часы в библиотеке и нагружая свой мозг нужными знаниями. Тот не капризничал и с упорством компьютера запоминал все прочитанное и выдавал в нужный момент, раскладывая знания по полочкам, но не смешивая с другой половиной, пришедшей из другого измерения.

Вся эта круговерть так меня завлекла, что после сдачи последнего предмета за четвертый курс я обнаружил в одно воскресное утро, что на носу новый год, а на пороге нашего кондоминимума свою загорелую жену. «Вивьен Ли» домашнего разлива всплеснула руками на вид нашей квартиры и позволила обнять себя, выпустив ручку чемодана.

— Ты почему не позвонила? — Я оторвался от любимых губ и раздумывал, тащить ли весьма вовремя появившуюся жену в кровать или оприходовать ее прямо тут у стенки.

— Не вздумай! — Жена хорошо изучила меня и вывернулась ужиком из моих загребущих рук. — Мне надо в душ, а костюм стоил мне очень дорого! Ха-ха! Жди меня в постели, любимый! Я скоро! — Проводил ее взглядом и с удивлением не обнаружил у себя мысли ворваться в душевую кабинку и овладеть мокрой женщиной под теплыми струями. Старею, наверное!

— Милый, а где мой фен? — Жена вышла из душа в халате и с полотенцем на голове.

— Извини! Я взял его в универ сушить платы в компьютерном кружке.

— Тогда терпи! Буду сушить об тебя! — Любимая освободила свою гриву и скинув халат рухнула на меня, обволакивая прохладным телом и щекоча мокрыми волосами, создавших завесу вокруг наших замерших на минимальном расстоянии лиц. Глаза любимой плавились изумрудной зеленью, изливая любовь и нежность, топя мою душу как воск и наполняя сердце любовью и желанием. Наконец наше безмолвное общение закончилось соединением губ и вспыхнуло жаждой обладания, напрягая определенные члены наших организмов. Первый акт сыграла любимая, распластавшись на мне загорелой рыбкой с бледными булками, которые забавно подпрыгивали, когда жена насадилась на мой жезл и принялась оглаживать бойца внутренними складочками. — Ох! — Пошел первый микрооргазм, заставив ножки милой вытянуться, напрягая милые пальчики. Затем они пошли один за другим, закончившись утробным стоном и звоном в ушах, когда я кончил не в силах терпеть острое до боли наслаждение от раздражения чувствительного органа и вида кончающей женушки.

— Милая. А мы случайно не делаем бебика? — Я пришел в себя первым и принялся гладить изящные плечики любимой, постепенно смещаясь на вспотевшие булочки.

— Не… — Милая приоткрыла глаза, рассеянный взгляд которых блуждал где-то далеко отсюда. — Вот фильм закончим, тогда может быть… — Глазки опять закрылись, а я обратил внимание на холодящий металл браслета и глянул на зеленые глазки золотой змейки.

— А чего ты ее не снимешь? Не мешает?

— Нет. Она меня попросила. Ей все интересно… — Жена пробормотала под копной волос и чмокнула меня в сосок.

— Ты там не ударялась головой? Или тебе Чингачгук дал покурить свою трубку?

— Ты знаешь. Через неделю после твоего отъезда ко мне в домик прокрался один маньяк и попытался изнасиловать.

— Надеюсь это был не обкурившийся индеец! И ты его что, убила?

— Нет. Его убила змейка! Я, понимаешь, только улеглась в постельку и принялась мечтать о тебе и почти достигла оргазма, как ввалился этот вонючий ублюдок и испортил мне все настроение. Я так разозлилась, когда он протянул ко мне свои грязные лапы, что закричала как гарпия, пожелав со всей души чтобы он сдох. Тут змейка и сработала! Две молнии вырвались из ее глаз, оставив на коже приблудного бродяги две красные точки, а у того остановилось сердце. Даже не знаю, может он от страха окочурился? Хи-хи! Переполох был страшный! Но я никому не рассказала, почему помер этот гад. И не смотри так! Он ни-че-го не успел! Так что я чиста и невинна пред тобой, хи-хи! Давай, теперь твоя очередь поработать!

Мы поменялись местами, и я дал! Дальше вы сами уже все знаете, а подробности опустим, хотя кажется я перестарался и довел жену до бессознательного состояния, которая не выдержала перегрузки мозга от оргазмов, накатывающих один за другим и отключила сознание, предохраняя его от передоза. Ай да я! Полюбовался делом своего пестика и, погоняв его напоследок в гладких складочках, блестящих от любовного сока, вынул бойца постаравшегося на славу моего эго, ха-ха! Завернул мою женушку в простыню, засунув ей между ног полотенце, и подмигнул змейке, смотрящей своими любопытными глазенками. — Вот, так вот! Учись! Пока я жив…

Разлегся рядом с женой, по-хозяйски положив руку на ее левую грудь и задремал, ощущая невесомость в своих членах и пустоту в яичках.

— Любимая! Ты на сколько времени приехала? — Спустя несколько часов мы проснулись и принялись восполнять потраченные калории, достав из холодильника все что там имелось от холостяцкого режима питания.

— Не помню! — Мы сидели за столом, а жена откусила от огромного сэндвича и принялась со счастливым видом жевать, прикрыв свои изумрудные глазища. — Ты мне все мысли выкачал своим поршнем, хи-хи! Кажется, на две недели, но я не уверена.

— Значит, мы можем съездить к твоим родителям и навестить наш любимый домик!

— Ага. И Китти очень хотела, чтобы мы приехали. Я с ней разговаривала перед отъездом. Надо только подарков прикупить, правда я кое-что уже купила, только сомбреро на смогла привезти, к сожалению. Нарежь пожалуйста еще ветчины!

Через два дня мы уже въезжали в ворота усадьбы Гриннов, нагруженные подарками и хорошим настроением.

— А-а! Мери! — Китти как всегда экспрессивно бросилась обниматься и чуть не завалила свою старшую сестру будучи крупней ее и соответственно тяжелей.

— Ну, ты и отрастила себе телеса! — Мери отстранила свою младшую и критически оглядела выпирающие из блузки приличные буфера. — Тебе же только шестнадцать! Куда растем⁈

— Не знаю, но парням нравится! — Китти закусила губку и подошла ко мне подставляясь для родственного поцелуя, блудливо играя глазками.

— Бобби! Не смей ее лапать! — Сказала Мери и пошла в дом играя обтянутыми бриджами булочками.

— Привет! Чмок! Хорошо выглядишь! Чмок! — Я поцеловал румяные щечки, а Китти оглянулась не видит ли сестра и, обхватив мою шею, впилась затяжным поцелуем в губы.

— Ох! Класс! С приездом! — Она оторвалась, тяжело дыша и улыбаясь алыми от прилива крови губками. — Надолго? А то меня никуда одну не пускают. Боятся, что я подмочу репутацию нашего семейства, ха-ха-ха! Давай помогу с вещами!

Мы побыли у родителей до позднего вечера, проведя его в кругу семьи. Ужин, разбор подарков и обмен новостями прошли на высшем уровне, и мы в хорошем настроении убыли в свой домик сразу забравшись в любимую кроватку устав за бесконечно длинный день, совместивший утомительную езду и общение с родственниками. Уснули почти моментально с ощущением уюта родного гнезда и любимого тела под руками.

Проснулся с ощущением абсолютного счастья ощущая под рукой гладкое бедро жены и слыша мерное дыхание маленького носика зарывшегося в подушку. Маленький червячок попытался испортить это настроение, пугая что нельзя расслабляться и все такое, но я задвинул его подальше, фаталистически решив, что от всего не убежишь, только умрешь уставшим. Позволил себе поваляться размышляя о вечном, но поняв что в данный момент все идет своим чередом и никаких подвигов совершать не нужно, обратил свое внимание на раскинувшееся в пределе доступа роскошное тело жены, которая как нарочно выставила свои стоячие груди на мое обозрение, так как мы почти всегда ложились голышом, чтобы лучше ощущать друг друга и ничто не мешало заниматься сексом. Я потянул за простыню, обнажая крутые бедра и раскинутые ножки, любуясь пухленьким лобком с трогательной щелкой под кудрявой челкой. Даже жалко стало портить такую красоту и я потратил пол часа разглядывая и впитывая каждой клеточкой сознания ракурсы и виды тела моей жены в мельчайших подробностях приближая свой взор вплотную то к вершинкам великолепной груди, то почти утыкаясь носом в сосредоточие ее естества, вдыхая неповторимый запах самочки хомо сапиенс. Наконец не выдержал и поцеловал припухлые со сна губки, накрывая ладонью любимый пирожок.

— М-м-м… У-а-а… Что, уже утро? Милый ты становишься однообразным! — Хихикнула жена, когда я принялся лобызать мягкие полукружия розовых ореол, приподнимавшихся нежными холмиками на безупречных женских атрибутах, достигших идеальной формы и размера в самый пик женского созревания. — Ты чего присосался! Ай! Молочка захотелось⁈ — Мою голову столкнули с вожделенных сосудов, и я заскользил губами по вздрагивающему животику вниз, пока не добрался до второго по привлекательности местечка. Правда они периодически менялись местами, но в данный момент я с интересом любовался приоткрывшейся розочкой, которая влекла своими нежными складочками, вызывая желание попробовать их на вкус.

— Ай, Боб! Ты зачем так делаешь⁈ — Мери еще не привыкла к таким ласкам, и смущенно попыталась оттолкнуть мою голову, еще ниже.

— Не мешай! Видишь, ему нравится! — Маленький любопытный зверек выглянул из складочек, и я лизнул его как мамаша маленького котенка.

— Хи-хи! Щекотно! — Милая замерла и стала прислушиваться к своим ощущениям, которые вскоре захватили все ее естество, и она мило кончила, прижимая мою голову к своему пирожку, зарывшись пальчиками в короткую прическу. — Ой! Ой! Ах…

Я полюбовался на капельку росы в сжимающемся в ритмичном спазме отверстьице и поспешил наполнить его своим давно ждущего этого инструментом. Милая не успела опомниться, как я быстро нагнал ее и с мучительным наслаждением принялся наполнять ее норку продуктом моих фабрик клонов, работающих двадцать четыре часа в сутки.

Затем мы как водится полежали, потом опять потерлись телами до изнеможения, а потом я понес расслабленную женушку под душ, чтобы смыть с нее и с себя в основном свои продукты, которые я умудрился размазать почти по всей плоскости нашего общения.

— Вот, видишь какой я полезный! — Я потер молочно-белую грудь жены, скрипевшую под пальцами отмытой кожей. — Мой крем творит чудеса!

— Твой крем скоро у меня из ушей полезет! А это что⁈ — Жена протянула к моему носу прядь своих волос с капельками свернувшегося белка.

— Ничего не знаю! Я себя не контролировал! Хочешь я тебя расчешу?

Потом мы пошли завтракать, погуляли, пообедали и устроили сиесту, которую прервала неугомонная младшая.

— Так и знала! Опять в постели! Вы бы хоть разделись! Извращенцы! Кто обещал меня развлекать⁈

Мы с женой переглянулись и одновременно вздохнули.

— Ты когда научишься стучаться? — Наконец высказалась женушка, вытаскивая из своей пазухи мою ладонь.

— Фи! Чего это я там не видела⁈ Ха-ха! И когда вы уже заделаете мне племянницу⁈

— Почему племянницу, а не племянника?

— Хочу маленькую куколку с зелеными глазками! Большую то у меня забрали! Ха-ха! Вы уже обедали? Тогда собирайтесь! Хочу много музыки, танцев и драйва!

Пришлось нам покинуть уютную кроватку, в которой мы почти свили гнездо, и отправиться с Китти в клуб, где девушки разошлись не на шутку отплясывая танцы в стиле диско. В моду вошел клеш и мои любимые мини, так что я получал удовольствие от вида того и другого на симпатичных попках. Китти втихаря умудрилась дерябнуть вина и раздухарившись потащила нас в казино, потрясая сэкономленными на школьных завтраках долларами.

Я обменял две сотни на фишки и отдав половину жене сел за рулетку, пытаясь угадать куда упадет шарик. Через час у меня осталась одна десятидолларовая фишка, когда подошли проигравшиеся в пух и прах сестры игравшие на сверкавших огнями и музыкой одноруких бандитах.

— А мы все проиграли! Давай я поставлю! Пожалуйста! — Китти сделала жалобные глаза. — А выигрыш поделим! На троих!

— Ты собираешься выиграть миллион? — Усмехнулся я.

— А сколько? Если твоя фишка выиграет, сколько максимально получится?

— Умножь на тридцать пять.

— Триста пятьдесят! Давай! — Китти протянула ладошку лихорадочно блестя азартом в голубых глазищах, заразившись вирусом игромании.

— Э, нет! Ставим вместе и только один раз! Проиграем или выиграем не важно. Ставим и уходим, согласна⁈

— Нехороший! Согласна…

Я вложил фишку в ладошку младшей и сказал:

— Закрой глаза и сосредоточься. — Захватил ее ладонь и повел над полем со ставками. Шарик тем временем закрутился в рулетке, а я попытался почувствовать хоть что-нибудь, сосредоточившись на своих ощущениях. На какой-то момент мне показалось, что рука потяжелела, и я повел ее обратно, концентрируясь на этом ощущении. Над одной из клеток игрового поля руку определенно тянуло вниз, и я придавил руку младшей поставив фишку на число двенадцать. Китти открыла глаза и, сложив ладошки перед собой, уставилась на замедляющийся шарик.

— А-а-а! Двенадцать! — Оглушил ее пронзительный крик и меня прижали к груди, перегнавшей размером сестринские, которые были близки к уверенной троечке и радовали этим меня и мои руки.

— Двенадцать красное! — Выкрикнул крупье и подвинул к нашей фишке еще тридцать пять аналогичных кругляшей.

— Давай еще поставим! — Выдохнула Китти, испытавшая «оргазм» от эйфории выигрыша. Я успел отстранить от себя волнующие выпуклости под насмешливым взглядом жены и сгреб все фишки, направляясь к кассе.

— Вот, твоя доля, — протянул ей сотню баксов.

— Там было больше! — Воскликнула младшая, принимая свою долю.

— Ты и так в плюсе! Обойдешься! — Поддержала меня Мери, и мы повезли довольную проведенным вечером сестренку домой.

Десять дней мы жили наслаждаясь тишиной, друг другом и маленькими радостями семейной жизни, где я уделял много времени на обучении своей женушки искусству готовки с короткими перерывами при посещения младшей сестренки и потакании ее прихотям, неугомонный характер которой требовал приключений на свою симпатичную попку.

— Опять не получился! — Милая держала на лопаточке растерзанный блин и строила расстроенную мордочку с пятнами муки на щечках.

— Ничего… Теста еще много… — Я откинул свой тонкий в дырочках блинчик на стопку и смазал его кусочком сливочного масла.

— И какой в этом смысл⁈ Час готовишь, а потом за пять минут съедаешь! Проще в кафе сходить!

— Ты думаешь? Вот, тебе же нравиться, когда мы занимаемся любовью? И чем дольше — тем лучше? Так делаются дети… Может проще взять и усыновить ребенка, а не заниматься всей этой ерундой?

— Сравнил тоже! То ребенок, а это еда!

— От всего надо получать удовольствие. Мне будет гораздо вкуснее, если я съем сделанный твоими ручками блинчик, чем съесть его в кафе просто заполняя желудок. Давай вместе попробуем. Вот смотри! — Я обнял жену сзади и взяв за руки принялся делать вместе с ней строптивую лепешку, вертя горячую сковороду в воздухе стремясь размазать по ней тесто как можно тоньше. — Видишь⁈ Теперь — оп! Готово! Дай поцелую! М-ма! Какая ты вкусная! — Я слизал с бархатных щечек муку и так увлекся поцелуями, что вскоре блины были забыты, а мы очутились на нашем мягком ковре, и я принялся стаскивать с хихикающей женушки домашние штанишки.

— Ты ненасытный! — Вздохнула жена, принимая мой вес и шевеля попкой помогая протискивающемуся внутрь бойцу. — Может вместо готовки я буду тебе давать свой пирожок?

— Твой пирожок и так — мой! А калории для организма все же нужны, — пробормотал я, захватывая сладкие губки и уносясь в пучину радостного обладания самым прекрасным существом на свете…

Глава 10

По дороге в университет я завез любимую в аэропорт и проводил на самолет, улетающий в Аризону, где все еще проходили съемки.

— Пока, любимый! Когда станет невмоготу, прилетай ко мне и я накормлю тебя пирожками, хи-хи! — Сказала женушка на прощание и поскакала вверх по трапу, играя попкой под тонкой материей.

Вздохнул о расставании с любимой и покатил в универ, размышляя о прихотливости своей жизни. А ведь тогда у рулетки я явно угадал выигрышный номер! Что это? Происки одного невидимого пернатого или проснувшаяся чуйка, подстегнутая блуждающей в организме энергией, которая проявлялась все чаще. Жалко, что опыты с батарейками из кристаллов бериллия приводят к жесткому стояку, который за отсутствием женушки можно было снять только вручную. Искать женщину на стороне, а тем более посещать дом терпимости претило моим внутренним убеждениям. Ну, а приключение на другом континенте спишем на стрессовые условия и способ выжить во враждебной среде, ха-ха! Нужна ли мне эта сторона развития или ограничиться бизнесом и наукой? Но ведь интересно же! Я посмотрел на пальцы руки лежащей на руле и зажег извилистую молнию между двумя из них, радуясь легкости, с которой это произошло. Почти как шокер!

Наш домик встретил тишиной и пустотой, навевая грустные мысли, которые быстро выветрились, как только я пришел на следующий день в университет и окунулся в круговерть учебного процесса. Во-первых, профессор торжественно вручил мне диплом бакалавра и подсунул контракт с учебным заведением на должность ассистента с соответствующей оплатой и обязанностями.

— Почитаешь пока лекции первокурсникам, потренируешься, хе-хе. — Профессор лучился довольствием. — Хотя это другим надо у тебя поучиться! Ну, и факультатив по бухгалтерии и компьютерный практикум останется на тебе. Так что ничего нового для тебя, кроме статуса и зарплаты. Ты доволен?

— Спасибо проф! А не отметить ли нам это дело⁈

Мы выпили по рюмочке, потом еще по одной, потом я проверил здоровье своего патрона и подзарядил его организм, который получив коктейль из спирта и моей энергии встал на дыбы, и проф потащил меня в загул, который закончился в одном очень уютном домике, где уважаемые люди снимали стресс, соблюдая все условия приличия, хе-хе. Жена то у профа беременна, а я остался холостым неизвестно на какое время, к тому же плохо соображал что делаю. Прости меня Мери!

Так весело начались трудовые будни, и проф периодически вспоминал об этом дне довольно посмеиваясь и подначивая меня повторить подобное при случае. Я соглашался, но на трезвую голову был не способен к измене своей красавице жене погрузившись в дела с головой. Не забыл и о своем новом друге по имени Стивен и послал ему пару писем, получив одно с приглашением приехать к нему в Калифорнию, когда представится возможность. Жена звонила регулярно, изливала свою любовь по телефону, делилась подробностями съемок и хвасталась своим успехами на поприще начинающей киноактрисы.

— Мистер Каллахен! А вы не даете консультаций по своему предмету? — Симпатичная блондинка выловила меня в переходе между корпусами и предприняла попытку соблазнить молодого преподавателя, получив сразу два удовольствия в одном флаконе: зачет и секс. Хотя насчет первого я не уверен, потому что студентка была не с моего потока. Такие и подобные атаки представительниц прекрасного пола происходили почти ежедневно, подтачивая мою стойкость, которая к тому же подвергалась внутренним воздействиям молодого организма вырабатывая гормоны и семечки в изрядных количествах. С сожалением глянул на симпатичные сисечки, поданные в глубоком разрезе и проклиная себя последними словами, отклонил заманчивое предложение. К слову, за аморалку со студентками и тут могли запросто уволить с волчьим билетом. Американское общество еще сохраняло пуританскую нравственность, хотя ростки вседозволенности и распутства уже виднелись повсюду, мозоля глаза с журналов и экранов телевизора. Поэтому, когда шеф предложил мне командировку в Калифорнийский университет, я двумя руками ухватился за нее, рассчитывая заехать по пути в гости к Джобсу.

Двухмоторный самолет гудел, отдаваясь своей дрожью в печенках, и я впервые пожалел о своем росте, упираясь коленками в переднее сиденье. Вдобавок салон наполнял плачь недовольного ребенка, который не понимал прелести заложенных ушек и пустоты в желудке при проваливании воздушного судна в очередную воздушную яму.

— У вас там все хорошо? — Спросил пробегавшую по проходу стюардессу.

— А? Да, все хорошо! Маленькие обычно плохо переносят перелеты.

— Я мог бы помочь, — сказал не в силах терпеть жалобный плачь.

— Вы доктор? — Улыбнулась симпатичная проводница.

— Лучше! Я великий утешитель маленьких куколок!

Девушка расплылась в улыбке еще шире и смерила оценивающим взглядом мою фигуру, вырастающую из кресла и почти упершуюся в потолок в конце процесса.

— О! Мистер! Я уже почти вам верю! Пройдите за мной, пожалуйста! — Ее крепкие ягодицы заиграли под форменной юбкой, а взгляд назад выдал одну из Евиных фишек, который означал, что если я постараюсь, то эта «куколка» готова стать твоей прямо тут в тесной кабинке туалета.

Молодая мамочка, измученно и виновато улыбаясь соседям по креслу, старалась успокоить полугодовалого младенца то качая его на руках, то тыкая в ротик сосок набухшей груди, ничуть не стесняясь зрителей.

— Какой голосистый! — Я протянул руки к орущему младенцу, глядя на заманчивую грудь мамочки с капелькой молока на коричневом соске. — Дайте его мне, милочка. Кто же так утешает⁈ Что, маленький? Ушки болят? Сейчас пройдет! Во-от! Видишь? Уже все… — Я погладил по вспотевшей головке голубоглазого малыша, излучая мысли успокоения и задействуя свою энергию охсмена. Через минуту младенец уже спал, обмякнув в моих руках и привалившись головкой к могучей груди.

— Ой, спасибо вам! Я совсем растерялась! — Мамочка приняла сына и с благодарностью взглянула на меня. Я почувствовал ее растерянность и желание посетить туалет. Удивился, как легко я прочел ее сознание, вспоминая леди Джулию, которая делала это профессионально.

— Давайте я посижу рядом, а вы пока сходите и умойтесь в туалете. — Забрал обратно младенца и помог женщине выбраться из кресла, которая весьма поспешно скрылась за занавеской в конце салона. Стюардесса восхищено посмотрела на меня и промурлыкала:

— У нас там есть служебная туалетная кабинка, если вы вдруг захотите… Можете зайти… Меня зовут Ритой, — глаза с поволокой выдали обещание чего-то очень ценного и махнув ресницами удалились вместе с хозяйкой.

Через несколько минут вернулась мамочка с мокрыми пятнами на блузке, через которые просвечивали темные полукружия на тугой груди.

— Мне так неудобно… Муж служит на флоте, и я лечу к нему. Так-то Пит очень спокойный, а тут! Даже не поняла, что с ним случилось!

— Не волнуйтесь. У деток очень чувствительные барабанные перепонки и организм все воспринимает как угрозу. Меня зовут Боб, а вас?

К концу полета я знал почти всю жизнь моей соседки, вплоть до размера груди, пока она не раздалась под напором молока. Так что, полет прошел интересно и познавательно, ха-ха!

После удачного приземления, я передал вещи мамочки с ребенком встречающему моряку, получил благодарный поцелуй и два взгляда: один от недоумевающего папаши, а второй от бортпроводницы сообщавший, что я много потерял, не воспользовавшись служебной кабинкой. Улыбнулся и помахал ей рукой, показывая, что оценил ее готовность «помогать» своим пассажирам. Попрощался с общительной мадонной и отправился к стоянке такси.

Актовый зал учебного заведения, куда пригласили меня для расширенной лекции был заполнен студентами и преподавателями, смотревшие с недоумением на мою юную физиономию, не соответствовавшей тому светилу науки, которое они предполагали увидеть.

— Здравствуйте, господа! — Я оглядел зал собирая все внимание и дождавшись гробовой тишины, начал. — Для начала задам вам вопрос: «Для чего мы живем?» Какая у нас цель? Для чего мы производим вещи, автомобили, стиральные машины? В чем смысл? В потреблении? Делать больше всего, изобретая новые приборы и механизмы, чтобы облегчить себе жизнь? И что в итоге? — Я обвел глазами заинтересованные лица.

— И что⁈ — Не выдержала молодежь.

— Я думаю, чтобы у человека появилось время, для познания себя! — Я улыбнулся, а зал вздохнул и расслабился, каждый поняв мой ответ по-своему, но согласившись в концепции. — Поэтому я расскажу вам, как не потерять самое главное, что может быть ценнее всех денег мира! — Я сделал паузу и погнал теорию деградации общества достигшего вершины производственного могущества и с легкостью удовлетворявшего свои потребности. Нарисовал картины такого общества из моего будущего и добился серьезности на лицах впечатленных слушателей. Красочные описания повальной наркомании, череды эпидемий, разрушение семейных отношений, климатические катастрофы и войны впечатлили всех и, когда я закончил, посыпались вопросы: почему я так представляю будущее и как этого избежать. В итоге, провожали меня весьма уважительно и пожимая руку приглашали приезжать еще.

— Вы не будете против если мы вашу лекцию издадим отдельной статьей, разумеется, с вашим авторством? — Спросил пригласивший меня руководитель кафедры экономики. — Мы все записали на магнитофон.

— Хорошо. Только пришлите мне текст для согласования. Спасибо, что пригласили!

— И вам огромное спасибо! Было неожиданно и познавательно!

На этом деловая часть закончилась и меня пригласили на «скромный» ужин, устроенный в мою честь. Утром я со смехом вспомнил как меня пытались кадрить приглашенные красотки из числа студентов и намеки ректора, соблазнявшего меня перейти учиться и работать к ним, обещая зарплату вдвое больше настоящей. И как только узнали⁈

— Здорово Стив! — Я позвонил по данному мне при встрече телефону и с первого раза попал на компьютерного фаната.

— А, Боб! Повезло тебе! Я уже собрался уходить. Как дела?

— Да я случайно оказался в Сакраменто. Могу подъехать, пообщаемся!

— Здорово! Это не далеко! Сан-Хосе всего полтора часа на автобусе, а там я тебя встречу с другом. Давай, буду ждать на станции! Скажем часа через три.

Я понятно подготовился, заранее зная, что два Стива уже спелись и вот-вот займутся созданием своего компьютера Эппл-1, для чего один продаст свой супер калькулятор, а второй микроавтобус. Именно на нам меня встретили Стив и Стив, удачно оказавшись оба свободными и пылающими жаждой познакомиться с таким же долбанутым фанатиком, подкинувшим им весьма перспективную идею.

— Боб! Да ты красавчик! — Я ослепительно сверкал во всем белом и блестел черными очками на фоне коротко стриженных блондинистых волос. — Прямо «Мистер Вселенная»! Знакомься! Это тоже Стив, только Возняк. — Я с уважением пожал истинному автору первого Эппл, разглядывая обычное лицо молодого парня под круглыми очками. — Поехали в Менло-Парк!

Весь оставшийся день я изображал двинутого на микросхемах парня, с трудом лавируя на границе своих знаний, чтобы соответствовать продвинутым специалистам. Выручала моя память и знание общего направления по модернизации «железа», поэтому я справился и легко получил приглашение стать третьим членом маленького коллектива, намеревавшегося сделать свою модель компьютера.

— Нет. Ваша идея неплоха, но пользоваться таким компьютером неудобно. Ни монитора, ни клавиатуры! Надо чтобы человек сел за стол и просто начал работать, а не соображал, что это за ящик и что с ним делать.

— Но это еще куча денег!

— Я готов вложить десять тысяч прямо сейчас! — Я открыл портфель и достал пачку банкнот, которую изъял из семейной кассы перед своим отъездом.

— Тогда я продам автобус! — Воскликнул воодушевленный Джобс, а другой Стив только кивнул уже готовый хвататься за паяльник! Вот же энтузиасты! — Давайте создадим фирму и назовем ее «Эппл»! — Предложил первый Стив.

— Почему Эппл? — Спросил я, довольный что так легко все получилось.

— Не знаю, просто я яблоки люблю, — признался Джобс и рассказал, как лазил в соседский сад за яблоками и однажды повис на заборе, зацепившись штанами за его зубцы.

Уехал я только через два дня, увозя свой экземпляр договора, по которому каждому участнику полагалось тридцать три процента акций. Вот так я стал будущим миллиардером, почти не прилагая усилий и вложив всего десять тысяч на развитие компании.

Удовлетворенный морально, но не физически ходил две недели за профессором и ныл о своей доли женатого человека без жены, которому надоел секс по телефону.

— Да не могу я ходить к проституткам! У меня на них не встает! Тогда не считается, я был слишком пьян! — Я опять насел на своего шефа, чтобы он подменил меня на лекциях, а кружки могут собраться и без меня. — Десять дней! Неделя! Всего шесть учебных дней. Шеф! А я вам текилы привезу… — Изобразил самую обаятельную улыбку и, поняв по его взгляду, что победил, стиснул патрона в объятиях.

— Две бутылки! — Услышал уже в дверях, стремясь поскорее к телефону, чтобы заказать билет на самолет.

Уже вечером текущего дня приземлился в Фениксе и купив билет на утренний автобус до городка, где проводились съемки заселился в гостиницу, размышляя как мне попасть к любимой, так как режиссер запретил мне появляться на съемочной площадке до конца съемок. Подумал про своего знакомого индейца и план потихоньку прорисовался в моей голове.

Съемочный день шел обычным чередом и в городке, выстроенном у колоритной горы, гремели выстрелы и ржали лошади, которых всадники нещадно валили на пыльную землю, изображая пулевые поражения.

— Пошла Мери! — Прогремел усиленный мегафоном голос, и из дверей салуна вышла темноволосая красавица с пятном сажи на щеке держащая в руках двухстволку и решительно бабахнула в направлении кинокамеры сразу из двух стволов.

— Индейцы пошли! — Ассистент замахал флажком и из-за угла крайнего дома вылетели полуголые каманчи, раскрашенные как дьяволы. Воительница перезарядила свое оружие и бабахнула из своей картечницы свалив сразу десяток всадников. Режиссер радостно потер руки и замер, глядя как с крыши питейного заведения спрыгнул рослый индеец и подхватив поперек тулова взвизгнувшую героиню шустро унес ее за бутафорское строение, из-за которого через несколько секунд выскочил фургон запряженный четверкой лошадей и под улюлюкание индейцев помчалась вон из города погоняемая одним из дикарей.

— Джером! Это есть у нас в сценарии? — Спросил громко режиссер, когда тентованный фургон скрылся в клубах пыли.

— Вроде нет, — растерянно отозвался помощник и на всякий случай принялся листать сценарий.

— Стоп, съемкам! Перерыв!

Через два часа тот же фургон показался из-за выступа горы, в которой сидела похищенная в разорванном платье, с венком на голове и улыбкой на довольном лице.

— Мери! Ты где была⁈ Что за индейцы тебя похитили? — встретили вопросами вернувшуюся.

— А? Не знаю… Покатали по окрестностям и отпустили, — ее глаза мечтательно застыли, а руки стали поправлять прореху на платье.

— С тобой точно все в порядке? — Спросил встревоженно главный.

— Да, можно снимать. Думаю, похитители уже далеко, хи-хи…

На следующий день, ближе к концу съемочного дня опять произошла заминка, когда пришла очередь сцены с главной героиней. Пришлось искать ее, пока не нашли ее привязанной к столбу в одном из домов на этот раз в целом платье, но полностью обессиленную от «переживаний».

— Я вызову полицию! — Закричал главреж, увидев полностью деморализованную девушку.

— Только не это! Со мной все в порядке! — Воскликнула Мери. — Я готова сниматься, только мне надо в туалет… — И тихо, почти про себя, — «пирожок» помыть, хи-хи!

Съемки лихорадило еще четыре дня, пока все непонятки как отрезало, а я попрощался с Чингачгуком, попросил передавать привет своему дедушке и довольный приключениями и ролевыми играми со своей женушкой отправился в аэропорт. Настроение было просто великолепное и я прокручивал в уме проделки, которые проделывал вместе с изобретательным Мани Ту. Мои набеги в костюме индейца, «изнасилование» у столба, все это придавало нашему сексу особую остроту, заставляя стремительно кончать, когда например Мери в образе героини звала на помощь из окна второго этажа, высунувшись из него по пояс, а вторую половину тем временем пользовал я, придавая необычную ритмичность движению призывающей помощь ручке и очень правдоподобное изнеможение и неподдельное горе в финале с прямо таки натуральными стонами, ха-ха!

Глава 11

Вернувшись из «секс тура» опять погрузился с головой в свою работу. Тем временем калифорнийцы опубликовали мою лекцию, и очередная волна репортеров принялась осаждать меня с просьбами рассказать поподробнее о «Конце Мира». Именно таким был заголовок вышеназванной статьи, основанный на законе: чем громче название — тем больше читателей. Внезапно оказалось, что читателей заумных статей в стане слишком много и думать американцы еще пока не разучились, тем более что тема была довольно серьезная и поднимали ее вполне компетентные люди.

— Боб. Ты опять отличился! — Мы сидели с профессором в кабинете, где встретились после окончания учебного дня. — Твой прогноз о распаде американского общества, его деградации и вырождении нации произвел на меня неизгладимое впечатление. Да что меня! Конгресс пятый день заседает и спорят реальна ли такая угроза! Боюсь, что опять тебя вызовут для дачи пояснений.

— Вызовут, так вызовут… — Я был в хорошем настроении, так как еще действовала «прививка» от поездки к любимой, а еще звонил Джобс и хвалился, что они сотворили первый Эппл-1 и даже показали его на местном телевидении. — Я бы на их месте подумал, чем занять умы американцев, у которых кроме заработка денег нет никаких других целей. Вы профессор видите вокруг себя только образованных студентов и преподавателей. А спросите любого студента! Для чего он учится? Я почти уверен, что он скажет: чтобы зарабатывать много денег! Многих ли вы знаете, которые бы сказали, что он учится чтобы познать мир, себя, продвинуть прогресс для процветания всего человечества или еще может быть освоения космоса. А давно вы бывали в кварталах простых обывателей? А в штатах, где много негритянского населения или латиносов? Знаете какие у них интересы? Все в нашей стране отдано на откуп бизнесу! А кто к нему не способен оказываются на «обочине» и в лучшем случае выполняют функции биологических роботов, уходя ежедневно на работу, чтобы заработать на еду и закончить свои дни, так и не поняв для чего они появились на свет!

— И откуда у тебя такие мысли! — Проф взглянул на меня выражая легкое недоумение. — Тебе сколько лет? Откуда такой пессимизм, юноша? Может ты пришелец, а в голове у тебя компьютер? Ха-ха! Не сердись! Я рад, что рядом со мной появился такой неординарный молодой человек и баламутит ту тину вокруг нас, которой мы все потихоньку обрастаем, ха-ха!

К счастью, прогноз профессора не оправдался. Меня никуда не вызвали, а Конгресс побурлил, побурлил и переключился к делам насущным, так сказать, более приземленным, чем конец света. Пресса же быстро нашла новую горячую тему из жизни знаменитостей, и мир зажил прежней жизнью в погоне за «золотым тельцом».

Сегодня случился мой законный выходной и я, проснувшись с утра, позволил себе поваляться в кровати после утренней пробежки по тихим улочкам спящей окраины города. А не поехать ли мне на рыбалку⁈ «Гениальная» мысль пришла в голову, чтобы хоть как-то отвлечь себя от образов моей любимой жены в основном представленной в костюме Евы, соблазнительно принимающая в моем воображении пикантные позы и призывно обнажающая фарфоровые зубки в обворожительной улыбке. Чертов озабоченный организм чудил, фонтанируя вырабатываемой энергией сорок седьмой хромосомы, которую я сдуру раскачал и теперь не знаю, что делать, особенно по утрам, когда рядом нет жены. Прикинул по карте перспективное место подальше от людей у симпатичной на первый взгляд речки и вскоре уже рулил по живописной дороге, предвкушая уединенное общение с поплавком и природой.

Дорога, в отличие от континентальных трасс, была совсем узкой и такой же пустынной, как и местность вдали от населенных пунктов, радующая глаза зеленью сельскохозяйственных посадок, перемежавшиеся лесными зарослями и холмистым ландшафтом. Так и ехал, пока не заметил два автомобиля, стоявших на обочине и мужчину, вскинувшегося при виде моей машины. Я прямо-таки утонул во взгляде его темных зрачков, провожавших мою тачку, и по наитию нажал на педаль тормоза, сворачивая на обочину.

— Хай, мистер! Авария? — Я вышел из машины и протянул руку для приветственного пожатия, принятом среди простых американцев, особенно на селе. Кряжистый парень, вернее уже можно сказать мужчина, нехотя протянул свою ладонь, и меня пронзило от ощущения жестокого холода и беды исходящие от этого человека.

— Нет, все в порядке, — протянул он, растягивая слова и глядя застывшим взглядом. — Просто остановились отдохнуть немного.

— Понятно. А где ваш товарищ? В кустики пошел? — Я подошел ко второй машине явно принадлежавшей женщине, тем более что на переднем сиденье лежала сумочка с пристегнутым плюшевым покемоном.

— Да. Пошел отлить. Всего доброго. Спасибо за беспокойство.

Я практически уже был уверен в том, что дело нечисто и протянул руку к замку багажника второй машины, ожидая действия от странного мужика. Тот не подвел, и я еле успел откинуть голову перехватывая разводной ключ, летящий к моему затылку.

— Ай, яй, яй! — Произнес я и зарядил с левой в подбородок дорожному Робин Гуду, отчего его слегка оторвало от дорожного покрытия, и он с глухим стуком своей черепушки плашмя рухнул на спину, встретившись с твердым асфальтом. — Ты только не помри раньше времени, — сказал в сторону неподвижно лежащего «рыцаря разводного ключа» и повернул замок багажника, поднимая крышку вверх.

— Фью-у! — Свистнул, разглядывая лежащую в скрюченном виде девушку со связанными руками и в бессознательном состоянии. Пощупал пульс на шее, заметив на ней темные следы от пальцев и, убедившись в том, что девушка жива, стал доставать ее из багажника размышляя о своих дальнейших действиях. Мобильных телефонов пока не изобрели, а водить сразу две машины я еще не научился. Надо постараться привести девушку в чувство. Положил бедняжку на заднее сиденье своего Фалькона, невольно любуясь обнажившимися бедрами под задравшейся короткой юбкой и стал протирать ей лицо смоченным водой платком, предварительно развязав веревку, стягивающую кисти рук. Девушка не захотела приходить в себя, и я стал ощупывать ее голову, сразу обнаружив под густыми светлыми волосами огромную шишку. Вот же гад! Такую красотку и по голове! Глянул на душителя и понял, что оставлять этого маньяка в живых будет большой глупостью. Тот будто услышав мои мысли заворочался на дороге, приходя в себя и я, подойдя к похитителю девушек, не раздумывая с размаху отоварил его по башке тем же ключом, которым он хотел угостить меня. Голова дернулась, а височная кость с легким треском легко вмялась внутрь черепа. Глаза маньяка распахнулись и закатив белки вверх под веки, закрылись опять, теперь уже навсегда. Посмотрел на дело своих рук и подумал, что надо прятать концы! Понятно, что в воду, тем более что я только недавно проезжал через мост небольшой, но глубокой речки. Погрузил обмякшее тело в его же грузовичок и, сев за руль, завелся и поехал в обратном направлении. Хорошо, что не очень далеко! Я удачно запустил в плавание форд с трупом за рулем, который сразу ушел под воду, пуская пузыри и скрываясь в зеленовато-серой глубине реки. Постоял, посмотрел и пошел обратно пешочком, удивляясь как легко я отправил на тот свет человека и даже не переживаю по этому поводу, будто просто сделал неприятную, но нужную работу. Теперь надо разобраться с девушкой…

Вернулся к машинам, оглядываясь не едет ли кто, но дорога была пустынна, что впрочем для меня было не удивительно, так как я проехал по ней приличное расстояние и не встретил за это время ни одного автомобиля. Повезло же маньяку найти себе жертву в таких условиях, да еще симпатичную. Я вспомнил белые трусики и со смущением ощутил желание. Да уж! Все мужики немного маньяки! Особенно при виде беззащитной жертвы, ха-ха! Придется лечить! Понятно, что не себя, а жертву…

Мои манипуляции целебной энергией вокруг пострадавшей головы незнакомки ничего не принесли, кроме того что опухоль слегка уменьшилась, а девушка взяла, да испачкала мне сиденье, опорожнив свой мочевой пузырь. Проклял все на свете и захватив ее сумочку из машины, повез неблагодарную вдоль реки подальше от дороги, чтобы помыть великовозрастную зассыху и свою машину.

Придется стирать! Я глянул на испачканные юбку, трусики и голенький лобок, покрытый светлыми волосиками. Жертва даже и не думала приходить в себя, и я, решительно сняв последний предмет одежды под названием «лифчик», понес девушку в воду. Вежливо отмыл нижнюю часть, с интересом разглядывая детали, и попутно погладил упругие грудки в качестве компенсации за свой труд. Завернул так и не пришедшую в себя в процессе купания девушку в плед и быстро поставил палатку, устраивая ее внутри на расстеленном спальнике. В процессе этих манипуляций мой организм так возбудился от тактильных ощущений под ладонями и вида юного тела, что пришлось опять охлаждаться в реке, заодно простирнув белье незнакомки используя удачно найденный кусок туалетного мыла. Затем тщательно промыл коврики и салон моего железного коня и вернулся к палатке, озадаченно разглядывая спящую красавицу. Ничего не увидев для себя нового, пошарил в сумочке, найдя в кучке девичьих вещичек права на имя Саманты Фокс, полученные в этом штате. Уже легче! Осталось только разбудить ее и отвезти домой.

Девушка будто услышала мои злые намерения и решила не просыпаться, и я сидя у костра с тоской смотрел на проявившиеся звезды, спустя несколько часов напрасного ожидания. Что ж! Я сделал все что мог! Вздохнул и полез в палатку, устраиваясь рядом с бессознательной жертвой, пахнущей туалетным мылом. А лифчик я ей так и не одел, подумал, коснувшись случайно рукой мягкой груди. Да и зачем ей? Без трусов, то⁈ Ха-ха!

Уснул не то, чтобы сразу, ворочаясь рядом с соблазнительным телом, но все же заснул. Снилась мне моя любимая, опять как специально голышом. Мы гуляли по берегу ласкового моря, бегали друг за дружкой вдоль прибоя и занялись любовью прямо на песке под крики чаек.

— Ах! — Большая чайка упала на мое лицо, обдавая веером волос, и я сладостно кончил, обнимая руками обнаженное тело… Не понял! Сознание наконец стало воспринимать действительность и девушку, которая распласталась на мне, вздыхая и периодически вжимаясь своим передком в мой пах выжимая из моего довольного дружка остатки биологического материала.

— Привет! — Сказал в розовое ушко и встретил вскинувшиеся голубые глаза лежащей на моей груди головушке в светлых кудряшках. — Ты что делаешь? — Задал глупейший вопрос, ощущая приятную истому и теплую влажность на своем члене.

— Как что⁈ Ты разве не мой парень? Очнулась голая в палатке рядом с симпатичным парнем, смотрю ты уже готов к встрече, думаю — чего время терять! Тебе разве не понравилось?

— Понравилось… А что ты вообще помнишь?

— Сейчас, подожди немного! — Девушка пошла на второй заход и яростно принялась биться о мой твердый живот, раскачивая перед глазами грудью с затвердевшими сосками, закрыв глаза и кривя губки от напряжения, содрогаясь в спазме обрушившегося оргазма, который захватил и меня заставив исторгнуть стон и порцию живчиков в разгоряченное лоно.

— Уф! Хорошо! — Девушка упала на мою грудь, запалено дыша и сжимая изнутри моего бойца. — Только я имени твоего не помню…

— Боб, — представился я и положил руки на вспотевшие булочки, оригинально пришедшей в себя спасенной.

— Бо-об… Мне нравится! А мы давно вместе?

— Примерно шестнадцать часов.

— Да-а? Значит я ветренная, хи-хи!

Я вздохнул, но так как ничего уже не мог изменить, принялся изучать руками доставшийся мне приз. Помял булки, пощупал ребрышки и, положив девушку рядом, стал ощупывать грудки и только затем добрался до головы, проверив совсем сдувшуюся шишку.

— Ты хоть помнишь, как тебя зовут? — Я принялся проводить целительский сеанс передачи энергии к поврежденной голове.

— Саманта?

— Верно… А где живешь помнишь?

— Нет! — Посмотрела на мои недоуменные глаза и засмеялась. — Конечно помню, дурачок! Я только тебя не помню, хи-хи!

— Значит, здорова! А не помнишь, потому что ударилась головой. Чувствуешь шишку? А еще я женат и не планировал заниматься с тобой сексом.

— Ага. А еще раздел догола и залез со мной в один спальник, хи-хи! Ладно! Не напрягайся! Будем считать, что я тебя соблазнила! Чего лежим⁈ Давай, работай! — Девушка раскинула ноги, и потянула на себя за шею. — Потом разберемся! — Она радостно вздохнула, приняв внутрь мой член и закрыв глаза отдалась приятным ощущениям, играя темными бровками и сочными губками, которые так соблазнительно просили поцелуя, что я не удержался и позволил себе попробовать их на вкус. Молодые организмы успешно сыграли третью партию, и Саманта огласила округу счастливым криком, распахнув в восторге глаза в момент наивысшего наслаждения, а я без всяких сомнений спустил боевых пловцов в наполненную любовным соком пещерку, бездумно отдаваясь древнему как жизнь процессу оплодотворения. Надеюсь, она все же не залетит…

Повалявшись некоторое время в расслабоне после секса, вылез из палатки и принялся творить завтрак для двоих из захваченных с собой продуктов. Саманта вскоре вылезла из палатки и удрученно уставилась на свою развешенную для просушки одежду, напоминавшую мятые тряпочки к тому же еще не высохшие за ночь.

— Я что? В одежде купалась⁈

— Да. Садись есть! — Не стал разубеждать девушку и подал ей большой бутерброд с кружкой сваренного на костре кофе.

— Мама меня убьет! — Сказала Самант вгрызаясь в бутерброд, придерживая края пледа на своей груди. — Сегодня суббота или воскресенье?

— Воскресенье, — ответил, любуясь лицом девушки с нежными щечками в золотом свете поднимавшегося над горизонтом солнца.

— Мне надо доехать до бабушки и вернутся к вечеру. Не помнишь? Где моя машина?

— Не далеко. На дороге. Давай мы подсушим твою одежду над костром.

Примерно через час поцеловал пахнущую костром девушку, не утратившую в процессе приключений своей привлекательности, и помахал рукой удалившемуся по дороге автомобилю, уносящего легкомысленную особу, которая все же поимела приключение на свой передок, но в более щадящем варианте, ха-ха!

Вернулся домой и сразу нарвался на звонок телефона, ответив на который получил в ухо несколько десятков децибел от Китти, поздравлявший меня с двадцать первым днем рождения. А я и забыл совсем!

— Где Мери? Нет!! Вот же зараза! Я прилечу завтра первым самолетом и устрою тебе праздник!

— Нет! — Чуть не закричал я, пугаясь напора жениной сестры, которая постоянно меня провоцировала, став за последний год настоящей секс бомбой домашнего разлива. — У меня завтра весь день занят по расписанию! Я не смогу уделить тебе внимание, а Мери меня поздравила заранее, — я хмыкнул, вспоминая в какой позе она это делала. — Через месяц закончится семестр, мы с Мери приедем заодно и твое совершеннолетие отметим.

— Ладно! Живи трусишка!

Китти дала отбой, а я вытер вспотевший лоб, так как эта пигалица вполне могла вытворить такое, о чем бы я горько пожалел впоследствии. Может быть… Хе-хе…

Дальнейшая моя жизнь пошла без особых приключений в меру нагруженная университетскими делами, редкими загулами с парочкой приятелей для снятия стресса путем поглощения некрепкого алкоголя и в меру ограниченным общением с противоположным полом, хоть мне это и давалось совсем не просто. Но все трудности рано или поздно заканчиваются, как и учебный процесс, перешедший в период сдачи контрольных, зачетов и всяких проектов, к чему я к счастью не имел отношения. В дополнение к этому, любимая наконец закончила свои киносъемки и должна со дня на день осчастливить меня своим возвращением, чему я был безмерно рад, истосковавшись по тесному общению с противоположным полом. Поэтому, когда голос вернувшейся жены раздался из открывшейся двери нашего блока, я уже бил копытом как молодой олень во время гона и не успела любимая перешагнуть порог, как я подхватил ее на руки и потащил на свеже застеленную заранее постель, зарываясь лицом в ложбинку грудей с любимым запахом своей женщины.

Глава 12

— Бедненький! — Жена погладила меня по ежику волос, когда я кончил не помню какой раз и бессильно растекся на своей любимой, к этому времени нашей семейной жизни приобретшая иммунитет к моему весу и бешеному напору бычка, покрывающего одну и ту же телочку за неимением остального стада. — Совсем исстрадался тут без меня! Может отдохнешь пока?

Я отвалился и согласно кивнул, не имея сил даже говорить. Жена в раскорячку и кряхтя как раненная уточка поплелась в ванну, зажимая ладошкой извержение белкового продукта из своей щелки. Вернулась, уже более уверенно ступая босыми ногами и легла рядом, положив свою голову мне на грудь.

— Ты как? Живой? Завтра буду ходить как после дня съемок скачек на норовистой кобыле, хи-хи! А помнишь, как ты в индейца играл? — Мери подтянулась, замерев своими зелеными глазищами напротив моего лица. — Похоже, скоро у нас родится маленький индеец! — Она торжествующе улыбнулась, а я в этот момент готовый бестрепетно встретить даже атомную войну после многочасового сексуального марафона, совершенно спокойно сказал:

— Да хоть негритенка! Но лучше маленькую девочку с зелеными глазками, а то Китти порвет нас на маленькие лоскуты если не выполним ее заказ.

— Да… Она может! Так ты рад?

— Безумно! Сколько еще времени можно любиться, пока станет нельзя?

— Маньяк! Сексуальный…

На следующий день я закончил все дела с учебной частью, получил зарплату и отпускные, попрощался с профессором, у которого начались горячие денечки сессии, и он высказал свою зависть ко мне, но конечно по-доброму и пожелал хорошего отдыха. Так что мы не стали тянуть и сразу же отправились привычным маршрутом на своей рабочей лошадке, которая исправно рычала своим двигателем и пожирала километр за километром, видимо тоже надеясь на скорую встречу с Диком, который прочистит его системы и придаст старушке новое дыхание.

— Боб! А как мы назовем нашу малышку? — Мери наслаждалась ездой и душевным равновесием, закончив на самом деле нелегкую работу актрисы, от которой требовалось немало способностей в это время с отсутствием нормального дубляжа, компьютерной графики и прочих приблуд, облегчающих съемочный процесс и выводящие посредственных актеров в мировые звезды.

— Мне нравится имя Жозефина, — сказал первое что пришло в голову, так как до этого момента совсем не думал о будущем отцовстве, больше думая о плоском пока животике жены и о том, что находится в нижней его части, хе-хе!

— Фу! Как ты можешь! Это звучит вульгарно! Как насчет Саманты?

— Только не это! — Испугался я, представляя постоянное напоминание о моей невольной измене своей жене.

— Тогда Кэт, маленький такой котенок!

— Давай решим позже. Еще спросишь у мамы и Китти, это ведь будет ее подарок.

В этот раз мы ехали не торопясь с ночевкой в придорожном мотеле и приехали по традиции сразу в оплот Гриннов, которые уже ждали в полном составе извещенные до этого по телефону.

Визги, писки младшей, объятия, поцелуи и дальше по накатанной с торжественным обедом за огромным столом, где новоявленная звездочка кино рассказывала о своем нелегком труде, периодически смеша всю семью, которая внимала затаив дыхание и взрываясь хохотом в нужных местах.

— Значит, ты милочка научилась скакать на лошади? — Спросила теща, довольная успехами старшей дочери. — Да! И стрелять из ружья, а еще стирать в тазу и сажать огород!

— О! Весьма полезно, оказывается сниматься в кино! — Воскликнул мистер Гринн. — Может для Китти найдется какая-нибудь роль?

— Папа! Я не белоручка! И школу закончила на отлично! Просто я еще ищу себя в этой жизни!

— На танцульках? Что-то я в последнее время не вижу твоих ухажеров!

— Ну, их! Какие-то все скользкие и угодливые! Боб! А твой брат похож на тебя?

— Он младше тебя на год и к тому же я не знаю где он живет. Боюсь, что у него теперь другая жизнь и он меня совсем уже не помнит.

Когда семья полностью насладилась совместным общением мы уехали в свое гнездышко с любимым садиком, оставленное по наследству незабвенной миссис Финч.

— Ты не забыл, что мы обещали Китти отметить ее день рождения, — спросила меня Мери, когда мы распаковали свои чемоданы и, разложив вещи по своим местам, устроились в садике под цветущими розами.

— Опять танцы, вино и азартные игры… — Я отпил лимонад из высокого бокала и залюбовался своей женой, которая нюхала свесившуюся к лицу алую розу.

— Да! А что тебя не устраивает? Все это горячит кровь, почти как секс. А с этим у Китти напряженка, хи-хи! Все не может найти парня похожего на тебя. Вот и мается, бедняжка!

— Ничего… Кого-нибудь найдет рано или поздно…

Всего через два дня мы вынуждены были устроить поход по злачным местам, которые так привлекали нашу Китти. Понятное дело танцы, вино и казино, где мы совместными усилиями, конечно с моей открывшейся чуйкой выиграли больше тысячи долларов, которые вызвали у моих девушек небывалый прилив энтузиазма, и они продолжили праздновать, отмечая выигрыш вином, когда мы вернулись в наш маленький домик. Так что пришлось оставлять слегка пьяненькую младшую ночевать у нас, постелив ей на огромном диване в гостиной.

Любимая в весьма хорошем расположении духа поцеловала меня пахнущими вином губами и напрочь отказалась предаться разврату в присутствии младшей сестры.

— Боб… А тебе нравится Китти как женщина? — Милая задала странный вопрос, завернувшись в простыню, чтобы мои шаловливые ручки не добрались до ее тела.

— Мне нравишься ты. Ты же знаешь!

— А если бы меня не было в природе, ты бы трахнул ее?

— К чему эти вопросы? Конечно, да! Может все же сделаем чики-чики по-быстрому?

— Нет! Терпи! Не хочу, чтобы надо мной смеялись потом целую неделю.

Пришлось оставить жену в покое, а выпитое вино помогло достаточно быстро заснуть. Не помню, что снилось, но разбудило меня ручка жены, которая наглаживала мой стоящий член, который под утро почти всегда эрегировал под напором внутренней энергии.

— Вот! А ты сестра, сестра! — Пробормотал спросонья и ориентируясь в темноте на ощупь забирался на любимую. Давно бы так! — Придавил раздвинутые ножки и задвинул в пискнувшую жену своего напряженного бойца. — Извини! Любимая… — я накрыл собой упругое тело и принялся любить его, не до конца отошедший ото сна и от этого ощущая двойную эйфорию сказочных ощущений, не совсем обращая внимание на всхлипы и стоны женушки, которая необычно тихо кончила, когда я излился и замер ощущая бесконечную нежность и звенящее наслаждение затопившее мой мозг и повторно унесшее сознание в страну снов, успевшее напоследок уловить как жена выбралась из-под меня и отправилась в ванну.

Утром заглянуло в нашу спальню робким лучиком света, и я открыл глаза, сразу вспомнив приятное общение посреди ночи. Милая сопела в свой носик, который я и поцеловал. Довольный потянулся и отправился в душ. Там, открыв воду, уставился на свой пах, который явно кто-то окропил своей кровью. Испуганный пошел в спальню и застал жену поспешно прячущую под кровать простыню.

— Милая! А что это ты делаешь? У тебя что, критические дни? А как же ребенок?

— Боб… — Милая прильнула ко мне и виновато подняла на меня свои изумрудные глазки. — Ребенок все еще здесь, — она погладила свой пока плоский животик. — Пообещай, что не будешь сердиться!

— Ты меня пугаешь! А на тебя я никогда не смогу рассердиться, ты же знаешь! — Я поцеловал носик, а потом любимые глазки.

— Это была Китти у тебя ночью. Мы вчера прилично выпили, и она меня уговорила… Ну, ты понимаешь! Бедняжка любит тебя столько лет и мучается! Не сердись, а?

— Ну, вы даете! — Я опешил, сразу вспомнив необычные ощущения под руками во время ночного секса. — Она хоть предохранялась?

— Конечно милый! Так ты не сердишься? Пошли я тебя помою…

Моя милая проявила в душе не совсем обычное усердие и увидев, что я возбудился, как всегда при тесном общении с ее обнаженным телом, тут же добровольно подставила свою писечку и довольно активно удовлетворила меня, а заодно и себя, хе-хе.

— Надеюсь Китти уже уехала? — Спросил жену, когда мы закончили с сексом и мытьем.

— Ага, хи-хи! И сказала, что если спалимся, передать тебе спасибо и поцелуй, чмок!

— Вот же ж вы, Евины дочки! Как теперь ей жениха искать с подмоченной репутацией?

— А она уже нашла! Из очень влиятельной семьи и он полностью устраивает маму и папу. Вот только девушки ему совсем не интересны! Он больше по мальчиками, хи-хи, но жена нужна ему для карьеры. Ты же не откажешься помогать моей сестренке сбросить напряжение время от времени? Мы тебя обе любим, а мне одной тяжело тебя удовлетворить, тем более, когда вырастет живот и будет нельзя. Тебе разве не понравилось?

Так неожиданно я стал обладателем небольшого гарема, первый прокат которого состоялся только через неделю, так как Китти стеснялась появиться пред мои глаза, общаясь ежедневно с сестрой по телефону.

Итогом их переговоров стал совместный выезд на природу с ночевкой и купанием в уединенном месте озера. Мы заехали за Китти в условленное время, когда она тихой мышкой прошмыгнула на заднее сиденье и поздоровавшись затихла рядом со своей корзинкой для пикника.

Мери перегнулась через спинку сиденья назад и зашепталась с сестренкой хихикая той в ухо. Я поймал взгляд голубых глаз и подмигнул ей, веселясь от создавшегося положения, о которых не раз читал в опусах фантастов в прежней жизни. Кажется, сегодня я испытаю что-то подобное! Настроение поднялось на несколько градусов, и я поддал газу, устремляясь к месту запланированного отдыха.

Доехав до места, поставил машину под деревьями и принялся обустраивать лагерь, ставя палатку и обустраивая кострище для вечернего шашлыка. Девушки тем временем поскидывали свои тряпочки и залезли в воду по самую шейку весело щебеча о своих девичьих делах. Я не стал им мешать и подхватив спиннинг отправился вверх по тропе чтобы половить среди камней окуня. Удача мне улыбнулась, и я подцепил огромного баса под двушку, которого вернувшись принялся чистить, устроив над костерком котелок для ухи.

— Какая большая! — Сестры в мокрых купальниках присели в складные шезлонги и стали наблюдать как я работаю, попивая из бокальчиков и перекидываясь репликами. Я забацал уху, стараясь не сильно пялиться на Китти, купальник которой больше открывал, чем скрывал и испытывал неудобство от своего желания, чтобы поскорее наступил вечер.

Уха зашла на ура, и мы выпили красного вина, которое вроде полезно и к тому же поднимает настроение, сглаживая шероховатости нашего общения. После вина Китти немного раскрепостилась, и мы довольно весело провели остаток дня купаясь и загорая в процессе чего девушки веселились, вися на мне и позволяя ощупывать себя под водой радостно взвизгивая, когда я добирался до особо чувствительных местечек. В общем, когда мы забрались в палатку все трое были возбуждены и готовы к безрассудству, которое неизбежно наступило, как только я увидел в неясном свете сумерек молочные полушария скинувшей лиф купальника нашего нового члена семьи.

— Вот это буфера! — Воскликнула Мери и принялась тискать их к удовольствию сестренки, которая завороженно смотрела на меня ожидая продолжения того чуда, которое она испытала пополам с болью нарушенной девственности.

— Давай, Бобби! Поздравь сестренку с днем рождения по-настоящему! — Мери тоже завелась от необычности нашего уединения и принялась избавлять новую «жену» от купальных трусиков. Я с восхищением оглядел раскинувшееся передо мной восхитительное тело, разительно отличавшееся от жениного в сторону увеличение размеров, белизне кожи и светлых кудряшек на беззащитном лобке. Под хихикание жены и ее щипки моих булок прилег на ждущую девушку, которая смотрела из-под приопущенных ресниц часто вздыхая грудью, волнуя мою кровь от вида колышущихся сисек четвертого размера.

— Ох! — Я вторгся в узкую писечку, а ручки Китти легли на мои плечи, прижимая к себе, одновременно прикрывая глазки и приоткрывая влажные губки, набухшие от прилива крови. Я немедленно припал к ним, захватывая и прикусывая в приливе возбуждения, вызвав ответный стон и объятие моего бойца нежными складочками. Темперамент младшей сестры вышел из-под контроля и следующие пятнадцать минут напоминали скачку на необъезженной кобылке, закончившаяся громким криком счастливой женщины, достигшей своего пика. Моя жена от вида такого накала страсти немедленно кончила, прижав ладошку к своему пирожку и присоединилась к нам, положив голову на второе свободное плечико сестренки.

— А ты голосистая! — Сказала жена, поглаживая голую сиську сестры, пребывающей в оргазмландии и хихикая теребила встававший по стойке смирно сосок. — А теперь смотри и учись!

Меня положили на спину и принялись объезжать, получив в процессе два оргазма и несколько еще мелких оргазмиков, ха-ха!

На этом вечернее шоу закончилось, полным удовлетворением участников и мы заснули, переплетясь всеми конечностями, пребывая в счастливой эйфории от неги и чувства ответной любви.

Вечерняя любовь не повлияла на утреннюю привычку моего «младшего брата» вставшего по стойке смирно и разглядывавшего раскинувшиеся перед ним тела. Не стал его разочаровывать и продвинул под удачно подвернувшуюся ножку, за которой скрывалась заветная пещерка. По закону чисел и ножка, и норка оказалась от одного лица, которое спустя минуту воззрилось на меня голубыми глазами и принялось подмахивать попкой прижимаясь все плотней и плотней, пока не взорвалась яростной дрожью, сбрасывая накопившееся напряжение и получая в ответ продукцию моей нанофабрики.

— Так и знала, что вы трахаетесь! — Жена зевнула и хлопнула сестру по вспотевшей булке. — Не забудь потом таблетку принять! А то будешь, как и я с пузом! Кого тогда нашему мужу можно будет трахать? Ха-ха! Вы все, или продолжите?

Китти застеснялась, спрятавшись у меня под подбородком, а Мери принялась третировать сестру нещадно щипая за мягкие места. Наконец та не выдержала и освободившись от моего фаркопа принялась мстить, подавляя большей массой и активностью. Жена попросила пощады и скоро мир был восстановлен, а мы отправились отмываться от того, что вытекло из младшей в процессе борьбы.

Вставшее к тому времени солнце подарило нам тихое утро, наполненное ароматом зелени и цветов и украшенное двумя обнаженными гуриями такими разными, но по-своему прекрасными.

Пробившая ограничительный порог, сексуальность младшей дорвавшейся до «сладкого» закономерно привела к тому, что почти две недели подряд она ночевала у нас ежедневно требуя секса, причем и вечером и утром, умудряясь соблазнить меня периодически в течении дня, прибегая к самым разным уловкам, которые вызывали гомерический смех жены, когда она заставала нас например в ванной, где я окучивал норку младшей, закинувшей ноги на мои плечи и сидящей на работающей стиральной машине.

В итоге, после вышеназванного срока гипер сексуальность Китти вскоре была частично удовлетворена и семейный тройничок перешел в более спокойную фазу, а Китти стала навещать нас не больше трех раз в неделю, приобретя наконец женскую плавность в движениях и вид знающей себе цену женщины, ха-ха!

В один из дней, когда я лежа в кровати старательно ощупывал живот жены, пытаясь понять куда спрятался ребенок, зазвонил телефон и голосом Стива, который Джобс принялся докладывать, что появился заказ на наши компьютеры в размере пятидесяти штук и требуется моя подпись в банке для получения на компанию кредита.

— Сколько говоришь нужно денег на комплектующие? Двенадцать штук? Не вешай трубку, я сейчас! Мери у тебя есть двенадцать тысяч?

— Конечно, милый! У меня с косметического салона еще оставалось пятнадцать тысяч, а за съемки мне заплатили двадцать пять и еще столько же заплатят, когда выпустят фильм.

— Отлично! Алле, Стив! Я перекину на счет фирмы пятнадцать кусков, а ты потом вернешь их после закрытия контракта. Да, я молодец! И ты молодец! Давай, работай!

— У тебя появился бизнес? — Милая вытянулась на кровати положив ладошки на свой животик и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Я немедленно плюхнулся рядом и приложил ухо между ее ладошек, прислушиваясь к току крови в сосудах и легкому бурчанию в желудке.

— По-моему, тебе надо покормить ребеночка, — сказал, отрывая от жениного живота голову и целуя забавный пупочек.

— Только не твоей сметаной! — Поспешно сказала жена, прикрывая ладошкой домик для будущего младенца. Понятно, что я возмутился и, преодолевая деланное сопротивление, овладел своей женой, вспоминая как проделывал подобное переодевшись индейцем и давая волю фантазии, от которой тогда у обоих сносило крышу и доставляло море удовольствия.

— Паразит! — Высказалась жена, придя в себя после «изнасилования». — Девочка вырастет и отомстит! Иди готовь еду! Насильник!

Глава 13

Прошел еще месяц, когда животик любимой наконец начал округляться, добавляя ей аппетита и чувствительности в грудях, заставляя ее стонать от наслаждения, когда я ласкал ртом ее сосочки оправдываясь необходимостью их тренировки для будущего кормления.

— Боб! Ну хватит уже! — Изнемогала она по утрам, когда я проводил очередную сиськотерапию. — Трахни уже наконец и успокойся! — Она выставила свою попку лежа на боку в моем направлении, не позволяя больше при сексе моей туше давить на свой наметившийся животик.

— Ты меня не любишь, — пожаловался я, обнимая жену за талию и направляя свое озабоченное орудие между булок слегка раздавшихся бедер жены и протискиваясь в теплое местечко, предназначенное для этого природой.

— Люблю… Не толкайся! Нежнее, папаша! Хи-хи! Тебя кстати папа просил зайти. Не знаю зачем, ох! — Дальше милая принялась ловить неотвратимо накатывающий оргазм, превративший ее соски в два стоячих грибка и уверенно протыкавшие мои пальцы, высовываясь между ними спелыми вишенками, когда я придавил оба прекрасных сосуда своими ладонями и со стоном наслаждения разрядился, упираясь до основания в любимые булочки.

— Здравствуй Боб! — Тесть встретил меня в кабинете, когда я созвонившись приехал по его просьбе. — Присаживайся! Будешь пить? — Спросил он для порядку, прекрасно зная, что я не пью спиртного просто так.

— Выпью лимонада, а вы?

— Содовой налей. Я хотел бы посоветоваться. Наш общий друг, который профессор, не захотел меня консультировать и послал к тебе, заявив что лучше тебя в этом деле он никого не знает. Я конечно и раньше слышал это от него, но сейчас настал момент, когда мои компаньоны решили серьезно вложиться в некоторые направления нашей промышленности, и я решил проконсультироваться у компетентных и незаинтересованных лиц. Правда тебя трудно назвать незаинтересованным, зато компетентности у тебя достаточно. Мне нужно знать, какие направления самые перспективные и принесут доход в обозримом будущем.

— А, тут все очень просто! Я буду называть самые перспективные направления по мере убывания, а вы выберите что вам подойдет. Во-первых — электроника! На первом месте производство компьютеров и все что с ними связано. Дальше средства связи и беспроводная телефония. Вторая группа — медиа сфера. Газеты, телевидение, кинофильмы. Затем добыча ресурсов у нас, в Азии, Африке. Думаю, вы и сами почти все это знаете, кроме разве что перспективы компьютеризации, которой я предрекаю великое будущее и взрывной рост. Если успеете ухватить птицу удачи за хвост в числе первых, то будете в шоколаде. Я кстати уже предпринял первые шаги в этом направлении, что и вам советую.

— Хм… Звучит очень смело! Может тебе нужны деньги для уверенного старта?

— О! Не стоит беспокоится! Я уже сейчас неплохо зарабатываю, а скоро надеюсь будет совсем хорошо, тьфу, тьфу.

— Спасибо зятек! Мне Эмма вчера сказала, что ты почти сделал меня дедушкой? Надеюсь, это будет мальчик⁈

— Китти заказала девочку, так что вы опоздали, ха-ха! Но вы можете сыграть с ней в орлянку, только она ужасно жульничает. А если серьезно, то на все воля божья!

Август преодолел свою половину, и профессор позвонив попросил приехать, чтобы помочь ему с приемом абитуриентов, работой которой занималась каждая кафедра в том числе и моя, к которой я причислен.

— Я поеду с вами! — Китти сидела у нас и надувала губки, узнав что мы послезавтра уезжаем.

— У тебя «свадьба» через два месяца, — отвечала супружница, утешая младшую, которая вела себя подобно маленькому ребенку, у которого отняли конфетку.

— Вот! Два! Так что один побуду с вами, а потом вернусь!

— Не капризничай! Ты уже взрослая, выйдешь замуж, проведешь медовый месяц и приедешь, мне как раз уже будет не до секса, так что поможешь семье, ха-ха!

— Ах, так! Тогда две оставшиеся ночи я ночую здесь! Попробуй только возразить!

Жене ничего не осталось как согласиться, и вечером довольная Китти выселила сестру в гостиную из супружеской постели, ехидно утешая перед тем как закрыть дверь в спальню:

— Не переживай! Я его не сильно замучаю! Придет в себе недельки через две, ха-ха! А нечего меня здесь оставлять! Что, не передумала⁈ Ну и ладно! — Захлопнула дверь и хищно посмотрела на мою тушку, примериваясь с какой части начать поедать свою жертву.

— Так! Сейчас же показывай, чего я еще не знаю! Позы, пароли, явки! Шнеллер!

— Милая! Ты бы хоть разделась для начала! — Ответил я, смеясь над решительной девушкой выгнавшей Мери из законного спального места.

— А, да! — Китти решительно скинула одежду и встала подбоченившись, чтобы я оценил, какое сокровище мне досталось.

— Красота! — Сказал я искренне и протянув руку коснулся задорной щелки, которая вытянулась далеко вверх на животик, давая простор воображению.

— Хочешь в позе собачки?

— Хочу!

— А стоя в душе?

— Хочу!

— А в позе 69?

— А это куда?

— Ха-ха-ха! Иди сюда, похотливая моя!

Из вежливости все же долго ласкал и целовал предоставленное мне тело, пока младшая «жена» не вытерпела и потребовала приступать, почти сразу кончив после нескольких ритмичных движениях.

— Ох, ох, — заволновался ее животик волнительно играя ласковыми объятиями вокруг моего члена и увлажняя своей росой. — Не останавливайся!

Я продолжил и вскоре наша блондинистая подруга вознеслась к вершинам наслаждения, испытывая продолжительный оргазм, который накатывал волнами вызывая стоны и зубовный скрежет, пока не взорвался яркой вспышкой с полной потерей реальности. Яростно догнался вслед за подругой, глядя на мокрый член, вонзающийся до упора в розовые губки и кончил, содрогаясь в пароксизме страсти и выпуская живчиков порциями раз, другой, третий. Опустошился до донышка и упал на витающую в облаках девушку прямо на ее чудесные груди, сыгравшие роль отличных амортизаторов.

Все прошло замечательно, и я почти заснул, решив что на сегодня уже все, но плохо просчитал выносливость девушки, которая вернулась в этот мир, немного помечтала и опять взялась за дело, решительно тормоша мое тело и требуя внимания. Пришлось отвечать за «базар» и соответствовать, поставив девушку на колени и работать над заинтересованной девушкой, которая сначала хихикала, виляла «хвостиком», смотрела на процесс завернув кудрявую головку между своих грудей, пока ее рабочая зона наконец не вошла в резонанс и понеслась к очередному оргазму, заставляя подаваться навстречу и изгибать как кошечка спину, насаживаясь до упора и охая при каждом шлепке моего паха по замечательным булкам. Мокрая писька хлюпала, издавая неприличные звуки, пока в один момент не сжалась, захватив в плен активного бойца, и потянула за собой на распластавшееся ничком тело испытывающее очередной оргазм. Я даже удивился, когда нашлись резервы обозначая мой финиш подергиванием плененного бойца и выдачи скупой «слезы». На этом один «прощальный» вечер закончился, после которого наступило прощальное утро, полдень и опять вечер.

Уезжал я с огромным «облегчением» под смех моей жены, которая сочувствовала моему виду и подтрунивала, что я похудел прямо на глазах.

В общем вернулся в университетский городок полностью расслабленным, готовым к любой работе, кроме сексуальной, ха-ха! Проф сразу нагрузил меня канцелярской работой, и я целыми днями пропадал на работе, возвращаясь домой вечером и пробуя очередное блюдо, тренирующейся в готовке женушки.

— Оладьи! — Гадал я под внимательным взглядом малахитовых глаз и старался не скривить лицо от вкуса продукта.

— Это котлета! Вкусно? Не ври! Попробуй тогда салат!

Я безропотно все съедал и врал, что сегодня получилось лучше, чем вчера и гладил животик жены под ее горестные вздохи. Затем перебирался на любимые грудки, которые становились краше с каждым днем, а жена послушно поворачивалась спиной и предоставляла в мое распоряжение свою норку, слушая от меня хвалебные оды своим розовым ушкам, гладкой спине, упругим грудкам и далее вслед моим шаловливым ручкам, пока наше единение не захватывало нас целиком, оставляя лишь звуки лихорадочного дыхания, стоны и шлепки встречающихся тел, завершающиеся почти всегда одновременным оргазмом наших нижних органов и чувством общего наслаждения проникающих друг в друга сознаний, усиливающих гармонию единения до невообразимой высоты. Часто мы улетали так далеко, что засыпали соединенные друг с другом, особенно когда мы это делали лицом друг к другу, глядя глаза в глаза и обоюдно читая наши мысли, наполняющие нас нежностью и восторгом, иногда приводящие к тихой разрядки наших чувствительных органов соединенных в полный контакт. Обычно это я делал первым делом, как только теплая женушка попадала в мои объятия.

Вскоре растущий живот стал мешать нам любиться в фронтальной позиции, зато груди налились и стали выделять капельки мутной росы, которые я с восторгом слизывал, помяв руками увесистые сосуды и сжимая твердые соски до появления результата.

В общем, наш ребеночек рос в любви и ласке, ха-ха!

Через два месяца прилетела окольцованная Китти, которая сбежала от своего мужа, с которым должна была провести «медовый месяц» на берегу океана.

— Представляете! — Возмущалась она. — Мало того, что его вялая сосиска стоит только если к ней привязать линейку, так она еще и размером не больше моего пальца! — Китти выставила сравниваемый предмет, и мы одновременно прыснули от смеха, представляя подобное зрелище. — Так что я помучилась пару дней, да махнула к вам, пусть развлекается без меня, тьфу! Ой! Какой животик! — Мери встала из-за стола и Китти увидев приличную выпуклость на талии тут же обхватила ее руками и припала щекой. — А она уже шевелится? И-и-и! Мне так нравится!

Перед сном меня «жестоко» использовали и отправили спать на диван, а сами еще целый час шептались и хихикали, обсуждая меня, ребеночка, процессы беременности и много еще чего, но я уже спал и не слышал.

Время потекло, стремительно набирая обороты. Работа, семья, семья, работа. Мери фонтанировала перепадами настроения и Китти меня очень выручала, принимая заботы о ней и доме на себя, к тому же обеспечивала мне регулярный секс, полностью отстранив от этой обязанности мою жену. Так что устроился я, можно сказать, неплохо! Стив не подвел и закрыл контракт, изготовив с друзьями и подручными пятьдесят компьютеров. Вернул мне деньги и организовал цех по производству компьютеров, поставляя их в магазины для продажи в розницу. Короче, дело пошло, как и ожидалось, так что теперь можно просто сидеть сложа ручки и ждать, когда миллионы и миллиарды найдут своего «папочку», ха-ха! В университете тоже было все на мази. Преподаватели давно оценили меня с лучшей стороны, а тут еще студенты повалили на наш курс, вдвое больше обычного, что профессор отнес полностью к моим заслугам, что было не так уж и далеко от истины.

В один из теплых «зимних» дней ко мне подошел высокий мужчина, когда я выходил из магазина, где покупал для своих женщин всякие мелочи.

— Мистер Каллахен! Добрый день! Меня зовут Рен Биркин. — Поздоровался он без всякого акцента, но я сразу понял откуда родом этот джентльмен.

— И вам не хворать! Вроде меня учили отвечать именно так. Я не ошибся?

— Все правильно. Вы могли бы уделить мне совсем немного времени?

Я был не против, так как было просто интересно, что понадобилось моей бывшей-будущей Родине.

— Нас впечатлила ваша статья о будущем Америки. — Сказал местный резидент, когда мы прошли в сквер и сели на лавочку.

— Не «будущее», а прогноз будущего! Согласитесь, это большая разница.

— Соглашусь… Вы случайно ничего не узнали о Страннике? —

— И как по-вашему я мог бы это сделать? Я верчусь между беременной женой и работой, ищите своего Странника сами!

— Кстати, известная вам гражданка Маресьева родила прекрасного мальчика… — Собеседник замолчал, а я мысленно порадовался за красивую женщину.

— Думаю, что есть еще с десяток женщин родившие детей, к которым я имею определенное отношение. Я рад что ее проблема разрешилась. Что еще?

— На этом все. А от нашего правительства передаю вам официальное приглашение посетить Советский Союз, можно с семьей.

— Спасибо. Возможно воспользуюсь, когда ребенок подрастет. Передавайте привет Сталину! — Я улыбнулся в тридцать два зуба, а резидент советской разведки кольнул внимательным взглядом и кивнул, вставая со скамейки вслед за мной и протягивая на прощание руку.

— На всякий случай. — Он достал из кармана и протянул мне визитку. — Позвоните, когда появится желание выехать в СССР.

Через две недели Мери родила чудесную девочку, отчего Китти пришла в совершенный восторг, увидев ее изумрудные глазки и готова была остаться в роддоме, но ей не позволили.

Я на радостях защитил диплом, так как проф постоянно меня понукал и нудил, заставляя ходить и сдавать предметы, к которым я совсем перестал готовиться, так как ректор недвусмысленно высказался перед коллегами, чтобы у меня не было с этим проблем. К тому же преподаватели меня хорошо знали и были уверены, что я все равно имею неплохие знания по их предмету, что было не так уж далеко от истины.

Короче, встречал ребенка и жену у дверей роддома дипломированным специалистом и с огромным букетом роз в одной руке и стройной блондинкой в другой, ха-ха! Китти пританцовывала от нетерпения и когда выкатили на каталке жену, по обычаю американских клиник, рванула вперед выхватывая из рук медсестры запеленатого кукленыша, а я принял на руки жену и поднял ее для поцелуя устраивая на руках как ребенка. Окружающие зрители и медперсонал захлопали, а любимая зарделась щечками пряча лицо на моей груди.

— Как ты? Нормально? Ничего придем домой я тебя подлечу!

Милая лучезарно улыбнулась, представляя мое лечение и мы погрузились в наш верный семейный автомобиль. Обе дамы сели с ребенком назад и потерялись для общества, сюсюкая и передавая друг другу лупающую глазками девочку, которая неожиданно обрела вторую маму и никак не могла сориентироваться, еще не умея различать лица своим младенческим зрением.

Дома Китти принялась колдовать в кухонном углу, а я завис сидя на полу перед мадонной, которая достала из специального лифчика левую грудь и принялась кормить доченьку, улыбаясь и бросая на меня взгляды полные любви ко мне и всему миру, поражая меня в самое сердце, которое таяло от этой картины. Боб, где у тебя черный перец? — Китти нарисовалась на пороге и, увидев чем мы занимаемся, села рядом со мной, облокотившись на мое плечо.

— Не больно? — Спросила у Мери, пощупав зачем-то свою сиську. — Может мне тоже залететь? Кажется, я тоже смогу быть неплохой мамой. А когда тебе можно будет заниматься сексом? А правда, что пока кормишь, то предохраняться не надо?

— Рано тебе еще! Сама сущий ребенок, хоть и здоровая кобыла выросла! Иди готовь еду! А то молоко само по себе не вырабатывается!

Малышка наелась, описалась и быстро заснула, в чистых пеленках и в новой кроватке, над которой склонилась наша троица, любуясь результатом долгих, активных и приятных трудов двоих родителей.

— Пошли уже есть, — прошептала Китти. — Спагетти остыли уже!

Так начался новый этап моей жизни, который знаком многим отцам, когда приходится вставать по среди ночи по первому зову маленькой и менять ей пеленки или предоставлять титьку, а часто совмещая и то и другое. Китти поначалу проявляла энтузиазм, но вскоре перебралась спать в залу, уделяя малышке свое дневное время. Хотя, делать то особенно пока было нечего, так как Эмилия, так мы назвали дочку, только и занималась тем, что спала и ела.

Глава 14

Сегодня был выходной, и я изображал примерного папашу, вывозя на прогулку нашу малютку в смешной коляске, напоминающую небольшой автомобиль. Сестры тем временем уже умотались совершать вояж по магазинам, обоснованно решив, что старая одежда моей жены стала мала и ей срочно нужно обновить гардероб.

— Что, маленькая? Интересно? — Малышка, одетая в детские одежки, смешно сучила ножками и с удивлением разглядывала раскачивающуюся погремушку своими необыкновенными глазками, доставшимися от мамочки и умиляя ямочками на щечках. — Пойдем погуляем…

Теплый день в конце местной зимы дарил ощущение вечной весны, вкупе с цветущими растениями и мое настроение было прекрасным, витая в розовых облаках, умасленное вечером и сегодня утром двумя прекрасными женщинами, хе-хе. Официальная женушка пока остерегалась прямого контакта, но не стеснялась получать удовольствие от взаимной ласки, к которой активно подключалась младшая, принимавшая пока на себя все атаки озабоченного мужа.

Мысли подобно пушистым облачкам в небе гуляли в голове и никак не хотели настраиваться на серьезный лад. Какой-то внутренний червячок подтачивал хорошее настроение, не давая в полной мере расслабиться и получать удовольствие от жизни. Я попытался вычленить его, перебирая дела на работе, ближайшие перспективы и даже политическую обстановку в стране, которая вроде ничем угрожающим не занималась во главе с тридцать восьмым ничем не примечательным президентом Джеральдом Фордом. Так и не найдя причину внутреннего беспокойства вернулся через два часа домой и, переложив спящую дочку в кроватку, принялся готовить супчик, совершенно не надеясь на двух хозяек, для которых подобное действие было сродни алхимическому таинству.

Прошла почти неделя, когда случилось то, что возможно и беспокоило мое подсознание. Посреди лекции прибежала взволнованная секретарша нашей кафедры и вызвав в коридор сказала, что меня просили срочно перезвонить домой, так как там что-то произошло. Мое сознание заволокло тучей тяжелого понимания, что случилось несчастье, и я, не тратя время на телефон, помчался домой, наплевав на все правила дорожного движения. У дома стоял полицейский автомобиль, и я с отчаянием в душе вошел в дом готовясь к самому худшему.

Навстречу мне кинулась на шею заплаканная Китти и принялась, захлебываясь слезами и путаясь в словах, выкладывать оглушающее известие:

— Захожу, а тут посуда на полу и кроватка Эмми перевернутая. А я еще подумала, что это за черный фургон отъезжал от нашего дома, и-и… Что теперь будет⁈ Их похитили! Для чего⁈

В мозгах щелкнуло и все встало на место, когда я вспомнил взгляд черных глаз чикагского «бизнесмена». Долго он ждал! Сознание очистилось и принялось просчитывать дальнейшие действия, которые могут привести к благополучному исходу в таких случаях. Понятно, что целью похищения стало наше неосторожное выступление с косметическим салоном, который показал эффекты, выбивающиеся из разряда обычных и заинтересовавшие своим потенциалом криминальные элементы, охочие до всего, что может приносить легкие деньги, да еще за чужой счет. Видимо первоначально они съели мою сказочку о способностях моей жены лечить с помощью энергии охсмена чуть лучше, чем это делают другие. Потом они поработали с бывшими пациентами, последили за моей женой и получив медицинские показатели из клиники, куда ходила Мери во время беременности, поняли что прибор все же существует.

Я отстранил Китти, погладил ее по голове, стараясь передать чувство, что все будет в итоге хорошо и сказал:

— Успокойся. Таблетку выпила? Домой звонила? Вот это правильно! Нечего привлекать к этому родителей. Здравствуйте офицер! — Поздоровался с подошедшим полицейским, который попросил ответить на несколько вопросов, в преддверии приезда спец группы, которые занимаются такими делами. Дальше пошла известная по фильмам рутина, где пришлось отвечать трем разным ФБРовцам на одни и те же вопросы, постоянно пребывая в размышлениях над планом своих действий. По классике действий любителей киднепинга, последует пауза чтобы клиент созрел и поступит звонок с предложением отдать нажитые тяжелым трудом золото, бриллианты, а в данном случае кое-что другое, что не есть гуд, так как такие секреты обычно стараются не допустить до ушей широкого общества. Поэтому скорей всего потребуют явиться к определенному месту носителя этого секрета, если Мери сможет ввести их в заблуждение и перевести все стрелки на меня. Надеюсь, ей это удастся! Остается разобраться с агентами ФБР, которые обязательно постараются помешать мне и испортят все дело, ввергая моих ненаглядных на грань смертельного риска. Мне бы только добраться поближе к любимой, а там меня уже ничто не остановит…

На третий день раздался долгожданный звонок, когда даже мои железные нервы начали вибрировать при редких звонках телефонного аппарата, который стал для нас своеобразным предметом фетиша, столько внимания привлекал он к себе от меня, Китти и дежурного агента с прослушивающей аппаратурой, подключенной к телефону.

— Каллахен у аппарата! — Дождался кивка ФБРовца и поднял трубку, стараясь унять волнение, с которым непослушный организм реагировал на любой звонок.

— Ждете? — Спросил мужской голос на той стороне провода.

— Жду…

— В двадцать два часа, кафе «Миссури». Постарайтесь прибыть один… — Короткие гудки оборвали разговор, а досадливый сотрудник внутренних расследований принялся звонить начальству. Один! Попробуй тут прийти «один»! Хорошо еще, что прогресс не добрался до всякой электроникой типа микрофонов и маячков, так что есть шанс оторваться от наблюдения копов. Надеюсь, там достаточно компетентные бандиты и знают что делать…

В назначенное время зашел в названное для встречи кафе, и не успел сесть за столик, как в зал вошли еще двое посетителей от которых за версту несло конторой. Я досадливо поморщился и, сев в дальний конец, стал ждать официантку.

— Кофе, пожалуйста, — попросил усталую девушку, которая протерла передо мной столик и перевернув поставила передо мной подставку под горячие чашки. Кивнула и ушла за стойку, а я прочитал надпись на кругляше с рисунком кофейной чашки, парящей затейливым облачком в форме слоника. «Посидите и выйдя на улицу пройдите на лево до эстакады. Увидите под ней грузовик и прыгайте в кузов. Будет мягко.» Я перевернул подставку, когда официантка принесла горячий напиток и не спеша употребил его, выжидая время достаточное для того, чтобы понять, что никто не придет.

Демонстративно посмотрел на часы и оставив на столике доллар пошел на выход не обращая внимание на агентов прикрытия. На улице сразу ускорился и благодаря длинным ногам успел прилично отойти от кафе, пока из него вышли «двое из ларца». Увидев, что я уже далеко они ускорились, но я уже поворачивал на нужную эстакаду и разбежавшись перемахнул через бетонные перила прямо в широкий кузов стоящего грузовичка, приземлившись на стопку матрасов. Грузовик сразу бодро стартанул с места, нырнув под мост, и я даже не увидел как повели себя обманутые ФБРовцы, так как машина пошла на крутой поворот, удаляясь от возможной погони, которую и в дневное время сложно было бы организовать в этом случае, а уж в ночное то и подавно. На этом хитрости гангстеров не закончились. Очень быстро мы заехали в огороженный глухим забором двор, где и остановились заглушив двигатель.

— Эй мистер! Вылезай! — Два темноволосых амиго вылезли из кабины и принялись двигать что-то в кузове рядом стоящего авто. Двор был заполнен гипсовыми скульптурами животных, фонтанами и другими садовыми инсталляциями, видимо изготавливающих в этом месте.

— Лезь сюда быстрее! — Я забрался в кузов грузовика и увидел приподнятую на рычагах скульптуру большой черепахи. — Подлезай давай! Отдохнешь немного и не вздумай подать голос. Когда скажем, тогда и вылезешь!

Я протиснулся под огромную тортилу и съежился на подстеленном матрасе, пригибаясь под опускающейся земноводной.

— Поехали! — Крикнул один из латиносов и грузовик заведясь, бодро покатил по ночному городу двигая полоску света от фонарей, пробивающуюся в щель у нижнего края скульптуры. Минут через пятнадцать он остановился, и говорливый водитель принялся объяснять полицейским по каким надобностям он выехал в такое время, указывая на передаточную накладную и время доставки товара для клиента.

— Если завтра не доставлю, то фирма получит штрафные санкции, думаете мне охота трястись всю ночь? Моя Корнелия пообещала не пускать меня в свою постель целую неделю, если я поеду! За что мне это⁈

Полицейские посветили фонарем, разглядывая «произведение искусства» и разрешили ехать, смеясь над незадачливым водителем. Видимо пытаются перехватить возможный выезд похитителей с моей персоной, но делают это недостаточно профессионально, а может и случайно остановили. Дальше было не интересно, и мы ехали всю ночь пока не достигли границы штата, где повторилась сцена проверки грузовика полицейским патрулем, который наверняка получил задание задержать возможный выезд большого белого молодого человека. Через час после пикета мы остановились, к моему огромному «облегчению», во время которого я орошал кусты и разглядывал пустую дорогу, на которой стояли грузовик и легковушка, в которой мы и продолжили движение в компании двух гангстеров и водителя. Никакого мешка на голову мне не стали одевать, что меня насторожило, давая намек что это дорога в один конец, хотя может просто чтобы не вызывать подозрение имея пассажира с колпаком на голове.

Я сидел между двумя боевиками и закрыв глаза пытался считывать информацию из их мозговых извилин, которые видимо отличались особой прямолинейностью и транслировали примитивные желания: пожрать, выпить и потрахаться. Особой агрессии к себе не ощутил, поэтому расслабился и стал готовиться к встрече с главным в этой шайке-лейке.

Через два часа свернули с дороги и еще почти час ехали полями и проселками, заехав в итоге в огороженную усадьбу, ворота которой открыли два молодчика с автоматическим оружием на плечах. Проехали дальше к двухэтажному строению выполненное в колониальном стиле с еще одним вооруженным боевиком на верхней веранде, который приветственно помахал вышедшим из машины.

— Джо! Вас шеф давно ждет! Что-то вы не торопились!

— Отвали Вонючка! Без тебя разберемся!

Я вышел из машины оглядываясь вокруг и внезапно ощутил родственные эманации моей любимой, исходящие из глубины правого крыла дома, которое встрепенулось радостью узнавания при соприкосновении с моим сознанием и растеклось по мне облегчением, придавая уверенности в благополучном исходе моей рискованной операции.

— Пошли, мистер! Отведу тебя в номер, ха-ха!

Номер находился в подвале, когда мы прошли ряды бочек с вином и зашли в помещение, часть которого была отгорожена железной клеткой.

— Ты же хочешь увидеть свою жену и дочку? — Спросил сопровождающий, когда я остановился, решая нужно ли мне лишаться в данный момент свободы действия. Но быстрый расклад данных показал, что для того, чтобы обезопасить себя и семью в дальнейшем, нужно уничтожить всю цепочку тех, кто имеет информацию обо мне и моей семье. Поэтому зашел в раскрытую клетку и спокойно смотрел на уходящего боевика, повесившего ключ от закрытой за мной клетки на гвоздь у входной двери в помещение.

Поесть мне не предложили, зато имелась деревянная лавка, похожая на кровать и параша. Что ж! Будем подождать! Прилег, подложив под голову руки и стал транслировать своей половинке пожелание спокойствия и чувство уверенности, что все закончится хорошо. В ответ получил букет из радости, беспокойства и согласия, в который вклинился ласковый котенок сознания нашей малютки, обрадовавшейся новому виду общения с родителями. Я мысленно посюсюкал с ней, как обычно при встрече с ней и вроде получил ответ как от солнечного зайчика, обдавшего теплом и весельем. Вот и хорошо! Отключил «чат» и стал ждать «говоруна», который должен расставить все по местам.

«Аль Капоне» появился спустя пять долгих часов, за которые я успел отлежать бока и почти научившись передавать невербальные послания своей любимой. По крайней мере простейшие чувства легко угадывались ею, особенно когда я передавал как я соскучился по ее телу. В ответ мне пролетел смешок и мгновенный образ дочки сосущей ее грудь. Мафиози зашел в подвал и приветствовал меня, фальшиво изображая доброго дядюшку.

— Ай, яй, яй, мистер Каллахен! Нехорошо обманывать людей! — Обернувшись к сопровождавшему члену банды попросил: — Принеси мне стул Квенти! — Дождался предмет мебели и сел в метре от клетки, доставая сигару прямо-таки являясь при этом, картинкой слизанной из фильма Форда Копполы.

— Ну, давай. Излагай! — Он закурил и пыхнул дымом лучась от удовольствия, получив в свои руки «золотую рыбку».

— Вы же отпустите нас после того, как я все расскажу?

— Конечно! И даже подарю вам машину, чтобы вы смогли доехать до дома! — Мгновенно согласился он, а я увидел образ того самого автомобиля, погружающегося в темные воды вместе с нашими телами.

— О кей! Только мне нужен прибор, который вы у меня забрали и желательно ваш специалист, чтобы показать ему как все работает.

— Но мы же его разобрали по винтикам и ничего необычного не нашли!

— Значит, плохо искали! Там важны настройки излучения.И еще кое-что. Я все покажу! — Сказал совершенно искренне, передавая эту уверенность во вне. Мафиозо оценил мой посыл и поверил.

— Хорошо! Сейчас позвоню Метью и завтра он приедет вместе с вашим прибором. А вы пока отдохните, я распоряжусь чтобы вас покормили.

Я спокойно поел, дождался когда дом затихнет, прислушиваясь своим обострившимся чувством, сродни сенсорному ощущению живых организмов и их эмоций. Что ж! Пора! Примерился и, прося у своей энергии помощи, со всей дури выдал маваши гири по внутреннему замку, заключенному в железную коробку. Организм меня не подвел, и распахнувшаяся дверь чуть не улетела, повиснув на нижней петле. Грохот получился знатный и я прислушался к пространству, стараясь уловить эманации беспокойства и, не дай бог, паники. Но толстые стены не подвели и все было тихо. Активные организмы ощущались у ворот и еще трое в доме и во дворе. Хоть я и не был спецназовцем, но, с помощью своего встроенного электрошокера и огромной силы, прошелся сначала по дому, свернув шеи всем кроме кухарки и мистера Бруннера, которого оглушил и спеленал как младенца, засунув в рот кляп и завернув связанные руки назад. Затем удавил двух охранников у ворот, которые ничего не могли противопоставить большой «биомашине», настроенной карать и обладающей помимо немалой силы еще и энергетическую помощь, напитавшие мышцы невероятной мощью.

Сделав дело по очистке человеческого муравейника от дерьма, немного поколебался, но все же решил сначала пообщаться с гангстером, а то после свидания с женой и дочкой могу размякнуть, а кончать его надо здесь и сейчас.

— Ну что, Капоне! Поговорим?

Я усадил «мумию» в белой простыне на стул и выдернул у нее кляп.

— Пошел ты! — Мафиозо бешено вращал глазами и принялся плеваться угрозами. — Ты не знаешь с кем имеешь дело! Ты труп! Твоя жена и ребенок погибнут только из-за тебя!

Я вставил обратно кляп и, примотав его полосой ткани, спокойно принялся подавать разряд за разрядом из своего встроенного «шокера», выбирая места почувствительнее, пока мистер Бруннер, получив в область паха очередной удар мини молнии, не отключился, закатив свои неприятные глазки. Дождался, когда сознание вернется в его тело и брызнул ему в физиономию набранной из графина воды.

— Высказался? Короче! Отвечаешь на вопрос — дышишь дальше, соврешь или промолчишь — получаешь разряд. Поехали!

Спустя десять минут и всего три разряда, я уже знал все расклады о смычке «уважаемого» доктора и мафиозной группы, для получении весьма интересного изобретения в свои загребущие руки.

— Говоришь, что твой босс знает, чем ты тут занимаешься, но без имен и подробностей? — Я задумался и выдал сильнейший разряд, обхватив пальцами черепушку ставшего не нужным похитителя женщин и младенцев. — Спи спокойно, «дорогой товарищ»!

Поморщился от запаха обгадившегося главаря мафиозной группы и, на всякий случай свернув ему голову на сто восемьдесят градусов, пошел освобождать свою любимую.

Глава 15

— Ну, что ты! Все хорошо! — Я без труда нашел комнату на втором этаже, где держали мою любимую и не заморачиваясь поиском ключей вынес обычную дверь плечом. — А кто это у нас такой глазастенький! — Взял на руки дочку, которая разулыбалась при виде моей физиономии, когда она достигла радиуса ее зрения. — Вся в маму! — Я с удовольствием поцеловал ямочки на щечках. — Давай собираться, милая. Только, к сожалению, нам придется задержаться тут до завтра, чтобы встретить кое кого. Подчистим хвосты и двинем! Хочешь есть? А я вот хочу!

Нашел на кухне всякой всячины и устроил небольшой пир, потратив огромное количество калорий и нервных клеток. Милая в процессе сидела, прижавшись теплым боком и держалась за мою руку, видимо боясь, что я исчезну.

— Ночевать придется в домике у ворот. Вдруг кто-то приедет, а мы и не услышим!

Прихватив свежее белье и дойдя до ворот, зашел внутрь и застелил кровать в маленькой комнатке охранника, благо ликвидация жильцов прошла абсолютно бескровно. Проверил работу автомата с торчащим сбоку рожком и положив его на стол, прилег к жене с дочкой, обняв сразу обеих, как наседка своих птенчиков.

— Боб. А что будет потом? — Спросила Мери, вздохнув под моей рукой.

— Потом будет все хорошо! Завтра мы уедем отсюда и забудем произошедшее как страшный сон.

— А вдруг появятся новые бандиты?

— А с этим мы что-нибудь придумаем…

Утром отправил жену за завтраком, которая ни за что не соглашалась отдаляться от меня в пределах видимости, но все же согласилась, вернувшись буквально почти сразу объявив, что бутерброды тоже еда, тем более что чайник имелся и тут. После еды я приготовил для себя шляпу и маску из одного из жениных чулок для встречи доктора и его сопровождающих.

Машина прибыла около десяти утра всего лишь с одним водителем и знакомым мне Биллом Грехемом. Я вышел перед остановившейся машиной и махнув автоматом приказал:

— Подняли руки и выходим из машины. Руки на капот!

— Эй! Что за дела⁈ Ты что? Новенький⁈

— Приказ мистера Бруннера! Живей давай!

Проверил их на предмет оружия и заведя в дом без всяких затей расстрелял обоих, бросив на тела разряженный автомат. Был ли водитель членом банды меня интересовало мало и я, найдя в гараже канистру с бензином, устроил большой крематорий, затащив всех бандитов в дом и выдворив из него кухарку, при этом напугав до ужаса своей маской.

— Ну, вот и все! — Я похлопал ладонями счищая невидимую пыль и сел за руль докторского авто, в котором уже сидела вторая полторушка нашей семьи.

Без всяких хлопот, с заездом на заправку, доехал до границ нашего штата и сдался все еще стоящим на кордоне полицейским, которые ждали меня изнутри и были весьма удивлены моим появлением с другой стороны, да еще вместе с похищенной семьей.

Дальше вокруг нас начались танцы с бубнами, круговерть полицейских, гражданских чиновников и журналистов. Я позволил всего лишь один раз опросить свою жену, которая рассказала нашу общую версию и остальные атаки принимал на свою широкую грудь, улыбаясь камерам репортеров и полицейским.

— Когда я сидел в подвале, вечером раздался шум стрельбы и нас с женой освободили люди в масках, предоставив автомобиль и пожелав счастливой дороги. Господь направил этих людей нам на помощь и покарал их руками преступников! Аминь!

Примерно так, с различными вариациями я потчевал всех, включая «специалиста по правде», который морщился, но поставил свою подпись под протоколом опроса.

Китти встретила нас вереща как весенний заяц и не знала как угодить, мечась по дому и подсовывая мне и Мери разные вкусности в основном купленные в магазине, но и кое что приготовленное самой младшей, у которой все же проснулся хозяюшкин дух.

— Я верила! Когда ты исчез, то полицейские были очень обеспокоены, но я верила, что ты найдешь мою сестренку и племянницу! Хорошо, что ты их всех убил! Знаю, знаю! «Их покарал господь, руками хороших людей!» Хи-хи! Большими такими руками! И сильными! — Она повисла на моей шее и присосалась как пиявка, зажмурившись от избытка чувств.

— Мери! Я могу воспользоваться твоим мужем? — Спросила, глубоко дыша своей волнующей грудью и оглянулась на сестру. — Ладно, ладно! Сегодня можешь распечатать свою норку, а завтра я его забираю себе! — Огорчилась младшая, прочитав в глазах сестры ее намерения. Я тоже с удовольствием ощутил желание своей жены и встретил вечер во всеоружии, когда мы уложили в кроватку свою дочу и, забравшись в уютную постельку голые как Адам и Ева, немедленно приступили к тому, что подарил прачеловечкам коварный змей-искуситель. Милая так соскучилась по моему дружку, что кончила буквально через минуту, когда я только обживался в ее домике, который обрел новые обои, чуть изменил размеры и был таким же гостеприимным, как всегда, всплакнув от счастья встретив дорогого гостя. Я замер впитывая в себя вспышку скорого оргазма от любимой, наслаждаясь ее эмоциями и целуя сладкие губки, ощущая изысканное блаженства от обладания самой прекрасной и дорогой для меня женщиной на свете. Одновременно потихоньку массировал ее внутренние стеночки, плавно скользя своей второй головой, ощущая горячие пожатия, дарившие обоим сладкие ощущения. Очень скоро милая снова ожила и опомнившись принялась активно догоняться, устремляясь в небесные дали нашей любви, достигнув ее вершины и умерев, зависнув в облаках райских кущ в момент, когда я взорвался и принялся наполнять обновленный домик питательным раствором, хе-хе…

На следующий день пошел в университет и попросил отпуск по семейным обстоятельствам, который мне немедленно предоставили, будучи в курсе, как и весь город, переживший вместе с нами перипетия похищения моей дочки и жены. Вернулся домой и немедленно отбыли полным составом после недолгих сборов, устремляясь в семейный оплот, где было легче позабыть весь тот ужас, которые испытали мои женщины.

Приехали с остановкой по пути лишь на следующий день и отдохнув немного с дороги в своем домике, заехали к ждущим родителям, которые горячо приняли нашу троицу с маленьким довеском.

— Значит, говоришь повезло… — Мы с тестем уединились в кабинете, в то время как женщины кружили хороводы вокруг малышки. — Спасибо тебе! Не оставил нашу дочку и внучку в беде. А на бандитов мы найдем управу! Мы их в бараний рог согнем! Будут знать, на кого руку подняли!

Тестюшка раздухарился, а я с грустью размышлял, что предпринять прямо сейчас и какие вообще стратегические перспективы проживания на территории Америки. Раз уж тут Кеннеди не так уж давно грохнули, то спрятаться от неприятностей практически нереально, да и бессмысленно. Какая это будет жизнь за забором и под охраной? К тому же я прекрасно помню последние годы своей прошлой жизни и ситуацию, которая воцарилась в этом государстве стремительно утопающая во всеобщей деградации, наркомании, попрании всякой законности грозящей ввергнуть страну в гражданскую войну. Новая реальность конечно слегка отличалась, но общая концепция не изменилась и кто сказал, что не приведет к тому же результату, что и в моем времени. А вот в СССР многое поменялось! Сталин живее всех живых, страна развивается, переосмысливает концепцию развития и худо-бедно делает все, чтобы простому народу жилось с каждым годом лучше и безопасней. Я посмаковал в уме последнюю мысль и уже на следующий день набрал номер телефона, имеющийся на визитке от резидента советского представительства.

— День добрый мистер Биркин! Удачно, что я дозвонился! Нельзя ли мне воспользоваться вашим предложением и посетить повторно вашу страну? Конечно же с семьей! Да, неделю можно подождать. Спасибо!

Через неделю я получил от посыльного конверт с приглашением от Советского Правительства посетить их страну в любое время. За эти дни я оформил нам паспорта и приобрел билеты на самолет до Стокгольма. Заодно подписал у нотариуса доверительное управление своими акциями на своего тестя, который принял это совершенно спокойно, так как ценность их на данный момент была смехотворно мала. Китти услышав о нашем турне за границу, причем я озвучил только наше посещение Европы, так как «занавес» в СССР, хоть и не железный, но все же имелся, только вот, Китти сильно обиделась что ее не берут с собой и принялась мстить с особой жестокостью, выжимая из меня все соки, преследуя и заставляя заниматься с ней сексом при каждом удобном, в ее понимании, случае. Так как понимание у нее было своеобразное, то можно сказать, что мы делали это постоянно, как только я восстанавливался от предыдущего акта любви и был готов к новому подвигу, что младшая легко определяла повисая на мне и, притиснувшись своим восхитительным телом, задавала после поцелуя томным голосом вопрос: «Стоя или раком?». Мери ничем не смогла мне помочь отбивать эти атаки, чувствуя себя немного виноватой перед сестрой, и из дома мы оба уезжали с видимым облегчением, провожаемые в аэропорт всем семейством.

Вещей мы взяли совсем немного, везя нашу малютку в небольшой складывающейся коляске, которую сдали в багаж. Взойдя на высокий трап с дочкой на руках, я оглянулся на строение международного аэропорта, на синее небо над головой, вздохнул и мысленно произнес: «Гуд бай, Америка!».

Очень скоро мы уже летели над океаном, совсем не беспокоя соседей, так как я легко успокоил после взлета малышку Эмилию, транслируя ей чувство безопасности и толику энергии, от чего она почти сразу заснула и проснулась только в конце полета.

— Как хорошо ты придумал! Европа! Хочу в Париж! Мы ведь поедем в Париж⁈ — Мери была счастлива легко перенося болтанку воздушного судна, и не догадывалась о моих коварных замыслах вернуться на «историческую родину». Я решил показать ей СССР и уже там решить останемся мы или нет. Официального запрета на посещение страны Советов нет, и мы сможем если что вернуться оттуда в Америку, но жизнь нам это точно осложнит, по крайней мере о преподавании в университете можно будет забыть.

Стокгольм нам показался скучным, но весенняя погода сделала его более симпатичным, разукрасив первоцветами и первой зеленью. Поэтому мы не долго тут задержались и уже через два дня сели в Мальме на паром и за несколько часов переправились в Копенгаген, оказавшись в Дании, от которой можно было поездами добраться до любой точки Европы. Я решил не отказывать себе в удовольствии осмотреть Европу, еще не испорченную толпами арабов и негров и тем более воинствующими украинцами. К тому же в России пока еще холодно, а сроков по въезду у нас не имелось, что так и значилось в письменном приглашении подписанное Молотовым: «В любое удобное для нас время».

Копенгаген не сильно отличался от Стокгольма, разве что своим портом и более урбанизированной городской структурой, поэтому мы, не долго думая, отправились в спальном вагоне прямо в Берлин, который по прежнему был разделен надвое, что мы обнаружили в первую очередь и я очень удивился, наблюдая беспрепятственный ручеек горожан струившийся в обе стороны мимо будки КПП и опущенного шлагбаума. ГДР в этом мире не отгородился бетонной стеной, а создал у себя условия жизни ничуть не хуже, чем у соседей, и уже правительство ФРГ думало о том, что бы предпринять, чтобы их граждане не переселялись в благополучную Социалистическую Республику. Пока все держалось на паритете, но я точно знал, что рано или поздно извращенный либерализм и псевдодемократия западных стран приведет к расколу мира на два лагеря, отгораживая одних от других и сталкивая вплоть до вооруженных конфликтов. Именно поэтому я и решил оказаться на нужной стороне, хотя до этого еще довольно далеко и не очевидно, что для той, что для этой стороны. Поэтому погуляв на буржуйской стороне, мы с любопытством сходили на ту сторону и, без проблем обменяв доллары на советские марки, прошлись по магазинам, разительно отличавшихся от Московских и почти не уступавшие заграничным, а во многом и выгодно отличающиеся более низкими ценами. А уж социальные блага в виде бесплатной медицины, обучения, детсадов и копеечной оплаты жилья составляло серьезную конкуренцию западному образу жизни. К тому же атмосфера всеобщего братства существовала не на словах, а на деле, отражаясь на счастливых лицах детей и в том числе взрослых, которые услышав наш американский старались во чтобы то ни стало помочь, показать, а то и проводить в то место, которое нужно обязательно посетить любому иностранцу. Короче образцовый кусочек социализма, который подпитывался со стороны Советского Союза, создавая привлекательную витрину социалистического образа жизни, в котором хватало своих «тараканов» и проблем. Надеюсь, товарищ Сталин еще поживет и не допустит того состояния общества, когда шкурничество приобретет новое качество и извратит идеи социализма. Думаю, все решит экономика. Сумеют Советы справится с перекосами промышленности, которая работала отлично, но часто делала не то, что нужно в данный момент своему населению. Соваться с советами мне что-то расхотелось после первого «теплого» приема моего отечества, поэтому остается надеяться на видимые различия с моей реальностью, начиная с этой необычной хромосомы, поныне живущим Сталиным и еще нескольких членов политбюро из старой гвардии и заканчивая менее жестким противостоянием двух идеологических систем.

— Смотри какие симпатичные детки! — Мери с умилением смотрела на колонну ребятишек во главе с воспитательницей преходящих улицу и размахивающие зачем-то красными флажками. Почти все белобрысые, симпатичные и веселые. — Видишь Эми! Хочешь так ходить? — Взял на руки нашу дочу и направил ее любознательный взор в нужную сторону. Мери пропустила мимо своих симпатичных ушек мою фразу, но вечером все же высказалась.

— А ведь на той стороне люди живут совсем по-другому! Ты заметил? Мне они показались более счастливыми и такими… свободными, что ли! Здесь все заняты конкуренцией и добыванием денег, которые являются мерилом благополучия и уважения. А что там?

— А там… А там ценен сам по себе человек и его внутреннее содержание. Чем оно богаче, ярче и направлено в нужную сторону, тем он более уважаем обществом и получает от него материальные блага в соответствии с его вкладом, направленном на улучшение того самого общества. Как-то так. А еще там не крадут детей…

На следующий день мы ходили по Западному Берлину с отстроенными после войны новенькими зданиями, кроме памятника разрушенного рейхстага и, устав от длинных и широких улиц, засели в кафе под тентом на улице и принялись вкушать знаменитые сосиски под Баварское пиво.

— Мери! Почему ты не сказала мне, что я болван⁈

— Милый, ты не заболел? С каких это пор ты стал таким самокритичным?

— С тех самых пор, когда мои ноги не сказали, что путешествие на своих двоих не самый удобный вид туризма. Давай, купим машину! Денег у нас достаточно, а если что, папаня нам еще подкинет.

— О-о! Какой ты молодец! Может еще немного походим и в твою голову придет еще одна гениальная идея? Ха-ха-ха!

Не откладывая в долгий ящик, мы отправились в автосалон и долго выбирали между двумя производителями — лидерами немецкого автопрома: Мерседес и БМВ седьмой серии. Наконец остановились на Мерседесе С107 с прямоугольными фарами, увеличенным задним пространством в салоне, люком на крыше и большой эмблемой на решетке радиатора. В долларах получалось не очень дорого, и мы без проблем подписали нужные документы, расплатившись чеком и получив обещание, что наша машина будет готова завтра, отправились отдыхать, предвкушая путешествие на машине, которое заиграет новыми возможностями в этом варианте передвижения.

Глава 16

Уложив заснувшую в процессе кормления маленькую Эмилию в детскую кроватку, любезно предоставленную столичным отелем я принялся помогать сцеживать любимой излишки молока, отчего так возбудился, что по окончании приятного процесса повалил смеющуюся любимую на широкую кровать и стал снимать с нее одежду, целуя каждый открывшийся дюйм кожи, вызывая довольные вздохи у жены и смех, когда я принялся щекотать особо чувствительные местечки.

— Ну, Боб! Прекрати! Щекотно, а-ха-ха! — Я не выдержал вида раскинувшейся передо мной жены в любимом для меня наряде из отросшей на голове гривы волос и как удав заполз на похудевшее после беременности тело с восхитительными сосудами для кормления нашей дочки.

— Кажется я чертовски проголодался! — Пробормотал, уставившись на стоячую пипку соска и присосался к ней, ощущая во рту сладость материнского молока. Милая замурлыкала и наши нижние части тел заученно сработали, найдя друг друга для совершении нашего любимого действа по укреплению семейной ячейки. Жена принялась вздыхать от наплыва ощущений, а я проверил вторую грудь на наличие недодоенного, одновременно совершая неторопливые фрикции, нагнетая волну блаженной неги и упоения нашим слиянием, которое длилось и длилось, унося наши тела и души в небесные дали, из которых казалось было совсем не далеко до бога. Мы полетали, излившись в восторге небольшим дождичком и утомившись прикорнули на белых простынях, как будто зависнув на одном из облачек.

На следующий день мы получили в салоне наш лимузин для путешествий, как полагается солидной машине черно-серого цвета с глубоким оттенком синего и подогнав к отелю погрузили свои нехитрые вещи, которых незаметно прибавилось после посещений разных магазинов.

— Куда теперь? Париж⁈ — Мери оглянулась на спокойно спящую дочку в коляске, устроенной без нижней части на широком диване заднего сиденья, и воззрилась на меня, ожидая ответа и заставляя отвлечься от дороги, чтобы полюбоваться зелеными искрами вспыхивающими в ее необыкновенных глазах.

— Да. Лейпциг, Франкфурт на Майне, Люксембург и Париж! Затем Лион, Тулуза и Барселона! Хочу побывать везде! Ты же никуда не торопишься?

— До пятницы я абсолютно свободна! — Ответила любимая, переняв от меня фразу из известного мультика, которую применяла не всегда по назначению, но в данный момент правильно. — А Барселона — это где?

— Значит, Люксембург ты знаешь где находится?

Мери смущенно улыбнулась и отрицательно покачала головой, снимая все вопросы о знании географии.

— Тогда просто смотри вперед и наслаждайся видами, — я скосил глаз на выглянувшую из глубокого разреза ее кофточки правую грудь набухшую от избытка молока и радостно втопил педаль газа, заставляя рванувший сухопутный корабль пожирать километры с хорошей скоростью, легко обходя неторопливых бюргеров на широкой трассе.

Через три дня неспешного пути с остановками в выше названных городах мы въехали в Париж и проехавшись по Елисейским полям остановились в небольшой, но уютной гостинице, утопавшей в зелени и вдали от шумного центра.

— Какие-то французы не сильно симпатичные! — Сказала жена, оглядываясь на мужчину у стойки. —

— Так это же араб! А те двое похоже на армян. Настоящих французов еще при Наполеоне всех вырезали. Войны, войны и еще раз войны! И теперь нет тех пылких месье которых воспевает литература. А скоро и эти станут чужими в толпе понаехавших из Африки и Азии. Хорошо если Восточную Европу Сталин удержит в своих руках. Надеюсь, ты помнишь, кто такой Сталин? — Я глянул на личико своей любимой, которая пропустила мимо своих ушек всю мою эскападу, сюсюкая с проснувшейся маленькой и вздохнул, радуясь за беспечность своей второй половины.

Расположившись в довольно уютном номере, жена принялась кормить маленькую, а я решил сходить вниз за газетами, чтобы почитать на ночь глядя. Широкая лестница со второго этажа неожиданно закончилась нестандартной ступенькой, и я чертыхнувшись на великом и могучем, с трудом удержался на ногах сделав два нелепых па, восстановив равновесие почти в середине холла и замер перед статной женщиной, которая во все глаза смотрела на мои акробатический этюд и с изумлением остановилась на моем лице, впадая в оцепенение, а затем и в натуральный обморок. Слава богам, я успел среагировать и подхватить падающую женщину почти у самого пола, не дав ей травмироваться и переместился с ней на руках к широкому дивану положив головой на подушку. Тем временем подскочила одна из проходивших горничных и принялась кудахтать на французском, гоняя араба за водой и мокрым полотенцем. Я дождался, когда женщина придет в себя, чтобы убедится, что все с ней в порядке и хотел было продолжить свой поход за прессой, но был остановлен вопросом на чистом русском:

— Месье, вы из России? — Голубые глаза и русые волосы намекали, что я вижу перед собой «соотечественницу», и мне пришлось на ломанном русском объяснять свое умение ругаться, которое я приобрел при невольном морском путешествии в далекую Московию.

— Простите пожалуйста! — Женщина совсем пришла в себя и парой фраз разогнала персонал, оказавшись владелицей данного заведения. — Россия моя родина, а вы так похожи на одного человека из моей далекой молодости… — Глаза женщины внимательно прошлись по моему лицу. — Теперь я вижу, что ошиблась, но фигура и обороты речи невольно вернули меня на мгновение в прошлое, что я почти поверила в чудо, и вот…

— Очень сожалею, что стал невольным виновником вашего состояния, но я всего несколько дней из Америки, где и родился. Насчет отца я не в курсе, а мать точно была Американка, только померла больше четырех лет назад и поведать кто мой отец больше некому.

— О! Сочувствую!

— Не стоит! Она была алкоголичка и плохо закончила свои дни. Так вы эмигрантка?

— Да. Бежали сюда в революцию и как-то устроились, кто как смог. А теперь вот в обморок падаем при видениях из своего прошлого. — Она вздохнула и виновато посмотрела на меня взглядом раненой оленихи, затронув потаенные струны в моей душе.

— А может вам съездить на Родину и навестить родные места? Вроде Советы ослабили «занавес» на границе и дают такую возможность.

— Не знаю… Наверное я боюсь… Боюсь, что прожила долгие годы совершив не по своей воле большую ошибку. Теперь уже ничего не изменишь. Так как вас зовут?

Мы познакомились, я рассказал о жене, дочке и нашем путешествии, которое намеревались закончить в России. При этом известии бывшая фрейлина пришла в возбужденное состояние и настояла на нашем визите к ней в гости, что и пришлось ей обещать, больше из симпатии к до сих пор сохранившей красоту русской женщине, благодаря счастливой хромосоме, чем от интереса к ее эмигрантской жизни.

Вернулся к жене с всего с двумя газетами на английском языке и застал ту спящей в обнимку с малышкой, заснувшей на ее обнаженной груди в процессе кормления. Полюбовался прекрасной картиной достойной кисти художника и переложил малышку в кроватку, чтобы не дай бог ее не придавили. Сел в кресло и попивая кофеек стал листать газеты, выяснив что Де Голь, как и в моей жизни, помер в свой положенный год в 1970-м, а у власти новый президент с ничего мне не говорящей фамилией. В остальном пресса не отличалась оригинальностью, изобиловавшая громкими заголовками и пустыми статьями. Посидев еще немного, размышляя о вечном, принял душ и лег спать в своей кровати, не решившись беспокоить женушку, которая спала сном младенца, подложив руки под щечку и надув свои губки, будто прося поцелуя.

Малышка ночью проснулась как обычно часа через четыре и, проделав все свои дела и заправившись калориями, быстро заснула дав мне возможность подкатить под женин бочок и возместить пропущенный вечер.

— Маркиза.! Разрешите вам впендюрить?

— Фи! Где ваши манеры, маркиз! Я принимаю в будуаре по средам!

— Да? Тогда я сейчас поимею свою служанку! Давай, Сесиль! Не кобенься! Становись раком!

— Господин! Только пожалуйста без розог! — Жена игриво подставила свои волшебные формы, которые я по хозяйски обхватил и притянул к себе, нащупывая проход в мягких валиках.

— Хорошая служанка! — Выдохнул я, подавая своего бойца в сладкую глубину. — Жалко сеновала тут нет! Но и так сойдет! Чего молчим⁈ — Я шлепнул придушенно взвизгнувшую женушку по круглой булке и принялся охаживать ее норку, помогая руками удерживать любимую в позиции, держа за атласные бедра. — Ах-х! Х-хорошо! — Разрядился я, ощущая что милая достигла кульминации и подалась мне навстречу сжимая стеночки своей пещерки и покрываясь испариной от внутреннего жара, разбежавшегося по венам. — Куда! — Удержал за бедра пытавшуюся прилечь женушку. — Или вы желаете, чтобы я попрыгал на вашей великолепной попке?

— Ты маньяк! Дай отдышаться! — Пробухтела жена в подушку, и я позволил ей выпрямиться, наблюдая за исходом своего инструмента из покрасневших губок, вслед за которым выплеснулся продукт нашей любви.

— Ай! Где салфетки⁈ — Спохватилась жена, перехватывая рукой тягучую жидкость. — Сам будешь тут спать! Смотри, что наделал!

Вечная проблема таких финалов быстро была устранена, и я все же сделал второй подход, уже в миссионерской позиции, наслаждаясь обладанием любимой глаза в глаза, ловя в них признаки любви и наслаждения, которые я изучил до малейшего нюанса и ориентировался по ним, ведя обоих к мучительному оргазму, ввергавшего нас в особое состояние единения тел и душ, в котором мы были одним целым и слышали мысли и чувства друг друга как свои. В итоге мы так и уснули сплетясь сознаниями и заблудившись в глубинах мироздания, очнувшись лишь утром, когда малышка подала свой голосок и нам обоим пришлось отмываться от натурального клея, застывшего мутной пленкой по частям наших тел, а женушка со смиренной ноткой уже привычно ругала себе под нос какого-то «пачкуна», ха-ха!

Потекли дни, денечки в неспешных прогулках по городским улочкам, посещении Лувра, походом в гости к русской княжне, подъемом на Эйфелеву башню и блуждании по Булонскому лесу. Бастилия, королевские дворцы, Собор Парижской Богоматери, калейдоскоп достопримечательностей все не кончался и вскоре мы так устали, что решили отдохнуть от всего этого исторического великолепия и, попрощавшись с любезной хозяйкой, отправились вдоль побережья Бискайского залива в сторону Испании. Градус наружного воздуха, а вместе с ним наше настроение росло с каждым пройденным километром и в Испанию мы въехали как в лето, с удивлением узрев купающихся в море людей.

— Как здорово! — Мери вышла из машины и с интересом стала разглядывать море из-под козырька своей ладошки. Мы остановились в дорожном кармане совсем рядом с плещущимися волнами и подхватив малютку пошли проверять температуру воды.

— Хочу купаться! — Вода оказалась приятной, набежав волной на наши ступни и милая, задрав подол платья прошлась поглубже, радуясь мягкому песку под ногами.

— Хочешь, чтобы сюда сбежались все окрестные кабальеро, чтобы похлопать, разглядывая твое нижнее белье? — Я, держа малютку над водой, окунал ее ножки в соленую воду и таял от ее смеха, пока жена искала упомянутых кабальеро.

— Нет никого!

— А ты разденься! — Продолжал издеваться над женой, которая все же не решилась обнажаться, и мы поехали к виднеющемуся впереди городку, чтобы остановиться на отдых и купить купальные принадлежности.

Съемное бунгало нам понравилось, оказавшись в стороне от домов и общественного пляжа, а вот купальники для женского пола — нет.

— Как в таком купаться⁈ — Приложила к своей фигуре закрытый купальник с юбочкой на бедрах расстроенная жена.

— Можно это отпороть, тут отрезать… короче, оставь тут! Может в следующем городе найдем получше. А на нашем пляже можно и голышом искупаться, все равно рядом никого нет…

Мы так и поступили, наслаждаясь солнцем, солеными брызгами и нежными объятиями колыбели всего живого без единой тряпочки на теле, запуская таращившую глаза дочку в свободное плавание, и ловя ее из воды, удивляясь детской способности к подводному дайвингу, видимо записанное на подкорке сознания у всех младенцев, доказывая что наши далекие предки тоже когда-то жили в воде. В общем, побережье Испании нам так понравилось, что когда мы зависли почти на неделю в одном из уединенного бунгало в Каста дель Соль и узнали, что можно его купить всего за десять тысяч долларов, то не долго думая оформили покупку не сильно заботясь о том что мы с ним будем делать в дальнейшем, но оказалось, что риэлторская контора легко сдавала такие домики, заключив с владельцем договор и следила за его состоянием, освобождая жилище по звонку для своих законных хозяев.

Загорелые и напитавшиеся витаминами уехали из теперь уже нашего домика под пальмами, направляясь прихотливым маршрутом по южным странам Европы. Проехались по сапогу Италии, удивляясь ее патриархальности и бескрайним виноградникам, задержались в Риме, где нашли станцию обслуживания немецких машин и поменяли все масла, фильтры и остальные жидкости, заодно проверив ходовую. К концу недели напитавшись видами исторических памятников и итальянским колоритом, двинулись дальше и достигли границы стран социалистического лагеря. Югославские пограничники долго вертели наши паспорта, впервые видимо видя настоящих Американцев, да еще на крутой машине. Начались звонки начальству, посыпались вопросы, не всегда понимая наши ответы, пока я не показал приглашение, обозначив конечную цель нашей поездки. Югославы обрадовались и мгновенно пропустили нас к «Старшему брату», поставив отметки в паспортах о пересечении государственной границы. Мы с трудом добрались до границы с Молдавией, путаясь в направлениях и ругая плохие дороги. Там обнаружили, что пропускных пунктов для иностранцев в Молдавской Социалистической Республике нет и отправились вдоль границы до украинского Чопа, в котором имелся пограничный пропускной пункт, компетентный в данном вопросе. Надо ли говорить, что вид нашего сухопутного крейсера вызывал в проезжающих городках и поселках невероятное оживление у любого видевшего необычную машину, сверкающую хромом и поражающую своим дизайном. Молодежь махала руками и пыталась догнать на велосипедах, а взрослые провожали взглядом, удивляясь как редкой птице, залетевшей случайно не в те края.

— Цель проезда государственной границы? — Целый капитан заполнял формуляр, состоявший из множества пунктов.

— Посещение вашей столицы по приглашению правительства. Я же уже говорил!

— Не сердитесь. Тут такой пункт. Так и запишем… На какой срок?

Допрос продолжался почти час, пока меня выжатого как лимон не отпустили, выдав паспорта с соответствующими отметками. Оказалось, что отметки «бессрочно» и ей подобной не имелось и пришлось согласиться на самую длительную размером в месяц, чтобы хотя бы въехать, а там уже будет видно.

Моя милая за это время намаялась в машине, так как ее никуда не пускали пограничники, бдительно следя за симпатичной иностранкой.

— Они такие ужасные! С собакой и оружием! Всю машину обыскали!

— Ничего, — сказал успокаивающе. — Тебя не обыскивали?

— Еще чего! Что тут обыскивать⁈ — Мери выпятила грудь под тонкой кофтой, и я согласился с ней, что спрятать тут что-то довольно сложно. — Заглянул в гнездо коляски к спящей малышке и, убедившись, что сверток с кристаллами берилла на месте, порулил по дороге западной Украины, с запозданием задумавшись в котором году выловили в местных лесах последних бандеровцев. Поэтому ехали не сворачивая по главным дорогам, очень скоро съехав к первой же заправке, так как топливо наша машина глотала весьма исправно, пропорционально пройденным километрам.

— Это что такое! — «Королева бензоколонки» высунулась из окошка и воззрилась на пришельца в белой рубашке, когда мы заехали на заправку. — Деньги давай! Мне эти фантики ни к чему!

— Это доллАры! Дурья башка! Деньги Американские, — просветил заправщицу шофер грузовика, подошедший после меня.

— Ничего не знаю! Давай деньги или талоны! Ишь какой чистенький! Тебя Митька до такого состояния ввек не отмыть! Ха-ха-ха! — Молодая заправщица рассыпалась в смехе, блестя белыми зубками. Тут из машины вышла размяться моя благоверная с малюткой на руках, поразив Митьку и еще одного водилу в самое сердце, и они скинулись талонами, заправив наш мерседес под завязку. Я поблагодарил отзывчивых тружеников дорог двумя бутылками французского вина и рванул без остановок до самого Киева, потеряв почти четверть лошадок мощности от местного топлива марки «бензин», имевшийся в единственном варианте на всех без исключения заправках. Столица Украины порадовала цветущими окрестностями, обсаженные вишней и абрикосами и огорчила закрытым отделением единственного банка, где меняли валюту на рубли.

— И что нам делать? — Спросила огорченная жена, узнав что нам нечем заплатить за гостиницу.

— Не знаю… — Ответил, разглядывая вечернюю улицу с высокими каштанами вдоль тротуаров и киевлянами, возвращавшимися с работы. Были и просто гуляющие и нагруженные авоськами с продуктами и конечно множество детей, шумящих как галчата и фланирующие стайками по улице.

— Шо, закрыто? Американо? Ю нид мани? Ай хев ит!– Мужичек неприметной наружности незаметно подкатил и принялся окучивать незадачливых иностранцев. — Гарная у вас тачка! Прокатимся? — Он кинул взгляд по сторонам и юркнул на переднее сиденье, когда я после секундного размышления кивнул и приглашающе распахнул дверцу. Мери села назад, и мы поехали по маршруту указываемым мужичком, занимавшимся рискованным в Союзе делом, по которому можно присесть на приличный срок. Я почти не опасался гоп стопа, но все же был на стороже, когда мы остановились у глухого забора, утонувшего в деревьях на абсолютно пустой улице, а мужиченка юркнул в кусты и вернулся с бумажным свертком.

— Государственный курс шестьдесят две копейки за доллар. Меняю один к одному. Вам сколько? — Меняла захлопнул дверцу и стал разворачивать газету.

— А сколько есть? — Где еще мы найдем такой выгодный курс? Поэтому я решил не мелочиться.

— Тысяча двести пятьдесят, — пересчитал свою наличность деловой предприниматель. Я под жадным взглядом валютчика отсчитал зеленых ровно столько же и передал ему, сканируя пространство на предмет возможных неприятностей. Ничего не ощутил и с облегчением тронул машину, когда меняла испарился с добычей, оставив запах махорки и нужные нам советские дензнаки.

— Милый! Мы не сильно рисковали? — Спросила молчавшая до сего момента жена.

— Нет. Я его еще у банка «прочитал». Никакого криминала, честный обмен. Как вы там? Соскучились по ванне?

Глава 17

Роскошная гостиница «Киев» гостеприимно распахнула с помощью швейцара свои громадные двери и нас чуть ли не на руках проводили в огромный номер, отделанный красным деревом и позолоченной лепниной. Мебель и комнаты поразили своими размерами и мы угомонив свою дочечку и накормив ее по самое немогу, залезли в огромную ванну стоящую на львиных лапах и окунулись в теплую воду покрытую белой пеной, с блаженством вытягивая ноги, которые уютно обняли за бока мой женушку. Ее налитые груди как два поплавка вынырнули на поверхность в хлопьях пены, когда жена занырнула под воду, забавно булькая пузырями. Я не растерялся и руками прошелся по приблизившейся ко мне промежности, поглаживая одновременно гладкие ножки, раскинувшиеся по моим бедрам.

— Буль, буль, ай! — Милая вынырнула, сжав ноги в коленках, и принялась брызгать мне в лицо водой. — Дай искупаться спокойно!

— Ты прекрасно знаешь, милая, что «спокойно» мы с тобой вместе еще ни разу не купались! — Я подтянул добычу за ноги и обнял довольно улыбающуюся женушку, почти сразу попавшей распахнутой норкой на кончик моего члена, который недолго думая устремился внутрь, не ожидая разрешения как к себе домой.

— Конечно знала, милый! Лучше я тебя успокою сейчас, чем не спать пол ночи. Какой ты скользкий! — Жена поелозила по моим ногам своим крепким задиком и, брызгая из груди не сцеженным молоком, предалась любимому для обоих занятию.

В общем мы совместили сразу несколько полезных дел и добравшись после помывки до постели растянулись на пахнущих свежестью простынях, довольные и расслабленные после хлопотного дня и приятного его завершения. Я обнял прильнувшую ко мне жену и принялся транслировать в пространство свою любовь, слушая ответ любимой, подхватывая ее сознание и переплетаясь в совместной неге, постепенно погружаясь вместе в сон похожий на сказочный мультик, уводящий в страну грез, раскрашенную яркими красками и счастьем.

Следующий день мы гуляли по древнему городу все еще носящего на своих задворках следы войны, но в основном уже отстроенный и восстановленный, радуя глаза своей свежестью, зеленью и людьми, которые выглядели совсем по-другому, чем на западе и, тем более, в моем времени. Как я уже говорил, это непередаваемое выражение лиц, которые были открыты, улыбчивы и напрочь лишены признаков озабоченности от необходимости решать ежедневные, ежемесячные и ежегодные проблемы. Понятно, что я утрирую, но именно так и выглядело все в наших с Мери глазах.

— Почему все такие радостные? У них что, праздник?

— Да. Им сказали, что в их город приехала знаменитая Американская актриса. Вот они и радуются!

— Ну, тебя! Опять издеваешься! К тому же, я для съемок сейчас совсем не гожусь. Да и не просто это, как оказалось.

— А я бы снимал тебя каждый день! Эх! Почему мы не купили камеру⁈ Ты такая… такая… ух! Так бы и съел! Дай поцелую!

Мы поцеловались, вызвав у окружающих зависть, так как интерес к необычной паре с маленьким ребенком в нашу сторону был непрерывно повышенным. Высокий светловолосый, атлетически сложенный парень и изящная женщина с выдающимися верхними девяноста, темными с глубоким ореховым отливом волосами и изумрудами глаз в обрамлении длинных ресниц. Короче таких тут, и боюсь вообще в этом мире, больше нет! Разве что наша доча подрастет и составит конкуренцию своей мамочке.

— Здрасти! А вы случайно не артисты? — Стайка детей в пионерских галстуках окружила нас и с детской непосредственностью принялись расспрашивать, глазея на образцовую по внешнему виду ячейку общества. — А у вас девочка или мальчик? Вы приезжие? Из Америки! А хотите мы вам про наш город расскажем?

Жена ничего не понимала, но ей понравились детские лица и их дружелюбие, и она даже дала подержать девочкам на руках нашу Эмилию, которая радостно пускала пузыри и агукала в ответ на детские восклицания. Через час добровольные помощники горячо с нами попрощались и отправились по своим пионерским делам, оставив после себя тишину в ушах и хорошее настроение. Хорошая смена растет в советском обществе!

— Милый. А почему тут такие общительные люди? — Спросила Мери, когда очередная женщина, восхитившись маленьким ангелочком в руках у жены, принялась засыпать ее ласкательными эпитетами и поздравлять нас с таким ребеночком, затем перейдя к комплиментам нашему внешнему виду.

— Наверное, потому что это идет от души. Нельзя держать радость внутри. Надо дарить ее окружающим. От этого жизнь становится наполненной более глубоким смыслом и всем хорошо!

— Да?.. И в этом смысл их жизни? Давать другим радость?

— А почему нет? Разве это плохо?

— Тогда мне надо поскорее выучить русский язык, чтобы понимать, когда тебе дарят радость. Ты же поможешь мне?

— Конечно милая! Это называется «поцелуй», — я поцеловал жену, — а остальное я расскажу тебе при более тесном общении в процессе передачи «радости»!

— Так и знала, что сведешь все к этому! Так вот! Свою «радость» получишь только после того, когда я выучу как минимум двадцать слов! Давай начинай! Как будет: «Я тебя люблю!»?

До «радости» вечером я был все же допущен, добирая урок, так сказать «в процессе».

— Член, сиси, пися — повторяла за мной жена, когда я называл части тела по ходу своих действий. — Любить, трахать, делать дин-динь, шпили-вили, ох! — Дальше пошли междометия, закономерно закончившиеся восклицательными вариациями.

На следующее утро мы попрощались с гостеприимным Киевом и «поплыли» в направлении Минска, больше выбирая более хорошую по внешнему виду дорогу, чем кратчайшее направление. Хотя, если смотреть по карте, то получался довольно оптимальный вариант.

— Милый. А зачем мы сюда приехали? — У жены наконец заработала ее прелестная головушка, видимо проветрившись посреди бескрайних полей, напоенных ароматом трав и радующие глаза дружными всходами.

— Куда сюда? — Прикинулся дурачком, обдумывая как обосновать наше путешествие в эти края.

Зеленые глаза облучили меня едким взглядом.

— Ты меня за дуру то не считай! Зачем мы приехали в СССР? Ты так испугался за нас, что решил спрятаться в самую далекую дыру на нашем шарике?

— Не такая уж и дыра! Ты еще не была в Индонезии, Бразилии и Тимбухту!

— Тимбухту — это где?

— Не знаю. Но звучит очень забавно!

— Ты мне зубы не заговаривай! А то останешься вечером без «сладкого»!

— А вот это уже удар ниже пояса! Я подам на тебя в суд!.. В международный! Папе… Римскому пожалуюсь!

— Кстати! Почему мы в церковь не ходим? Как поженились, так с того раза и не были! Мы что, в бога не верим?

— Это ты про себя, или про меня?

— Про обоих! Я-то готова была поверить хоть в черта, после того как ты вытащил меня на божий свет, а ты кроме своей дубинки никакого причастия к божественному не осуществляешь! Хи-хи!

— О! Я польщен, что ты так оцениваешь мой член! А в церковь… В церковь, конечно сходим… Знаешь чем отличается православие от католицизма? Вот и я не знаю! Ха-ха-ха!

В Минске оказались около девяти вечера и удачно поселились в центральной гостинице. Устав от дороги и не обращая внимание на обстановку быстро «обслужили» маленькую и завалились спать, забыв напрочь про «сладкое». Ночью нас разбудили на кормежку, и я все же получил свое, после положенных процедур с малюткой, пролюбив пахнущую молоком женушку до желтых звездочек в глазах.

Столица Белоруссии нас не сильно впечатлила сплошными новостройками, отстраивающая разрушенный до основания во время войны город. Поэтому мы собрались и поехали дальше в сторону Смоленска, неизменно вызывая у всех встречных и поперечных удивленное внимание к своей машине. Даже местная полиция брала под козырек на всякий случай, когда мы проезжали мимо. Белорусские поля сменились Смоленскими после ночевки в бывшем форпосте древней Руси и наш путь стремительно приближался к цели нашего путешествия, значительно тормозившийся медленно ехавшим попутным транспортом и шириной всего в две полосы дорогой. Но все рано или поздно заканчивается, и моя милая почесывая попу, покусанную комарами в придорожных кустах, с облегчением вышла из машины, оглядывая улицу и столичную гостиницу, расположенную недалеко от центра.

— Милый! Оформи нас пожалуйста побыстрей! Мне надо сходить в нормальный туалет! Это какой-то ужас! Столько километров и ни одного мотеля, туалета или гостиницы! Обратно ни за что на машине не поеду! Только самолетом!

Швейцар, услышав наш американский, немедленно вызвал носильщика и распахнул перед нами двери, с удовольствием принимая долларовую бумажку. Нас волшебно быстро оформили, весьма сносно говоря на английском и вскоре моя любимая, горестно стеная о своей покусанной попе заперлась в санузле строго предупредив, чтобы ее не тревожили. Так закончилось наше долгое путешествие, которое получилось совсем спонтанным и познавательным для нас, оставив множество впечатлений и подарив два имущества. Одно движимое на гостиничной парковке и второе недвижимое на берегу океана с пальмами и апельсиновыми деревьями во дворе.

Лег на кровать положив себе на грудь дочку и стал играть с ней в гляделки и корчить рожи, чтобы полюбоваться ямочками улыбающейся малышки. За этим занятием нас застукала мамочка и, закатив свои прекрасные глазки, забрала свое произведение и воткнула ей натуральный сосок, а не палец, которым я «кормил» нашу малышку.

— Ты ужин заказал? Если останусь из-за тебя голодной, то кормить ночью Эмми будешь сам!

— Сейчас, сейчас! — Испугался подобной перспективы и поспешил к телефону, чтобы заказать нам еду в номер. Оставлять одну дочку и сходить в ресторан мы даже и не помышляли, не желая рисковать нашей «звездочкой».

На следующий день с утра посетили Американское посольство и зарегистрировали свое прибытие у строгой работницы, которая не задавая лишних вопросов проштамповала нам паспорта и посоветовала не нарушать сроки выезда.

— Пойдем. Покажу вам подземную железную дорогу и Красную Площадь! — Остановил машину на Смоленской площади, и мы спустились по длинному эскалатору глубоко под землю, где с гудением проезжал очередной состав. Мягкие сиденья внутри вагона приветливо приняли наши пятые точки, и диктор объявил о следующей остановке. Электрический поезд мягко тронулся, ныряя в темный тоннель, и закачал нас как деток в люльках, убаюкивая ритмичным стуком колес. Мери было все интересно, и она повторяла вслух объявления остановок, спрашивая их перевод. Площадь Революции, где мы вышли, поразила бронзовыми скульптурами в арках перрона и длинным подъемом эскалаторов, с бронзовыми столбиками фонарей между ними. Эмилия таращила свои глазенки и выражала восторг при гудении проходящего по станции состава, весело болтая ножками в своей коляске.

— Это чей памятник? — Мы вышли из метро и направлялись через площадь к Историческому музею, за которым пряталась Красная площадь.

— Это маршал Жуков. Военноначальник второй мировой войны, принимавший здесь парад победы.

— А Сталину памятник есть?

— Сталину нет. Он же живой еще! Смотри! Вот с этой точки начинается отсчет всех дорог исходящих из Москвы. А там музей Ленина.

Мы прошли по брусчатке под аркой и оказались на площади, самом знаковом месте этой огромной страны.

— Ой! А почему тут такая очередь? — Мери увидела бесконечную цепочку людей, одним концом упиравшуюся в мавзолей, а второй утекал под дальнюю арку входа на площадь, начинаясь где-то в Александровском Саду.

— Это очередь желающих посмотреть на труп Ленина. Ты надеюсь не хочешь к ним присоединиться?

Мери недоуменно посмотрела на меня и отрицательно махнула головой, качнув густые локоны вокруг своей изящной шеи.

— Мне было достаточно тех египетских мумий, которые мы видели в Калифорнии. А это что за здание? А там что, Кремль?

Находились и насмотрелись по самое немогу и вернулись в гостиницу переполненные впечатлениями, в том числе и я, не успевший как следует изучить столицу ни в прежней жизни, ни в прошлое свое посещение.

— Милый, — супружница, пахнущая душистыми средствами гигиены, вышла из ванной и уставилась на меня читающего газету на русском языке. — А когда это ты научился читать на этом трудном языке?

— А я картинки смотрю! — Отложил «Известия» и принялся домогаться своей жены, что я делал постоянно, иногда добиваясь кое чего, но больше из спортивного интереса, так как Мери отлично чувствовала мои истинные намерения и никогда не отказывала, когда мне действительно было нужно утолить физиологическую потребность, подстегнутую повышенным содержанием ОХС энергии. Сейчас же она оттачивала женскую игру под названием «доведи любимого», применяя тактику китайских военноначальников «как добиться бОльшего, уступив в малом».

— Нет! Не мешай! Мне надо расчесаться! Ай! Я устала! Боб! Потерпи! Скоро ляжем в постельку и получишь свое! Что ты как маленький!

Я с деланным разочарованием отпустил свою «жертву», которой тоже нравилось, когда я ее домогаюсь, горяча кровь и возбуждая нервы, готовая сдаться в любой момент, как только почувствует, что я всерьез готов удариться во все тяжкие с известным продолжением. «Продолжение» неизбежно пришло позже вечером, затем после ночного кормления маленькой и поздним утром, получившись мягким, томно-сонным и сладким. Ничего что я все перечислил? Ха-ха!

После двух дней сплошных прогулок по Москве с осмотром бурлящего жителями города, жена взяла тайм-аут, а я отправился записываться на прием в Министерство Иностранных дел к тому чиновнику, с которым общался в свой прошлый «приезд». Когда я обратился с этим вопросом в экспедицию огромного учреждения, меня направили к молодому человеку в отдельном окошке, который сделав куда-то звонок сказал:

— А Семен Евгеньевич готов с вами встретится прямо сейчас. Вот вам пропуск, восьмой этаж, восемьсот шестьдесят второй кабинет.

— А-а! Дорогой мистер Каллахен! А я гадаю, когда вы догадаетесь посетить меня или хотя бы Министерство, чтобы обозначить свое присутствие! Присаживайтесь!

Мы пожали друг другу руки и сели в мягкие кресла для неформальной беседы.

— Как добрались? Устроились? — Мидовец разлил не спрашивая по бокалам коньяк и подняв свой сказал:

— Ну, за приезд!

— Вы со всеми гостями выпиваете? — Спросил, отпив крепкий напиток, приятно согревший пищевод.

— Не со всеми. Вот шоколадку, пожалуйста!

— А мой приезд ведь уже фиксируется вашими органами, начиная от въезда на границе и заканчивая паспортисткой в гостинице, которая должна была отправить в ваше учреждение соответствующую бумагу.

— А вы неплохо знаете нашу систему учета! Хотя после ваших статей с прогнозами развития сначала нашей страны, затем уже вашей, в которых вы довольно аргументированно предсказали весьма не радужные перспективы, я не удивлен вашими познаниям подобных мелочей. Только в следующий раз доллары все же меняйте в банке, а в крайнем случае обращайтесь к представителям власти они вам обязательно помогут! Ха-ха-ха! — Он довольно рассмеялся, увидев мое выражение в глазах.

— Почему-то я не сильно удивлен… Тотальный контроль?

— Что вы! Просто держим руку на пульсе! Какие у вас планы? Я слышал у вас были неприятности на родине?

— Приятно, что вы интересуетесь моей скромной персоной. Не скрою… Именно эти события стали толчком моего путешествия. Я бы хотел пожить у вас, осмотреться, поработать если возможно, только вот сроки мне в паспорте проставили весьма ограниченные.

— О! Об этом пустяке не стоит беспокоится! Живите сколько нужно! И на работу могу помочь устроиться. Как насчет преподавания в МГИМО, МГУ, или в любом другом Университете на ваш выбор.

— Понимаете… Я здесь с семьей и хотел бы привлечь к делу свою жену, чтобы она тоже прониклась духом вашей страны и возможно захотела бы пожить здесь какое-то время. Иначе все потеряет смысл, если она захочет вернутся в Штаты. К тому же для преподавания мне надо подтянуть свой русский.

— Понял! Готов оказать любую поддержку от имени Государства в моем лице! Машина, деньги и переводчик, который одновременно будет решать возникающие вопросы. Ну, и конечно жилье вам предоставим!

— Надеюсь, на этот раз это будет не коммуналка?

Глава 18

Через два дня к гостинице подъехала черная Волга, на которой приехал наш персональный помощник-переводчик и, когда я открыл дверь номера, представился:

— Здравствуйте! Я Антон — ваш помощник. Готов отвезти вас в вашу квартиру.

— Очень приятно! Заходите Антон. Это моя жена Мери! И говорите пожалуйста на русском! Мы оба хотим побыстрее освоить его на должном уровне.

Высокий спортивный молодой человек нам понравился своей спокойной уверенностью и немногословностью. Он помог нам переместится из номера с вещами и малюткой в нашу машину и, сев в свою, повел наш маленький караван к новому месту жительства. Высокий дом сталинской постройки с уютным двором, куда мы проехали под аркой дома, располагался рядом с Ленинским проспектом, вытянувшись вдоль набережной Москвы реки.

Двор, несмотря на замкнутость, был довольно просторным и уютным, благодаря растущим деревьям и детской площадке. Мери благосклонно кивнула, оглядев его выйдя из машины и довольная увиденным пошла следом за нашим помощником.

— Мы теперь будем здесь жить? Ты мне не говорил! А откуда у нас взялся помощник? — Мы зашли в огромную парадную и направились к лифту.

— Мери. Ты хотя бы вставляй те слова что уже знаешь на русском. Иначе язык не выучить. А помощник у нас от правительства в знак уважения к твоей красоте!

— Ну, тьебя! Бальбес!

— Ругаться ты уже научилась, ха-ха! Научишься еще варить борщ, и станешь настоящей русской женщиной!

На лестничной площадке оказалось всего две квартиры с высокими массивными дверями.

— Вам на право! — Подсказал Антон и, поставив на пол чемоданы, достал из кармана связку ключей.

— Проходите пожалуйста!

Квартира поразила высотой потолков, огромными окнами и мусоропроводом с круглым люком прямо на кухне. Паркет блестел, мебель имелась, а сантехника напоминала о домах дореволюционных времен.

— Располагайтесь, тут везде прибрано. Если нужно, то можно организовать еженедельную уборку. — Антон разулся, проверил наличие воды, газа и постельного белья.

— Если что понадобится — не стесняйтесь! Какие планы? Я в вашем распоряжении в любое время суток. Запишу вам мой номер телефона для экстренного вызова. — Он взял ручку и стал писать в блокноте лежавшим на тумбе рядом с телефоном.

— Антон. Сегодня мы пожалуй будем обустраиваться, а в дальнейшем нам понадобится няня для малышки, так как я надеюсь, что мы не будем сидеть без дела и злоупотреблять гостеприимством вашего правительства.

Антон согласно кивнул и покинул нас, а мы принялись осматривать комнаты, которых помимо большого зала и кухни оказалось еще целых три и большой чулан для хранения всякой всячины. Половина окон выходили на набережную в том числе из большой комнаты, а остальные были обращены во двор.

— Где будем спать? — Спросил довольную осмотром квартиры Мери, закопавшуюся в шкаф с бельем.

— Так двухспальная кровать только одна! — Ответила милая, а я внимательно следил за ее наклонами, раздумывая не провоцирует ли меня жена своими позами. В этот момент наши глаза встретились и Мери поспешила выпрямиться, пока я окончательно не уговорил себя, что все это делается исключительно для меня.

— Не вздумай! Муш мой! — Она хихикнула и соблюдая дистанцию проскочила на кухню.

— Тут в холодильнике продукты есть! — Донеслось оттуда, а я принялся доставать из коляски нашу Эмилию, которая сразу заснула, как только мы сели в машину отправляясь на новое место проживания. Малышка в процессе проснулась и мило зевая принялась исполнять потягушки, от которых я пришел в совершенный восторг и впал в состояние грогги, пока вернувшаяся с кухни женушка не отняла у меня «игрушку», чтобы покормить довольное жизнью дите. Я хотел было присоединиться к этому процессу, но был изгнан своей супружницей готовить еду, убивающая этим сразу двух зайцев: избегая опасности неизбежного «изнасилования» и необходимости демонстрировать свое кулинарное искусство.

Не стал мудрить, и поджарив мясной фарш с луком залил все яйцом, взбитым со специями и молоком.

— А вкусно! Как называется это блюдо? — Жена наворачивала в обе щеки, закусывая куском свежего хлеба.

— Запеканка от Боба, — ответил, отпивая из граненого стакана густой кефир, найденный в холодильнике.

— А овощей нет. Почему?

— Овощи еще не выросли в огородах. Хорошо если в середине июля начнут продавать. Боюсь, что на базаре тоже их не найдем, разве что зеленый лучек и укроп. Лето то только началось!

— А тут разве не всегда лето?

— Милая! — Я не удержался и чмокнул ее губки под белым ободком кефира. — Ты просто обворожительна в своем не знании географии! Не сердись! Я же любя! Знаю, что ты не виновата! Пойдем, проверим кроватку… Вдруг она жесткая. — Жена вздохнула, погладила свой животик и обреченно кивнула головой, заранее зная, чем закончатся подобные смотрины.

Утром Антон позвонил на наш телефон ровно в восемь, разбудивший женский состав непривычно громким звуком, и доложил, что нянечка найдена и готова приступать к обязанностям прямо сейчас. Я глянул на настенные часы и попросил приходить через два часа, прикинув сколько времени нам потребуется на утренний туалет и завтрак.

Нянечка нам понравилась своим опрятным видом и круглыми щечками бодрой женщины лет пятидесяти, которая легко перехватила нашу малютку у жены и понесла в ванну подмываться, воркуя русским говорком с рязанским оттенком.

— Какие планы, товарищ Каллахен? — Антон выпрямился, ожидая вводную.

— Завтракал? Тогда организуй нам пожалуйста визит в Онкологический Центр на Каширском шоссе. Хочу посмотреть, как у вас лечат деток и может быть даже помочь, по мере наших возможностей. Попробуем быть полезными и оправдать затраты вашего государства на наше содержание.

Пол часа звонков по телефону и согласований прошли за нашей спиной, которые мы потратили на инструкции для Нины Михайловны. Невозмутимая нянечка выслушала нас, совершенно не вникая в слова половина которых была на американском, и в конце наших излияний сообщила, что у нее четверо детей и восемь внуков и уж как обращаться с детками она знает получше многих. Пришлось поверить, а тут и Антон сообщил что можно выдвигаться.

Мы сели в «Волгу» и плавно покатили по Москве, разглядывая в окна проплывающие виды скверов и домов.

— А в этой секции у нас тяжелые! — Зав отделением Детской Онкологии со своей помощницей шел впереди и показывал свое хозяйство «высокой инспекции» с иностранным акцентом.

— Здесь у нас девочка с лейкемией, — кивнул заведующий на дверь очередной палаты.

— Можно зайти? — Спросил я и, дождавшись поспешного согласия, зашел в открытую помощницей дверь.

Четырехлетняя девочка по имени Настя лежала на кровати не в силах пошевелиться, истратив почти все невеликие силы на борьбу с тяжелой болезнью. Ее кругленькая головка без единого волоска с огромными голубыми глазами на исхудалом личике казалась совсем маленькой на фоне большой подушки, а прозрачная кожа на руках, лежащих поверх покрывала была испещрена голубыми венами, исколотыми иглами от различных инъекций. При виде Мери ее глаза расширились, а губы что-то прошептали. Жена подошла и присела на краешек кровати, пригнувшись чтобы расслышать что говорит девочка.

— Ты пришла, мама… А я умираю… — Произнесла она еле слышно. — Врачи говорят, что я поправлюсь, но я им уже не верю. Хорошо, что ты пришла, а то я уже забыла, как ты выглядишь. Возьми меня на ручки! — Сознание девочки видимо пребывало уже немного в другом мире, изнуренное долгой болезнью и тяжелым лечением, подменяя действительность под желаемое. Мери догадалась, что от нее хотят и притянула к себе худенькое тельце и, заглянув девочке в глаза, не выдержала и брызнула солеными ручейками.

— Не плач мамочка! Мне уже не больно… — Прошептала малышка и улыбнулась, может быть впервые за многие месяцы. Ее глазки закрылись, а жена бросила на меня отчаянный взгляд, моливший о помощи.

— Антон! Принеси пожалуйста из машины чемоданчик и освободи палату от посторонних! Всех за дверь! — Я опомнился и чуть сбавил тон. — Пожалуйста!

Ударная доза из двадцати кристаллов совершила свое дело, украсив щечки больной девочки небольшим румянцем и погрузив в целебный сон, дав нам ощущение похожее на счастье от осознания своего участия в этом маленьком чуде.

— Больше пока нельзя, — сказал для Мери, глядя на вторую половину заряженных кристаллов. — Организм девочки слишком ослаблен, да и маленькая она еще.

— За что их так? Боб⁈ Разве бог не видит их страдания? — Мери чуть успокоилась, но женское сострадание никуда не делось и желание помочь всем детям клиники уже сформировалось в ее прелестной головке. — Мы же поможем им⁈

— Хочешь, чтобы мы взяли на себя миссию представлять здесь небесную канцелярию? Так я не против! Антон! Заходи! Нам нужен еще один тяжелый пациент и отдельный кабинет. Мы остаемся тут работать!

Через неделю изумленные врачи констатировали полное выздоровление Насти и она переселилась в нашу квартиру, так как Мери как впустила ее в свое сердце, так и не смогла расстаться с сироткой, которая восприняла такое как само собой разумеющееся и радовала нас теперь буйной энергией ожившего существа и звонким голоском, соблюдая при этом железную дисциплину, в первый же день выметя все комнаты большим веником и расставив обувь в порядке роста на полке в прихожей.

— Жалко я до раковины не достаю! Я бы посуду помыла! — Жаловалась она нам, когда мы пришли из больницы, расставляя ложки на столе.

— Баб Нин! Хлеб нести⁈

Вместе с Настей за прошедшую неделю мы успели полностью излечить еще двух девочек и одного мальчика, одновременно поддерживая сразу десяток маленьких пациентов небольшими дозами энергии кристаллов, чтобы болезнь не сильно прогрессировала. О «Чудо-врачах» уже поползли слухи и на нас приходили смотреть из других корпусов, а персонал детского отделения возможно даже молился, сделав из нас чуть ли не святых, по крайней мере пожилые нянечки втихаря крестились при нашем появлении и старались прикоснуться к моей благоверной, будто прося благословения. А что⁈ На такую красоту и я был готов молиться, что впрочем и делал, когда ежевечерне раскладывал на ее восхитительном теле все сорок кристаллов и приступал к ритуалу «вознесения» к небесам, благодаря бога за его подгон моей второй половинки.

За месяц мы излечили пятьдесят четыре ребенка и после этого я решил взять отпуск, чтобы слегка отвлечься от ежедневного стресса при виде страданий больных детей, которые безропотно ожидали своей очереди на лечение, провожая каждого выздоровевшего шумным восторгом, что поднимало всем настроение и убеждало в излечимости их болезней лучше всяких слов. Так как сроки нашего пребывания в стране заканчивались, я посетил знакомый кабинет, где меня радушно принял Семен Евгеньевич.

— Проходи, проходи! Присаживайся! — Знакомый графинчик булькнул, и мы причастились, закусывая янтарный напиток долькой лимона. — Можешь ничего не рассказывать! Понятно, что я в курсе ваших дел и готов от имени страны и правительства высказать вам свою благодарность! Может вам медаль выдать или орден? Дружбы Народов!

— Кхе, кхе… Нам бы сначала с документами разобраться… — Ответил я, прислушиваясь к действию коньяка на свой организм.

— А это вообще не проблема! Давай паспорта! Антон! Зайди! Проштампуй с открытой датой выезда! — Он отдал документы зашедшему помощнику и дождавшись, когда тот выйдет, достал из ящика стола два красных паспорта с крупными буквами СССР вокруг герба. — Вот, на всякий случай! Вдруг надумаете у нас остаться! — Он хитро улыбнулся и протянул книжицы мне.

— Переманиваете? — Спросил, раскрывая один документ и читая: — Калахин Борис Иосифович! Это кто мне такое отчество придумал⁈

— Почему придумал? — Обиделся мидовец. — Сам Хозяин так решил. Понравился ты ему! Еще там, на параде. Хороший говорит парень! И душа у него русская! Любит женщин и детей, ха-ха-ха! Так что, полная тебе свобода в выборе приложения своих сил! Не надумал еще о преподавании? С клиникой и жена справится, тяжелых то вы всех вытащили! Не расскажешь как? Или это семейный секрет?

— Расскажу… Только позже… Боюсь, что этот секрет может стать опасным для отдельной страны, даже такой огромной как ваша. Соберете пару умных голов и решите, что с ним делать.

— Ну, берилла у нас навалом… — Семен Евгеньевич высказал свою осведомленность о нашей маленькой тайне, которую возможно обнаружили еще на границе. — И с вас снимем тяжесть решения, что делать с таким секретом, который может стать поводом для большой войны. — Он выпрямился в кресле и расслабился. — Раз уж мы все решили, не могли бы вы вылечить в качестве исключения пару очень важных для государства людей. Не подумайте! Это ученые с мировым именем! Только им не повезло родиться без сорок седьмой хромосомы.

— Если потерпят пару недель, то хотелось бы сначала отдохнуть, а то месяц выдался слегка напряженным.

— Не вопрос! Антон! — Опять вызвал нашего общего помощника. — Куда желаете съездить отдохнуть?

— Нам бы туда, где тепло, море и фрукты. Желательно самолетом, — попросил я в сторону ожидающего помощника.

— Нет проблем! — Ответил немногословный Антон, и спустя два дня мы уже грелись на берегу Черного моря в уютном пансионате, отгороженным высоким забором вместе с приличной территорией и куском галечного пляжа.

— А это что? — Настя впервые видела клубнику и черешню, стоящие на обеденном столе. Отдыхающих было совсем мало и нам никто не мешал наслаждаться отдыхом с двумя малыми детьми. Антон тоже расслаблялся где-то рядом, звоня по утрам и вечерам на телефон и справляясь не нужно ли нам что-нибудь.

— Это клубника, а это черешня. Попробуй! — Я взял большую красную ягоду за зеленую розетку и, окунув сначала в сметану потом в сахар, поднес к ротику нашей неожиданно появившейся старшей дочки.

— Вкусно!

— Ну, вот и ешь! — Я погладил девочку по отросшим светлым волосикам, по привычке подавая в ладонь энергию, чтобы та прошла в организм девочки, задержав ладонь на ее спинке.

— Хи-хи… — Настя пошевелила лопатками ощутив привычное щекотание. — Папа! А ты научишь меня плавать?

— Конечно, доча! И маму заодно подучим! А то она наверное уже забыла как это делается. Эмми и то лучше нее плавает!

Эмилия согласно угукнула, блестя своими зелеными глазками и стукнула по столу погремушкой.

После купания у нас был тихий час. Дети уснули в своей комнате, а мы с женой использовали это время соединяясь в одно целое на удобной кровати. Сегодня мы были расслаблены и нежны, неторопливо лаская друг друга, легко объединив по привычке сознания и радуясь каждому сладостному чувству друг друга, принимая как свое и даря в ответ собственные чувства. От такого общения наши организмы быстро разгорались как атомные печки, начиненные радиоактивным топливом, и начинали фонтанировать во вне энергией, которая в отсутствии кристаллов изливалась в все стороны пространства, обеспечивая излечение отдыхающих в пределах ее рассеивания.

— Ох! — Мы одновременно содрогнулись, объятые чувством вознесения и принялись пульсировать энергиями и некоторыми жидкостями, обычно сопровождавшийся подобным эффектом человеческий процесс продолжения рода в нашем исполнении.

— Милый, — жена замерла после продолжительного финала и решила поразить меня первой мыслью, пришедшей в ее прелестную головку. — А не позвонить ли нам Китти⁈ Как она там? Может страдает без секса, бедненькая?

Мысль была на удивление здравая, и я даже принялся корить себя за то, что мы не сделали этого раньше. Заказали звонки сразу на два номера, так как я решил повиниться перед профессором и попросить у него извинение за наш «побег». Первой ответила Китти и половину часа трепала нам нервы, за предательство, огорошив напоследок новостью:

— А еще у меня в животе растет маленький Боб! Попробуйте только не вернуться! Тогда я рожу, и сама к вам приеду!

Профессор, к счастью, не был беременным и довольно спокойно принял известие о моей «задержке» на другом континенте.

— Боб! Лишь бы ты чувствовал себя в безопасности! — Отозвался он на мою новость. — А наука — она не имеет границ! Пиши мне пожалуйста!

Прекрасно отдохнув, загорелые и довольные вернулись в столицу готовые к новым подвигам. Антон встретился у самого трапа со своим коллегой, который проведя нас по летному полю указал на подогнанную к воротам черную волгу.

Глава 19

Мы без проблем доехали до своей квартиры и попрощавшись с Антоном принялись создавать «уют» расставляя привезенные сувениры и устраивая стирку для некоторых вещей. Нежданная дочка суетилась больше всех и обязательно хотела помогать во всем, веселя нас своими неожиданными выходками и умиляя способностями в лепке пельменей, которые мы решили забацать в порыве кулинарного вдохновения.

— А мы в детдоме тоже делали пельмени! Только не из мяса. — Настя старательно лепила своими ручками пельмешек, довольно умело заворачивая рожок и скрепляя мягкие ушки.

— Без мяса — это вареники, — высказался я, любуясь отчаянными попытками жены запихнуть внутрь теста вываливающийся фарш.

— У-у — сказала младшая, засовывая в рот кусок пластилиновой муки и пытаясь откусить розовыми деснами.

— Нет! Эми, не ешь пожалуйста! Вон мамка рядом. Кусай ее! — Эмилия взглянула своими малахитиками на указанную цель и довольно улыбнулась, протягивая пухленькие ручки. Мери облегченно отставила неудавшийся пельмень и забрав малышку пошла кормить, оставив нас доделывать съедобные ушки.

Через две недели наступило первое сентября и уже через два дня я, стараниями моих кураторов, оставил больных на свою жену и поднялся на кафедру лектория, чтобы выступить перед студентами и не только от имени иностранного «светила» по экономическим наукам Боба Каллахена, известного в определенных научных кругах.

— Здравствуйте господа студенты! А также уважаемые преподаватели! Сегодня у нас открытая лекция, которую я бы назвал: «Естествознание, как основа для понимания жизненных приоритетов человечества». Для начала я задам вам вопрос: «В чем смысл существование человека?». Не как общества, а как индивидуума?

— Строить! Созидать! Учиться! Создать свое продолжение! Совершенствоваться! — Студенты оживились и включились в процесс общения.

— Это все правильно! Но есть что-то, что все это объединяет! И это предал нам наш создатель!

— Уж не имеете ли вы в виду бога? — Высказалась одна из немногих женщин-преподавателей.

— А почему нет? Какая разница, как назовем мы причину появления всего живого на нашей планете, в том числе человека. Определение «Бог» ничем не хуже других.

— Так можно и партбилета лишиться! — Усмехнулся один из преподавателей под смех окружающих.

— Хорошо! Назовем того, кто стал первопричиной нашего появления «Некто». Зачем он это сделал? Напрямую, косвенно или напрягая астральные струны, уплотняя нить вероятности. Я предполагаю, что он совершенно не представлял получившийся результат! Он — Творил! Творчество! Вот что объединяет все человечество и его дела! Творчество дает смысл существованию человека на Земле, заставляя материализовывать его в предметах, стихах, фильмах, в отношениях, во всем! Так вот! Я хочу научить вас: «Творить»! — Оглядел затихший зал. — Вижу не очень понятно… Попробуем конкретизировать! Вот, возьмем прилежного студента, например его, — указываю на явного отличника, — которому вложили в голову научный материализм и еще много других постулатов. И возьмем другого студента, который проспал все лекции и в его голове один ветер, — я поглядел на вихрастого парня, и все засмеялись, когда он начал возмущаться, что: «Почему чуть что, то сразу он!» — Ставим им задачу на первый взгляд неосуществимую. «Материалист» подумает, подумает и напишет заключение, что, согласно научным постулатам, сие действие невозможно. А прогульщик не знает об этом и проводит эксперимент за экспериментом, в итоге добиваясь решения поставленной задачи. Почему? Потому что он меньше ограничен в рамках творческого потенциала!

— Это, что же! Чем меньше знаний — тем больше творчества? — выкрикнула девушка с передних рядов.

— Конечно — нет! Знания нужны, чтобы избежать пройденные ошибки и идти к цели опираясь на их багаж.

— А можете назвать или показать пример? — Спросил солидный слушатель из числа преподавателей.

— Пример… Например, мне сказали, чтобы я добился открывания двери при моем приближении. Какие есть варианты? Давайте, высказывайтесь!

— Механический привод от нажатия кнопки! Световые датчики! — Раздались предложения от студентов.

— Вот! Вы мыслите в привычном вам диапазоне, основываясь на имеющиеся знания. А в недавнем прошлом просто бы поставили привратника!

— Ха-ха-ха! — Грохнул лекторий.

— А еще можно так! — Я махнул рукой выпуская рвущуюся из ладони энергию, которая распахнула тяжелую дубовую дверь, со стуком ударив створки о наружную стенку. — Это я называю Творчеством! Сделать то, что другие считают невозможным!

Сказать, что успех моей первой лекции был огромным, это сильно приуменьшить результат. Успех был оглушающим, выводя слушателей за рамки привычного и призывая к чему-то великому, приобщая к избранной касте творцов, даже если пока просто в мечтах.

Я пошел по простому пути на своих лекциях для всех желающих, создавая атмосферу двухстороннего общения с аудиторией, где задав определенную тему мы «творили», придумывая фантастические и не очень решения тех или иных задач, иногда дававшие неожиданные эффекты при воплощении возникших идей в материальном виде в основном от «технарей», принявшие за истину мой единственный постулат: «Невозможного — нет!»

Кремль, Сталин.

— Что скажешь, Инокентий! — Иосиф Виссарионович уже дымил трубкой, со смешинкой поглядывая на своего соратника, чаще всего отдувающегося за всех при докладах главе государства.

— Не устроит мой крестник нам тут революцию? Взял и отменил научный материализм!

— Товарищ Сталин… Вы же знаете об излечении онкобольных детей в клинике на Каширке этой супружеской четой. А еще есть результаты по многим научным направлениям, хоть и не связанных с нашим гостем напрямую, но давший толчок к новым разработкам именно после его лекций, на которых обсуждались эти темы. И ничего крамольного он не утверждает, призывая лишь развивать творческий потенциал. К тому же в идеологические дебри не лезет, высказавшись лишь однажды, что уважает любую идеологию, которая идет во благо общества.

— Как думаешь… — Сталин сделал длинную паузу, выпуская струйку ароматного дыма и глядя в пространство. — Кто он?

Жизнь наша устаканилась, войдя в определенный ритм, где было много свободного времени для семейного общения, так как мы сами регулировали свои общественные нагрузки. Я установил для себя чтение лекций от имени «творца» один раз в неделю и расслаблялся в домашних делах, иногда помогая жене в ее работе целителя, к которой мы привлекли молодую пару из известного ведомства, передавая им опыт и навыки работы с кристаллами. По известным побочным эффектам, хе-хе, именно молодая пара могла достаточно эффективно раскачивать свою энергетику, выпуская «пар» понятным способом. Успехи на этом поприще уже имелись, и я со смехом наблюдал за их развитием, предостерегая от излишнего усердия при зарядке кристаллов и получше предохраняться в процессе. Молодые «лекари» краснели и кивали, горя глазами в фанатичном пламени познания неизведанного, дающего необыкновенные возможности и весьма приятные ощущения, ха-ха!

Почти каждый вечер мы ходили в кино или театр, что помогало Мери в изучении русского языка, которое проходило с известными трудностями для любого иностранца. Но милая справлялась, мило картавя и неправильно расставляя ударения.

— Муш мой! А давай попр-росим дядю Сэма купи-ить фильм с моим участьем! — Высказалась как то она после просмотра американского вестерна. Я мысленно обозвал себя болваном и уже через неделю хохотал, смотря на экране сцену «призыва о помощи», где невидимый «помощник» раскачивал бьющуюся в агонии девушку, наполовину высунувшуюся из окна с искаженным от «страдания» лицом.

— Ха-ха-ха! — Вторила мне рядом моя половинка, пламенея румянцем. Это зрелище так нас воодушевило, что придя домой мы как самые нетерпеливые подростки кинулись в объятия друг к другу и с трудом добрались до кровати и то лишь благодаря отсутствию нашего любимого ковра.

— М-м! Какой ты горячий! Мой Инчу-Чун! Помнишь, как привязал меня к столбу позора? Накажи меня! — Мы уже были в полной «боевой» готовности, сплетясь голыми телами, и я со стоном вошел в супружницу, раздвигая напряженным орудием гладкие складочки, а жена специально сдвинула ножки, чтобы показать свою жертвенную невинность, перед «насильником». Я рыча задвинулся до упора и сжал в порыве страсти брызнувшую молоком грудь жены, вызвав болезненный стон раненной оленихи, которая запрокинула голову, прикрывая свои необыкновенные глаза, и отдалась трагическим обстоятельствам переживая необыкновенные «страдания». Яростно овладеваю своей «жертвой», которая видимо от горя очень бурно кончила и вопреки сценарию обняла своего мучителя, рухнувшего в процессе яркого финиша на распластанное под ним тело.

— Муш мой! — Довольная жена погладила меня по спине и пожамкала мои расслабившиеся булки. — Каждый раз в такие моменты я благодарю Бога за то, что послал мне тебя. — Прошептала, глядя глаза в глаза и целуя с любовью и благодарностью.

— А я благодарю за тебя! — Ответил взаимностью и вскоре мы опять вспыхнули желанием и уже не спеша с нежными стонами и вздохами принялись любить друг друга, уходя в привычный астрал совместных чувств и мыслей, сплетая тела и души в одно целое.

— Бо-об? А что мы будем делать? — Я посмотрел на жену в зеленом дождевике, резиновых сапогах и с корзинкой в руке. За руку держалась ее маленькая копия по экипировке, весело размахивая своей корзиночкой.

— Мы идем на охоту!

— О-хот-та… Я еще не знаю такого слова.

— Тихая охота! Мы идем за грибами!

— Ур-ра! Грибы! — Настя запрыгала, а Мери неуверенно посмотрела на мою решительную физиономию, стесняясь прямо высказать свои сомнения в здравом уме своего мужа. Величественный сосновый бор расстилался прямо перед нами, к которому привел нас неизменный Антон, вручив мне планшетку на которой была нанесена карта местности и заметные ориентиры в виде двух просек и высоковольтной линии ограничивающие квадрат наших блужданий. Эмилия с нянькой остались в лесном санатории, в который мы заселились вчера вечером, уехав на выходные из города, чтобы напитаться красотой осеннего леса и насладиться его тишиной, нарушаемой лишь птахами, да редкими возгласами отдыхающих.

— Вперед! — Скомандовал я, взмахнув подобранной палкой и вглядываясь вдаль, ориентируясь на поросль небольших елочек вдоль широкой просеки. Грибы не заставили искать себя, почти сразу заиграв своими разноцветными шляпками, и Настена со счастливым криком бросилась к ним сообщая о своей находке.

— Это сыроежка, а это масленок. Съедобные. Ты лучше туда посмотри! — Под кустиком папоротника стояли два могучих красавца из семейства белых грибов, будто обнявшиеся два богатыря приготовившиеся к битве с врагом.

— Ура! — Ухватила Настя двумя руками за ножку одного из крепышей, и пыхтя стала пытаться вытащить глубоко сидящего в земле боровика с темно-коричневой шляпой, похожей на поджаристую горбушку хлеба.

— Давай помогу! — Я подкопал ножом толстую ножку и выкрутил одного за другим братьев близнецов вручив по одному жене и дочке.

— Это можно есть? — Мери недоверчиво повертела перед собой увесистый царь-гриб. — Красивый какой! А как его готовить?

— О-о! Рецептов очень много! Я тебя научу! — Мери опять посмотрела на меня своими волшебными глазами, в которых читалось недоверие, но тут Настена принялась верещать, наткнувшись на семейство подосиновиков с круглыми оранжевыми головами, усеявшие серебристый мох на большой поляне.

Спустя всего час, мы нагруженные благородными грибами вышли к месту встречи, где Антон спокойно читал какую-то книгу, и весело обсуждая свои находки пошли по тропинке за своим проводником прямо в свой отдельный деревянный домик, из которых состоял санаторий, включая отдельную столовую и баню. Баба Нина всплеснула руками, увидев какое богатство мы принесли и, обменяв нашу малютку на корзины грибов, умчалась в сторону столовой, чтобы приготовить лесные дары нам к обеду.

В результате ее стараний, к столовским котлетам нам подали суп из белых грибов, шибанувший непередаваемым ароматом в мои ноздри и золотистую картошечку с грибочками, после которой котлеты хоть и зашли, но уже не так уверенно, как на фоне макарон.

— Очень вкусно! — Согласилась с нашими довольными моськами Мери. — А что еще можно из них делать?

— Много чего. Сушить, мариновать, солить. Зимой попробуешь!

— Зимой⁈ А это разве не зима? — Бедная южанка легко мерзла по утрам, так как сентябрь склонился к октябрю и ночи стали довольно холодными.

— Помнишь снег в горах? — Не стал скрывать очевидное будущее перед женой. — Вот такая тут зима! Будет очень холодно и много снега.

Мери жалобно посмотрела на меня, потом на детей и снова на меня, что я не выдержал и поспешил утешить.

— Не волнуйся! Не зря же мы купили себе домик у моря. Как только надоест мерзнуть — махнем туда и дождемся, когда сюда вернется тепло.

— А домой мы разве не поедем? — Мери наконец решилась высказать мучивший ее вопрос и смутилась своего желания.

— Обязательно поедем, только позже. Пусть твой папа попробует разобраться с мафией. Скорей всего у него это не получится, и нам просто придется подождать несколько лет, пока про нас все не позабудут.

Жена обреченно вздохнула и кивнула своей кудрявой головой.

Вечером в программе у нас была баня. Одинокое строение стояло в стороне от жилых домиков на берегу заводи тихой речки в окружении белобоких берез, осыпающих желтыми листьями все вокруг, готовясь к зимнему сезону. Стараниями нашего помощника, мы были единственными посетителями обители тепла и душистых веников, развешанных под потолком в помещении с большим столом и дубовыми лавками с дымящим паром пузатым самоваром на красивой столешнице из целого куска дерева.

— Это что? — Мери с любопытством оглядела чайное отделение и принюхалась к ароматам трав, шевеля крылышками своего изящного носика.

— Это русская баня, будем мыться.

— Банья… Вот из банья?

— Сейчас все увидишь! — Зловеще ухмыльнулся я. Завел любимую в теплый предбанник и под хихикание любимой раздел себя и жену, которая решила, что ей предстоит очередной секс с мужем в колоритном антураже местной купальни. Но когда я надел на нее головной убор из валяной шерсти, а себе водрузил на думалку буденовку со звездой, воззрилась с недоумением на то, как я, надев рукавицы, стал выбирать замоченные в кадке веники, делая недвусмысленные движения в воздухе.

— Хи-хи! У нас будет какой-то ритуал?

— Ага… И садо, и мазо! Пошли, моя голубка!

Голубка тормознула перед распахнувшей дверью в адскую преисподнюю, но подхваченная мной под упругие булочки была вовлечена в жаркую парилку с липовыми лавками в разных уровнях.

— Мамочки! Что это⁈ — Милая сжалась, перебирая пяточками, а я, расстелив полотенце на средней полке, молча подхватил женушку и положил ее на живот, разглаживая вдоль лавки по волнующему телу с задорно торчащей попкой.

— Расслабься и получай удовольствие. Дыши через нос и не бойся, сейчас организм привыкнет и получишь удовольствие!

Удовольствие началось через десять примерно минут, когда я плеснув на горячие камни душистой воды, принялся размахивать веником, разгоняя ароматный обжигающий пар вокруг причитающей жены, а затем для нее начался персональный Ад, когда любимый муж принялся работать веником, сначала осторожно, а потом все интенсивнее разгоняя кровь в несчастной до розового состояния всей кожи. С удовольствием шлепнул в последний раз мокрыми листьями по почти красной попе и, полюбовавшись на два прилипших листочка, перевернул стонущую несчастную на спину и уже осторожно обработал нежные части передней стороны тела. Закончил и закинув на плечо безвольную тушку вынес ее в моечную поставив под кадку с холодной водой. Снял с нее шапочку и спросил, с удовольствием глядя на румянец во все щеки:

— Как ты? Нормально? Ах, хорошо⁈ Тогда держи! — С этими словами дернул за шнурок и мои уши оглушил визг раненной кошки. Я со смехом увернулся от ножки, метящей в мое самое сокровенное место.

— Ай, яй, яй! — Поймал в объятия свою тигрицу. — Это же для твоей пользы! Чувствуешь?

— Да! Чувствую миллион иголочек под своей кожей, которые блуждают по всему телу! О! Как хорошо!

— Вот видишь! — Я накинул на любимую чистую простыню и усадил на лавку за столом и принялся разливать в чашки чай с ароматом трав и раскладывая в розетки ягодные варенья. Земляника, брусника, малина, черника и тягучий мед. Все это было безумно вкусно, играя во рту живыми витаминами и вкусами красивой природы, даря нам ощущение удовольствия от каждой ложечки и глотка полезного напитка. Мери словила дзен, и расслабилась, замурлыкав как кошечка, когда мои шаловливые ручки проскользнули под распахнувшуюся простыню и принялись мять любимые игрушки. Понятно, чем все это закончилось, прямо тут же на лавке, за неимением спального гарнитура. Но мы справились, и получили незабываемое наслаждение в азиатском стиле сидя лицом друг к другу. Губы любимой отдавали сладостью меда и варенья, и я таял от нежности, слыша ее стоны и радостный вскрик, наполняя ее разгоряченную норку рвущимися в атаку армией хвостатых зоидов.

Глава 20

На следующее утро Антон повел нас на другое место с небольшими корзинками для сбора ягод. Погода «радовала» пасмурным небом и взвесью мелких капелек в воздухе, но довольно теплой температурой, хотя мерзлявая Мери умудрялась мерзнуть при любой температуре ниже двадцати градусов, не смотря на утепленную одежду.

— А почему здесь деревья маленькие? — Мы вышли на край леса, за которым открывалось пространство, поросшее мелкими деревцами и кустарником, и Мери не удержалась от вопроса, стряхивая капли воды с края своего капюшона.

— Почва здесь такая. Раньше было болото, теперь оно высохло, а деревья вырастут, когда торф под ними преобразуется в нормальную почву. Смотри какие ягодки! — Я показал на кустики голубики, и мы принялись пробовать ее крупные ягоды, которые всем понравились, особенно Насте.

— Ой! А это что⁈ — Дочка увидела красные грозди брусники и пошла в сторону кочек, усыпанных ягодами любящими открытые места.

— Настя! Постой! — Я торопливо догнал девочку, послушно остановившуюся при моих словах. — Тут встречаются змеи. Поэтому надо внимательно смотреть под ноги и особенно под кусты, где они могут прятаться от дождика. Не отходи от нас, пожалуйста!

— Хорошо, папа! А они вкусные? — Мы подошли к россыпи брусники, и я сорвал горсть крепких ягод, покатав на ладони и любуясь их насыщенным цветом.

— Да. Ешь! Очень вкусные! — Протянул ладонь подошедшей Мери, которая своими чудесными губками попробовала с нее лесное лакомство.

— Будем собирать? — Вкус ей понравился, и мы принялись горстями черпать верхушки невысоких кустиков, сгребая вместе с маленькими листиками красные ягодки, которых вокруг было превеликое множество. Быстро заполнили две корзинки из четырех, и Антон повел нас дальше, обещая новое ягодное изобилие.

Обещанное оказалось круглым озером, берега которого на много метров были покрыты плавающей подушкой из растений, обрывающейся в темную воду и покрытой россыпями желто-розово-красных бусин клюквы. Антон без боязни зашагал по пружинящему под ногами плавающему матрасу из мха и древесной смеси водорослей, травы и прочей растительности, легко держащей наш вес.

— Тут еще караси знатные водятся, — сказал наш помощник, подойдя прямо к краю плавающего поля, безжалостно пройдясь прямо по ягодам, которые даже и не думали давиться, оказавшиеся довольно твердыми на ощупь. — После первого мороза помягчеют! — Увидел недоумение на моем лице и поспешил объяснить. — Зато по содержанию витаминов и полезности им нет равных. Давайте собирать!

Мы с удовольствием принялись сгребать пригоршнями крупные ягоды, которые казалось росли сами по себе, соединенные ниточками тонких стебельков незаметных на зеленом фоне. Обилие ягодного поля могла удовлетворить не один десяток сборщиков, и наши две корзинки очень быстро наполнились, радуя глаза горками ярких и блестящих мокрыми бочками ягод.

Вернулись на базу слегка уставшие и довольные полезной и познавательной прогулкой. Дальше отдых прошел по распорядку, в том числе мы опять посетили понравившуюся в итоге моей женушке баню и закрепили с ней первый опыт, проделав пару весьма приятных экспериментов, которые очистили наши тела и струны души, наполнив гармонией с окружающим миром и звенящим ощущением здорового тела.

Так что, уезжали мы довольные лесным отдыхом, увозя как свежие его дары, так и заготовленные заботливыми сотрудниками базы ягодами и грибами в банках, с надписанными крышками о содержимом, чтобы гости ничего не перепутали.

Осенние денечки пролистнулись на календаре и остановились на цифре двенадцатое октября, которая совпала со свидетельством о рождении нашей дочки, документы об удочерении которой мы получили пару дней назад. Я с Мери сходил в Детский Мир и мы купили к праздничному торту большого плюшевого мишку с красным шарфиком на шее.

— Настя! — Мы сидели за столом, а Мери на кухне зажигала свечки на торте. — Ты знаешь, сегодня у нас праздник!

— Какой? — Глазки нашей Нежданочки зажглись в предвкушении. — Новый год?

— Нет, новый год зимой, а сейчас осень. Мери давай! — Я встал и погасил свет, а жена торжественно вплыла в комнату, освещенная желтым светом горящих свечек.

— Хеппи беф дей ту ю, хеппи беф дей ту ю, хеппи беф дей дие Настя! Хеппи беф дей ту ю! — Пропели мы поздравительную песенку на американский манер, а Настя ничего не поняла, но захлопала ладошками, обрадовавшись большому торту.

— С днем рождения дочка! — Я достал из шкафа спрятанного мишку и протянул его Насте.

— Это мне? У меня день рождения? А я и не знала! Какой большой! — Она обняла подарок, который был лишь немного меньше ее размером и зарылась лицом в его искусственную шерстку. — Спасибо… У меня еще никогда не было дня рождения…

Мери смахнула накатившую слезинку и подхватила нашу дочку вместе с мишкой, целуя ее пухленькие щечки и далее везде. От этого Настена развеселилась и звонкий смех покатился по квартире, подхваченный младшей сестренкой, смотрящей на все это представление с неподдельным интересом.

— Теперь тебе пять лет! — Я обнял жену с дочкой на руках и поцеловал их по очереди, ощущая в душе необыкновенное чувство обретенного вдруг счастья, которое обрушилось в один миг, как чувство просветления у монаха много лет молившего об этом и дождавшегося его наконец, обретя подтверждения смысла всей своей предыдущей жизни. От этого я слегка завис, любуясь как со стороны необыкновенным состоянием души, пробуя его на вкус как нечто изысканное, дающее жизнью только один раз. — Давайте резать торт! — Наконец отмер я. — Настя! Туши свечки!

Наша семейная жизнь обрела свой законченный вид, заполненная работой, походами в магазин, заботой об уюте нашей просторной квартиры, заботой о дочках и даже кое-какой общественной жизнью, куда вовлекали окружающие нас люди, приглашавшие на собрания, встречи и праздники, как общественные так и домашние. Мы врастали в общество и становились его частичкой, начиная сопереживать его проблемам и успехам. Поэтому круглую дату празднования Великого Октября встретили, как и положено, с флагом в моих руках и маленькими флажками у Мери и Насти, шагая вместе со всей страной в колонне праздничной демонстрации, расцвеченной красным кумачом.

— Как много людей! Боб! Никогда столько не видела! Очень необычное ощущение всеобщей радости. Я ее чувствую! Она такая огромная и искренняя! Чему они радуются?

— Они радуются жизни! Радуются, что нет войны, что вдоволь хлеба, что строятся дома, растет промышленность и уверенны в том, что смогут отразить любое нападение на свою страну. Эта уверенность и дает чувство счастья, особенно когда рядом идут твои дети и любимая жена! — Я поцеловал зардевшуюся женушку и конечно Настену, сидевшую на моих плечах и поспешившую подставить свою щечку, чтобы перехватить свою долю нежностей.

На следующий день пошел мокрый снег, который вкупе с околонулевой температурой вогнал мою милую в форменное уныние. Жена сидела закутавшись в одеяло и шмыгала красным носиком, когда я пришел домой, закончив свой трудовой день.

— Маша! Ты ли это⁈ — Излишне бодро воскликнул я, чтобы развеселить любимую.

— Я не Маша… — Буркнула жена и спрятала лицо в кружке с горячим чаем.

— А я Дубровский! Поскакали в лес! Там глубокие сугробы и французы!

— Какие французы? Ты не заболел? — Мери не развеселилась и пришлось мне идти ва банк.

— Не куксись! — Я залез к жене под одеяло и принялся нежно обнимать любимую, незаметно проникая под ее одежду.

— Настя не спит! Куда! Балбес!

— А я к тебе с предложением!

— Свое «предложение» можешь оставить себе. Я болею!

— Да? Даже если я скажу, что мы поедем в Испанию в наш домик на берегу океана?

— О! Милый! Кажется, я начинаю выздоравливать! Ну ка, расскажи об этом поподробней! — Она взяла мою руку и положила себе под рубашку на горячий животик.

— У тебя случайно нет температуры? — Спросил озабоченным голосом. — Надо вставить градусник! — Я проник под ее штанишки и попытался пальцем нащупать ее разрезик.

— Хи-хи! У тебя есть градусник получше! Может дашь мне все же какую-нибудь таблетку, чтобы я чувствовала себя получше. И кстати! Почему я болею⁈ Я же ОХСвумен!

— Ты не болеешь! Это организм адаптируется к новым условиям. Сейчас посмотрю, может Настя спит и поставлю тебе «градусник»!

Настасья отблагодарила папочку своим сном, и я провел сеанс «лечения» любимой, доведя ее до практически идеального состояния, изгнав хандру и дисбаланс организма, раскочегарив ее внутреннюю «печку», заставившая пылать щечки и фонтанировать энергией.

Улетели мы только через неделю, вынужденные подчищать свои дела и оформлять кое-какие бумаги для поездки за рубеж. Новенький Ту-154 всего за два с небольшим часа пролетел со скоростью девятьсот километров в час до Барселоны и, оглушая тремя работающими на форсаже двигателями аэродромный персонал, встал рядом с небольшими европейскими лайнерами подавляя своими размерами и мощью. СССР в этом времени, как и в моем, добилась значительных успехов в самолетостроении, как впрочем и в практически всех отраслях промышленности, оставив позади и Америку и Европу, которая погрязла в своих мелких проблемах, взирая со стороны на битву двух гигантов размахивающих ядерными дубинами. Исполняя ритуальные угрозы в сторону противника, оба полюса силы постепенно подгребали под свое крыло всех колеблющихся и неопределившихся в приоритетах своих политический пристрастий. Пока все находилось в устойчивом равновесии, но больше опиралось на авторитет стоящих у руля вождей, которым я искренне желал прожить как можно дольше.

Испания встретила тридцатиградусным теплом, приласкавшим наши лица прямо на трапе, и Мери, облегченно вдохнув полной грудью привычной температуры воздух, посмотрела на шубку в своей руке, в которой вылетала из Москвы.

— Мама! Жарко! — Кукленышь по имени Настя сняла с головы теплую шапочку и принялась разматывать шарф, недоуменно разглядывая яркое солнце и загорелых служащих в рубашках с короткими рукавами.

— Извини солнышко! Давай я тебя раздену! — Я довольный невинной шуткой над дочкой, которую не предупредил об изменении погоды в месте приземления, подхватил ручную кладь и повел свое семейство к зданию аэропорта, следом за остальными пассажирами.

Такси под управлением говорливого потомка идальго отвезло нас в гостиницу, и я принялся названивать в контору, которая занималась сдачей нашего бунгало отдыхающим туристам. Ответили мне сразу и пообещали предоставить в наше распоряжение занятую арендатором фазенду всего через два дня, оправдываясь необходимостью проведения капитальной уборки. Я поспешил их успокоить и не торопиться, так как все равно собирался осмотреть столицу Каталонии, входящую в бывшую империю «Владытчицы морей», наслышанный об интересной архитектуре Гауди и общей красоте утопающего в зелени южного города. Несметные богатства, добываемые конкистадорами во времена своего могущества, сыграли со страной злую шутку. Потоки золота и серебра позволяли покупать все нужное в других странах, что испанцы и принялись делать с большим удовольствием, забросив развитие своих производств упокоившись на лаврах достигнутого. А когда халява закончилась, то нажитое грабежом богатство быстро иссякло и оказалось, что мир давно «уехал» в будущее, оставив на задворках истории бывшую империю.

Памятников городе оказалось несметное множество, а Гауди вполне оправдал мои ожидания, поразив полетом своей фантазии. Поэтому два дня мы непрерывно гуляли, отдыхая в парках, кафе, закупаясь на городском рынке экзотическими фруктами, которые оценила Настасья и с восторгом встречая каждый неведомый плод, которые мы покупали в больших количествах.

На третий день мы все же выехали в сторону своего жилища, наняв специальную машину, так как предстояло проехать несколько часов по дорогам Испании. Мы совместили полезное с приятным, останавливаясь в изумительно красивых местах и устраивая пикники или обедая в придорожных едальнях, впервые вкусив знаменитую паэлью. Нам очень понравился рис в сочетании различных ингредиентов, которые оказалось могли варьироваться в широком диапазоне, оставляя неизменным лишь рис, бывшим основой всего кушанья.

К вечеру въехали в наш городок и забрав в конторе ключи, поехали в сторону моря, удаляясь от цивилизации в сторону песчаной косы, на которой стояли редкие фазенды, невидимые под пальмами и фикусами отчего казалось, что мы тут одни на всем побережье. Асфальт закончился и последний километр мы ехали по плотному песку, смоченного набегающими волнами, под крики чаек, шум волн и ветра в развевающихся шапках высоких пальм.

— Красота! — Мери вышла из остановившегося напротив нашего жилища такси и скинув босоножки побрела мочить ножки позвав за собой Настю, которая неверяще таращила на окружающее великолепие свои голубые глаза и была немного не в своей тарелке от резкой смены декораций.

Я подхватил Эмилию и взял за ручку старшую, ободряюще улыбнувшись навстречу вскинувшемуся личику.

— Сними сандалики! Ты же была на море! Ну, чего испугалась? Пошли к маме!

Пока мы бродили по теплой воде, водитель отнес наши чемоданы ко входу нашей фазенды и попрощавшись уехал, оставив нас одних без всякой связи с окружающим миром.

Уютный домик встретил чистотой и прохладой, благодаря толстым стенам и высоким потолкам, а также тени деревьев укрывших наш оплот огромными зонтами пальмовых шапок, будто предназначенных именно для этого в жарком климате лазурного побережья.

— Къеридос камарадос! Поздравляю вас с прибытием на зимнюю стоянку нашей маленькой группы хомо сапиенс! Сейчас всем переодеваться в купальники и в море! А потом я добуду мамонта и будем учиться готовить паэлью! Кто против? Воздержался? Единогласно!

— Ура! — Поддержала мою речь Настасья, а я подкинул к высокому потолку радостно верещащую Эмилию.

Купальников для Насти и Эмми не нашлось, поэтому они купались голышом, а мы с женой все же соблюли приличия, чтобы не вызвать неудобных вопросов у любознательной дочки с голубыми глазами. Вода была удивительно теплой, приняв нас в свои объятия, и мы плескались в ней, забыв о времени и о далекой стране, погружавшейся в холодный период года с глубокими сугробами и трескучими морозами.

Паэлья нам неожиданно удалась, шкворча на огромной плоской сковородке и мы расселись на открытой веранде, наблюдая за солнцем опускающемся в морскую пучину и с удовольствием работая ложками, добывая горсточки риса и обжигаясь дуя на пряную пищу.

Солнце занырнуло за горизонт, а небо мгновенно почернело, расцветившись гроздьями звезд, казавшиеся необычно яркими и близкими в сухом и чистом воздухе. Мы уложили зевающую Настасью в отдельную комнату, полюбовались на спящую Эмилию и взявшись за руки пошли на берег моря.

Поверхность океана разгладилась, незаметно вздыхающая мириадами тонн жидкости и ласково оглаживающая сдерживающие их берега, накатываясь тихими волнами и щекоча наши голые ступни. Мы присели на границе прибоя и обнялись, глядя на эту вселенную величия и покоя, чувствую необычное родство с окружающим и друг с другом, наслаждаясь этим чувством и окружающим видом.

— Как хорошо, Боб! — Милая прильнула к моей груди, обняв руками и транслируя мне свое счастье, став похожей на мурлыкающего котенка, щекотящего кудрями густых волос мою обнаженную грудь. Я руками прошелся по спинке жены и вдохнул запах ее волос, смешанный с морским бризом, ощущая покой и любовь к этому чуду в моих руках, данное мне судьбой и всевышним, за что я не поленился в очередной раз поблагодарить его мысленно, впадая в транс единения наших душ.

Любимая вскоре очнулась и подняла свое личико со светящимися изумрудами глаз, в которых казалось отражали звезды, играя белыми искорками внутри маленькой вселенной.

— Муш, мой… — легкий вздох и шевельнувшиеся пухлые губки напросились на мой поцелуй, который длился и длился, пока я не подхватил невесомое в моих руках желанное тело жены и не понес в дом, чтобы любить ее бесконечно долго, внося частичку нашей энергии в гармонию вселенского мироздания.

Конец.

Content

Гуд бай, Америка! Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20