Экстерминатор. Том 4

1. Путь на Рифас

Так что вышло, что вместо перелёта с «грузом на продажу» в неизведанные регионы, мы направились в Рифас, этакую «столицу Лело», хотя столицы как таковой семейство не имело: Лело вообще традиционно крайне редко селились на планетах, предпочитая станции и корабли. А в случае «осёдлости», как сообщил мне «дядюшка Трерил», семью обычно покидают. Какая-то специфическая философия, связанная с исследованиями и вечными странствиями, положенная, как я понимаю, в основу философии этой специфической организации.

При этом, сама по себе систем Рифас была интересна тем, что была обитаема, несмотря на… шестерную звезду. Более того — чертовски выгодна и нужна Лело — несколько «критически важных» пустотных производств имелись в системе. Дело в том, что звёзды сильно отличались по размерам, и центр масс, вокруг которого они взаимовращались, находилась в короне большей звезды. То есть, фактически, звезда Рифас-бета, гамма, дельта и эпсилон были спутниками Рифас-альфа. Все голубые, но за счёт того, что Альфа более яркая, меньшие звёзды выглядели жёлтыми пятнами. И ещё некоторые вращались друг вокруг друга! Меня, признаться, подобная система поразила до офигевания: смотрел на схемы и косел, пытаясь понять как вообще могла возникнуть такая астрономическая система. Про вопрос с «обитаемой планетой» говорить смешно — шесть объектов класса звезда!

Тем не менее, система имела две обитаемые планеты на одной орбите, противостоящие друг другу. Что вызывало подозрения: уж не творчество ли какой-то древней цивилизации вся система? В том, что планеты искусственные, не сомневались ни Лело, ни я — сферические орбиты, идеально выверенные относительно сложнейших пертурбаций шести звёзд, плюс расположения ровно на сто восемьдесят градусов относительно центра массы системы.

Это было интересно астрономически и исторически, но система Рифас имела именно огромную практическую ценность: несколько точек в системе, где работала не классическая, а всякая релятивистская и сложная физика. Причём звёзды взаимопритяжением нивелировали часть неприятных (и смертельных для людей и техники) эффектов. То есть, выходили области, макроразмеров, до метра, где… было замедлено в десятки раз время. Это просто наиболее понятный (ни черта не понятный, но представляемый) момент. И в этих местах болтались станции, используя аномальные зоны для производства. Чистейшие металлы, идеальные микросхемы, работа с биологическими объектами — и всё это с точностью на микро, а то и наноуровне: были зоны, шутящие и с относительными размерами.

С такими вводными неудивительно, что семейство Лело было чертовски технически развитым. Особенно с учётом того, что когда семья пришла в систему, на планетах были только люди, на техническом уровне использования паровых котлов, да ещё с кромешным религиозным мракобесием, связанным со звёздами. То есть первое время семейство выступало как этакие боги, да и сейчас, судя по оговоркам, отношение местных, возвышенных Лело до галактического уровня, осталось скорее благоговеющим, чем благодарным.

Вот туда и направлялась Энерида, а Трерил, как и обещал, парил мне мозг и грузил память. Не столько этикетом или чем-то таким: в основном, он объяснял, что такое семья Лело. Внутренние группировки, интересы, направление развития, ну и всякое такое. И у меня, честно говоря, зародилась и утвердилась идея заняться с Трерилом… бартером. У нас скопилось куча всякого полезного, не говоря о данных. Да в конце концов, в текущих раскладах наш «птичий геном» уже не столько «жуткая тайна», сколько ликвидный для обмена актив.

— Но пока это только прикидки, — сообщил я отряду на одной из встреч.

— Потому что могут обмануть? — поинтересовался Клемент.

— Вряд ли, но и это. В основном дело в том, что я не знаю, нужно ли нам будет вообще меняться с Лело.

— А как?

— Возможно, подчёркиваю: возможно, наш контакт с Лело не ограничится этим плебисцитом. И даже этой мистической чертовщиной, с которой, мне кажется, имеет смысл попробовать помочь.

— Стать частью этой семьи? — задумчиво протянула Колючка.

— Что-то вроде того. Повторю ещё раз: возможно. Мы знакомы только с одним представителем. И вообще — чёрт знает. Но пока, судя по тому, что мы знаем, Отряд Неудачников вполне может найти место в такой структуре. Как часть её, а не используемые наёмники.

В ответ народ задумчиво промычал (кто думал), или махнули рукой (кто не думал или кому было пофиг или лень). Но пока, судя по всему, эта УЖЕ считающая меня родным (а вопрос Отряда — вопрос времени и желания) организация достаточно симпатична, ну и не вызывала негатива ни у кого из отряда. Были некоторые моменты… странные, но с ними надо разбираться на месте.

Ну и, естественно, я рассказал про колдуна-Валора. Тут вообще ничего не скрывали, кроме НСП. Хотя и не факт, что НСП такая уж тайна для Трерила: Астекс на Землю прибыл после информации о том, что на ней вообще есть разумная жизнь. Детали от умершего землянина, сошедшего с ума, не слишком много ему дали, был важен сам факт.

— Мистика… — протянул Трерил после рассказа. — Если на всякие мифы ориентироваться — то ритуалистика, что-то такое… Но да, возможно. Правда описанный вами типа, Валор, какой-то уж совсем…

— Скорее всего, Трерил, он — редкость в их социуме. Разговор сам с собой, некоторые… крайне неприглядные и ненужные в обращении с разумными моменты чутко указывают на социопатию и психопатию. Если бы весь социум состоял из подобных…

— То он не мог бы существовать как социум. Особенно с учётом мистических возможностей. Я понял тебя, медик Андрей, и нахожу твои аргументы убедительными, — обратился Трерил к кому-то кроме меня прямо, что было редкостью.

— Может, таких социумов не один, — предположил я. — Но вопрос не в морали и прочем отсутствующем у этого ублюдка. Вопрос в том, что эти «невозможные смерти» вполне могут быть объяснены.

— Возможно.

— А Лело не сталкивались с проявлениями мистики? — заинтересовался я.

— Мистики — точно нет. Есть ряд имплантов в высокоразвитых Мирах, которые… Мыслесвязь, чтение поверхностных мыслей. Микрогенераторы всяких полей, там скорее… Сейчас покажу, — усмехнулся он.

И своими змеями-драконами показал. И да, вроде и магия, лазерные лучи из глаз, прочее подобное. Вот только для осуществления этой фигни нужна была кибернетизация уровня Регорна, не более четверти изначальной плоти. А всё остальное в теле занимали микророботы, объединенные в единую систему, формирующие генераторы, проекторы, сенсоры. Ну, в общем, понятно.

— Чудовищно нерационально, — как заслуженный полный киборг озвучил Кубик. — Подобная кибернетизация ограничена, чудовищно затратна в плане технологий и ресурсов. И сохранение человеческого облика — зачем? На Регорне некоторые воспроизводят тело, но со столь сложным дополнительным функционалом это… глупо!

— Не просто «воспроизводят», хотя интересно было бы посмотреть на решения твоей родины, шкипер Эпсилон. Они живые, полностью функциональные люди, если не сканировать. Своеобразная психология, мораль… Скажем так, подобные кибрги встречались исследователям семьи, обычно это объединения, ведущие аналогичный семье Лело образ жизни. Только они не протекторы, а… хозяева. Лорды и прочая глупость, — поморщился Трерил. — Тянут с контролируемых планет до девяноста процентов производства — тут ты, Эпсилон, точно подметил, что эти тела из микророботов чудовищно прожорливы. Несколько десятков хороших звездолётов каждое, плюс… Не хочу о них, неприятные разумные, — отрезал он.

— В общем, мистикой тут не пахнет, просто высокие и нерационально используемые технологии, — подытожил я, на что «дядюшка» кивнул. — Но такие «лорды» вполне могут быть причиной возникновения легенд о магах, как в регионе Денеба, так и Содружества.

— Скорее всего, так.

— Но Валор — нет. Его конструкты — не микророботы, как и тело. Он вообще не имел кибернетизаций, Трерил. Хотя проверять пришлось по не слишком крупным кусочкам…

— Я старалась, — задрала нос Колючка.

— Но это обычный хомо сапиенс, без бионических и выявляемых кибернетических изменений.

— Образцы есть? — оживился Трерил.

— Есть, поделимся. Но кибернетизация никак не объясняет возможности Валора, не объясняет конструкты, не объясняет уязвимость его воздействия к нарушению структуры — тут и вправду «ритуализм». А главное, Трерил, его корабль — это просто металлическая болванка. Ни двигателя, ни реактора. Ни системы жизнеобеспечения, вообще.

— И летал по галактике.

— И нападал в гиперпространстве, выдёргивая корабли, — практически прорычала Деррга.

— И сдох по делам его, — напомнил я, после чего альтка явно успокоилась, кивнув сначала Ирке, потом мне.

— В общем, выходит, что смерти в нашем протекторате и вправду вызваны аналогичными «колдунами». Но с подобным ни я, ни наша с тобой малая семья, ни семья в целом — не сталкивалась, Николай.

Помимо вполне серьёзных моментов, был момент довольно комичный. Дело в том, что у Лело практиковались «ритуальные поединки». В рамках организации семьи, как сообщил Трерил, это бывало единственным способом не доводить до… убийства. И практиковались эти поединки на холодном оружии, как раз чтобы не допустить убийства, причём данное фехтование, со слов Трерила, было очень развито, да и нужно именно мне.

— Понимаешь, я отношусь к семье… правильно. Да, я тебя не знал. Да, ты появился случайно, но УЖЕ полезен семье, — пояснил дядюшка. — Да даже если бы был бесполезен — семья может позволить себе принять сотню бездельников, чтобы появился один самородок. Тысячи лет её существования подтверждают это.

— Но есть экстремисты, — кивнул я, припоминая рассказы Трерила.

— Именно, даже не радикалы — безмозглые экстремисты, причём не один. И вероятность, что тебя будут пытаться вынудить отказаться от места в семье, или даже убить на поединке — такое хоть редко, но встречается — очень высока, Николай.

— Угу. Трерил, хочу тебе напомнить — я силовик.

— Экстерминатор, я помню…

— Это не слова. Я большую часть своей жизни учился, тренировался и вынужденно применял силу. Экстерминировал. Так что я скорее не позавидую тем, кто меня вызовет.

— Ты саблю-то хоть видел? — усмехнулся Трерил.

— Нет, — честно ответил я. — Но справлюсь.

— Пойдём в вашу тренировочную, придётся тебе показать, — вздохнул «мудрый дядюшка».

Пошли, змеи-драконы-манипуляторы сформировали пару слегка изогнутых тупых клинка, с закрытой гардой.

— Смотри и учись, — наставительно озвучил Трерил.

И получил удар по отставленной ноге, несильный, только обозначить. Нахмурился, кивнул, собрался… И был мной разделан вчистую. Я саблю не видел и не держал в руках. Но работа плазменными клинками, силовыми дубинками, ножами — вбивалась в экстерминаторов на совесть. А Трерила уделали бы… да все бы уделали, кроме, возможно, Кубика и Деррги. Вот с ними не уверен, именно фехтования клинками у них никто не проверял.

— Ты… или на Земле пользуются холодным оружием⁈ — изумлённо, через пару минут и несколько десятков попаданий, тяжело дышал дядюшка.

— Холодным — почти нет. Разве что силовые и энергетические дубинки. Но горячим — пользуются, одно из важнейших элементов снаряжения экстерминатора.

— Это как? — заинтересовался он.

Ну и показал я плазменный клинок, который хотя и с рядом изменений, но был стандартом в Отряде Неудачников.

— Терра, джунгли, — скорее себе, чем мне сообщил Трерил, разглядывая оружие. — Понятно, но мог и сказать.

— Мог, но некоторые вещи… приятнее показать, — честно признался я.

Тут тоже ведь не лишнее: ну ладно со «свитой» в адрес Отряда. Это временем лечится и уже лечилось, факт. Но Трерил время от времени вёл себя со мной как с туповатым дикарём с отсталого Мира. А Земля, конечно, в многотысячелетней заднице, это факт. Но поразвитее многих и многих Миров, что нам встречались, уж в городах точно. Да и альты — не столько дикари, сколько параллельная ветвь развития, и не дикари! Потому что это НАШИ альты.

— Понял, — усмехнулся Трерил. — Учту.

И, судя по дальнейшему общению, вправду понял.

А в остальном наш перелёт был скорее отдыхом, с довольно… оптимистичными ожиданиями. Трерил отжалел всякие обзоры и голозаписи, так что народ с интересом знакомился с не «урезанной» информацией по Лело. Ну и я свои разговоры с Трерилом передавал, хотя не все, конечно.

Так потихоньку добрались до системы Рифас, где столкнулись с ещё одним занятным вывертом этой системы: светимость шестерного звёздного объекта, притом в голубом спектре, была ощутимо выше солнечного. А гравитация — слабое взаимодействие, падающая с расстоянием гораздо быстрее, чем сила света. В общем, Рифас-один и Рифас-два находились на сверхвысокой звёздной орбите, с периодом обращения вокруг звёздного конгломерата в пятьдесят восемь земных лет. Про смену сезонов с прямым углом эклиптики и идеально круглой орбитой говорить не приходится.

В общем, Энерида оказалась на виду у защитных и наблюдательных сооружений системы тотчас же по выходу из гиперпространства. Впрочем, от этих оборонительных сооружений ничего, кроме «Славы и силы Лело!» — причём голосом, не последовало. А вот от скопления кораблей и крупной, хотя и поменьше Гефеста-Атомиума, станции Цетафия последовало, помимо «привет, родич», просто феерическое количество вопросов, запросов и всякого такого.

— Мозг, переводи входящие каналы на меня, — озвучил Трерил, разворачивая перед собой терминал. — Ты, Николай, только кучу времени убьёшь на ненужное и, возможно, пропустишь нужное. Но… официально уточняю — ты не против, если я буду говорить за тебя, в данной, конкретной ситуации?

— Не против. И Мозг, подтверждаю.

— Принято, капитан Керг.

— Лело-Керг, — буркнул Трерил.

— В присутствии или при возможности услышать наш разговор представителем семьи Лело, кроме меня — Керг-Лело, Мозг, — определился я.

— Принято к исполнению, капитан Керг-Лело.

— Всё?

— Все ваши распоряжения, капитан Керг-Лело.

Энерида подлетала к станции, Трерил с полуприкрытыми глазами изображал припадочного… Ну по крайней мере, внешне. На самом деле он общался по одной из вариантов мозгосвязи, позволяющей эмулировать голос и мимику в электронном эквиваленте, но на запредельных скоростях. И дёргающееся и расплывающееся лицо — просто последствия множества мимических пертурбаций во время разговора.

— Можно отключить мимические нервы на время связи, но потом сутки, после каждой связи, привыкать к нормальной мимике. Проще потерпеть некоторую усталость лицевых мышц, — пояснял мне в одной из бесед Трерил.

А Энерида направлялась к километровому ромбу, с тупым «верхним» и острым нижним углом. Этот ромб соединялся кольцевым рукавом с восьмёркой ромбов поменьше, а из острого конца тянулась… ну выглядело полотнище, покрываюшее сотни квадратных километров, как этакая ткань-парус. Хотя парусом она не была, а Цетафия как раз боролась с «парусностью» огромной солнечной батареи, время от времени совершая эволюции, чтоб не улететь с орбиты под воздействием солнечного ветра.

А мы готовились к визиту, весь отряд. И против доспехов Трерил был категорически против.

— Не говоря о том, что в этих жутких боевых роботах вы не пройдёте в половину коридоров, это будет воспринято всем семейством как оскорбление недоверием.

— Мы — силовики, — напомнил я.

— Это учитывается. Но ваш доспех — тяжёлая боевая техника. Это — перебор, Николай.

— Есть лёгкий вариант, — сообщил я.

— И без шлемов. Считай — этикет, — уточнил Трерил.

В общем, надели мы средние доспехи, даже без тау-метателей — плазменный клинок, лазеры и парализаторы. С учётом того, что мы высаживаемся на «условно дружелюбный» объект — нормально.

— Готовы? — окинул переставший дёргаться дядюшка, на что отряд кивнул. — Разместите на доспехе, на плече, — сформировал он из части змеи монограмму в виде рукописных, переплетающихся букв «NKL»: Николай Керг-Лело, правда L была основой ажурного значка-монограммы. — Высаживаемся, может, кого-то встретим. Николай, тем более твоя свита — молчите, если не будет прямых оскорблений. Впрочем, надеюсь, никого не будет. Проблем хватает, — вздохнул он. — Из стыковочной палубы мы пройдем в покои нашей малой семьи, а там будем разбираться, что и как.

В этот момент причальный шлюз Энериды сплёлся в этаком «поцелуе» с причальным шлюзом Цетафии. А мы, вдвоём с Трерилом потопали на станцию. Ну и Отряд, само собой, топал за нами.

2. Теплая семейная встреча

Причальная палубы была одновременно и утилитарной и удобной для разгрузки, и вычурно-изящной. Достигался этот эффект за счёт того, что сегмент пустого, металлического пространства был за… зарощен квазиживым полимером. По крайней мере такие данные выдавали сенсоры и нейроассистент. В большинстве своём прозрачные и полупрозрачные изящные мостки, платформы, переходы пересекали здоровенное пространство. При этом, если сенсоры всё правильно различали, а НСП интерпретировал, всё это богатство могло переконфигурироваться или вообще убраться в минуту, оставив чисто утилитарное помещение.

Через несколько секунд я понял, что не именно так: здоровенный погрузочный робот, выполненный в «Лело-стиле», то есть парящая сфера с гибкими манипуляторами, только почти два с половиной метра диаметром, тягала какой-то контейнер раза в четыре больше себя. И мостки-платформы, да и прочий интерьер плавно расходились на пути грузчика, возвращаясь в исходное состояние позади его.

В остальном зал был пуст — ни хождения людей, ни роботов. Хотя именно нас ждали: от выхода из причального рукава изящным изгибом поднимался прозрачный мостик, упирающийся в платформу на условно-втором «ярусе» помещения. И на этой платформе сидели, стояли и вообще — находились, десяток разумных. Семь людей, судя по обмурдированию и характерным физиономиям — Лело. И три полных киборга: прямоугольная утилитарно-антропоморфная фигура, больше похожая на рабочего дроида. Впрочем, общался этот «рабочий дроид» с окружающими явно «наравне», что указывало просто на сознательный выбор подобной платформы, судя по энергосигнатуре — производственной, с «ручной работой». Ещё один киборг походил на Кси: без нарочитых дыр, больше похожий на статую, но не скрываемый киборг, с платформой женского пола, с ярко выраженными вторичными половыми, заметными под одеждой, надетой на этом… этой даме. И, наконец, был киборг в платформе, никогда мной не виденной, по крайней, мере именно для киборгов (да и вообще, хотя «однотипные» — видел). Это было что-то насекомое-членистоногое, этакая сколопендра, с кучей встроенного оружия, сенсоров и всякого прочего. На десятках ножек, с запредельной свободой изгибов: за секунду этот киборг плавно сменил несколько положений, «сколопендрился», можно сказать. Правда, проанализировав сам, да и ознакомившись с аналитической схемой ассистента, я понял, что это не «подёргивания и красования». Этот сколопендр — явный силовик-безопасник, а его сколопендривания — переориентация части датчиков и сенсоров направленного действия. То есть он просто контролировал нас, своих спутников, да и весь ангар, максимально эффективно.

— Любопытная платформа, — явно сделал «стойку» на сколопендру Эпсилон, высказавшись в общем чате, к которому мы подключили и Трерила.

— Рефлексы, восприятие этого «тела» — довольно сложны, — отметил я.

— Не для этого вида. Инсектоидный тип, — сообщил Трерил.

Ну, в принципе, ксеносам быть полными киборгами никто не запрещал. Хотя вижу — впервые, не так их и много в нашем рукаве, хотя и не мало.

— Доберёмся до покоев — можешь ознакомиться с данными семьи, как и твоя свита. Много у меня просто не было с собой: я, всё-же — производственник, а не наставник. Ну а на курьере данных просто нет, — продолжил дядюшка. — Повторю: общаться буду я, ты и твой отряд — не вмешиваются. Присутствующие нам не враждебны, но до момента, когда ты начнёшь понимать все нюансы — общение излишнее.

— Я помню, Трерил.

— Хорошо. Просто волнуюсь, и так всё не слишком хорошо, — вздохнул он.

Тем временем мы подобрались к платформе, Трерил поздоровался, представил «племянника со свитой, сына Астекса, Николая Керга-Лело, силовика со свитой». Мы просто покивали, нам часть присутствующих ответили тем же, хотя и не все. Ряд физиономий нас проигнорировала, а я на всякий случай запомнил. Мало ли…

Трерил же вёл беседу и обмен информационными пакетами сразу с пятью собеседниками, что смотрелось занятно: редкие реплики, от него и собеседников, совершенно невпопад, если не знать о инфообмене. И да, правильно он нас «отстранил от общения» — даже со стороны видно, что стиль, тип и манера коммуникаций нетипична и непривычна. Могли выставить себя посмешищем или что похуже — чёрт знает. По крайней мере, Мила сообщила о трёх десятках попытках вклиниться в нашу сеть, причём локализовала самую «упорную» дамочку, бьющуюся в протоколы безопасности, как туророг по весне. Даже пришлось демонстративно, смотря на дамочку, положить руку на рукоять плазменного клинка и покачать головой. Дамочка отстала, впрочем, никаких извинений даже мимикой не последовало. А вот киборг-сколопендра показал свою «направленность» наглядно. Мелкие смещения, но своё тело он сдвигал так, чтобы иметь возможность вести активные действия вне зависимости от источника агрессии, согласно аналитической схеме НСП,

…Опасность!…

Вдруг всё замерло, а я судорожно стал вникать в данные от ассистента. И — слов цензурных не было! Дело в том, что всё тот же робот-погрузчик, пока мы топали и стояли (ну а Трерил общался) выгрузил свой контейнер куда-то. Вернулся за новым и пёр с ним в нашем направлении. Что, в свою очередь, помогло датчикам установить, а ассистенту интерпретировать сигнатуру скачком нарастающего напряжения в контейнере. То есть, этот скотский робот прёт в нашу сторону что-то типа бомбы, именно к нам. Причём, до нашей платформы этой сволочи меньше двадцати метров, а экстраполированная НСП зона поражения УЖЕ гарантированно накрывает нас. Да даже если в контейнере ВВ нет — нам, ну точнее, большинству из присутствующих, сожжёт нервную систему ЭМ-импульсом! Впрочем, это если робот дотащит контейнер, пока — шансы есть, хотя ВВ… блин, проблема-то в том, что этот сволочной рободиверсант тащит условную бомбу с УЖЕ запущенной системой активации! То есть стрельба и экстерминирование ничем не поможет. Теоретически, если бы были в доспехах и с тау-разгонниками, можно было откинуть бомбу, да и стрельнуть по ней из бластера — высока вероятность, что чёрта с два там что-то взорвётся без инициирующего ЭМ-напряжения, а бластер всю машинерию спалит.

Но этого нет. И встаёт вопрос, как спасти окружающих? Отряд-то точно успеет отскочить, да и чешуйчатые доспехи загерметизироваться. Но вот десятка и Трерил… В принципе — эвакуировать. Возможно, осуществимо, стал я строить схему, параллельно кидая её части Отряду.

— Ч-ш-ш-ш-шт-т-тс-с-о-о-о с-с-сл-л-л-у-у-уч-ш-ш-и-и-ил-л-л-о-о-ос-с-ь? — протянул Трерил, что мягко говоря — поразило.

Очевидно, это та самая «голосовая коммуникация» на запредельных скоростях: мы-то общались исключительно схемами и текстом, да и то за мной разогнанным симбионтом народ толком не успевал.

Скинул схему, текстом. Был явно быстрее Трерила, но ответ текстом пришёл меньше, чем через субъективную минуту.

— Понял. Есть варианты решения?

— Эвакуация, — скинул я схему.

— Справитесь?

— Да. Нужно чтобы эвакуируемые не сопротивлялись.

— Свяжусь, сообщу.

Отряд, тем временем, ситуацией проникся и не тупил. Более того, Дабл-Р, прихватившие с собой аналоги гравидисков на магнитной подушке (даже побыстрее, но годящихся только над металлической, причём неважно, магнитной или нет, поверхностью), предложили вполне пристойную, нужно признать — получше моей, схему. Вероятность побочного ущерба у эвакуированных была гораздо меньше, этот точно.

Так что отдал я команду действовать, пока Трерил тянул своё «о-о-о-оп-п-по-о-о-в-в-ве-е-ес-с-с…». И тут же начались проблемы: я «захватывал» киборогов, и сколопендрий просто извернулся, отставая от моего движения. Выводил какие-то лютые пушки из своих сегментов, проекторы. Явно не будучи нацелен на меня, отряд или присутствующих, но явно переходил «в боевой режим». Но времени убеждать и возможности тянуть здоровенного киборга силой — нет. Так что хрен с ним, пусть делает, что хочет, надо остальных вытаскивать.

И, сплетясь руками и манипуляторами, Отряд создал этакую «сетку», охватывая сидящих на платформе. Дабл-Р разделились, из расчёта рывка с разных сторон, ну а кроме сколопендрия, никто неуместной активности не проявлял. Или не успевали, или до них дошло оповещение от Трерила, в смысле не вообще, а до мозгов. И, после составления «эвакуационной сетки», Дабл-Р форсированно втопили. Уже в полёте я отметил свивающего крупные кольца сколопендрия, стреляющего в робота.

Деби-и-ил, мысленно поставил я ему диагноз, склад металлолома ему пухом. Потому что контейнер, тем временем, рванул. Сначала — электромагнитным разрядом, отчего на киборге аж пробежали молнии. А потом… очень странное, я раньше такого не видел, воздействие. Вроде как взрыва — не было, просто воздух в определённом периоде стал плазмой, отчего уже после вспышки пошла «ударная волна». Не такая уж и ударная, но…

…Вероятность смены агрегатного состояния газов в организме разумных, в зоне воздействия, девяносто шесть процентов…

Подтвердил мои мысли аналитический модуль ассистента. Это нам, включая отряд, просто разворотило и выжгло бы всё, начиная от лёгких, мысленно поёжился я. В общем, за спиной шибануло белой вспышкой, после вспышки ЭМ, наша «летучая сетка» слегка «овеялась» раскалённым воздухом, но именно слегка. Эвакуируемые от довольно жёсткой посадки (хотя мы были чертовски аккуратны) пострадали больше — ну, не до шишек-синяков в таких раскладах, да даже не до переломов. Живы — уже большое дело сделали.

Бухнулись, значит, расцепились, пара малых дронов и Дабл-Р рванул по периметру, собирать данные и составлять схему. А я и, судя по сдавленным ругательствам, половина отряда — фигела. Дело в том, что сколопендокиборг… выдёргивал из сплавленного пластика платформы кольца своего тела.

— Это как он выжил-то⁈ — вслух озвучил озадаченный я.

— Неизвестно, капитан, — отрапортовал Кубик, собирающийся в более компактную форму — вытянулся во время эвакуации он, конечно, не как сколопендрий, но человеческие пропорции утратил напрочь.

— Солертиусы после кибернетизации не имеют полостей и газов в кибернетическом теле, — равнодушно озвучила дамочка, лезшая в нашу сеть, поправляя гардероб и причёску. — И экранированы достаточно, чтобы кратковременно пребывать в активной зоне реактора распада-синтеза без негативных последствий.

— Солертиусы?

— Киборги, мы так называем их вид. Самоназвания у них, в нашем понимании нет, да и речи в том виде, что мы понимаем. Хотя научились у прочих разумных.

— Благодарю за пояснения…?

— Флегма Лело, Николай, — кивнула она. — Благодарю за спасение. Хотя у меня появилось…

— У всех, Фле, — включился в беседу Трерил. — Благодарю, Николай. «Очередные приблуды», Зоннер? — вдруг ядовито бросил он копошащемуся и растирающему повреждённую ногу полному дядьке.

— Не нуди, Трерил, признаю, помогли. Благодарю, само собой. Если только это не они…

На последнем я положил руку на рукоять клинка, поднял забрало и ласково посмотрел на толстяка. Просто некоторые моменты с этикетом и поединками были Трерилом очень чётко описаны, и если сейчас этот Зоннер обвинит в нападении меня и отряд… То я его жопу, плазменным клинком плашмя, как следует подпалю. Ну не убивать же, да и травмированный, вроде как.

Толстяк лицо оценил, сделав вид, что занят ногой, и всякими обвинениями не разбрасывался. Народ стал после «срочной эвакуации» отходить. А подползший солертиус, после вопроса «нахрена он уничтожил робота?» очень роботизированным (что неудивительно, если у них как у биовида нет речи) стилем оповестил, что в случае покушений взрывом, рассчитанным на массовое поражение…

— Часто используется вторичный или даже третичный взрыв, — закончил я.

— Корректно. Причина уничтожения робота вам понятна?

— Да.

И всё, больше ни слова, отполз и сколопендрится дальше. Люди отходили, кивали нам с несколько большими эмоциями, чем раньше, даже благодарили. Зал заполнился сферами различных видов и типов: очевидно, собирали улики. Хотя даже без разнесённого нахрен солертиусом робота — чёрта с два найдут что полезное, как по мне.

— Николай, всё же направимся к нашим покоям, несмотря на этот… инцидент, — произнёс Трерил, но тут я решил сделать «по своему».

— Мозг, доставь к отряду тяжёлую броню, вооружение и достаточное количество роботов, чтобы нас облачить, — вслух произнёс я, выдержал паузу и начал, обращаясь ко всем присутствующим. — Мы — силовики. Зная о традициях и восприятии новой семьи, мы не стали оборудоваться для боя. Но сейчас, здесь и сейчас, я в бою. Не со своей семьёй, но тот, кто в текущих реалиях косо посмотрит на нас, или, тем более, воспрепятствует — будет мной воспринят как враг.

В общем, объяснять «с хрена ли» смысла не имело. Кто-то (на удивление — толстяк Зоннер тоже) с одобрением кивнул. Кто-то — пожал плечами, кто-то — иронично поглядывал. Но орать «не сметь ходить в тяжёлой броне с тяжёлым оружием!» никто не стал.

Ну а Трерил, напряжённо слушавший мой монолог, по его окончании облегчённо выдохнул и сделал жест одобрения, в смысле — я всё правильно сделал.

Правда после того как сферы помогли нам облачиться в тяжёлый доспех часть народа стала выглядеть ошарашено.

— Это боевые роботы? С тяжёлыми бластерами⁈ Мечами?!! — слышалась бормотание.

— Выражаю одобрение: достойные панцири, — неожиданно, равнодушно, но явно одобрительно сообщил сколопендрий.

Но нам было как-то пофиг. Составили формацию, Трерил, слегка поморщившись, изменил маршрут: по изначальному мы бы просто не добрались. И двинула часть компании вместе с нами. Встречные и поперечные прохожие и пролётные нашу компанию проводили взглядами, но орать «непорядок» никто не стал. Саму станцию изнутри мы толком не увидели: из-за габаритов мы следовали транспортным коридором, по которому время от времени проносились грузовые платформы и мобили (которые мы брали на прицел, в непосредственной близости от нас). И вот, наконец мы добрались до апартаментов.

— Стоп! — поднял я руку, перекрывая распахнутые двери. — Проверка, — пояснил я, тогда как милины дроны залетели в довольно большое помещение. — Потом зайдём мы. Потом, если всё в порядке — зовём вас.

— Николай, ты не находишь. что это уже перебор…

— Нет, Трерил. Только что было совершено покушение, причём на людей собравшихся к ТВОЕМУ прилёту. И нашему, но нашим визитом, как понятно, можно в данном случае пренебречь. Кто является целью убийцы: ты, или встречающие — непринципиально. Одно покушение было, связь с покоями нашей малой семьи — очевидна. Если есть конструктивные возражения…

— Понял. Нет, — вздохнул Трерил и махнул рукой.

— Есть уточнения, — сообщила Мила. — Положение предметов в помещениях.

— Давайте, посмотрю, — кивнул дядюшка.

Ничего гадкого не обнаружилось, зашли мы — довольно обширные, богато обставленные апартаменты с вычислительным центром, залами искрела, всякими бассейнами и прочим. Но — никаких выявляемых гадостей и подозрительных вещей. Так что через десяток минут компания расположилась в здоровенной гостиной и затеяли разговоры.

В них мы не лезли, но для себя я отметил довольно интересный момент, точнее даже два. Первое: пилот корабля добровольно сдался, просит «дозволение на самоубийство, потому что подвёл благих Лело». Видимо, с местных планет.

И второе: в контейнере была не бомба, а используемое (хотя дорогое и редкое) именно в системе Рифас оборудование. Некий «конвертор агрегатного состояния», используемый при работе с аномальными зонами системы.

А самое главное — Трерил ни словом не обмолвился о Валоре. Что было… как минимум странно. Так что когда через час гости свалили по своим делам, я задал напрашивающийся вопрос.

— Эта информация, Николай… не слишком достоверна в глазах многих, это раз, — начал перечислять дядюшка. — При этом, если о том, что она есть у семьи, узнает злоумышленник…

— Могут быть ещё большие неприятности, чем есть, — заполнил я затянувшуюся паузу. — Но при этом, Трерил, молчать об этом…

— Само собой никто не собирается «молчать». К вечеру приглашены на совещание начальник… уже заместитель начальника службы безопасности семьи. Исполняющий обязанности главы, администратор Гроглон. И — несколько родственников, достаточно влиятельных, которым я доверяю. Им — естественно расскажем, но никак не всяким… «Лордочкам», — с явным омерзением процедил он. — Даже если такие как она не участвуют и не связаны с покушением, через час вся станция, включая технических дроидов, будет в курсе нашего рассказа.

— Понял.

— Понял и хорошо. Время до встречи есть, делать мне… да дел тьма, но срочно что-то делать сейчас глупо. Займёмся вашим просвещением, базы есть. И в искрел — надо тебя погонять по принятым нормам, танцам. А время на это есть только там.ж Так что снимайте своих боевых роботов… Ну кроме Эпсилона — ему снимать нечего. как я понял. И пойдём, — пружинисто поднялся Трерил с кресла.

3. Лельский бардак

В искреле гонялся не только я, но и весь Отряд. Хотя на Кубика Трерил бурчал: здоровый, как сволочь, доспех не снимает… Впрочем, Кубик довольно быстро от этого бурчания избавился: сферы с Энериды были с собой, и за полторы минуты извлекли из «большой платформ» малую платформу: этакий сверхпрочный бункер с сенсорами, манипуляторами, на малом гравидвигателе.

— Такая платформа не наносит вашим эстетическим критериям невосполнимого ущерба? — ровно, но очень ядовито полюбопытствовал Эпсилон.

— Невосполнимого — не наносит, — несколько растерянно буркнул Трерил. — Хорошая у тебя свита, — через некоторое время озвучил он мне лично.

— Неплохая, — не стал спорить я.

А ребят, да и частично меня, в искреле гоняли по теме «Кто есть Лело, чем занимаются, ну и как ковыряться вилкой в ухе (и в чьём), чтобы не нанести невосполнимого урона эстетическим критериям». В общих чертах этим Трерил занимался во время пререлёта, но это было очень «в общем»: будучи частью семьи и живя в ней всю жизнь, кучу вещей дядюшка делал неосознанно. Да и действительно не был «наставником».

А мне, помимо тех же этикетно-структурных моментов, он лично давал более тонкие и конкретные данные. Что есть малая семья, чем занимается, почему занимается и прочее. Выходило, что Лело, а точнее, глава семьи и его аппарат, заняты тем, что перераспределяют ресурсы. Ну скажем так, каждый Лело, просто за счёт того, что Лело, может затребовать корабль типа Энериды, получить и направиться бороздить. Или не направиться, но получить может. Но — пожиже, чем Энерида, скорее, что-то вроде курьера Трерила. Потому что Астекс, несмотря на не самый лучший характер и прочее, был очень неплохим нейробиологом. И ему, в рамках семейных производств-исследований, предлагалось довольно высокое место в структуре. Но — не главного. И, соответственно, Астекс топнул ногой, оповестил окружающих: «вот вернусь с охрененными данными, сами меня будете просить стать главным!» — и свалил.

При этом, Трерил, а раньше — его отец и матери, занимались вообще совсем другим. Социология и всякое такое, ориентированное на население протектората. То есть взаимопомощь в рамках «малой семьи» была нормой, но вот между малыми семьями схожих направлений была конкуренция за ресурсы-права-возможности. Глава семьи и его аппарат оценивал работу критерием нужности-эффективности, соответственно, никто от урезания фондов застрахован не был. И непотизм был, был нормален… но если шёл во вред эффективности — наносил вред всей малой семье.

В данном конкретном случае, потенциально, Отряд Неудачников — именно малая семья, с точки зрения Лело. Группа, связанная эмоционально, финансово и прочее, ориентированная на совместную работу. Но Лело, официально — только я, так что тут пока всё «подвешено».

Понятно, что всё схема была довольно аморфной, но работала: ресурсов у семьи на неизбежные ошибки хватало, а итоговый результат был однозначно в плюс. Ну и про семейное воспитание не стоит забывать: фактор, который тот же Трерил воспринимал как само собой разумеющийся, имел место быть: в общем, для членов семейства все они были именно семьёй, пусть и рядом особенностей и оговорок.

Да, что немаловажно, я убедился в том, что некоторые наши данные и запасы — от виброклинков до куска репликатора, могут быть переданы семье. Правда, разумнее всего малым семьям, с оговоренной компенсацией. Потому что если, например, передать сейчас — то, кроме большого спасибо, ничего не получишь. Главы семьи нет, связываться с перераспределением ресурсов и прочим исполняющий обязанности аппарат не будет. Да и когда появится глава — чёрта с два с ним «обговоришь-поторгуешься». Сделает «наградной дар» в ответ в виде какого-нибудь секс-андроида, бионического типа. Вполне возможный расклад, а мне Колючка устроит бурную совместную жизнь, совсем не в хорошем смысле слова.

Но этот вариант годится, если пути Отряда и Лело разойдутся. А так — посмотрим, что и как будет. На текущий момент, судя по полученным Трерилом данным, семья переживает не самый лучший период. Выбиты главы масс направлений, заместители и исполняющие обязанности подчас недостаточно компетентны. И, как самая семечка, на ряде планет протектората происходят волнения, которые, по уму, стоит называть бунтами. Причём, как я понимаю, Лело вполне могут этих бунтарей послать подальше, предложив трахаться, как хотят, без них. Но тут два фактора: действительно ли население планеты ХОЧЕТ выйти из под протектората, или это диверсионное воздействие колдунов? И чисто организационный момент: в семье нет главы, а только он может послать часть протектората куда подальше. Как понятно, не в одну физиономию, но сама процедуры вывода из-под протекции должна инициироваться именно главой семьи.

— Не понимаю, — протянул я, обобщив данные от дядюшки. — Если с убийствами, в целом, понятно: некий представитель семьи…

— Не факт.

— Факт, Трерил, как бы это не было неприятно: совершающий убийства и диверсии информирован на высшем уровне, имеет доступ к руководству семьи. Так что именно представитель, а то и представители семьи.

— Это, как ты выразился, действительно «неприятно», — поморщился он. — Но конструктивных возражений нет, достаточно вероятная возможность.

— Так вот, этот предатель или предатели стремится к главенству или занятию ряда руководящих должностей в семье, — продолжил я. — И, фактически наняв колдунов, снабжая их доступом и возможностями, расчищают себе путь. Но в таком случае — нахрена бунты?

— Как вариант, Николай: не «предатель», а подконтрольный этим самым мистическим воздействием.

— Да хоть мистический оборотень. которого все воспринимают за члена семьи! Эти бунты закономерно ведут к уменьшению ресурсов, которыми будут распоряжаться предатели или оболваненные или оборотни.

— Если колдунам вообще нужно «наследство», а не уничтожение… Хотя нет. Уничтожают явно не так, даже если бы наши зложелатели хотели дестабилизировать семью — с теми же ресурсами можно было бы сделать более эффективно и быстро.

— Так что непонятно, что за «протестные настроения», и с какого чёрта они возникли сейчас. Семья, насколько я знаю, не удерживает планеты силой?

— Около пятнадцати процентов прибыли и ресурсов семейства от них. Рынки сбыта… не критически нужные. В общем — да, скорее общая цель семьи, быть протектором, а не финансово-техническая необходимость.

— Причём они же знают, что главы нет, а без него… стоп!

— Оттягивание силовиков! — фактически одновременно дошло до нас.

— Но это предполагает, что зложелатели перейдут к непосредственному конфликту.

— Или предполагают, что возможно силовое противостояние. Но всё это странно, — задумался я.

— Это… значит, так, Николай. Схема не работает, а значит: противники могут быть идиотами. Крайне маловероятно, рассчитывать на это нельзя, но могут. И именно цель… Ты знаешь, а ведь это может быть не семья, хотя признавать это довольно неприятно для самолюбия, — криво ухмыльнулся Трерил.

— Так…

…Аналитический модуль активирован…

Как будто я без НСП идиот, внутренне возмутился я, но взял себя в руки. Не лишним будет.

— Есть некий материальный объект, точка пространства, планета, звезда, артефакт или ещё что-то, интересное именно колдунам. И находящееся под протекторатом, причём совершенно не обязательно на бунтующих планетах. И нужно это именно колдунам, при этом убийства и бунты — могут быть связаны с дестабилизацией семьи, возможностью взять под контроль это что-то и отбиться.

— При этом, гипотетический предатель может как быть под контролем, так и быть именно предателем, — подхватил Трерил. — Со своими целями, тем же главенством или захватом ключевых должностей. Оба эти варианта возможны, ну и объясняют противоречия в направлении диверсий.

— И что с этим делать? — хоть и риторически, но с некоторой надеждой на ответ уточнил я.

— Не знаю, будем обсуждать, решать… Я тебе скажу одно, Николай: семья не прогнётся ни под кого, будь они хоть тысячу раз колдунами! И они пожалеют, что связались с нашей семьёй! — замерцал он глазами.

Ну, в принципе, подход здравый и правильный, вообще-то. За исключением «пожалеют»: есть ситуации, в которых разумнее отступить, это я как экстерминатор и человек знаю. Нет ничего, что нельзя бы было экстерминировать, это конечно факт. Но иногда цена за такую экстерминацию черзмерна, в данном случае — риск существования самой семьи, чисто умозрительно. Так что «отбиться» — гарантированно надо, и тех кого можно — постараться поймать. А вот уже с ними думать: мстить, торговаться, а то и отступить — и такой вариант возможен. Чтобы было «за что» биться в будущем.

Тут вопрос: это личная, причём эмоциональная, Трерила, или «общая», вызванная ощущением Своего Величия, позиция Лело? Если последнее — то, как это ни забавно, но экстерминаторам с такими психованными берсерками «не по пути». Помочь постараться можно, бартером заняться — само собой. Но как место обитания, базу и дом — точно не рассматривать. В общем, посмотрим, подумаем. Хотя на часть возникших вопросов ответы будут через несколько субъективных суток, ну и фактически вечером: те самые «к тайне допущенные», вполне репрезентативная выборка, как по мне.

За час до визита мы из искрела выбрались, и я, и Отряд. Трерил направился творить какие-то приготовления, оставив нас. И начали мы с отрядом обсуждать узнанное и строить планы.

— То есть, ты рассчитываешь, если мы связываем будущее с Лело, нас формализовать как членов семейства? — уточнила Ирка.

— Именно. С тобой — вообще не вопрос. Или ты против?

— Против, — сварливо и колюче ответила Ирка. — Букета цветов — нет. Кольца нет! Сам, — оглядела она меня, — не на колене! Чтоб было! — заносчиво сложила она руки на груди, под хихиканье ребят.

— Будет, — посулил я. — Что-нибудь, когда-нибудь, но будет. Причём всё!

Посмеялись, но в целом у ребят, в перспективе, с учётом того, что мы знали, возражений не было. Кто-то — не против именно «семьи». Кто-то понимает, что «семья» — больше организационная единица. А кому-то, в общем-то, пофиг, главное — чтобы в Отряде.

И, наконец, припёрлись шесть человек. Возрастом не старше тридцати лет на вид, но тут понятно, что омоложения и прочее — просто не мог бы молодой парень стать главой службы безопасности, если бы возраст соответствовал внешности. Ну или он талантище невозможный… только тогда все присутствующие такие талантищи.

А Трерил начал демонстрацию, потом и я подключился, с деталями. Про этого сволочного Валора много говорили, я боялся, как бы Деррге не того, по мозгам не дало, но тут меня Андрюха личным каналом успокоил:

— Всё у неё с психикой в порядке, Николай. Довольно специфические, видимо, свойственные её типу альтернативных людей, отклонения… или норма, вопрос точки зрения. В любом случае, она уже «не заморачивается». Было и было, месть совершена. Тут, скорее, её жалость задеть может, — уточнил Андрей, посмотрел на поглаживающего ладонь альтки Здоровяка и уточнил: — От всех, кроме Самсона. От него — забота, и ему можно.

В общем, пару часов занимались рассказами и ответами на вопрос. После чего поднялась девица, глава исследовательских направлений семьи. Не вообще, само собой — исследованиями все Лело так или иначе занимались, а именно «с прямым финансированием», семейно-критично-значимые проекты, как я понимаю.

— Уже есть с чем работать, родичи, — важно озвучила она. — До получения этих данных мы, по остаточным следам, наблюдали последствия определённых воздействий. Но не могли выявить их источник. Однако, если источником являются обычные вещи…

— Ритуал, — уточнил Трерил.

— Пусть так, название непринципиально. Есть критерий поиска: нестандартное, неправильное упорядочивание и выстраивание в схемы того, что обычно не структурируется подобным образом.

— Не факт, что это позволит точно выявить, — уточнил я. — Возможно, что вся эта ритуальщина будет осуществляться на этапе подготовки атаки, а реализация — без неё.

— Возможно, но сейчас мы имеем хоть какую-то зацепку.

— Родичи, вы мне вот что скажите — выявить предателя или хотя бы намёк на них получилось? — уточнил Трерил, вызвав кривые ухмылки не без горечи и поматывание головой. — Понятно…

— Ну а что ты хочешь, Трерил? — пожал плечами безопасник. — Всех, кто может получить выгоду от текущего положения — проверяем. Даже тебя подозревали, да и сейчас… стопроцентной гарантии нет. Но из наиболее вероятных виновников среди родичей круглосуточно слежу за всеми. И ни-че-го, — развёл он руками.

— А с бунтами?

— Направим гвардию семьи. Понимаю, что могут выманивать, но выбора нет: на волнующихся планетах появляются массовые жертвы, а пока — они под протекторатом. Бардак надо прекращать!

— И глава…

— Без тебя в жизни бы не догадались, — ядовито ответила глава секретариата предыдущего главы. — Ждём, пока родичи соберутся. Раньше — это будет не глава семьи, а фикция, да и каждый, кого не подождали, будет иметь обоснованные претензии. Ещё и внутрисемейной войны нам не хватало!

В общем-то, кроме ответов на некоторые вопросы Трерила, ну и заявления главной исследовательницы, что «данные, как зацепка, очень важны» — ничего больше не было. Собрались присутствующие и утопали, а Трерил с задумчивой физиономией пялился в никуда.

— Трерил… Трерии-и-ил!

— Что тебе? — буркнул он, вылезая из своих раздумий.

— Нам-то что делать?

— Да подождите выборов, тут, места хватит. А там проголосуешь.

— Да как-то хотелось бы помочь. Пусть и…

— Это прекрасно, Николай. Но как?

— Не знаю. Но если укажут сторону, в которую надо экстерминировать…

— То экстерминируете, это понятно. Только сторону-то всё равно толком не знаем… Так, ладно, — встряхнулся дядюшка. — Я — за разбор данных с миров с бунтами. Это моя обязанность. Вы — не знаю, Николай. Ходить по станции и пугать всех своим видом? Как по мне — глупо. Но если очень хочется…

— Совсем не хочется. Посидим, поговорим, подумаем и потренируемся. И, Трерил, учитывай, что Отряд есть.

— Хорошо, учту, Николай.

Пару дней у нас вышли… странными. Знакомились с Лело, тренировались в искреле, имеющем гораздо более обширные базы, далеко не только боевые, из всех нами встреченных. И просто ждали. Потому что в текущих условиях бродить по станции… ну разве что только и вправду патрулём, распугивая встречных поперечных.

А вот на третий день по внутристанционной сети прошёл сигнал тревоги, правда, ни черта было не понятно — какой. Я в сетке потыкался к Трерилу, к нескольким семейным — никто не знал, кто посылал. Правда, безопасник послал меня не просто, а к некоему оператору. И добавил: сможете что-то сделать — делайте. Оператор же просто выдал тактическую сводку, из которой выходила такая картина:

Корабль одного из исследователей полетает к Цетафии. И, если раньше подлетел и подлетел, что искать — непонятно, вот и не искали. То после нашего рассказа про Валора — решили проверить. А именно, запустили на корабль дронов, рабочих и боевых. И тут началась веселуха: на корабле оказалось несколько десятков плазменных энергетов, конструктов. Ну, какое-то количество дронов эти энергеты спалили, но метод борьбы с ними мы передавали, так что энергетов почти перебили… и тут боевые дроны начали выходить из под контроля, атаковать друг друга. Не все и сразу, треть успела свалить с корабля и сейчас стоит у причального шлюза, отбивает атаки дронов и конструктов, причём не только энергетических. Контроль над ними не теряется, очевидно — это мистическое воздействие локализовано кораблём. Но что делать — непонятно. Роботы неэффективны, людей-силовиков на станции меньше десяти (именно боевиков, а не руководителей). Теоретически можно причалившее судно уничтожить — но тут и жалко, и последствия неизвестны. И три живых разумных на борту ТОЧНО есть, а с ними безопасность и не только ОЧЕНЬ хочет плотно побеседовать. Правда — непонятно, как это желание осуществить.

— Отряд, предлагаю обсудить, — озвучил я. — И попробовать «что-то сделать», — дополнил я.

4. В лоб

— Получается, силовиков на Цетафии нет, — констатировала Мила.

— Только роботы-дроны, операторы и руководители, — подтвердил я. — Есть этот солертис — ну киборг типа сколопендры, — пояснил я на несколько непонимающих взглядов. — Но он — телохранитель. Да и вообще один. В принципе, Лело сами не дети, оружие держать умеют. Но именно профессиональных силовиков — нет, а гвардейцы разбираются с бунтами на планетах.

— А дроны хороши, но не всегда. И не когда попадают под контроль колдунам, — подхватила Ирка.

— Да, кстати, дронов с собой не берём, если берёмся, — уточнил я. — Ещё не хватало со своими, годами в искреле отточенными боевыми конструктами, воевать, — пояснил я.

— Почему Лело допускают такую уязвимость? — с недоумением уточнила Деррга.

— Да потому что это не «уязвимость», а недочёт, в данной, конкретной ситуации, — пояснил я. — Боевых дронов на станции до черта, мощных. В принципе, они могут разнести этот пристыкованный корабль, несмотря на то что их как-то начинают контролировать. Просто зальют корабль огнём и задавят числом. Просто это нахрен никому не нужно.

— Командир… я вынуждена напомнить: нас ТОЖЕ могут начать контролировать.

— В бою — крайне маловероятно, — включился Андрей. — Выборка у нас только по одному… колдуну. Но врал он вряд ли: был уверен в нашей беспомощности. И вопрос контроля сознания подразумевался как длительный и конкретный процесс. Не мимоходная ловушка, как с обездвиживателем, а именно относительно сложное, требующее конкретной подготовки действие.

— Угу, — угукнул я. — В общем, риск с контролем сознанием — минимальный. Задача: захват живыми разумных на корабле. Противники — мистические конструкты. Плазменные и минеральные. И двадцать… уже семнадцать боевых дронов Лело, с перехваченым контролем. Я считаю — потянем. И хочу послушать вас.

— Страшновато, — передёрнула плечами Рита. — Не боем, само собой, но…

— Не вечно же бояться! — оскалилась Колючка.

— В обзщем — «да», — признала разведчица.

— Что «в общем — 'да» — я и так понимаю, Отряд. Иначе бы прямо озвучили, что против. Я в смысле: есть идеи, предложения по реализации?

— Я… смогу указать сколько разумных и примерное местопребывание. Где Валор на корабле — я ощущала, у него очень… — поморщилась Деррга, — характерный запах, точнее ощущение, точнее…

— В целом — мы поняли, — прервал я альтку, тем более что несмотря ни на что ей явно было не слишком приятно вспоминать. — Попробуй, будет не лишним. Ещё что-то? — на что была тишина и пожатее плечами, вот только Андрей вяло колыхнулся.

— Что-то интересное, Андрей? — уточнил я.

— Скорее предложение, Николай. Нам надо захватить живых разумных живыми, в противном случае вся операция лишается смысла.

— Так.

— Парализаторы мы берём и так и так, эти энергеты к ним уязвимы и есть на корабле. Но, как мне видется, не лишним будет взять несколько образцов нелетального оружия, тем более часть вооружения мы не используем. И лёгкая броня, — дополнил Андрей.

— Про лёгкую броню сам думал, — кивнул я.

Потому что корабль — стандартный. И в доспехах нам банально будет неудобно, а часть помещений станут недоступными или труднодоступными. Теоретически плазменные клинки справятся, но это время. Которое, согласно нашему опыту с Валором, давать колдунам категорически нельзя.

— А что за нелетальное оружие? — уточнил я у эскулапа.

— Снотворное-седатив в снарядах для тау-разгонников, кристалическое, разлетающееся осколками.

— На людей?

— Наиболее логично — на людей. Антидот возьму, если будет передоз — вытащу захваченных.

— Толково, — признал я. — Даже если не уснут-вырубятся, то будут тормозить и отвлекаться. По обойме на каждого. Мозг?

— Семь минут на изготовление, минуту на готовые обоймы, минуту на доставку, капитан Керг.

— Значит делай.

— И, Николай, сети.

— С клеем?

— Да. Ограничение подвижности, возможность захвата в случе невозможности усыпления и парализации. На Энериде есть набор, в качестве звероловного комплекта.

— И не тяжёлые, — оценил я данные в сети. — Берём. Многоплановая атака, пусть и в виде захвата, лучше чего-то одного. И диски, Дабл-Р.

— Возьмём конечно, но командир, если колдуны контролируют роботов…

— Думаешь, смогут взять под контроль диски? — на что и Ритка и Ромка синхронно кивнули. — Так возьмите старые, из дома. Там нечего «брать под контроль». Они целы?

— Проверены и пребывают на консервации, капитан, — ответил Мозг.

Больше ничего толкового никто не предложил, так что через четверть часа снаряжённая команда переходила к «линии обороны» перед выходом из шлюза, где защитные дроны бодро палили по конструктам и взбунтовавшимся товарищам.

— Попробуем захватить, — озвучил я в сети безопаснику. — Опыт имеется, возможности тоже.

— Уважаю, — выдал дядька. — Но ты учитываешь, брат, — последнее, в рамках семьи, было довольно распространённым обращением, — что если вас захватят — шансы не слишком высоки? Я, конечно, направлю дронов, но при подавлении сопротивления огнём вероятность вашего выживания…

— Я — силовик, Глемерст, — напомнил я. — И я, и мои люди всё понимают.

— Хороших вероятностей, — по традиции Лело пожелал он удачи и попрощался — такая, многозначная фраза выходила

Окинул я взглядом «резню» роботов, турелей и конструктов. Оценил причальный рукав, поморщился: сразу не подумал. И отдал команду:

— На Энериду. Мозг, готовь Дракончика.

— Абордаж с пробитием обшивки? — уточнил Майкл.

— Он самый. Тут ещё фактор того, что к абордажу через рукав колдуны, скорее всего, готовы. А вот к проникновению через жилой отсек — маловероятно. Деррга, твои… способности действуют в пустоте?

— Значение имеет только расстояние и количество разумных, дающих помехи.

— Значит с Дракончика и почувствуешь, — довольно кивнул я.

В общем-то много времени мы не потеряли — до причального рукава Энериды было около пары сотен метров, а Дракончик — готов к вылету. Единственное что меня смущало, так это орудия корабля Лело: но тут была обоснованная надежда, что не успеют отреагировать — расстояния-то смешные. Не говоря о том, что, кроме факта причаливания, никакие системы корабля не проявляли активность.

Вторым фактором было то, что броня корабля была «умной». Но перегретая плазма вещь типа лома: никакие микророботы с ней не справятся. А защитные поля, которыми окутался корабль с колдунами, были нам прекрасно видны, преодолимы Дракончиком.

Так что в темпе погрузились и стартовали. Никаких аварий не случилось: через полминуты после старта (с скачком тройного тяготения, но терпимо) трансорбитальник фактически растёкся по поверхности корабля, работая плазменными резаками и лазерами защитных турелей. Работа шла относительно туго — микророботы сопротивлялись, но шла. А. главное, турели корабля по нам не шарашили и даже не пытались, а сенсоры и датчики — не пялились. Что было, даже хорошо, но странно, прямо скажем. Впрочем, ни я ни ребята не сомневались, что странностей будет немало.

Тем временем Деррга впала в свой «транс», вышла из него и сообщила:

— Трое живых разумных, старший. В одном помещении, один из них колдун, двое — нет. По крайней я так чувствую, — сообщила она, указывая на помещение, которое выходило чем-то вроде кают-компании. Общая схема жилых помещений на этом корабле не слишком отличалась от схемы Энериды.

— Один… в принципе, учитывая их возможности, вполне может быть и так, — прикинул я. — Но Отряд, не расслабляемся, постоянная бдительность!

— И осторожность.

— И она. Но бдительность — сильнее. Погнали!

Дело в том, что Дракончик наконец пробурился. И картина была примерно такой же, как при штурме корабля Валора: просто пустой транспортный коридор, без какой бы то ни было активности в месте проникновения. Вломились в коридор, заняли оборону. И — ничего. Даже контрабордажная система корабля, которая точно была и была чертовски неприятной — не работала.

Вот чертовски мне это не понравилось, паранойя разыгралась не на шутку. Но было всего два варианта: пробиваться сквозь корабельные переборки, или двигать по коридорам до кают-компании. И тот, и этот вариант вызывали нешуточные опасения, но коридорами, банально, быстрее. Так что скомандовал я выдвижение, просто не выходя из тактического ускорения мышления. Да, медле-е-ено субьективно, вплоть до того что скучно. Но лучше я поскучаю и вовремя замечу гадость, чем нескучно потеряем кого-то из отряда.

И вот, двигаем, Дабл-Р парят над нами, вырываться вперёд я им запретил: вляпаться в какую-то колдовскую гадость они могут и на лету, теоретически. А сам, пусть подзадолбавшись от монотонности и бессмысленности, раз за разом осматривал наш путь, ища какие-то «ритуальные» следы. И — ничего. Коридор корабля, как на Энериде, разве что спектр освещения немного иной, а в остальном — ничегошеньки. И мы уже три минуты на борту, пару минут ходу до кают компании, а никакого сопротивления! Паранойя, несмотря на монотонность, просто ревела: нас ждёт ловушка. Так что я, повращав в голове всё не раз и не два, решил входить в эту кают компанию, всё же, через стену. Спокойнее будет. Как вдруг, на стене, пробежали огоньки, обозначая какую-то фигуру.

— Стоять! Опасность! — скинул я в боевой чат.

А в середине коридора начало зарождаться плазменное непонятно что. Быстро, но в замедленном восприятии — вполне заметно. И — не ловушка, а скорее засада: энергет-плазмоид, судя по данным. Выстрелил я по зарождающейся плазменной твари парализатором, через мгновение ко мне присоединился отряд. Но тварь… скажем так, не исчезла и не развеялась. Но её явно колбасило потоками ЭМ-поля, сорбраться в фигуру она пыталась, но не могла. И место, которое я отметил как «светящееся», наливалось оранжевыми линиями — этакая схемма-печать, мерцающая в такт подёргиванию плазмоида.

При этом, сенсоры доспеха ничего в этом месте стены не видили вообще! Плазмоид — видели, температура, напряжение поля, то что его колбасит. А эта схема, хоть и была на потолке и явно связана с энергетом-конструктом, никак не выделялась. Даже фотонами, при том что я её прекрасно видел, да и не только я! Мистика чёртова… Надо хотя бы запомнить, если уж зафиксировать эту хрень не выходит.

…Изображение из памяти носителя сохранено…

— Сам то его наблюдаешь?

…Не наблюдаю. Нахожусь в режиме анализа и оценки: НСП не формирует наблюдаемые носителем данные, при этом они появляются в зрительных долях мозга носителя…

Чертовщина колдовская, подумал я, на что НСП не отреагировал, видимо пытаясь понять этот бред и дичь. Проблема была в том, что мы уже пять секунд шарашили по зарождающемуся плазмоиду парализаторами. Тот не мог сформироваться, несколько раз хренаил по нам молниевовидными разрядами: то ли атака. то ли паразитные потери энергии, чёрт знает. Но броня держала, опасности это не несло. Вот только проблема в том, что плазмоид торчал в центре коридора, никак не желая развеиваться. Надпись пылала, а, что самое главное, глава безопасности Глемерст скинул сообщение: «Напор конструктов ослабел, боевые роботы отступили». И это произошло четыре секунды назад, из чего следует, что нас всё-таки заметили. И на текущий момент к нашему местоположению двигает сколько-то конструктов (и хрен бы с ними) и порядка десятка боевых роботов Лело (что ни черта не «хрен с ними», а неприятно и даже опасно!). Вдобавок, колдун о нас точно узнал и готовит какую-то гадость. Но этот чёртов плазмоид…

— Дабл-Р, на дисках, по коридору до кают-компании, пулей! Там: парализаторы, осколочный седатив и ловчие сети.

— Есть! — в один текст ответили разведчики, медленно в моём восприятии сдвигаясь к краю потолка.

— Андрей, мы с тобой и… Клементом, — уточнил я, прикинув положение бойцов, — выдвигаемся туда же, ногами.

— Ла-а-адно, — аж текстом протянул ленивец.

— Есть.

— Здоровяк, Майкл, Кубик — контролируете коридор. Колючка, Деррга, Мила — дестабилизируете плазмоид, будьте на готове: подмога может понадобится кому угодно из нас.

Народ отметился что «поняли-приняли», а наша троица по стенке стала обходить пульсирующий плазмоид, что сделали вполне успешно. И побежали по коридору, а у меня было ОЧЕНЬ нехорошо на сердце. предсердии и прочей требухе. Дело в том, что Дабл-Р успешно и беспрепятственно добрались до кают компании. Залили лучами парализаторов, изрешетили всю округу осколочным седативом и, наконец, спеленали две фигуры сетями. Два вырубленные, не сопротивляющиеся фигуры в одежде семьи. А вот третьего — не было. Более того, колдовство не развивалось, плазмоид пульсировал, а по коридору Самсон, Кубик и Майкл развеивали сформировавшихся энергетов: они были самые шустрые и уже добрались.

— Деррга, попробуй почувствовать разумных, — скинул текстом я.

— Кроме нас — трое, точное местоположение отсюда не назову. Два человека, один колдун, старший.

— Чартовщина!!! — в голос рявкнул я.

Дело в том, что показатели Дабл-Р отмечали «потерю сознания». Живы, здоровы, но просто вырубились. При этом, доспехи были в сетке и даже вытянули, по моему приказу, парочку из кают компании. Но в себя они не приходили (хотя медблок у лёгкого доспеха — так, кровь остановить да противошоковое вхреначить).

— Парализаторами заливаете всё, старайтесь по Лело не попадать, — сообщил я спутникам. — В кают компанию не проникаем, я постараюсь разрушить всё, что может быть частью ритуала.

— Принято.

— Принято. И попадать и вправду не стоит, Дабл-Р и так постарались, они чудом живы, — дополнил Андрюха.

Добежали, миновали вырубленных разведчиков, встали перед порогом в кают-компанию. Ребята поливали парализаторами всё, я стрелял тау-разгонником во всё, хоть сколько-то структурированное. При этом натиск на наших усиливался, появились боевые роботы. А плазмоид продолжал мерцающе пытаться проявится. Его дестабилизировала Мила, Колючка и Дерга присоединились к остальным, отстреливаясь от дроидов и конструктов. Я чуть было не приказал плюнуть на плазмоида, но взял себя в руки: то, что это именно конструкт-энергет — не гарантировано. А вот если какое-то сволочное колдовство ТАК упорно страрается проявится — надо ему мешать.

Через минуту в кают-компании было нахрен разнесено всё, кроме спелёнутых бессознательных тел. И мы, ощетинившись оружием, ввалились внутрь. И — ничего. Два тела, никаких засад и ловушек.

— Очевидно, колдун отступил или спрятался где-то, — отметил Андрей, склоняясь над Лело.

— Скорее всего… Клем, что с тобой⁈

Просто показатели нервной активности бойца были какими-то непонятными, дёрганными. Сам он покачивался из стороны в сторону, выронив тау-разгонник на пол. Андрюха начал подниматься, я выхватил плазменный клинок и вёл парализатором по округе. И тут Клем заревел, именно заревел:

— ВРРРЁШЬ, СУКА! ХЕР ТЕБЕ!!! — дернулся с этим рёвом от нас, махнул рукой.

И из пустоты вывалилась фигура, явно долбанутая этим взмахом, обрушившись на пол. Стрельба из парализатора ничерта не дала, кроме голубоватой дымки — фигура в каком-то пальнто с жезлом валялась, сияла шикарной и наливающейся чернотой шишкой на лбу, но не «вырубалась» по правилам.

— Я её… как-то почувствовал, командир. Когда она мне в мозги полезла, — сообщил сидящий на полу (видимо досталось по мозгам и гормонам), Клемент. — Мистика еб…чая.

— Она самая. Ты хороший экстерминатор, Клемент.

— Служу Отряду Неудачников, — вымотано, но с гордостью и здоровой иронией гаркнул парень.

А вот вырубание колдуньи мистику явно остановило. Энергетическое проявление перестало пульсировать, Дабл-Р — приходили в себя, судя по показаниям в сети. Мистические конструкты развеялись, а остатки боевых дронов замерли, не атакуя. Но колдунью явно колбасило: она билась в припадке, лишённая сознания, вышгибалась дугой.

— Ты куда её треснул, дуболом⁈ — ворчал Андрей, подобравшись к захваченой и тыкая в выгнутое тело какими-то приборами.

— По лбу, — честно ответил растерянный Клем. — А что это она?

— А чёрт знает, похоже на эпилептический припадок внешне, но не он. Сейчас введу седатив и релаксант.

И, через несколько секунд, тело колдуньи обмякло. И хорошо — у нас операция по захвату языка, а не экстерминированию.

— Справились, Отряд, — заключил я, под улюлюканье в боевом чате. — Не расслабляемся! Контролируем окружение и друг друга! — прервал я преждевременный расслабон, и вышел на связь с Глемерстом.

5. Волеизъявление

Собрались, держались насторожено. Но ничего сволочного не случилось: после вырубания колдуньи всякие конструкты и прочее перестало работать. Более того, на связь вышел бортовой вычислитель корабля, как оказалось — не захваченный. Но имеющий ряд приказов от пары Лело (видимо — подчинённых магичке). При этом, будучи фактически полноценной искусственной личностью, хрень, ему показываемую, комп осознавал. В рамках программ и протоколов не мог не исполнить, но затеял «забастовку подчинением». Исполнял только и исключительно то, что ему приказали, не отступая ни на миллиметр, не проявляя инициативы вообще. То есть, о нашем проникновении он, естественно, знал. Но приказа «докладывать, если проплавят обшивку», ему не отдавали… Ну, в общем, понятно.

Кстати, что занятно: о колдунье на борту он не знал, не видел и третьего разумного не фиксировал. Тут, скорее всего, сказалось поведение семейной четы-хозяев. Компу было ЯВНО не до того, чтобы вычислять мизерные отклонения гравитации (если они и были) и траты кислорода. Сам комп находился не в самом лучшем состоянии, сбоил, что проявлялось в подвисании и заикании речи: причину я понимал и сам, противоречивые данные, протоколы и программы в конфликтах. Вроде как хозяева свихнулись, но при этом никаких диагностических данных, подтверждающих этого, нет, есть скорее противоречащие. Плюс, на корабле творится какая-то невнятная хрень, которую комп никак не мог объяснить. Но, в целом — молодец, действовал, как по мне, верно, да и в интересах именно хозяев, рассчитывая, что «семья вылечит» хозяев, да и его самого.

А вот с колдуньей были непонятки. Девка побилась в припадке, после седативов — обмякла. Но, судя по данным от Андрея, была… ну скажем так, крепко контужена. И никак не ударом Клема, который, слушая описываемые ужасы, аж оправдываться стал: судя по тому, что творилось с нервной системой колдуньи, он ей не в лоб ударил, а чуть ли не пищевой миксер в мозги засунул. Фигурально, само собой, но тем не менее: очевидные и многочисленные повреждения мозга, возникающие, как иронично отметил Андрей, «как по волшебству».

— Овощ? — указал я на тело колдуньи, устав продираться сквозь эскулапьи словеса.

— Кхм… нет, не овощ. Судя по данным — может быть даже разумна и дееспособна. Но множественные микроинсульты лобной доли и коры — причём организм справляется сам, на удивление. И повреждения мозолистого тела… Причин я не понимаю, но припадок — следствие этого…

— Командир, я её просто ударил…

— Клем, вообще, в описанных тобой раскладах мог и прибить — я бы только поблагодарил, — прервал я бессмысленные оправдания. — Видимо, что-то мистическое. Ладно, пусть специалисты разбираются, — подытожил я, благо тело колдуньи потащили пара дронов.

— Но данные хотелось бы получить.

— Само собой, — согласился я.

Как я понял в рамках семейной организации, от нас ничего и не собирались скрывать. Мы были силовиками, это вообще выходило «наше дело». При этом, «заслугой перед семьёй» сам факт захвата судна был важным и нужным. Но как-то нас награждать или что-то такое — никто не собирался. Это было прерогативой главы семейства, вознаграждение и перераспределение благ за «пользу семье» в целом. Ну а главы, как понятно, не было на текущий момент.

В общем-то, так и вышло. Помимо нескольких визитов от глав «малых семей» и представителей всяких внутренних группировок семьи Лело с благодарностями (от вполне искренних и благожелательных, до цедимых через губищу, с видом капитальных проблем с пищеварением, но за пару дней, со слов Трерила, отметились все), в резиденцию малой семьи шастали курьеры от безопасности и науки, с информационными носителями «Николаю Кергу-Лело, лично, конфиденциально». В общесемейную и станционную сеть данные не попадали: чёрт знает, насколько оправдана такая секретность с противниками-колдунами, но секретили, и в общем — понимаемо.

Так вот, во-первых, Эфималия, как называлась главный семейный научник, ликовала и подпрыгивала. А во-вторых, в связи с результатами её исследований начал ликовать и подпрыгивать безопасник Глемерст. Дело в том, что для первых результатов меня глава исследователей даже вызвала, продемонстрировав кислую колдунью в допросной камере и озвучив такие вещи:

— Проблема противостояния с этими мистиками была в том, что они — мистики, Николай. Сами воздействия, их результат — естественны, хоть и маловероятны. А мы не знали, что и где искать, а сейчас — знаем.

— И колдовать сможете? — заинтересовался я.

— Скорее нет, чем да. Природу этого мистического воздействия мы не понимаем. Пленница, — потыкала она в одностороннюю прозрачную схему, — тоже не знает.

— А что с ней вообще?

— Две вещи, насколько мы можем судить. Первая, затрагивающая секретность мистического социума: при захвате определённые данные были уничтожены. И второе… как по мне, довольно комично. Она призывала энергета-робота, «огненного элементаля», как она его называет. Но вы…

— Мешали ему сформироваться.

— Именно! Но особенности и законы мистического воздействия не позволяют его прервать, судя по всему. То есть, она оказалась «скована» этим незавершённым ритуалом, постоянно тратила на него силы, не имея возможности прервать. И, когда его завершение стало невозможно, произошло что-то аналогичное короткому замыканию.

— Примерно понятно. Многое не помнит?

— Мозг изучили от и до. Лакуна на лакуне, последние пару лет — вообще никаких воспоминаний. Часть нейронов в кашу, но что интересно — восстанавливаются, правда, без данных, как понятно.

— Мистика?

— Похоже на то. И «ритуализм», о котором ты говорил, похоже — не единственный способ мистического оперирования, хотя самый эффективный, по соотношению сила-эффект. Так вот, теперь мы знаем что и где искать, как выявить, с достаточно высокой степенью вероятности, место с мистическим воздействием.

— С диверсиями колдуны, похоже, в пролёте.

— Очень надеюсь на это.

С остальным же выходила редкостная непонятица. Семейную пару Лело полечили, привели в себя, и вдруг оказалось, что они страдают лакунами в памяти. А главное: они не приводили колдунью на борт, как и сообщал восстановленный борткомпьютер. То есть, они находились под воздействием, игнорировали энергетические конструкты, отдавали приказы борткомпу и бортовым роботам. Но, при этом, были в состоянии искажённого сознания, не понимая, что за дичь творят. И колдуньи — не видели, приказов и чего-то такого, соответственно, не слышали.

То есть, как попала на борт это дамочка и откуда — не знала не только она, с «кашей вместо воспоминаний», возникшей из-за каких-то мистических блокировок и мистического же перенапряжения. Но и сама семейная пара.

— Бред редкостный, — констатировал я в беседе с отрядом и Трерилом. — Надо плясать от момента, когда бортовой комп заметил странности.

— Десяток планет пространство Лело, Николай. Грист и Лонлей — генетики, занимались плановым облётом подконтрольных планет, собирали статистику, рассчитывая вернуться к плебисцитам. И даже вернулись…

— Уж вернулись так вернулись, — констатировал я.

В общем, ситуация, с одной стороны, выходила гораздо лучше, чем могла быть, не без нашего значительного участия: Лело, пусть не без сложностей и не стопроцентно надёжно, но смогут выявлять локализацию мистики-колдовства. Точнее, неких пограничных физических эффектов, с этой мистикой-колдовством в неактивном состоянии связанных.

А с другой — хуже, чем хотелось: понять, откуда эти колдуны лезут, хоть как-то их локализовать — не выходит. У захваченной магички всякая важная-ценная информация потёрта нахрен при захвате, без всяких наших действий. Ни локализации места пребывания колдунов, ничего такого. Узнали, конечно, намного больше, чем ничего. Вот только колдуны торчали чуть ли не в центре какого-то звёздного скопления, которое хрен знает где. По картинкам из памяти колдуньи можно увидеть часть звёздного неба скопления, звёзды галактики они «засвечивают», а в базах Лело о таком скоплении данных нет. Что, в общем, логично: если бы было, то в какой-никакой контакт с колдунами вошли, так или иначе. Ну а в целом: их немного, организация у них по типу научно-исследовательского института, с обширной учебной и экспериментальной частью. Вообще — люди как люди, только колдуны. И сволочи есть, и вроде как не очень. Единственное, что хорошего выяснили: колдуны с Лело, именно как объединение, вряд ли «воюют»: вытащенные из магички данные о порядках и нравах этого не предполагают в принципе, довольно закрытое интровертное общество, ищущее ответы на свои вопросы «внутри». Что не отменяет того, что многие колдуны от «общей линии» отклонялись, что было в рамках их социума нормально.

Но при всём при этом, у нас не выходит локализовать, кто из Лело «продался-под контролем» (а такие ТОЧНО есть, колдуны в своих диверсиях использовали данные динамически-изменяемые), где колдуны в самом пространстве (с последним, невзирая на мистический бред, выходило, что, может быть, колдунов тут нет вообще — появляются только в момент совершения диверсий и всякого такого) — не ясно. Ясно, что «законтроленых» на станции нет, почти наверняка: метод колдуньи семейную пару оставил достаточно «разумными», чтобы бортовой комп ничего не смог сделать, но достаточно сильно смещал приоритеты и оценочную шкалу, чтобы при общении это заметить.

В общем, прошла неделя. Мы отдыхали, знакомились с жизнью Лело, даже бродили по станции, общались со всяким народом. После одного весёлого инцидента, когда Колючка случайно два раза уронила одного напыщенного засранца с лестницы (а я не успел, обидно!), ряд «неодобрительно» относящихся к нам Лело ограничили своё неодобрение гримасами. И убегали «по делам» при виде нас, а не высказывали всякие придурошные сентенции вслух. А то, даже если лестницы в округе нет, так до неё и добраться можно довольно быстро, или замену организовать… В общем, с радикалами-семейниками у нас вышло довольно спокойно, в том смысле, что мы изначально позиционировались как силовики, соответственно, метод решения проблем у нас был соответствующий, вполне понимаемо-приемлемый. Теоретически могли быть поединки, но только со мной, как с Лело. А на это неодобряльщики не решались, да и не так много вроде бы их было.

Так вот, все эти копошения привели к тому, что на станции стали готовиться к проведению плебисцитов. Наклепали форсированными темпами специальные датчики, понаставили их в роботов, дронов, просто стационарно — и, кстати, не зря — несколько непонятно чего, но мистического обнаружилось. К счастью все эти проявления были привязаны или к колдуну, или к каким-то материальным предметам, а не мистической хренотени. То есть: станцию более-менее обезопасили, Лело были или на ней, или на связи, ну и объявили о выборах. Кандидатур было немного, по ряду причин, как традиционного, так и текущего форс-мажорного толка. Трерил, кстати, подумав, от этой чести отказался, то есть не выставлял кандидатуру. И, парадоксально буднично, меньше, чем за пять минут, главой семьи стал глава безопасности Гламерст Лело. Что, в текущих реалиях, понимаемо.

Дядька завёл речугу (в стиле мы им всем «уууух!»), Отряд и Трерил сидели в гостиной наших покоев, наблюдая за голотрансляцией этой речуги, как вдруг — вспышка, по голо. А после неё — слегка подкопчённый, но живой Гламерст, в сомкнувшемся доспехе, боевые роботы, киборги, силовики с кем-то воюют. Веселуха та ещё, как поняли мы за секунду до того, как голотрансляция прервалась.

— Связи… нет, — через секунду бросил Трерил.

— Понятно, что нет, — хмыкнул я, кидая в общий чат команду сбора и готовности, проверяя оружие. — Атакующие — Лело, причём, скорее всего, находящиеся не под контролем — это заметили бы. И, если прокрутишь часть данных, увидишь что некоторые боевые роботы отключались без повреждений.

— Перехват контроля, обычными техническими методами.

— Он самый, дядюшка. Ладно, мы готовы. Пойдём защищать главу семьи.

— Я с вам…

— Нет, Трерил. Твоё участие — твое дело, да и правильно, наверное. Но не «с нами» — уж прости, просто будешь мешать. Погнали. Отряд!

— Удачи! Братоубийственная война, — хмуро пробормотал он нам вслед, занимаясь экипировкой.

В общем — да, не самая приятная ситуация, но, как было понятно, без активных, многочисленных и высокопоставленных сторонников, колдуны просто не смогли бы творить творимое в пространстве Лело…

…Опасность!…

— Стоять! — скинул текстом я, одновременно вглядываясь в подсвеченные нейроассистентом схемы. — Обойдём. И поставим метки.

— И ведь без мистики! — возмущённо буркнула Колючка.

— Люди, — философски протянул Андрей.

А мы просто стали прорубаться сквозь перегородки, вырезав надписи «Опасность! Заминировано!» вокруг участка коридора. Место и вправду было заминировано, причём основательно. И явно сориентировано на нас: выбить или лишить части боевого потенциала, пока бунтовщики будут творить всякое бунтовщичество. Кстати, связь стала появляться: научные отдел был явно не «с ними», а с «нами», плюс в направлении помещений главы семьи рванули не только мы, чуть ли не с другого конца станции, но и довольно много озверевших Лело, которым крайне не понравилось пренебрежение их волей на плебисцитах. И на данный момент шла довольно активная резня-бой, между захватчиками и пребывающими нормальными. Дроны были блокированы с обеих сторон, ну а агитки бунтовщиков «мы пренебрегаем вашим мнением, правом решать за себя, исключительно во имя вашего блага, для предотвращение опасности от внешних агрессивных сил!» вызывали даже не смех, а желание целительно экстерминировать уродов. Нет бы орали — мы властолюбивые ублюдки, которым плевать на всё кроме себя, сдавайтесь или умрёте! — это неприятно, но правдиво. Но попытка объяснить свои поганые действия «благом семьи» — реально оскорбляли Лело, да и меня. Эти уроды считали окружающих идиотами, способными поверить в подобный бред!

Добрались до «линии боя». Нормальные Лело рвались через окопавшихся бунтовщиков, которые блокировали часть покоев главы семейства. Зрелище не самое приятное: бунтовщики подогнали станковое оружие, так что потери среди наших были видны ещё на подходе.

— Экстерминируем, — принял я решение. — Диски, плазменные клинки, стрельба — по возможности.

Казалось бы — не самый разумный подход, проще перестрелка… но нет. Перестрелка не проще. Коридоры блокированы и забиты станками с щитами, на нас — лёгкая броня, в тяжёлой просто бы не добрались. А наша задача — не просто помочь, а именно вытащить Гламерста: связи ни черта нет, но первая атака его явно не уничтожила. А судя по косвенным данным, в покоях главы активно идёт бой. В то, что бунтовщики, убив избранного главу, устыдились и занялись коллективным суицидом — не верю ни разу. А значит, глава жив и отбивается. Но текущими темпами нормальные Лело просто завязли на подготовленных позициях, несут потери. Сметут бунтовщиков, но это вопрос минут, пока от кораблей подтянется тяжёлая боевая техника не на роботизированном управлении. А эти минуты — критичны.

Так что лихая атака на гравидисках, с плазменными шашками наголо — оптимальна. Кроме того, к такому бунтовщики не готовы — верхняя часть коридора вообще не простреливается, станковые излучатели и метатели ведут огонь по укрывшимся Лело.

Чуть отступили, скрывшись с глаз, разместились на дисках, закрепили клинки в манипуляторах (Деррга даже умерено поныла — у варриков к клинковому оружию была какая-то ритуальная тяга, чтоб руками и реки кровишшы), ну и рванули вперёд. И бунтовщики не успели. Правда, «наши» с перепугу запустили несколько залпов нам вслед, но не прицельных, да и из чего-то типа ручных лазеров, некритично.А мы пробороздили клинками по пути технику и бунтовщиков, стремясь вперёд — наши сориентировались и рванули в атаку. А Отряд, тем временем, врубился в тыл бунтовщикам, рвущимся в конференц-зал. Что занятно, захватить его они не смогли, покрывая пол телами на входе. А в зале жгли, иначе не скажешь, киборг-солетариус и глава Гламерст, причём в спарке. Киборг дёргался, сколопендрился, создавал локальные области защитного поля, судя по данным датчиков, откровенно перегревая генераторы, но делал. То есть вести огонь он просто не мог — расплавился бы к чертям, и так на грани перегрева. Но защиту держал, хоть и был слегка покоцан-подпалён. И прикрывал не только себя, но и скачущего главу с совершенно монструозным молекулярным деструктором. Дядька скакал не столь резво, как солетариус, но на месте не стоял. И, несмотря на слабую скорострельность своего жуткого оружия, очень эффектно и эффективно его использовал. То есть, часть коридоров были засыпаны серо-чёрной пылью, которая когда-то была тем, во что разрядился сложно сконфигурированный выстрел деструктора. Чем — не понять, но подозреваю, что бунтовщиками.

И это на атакующих подействовало: внутрь они не рвались, залегли и старались парочку прибить слаженным огнём, что у них выходило хреново. При этом, на трибуне явно залегли несколько разумных, от которых парочка отвлекала внимание, вполне успешно. Ну а нам надо было просто помочь, правда с лихой атакой уже не проканает: противники, может, и идиоты, но не слепые. Так что мы просто рассыпались по залу, мечась по сложным траекториям на гравидисках и стреляя по укрывшимся атакующим, в основном, сверху. А они в коридорах, удобно.

Солетариус, тем временем, перестал быть центром сконцентрированного огня, ну и смену энергопотоков киборга НСП отметил. А через секунду к выстрелам из тау-метателей Отряда и излучению деструктора Гламерста присоединились выстрелы бластера, судя по спектру — не водородному, но вполне эффективному.

Потеряв ощутимое количество народу, бунтовщики начали оттягиваться, стараясь держаться упорядоченно и отстреливаясь. Но давать им такой роскоши я не собирался, так что мы с Кубиком рванули вперёд: я — закинув ЭМИ-гранаты, а Эпсилон — засандалив из своего бластера, мощно, но расфокусировано, создавая этакую огненную завесу. Бунтовщики заметались, и тут…

…Опасность! Анализирую…

А я окинул взглядом данные… и даже нервничать не стал. Потому что смысла нет. Сигнатура выведенного на закритический режим генератора плазменного метателя под нами не давала шансов, вообще. Нет времени, расстояния и прочего. Уничтожить его — ничего не даст, в нём уже есть центнер плазмы в закритическом состоянии. У отряда и Галмерста шансы есть, но не стопроцентные. А у нас с Кубиком — просто никаких, никак. И ведь эти уроды СОЗНАТЕЛЬНО начали выводить генератор на закритический режим, начиная отступать. Впрочем, что уж тут делать, кроме как экстерминировать тех, кто подвернётся?

Разве что скинул в чат сообщение: «Укрыться! Это приказ!» И, через секунду вспыхнула ярчайшая вспышка…

— Ничего не понимаю, — констатировал я, даже не радующийся, а не понимающий.

— Аналогично, — прогудел Кубик.

Дело в том, что поток плазмы бился в какое-то защитное поле, в паре метров от нас. За этим полем всё сгорало в прах, вот только… Да НАС должно было сжечь этим защитным полем! Не менее надёжно, чем плазмой! Ну, раз оно это плазменное буйство держит. И что главное — и мои сенсоры, и сенсоры Кубика не видели НИКАКИХ проявлений этого поля. Вообще никаких, кроме того, что оно точно было и не пускало поток плазмы к нам.

— Мистика. Но мы живы, — констатировал я. — Полетели разбираться, Эпсилон, что за колдун нашими жизнями озаботился.

6. Странное пророчество

При этом, по сети какая-то какофония: ребята прекрасно понимали, что с нами могло (да и по всем законам логики и физики — должно было) произойти. Добираемся с Кубиком до зала, потому что врагов в нашем коридоре точно не осталось. Как и значительной части самого коридора — сплавило всё к чертям. И видим такую картину: боя уже нет, несколько глав направления орут, подпрыгивают, тычут в голограммы. Ну тут понятно, берут ситуацию под контроль, врагов, похоже, не осталось. С пару десятков Лело потерянно бродят, временами зеленея и даже поблёвывая в уголочке: ну, скажем так, работал не только молекулярный деструктор, так что обожённых, расчленённых и прочих не слишком приятных на вид трупов хватало. А некоторые вообще трупы привлекательными не находят, даже целые — и такое бывает.

Но главное: ребята полукругом стоят перед знакомой нам колдуньей. Не в наручниках, без охраны. Перед самой этой девицей Колючка, подпрыгивает, причём жесты — то ли удавить хочет, то ли обнять. Ну и «кто» нас с Эпсилоном спас — в общем-то, понятно. Правда, остаются вопросы, тьмуща их.

— За спасение — благодарю, — негромко произнёс я, приобнял кинувшуюся ко мне Ирку, ну и жестом остановил ребят. — Но у меня к тебе два вопроса, — продолжил я, обращаясь ко всё так же стоящей, с интересом пырящейся на нас колдунье. — Первый: почему ты не в заключении? Второй: с чего ты спасла меня и бойца отряда?

— Насчёт благодарности поговорим отдельно, — сообщила эта девица. — А не в заключении я потому, что: «текущая личность не совершала ничего преступного в адрес семейство Лело».

А я задумался, даже влез через НСП в часть внутренних правил… и просто кивнул колдунье. Да, так и было: стирание памяти, например, приравнивалось у Лело к смертной казни, как и коррекция личности. То есть, с точки зрения Лело (да и логики, будем честны), колдунья после травматичной утраты памяти и деталей о своих действиях против Лело была просто… источником информации. А никак не преступницей или врагом: она не знала и не помнила ни о действиях против Лело, ни о причинах. Так что, очевидно, научники установили что нейроны восстанавливаются, Но память не возвращается. и просто… выпустили. Потому что держать в допросной незачем, а заключать — не за что. Подозреваю, какой-то пригляд был, но он какой-то есть за всеми, кроме личных покоев. А в момент нападения этот пригляд просто не работал, по причине сетевой атаки бунтовщиков.

— Понятно, — кивнул я. — Но, тем не менее…

— Так, послушай… Керг-Лело, да? — на что я кивнул. — У меня было время подумать. По какой причине я оказалась у станции — я не знаю. Но общие доктрины, принцип Академии не допускают подобного вмешательства в жизнь простецов! — горячо заявила она. — Я родилась на Афине, это я прекрасно помню! Короче: меня отправили на станцию, или я сама отправилась — не знаю, на смерть. Я не могла выжить или спрятаться — только нанести ущерб, ценой жизни! Меня… или продали, и обманули. Или просто контролировали разум. Или… хорошо, предположим, я стала фанатичкой, — прикусила колдунья губу. — Так и к чёрту её тогда, такую, какой я стала! Меня так — устраивает больше, — сложила она руки на груди.

— Это, в общем, понятно, — признал я. — Но к этой твоей Афине…

— Естественно, я не испытываю вражды к родине и не собираюсь ей вредить! Но уродам, из-за которых я оказалась тут — я с удовольствием нагажу!

В общем-то, ситуация у этой колдуньи, если подумать, выходит такая же, как у Отряда с Энеридой. Нас предали и списали в расход, но именно к Идигену мы вражды не испытываем. И, смотря на понимающе кивающих ребят, я понимал, что и сам «с удовольствием нагадил» бы уродам, приставившим ко мне убийцу, ставящих сраные эксперименты, да и «списавшим» ребят.

— Только месть? — уточнил я.

— Месть? Нет, не только. Вытащить тебя и этого киборга было нормально, — небрежно махнула она рукой. — Я вам задолжала: если бы не вы, корабль просто сожгли бы защитными турелями вместе со мной. А меня довольно гуманно вырубили, что, насколько я знаю, довольно тяжело в ваших скафандрах.

— Доспехах, — поправил я, стараясь не захихикать.

Просто Клем, хоть и в доспехе, каким-то, небось мистическим способом, умудрился надуться: расправил плечи, выпятил грудь. Забавно, в общем.

— И в целом проявить лояльность Лело.

— Ясно, спасибо тебе большое, удачи в будущем! — радостно сообщил я. — Отряд, двигаем к нам…

— Погодите! — возмутилась колдунья.

— Да, слушаю? — приподнял я бровь.

— Я рассчитывала…. Я желаю, в качестве благодарности за спасение твоей жизни и жизни этого киборга, — замялась, но решительно продолжила девица, — присоединится к вам!

Это… подозрительно, странно. Но, возможно, имеет смысл выслушать её аргументы. Просто выслушать, но для начала надо посоветоваться с ребятами, так что в отрядном чате я прямо сказал:

— Голосуем, Отряд: будем ли мы слушать эту колдунью или нет?

— Не принимать, а выслушать? — уточнила Колючка.

— Да. Вопрос приёма… сомнителен. Но отказываться наотрез и сразу — я не собираюсь.

— Тогда я — за, выслушаем. Заслужила, — сообщила Ирка.

— За! — тут же вклинился Клем.

— Понравилась? — не стал я разводить реверансы.

— Ну-у-у… Это… — не хуже Здоровяка протянул Клемент.

— Нормальная, пусть и архаичная традиция, — протянул Андрюха.

— Какая?

— Дубиной по голове и в пещеру, — пояснил эскулап под нарастающий хохот. — Хотя в данном случае — не дубиной, но перчатка доспеха может быть к ней приравнена, могу дать официальное медицинское заключение.

— Ты за или против? — уточнил я, посмеявшись.

— Я — воздержусь, Николай. Слишком много противоречивых факторов, я не могу принять окончательное решение. Так что в данном случае — я пас, — отрезал он.

— Поддерживаю позицию медика Андрея, — включился Кубик. — Не имею достаточных и достоверных данных для принятия решения, так что не имею своего мнения по данному вопросу.

Вообще, я бы сам воздержался. Потому что факторов действительно тьмуща: от того, на кой нам вообще колдунья? Нет, чисто теоретически её боевой потенциал чертовски высок, но совершенно не факт, что он такой практически, или что она сможет его реализовать. Возможность предательства в данном случае неприятно велика, несмотря на все возможные и невозможные варианты проверок.

Но тут, помимо ряда вынуждающих симпатизировать моментов, есть ещё и фактор Клемента. Всё же вопрос того, что он — единственный парень (а не экстропист) без пары, важный. А колдунья эта явно ему приглянулась: как бы и вправду не сработал древний инстинкт «по башке и в пещеру». Или опасные женщины заводят, или внешне… да чёрт с ним, в общем-то, с первопричиной. Главное — парню эта колдунья нравится, и это — тоже немаловажный фактор.

Остальной народ, кстати, высказался даже не «нейтрально», а «выслушаем, почему нет?» Даже Деррга, от которой я ожидал прямой агрессии. Так что через полминуты я озвучил:

— Мы готовы тебя выслушать. Но, для начала, представься.

— Медея, рода не помню, — ответила она.

— Тогда — идём к нам.

По дороге я связывался с Лело, просил данные, которые мне без вопросов предоставили. Эфималия, научник Лело, которая и разбиралась с Медеей, даже сообщила, что поведение «закономерно».

— Очень неспокойный, авантюрный характер. При этом — рассудительна, много узнавала про вас… хотя много мы и не знаем, — хмыкнула она. — В общем — я не удивлена.

— И никаких советов? — уточнил я.

Потому что «приказов» или «запретов» в сложившейся ситуации научник дать не могла. Собственно, тот же Глемерст, теоретически, мог нас выдворить со станции Цетафия. Но опять же — с кучей оговорок, да и вряд ли бы стал.

— Вам решать. Риск, конечно, есть. Но не слишком большой, а от разумной с её возможностями — немалая польза. Я бы с удовольствием приняла бы её в научный отдел — возможности уникальные, хотя их природа до сих пор не окончательно ясна. Но не подходит психологически, а у вас или Глемерста, точнее уже Рондона, — назвала она нового главу службы безопасности, — в самый раз.

Так что вопрос с этой колдуньей встал «под вопрос». В апартаментах она честно рассказала примерно то же, что я и узнал, правда, со своей точки зрения. Описала, что может… и вот тут подтверждение как порадовало, так и не очень. И, в целом, подтвердило, что её «слили», хотя с учётом потери памяти — это не гарантированно. Дело в том, что Медея была не диверсантом-боевиком, а скорее производственником. У неё не было «заклинаний мгновенной атаки», да даже щит, которым она нас прикрыла, реализовался с кучей граничных условий и был предназначен… для производства.

Вдобавок, всплыл неизвестный даже Лело (или на него не обратили внимание, забыли сказать в бардаке, ещё что-то) факт: у Медеи перед нами, Отрядом, был некий мистический «долг». Который она, спася меня с Кубиком, отдала и больше — ничего не должна. Но, помимо долга перед отрядом, эта мистика связала её и… Клемента, вот в жизни бы не подумал.

При этом Мозг, услышав о медеиных возможностях, начал ныть в стиде блондинки из анекдота: «Ну капита-а-ан Ке-е-ерг, хочу ца-а-ацку!» — в адрес Медеи, как понятно. И понятно, что очень формально по форме, приводя аргументы в личной сети, но «хочу-хочу-хочу изучить!» в его «докладе» прямо так и слышалась. Вопрос контроля этой колдуньи был, правда, открытым. Но судя по всему узнанному — она на Энериде (если там будет), будет подконтрольна, если Мозг проведёт «предварительную подготовку». А польза от девицы выходила довольно весомой: возможность нетравматичного и довольно быстрого допроса, причём нахождение в сознании допрашиваемого — скорее минус. Несколько видов «скрыта», правда работал он «идеально» только на ритуальной основе, с подготовкой. Но, например, Медея могла чаровать доспехи, так что не только у разумных, но и у техники возникали проблемы с фиксацией цели. Не «не видели в упор», само собой. Но проверка Мозгом зачарованного дрона показала: чисто статистически вероятность попадания в дрона уменьшилась на три десятка процентов. То есть, проверка на полигоне, при стрельбе в него фактически в упор, из турели, которая на таких расстояниях просто не способна «мазать» при всём желании, даже если бы оно у неё могло быть, показала те самые тридцать с мелочью процентов промахов. Техсбоев — не было, природу явления, когда выпущенный точно в цель лазерный луч пролетал в сантиметрах от неё — Мозг, да и мы все, не понимали. Но полезно, факт.

И Клем, само собой. Серьёзная беседа с ним, взгляды этой Медеи на него, показали что «интерес», причём ощутимый, есть. Причём парень понимал опасность, да и необходимость действовать против, «если что».

— Сам придушу, командир, — сообщил он. — Мне не привыкать, — довольно саркастично отметил парень.

Ну, в общем, «да». Правда есть надежда, что эта девица «предавать» не будет. Кроме того, она привела довольно интересный резон своего желания присоединиться:

— Вы точно будете искать Академию, и скорее всего — найдёте. Или не искать, не знаю… — задумалась она. — В общем, с вами вероятность попасть домой у меня выше.

— Лело и так будут искать Академию, — отметил я.

— Малыми силами, не факт, что найдут: возможности быть необнаруженной у Академии есть, хотя деталей я не знаю. Или не помню, но в такой возможности я уверена — это было данностью, да и про сокрытие пространства от какой-то из Империй были данные при учёбе. А галактическая Империя — несколько не тот масштаб, чем Лело.

— Только Лело знают про Академию.

— Так и Империя знала. Пытались найти, выйти на контакт, взять под контроль — это и описывалось, — пожала плечами Медея. — Безуспешно. А у вас, если события сложатся… Не знаю, Керг, я довольно слабый пророк, способна почувствовать события, связанные с собой, да и то, только оценить вероятности.

— А есть точные?

— Более точные, насколько я знаю. В период до недели — практически гарантированные пророчества, чем дольше — тем хуже, но не всегда. Довольно сложно объяснить, если вы не ощущаете, это… как интуиция, скорее.

— Понятно. Как и твоё желание попасть домой — но нам-то это зачем?

— Я буду полезна вам. Смогу проконсультировать, кроме того — я не уверена, что захочу покинуть вас, даже когда окажемся… и если окажемся в пространстве Академии.

— Не понял, — честно признался я, да и ребята из Отряда недоумённо уставились на Медею.

— Я хочу домой, но не для того чтобы остаться. Я с детства мечтала посмотреть на Галактику, вообще-то! Я хочу понять, как случилась, что я — тут, в таком положении. Восполнить пробелы в памяти. Но оставаться… не думаю. Да и с вами будет интересно, я чувствую, — стрельнула девица глазками на Клема.

— Ну что скажете, народ?

— Ты — командир, тебе решать.

— Я уже говорил, Николай. На данный момент ничего не изменилось.

— И история очень подходит для Отряда Неудачников…

— Что⁈ — переспросила Медея, явно думая, что ослышалась.

— Отряд Неудачников — официальное название нашего Отряда, — пояснил я. — Не на пустом месте.

Девица повглядывалась в народ, убедилась, что я не шучу и, фыркнув, засмеялась.

— Мне, похоже, подходит. А вам? — отсмеявшись, спросила она прямо.

— Если что — убьём, — с ходу уточнил я, на что последовал довольно ироничный кивок.

Не в смысле: «хрен у вас выйдет, жалкие простецы!» — а в смысле: «ну что ты ещё очевидного скажешь?»

— Нам, похоже, ты тоже подойдёшь. На испытательный срок, а там посмотрим, — окончательно решил я. — На Энериду, народ. Будем проверять кандидата, — пояснил я.

И в искреле погоняли «новобранку». Правда, с рядом мистических странностей… что и не удивительно. Кстати, Медея сказала, что генератор искрела — оперирует мистической энергией. Я даже что-то понял в бормотании Мозга и Андрюхи — что из «факта неопределённости». Но что само по себе колдовство, точнее, его результат в виде конечного воздействия, не мистичен, а мистичны причины, приводящие к этому результату — и так понятно.

Ну да ладно, погоняли. Ожидаемо — не боец, уж с точки зрения экстерминатора точно. При этом — ни одного условного поражение от ботов искрела. До неё просто не достреливали, укрытой «промышленным щитом», ну и не добирались. А она просто призвала десяток плазмоидов-энергетов. Не быстро, с подготовкой, но в итоге эти конструкты просто подорвали атакующих искусственных бойцов собой. С боевой техникой — и проще, и сложнее. Мозг подпрыгивал и снимал данные со всего, чего можно и нельзя: в рамках искрела боевой технике невозможно «не везло»: отказывали приводы, короткие замыкания, программные сбои в симуляции компьютеров, что довольно бредовато звучит, но, по факту так и было.

В общем, выходило, что толк от Медеи будет — как у этакой партнёрши Милы, тем более, что её мистические проявления во многом дублировали работу дронов. При этом она — не боец, и если учесть двойной присмотр от Милы и Мозга — просто не успеет сделать нам гадость в бою, будучи экстерминированной на этапе подготовки. А без подготовки мистических проявлений у неё и не было.

После чего отряд разделился — Мила и Майкл, Андрей и Клемент остались с новобранцем на Энериде. А остальные — направились в апартаменты, где уже был Трерил. Стали знакомиться с итогами этого бунта, само собой. И через сутки выходила такая картина: шесть «малых семей» в полном составе и некоторое количество Лело «со стороны» участвовали в бунте. В их контакте с колдунами Академии уже никто не сомневался. Несколько захваченных бунтовщиков были выпотрошены на информацию, были омерзительно неосведомлены насчёт «общих планов» (хотя и не факт, что эти общие планы были, а не было ставки на бунт). Но причина всего этого оказалась… ну скажем так, весомой. Ни много, ни мало, а бунтовщикам было обещано биологическое бессмертие, с сохранением разума и прочим подобным, причём «союзники» продемонстрировали «невозможное», подтверждающее такую возможность. На фоне этого «а что взамен» и на кой хрен руководителям восстания захват власти у Лело — просто не возникал.

Довольно неприятная картина. Правда, Медея, дёрнутая с обследований и тренировок, выдала такие данные:

— Обман, — твёрдо отрезала она. — Биологическое бессмертие человека — невозможно. Теоретически возможно изменить плоть, обмен веществ, строение и тип мозга. Но это не будет человеком, да и когнитивные процессы у такой химеры будут достаточно далеки от человеческих, чтобы можно было сказать о «смерти личности». Сам факт того, что материя противится бессмертному разуму — доказан Григорием Медленным, это известный теоретик-исследователь Академии. Так что этих людей обманули, а их руководители или обмануты…

— Или под ментальным контролем, — задумчиво отметила Эфималия, удалённо, в виде голограммы присутствующая на этой беседе.

— Именно так, — кивнула Медея.

И ожидаемо конфликт на этом не закончился. Через сутки пришло известие: несколько планет протектората, тех самых с волнениями, вышли из под протектората, точнее, заявили об этом. Бунтовщики — встали во главе этих планет, что автоматически делало факт выхода не «воляизъявлением», а захватом власти. Что, в свою очередь, было делом Лело даже по договору протектората: семья ДОЛЖНА была защищать планеты от подобных действий.

Вдобавок, от части гвардейцев Лело, посланных на усмирение волнений, было ни ответа, ни привета. Не всех, но отчёты шли только с шести планет, на двух из которых волнения просто прекратились, а бунтовщики не объявлялись. А на четырёх — шли бои, причем не на планетах, а за орбитальное и внутрисистемное пространство. Так что совещание у главы семьи было вполне предсказуемо. Как и то, что меня на него позвали, ещё через сутки.

7. Очевидные решения

Совещание началось с отчёта нескольких Лело по направлениям жизни и деятельности семьи. И, выходило, что картина не радужная по всем направлениям. Для начала, Лело как организация функционировали в «хаотическом балансе», то есть были общие благие пожелания, но в среднем каждый Лело и каждая малая семья занимались нужным делом для всех, своей частью. Ну а на текущий момент в ряде экономических, социологических и производственных направлений зияли лакуны, на месте шести малых семей. Это не говоря об отдельных бунтовщиках-предателях, как и о жертвах убийств и диверсий.

То есть, нужны были антикризисные действия (безотносительно всяких возможных боестолкновений), на что собравшиеся со скрипом, но шли. А вот дальше надо было бунтовщиков устранить из пространства протектората (или с этого света), причём именно НУЖНО. Потому что для долговременного противостояния предателям Лело необходимо создавать соответствующие службы внутренней безопасности, да и менять внутренний уклад и правила.

— На это я пойти не могу, — отрезал Гламерст

— Но как временное решение, глава… — начал было Рондон, заменивший Гламерста на месте главы безопасности семьи.

В ответ Гламерст, да и не только он, поморщился, помотав головами, но ничего не сказали. А я высказал пришедшее ещё идигенское выражение:

— Нет ничего более постоянного, чем временное.

— Вот-вот, — кивнул Гламерст. — Если мы создадим «тайную службу», то вопрос прекращения существования семьи — вопрос времени. Не физически, хотя и такое возможно, — уточнил глава, потому что многие физиономии выражали скепсис, — а именно как семья. Мы станем корпорацией, государственным образованием — к чему семья никогда не стремилась и чего ни я, ни вы не хотим.

— Тогда кризисную ситуацию надо решать срочно, в противном случае диверсии и бегство недовольных членов семьи к бунтовщикам точно уничтожит семью физически, — отметила Эфималия.

Это-то было понятно, вот только выходило, что Лело просто не имели инструментов «подавления бунтов», точнее — не имели в достаточном количестве. Протекторат был именно протекторатом, военная доктрина Лело предполагала защиту от внешних угроз: мощный флот, разрушительное оружие космического боя. Та же гвардия, поголовно занятая в мясорубке в взбунтовавшихся регионах (или уже перебитая, судя по отсутствию отклика с некоторых планет) — недостаточна для полноценной планетарной оккупации. Тут работал тот же принцип, что и с «межпланетными войнами» — переброска, содержание, прочие моменты для достаточной для оккупации одной планеты армии — нерационально. И даже оккупация и эксплуатация планеты не окупит затраты: выведет через пару-тройку десятков лет в ноль. Вот только эти двадцать-тридцать лет эту армию и десантную технику надо содержать… В общем, инструмента планетарной оккупации семья не имела, а если бы имела — то давно бы перестала существовать, «сожраная» этим инструментом.

Возможна орбитальная блокада или планетарная бомбардировка. И если первое имело какой-то смысл, но довольно невнятные перспективы, то второе было нахрен никому не нужно, просто бессмысленное действие. И народ на совещании печалился, горевал и переливал из пустого в порожнее, на тему как бы всё сделать красиво, чтоб им ничего за это не было. Выходило, прямо скажем, хреново. Армии — не было. Напрягшись и консолидировав ресурсы семья могла вытянуть армию, в течение пары-тройки лет. Не без последствий, но могла. Вот только её именно не было, нужна техника, обучение, причём минимум год — за который бунтовщики будут творить, что им захочется. Чего очень не хотелось нормальным Лело.

С наёмниками ситуация выходила чуть ли не хуже — сопоставимо по ресурсам, быстрее, но ненамного. Но, что самое главное, собирать орду головорезов из известных регионов и тащить их в протекторат никто не хотел. Это само по себе несло с собой кучу проблем, в перспективе уничтожающих не семью, а именно протекторат.

— По-моему вы, родичи, неправильно подходите к вопросу, — посидев-послушав решил я высказаться не пословицами и поговорками. — Вы рассматриваете взбунтовавшиеся планеты как этакую враждебную территорию, где все — враги. В общем-то подход правильный, вот только вы планируете воевать не в ту сторону, — отметил я.

— Ты имеешь в виду, что враги — бывшие Лело, а сама планета…

— Может я что-то не понимаю, но если планета не хочет быть в протекторате — то и хрен бы с ней? — уточнил я.

— В общем — именно так. Ряд ресурсов нам не помешали бы, но навязывать протекторат семейство не желает и не будет.

— И, выходит, что сейчас обсуждается возможность полноценного планетарного противостояния, что сложно и… не нужно. Нужна нейтрализация, захват или экстерминация бунтовщиков. А планеты — да и чёрт с ним. Или не так?

— В общем — так, — задумчиво ответил Гламерст. — Но в частностях всё не так просто. Ты намекаешь на свой отряд, Керг-Лело?

— И на него, и на наёмников. Только не массовых и много, а высококлассных и сколько надо. Те же солертиусы, насколько я знаю. немногочисленны, но крайне эффективны в бою, — кивнул я в сторону сколопендрящегося на совещании киборга.

— Выдаю предварительную оценку, на основании имеющихся у меня данных: привлечь к боевой операции возможно до сотни особей, — прогудел, на миг прервав своё вечное перемещение, солертиус.

— Вот, — поблагодарил я чужого кивком, который тот по моему проигнорировал. — И за месяц-другой просто нейтрализовать бунтовщиков из семьи. Что потом будет с планетами дела десятое, но самое главное, опасность сепаратных настроений и расширение бунта будет исключена.

— Не забывайте про мистиков, которые в этом участвуют, — нейтрально озвучила Эфималия.

— А что про них думать? — пожал я плечами. — В план разработки конкретной операции их возможное присутствие включать нужно, но глобально они не причина для смены цели борьбы с бунтом. То есть, в любом случае два выхода — планетарная оккупация или нейтрализация предателей семьи. А есть колдуны или нет — на выбор этих направлений не слишком влияет.

— Ты, парень, не совсем прав, — пробасил довольно полный дядька с выбритыми висками, глава системы снабжения и ресурсов, по сути — завхоз семьи. — Кроме атаки есть возможность орбитальной блокады…

— Которую, если меня не подводит слух и логика, данное собрание находит неприемлемой?

— Нерациональной. И по средствам длительная блокада выйдет как бы не подороже… Так вот, колдуны — это фактор выбора из двух вариантов.

— Не нахожу, — отрезал я. — Они совершенно одинаково потенциально опасны как для малых ударных групп, так и для полноценной армии вторжения. Повторюсь — я не считаю их «мелочью», — уточнил я. — Просто в рамках выбора глобальной стратегии их существование ничего не меняет.

Народ погудел, умеренно — идиотов среди руководителей Лело, на удивление, не было. Если такой идиот, гипотетически, заводился, то был он на виду и руководящее место освобождал за считанные дни, после установления факта идиотизма. То есть, представитель семьи фактически с совещания отправился к системам солертиусов, для найма. А народ начал обсуждать перераспределение ресурсов, для поддержки гвардейских сил. То, что основная ставка пойдёт на экстерминирование руководства — ничуть не отменяет того, что бросать гвардейцев, или отступать — просто глупо. Эти боевые действия так же связывают руки бунтовщикам, как и нам, а возможности нагадить у этих деятелей широкие, проверено на практике.

— Мой отряд, — негромко произнёс я, через четверть часа обсуждения.

— Планируешь участие в боевых действиях? — уточнил Рондон.

— Естественно.

— Тогда, дамы и господа, я вас покину, — поднялась женщина социолог. — Вопрос непосредственных боевых действий вне моей компитенции, а дела не ждут. И так бардак страшный… — заключила она уже на ходу.

В результате вопросы использования Отряда Неудачников остались только четверо, ну кроме меня, само собой. Гламерст, Эфималия, Рондон и Краций, как раз полный завхоз. Завхоз и научница остались как раз потому, что Гламерст уточнил насчёт «технического оснащения», а я честно ответил — не знаю. Так что запаралелил Андрея, Кубика и Мозг на эту парочку, приглядывая краем глаза, а сам стал обсуждать с главой и безопасником вечный вопрос любых масштабных боевых действий. А именно — в какую сторону воевать?

Глобально-то понятно, решили «выбивать верхушку», вот только отряд хоть и сила, но не слишком большая. И ввалится на бунтующую планету с целью пометаться по ней, поискать предателей Лело — пусть на тот свет. Была бы более-менее достоверная разведывательная информация — тогда «да»: десант, экстерминация или захват и отступление. Но этого не было, боестолкновения велись «широким фронтом», где на планетарной поверхности, а где за орбитальное пространство. Ну и «ждать разведданных» можно, но не слишком правильно: даже без знания где главные, вполне можно существенно помочь гвардейцам, да и данные самим добыть.

А, самое главное, мои собеседники не понимали одной замечательной вещи, которую бунтовщики преподнесли нам «на блюдечке». Так что Гламерст просто осуждающе покачал головой, а Рондон — прямо назвал мои планы поучаствовать в заварушке до прибытия солертиусов.

— Господа, хочу вам напомнить, что Цетафия — мощная орбитальная крепость, а не только станция. с прекрасной, очень трудно преодолимой контрабордажной системой. И это не помешало бунтовщикам…

— Но они же… — начал было Рондон, но осёкся и ухмыльнулся. — А мы же. Да, не подумали. Блокировка защитных систем на судах бунтовщиков.

— Или даже перехват контроля над этими защитными системами. Я изучал направления деятельности этих семей, вроде бы высококлассных специалистов по ИЛ и программированию у них нет?

— Нет, хотя с перехватом довольно сложно, — довольно отметил Гламерст. — Но с такими вводными дело найдётся не только твоему отряду. Эфималия!

— Слышу, слышу, — негромко буркнула научница. — Данные приняла, сейчас подчинённые ведут расчёты. Блокировка — практически гарантированно выйдет.

— А без защитных систем и дронов это даже не смешно.

— Ну уж совсем за неумех Лело не считай, — хмыкнул Гламерст.

— Против профессиональных силовиков, занимающимися боевыми действиями и подготовке к ним большую часть жизни?

— Даже против них.ь Но в целом — твои планы выходят не волюнтаризмом, а довольно полезными. Хотя, возможно, смысл подождать наёмников есть. Но решать — тебе.

На что я просто кивнул — понятно, что семья не в том положении и не в той организационной формации, чтобы как кричать «все на баррикады», так и «сидим и не высовываемся».

После чего мы стали детально обсуждать где и в какой очерёдности проводить операции. Во-первых, компанию Энериде составит Деката — корабль исследователей, с соотвествующими мудрилами-сетевиками, которые займуться «цифровой войной». Во-вторых, на данном этапе нерационален не только планетарный десант, но и поддержка гвардейцев, закрепившихся на планетах и ведущих боевые действия. Критичного в их положении ничего нет, хотя «захватить» планету эти силы, как понятно, не могут.

Выходило что надо, пока не подтянутся наёмники и, как оказалось, соберутся «силовики Лело», которые были, но разрознены и немного, нам с Отрядом предстоит заниматься уже привычным делом: пустотным абордажем, захватом пустотных объектов бунтовщиков (кораблей и станций). Причём корабли, в силу косности мышления и знания что корабли Лело — «уууух!», до текущего совещания не трогали, только уничтожали несколько раз артиллерией.

— Важно не упустить момент, в идеале — не дать возможности передать в другие системы информацию о том, что мы перешли к абордажу.

— Планируешь сконцентрироваться на кораблях, — кивнул Гламерст. — Разумно, станции системной обороны работают по своим протоколам, проще чем наши, но менее уязвимы.

— И менее опасны, чем корабли Лело. Не говоря о том, что на станциях будут жители систем, в отличие от кораблей.

Так что дообсудили, вернулся я к Отряду и направились мы на Энериду, готовится. Обсуждать особо было нечего: трансляция с совещания ребятам шла, да и поучавствовали они в этом самом совещании, в общем-то. Ну и, помимо тренировок, происходила модернизация Энериды, а, частично — наших доспехов и оборудования. Довольно комичный момент, что вынужденно летя к Лело, мы успокаивали себя возможными «технологическими плюшками». А теперь этими самыми плюшками нас осыпают, ешь не хочу. Но вот как-то радости это не вызывает, я бы предпочёл «бартером».

— Бойся своих желаний, они могут сбыться, — философски высказался на эту тему Андрей и, как ни парадоксально, был прав.

Вдобавок, я обнаружил с энтузиазмом работающую с модернизацией оборудования Медею. Сама она получила «лёгкий» вариант доспеха, чешуйчатый. Позащищённее «стандарта», но менее функциональный, что её в общем-то было и без разницы. Многие имплантации она просто не могла поставить из-за возраста, тяжёлый доспех мешал ей колдовать, так что остановились мы на лёгком, но специально усиленном.

Но вот в производственных лабораториях девчонка прямо расцветала. А смотря на то, что она делает, хотелось протереть глаза и мотать головой. «Воздушное литьё», когда материал в воздухе принимал нужную форму, без изъянов и нарушений, самовстающие на место детали, причём такие которые ни магнитным ни гравитационным полем лучше не трогать — сломаются к чертям. В общем — впечатляющее зрелище, да и самой девице, похоже, нравилось.

— Я, капитан Керг, понимаю результат того что делает специалист Медея, в большинстве случаев, — вещал мне Мозг во время отдельного разговора. — Этот результат я проверяю и могу заверить — для экипажа он не только безопасен, но и полезен. Но каким образом она оказывает это воздействие — не понимаю до сих пор.

— Исследовательский отдел семьи тоже не понимает, — заметил я. — Впрочем, если проверяешь — то хорошо.

И, через пять дней после совещания, Энерида в компании с Декатой легла на разгонный маршрут в систему Диметра, с двойной звездой. Вторая звезда имела не только отдельное название Коперник, что редкость для двойных и более систем, но и обитаемый Мир — Янсенн. Ни черта не землеподобная планета, в пару раз больше земли и слишком близко к звезде — будучи повёрнута к Копернику всегда одной стороной половина планеты была постоянно раскалена до двух с лишним тысяч градусов. И, при всём при этом, из-за релятивистских эффектов, постоянных пограничных бурь и технического вмешательства!тёмная сторона' Янсона была населена. Даже имела несколько океанов, при том что освещение для жизни давало орбитальное зеркало, как и защиту от плазмы «дневной стороны» не только бури, но и спутники.

Причиной заселения этого странного и негостеприимного мира были полезные ископаемые и… энергия. Выходила парадоксальная ситуация, когда планета вырабатывала энергии на порядок больше, чем требовалось «барьерным спутникам» и на поддержание зеркала. Последнее было скорее эстетизмом, чем необходимостью: термальные станции давали достаточно энергии для освещения ночной стороны электричеством.

Так же в системе была корабельная орбитальная верфь, одна из крупнейших в протекторате. Так что система, при прочих равных, выходила важная и нужная. А на текущий момент происходила орбитальная чехарда, с перманентными схватками, между семьёй и гвардейцами против бунтовщиков и сил системной обороны местных. Верфь была под контролем мятежников, но рейды лояльных сил строить на ней ничего не давали, разнося стройки к чертям. В общем — застывшее равновесие, которое мы с Отрядом собирались своим присутствием нарушить в нужную сторону.

8. Побивание камнями

В Диметру мы прибыли даже не на сверхвысокую звёздную орбиту, а в межзвёздное пространство, где сила притяжения галактики «пересиливала» тяготение звёзд. И не просто так: Отряду предстояли молниеносные рейды. Персонала Декаты — работа с сетями и компьютерами бунтовщиков, но, что самое главное: систему надо было «отрезать» от связи. Казалось бы — невозможное дело: если с радиоволнами подобное возможно, то с гравитационной связью, или связью квантового подобия — ну вот вроде никак. И я, высказывая «хорошо бы сохранить в тайне» на совещании, высказывал скорее благое пожелание, сам считая, что это маловероятно. А скорее — вообще неосуществимо, но оказалось — не так.

Дело в том, что зная протоколы связи, Лело с Декаты вполне могли «забить» околозвёздное пространство хаотичными вспышками гравитонов. Как и с модулями квантового подобия — кажется невозможным, но на деле — длина осознанного сообщения из системы при активной работе вычислителей у мятежников выйдет не больше десяти, максимум пятнадцати сигналов.

Я несколько недоумевал — без «общих» локальных помех, типа запредельно мощной ЭМ-бури с перепадами гравитации (как на газовом гиганте, где нам доводилось «поохотиться») для связи квантового подобия расстояния, в рамках галактики, выходили просто несущественными. Но оказалось — это чисто «теоретическое» знание. А на практике выходило, что при рабочем квантовом передатчике сама звёздная система становилась единым объектом для приёмника, а передатчик — частью этого объекта. И, в рамках этого, мудрилы с Декаты собирались’перебивать' сигналы, исходящие из объекта «Диметра», выявить которые они могли достаточно оперативно, потому что находясь в системе, становились её частью.

Как по мне — мистика, не хуже той, что творила Медея. Впрочем, сам принцип связи квантового подобия был сам был вполне мистическим, если оперировать «классическим миропониманием». Так что поофигевал я от всего этого, почесал затылок, да и забил: мудрилы грозят, что «всё сделают», всякое запределье в их прерогативе. Нам об экстерминаторской работе надо думать, а не о всяких предельных и запредельных физических состояниях.

— Кстати, эти «помехи», скорее всего, помешают магам Академии иметь связь, — вдруг задумчиво произнесла Медея, бывшая, как и весь отряд, в рубке.

— А у вас разве используется квантовое подобие?

— Скорее вольтование… но, по большому счёту, дело не в названии. Используется тот же принцип, так что, скорее всего, помешает и магу.

Что было очень неплохо, о чём я мудрилам с Декаты тут же и сообщил. Просто в процессе совещания вопрос «связи мистиков» поднимался, но развития не получил. Как им воспрепятствовать, Эфималия и её команда не знали, так что и переливать из пустого в порожнее не было никакого смысла. А Медея тренировалась в искреле, кроме того времени, что Клемент расширял и углублял с ней взаимодействие. Вполне успешно, что шутку насчёт «дубиной по голове и в пещеру» делало реальным фактом.

В общем, Деката в максимально форсированном режиме (с учётом не нарушаемой скрытности, само собой) начала облёт звёздной системы, размещая какие-то мудрильные фигулины, чтобы нам было хорошо, а врагам — наоборот. А мы засели в кают-компании, разглядывая старые схемы, получая косвенные данные от исходящих из системы излучений (малой части, как понятно, но лучше, чем ничего), и определялись, с чем мы будем работать.

В системе было шесть кораблей бунтовщиков среднего класса. И два тяжёлых дрононосца-ангара наших. Учитывая то, что дрононосцы изначально разрабатывались как боевые гвардейские суда, помимо дронов, несли на себе несколько десятков весьма зубастых внутрисистемных кораблей, казалось, что у бунтовщиков нет шансов. Но на деле дроны вынуждены были работать автономно, а не «стаей», как предполагалось изначально. После нескольких неудачных столкновений модули корректировки и сопряжения дронов просто аппаратно отключили. А в качестве самостоятельных единиц они теряли большую часть эффективности, будучи уже не смертоносной стаей или роем, а именно толпой дронов. Тоже далеко не беззубыми, но несущими постоянные потери и не способные нанести кораблям бунтовщиков ощутимый урон. С пустотными внутрисистемниками выходило не намного лучше: они были даже чуть быстрее бунтовщиков, но не были полноценными кораблями, и энерговооружённость и просто вооружённость были ощутимо ниже. Поймать какого-нибудь бунтовщика отдельно и разобрать на запчасти они могли, особенно с поддержкой дронов (пусть и дезорганизованных), что, к слову, и сделали: изначально кораблей бунтовщиков было восемь. Но после этого бунтовщики перестали значительно отдаляться друг от друга и орбитальных станций, что привело к тому, что время от времени разгорающаяся схватка начиналась, туда со всех двигателей спешил тяжёлый (но медленный, никуда не денешься), дрононосец или оба. Но бунтовщики подтягивались к схватке, давали отпор и отступали раньше, чем тяжёлые корабли приблизятся. То есть, результатом таки схваток выходили постоянные потери дронов, чего бунтовщики, похоже, добивались.

А с самой верфью ситуация обидная: теоретически именно уничтожить её можно. Но на это пока не были готовы наши. Осуществляли прорыв, если бунтовщики что-то начинали строить (и опять — с потерями дронов), уничтожали строящееся, частично повреждали верфь и отходили: попытка захвата верфи гвардейскими силами была три раза. И каждый раз приводила только к бессмысленным потерям.

В общем, нам надо было атаковать корабли, но эти сволочи прятали корпуса железные рядом друг с другом, прикрываемые, вдобавок, ломаемой-восстанавливаемой системой защитных спутников.

Теоретически, Энерида с Декатой вполне могли «сместить баланс», позволив гвардии начать уничтожать корабли. Но «последний и решительный бой» в наши планы не входил. Помимо самого захвата, как метода борьбы с бунтовщиками, был важен и нужен факт именно «захвата» судов. У Лело их не миллионы, и даже не тысячи. Стоимость и сложность постройки — запредельная. Так что корабли для семьи были банально нужны и важны.

— Вот только, Отряд, чёрта с два Энерида, а тем более Дракончик доберётся до корабля бунтовщиков, — не слишком восторженно констатировал я.

Дело в том, что бунтовщики то время, пока мы добирались до Диметры, проявили совершенно возмутительно конструктивно-деструктивную активность, наклепав чуть ли не на планете тьмущу ядерных мин. Не слишком страшно вообще, в пустоте, вот только они наклепали их до чёрта, и под их прикрытием строили натуральную пустотную цитадель вокруг верфи. Только начали, но тенденция ни хрена не радостная. А главное, мы просто не доберёмся до кораблей для абордажа: нас разнесут к чертям на подлёте.

— Капитан Керг, для десантной операции необходимо прикрытие, — выдал Кубик, после чего на него посмотрели как на изрыгающего банальности киборга вообще все.

— Эпсилон, это… немножко понятно. Просто ты сам прикинь, какие будут потери!

— От пятидесяти процентов и выше, среди присутствующих сил Лело, капитан Керг. Но вероятность выполнения задачи свыше восьмидесяти процентов…

— В жопу такое выполнение, Эпсилон, — решительно заявил я. — Если мы ничего не придумаем — то просто присоединимся к дрононосцам, поможем им разнести корабли бунтовщиков. А с верфью… будем думать. Учитывая её размеры, есть у меня опасения, что даже Отряд ни хрена не сделает… Но это дело будущего. Пока у нас задача: осуществить абордаж хотя бы одного корабля, а в идеале — всех. При этом, выжить самим, потери сил Лело при этом должны укладываться в разумные пределы. Не более десяти процентов дронной группировки, — уточнил я.

— Ты ещё забыл, Николай, что верфь должна остаться целой, — высказалась Колючка.

— Я это подразумевал, — напомнил я, — это вещь, которая в отдельном оговаривании не нуждается.

На это Ирка, незаметно для окружающих, показала мне язык, выпучив глаза. Ну скажем так, сбила мне напряжённо-обречённое настроение, улыбнулся я ей. А такое настроение хорошо, когда понятно куда воевать и как, а вот если надо думать-прикидывать, то только мешает.

Стали валандаться со схемами: вроде как связи с нашими силами в системе нет, и рано. А, на деле, Гламерст наделил нас (ну, точнее, меня как Лело) всеми необходимыми полномочиями, чтобы называться «главнокомандующим». Не штабной задницей, естественно, но гвардия и пара капитанов дрононосцев оказывались именно подчинёнными, субординационно.

Но ни черта ни нам, ни Мозгу в голову не приходило. В общем-то, понятно, что из всех нас опыт именно пустотных столкновений и прочего есть только у Кубика, но мало ли что… Но «нет», все варианты и планы вели или к неприемлемым потерям, или к ещё более неприемлемой безблагодатной гибели.

И Медея не порадовала, хотя была надежда.

— В той конфигурации, что я наблюдаю, — прищурилась она на схему, — Скрыть объект вроде Энериды невозможно вообще. Её увидят в любом случае, слишком много наблюдателей…

— Не средств наблюдения? — уточнил Андрюха.

— Нет, именно наблюдателей, разумных прямо или косвенно предполагающих наличие объекта, — ответила колдунья. — И то, маги они или нет, не играет никакой роли. Если бы надо было спрятаться в каком-то… здании, на поверхности планеты — было бы проще и возможно. Но не корабль в пустоте, — решительно поматала она головой.

— Так, а если с сокрытием и экранированием техническими средствами? — уточнил я.

— Только хуже. Вместо «отвода глаз», скорее всего, получится «привлечение внимания». В смысле, корабль будет укрыт этими вашими техническими методами, но они не дают возможности приблизиться? — уточнила она, на что мы покивали. — Вот, но будет ими укрыт. Только моя попытка отвести глаза, в таком случае, привлечёт внимание наблюдателей. И вместо «ничего важного» на месте нас они будут ощущать «странное, притягивающее внимание место». Технические средства наблюдения, вроде компьютеров, это обманет. Но Мозга, например, нет.

Хм, она считает навигационный комп «разумным»… Хотя чёрт знает, что такое разум вообще. Вполне возможно, что и разумен, с точки зрения мистики, конечно.

Но все эти мистические тонкости не давали мистически решить вопрос. С тем же Дракончиком — да, было полегче и теоретически возможно. Но только в случае отсутствия двигательной и сенсорной активности. То есть, Медея была готова дать гарантию, что Дракончика не обнаружат, и рискнуть вместе с нами (заявляя, что риска нет), но только в случае корабля с заглушенным реактором и двигателем, летящим по инерции.

Оживившиеся было Мозг и Кубик посчитали, уточнили, в итоге выходило что нет, не вариант. Неоправданно большой риск, вероятность «точно попасть» в корабль бунтовщиков менее пятнадцати процентов, они же не гвоздями прибиты и двигаются. Да даже если бы стояли — и то не стопроцентное «попадание», расстояния-то космические. А как только Дракончик надо будет переориентировать, он окажется на виду у противника, да ещё со «спущенными штанами» — щиты неактивны, реактор разогревается до рабочего режима не просто не мгновенно, но даже не минуты — часы.

В общем — задница выходила, как мы ни ломали голову. Продолжили строить модели, но фиг. Чёртовы ядерные мины ломали все возможные схемы и даже часть невозможных. И похоже, разумным будет расстрел верфи и бунтовщиков с расстояния главным калибром дрононосцев. Тухлый, неприятный вариант, но лучше, чем позволить им закрепляться дальше. Они же спутниковую оборону продолжают строить, под прикрытием мин. И через вполне обозримое время смогут начать работать верфью, когда не удастся уничтожить не то, что ей производимое, но и её саму.

Тем временем Деката разместила мудрильные фигулины «поверх» звёздной системы. Связался я с мудрилой-Лело, его капитаном. Ответ был в лучших экстерминаторских традициях, только ни черта не радовал: а хрен знает как, ты главный, ты и решай. В более корректной формулировке, само собой, но ни черта эта корректность не радовала. Лучше бы матом и прочее, но с каким-то решением, но нет.

Так что вошли в систему, вышли на связь с капитанами кораблей. Бунтовщики на наше появление внешне никак не отреагировали, но единая сеть, к которой нас подключили дрононосцы после опознания, показала очень неприятную, пусть и слабую электроактивность после нашего появления на орбите. То есть ядерных мин (или не только ядерных, чёрт знает, но понятно, что приятного мало) оказалось несколько больше, чем по предварительной оценке. И советуясь уже с капитанами Аргентом и Ксоном, мы выяснили вот что:

Ситуацию капитаны СБ Лело просчитали не хуже нас и достаточно давно. В общем-то, пришли к неутешительным выводам: верфь надо экстерминировать из дальнобойного оружия дрононосцев, но: на текущий момент, с учётом того что верфь и спутники прикрывали мины, бунтовщики точно нападут на дрононосцы собранным кулаком. В их идиотизм капитаны не слишком верили (так, кретинизм, потому что бунтовщики), соответственно опасались каких-то подлянок. Да и без них атака шести кораблей Лело была не самым приятным моментом, вызывая опасения абордажа уже дрононосцев.

— И чёрт знает, что там с колдунами, Николай, — под кивки коллеги сообщил Ксон. — Честно тебе признаюсь — опасаюсь диверсии, вплоть до уничтожения Дема или Фоба, — сообщил он, обозначив названия дрононосных кораблей. — А с вами — риск минимален. Прикроете же?

— Да прикрыть-то прикроем, — задумчиво ответил я. — Да только не хочется…

— Да мы, вообще-то, тоже не горим желанием уничтожать основные кораблестроительные мощности Семьи, — пожал плечами Аргент. — Но дать возможность верфи производить корабли, которые атакуют нас же…

— Понятно, что не вариант. Но хоть какой-то вариант найти. По сути — нам мешают эти мины. Если их не будет — вопросов нет.

— Так, но как ты с ними справишься, даже с учётом компьютерщиков — не представляю. Мы головы ломали — ничего не придумали.

— Хоть камнями в них кидайся! — досадливо и негромко буркнула Деррга, как и весь отряд и капитан научников, принимавшая участие в совещании (точнее — сидевшая вместе с отрядом в сторонке).

— Прикидывали, — хмыкнул Аргент. — Большой планетоид уничтожат, он велик, но уязвим. Да и двигатели ориентации позволят сдвинуть верфь.

— Стоп, а если не огромный, а много маленьких, с двигателями? С целью не на верфи, а именно минные поля… — задумался я.

— Их надо тысячи, а то и десятки тысяч. И нужны производственные мощности для двигателей, пусть простейших…

— Не нужны, — довольно ответил я, нашедший решение.

— Дроны, капитан, — ровно прогудел Эпсилон.

— Они самые, — кивнул я. — Господа, у вас тысячи дронов, которые в текущем противостоянии просто бессмысленно уничтожаются.

— Хм-м-м… Э-э-э… — стало мне ответом от обоих капитанов.

— Надо провести расчёты, — вставил молчавший до этого момента научник.

Расчёты провели, выходило — вполне посильно. Жалко, конечно, раздалбывать мощные штурмовые дроны вдребезги, но верфь ещё жальче. Не говоря о том, что даже без учёта верфи, если нам удастся задуманное, даже один захваченный корабль Лело многократно окупит раздолбанные железки.

И через два часа полторы тысячи подходящих астероидов с фактически «закопанными» в них дронами начали свое движение к орбите Янсона. Причём орбитальное положение выходило немалым плюсом: поверхность астероидов раскалялась и начинала слегка «парить» в вакуум, что давало астероидам дополнительную защиту от лучевого оружия.

Бунтовщики закопошились, но одновременно к планете выдвинулись наши силы. Так что копошения начали напоминать метания, а уж когда от первого астероида, точнее, от дрона, пришли данные, и по минам начали вести огонь и Энерида, и дрононосцы, бунтовщики не выдержали, начав подрыв. Зрелище планеты, вокруг которой расцветали небольшие звёзды, было красиво эстетически и одновременно красиво с экстерминаторской точки зрения. Минные поля постепенно переставали существовать, и огонь кораблей бунтовщиков и орбитальных станций в этом не особо мешал. А мы постепенно приближались к окрестностям верфи, и отряд перебрался в Дракончика. Кроме Кубика, который остался заниматься шкиперскими трудами.

И на момент первых выстрелов трансорбитальник, укрытый полями, стартовал, стремясь к передовому кораблю бунтовщиков.

— А вот и «сюрприз», — констатировал я, напряжённо вглядывавшийся в схему.

— Поле неизвестной этиологии, капитан Керг, — подтвердил Мозг. — Рекомендую прервать десантную операцию.

— Наверное…

— Пройдём, — подала голос Медея. — Довольно простая магия, да ещё не самостоятельная — просто меняет конфигурацию существующих технологий.

И вправду — прошли, хотя колдунья устроила какое-то ритуальное действо посреди Дракончика, вызывающее то ли смех, то ли опасения: какие-то ломаные линии, капли её крови, невнятное бормотание… Но работало: Дракончик, не замедлившись ни на секунду, преодолел поле, которое удерживало попадание главного калибра дрононосцев. И через несколько секунд мы были уже на обшивке корабля, врубаясь в него резаками. А через полминуты последовала отметка от Милы, насчёт деактивации или блокировки компьютерных протоколов.

— Погнали, Отряд, — под улюлюканье народа скомандовал я.

9. Мистическая диверсия

И мы погнали, ворвавшись внутрь корабля. Контрабордажная система, как и роботы, блокировалась Милой, так что рванули мы в рубку. И я даже на секунду остановил отряд. Дело в том, что нам… не оказывали сопротивления! Совсем не оказывали: встречные Лело-бунтовщики поднимали руки, в прямом и переносном смысле! Мы их, конечно, вырубали парализаторами, но сам факт насторожил. Тот же Глемерст, например, небеспочвенно говорил о «боевом потенциале» членов семейства. Понятно, что не уровень экстерминаторов, но и не домохозяйки со сковородкой, в конце-то концов…

— Боятся, — личным каналом скинул мне Андрюха, явно понявший причину задержки. — Они «купились» на бессмертие, фактически продали себя за это. Что произошло на Цетафии, они знают, никто не скрывал. И боятся за свою жизнь, это, с учётом предпосылок их действий, естественно.

— Да, насчёт секретности мы не подумали… Хотя, возможно, вышло к лучшему, — протянул я. — Не расслабляемся! — скинул я в чат, отдавая команду на выдвижение.

Вообще выходила забавная, хотя и не слишком весёлая ситуация: эти сдающиеся основательно задерживали продвижение отряда к рубке. Оставить их просто так было верхом неосторожности (да и идиотизма), но при этом траты времени на иммобилизацию были намного большими, чем если бы мы прошлись по кораблю, экстерменируя всё живое. Вообще, ситуация начинала напрягать — если есть возможность гадости, то она реализуется. А задержки на эту возможность толсто намекали. И только было я решил отдать команду Отряду просто рвануть вперёд, не обращая внимание на сдавшихся — опасно, но давать время врагу подготовится ещё опаснее, как Медея скинула в боевой чат текст:

— Пространственное заклинание. Не меньше десяти человек, из центра корабля, рубка, как я понимаю.

— Телепортация?

— Перемещение, в общем — да. Пытаюсь понять.

Отряд замер: как минимум, была ненулевая возможность, что кто-то сбежавший решил подорвать корабль. И нам не рваться к рубке надо, а драпать со страшной силой с обречённого корабля. Но оказалось, что всё не настолько неприятно, хотя неприятно и непонятно всё равно.

Итак, корабельные офицеры и вообще наиболее высокопоставленные бунтовщики самым наглым образом свалили с корабля, мистическим способом перемещения. Причём Медея, покопавшись в хламе в пустой рубке, выдала примерное (охренительно точное, вообще-то) местоположение точки-финиша этого колдовства. Орбитальная верфь на орбите Янсона. Корабль нам фактически оставили, что…

— Это мне не просто не нравится, Отряд. Это мне ОЧЕНЬ не нравится, — озвучил я. — Мозг, сводку по боям в пространстве!

— Слушаюсь, капитан Керг.

Сводка была вполне оптимистичной: да, бунтовщики использовали щиты. Но при отсутствии атомных мин, подавлении защитных станций, дроны начали выполнять свою работу. Да, роем они всё равно не были, но колдовские щиты были плоскостью, не закрывали все корабли полностью. Что-то с принципом воздействия, невнятно описанное Медеей. В общем, пока дрононосцы и Энерида с Декатой создавали высокую плотность огня, вынуждая противника держать эти «боевые щиты», дроны рвались с флангов и тылов, нанося кораблям вполне чувствительный урон. Собственно, помимо захваченного нами, бунтовщики лишились двух кораблей, причём не необратимо разрушенными, а с повреждениями двигательных частей кораблей, невосстановимых в ближайшее время повреждений. Один корабль из повреждённых даже пытался драпать — по крайней, мере нарушил формацию и подставился под выстрелы не только дронов, но и Декаты.

— И это мне всё больше и больше не нравится, — озвучил я отряду, ознакомившись с данными. — Похоже, надо рискнуть. А то как бы не сдохнуть гарантированно…

— Верфь, командир? — поинтересовалась Ирка «субординационно».

— Она самая. Там… Мне чертовски не хочется туда лезть. Но если колдуны и руководители бунтовщиков бегут туда — а не, например, в другую систему…

— Не могут, — уточнила Медея. — Транспортный ритуал работает в пределах звёздной системы. Аналогов на межзвёздные расстояния нет, или я с такими не знакома. Есть магическое воздействие, позволяющее использовать крупный объект для выхода в гиперпространство, без технической составляющей. Но весь объект становится ритуалом, который по сложности и трудоемкости сопоставим с гипердвигателем, судя тому, что я знаю про технику,

— Явно «попроще» — уточнил Андрей. — Количество человеко-часов на гипердвигатель измеряется десятками тысяч: не думаю, что мистик годами чарует корабль. Но сопоставимо, это понятно, — уточнил он, потому что Медея начала подпрыгивать, явно собираясь мистически защищать мистику, на которую никто и не покушался.

— Короче, то, что руководство эвакуируется именно на верфь, с учётом явно проигранного космического боя, меня чертовски напрягает, — продолжил я. — Если бы они собирались бежать — то поступили бы, как тот подранок, да и перемещались бы на другие корабли. Не думаю, что это сложнее, — на что Медея ответил подтверждающим жестом, мол «не сложнее». — И выходит, что верфь — это не только самое укреплённое место системы, которое мы будем уничтожать в последнюю очередь. Но и место, где бунтовщики с высокой долей вероятности готовят нам какой-то «сюрприз». А мы уже наглядно убедились — давать время на такие «сюрпризы» категорически нельзя.

— Разведка боем, — задумчиво протянул Роман.

— Именно она. Биться в…

— Могу попробовать, — вдруг озвучила Медея.

— Чего попробовать?

— Подхватить след транспортного ритуала, переместить отряд на станцию.

— Это… минуту, Отряд, — честно произнёс я.

Потому что это решение — вроде как идеальное. Нас точно не ждут внутри станции, о Медее бунтовщики и колдуны если и знают (что маловероятно), то точно не учитывают её в своих планах. И даже не в недоверии непосредственно колдунье дело: пока на мысли о предательстве с её стороны ничего не указывало, а указывало наоборот.

Дело в том, что орбитальная верфь — громадный пустотный объект. Меньше и Атомиума, и Гефеста, конечно, но всё равно — планетоид. Штатный персонал верфи — сотня с лишним тысяч разумных. Сколько и чего туда нагнали бунтовщики — неизвестно. И Отряд Неудачников, как бы мы не были круты, как бы неожиданно и удивительно для противника ни появились… Ну в общем, бледно смотрится на фоне этих цифр. Почему я рассчитывал на «правильный» абордаж, точнее, именно разведку боем, как и сообщил Роман. Я не ставил целью захват или что-то такое. Надо было понять, хотя бы в общих чертах, что собираются сотворить бунтовщики. И Мила, подключённая к работающим по лекалам Лело сетям верфи, и Медея, обладающая мистической чувствительностью, могли дать представление об этом «что». А мы, в зависимости от результатов, знали бы, что имеет смысл прорываться туда-то, и мы там справимся. Или смысла не имеет, и надо отступать, имея в доступности трансорбитальник.

Но вот вариант «колдовского десанта»… реально тяжёлый. Теоретически мы оказываемся в гораздо более выигрышном положении, чем при абордаже. Но на практике — напрочь лишаемся возможности отступления, при том, что силы гвардии уже не раз и не два штурмовали верфь, безрезультатно и с потерями.

— Медея, примерное место, куда нас выкинет, если мы окажемся на верфи твоим ритуалом? Количество разумных и объём массы, которое ты сможешь безопасно переместить. Твоё состояние в результате ритуала, последуешь ли ты с нами, или это невозможно? — через минуту начал уточнять я.

— Место — примерно это, — отметила колдунья сферу на голосхеме верфи. — Масса не ограничена, ограничен объём, рубка, — обвела она руками пространство вокруг. — И не вся, ограничена, — помечала она границы раскиданного барахла и кривых линий, — этими пределами и потолком. Я — с вами, важен сам момент инициации, в противном случае авторы ритуала не смогли бы покинуть мостик. Буду в порядке, сил ритуал почти не потратит: он затухающий, но практически готовый.

— Ясно. Это… неплохо, — оценил я.

Дело в том, что ритуал перекидывал нас неподалёку от административных отсеков верфи. То есть в пределах досягаемости (а если что — плазменные клинки нам в помощь) были как спаскапсулы, так и трансорбитальные корабли, не грузовые, а пассажирские.

То есть, возможность отступления есть. Если с поддержкой наших сил (ну и не ведением огня в нас ими же, само собой), то риск точно не перевешивает возможность оказаться внутри верфи в неожиданном месте. При этом — довольно ограниченный объём…

— Так, я на связь с нашими силами. Попробуем, отряд, если что — эвакуируемся по этой схеме, — отобразил я свои прикидки на голоизображении.

На связи я интересовался не гвардейцами: вроде бы и не помешали бы, вот только ограниченный объём перемещаемого пространства и ненулевая вероятность эвакуации делали этот вариант скорее вредным. Интересны же были автоматизированные защитные (с атакой и сами справимся) системы. То есть что-то, что отвлечёт на себя возможные силы бунтовщиков на достаточное время, чтобы мы могли смыться. Такое на дрононосцах оказалось, в виде опорного лагеря гвардии во «враждебном окружении».

К счастью, разворачивать нам его было не надо, а то чёрта с два мы бы в ритуал влезли.

Так что через четверть часа, вместе с трофейной командой и гвардией, челнок доставил и снабжённые мощной автоматической артиллерией боксы.

— А почему не бронетехника? — уточнил Майкл, как и остальной отряд проверяющий снаряжение.

— На станции от неё вообще непонятно что ждать, то ли подмоги, то ли помехи. Огневая мощь у нас достаточно велика, если появится локальная задача, способная повлиять на противостояние.

— А на тактические задачи огневой мощи не хватит, что с техникой, что без неё, — дошло до парня, на что я кивнул.

В общем-то, конечно, страшновато. И риск, но жизнь экстерминатора — вечный риск. А сейчас мне приходилось (волей-неволей) думать не только об Отряде. Это на Идигене Отряд был моей задачей, и всё этим ограничивалось, да и после — «никого над нами» в нашем путешествии. А вот сейчас, когда семья наделила массой прав и полномочий — хочешь, не хочешь, а взвешивать благо семьи надо. Гнать Отряд на убой я, конечно, не стану. Но степень «допустимого риска» явно повышается в текущих реалиях.

Ещё был не слишком приятный для «телепортируемых нас», но разумный момент. Кубик с нами не прыгал. Не из-за кибернетической природы, как понятно, на это ритуалу, со слов Медеи, было пофиг. А потому, что его навыки, знания и умения были гораздо более востребованы на Дракончике, в том случае, если нам придётся срочно эвакуироваться. То есть понятно, что «первичный этап» возможной эвакуации пройдёт на захваченном судне или спаскапсуле (если понадобится и если выйдет), но её же разнесут к чертям в условиях пустотного боя между нашими силами и верфью. Так что более-менее надёжное средство эвакуации (ритуал, к сожалению, не подходил) было необходимо. А Эпсилон, при всех прочих равных — хоть и отличный боец, но как пилот-пустотник был потенциально важнее. Может быть, и не пригодится, но мне было спокойнее без одного бойца с ним в пилотах, чем с лишним бойцом (пусть и высоклассным и с массой «плюшек») и перспективой бултыхаться всем отрядом в спаскапсуле посреди пустотного боя.

Подготовились, проверились, собрались, проигнорировали экстропийное нытьё, разместили боксы с турелями по периметру, подготовив к активации. И, под полутанец-полуподёргивание Медеи с громким пением-завыванием, зал… мигнул, Никакого пространства, типа гипера, никаких перепадов векторов инерции-гравитации. Вот стоит нервничающий (не без повода) Отряд, Клемент встал неподалёку от Медеи, чтобы контролировать (даже жалость мимолётная к парню проснулась, но тут без вариантов). И вот — мы в каком-то зале, явно технической направленности. Сам по себе просторный и практически пустой, раз в пять побольше рубки, откуда мы стартовали. Но освещён ярко и в видимом спектре, что для техпомещений крупных пустотных объектов (неважно, мобильных или нет) — несвойственно. И везение, причём сразу в двух направлениях.

Первое: в округе никого не было, и в первую же секунду сенсоры, датчики и НСП выдали вердикт, что средств непосредственного контроля в зале нет. Понятно, что косвенные есть на самой станции: от давления до гравитационных, но точность измерения таких «плюс-минус десяток тонн», они предназначены для определения общего состояния объекта, ну и чем объект больше и массивнее, тем выше пренебрежимый допуск. То есть — нас не обнаружили тотчас же по появлении техническими средствами и непосредственным наблюдением, что уже жирный плюс. Что с мистикой — непонятно, но в любом случае некоторое время у нас было.

Второе: зал, в котором мы появились, располагался в непосредственной близости от вычислительного и управляющего компьютерного центра верфи. То есть «главного всеуправляющего компьютера» не было: были обширные помещения с отдельными вычислителями и операторами. Но прелесть места нашего мистического появления была в том, что по стенам и в стенах залов проходили многочисленные кабели, для передачи массивов информации повышенной секретности (что на верфи предполагалось вряд ли), либо важно-технологического и управляющего толка (что на верфи вполне оправданно из-за производства и окружающего пространства, в смысле близости светила). То есть, пока мы с ребятами суетились с контролем пространства и развёртыванием турелей, Мила замерла, а её дроны (которые не боевые и условно-боевые) хищно рванули к кабелям и паре технических терминалов, подключаясь к системам верфи.

И через полминуты стали появляться данные от этого подключения. И пока нам продолжало везти: мятежники явно не ожидали проникновения вооружённого отряда в центр станции. Скопления вооружённых сил и техники были, но были раскиданы по «центрам реагирования» по периметру верфи, для отражения возможного «традиционного» абордажа. То есть в округе были жилые и технические и помещения, довольно пустоватые, нужно отметить: аборигенов системы было мало, причём судя по имеющимся данным — обслуживающий персонал, а не вояки. До ближайшего центра реагирования было не меньше километра, причём далеко не прямыми путями — верфь строилась из расчёта утилитарности и пользы, а прямые грузовые коридоры к административно-управляющему центру были нахрен не нужны, с точки зрения производства.

То есть, мы оказались в «мягком подбрюшье» мятежников, причём даже колдуны-мистики на нас не отреагировали. Медея пожала плечами и сообщила: «как повезёт», — но судя по отсутствию активности в течение уже двух минут — «повезло». Закрепились, контролировали подходы и периметр, но как ни смешно, воевать нам никуда было не нужно. Никакого «главного злодея» или локализованного центра принятия решений не было: всё распределённо, по площадям. Нас просто мало для эффективного экстерминирования или контроля «по площади». Знали бы перед стартом — напихали гвардейцев, как ягоды в консервы, на весь телепортируемый объём. Но знали что знали, так что выходило как есть, и выходило неплохо. Но чем дольше о нашем присутствии не будут знать, тем глубже Мила «врубится» в информационно-управляющие сети мятежников. Собственно, я уже, короткими и урезанными пакетами, отправлял данные на Энериду, а Мозг — дрононосцам. И абордажные суда с гвардейцами были уже готовы, ожидая наиболее подходящего момента и нашей «отмашки» для штурма верфи.

— Разумный! — резко вскинулась Деррга, вскидывая руку и подсвечивая в тактической схеме область своих ощущений. — Движется сюда.

— Сейчас проверю… маг, один, Керг, — забормотала Медея. — Обезвредьте, он не готов к противостоянию. Я пытаюсь понять, что они тут… навертели, — досадливо буркнула она. — Вроде и транспортный ритуал, мощный, а вроде и нет…

— Разбирайся, — резонно не стал «давить» на единственного мистического специалиста я. — Дабл-Р.

— Работаем, — в одно слово произнесла парочка, взлетая к потолку коридора, откуда к нам приближался мистик.

Поднялись к потолку, куда как оказалось не смотрят не только обычные люди, но и мистические колдуны. И… Нет, не «налажали». Тут скорее сыграло желание «взять языка», свойственное разведчикам, ну и некоторый гуманизм. Совершенно в данном случае излишний, но свойственный нам, как Отряду. Мы — ОЧЕНЬ гуманные экстерминаторы, экстерминируем только в случае необходимости.

Так вот, в появившегося из-за угла появившегося мистика в забавном пальто разрядились из под потолка пара парализаторов. Тут ещё, помимо неоспоримого гуманизма, играло роль то, что предположительно этот мистик телепался проверить какие-то «помехи», вызванные нашим появлением. То есть ни он, ни прочие не были уверены в наличии какой-то проблемы, а вырубленный мистик, помимо развединформации из него, ещё и с меньшей вероятностью вызовет тревогу. Всё это временные меры скрытности, как понятно, но нам как раз это самое время и критично.

В общем, получил сдвоенный разряд тока, и самым мистическим образом не вырубился. Точнее не так: тело обмякло, глаза закатились, вот только падать на пол этот тип отказался. Обвис в воздухе, но мало этого — начал окутываться какими-то люминесцентными проявлениями, очевидно колдуя.

— Наглухо, — коротко бросил я Дабл-Р в чат, дублируя текстом.

Будучи готов к тому, что тип мистически откажется умирать, так же, как не согласился терять сознание. Но этого не случилось, а снаряды из мягкого металла тау-разгонников буквально расплескали повисшего в воздухе типа. Расплёскнутое, кстати, висеть не стало, покрыв собой пол и стены.

— Готовимся, сейчас начнётся… — начал было я, но меня прервала Мила.

— Нет, командир. Эти — заметили, — отметила она на схеме довольно быстро перемещающиеся точки в районе центра. — Но связи с вооружёнными силами у них нет, да и вообще со станцией, — довольно заключила она.

— Это ты отлично сработала, — закономерно одобрил я. — Но всё-равно готовимся, и сейчас начнётся. Правда в менее жёсткой форме, чем могло бы быть, — под смешки ребят уточнил я. — Медея, что с мистиками?

— Судя по схеме и моим ощущениям — к нам не идут.

— Что за странности с ритуалом? И смогут ли бунтовщики сбежать отсюда?

— Странности… не понимаю, не уверена, проверяю. Сбежать — маловероятно. Сам ритуал я уже нарушила, не необратимо, и он даже может сработать. Но точка выхода из него будет чёрт знает где, Керг. А я ещё добавлю искажений… в общем, пока мы тут, вряд ли они будут пробовать убежать, а если убегут — вероятность выхода в вакууме можно примерно прикинуть.

В общем — да, если исходить из плотности и распределения вещества, вероятность выхода в вакуум процентов девяносто, как сообщил НСП, да и я примерно прикидывал. Несколько процентов — в звезде, чуть меньше — в газовом гиганте. Ну а в каком-то пустотном объекте и, тем более, на обитаемой планете (а не внутри нее) — жалкие доли процентов.

Так что копошились только пребывающие в командно-информационном центре, но это пока: гвардейцы получили «отмашку», и через несколько минут силам бунтовщиков либо станет не до центра, либо они рванут на помощь, и гвардейцы Лело эти силы просто перебьют.

А у нас было… да не экстерминаторски даже. Мистиков не было, несколько Лело, довольно сносно вооружённых, ломанулись было к нам, но турели, да и мы — экстерминаторы… в общем, толком даже не успели начать перестрелку, раскинувшись своими организмами по станции, как и мистик.

Мила, тем временем, не просто блокировала компьютерные и защитные системы, но начинала вклиниваться в управление. Так что к моменту, когда абордажные челноки пристыковались (и врубились) в обшивку станции, против сил мятежников начали работать защитные механизмы, боевые роботы Лело, которые оказались на верфи в достаточно ощутимых количествах, плюс просто стены, системы шлюзования, противопожарные и прочие системы станции. Понятно что это выходила «милина операция», но ни я, ни Отряд были не в обиде: «почестей» нам никаких было не нужно, как и рек кровищи. Так что удачное место в удачное время, с удачными специалистами (Медею тоже забывать не стоит, без неё у нас ни черта бы не вышло) нас всех вполне устраивало.

Один из мистиков, очевидно, после того, как отсутствие связи стало очевидно даже бунтовщикам, совершил мистическое перемещение, которому Медея помешать не могла. Но по итогам — скорее помог нам, поскольку отряд бунтовщиков уже был втянут в противостояние с дронами, шлюзами, противопожарной системой верфи и, до кучи, нашими гвардейцами. А после посещения мистика они начали перестраиваться, «спеша на помощь», что привело к практически мгновенному разгрому.

Я (да и отряд, судя по шуточкам) уже было начал расслабляться — предельно чистая выходила операция, да и фактически законченная: верфь уже, по сути, захвачена. Как от Медеи начали поступать сообщения, снабжённые запредельным количеством восклицательных знаков:

— СРОЧНО!!! ТУДА!!! ПОМЕШАТЬ, ПЕРЕБИТЬ, КАК УГОДНО!!! Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!!!

И область в паре сотен метров через переборки, отмеченная на карте. Там, по периметру круглого зала, скопилось два десятка мистиков, было навалено какое-то ритуальное барахло. И что самое поганое, несколько трупов из местной обслуги, не только с перерезанными глотками, но даже выпотрошенными внутренностями. И кровь и требуха убитых «вплетались» в ритуальный узор на полу, а сволочные колдуны что-то там магичили, вряд ли хорошее.

Так что уточнять и разбираться я не стал, а просто отдал приказ в тактическую схему. Дабл-Р первыми, а остальной отряд вслед за ними, рванули по прямой, разрезая перегородки плазменными клинками, по направлению к этому ритуально-жертвенному залу. В месте нашего появления осталась только Мила (управляла сетью и даже дронами, часть которых рванула с нами) и Андрюха, со свойственным ему экстропизмом оставшийся прикрывать оператора. Даже Медею, ощутимо «подтормаживающую» по сравнению с нами, зацепил манипуляторами доспеха Клемент. Потеряв в скорости и маневренности сам, но ощутимо повысив общую скорость передвижения.

Через несколько секунд мы врубились в зал и, с ходу, экстерминировали живодёров. Какие-то мистические защиты полыхали, но нам было не до сантиментов, и часть колдунов просто залило расплавленным бластерами металлом переборок. И, на определённый момент экстерминирования как ритуала (в виде окружения), так и ритуальщиков (в виде колдунов), пространство… Чёрт знает, что произошло, пошло волнами, какими-то чёрными гранями, начались хаотичные скачки гравитации, разнонаправленные, от нуля до пяти Же. Сенсоры доспехов выдавали бред и дичь, НСП заполошно текстил: «потенциально смертельное воздействие неизвестной этиологии!» — наблюдательный такой.

Впрочем, через секунду реальность вернулась в норму.

— Справилась… — почти простонала Медея, теряя сознание, судя по телеметрии доспеха.

10. Где карта, мистик⁈

Телеметрия доспеха в целом и эскулап в частности доложили о простой потере сознания колдуньей. Непростой, как понятно, мистической, но этого они не фиксировали, а так — жива-цела. Так что оставил я её на Клемента, как и Милу, и под завывания экстрописта «А может, я?» Отряд направился вязать Лело в центре управления. С войсками гвардейцы и так справлялись более чем неплохо.

С верхушкой бунтовщиков у нас тоже проблем не возникло: сдавались, практически без сопротивления. Правда, было несколько самоубийств по мере нашего приближения, ну да и хрен бы с этими придурками. В общем, через три часа верфь оказалась под полным контролем Лело. Декату использовали как «тюремный корабль», загнав туда представителей семьи, а вот колдунов нам не досталось. Большую часть мы вырезали, предотвращая странный ритуал. Какой — чёрт знает: Медея без сознания, причём явно не «просто» — доставленная в медкапсулу Энериды в себя не приходила, а Мозг фигурально разводил руками, мол, причин не приходить в сознание он не фиксирует.

Ну а часть чёрт знает где, прошерстили всю станцию, Деррга своим странным чувством обошла закутки — никого. Может, вообще никого в живых не осталось — чёрт знает. А вот дальше я с некоторым удивлением наблюдал за действиями Аргента и Ксона, точнее, их людьми. Они собрали пленных из местных и… просто погрузили на спаскапсулы, направив последние на Янсон.

— Это довольно просто, Николай, — ответил мне Ксон, в ответ на проявленный интерес. — Планета — это планета. Да, там есть масса ресурсов, но… Мы, как семья, не заинтересованы к принуждению. Не хотят быть под протекторатом — и чёрт с ними.

— Всё равно не понял. А верфь?

— А верфь — собственность Семьи. Построена на наши средства: ресурсы, технологии. Те же работники с Янсона получали оплату своего труда. Верфь — наша, по праву. И Янсон, как планета, основательно задолжала семье. Лишать их климатических спутников мы не будем, но любая поднявшаяся с панеты техника, кроме простых трансорбитальных челноков, будет реквизироваться в счёт долга.

— Всё же блокада.

— По законам — нет, — включился в нашу беседу Аргент. — По факту — да. Но представителей семейства на Янсоне точно не осталось, так что пусть сами решают свою судьбу. Тратить силы и рисковать жизнями гвардейцев мы не будем. И, скорее всего, через пару месяцев начнём перебазирование верфи в лояльную семье систему.

Вообще — довольно забавно с этим вышло. Я думал, будет «подавление бунта», а так… Нет, на самом деле красивое и справедливое, по большому счёту, решение.

Тем временем Медея пришла в себя (тоже по каким-то мистическим причинам, ни Мозг, ни Андрюха их не выявили). И начала подпрыгивать и вообще, явно была распираема какими-то новостями. На верфи нам делать, по большому счёту, было нечего — как и вообще в системе. Так что Отряд собрался в кают-компании, где натурально подпрыгивающая Медея выдала такую «охренительную» новость.

А именно, «чародейский круг», то есть колдуны в зале работали над мощным ритуалом, с принесением в жертву и всё такое. Не транспортным… хотя и транспортным тоже. Только они не собирались сбегать: всего-навсего переместить десяток-другой кубических сантиметров материи. Из… колапсара, или чёрной дыры.

— Это же всей верфи, да и планете… — ошалело выдал я.

— Планета, капитан Керг, согласно представленным специалистом Медеей данным, не понесла бы значительного урона. Тот объём нейтронного вещества, что озвучен, вызвал бы схлопывание, — продемонстрировал Мозг голограмму, где всё орбитальное в значительном радиусе «схлопывается» практически в точку, — возможно — захватил бы часть атмосферы планеты, — продолжил он демонстрацию. — Но количество нейтринного вещества, даже с учётом захваченного, не создало бы стабильный гравитационный колодец. И, в результате расширения, на орбите Янсона просто бы появился ещё один спутник. Падение получившейся планеты практически невероятно, — выдал он, демонстрируя схему.

— Только всему населению Янсона точно настал бы конец, — хмыкнул я. — Все орбитальные климатические спутники схлопнулись, а ещё и атмосферный «прилив» от нового объекта, даже если бы он не затронул при схлопывании атмосферу. В общем — на Янсоне… сколько, Мозг?

— Вне убежищ — смерть населения наступила бы от часа до трёх.

— Не в этом дело, — отмахнулась Медея. — Вопрос в том, Керг, что два десятка магов, формирующих ритуал, не имели шансов спастись.

— Медея, я понимаю, что они твои соотечественники…

— Да не в этом дело! Так, попробую сформулировать… — на секунду задумалась она. — Я родилась и росла в Академии. Законы, порядки у нас довольно… специфические для простаков. Но, ценность жизни и ценность СВОЕЙ жизни — это норма. Фактически культурная аксиома!

— Так ты же шла на практически смертельное задание, — напомнил Андрей.

— Да, почему и имею серьёзные вопросы к тому, кто затеял всё это в пространстве Лело — я бы просто не пошла на это! Но тут — два десятка магов. Сильных магов!

— Хорошо, были они под контролем. И что из того? — пытался понять причину возмущения Медеи.

— А то, Керг, что тот, кто это затеял — не просто действует в личных интересах! Он лишил воли и возможности выжить десятки магов! Этим самым он, или они, объявили себя врагами Академии, хотя они и сами оттуда!

— Хм-м-м… а ты уверена в правильности оценки?

— Да!

— И кажется, я догадываюсь, что из этого следует. Точнее, ты хочешь предложить.

— У меня почему-то нет никакого желания, — незаметно ухватила меня за плечо и прижалась Ирка.

Не «продвигая» своё решение, а именно опасаясь и инстинктивно «ища защиты», что Ирке, в общем-то, несвойственно. Да и вообще Отряд напрягся, потому что восторга решение не вызывало.

При этом, Медея сама говорила, что нас «занесёт» в эту Академию, согласно её пророчеству. И это как бы одна из причин, причём не последняя, по которой она присоединилась к нам.

— И как ты себе это представляешь? — уточнил я, ровным тоном. — Наше знакомство с представителем Академии… не слишком вдохновляет на путешествие туда. По крайней мере, вне сильного атакующего флота.

— «Сильный атакующий флот» будет уничтожен в пространстве Академии с лёгкостью, — довольно ядовито ответила Медея. — А если агрессор окажется чрезмерно силён… То будет уничтожен, пусть и с жертвами магов. В случае опасности всей Академии добровольцы найдутся. И не один.

— В свете этой ситуации с коллапсаром — верю, что справятся, это логично, — протянул Андрюха. — Но в таком случае, что, если самопожертвование магов на верфи…

— И как существование небольшого, не направленного на экспансию анклава Лело может угрожать Академии? — упёрла руки в боки колдунья. — Даже если, теоретически, кто-то из истинных пророков напророчил опасность. Предположим. Но даже в этом случае действие магов в протекторате — не путь «решения проблемы». Их бы было гораздо больше, а действия — локальными. Например — смерть всего семейства. Без лишних жертв, а никак не поддержка бунтовщиков и захват территорий. Это глупо и бессмысленно! Больше похоже на то, что какой-то магистр или их группа подыскивает себе место, для отделения от Академии…

— И зачем, чисто теоретически? — заинтересовался я.

— От реализации амбиций до проведения ряда экспериментов, признанных преступными Академией. Да, есть такие, вполне оправданные, — ответила она на незаданный вопрос. — Массовые жертвы разумных, поглощение… ну считайте, душ, хотя в существование души вы не верите.

— Не «не верим», а не имеем достаточных доказательств её существования, — отметила Мила. — Но и не отрицаем. Вроде?

— Не отрицаем, атеистов у нас вроде не водится. Разве что пофигисты, которым глубоко пофиг на существование этой субстанции, — отметил я под смешки душевных пофигистов. — Ну, в общем, есть и есть. И кушать магам эту субстанцию законы Академии не велят, а хочется. А почему бы не заняться этим вне Академии и потом вернуться?

— Подобное невозможно скрыть, это почувствует даже неофит. А преступлением подобное является вне зависимости от места совершения, это закон мага, закон Академии.

— Так, хорошо. И что ты предлагаешь?

— Нужно захватить мага. Пусть он будет под контролем, заклятьем — неважно. У меня нет памяти, где находится Академия — у мага её можно найти. И избавить от заклятья. Даже если Академия воюет с Лело… Вот что я не верю! Так вот, даже в этом случае — её местонахождение не будет лишним.

— И тебя это не заденет? — поинтересовался Майкл, задав в общем-то общий вопрос.

— Если Академия начала заниматься агрессивным захватом земель, то это уже не та Академия, которую я знаю. И не те маги, которые меня хоть как-то волнуют, — подумав, ответила Медея.

Что в общем — понятно. Да с тем же Идигеном: в частности, со мной и отрядом — бардак и нарушение всего. Но и я, и ребята уверены, что это действия пусть и высокопоставленных, но отдельных лиц. На что указывает и секретность, кстати говоря. А если бы Идиген, скажем так, в школах учил «нельзя убивать жителей Идигена, не проявивших прямую и однозначную агрессию к другому жителю», но при этом практиковал массовые расстрелы протестных демонстраций — мы бы и без всякого Лело если бы не сбежали, то уж точно были в какой-нибудь вооружённой оппозиции.

При этом, в Академии насколько я понимаю, индивидуализм был гораздо более развит. Что с учётом магов, даже умозрительно, понятно. Так что поведение и слова Медеи, похоже, искренние: не только так выглядят, но и такими являются.

В итоге: Медея предлагала осуществить захват живого колдуна. При этом ни на станции, ни на Янсоне, ни, с высокой долей вероятности, в системе — магов не осталось. Да и вообще в системе Энериде делать нечего. Так что стали мы решать, куда нам дальше. Захват пустотных объектов в текущих раскладах смотрелся не то, чтобы опасно; опасность, как понятно — норма. Но не слишком перспективно: если колдуны с промытым мозгом так и норовят убиться (ну и прихватить атакующих с собой на тот свет), то на корабле или станции у них гораздо больше возможностей. И для первого и для второго. А вот на планете, с учётом «возможности сбежать», вероятность захвата видится гораздо вероятнее.

Да и каких-то глобальных гадостей на планете совершить у магов возможностей поменьше, со слов Медеи. В общем, выходило, что если колдунья окажется рядом (в пределах сотни-другой метров) от мага, мы его начнём в это же время обрабатывать парализатором, то есть довольно высокая вероятность психопрограмму в его мозгах (если будет, но скорее всего — будет) если не отменить, то «заморозить». Узнать все тайны поддерживающих мятежных Лело колдунов Медея и не рассчитывала, но настаивала на довольно высокой вероятности получения координат Академии.

— Мы подумали, и я решил, — озвучил демократичный я, — Пробуем узнать.

— Командир…

— Срываться в одиночку на эту Академию тотчас же после получения координат — мы не будем.

— Керг…

— Хорош меня перебивать уже, — хмыкнул я. — Не будем. Координаты — вещь хорошая. Но ты, Медея, говорила о дополнительной информации. Кроме того, если ты эту «деструктивную программу»…

— Проклятье.

— Да хоть заговор или благословение, деструктивную программу, по сути, — отмахнулся я. — Так вот, если ты сможешь её нивелировать, пусть частично, мы этого клоуна сможем засунуть под ментоскоп в Энериде.

Последний был, в отличие от идигенского, гораздо более щадящим к психике сканируемого, именно делал копию мозга. А мощности компьютера и гораздо более совершенные алгоритмы чтения-расшифровки позволяли получать поверхностную, точнее наиболее «думаемую» сканируемым информацию в считанные минуты, всю сознательно помнимую — за часы. Правда, с неосознанным был некоторых затык. Так что даже были техники для «обхода» ментосканирования. Но у колдунов Академии такие техники вряд ли будут.

— Не доверяете? — поджала губу Медея, вызвав у ребят несколько не только кривых усмешек, но и искренний смех. — Ну… — обвела она отряд взглядом. — В общем-то, правильно, понимаю, — признала она, сама криво улыбнувшись.

— Не только в недоверии дело, Медея, — уточнил я. — Вопрос ещё в том, что от всяких ваших мистических способов получения информации у захваченного могут быть какие-то блоки, защиты.

— Не сталкивалась. Хотя — звучит логично и теоретически возможно. А ваша техника ментоскопирования?

— Копирует состояние мозга. На органическом уровне, информационный слепок, — пояснил я.

— От такого даже теоретически не знаю, как можно защититься, — признала колдунья. — Разве что от самого сканирования.

В итоге выходил такой расклад: дрононосцы остаются, обороняют и контролируют верфь, приглядывают за Янсоном. Отправлять их в бой и другие места нецелесообразно, верфь — чертовски важный и ценный актив семьи.

Деката летит с пленными на Цетафию, где их будут мучить, пытать, спрашивать, как они докатились до жизни такой. Ну и добывать информацию заодно. Не только удовольствие, но и польза. Что с ними решит делать Гламерст и семейство на самом деле — чёрт знает, да и не очень интересно. Не до них, прямо скажем.

А мы направляемся в систему Присеп, находящуюся в одноименном небольшом звёздном скоплении. На удивление «нормальная» звёздная система, с жёлтым карликом солнечного спектрального класса и десятком планет, на третьей от звезды которой имеется технически высокоразвитый Мир. На самом деле — эйкуменополис, потому что застройка покрывает треть планеты, по сути — всю сушу. Да и моря изобилуют фермами, станциями, производством. При этом экология на Присепе-Три вполне себе сносная.

И в этом эйкуменополисе закрепились наземные силы гвардейцев Лало, контролируя основной грузовой космодром планеты, орбиту с орбитальной группировкой и окрестности космодрома. И… всё. О захвате планеты не шло и речи, по причине полусотни миллиардов населения. Планета, как и все в протекторате Лело, была не слишком милитаризированная, но мятежники добавили техники и сил, заводы начали производство «условно боевой» техники.

И на данный момент уже не первый месяц идёт вялая позиционная грызня. Наши гвардейцы с трудом, но удерживают захваченное, отбиваясь от бунтовщиков. Бунтовщики, в свою очередь, не прут на подготовленные позиции дуром, предпочитая десантные операции и диверсионные вылазки. Теряют людей и технику, но некоторый ущерб нашим наносят, судя по докладам — как раз из-за колдунов, потому что техника, да и люди, периодически совершенно мистически сбоят.

— И нам такой расклад, Отряд, наиболее выгоден. Захват диверсанта в окружении наших сил — оптимально. Захватим, а дальше посмотрим.

— И участвовать в боевых действиях на Присепе-Три не будем? — уточнила Колючка.

— Я — не планирую, — честно ответил я. — Если у гвардейцев, конечно, будет достаточно информации для того, чтобы мы могли нанести руководству бунтовщиков на планете чувствительный ущерб без излишнего риска для себя — то будем смотреть. А нет — так нет, — пожал я плечами.

— Я я вот не понимаю, — прогудел Самсон. — Пятьдесят миллиардов человек — это же очень много! А как семья будет отвоёвывать планету?

— Предполагаю — никак. Киборги подтянутся в пространство протектората в ближайшее время, и начнётся экстерминирование и захват предателей семьи. Точечное, — уточнил я. — А саму планету «захватывать» никто не собирается. Так же, как и с Янсоном — не хотят быть в протекторате — так и чёрт с ним. Думаю, обозначат некоторый долг перед семейством, после взимания которого орбитальная блокада закончится. А гвардия держится за космодром и окрестности потому, — пояснил я на несколько удивлённых взглядов, — что мешают использовать мятежникам производственные мощности планеты. Там военных производств немного, но те же вычислители, масса электроники, роботы и дроны. Пусть изначально не боевые, но вполне поддающиеся модернизации.

Был довольно… комичный момент. Дело в том, что из пары сотен звёзд скопления Присеп был единственным обитаемым миром. При этом, население скопления было почти двести миллиардов. Станции, добывающие и перерабатывающие, масса кораблей без гиперпривода, что для скоплений, судя по всему, норма. Так вот, комичность заключалась в том, что кроме самого Присепа, регион был лоялен протекторату. Более того, оказавшиеся в довольно затруднённом положении «пролетарии» скопления (Лело помогали, но условно-достаточно, на эйкуменополис было очень многое завязано) несколько раз коллективно предлагали семейству «навалять столичным придуркам, из-за которых всё пошло по звезде!» Довольно иронично, но ни Гламерст, ни семейство в целом добро на полноценную гражданскую войну не давали, рассчитывая после усмирения предателей семьи на более-менее мирное решение. Или — умыть руки, как в древней легенде, оставив планету наедине с пустотниками, которые оказались в крайне неприятном положении из-за бунта. Не слишком красиво, да и не озвучивался такой вариант… но напрашивался и подразумевался.

общем, через четыре дня после вылета, Энерида вышла на высокой звёздной системы Присеп. Мозг начал собирать данные, вышел на связь с силами на орбите, а Отряд собрался в рубке, любопытствуя и прикидывая, что и как делать.

11. Прицепиальное ПВО

Ситуация в системе, согласно докладов гвардейских сил на орбите, выходила скорее положительная, на текущий момент. Силы Лело полностью контролировали внутрисистемное пространство, подмоги от бунтовщиков не было больше месяца, а на текущий момент и не могло быть (теоретически, потому что были непонятки с мистиками). Неделю назад гвардейцы активировали сеть спутников-ретрансляторов, надёжно глушащих все известные диапазоны связи, направленные из системы. Сами же гвардейцы имели ретранслятор на сверхвысокой орбите, без проблем обмениваясь данными с Лело.

Далее, выходило, что порыпавшись пару раз с попытками выйти на орбиту или сшибить с неё гвардейские корабли, мятежники запускали трансорбитальники и на скорую руку сделанные ракеты. От этого их отучили довольно быстро: мало того, что выходящие на орбиту объекты уничтожались без труда, так ещё проводилась точечная бомбардировка места старта. Вой, на тему разбомбленных госпиталей, школ, домов престарелых и приютов бунтовщики подняли феерический, на что главнокомандующий посоветовал во всепланетарнообращении, транслируемом с орбиты, «аккуратнее подбирать стартовые площадки». Непонятно, насколько тупое население на Прицепсе, но даже самому тупому понятно, что на подобных «ударах возмездия» особого патриотизма не построишь: сами запустили, сами виноваты. Хотя люди, конечно, разные бывают. Но Лело, по большому счёту, на «ненависть бунтовщиков» было пофиг, так что приносят там детей-стариков в жертву своим политическим планам — проблемы приносимых в жертву и населения планеты, а никак не семьи. Ну и после третьего раза «чудовищных жертв невинных» мятежники стартовать и запускать ракеты прекратили. Пробовали порыпаться гигаизлучателями — последние разнесли к чертям. И даже воплей о «тысяч невинных жертв» не было: подготовка орбитальной лучевой пушки к выстрелу даёт такую силу наведенной энергии, что гипотетические «старики и дети» запеклись бы до хрустящей корочки ещё до ответной бомбардировки.

А вот после в дело вступили мистики, и на орбите появились потери. Колдуны телепортировали на орбиту бомбы, ядерные и не очень, ориентируясь на данные радарных систем. И в половине случаев взрыв происходил не на орбите, а внутри корабля, что «очень сложное и технически совершенно выполненное магическое воздействие», сообщила Медея. При этом на планете, в окрестностях мощного космопорта был паритет, мятежники, собирая выбиты зубы сломанными руками, туда не лезли. Но постоянные (хоть и не ежеминутные, само собой) диверсии могли просто лишить гвардию Лело флота. Та же бомба, пусть и не разносила корабль к чертям, но наносила ощутимые повреждения, жертвы среди экипажа. А могла попасть и в двигательные и реакторные системы, вопрос времени и статистики.

Естественно, подобная статистика главнокомандующему не понравилась. Он напряг инженеров, учёных и прочих мудрил. И появилось два решения: уводить судя с орбиты, увеличивая значения переменных для мистической телепортации, а удары по взлетающим и планете наносить «налётами». Подобное, со слов Медеи, прекрасно бы сработало, кстати говоря.

А вот один из «безумных учёных» (как типаж, насколько поехавший был этот тип — в сводке не упоминалось) предложил интересное решение, на основании возмущения проточастиц при телепортации, зафиксированное корабельными сенсорами. И — сработало. Генераторы сложносконфигурированного поля защитили корабли, а бомбы стали взрываться в десятках километров от них. Что пустотному судну, в общем-то, пофиг. Но безумный учёный не остановился, и на основе своей теории (прекрасно сработавшей с генераторами) придумал «оружие возмездия» то есть, в момент материализации-выхода бомбы из телепорта в этой области локально повышалось до запредельных высот ЭМ-поле с какой-то хитрой амплитудой. И, по задумке мудрилы, шарашило натуральными мощными молниями по «месту старта». Несколько раз задумку попробовали, и она, судя по результатам, сработала: после третьей активации генератора полей мятежники телепортировать бомбы перестали.

— Из этого учёного получился бы прекрасный маг, — озвучила Медея, по мере просмотра сводки.

— То есть магов-ритуалистов убивало разрядом? — любознательно уточнил Андрей.

— Убивало-не убивало не знаю. Много факторов, от личной защиты, до типа и точности исполнения транспортного ритуала. Да и напряжённость поля хоть и указана, но что и как было в точке ритуала — требует пристальных расчётов. Но то, что «что-то» в месте ритуала было, и их прекратили именно из-за этого «что-то» — очевидно, — ответила колдунья.

— Ладно, всё это очень занятно, — подытожил я. — Но к нашей цели прямого отношения не имеет. Разве что есть надежда, что не всех магов академии спалили этими ЭМ-генераторами. Наша задача — поверхность, — напомнил я. — Мозг, направь запрос.

— Направляю, капитан Керг.

И через десяток минут мы рассматривали сводку не «общую по системе», а частную, по окрестностям космопорта и планете вообще. Которая не особо отличалось от данных, которые мы имели ещё с Цетафии. Разве что мы получили детальный и масштабный план-схему окрестностей, с схематичными и голографическими записями боестолкновений. И, пока Энерида двигалась к орбите, занялись ознакомлением, всем отрядом, за экстропийным исключением. Ловко отмазавшись, что «лечить там некого», эскулап свернулся на диванчике и даже посапывал, пока мы рассматривали бои и планы.

Выходило, что толковой развединформации по планеты гвардия не имела. Область вокруг космопорта — фортификация, отрезанная от общепланетарных сетей. То, что есть «в общем» — очевидно, отцензурилось чем-то вроде идигенского ДИБИ, никакой нужной информации из агиток и истерик по поводу «злобных неправильных Лело» не почерпнёшь. Так что нам только и оставалось высаживаться в космопорте и «смотреть по месту».

Главнокомандующий с заместителями, Олос Лело (довольно пожилой дядька) с нашими полномочиями от Гламерста познакомился и пожал плечами.

— Нужно — делайте, коллега. Помощь вам оказать могу, но немногими силами: у меня задача удерживать космопорт и контролировать орбиту. Свободных войск нет, я бы сам не отказался от подкрепления для ведения наступательно-диверсионных операций.

— Простите, а данные, что мы доставили? — уточнила Мила. — Разве с ними не легче?

— Не особо, — ответил один из заместителей. — Информация полезная, но в нашем случае ничего кардинально не меняющая. Мятежники не используют протоколы семьи, более того, поменяли использующиеся на Прицепсе.

— Тут настолько совершенная школа программирования?

— Да ни черта у них нет, — не слишком весело хохотнул Олос. — Просто мятежники не пользуются интеллектуальной техникой, даже дроны на прямом управлении — редкость.

— Это снижает их общую боевую эффективность, — отметил я.

— Несомненно. Только никак не сказывается на их количестве. Вообще, если бы они пользовались высокотехнологичной техникой, массово, я имею в виду, то ваши данные были бы очень важны… Только к вашему прилёту наши силы давно были бы выбиты с планеты.

Так, в общем-то, и выходило: единственным, что позволяло контролировать космопорт, было то, что силы мятежников в большинстве своём представляли собой ополчение с ручным стрелковым оружием массового производства, ну и техники в виде кустарных переделок гражданской. Война «с протоколами» гвардейцами в таком положении велась «от обороны», в смысле, не дать бунтовщикам порушить системы управления и координации гвардии. А судя по ряду данных, мятежники активно использовали магию в качестве способа управления войсками: средства слежения ничего не фиксировали, а координация войск очевидно велась.

Так что после общения с Олосом мы занялись подготовкой к высадке, загружая Дракончик всем, начиная от ховеров и заканчивая разными видами и типами вооружений и дронов. Вроде полчаса на орбиту и немного, но оказаться в ситуации, когда эти полчаса значимы для решения задачи, как-то не хотелось.

И через шесть часов Дракончик опустился на площадку космодрома с не слишком скрываемыми следами разрушений. Более того, тотчас после спуска платформа с трансорбитальником стала опускаться вниз. На мои уточнения диспетчер сообщил, что обстрелы и диверсии именно площадки — часты, и после потери третьего челнока технику убирают в защищённые техпомещения.

Спустились, собрались и урезанным составом (Мила, Кубик, Дабл-Р и я) направились на облёт «ничейной полосы». Данных у гвардейцев было действительно немного, только в рамках «поставленной задачи», а терять людей и технику ради любопытства они почему-то не желали.

Сама площадка находилась «в пригороде» гигаполиса, многокилометровые башни которого возвышались на горизонте. Да и сам космодром впечатлял: до поверхности планеты площадку отделяли полкилометра. Техпомещения, топливные склады, автономные реакторы (аварийные, но сейчас космодром, а точнее, его механизмы фурычили на них). Метров двести от посадочной площадки — фортификация гвардейцев, бункеры, и «окопаная» техника, от артиллерийской до защитной, с генераторами полей. Потом — пара десятков метров фактически «выжженной» полосы и укрепления мятежников. Первое время по ним регулярно били, но потом плюнули: возможности для наступления у гвардии не было, а разносить укрепления раз за разом — просто перевод боезапаса и ресурса оружия.

И непосредственные боестолкновения велись именно на поверхности, что было связано с сохранностью космодрома и его инфраструктуры. Ни Лело не желали уничтожать этот объект (по крайней мере, пока), ни мятежники, кровно заинтересованные именно в захвате.

Вылетели: Мила на ховере, с кучей разведывательных и боевых дронов, Дабл-Р — на аналогах гравидисков со слабеньким полем, да и удобно им на них было. Ну и мы с Эпсилоном на «своём ходу», двигателях самого доспеха.

Заложили несколько дуг «на нашей» стороне, Мила и Кубик «присматривались». А потом решили сделать аккуратный круг над противником. И — ничего, летим над ними, а по нам даже не пытаются стрелять. Тактическая карта наполняется отметками, красота просто…

— Не нравится мне это, — сообщил я в чат. — Возвращаемся…

Договорить я не успел: с нескольких позиций стартовали ракеты, НСП вывел их траекторию. И я, и Эпсилон начали вести огонь… безуспешный! Впрочем, через долю секунды Кубик влепил в ракету луч-заряд бластера, явно «перегретый» относительно нормы. И ракета взорвалась, редкостно мощно.

— Урана они туда что ли напихали? — выдал ускоренный я текстом в командный чат.

— Маловероятно, капитан Керг. Тяжёлые частицы не фиксируются.

— Я в курсе, Эпсилон, но благодарю за пояснение. Уходим, — скинул я траектории отхода.

Просто стала понятна причина аномальной устойчивости этих порождений сумрачного мятежного гения. Ракеты были не быстрыми, но огромными и чертовски бронированными. То есть, попадание из тау-разгонника (если ОЧЕНЬ не повезёт при прицеле) просто слегка отклоняет траекторию этой дуры. А их два десятка, а бластер — только у Эпсилона. Просто не успеет сшибить все, при том, что учитывая мощность взрыва — сшибать надо издали.

Рванули назад, гвардейская техника прикрыла, хотя последнюю ракету подорвал я сам, причём неприятно близко — нас замотало в воздухе и засыпало поражающими элементами, хорошо ещё без критичных повреждений.

Вернулись на Энериду, стали моделировать и уточнять. Я даже думал поговниться в умеренных пределах на гвардейцев, но оказалось что говниться-то не на что. Ракеты наводились только на ховер, и имели «лёгкое отклонение» на Дабл-Р на дисках. То есть эти здоровенные ракеты — то, чем мятежники контролировали воздушное пространство вне космопорта. Наклепали (и, судя по всему, продолжают клепать) эти орясины они в жутких количествах. И летающую технику гвардия просто не использует: с тяжёлым посадочным челноком нет проблем, а вот атмосферная авиация просто сшибается этими жутями без вариантов. Далее, помимо брони, мятежники склепали этим ракетам совершенно дубовую (а потому чертовски надёжную) систему самонаведения. И после старта эта ракета в любом случае взорвётся: либо исчерпав топливо, либо наведясь по ряду параметров «вес-материал-энергонасыщенность» на воздушный объект. У них даже датчика свой-чужой не было! Но при этом очень чёткая граница «захватываемых целей». В которые доспех, как показали записи и модели — не входил. А вот уже доспех с гравидиском — «слегка цеплял», по границе, но всё же. Ховер же интерпретировался системами наведения как однозначная цель.

— В общем, в качестве средства перемещения — только движки доспехов, — подытожил я. — Ну и ноги, само собой.

— Ховер и ПРО? — уточнил Майкл.

— Бессмысленно, — ответила Колючка. — Ты зону поражения этих столбов видел? А их выпускают десятками. В чистом пространстве, над городом — бластеры справятся как ПРО. Но нам, если и придётся летать, то в зонах застройки.

— Да, магов я в зоне чувствительности, около пяти километров, не обнаружила, — подтвердила Медея.

— А в застройке нас эти орясины даже сбитые — разнесут, или ощутимо повредят. Ховеру точно конец, так что бессмысленный перевод техники с бессмысленным риском, — дополнил я. — И вообще, я вот подумал…

— И как? — преувеличенно заинтересованно уточнила Ирка.

— Мне понравилось, — честно ответил я под смешки ребят. — Значит, нам лезть на «мятежную часть» вообще не стоит. Как, в общем-то, и собирались с начала. Занимаем место поудобнее, ждём диверсии. Они, как бы, регулярно происходят, половина гвардии ремонтом занято. И захватываем диверсанта. Вы же почувствуете? — уточнил я у Медеи с Дерргой.

Обе кивнули, первая — уверенно, вторая с сомнением. В общем, заняли мы диспетчерский пункт сразу под взлётным полем, в полной боевой.

— А если диверсий не будет? — ныл Андрюха, изображающий ветошь в боевом доспехе в уголочке.

— Ждём… неделю, — прикинул я. — Через неделю — начнём вылазки. И, для начала, попробуем нижними уровнями.

— Мины, — отметила Рита.

— Доспех, — отметил я. — А мины достаточной мощности, чтобы повредить доспех — никто ставить не будет. Разнесут нахрен опоры зданий. Хотя, в любом случае — посмотрим, дуром лезть не будем. А, возможно, не понадобиться…

— Есть! — вклинилась в беседу Медея, кидая отметку на тактической карте.

— Погнали! — на ходу рявкнул я, пока потолок диспетчерской съезжал в сторону.

12. Толстые обстоятельства

На телеметрию приходили данные: в тылу передовых подкреплений появились бунтовщики. Естественно, «чудесным» образом, разрушая по возможности укрепления, уничтожая технику и убивая гвардейцев. При этом автоматика и дроны уже привычно «глючила». Происходило подобное в районе космопорта подобное не первый и не первый десяток раз, гвардейцы отбивались, но что важно нам: часть недобитых мятежников каждый раз после такой диверсионной вылазки исчезала. Подчас не больше нескольких человек — гвардейцы, всё же, профессионалы. Но Медея, ознакомившись с данными, уверенно заявляла: маг «держит» канал с диверсионной группой. Воздействует на технику и выдёргивает остатки бунтовщиков после того, как понятно, что весь возможный ущерб, который они нанесут — это снижение ресурса роботов-уборщиков.

— Судя по этим данным, Керг, маг не присутствует лично, — веско тыкала она пальцем в голограмму. — Это не просто опасно, но и бессмысленно: мы не бессмертны, а технологических способов защиты в Академии… — на этом она замялась. — Считаются недостойными мага.

— Идиотизм, — констатировал я под кивки отряда.

— Не все следуют этому мнению! Но в большинстве своём — так.

В общем, понятно: общественное мнение — оно такое, измеряется по самому тупому члену этого общества. Ну и у магов всё, как у людей… Хотя, возможно, подобное отношение — элемент поддержания этакого изоляционизма Академии.

А с нашей задачей выходил такой расклад: в зависимости от того, какими ритуалами оперирует маг «с той стороны», мы либо оказываемся с помощью колдовства Медеи рядом с ним и берём тепленьким, либо помогаем гвардейцам выбить достаточно бунтовщиков, и колдунья «вклинит» нас в транспортный ритуал, когда маг будет вытаскивать остатки нападающих.

Добрались мы до места боя за полторы минуты: мятежники, в довольно дрянной броне, но с мощным оружием (вплоть до промышленных плазменных резаков, что вроде как и «не оружие», но в ограниченном пространстве пострашнее боевого) деловито занимались тем, что разносили бункеры и технику. Ну и умирали от обстрела, хотя слишком медленно, как по мне.

— Не смогу, — коротко бросила колдунья через секунду после нашего прибытия.

И я отдал приказ экстерминировать бунтовщиков. Но аккуратно: так-то мы, точнее, Самсон с Кубиком, могли жахнуть бластерами, и от атакующих, кроме пепла и оплавленного металла, ни черта не останется. Но тогда и колдуну «с той стороны» не нужно будет никого вытягивать, а нам это необходимо: «не смогу» Медеи — это как раз насчёт возможности переноса Отряда на «ту сторону». На ведение огня сверху довольно дисциплинированно ведущие огонь мятежники забегали кругами и запаниковали. Очевидно, ожидали (да и привыкли, скорее всего), что при их атаках любая техника, вплоть до ручного оружия, сбоит. Ну, стрелковка-то глючит умеренно, но никаких высокотехнологичных летунов с оружием гвардейцы не использовали.

Ну а нас «экранировала» от мистического закона Мерфи Медея, так что проблем с сбоями и глюками Отряд не испытывал. Более того, сломав строй и заметавшись, бунтовщики подставились для огня гвардейцев, которые клювами не щёлкали. В общем, через минуту от нападающих осталось меньше половины, в тактическом чате появилось сообщение «приготовились!» — и через секунду реальность мигнула. И тут же меня, да и отряд, шибануло взрывной волной, по доспехам застучали поражающие элементы, нас закрутило, а отдельных экстрапистов аж приложило об потолок, не критично, но очень матерно. Что Андрюхе не свойственно.

А я судорожно пытался понять, что за нахрен только что случился.

…Вывожу вектор полёта поражающих элементов…

И с этим вектором выходила совсем хрень: полсотни мятежников перенеслись на пол какого-то зала, где мы и оказались. И… их просто размазало в кровавую слизь направленным взрывом чего-то вроде мощной противопехотной мины. Причём именно направленной — поражающие элементы летели по горизонтали, то, что долетело до нас — остатки и рикошеты. Да и долетело бы всё — доспех бы выдержал. Но непонятно…

— Это я, — призналась Медея. — Объект оставался на месте мятежников, не захватывался телепортацией. Опасности нам я не почувствовала — тут предчувствие достаточно точное.

— Это…. — замычал стукнутый эскулап. — Ладно, я травмирован, и меня не кантовать, — с этими словами он плюхнулся в стороночке от кровавого месива и распростёрся на полу.

— Смешно, — оценил я. — Захват, Андрей, — на что раздались мученические стоны, но поднялся.

А пока происходило копошение, Мила, Деррга и Медея (которых почему-то так и хотелось назвать «девочки-связистки») создавали тактическую карту окружающего пространства. Магов близко не было, это Медея и Деррга сразу отметили. Ритуал порушило «подарочком» диверсантов, так что нам нужно было понять, где мы и что.

И через полминуты выходило так: мы в крупном здании, около полукилометра шириной. Орбитоскрёб, судя по всему, или близко к тому. До мага — больше километра, активности пока не проявляет.

— Активировал готовый ритуал, о нашем присутствии маг не знает.

— А бунтовщики — знают, — вклинилась Мила, подсвечивая уцелевшие сенсоры в зале и помечая расположение и спешащие к нам группы.

— Нахрен с ними воевать. Маг там, прорубаемся, — бегло прикинул я. — Кто подвернётся под руку — экстерминируем, — дополнил я.

После чего мы рванули «по диагонали», прорубаясь через стены и перекрытия здания. Кто-то встречался, но ни времени, ни желания разбираться не было. Ответный диверсионный рейд, помимо нашей цели. И через несколько минут мы пробились в помещение, забитое всяким магически-ритуальным барахлом. С магически-ритуальным колдуном — толстенной, под полторы сотни кило, задницей без признака мышц, валяющейся на летучем диване. Несколько конструктов-кристаллоидов кинулись на нас, но их встретили «в клинки» дабл-Р, плазменные лезвия прекрасно справлялись с этими мистическими проявлениями. Не «убивали» — потому что живы они не были. И даже не ломали — чтобы что-то сломать, надо, чтобы это что-то имело основопологающую структуру. Но расчленяли на отдельные булыжники, которые теряли в «массе удара» прямо пропорционально потере массы.

А мы с Андреем тем временемзаливали толстяка потоками парализующего излучения. С довольно скромным эффектом: груда жира вместо того, чтобы вырубиться, тряслась от напряжённого ЭМ-поля и ещё как-то мистически сцепилась с Медеей, потому что отклика от неё не было. И между ними возникло поле «аномальной топологии» по отчёту НСП. Данные, выдаваемые сенсорами доспехов, были откровенно бредовы, но чисто визуально — линзированный двусторонний конус, с пробегающими полупрозрачными волнами различных цветов. Дёргать в момент этого противостояния колдунью, или соваться в этот «конус» было откровенным идиотизмом. Ну а убивать мага мы так и так не собирались.

При этом, что-то то из потоков ионизированного излучения парализатора до толстяка долетало, да и, скорее всего, этот тип занервничал. Если судить по его обширным и демонстративно недееспособным телесам, он выходил не приспособлен к прямому противостоянию. Короче, на определенный момент полноценный луч парализатора до толстяка добрался, и он обмяк.

— Надо взять, — сообщила Медея. — Но — без толку, Керг, — призналась она.

— Он жив…

— Он мёртв, Андрей. Тело функционирует, но мозг пуст. Душа мертва. Более того, на него наложено заклинание мёртвой руки — я его сейчас блокирую. Плазменный взрыв, довольно высокой мощности… Что эти твари творят⁈ — рявкнула она, но через секунду успокоилась. — Надо взять его тело. Эти уроды не поймут, что мы… я облажалась. Занервничают.

— Имеет смысл, — высказалась Колючка. — Хотя…

— Берём, — решился я. — И ходу отсюда, — отметил я.

Собственно, сама Медея тело и попёрла, потому что для её мистики это было не критично, а как от бойца толку от неё было меньше всего. Вырвались из здания, полетели к расположенному в десятке километров от нас космопорту. Несколько лютых ракет мятежники выпустили, стреляли ручным оружием, но ракеты просто не фиксировали цели, а на лазерные и пулевые орудия мы поплёвывали. Доспехи держали.

По дороге мы переговаривались — сопротивления толком не было, мятежники пока щёлкали клювом, чуть ли не в первый раз за время конфликта получив своего же кушанья. в виде диверсии.

— … может быть, — с сомнением протянула Медея. — Попробуйте скопировать, но судя по моим ощущениям — это просто живая бомбы с разрушенной корой мозга. Заклятие я удержу, не проблема. Да можно его просто разрушить, без энергетического прорыва. Ритуал — тело, стала она выводить схему толстяка с линиями и точками. — Нарушение структурной целостности — разрушит и заклинание.

— Значит — попробуем, — заключил я.

И по прибытии в космопорт Дракончик с Медеей и Андрюхой стартовал к Энериде. Кстати, по нему стреляли и ракетами, и даже какими-то зенитками (недолго стрелявшими — орбитальный удар их заткнул). Что очень нетипично — с нами даже связался оператор гвардейцев, сообщая, что мы «расшевелили уродов, три месяца такого не было».

Но, как понятно, всё это копошение Дракончику было не опасно. А через час расстроенный Андрей и Мозг (и «я же говорила» Медея) сообщили — мозг пуст, как и ожидалось. Толстяка утилизировали, Дракончик стал возвращаться, а нам выдали трансляцию сетки мятежников. И… ну я прям даже гордиться стал. Наш небольшой Отряд садистки убил, замучил и вообще надругался всеми возможными способами над чуть ли не четвертью населения планеты. Выли в сети мятежники с причитаниями и… взывали к мести, что меня заинтересовало. А через час — со мной связывался главнокомандующий.

— Это вы им отлично хвост прищемили! — радовался он. — И у нас появляется шанс…

Дело в том, что в гигаполис с космопортом потянулось множество караванов. И надземно-воздушных, и подземных. Кустарная техника, войска.

— Думаешь разрушить город орбитальной бомбардировкой?

— Хотелось бы, — вздохнул собеседник. — Но нет. Истребители, штурмовики, точечное уничтожение техники. Тут, судя по телеметрии, скоро будет практически всё, что клепали на планете. Я бы отбомбился… но нет. Воздушная атака, даже предупрежу через час по сети. Мы — не дикари, — вздохнул он.

И я дядьку прекрасно понимал — возможность нанести сопротивлению на планете ощутимый урон, но… с риском и через задницу. В общем-то если не считаться с побочными жертвами, то можно было орбитальными бомбардировками уничтожить большинство производственных мощностей. Но помимо того, что это жутко расточительно, эти сволочные заводы находились в центрах гигаполисов. И такое уничтожение, одновременно с заводами, уничтожит не мифическую четверть, а натуральные две трети населения планеты.

— А с чего они так раздухарились-то? — недоумевал Самсон, вместе с нами наблюдая за стягиванием войск. — Из-за этого толстяка?

— Или из-за него, посчитали что мы успешно захватили пленного. Или из-за использования мистики силами семейства Лело, — уточнила Медея. — Лишились преимущества, возможности атаковать безответно. Да ещё опасность диверсий с нашей стороны…

— Кстати, а мы ведь можем разнести производства не с орбиты, без массовых жертв, — задумался я. — Ладно, позже подумаем. Пока мятежники, судя по всему, готовят «решительный бой». Видимо, готовили его и так, рассчитывая выбить гвардейцев с космодрома, но мы их «поторопили», что и к лучшему. Так вот, Отряд: я думаю — нам надо там быть. И продолжать пытаться захватить мага, как мы и собирались. Что скажешь, Медея?

— Скорее всего, маги будут. Но я не уверена в возможности захвата… Постараюсь и попробую, Керг.

— Думаю, маг будет не один, так что будем пробовать, пока не получится — или пока не будет уверенности, что это невозможно.

Стали мы готовиться и ждать, наблюдая за доступными данными. Мятежники стягивали в окрестности космодрома не меньше миллиона единиц техники: лучевой, ракетной, летающей. При этом, орбитальная группировка время от времени отстреливалась по наземным и воздушным караванам.

И тут Ключка берёт, да и начинает меня трясти за шиворот, смотря встревоженными глазами.

— Коль! КОЛЬ!!!

— Да что такое, Ир? — удивлённо поинтересовался я.

— Да сам посмотри: мятежники стягивают силы в одно место. Их уничтожают орбитальными ударами! Они ЗНАЮТ про штурмовики Лело!

— Это… да чтоб тебя!

— И ты, как и этот радостный придурок, — уже в «колючем стиле» продолжила Колючка, указав вверх, — ждёте, что они подставятся, и всё будет хорошо.

— Мда-а-а… — протянул Андрюха. — Как-то никто и не подумал.

— Придурки, потому что, — сложила Колючка руки на груди, задрав нос.

И, в общем-то, выходило, что была права. Главнокомандующий «обрадовался», Отряд «обрадовался», а подумать как-то не вышло. Так бы, радостные, гробанулись бы к чёрту. Не гарантированно, идиотизм бунтовщиков никто не отменял, но вполне возможный расклад.

— От гремлинов… — начала было Медея. — От негативного воздействия на технику я смогу эту технику прикрыть. Нужны ритуалы, хватит этого на дюжину часов, не больше. И не больше сотни единиц техники, я — не архимаг.

В общем, вместо ожидания и расслабления пришлось связываться с орбитальными силами. И под недоверчивыми взглядами Медея разрисовывала штурмовики и ударные трансатмосферники всякими мистическими каракулями все три дня, пока мятежники собирали «кулак».

А за несколько часов до операции мы всё же стали разбираться. И выходило, что десантируемся мы на Дракончике, вместе с основной группировкой. Но если у неё цели — порушить технику, то у нас — захватить «языка». И работать мы будем под прикрытием Дракончика, под управлением Эпсилона. В трюме которого сидит Андрюха с медсаркофагом и малой полевой лабораторией — вполне возможно, что захваченный или захваченные просто не дотянут до Энериды и орбиты, так что снимать слепок будем как только, так сразу.

Оружие поменяли у всего отряда, на всех доспехах. У всех парализаторы и тяжёлые бластеры. Последние непривычны, не слишком скорострельны, но в условиях противостояния техники и авиации — оптимальны. Ну и парализаторы для захвата, а на случай непредвиденного — привычные плазменные клинки.

И, наконец, с орбиты начался «челнокопад». По челнокам начали вести огонь неразнесённые до сих пор зенитные орудия, но их разнесли к чертям с кораблей. А я вглядывался в тактическую схему и понимал, насколько Ирка права. Это была ловушка для трансорбитальников, гарантированно. Просто огонь по десанту вёлся именно так, как уничтожались караваны с техникой мятежников. «Проявить активность, чтобы не спугнуть», именно так.

— Вот ловушка и захлопнулась, — с некоторым удовлетворением, но и тревогой, отметил я.

Дело в том, что в момент, когда трансорбитальники сбавили скорость, готовясь вступить в бой, гигаполис с космодромом оказались в полусфере. Телеметрия показывала, что эта полусфера — всё, что есть во вселенной: извне не проникал ни свет, ни радио. Даже связь с Энеридой по связи квантового подобия пропала. Некий мистический щит полностью экранировал область схватки, более того, судя по предварительной оценке НСП на основе данных — орбитальная бомбардировка области ничего не даст. Только уничтожение планеты, да и то «Недостоверно, на основании гравитационного взаимодействия».

— Медея, это… — начал было я, но был прерван длинной матерной, очень грязной тирадой.

— Это Эгида Плутона, Керг! — почти в истерике выдала колдунья. — Жертвы, десятки тысяч, а то и миллионы разумных, иначе никак!

— Защита?

— Да, — уже спокойнее продолжила она. — Абсолютная, от всего. Мы в отрезанной от всего во Вселенной области, воздействие извне невозможно, выбраться — тоже.

— Совсем⁈

— Световой день, оборот планеты. Условие ритуала. Его не использовали ни разу! Только рассчитывали для Академии, когда была опасность вторжения от Шестой Империи!

— Самое главное — законы физики, твои защиты в этом поле-эгиде действуют?

— Да, нарушений топологии нет.

— Значит — не страшно. От отказа техники защита есть. Мятежники просто заперлись. Но не нас с собой. А себя — с нами! — на подъёме сообщил я, поднимая настрой Отряда.

— И полевой медблок правильно прихватили, — меланхолично озвучил эскулап, сбивая настрой, но поднимая настроение.

13. Спуск в ад

В общем чате наших сил стоял, дёргался и царил многоэтажный мат, голосом и текстом. Данные от Медеи я сообщил, стали поступать данные. На которые, кроме как матом, отвечать не выходило: все окрестные дома были мертвы, точнее, их население. Огромная часть гигаполиса оказалась безжизненной, живыми были только мы и войска бунтовщиков (до поры). При том, что одной из причин отсутствия орбитальной бомбардировки были как раз многочисленные возможные жертвы. Но эти уроды и сами справились, чтоб их! И не эвакуация — данные об области скопления мятежников были, и людей тут было до чёрта.

Бомбардировщики и штурмовики начали вести огонь без оглядки на побочные жертвы, от домов стартовали легионы ракет. Пространство заполнили взрывы, а Медея помечала «области» мистического воздействия. Судя по всему, те самые «гремлины», потому что эффекта от этого колдовства не было.

При этом бомбардировка оказалась НАМНОГО менее эффективной, чем могла бы быть. Очевидно, колдуны не только старались сломать нашу технику, но и защищали технику бунтовщиков. А зенитный огонь, помимо ракет, был чертовски плотным. С ракетами системы ПРО справлялись, благо авиации просто не нужно было спускаться. Но повреждения появлялись, хотя «общий размен» был очевидно в нашу пользу. Собственно на текущий момент размена-то не было: техника и пехота бунтовщиков перемалывалась бомбардировкой, при незначительных повреждениях трансорбитальников.

— И на что они рассчитывали? — резонно поинтересовалась Ирка, — На то, что трансорбитальники сами попадают?

— Именно, — ответила колдунья. — Гремлины очень эффективны против сложной техники. Эти челноки и штурмовики без защиты не продержались бы в воздухе и десятка минут.

— А внизу — сотни тысяч мятежников, десятки тысяч техники, — дополнил я. — В общем силы гвардии лишаются большей части воздушных штурмовых сил. Правда, меня смущает один момент. Смотрите: положим, если всё идёт по плану бунтовщиков, то через четверть часа сил Лело в этой эгиде нет, — задумчиво протянул я. — Сама эта эгида не пропускает вовне ничего, так?

— Так, — кивнула Медея.

— Но над нами всё равно корабли флота. И через сутки — бомбардировка.

— Приемлемые потери, капитан, — высказался Кубик. — Время на эвакуацию у сил бунтовщиков немного, но они есть, — вывел он голосхему с временными линиями.

И, в общем, выходило, что «да». Потери от возможной бомбардировки будут: эвакуироваться все не успеют, это факт. Но не больше десяти процентов: на орбите нужно понять, что произошло, убедиться в смерти своих, да и понять, что живых, кроме войск, нет. А закрытая область — множество ярусов. В общем, большая часть просто уходит нижними ярусами от бомбардировки.

— Керг, дюжина часов, — напомнила Медея.

— Да, тоже нужно учесть, — согласился я, отправляя в общий чат напоминание. — И пока… остаёмся в Дракончике.

— Так мы же… — начал было Майкл.

— Вылезем под перестрелку и бомбардировку, — отметила Мила.

— Ну да, сейчас мы либо помешаем нашим, либо попадём под шальной выстрел. Пока — рано, не говоря о том, что колдуны тут сами себя заперли, — на что Медея кивнула. — В общем, даже помочь нашим можно.

— Займусь, капитан, — кивнул Кубик, подключаясь к системам Дракончика.

— И мне почему-то кажется, что маги не будут сидеть и ждать, опустив руки из-за того, что гремлины не действуют, — задумчиво отметил Андрей.

— Мне почему-то тоже, — под одобрительное гудение Отряда согласился я. — Но в любом случае — надо ждать.

Десять минут продолжалась перестрелка-бомбардировка, в которой участвовал и Дракончик. Магичить этими гремлинами маги прекратили, как сообщила Медея, при этом усилив защиту войск и техники. Что не слишком помогло: окончательно убедившись в том, что жителей нет, а сроки ограничены, наши силы стали использовать мощные ракеты и бомбы. Ну а всякие «вероятности», на которых играла магическая защита, не очень хорошо работают, если ты внутри плазменного облака в несколько тысяч градусов, диаметром в сотни метров.

Но через десять минут до магов и руководства бунтовщиков дошло, что защита не поможет. И через пару часов им просто некем станет воевать, но и подготовленная ими ловушка станет ловушкой им же. В техническом плане они не могли ничего сделать, разве что стали отводить силы глубже в ярусы гигаполиса. Кстати, там то и дело происходили перестрелки между самими бунтовщиками, что прекрасно отслеживалось. Очевидно, что всех контролировать маги не могли, а факт убийства населения окружающих районов не афишировался. И не понравился бунтовщикам, которые совершали акты бунта — ну или мести — по отношению к своим офицерам и магам.

Впрочем, это нас не слишком интересовало: отделять кошек от ратоморфов и определять, кто из этих двух категорий больший паразит — задача гвардейцев. Да и не слишком важная — ВНЕЗАПНО прозревшие бунтовщики, до этого воевавшие с силами Лело с оружием в руках, не стоили жизни ни одного гвардейца, которую можно было бы потерять при взятии их в плен.

Собственно, насчёт этого была трансляция широким каналом: мол, кто желает сдаться, тот отходит к краю купола и ждёт наземной операции. Попытки ловушек и атак — умрут все, ожидающие сдачи.

— Но в целом семейство Лело, после совершённого вами, в этом не слишком заинтересовано, так что сдача — ваша проблема, — подытожил обращение гвардеец, командующий операцией.

Не знаю уж, что там творилось в отрядах мятежников, столкнувшихся с актом массового убийства своих сограждан союзниками (или хозяевами), да и не того было. Внимание привлекали маги, которые, поняв, что дело кисло, начали что-то там магичить.

— Массовое колдовство, — и в чате и голосом отрапортовала Медея. — Тип… пытаюсь понять… Массовый призыв элементалей!

И через секунду на схеме боевого чата появилось подтверждение её словам: энергеты, правда, побольше размерами нам встречавшихся, и не антропоморфные. В виде сфер, довольно похожие на шаровые молнии, но гораздо больше — от двух до трёх метров диаметром. Точнее не скажешь: эти плазмоиды пульсировали. И на очень приличной скорости рванули к штурмовикам, причём, как и их антропоморфные собратья, игнорировали огонь: меняли форму от тяжелоструктурных объектов, чихали на лучевое оружие.

— Кубик, бластер! — скомандовал я.

— Неэффективно, капитан Керг, — откомментировал Эпсилон видео.

И да, неэффективно: разогнанные частицы бластера пробивали шар, делая его на мгновение «шляпкой гриба». Но кроме замедления и изменения формы — никакого толка. Тем временем плазмоиды стали биться в защитные поля: не пробивали, но истощали на глазах.

— Радар?

— Целостность плазмоидов не нарушает, капитан.

А это уже совсем хреново. Причём наш Отряд с этими плазмоидами справится: парализаторы есть, довольно мощные. А вот с Дракончика сняли: как-то не предполагалось захватывать-парализовывать армии, а вот лишняя мощность щитов при планировании казалась не лишней.

Тем временем в чате появлялись напряжённые сообщения: бороться с плазмоидами не выходило, они успешно перегревали генераторы щитов. Не совсем звиздец, конечно: несколько штурмовиков просто рванули на высокой скорости, и плазмоиды отвалились и отстали. Но это довольно тухлый вариант: щиты они просаживают быстро, а силы бунтовщиков с зенитками. Более того, ракеты, как оказалось, у этих сволочей не закончились: убегающих не сбили, само собой, но только из-за свободы манёвра. Которой ни черта не будет, если все наши суда начнут метаться в этом куполе-эгиде. То есть мало того, что не сможем вести огонь по мятежникам, так ещё и ракеты начнут попадать, и тут уже не важно, ослабленные щиты или нет.

— Так, Отряд, готовимся к выходу, — решил я. — Командующий, предлагаю решение, — скинул я тактическую схему в боевой чат.

— А остальные корабли, капитан Керг-Лело?

— Прикрывают сверху, уничтожают ракеты. Если на них наводяться плазмоиды — ротация.

— Принято, сделаем по вашей схеме.

А смысл заключался вот в чём: высокочастотные и мощные ЭМ-колебания деструктурировали этих «элементалей»-плазмоидов. Медея их просто не в состоянии разрушить: против неё магов на порядки больше, действующих вместе. И элементали — не «концептуальное» заклинание, как гремлины, по её словам. С концептуальным, как она не слишком понятно объясняла, бессмысленно бороться, но можно отменить ритуалом по области. Теоретически это можно было сделать с элементалями, но на это просто нет времени. Более того, выходила какая-то мистическая фигня:

— Эгида Плутона отрезает нас от магии. Она не исчезает, но из бесконечного океана энергии становится…

— Ограничена этой эгидой?

— Да, именно. И большую часть этой ограниченной энергии они задействовали в создание элементалей. Сейчас вокруг просто нет энергии, чтобы сделать что-то серьёзное. Правда у них — тоже.

— А после разрушения элементалей энергия опять появится? — уточнил я.

— Да, но не пригодная для заклинаний. Минут тридцать-сорок, примерно, пока остаточная структура дестабилизируется. Использовать сразу — невозможно, — уверенно кивнула колдунья.

При этом радары в форсированном режиме и бластеры — не помогали. И там, и там есть волнения ЭМ-поля, но у радаров очевидно недостаточные, а у бластеров — излишне локализованные, не наносящие структуре плазмоидов существенного вреда. И оставались только наши парализаторы на доспехах: мощные, гарантированно разрушающие плазмоидов… Но понятно, что нам, во-первых, придётся выбираться с Дракончика во время боя. А, во-вторых, гоняться за штурмовиками у нас в доспехах не выйдет: не те скорости.

Соответственно выходило, что часть штурмовиков с налипшими на них элементалями спускаются к строениям. Без плазмоидов (а этих конструктов было пятьдесят шесть штук, на все трансорбитальники не хватало) — создают огневой заслон, выжигая вообще всё, отсекая любые возможные покушения. Ну а мы, тем временем, уничтожаем элементалей и рискуем. То есть не возвращаемся в Дракончика, а воспользовавшись «обезмаживанием», рвём в место концентрации магов. Нам нужен «язык», а захват не имеющих возможности колдовать — оптимален. Опасность в виде войск мятежников и возможных ритуалов, конечно, есть. Но в данном случае он меньше, чем от магов с «полными кубышками» магии.

Это не говоря о том, что планомерная бомбардировка может… перебить магов. Что вроде и не плохо, только оставит нас ни с чем. Так что надо рисковать.

Тем временем трансорбитальники перестраивались: часть обрушила на площадь гигаполиса в пяток километров просто лавину огня, выжигая и плавя всю на многие ярусы вглубь. Ну а мы десантировались над светящимся, пышущим жаром провалом, в окружении строений вне зоны уничтожения. А к нам десятками спускались трансорбитальники, с «облепившими» их плазмоидами. Зрелище чертовски впечатляющее, но нам было не до красот. Хотя телеметрия Отряда показывала, что видеозапись (а не стандартный боевой лог) включили почти все.

За семь минут мы уничтожили плазмоиды. Последние три минуты мятежники устроили нам похохотать: ракеты у сволочей были, и возникало ощущение, что они выпустили их все (что, в общем, и логично: с существующей плотностью огня бомбардировка вскоре уничтожила бы эти ракеты с местом базирования). Но от логичности Отряду легче не становилось: Дракончик и подлетающие трансорбитальники старались прикрыть нас о роев осколков, не говоря о постоянно работающих системах ПРО. Но немало их прорывалось, просаживая щиты доспехов. В итоге, к концу очистки на Дракончик вернулись Самсон и Деррга: повреждения доспехов у неповоротливого здоровяка и старающейся его прикрыть девчонки снижали защищённость и функциональность чуть ли не вполовину.

Так что парочка составила компанию эскулапу: Андрюха, как ни нужен нам лишний «ствол», оставался на нашем трансорбитальнике, шаманя и держа наготове медицинские капсулы и оборудование считывания мозга.

Сомнения насчёт авантюры, конечно, возникли. Но второго такого шанса не будет: маги обезмажены, войска мятежников вместо укрытия подтянулись к поверхности, в безуспешной попытке нанести нам ущерб и помешать уничтожать плазмоидов.

Так что ещё до отлёта Самсона с Дерргой Медея получила указание — выявить локализацию магов. Сам факт массового колдовства с элементалями на эту «локализацию» указывал, и по логике, и с её слов. И, параллельно с попытками увернуться от осколков (и мысленными вздохами насчёт потерь), я строил схему движения. И, что не менее важно, схему отхода: захватить магов мы, скорее всего, сможем. Но нам ещё и уйти надо с этими захваченными и на Дракончика попасть, что в плане маршрута выходило гораздо сложнее. Одна ракета в неудачном месте — и относительно целые мы с дохлыми языками. Не говоря о том, что место локализации, обозначенное колдуньей выходило, чертовски неудобным. Если бы не расплавленная под нами практически до нижних, подземных ярусов дыра — я бы вообще отказался от плана по захвату сейчас. Обидно, вероятность того, что бомбардировка магов перебьёт — чертовски высока. Но пробиваться через километр зданий — гарантированно нарваться на тёплую встречу, не говоря о том, что обозначенные полчаса закончатся гораздо раньше, чем мы пробьёмся.

И вот, с развеиванием последнего плазмоида облачками плазмы, я скинул отряду тактическую схему. На последнее послышались присвисты — частично удивлённые, частично — восхищённые. Судя по тональности: вот какой у нас долбанутый командир, а мы ещё живы, что-то типа того. Я и сам несколько окосел, когда НСП в режиме тактического советника предложил спускаться в огнедышащее жерло с озером расплавленного металла на дне. Но все данные от сенсоров показывали, что доспехи выдержат. А сопротивления на этом направлении не будет даже теоретически: бунтовщики, будучи редкостными сволочами, держались подальше от оплавленной дыры, отказываясь сжигаться к чертям.

— Мне тоже нравится, — ответил я на присвисты Отряда. — Погнали!

И — погнали. Зрелище сияющих расплавленным металлом ферм, частей домов, мощный раскалённый ветер навстречу. Очень впечатляющее зрелище, возникало ощущение, что мы спускаемся в сказочное подземелье, где мучают сущности умерших в промышленных масштабах мифические существа.

Но спуск занял всего десяток секунд: через сотню метров нам надо было перемещаться «вбок», по направлению к локализации колдунов.

— Энергию не жалеем, затяжных боёв не будет.

— А если будет, то мы… — колюче выдала Ирка.

— Потому и не будет, — не стал я дослушивать. — Отважная ретирада — очень действенное в боестолкновении действие.

Ну, настрой народу поднял, что неплохо. А мы, первое время вихляя между проплавленными дырами, начали пробиваться сквозь стены и перегородки. Не только и не столько плазменными клинками, сколько очерчивая круги бластером и просто вышибая вырезанные «пробки».

И, через пару минут, я отдал команду «стоп». Под нами был ощутимый зал, судя по всему — внутренний сад или что-то подобного типа. Ну а в нём было полторы сотни разумных, из которых около сотни, со слов Медеи — маги.

— Ритуалы, ловушки? — уточнил я.

— По входам, — пометила колдунья схему. — Атаки сверху редко ожидают.

— Новых ритуалов не создадут?

— В ближайшие полчаса — нет. Ритуал в процессе формирования ничем не отличается от заклинания, в плане энергии. Сейчас её нет, так что создать не выйдет.

— А твоя защита? — заинтересовалась Ирка.

— Дюжина часов, — в общем-то, вполне понятно ответила Медея.

Очевидно, ритуал (ну по крайней мере, большая их часть) становится автономым после подготовки. А вот её маги чёрта с два проведут.

— Ладно, не тратим время. Секторы обстрела, максимум энергии на парализаторы, только не сожгите. Медея — сама разберёшься, сколько и кого захватывать, парализовывать будем всех. Не перенапрягайся — тащить и тебя Отряду будет тяжело.

— А бросить? — ехидно выдала колдунья.

— Это разве что к Клему. На кровать или ещё куда, где вы там общаетесь, — под смешки отрезал я.

Через секунду прорубились, а через две на нас обрушился довольно плотный огонь излучателей и метателей. Но щиты держали, а сам огонь от полтинника охраны колдунов долго не продолжился: парализаторами в перегретом режиме мы залили всё помещение, и вправду оказавшееся парком с озерцом и чем-то вроде детской площадки.

Причём излучение явно выходило избыточным: часть целей НСП и телеметрия помечал как мёртвых.

— Всё, хорош, — остановил я отряд, но несмотря на прекращённое излучение, пометки «мёртв» продолжали появляться.

— Самоуничтожение… Держу этих, — проскрипела в чат Медея, помечая в тактическом чате несколько фигур.

— Психи долбанутые. Клем, тащи свою принцессу, она на тебе, явно занята.

— С удовольствием.

— Это вы интимно разбирайтесь, Отряду не до того. После операции если кому интересно — спросят, можешь рассказать, с кем, чем и куда. Дабл-Р, Колючка — берите их, — указал я на помеченные фигуры. — Держитесь в тылу. Эпсилон — мы с тобой чистим путь. Андрей?

— Капсулы готовы, Дракончик движется к точке встречи.

И выдвинулись. Прорубались к краю поля, а тем временем Дракончик, в стороне от основных боевых действий, просто «врубился» в застройку. Мятежники отреагировать не успели, так что через шесть минут после захвата мы ввалились в открытый люк трансорбитальника. А я устало снял шлем:

— Чем их так, магией? — передёрнувшись, спросил я.

Просто дело в том, что мы пробивались до Дракончика через жилые дома. И скрюченные, подчас с пробившими плоть костями тела… Ну в общем, не самое приятное зрелище.

— Да. Заготовка-ритуал, готовится не меньше суток. Духи, слабые, но у человека нет защиты, — мрачно буркнула колдунья. — Керг, я держу этих… — махнула она рукой в сторону утащенных вглубь дракончика магов. — Не сложно, но мне надо отдохнуть-подумать. Одной…

— Вдвоём и не только подумать, — подхватил её за талию Клемент.

— И мы тоже, — переглянулся я с кивнувшей Иркой. — И все. А ты, Эпсилон…

— Займусь поддержкой наших сил, управляя Дракончиком, капитан.

— Каждому — своё, — кивнул я на «способ психологической релаксации» киборга.

14. Атака сколопендр

Довольно иронично вышло, что остаток боевых действий мы про…совокуплялись фактически всем Отрядом. Ну, кроме Кубика, который в уничтожении мятежников поучаствовал, правда, насчёт оргастического удовольствия в процессе я не уверен. Чёрт его сложную кибернетическую натуру знает.

Но техника была уничтожена, как и значительная часть гигаполиса. Около двух десятков тысяч мятежников сложили оружие, но тут пусть гвардейцы возятся, как понятно. И, как и предупреждала Медея, эта «Эгида Плутона» исчезла через суточный оборот планеты, а расслабившиеся мы обступили Андрея. С оргастическим удовольствием последнего тоже возникали вопросы, но интереса к половой жизни этот экстрапист никогда не проявлял, да и вообще: Андрюха — медик, так что сам с собой разберётся.

— Рано, — гундел медик. — Данные снимаются, но к дешифровке надо подключать Мозг, причём не удалённо! Сами данные скопированы, но пока это просто бессмысленный набор кода. И хватит меня дёргать! Быстрее от этого всё равно не будет!

— А мы увеличиваем энтропию Вселенной, чтобы тебе было с чем бороться, — под смешки отряда озвучил я. — Медея, а твоими способами ничего не выходит?

— Я была НЕМНОГО занята. Но попробовала — и нет. Я сохраняю захваченных в неактивном, замершем состоянии, что не является препятствием к вашему техническому способу снятия данных, — что я, в общем-то, уже знал, да и эскулап подтверждающе кивнул. — Но мне для получения информации нужна их когнитивная активность…

— Которая вполне может запустить программы, ну заклинания эти, стирания памяти.

— В общем — да. И программы в данном случае больше подходят: мозг сам разрушает информацию, используя магию, а не магия воздействует на него со стороны.

Но через шесть часов после спадения купола Мозг, наконец, выдал «предварительные результаты». Просматривать их было наиболее разумно в искреле, поскольку дешифровка представляла собой именно «воспоминания», а на перевод всего это в текстовый вид и доступную форму требовалось гораздо больше времени, да и участие Медеи. Последнее, как сообщил Мозг, необходимо для трактовки неочевидных и культурных терминов, маркеров и прочего, что он может некорректно интерпретировать.

Ждать мы не стали, а всем отрядом залезли в искрел, «прокручивая» неважное и замедляясь в интересных местах. И выходила какая-то непонятица, по крайней мере, на мой взгляд:

Родились-учились — это мы прокручивали, как понятно. После — некий политический конфликт в Академии (кстати, красивое, необычное, можно сказать, сказочное место, несмотря на «смазанность» воспоминаний в плане окружающих пейзажей). Точнее, даже не конфликт, а введение неких запретов на определённые виды магии. Медея на это пожала плечами, что, мол, «логично» и «всё к этому шло». Но сама была не в восторге. Как и довольно ощутимая группа магов, которые официально послали руководство Академии в разные не слишком приятные места. И покинули регион, возглавляемые неким «Архимагом Эллером». Всего на сделанном из простой металлической болванки космическом корабле было около тысячи магов.

А вот дальше получается непонятица: ни в каких воспоминаниях жуткой клятвы, участия в порабощающем ритуале и всякого такого просто… нет. Около года полёта и исследований, после чего этот Эллер говорит, что регион Лело — новый дом, часть Лело — союзники. И маги радостно и активно начинают заниматься саботажем, массовым мозготрахом, жертвами и прочим. И жертвовали собой, кстати говоря, то есть один из наших «информаторов» сам видел, как его коллега на самоубийственный приказ просто спокойно кивнул. И самоубился.

— Это… демоны подери, сама начинаю думать, что свихнулась, а мои воспоминания об Академии — из детской сказки, — криво усмехнулась Медея на наши вопросительные взгляды. — Повреждения памяти, ложная память… Вот только нет, Керг! Запрет на разделы биомагии, вольтования и тауматургии, из-за которых они покинули Академию, это прямо опровергают! — закусила она губу.

— А их точно… ну, перепрограммировали? — вполне резонно поинтересовался Клемент.

— Точно. И это — само по себе тягчайшее преступление против Академии: я-то думала, какой-то хитрый контракт… Хотя понятно, что бред: юриспруденцию и составление договоров дают с детства, но всё же. Клятва верности, что-то такое… А на деле их сделали рабами. И я, похоже, такой была.

— Этот, архимаг?

— Или он, или какая-то группа за его спиной — маловероятно, но он тоже может быть с промытыми мозгами. Но, похоже, он: он создавал этот Ковчег и, скорее всего, на этапе зачарования составил сложные ментальные ритуалы.

— И Академии до этих отщепенцев, выходит, дела нет? — уточнил я. — Как бы отколовшаяся группа, а что с ними — их дело, пока не вернутся в Академию?

— Не вполне так, Керг. Надо сообщить в Академию, что с ними случилось!

— И что, помогут?

— Да! Наверное, — задумчиво закончила Медея.

— В общем, так: мы имеем группу, отколовшуюся от твоей Академии. Немаленькую, но уже достаточно потрёпанную: не больше шести сотен человек. Это маги, что неприятно, с промытыми мозгами, что неприятно вдвойне. Координаты этой Академии у нас есть.

— Да, капитан Керг, — отрапортовал Мозг.

— Но причины лететь туда нашему отряду сейчас, Медея, я не вижу. Если бы действия происходящие в пространстве Лело, исходили из Академии, тогда да. А сейчас, оставлять пространство протектората ради того, чтобы «сообщить», я не собираюсь, — подытожил я.

— Но…

— Если появится информация от этой троицы, которая прямо скажет, что да, надо лететь, и это поможет — полетим, — заключил я.

Мне, возможно, тоже на все эти парящие города и прочие красивости посмотреть охота! В воспоминаниях действительно не пейзажи, а сказка. Но в рамках того, что мы успели узнать, выходила такая картина: вот мы прилетаем в скопление, попадаем в систему Академии. Нас захватывает местная СБ, гвардия Академии. Трахают в мозг, гноят в каких нибудь казематах. Получают информацию и просто выпинывают. И ни черта делать не будут, вот в чём самая соль! У этой Академии просто нет не только службы внешней безопасности, но даже флота! Они либо магичат на купленные (или украденные, что с магией не составит проблем) корабли или зачаровывают простые железные болванки, при нужде. В частном порядке, скажем так. И никуда мотаться из-за проблем «простецов» никто не будет, наверняка. А насчёт того, что ритуалом подчинены маги — так тут даже Медея сомневалась, что кто-то что-то будет делать. Со всеми тремя нашими источниками информации, судя по их воспоминаниям, неоднократно общались всякие академики. На тему того, понимают ли иммигранты, что покидают Академию на свой страх и риск, и никаких обязательств у родной планеты перед ними нет. Можно сказать, что «затрахали» их этими вопросами. Ну и закономерные сомнения на тему того, что их кто-то полетит спасать (или карать) были не только у меня с Отрядом, но и колдуньи.

— А пока: на Прицепсе магов, похоже, не осталось.

— Я не чувствую, — надуто буркнула Медея. — И судя по воспоминаниям — все маги участвовали в ритуале Эгиды Плутона, то есть мертвы или захвачены.

— В таком случае нам надо на Цетафию, — заключил я. — Гоняться за магами и мятежниками, в общем-то, надо, но в свете узнанного нами — передать информацию Гламерсу и Эфималии. Солертиусы вскоре прибудут, можно будет проводить полноценные операции по захвату и экстерминированию. При этом, у нас на практике установлено несколько фактов, которые вполне возможно, повлияют на дальнейшие операции. Одной этой дурацкой эгиды хватает, как и достоверных данных о том, что маги готовы жертвовать собой и населением, массово.

У народа возражений не было, точнее, не было ни у кого, кроме Медеи. Но и она их не озвучивала, а Клемент после доложил, что имели разговор, и глупостей его девушка делать не будет. В данном случае я решил бойцу, да и своим ощущениям, поверить. Хотя и сообщил Медее, что если она желает покинуть Отряд…

— Не желаю, Керг, — отрезала колдунья по связи. — Мне очень хочется разобраться в ряде моментов на Академии, но я подожду. Вы там всё равно окажетесь.

— Ты так в этом уверена?

— Да.

В общем, от колдуньи неприятностей тоже не ожидалось. А на Цетафии мы отдали захваченных в научный отдел, где они… тут же превратились в овощи. Даже квантовая заморозка не помогла, личности и память необратимо разрушились после прекращения воздействия Медеи. Ну и Гламерсту весь пул информации предоставили, само собой.

— Из всего узнанного вами, парень, следует только одно, — хмуро произнёс глава семьи через неделю после нашего возвращения и несчётных совещаний. — Нам просто надо уничтожать планеты с бунтовщиками. Или это сделают колдуны, причём уничтожив наших людей.

— Ну, не совсем так… — начал было я, но осёкся под ироничным взглядом собеседника. — По логике — выходит так, — признал я.

— Ни хера мне не нравится эта логика, Керг, — сообщил Гламерст. — Помимо чудовищных потерь, помимо весьма неприятных последствий для исполнителей, помимо… Да что я расписываю, сам понимаешь.

— Понимаю, глава. Но при этом я понимаю, что оставлять планеты под контролем мятежников, которые вполне могут быть под контролем обезумевших магов или окончательно свихнулись, сотрудничая с обезумевшими магами…

— Тоже нельзя и тоже опасно. Знаешь что, парень… Сиди-ка ты пока на Цетафии со своим отрядом. Киборги прилетят в этом месяце, обошлись они дорого, но их я терять готов. И они себя — контракт предполагает их согласие на смертельный риск и принятие такого без претензий, — усмехнулся глава. — Вот пусть они и проверят на практике то, что мы с тобой надумали. А вот от результатов зависит то, что мы будем делать.

— Но мы…

— Отдохните, Керг-Лело. Вам, скорее всего, придётся поучаствовать не в одной опасной операции. Но проверку я предпочту возложить на наёмников, а не члена семьи.

В общем-то, скорее лестно, да и, наверное, правильно с точки зрения семьи. Правда, в «строй» мы не вставали, так что посоветовался с Отрядом. В общем-то, никто отдохнуть не отказался, да и познакомиться с семьёй было желание. Просто как на мясников на нас, вроде как, перестали смотреть: видимо, Гламерст постарался, да и общее понимание ситуации сказалось. Всё же идиотов среди Лело было не так уж много, а основные — в бунтовщиках.

В общем, стали мы отдыхать. Скорее сменили род деятельности, чем ни хрена не делали, но так. Я вот зачастил к дядюшке, тряс его на информацию, не только и не столько насчёт Протектората, сколько насчёт самого семейства. То есть понятно, что сейчас кризис, который ставит под угрозу если не существование (последнее крайне маловероятно), то формат и организацию Семейства. Но ни один кризис не длится вечно, а Отряд, похоже, всё-таки нашёл место, которое можно назвать Домом.

По крайней мере ту же Ирку я застукал за просмотром данных о беременности естественной и беременности искусственной. Может, конечно, праздный интерес, но раньше Колючка его не проявляла. Да и в целом беседы с членами отряда показывали, что стать частью Лело по факту — народ не против. А некоторые — даже очень «за». В общем, общался с Трелилом, прикидывал варианты и возможности интеграции Отряда в Семейство как организационной единицы. И пока выходило, что теоретически возможно (не со стороны Лело, а со стороны Отряда: с Лело было возможно и практически).

Понятно, что всё это теоретически, да и гробануться Отряд может даже в текущем кризисе, что частично, что полностью. Но возможно: текущий кризис до членов Семейства «достучался», Лело стали понимать нужность не столько и только гвардии, но и своих, внутрисемейных силовиков. Которых на текущий момент было раз-два — и обчёлся. В общем — вполне осуществимо и интересная перспектива вырисовывалась. Это не говоря о том, что у Лело есть ресурсы и возможности помочь старой Земле, точнее, её населению. Ну, положим, большая часть альтов никуда с планеты по доброй воле не уйдёт — хотя даже это не точно, тут не надо забывать то, что объективного анализа альтов у нас нет, только точка зрения руководства Идигена, влияющая на информационные базы и учебные программы. И точка зрения альтов Светлолесья… но не полная и, возможно, «адаптированная» под идигенскую линию. Но при всём при том, потенциальная возможность иммиграции землян без создания биологической звиздецомы с помощью Лело есть. Именно «потенциальная», с кучей оговорок, явно после окончания текущего кризиса… В общем — посмотрим, но тоже фактор.

Так-то понято, что мы в Отряде — шиложопые и, скорее всего, в регионе протектората долго не усидим. Но, при этом, даже Ирка о детях (теоретически) думает. И «не усидим» — совершенно не значит, что нам не нужно место, куда хочется и можно вернуться.

И народ, помимо тренировок и отдыха, начал общаться с Лело на Цетафии самостоятельно. Медея и Андрюха зачастили к Эфималии в исследовательский отдел, Ромка с Риткой занялись какими-то соревнованиями-гонками, да и в целом, ребята находили, чем заняться и круг общения и вовне отряда.

Тем временем солертиусы прибыли в систему. Шестнадцать десятков сколопендрообразных киборгов, чьи выходные параметры, мягко говоря, впечатляли. Не хуже нас в тяжёлой броне (а если быть честным — скорее, сильнее членов Отряда, уж один на один я бы ребят против сколопендр не выставил, да и сам бы не полез). В разработке операций я и часть отряда поучаствовали: тут сам Гламерст меня привлёк. И стали ждать результатов, который через десять дней были. И…. мягко говоря — не радовали.

Киборги разбились на три отряда, имея задачей уничтожение или захват взбунтовавшихся Лело. Скрывать информацию по магам мы не стали, но как цели они у солертиусов не значились. И вот, в двух системах вполне успешно выбиты все бунтовщики. Захватить не удалось, побочные жертвы есть, но приемлемые. Реакции местных пока нет, силы гвардии есть, ждут. А вот в третьей системе вышло хреново, хотя и небесполезно. Итак, полностью захваченный мятежниками ресурсодобывающий Мир, с ядовитой атмосферой, но ощутимым населением. Солертиусы сосредоточили силы на единственном орбитоскрёбе — орбитальном лифте планеты. Который, как понятно, был и столицей планеты: в остальном небольшие городки, скорее деревеньки вокруг добывающих комплексов.

И, с одной стороны, блестящий успех: захвачен губернатор мятников, живой, иммобилизованный. Большая часть мятежников перебита точечными ударами: тут и киборги — сколопендры, да и мы молодцы, составляя план. Вот только орбитальный лифт мёртв, безжизнен и выведен из строя. Семьдесят процентов населения планеты мертвы, и не от манипуляторов киборгов: маги, чтоб их. И флагманский гвардейский корабль, с Лело-главнокомандующим, уничтожен: судя по беглой прикидке Медеи, жертвенный ритуал был нацелен именно на его уничтожение. А большая часть смертей — даже не ритуал, а просто… побочные явления, на которые психованные маги махнули рукой.

В общем — КРАЙНЕ неприятная ситуация. Но, при этом, захвачен, жив и в разуме (если бунтовщиков вообще можно назвать «разумными») высокопоставленный Лело-мятежник, высоковероятно обладающий ценной информацией. И сейчас киборги движутся к Цетафии со своей добычей. Скорбеть по погибшим (или по «грязной» операции) я лично не стал. Хотя неприятно и в перспективе действительно хреново. Но вот Неша Лело, точнее, результатов его допросов, ментоскопирования и вообще — информации стал ждать с нетерпением.

15. Осуществляющееся пророчество

Неша Лело доставили и стали курочить метаскопами. Да и Медея подключилась, как оказалось — не зря. Даже не в её словах дело, согласно данным научного отдела при исследовании этот тип выдавал «нетипичные реакции» с высокой степенью вероятности сдохнуть нахрен, несмотря на усилия медицинского оборудования. Но наша колдунья помогла, центральный вычислительный центр интерпретировал выкачанную информацию, с которой познакомился ряд Лело. И я в том числе, хотя, например, дядюшку-Трерила в известность не ставили: не его зона компетенции, ответственности, ну и секретность.

— Я не понял, — озвучил на следующий день после ознакомления с данными Гламерст, обращаясь к присутствующей на совещании как консультант Медее. — Ты говорила, что бессмертие невозможно!

— Это — не бессмертие! — блеснула глазами она. — Это… да ты сам видел, сколько людей умирало, чтобы он жил! Это нужно постоянно, ритуал регулярный. И от личности человека, подпитываемого таким образом, со временем, останутся жалкие ошмётки. Он человеком-то перестанет быть, так, хищный зверь.

— Тем не менее, технически это — бессмертие, — нейтрально отметила Эфималия. — Хотя твои аргументы я услышала и понимаю, — уточнила она Медее.

— Ладно, технически-херически, — потирая глаза буркнул глава семьи. — Что будем делать-то?

Его растерянность была вполне оправдана. Дело в том, что Неш был одним из высших руководителей одной из малых семей-предательниц. И даже демонстрировал подчинённым на себе, что за «прекрасное бессмертное будущее» их ждёт, если они будут сотрудничать с колдунами. Это воспоминание пробрало всех, меня в том числе: дядька отсёк себе голову, ходя в какой-то совещательной с ней в руках. То, что нервные импульсы не проходили, то, что из обрубка шеи должен бить фонтан кровищи, да банально то, что мозг должен отключиться от кислородного голодания и шока после декапитации — Неш изящно игнорировал. Походил со своей башкой по совещательной, полупал глазами на неверяще пялящихся представителей семьи и пришпандорил башку на законное место. И она приросла, вернув полную функциональность.

Но всё это, как выяснилось — не «бессмертие». Это некая фракция мистического толка, которую несколько колдунов накачивали в Неша ритуалами из живых разумных. Тех, кто под руку попадётся, от несогласных членов семьи до жителей взбунтовавшихся планет. По сути, он их сожрал, да и если посмотреть динамику, то выходило, что Медея права: личность Наша, целеполагание, эмпатия и прочие моменты, всё это довольно заметно деградировало до уровня «жрать всех человеков, чтобы быть здоровее и сильнее». Совсем идиотом он не становился, да и какие-никакие контакты с окружающими сохранял, кроме «жрать», но общая динамика слова Медеи подтверждала.

При этом вопрос Гламерста выходил совсем не праздным: смерть у человеков — как бы, естественный страх. А желание вечной молодости и дееспособности — не менее распространённое желание. Те же полные киборги, если уж совсем углубиться в первопричины, становились таковыми изначально именно ради «долгой жизни и сохранения дееспособности», по сути, жертвуя плотью ради времени и функциональности. Потом, по мере развития социума, это как бы смазывалось, прикрывалось развивающейся культурой и прочим. Да иногда и вообще исчезало, те же сколопендры-солитариусы в примере: они, став полными киборгами, вполне осознанно шли на смерть. Но при этом именно первопричиной кибернетизации была именно попытка отдалить, а желательно — вообще избежать окончания существования.

Всё это к чему: Лело люди и реальная (а детели важны крайне малому количеству людей) возможность жить вечно, используя Протекторат как этакую ферму… Ну скажем так, ни я, ни участники совещания не могли дать гарантию, что все, да даже большинство Лело скажет: «нет, только не так и не такой ценой!» А из этого следовали крайне неприятные выводы, которые никто не стал озвучивать. Но Гламерст и сам, посидев и подумав, начал раздавать указания:

— Эфималия, из воспоминаний этого… неважно. В общем, запротоколируй, составь графики. Подготовь информационный пакет, показывающий, к ЧЕМУ ведёт это… бессмертие, — выплюнул он.

— Предполагаете массовую огласку в семье, глава?

— Не знаю, Эф, — устало откинулся на спинку дядька. — Но подготовиться к такому — наш долг. Дальше: я допускаю, что эти маги — сами оболванены. Я много что допускаю. Но на территории протектората их надо уничтожить, всех. Кроме тебя, девочка, — мимоходом обратился он к Медее. — Всех, подчёркиваю, всех бунтовщиков — тоже. Это вопрос выживания Семьи и Протектората, причём семьи в первую очередь. Да, если эти маги и бунтовщики будут покидать наше пространство — преследовать их не будем. Но у нас этой погани быть не должно! — с последними словами Гламерст с грохотом стукнул по столу.

— Думаю, глава, вы выразили отношение всех присутствующих, — озвучил безопасник-Рондон, на что последовали согласные кивки. — Но вопрос побочных жертв…

— Знаю, дружище. Тут у нас, как в учебке, принцип меньшего зла. Или мы очистим протекторат, или он, как и семья, исчезнет.

— Возможно, не впавшей в безумие части семейства стоит покинуть пространство протектората? — задумчиво произнёс хозяйственник, а когда на него неодобрительно уставились, вскинул перед собой ладони: — И нечего на меня так смотреть! Я рассматриваю и предлагаю варианты! И не говорю, что этот вариант хорош…

— Он откровенно плох, — отрезал глава. — Семья несёт обязательства перед Протекторатом. Теоретически… теоретически возможно, что нам будет иметь смысл покинуть Протекторат. Но только ПОСЛЕ того, как мы очистим его от этих… и магов. Никак не раньше.

В общем, выходила неприятная картина, в которой политика Семьи, как и боевые действия, ориентировались на тотальное экстерминирование угрозы. Переговоры становились невозможными, а побочный ущерб — приемлемым. С одной стороны — мне, да и Отряду, так проще… Только выходило, что нам просто нет работы. Рисковать никто не собирался, так что начнутся орбитальные бомбардировки, уничтожение кораблей и прочее. То есть полноценные боевые действия. Сколопендр Гламерст собирался использовать как инструмент уменьшения побочного ущерба, не особо заморачиваясь их выживанием, как, впрочем, и предполагал контракт. А вот нам… локальные операции, скорее всего, в космосе, с кораблями, как прикидывал я.

— На этом — совещание закончено, родичи, — тем временем сообщил Гламерст, и народ стал подниматься. — А тебя, Керг-Лело, я попрошу остаться. И тебя, Медея.

И пока народ расползался, я прикидывал. Ну вообще — логично. А что мне… хотя, сам же думал, что не отказался бы и интересно.

— О чём я хочу поговорить — догадываешься? — прищурил на меня глаза глава семейства.

Я в ответ просто хмыкнул, удерживая себя от неприличного жеста. Нет, я всё понимаю, но всякие там «экзамены»…

— Не подумай, что я тебя экзаменую, парень. Хотя и экзаменую: я — глава семейства, и мне нужно представлять, что из себя представляют его члены.

— Если это экзамен — то он для дебилов, глава Гламерст, — честно высказался я.

— И тем не менее, прошу тебя высказать свои мысли и выводы.

— Хорошо, как пожелаете, — фыркнул я. — Ситуация — неприятная, хотя и решаемая. Но уменьшить потери, физические и, главное, психологические и идеологические — очень желательно. Единственным, пусть и не слишком надёжным инструментом могут стать другие маги. Отряд Неудачников в предстоящих военных операциях… не критично нужен. Не говоря о единственном лояльном маге в его составе. Выводы о желании выйти на контакт с нашей помощью с официальной Академией — напрашиваются.

— Так, — кивнул Гламерст.

— А вы понимаете, например, что они ТОЖЕ могут оказаться врагами? — уточнил я, не обращая внимания на подпрыгивающую Медею.

— Это… возможно. Но маловероятно, Керг-Лело. Достаточно, чтобы я был готов рискнуть. Если бы Академия была организацией, практикующей захваты и тотальное уничтожение или глобальное воздействие на психику планетарных масштабов — про них бы давно знала вся Галактика.

— Зачистка следов.

— Парень, я понимаю, что ты мне оппонируешь, и даже признателен за это. Но если зачистка не оставляет следов и слухов за десятки тысяч лет, при операциях уровня звёздных систем, то обитатели Академии — всемогущие создания. И в таком случае контакт с ними даже теоретически не сделает хуже.

— Вам виднее, — пожал я плечами. — Кроме того, вы ещё не озвучили причину, по которой задержали нас, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства.

— Не сказал, так говорю. Тебе, Николай, и твоему Отряду следует направится в регион этой Академии. Выйти на контакт, постараться получить поддержку. В военной я сомневаюсь, но хотя бы информационная. В любом случае, тот небольшой шанс, что эти маги нам помогут в противостоянии со своими свихнувшимися собратьями, важнее, чем ваше непосредственное участие в противостоянии.

А я задумался, даже подключил аналитика-планировщика НСП. И, в общем, да: так ощущалось, так и выходило по расчётам. В самом благоприятном варианте противостояние с бунтовщиками и магами будет стоить жизни миллионам (причём, отчего они умрут — от магов в ритуалах или от орбитальной бомбардировки — неважно). А вот если исключить магов из уравнения противостояния — побочные жертвы минимальны. И опасность бунтовщиков, даже информационная с их «бессмертием» — падает до незначительных величин. И попытаться вовлечь в противостояние силы Академии — самое разумное из всех возможных вариантов.

Пока я это обдумывал-анализировал, Гламерст уточнял ряд моментов у Медеи, что я слушал вполуха. И, обдумав, задал довольно важный вопрос:

— Вы предлагаете направить отряд, а не дипломатов?

— Как будто у нас есть дипломаты, — хмыкнул глава. — Социологи — да, для работы с планетами Протектората, а внешние сношения Семьи ограничены, сам знаешь.

— Знаю. Но мы, всё же — боевики…

— Твой родственник, Трерил, отправится с вами, если считаешь это важным. Как по мне — вы прекрасно справитесь с первичным контактом, да и в случае, если он пойдёт… негативно — тоже справитесь.

— Польщён вашим доверием, Гламерст, но предпочитаю, чтобы делом занимались профессионалы.

— Хм, ладно, сам обрадуй своего дядю. При этом, ваша миссия — секретна. Более того, от Цетафии вы направитесь на «боевое задание» — я предпочту подстраховаться.

Что, в общем, логично: гарантии, что у бунтовщиков нет осведомителей, у нас нет. А вот то, что они будут всеми возможными (и невозможно-мистическими) способами препятствовать такой экспедиции — практически гарантированно.

Пообщались по деталям, а после я направился не к Трерилу, а объявил общий сбор на Энериде.

— Керг, по-моему ты не хочешь… — начала было Медея.

— Медея, по-моему это не твоё дело, что я «хочу», — отрезал я, двигая с колдуньей к причальному доку. — Но раз уж ты интересуешься «зачем» — отвечу. Я — капитан и командир, но не абсолютный владыка. И решения, затрагивающие жизнь и будущее отряда, будут приниматься всеми вместе, если это происходит не в бою.

Колдунья на это неопределённо хмыкнула, а я для себя решил, что это путешествие (если оно будет, хотя вероятность его почти сто процентов) станет для неё окончательной проверкой. И если она её не пройдёт, то несмотря на Клемента и её полезность, в Отряде ей места не будет. А если пройдёт — то будет, как это ни странно.

Народ собрался, я описал ситуацию и прямо спросил:

— Итак, Отряд, берёмся?

— Как будто у нас есть другие варианты, — хмыкнул Клемент. — Это — оптимальный путь, который может предотвратить потери, ты сам говорил, командир.

— Есть, — озвучил Андрюха, демонстрируя, что он хороший зам. — Весь конфликт внутри семейства Лело — дело Отряда ровно настолько, насколько мы пожелаем в него влезть. Пребывая в пространстве Протектората — можно помочь. Но на текущий момент Отряд сделал достаточно, чтобы просто покинуть пространство Протектората. И даже по традициям и законам Семейства Николай ничего не должен — даже в условиях текущего кризиса ему и нам должны.

— Довольно тухлый вариант, Андрей, — включилась Ирка. — Смахивает на дезертирство.

— Дезертирство возможно тогда, когда есть взаимная и чёткая присяга, нарушаемая только одной стороной. Даже тогда, как у нас с Идигеном: мы — не дезертиры. Просто наша клятва утратила свою силу в тот момент, когда Идиген перестал выполнять свою часть обязательств.

— То есть, предлагаешь сбежать?

— Нет. Я озвучиваю один из возможных вариантов. Сам я скорее за полёт в Академию — мне это чертовски интересно…

— Так, что даже готов множить энтропию бессмысленным движением, — хмыкнул я.

— Но-но, командир! Очень даже осмысленным! — неубедительно отмазывался эскулап.

В общем, обсудили, проголосовали. В результате я был практически уверен, но не узнать, если я желаю сохранить Отряд как он есть, было просто нельзя. Ну и, естественно, народ высказался за «летим».

— Тогда направлюсь к Трерилу, радовать, что он полетит в нашей компании, — подытожил я. — Но не сразу, — уточнил я, вызвав вопросительные взгляды. — У нас по пути — боевое задание.

Задание было действительно боевым и довольно важным. При том, что никаких сил гвардии в окрестностях объекта операции не было. Именно «окрестностей», а не звёздной системы, потому что пустотная станция, которую нам предстояло захватить (не в одиночку, но быть основным ударным кулаком), находилась в межзвёздном пространстве, вращаясь вокруг центра галактики как самостоятельный объект.

Построили её не просто так: несколько миров Протектората были «отделены» от общего пространства звёздным скоплением, в котором не было не то, что обитаемых планет, но планет вообще. Около сотни близкорасположенных звёзд класса голубой гигант вращались вокруг квазара-центра. И расположенные за ним десяток миров протектората испытывали сложности со связью и навигацией, так что возникла ретрансляционная станция-док, обширная, на полторы сотни тысяч человек населения и персонала.

Бунтовщики там отметились, станционники объявили «независимость от Протектората». Были попытки захватить «пограничные» Миры, ради которых эта станция и создавалась, но безуспешные. Местные фронтирники послали предателей в задницу, на переговоры не шли, высаживаться не давали, а отвечали из довольно мощных систем планетарной зенитной обороны.

В общем, ситуация была не критичной и «подвисла», однако в свете текущих реалий станцию было всё-таки нужно «захватить», а не разнести к чертям. И не дать разнести к чертям безумным магам и бунтовщикам — а они могли, сволочи.

Летела с нами одна тяжёлая десантная «гвардейцевозка» с полутора тысячами гвардейцев и техникой и стандартный корабль Лело тяжёлого класса, с техниками и оборудованием, который мог как оказать поддержку в пустотном бою, так и заняться ремонтом захваченного.

Ну а нам предстояло спланировать штурм и захват, с минимальными потерями, хотя, в основном, мы занимались планированием десанта гвардейцев. Данных по станции Маяк у нас не было, только схемы и примерное количество населения. Техники или кораблей мятежники туда нагнать не могли — просто неоткуда, но вот пехоты, место расположения верхушки, которая цель Отряда, мы банально не знали. Так что прикидывали, как гвардейцам захватывать жизненно важные объекты Маяка: реакторы, генераторы гравитации, рециркуляторы атмосферы.

Вообще — не слишком нужно, но для ребят вещь не лишняя. Да и несколько неочевидных, о вполне интересных моментов в процессе обсуждения предложили. А после я направился к Трерилу.

— Согласен, — коротко ответил после сжатого описания дядюшка. — Это довольно интересно. Хотя, думаю, буду выступать в качестве твоего советника, Николай, но это посмотрим. И мне нужны ВСЕ материалы по этой Академии. И плотный контакт с этой Медеей…

— Материалы будут, у Мозга всё есть. Контакт тоже, главное, чтобы не половой: она — девушка члена отряда, а ревность и собственничество…

— Я в курсе, Николай. Значит, ограничусь словесным контактом, — подмигнул Трерил, начиная собираться.

И через сутки Энерида и два сопровождения направились к Маяку. Ну а после операции на станции (вне зависимости от «чистоты») Энерида направится в Академию.

16. Рубка узла

Через сутки перелёта Энерида вышла… В межзвёздном пространстве. Сказать, что в «системе Маяка» — не выйдет, потому что станция не имела системы. Неподалёку, скажем так. А вскоре появились пара кораблей, и в сторону маяка полетели шпионские зонды и какие-то автономные конструкты Медеи, духи, как она их называла. Приближаться без разведки было не слишком разумно, вот только её результаты удивляли. Мы рассчитывали на то, что станцию укрепят, поставят системы вооружения, нагонят солдат. Да хоть лоханок без гравипривода наклепают, в конце-то концов! А на деле станция Маяк оказалась практически пустой. Меньше тысячи человек на ней, явно демонтированное производственное и перерабатывающее оборудование. По сути, Маяк на текущий момент был большой болванкой, с минимальным экипажем и минимально-достаточным для них жизнеобеспечением. Судя по внешней сигнатуре, даже гравигенераторы выдавали не больше семидесяти процентов Же.

— Ничего не понимаю! — даже с некоторым гневом отметил Мэл Лело, командир десантного корабля с гвардейцами и их непосредственный командующий. — Что за… — последовал набор флотских идиоматических и не очень выражений.

— Это… — задумался я, стараясь сформулировать, потому что ответ был довольно прост, хоть и не черта не приятен. — Присутствующие осведомлены с тем что маги предложили предателям? — уточнил я на всякий случай, на что оба капитана озвучили в общих чертах причину. — Тогда в голову приходит только один вариант: бунтовщики просто не заинтересованы в этом добывающем регионе, как и маги. Их задача тут была помешать получать ресурсы семье, что они, в общем-то, и сделали: эта болванка, — указал я голограмму Маяка, — не в состоянии выполнять свои функции ни как производственный, ни как портовый, ни как ретрансляционный центр.

— Скажешь тоже, Николай: не нужен, — хмыкнул Логно Лело, капитан «универсально-инженерного» корабля.

— По крайней мере, лично я других причин наблюдаемому не вижу. Насколько я понял, главным ресурсом для верхушки бунтовщиков являются люди. Которых тут, в скоплении, наберётся от силы миллионов десять.

— И все они децентрализованные, малыми группами, вдобавок — на пустотной технике… Возможно, и так, — включил голову Логно. — А оборудование демонтировано и перевезено в населённые области, контролируемые мятежниками.

Так что выходило, что после боёв станцию просто ободрали до оболочки, ну и сделали что-то типа ловушки: несколько генераторов нехороших полей, взрывчатка… И совершенно не факт, что наши разведывательные мероприятия открыли все «подарочки» от мятежников штурмующим: всё же шпионское оборудование имеет ограниченный функционал, просто потому что оно шпионское и незаметное. Да и конструкты Медеи не дают стопроцентной гарантии: по её словам, их можно назвать в определённой степени живыми и условно-разумными. А, помимо плюсов, такое положение вещей и минус: эти духи, например, могут что-то не заметить, «зевнуть».

— А нам вообще надо штурмовать этот Маяк? — задумчиво уточнил я. — Может, просто разнести станцию к чертям, вместе со всеми ловушками?

— Основная ценность станции Маяк — не оборудование, — подумав, ответил Логно, — а именно сама станция: её местоположение, по сути, стены. Доставить персонал и оборудование не так сложно, а вот возвести подобное сооружение — долго и дорого. Не говоря о эвакуации добытчиков: насколько я понимаю, у них уже сейчас наблюдаются трудности с продовольствием, а в случае разрушения станции они просто обречены на смерть, если останутся в скоплении.

— В общем: надо захватывать. И не дать в процессе разнести станцию, — кисло констатировал я. — Ладно, а что у них с сенсорной системой и пустотным вооружением? Может тоже пообдирали?

Но надеждам не суждено было сбыться: настолько идиотами мятежники не были. Добавлять к текущему оборудованию ничего не добавили, но орудийные системы и системы вооружения оставили, причём они — одно из немногого, что работало на Маяке.

Так что мы несколько «подвисли», как Отрядом, так и капитанами. И предложение Медеи нашаманить портал — ни черта не решало проблему. Если рассматривать мятежников идиотами, то, конечно, вариант объявиться в центре станции и быстренько всех перебить — сработает. Вот только если они не идиоты, то способы инициации подарочков должен быть от ручного, до автоматического (а возможно, мистического). Ну и после десанта мы радостно всем десантом взорвёмся к чертям. Тут вообще выходила бредовая ситуация, в которой нам надо не дать сдохнуть (так как хотят) тем, кто как бы специально находится для того, чтобы сдохнуть.

— А по-моему, Николай, мы заходим вообще не с той стороны, — подал голос Андрей с кушетки.

— Безусловно, Андрюх. Общаться с окружающими, уткнувшись физиономией в спинку — действительно не совсем та сторона, — хмыкнул я.

— Смешно, — печально констатировал эскулап. — Но я не про то. Станция не предавала именно Семью, просто…

— Выбрала мятежников, — хмыкнула Ирка.

— А, возможно, не выбирала, — уточнил медик.

— Всё может быть, только толку с этого? Сейчас на станции явно оставлен гарнизон.

— И ты думаешь там есть Лело?

— Хм-м-м… — задумался я. — Скорее всего, нет, конечно. Но могут быть.

— С этим не поспоришь, только Николай: задача с текущими вводными не имеет решения. Или самим уничтожать её, или терять десант со станцией.

— Похоже на то, — признал я. — Шанс-то есть. Но какие у них опознования, пароли?

— Понятия не имею, — лениво ответил Андрюха. — Но вариант повреждённого КК, убегающего от сил семьи — наиболее подходит, как мне видится.

— Так, вываливается, орёт, требует помощь. На вопросы о паролях — посылаем в жопу, только что из боя, с повреждениями, — стал прикидывать я.

— При этом, капитан Керг, — загудел Кубик, — Энерида окажется в непосредственной близости от станции Маяк. И наших сенсоров хватит, чтобы понять, не готовятся ли обитатели к самоуничтожению. А если готовятся…

— То просто свалим в гипер, в этом месте нам даже разгона не нужно. Да и не повредит Энериде взрыв, если не лезть совсем вплотную к Маяку, — с несколько большим оптимизмом закончил я.

Стали обсуждать, сверять данные. Выходило, что никакими кодировками мятежники не пользовались, судя по всем имеющимся данным. То есть, симулировав критические повреждения, мы попробуем потребовать место для дока и ремонт. Ремонта нам, конечно, даже при желании не обеспечат: его просто нечем осуществлять на Маяке. Но место на ангарной палубе… высоковероятно, скажем так. И мы, подключившись к коммуникациям Маяка, сможем выяснить способы возможного подрыва изнутри. Ну и локализовать и экстерминировать эти способы, само собой. Правда, пришлось отбиваться от отрядов гвардии с тяжёлой техникой:

— Мэл, мы не сможем экранировать Энериду достаточно, чтобы скрыть наличие этих сил на борту. Или не удастся выглядеть повреждёнными, одно из двух, — устало повторял я. — У гвардии с тяжёлой техникой просто нет задачи для нашего диверсионного рейда: мы не собираемся вести полевое сражение, захватывать и удерживать территорию.

— И всё же настаиваю на наличии войск, Николай! Хорошо, согласен, тяжёлая техника, возможно, и излишняя. Но десяток-другой гвардейского спецназа — вам не помешают! Кроме того, увеличат численность экипажа для стороннего наблюдателя, что не лишнее. Ваш отряд — скорее вызовет подозрения своей малочисленностью!

— После проигранного боя, убегая? — ехидно уточнил я. — Впрочем, если без тяжёлой техники и в пределах двух десятков — принимается, Мэл, — признал я некоторую правоту капитана.

Так что пару десятков гвардейцев мы и вправду приняли на борт. Вообще — довольно неплохая подготовка и форма, хорошие импланты. Не помешают, хотя и не факт, что помогут.

Ну и стали создавать видимость «критических повреждений». Тонкость была в том, что с одной стороны, нам надо продемонстрировать корабли в критическом состоянии, не только внешне, но и по сигнатурам. И при этом, иметь возможность уйти в гиперпространство в любой момент, если наш маскарад не сработает. Так что почти сутки инженеры и Мозг творили экранирующие короба и даже ставили генераторы. Я как узнал — ну как минимум удивился. Они излучали в «противофазе» работающему реактору и прочей машинерии, делая их функционирование незаметным для для внешнего наблюдателя.

— Мозг, а почему мы так не делаем при нужде? — уточнил я.

— Потому, капитан Керг, что необходимость в подобной маскировке возникла только сейчас, — ответил Мозг. — В обычном состоянии экранируется сигнатура Энериды в целом, как электромагнитная, так и гравитационная.

— И нет никакой необходимости скрывать какие-то отдельные приборы и механизмы, — дошло до меня.

— Именно так, капитан Керг.

В общем, за сутки мы управились: часть обшивки Энериды была «выворочена» наружу, демонстрируя серьёзность повреждений. Я уже начал было отдавать команду к подготовке и старту, как ко мне в рубку заскочил Трерил.

— Николай, я тут посмотрел запись ваших совещаний, — оповестил меня дядюшка.

Что, в общем, было нормально: по предварительному указанию Мозг блокировал для нашего пассажира только ту информацию, которую я или члены отряда помечали как секретную. Которой пока, в общем-то, и не было, а к архиву, куда попадали записи через сутки, «дядюшка» не имел доступа.

— М-м-м? — не зная как комментировать, приподнял бровь я.

— Я бы предпочёл провести переговоры с мятежниками сам, представлясь капитаном корабля. Я несколько больше разбираюсь…

— Понял-принял, — согласно кивнул я. — Кроме того, это довольно близко к твоей профессиональной деятельности. Так что я — не против, действуй, Трерил.

А через четверть часа неподалёку от Маяка из гиперпространства, с паразитными потерями энергии, обозначавшими повреждения ряда приборов, вывалилась Энерида. Опознавание она подавала как Фермопилы, один из кораблей-одноклассников предателей. Был риск, что этот корабль знаком людям на станции, но не слишком большой. Ну и, помимо опознавания, корабль передавал на всех частотах сигнал бедствия.

И буквально через три секунды от станции протянулся информационный радиоканал.

— КК Фермопилы, покиньте область вокруг станции Маяк, это закрытая зона, — предельно формальным голосом трындел какой-то бледный тип, к нашей удаче — явно не Лело.

— Я,…., не знаю кто ты там, — иронично, но с заметным и выставленным напоказ волнением ответил Трерил. — Но «покинуть» мы ни черта не можем. Если ты там ослеп — посмотри на показания радаров!!! — просто рявкнул он.

— Повреждения, вижу, — вильнул взглядом тип. — Тем не менее…

— Тем не менее, мой корабль может взорваться, если не заглушить реактор! Мне нужен ремонт, ты это понимаешь? Мы чудом выжили, после попадания этих чертовых слепцов!

— Почему вы направились к станции Маяк? Это закрытая…

— Смотри, — надменно бросил Трерил, одновременно сбрасывая лог записи бортового компьютера, точнее, симуляцию.

Там, помимо технических деталей и курса, были записи «жуткого боя» с соответствующими повреждениями корабля.

— Нештатное вхождение в гиперпространство… Я понимаю, господин Лело, — через пару минут ответил этот тип. — Но ничем не могу помочь: Маяк закрыт, кроме того не имеет…

— Производственных мощностей. Я в КУРСЕ, — очень ядовито бросил Трерил. — Нам нужен ангар с гравитацией и атмосферой, больше — ничего, да и нет у вас больше ничего! Этот чёртов реактор на грани того, чтобы пойти вразнос, понимаешь⁈

— Не очень, господин Лело. Я не знаком с тонкостями кораблей семьи, но верю вам. И… хорошо, — махнул он рукой. — Я выделю вам место на ангарной палубе. Но не покидайте корабль! Маяк — закрытый объект, а вы не не предоставили паролей.

— А я и не знал что они нужны, — пожал плечами Трерил, напоказ расслабляясь. — Благодарю тебя…? — не закончил он, обозначив вопрос.

— Это неважно. Траектория, господин Лело. Отклонение от неё будет…

— Я ОЧЕНЬ постараюсь не отклоняться, неизвестный. Но повреждения, полученные Фермопилами таковы, что… — пожал он плечами.

— Понятно. Однако постарайтесь не выходить за пределы обозначенной траектории. Прощайте.

На этом радиоканал отрубился, а сгрудившийся вне зоны наблюдения коммуникатора Отряд разразился ликующим улюлюканьем.

— Хорош, народ. Трерил, займи место в Дракончике. И мы перемещаемся туда же, а спецназ… ну пусть идут в спаскапсулы. Если что — собраться недолго, а при взрыве будет хоть какой-то шанс, — пояснил я.

Подготовились, а Энерида «поковыляла», иначе и не обозначишь на ангарную палубу Маяка. Бухнулась на поверхность причальной палубы, и тут же генераторы переконфигурировали работу маскировочных устройств, демонстрируя остановку реактора.

А на палубу и в палубу начали проникать мини-дроны, выискивая коммуникационные линии и подобное. Мозг сканировал все радиодиапазоны, а Медея устроила натуральный шаманский танец, завывая, светясь сама и зажигая огоньки в воздухе. Это она проводила разведывательную деятельность, а не призывала демона из сказок, сам себе напомнил я.

Обитателей станции вокруг нас не наблюдалось, да и системы наблюдения были исключительно в виде камер наблюдения. Так что с технической частью подключения вопрос подзатянулся, а вот Медея, перестав завывать и светится всякими местами, обратилась ко мне нормальным, хоть и охрипшим голосом.

— Эта система завязана на духа, Керг. Может, есть возможность инициировать подрыв и у людей, не знаю. Но точно через него. Сам же он действует в рамках ограниченной програмы: всего я не смогла понять, но захват станции — основной критерий к сигналу инициации.

— А сделать с ним что-то можно? — уточнил я, смотря, как Мила уныло просеивает практически пустую станционную сетку.

— Тут — нет. Нужно разрушить ритуальный узор, удерживающий духа и подпитывающий его энергией. Это… — обозначила она область на станции, довольно далеко от нас, — там.

— При этом, даже если отбросить возможность подрыва людьми, критерием «срабатывалния» вполне может оказаться продвижение вооружённых сил к этому месту ритуала, — с мечтательной улыбкой, напевно озвучила Колючка.

— Может, — буркнула Медея. — Не знаю я, что делать! — закусила она ноготь, плюхнувшись на скамью с задумчивым видом.

— А я, пожалуй, знаю что, — вдруг пришла мне в голову вроде как неплохая идея. — Мозг, в ангаре точно только видеонаблюдение?

— Термическое, электромагнитное, фиксаторы жёсткого и радиоизлучения, капитан Керг, — занудно ответил Мозг.

— В любом случае, корабельный бластер навести на это место мы сможем незаметно. Рассчитай время поражения, с учётом препятствий, Мозг.

— Рассчитываю…

— Ты хочешь… — не договорил Андрюха и засмеялся. — Вроде было такое же решение, с нераспутываемым узлом, — хихикая припомнил он.

— Оно самое, — с улыбкой кивнул я. — Смысл нам пробиваться и рисковать?

— А скажу, какой смысл, — вдруг серьёзно сказала Дерга. — Даже если этот дух — инструмент инициации подрыва всего одновременно, то почему мятежники не могут сделать это вручную?

— Эм-м-м… а они знают, что надо взрывать?

— Как минимум, капитан, поддерживать техническое состояние оборудования в постоянной готовности к взрывам, — прогудел Кубик.

— И ты, Эпсилон, — хмыкнул я.

— В обозначенном на схеме станции помещении существование структуры «пол» прекратит своё существование через триста миллисекунд, плюс-минус десять. Стен и потолка помещения — четыреста миллисекунд, с той же погрешностью, капитан Керг.

— Так, полсекунды, округляя, — протянул я. — Скорость реакции этого духа не выше, Медея?

— Скорее ниже — ему нужно не только получить, но и обработать информацию. Секунда до принятия решения минимум, а реально — не меньше двух, — ответила колдунья.

— Тогда так. Через секунду после выстрела выдвигаемся и блокируем помещения с взрывчаткой. На генераторы плюём, если и врубят — то просто неприятно. Они вроде нацелены на работу с плазмой, увеличение поражающего эффекта?

— Точно так, капитан Керг.

— Ну значит, давайте думать. И гвардейцы, думаю, пригодятся.

А дальше, на удивление, всё пошло по плану. Что крайне редко бывает, но реальность демонстрирует и не такие чудеса. Бластер просто уничтожил «ритуальное помещение» да и перед ним, как и после него, устроил филиал звезды. Внешнюю обшивку, впрочем, не пробил, но например, атмосфера в ангаре скакнула до трёх сотен по Цельсию.

Но нам было не до того: отряд и гвардейцы разлетались, блокируя области с взрывчаткой (и, по необходимости, зачищая эти области). А Мозг вёл передачу на корабли, которые через несколько секунд вышли из гипера в непосредственной близости от Маяка, начиная десантную операцию. Я даже так и не понял, не зря ли мы бегали, потому что подорвать что-то местные и не старались. Хотя, возможно, экстерминированные в окрестностях бомб имели такую задачу, так что точно не зря.

А через шесть часов восстановившая целостность Энерида покинула ангарную палубу станции Маяк. И Мозг стал рассчитывать траекторию гиперперехода к Академии, одновременно разгоняясь.

17. Академический отпуск

Перелёт до Академии должен был занять почти две недели: расстояние немаленькое, не говоря о пребывании в скоплении. И некие «закрытые системы», мистическим образом, о которых предупреждала Медея, да и у «информаторов» какие-то обрывки знаний вытащили. В итоге, казалось, что Мозг скрипит шестернями, высчитывая маршрут, который приведёт Энериду куда надо, а не на тот свет. Впрочем, Мозг — он мозг, справился, хотя на расчёты ушли беспрецедентные двадцать часов.

Подумав, я решил устроить нам с Иркой десятидневную… ну почти семейную жизнь. Довольно забавно, что романтики захотелось мне, а не оторве-Колючке, хотя, подозреваю, она сама была довольна «завтракам в постель», разговорам, да и, само собой, разнообразному и продолжительному сексу. Отдохнули мы с ней отлично, разрешили несколько шероховатостей, да и отношения укрепили, во всех смыслах. А то с нашей весёлой жизнью Отряда Неудачников наши взаимоотношения вполне могли докатиться до «взаимооказываемых услуг сексуальной рекреации, за отсутствием более подходящего партнёра».

Ребята, насколько я приглядывал краем глаза, занимались, в общем-то, тем же. Налаживали отношения, причём Андрюха, отношения которого с диваном в кают-компании были давно, надёжно и бескомпромиссно налажены, обратил моё внимание на повальную «семейность», захватившую Отряд.

— Это страх, Николай, — бурчал эскулап, валяясь на объекте своей разделённой страсти. — Неосознанный, как у тебя, или осознанный — как у Дерги и Романа с Ритой. Но именно страх неизвестного. И усталость.

— Ну-у-у… — протянул я. — В принципе, насчёт страха, да, похоже. Хотя в общем — мы как бы примерно представляем, что нас ждёт.

— Потому и страх, что «примерно» и «как бы», — занудствовал Андрюха. — И Керг, Отряду нужен отдых после этой операции. Возможно — дети.

— Кхм… какие, в задницу…

— В задницу не выйдет, — экспертно предупредил ленивец. — Я тебе скину популярную программку, как и куда надо.

— Андрюх, мы — боевой отряд…

— Мы — мини-социум, Николай. Считай — деревенька на КК Энерида. С свойственными социуму, пусть маленькому, потребностями и желаниями. Можно интегрироваться в социум побольше, но или мы остаёмся Отрядом, тем же мини-социумом, с теми же потребностями и желаниями, просто не так остро выраженными. Но никуда не пропавшими!

— Или мы растворимся в этом «большом социуме», перестав существовать как Отряд, — закончил за Андрюху я.

— Именно. Кстати второй вариант мне не слишком нравится, но на самом деле может быть неплох.

— Своя клиника в пространстве Лело? — хмыкнул я.

— Как вариант — да. Я к чему, командир: если ты поймёшь, что не Отряду, а людям Отряда будет лучше какой-то из возможных вариантов — задумайся и о людях, а не о целом.

— Философ диванный, — констатировал я. — Но вообще — совет, возможно, неплох. Только нам с начала надо добраться до этой долбанной Академии. Очень желательно договориться. Закончить этот гребучий кризис у Лело и…

— И всё. Потому что дела всегда будут, а про отдых я тебе говорил, капитан Керг.

А помимо всякой жизненной философии и «укрепления ячеек отряда», первые десять дней перелёта при делах был только дядюшка-Трерил и Медея. Социолог вытаскивал в разговоре из Медеи всё, включая самые, казалось бы, ненужные и даже смешные подробности, вроде сленга и ругани. И задействовал ощутимые мощности Мозга для анализа и симуляций. Я как-то глянул краем глаза, разочек, но больше решил не смотреть: совершенно мозголомные, с высшей математикой и многомерной геометрией схемы, построения, модели. Скорее всего, всё это нужно, на то Трерил и профессионал, но явно вне «моей компетенции» — не на то экстерминаторов учили, тут даже оператор-аналитик голову сломает.

Эти бесды прерывал, регулярно и с надутым мордасом, Клемент, утаскивая Медею для приватных бесед. Судя по тому, что колдунья не отбивалась — возражений она не имела. Трерил имел, он, как по мне, годами бы тряс Медею на данные, а то и загнал бы в ментоскоп. Но последнее не имело никакого смысла: после некорректно сработавшего заклинания у Медеи в органическом мозге была откровенная и нечитаемая каша. В некоем «мистическом сознании» — было нормально, более того, при совместной работе мозга и этого сознания Колдунья была совершенно вменяемой и разумной. Но ментоскопов для мистических мозгов Энерида предоставить не могла, да и не факт, что они вообще существовали.

А вот насчёт «нерациональной траты времени» Трерил пришкандыбал ко мне, занудно трындя на тему «надо заниматься делом».

— Трерил, вообще-то совместное времяпрепровождение, отдых и секс — вполне себе «дело». Улучшает состояние членов Отряда, повышает личную и общую боеспособность.

— Нужно больше данных, БООООЛЬШЕ! — замогильно завывал дядюшка. — Времени нет ни чёрта, а они сексом занимаются!

— Слушай, Трерил, а что, для проведения переговоров, единоразовых, у тебя недостаточно данных? — заинтересовался я, как раз перед этим сунувший нос в «поля расчётов и моделирования» Трерила.

— Для первичных — достаточно, — поджал губу дядюшка. — Но…

— Так, погоди, дядюшка, — начал возмущаться я. — То есть вы, Трерил Лело, изволили забыть, что мы летим ПРОСТО для переговоров. Не собираемся на Академии задерживаться, ни что-то такое! Просто сообщить об уродах и их методах, как к людям, так и коллегах, в пространстве Лело. А не договариваться о торговом сотрудничестве и культурном обмене, ратоморфий хвост! Если такое и будет, в смысле торговля-общение, то этим надо заниматься отдельно! А ты, имея нужные данные, отвлекаешь важного и незаменимого члена отряда и специалиста от дел…

— Потрахушек! — буркнул Трерил.

— Я об этом и говорю. И ведь не только!

— И что ещё? — надменно, отклячив губу, выдал Трерил.

— Меня ты тоже отвлекаешь, — интимно понизил голос я.

Возмущённый дядюшка под хихиканье Колючки очистил нашу каюту от своего неуместного присутствия, и больше ни до меня, ни до Медеи не докапывался, погрузившись в свои мозголомные расчёты. Нет, понять его интерес, хотя бы умозрительно, я могу. Но не за наш же счёт, в конце концов! Есть нужное для непосредственного дела — так пусть делает. А любопытство удовлетворяет когда-нибудь потом. И, желательно, не с членом Отряда — для нас и без того дела найдутся.

А за три дня до точки-финиша перелёта, окрестностей Академии, я собрал весь отряд и обрадовал:

— Мы хорошо отдохнули, — на что послышались выкрики, что да, неплохо, но можно было бы и ещё. — И я не против, — не стал я спорить с выкриками. — Но — дело, Отряд. Переговоры не на нас, но вероятность силового противостояния всегда остаётся. А это работа экстерминаторов, так что: проверяем и перепроверяем оборудование и оружие. Завтра — в Искрел, будем работать с с условными магами.

— А это поможет? — сомневающимся голосом пробасил Самсон.

— Не тупи, Здоровяк, — фыркнула Колючка. — Уж точно — не помешает.

— Ну да-а-а, — протянул он, почесав затылок.

Так что до выхода из гипера мы «задрачивались». Не только по освящённой тысячелетиями традиции «копать отсюда и до обеда», но и входя в боевой режим и ритм Отряда — после десятидневного отдыха совсем не лишнее.

И вот, наконец, Энерида была готова к смене метрики на нормальную, то есть выходу в окрестностях системы Академии. Доступные сенсорам Энериды из изменённой метрики данные были нормальными: выход в обычный космос, без гравитационных аномалий и критичной массы тяжелоструктурных объектов. Отряд и Трерил собрались в рубке, Мозг развернул обзорные и информационные голограммы. Кубик подключился к навигационному оборудованию напрямую: готовился к возможному боестолкновению тотчас же при выходе из гипера. Что маловероятно, но лишняя осторожность не лишняя.

А мы следили за данными с нетерпением, Медея аж подпрыгивала, начав грызть ногти. Впрочем, её волнение можно понять.

— Нормальный космос, капитан Керг, — озвучил Мозг, одновременно с выходом. — Ложусь на высокую звёздную орбиту, запускаю зонды, анализирую доступные данные.

— Добрались! — уже не фигурально, а натурально заподпрыгивала Медея с улыбкой. — Я чувствую… чувствую… — на этом улыбка у неё поблёкла, а в глазах появилось непонимание.

Колдунья практически упала на пол, сложив руки и закрыв глаза — как я понимаю для сбора всякой мистической информации.

— На основе анализа центров масс системы, капитан Керг, наблюдаю аномалию, — озвучил Мозг, подсвечивая соответствующую схему.

И я, смотря на схему, тоже «наблюдал аномалию», как и прочие члены Отряда. Система Академии рассматривалась нами не раз и была отлично известна всем, по крайней мере, визуально. Жёлтая звезда, собрат Солнца. Трёхпланетарная, одна планета — сама Академия. Вторая — Аскалаф, испытательный полигон, сельскохозяйственное угодье — терраформированная мистикой планета, в три раза массивнее Академии и в два раза дальше от звезды. И, наконец, Флогерос, планета-аналог Меркурия солнечной системы, каменный булыжник без атмосферы, с колебаниями температуры от минус полутора сотен, до четырёх с лишнем сотен за сутки. Это не говоря о массивных орбитальных объектах, как звёздного, так и планетарного базирования. На одном из которых чёртов архимаг Эллер создавал судно для своей группы.

Так вот, Энерида встала на высокую звёздную орбиту системы, в которой была одна-единственная планета. Вроде как похожая на Флогерос, но с несколько иной орбитой, что было выделено на схеме. И, похоже, то ли информация у захваченных магов была дезинформацией, то ли мы промахнулись. Потому что не было не только планет, но и достаточных масс космического мусора, если бы произошла какая-нибудь планетарная катастрофа (что вполне возможно, с учётом магов).

— Мозг, мы промахнулись? — с некоторой надеждой уточнил я, пока народ недоумённым гудением и крепкими выражениями обозначал своё отношение к ситуаци.

— Нет, капитан Керг. Мы находимся в звёздной системе, обозначенной нашими источниками Информации как система Академии.

— Ты знаешь, Мозг, я её не наблюдаю, — ядовито признался я.

— Констатирую что также не наблюдаю планеты Академия и планеты Аскелаф, капитан Керг.

— И система — та же⁈

— Да, капитан.

— Это Академия… — практически проскрипела посеревшая Медея. — Это она, это моя родная система. Но… ГДЕ ВСЕ?!!! — заорала она так, что пространство вокруг неё исказилось, явно мистическим воздействием, маловероятно что сознательным. — КАК?!!! КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?!!! ГДЕ… — продолжал орать колдунья, начав обзаводиться сияющим гало, левитируя, поднимаясь над полом.

А я потянул руку к парализатору. Потому что у Медеи начиналась истерика: вещь не самая приятная и безопасная и у обычного человека. Но у магички… Да она в таком состоянии перебьёт нас и разнесёт к чертям Энериду, сама этого не понимая!

То есть причины этого состояния прекрасно понятны: мне сложно сказать, что я почувствую, если мы, скажем, решим навестить Солнечную систему и не обнаружим там третьей планеты и даже её следов. По крайней мере, я не уверен, что не начну дубасить тех, кто под руку подвернётся в искреле, а то и просто кулаками по стенам, пытаясь сбросить шок и агрессию от ужаса и безысходности. И Медея делает то же самое, только «мистические кулаки» — не совсем то, чем стоит стучать по нашему кораблю, вне зависимости от причин.

Но тут к Медее подскочил Клемент. Гало, окружающее находящуюся в истерике колдунью отбросило его раз, другой, третий. Но парень с решительным лицом вставал и пёр к ней, пока на четвёртый рывок не оказался рядом и просто обнял. Поглаживая и шепча на ухо Медее всякие глупости (или умности — я не прислушивался, но помогало).

— Ну раз стадии отрицания и гнева мы успешно миновали, — искусственно-бодрым голосом выдал Андрюха, — то у кого-нибудь есть разумные предположения, насчёт того что, тут творится?

— Возможно — временное смещение, — прогудел Кубик.

— Наблюдаемые центры масс галактики, шкипер Эпсилон, это опровергают. Либо смещение произошло на триста миллионов лет, что вероятно на четыре сотые процента, с учётом полностью аналогичных спектральных и массовых характеристик наблюдаемой части галактики, — опроверг Мозг.

— Магически исчезли? — высказал, в общем-то, единственное логичное (как ни смешно это говорить про исчезнувшие по волшебству планеты) Майкл.

— С учётом имеющихся данных, если предположить наличие объектов Академия и Аскелаф на известных нам орбитах, — забормотал Мозг, выстраивая схему поверх голограммы с реальным положением дел. — При исчезновении двух центров масс текущая орбита предположительно Флогероса соответствует гипотетическому исчезновению, — озвучил Мозг демонстрацию на голосхеме. — Но это возможно только в том случае, если обе планеты были исключены из термодинамической системы звезды без гравитационных колебаний, выбросов и поглощения энергии в сколь бы то ни было значимых масштабах. Как такое возможно — я не в силах смоделировать, — признался Мозг.

— Это Академия, я чувствую, — уже не настолько мёртвым, но очень растерянным и несчастным голосом сообщила Медея. — Как и отголоски миллиардов чар — это остаётся на миллениумы. Но самой Академии нет…

— Неудачный эксперимент? — предположила Мила.

— Или просто сбежали, или решили попутешествовать по галактике с комфортом? — хмыкнула Колючка.

— Вряд ли по галактике, — отметил я. — Даже если бы планеты загнали в гипер, хотя я не представляю как, то на планетарную систему оказывали бы влияние «гравитационные колебания, выбросы» и было бы поглощение и выделение энергии.

— Подтверждаю, капитан Керг — вероятность ухода планет с орбиты в гиперпространство не привело бы к текущему положению предположительного Флогероса.

— Вот я и говорю — исчезли по волшебству, — заключил Майл.

— Возвращаемся, Николай? — поинтересовался Трерил, до этого молча стоявший в стороне и «держащий лицо», в отличие от нас.

— Нет! Надо… ммм… — мычание было вызвано тем, что Клем восстановил тишину.

Ну а что губами — так руками он обнимал и поглаживал Медею, так что чем смог.

— Я думаю, что потратить несколько часов, а возможно — сутки другие мы можем, изучив систему. Просто для того, чтобы понять, что случилось, — подумав, озвучил я.

— Разумно, — сухо кивнул дядюшка.

— Что бы я делал без твоего одобрения? — огрызнулся я, довольно глупо, но настроение у меня было совсем не радужным.

— Делал бы что-то без моего одобрения, — хмыкнул Трерил, немного подняв настроение.

Клем утащил Медею в каюту, народ частично направился в кают-компанию, частично к себе. Обсуждать и переваривать случившееся. А Энерида стала менять орбиту с высокой звёздной на внутрисистемную. И, для начала, обследовала траектории двух исчезнувших планет. Ничего не обнаружив — ни мусора, ни повышенной концентрации газов, ни аномалий. Просто ничего нет, как и не было. Также в системе не было ни одного искусственного объекта, в радиодиапазоне — только «пение» звезды. Достаточно упорядоченных гравитационных колебаний, чтобы нести осмысленную информацию, Мозг также не обнаружил. А я пытался понять даже не «как?» — тут и вправду, кроме как «волшебством», и не объяснишь. Но вот «зачем» — был действительно интересный вопрос.

— А ты знаешь, Ир, — вдруг дошло до меня, задумчиво валяющегося на диване (вот оно, тлетворное влияние экстрапии!)

— Что-то знаю, что-то нет. А ты о чём, Коль?

— Помнишь, в воспоминаниях этих оболваненных магов, когда их безопасники спрашивали…

— Это когда «вы отдаёте себе отчёт, что можете никогда не вернуться на Академию, даже если захотите?» — уточнила Ирка, на что я довольно кивнул. — Думаешь — уже знали?

— Думаю — да. Не широко распространённая информация, но то, что эти лишенцы не смогут вернуться — очень заметно подчёркивалось, если разобраться.

— Похоже на то. Но что нам это даёт?

— А чёрт знает, но на эвакуацию это не похоже. Может, и правда путешествие, — хмыкнул я.

— С комфортом, — иронично покачала Колючка. — Только куда и зачем? Стоп, я не по адресу.

— Это почему?

— Знает — чёрт. А ты неинформированный Колька, — развела Колючка руками.

Тем временем Энерида направлялась к единственному в системе планетарному объекту. Что там что-то будет — никто не был уверен, но что вне Флогероса в системе ничего нет — мы уже убедились. И не успели мы выйти на орбиту, как во внутренней сети пришёл вызов от Медеи.

— Керг, мы приближаемся к месту, где есть ритуальное послание. Отсюда я чувствую только неструктурированные колебания магии, что-то вроде маяка. Но изначальный сигнал намного сложнее, — заявила явно подвергнутая всесторонней терапии и гораздо более спокойная и уравновешенная Медея.

— Мы приближаемся к единственной планете…

— Скорее всего — источник послания там. Нужна высадка!

— Вот сделаем несколько витков вокруг планеты, присмотримся.

— И высадимся?

— И обсудим эту возможность, — ответил я.

18. Отрядная традиция

Подлёт к раскалённому булыжнику занял не больше часа. Народ подтянулся к рубке, с понятным ожиданием разглядывал голограммы. Ну а Медея аж припёрла специальный коврик, на котором уселась закрыв глаза и скрестив ноги. Я в своё время честно поинтересовался, а нахрена? В кресле удобнее, на диване — лучше. Думал что что-то типа каких-нибудь «энергетических каналов тела» которые надо крючить специальным образом, а то чудо не выйдет. Но задумавшаяся колдунья, подумав, фыркнула и сообщила:

— Ты знаешь, Керг, я просто не задумывалась. А на самом деле — просто привычка с обучения. Несколько человек, небольшой зал, наставнику надо отслеживать не только энергетические потоки, но и самих обучающихся. Так что все на ковриках, и так — годы обучения. Привыкла, — пожала она плечами.

Энерида, тем временем, отслеживала всеми возможными сенсорами все возможные диапазоны. И — практически ничего. Некие «аномальные отклонения ЭМ-поля», еле-еле выбивающиеся из погрешности, особенно учитывая звезду неподалёку. Ни источника не локализовать, да и сам факт этих отклонений Мозг установил только потому, что пристально искал и имел какую-никакую базу наблюдений за всяческим колдовством. Так что ко второму витку на Медею мы пристально уставились всем Отрядом. Магичка приоткрыла глаз, в показном ужасе его вытаращила, оглядывая окружающих, ну и зажмурилась, тоже вроде как в ужасе. Что, вообще-то, очень неплохой показатель: раз шутит, пусть невербально, а не истерит и мрачная, то какие-то перспективы у нашей миссии есть, кроме возвращение в Протекторат.

— Вся плохо и мы улетаем, — траурным голосом сообщил я.

— Э-э-э! — возмущённо заподпрыгивала Медея.

— Ну рассказывай тогда, что и как, — под одобрительный гул от Отряда потребовал я.

— Я лучше покажу, внешнее послание сдублировано и на галакте, — сообщила она, начав что-то там магичить.

И перед нами сформировались зеленоватые светящиеся буквы, на прямоугольнике, вдоль всей каюты. Читать ни черта не удобно, я было думал поуказывать привести всю эту мистическую хренотень в удобочитаемый вид или голосом рассказать, но тут сработал Мозг, обработав эту текстовую вязь и скинув в корабельную сеть.

И было это «послание ушедших». Начинающееся с того, что маги — охренительные, следующий виток эволюции человечества. Что, в общем, вполне можно принять как состоятельную позицию, а можно и нет: вопрос сложный, философский, социальный, да даже производственно-экономический. Как по мне, те кто «ушли» — выходили довольно близко к этому. А вот уроды в Протекторате — следующий виток паразитирования на человечестве и никак иначе.

Но тем не менее, в начале послания описывалось, что магам и людям «не по пути», маги, мол, займут руководящее место, поработят всех человеков, от чего испортятся и сломаются сами. С этим я согласится не мог, имея как бы пример обратного, но то, что академики так думали — похоже на правду. И тоже не без примеров.

И вот, обдумав всё это, маги Академии провели всемагический плебисцит, который как затрагивал довольно широкий пул магических практик (Медея вкратце и без подробностей описала кучу ядовитых, трудночитаемых названий, в смысле, что это конкретное колдовство делает), в основном, направленных на сознание людей и магов и всякие подобные моменты. Именно контроль, подчинение, жертвоприношения, деградации личности: собственно, вся та прелесть, чем маги активно занимались в Протекторате. Судя по мимике Медеи, с частью перечисленных запретов она была согласна, с частью — нет, но пока неважно.

Важно то, что плебисцит был первой частью плана некоей организованной высокопоставленной группы в Академии. Потому что второй этап выглядел так: мы вот всё поназапрещали, молодцы и все в белом. Однако человеки — люди, со всеми достоинствами и недостатками. И с текущими запретами Академия становится беззащитной перед возможной агрессией.

— Это не так, — решительно заявила Медея. — Не «беззащитной», просто масса возможностей избежать теоретического конфликта вообще или оказать непреодолимое психическое давление косвенно стали невозможны. Но «беззащитностью» тут даже не пахнет. Жертвенная магия под запрет попала, но самопожертвование — не регламентировано и закреплено в уставе Академии как неотъемлемое право каждого мага. И тут оно не запрещено, а именно защититься от агрессивного вторжения можно… малой кровью. Да и Эгиду Плутона вы видели, а это самое мощное из известных мне заклинаний планетарного уровня. А есть ведь и атакующие! Хотя я с такими не сталкивалась и знаю только, что они есть.

Но, тем не менее, само послание, описывающее исход магов писало, что «гуманизм и миролюбие приводит к беззащитности». А этот самый исход, что очевидно, готовился задолго до своей реализации. Куда изошли маги Академии — не писалось, разве что «прощайте, собратья, увидимся мы разве что за гранью смерти». Мозг выдал довольно правдоподобную гипотезу, что скорее всего, за пределы зоны определённости нашей расширяющейся вселенной. Делалось это после очередного плебисцита, двумя планетами, каким-то ритуалом, про который Медея ядовито заявила, что деталей нет, но учитывая степень воздействия на реальность — он точно был жертвенным, с жертвами гораздо большего количества магов, чем могли бы погубить теоретические агрессоры-люди.

При этом, в конце этого «прощального послания» была приписка, что не все маги проявили «благоразумие». И если данную записульку читает собрат, чудом не знавший о исходе…

— Таких, скорее всего, мало. Но точно есть: некоторые исследователи покидать Академию на десятилетия, без возможности связи, — уточнила Медея.

— А я понял причину сбора генетического материала, — задумчиво пробормотал Андрей.

Явно имея в виду скота-Велора, с его захватом женщин и разглагольствовании о «генетическом разнообразии потомства». То есть, скот-то скот — это понятно, но вот сам «сбор материала», похоже, был санкционирован на самом высоком уровне верхушкой Академии.

— В общем, что тут случилось — понятно, — подытожил я сказанное. — Какие-то маги в Рукаве Ориона остались, но мало и, скорее всего, только в Протекторате…

— Нет! — отрезала Медея.

— Что — «нет»? — хмыкнул я. — Тут… кхм… иллюзией по внутрикорабельной атмосфере написано, — указал я на всякие светящиеся в воздухе буквы.

— «Нет» — это значит, что остались не только в Протекторате.

— И сколько? И где? И откуда данные? — послышались вопросы от отряда, на которые я даже не стал наводить дисциплину: вполне резонные вопросы.

— Сколько — не знаю, но тысячи. Где — не знаю тоже, но узнать не проблема. Это, — обвела Медея буквы рукой, — послание, приветствие. А на поверхности Флогероса, в районе северного полюса планеты…

— Она же мёртвая и без тектонической активности, откуда у неё «северный полюс»? — удивился я.

— По звезде, — отмахнулась Медея.

Я сначала подумал, что она так на меня завуалированно матюкнулась, ну и думал — надо рявкать и гневаться, восстанавливая порядок. А потом до меня дошло: у звезды-то магнитные полюса вполне есть, как северный так и противоположный. А ось вращения Флогероса относительно звезды — позволяет использовать её как ориентир для обозначения полюсов.

— Там оставлен артефакт, подозреваю, и барельефы с данными. В послании эти… снобы очень неодобрительно отзываются об оставшихся, но данные есть, просто не транслируются на орбиту.

— Хм-м-м… — задумался я, попереглядывался с Трерилом, с отрядом.

«Дядюшка» энергично кивнул, ребята — в большинстве своём закатывали глаза и пожимали плечами. Но и кивали — тоже.

— Хорошо, высаживаемся. Опасности магического толка там нет? — уточнил я, потому что «физического толка» на этом полюсе и быть не могло.

За год, который у этого булыжника занимал тридцать земных суток, температура на поверхности плавала от минус полутора сотен, до пяти сотен градусов. И никакая неактивная, скрытая техника, не говоря о жизни, такие скотские условия не выдержит. Активная, с охладителями-обогревателями, желательно защитными полями — да, может. Но такую сенсоры Энериды обнаружили бы даже с орбиты, учитывая то, что планета была пустой и безатмосферной.

— Нет, — решительно помотала головой колдунья. — Это именно послание, а координаты на полюсе — скорее всего, не магической природы, оставлены для максимальной сохранности. Этот ритуал, — потыкала она в буквы. — Не самоподдерживающийся, да и не сделать такой без живого мага или постоянной жертвенной поддержки. Около тысячи лет он просуществует, но не больше.

Ну, кому год долго, кому тысяча лет — недостаточно. В общем, стали готовиться к высадке, точнее — Медея и Клемент, как её сопровождающий. И Самсон с Дергой плюс Дабл-Р: интересно-то было, но мы — не детишки на утреннике. Да и четвёрка, которая осталась на Дракончике, была исключительно для КРАЙНЕ маловероятной подстраховки. Так, в целом и оказалось: на планете была выполненная из чёрного металла огромная загогулина с завитушками, метров пятьдесят диаметром — ритуал для послания. И несколько шестигранных обелисков из какого-то чертовски сложного материала, имеющего чуть ли не тройную, дублирующую саму себя кристаллическую решетку. Медея вокруг поподпрыгивала, Клем фиксировал, мозг анализировал. Но всё равно, результаты обсуждать начали через полчаса после высадки, вместе, на Энериде.

— Четыре группы, — озвучил я, под кивки взволнованной Медеи. — Одна — нам неинтересна, и лучше бы её не было, — под смешки народа озвучил я. — И ещё одна — что она есть, что её нет.

Потому что на стелах были примерные данные по четырём группам магов в нашей галактике. Одна — вообще направилась в сторону внешней границы. Почему не свалили вместе с исходящими — чёрт их знает. Наверное, из-за магии.

Одна группа «ментомагов» обозначалась на карте в районе региона Протектората. Без чёткого места указания, но кто — понятно. И лучше бы их, как я и говорил, там не было.

А вот две оставшиеся нас, теоретически, интересовали. Некие группы вилотургов и танатургов. Кто такие — непонятно, так что была вызвана пояснительная бригада, в лице Медеи.

— Вилотурги — адепты пути биологического самоизменения, для повышения магических сил, долгожительства. Изменяют себя в рамках биологического тела так, что часто их людьми то не назовёшь. Как направление — запрещено, судя по посланию. И как по мне — обоснованно, что их не взяли: после невозможности иметь совместное потомство (а таких было немало), они — уже другой вид.

— Кубик тоже не сможет иметь потомства, — хмыкнул я.

— Сможет. ДНК человека сохранено, так что фертильность — вопрос решаемый. Вилотурги же не совместимы на клеточном уровня, хотя внешне, подчас, весьма красивы.

— Альты на максималках, — хмыкнул я под одобрительное гудение Отряда. — А танатурги — от «смерть»? — уточнил я, поскольку слова были условно-известными. — Мертвители?

— Не вполне… это довольно странное направление в магии, мне не очень… нравится. Они заняты попытками биологического воскрешения после смерти. Избежать саму смерть — практически невозможно, не откупаясь от неё жизнями, в геометрической прогрессии и разрушаясь как личность. Но танатурги ищут путь после смерти не скопировать, а вернуться своей личностью в материальный мир.

— Призраки? А они бывают? — хмыкнула Ирка.

— Да, — совершенно серьёзно ответила Медея. — Более того, они способны… контролировать, одержать живое тело. Это не совсем жизнь, насколько мне известно, некое её подобие, хотя… — взглянула она на Эпсилона. — Живут. Но претерпевают после смерти сильные личностные изменения, были даже исследования, считать ли их людьми.

— И не вечные?

— Нет. После некоторого времени личностные изменения достигают таких пределов, что они перестают взаимодействовать с другими магами. Не из-за злобы или глупости — мы просто перестаём друг друга понимать, совсем. И эти «призраки» уходят или развеиваются. Теории есть, точно никто не знает.

— Прямо некроманты из голо, — хмыкнул Майкл.

— Конечно, некроманты. И я — некромант, да и вообще любой маг, — пожала плечами Медея.

— Поднимаешь мертвецов?

— Куда?

— Ну чтоб ходили, жрали.

— Зачем⁈ — вытаращила глаза колдунья.

— Но ты же некромант!

— Мантэ́я — гадание, прорицание, — подал голос Андрей.

— Да, — кивнула Медея. — Некромантия — один из простейших способов познания, психоцизм. Конечно, не гадание: зачем гадать, когда можно прямо узнать? И, конечно, не предсказание — откуда мёртвые знают будущее? Предсказание — это не отдельное направление, а свойство мага, недостаточно изученной природы, насколько мне известно. Некромантия — взаимодействие с остатками личности, психическим отпечатком умерших. Для той же археологии или раскрытия деталей неизвестного происшествия, — пожала она плечами. А зачем анимировать трупы? — уточнила она. — Для опасных работ? Но элементали эффективнее, хотя если вселить в труп… Нет, просто не понимаю — зачем?

— Чтоб боялись, — хмыкнул я.

— Поняла, — захихикала Медея. — Вбухать побольше сил в совершенно неэффетивное заклинание, анимирующее разрушающуюся от времени плоть. Такого придурка действительно будут бояться — мало ли что он ещё, от большого ума, наколдует…

При этом, хоть точных цифр не приводилось, но за порядок в несколько тысяч Медея ручалась. И это…

— Как-то мне не слишком верится, что эти призраки-танатурги нам чем-то помогут в Протекторате, — честно признался я.

— Возможно — информацией, — предположил Трерил, на что Медея активно закивала и затараторила.

— Танатурги — они странные. И я их… опасалась, даже когда училась. Но к свободе личности и воли они относятся с очень большим уважением, потому что…

— Кроме личности, у них ничего и нет, — вставила Колючка.

— Не совсем, но в общем — близко к тому. И они же недалеко, Керг!

И это была правдой: эти призрачно-вселённые типы (хотя, как уточнила Медея, далеко не все из них — это тип познания, развития и магической практики, при этом возвращаются в реальность после смерти от силы десяток процентов) не стали заморачиваться, и обозначили местом своего обитания звёздную систему в том же скоплении, что и была Академия. И были единственными, кроме эллеровских уродцев в Протекторате, имеющими хоть какие-то координаты. Направившиеся к границам галактики: «улетели примерно в ту сторону», что несколько маловато для нормального поиска. А про вилотургов вообще никаких данных, в смысле, «куда подевались». Просто «отказались следовать с магами», хотя как по мне — магоальтов просто не взяли с собой. А отсутствие координат — по причине того, что они не то ли не сказали, куда летят, то ли так и не улетали из системы Академия до исхода, в расчёте, что их возьмут с собой.

— Да я понимаю, что недалеко, — не стал спорить я. — Но вот ты их опасаешься. Они вообще — договороспособны? Или умертвят нас, ритуально…

— Насчёт «договороспособности» я бы не утверждала… Но и не опровергала! Они просто… странные, Керг. К личности и жизни они относятся с бережностью, даже несколько большей, чем обычные маги: это следствие их магического пути. Но вот когнитивные и личностные изменения… Я просто не знаю. Учитывая несколько тысяч — договороспособные ТОЧНО будут, — решительно заявила она.

— Ну и ладно, — решился я. — Несколько часов потратим, может, и правда толк будет. Но если мы не налаживаем контакт — возвращаемся в Протекторат. Мозг?

— Рассчитываю траекторию, запускаю двигатели, капитан Керг.

Через час Энерида вошла в гипер, а ещё через час — вышла. И в рубке повисла офигелая тишина, через секунду сменившаяся озадаченными звуками (в основном — матерными). Дело в том, что даже беглое исследование системы выдавало картину космического боя между минимум парой тысяч космических аппаратов. Странных, со странным оружием и защитой — но маги не были привязаны к верфям и создавали свои корабли сами, если не тырили их у обычных людей. Но как-то…

— Капитан, тревога! — с соответствующими голограммами и рёвом сирен озвучил Мозг. — Динамическое искажение метрики в районе кают-компании Энериды, высоковероятно — подготовка к пространственному перемещению

— Какого⁈… — бегло оглядел я Отряд.

Народ так же недоумевал как и я, Медея полупала удивлёнными глазами, начала колдовать…

— Портал. Не успеваю создать ритуал, а своими силами не перебью!

— Принял. Народ, боеготовность! И за мной — будем встречать гостей. Погнали!

19. Дважды мертвый

К сожалению, полноценно боеспособным был только Кубик — он как бы не «снимал» доспех, будучи фактически им. К счастью — мы экстерминаторы. И если влезть в доспехи, подобрать разноплановое вооружение и провести совещание времени у нас не было, то похватать тау-метатели и плазменные клинки, добравшись до кают-компании — времени хватило с запасом. Ну а что «не полностью боеспособны», конечно, неприятно. Но на Энериде есть контрабордажная система, поля, турели… Да даже стены из полиморфного металла — и то за нас. Как и пол, сформировавший вокруг «места условного проникновения» бункер с турелями и бойницами, для стрельбы внутрь.

Наконец, стали формироваться «гости дорогие» — за доли секунды, с хлопками воздуха появились… биоконструкты.

— Держу, вырубайте! — скинула в командный чат Медея, что расшифровывалось текстом: у нас несколько секунд, в которые этот десант магически недееспособен, сразу после своего десантирования отоваренный магией Медеи.

И думать насчёт «чудовищных альтов» преждевременно, дошло до меня, пока я садил по фигурам парализатором. Это, похоже, не сами маги, а органические доспехи. Что не то, чтобы успокаивает, но успокаивает: вид омерзительных, бесформенных, с костяными ассиметричными наростами (видимо — оружие) тварей был натурально ужасен, а то что это — люди, или были ими когда-то вызывало омерзение. А доспех… Терпимо.

Хотя в процессе стрельбы мы столкнулись с проблемой: шесть из восьми «десантников» исправно потеряли сознание (вроде бы). А вот парочка, особо здоровенных и отвратных, сознание терять отказывались. И выстрелы из тау-метателя, который я выхватил убедившись в неэффективности парализатора — так же не помогли. Точнее, отбросили копошащиеся туши на пол и их коллег, но явно не убили и даже не нанесли повреждений, судя по просто смявшейся, но не разрушенной в месте попадания плоти.

…На основе анализа имеющихся данных, оружие носителя «плазменный клинок» будет летален для противника…

— Логично, НСП, — мысленно согласился я, отдавая последовательные приказы.

Отряду — «держать огнём» этих непробивашек. И Мозгу — демонтировать часть стены «бункера». И через пару секунд двумя взмахами плазменника обезглавил этих типов. Проблем с двумя ударами не было, но от срезов пошёл пар…

…ОПАСНОСТЬ! Обнаружен аэрозоль карборановой кислоты, носителю рекомендуется срочно покинуть зону поражения!…

Чем карборановая кислота отличается от не карборановой я толком не знал — вроде даже и не слышал про такую, но ассистент без толку не паникует, так что отскочил. А через секунду дым-пар оказался «спрессован» — это Медея что-то намагичила, ограничив распространение отравы. Я же с некоторым офигеванием рассматривал десятисантиметровый кусок изъязвлённой фольги, оставшиеся от плазменного клинка.

— Так, справились и молодцы, — перестал я бессмысленно пялится в обломок и собрался. — Медея, отлично. И вопрос: что нам с этими типами делать? Как допросить? Что на них — доспех, или они сами так себя перекорёжили?

— На основе удалённого анализа, капитан Керг, установлено: две единицы вторженцев имеют антропоморфную, сходную с человеческой структуру, поверх которой — доспех биологической природы. Декапитированы вами, капитан Керг. Шесть вторженцев имеют не встречающуюся мне структуру, ни среди людей и их модификаций, ни среди чужих, ни среди неразумной фауны.

— Фамильяры или големы, — подала голос Медея. — Роботы, можно сказать. А вилотургов ты прирезал, Керг.

— А это не некроманты? — удивился Самсон. — То есть эти, танатологи…

— Танатурги, — поправил я. — Нет, тут явно биологические изменения.

— А почему они на нас напали? — продолжал недоумевать здоровяк.

— И напали ли? — хмыкнул Майкл.

— Напали, — отрезал эскулап. — Не тупи, Майкл: появление на чужом корабле без предварительной связи, даже магической, — бросил он вопросительный взгляд на Медею, которая кивнула на косвенный вопрос. — И атаковать они, конечно, не успели. Но в целом — явно пытались привести свои… отростки. Бионическое оружие в боевое положение. На чужом корабле.

— Так я не говорю что мы экстерминировали прохожих. Просто, может, из-за боя в системе…

— Никакой бой не отменяет необходимость думать. Или работаешь головой, или её теряешь, — кивнул я на пару бестолковок, наглядно демонстрирующих мою правоту.

— Керг… со мной связались… — замогильно простонала закатившая глаза Медея. — Я… пробую… объяснить…

— Капитан Керг, на терминале внешней связи появился входящий сигнал, — сообщил Мозг стандартным ровным тоном, но изумление в его голосе так и слышалось.

— На терминале? Не на передатчике? — уточнила Мила.

— Именно на терминале, специалист Мила. Внешнего радиосигнала или пакетных гравиколебаний не наблюдается.

— Бардак какой-то, — констатировал я, после секундных размышлений о «самозарождающихся сигналах». — Чего хотят-то? Извиняются?

— Нет, капитан Керг. Ожидают вашего выхода на связь для переговоров.

— Это, наверное, архимаг Гангирдод, он и со мной связывался, — слабо произнесла Медея. — Я сообщила что ты — главный и связь нужна не магическая…

— Тогда идём. И кто этот Гарнир?

— Гангирдод, это прозвище, Керг. Дважды мёртвый.

— Танатург, главный?

— Да.

— И вправду дважды умирал? — заинтересовался Андрей.

— Гораздо больше, — махнула рукой Медея. — Прозвищу почти миллениум. Сколько — не знаю. Вроде бы старейший житель Академии, пока она была тут. Многие его ученики уже не возрождались, теряя интерес к жизни.

— А тут бодрый старикан, — хмыкнула Колючка, несколько развеивая иррациональный страх перед вернувшимися с того света.

Дошли до рубки, где Мозг вывел голограмму сигнала. Правда, у меня возникли сомнения: ну, предположим, этот Гангирдод отправляет послание магией, вот оно и самозарождается на внешних контурах терминала. Но как нам с ним общаться? Впрочем, Медея сообщила, что транслировать нас будет она сама, что меня несколько успокоило: магическую защиту Энериды обеспечивала колдунья, гарантируя, что подсмотреть-создать диверсию нас смогут, только «продавив силой» (как, очевидно, поступили эти виталурги, что ещё один признак явной атаки).

Сам этот тип был не старше тридцати лет на вид, ухоженный, в свободной бесформенной тканевой одежде серебристого цвета. Полностью лишенный волос на видимых кистях рук (и ногтей тоже, как стало видно) и на голове, вплоть до отсутствия ресниц. Бледный, не болезненно, а именно как «масть», с совершенно раздражающей мимикой. В смысле полностью ровное, расслабленное лицо (даже глаза ворочались без движения мимических мышц, что для человека практически невозможно), наводящее на мысли об андроиде или мертвеце, внезапно взрывалось живой мимикой. Очень выразительной, даже не гипертрофированной — но после «мёртвого» лица это выглядело как театральщина.

Но вообще, учитывая упомянутые Медеей «изменения личности» у этих танатургов — вполне возможно, что всё это нормально. И тип этот даже не играет: он просто время от времени ЗАСТАВЛЯЕТ себя испытывать эмоции, отражающиеся в мимике.

— Это ты мальчишка, который главный на скорлупке? — с совершенно «отеческой» улыбкой и соответствующим голосом озвучил этот архимаг.

— Капитан Николай Керг-Лело, капитан боевого подразделения «Отряд Неудачников» и капитан-владелец КК «Энерида». Так же я, как и мой родственник Трерил Лело, полномочные представители интересов Семьи Лело, — ровно озвучил я.

— Так ты главный или нет? — прищурился Гангирдод.

— На данном этапе, если ты желаешь говорить — то говори со мной, — обтекаемо ответил я. — Что ты хотел?

Вообще, я с трудом удерживался от посыла этого типа подальше, потому что вид его, дёрганая мимика, совершенно «дедовские» интонации при молодом лице… Даже не раздражали — вызывали постоянный когнитивный диссонанс, чуть ли не головную боль своей «неправильностью». А у протокола и этикета есть замечательное преимущество: за ним можно скрыть раздражение и негатив. Не говоря о том, что за этикетом можно замаскировать оскорбление и издёвку так, что оскорблённому останется только утереться — предъявлять претензии бессмысленно.

— Не имею особенного желания трепаться с тобой, мальчик. Но вы находитесь на границе нашей системы, вроде бы подверглись атаке этих… выродков. И как, кстати?

— Нас не впечатлило, — максимально ровно ответил я.

— Поня-а-атно, — появился ехидный оскал с блестящими глазами на мёртвом лице, которое через секунду стало таким же мёртвым, как было. — Итак, у меня есть вопрос к тебе, капитан Николай Керг-Лело: что ты и твой КК «Энерида», с членами своего семейства, забыл в нашей системе?

— Господин Трерил… — повернулся я к дядюшке.

— Я задал вопрос тебе, Николай Керг-Лело. И жду ответа от тебя, в противном случае… ПОПРОШУ, — на последнем ровное лицо осветила по настоящему пугающая, угрожающе-маньячная ухмылка, — покинуть принадлежащую тут систему. Итак?

— Мы находимся здесь по просьбе члена отряда…

— Ложь. Не испытывай моё терпение. Вам что-то нужно: не девчонке, которая боится меня до мокрых трусишек и с удовольствием оказалась бы подальше от меня, — на последнем Медея покраснела, сжала кулаки, но промолчала. — А именно вам: тебе лично, твоей семье, мне неважно. И я хочу знать, что. Или можете валить к демонам, не до вас, — равнодушно махнул он рукой. — Но торчать в округе нашей системы не рекомендую, — почти пропел он.

— Хорошо, — решил я, бегло прикинув. — Моя семья является протекторами довольно обширного галактического региона. Около полутора лет назад часть семьи была взята под контроль или обманом втянута в междоусобный конфликт. Магами, под предводительством некоего Архимага Эллера.

— Знакомая личность, — фыркнул собеседник. — Тот ещё… много кто «тот ещё». И если у вас «полтора года конфликт» и кто-то сопротивляется… Или вы последние?

— Мы успешно уничтожаем бунтовщиков и магов, сокращая контролируемые ими объекты. И не просим о помощи.

— А зачем же вы тогда тут?

— Медея, ты лучше объяснишь, что с магами. И что они делают, та же Эгида Плутона…

— ЧТО?!! Девочка, прекрати трястись и передавай данные, твой мальчик, — на последнем он усмехнулся, — разрешил.

И обмяк, закатив глаза, на несколько секунд.

— Да уж, — криво ухмыльнулся он встряхнувшись. — И помощь вам не помешала бы.

— Как и вашим магам, с промытыми…

— Да плевать на этих неудачников — усмехнулся маг, явно вспомнив наше название, — по большому счёту, — махнул он рукой. — Их предупреждали ещё до исхода, а результат… Ты, девочка, — обратился он явно к Медее, — лишилась половины жизни, и тебе несказанно повезло. Остальные… сами виноваты. Взрослые, самостоятельные маги. Хотя, конечно, то ещё уродство. И если эти засранцы узнают… — задумался он, не договорив, помолчав с десяток секунд. — Так, в общем, я понял. И мы вам поможем, по крайней мере данными — точно. Именно семейству и тебе, Николай Керг, если Медея правильно передала информацию. Но у нас, — сделал он изящный жест рукой, — некоторые затруднения.

— Полноценный штурм системы.

— Да какой штурм. Неприятность — да. Одухотворенные конструкты перемалывают выродков чанов этих психов. До чего-то серьёзного мы даже не дошли, а в системе… Хм, а вы, похоже, прикончили парочку. Весьма неплохо. Тогда так: зову вас в гости и на беседу. Уничтожите по пути отордья виталургов — в долгу не останемся, поможем чем-то большим. Это не слишком большая проблема — всё живое… умирает, — улыбнулся он. — Возрождаемся только мы, но мертвить систему я нахожу нецелесообразным.

— А что у вас случилось с этими виталургами? — уточнил я, раздавая указания в чате.

— Хм, а корабль двинулся. Такие хорошие подчинённые?

— Да.

— Что ж, неплохо. У меня тоже хороши, так что время поболтать я имею. Слушай…

И выходила, с его слов, такая картина. Виталурги, те кто остались, оказались вымирающей популяцией. Бесплодной, не способной к самовоспроизводству ни с кем, кроме практикующих и развитых магов, что выяснилось только после Исхода. Какие-то мистически-биологические причины, которые не очень понятно мне описала текстом Медея, сделав пометку что «очень похоже на правду». И биомодификации не помогали — какая-то мистика принципиально не давала выжить потомству от человека, да и друг от друга, ещё на этапе зиготы. В принципе, вроде как и не проблема: принимай простых людей, которые вроде как способны, теоретически, стать магами, пройдя определённое обучение (что довольно интересно в перспективе, но пока не до того). Но эти типы не пожелали идти этим путём, а пожелали… вернуться на Академию. Что, мягко говоря, ОЧЕНЬ непросто. Мало того, что сам Исход был построен на саможертвенном ритуале многих магов (что Гангирдод подтвердил в процессе рассказа), так ещё Академию надо было «догнать». Что делало ритуал чудовищно маноёмким.

— Не менее семисот миллиардов жертв единомоментно, по моим оценкам, — вещал он с равнодушным лицом. — Либо — десяток тысяч магов, — оскалился он. — Ну и промежуточные варианты в тех же пропорциях.

— И что, они хотят вас принести вас в жертву?

— Ага, — прямо осветился радостной ухмылкой архимаг. — «Ну вы же всё равно мёртвые», — ехидно пропищал он, явно цитируя какой-то период переговоров. — В общем — недоумки. До пограничников они не доберутся и за тысячи лет, — продолжил он, имея в виду отправившихся к границам галактики. — Эллера они… опасаются, что в общем-то, делают не зря. Ну а наша школа не скрывалась, так что заявились. И даже захватили десяток братьев.

— И что?

— Братья умерли своей волей. Даже благодарны в чём-то этим придуркам: прошли по Пути, что вызывало у них затруднения. Даже хотят поблагодарить лично, — оскалился он в очередной раз.

Хм, возродились, как у танатургов модно, судя по всему. И, видимо, «благодарность» — с занесением в личные тела виталургам.

Ну а в целом картина выходила такой: эти жизнюки обезлюдили и обезжизнили несколько планет, насоздавав боевые биоконструкты. Видимо, руководствуясь принципом «меньшего зла себе, большего окружающим». И этими конструктами уныло штурмуют систему танатургов больше месяца. Причём, сами перерожденцы не напрягаются: за них воюют одухотворённые конструкты, вплоть до того что:

— Некоторые братья, утратившие вкус к жизни и воплощению, вернулись. Может, нам стоило быть более агрессивными — всё же это… Будоражит кровь.

Правда, самих виталургов раз-два и обчёлся, не больше сотни. И у танатургов загатовлен «мертвительный ритуал», просто убивающий… точнее, мертвящий в системе вообще всё. Это в случае серьёзного штурма уже самими жизнюками в полном составе. И выход из ситуации изящный, хотя и довольно неприятный.

— Многие братья не вернутся, хотя тела автоматоны воссоздадут. Но дело даже не в том — население Стикса, нашей планеты, состоит из множества простецов. И преждевременное прекращение их жизни… — пощёлкал он пальцами, — неэтично, неправильно. В случае прорыва или серьёзной угрозы — милосердная смерть лучше рук этих придурков, но хотелось бы без этого обойтись, — развёл он руками, с улыбкой. — А вы… весьма эффективны, капитан, — вдруг сообщил он.

Вообще — да. Дело в том, что Кубик, не покидая рубку, жёг. Да и Мозг показывал класс. Пока Энерида летела по указаной траектории, оружие вело непрерывный огонь, при этом чертовски эффективный. А вот ответный — просто не доставал до нас. Средств физического поражения конкурирующих с излучателями у магов не было, более того — не было и защиты от них. От физических явлений — да, но излучатели были не совсем «физичны», больше «квантово-переменчивы», например, скорость распространения превышала световую, но при этом физический объект успешно поражался. А от магии, как я понимаю, нас успешно прикрывала Медея, да и «дальнобойная» магия вроде и не существовала: всякие сложные ритуалы подобия или вообще площадные. А вот локальное поражение на космических расстояниях магией было довольно бледным, от каких-то облаков и снарядов Мозг уходил играючи, даже не проверяя прочность щитов.

Ещё от виталургов пришло сообщение, в основном, матом. И, похоже, они реально «поехали крышей», потому что помимо мата было предложение «сдаться во благо жизни!»

Хотя всё это превосходство связано с отсутствием у магов передовых технологий космического вооружения. Ну, если подумать, то имея те же бластеры — например, замагичить когерентный поток частиц, создать локальное смещение для ускорения… В общем, можно много чего устроить, чего не выдержит не только Энерида, но и вообще никто. И хорошо, что к «простецам» у этих магов пренебрежительное отношение.

Ну а в целом — Энерида за два часа добралась до орбиты этого Стикса. Проделав основательную «просеку» в явно органических кораблях (хотя, скорее, атакующих организмах) виталургов, чем конструкты танатургов не преминули воспользоваться, явно переведя позиционную борьбу в сокрушительное наступление. Ну да дело их, а вот архимаг уважительно покивал, отметил наше прибытие и задумался.

— Можно, конечно, к нам, — протянул он. — Но Медея, девочка, тебе же лечиться там надо будет. И чего ты так боишься?

— Опасаюсь. Вас. Вы — другие… — рубленно ответила Медея.

— Те самые, — хмыкнул Гангирдод. — Ладно, поднимусь к вам. Чтобы было спокойнее — обещаю ни словом, ни делом, ни мыслью не наносить ущерб кораблю и экипажу, кроме как в случае нападения на меня. Годится? — усмехнулся он.

— Да…

— Тогда не мешай мне, девочка, — произнёс архимаг на экране. — А интересно тут у вас, — огляделся он уже в рубке, оглядывая Отряд.

— Прошу за мной, в кают-компанию, — поднялся я, держа руку на парализаторе.

Ни хрена ведь, если что, не поможет. Но успокаивает.

20. Спуск к Стиксу

Расположились мы в кают-компании. Мозг поступил точно так же, как и я, держа руку на парализаторе. А именно: сформировал-придвинул и привёл в боеготовность скрытые турели. Дело не лишнее, но вот эффективность против «дважды мёртвого» видится крайне низкой. Впрочем, Медея насуплена и боеготова — вроде бы и силы несопоставимы, но если она будет этому типу мешать, а мы стрелять… То может быть, свалить из системы у нас выйдет. Смерть для этого танатурга, как понятно — далеко не конец, но время выиграем.

Хотя в то, что он начнёт, безумно хохоча, нас убивать и пытаться причинить, вред я не особо верил. Но готовиться к такой ситуации я должен и как командир, и как разумный человек.

Сам же Гангирдод шёл, оглядываясь с явным интересом, хотя и совершенно безэмоциональной рожей. Присел, с усмешкой оглядел нас и выдал:

— Вы нам оказали некоторую услугу с этими придурками. Да и я обещал помочь информацией, так что, для начала, расскажите мне, что у вас творится. Девочка, — подмигнул он передёрнувшейся колдунье, — многое сообщила, но всего она не знает.

— То есть в благодарность за наше содействие ты нас послушаешь? — уточнил я, вызвав несколько редкостной механистичности смешков.

— Нет, я подумаю, чем вам помочь, парень. Возможно — будет иметь смысл… Впрочем, сначала я хочу получить информацию. Не думаю, что она секретна, да и способы получить её без вашего согласия у меня есть. Но мы — не враги, так что я просто спрашиваю.

— Тогда расскажет Трелил Лело, мой родственник, — решил я переложить переговоры на профессиональные плечи.

Просто… да напрягал меня этого тип, да и раздражал. Ну а дядюшка присоединился к нам с совершенно конкретной задачей, вот пусть её и реализует, а я, да и вообще мы всем Отрядом — послушаем.

— Силовой и мирный командиры? — приподняв бровь уточнил архимаг.

— В целом — так, — кивнул я.

В общем, дядюшка начал рассказ, несколько более подробный, чем не только была в курсе Медея, но и, например, я. Ну всякая социология там, экономика и прочие моменты, с которыми я разбирался поскольку-постольку. То есть от меня не скрывали (насколько я понимаю), но сам не интересовался. И, естественно, «общая картина противостояния» без деталей. Детали сообщила Медея, да и я некоторые моменты дополнил.

— Кроме того, уважаемый Гангирдод, мне бы хотелось более плотно познакомиться с вашей философией и этическими нормами, — озвучил Трерил.

— Ознакомиться тебе никто не мешает. Можешь спустится на Стикс, я распоряжусь, чтобы тебя просветили, — равнодушно произнёс архимаг, но вдруг вспыхнул глазами и с саркастичной улыбкой произнёс: — Хочешь пригласить нашу школу в свой протекторат?

— Скажем так, уважаемый, это… один из возможных вариантов. Некоторые полномочия я имею, но…

— Понятно. Ладно, спускайся, как соберёшься, куда я укажу. И мне тоже не помешает поговорить с собратьями и подумать. До встречи, — произнёс он и исчез.

А мы, но в первую очередь я, уставились на Трерила.

— Это логично и естественно, если мы желаем сохранить протекторат, — сообщил дядюшка. — Магов вроде и немного, но этот джин, как в древних сказках, вырвался из бутылки. И лично я не уверен, Медея, что все группы магов, оставшиеся в Рукаве Ориона, учтены в послании.

А я серьёзно задумался: это выходило стратегическое планирование, в которое я вроде как не особо. Но, при этом, идиотом не являюсь. И выходит, что остатки магов, как ни крути, вольются в человеческую популяцию. Простецы-не простецы, бои друг с другом и прочее — дело десятое. Но через несколько десятков лет, а то и несколько лет, маги начнут интегрироваться в существующие человеческие объединения. Распространяя как саму магию, так и её плоды, из которых самым значимым выходит снижение стоимости межзвёздных перелётов. А это… скажем так, глобально и для человечества в целом — благо. А вот конкретно, на ближайшие годы, а то и тысячелетия — это эпоха войн и становления новых империй. Ну, просто из природы человеческой и объединений это выходит так: текущий «застой» вызван тем, что воевать межзвёздно — невыгодно. Маги же этот «защитный фактор» нивелируют, не говоря о глобальных магических воздействиях в качестве противопланетного оружия. Да и не стоит забывать о том же псевдобессмертии — если не как товаре, то «товаре» для руководящих классов.

Но «насколько всё будет хреново» — можно думать бесконечно. А вот Трерил, действительно обладающий в определённой степени полномочиями «говорить за семью», сделал вывод: интеграция магов и магии в человеческую цивилизацию фактически неизбежна. И чёрт с ним с «бонусами», важно то, что через несколько десятков лет появятся очень голодные, зубастые, усиленные колдовством группировки. И протекторату просто нечего будет им противопоставить, если не готовиться.

При этом танатурги, по крайней мере, на первый взгляд, кажутся очень даже перспективными «союзниками-симбионтами» для семьи. По крайней мере, исходя из известного и на фоне двух прочих группировок, с которыми нам довелось столкнуться.

То есть вариант «перетянуть» тех же танатургов на территорию протектората, при их отстранённости (возможно — кажущейся) ориентирован не только и не столько на решение текущего кризиса, сколько на решение кризисов будущего.

— Земля, — в текстовом чате сообщил Андрей. — С магией, возможно, проблема бактериально-вирусной угрозы решится.

— Точно решится, — ответила Колючка, — но это не единственная проблема Земли.

— Даже на беглый взгляд можно сказать, что если и не единственная, то одна из основных. Но там ведь ещё и защитные автоматизированные станции, — напомнил я.

— Что, одновременно, защита от потенциальных агрессоров, в случае, если вирусно-бактериальной угрозы не будет.

— И это — тоже, но «открытым Миром» Земля не станет, да и прилететь-покинуть её, даже в лучшем раскладе, будет проблематично.

— Возможно, и к лучшему, — хмыкнула Ирка.

— Возможно, — признал я. — А вообще, мы сейчас делим шкуру недобитого бера. Совершенно не факт, что танатурги согласятся с предложением. А если и согласятся, что будут летать куда-то. Медея, а ты что думаешь? — уточнил я у задумчиво стоящей колдуньи.

— Не знаю, Керг. Меня они… внушают опасения. Несколько иррациональные, сама это признаю: естественный страх перед тем, что должно быть мёртвым…

— А оно вон какое живое! — радостно заявил Самсон, несколько разрядив обстановку.

— Ну да… Если обдумать всё, что я знаю — танатурги довольно социально пассивны, при этом идут на контакт в случае обращения к ним. Не честолюбивы — вообще «на своей волне» даже в социуме Академии. При этом потрясающе жестоки, если к ним предпринята агрессия — один из конфликтов на Академии закончился за час, поголовной, демонстративной смертью политической группировки, предпринявшей шаги к запрету танатургии.

— Что избавило этих альтернативно-живых товарищей от дальнейших возможных конфликтов в будущем, — отметил Андрей.

— Ну да… — повторилась Медея, слабо улыбнувшись. — Хотя я и себя обманываю — вдруг призналась она. — Даже не смерть, а столь долгая жизнь мага страшит: сколько он знает, что может. Как я у него буквально на ладони… Довольно глупо, после всего этого с Эллером.

— Ну, глупо не глупо, а свойственно человеку, — сообщила Мила.

— И, кстати, вы учтите, — не без ехидства отметил Трерил, — что никто прямо сейчас решать ничего не собирается. Мои полномочия, если и будут реализованы, заключаются в том, что я обозначаю интерес Семейства и готовность к переговорам.

Выходило, что на Стикс имеет смысл спускаться не только Трерилу, но и всему Отряду. И как телохранителям, и как наблюдателям — что-то интересное заметить, упущенное дядюшкой, например. Да и интересно, прямо скажем, хотя и несколько пугающе — всё же некоторый страх перед тем, что должно быть мёртвым, свойственен не только Медее.

— Я справлюсь, — сделала мужественную физиономию колдунья, незаметно цепляясь за руку Клемента. — Не настолько я их опасаюсь, как тут плёл Гангридод!

— Справишься — и отлично. Давайте готовиться, думать.

Стали готовиться и думать. Кстати, Андрей, вопреки своему обыкновению, не затеял экстрапийный концерт на тему «бессмысленное движение приближает тепловую смерть Вселенной». То ли движение на Стикс было осмысленным, то ли эскулапу было действительно интересно, как и всем. При этом, оставлять Энериду без присмотра не хотелось. И я даже стал задумываться о том, чтобы остаться самому. Потому что даже Эпсилон не гудел насчёт «я останусь» — киборгу было тоже интересно.

— Нет, Николай, — отрезал в ответ на мои прикидки дядюшка. — Ты нужен на планете, как участник переговоров и возможный командир в случае конфликта. Не говоря о том, что ты как боец — сильнейший в своём отряде?

— В среднем — да, — скромно признал я. — Но специалисты…

— Понятно, что в каждом деле есть специалисты, справляющиеся лучше универсала — это не только у силовиков, — отмахнулся Трерил. — Но твоё присутствие видится мне необходимым.

— Оставлять Энериду без присмотра — глупо. При этом, я бы оставил Медею, но…

— Она нужна, в качестве единственной возможной подстраховки от магии.

— Да. И всем интересно — понятно, что этот аргумент довольно слабый…

— Нормальный аргумент. Вы — не роботы, а критической ситуации не наступило, — хмыкнул он. — Слушай, а почему бы тебе не оставить оператора дронов? Ей тоже интересно, но многопоточность мышления и внимания, вдобавок к привычке получать информацию от дронов — чем не аргумент?

— Аргумент, — признал я. — И Майкла, в качестве охраны-поддержки.

— Ну, думаю, они сами разберутся, что и как поддерживать, — хмыкнул Трерил, на что я согласно кивнул.

Ну действительно — выходил оптимальный вариант. Потому что ведения пустотного боя ни один из раскладов не предполагал, для него на Энериде не помешал бы Кубик. Или орбитальная бомбардировка с входом в атмосферу и эвакуацией — с чем так и так Мозг прекрасно справится. Или «удар возмездия» с попыткой убежать — так опять же, тактические флотоводческие изыски не нужны.

Сообщил решение в отрядный чат: Мила восторга явно не испытала, но и не слишком расстроилась. Как и Майкл — интересно, но действительно найдут, чем и за что друг друга поддержать. А трансляция и милино оборудование вполне способны дать эффект присутствия от нашей экскурсии.

Собрались, стараясь найти компромисс между мобильностью, боеготовностью и вежливостью. Медея колдовала с такой силой, что от светящихся в оптическом спектре потоков хрен знает чего нас достало шарахаться. Но — собрались, погрузились на Дракончик и полетели. Указание Гангирдода впечатляло: огромными, многокилометровыми, радужно переливающимися буквами по ионосфере было выведено небрежным почерком: «Вам сюда —». Переливались буквы как северное сияние, по тем же причинам. Ну и стрелочка, чтоб не промахнулись — даже повеселила.

Дракончик и не промахнулся, вошёл в атмосферу и приземлился неподалёку от довольно архаично выглядящего небольшого городка. Не убогого, но застройка в два-три этажа, за исключением здоровенной башни в пару сотен метров в центре. Впрочем, довольно симпатичная архитектура и обилие зелени делало городок внешне вполне привлекательным.

Сели мы за городом, так как никаких дополнительных указаний не было. А когда вышли из трансорбитальника — к нам летел некий конструкт. В виде птеродактиля или дракона, что-то типа того. Именно конструкт: сенсоры не фиксировали биологической активности нигде, кроме как в центре немаленького… похоже, что транспортного средства. Хотя махолёт кажется довольно дурацким способом передвижения.

— Это не махолёт, Керг. Это полиморфный автоматон, эксклюзивный рабочий конструкт танатургов, — сообщила Медея.

— А в чём эксклюзивность? — заинтересовался Андрей. — Големы, одухотворённые механизмы, элементали…

— Он — не живой, вообще, — начала объяснять Медея.

И выходило, что «жизнь» для мистика — совершенно конкретное состояние и свойство материи, различной мистичности. Вплоть до того, что методологически кристалл в процессе роста — «живой». Какая-то философия и прочая не слишком внятная фигня, но выходило, что всякие «големы», одухотворённые механизмы и прочее — живы. А вот автоматоны — именно «не живы», этакая сверхсложная «программа» созданная кучами заклинаний и ритуалов. Что-то вроде робота-компьютера на магическом приводе, причём «робот-компьютер» с точки зрения Медеи «более живой».

— И зачем такое городить? — удивился Самсон.

— Мне кажется — я понимаю, — сообщил я. — Гангирдод говорил о ритуале «мертвения», глобальном. При этом, упомянул что «тела предоставят автоматоны». То есть, после этого мертвения живого не останется, именно с точки зрения мистика.

— А эти автоматоны — не живые, — заключил понимающе Здоровяк.

И Медея согласно кивнула. Тем временем дракон-автоматон домотылял до нас, вывернулся в этакую платформу, на которой пребывал солидно выглядящий чуть полный тип. В плаще-балахоне, довольно бледный, ну и лысый, как полено, как и Гангирдод.

— Приветствую, я — мастер Зозимос, — сообщил этот тип, с более естественной мимикой и выражениями, чем Гангирдод. — Архимаг примет вас после того, как вы удовлетворите своё любопытство, а я вам в этом посодействую.

— Только в этом городе? — прищурился Трерил.

— В любом городе и поселении Стикса, если пожелаете, — пожал плечами Зозимос. — Не препятствуя и не мешая магам и простецам, — уточнил он.

— А на вопросы вы ответите? — заинтересовался Андрей.

— Если знаю ответ — отвечу, — пожал плечами он. — Если нет — попробуем найти знающего.

— Даже на секретные темы?

— У нас нет секретных тем. Это для цепляющихся за жизнь.

Вот чёрт знает, врал или нет, но я своё любопытство решил удовлетворить. Потому что второй танатург — и лысый, бледный. И без ногтей.

— Удалены фоликулы и матриксы, — сообщил он. — Не мешают, не требуют времени для ухода.

— Это обязательно для танатургов?

— Нет, конечно, — вполне нормально усмехнулся Зозимос. — У нас нет «формы одежды» и правил, как поступать с телом. Это просто удобно и экономит время для важного.

Дракон-автоматон превратился в этакую неспешно парящую платформу, которая повезла нас над городом. В некоторых местах мы останавливались, даже заглядывали. И жуткого торжества танатургии над жалкими простецами-смертными не наблюдали. Люди как люди, живут, едят, работают, выпивают и даже занимаются сексом. Некоторая ленивая пасторальность в ощущениях присутствовала, но никак не «кладбищенская». А вот в «магическую школу» Медея аж вцепилась: вполне себе школа, где жителей планеты, от шести до шестидесяти, обучали магии, точнее, её азам.

— Нет, коллега, — ехидно ухмылялся на назойливые вопросы Зозимос. — Мы не «посвящаем» обучающихся в танатургию. Даём общий базис, а дальше — их выбор. Танатургия — осознанный выбор жизненного пути, — наставительно изрёк он.

— Но клятву берёте.

— Естественно. О непричинении вреда, о признании танатургии путём разумного, не требующего «искоренения». И не на пустом месте, коллега — вспомните ситуацию на Академии. Мы не против обучить людей, пусть они не пойдут по нашему пути. Но учить потенциальных врагов, пусть в неопределённом будущем — а оно нам надо?

— Демон знает, что вам надо, а что нет, — буркнула Медея, но явно впечатлилась.

Вернулись к Дракончику, погрузились вместе с Зозимосом, посетили несколько городов и селений. Трерил сновал, общался, задавал вопросы, сверялся с приборами пассивного наблюдения.

А провожатый рассказывал про планету. Последняя стала фактическим протекторатом танатургов задолго до исхода. Относились к ним на Академии с опаской и, подчас, враждебностью, вот и завели эти многомёртвые маги этакой «запасной порт», одновременно поставляющий ресурсы. Что в рамках скопления Академии было, судя по всему, нормально: многие объединения магов брали под крыло планеты, причём, судя по всему, у танатургов это было гораздо гуманнее, чем у большинства.

В общем, через дюжину часов этой обзорной экскурсии Трерил обратился к Зозимосу.

— Благодарю за сопровождение и пояснения. Хотелось бы увидеть господина архимага Гангирдода и переговорить с ним.

— Хорошо, он вас ждёт. Направьте свой транспорт к городу Кера. К центральной башне, где вас ожидает архимаг, я вас доставлю.

Кером назывался городок, рядом с котором приземлился Дракончик, так что через полчаса платформа автоматона занесла отряд в центральную башню.

21. Веселый попутчик

Внутри башни было просторно и довольно аскетично. И на вид — просторные мраморные коридоры с минимумом украшений. И с технической точки зрения: минимум электроники и даже простой электрики. А вот что с магией — непонятно, а теребить нервничающую Медею никакого смысла. Ну, предположим, зачаровано тут всё в три слоя, а то и во все тридцать три, а толку от того, что мы это узнаем? Было бы что-то актуальное, на что мы хоть как-то можем повлиять — сказала бы, не дура.

Встречались танатурги в просторных белых балахонах, наглядно опровергая заявление Зозимоса насчёт «отсутствия формы». То есть по правилам её, может быть, и нет, но по факту узнать танатурга по одежде было очень просто, не говоря о характерном удалении волос и ногтей. Ну и привёл нас провожатый в… даже не кабинет, скорее комнату отдыха, небольшую, с фонтаном, обзорным экраном, изящно притворяющимся окном… Хотя чёрт знает — так-то мы были, судя по навигатору, в глубине башни. Но могли быть и не в глубине, вообще-то: магия. Если она стационарная и не вызывает физических возмущений, то наше местоположение не будет фиксироваться без внешних датчиков, прикидки по поводу, сколько мы прошли и в какую сторону, тут бессмысленны.

В комнате на диванчике прямо в стиле Андрюхи развалился Гангирдод, поприветствовав нас кивком. Эскулап чуть ли не в голос заурчал и плюхнулся на аналогичный диванчик, кстати говоря.

— Надеюсь, знакомство со Стиксом было познавательным, — протянул архимаг.

— Небезынтересным, — кивнул Трерил.

— Ну и хорошо. Мы тут посовещались с товарищами, — ухмыльнулся танатург. — И я решил: направлю с вами десять магов. Посильнее и поагрессивнее, хотя с последним у нас некоторые нелады, но вроде «раскачались». Помогут вашему Протекторату с противодействием глобальным ритуалам — у нашей школы… Несколько иная точка зрения на ритуалы, и возможность разрушить с другой стороны есть, даже если с этой — они неразрушимы. Это будет порядочно, да и за помощь, капитан Керг-Лело, я обещал рассчитаться.

Ну, орать: «почему так мало?» — я не стал. Десять так десять, всяко больше, чем у нас было. Да и ратоморф знает, сколько у танатургов «свободных боевиков», особенно учитывая, что как таковых боевиков у них может не быть вообще.

— А наше предложение, архимаг Гангирдод? — уточнил Трерил.

— Скорее извещение о том, что, возможно, вам бы было это интересно, — усмехнулся архимаг, но тут я решил, что мне есть что сказать.

Дело в том, что я ситуацию с Академией вращал в голове. Да и в целом, согласно мной узнанному, выходила довольно… противоречивая картина. С магией вообще, с разумными, с уходом Академии. Просто дело в том, что, как выражалась одна моя секс-подруга ещё в учебке: «часики-то тикают». И не факт, что у Семейства есть много времени. Как не факт, что оно есть у втянутых в позиционную войну танатургов.

— Я бы хотел высказать некоторые выводы и прогнозы, пришедшие мне в голову, связанные с вами обсуждамым, господа, — сообщил я, вызвав удивлённый взгляд Трерила и насмешливо-вопросительный Гангирдода, хотя кивнули оба. — Начну с того, что насколько я успел понять, общий уровень разумных в галактике постепенно повышается, хотя и медленно: войны, расстояния, экономическая целесообразность.

— Где-то замёрз, где-то вообще стагнирует, — уточнил Трерил. — Но в общем — согласен, повышается, особенно в области пограничной физики, — на что архимаг с равнодушной мордой кивнул.

— Так вот, как мне кажется — исход Академии связан именно с этим. Маги не «пожалели», а просто не захотели быть поглощёнными, а то и уничтоженными остальным человечеством. Потому что…

— Вывод, скорее всего, близкий к истине, — оскалился Гангирдод. — Я не слишком задумывался, но оружие вашей Энериды — это магия. На технических составляющих.

— А магия — физика, на психических составляющих, — пробормотал себе под нос Андрюха, но в беседе повисла пауза, так что все услышали.

— В общем, преимущество, даваемое магу, постепенно исчезало. И маги либо должны были интегрироваться в человечество, либо уйти: вариант остаться «рядом, но над всем» переставал быть возможным.

— Допускаю, что так. И? — изобразил гипертрофированную заинтересованность на физиономии архимаг.

— И — время. Пока вы, Гангирдод, возитесь с виталургами…

— Скорее они лезут.

— Даже так, но это не принципиально. У вас конфликт, запирающий вас на Стиксе, а их — в скоплении. Которое они, как я понимаю, лишили человеческого населения?

— Фактически так, кроме Стикса, — кивнул архимаг.

— Так вот, в это время, вполне возможно, какой-то исследователь-маг консолидировался с корпорацией, планетой… Вариантов масса. Медея передала вам данные о нашей встрече с искателем генетического материала?

— Да, редкостный урод, судя по данным. Но излишне заносчивый. Короче: ты, капитан Керг-Лело, хочешь сказать, что времени у нас нет?

— Исследования, разработки. Технически развитая планета даже с помощью одного мага…

— Я тебя понял. Это довольно логично, хотя и неприятно. Подозреваю, что это причина, почему мы не задумывались о таком варианте.

— Вы — не силовики, — уточнил я.

— И это — тоже, — кивнул архимаг. — Что ж, я тебя услышал. И это — причина поторопиться, но зачем нам именно в ваш протекторат?

— Помимо того, что Эллер и его подчинённые представляют немалую опасность и вам, в перспективе, — подхватил «въехавший» Трерил, — у Протектората Лело есть ряд социальных, научных, политических и экономических преимуществ над известными нам регионами. А с пространством Рукава Ориона Семейство Лело знакомо довольно неплохо.

В общем, судя по мимике и кивку, мою ремарку он одобрил. А у меня это, если начистоту, фактически вырвалось, когда я сопоставил известные факты. Ну не рассматривал все по отдельности, а просто представил глобальные последствия. И в таких раскладах вероятность того, что пока мы заняты войной, кто-то спокойно разрабатывает совершенные техномагические средства атаки, нападения… Да хоть массового подчинения, с промыванием мозгов — это и на технологической базе теоретически возможно, но если замагичить — вообще жуть выходит.

Может и нет, а я паранойю, но сама вероятность подобного расклада выше нуля, так что принимать его, как командир… Ну точнее как член семейства, должен как наиболее вероятный, чтобы потом не было мучительно больно, пусть и недолго.

Ну а Трерил с Гангирдодом обсуждали. Архимаг развернул магические голограммы, или иллюзии, не фиксируемые технически никак, кроме оптического диапазона, ну видимые взглядом, само собой. Трерил — формировал голограммы. Схемы, графики, обсуждали ряд моментов. Понятно, что это «предварительно», но гораздо больше, чем разговор о намерениях.

— Хорошо, — через полчаса (как по мне — удивительно быстро). — Уболтали, Лело языкастые, — на последнем он состроил «комичную физиономию», которая откровенно пугала гротеском и контрастом с расслабленным равнодушием на протяжении беседы. — Направлю с вами своего заместителя, помимо десятки. Но даже если договоримся, всё понравится вам и нам — Стикс и его население. Мы их не бросим, а разбивать наше объединение… можно сказать, Орден, — усмехнулся он, — нерационально.

— Миграция в Протекторат, — тут же ответил Трерил.

— И сколько это займёт по времени? И миграция «куда»? Мы бы предпочли иметь контролируемую нами планету. Хотя в вашем Протекторате довольно забавные порядки — вы, вроде как и владыки, не селитесь на планетах и в вечном движении. Это я говорю тому, что я твои слова, Николай Керг-Лело, нахожу вполне убедительными. Но даже если в процессе согласования и переговоров всё пройдёт гладко… — задумался он и замолчал.

— Телепортация, архимаг, — произнесла молчавшая до сих пор Медея.

— Ага, телепортация. Планетарная, которую готовить месяца полтора. Не говоря о том, что эти придурки в округе ошиваются, — криво усмехнулся Гангирдод. — Медея, девочка, ты вроде не забыла уроки Академии. Вот и скажи мне, каковы будут последствия минимального отклонения, не говоря о целенаправленном недоброжелательном вмешательстве в транспортный ритуал подобных масштабов.

Медея промолчала, но судя по выражению лица и явно смущённой физиономии — «последствия» будут, мягко говоря, не слишком приятными.

— Слушай, Трерил, а ведь технический уровень скопления Академии был не слишком высоким, — обратился я во внутреннем чате к дядюшке.

Наверное — конфиденциально, но даже если танатурги или сам Гангирдод подслушивает — не критично.

— Ты имеешь в виду то, что у виталургов немного кораблей, а те что есть — не сказать, что боевые?

— Именно. Скандалить «почему всего десять магов» — бессмысленно. Как и вести разговоры о переселении в условии войны. Но если разрушить флот виталургов, который флотом-то можно назвать с большой натяжкой?

— А биоконструкты не способны к самостоятельному сверхсветовому перемещению, их даже зачаровать невозможно, насколько мне известно, — включилась в нашу переписку Медея.

— Я просто обратил внимание, как просто мы прошли систему до Стикса. И если атакующие корабли виталургов — развалины времён третьей Империи, то почему бы нам не решить эту проблему? Тогда можно с полным основанием просить больше магов для решения наших проблем, да и если вопрос с переселением и интеграцией решится положительно — это даст нужный месяц. Может, и больше — этим виталургам придётся выбираться из скопления, искать и захватывать корабли, которые им никто не захочет отдавать. Одиночке, точнее, сильному одиночке, это, может, не так сложно, но вот набрать так флот в приемлемые сроки, овладеть управлением и так далее — кажется мне не слишком возможным.

— В общем — «так», — вдруг ухмыльнулся Гангирдод. — И я не вскрывал ваши технические сети, — уже с равнодушной мордой продолжил он. — Медея, — помахал он рукой просто побагровевшей магичке.

Судорожный текст в чате сообщил, что занятая «присмотром от прослушки» она не озаботилась… Защитой себя, будучи в некотором смысле «на связи» с архимагом. Что, в данном случае, не особо страшно, но надо что-то придумать дисциплинарного толка. В искреле создать общественный сортир, для дисциплинарных работ, или что-то такое.

— Но идея ваша мне нравится. И подготовку к телепортации мы начнём сразу — если что, переориентируем на вас, — произнёс архимаг.

— А виталурги телепортироваться не смогут? — уточнил я, потому что логично.

— Нет, Керг. Индивидуальная телепортация в систему Стикса возможна, заблокировать её не выйдет, не создав на планете и в системе невыносимые… точнее: не подходящие для жизни людей условия. Но телепортация крупных масс мало того, что невозможна, так ещё крайне маловероятно, что нужные ритуалы и данные вообще есть у виталургов.

— Это закрытая информация, известная Совету Архимагов. И танатургам, почему-то, — сообщила Медея.

— А потому, девочка, что эти разработки — наши, — пожал плечами Гангирдод. — До возвращения из-за грани никто вообще даже не задумывался, что размер не имеет значения, как и расстояние. Хотя имеет, конечно, — задумчиво протянул он. — Есть тонкости, но сама принципиальная возможность глобальной телепортации и разработки по ней — принесены из-за грани.

А после Гангирдод позвал несколько то ли заместителей, то ли специалистов. И еды с прохладительными напитками, а мы стали обсуждать именно глобальную ситуацию с виталургами в скоплении. И вот честно говоря — у меня зачесались руки. Просто дело в том, что простые люди и населённые ими планеты в скоплении были, немного, относительно, но несколько десятков. А на текущий момент — две, всего! Стикс танатургов, и некий Калебем, планета, которую виталурги избрали местом своей «штаб-квартиры», на полпути между системой Стикса и системой Академия. Все остальные, со слов танатургов (а не верить им у нас пока не было никаких оснований) изведены в глобальных ритуалах по созданию биооружия и накопления энергии психованными жизнюками.

— А почему вы… — разгневанно начал было Самсон, но смущённо замолчал, хотя и зыркал на Гангирдода гневно и с вопросом.

— Как минимум потому, что это не наше дело, воин, — пожал плечами архимаг. — Живых жалко, в определённой степени. Но узнали о массовых гекатомбах мы уже в процессе атаки Стикса. И как-то желания похерить родную планету с ещё живыми преданными нам простецами, ради уже мёртвых — не возникло.

А по делу выходила такая картина: данных у танатургов не сказать, чтобы много, но они таковы: система Калебем просто забита пустотными биоконструктами. Причём не совсем (или не только) боевыми, почему они и не штурмуют Стикс. Собранная виталургами энергия жизни с изведённых планет нужна им для «рывка за Академией» и в системе болтаются этакие аккумуляторы этой энергии.

— Живые, естественно. Этакая передаточная ступень между массовыми смертями и нужным ритуалом, в нужном месте и в нужное время, — сообщил один из танатургов, судя по речи и выражению лица — этакий силовик, хотя ключевое слово, конечно, «этакий».

Но и боевых конструктов до чёрта. А вот корабли — либо грузовые досветовики, либо как я и подметил — линейные крейсеры Третьей Галактической Империи. Последняя добралась до Академии своим экспедиционным флотом, оставила флот академикам, ну и разрушилась, как мне кажется, не в последнюю очередь из-за потери пятой части боеспособного флота и флотских с солдатами. И всё — технический уровень простых людей скопления был докосмическим, так что, кроме грузовиков, причём купленных (или украденных) магами у людей вне скопления, ничего космического и не было.

Так что для «снижения напряжённости» в системе, нам надо совершить этакий диверсионный рейд. Причём танатурги, обсуждая ситуацию, раздухарились. И, в итоге, архимаг вынес такой вердикт.

— Итак, идея — хорошая. И нас, естественно, устраивающая, — покивал он. — Но самоубийственная для вас, — широко и ласково улыбнулся я.

— Как шкипер КК Энерида, позволю себе возразить, — загудел Эпсилон, — Продемонстрированные противником боевые возможности никак не могли навредить кораблю, а защитные — воспрепятствовать атаке.

Гангирдод с равнодушной физиономией взглянул на киборга, смотрел на него четверть минуты. После чего его лицо озарил гротескный ужас и изумление.

— А-а-а!!! Говорящий доспех!!! — панически закричал он.

— Позволю себе заметить, — загудел Кубик.

— Я знаю, киборг, — ухмыльнулся архимаг, после чего продолжил равнодушно-невыразительно. — В Келебеме они не атакуют, а живут. Пусть недолго, но даже этого хватит, чтобы защитить систему мощными ритуалами. И одна Медея с этим не справится, разве что у вас найдётся несколько тысяч разумных, для жертв, с длительной подготовкой перед этим. И даже если найдётся — не уверен, что ваш этический кодекс позволит подобную гекатомбу. Так что с вами полечу я. И два десятка из сильнейших собратьев. Если всё получится — то направимся в ваш Протекторат сразу. И я помогу, разомну кости, да и переговоры вести лучше мне, а не заместителю, — потянулся он до хруста костей, сохраняя апатичное и расслабленное выражение лица.

— Утверждать, что система Келебем защищена мощными ритуалами, уважаемый Гангирдод, мы не можем, — подал голос танатург-силовик.

— Как и не можем утверждать обратного Гьенферд, — ответил архимаг. — А учитывая те «запасы», — на последнем он поморщился, — что осуществили эти придурки, как и агрессия на нас — вариант защитных и мощных ритуалов наиболее вероятен.

— Тогда, возможно, вам не стоит направляться туда, архимаг?

— Стоит, — отрезал Гангирдод. — Я точно справлюсь. И, кроме того, у наших друзей, — махнул он рукой в наш адрес. — Эллер. Надеюсь, ты помнишь этого талантливого юношу, — оскалился он в радостной улыбке.

— Помню, — мрачно ответил силовик.

— Ну а раз так — то быть там рациональнее всего мне, — продолжил радостно улыбаться маг.

В результате этих переговоров на Энериде, разгоняющейся для прыжка, оказалось два десятка танатургов во главе с Гангирдодом. Не сказать, чтобы спокойное, но как ни парадоксально — успокаивающее соседство. А до системы Келебем было, можно сказать, рукой подать. Правда, выходить из гиперпространства мы намеревались даже не на сверхвысокой звёздной орбите, а вне влияния притяжения Келебема, в межзвёздном пространстве. Спокойнее будет: посмотрим со стороны и, возможно, моя идея с «прополкой» флота вообще окажется неосуществима.

22. Буйство не очень жизни

После выхода мы магов выгнали из рубки в кают-компанию: связь обеспечивал Мозг, создав этакое «голоокно» во всю стену. А то эти деятели стали браться за руки, как будто собирались водить хоровод, закатывать глаза, скрестив ноги, да ещё и левитируя при этом… В общем, с данным пополнением рубка Энериды больше походила на гибрид цирка и палаты душевнобольных, чем на рубку боевого космолёта.

Правда, Гангирдод не выгонялся, а Медея — член Отряда, так что полностью от магов мы не избавились. Ну, хотя бы, от массовой клоунады (как показали приступы танатургического юмора Гангирдода — индивидуальная вполне могла быть). Что там намагичивали маги — пока было неизвестно. Но Мозг проводил анализ доступных данных, выдавая довольно пугающие результаты. А именно: система была забита малыми пустотными объектами (малыми, как понятно, в методологии астрономии, где крупный начинается с планеты), пока неясных параметров. Но общая масса этого внутрисистемного барахла практически пугала: восемь с чем-то сикстилионов тонн, вес средней планеты! Собственно, сведения по массе объектов искусственного происхождения в системе Мозг выдал буквально через минуту после выхода из гипера: на модели системы были чётко видны искажения орбитальных траекторий и нетипичное поведение астрономических объектов. Больше данных о системе пока не было, но даже масса впечатляла.

— Не страшно, отряд. Это, считайте, большей частью астероиды. Тот же Гефест, например, гораздо более впечатляющий космолёт.

— Это, конечно, так, командир. Только Гефест настолько не по зубам Энериде, что у меня нет сравнений. Только мат, — выдал Майкл.

— Так и Гефест — высокотехнологичный объект, наследие развитой планетарной цивилизации и планеты. А тут — сляпанное на коленке… — вклинилась Колючка.

— На магии, — уточнил Андрюха.

— Зануда, иди уменьшай энтропию, — отмахнулась Ирка.

— Это, Ирина, оксюморон… — нудел эскулап.

— Его тоже уменьшай! Так вот, тут — корпуса на магии, а то и вообще коробки. Вспомните корыто того урода — просто ящик в пустоте. И лучше не вспоминайте! — на ходу переобулась Ирка, вызвав смешки. — И хорош ржать! Колька верно говорит — масса впечатляет, но толку от неё, если это даже не астероиды, а коробки?

Тем временем, через Медею, точнее через связку Медея-Мила, стали появляться данные от магов. Очень… образные, неконкретные, но в целом — подтверждающие слова Гангирдода. Несколько сотен глобальных ритуалов, с привязками на корабли, центры масс, сменяющие друг друга по мере вращения объектов в системе. Очень головоломное, довольно эстетически красивое… и совершенно бестолковое для Отряда зрелище.

— Справитесь, архимаг? — уточнил я.

— Справимся, само собой, — отвлечённо ответил он. — Ломать — не строить, — внезапно подмигнул он. — Правда, сказать точно, что из этого барахла — боевое, я не смогу, — обвёл он рукой модель системы.

— Что стреляет, что с разумными на борту… или внутри, раз там биоконструкты — то и боевое, — логично ответил я. — Если атаки будут аналогичными со Стиксом — проблемы возможны только от магии.

— В общем — логично, — признал Гангирдод. — Пойду к остальным, — на ходу сообщил он. — И нам — не мешать! — строго погрозил он пальцем, покинув рубку.

И Энерида рванула к системе Келебем, через два часа достигнув высокой звёздной орбиты. Данные вблизи особо не изменились, разве что стали более детальными. И большая часть искусственных пустотных объектов интерпретировалась Мозгом как «живые» — кремнийорганические, в основном. Но и не только: были и обычные корабли, которые являлись нашей целью: они «впрягались» в неспособные к прыжку в гиперпространство живые груды и тащили их через гиперпространство. По крайней мере, такой вариант предположил Мозг, да и логично это выходило.

Ну а что на планете — мы не знали, да и не особо интересовались, если начистоту. Была она кислородной, живой, но упорядоченных гравитационных и электромагнитных волне не испускала, так что вполне могла уже быть лишённой немногочисленной разумной жизни: Келебем был выбран виталургами из-за удобного положения, а не развитой инфраструктуры или обширного населения: по сведениям Гангирдода, население Келебема было не более миллиона человек, живущих чуть ли не в дикарском социуме. По крайней мере, электричество местными точно массово не использовалось, а это огого какой показатель.

Энерида направилась к ближайшему неживому, техническому кораблю, но как оказалось — преждевременно. Через полчаса сигнатура показала, что часть кремнийорганических орясин — боевые корабли. По крайней мере, камни (или что-то такое, электроники и двигателей в этих снарядах не было) и когерентные лучи в Энериду запускали они. Вообще, не вполне в Энериду: маскировочные и динамические характеристики нашего корабля просто не давали виталургам (или их боевым конструктам) попасть, все атаки пролетали мимо нас, даже не задевая щитов.

— Эпсилон, эти стреляющие кремниевые фигни тоже экстерминируй, по возможности, не отвлекаясь от основной цели, — отдал команду я, ну и призадумался.

В общем, данная операция требовала от Отряда только Кубика: никто больше толком в ней не участвовал. То есть: мы просто торчим в рубке, разглядывая модели и голограммы: хоть направляйся с Отрядом в искрел, потренироваться, чтобы не тратить время. Или разогнать народ по каютам, чтоб делом занялись?

И, судя по часу наблюдений, к такому решению всё и подталкивало: ни древние лоханки виталургов, ни их квазиживые конструкты не представляли Энериде никакой угрозы, вполне успешно уничтожаясь излучателями и бластерами. Последние были нужны для уничтожения червеобразных кремниевых конструктов: они мало того, что были огромными, так ещё и обладали неприятным свойством прототипа-червя. В смысле: не имели выраженных уязвимых мест и, например, сохраняли жизнедеятельность и боеспособность даже после рассечения на две части.

На вопрос, а что с магией, Медея ответила:

— От локальной и не слишком сильной я Энериду защитила. А глобальные ритуалы ещё не активированы, танатурги же разрушают и искажают их составляющие: преодолеть настолько мощные, явно построенные на жертвах ритуалы невозможно, без сопоставимого количества жертв.

— Ясно, — кивнул я, но тут Медея дёрнулась.

— Началось, запущен глобальный ритуал, пытаюсь понять… сверхтемпературная плазма! Это…

Датчики Энериды фиксировали невозможное — вакуум не имеет температуры, а количество вещества в нём недостаточно для проявлений нагрева. Но, тем не менее, в пустоте наливалось электромагнитной активностью некая зона, захватывающая Энериду. И пустота начинала светиться — пусть основным спектром излучения был инфракрасный, но и в оптическом диапазоне светилось само пространство.

— Капитан Керг, пассажир Гангирдод прекратил жизнедеятельность, — сообщил Мозг. — Требуются ли реанимационные мероприятия?

— Пожалуй…. нет.

Просто Гангирдод аккуратно клался… Ну, точнее, его бездыханное тело укладывалось на диван. А я помнил: «не мешать», да и Медея отчаянно замотала головой — предложение Мозга она слышала.

— Ситуация стабилизируется, — продолжил я, наблюдая за показателями датчиков. — Продолжайте выполнение задачи.

— Исполняю, капитан Керг, — довольно комично, в смысле, буквально хором, произнесли Кубик и Мозг.

Тем временем свечение пустоты сходило на нет, а Энерида рванула к следующему скоплению кораблей виталургов. А я, да и Отряд, с интересом поглядывали на жизненые показания Гангирдода — Мозг мониторил активность всех живых на борту. И да, труп-трупом, нулевая электроактивность, остановленные обменные процессы… И тут резкий пик.

— Хорошо эти уроды постарались, — равнодушно произнёс архимаг, поднимаясь на ноги. — Но недостаточно, — перекосилось его лицо в настолько кровожадной усмешке, что впору бежать. — Керг, как у вас?

— Выполняем задачу, Гангирдод, — указал я через «окно» на голограмму с данными.

— Отлично. Мы тоже. И сколько они бессмысленно загубили, придурки, — равнодушно протянул он.

— А-а-а… — протянула Дерга.

— Что-то хотела, зелёная? — гротескно приподнял бровь маг.

— Вы много умирали?

— Много. Но не сейчас — это была, скорее, кома, — подмигнул он. — Не та сейчас проблема, чтобы умирать, — верно во многих (возможно — и в мистическом) смыслах ответил он. — Всё, работаем, — закрыл он глаза.

Что-то они продолжили делать с составляющими частями магических ритуалов, причём судя по телеметрии Энериды — что-то успешное. То есть виталурги опомнились от нашей атаки, и помимо многоэтажного мата тривиальной радиосвязью (и совершенно идиотских призывов сдохнуть, во имя их виталуржьего блага), в системе происходили мистические, необъяснимые физикой пертурбации. От фактически звёздной вспышки, видимо, аналогичной ритуалу, которым хотели разрушить Энериду, до нескольких булыжников-астероидов, разогнанных до сверхсвета. Кстати, если подумать, такой «булыжник» выходит в чём-то аналогом бластера: из-за превышения световой без соответствующих полей, они начинали постоянно терять структурную целостность, вплоть до кварковой, осуществляя конвертацию масса-энергия. Не цепной реакцией, как в ядерном или термоядерном взрыве, постепенно, но похоже на этакий ядерный бластер. Правда, мазали эти ритуалы (и ядерные булыжники) жутко: нацелены они были на Энериду, на что ж ещё-то, но происходили чуть ли не в астрономических единицах от нас, булыжники вообще летели чуть ли не перпендикулярно нашему курсу, удаляясь от Энериды с момента старта.

А Энерида начала избиение, иначе не скажешь, следующего скопления кораблей. Сказать, что безответное — не выйдет, но излучатели разрушали стреляющие лучевым оружием корабли вне зоны их поражения, а сближаясь с оставшимися боевыми конструктами — просто маневрировала, сжигая их бластерами.

И до виталургов, наконец, дошло, что они лишатся пустотной группировки за считанные часы. Свои «кубышки с жертвенной энергией» они сохранят — во-первых, они были на орбите Келебема. Во-вторых, и Медея, и Гангирдод не советовали уничтожать эти объекты, потому что «демон знает, что может выйти при столкновении жертвенной энергии и ваших излучателей». Несмотря на неопределённость — весьма весомое предупреждение и причина. И, наконец, оставшиеся без «нажертвованного», виталурги могли удариться не в поиск флота, а новых жертв. Могут и так, да и будут, скорее всего, но лишившись собранного — займутся точно. И займутся срочно, чего мне не слишком хотелось — пусть уж лучше помечутся, подёргаются, пока танатурги подготовятся к миграции-эвакуации. А тогда или кардинально решить вопрос виталургов, или махнуть на них рукой: неприятно, конечно, но их возникновение, поведение и прочее — никак не вина и забота Отряда и Семейства Лело.

Так вот, до какого-то верховного командования виталургов «дошло». И к месту охоты Энериды со всей системы потянулись боевые конструкты. Не все, но ощутимая их часть, тогда как межзвёздники с экипажами стали группироваться неподалёку от планеты. Вообще, учитывая нами продемонстрированное — вполне логичное поведение, но ратоморфа с два им поможет, просто сократит нам время выполнения задачи.

Конструкты несколько замедлили Энериду, хотя и не наносили ущерба, но я решил не давать виталургам лишнего времени: чёрт знает, что они там за это лишнее время намагичат.

— Мозг, Эпсилон, не отвлекайтесь чрезмерно на конструкты. Они — побочные цели, двигайтесь к основным.

И Энерида начала облетать, постреливая по конструктам, но не ввязываясь с ними в затяжные бои. Их довольно много, но учитывая скорость и вооружение — мы просто закончим свои дела раньше, чем они нас догонят. Ну и уйдём из системы, само собой.

Ну а орбитальная групировка Келебема явно не желала нас допустить до межзвёздников. Что там с магией — непонятно, но ядерные булыжники свистели (фигурально, потому что в вакууме, хотя в квантовом диапазоне — создавали волны-вибрацию, так что и в прямом смысле тоже), причём некоторые — омерзительно метко. Если бы не гравитационный колодец и «квантовые волны» от этих объектов, то Энерида бы не избежала попадания, а в таком случае нас не спасли бы никакие щиты. Не считая перехода «масса-энергия» при попадании, не постепенном, а мгновенном, нас бы просто превратило в мелкодисперсный фарш инерцией такого попадания.

Но нужные сенсоры были, сами ритуалы большей частью искажались виталургами, а меньшей — не хватало, чтобы создать «огневой заслон» от Энериды.

И, через четыре часа после начала боя, излучатели нашего корабля начали разрушать структуру межзвёздников на высокой орбите планеты. Вообще — момент был первый, если не опасный, то внушающий опасения: боевых конструктов было несколько тысяч, да и сотня с чем то межзвёздников. Да, древних, как навоз коровы (был на Земле такой ископаемый зверь), но с мощными лазерными излучателями.

Но опасность оставалась чисто умозрительной: Эпсилон и Мозг «кружили по периметру», не давая ограничить манёвр корабля и загнать нас в ловушку. И тут Медея взволнованно и гневно скривилась, а перед глазами появилась надпись:

…Сознание носителя подвержено искажениям неизвестной этиологии. Подключаю дополнительные вычислительный модули. Подключаю аналитический модуль…

— Интересненько, — появилась в голове мысль «голосом» Гангирдода. — Впрочем — неважно. Керг, я вынужден был сломить сопротивление Медеи — не злись на девочку, я ей просто не по силам — и выйти с тобой на прямой ментальный контакт. Время важно, хотя я рассчитывал, что придётся «тянуть» тебя. Но ты и сам справился, что неплохо.

— А что случилось? — подумал я.

Эта «ментальная связь» несколько отличалась от голосовой через нейроподключения. В нейроподключении сообщения приходили либо в виде текста в зрительный, либо в виде звука в смысловые центры мозга, фактически без задержки и обрабатывались со скоростью работы областей (и имплантов, если такие были), выдавая в сознание именно «голос» и «изображение». А сейчас постоянно возникало ощущение, что я «думаю, что говорю с Гангирдодом», не более того.

— Ритуал, транспортный, неприятный, Керг. Исказить его мы исказили, но он… площадной, хотя скорее объёмный. С привязкой на планету, так что… В общем: сейчас происходит телепортационный десант, уже сейчас, да и продолжится, я уверен. Центром была Энерида, мы исказили наводку, но оперделённое количество мяса проникнет, их слишком много. Большая часть окажется в вакууме и сдохнет, но не все. Защитить корабль полностью от проникновения мы не сможем — надо ломать ритуалы, транспортный не единственный. Около трети объёма, примерно. И мне нужно знать — что необходимо защитить. А с остальным вам придётся справиться самостоятельно, хотя скорее всего, на корабль забросит обрубки мяса… Но это не точно.

И тут мне очень помог нейросимбионт — не ускорением скорости мышления, хотя и этим тоже. А формированием в сознании достоверного и не слишком усложнённого макета, с подсвечиванием защищённых зон. Ну, например, рубка и реактор — места, куда даже «куску мяса» лучше не попадать, большая часть лабораторий Мозга, да и кают-компания с магами — не самое лучшее место для проникновения потенциального противника. И да, весь космолёт перекрыть не выходило.

— Сообщу своим, сделают, — появилась мысль архимага.

— А вы? — поинтересовался я.

— А я умру, всё-таки, — хмыкнул он. — Эти придурки сотворили совершенно невозможную по сложности систему. Они, оказывается, готовились к Звёздным Войнам!

— Это…

— Это хотели телепортировать Келебем в систему Стикса целиком, а за время, пока звёзды и релятивистские эффекты уничтожат планетарные системы — подготовить ритуал и сбежать, вернувшись за добычей. Чёрта с два у них бы вышло, но каковы вредители-трудоголики! — появилась почти восхищённая мысль.

— Их бы силы, да в мирных целях, — ответил я ироничной поговоркой экстерминаторов.

— Это да. Ладно, Керг, я — умирать. Ты — отбиваться. Удачи нам обоим, — с этими словами ощущение Гангирдода пропало.

…Анализирую внешнее воздействие на носителя. Результат воздействия объективный, повреждений и аномалий когнитивной деятельности не обнаружено…

Ну, не обнаружено — и хорошо. А я пришёл в себя, точнее, окружение задвигалось, ну и я сообщил Медее текстом: так мол и так, Гангирдод, очень мало времени, поэтому «продавил» её защиту. И времени вправду мало, так что я начал раздавать пакетные команды Отряду.

Нам надо было контролировать не все две трети Энериды, конечно.Там контрабордажная система, да и стены Энериды под управлением Мозга замедлят, если не прибьют потенциальных вторженцев. Но были точки, помимо трети «заблокированного», которые надо бы прикрыть.

Так что Мила с Майклом оставались на защите окрестностей рубки, Самсон с Дерргой — на защиту пищевых запасов (смех-смехом, а без еды живётся как-то голодно), Дабл-Р — на патруле жилой зоны. Ну, Кубик — не боец, он сейчас воюет в космосе, а оставшиеся — «оперативный резерв и группа быстрого реагирования». Раздал команды, отряды выдвинулись, наша группа потопала ближе к кают-компании — и её прикрыть, на всякий случай, да и место удобное. И, в качестве наглядной демонстрации, в коридоре возникла… задница в биологическом доспехе и шмякнулась на пол, заливая его кровью.

— Жопа, — экспертно констатировал Андрюха.

— Это ты выругался, поставил диагноз, или констатировал? — фыркнула Колючка.

— И то, и другое. И даже третье, — ответил эскулап.

И следующий час… да не было толком именно боя, хотя несколько биоконструктов прибыли достаточно целыми (ну или плюющими на свою нецелостность) для боестолкновения, но одиночные, мало. Люди прибывали исключительно фрагментированные до недееспособности, кроме одного однорукого, который, зараза, проел пол на два яруса ядовым защитным наполнением своего доспеха. Правда, и сам сдох от паров этой кислоты — как я понимаю, разрушение доспеха и контузия сбитой телепортацией компьютера… Ну, хрени, которой управляется этот доспех. В общем, сработала система возмездия, уничтожившая не меньше шести квадратных метров полов Энериды.

Но на этом военные успехи виталургов заканчивались. Правда, засрали нам Энериду просто скотски: в коридорах чуть ли не по колено фрагментов тел, кусков сырого мяса, обрывков сухожилий и мозгов. Последнее, правда, не точно — в наличие этого органа у виталургов я обоснованно сомневался.

А через час в чате пришло сообщение от Кубика — основная задача выполнена.

— Валим отсюда, — тут же скомандовал я.

— Ну и срач, — заявила физиономия Гангирдода, появившаяся из двери кают-компании. — Мы — закончили, большая часть ритуалов дестабилизирована и не подлежит восстановлению, им надо будет начинать по новой.

— Корабли уничтожены, и мы покидаем систему, — ответил я.

— Прибраться не забудьте, — брезгливо поджал губы архимаг. — Могу даже помочь, призвав нескольких конструктов или сформировав автоматонов.

— Излишне, пассажир Гангирдод, — чопорно ответил Мозг. — Технических роботов на Энериде более чем хватает, и они прекрасно справляются со своими обязанностями.

— Я заметил, — с убийственной иронией оглядел заваленный пакостью коридор маг, скрывшись за закрытой дверью.

Ну а Энерида закладывала дугу, огибая спешащую в нашем направлении группировку конструктов и ложась на разгонную траекторию.

23. Гиперфилософия

Направлялись мы, как понятно, к Протекторату Лело, а конкретно — к Цетафии. Война войной, а переговоры по расписанию. Собственно, Гангирдод был не столько силовым аргументом (хотя и это тоже), но в первую очередь переговорщиком танатургов. И его скорейшее общение с Гламерстом и главами направлений и внутрисемейных группировок просто необходимо. Это не говоря о том, что нам надо доложиться, понять обстановку в протекторате, ну и понять, в какую сторону воевать. Архиважнейшее для силовиков знание: воевать не в ту сторону — не только глупо, но и фактическое преступление. В общем: путь до Протектората занимал те же две недели без малого, что и путь до скопления Академии, так что появляться стоило только и исключительно в Рифасе: месяц боевых действий мог кардинально изменить известные нам вводные.

Отряд — частично тренировался, частично отдыхал, частично — приглядывал за пассажирами. В смысле, все отметились по трём направлениям, просто посменно. Трерил же время от времени общался с Гангирдодом, а в остальное время не покидал каюты. Так что через неделю перелёта я навестил дядюшку, на тему его состояния и того, чем он занят.

— Рассчитываю социологические моменты, Николай, — оторвался от кучи голограмм он. — Возможное появление магии, доказанное и данное в ощущениях — шок для социума. И стимул для индивидуума, впрочем, это взаимосвязанные моменты.

— И ещё обучение, — понимающе кивнул я.

— Это — основной фактор дестабилизации, — уточнил Трерил. — Протекторат тысячи лет существует… под Протекторатом. Глупостей вроде «все равные», единые возможности для всех — изведены социокультурно и не вызывают волнений. То есть, Лело вне социальных рамок и правил даже на демократических и либеральных планетах.

— А на тоталитарных и авторитарных? — заинтересовался я.

— Там тем более. Кстати, довольно интересный момент, что при низких показателях творческой активности и эффективности труда, в среднем люди в таких системах счастливее либерально-демократических.

— Да? — несколько удивился я.

— Ага, — радостно покивал Трерил и захихикал, но на мою вопросительно поднятую бровь ответил: — Внешнее управление, а точнее — внешний контроль семейством, Николай. Понятно, что система тоталитарного или авторитарного толка со временем деградирует, всякие «подкручивания гаек», «раскачивание лодок» и прочие глупости. И под этим соусом стремится создать несменяемость власти.

— Которая обеспечивает инструментами цензуры, пропаганды и подавления, — под кивки дядюшки продолжил я, — своё властное положение. После чего перестаёт учитывать интересы управляемых — они до этой власти не достучатся через толпу силовиков.

— Именно так. И тут мы эту сменяемость власти и обеспечиваем: в среднем от раза в четверть века, до тридцати лет.

— Поколение?

— Оно самое. И следующее поколение репрессивный аппарат и диктатор — ну а авторитарные и тоталитарные диктатуры не исчезают, это менталитет тысячелетий — ведут себя прилично. Первое время.

— Потом зарываются, и вы их экстерминируете.

— Кстати, не всегда. Но в основном — да, либо за прямые действия, либо за некомпетентность в работе с подчинёнными.

— Не сказал бы, чтобы мне нравилась подобная система.

— А как по-другому, Николай? Или прямое управление семьёй каждой планетой — что уничтожит семью надёжнее всякой агрессии, переформатировав Лело в планетарных корольков. Или промывание мозгов на планетарном уровне, потому что во многих социумах к власти всё равно приходит диктатор. Там нужно или разрушать старый и создавать новый социум, или контролировать процесс существования власти, не давая ей зайти слишком далеко.

Ну а помимо этого разговора, где Трерил меня по-родственному наставлял… Ну не лишнее, вообще-то, выходило: вроде вещи-то и если не совсем очевидные, то подумав — понятные, но вот как-то не доводилось задумываться. Так вот, помимо этого он мне рассказывал именно о возможных последствиях «становления магом», с графиками и схемами. Довольно занятно выходило и интересно, хотя как я уже сам понял — во время этого просвещения дядюшка просто отдыхал от раздумий и расчётов, сменив род деятельности.

А вот на следующую ночь меня разбудил тяжёлый стук в дверь нашей с Иркой каюты. Точнее разбудил-то меня Мозг, через нейросимбионт, но ситуация явно не была критической, гормональные водители бодрить меня не стали, и прежде, чем я вник в текстовое сообщение, дверь чуть ли не стала прогибаться от ударов. И из-за неё слышалось очень громкое, но очень равнодушное гундение.

— Открывай, Керг, Гангирдод пришёл! — орал архимаг.

— Почти как «кирдык», — несколько нервно хихикнула проснувшаяся Ирка. — И?

— Надо узнать, чего хочет, — ответил я, накидывая халат, с недовольной мордой тащась к двери.

А Колючка, так и не избавившаяся от некоторых привычек, заползла под одеяло, вытаскивая из-под подушки ручной лазерник. Я вообще её подушки несколько опасался, точнее, арсенала под ним: кровать, конечно, моя, но совать руку под эту подушку не хотелось. Почему-то.

— И что вам, архимаг… — высунул я недовольную физиономию за дверь.

— Поговорить, кое-что понять. Ты меня заинтересовал, капитан Керг Лело, точнее — магия в тебе.

— Это как — во мне? — заинтересовался я. — Медея или раньше? И мне это вредит?

— Тебе это помогает. И не Медея, да и не Академия — совсем другая школа. И мы так и будем говорить на пороге?

— У меня…

— А что я там не видел? — приняло равнодушное лицо вид очень заинтересованного.

А я вынужденно признал, что придумать не виденного Гангирдодом не выходит, хотя на воображение вроде бы не жалуюсь.

— Да и твоей девочке может быть интересно: я хочу понять что за магия в твоей голове.

— Интересно, — приглушённо пискнула Колючка из-под одеяла.

— Ну, проходите тогда, — отошёл от двери я. — Только, Гангирдод, какая магия? Нейросимбионт…

— Нет. У тебя не то и не так, надо смотреть. Обещаю — не наврежу, — равнодушно сообщил архимаг, плюхаясь в кресло и зыркая на меня острым взглядом. — И даже расскажу, что узнал: тебя это касается в большей степени, чем кого-бы то ни было, — протянул он. — Так, понятно. Спрашивать, откуда ты, Керг, я не буду: либо Терра, либо одна из первых колоний, так?

— А с чего вы это взяли?

— Потому что Академия присматривала за простецами, пока она была. И что такое нейросимбионт — мы прекрасно знаем, хотя редко используем. Есть магические аналоги, надёжнее, удобнее, зависящие от тренировок и силы мага… впрочем, неважно. Важно то, что у тебя в голове магический конструкт, грубоватый, но на совершенно неизвестных принципах. Точно не из Академии. При этом, этому конструкту — десятки тысяч лет, дух всё это время живёт в металле. Выводы, лично для меня, очевидные: наследие старой Терры…

— Земли. Мы называем родину «Землёй».

— Терра — более древнее слово, терраформирование как термин гарантирует это, но пусть будет «Земля». И история Академии, в свете текущего, становится более понятной, а то такие глупости понапридумывали…

— А не могли бы вы быть более конкретны, пассажир Гангирдод? — вклинился в беседу Мозг, на что я махнул рукой: всё же Мозг — не только навигационный, но и исследовательский компьютер, да и личность. Так у него в техдокументации написано, в общем — со справкой.

И час были вопросы-ответы. Выходило, что НСП версии один — именно магическая поделка, хотя и техническая тоже.

— Были предания о магических школах старой Тер…Земли. И, судя по тебе, не пустые. Правда, не осталось ни демона…

— А легенды? — подала голос Медея, заглядывая в так и не закрытую дверь.

Она, очевидно, почуяв магию или перемещения архимага, решила проверить. Ну и стояла за дверью, слушала — тема действительно интересная, ну и рассказчиком дважды мёртвый оказался интересным, несмотря на ровно-занудный тон.

Но мы с высунувшийся Иркой переглянулись и заржали в голос: очень уж эта беседа в нашей каюте, в ночи глухой, напоминала голокомедию.

— Легенды не дают никакого понимания, как осуществлялось мистическое воздействие, на каких основах, Медея. Маги Академии — наследники технологии старой Терры, её науки и техники. Так считалось, но судя по капитану Кергу и его импланту — это не так. И мне интересно узнать — как. Как только разберёмся с текущими проблемами — я бы хотел навестить Землю, — сообщил он.

Тут уже и мы с Иркой заинтересовались в глобальном смысле. Понятно, что вариант «придёт дедушка Гангирдод и сделает всё хорошо» — фантастика. Но вариант, что маги смогут помочь Земле, Отряд рассматривал, а Андрюха даже озвучивал. На наши вопросы Гангирдод отвечал «надо смотреть», но в целом — было видно, задачей заинтересовался.

А после архимаг и магичка просто свалили, оставив нас с Колючкой в раздумьях, но довольно позитивных. Мы даже зло на этих вторженцев в личное пространство не затаили.

А на следующий день Мозг, ликуя и подпрыгивая (фигурально, потому что реально навигационный компьютер КК Энерида подпрыгивать мог: только самой Энеридой, что в гипере было бы самоубийством), сообщил, что Гангирдод поделился с его компьютерной персоной частью данных.

— И ряд моментов с работой вашего нейросимбионта, Капитан Керг, стали понятными! — ликовал компьютер.

— А объяснить мне так, чтобы я понял — ты сможешь? — не без иронии уточнил я.

— Вынужден признать, что на основе имеющегося у вас образования и имеющихся у меня данных — нет, капитан Керг, — признал ИЛ.

Чем меня не слишком расстроил: понятно, что всякая там заморочено-пограничная физика, где реальность и становится этой самой магией. Или сам просвещусь, со временем, или Мозг расширит базу «имеющихся данных». Ну а нет — так и нет, не критично.

Обсуждать с Отрядом я пока новость не стал: ребята — народ прямой, силовики. И если многократно мёртвый архимаг скажет «ничем не поможем», ну не стоит расстраивать ребят. Мы с Иркой тоже расстроимся, но справимся без последствий, а вот тот же Самсон и, как ни удивительно, Андрей — могут и травмы психологические, на пустом, в общем-то, месте получить.

И был ещё один интересный, как для меня, так и для Отряда момент, в кают-компании. Трерил выбрался из своего многодневного затворничества и находился в кают-компании, о чём меня оповестил Мозг. И я, прервав тренировку в искреле, направился туда, узнать, как поживает дядюшка. Ну а народ, соответственно, за мной — тоже интересно, а раз кают-компания, то ничего секретного. Но в помещении находился не только Трерил, но и Гангирдод, да и Медея в уголке притулилась. А Андрюха с самоотдачей боролся с энтропией на диванчике, принявшем форму тела медика в процессе этой борьбы. И, хоть и валялся, но уши не только навострил, но и развесил, явно заинтересованно слушая разговор. Вслушались и мы, потому что тема была интересная.

А именно: как было понятно из контекста, Трерил интересовался: при зарождении магической школы в протекторате не будет ли её не слишком живая направленность причиной падения численности населения и вымирания Протектората?

— А Стикс — безжизненная и мёртвая планета, — усмехнулся архимаг.

— Нет, конечно. Но они сформированы… кхм, суть вопроса вы поняли, — уставился на гротескную гримасу дядюшка. — Ответите на него?

— Можно и ответить, — пожал плечами Гангирдод. — И вы послушайте, да и ты, девочка — тебе это как бы не нужнее, чем всем остальным, — обвёл он глазами кают-компанию. — Так вот, танатургия — не магия смерти, не магия возрождения и прочая чушь. Долгая жизнь — придурошные виталурги, реанимация — лекари. А вселение духов в плоть или конструкт — спиритуалисты, — размеренно начал он, замолчав и ехидно зыркая на окружающих.

— А что же тогда? — наконец не выдержала Медея.

— Школа познания, конечно, — усмехнулся архимаг.

И начал рассказывать, причём выходила с его слов интересная картина. Кстати, вполне укладывающаяся в известное, с теми же массовыми телепортационными ритуалами. Итак, что там «за гранью» после смерти — архимаг не рассказывал.

— Просто… может, и поймёте, но нет слов и образов, чтобы это объяснить. Ощущения места за гранью у каждого индивидуальные: это многократно проверенный факт. Так что место за гранью — в большей степени субъективно, своё для каждого, оказавшегося там.

— А если сканировать память? — заинтересовался Андрей.

— И получишь пустоту, медик. Тело в момент пребывания за гранью — мертво, — доходчиво объяснил танатург. — А душа не делится с телом этими воспоминаниями, сохраняя для себя — тоже неоднократно проверенный факт. Но именно взгляд из-за грани, возможности души там — очень своеобразны, могущественны, много эпитетов. При этом, возвращается из-за грани не более пятнадцати процентов собратьев. Это после первого ухода. А после второго ухода — десять, причём десять не от изначального числа неофитов, а от уже бывших за гранью. И стремящихся к долгой жизни и бессмертию мы в школу танатургии не принимаем — такие гарантированно не возвращаются после первого ухода за грань.

В общем, выходило, что после смерти жить не хочется, как ни смешно это звучит. И, судя по «эмоциональному стачиванию» танатургов — так и есть. Неинтересно, бессмысленно, у мертвецов, точнее, души, находятся занятия поинтереснее, чёрт знает, какие. А возвращаются в тело одержимые исследованием и познанием или ещё какой-то соответствующей идеей. У Гангирдода — его Школа и познание, у прочих танатургов индивидуально, но именно желание «увидеть своими глазами, понять и познать» движет этими ребятами. И, в таких раскладах, выходит, что опасности их Школа действительно не представляет: просто наиболее оголтелых и стремящихся к бессмертию не станут учить. А даже если и станут, то такие живчики не вернутся, создав со временем отчётливое понимание в общественном сознании, что это — не путь долгожителя-бессмертного.

В общем — интересный рассказ получился, по-моему, Медея чуть не попросила «подучиться», но посмотрела на Клема, на нас, задумалась и решительно помотала головой — сама себе, как понятно. Ну а среди магов танатурги действительно выходили если не изгоями, то сильно выделялись, будучи обособленными от прочих не только гранью, но и системой ценностей, складом характера, много чем. И соответственно, как в Академии к ним толп неофитов не рвалось, даже опасались, так и в Протекторате так будет, после зарождения магической традиции. Неофиты, скорее всего, будут, но точно не в значимом для демографии количестве, факт.

Так и долетели потихоньку до окрестностей Рифаса. Кроме этих нескольких бесед — ничего особо интересного. Сопровождающие Гангирдода танатурги вообще не покидали кают, согласно наблюдениям Мозга — спали большую часть времени перелёта, изредка читали и вели себя по заветам знатного экстраписта Андрея: лишние движения приближают тепловую смерть Вселенной. Долетели, скопились в рубке, вышли в нормальное пространство на сверхвысокой орбите, и… рубку залил многоэтажный, изумлённый мат. По-моему — матерился даже Мозг, хотя это не точно.

Короче, вокруг Цетафии шло позиционное, но и не только, сражение. Огромное количество кораблей семейства совершали эволюции в пустоте, время от времени открывая огонь, и судя по данным Мозга — фактически все мятежники пытались уничтожить семью. Что, учитывая относительно небольшой флот, могло и выйти, но тут роль играла Цетафия: станция была не только огромным жилым комплексом и «столицей» семейства, но и чертовски зубастым пустотным объектом, держащим атакующий флот на расстоянии.

— Как корабль назовёте, так он и поплывёт, — протянул я, осознав данные.

— Отряд неудачников во всей красе, — сообщил Андрюха.

— Вовремя успели, — оскалилась Колючка.

— Мозг, выходи на защищённые каналы связи. Прямой канал с Цетафией и данные — что за чертовщина тут творится, — встряхнулся я.

24. Эпилог

Связь вскоре появилась, забила матом все каналы, но тем не менее, дала информацию. Судя по всему, выходило, что за месяц, что Отряд Неудачников занимался дипломатией и прочим, солертиусы и гвардия Лело работали. И работали на диво эффективно: скинутые схемы Протектората показывали уменьшение контролируемых бунтовщиками систем на десять единиц. Пять из них — безжизненные пустыни, потери среди киборгов-наёмников и гвардии, не говоря о населении уничтоженных магией Миров, так что смысл притащить танатургов оставался и был всё так же актуален.

Но, похоже, Эллер и бунтовщики «заметили» тенденцию. Количество контролируемого пространства, Лело-бунтовщиков и магов — сокращается бодрыми темпами, урона основная часть семейства не несёт, уж прямо — точно. Была предпринята попытка захвата нескольких важных транзитных точек, как пустотных станций, так и планет. Проваленная к чертям, с потерями, правда выявилась неприятный момент: в одном временном окне с атакой на планету на неё было оказано массированное мистическое воздействие. Выявить его природу и прочие детали сенсоры и вычислители не смогли, как и воспрепятствовать в планетарном масштабе. Но локально это воздействие было нивелировано, а из последствий стало понятно, что оно делало: на планете резко и без предварительной раскачки начались беспорядки, восстание, бунт, по сути. И планету просто… Парализовали. Залили с орбитальных станций парализующим излучением все города и поселения. Помогло, жертв вышло не так много (но были, как понятно), а атакующих перемололи к чертям.

Так вот, в результате, после чётырёх проваленных попыток «расширить территорию» на три дня воцарилось затишье. Гвардия и солертиусы готовились к захвату следующих планет, и тут произошло то, последствия чего мы видим сейчас. Для начала, в системе Рифас возникло, именно возникло, огромное облако астероидов. И не только — простейшие самоуправляемые ракеты с мощными зарядами и кондовой автоматикой, которые называли «космическими минами». Что не очень верно технически, но верно по смыслу.

Летел этот рой, естественно, на Цетафию, так что семейство подняло всё, что могло летать и стрелять, открыла запасы хранилищ антиматерии и простого термояда. Пару часов успешно уничтожали как астероиды, так и прикрываемые ими мины, и тут фактически в тылу группировки возникает флот бунтовщиков. Судя по наблюдаемому — они пошли на «последний решительный бой», собрав все, что было. При этом у семьи большая часть боевого потенциала, как понятно, не на Рифасе, а готовится к штурму планет, которые, как выяснилось, никто и не собирался защищать.

При этом, в Рифасе ситуация не самая хреновая. Бой идёт уже шесть часов, потери наших невелики и связаны, в основном, с мистикой: технические средства противостояния магии есть и работали, да и Медея постаралась в своё время, но враги «продавливали» защиты, хоть и не часто.

А вот что хреново: на Цетафию произведён десант, мистический. С чудовищными потерями нападающих — пробивались они снаружи, появившись рядом со станцией. Но пробились, и теперь со станцией нет толковой связи. А бестолковая, изредка пробивающаяся, сообщает о боях, ситуации тоже, если не критической, то неприятной. Связь, очевидно, блокируют маги, каким-то подлым ритуалом.

Выводы из этого очевидны: мятежники решили уничтожить семейство, пока силы раздёрганы. Получилось у них это не очень, но на данный момент ситуация крайне неприятная, из-за десанта на станции. Захватить её у мятежников вряд ли выйдет, но вот провести какой-нибудь сволочной ритуал, самоубийственный или не очень, к чертям уничтожающий большую часть семьи, информационные банки — могут. И это неприятно, но обороняющиеся на кораблях ни черта толком не могут сделать: орудия Цетафии большей частью молчат, так что если на участвующих в бою кораблях рвануть на станцию, помогать — её могут не диверсионно, а прямо и непосредственно разнести корабельными орудиями. При этом, мятежники и маги хоть и атакуют защищающие станцию корабли, но делают это явно «с ленцой», явно ожидая захвата станции.

Ну а мы и вправду, в лучших традициях Отряда Неудачников, нарисовались в Рифасе во время разгара веселья. И тут же возникает вопрос — что делать…

— Эллер в системе, — вдруг сообщил, хищно оскалившись, Гангирдод. — Мы готовимся, — сообщил он.

Причём это было заметно: те самые автоматоны, которых захватили с собой танатурги, наплывали на их тела, создавая подобие брони. Правда, не на архимага: то ли он посчитал, что не нужно. То ли дважды мёртвый рассудил, что если кто-то его убьёт в очередной раз — то сам себе злобный дурак, чёрт его знает.

— Так, предлагаю пробиваться к Цетафии, — сообщил я, не спрашивая Отряд, но приглашая высказаться. — Десант на станцию. Эпсилон, после этого — помогаешь с Мозгом нашим кораблям.

— Принято, капитан.

— Гангирдод, вы и ваши маги…

— Да. Ситуацию мы понимаем, да и вне зависимости от результатов дальнейших переговоров — поможем, как вы помогли нам. Потому что если не поможем — переговоров может и не быть, — с преувеличенно-плутовской физиономией подмигнул он.

— Я с вами, Николай, — сообщил Трерил.

— Ты — не силовик…

— И не беспомощная амёба, Николай. Это МОЯ семья и МОЙ дом, — напомнил дядюшка, топая в каюту.

И, с одной стороны, вроде и хочется его послать, вырубить… А с другой стороны: у нас маги, которых придётся защищать и оборонять. Это как бы базово, и они нужны. А значит, ещё один опекаемый, который может выстрелить (а если повезёт — то и в нужную сторону) — не критичен. Кроме того, резоны Трерила прекрасно понятны, так что заламывать ему руки или даже отговаривать я не стал. А стал составлять в боевом чате Отряда различные варианты формации, пока сферы таскали нам снаряжение и оружие.

Энерида, тем временем, закладывала этакую дугу, стремясь к Цетафии. Мятежники нас заметили, часть кораблей отвлеклись, стали готовиться встрече — чем воспользовались защитники, сократив нападающих на одного и… всё. На нас больше не отвлекались, очевидно посчитав, что один корабль погоды не сделает. Но во мне проснулась паранойя:

— Кстати, Медея, Гангирдод, а вас маги противника не чувствуют?

— Нет, — помотал головой архимаг. — Эллера-то я ощущаю потому, что этот мальчишка явно не опасается быть обнаруженным. Кроме того, мы не осуществляем магическое оперирование непосредственно. Чтобы понять, что мы тут — надо искать, причём именно нас. Чего эти придурки не делают, ума не приложу, с чего, — с гротескно-растерянной физиономией пожал плечами Гангирдод.

Раз так, то не ловушка — как ни забавно это звучит по отношению к танатургу, но Гангирдод суицидальными склонностями не обладал. А то появилось у меня подозрение, что противник может заманивать Энериду, с учётом её пассажиров, под массированный залп, а то и что-то похуже.

То есть мы фактически обогнули объём сражающихся. Довольно забавно, что в массовых сражениях в космосе использовалась тактика «линейного построения». Это мне ещё Кубик в своё время объяснил: для создания достаточной плотности ведения огня в пространстве, что-то да точно попадёт в противника. Понятно, что корабли были не вплотную друг другу, но всё же составляли вполне очевидное построение. Убедившись, что между Цетафией и нами нет противника, Энерида сбросила Дракончика и, управляемая Кубиком, направилась к сражающимся. В самом десантно-транспортном корабле был отряд, Трерил в средней (вполне достойной по защитным свойствам) броне и двадцать один танатург. Двадцать — в гротескных, подчас изображающих скелеты, черепа и животных доспехах-автоматонах, габаритами не меньше нас, в тяжёлой броне. Ну и Гангирдод в своём белоснежном балахоне, настолько уверено отказывающийся от брони, что становилось понятно — для чего-то его беззащитность нужна. А возможно, показная беззащитность: маг, всё-таки.

Дракончик беспрепятственно подлетел к обшивке Цетафии, которая экранировала большинство происходящего внутри, разве что Деррга могла сказать, что в радиусе полусотни метров нет разумных (как и маги, но эти деятели замерли истуканами в своих доспехах, а Гангирдод — стоял, закатив глаза). Ну а Медея вообще не отвлекалась: её задачей была магическая безопасность отряда и Дракончка.

— Резак… — начал было командовать я, но тут в чат вклинился Трерил.

— Мы — Лело, Николай. А Цетафия, даже с проникшими внутрь врагами — наша станция. Не надо резать.

— Механизмы же не дают отклика, Трерил, — отметил я очевидный факт.

— Это и не нужно. Пара секунд на обшивке, — двинулся к шлюзу Дядюшка.

А я, подумав, кивнул вопросительно установившимся на меня Дабл-Р — они просто сопроводили Трерила до окрестностей небольшого посадочного шлюза. Который действительно открылся, так что штурмовать резать нам не пришлось. Дракончик проскользнул внутрь, Мила тут же занялась подключениями к коммуникациям.

— В округе все спят, — вдруг сообщила Медея.

— А вся электроника, даже проводная, отключена. По-моему, кроме генератора гравитации, реактора и рециркуляторов, работают только автономные устройства. И сети нет, вообще, — скинула в чат Мила.

— Ничего не понимаю, — честно признал я.

— Тут был компьютер, вроде вашего Мозга? — деловито уточнил Гангирдод, мистически плюя на окуражующий нас вакуум и общаясь, по-моему, непосредственно с речевыми центрами мозга окружающих.

— Да.

— Тогда всё понятно. Эллер и его прихлебалы поразили этот компьютер безумием: взять под контроль столь сложный и тратящий более семидесяти процентов ресурсов на проверку самого себя разум не сможет даже архимаг менталистики. Но вот создать противоречивые устремления — без проблем.

— Безумная машина? — хмыкнул Трерил.

— Ваши ИЛ более живые и разумные, чем многие из людей. Так что да, безумная машина. И, скорее всего, сами защитники отключили обезумевший искусственный разум, потому что от него зависело существование всех.

— Логично, поэтапное отключение сети и контролируемых объектов, а потом отключение или изоляция неадекватного управляющего компьютера. Но почему не включили…

— А я откуда знаю? — с ехидцей поинтересовался Гангирдод. — Медея, девочка, как ты думаешь?

— Скорее всего… Атака на компьютер была не основной. Но важной — защитные и контрабордажные системы станции становились неэффективными! А когда защитники начали восстанавливать системы управления без обезумевшего компьютера — использовали… Сферу Гипноса? — скорее вопросительно сообщила она, смотря на Гангирдода.

— Вряд ли, да и такую площадь ей не накроешь, — покачал головой архимаг. — Стая Ониров, я даже сейчас чувствую стоны из-за грани.

— Ублюдок, — прередёрнулась даже в доспехах Медея.

— Это жертвенный ритуал, создающий на основе жертв духов сна — условно-разумных конструктов, — пояснил архимаг.

— То есть все на станции спят, — хмыкнул я.

— Не все. В центральной части этого объекта идёт бой. Я бы сказал — смешно, и он должен закончиться, но, похоже…

И тут на пол отсека со стуком упали три фигуры танатургов в доспехах-статуях.

— Так, они помешают этим придуркам, но нам надо торопиться. Ведите меня в центральную часть, — деловито бросил Гангирдод, а уже на ходу ответил на естественные вопросы. — Транспортный ритуал на жертвах. Эллер собирается просто украсть эту станцию со всем населением.

— Подчинить Лело и… стать владыкой, — заключила Медея. — Сопротивляться ему станет просто некому, а все силы и ресурсы Семьи окажутся в его руках.

— Корабли… хотя многое они не сделают, основное производство на Цетафии… — невесело заключил Трерил.

— Но в центральной части идёт бой, значит не все уснули, — напомнил я. — Кстати, ваши собратья, которые недееспособны…

— Мертвы.

— Да, мертвы. Не стоит перенести тела на Дракончик?

— Оставь, автоматоны позаботятся о телах, а возвращаться к жизни лучше там, где от неё ушёл. А насчёт «не все уснули» — так абсолютно эффективного не существует, Николай. Кто-то мог сопротивлятся за счёт силы воли — хотя это довольно сомнительно. А кто-то уснул. Вот только у вас есть импланты, которые в состоянии прервать магический сон. Вариантов много, вплоть до того, что Медея зачаровывала часть помещений, — на что колдунья кивнула, — а ваши ученые разрабатывали технические средства противостояния магии, — на что кивнули уже мы с Трерилом.

При этом, хоть мы и спешили, но бежать, сломя голову, было просто нельзя: магам надо было проверять путь на возможную враждебную магию, а нам с Трерилом — направлять отклик «свой-чужой» элементам защиты и контрабордажной обороны. Эти элементы стали в отсутствие управляющего компа автономны, а с учётом того, что этот самый комп свихнулся, перед отключением вероятность отказа системы «свой-чужой» была довольно высока.

А вот идею «проверить спящих» я зарубил на корню: живы, в большинстве своём, маги утверждают — не под контролем (что логично — были бы под контролем — не спали бы, а ударили в спину группировке атакующей захватчиков), а узнавать «потому что интересно»… Просто предательство, учитывая явно идущий бой: по мере продвижения электромагнитные вспышки и вибрации стали фиксировать и сенсоры доспехов. Чуть ускорили продвижение дронов и вскоре вышли на связь с Лело, к которым и поспешили. Вообще — иронично было то, что дюжина противостоящих колдунам, а точнее, их конструктам в виде всяких элементалей… ну а если совсем точно: пытающимся прорваться сквозь защиту из элементалей к центральной части станции — был глава семейства, Гламерст Лело. Но это неудивительно, он изначально силовик. Его телохранитель, киборг солертиус, имени не имевший как факта, особенность этого кибернетического вида. И десяток явных учёных из исследовательского отдела, а никак не боевиков.

— Глава… — начал было я.

— Привет, Николай, — буркнул Гламерст, паля из мощной пушки по минеральному конструкту. — Дьявол знает, что делать — пробиться не выходит, — скинул он мне данные боя. — Так что ты во время.

Ситуация действительно была тупиковой: маги просто «забили» подходы конструктами, так что даже ведущие непрерывный и эффективный огонь бодрствующие не продвигались ни на шаг: место уничтоженных магических конструктов занимали новые. То есть бодрствующих даже не атаковали, а именно заблокировали, чтобы «не мешались». Ну и скинул я главе пакет данных по нашей ситуации и спутникам.

— Прорвёмся, архимаг? — деловито уточнил Гламерст.

— Само собой. Вы — глава семейства, если я правильно понял, — отстранённо кивнул маг. — Только не «прорывайтесь», а идите с нами.

И… да собственно, именно «пошли». Уж не знаю как, но танатурги просто прерывали существование конструктов, правда, через сотню метров пришлось замедлиться — «Ритуалы», как уточнила Медея. Ну и появлялись маги, которые… Просто умирали. Танатурги, как я понял, не атаковали менталистов, а просто нивелировали их атакующие магические проявления, как и защитные. Ну а тау-метатели прекрасно справлялись со своей задачей.

Так что до зала совета Семьи мы добрались фактически беспрепятственно, но перед ним остановились, причём в самом прямом смысле: ни я, никто из отряда просто НЕ МОГЛИ идти вперёд, как ни абсурдно это звучит.

— Место ритуала, сильная защита на жертвах, — сообщил Гангирдод. — Ломать будем минут десять, но мне… Так, проведу четырёх человек, — сообщил он.

В итоге смогли двигаться дальше я, Гламерст, Медея и Ирка, по сути — прикрывая Гангирдода, тогда как прочие танатурги расположились на месте, «ломая защиту», в окружении подпрыгивающего отряда и научников и сколопендрящегося солертиуса.

На наше проникновение в зал совета никто, на первый взгляд, не отреагировал. Сам зал был расчищен от сидений и всего прочего, пол покрывали узоры и россыпи магического хлама, как и спящие тела. Ну и маги рисовали узоры и раскидывали хлам, просто не обращая на нас внимание.

— Так-так-так, — раздался голос и в оптическом диапазоне появился парень, лет двадцати на вид, чертовски смазливый — Эллер, судя по ментограммам Мееди. — Мертвец, а ты что тут забыл? — обратился он к Гангирдоду.

В этот момент Гламерст выстрелил… куда-то криво, косо, вообще никуда не попав, с удивлением уставившись на собственную пушку.

— Не стреляйте! — скинула в чат Медея. — Эллер нам не по силам, он просто искажает восприятие, без вмешательства в разум!

Гангирдод в ответ лениво помахал рукой, оглядываясь, а Эллер продолжил:

— Оставь нам этот регион, Мертвец. Галактика большая…

— Нет, мальчишка. И твои действия чрезмерны даже на мой взгляд, а я обладаю очень широкими взглядами, — улыбнулся архимаг. — Ритуал не удастся, отзывай своих марионеток…

— А ты уверен, Мертвец?

— Да.

…Опасность! Блокирую искажающее воздействие на сознание носителя… Сбой! Блокирую сенсорику носителя: искажения не поддаются корректировке. Выдаю схему положения носителя согласно объективным данным…

Эти сообщения от нейроассистента сопровождались, последовательно: нестерпимым желанием выстрелить в Эллера, с которым я фактически не мог бороться, при этом осознавая его глупость. И вид Гангирдода, на которого я наводил тау-метатель, «уверенный» что это Эллер. После чего зрение пропало: меня окружала темнота и схематичные изображения окружения. И да, целился я в танатурга, при этом стрелять мне, похоже, придётся — просто ничего не могу с этим поделать.

— Насколько объективны данные схемы⁈ — мысленно завопил я.

…В построении схемы использованы данные от тридцати четырёх внешних камер наблюдения станции, датчики масс, сенсоры двух доспехов. Данные с сенсоров искажены, результат схемы — наиболее вероятен, 99,2% достоверности…

Просто Эллер как-то воздействовал на меня. И не выстрелить я не мог, но стрелять в Гангирдода у меня не было никакого желания. Стрелять в воздух, как Гламерст, тоже, так что если стрелять придётся — надо делать это в того, кого надо. А это Эллер, которого в схематичной черноте отображал нейроассистент. И проценты — приличные. Так что я со всей дури дёрнулся, разворачивая тау-метатель в сторону схемы Эллера, потому что палец уже нажимал на спусковой крючок. И выстрелил уже в сторону менталиста, чёрт знает, насколько точно.

…Воздействие на носителя прервалось. Снимаю блокировку…

Чернота «переключилась» на нормальные данные с доспеха, в которых я увидел, как рука и плечо Эллера, в брызгах крови, отлетает от мага. Морда его искажена гневом и удивлением, и… Эллер пропал. Просто исчез, без каких-бы то ни было внешних проявлений, просто был — и не стало, хотя отстреленная рука и кровь осталась. Маги-менталисты, возящиеся с ритуалом, просто попадали на пол.

— Сбежал, — констатировал Гангирдод. — Какой талантливый засранец, я даже не понимаю, куда. Ещё и этих вытаскивать, пока не сдохли, — вздохнул он, явно имея в виду магов-менталистов.

А меня «повело», медкомплекс доспеха выдавал «нервное истощение», гипогликемию, гипооксимию и прочие страшные слова. Не смертельно, но неприятно, хотя сейчас — можно и вырубиться, раз уж ситуация стабилизировалась. Скинул в боевой чат медицинские показания, присел на пол и… уснул.

Проснулся я в своей комнате на Цетафии, рядом посапывала Ирка. А я подключился к сети Отряда, пытаясь понять, что происходит.

И выходило, что всё неплохо: станция функционирует и в Рифасе. Отряд жив-цел. Энерида в причальном доке Цетафии, а вражеские корабли, согласно доклада Мозга, частично уничтожены, частично сдались. Насчёт меня есть запись Андрея, как я понял — на основании консультации с Медеей. Видимо, какие-то действия нейроассистента, позволившие мне стрелять, «сломали» магию, в том числе и мою защиту. А заклинание усыпления этими духами — действовало. Вот меня и вырубило, после чего сволочной эскулап решил, что мне «не помешает выспаться».

Ну… может, и прав, аккуратно потянулся я, думая уже нормально заснуть.

— Урод! Смерть будет для тебя слишком легким наказанием! — раздался голос, а в моей комнате появился… Эллер.

Сознание замерло, но даже оценка ассистента показывала, что ни черта я не успеваю. Точнее… не вариант. Дело в том, что однорукий, далеко не такой смазливый, как был, Эллер УЖЕ выпустил в меня какое-то заклинание в виде светящегося белым тумана. И он летел к кровати, так что у меня два варианта: откатится самому, или сбросить спящую Ирку. Или попасть под заклинание обоим, что вообще бред. И выбирать — не из чего. Дёрнулся, сбрасывая с кровати подругу, откинул подушку и чуть не заурчал от радости: Ирка и тут спрятала под подушку пистолет. И, перед тем как белёсый туман накрыл меня, с искренним удовлетворением смотрел на отсечённую лазерным лучом башку менталиста. А потом меня накрыло белым светом. Боли не было, а в угасающем сознании билась надежда, что «смерть — слишком легко». Ну и то, что заклинания мёртвых магов (кроме танатургов) перестают работать, к сожалению — не мгновенно…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Экстерминатор. Том 4

Content

Экстерминатор. Том 4

1. Путь на Рифас

2. Теплая семейная встреча

3. Лельский бардак

4. В лоб

5. Волеизъявление

6. Странное пророчество

7. Очевидные решения

8. Побивание камнями

9. Мистическая диверсия

10. Где карта, мистик⁈

11. Прицепиальное ПВО

12. Толстые обстоятельства

13. Спуск в ад

14. Атака сколопендр

15. Осуществляющееся пророчество

16. Рубка узла

17. Академический отпуск

18. Отрядная традиция

19. Дважды мертвый

20. Спуск к Стиксу

21. Веселый попутчик

22. Буйство не очень жизни

23. Гиперфилософия

24. Эпилог

Nota bene