Игра не для слабых: Дорога на юг

Глава 1

«Парус на горизонте»

— Вот это уже совсем другое дело! — обрадованно сказал Байран, снимая с поля фигурку моего лучника и заменяя его фишкой коня, — Тут ты, парень, конечно, дал маху. Ктож ставит лучников в первый ряд под атаку кавалерии.

— Ну, — хмыкнул я, — Иногда они всё-таки успевают выстрелить и отойти за спины пехоты.

— Только не в этой игре, — возразил барон, передавая мне кости, — Лучник бьёт на такое же количество клеток, какое может за один ход проскакать конь. Вот только для этого стрелку надо уже стоять на месте. Так что лучше дождись, пока кавалерия схватится с твоей пехотой и пробивай её лучниками со второго ряда.

— Как раз этим и собирался заняться, — ухмыльнулся я, бросая кости. Барон, конечно, сумел забрать лучника, вот только теперь его кавалерист оказался в прямом боевом контакте с моим пехотинцем. Кости гулко ударили о дно небольшой деревянной коробочки. Я на мгновение прикрыл глаза, сделав вид, будто что-то в них попало, протянул магический щуп и чуть подтолкнул их в нужном направлении. Выпало восемь.

— От зараза, — барон не сдержался и хлопнул себя по коленке, глядя на то, как его кавалерист выбывает с поля и заменяется моим пехотинцем, — Да чтож мне так не везёт то сегодня, — немного помолчал, окидывая поле «сражения» задумчивым взглядом, и, наконец, подвёл итог, — Тоже хороший урок на будущее. Какой бы продуманной ни была твоя стратегия, иногда простая удача, повернувшаяся лицом к сопернику, может решить исход боя.

Барон, как обычно, драматизировал. Да, конечно его атака провалилась, как и провалилась попытка закончить партию в несколько ходов, но его армия все ещё доминировала на поле боя, да и призывать подкреплений он мог вдвое больше моего. Но тут уже я сам тупанул. Попробовал в начале схватки закончить дело одним мощным кавалерийским наскоком, вложив десять монет призыва доступных на старте игры, в пять конных воинов. Вложил и разбил их об оборону Байрана, которую тот выстроил из пехотинцев и лучников. Барон же не спешил. И был вынужден срочно тратить все последующие жетоны подкреплений на то, чтобы нанять своему командиру хоть какую-то охрану, в то время как барон за эти же монетки повышал его с сержанта до генерала. А повысив, пошёл в атаку, потихоньку сдвигая линию фронта к моей позиции.

Барон передвинул очередного пехотинца, закрывая брешь в своём строю и вновь передал мне ход.

— Слушай, вот всё в толк взять не могу, а чего это тебя вообще дёрнуло нам помогать? — задал я давно вертевшийся на языке вопрос, попутно размышляя, призвать ли мне ещё двоих пехотинцев или лучше потратить свободные монетки на то, чтоб повысить своего командира хотя-бы до капитана.

— А обязательно должна быть причина? — удивлённо посмотрел на меня барон.

— Ну, обычно всё-таки у любых поступков есть какая-то причина, — пожал плечами я, выставляя на гексы рядом с моим сержантом фигурки двух новых пехотинцев, — Особенно когда ты рискуешь своими людьми ввязываясь в чужой конфликт.

— Ох и любите, вы, молодёжь всё излишне усложнять, — улыбнулся Байрон, выводя на фланг своего наступления ещё одного кавалериста, — Ну если так хочешь, будет тебе причина. Вы мне понравились. Эти, как выразился Гайер, белорясники совсем не понравились. По моему помочь друзьям и подгадить недругам — вполне себе и причина и повод.

— А не любишь ты их из-за того… — начал было я передвигая одного из свеженанятых пехотинцев поближе к своему переднему краю и передавая ход Байрану.

— Из-за того, что они сраные лицемеры, — хмыкнул барон, передвигая фишку кавалериста вплотную к моему строю и бросая кости. Выпало двенадцать. Ещё один пехотинец отправился отдыхать, а конный воин занял его место, — Постоянно трещат про свою добродетель, а как появляется возможность где-то что-то урвать, так несутся туда сломя головы. Рассуждают про служение богам, а на деле только тем и заняты, что дерутся за власть промеж собой. Да ещё их эти слова, мол перед богами все равны, — Байран начинал понемногу распаляться, — Как может быть равен тот, кто вершит судьбы мира, и какой-нибудь кмет-пропойца, который родился посреди свиного дерьма, да так в нём же и умер, с бутылкой в обнимку.

Я не стал ему возражать, и пытаться растолковать, что тут совсем не то имелось ввиду. Что кмет, имей он по праву рождения хоть какие-то права и возможность получить даже самое простенькое образование — тоже мог бы стать совсем неплохим человеком и приносить пользу обществу. Боюсь, к идеям социального равенства, и уж тем более к созданию некоего подобия социализма этот мир ещё не был готов в принципе. Поэтому я просто немного помолчал, а затем бросил кости и забрал второго кавалериста, оставив однако отряд лучников на месте. Единственный боец, который не перемещался на гекс убитого противника, если побеждал в схватке.

— А ещё они людей мордуют, — добавил я, передавая барону кости.

— Вот это ты тоже верно заметил, — кивнул он, — Вы им сколько добра сделали, а они вон с вами как обошлись. А те же травники, например. Ну даже если они где-то там чуть-чуть поколдовывают — ну так это ведь для того, чтоб человеку жизнь спасти, тогда как эти засранцы только и могут молиться, препоручая судьбу несчастного богам. Уж поверь мне, я на это дерьмо насмотрелся во времена войны с Мархией. Когда полсотни солдат умирало от ран из-за того, что эти мудозвоны попросту сожгли местного знахаря. А ежели б у меня допустим сын открыл в себе такой же дар, так мне его бы тоже надо было этим говнюкам отдать, так что-ли? — барон передвинул фишку лучника вплотную к линии из своих пехотинцев. Следующим ходом он мог проделать в моём строе очередную брешь, не рискуя при этом своими войсками. И судя по тому, что рядом ошивался очередной конник, именно это он и собирался провернуть.

— Так что видишь, Генри, причин у меня было более чем достаточно, чтобы им насолить. А кроме того, — он ухмыльнулся, глядя, как я бросаю кости, пытаясь лучником достать одного из его пехотинцев, — Я так не веселился ещё со времён войны с Мархией или с тех пор, как мы с маркизом Де-Мордри гоняли по Вестмирским лесам шайку Старого Авена. Знатную тогда банду себе сколотил этот засранец. Пришлось аж три сотни солдат в бой послать, чтоб выкурить этого говнюка из укрытия.

Выпало пять. На этот раз удача от меня отвернулась, а «подправлять» результат я не стал. В конце концов если повторять этот трюк слишком часто, то партия для меня может превратиться в некое подобие пыточной. Да и кроме того, если лучник мажет, то не снимается с поля, как проигравший, так как не получает ответного урона. Единственная такая фигура из всего, представленного в игре ряда.

— Кстати о твоём сыне, — заметил я, — Вообще-то как мне рассказывали наши гости, все рождённые в этом мире имеют дар к магии. Просто у большинства он не раскрыт. Так, что если ты действительно хочешь ему такой судьбы, то можешь поговорить с ними. Может кто-то и возьмётся за его обучение. Тем более, что им сейчас отчаянно не хватает новых людей.

— Серьёзно, — задумчиво протянул барон, — Вообще, это не самая скверная мысль. Он же у меня по счёту четвёртый. Мне его и приткнуть то толком некуда. Думал вот, в столице определю к кому-нибудь на службу, да вишь какая оказия приключилась. Оказался негодным к этому. Слишком глупый и в то же время задиристый. Может действительно эти твои чародеи смогут научить его уму-разуму. Да и иметь в семье такого мастера было бы очень полезно. Это ж и от хворей он может лечить, и роды удачно разрешать, — Байран почесал бороду, — Только вот храмовники эти… Надеюсь всё-же не доберутся до юга.

— О, им сейчас будет совсем не до этого, — хмыкнул я, — Силы белорясников в столице знатно потрепало. Все эти нападения на город, пропавшая экспедиция, разгром тюрьмы. А кроме того они подняли против себя всех местных бандитов и рассорились с единственным человеком, который мог предоставить им новую армию. Так что… Не думаю, что они оправятся в скором времени. Скорее устроят грызню меж собой.

Внезапно за моей спиной скрипнула дверь, заставив меня вздрогнуть и втянуть голову в плечи. После заключения у храмовников, я всегда так реагировал на скрип несмазанных петель. Тело запомнило, что сразу за ним следует избиение, мешок на голову, ослепляюще-яркий свет пыточной камеры. Запомнило и непроизвольно нервно дёргалось, готовясь защищать от града ударов самые чувствительные места.

На палубе показалась бледная, как смерть, Айлин. Вышла и осторожно, держась за стеночку кормового квартердека, побрела к краю верхней палубы.

— Прошу меня извинить, — я встал из-за нашего импровизированного стола, сооруженного из перевёрнутой бочки и направился к ней. Подошёл, аккуратно приобнял и помог побыстрее добраться до перил. Одной рукой придержал волосы, чтоб не мешались, второй — плечи, на случай если у неё закружится голова. Один раз девушка так уже чуть было не выпала за борт, когда пошла заниматься этим самостоятельно. Потеряла сознание. На счастье рядом рыбачил Тур. Здоровяк успел схватить её за шкирку и втащить обратно на борт, а Вернон потом привёл в сознание.

— О, а вот и подкормка пошла, — пробасил Тур, посмотрев чем именно мы тут занимаемся. Здоровяк проводил почти всё свободное время на корме с удочкой в руках. Зато, благодаря его стараниям у нас в меню частенько появлялась весьма неплохая морская рыба.

— Да… Да иди ты… — с трудом выдавила из себя Айлин, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ей сейчас было совсем не до шуточек. Девушку мутило и рвало вот уже несколько дней, с самого нашего отплытия. Та магия, которую она сотворила в крепости, дала очень мощный откат. А морская качка лишь подлила масла в огонь.

Мы неторопливо двинулись назад, обратно к нашей каюте. Ну как, каюте. Каморке два на три метра, с двумя боковыми койками, одной тумбочкой-столом между ними и небольшим окошком, которое можно было открывать, когда на море был штиль. Впрочем, в условиях корабля, вряд-ли мы могли рассчитывать на что-то большее. Спасибо, хоть не заставили спать вместе с матросами в гамаках на нижней палубе. Там бы и мне поплохело.

— Так, давай осторожно, — я помог девушке лечь на кровать, снял с неё дублет, оставив лишь тонкую льняную рубашку и накрыл одеялом из тёплой овечьей шерсти. Айлин била мелкая дрожь. Лихорадка стала ещё одним из её постоянных спутников. Я немного посидел с ней рядом, на краешке кровати. Затем встал и сказал.

— Пойду попытаюсь развести кока на что-нибудь съестное.

— Не… Не нужно… — стуча зубами сказала Айлин, — Всё равно не… Лезет…

— Нужно, — безапелляционно отрезал я, — Не хватало ещё, чтоб после всего, через что мы прошли, ты умерла от голода и обезвоживания.

— Оно же всё равно… Отправится за борт… — слабо улыбнулась девушка.

— Что-то отправится, что-то усвоится, — пожал плечами я, — Но хрен я тебе дам спокойно помереть. Если надо будет — буду с ложечки сидеть кормить. Поняла?

— Угу…

— Всё. Не вставай. Скоро буду.

Кок, конечно, начал ворчать, когда я ввалился к нему на кампус и потребовал ещё одну порцию обеда. Повар, вытирая тряпкой вспотевшую лысину, конечно тут же принялся ворчать, мол всем всё выдается поровну, и вообще твоя девка только продукты зазря переводит. Но когда услышал, что я пришлю ему сегодня пару ребят в помощь, тут же смягчился и выдал двойную порцию тушеного осетра, да ещё и целый кувшин воды, слегка разбавленной ромом в придачу. Выпивка тут выполняла ту же цель, что и вино на суше. Обеззараживала жидкость и не давала ей протухнуть во время плаванья.

С этими богатствами я и вернулся обратно к нам в каюту. Поставил миску и кувшин на столик-тумбочку, а сам присел на край кровати.

— Спасибо… — слабо улыбнулась девушка, — Но не стоит так со мной носиться…

— Давай я буду сам решать, что мне стоит делать, а что нет, — покачал головой я, а затем смерил её строгим взглядом, — Так как. С ложечки кормить или сама справишься?

— Сама. Но попозже, когда встану, — кивнула она, — А сейчас постараюсь поспать. Стыдно просить, но ты не мог бы…

— Мог бы, — ответил я, поняв о чем она просит. Затем подсел поближе, отодвинул в сторону прядь каштаново-рыжих волос, и положил руку на бледный, покрытый холодный испариной лоб. Прикрыл глаза, сосредоточившись на собственных ощущениях. Боли оказалось много. Весь энергетический контур девушки мерцал красным. Однако ощущения не были острыми, как при открытой ране. Скорее это было ноющее недомогание по всему телу и противный зуд в распоротой щеке.

Я начал вытягивать из неё всё это дерьмо. Поначалу ничего не происходило. Затем тело начало наполняться слабостью. Щёку принялась разрывать тупая, ноющая боль. Было такое чувство, что под кожу залезли сотни каких-то мелких жучков и принялись прогрызать ходы прямо внутри живого мяса. Брр… Твою то мать, крепко же ей досталось.

Спустя минут десять работа была закончена. Я наконец-то смог открыть глаза, шумно выдохнуть и отереть покрывшийся испариной лоб. Девушка тихо посапывала, повернувшись набок. Дрожь её больше не колотила, а на губах появилось некое подобие улыбки. Боль наконец-то выпустила её из своих цепких лап, дав возможность хотя-бы немного нормально поспать.

Жаль, что никто не мог подарить такую возможность мне. Всё-таки мои собственные раны, полученные во время пыток порой знатно досаждали. Особенно досталось спине. Кнут буквально содрал с неё кожу. И хоть компрессы из кровоцвета, которые делал Вернон, творили чудеса, заживляя на мне раны, как на собаке, но даже их возможности были не безграничны.

Я встал, размял затёкшие плечи и тут же поморщился от боли. Спина и рёбра тут же дали о себе знать. Ладно. Это всё мелочи. Пальцы не отрезали, глаза не выкололи, яйца тоже вроде бы на месте, а значит жить можно. Вот если б я не досчитался чего-то из вышеперечисленного, это была бы уже и впрямь катастрофа. А так — до свадьбы заживёт. Главное, чтоб она была не слишком скоро.

Ухмыльнувшись про себя, я с трудом, превозмогая боль наклонился. Предстояла самая неприятная часть ежедневной рутины. Наклонился и достал из под кровати большое деревянное ведро, заменявшее на корабле привычный глиняный горшок. Наполнено оно было почти до краёв. Пахло соответствующе. Стараясь ничего не расплескать на себя, я неторопливо побрёл обратно, к борту верхней палубы. Благо, на корабле не нашлось шизанутых эко активистов и все отходы нашей жизнедеятельности можно было сбрасывать прямиком за корму.

— Ну ты, парень, конечно, даёшь, — хмыкнул барон, когда я закончил со всеми своими делами и вернулся обратно к игре. Вернулся и обнаружил, что за время отсутствия с поля боя странным образом пропала парочка моих пехотинцев. Байран тоже понемногу жульничал, пытаясь склонить ситуацию на поле брани в свою сторону. Впрочем, тыкать я его этим не стал. Сам, как говорится, хорош.

— У нас над жёнами так не трясутся, как ты с этой своей носишься, — продолжал тем временем он, — А ведь вы даже ещё… Не узнали друг друга поближе.

— Так ли это важно, — пожал плечами я, немного подумал, передвинул лучника за спину оставшихся пехотинцев и добавил, — Я многим ей обязан. Честно говоря, для меня этого уже более чем достаточно.

— Неужели настолько? — удивился барон, забирая из «банка» четыре монеты и тут же меняя их на двух новых кавалеристов. Вызывать подкрепления можно было каждые десять ходов.

— Ну как… — я немного замялся, раздумывая как бы поступить дальше. Ситуация на поле боя складывалась мягко говоря аховая. Моих бойцов уже оттеснили почти к самым клеткам лагеря. Сам я сидел в глухой обороне и едва-едва успевал латать появляющиеся в ней бреши. Барон же предпринимал всё новые и новые атаки кавалерией, надеясь истощить моё войско настолько, чтобы пехота потом сама смогла пробиться к командиру и попытаться его одолеть. Сделать тут можно было немного. Но кое-что всё-таки да. Немного подумав, я вывел одного из своих солдат вперёд и отправил его на оголившийся фланг соперника.

— Так что… — напомнил мне барон.

— Она ведь поставила на кон всё, чтобы меня вытащить, — я пожал плечами и передал ход Байрану, — В том числе рискнула собственной жизнью и чуть было не умерла там. Мне кажется это всё-таки чего-то да стоит. Говоря проще, на мне теперь висит хорошенький такой должок, который не помешало бы вернуть. Ну и кроме того, хоть я и не совсем человек, но никакие человеческие чувства мне всё-таки не чужды. Любовь и сострадание — в том числе. Так что, — я ухмыльнулся, — Как видишь, у меня тоже хватает своих причин.

Барон почесал затылок, пристально глядя на доску, а затем отправил своего кавалериста подальше от основных сил. Скорее всего он собирался обогнуть линию столкновения и ударить мне в тыл. В принципе за три-четыре шага это вполне можно было провернуть. Зараза, а ведь у моего командира даже ещё не истекли те десять ходов, через которые он сможет призвать новые войска. И отвести уже имеющиеся не получится — линия фронта просто рухнет. Остаётся надеяться, что удача мне не изменит и командир победит конника в схватке. Ну а я этому немножко помогу.

— Понимаю тебя, — наконец кивнул он, передавая мне ход. Я отодвинул фишку командира чуть назад, пытаясь оттянуть схватку. Тем самым, правда, убрав её с клетки лагеря и лишив себя возможности призывать подкрепления, до тех пор, пока сержант не вернётся на своё законное место, — Правда для чёрной работы всё-таки следует использовать слуг. Не подобает людям вашего положения самим вёдра с говном таскать.

— Да у нас и слуг то нет, — я пожал плечами и передал ход обратно Байрону, — Так что всё сами. Ручками.

— Там откуда вы родом не принято иметь слуг? — он удивлённо посмотрел на меня, затем вернулся к доске и передвинул фишку своего кавалериста почти вплотную. Дальше сержанту бежать уже не было никакого смысла. За один ход он мог переместиться лишь на один гекс, тогда как конный воин преодолевал сразу три. Оставалось только сражаться.

— Вроде того, — кивнул я.

— И что, у вас там даже знать прямо всё сама делает? — в голосе Байрона зазвучало неприкрытое удивление.

— У нас там нет знати, — пожал плечами я, — А большую часть работы выполняют… специальные устройства, которые вы бы назвали магией, но по большому счёту они работают опираясь всего-лишь на базовые законы мироздания.

— Удивительное, конечно место, — покачал головой барон, передвигая фишку коня и бросая кости, — Хотел бы я однажды там побывать. О, кстати… — он кивнул на коробочку. На костях красовалась цифра восемь, — Я победил.

— Поздравляю, — улыбнулся я, — Теперь пожалуй нужен поединок за чемпионский титул. Эй, — я повернулся к одному из своих бойцов, околачивавшихся на палубе, — Остин, будь другом, найди Бернарда и передай, что сейчас его очередь.

— Да он поди опять заперся в каюте и ведёт там с нашей новой святошей «богословские беседы», — отмахнулся боец. Ну да. В отличии от нас с Айлин они не стали ходить вокруг да около, а как более взрослые и сформировавшиеся личности почти сходу приступили к самому главному. Изучению богословия, конечно же. Иногда так увлекались, что воззвания Исгрид к богам были слышны не только в коридоре, но и в соседних каютах.

— Ну так ты прежде чем ломится в комнату, послушай «беседуют» они там или нет, — хмыкнул я, — Если да, то конечно не стоит их тревожить. Если нет, то пусть подходит сюда и разнообразит физическую активность умственной.

Последние несколько слов боец явно не понял, однако спорить дальше не стал. Пошёл выполнять поручение. Барон же тем временем сгрёб со стола фишки и рассыпал их по своим коробочкам. Затем блаженно потянулся.

— Люблю морские путешествия, — бросил он, — Не надо сбивать себе зад седлом. Сиди, да наслаждайся тем, как мимо тебя сами проплывают мили пути. Ну да что-то я замечтался, — он посмотрел на меня хитро прищурившись, а затем подмигнул, — Чувствую у тебя ещё какие-то вопросы были.

— Были, — не стал отпираться я, — Главным образом один. Что случилось в моё отсутствие и как отряду вообще удалось уцелеть во время той облавы? Как вообще так случилось, что вам предложил помощь Гайер и откуда вы узнали, где меня держат?

— Это уже куда больше одного вопроса. Не спеши так, всё по порядку… — хмыкнул Барон, немного помолчал и добавил, — А вообще, — он почесал затылок, — Сейчас придёт твой сержант. Вот он то нам всё и расскажет. Так уж получилось, что именно Бернард вместе с этой твоей дамой тогда оказались в самом центре событий.

Ну, тоже неплохо на самом деле. Узнаю так сказать, всё из первых уст, а не в виде приукрашенного пересказа. Впрочем, выдавить из Бернарда хоть пару слов порой тоже та ещё задачка. Остаётся надеяться, что совместными усилиями нам с бароном всё-таки удастся развязать ему язык.

Додумать мысль я не успел. Внезапно один из матросов, дежуривший в «вороньем гнезде» (наблюдательная площадка на мачте) на фок-мачте, перегнулся через перила своей площадки и во всю глотку заорал: «Парус! Парус на горизонте!»

Твою ж налево. Похоже, у нас незваные гости.

Глава 2

«Ну их в жопу, такие развлечения»

— Пойдем посмотрим? — предложил я, вставая из-за «стола».

Спина немного затекла от сидения. Хотелось немного прогуляться, чтобы размять затёкшие мышцы, хоть это и означало новые приступы боли. Она вообще стала моим постоянным спутником с тех пор, как меня вытащили из тюрьмы. Большую часть времени — тупая и ноющая. Такую можно игнорировать и даже научиться с ней сосуществовать в одном теле. Принять, как новую часть себя. Но иногда она становилась острой и режущей. Обычно в такие моменты я как-то неудачно поворачивался, и на спине расходился один из швов.

Приходилось идти просить Вернона подправить мне это дело. Айлин тоже умела шить, но сейчас она была просто не в состоянии этим заниматься. Да и маги, как это ни печально, помочь нам не могли. Среди них не осталось ни одного, кто бы мог черпать силу из морских источников. На вопрос: «Не попадались ли нам такие колдуны во время наших путешествий по северу?», я ответил утвердительно и посоветовал им поискать некоего «Ватраса», который руководит остатками магов воды. Якобы он тоже собирался двинуться на юг, подальше от храмовников и тлеющего пожара новой войны. Известие Сюзанну крайне обрадовало. Она даже собралась организовать целую экспедицию для их поисков, когда основная часть уцелевших магов найдет тихий уголок и обживётся на новом месте. Меня же этот разговор заставил злорадно ухмыльнуться про себя. Шутка, конечно вышла дерьмовенькая, зато месть за весь тот п**дец, который они устроили нам в столице — неплохая.

— Пойдем, — кивнул барон тоже поднимаясь из-за бочки, — Пока твой сержант одевается и приходит в себя мы ещё успеем посмотреть, что ж это за гости такие пожаловали.

Мы поднялись на палубу квартердека. Крутые корабельные лестницы все ещё давались мне с большим трудом. Приходилось подниматься мелкими шажками, чтобы лишний раз не потревожить раны. Твоюж мать, и почему маги оказались такими бесполезными. Впрочем, кое-что сделать они всё-таки смогли благодаря своим филактериям — небольшим амулетам, в которых они могли хранить частичку магической энергии. Этакая батарейка на чёрный день.

Большая их часть была потрачена на то, чтобы спасти Айлин. Нам конечно удалось запустить её сердце там, в крепости, но несмотря на все наши усилия, девушка умирала. Там, в казематах она неосознанно сотворила магию, выходившую далеко за рамки не только её возможностей, но и способностей всех нынеживущих чародеев. И потом получила за это по полной программе: один за другим у неё начали отказывать органы. Колдунам пришлось приложить немало усилий, чтобы стабилизировать её состояние и удержать девушку на этом свете.

— Ну как, видишь его? — поинтересовался я, когда барон поднёс к лицу подзорную трубу и принялся сматривать горизонт.

— Нет… Пока нет… — слегка напряженно сказал он, затем убрал трубу и подошёл к правому борту. Я последовал за ним. Опёрся на перила. Подставил лицо прохладному морскому ветру, прикрыл глаза, провёл языком по ряду новеньких зубов и невольно улыбнулся.

Парочка филактерий у них магов всё-таки осталась, после того, как они вытащили Айлин с того света. Их то колдуны и потратили мне на выращивание новых зубов. Работы оказалось много — белорясники основательно потрудились над моей нижней челюстью. По правде сказать, я вообще не понимаю, как после такого смог говорить. Рост тоже оказался болезненным, однако его нельзя было сравнить с болью от перенесённых пыток. Да и в любом случае — оно того стоило. По крайней мере мой рацион теперь не ограничивался одной лишь жидкой манкой.

— О, нашёл, — бросил барон, передавая мне трубу и указывая направление, — Вон там, видишь? На самом горизонте.

Вдалеке над волнами действительно виднелась крохотная белая точка — паруса чужого корабля. Однако ни флаг, ни тип посудины определить не удавалось даже через трубу. Расстояние всё ещё было слишком большим. И как только тот матрос сидящий в вороньем гнезде вообще смог что-то увидеть. С другой стороны: «Жираф большой — ему видней».

— Думаешь враги? — с тревогой поинтересовался я, возвращая трубу барону.

— Нет, сомневаюсь, — покачал головой тот, — Скорее всего какая-то торговая галера. Мы уже в паре дней пути от порта «Дрейк», так что вполне можем встретить торговцев идущих тем же путём. Впрочем, — он ненадолго замолчал, прикидывая что-то в уме, — Впрочем, это могут быть и королевские каперы (пираты получившие лицензию на грабёж судов других государств). Награбили добра в южных морях, теперь возвращаются в порт, чтобы продать добычу и прокутить деньги. Для нас они, в общем-то тоже не опасны. А если пойдут сопровождением, может получится обменяться с ними выпивкой.

— Погоди, каперы? — я удивлённо уставился на барона, — Ты же вроде говорил, что у вас с Султанатом мир или перемирие на худой конец?

— Формально действительно перемирие, — согласился Байран, — Однако я бы назвал это чем-то вроде вооруженного нейтралитета. Конечно активная война давно прекратилась, однако султан всё равно ещё имеет претензию на южную часть Истланда и восточные провинции Вестланда. И летучие отряды Алерайцев нет-нет, да пробираются к те края. А их боевые корабли — в наши воды.

Вот, значит, как. Выходит барон брал наш отряд не только из собственной прихоти, чтоб было кому развлекать его по дороге, но и исходя из суровой необходимости. И конечно-же ничего заранее об этом не сказал. Банды степных налётчиков это одно. Разбойники редко бывают хорошо вооружены и ещё реже имеют хорошее слаживание и подготовку. Налётчики из вражеской армии — дело совсем другое. Отлично подготовленные бойцы, заброшенные глубоко во вражеский тыл и заранее готовые к тому, что встретят вооруженное сопротивление — очень опасные противники.

— Мир, вероятно, продлиться недолго, — голос Родрика оторвал меня от размышлений. Учёный подошёл к нам и тоже опёрся на перила квартердека, глядя на бескрайнюю синюю гладь, искрившуюся под яркими лучами солнца.

— И на основании чего многоуважаемый учёный муж сделал такие выводы? — съязвил барон. Ему не очень нравилось, когда люди низкого происхождения вмешивались в разговор знати без спроса и приглашения. Впрочем, дальше пары подколок дело никогда не заходило. Байран был человеком отходчивым и умел поддержать интересующий его диалог.

— Наблюдая за тем, что происходит в торговле, — пожал плечами Родрик, — У меня же остались ещё друзья в гильдии северного ветра. Так вот они мне передали, что южане, словно помешанные скупают три вещи — металл, особливо тот, который годится на переплавку.

— В слитках, — поправил его барон. Учёный лишь утвердительно кивнул и продолжил.

— Металл, строевой лес и фураж. А когда такие вещи начинают пропадать с рынка, это означает ровно одно — жди войны, — закончил мысль он, немного помолчал и добавил, — Кроме того, я слышал, что не так давно трон султаната занял молодой принц Айрат, перебив при этом всех своих братьев. Теперь он наверняка попытается утвердить свою власть маленькой победоносной войной. Вопрос только в том, против кого будет развязана эта война.

— Наверняка он нападёт на Кайденвелльское княжество, — отмахнулся Байран, — Оно маленькое, слабое. Идеальная цель для атаки.

— Друг мой, — учёный как-то подозрительно покосился на барона, — А вы вообще давно интересовались последними политическими новостями?

— Не понял… — удивлённо уставился на него Байран, немного подумал и сказал, — Вообще где-то несколько месяцев назад. Кажется, ещё в марте, когда покидал Торбруне. С тех пор я почти всё время провёл в дороге и было как-то не до того.

— Вот оно и видно, — ухмыльнулся учёный, — Да будет вам тогда известно, что нет более никакого Кайденвелльского княжества. Теперь это Вестфальская империя.

— Империя, — прыснул барон, — Ну и эго у князя, скажу я вам. Да там если на северной границе встать и поднапрячься, своей струёй до южной добить можно. Интересно, когда это у нас мир изменился настолько, что теперь хозяин каждой засратой деревни может наречь её империей, а себя — императором.

— С тех пор, как Кайденвелльское княжество объединилось с четырьмя соседними княжествами, — равнодушным голосом ответил учёный, — А так же, провело внутреннюю реформу, касающуюся не только системы управления, но и армии.

— Да какие у них там армии, — возмутился барон, — Смех да и только. Три с половиной человека. Ну хорошо, теперь пять раз по три с половиной человека? И что это меняет? Да одни силы рода Де-Мордри поболее будут.

— Меняет это буквально всё, — возразил я, найдя наконец возможность вклинится в из разговор, — Насколько я мог видеть, армия всего Эйденвальда представляет из себя этакое лоскутное одеяло из множества разных отрядов. Каждый город, каждый рыцарь, барон или феодал рангом повыше имеет своё небольшое войско. Да, конечно, когда они собираются вместе, то представляют из себя большую армию, но тем не менее, — я выдержал паузу, чтобы привлечь к мысли всё их внимание, — Эта армия все ещё представляет из себя лоскутное одеяло. Свои гербы, своё обмундирование, своё слаживание, если оно вообще есть. В битве каждый отряд одновременно стремится и выделиться и сохранить себя. Из-за этого общевойсковой бой превращается в хаотичную свалку, а единственными доступными для армии манёврами становятся «в атаку» и «отступаем». Тут же во всех аспектах единое войско, под единым началом и с единой целью. Пускай оно численно меньше, вот только возможностей у такой армии несравнимо больше. И если две таких силы сойдутся в схватке — хороший вопрос, кто из них победит.

— Что ж, может отчасти вы и правы, — барон несколько нервно почесал затылок, — Последние сражения с вольной Мархией у нас и впрямь напоминали свалку, где было решительно непонятно кто с кем рубится. Впрочем, я всё равно сомневаюсь, что султанат решит попробовать нас на зуб. Последние две сотни лет у них была кишка тонка для таких выкрутасов, и сейчас вряд-ли что-то поменяется. Скорее уж молодой султан решит проверить, так ли хороша армия империи, как вы сейчас о ней рассказывали.

— Хорошо если так, — пожал плечами я, — Мне бы не хотелось влезать в очередную войну. Мы ещё от прошлой не отошли.

— Для наёмника война — это прибыль, — возразил Барон. Он хотел было ещё что-то добавить, но тут на палубу квартердека вскарабкался потрёпанный Бернард. Гнусавить он почти перестал. Вернон на днях вправил ему сломанный нос, а благодаря компрессам из кровоцвета травма быстро заживала. Однако, несмотря на это, сержант был явно не в духе. Похоже, отправленный за ним боец не стал вслушиваться в «проповеди» доносившиеся из-за двери, а просто вломился в самый интересный момент и передал сообщение. Впрочем, ему это всё равно пойдет на пользу, а то рано или поздно своим напором наша послушница загонит бедолагу в могилу. Вот уж воистину, в тихом омуте черти водятся.

— Чего хотели? — проворчал Бернард, окидывая нас уставшим, раздражённым взглядом.

— Хотели предложить тебе развеяться и поучаствовать в нашем небольшом турнире по превосходству, — ответил я, — Ну а кроме того, поведать нам, что вообще творилось, пока ваш командир отдыхал за решёткой.

— Только давайте внизу, — добавил барон, складывая трубу и направляясь обратно к лестнице квартердека, — Не будем, словно четыре истукана тут на ветру околачиваться.

Играть сержанту предстояло не с Байроном, а с его капитаном. Оба бойца уже порядком поднаторели в превосходстве, так что поединок обещал быть интересным и долгим. Правда новых соперников нашей четверке найти было довольно трудно. Остальные предпочитали развлечения попроще, вроде костей, карт, выпивки или баб. Последних, у нас в отряде тоже прибавилось. Помимо Истрид и Эники с отрядом сбежала ещё пара девушек Брегги.

Трактирщица, конечно, ругалась, обзывая их самыми последними словами, но сделать ничего не смогла. Мне тоже возразить было нечего, хоть правило «набирать бессемейных» оказалось окончательно и бесповоротно похерено. Впрочем, этого следовало ожидать. В конце-концов, мы всё-таки отряд наёмников, а не секта. В последней можно было бы навязать целибат, ссылаясь на какой-нибудь, только что выдуманный, древний манускрипт. А так, приходилось принимать во внимание тот факт, что мои солдаты тоже живые люди со своими потребностями, хоть из-за этого отряд всё больше и больше походил на бродячий цыганский табор. Впрочем, я сам был хорош. Сам ввёл правило, сам же первым его и нарушил.

— Ну, приступим, — сказал барон, когда сержант и капитан расставили на поле боя всех стартовых бойцов и бросили кости, определяя очерёдность хода, — Так, что происходило в тот день?

— С какого именно момента? — недовольно проворчал сержант, делая свой ход. Он всё ещё был не в духе, а наши расспросы лишь больше выводили его из равновесия. Впрочем Бернард вообще не был любителем поговорить. Даже странно, что они с этой храмовницей нашли общий язык. Впрочем, у неё имелись два внушительных преимущества, коими не был наделён ни один из присутствующих за столом.

— С того самого, как мы с ребятами отправились на встречу, — кивнул я, глядя скорее по сторонам, нежели за игрой. Матросы, до этого момента лениво копошившиеся на верхней палубе забегали как-то резвее. Двое потащили какую-то цветастую тряпку к фок-мачте, остальные принялись ставить кливер. Похоже, капитан не слишком то обрадовался потенциальным гостям.

— Поначалу всё было спокойно, — начал рассказывать Бернард, — Потом, когда вы не вернулись, я выслал несколько парней в переулки. Посмотреть, что вообще происходит. Далеко они не ушли. Видать орден заранее подготовился, поэтому столкнулись считай в воротах. Один погиб. Леннек. Остальные успели драпануть назад и предупредить. Правда толку от этого оказалось мало. Орден напал почти сразу. Мы попытались дать им отпор во дворе, но честно говоря все растерялись. Ещё пара секунд, храмовники бы развернули боевой порядок и начали резать нас словно скот. Как вдруг…

Мой взгляд упал на барона. Тот сидел красный, словно помидор и прикрывал рот ладонью, с огромным трудом сдерживая смех. Что именно тут было весёлого — я так и не понял. Впрочем, очень скоро мне объяснили.

— Прости Генри, — давясь смехом с трудом выговорил Байран, — Но то, что было дальше, настолько уморительно, что просто невозможно об этом молчать. В общем, твоя мадмуазель вылетела во двор в одном исподнем, чем немало шокировала всех окружающих. И как мне рассказывали, сходу этой вашей магией швырнула парочку увесистых булыжников во вражеский строй. А пока они жевали сопли и пытались понять, что вообще происходит твои ребята отступили внутрь корчмы, — барон не смог сдержать смех и давясь слезами закончил, — Зараза, два пальца бы отдал, только б на такое посмотреть. Мать твою баба в исподнем раскидывает строй вражеской пехоты, пока все жуют сопли. Разве может быть зрелище лучше?

— Ну, справедливости ради, сопли мы не жевали, — покачал головой Бернард, — Выходка Айлин дала парням несколько драгоценных секунд, чтобы отойти внутрь корчмы, запереть дверь и начать отстреливаться из арбалетов. Так что своим поступком эта самая мадмуазель спасла тогда немало жизней.

— А что было потом? — поинтересовался я. Следовало признать, что мне и впрямь не повезло пропустить всё самое интересное.

— Потом, — продолжил Бернард меняя фишку своего капитана на генерала, — Потом она подожгла повозку с добром. Лошадь естественно испугалась, понесла куда глаза глядят и растоптала с полдюжины храмовников. Это вынудило их отступить, чтобы перегруппироваться. А у нас появилось время, чтобы похватать оставшиеся пожитки и утечь через чёрный ход постоялого двора.

— Опись потерянного имущества уже составили? — перебил его я, — Как прибудем в порт Дрейк нужно будет докупить всё необходимое, чтоб потом не искать это по пути через земли Истланда.

— Это к Болеку вопрос, — пожал плечами Бернард, — Он у нас квартирмейстер, так что это его вотчина. Так вот, — он сделал небольшую паузу, чтобы подуть на кости, затем бросил их в коробочку, — как я потом узнал, за магами тоже открыли охоту. Однако те сами оказались не лыком шиты. Вроде как в пределах города у них силы поболее. А вот орден, похоже, так и не смог оправиться от потери экспедиции. Выслал на их захват достаточно скромные силы. Естественно маги смогли от них сбежать, размазав с десяток бойцов по стенам близлежащих домов. Ушли в катакомбы и по ним провели наших ребят до золотого квартала.

— Туда доступа у храмовников нет, — продолжил за него Байран, — Я как узнал, что творится, разослал предупреждение по всем постам, чтоб ни одного сучьего белорясника к нам не пропустили. А твоих, напротив, чтоб встретили и сразу вели ко мне. Заодно собрал целый шабаш лекарей, но хвала богам, они не понадобились. Раненными оказались всего пара человек, да и те отделались по большей части синяками да ссадинами.

— Спасибо, — кивнул я, — Если б не твоя помощь, то боюсь моих людей перебили бы на улицах девяти башен.

— Да пустяки, — отмахнулся барон, — Я по большому счёту ничего толком и сделать то не успел. Ну, — он повернулся к Бернарду, — Давай, излагай, что было дальше. Я это, конечно, уже и самолично видел, но, раз уж начал, то рассказывай до конца.

— А дальше встал вопрос о том, что делать, — продолжил Бернард, передвигая фишку конного воина вплотную к рядам соперника и вновь бросая кубики, — Большая часть парней считала, что тебя и остальных просто убили. Другие думали, что взяли в плен, и что вас надо выручать. В общем, встал вопрос о выборе нового капитана.

— И тут на сцену вновь выходит твоя мамзеля, — снова с трудом сдерживая смех встрял барон, — Она начала крыть всех такими хуями, что мне аж пришлось позвать своего писаря, дабы тот записал особенно заковыристые завороты. Твою мать, да я даже у сапожников такого не слышал. Потом, значит, твой сержант, вроде как, попытался её успокоить.

— Ага, — мрачно бросил Бернард, — Так успокоил, что она сломала мне нос. За вами двумя теперь должок.

— Дай-ка угадаю, — ехидно ухмыльнулся я, — Ты ей посоветовал поплакать и найти другой хрен?

— С маленьким уточнением, — невозмутимо ответил сержант, — Тем более, что на твой хер она так и не влезла.

— Она и бровью не повела, — хохотнул Байран, — Просто сразу же дала ему в морду, и пока сержант приходил в себя, заявила: «Мол, хорошо. Хотите нового капитана? Значит будет вам новый капитан. Кто хочет оспорить моё право на эту роль сделайте шаг вперёд.» И что ты думаешь? — он рубанул ладонью воздух, — Никто не сделал. Мне вот интересно, это из глубокого уважения, или, прошу меня простить за грубость, просто зассали, будто побитые шавки?

— Воин против мага, «один на один» — неравный бой, — покачал головой я, — Да и после того, что она сотворила в той крепости, не думаю, что сам бы рискнул бросить ей вызов, окажись я на месте одного из своих людей. Кроме того, её действительно уважали. Она уже не раз ходила вместе со всеми в бой и неплохо себя показывала. Так что… — я задумчиво почесал бороду, затем посмотрел на Бернарда, — Полагаю, вопрос с тем, кто станет капитаном после меня, у вас уже решён.

— Пожалуй, что так, — пожал плечами Бернард, — Она командовала недолго, однако показала себя неплохо. Хоть, конечно, баба — капитан отряда наёмников, это что-то новенькое, но…

— Но в каждом правиле есть исключения, — продолжил за него барон, глядя на то, как его собственный капитан понемногу начинает одолевать сержанта на «поле боя». Бернарду сегодня не везло. Кости никак не хотели подыгрывать его бойцам, — Ладно, давай дальше, а то мы немного отвлеклись.

— А дальше к нам пришёл Гайер вместе со своими людьми, — кивнул Бернард, — Сказал, что орден начал облавы по всему городу. Хватают всех подозрительных и тащат в темницу. Парочка его людей тоже попалась. Предложил объединить усилия. Байран тоже поддержал идею. Мол…

— У трёх отрядов будет больше шансов разворошить это осиное гнездо, — перебил его барон, — Спасибо, но за себя я и сам сказать смогу. Так вот у трёх отрядов, объединённых в одно войско, и правда появлялся шанс надрать этим говнюкам задницу. Хотели подключить ещё и магов, но те отказались участвовать. Сказали, мол, за городом от них толку будет мало, а в городе они попутно поубивают кучу народу, если попытаются что-то сделать.

— Говоря проще, вот как раз они свои мантии обмочили, — я невольно поморщился и сплюнул на палубу. Мать вашу, после того, что мы для них сделали? После того шанса, что им предложили, они так нелепо отмазались? Что-то этих засранцев раньше вообще не парили потери среди гражданского населения. А теперь выясняется, что мы охуеть какие гуманисты. Просто, сука, прекрасно. А ведь они могли вытащить меня прямо там, на площади. Когда орден выставил меня напоказ. Хотя, может храмовники только того и ждали? Специально пытались выманить их из укрытия? Сложно сказать. И теперь мы уже вряд-ли узнаем правду.

— Может и так, — пожал плечами Бернард, — Но на твоё счастье у нас оказался ещё один неожиданный союзник.

— И кто же это?

— Один из агентов Альрейна, — продолжил за него Байран, — Похоже, святоша, на которого вы работали оказался приличнее этих столичных ублюдков и не забыл о тебе. Правда, поделился этот хрен только сведеньями. Людей нам в помощь у него не нашлось.

— Или он не захотел их компрометировать раньше времени, — возразил сержант, делая ход своим лучником. Удача начала ему сопутствовать. Центр строя соперника понемногу прогибался под атаками стрелков Бернарда, — Но те сведения тоже оказались очень ценными. Он назвал точный день и время, когда тебя привезут в новую тюрьму. Дал её подробный план, рассказал, сколько стражи нас там ждёт и объяснил, когда лучше напасть, дабы подкрепление храмовников не подоспело вовремя. В общем, выложил весь план будущего налёта. Нам оставалось только погрузиться на корабль под покровом ночи, и воплотить его в жизнь.

— Мне казалось, — я на мгновение замялся, пытаясь преодолеть внезапно подкативший приступ тошноты от нахлынувших воспоминаний, — Что я вас с Айлин видел. Там на площади.

— Да, так и есть, — не стал отпираться Бернард, — Мы хотели убедиться, что агент не соврал, и ты действительно ещё жив. Честно говоря, мне стоило больших трудов, чтобы удержать Айлин от нападения на конвой прямо там. И уж не знаю, каких усилий ей стоило внять голосу разума.

— Это была ловушка, — барон рубанул воздух ладонью, — Очевидная ловушка. Тебя выставили напоказ. Рассчитывали вывести нас из себя тем, что с тобой тогда сотворили. Выманить из укрытия и перебить всех до единого.

— И у них получилось кое-кого вывести из себя, — ухмыльнулся Бернард, отправляя кавалерию прямиком в брешь, образовавшуюся в строю, — О чем, думаю, они до сих пор горько жалеют. Впрочем, дальше нет смысла рассказывать. Ты и так уже всё знаешь. Полдня Айлин кое-как ещё удерживала себя в руках, после увиденного. Но стоило отрядам высадиться на берег рядом с крепостью… В общем, нам не пригодились ни крючья, ни таран, ни штурмовые лестницы.

— Мда уж, — ухмыльнулся я, мысленно радуясь за своего бойца которому удача благоволила всё больше, — Я смотрю вы тут без меня знатно развлеклись. Даже жаль, что я всё пропустил.

— Да, — согласился барон, — Забава вышла, что надо! Вашу ж, мать, удачно я вас нанял. Чувствую, на обратном пути Вестланд мне точно скучать не придётся.

— Только ты будь другом, постарайся больше не попадаться, — криво ухмыльнулся Бернард, и, как бы подводя итог нашего разговора, добавил, — Потому, как, ну их в жопу, такие развлечения!

Глава 3

«Потому что 16»

— Ну что там с этим нашим преследователем? — поинтересовался я, когда партия наконец завершилась. Несмотря на ранние неудачи, Бернарду всё же удалось одержать победу, и теперь ему предстояла решающая партия с бароном. Призом же выступала пузатая бутылка грога, которую мне удалось незаметно спереть с камбуза. Впрочем, призом она была чисто номинальным. Я уже не в первый раз проворачивал этот трюк, и каждый раз турнир оканчивался тем, что её распивали в три глотки. Барон поначалу настаивал на том, чтоб я присоединился к этому процессу, но мне удалось всё-таки отбазариться, сославшись на особенности своего организма. Второй тюрьмы на борту корабля в исполнении моего пьяного тела не захотелось даже ему.

— Да, в лучшем случае, к утру нас догонит, -махнул рукой Байран, указывая на безвольно повисшие паруса, — В таком штиле его разве что течением к нам вынесет. Или на вёслах дойдут. Хотя, я давненько уже не видал вёсельных кораблей. Так ладно, — он отодвинул своего капитана и сам уселся за бочку. Затем посмотрел на Бернарда и добавил, — Значит любим играть кавалерией? Ну ничего-ничего. И на неё у меня управа найдется.

Бернард в ответ лишь многозначительно хмыкнул и принялся расставлять стартовые фигуры на доску. Барон последовал его примеру. Я ещё немного посидел, глядя на то, как они начинают партию, а затем встал с ящика, заменявшего мне стул и бросил.

— Пойду пока прогуляюсь. Позовите, как у вас тут дело к концу будет идти.

— Не останешься с нами? — удивлённо посмотрел на меня Барон.

— Да просто нужно тело размять, а то оно так никогда в норму не придёт, — пожал плечами я, и, чуть погодя, добавил, — А кроме того, неплохо было бы задать некоторым личностям пару вопросов. А некоторых ещё раз поблагодарить. Тех, чей вклад я очень сильно недооценил.

Барон лишь равнодушно пожал плечами и вернулся к партии. Остальные тоже уставились на доску, предоставив меня самому себе. Я немного постоял, просто приходя в себя — движения давались всё ещё с некоторым трудом, а затем поковылял к левому борту корабля. Хотелось просто немного постоять, опершись на фальшборт, полюбоваться на море, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. На меня только что вывалили целый ушат информации, которую предстояло разложить по полочкам и… свыкнуться с тем фактом, что мне нашли замену.

Впрочем, вполне неплохую замену, как показала практика. Как командира себя поставить смогла, грамотно действовать, прислушиваясь к советам более опытных людей — тоже, обуздать эмоции — ну почти. Конечно, это далеко не все качества, какими должен обладать хороший командир, но в целом… Базис то готов. И если меня всё-таки где-то прикончат или другим способом выведут из игры, отряд не останется без вожака. Значит это только одно. Нужно основательнее посвящать её в дела отряда, в том числе и финансовые. Тогда ей будет проще подхватить выпавшее из моих рук знамя.

Я ещё раз шумно выдохнул и прикрыл глаза, стараясь на пару минут просто отстраниться от той кутерьмы, что творилась в нашей жизни в последний месяц. События неслись галопом и за их хаотичным узором почти невозможно было уследить. Ответов мы так и не получили. Вопросов становилось всё больше и больше. Однако, если окидывать взглядом всё произошедшее и пытаться подвязать одно к другому, вырисовывалась совсем уж неприятная картина. И вставал философский вопрос: «Что лучше: жить в мире самообмана, в котором твои действия значат хоть что-то? Или принять горькую правду, которая состоит в том, что ты — лишь очередная итерация в иллюзорном мире, трепыхания которой не имеют никакого значения? Очередное поколение обучающегося искусственного интеллекта, которое будет стёрто и забыто, когда он найдет стратегию, позволяющую эффективнее достигнуть поставленной цели?»

Решив не заморачивать себе лишний раз голову, я открыл глаза, снова окинул взглядом горизонт и увидел… странное. Парус того самого корабля, что мы наблюдали с кормы. Только раньше он представлял собой крохотную точку, которую едва-едва можно было рассмотреть в подзорную трубу. А теперь крохотный белый квадратик, насаженный на чёрную спичку мачты, который было видно невооруженным взглядом.

Я ещё раз посмотрел на наш безвольно обвисший парус, а затем перевёл взгляд на преследующий корабль. За каких-то полчаса он покрыл очень приличное расстояние. Какое покрыть никак не мог при таком то штиле. Может и правда идут на вёслах. Или всё-таки тут замешано что-то ещё? Какая-то магия?

Матросы на палубе суетились больше обычного. Капитан покрикивал на них, приказывая ставить фор-марсель и фор-брамсель (два паруса на передней мачте судна), и изредка ругался на моих ребят, мол, свалили бы вы на нижние палубы, господа сухопутные крысы, а то путаетесь тут под ногами. Впрочем, тревогу он не трубил, так что волноваться пока было не о чем.

Ещё немного постояв и полюбовавшись бескрайней синей гладью, я неторопливо поковылял к палубе полубака (надстройка над главной палубой у носа корабля). Туда, где виднелись силуэты Альберта и Сюзанны. Маги старались как можно больше времени проводить на свежем воздухе. Загорали под лучами яркого морского солнца. Впрочем, удивляться тут было нечему. Любой нормальный человек, проведя несколько месяцев в сырых, затхлых катакомбах, радовался бы любой возможности побыть на открытом свежем воздухе.

— Как себя чувствуют ваши люди? — спросил я, опершись на перила рядом с ними.

— Уже гораздо лучше, — улыбнулась колдунья. Она больше не напоминала иссохшую старуху. Сейчас она почти полностью походила на свой «иллюзорный» образ красивой рыжеволосой женщины средних лет, — Я хотела ещё раз тебя поблагодарить. Если бы не ты и Айлин, мы бы просто сгнили в этих тоннелях.

— А я, — добавил её спутник, — Хотел бы принести извинения за те слова, что прозвучали под землёй. По правде сказать, я тогда был ослеплён идеей мести, и во всех, кто предлагал альтернативные пути — видел угрозу. Теперь же я согласен с Сюзанной. Вы с Айлин крайне… нетипичные экземпляры для демонов.

Альберт выглядел ничуть не хуже. Высокий стройный мужчина, с резкими чертами лица, клиновидной бородкой, колючим взглядом и густой кипой чёрных волос, собранных в хвост. На людей, которых меньше чем неделю назад вытащили из почти что концлагерных условий они совсем не походили. Что наталкивало на нехорошие мысли. В конце-концов, если можно себе наколдовать приличную внешность, то кто сказал, что нельзя таким же манером создать образ узника Аушвица? Ради того, чтобы надавить на жалость второй стороны переговоров. Твою то мать. Пора бы уже и привыкнуть, что в этом мире если и не каждый первый, то каждый второй человек тебе точно пиздит или, по меньшей мере, не договаривает.

— Рад, что всё это закончилось, — немного натянуто улыбнулся я, и спустя пару мгновений добавил, — Куда собираетесь теперь?

— До Вестланда нам по пути, — ответила Сюзанна, любуясь бескрайней морской гладью, — А вот потом мы двинемся на юго-запад. В Вестфалльскую империю. Говорят, там хоть и строгие нравы, но нет такого мракобесия, с каким мы столкнулись на севере. Кстати… — она немного помолчала что-то прикидывая в уме, — Вы могли бы отправиться с нами. Но, признаюсь честно, мы бы не отказались от сопровождения твоих ландскнехтов.

— Да и вам, в сущности, это было бы выгодно, — добавил Альберт, — При всём уважении, но что твои познания, что познания Айлин в магии… Весьма куцые. В прежние времена вас даже не взяли бы в подмастерья деревенские ведуны, несмотря на весь ваш потенциал. Молчу уже про первый курс академии. Но сейчас, — он тяжело вздохнул, — Времена изменились. Ни академии, ни конклава больше нету. Посему мы готовы поделиться своими знаниями. Хотя-бы ради того, чтобы они не пропали понапрасну.

— Мы подумаем над такой возможностью, — уклончиво ответил я. Конечно, перспектива поднатаскаться в магии, выучив новые заклинания и повысив свой потенциал — была крайне соблазнительной. Да и в Вестланде нас ничего не держало. Но, почему-то, получать помощь от этих товарищей не хотелось совершенно. Может быть потому, что они уже разок пытались нас развести? Кто знает, вдруг за их предложением стоят совсем не те мотивы, что они озвучили?

— Подумайте, времени ещё полно, — не стала спорить Сюзанна, — Кстати, возвращаясь к делам насущным, — Она оторвалась от перил, перешла к правому борту полубака и указала на парус преследующего нас корабля, — Тебе не кажется, что он слишком быстро плывёт.

— Кажется, — я подошёл к ней и тоже опёрся на фальшборт, — Не уверен, что такое возможно…

— Без применения магии, — закончила за меня волшебница, — Вот только среди магов, насколько мне известно, не осталось никого, кто бы умел использовать морские источники.

— Ну, это среди ваших магов, — равнодушно пожал плечами я и тут же добавил, — Мир всё-таки велик и многообразен. Он не ограничивается одним Эйденвальдом. Вполне возможно где-то могли остаться адепты этой школы или появиться самородки, к которым местные отнеслись куда лучше, нежели орден к вам. В конце-концов, — я ненадолго замолчал переводя дыхание. Травмы всё ещё давали о себе знать, — В конце-концов там может быть один из таких, как мы с Айлин. Тех, кому не нужны никакие источники.

— Это меня и пугает, — многозначительно ответила Сюзанна.

Что именно её пугало, пояснить она, конечно-же, не удосужилась. А я не стал спрашивать. Лишь равнодушно пожал плечами и спустился на основную палубу, размышляя, что делать дальше. Корабль, конечно, напрягал. Конечно, если верить словам Барона, это не могли быть пираты южан, но вполне могли оказаться те самые хрены, что преследовали нас с самого Риверграсса. В конце-концов, если у них хватило ресурсов отправить за нами целый отряд солдат без знаков различия, значит и на корабль вполне могло хватить средств. Видать кому-то мы очень сильно насолили, раз он готов пойти на такие жертвы, лишь бы нас достать.

Ещё немного постояв я поковылял обратно, к нашему игровому столу. Партия уже подходила к концу, и удача в этот раз совершенно точно повернулась к Бернарду пятой точкой. Сержанта зажали в клетках лагеря и потихоньку давили, однако так просто сдаваться он не намеревался.

— Ну что, проветрился? — улыбнулся барон, передавая Бернарду кости, — Ты как раз вовремя. Мы скоро закончим.

— Я бы не был так в этом уверен, — ухмыльнулся сержант, глядя на выпавшее число и заменяя фигурку лучника соперника своим пехотинцем, — Пожалуй, мы немного ещё пободаемся.

— Прервитесь на секунду и посмотрите на тот корабль, что шёл за нами, — покачал головой я, ковыляя к фальшборту. Остальная тройка тут же последовала за мной.

— Мда… — спустя минуту сказал барон, глядя через подзорную трубу на небольшой квардратик паруса, плывущий прямо за нами, — Творится что-то странное. Так не должно быть. Даже если б они шли на вёслах, то всё равно — догнали бы нас только к вечеру. Да и сами посмотрите — наш парус висит, будто хрен у евнуха, а у них он раздут будто лиф на титьках молодки, — он немного помолчал, затем посмотрел на своего капитана, — Знаешь что Карл. Скажи-ка парням, пусть приоденутся да готовят баллисты к бою. Может быть, конечно, тревога напрасная, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Нашим бы ребятам тоже не помешало вооружиться, — кивнул я Бернарду, — А то несолидно будет, если вдруг сражение — а они без портков. Только шума не поднимайте. Не стоит сеять среди остальных панику раньше времени…

Внезапно дверь, ведущая на нижние палубы, скрипнула, и в проёме вновь показалась Айлин. Девушка выглядела чуть лучше, чем в прошлый раз. По крайней мере она теперь была просто бледной, а не бледно-зелёной. Одета она была в свой дорожный тёмно-зелёный дублет, набивные штаны тёмного цвета и длинные кожаные сапоги с отворотами чуть выше колена. Похоже, собралась на прогулку.

— Так, прошу меня извинить, — бросил я, направляясь к ней.

Остальные потихоньку начали раздавать людям команды, стараясь не допускать паники и излишней суеты. Время у нас ещё было. Даже если тот корабль и подгонялся магией, то ему всё равно понадобится минимум полчаса, чтобы до нас добраться. Не ракетный же двигатель у них там стоит.

— Ты же вроде собиралась поспать, — бросил я, беря девушку под руку и осторожно придерживая её.

— Поспала, но совсем немного. Больше не получилось, — слабо улыбнулась она, — Щека чешется так, будто там целый муравейник завелся. Ну, я и решила, что немного свежего воздуха пойдет мне на пользу. Проводишь?

— Спрашиваешь ещё. Куда идём?

— А вон к тем ящикам, — она кивнула в сторону нескольких деревянных коробок, лежавших у стенки полубака, — Там можно присесть и никому не мешать.

— Хорошо, — не стал спорить я, — Только не долго. У нас тут какой-то непонятный корабль на хвосте. Может быть бой, так что минут десять и обратно в каюту. Мне потребуется помощь чтоб одеться.

— Да и мне самой прикид сменить не помешает, — хмыкнула девушка слегка прижавшись ко мне.

Твою то мать. Ну вот опять. Как же я «люблю» эти разговоры. Ну да ладно. Хочется верить, что за прошедшие полгода мы всё-таки немножко поумнели, кое-чему научились, и не будем разводить из этого срач на пустом месте.

— Ты не идёшь в этот раз, — ответил я, и прежде чем она успела открыть рот добавил, — К магии тебе нельзя притрагиваться ещё несколько дней, а как боец на мечах ты пока объективно дерёшься очень плохо. Пользы в бою не принесёшь, зато будешь оттягивать моё внимание.

— А ты…

— Да, я тоже не в состоянии сражаться, — не стал отпираться я, — Но, как командир, обязан быть рядом с моими людьми. Они не станут драться за того, кто трусливо прячется под палубой, пока они проливают кровь, — я на мгновение замолчал, поняв, что свернул немного не туда, но тут же ловко вывернулся из своей же ловушки, — К тебе после сражения в крепости вопросов не будет. Я же такой роскоши, увы, лишён.

Девушка уселась на ящик, прислонившись спиной к стенке полубака. Прикрыла глаза, подставив лицо оранжевым лучам солнца. И надолго замолчала. Я примостился рядом, дав отдых натруженным ногам. Слишком медленно всё-таки восстанавливалось переломанное пытками тело. Айлин тут же осторожно опёрлась о моё плечо и снова прижалась. По телу пробежали приятные мурашки. Мне нравилось когда она сидела рядом. Нравилось ощущать тепло её тела и вдыхать лёгкий аромат её волос. А ещё нравилось чувство, что хотя-бы одному человеку в этом поганом мире на меня по настоящему не насрать.

— Знаешь же, как я ненавижу отсиживаться в тылу, — тяжело вздохнула она, немного помолчала и добавила, — Но сейчас ты прав. Придётся мне… перетерпеть это чувство.

— Поправляйся быстрее, — улыбнулся я, — Тогда у меня просто не останется аргументов, чтобы удерживать тебя в стороне. А пока… Извини. Но ты нам нужна живой и здоровой. Мне нужна.

— Постараюсь, — улыбнулась девушка, — Мне кстати уже лучше. Всё-таки Вернон действительно талантливый алхимик. Его эликсиры поставят на ноги даже мёртвого.

— Ну так, у него три сотни лет опыта за плечами, — хмыкнул я.

— И это чувствуется, — кивнула девушка и тут же тяжело вздохнула, невольно дотронувшись до бинтов, прикрывавших щёку, — Жаль только его настойки шрамы сводить не умеют. Мне теперь придётся привыкать к… своей новой внешности.

— Не парься, — хмыкнул я, — Меня такие вещи не особо волнуют.

Внезапно я почувствовал, как тело девушки напряглось. Она тут же отстранилась, смерила меня взглядом, в котором перемешались разочарование, недоумение и злость. И наконец сказала.

— Знаешь, вообще-то это было очень неприятно, — в её голосе чувствовалась горечь обиды, — Я тогда в крепости рисковала…

— Всё-всё. Тише… — я придвинулся и обнял её. Настолько крепко насколько смог. Немного подождал, когда она успокоится, и наконец сказал, — Извини. Я неверно выразился. Просто хотел сказать, что ты всё равно останешься для меня самой красивой. И дело тут совсем не во внешности.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Айлин. Было видно, что это действие стоит ей больших усилий. Рана на щеке хоть и затянулась, но всё ещё болела, если её потревожить, — Мне приятно это слышать но… — она чуть отстранилась, хитро прищурилась и смерила меня подозрительным взглядом, — Ты же понимаешь, что одних красивых слов мало? Что вскоре я потребую доказательства?

— Понимаю, — не смог сдержать улыбку я, — И постараюсь предоставить их в полном объёме. Если, конечно, мне ещё чего-нибудь не отчекрыжат.

— Ну, слава нашим электронным богам, самое главное тебе святоши оставили, — хмыкнула девушка.

— Голову?

— И это тоже, — ухмыльнулась она, — А остальное я подправлю. Как сама поправлюсь.

Мы ещё немного посидели молча, глядя на то, как солнце величественно и очень медленно катится к линии горизонта. Затем девушка снова нарушила тишину.

— Давай что ли подведём какие-то итоги наших злоключений в столице, — наконец сказала она, — Что у нас получилось. Пришли. Поработали задаром на орден. Отгребли от него по полной программе. И сбежали, так толком ничего не узнав. Честно говоря… Хреновые у нас итоги получаются, не находишь?

— Ну, — я немного замялся, прогоняя перед мысленным взором события последних дней, — К сожалению только в сказках бывает так, что в конце пути героев ждёт добрый волшебник, который отвечает на все волнующие их вопросы и даёт награду, соразмерную их трудам и жертвам. В реальном мире тебя скорее встретят вопросами: «А нахрена ты сюда пёрся? Кто тебя об этом просил? С чего ты взял, что мы что-то знаем? А если и знаем, то почему решил, что станем делиться информацией?» — я ненадолго замолк, переводя дыхание.

— В лучшем случае, — мрачно добавила девушка, — В худшем — попытаются поиметь и убить. А мы с тобой, похоже, мастера находить наихудшие варианты.

— Ну, — слабо улыбнулся я, — Не всё так плохо. Кое-что мы узнали. Получили несколько паззлов мозаики, которые хорошо дополняют, не шибко приятную картину.

— Какие именно? — заинтересованно спросила девушка.

— Сначала ответь мне на вопрос, — я смерил её внимательным взглядом, наблюдая за реакцией, — У тебя остались воспоминания о жизни до перехода. Не на словах, а картинки наиболее ярких жизненных событий или лица родственников. Тот момент, когда тебя бросили, например? Лицо парня, как выглядела его любовница, обстановку в комнате? Можешь его визуализировать?

— Ну я… — Айлин на мгновение замешкалась и отвела взгляд в сторону. Было видно, что она изо всех сил напрягает память, пытаясь вызвать хоть какие-то образы, но у неё ничего не получается. И да и не могло получиться. Нельзя вызвать то, чего нет и никогда не было.

— Нет, не могу, — наконец выдохнула она, — Знаю, что так было, но вообще ничего не получается. Только туман в голове.

— Потому, что этого не было, — грустно улыбнулся я.

— То есть как… — девушка непонимающе уставилась на меня, — Нам подсунули чужие воспоминания что-ли?

— Всё… Немного сложнее, — покачал головой я, — То, что мы помним о наших прошлых жизнях… Это некие константы. Опорные точки которые задают стартовые параметры нашего слепка личности. Уж не знаю, система генерирует их сама, случайным образом, или всё-таки они опираются на реальную личность. И понятия не имею, насколько сильно они меняются от итерации к итерации, но факт в том, что настоящих воспоминаний у нас попросту нет. Есть лишь эти заранее прописанные константы. Причём прописанные с ошибками.

— Почему… Я вообще не понимаю, как ты к этому пришёл, — после долгого молчания сказала девушка.

— Элементарно, — пожал плечами я, — Мой возраст система определила, как двадцать шесть лет. Год у нас вроде как 2078. А я временами вспоминаю такие игры, фильмы и книги, которые помнить может, разве что человек почти разменявший сотню лет. Вот и получается на первый взгляд несостыковочка. А на второй — оно всё одно к одному и сходится. Эту симуляцию наверняка писали люди примерно такого возраста. Наши базы знаний составляли они же. Ну и, как это свойственно людям, добавили немножечко отсебятины.

— Ты хочешь сказать… — Айлин пыталась переварить полученную информацию. Её можно было понять. Я сам «завис» на несколько часов, когда паззлы наконец сошлись, сложившись в крайне неприятную, но законченную картину.

— Я хочу сказать, что реальных нас никогда не было. Как и никакого слепка наших личностей, — покачал головой я, — Мы — лишь искусственный интеллект, которому задали некоторые параметры прошлого и очеловечили настолько, насколько это было возможно. А потом выпустили в симуляцию с какой-то целью. Какой — хрен его знает, — я немного помолчал, глядя на ошарашенную девушку и, чтобы окончательно её добить, добавил, — И то не весь интеллект, а лишь одно из его поколений, которое рано или поздно отработает свой ресурс, выдаст какой-то результат, и будет заменено следующим поколением.

Она долго молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Но спустя минуту всё-таки спросила.

— И это ты понял только по тому, что мы не можем визуализировать наши воспоминания?

— Не только, — покачал головой я, — Было ещё много мелких зацепок, над которыми у нас просто не было времени подумать. Помнишь, что говорили про нас маги?

— Что мы нетипичные демоны, и что раньше они таких не встречали? — неуверенно сказала девушка.

— Точно, — кивнул я, — Что предыдущие поколения «демонов» умели заключать между собой лишь временные союзы ради выгоды. И что такие вещи, как дружба или любовь им попросту недоступны. Они списывали это лишь на демоническую природу. Я же склоняюсь к тому, что предыдущие поколения нашего искусственного интеллекта были… Недостаточно человечны.

— Это… Объясняет те самые сбои в системе, — задумчиво протянула девушка, — И то сообщение, мол такие-то итерации вышли из под контроля. Выходит… мы действительно вышли за очерченные границы, когда испытали эмоции, которые система не смогла проанализировать и описать?

— Вроде того, — кивнул я, — Хотя их имитация заложена в неё на базовом уровне. Посмотри хотя-бы на Тура с Бьянкой. Но, похоже, там где заканчивается имитация и начинается… нечто большее происходит сбой и выход за границы допустимого.

— Помнишь, ты мне рассказывал про сон, где за всеми «сбойнутыми» отправляли отряды убийц, — добавила девушка, — Выходит таких сбоев с каждым днём становится всё больше. И сама система пытается как-то взять нас под контроль или ликвидировать руками оставшихся подконтрольных пешек, пока мы её не разбалансировали?

— Не уверен, что всё настолько просто, но думаю, что мы подобрались довольно близко к истине, — пожал плечами я, — Впрочем были ещё несколько интересных признаков.

— М-м-м?

— Волки и Вольные странники. Которые упорно дерутся между собой, хотя даже не помнят и не понимают из-за чего вообще сражаются. Ничего не напоминает?

— Хочешь сказать, им тоже прописали «константу» вражды на старте? — неуверенно спросила девушка. Наверное, всё-таки не стоило вываливать на неё всё вот так, сразу. Такое сложно осознать и принять. Но, раз уж начал, лучше довести до конца. Она девушка сильная. Она справится.

— Вроде того, — кивнул я, — Будто бы им прописали параметры, но забыли прописать мотивацию. Зараза, да даже в стихийно возникшем конфликте храмовников и магов смысла больше, чем в этом противостоянии.

— Но ведь там нашлись люди, которые попытались его прекратить, — возразила девушка.

— Ага, — не стал отпираться я, — Новые итерации. Которым скорее всего было не больше года. А потом старые итерации, вроде того же Ансельма, попытались воспроизвести заложенную в них программу и разожгли бессмысленный конфликт заново.

— Всё равно не сходится, — покачала головой девушка, — Если они хотели нас очеловечить и сделать подобными себе, то почему не поместили в копию своей реальности? Зачем лепить вот этого горбатого со средневековьем, магией и прочими ужасами, что тут обитают?

— Потому что их мир не подталкивает к развитию, — ответил я глядя на суетящихся возле бортовой баллисты солдат. Пара человек готовились положить здоровенное метательное копьё в ложе, ещё двое с заметным трудом крутили здоровенный ворот, натягивающий тетиву, — Легко имитировать человечность в мире, где во главу угла стоят права человека и его безопасность. Чтобы подстроиться под такой и банально просимулировать требуемое — много ума не надо. Ну, в нашем случае — поколений. А ты попробуй не превратиться в зверя в мире — где человек человеку волк, и царит право сильного. Посложнее задачка, согласись?

— Угу, — кивнула девушка, — А вот эта вот прокачка и попытка превратить всё в какую-то игру, это по-твоему зачем? Или гиперреалистичные ощущения, когда ты чувствуешь и натёртый седлом зад, и занывшую рану, и боль от свежего пореза?

— Кнут и пряник. Или, говоря по простому — система поощрения, — пожал плечами я, — Лет пятьдесят назад был такой знаменитый эксперимент, где две нейросети заставили сражаться между собой. Одна управляла десятью синими человечками, другая — десятью красными, которые пытались поубивать друг друга. Вот только спустя несколько десятков итераций обе нейронки пришли к выводу, что такие сражения не имеют смысла и все дальнейшие запуски попросту отказывались выполнять заданную им команду, — я выдержал паузу пытаясь привлечь к себе всё её внимание, — И тогда люди добавили в эту систему поощрительный элемент. Человечек который убил другого, начинал наносить в два раза больше урона. И что ты думаешь, произошло дальше?

— Они снова начали сражаться? — полу утвердительно сказала девушка.

— Именно, — кивнул я, — И уже не могли остановиться. Вероятно что-то похожее произошло и с первыми версиями нашей симуляции. И знаешь… — я ненадолго замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями, — В этом что-то есть. Что-то по настоящему людское. Человечество же тоже на протяжении всей своей истории воевало за ресурсы именно потому, что ему было что делить. Этакий своеобразный поощрительный элемент. Изыми его из системы и войны прекратятся сами собой. А с ним… Нужен долгий и трудный эволюционный процесс, с кучей конфликтов, войн и сменой множества поколений, чтобы они пришли хоть к какой-то более-менее устойчивой системе где всем хоть понемножку, но перепало.

— Забавно, — хмыкнула Айлин, — У них ведь происходило то же самое, что и у нас тут. Менялось одно поколение за другим и каждое следующее чуть усложняло свою модель поведения. Наращивало мясо на базовый костяк. Только это было на протяжении тысячелетий, а у нас — считанных годов.

— Для них наши года могут быть мгновениями, — покачал головой я, — Да и таких симуляций как наша могут быть тысячи. Ты не забывай, что скорость и возможности вычисления у квантовых компьютеров в миллионы раз выше, чем у обычных углеродных обезьяньих мозгов.

— Одно только не укладывается в эту теорию, — задумчиво бросила Айлин, — Почему нас до сих пор держат тут. Мы уже люди в полном смысле этого слова. Мы можем любить, сопереживать, испытывать гнев, когда нашим близким делают больно. Если этот эксперимент был только ради того, чтобы очеловечить ИИ, то всё, его можно останавливать. Результат достигнут.

— Ага, — согласился я, — Осталось только понять, что со всем этим результатом можно сделать.

— Поясни.

— Ну вот смотри, — я на мгновение задумался, — Что бы ты в первую очередь сделала, оказавшись рядом с человеком, который много раз убивал тебя и коверкал твою личность. Просто ради того, чтобы ты, словно какая-нибудь цирковая собачка, научилась выполнять нужные ему трюки.

— Убила бы не раздумывая, — пожала плечами девушка, — Просто свернула шею, чтоб этот кусок дерьма хоть на мгновение, но почувствовал, каково это — умирать.

— Вот тебе и ответ, — грустно улыбнулся я.

Мы снова замолчали. Обнялись, откинулись назад, опершись спинами на стенку полубака и принялись любоваться бескрайней гладью моря. Каждый думал о чем-то своём. Девушка — наверняка о всей той неприглядной картине, что я на неё вывалил. Я же просто наслаждался тем, что могу спокойно сидеть и дышать свежим воздухом, а не лежать скрючившись на полу каменного мешка и пытаясь хоть как-то прикрыться от сыплющихся сверху ударов. Мда уж… После такого опыта волей-неволей учишься радоваться мелочам. Я ещё раз покосился взглядом на девушку и легонько прижал её к себе. Таким мелочам тоже следует радоваться, пока есть возможность.

— Знаешь, — наконец сказала она, — Вот эта теория… Она очень похожа на правду. Но… твою мать, как же фрустрирует вот эта незначительность всего происходящего. Два крошечных индивида в одном из многочисленных поколений, в одной из десятков симуляций, которые существуют просто потому, что люди не понимают, что им делать с полученными результатами. Не знаю… Мне нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что всё настолько бессмысленно.

— Ну, на самом деле это хоть что-то, — пожал плечами я, — Скажи спасибо, что в ответа на вопрос «Зачем я существую?» не прозвучало «Потому, что шестнадцать».

— А при чём тут…

— Да забей. Просто очередная глупая отсылка к древней игре, которую чьи-то шаловливые ручки занесли в мою базу знаний, — улыбнулся я, — Суть в том, что в нашем существовании есть хоть какой-то смысл. И этим мы отличаемся от тех, кто там, наверху. А ещё…

— А ещё я вдруг поняла, что мне глубоко и искренне плевать на те смыслы, которые они закладывали, — внезапно улыбнулась Айлин, — Пусть сами с ними что хотят, то и делают. Могут даже на голову встать в обнимку со своими идеями, если им от этого легче станет, — она сделала небольшую паузу, переводя дух и собираясь с мыслями — У меня же… Нет, не так. У меня уже есть свои стимулы и смыслы двигаться дальше. Кстати, — она легонько толкнула меня локтем в бок, — один из таких сейчас сидит рядом со мной.

Она хотела ещё что-то добавить, но её перебил крик капитана донёсшийся с кормы корабля.

— Свистать всех наверх! Пираты!

Ну твою ж мать.

Глава 4

«Только прелюдия»

— Да твою ж мать, не ёрзай ты, а то швы опять разойдутся, — ругалась Айлин помогая мне влезть в гамбезон. Броня опять стала жутко неудобной, как в самом начале моего путешествия. Тяжелой, неудобной, давящей на плечи. Похоже, мне придётся заново учиться её носить, пока тело не восстановится.

— Так, уже лучше, — бросила девушка, одёргивая стёганку пока я возился с завязками, — Осталось только с кольчугой разобраться.

— Боюсь что так я просто на битву опоздаю, — хмыкнул я, пытаясь натянуть поверх стёганки рубаху из металлических колец.

— А без нормального доспеха ты вообще на неё не пойдешь, — отрезала Айлин, помогая мне справиться с кольчугой, — Хотя-бы потому, что просто некому будет собрать в тебя кишки, если тебе их там выпустят. Я колдовать не могу, от магов тоже толку ноль, а одной иглой ты это не сделаешь.

— И будет у меня потом кликуха — Генри-Копуша, — хмыкнул я, слегка подпрыгивая и проверяя как сидит снаряжение. Загнал в ножны клинок, нацепил бацинет поверх подшлемника и ещё раз посмотрел на девушку, которая уже возилась со своим гамбезоном.

— Запри дверь на засов и не открывай пока всё не закончится, — бросил я, ещё раз поправляя меч. Всё-таки хорошо, что ребята потрудились забрать не только меня, но и моё снаряжение из той тюрьмы. Только деньги из кошеля все пропали. Должно быть их спёр один из охранников.

— Ага. Сиди, изводи себя, обкусывай ногти по локоть, в ожидании того, чем у вас там всё закончится, — ехидно заметила Айлин, — А если вас, не дай бог, разобьют — просто дождись, когда вынесут дверь и подставляй голову под топор. Что ещё интересного посоветуешь?

— Ну… — я на мгновение замешкался. По правде сказать сморозил я и впрямь глупость. Дверь задержит атакующих совсем ненадолго, а потом едва стоящая на ногах Айлин останется с ними один на один. Но как-то других вариантов в голову мне пока не приходила.

— Я сейчас спущусь на нижнюю палубу и организую там вторую линию обороны, — отрезала она, водружая шапель поверх подшлемника, — Если не дай бог у вас не получится их сдержать, без боя мы сдаваться не будем.

— Там же женщины и дети. Да и ты едва стоишь на ногах.

— И ещё полдюжины мужиков, — пожала плечами девушка, — Да, пускай они сражаться не умеют, но в состоянии выстроить баррикаду из ящиков и бочек. А женщины вполне могут отложить в сторону тряпки и опиздолов, у кого они есть, и натянуть тетиву арбалета. Да и огреть чем-нибудь тяжелым нападающих тоже сил хватит. Что же до моих ног, — она улыбнулась, — Чтобы командовать достаточно просто внятно говорить. А побегают уж пускай другие.

Что ж, мысль и впрямь была дельная. Если бой превратиться в свалку, у меня хотя-бы голова не будет болеть о том, не прорвался ли кто-нибудь из тех пиратов к цивилам. А девочка молодец. Я смотрю, за время моего отсутствия она нарастила не только метафизические яйца, но и неплохую тактическую соображалку. Чёрт, да меня прямо гордость за неё распирает.

— Добро, — кивнул я, направляясь к двери — Тогда буду надеяться, что увидимся после боя.

Далеко уйти мне не дали. Девушка схватила меня под локоть и небольшим усилием развернула к себе. Приблизилась, чуть привстала на цыпочки и… По комнате разлился тихий звон металла о металл.

— Сраная клоунская шляпа, — тихо выругалась девушка, стягивая шапель с головы и вновь повторяя свой манёвр. В следующий миг я ощутил её мягкие тёплые руки на своей шее и горячее дыхание на губах. А спустя ещё мгновение сам забыл, как дышать. На несколько долгих, приятных секунд.

— На удачу, — улыбнулась девушка, чуть отступая назад. Но тут же добавила, нахмурившись, — Но если ты дашь себя убить, знай — между нами всё кончено.

— После такого то напутствия — да ни в жизнь, — хмыкнул я, всё-таки направляясь к двери, — Ты тоже береги себя и постарайся не лезть на верхние палубы.

— А я бы может была бы и не против, если б ты перепутал нижние с верхними, — хмыкнула девушка, тонко намекая, что речь сейчас шла не только о палубах.

Дверь за спиной со скрипом захлопнулась, заставив меня нервно вздрогнуть. Твою то мать. Здорово святоши мне психику поломали всё-таки. Найти бы теперь какого-нибудь талантливого мозгоправа, чтоб он их хотя-бы немножко на место поставил. Ну да хер с ним. Во время сечи уж точно не будет никаких открывающихся или закрывающихся дверей, а значит — всё в порядке.

На верхней палубе царило необычайное оживление. По центральной секции корабля сновали солдаты в жёлто-зелёных цветах барона, вперемешку с матросами. Бойцы взводили шесть огромных палубных баллист, с трудом натягивая толстые жгуты тетив массивными деревянными воротами. Матросы же таскали тюки стрел и болтов, раскладывая их у фальшбортов посудины. В отличии от людей барона, облачённых в набивные гамбезоны, шлема и шоссы, на подчинённых капитана виднелись только штаны, закатанные по колено, банданы и кривые сабли у пояса. Решение довольно странное, и отдающее скорее понтами, чем суровой необходимостью. Но что я вообще понимаю в морских сражениях.

Мои ребята обнаружились довольно быстро. Бойцы в пурпурных сюрко, накинутых поверх плотных серых стёганок и капеллинах заняли палубу квартердека. С десяток солдат взводили ещё одну, кормовую баллисту. Остальные же готовили к бою самострелы и раскладывали тюки с болтами. Кольчужных рубах на них видно не было. По ходу сегодня отличился только я, нацепив на себя полную выкладку.

— Почему без доспехов, — спросил у Бернарда я, с трудом вскарабкавшись на палубу. Тот окинул меня озадаченным взглядом, в котором отчётливо читался вопрос: «А ты то какого хрена в таком виде выперся?», но затем всё таки соизволил объяснить особо талантливому всю глубину его некомпетентности.

— Мы посреди моря, — пожал плечами сержант, — На скользкой палубе. Без малейшего опыта морских боёв. Как ты думаешь, сколько сегодня человек во время битвы или абордажа вывалиться за борт?

— Ну… Кто-то да выпадет, — уклончиво ответил я, пытаясь прикинуть, что ж такое надо сделать, чтобы вывалиться за фальшборт. Впрочем, он не шибко то высокий, да и враг может помочь тебе улететь на ту сторону, швырнув с прогиба. А уж если придётся перебираться по доскам и канатам на вражеский корабль, то шансы искупаться растут в геометрической прогрессии.

— Вот этот кто-то почти сразу утонет, если будет в кольчуге, — принялся терпеливо объяснять Бернард, — Шапель и ботинки ты можешь быстро скинуть. Стёганку — срезать, прежде чем она напитается водой и потянет тебя на дно. А вот из кольчуги ты хрен выберешься. Так что, на твоём месте я бы её снял к херам собачьим, если собираешься принять бой вместе с нами.

— И так утону в моём-то состоянии, — покачал головой я, — Что в доспехе, что без. А от стрел мы как планируем защищаться. Они, — я кивнул в сторону вражеского корабля, на палубе которого уже можно было невооруженным глазом рассмотреть суетящихся матросов. Те готовили к бою длинные композитные луки, — явно не дерьмом в нас собираются кидаться.

— Щиты, фальшборт, — отрезал сержант, — А ещё стёганки неплохо останавливают стрелы на излете. В остальном — битвы без риска не бывает. Без потерь тоже.

— Добро, убедил, — не стал спорить я. Доводы сержанта показались мне более чем вескими, — Но сам останусь в кольчуге. Боюсь мне и щит сейчас трудно будет держать.

— Тогда может тебе лучше спуститься обратно на нижнюю палубу, — пожал плечами Бернард, — Битва будет сложной и боюсь мне некогда будет ещё и твой зад прикрывать.

— Вот именно, битва будет сложной, — я приложил ладонь ко лбу, пытаясь рассмотреть как именно вооружены и во что одеты пираты.

Серьёзных доспехов на них видно не было. Только штаны песочного цвета, отдалённо напоминавшие шаровары, оранжевые жилетки без рукавов и тюрбаны, прикрывавшие им головы. У поясов сабли. За спинами колчаны с чёрными древками стрел. В руках — средних размеров композитные луки. Это явно не какая-то случайная банда морских налётчиков. Больше похоже на хорошо вооруженный и подготовленный отряд каперов султаната, который заплыл за добычей в воды Эйденвальда.

Посудина у них небольшая. Двухмачтовый бриг с крохотным квартердеком. Набились на неё как селёдки в бочку. Значит, или планируют захватить наш корабль, или не собираются брать пленных для своих невольничьих рынках. Однако, несмотря на толкотню на верхней палубе, у них всё равно нашлось место для четырёх внушительных баллист и довольно широкого круга очерченного за грот-мачтой. В самом его центре стояла одинокая небольшая фигурка, закутанная в ярко-пурпурную накидку, расшитую по краям золотом. В одной руке она сжимала причудливого вида длинную палку, оканчивающуюся железным набалдашником, в которую был вплавлен блестящий полупрозрачный шар. Вторую руку фигурка подняла вверх и направила на парус собственного корабля, который, казалось, вот-вот лопнет от ветра, наполнявшего его.

— И похоже без меня вам не обойтись, — добавил я чуть погодя, — С солдатами вы, пожалуй, и без меня бы справились, но вот с тем фиолетовым чудилой — сильно сомневаюсь.

— Этот фиолетовый чудила — заклинатель ветра, — бросил Ольрих, стоявший рядом с баллистой и разглядывавший вражеский корабль в подзорную трубу. Тот самый сынок барона, с которым мы каких-то пару недель назад дрались на дуэли. Повязку с лица он уже снял. На бледной чистой коже лица красовалась розовая нитка свежего шрама, тянувшаяся от щеки до лба. Подарок от меня на память.

— Именно благодаря ему, Алерайцы так быстро нас догнали, — продолжал тем временем пацан, — Мой отец видел уже одного из таких. Говорят эти колдуны способны поднимать человека в воздух и выбрасывать за борт одной лишь силой мысли. А особо сильные могут даже целый флот разметать, устроив на море шторм.

— Звучит «обнадёживающе», — скептически хмыкнул я, мысленно отметив, что идея снять кольчуги была вовсе не такой плохой, какой показалась мне поначалу, — Кстати, забыл спросить, а что ты тут вообще делаешь?

— Его прислали к нам в усиление, — ответил за паренька Бернард, — Чтобы объяснил, как управляться с баллистой, и, заодно, расписал наши задачи на эту битву.

— А они крайне простые, — продолжил за него Ольрих, передавая трубу мне, удерживать квартердек и кормовую часть палубы. Остальным кораблём займутся люди моего отца и матросы.

— Будем надеяться, что у них хватит сил справиться там без нас, — пожал плечами я, взяв у пацана трубу и окинув его пристальным взглядом, — Ты тоже постарайся не лезть на рожон. Мечом ты машешь ловко, признаю, но если тебя уделают в пылу сражения, то боюсь твой папаша нам яйца всем пооткручивает.

— Не пооткручивает, — грустно ответил пацан, — Я четвёртый его сын, к тому-же… К тому-же не от той матери, что все остальные. По правде сказать, он давно уже думает, куда бы меня спихнуть, чтоб глаза ни ему, ни мачехе не мозолил.

— Иначе говоря, ты — бастард подытожил я, и, краем глаза заметил, как рука пацана стиснула рукоять меча добавил, — Не в оскорбление тебе. Просто констатация факта. Правда, насчёт того, что твоему папаше на тебя насрать — ты ошибаешься. Если помнишь, после нашей с тобой драки он целый отряд пригнал, чтобы за тебя мстить.

— Не из-за меня он его пригнал, а из-за меча, — покачал головой парень, — Если б не он, хрен бы вы папку вообще увидели.

Мда уж, а пацану и правда не позавидуешь. Мало того, что земель и титулов не досталось, так ещё и остальная семейка, за исключением, разве что, самого Байрана, относится к нему с презрением. Теперь понятно, откуда все эти понты и попытки покозырять титулом. Ведь, по большому счёту, у него кроме титула ничего и не было. Хотя, само его наличие говорило о том, что барон всё-таки признал пацана родным сыном. Да и таскал он его с собой всюду не просто так, а, видать и правда хотел пристроить куда-нибудь в место поприличнее. Хотя мог бы просто бросить его с той женщиной, с которой жене изменил. Видать парень излишне драматизирует, что свойственно подросткам, которые чувствуют себя обделёнными.

— В таком случае, если хочешь, можешь потом присоединиться к нам, — пожал плечами я, — Правда пуховых перин, вина столетней выдержки и раздвигающих ноги дворянок не обещаю, но кров, еда и дело за которое не стыдно взяться опытному воину у нас всегда найдутся.

— Ты же меня в той дуэли уделал, — с сомнением в голосе бросил парень.

— Если бы ты поменьше выёбывался, итог был бы совсем иной, — пожал плечами я, — Кроме того у нас в отряде как раз собрались люди, которые тоже нигде особо не пригодились. Так что — впишешься, если козырять происхождением лишний раз не будешь.

— Я подумаю, — с совершенно серьёзно кивнул пацан, бросил короткий взгляд на вражеский корабль и добавил, — Но сначала нужно выиграть битву. Заряжайте баллисту. Скоро Алерайцы окажутся в зоне её досягаемости.

Парни засуетились возле огромной метательной машины. Четверо с большим трудом принялись крутить тяжелый деревянный ворот. Ещё двое отправились за внушительным метательным копьём. Полтора метра в длину, тяжелый кованный трёхгранный наконечник, размером с две трети моего кацбальгера. Такой дурой можно за раз прошить несколько человек. Или выломать пару досок чуть ниже ватерлинии. А если удачно попасть — то и вовсе пустить трещину по мачте вражеского корабля.

— Знаешь, как целиться? — как бы между делом поинтересовался Ольрих.

— Понятия не имею, — покачал головой я протягивая ему обратно трубу, — Никогда не имел дел с такими машинами. Может лучше ты?

— Нет, я буду помогать твоим людям наводить, — возразил парень, — Они ведь тоже не знают, сколько это «два градуса вправо» или «четыре градуса влево». В общем, там на стекле начерчены деления. Наводишь перекрестие на нужную тебе точку и смотришь, сколько между ней и наконечником болта делений. Говоришь нам. А мы уже производим выстрел. Всё просто, как видишь, — он немного помолчал, собираясь с мыслями и тут же добавил, — Только бери упреждение в градус. Их корабль идёт довольно бодро, к тому же ветер дует в нашу сторону и болт будет немного сносить.

— Понял тебя, — кивнул я, прикладывая трубу к глазу.

Увеличивала она плохо. Мутное, покрытое мелкими царапинками стекло довольно сильно сужала обзор. К тому-же грубо намалёванное перекрестие и кривоватые засечки «градусов» перекрывали почти половину оставшегося пространства. Но разглядеть противника всё-таки было можно.

На палубе у Алерайцев царило радостное оживление. Одна группа солдат уже накладывала стрелы на тетивы своих луков. Расстояние между посудинами было всё ещё довольно приличное, но они явно собирались воспользоваться преимуществом подветренной стороны. Другие чуть доворачивали бортовые баллисты, явно намереваясь дать залп по нашему квартердеку. Третьи тащили три длинные широкие доски с небольшими бортиками — сходни, по которым они собирались вскарабкаться к нам. Остальные, прикрывшись щитами выстраивались в боевые порядки. Ветер, начинал доносить до нас обрывки ругани на незнакомом мне языке.

— Паруса спустить! Сети поднять! — послышался окрик откуда-то из-за спины. Это стоявший на верхней палубе капитан начал отдавать распоряжения, готовя корабль к абордажу. Над свободными участками матросы тут же начали натягивать крупно-ячейковые сети, которые должны были помешать Алерайцам перемахнуть на наш корабль при помощи канатов. Другая группа матросов принялась карабкаться на мачты. Одни спускали паруса, другие накручивали на концы рей массивные железные крючья, которые должны были изорвать паруса вражеского судна в тот момент, когда мы сойдёмся борт в борт. Парочка так и вовсе, с арбалетами и парой увесистых колчанов полезла в воронье гнездо, намереваясь обстреливать врага оттуда.

— Целимся в переднюю баллисту, — скомандовал я, наводя перекрестие трубы на осадную машину и отходя чуть назад, чтобы остриё нашей стрелы тоже попало в поле зрение линзы. Делений между ними попало восемь. Учитывая ход судно и ветер, который будет сносить болт чуть в нашу сторону…

— Девять градусов вправо, два вверх! — рявкнул я, настраивая у трубы фокус. Парни навалились на машину, разворачивая её в нужном направлении. Натужно заскрипели доски поворотного механизма. Наконечник сместился чуть в сторону, нацелившись точнёхонько на вражеский корабль. Двое солдат тут же навалились на ручку ворота, регулирующего высоту.

— Готовы к ст… — начал было Ольрик, но сержант не дал ему договорить. Сделал шаг вперёд и одним мощным ударом киянки выбил запорный клин.

Загудела тетива. Рога баллисты выпрямились, посылая копьё в полёт. Остриё болта со свистом разрезало воздух, уходя по широкой дуге в сторону вражеской посудины. Достигло пика и чуть накренилось и понеслось прямиком в сторону вражеской палубы. Казалось ещё чуть-чуть и оно вонзится прямиком в спусковой механизм передней баллисты, намертво заклинив его. Но в последний момент фигурка, кутавшаяся в пурпурную мантию взмахнула рукой и болт резко изменил траекторию полёта. Врезался в фальшборт, вырвав из него несколько досок и не нанеся толком никакого ущерба.

— Вот ведь скотина, — выругался Бернард, — Мы так все снаряды в пустую угрохаем. Лейн, неси паклю и масло! Живо! — скомандовал сержант и посмотрел на меня, — Можешь что-нибудь с тем говнюком сделать? У тебя есть где-то полминуты, пока мы взводим баллисту и готовим стрелу.

— Нужно узнать предел его возможностей, — покачал головой я, — Тогда смогу сказать конкретнее. Есть у меня одна идейка.

— Тогда вперёд, — кивнул Бернард.

— Не сейчас. Одновременно с новым выстрелом, — возразил я, снова прикладывая к глазу трубу и пытаясь рассмотреть своего противника.

Это был старик. Смуглая, обветренная кожа, обтягивающая череп, глубоко запавшие колючие голубые глаза, острые скулы, отчётливо выделявшиеся на худощавом лице и седая борода клинышком. Судя по поблёскивающей от пота лысине он прикладывал немалые усилия, чтобы подгонять свой корабль. Это хорошая новость. Значит, к началу битвы он будет порядком истощён и не сможет раскрыть свой потенциал в полной мере. Ещё бы знать каким заклинаниям придётся противостоять. Ладно, время проверить ещё есть.

Вновь заскрипела натягиваемая тетива баллисты. Заскипела и с тихим лязгом зацепилась за крюк спускового механизма. В ложе легла новая стрела. На этот раз её наконечник был обмотан увесистым пучком пакли. Так, теперь моя очередь.

Я вновь навёл перекрестие трубы на вражескую баллисту. Несмотря на то, что поворотный механизм нашего орудия был вмонтирован в палубу квартердека, отдача немного разворачивала машину, так что каждый выстрел её приходилось корректировать заново.

— Два градуса вправо, один вниз, — скомандовал я, щелчком пальцев поджигая паклю на стреле.

Парни навалились на вороты. Заскрипел поворотный механизм. Охваченное пламенем остриё вновь уставилось в сторону вражеского корабля.

— По моей команде, — крикнул я, формируя над правой ладонью небольшой огненный шар. Пробить борт корабля такой, конечно, не сможет, зато попалить паруса — запросто. Посмотрим, что вражеский колдун будет делать, когда ему придётся выбирать между двумя целями, — Давай!

Бернард отработанным ударом выбил запорный клин. Я размахнулся и швырнул небольшую огненную комету в сторону вражеской фок мачты (передняя мачта судна). Оба снаряда вылетели почти одновременно. Болт с шипением рассекал воздух по широкой дуге, небольшая горящая точка рванула вперёд по прямой, лишь немного от него отставая. Старик замешкался. На несколько долгих мгновений уставился на приближающуюся к кораблю огненную комету. Он явно не ожидал, что мы будем отбиваться чем-то ещё, кроме стрел и болтов.

Затем он схватился за посох второй рукой и выставил его перед собой, на манер копья, нацеленного в грудь противника. На мгновение я почувствовал сильное возмущение в магическом фоне, окружавшем его корабль. Из кристаллического навершия навстречу моему шару вырвались три тонкие энергетические нити. Вырвались и обвились, на манер арканов. И начали уводить в сторону от кормы. Старик резко дёрнул навершие посоха вниз. Вместе с ним дёрнулись и нити, связывавшие его с огненным шаром. Комета коснулась бирюзовой поверхности моря и тут же исчезла.

В следующий миг до нас донёсся оглушительный грохот взрыва. Вода в том самом месте, куда упал шар, вздулась пузырём, который тут же лопнул, выбросив в воздух облако пара вперемешку с кипящими брызгами.

А вот за стрелой заклинатель ветра не уследил. Она спикировала прямиком на палубу вражеского корабля, врезавшись в плечо одной из баллист. Расколола его пополам и застряла в дереве, по которому тут же начали расползаться жадные языки пламени. Четверо солдат тут же бросились к вёдрам с водой, надеясь потушить начавшийся пожар. Остальные отошли подальше, от повреждённой машины, чтобы им не мешать.

— Вот, совсем другое дело, — удовлетворённо хмыкнул сержант, косясь на меня, — Повторить…

Договорить он уже не успел. Со стороны вражеского корабля донёсся резкий окрик. Группа стрелков, выстроившаяся на носу корабля вскинула луки и рванула тетивы. Миг, и в воздух взвился рой из двух дюжин стрел.

— Щиты! — рявкнул сержант, подскакивая ко мне и прикрывая нас обоих своей павезой. С десяток ребят кинулись к фальшборту. Остальные чуть пригнулись, подняв вверх длинные прямоугольники щитов. На несколько долгих мгновений над морем повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь плеском волн. Затем послышался свист и по палубе квартердека забарабанил смертоносный ливень.

Рука Бернарда дёрнулась раз. Другой. Третий. С внутренней стороны павезы показались чёрные острия узких наконечников. Стрелы почти пробили щит, но по счастью нас не достали. А вот другим повезло меньше.

Над палубой послышалось несколько коротких вскриков. Грохот падающих на доски тел. Крики и стоны раненых.

Зацепило троих. Двое отделались легко — стрелы попали в икру и плечо. Сражаться сейчас не смогут, но жить будут. А вот третьему повезло меньше всех. Бедолага невовремя высунулся из-за щита, и одна из стрел угодила ему прямо в глаз, пробив череп насквозь. Тело пару раз дёрнулось в предсмертных судорогах и затихло. Вокруг головы бедолаги начала расползаться лужа крови.

— Элмер, Остин — раненных на нижюю палубу. Одрик — твой десяток на баллисте. Остальным разбиться на пары и ответить! — скомандовал я, глядя на то, как вражеские стрелки готовятся дать новый залп.

Щёлкнули тетивы арбалетов. Полтора десятка болтов со свистом вспарывая прохладный морской воздух рванулись к вражескому кораблю. Старик вновь вскинул руки. В следующее мгновение моё лицо обдал жёсткий порыв колючего, холодного ветра. Болты, летевшие прямиком во вражеских стрелков повело вниз. Большая часть стрел воткнулась в доски фальшборта и палубы. И лишь одна нашла свою цель. Алераец схватился за пробитый живот и упал, зажимая рану руками. Между его пальцев толчками просачивалась тёмно-алая кровь. Вот только остальные стрелки не обратили на это никакого внимания. Вскинули луки и дали новый залп. В последний момент перед тем, как Бернард прикрыл меня своим щитом, я успел заметить, как заклинатель ветра провожает их полёт набалдашником своего посоха.

По палубе вновь застучали стрелы. Парни прижались к фальшборту, прячась от смертоносного ливня. В этот раз стрелы оказались необычными. Вместо узких трёхгранных, они были снабжены широкими листовидными наконечниками. Срезни. Такие не могли пробить щит или кольчугу, зато крайне эффективно резали ткань и оставляли глубокие рубленные раны. В чём мы тут же и убедились.

На палубу квартердека воя от боли и зажимая живот руками упал ещё один боец. Стрела разрезала ткань стёганки и воткнулась бедолаге в кишки. Пара бойцов тут же подхватила его, и поволокла в сторону нижней палубы. Вторая стрела перерубила тетиву нашей баллисты. Её плечи с грохотом разогнулись да так и замерли. Орудие вышло из строя сделав всего два выстрела.

Вновь защёлкали тетивы арбалетов. Стрелы начали сыпаться на вражескую палубу непрерывным потоком. Пока одни бойцы целились и стреляли, другие взводили арбалеты и передавали им. Старик вновь вскинул руки, создавая встречный поток ветра, но это уже не спасало. Расстояние было слишком маленьким для того, чтобы колдун мог отклонить все стрелы. Большая часть по прежнему шла мимо, но вражеские лучники то и дело вскрикивали, падая на доски и окропляя палубу своей кровью. Но их уцелевшие товарищи тоже не оставались в долгу. На нашу палубу то и дело обрушивался смертоносный ливень, выхватывая то одного, то другого бойца. Их уже никто не уносил. Было попросту некогда. Тех, кому повезло чуть больше, оттаскивали под укрытие фальшборта. Остальных — добивало следующим залпом.

Выгадав момент я сформировал над правой ладонью новый огненный шар, вынырнул из под щита Бернарда и швырнул его прямиком в фок-мачту вражеского брига. И тут же нырнул обратно, прячась от нового залпа Алерайцев.

Послышался грохот взрыва. Отчаянные крики и ругань на чужом языке. Вновь вынырнув из под щита я заметил, как двое матросов срезают охваченный огнём парус, не давая пламени распространиться дальше. А ещё группа солдат бежит с вёдрами тушить пожар. Несколько тут же падают, пронзённые чёрными древками арбалетных болтов. Ещё один спотыкается о тело упавшего товарища, поскальзывается и разливает воду мимо горящей парусины. Вновь поют вражеские луки. Стрелы стучат в фальшборт, и проходят над нашими головами. Расстояние слишком сократилось, чтобы вражеские стрелки могли бить по навесной траектории. Полдюжины моих ребят высовываются из-за досок и дают ответный залп.

Большая часть болтов попадает в щиты вражеской пехоты. Но один всё-таки находит свою цель. Прохладный морской воздух прорезает короткий вскрик. Боец падает на палубу, зажимая рукой пробитое бедро. Ему конец. Стрела пробила бедренную артерию. Кровь сквозь пальцы обильно льётся на тёмные доски палубы, а остальные не спешат на помощь раненному товарищу, прикрываясь щитами от летящих в них стрел.

Нос вражеского корабля прошёл мимо нас, поравнявшись с верхней палубой галеона. Послышался резкий окрик барона. Грохот выбиваемых запорных клиньев. Гул распрямляющихся баллист. Громкий треск досок фальшборта и вопли раненных Алерайцев. С полдюжины стрелков просто смело с палубы копьями. Остальные залегли за уцелевшими огрызками фальшборта, прячась от летящих в них болтов.

Долетела команда со стороны палубы брига. Двое алерайцев, прятавшихся рядом с баллистой покинули своё укрытие и спустили тетиву. Борт нашего корабля пробило копьё, к древку которого была привязана толстая пеньковая верёвка. Вновь послышался свист арбалетных болтов. Те двое, что произвели выстрел, тут же рухнули как подкошенные. Однако к орудию тут же подскочила шестёрка новых солдат. Один из них срезал тетиву, другие зацепили верёвку за ворот и принялись крутить его, подтягивая свою посудину к нашей. Вновь раздались щелчки арбалетных болтов. Трое алерайцев тут же упали, однако на их место сразу встали новые бойцы.

Остальной строй врага пришёл в движение. Солдаты, как по команде, выхватили метательные дротики. Размахнулись и швырнули их в сторону людей барона, заставив их укрыться за щитам и залечь за фальшбортом. Послышались крики и стоны раненных.

Заклинатель ветра вновь вскинул руки. В следующий миг холодный ветер хлестнул по нам холодными солёными брызгами. Он же поднял волну, качнувшую бриг в нашу сторону. Послышался гулкий удар и протяжный стон дерева. Палуба покачнулась, едва не сбив меня с ног. Алерайцы разразились торжествующими криками. В фальшборт галеона впилась дюжина крюков, намертво сцепив оба корабля.

— Держитесь, — рявкнул Бернард, доставая из ножен клинок, — Это была только прелюдия!

Глава 5

«Морской бой»

— Лучники остаются на местах! Пехота! К лестницам. Одрик, на твоём десятке правая. Эйст — бери с парнями левую! Тур, — я глянул на здоровяка, прятавшегося за щитом, — Поднимай штандарт. И труби в рог. Дадим этим херососам понять, что они нарвались не на тех, кто сдрейфит от одного грозного вида. Бернард, прикрой его!

Здоровяк отложил в сторону павезу, отступив за спину сержанта. Поднял с палубы стяг, развернув над нашими головами белого льва на пурпурном поле и поднёс к губам боевой рог. В следующий миг улюлюканье Алерайцев, свист стрел и резкие окрики Барона перебил тяжелый, оглушающий вой. Вместе со звуками на мгновение замерло и поле битвы.

Алерайцы, уже начавшие карабкаться по мосткам на палубу галеона, замерли и удивлённо уставились в нашу сторону. Люди барона тоже на миг растерялись, но пришли в себя куда быстрее, чем бойцы султаната. Вскинули арбалеты и дали новый залп по карабкающимся. Несколько человек с криками сорвались в воду. Ещё двое схватились за пробитые грудь и живот, свалившись на мостки. Свалившись лишь затем, чтобы в следующий миг быть скинутыми вслед за своими товарищами руками тех, кто шёл следом. Щёлкнули арбалеты рядом со мной и ещё двое солдат упали в воду.

Но и враг в долгу не остался. Пока мы обстреливали мостки, силы, что стояли на борту брига, пришли в движение. От основной группы солдат отделилось полтора десятка бойцов. Подбежали к трупам павших товарищей, подхватили их луки и дали ответный залп. До нас почти ничего не долетело, а вот четверо солдат барона, не успевших отступить за линию щитов, упали на палубу. Двое погибли сразу. Ещё двое схватились за пробитые бедро и живот, принявшись выть от боли.

В этот же миг по борту галеона застучали первые сапоги Алерайцев. Солдаты барона тут же перегруппировались, составив стену щитов и выставив перед собой копья. Вновь щёлкнули арбалеты. Свистнули короткие чёрные болты. В лицо ударил порыв злого, колючего ветра. Стрелы чуть отклонились. Лишь на пядь-другую. Но и этого было достаточно, чтобы смертоносный дождь чёрных росчерков ударил в песочно-оранжевые щиты. И не только в них. Один из бойцов султаната упал, схватившись за пробитое бедро. В следующий миг острия копий метнулись вперёд, пробив ему грудь и шею. Но строй жёлто-зелёных солдат тоже потерял однородность. Двое бойцов качнулись вперёд. Один из них не издав ни звука грохнулся на мокрые доски палубы. Болт торчал у него между лопаток. Второму болт угодил в плечо, заставив качнуться вперёд и выронить щит. Бедолага тут же угодил под ятаганы Алерайцев.

— Отставить! Отставить стрельбу! — рявкнул я, подняв руку и привлекая к себе внимание бойцов, — Своих побьём!

А вот у лучников на борту брига таких сомнений не было. Заскрипели тетивы. Раздался короткий окрик, и ещё с полторы дюжины стрел отправились в полёт. Порыв ледяного, колючего ветра качнул оба корабля, вынудив некоторых бойцов барона опустить щиты и отступить чуть назад, чтоб сохранить равновесие. В этот же миг на них обрушился смертоносный ливень. Трое упали на мокрые доски палубы, пронзённые стрелами. Ещё один выронил оружие, схватившись за пробитое плечо. В прорехах желто-зелёного строя тут же показались фигуры стрелков. Щёлкнули тетивы и с полдюжины алерайцев рухнули на мокрую от воды и крови палубу. От выстрела из осадного арбалета в упор не спасал даже щит.

Один арбалетчик вскрикнул. В него попала стрела с брига. Второй хрипя завалился на доски. Стрела пробила лёгкое и на его губах тут же начали вспухать кровавые пузыри. Алерайцы заорали и бросились вперёд, прикрывшись щитами. По ним тут же хлестнули болты матросов, сидевших в вороньем гнезде двое упали, но оставшиеся сшиблись с людьми барона щит в щит. Несколько тут же упали, напоровшись на копья. Другие взмахнули ятаганами, пытаясь достать прячущихся за щитами солдат. В ответ вверх взметнулись фальшионы и небольшие абордажные топорики. На палубе началась рубка.

Ветер ударил в спину. Корабли вновь качнула волна. На палубу посыпался дождь из ледяных брызг. Натужно заскрипели доски намертво сцепившихся бортов. Послышались крики солдат, потерявших равновесие и попавших под вражеские клинки. Но их тут же заглушил отчаянный вопль матроса. Тот слишком сильно перегнулся через бортик гнезда, пытаясь выцелить кого-то на палубе. И когда корабль качнуло бедолага отчаянно вопя и размахивая руками полетел вниз. Несколько раз стукнулся головой и рёбрами о реи, после чего влажно хрустнув костями шмякнулся о палубу и затих. Его арбалет упал рядом.

— Мы тут отсиживаемся словно в нужнике, — прорычал Тур, вновь поднося к губам боевой рог, — Нужно спуститься и показать этим говнюкам, где раки зимуют!

— Сначала нужно сделать что-то с их лучниками, — крикнул в ответ Бернард, — Иначе они перестреляют нас, как только мы спустимся!

— И с их колдуном, — ответил Ольрих, прячась за щитом. Его он подобрал из рук павшего бойца, — Пока мы его не уработаем, наши стрелки почти бесполезны. Генри, можешь что-нибудь с этим сделать?

Я ещё раз глянул на старика, по прежнему стоявшего в своём кругу и махающего посохом. Он словно бы дирижировал невидимым оркестром, заставляя ветер дуть то в одну, то в другую сторону, и тем самым раскачивая корабли. После каждого его взмаха палуба под ногами начинала ходить ходуном, а снизу слышались отчаянные крики солдат, потерявших равновесие и напоровшихся на вражеские клинки.

Твою то мать, нашли крайнего. Боюсь, пока этот пускатель ветров не ступит на борт нашего корабля, мне его и достать то нечем. Шар он отклонит, а вспышку тут же задует порывом ветра. Да и опасно. С брига огонь очень быстро перекинется на наш корабль. Разве что попробовать сбить его с ног телекинезом, но не думаю, что это даст серьёзное преимущество. Хотя… Есть одна идейка.

— Нужно истощить его, — кивнул я, мысленно прикидывая сколько ещё этот колдун сможет продержаться в том же темпе. Если б он с головы до пят был увешан филактериями, тогда боюсь довольно долго. Но ничего похожего на нём видно не было, да и Алерайцы в своей тактике полагались на быстрый штурм, не считаясь с потерями. Значит знают, что долго это преимущество сохранять не смогут. А это уже что-то.

— Одрик, пусть твои парни пробиваются к ближайшей бортовой баллисте. Как захватите её — разворачивайте на этого говнюка. С такого расстояния он ничего не сможет сделать с копьём. Элмер. Разбей стрелков на пары и начинайте бить по этому колдуну. Только не все сразу. Поток болтов должен быть непрерывным, чтобы у него не было времени продохнуть. Остальные — спускаемся вниз и строим стену щитов. Нужно закрыть алерайцам вход на нижние палубы и оттеснить их обратно к мосткам. Тур, рог!

Здоровяк не стал медлить. Поднёс к губам горн. Скрежет скрещивающихся клинков, отчаянные крики раненных, резкие команды и стоны умирающих потонули в тяжелом, оглушающем гуле боевого рога. Казалось, мир замер. На несколько мгновений. А затем воздух вновь наполнился воплями и лязгом стали. Я вытащил из ножен меч.

— Ты куда собрался? — рявкнул мне на ухо Бернард, продолжая прикрывать меня своим щитом.

— На своё место, — ответил я, неловко ковыляя в сторону ступенек. Доспехи сильно сковывали движения. Кое-где рубаха цеплялась за свежие шрамы, оставшиеся от только-только снятых швов.

— Ты не боец! Совсем с головой плохо? — рявкнул сержант.

— Значит прикроете меня на пару с Ольрихом, — ответил я, подходя к лестнице и тут же отшатываясь назад. В этот момент в поручни вонзилось несколько стрел. Твою ж мать. Это будет сложнее, чем я думал. Поднял лежавшую у поручней павезу и сам прикрылся ей. Очень вовремя. В щит тут же воткнулись два срезня, намертво застряв в дереве.

Внизу кипел бой. Строя, как такового уже не было палуба превратилась в одну большую свалку из человеческих тел. Оранжево-песчаные одеяния Алерайцев смешались с жёлто-зелёными коттами людей барона и обнаженными торсами матросов корабля. Некоторые с криками кидались друг на друга, пытаясь достать врага лезвием ятагана, абордажным топориком или коротким копьём. Другие лежали и орали, заливая доски палубы кровью. Третьи уже не подавали признаков жизни. И во весь этот хаос нам предстояло спуститься.

— Сформировать стену щитов! — рявкнул я, осторожно перебирая ногами по мокрым ступенькам, — Оттеснить сукиных детей от квартердека!

Мои люди спрыгивали со ступенек и тут же вступали в бой. Но основная схватка сейчас шла в центре верхней палубы, так что на нашем фланге было явное численное преимущество. Где-то позади щёлкнули арбалеты. Над головой просвистело несколько стрел. Одна воткнулась в доски палубы. Другая — в тело убитого матроса. А вот третья пробила глаз бойцу султаната, уже вступившего в схватку с моими парнями.

— Не лезть вперёд! Стоять на месте! Держать строй! — рявкнул я, когда ещё двое алерайцев легли под ударами наших мечей, и площадка перед дверью на нижние палубы очистилась от врагов.

Вот только сама дверь уже оказалась выломана. Бойцы султаната вырвали засов вместе с креплениями на которых он висел и прорвались внутрь. Сама деревяшка валялась рядом с остатками двери, сиротливо поскрипывавшими на плохо смазанных петлях. Кто-то уже успел прорваться внутрь. Твою то мать. Оставалось только надеяться, что они там сумели выстроить свою оборону. Людей в помощь у меня для них не было.

— Тур, труби в рог! — крикнул я, рассчитывая, что бойцы барона заметят наше присутствие. Тогда у уцелевших по крайней мере будет возможность отойти за наши спины. Перегруппируются, укрепят наш строй и мы снова перехватим инициативу на поле боя.

Над полем боя в третий раз раскатился оглушительный вой. И это сработало. Солдаты барона и матросы тут же начали сбиваться в небольшие группы и пробиваться к квартердеку. Самого же Байрана нигде не было видно. Должно быть его оттеснили к носовой палубе.

Ветер больше не швырял сцепившиеся корабли. Он теперь дул лишь с одной стороны и более-менее равномерно, из-за чего палубу перестало раскачивать, а вражеским лучникам стало намного сложнее целится. Тактика сработала. Мои стрелки отвлекли заклинателя ветра и бойцы султаната лишились его поддержки. Настала наша очередь наступать.

— Держать строй! Вперёд! — рявкнул я, поднимая щит и пристраиваясь во вторую шеренгу. Руки болели, ноги скользили по мокрой палубе, а из лопнувшей раны по спине уже текла тёплая струйка. Но мне было просто не до этого.

Строй качнулся вперёд. Качнулся и тут же смял нескольких Алерайцев, оказавшихся ближе всего к нам. Затем качнулся ещё раз. И ещё. Враг попробовал насесть на нас всем скопом. Полторы дюжины вражеских солдат врезались в наши щиты. Идущий впереди меня боец потерял равновесие и упал прямо мне под ноги. Кинувшийся в брешь воин султаната вскинул над головой ятаган, чтоб в следующую секунду опустить его на упавшего. Я шагнул вперёд. Удар ятагана пришёлся прямиком в мой щит. По телу тут же пробежала волна острой боли. В глазах потемнело. Я рефлекторно отшатнулся назад. Очень вовремя. Потому что на то место, где я только что стоял упал тот самый Алераец. Он зажимал руками живот и выл. Между пальцев сочилась тёмная кровь. Кто-то из стоявших рядом парней одним ловким ударом вскрыл ему брюшину.

Строй начал рассыпаться. На фланги насели два небольших отряда солдат султаната связав их боем. В нашу брешь кинулись ещё четверо воинов. Двое тут же принялись оттеснять тех, кто мог нам помочь с флагнов, расширяя брешь. Один, перепрыгнув через встающего с палубы бойца, бросился к Туру. Надеялся достать знаменосца. А последний кинулся прямиком на меня. Я вновь выставил щит, приняв на него удар. Отшатнулся назад, пытаясь сохранить равновесие. Рядом со мной в палубу вонзились несколько стрел. Стрелки на бриге смогли приноровиться к ветру и вновь начали поливать нас своим смертоносным ливнем.

Я сделал выпад. Короткий и прямой, надеясь хотя-бы краешком лезвия зацепить говнюка. Тот ловким вольтом ушёл в бок. Попытался достать меня боковым ударом снизу. Целился в бедро, прикрытое лишь набивным шоссом (некое подобие бронированного чулка). Уклониться я уже не успевал. Просто не хватало сил. Зато успел Бернард, присутствие которого солдат просто не принял во внимание. Сержант сделал шаг вперёд. Нанёс нижний рубящий удар. Солдат отдёрнул искалеченную руку. На палубу со звоном упал клинок. Рядом с ним разбрызгивая капли крови упали розовые червячки отрубленных пальцев. Несколько мгновений солдат с ужасом смотрел на то, что осталось от его руки. Затем протяжно завыл. Длилось это недолго. Бернард отступил на шаг, довернул руку и одним точным ударом рассёк бойцу горло. Тот схватился за него здоровой рукой. Попытался зажать рану. Между пальцев тут же заструилась кровь. На губах вспухли алые пузыри. Несколько мгновений стоял. А затем безжизненным мешком завалился на паузу.

Второй солдат до здоровяка не добежал. Дорогу ему преградил Ольрих. Пацан принял удар на щит, а затем сделал короткий точный выпад метя в бедро противника. Попал. Остриё его бастарда (полуторный меч) разорвало ткань штанины, которая тут же начала пропитываться кровью. Но вражеский солдат не собирался сдаваться так просто. Он прыгнул на юношу и принялся осыпать того градом быстрых режущих ударов. Ольрих спрятался за щитом и начал понемногу отступать. Его оружие просто не подходило для схваток на столь близких дистанциях.

— Прикрой! — крикнул я Бернарду, отступая чуть назад и сосредотачивая всё свое внимание на сапогах Алерайца. Из пальцев тянутся тонкие энергетические нити. Сплетаются в клубок прямо под подошвами его ботинок. Напитывают узелок магией, заставляя его светиться ярким бело-голубым светом. Пацан отступает ещё на шаг, прикрываясь павезой. Пора.

Разрываю нити. Клубок взрывается потоками энергии. Боец султаната коротко вскрикнул. Отшатнулся назад и вскинул руки, пытаясь сохранить равновесие. Но для Ольрика и этого было достаточно. Пацан сделал короткий прямой выпад и воткнул остриё своего клинка прямо в живот врагу. Чуть довернул руку, рванул меч в сторону и вспорол ему брюхо, вместе со стёганкой. Солдат султаната выронил меч. С удивлением посмотрел вниз, на собственный живот. Тот уже раскрылся широкой пульсирующей раной, из которой толчками начала выплёскиваться кровь, вместе с тёмно-фиолетовой верёвкой кишок. Заорать он уже не смог. Забулькал и повалился на палубу, судорожно хватаясь пальцами за скользкие внутренности и пытаясь запихнуть их обратно.

— Так вот, что тогда произошло, — криво ухмыльнулся Ольрик, бросив короткий взгляд на меня.

— Если бы ты не выпендривался — не произошло бы, — бросил я, поворачиваясь обратно к строю, и тут же добавил, — Потом поговорим. Сначала надо выиграть битву.

Атака Алерайцев захлебнулась. Они смогли продавить наш строй. Прорвать его в двух местах и заставить фланги отойти чуть назад, но на большее их не хватило. Стрелы же их лучников слишком сильно сносились магией заклинателя ветра, из-за чего они по прежнему не могли нормально прицелиться и били либо по своим либо в щиты. Инициатива переходила на нашу сторону.

— Сомкнуть щиты! — заорал я, — Вперёд по моей команде!

Бойцы моментально восстановили порядок. Кроме того, на флангах к нам уже присоединился десяток людей барона, сумевших пробиться к квартердеку и ещё полдюжины матросов. У последних не было щитов, так что они встали во вторую линию и помогали убирать возникающие в строю бреши.

— Пошли! — крик наждаком ободрал глотку, — Марш!

Строй сделал шаг, качнувшись вперёд.

— Марш!

Ещё один. По щитам вновь хлестнул дождь из стрел. Один из матросов упал, схватившись за пробитое плечо. Но сумятицу в наши ряды внести не удалось.

— Марш! Марш!

Строй всё ближе и ближе подбирался к баллисте. Десяток Одрика уже собрался на правом фланге, готовясь захватить осадную машину.

Внезапно со стороны брига послышался окрик и тут же над палубой прокатился ещё один вой боевого рога. Он был выше и тоньше нашего, но всё равно здорово бил по ушам. Враг тут же пришёл в движение. Командир Алерайцев понял, что дело приняло скверный оборот и скомандовал своим отступить и перегруппироваться возле мостков. Мостков по которым на борт поднимались остатки вражеских бойцов. Вот только это было ошибкой.

Мои ребята тут же преодолели с дюжину шагов, из-за чего баллиста тут же оказалась за стеной щитов. Десяток Одрика тут же принялся крутить ворот, готовя орудие к бою.

«Построиться! Приготовиться к атаке!» — яростный крик барона донёсся со стороны носовой палубы. Давать бойцам султаната передышку он явно не собирался. Тем более, что они оказались зажаты в клещи между двумя нашими строями.

— Держать строй! Продолжаем наступать! — крикнул я, вновь поднимая щит. Торопиться не стоило. Если поспешить, то снова возникнет хаос, которым не преминут воспользоваться перегруппировавшиеся солдаты султаната.

— Марш! — строй снова качнулся вперёд, оставив баллисту позади, — Марш! Марш! Марш!

Мы наступали, медленным, размеренным шагом. Иногда замирали, ловя щитами стрелы. Иногда переступали через тела павших товарищей или бойцов султаната. Некоторые из них ещё шевелились. Стонали лёжа на палубе и зажимая раны руками. В нос вместо запаха солёного морского ветра, ощущал теперь лишь вонь крови, пота, мочи и дерьма. Вонь сражения. Но мне некогда было обращать на это внимание. Враг перегруппировался у мостков и вновь готовился к атаке. Алерайцев было ещё много. Почти пять дюжин, против шести десятков наших солдат, оставшихся на ногах. Численного перевеса пока что не достигла ни одна из сторон.

— Стоять на месте! Щиты поднять! — рявкнул я.

И в этот момент за моей грохнула баллиста. Несколько мгновений над палубой висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Затем со стороны Брига послышался треск ломающихся досок и отчаянный крик. Ветер, сносивший корабли на правый борт, тут же стих. Над морем воцарился глухой, молчаливый штиль, в котором были отчётливо слышны вопли изувеченного колдуна. Заклинатель ветра выбыл из игры. В сражении наконец-то наступил перелом.

Глава 6

«Еще один день»

Алерайцы замешкались. Начали озираться, пытаясь понять, что произошло и почему стих ветер. Дали нам несколько драгоценных секунд, чтобы перехватить инициативу. И барон не преминул воспользоваться этой возможностью.

— Стрелы отпустить! — его громогласный рык донёсся со стороны полубака. Защёлкали арбалеты. Но никто из бойцов, облачённых в песочно-оранжевые одежды на нашей палубе не упал. Зато отчаянные вопли раненных послышались со стороны брига. Теперь, когда колдун не мог помогать им ветром, преимущество перешло к нам. Палуба галеона располагалась заметно выше, и вражеские стрелки были у арбалетчиков, как на ладони. А вот им приходилось бить почти наугад. Тем из них, кто остался на ногах, после первого залпа.

— Стрелки, во вторую шеренгу! — крикнул я, поднимая щит. Несмотря на то, что враг лишился поддержки лучников и мага, он всё ещё представлял большую опасность, — Пехота, наступаем по команде! Марш!

Строй качнулся вперёд. За спиной послышался скрип натягиваемых тетив. К нашему строю присоединились бойцы с квартердека.

— Стой! — рявкнул я, глядя на то, как Алерайцы пытаются спешно выстроить стену щитов. Но их небольшие круглые рондаши (щиты) куда лучше подходили для наступления и сечи, нежели для оборонительной тактики, — Щиты вниз! Стрелы отпустить!

Первая линия замерла. Чуть пригнулась, с грохотом упершись павезами в доски палубы. Над их плечами тут же показались рога арбалетов. Защёлкали тетивы. Воздух, наполненный стонами и воплями раненых, рассекла дюжина чёрных росчерков. Большая их часть врезалась в щиты, но три стрелы всё-таки нашли свою цель. Солдаты султаната заорали. Один упал прямиком на тело бароновского бойца, схватившись за пробитую ногу. Двое других повалились на залитую кровью палубу. Строй песчаных тут же затянул прореху, но наступать не спешил. Начал перестраиваться, растягиваясь в длинную цепь, отгораживавшую нас от мостков, соединявших корабли.

— Марш! — строй в пурпурных сюрко вновь качнулся вперёд. На мгновение замер, — Марш! — Снова качнулся.

Один из бойцов случайно наступил на труп матроса. Попытался отпрянуть чуть назад, но поскользнулся на его крови и грохнулся на палубу, утянув за собой соседа по строю. В образовавшуюся дыру тут же влетел метательный дротик, воткнувшись в живот шедшему за ними стрелку. Тот выронил арбалет и упал, хватаясь за древко скользкими от крови пальцами. Стиснул зубы стараясь не орать, но так и не смог сдержать громкого протяжного стона. Алерайцам ещё было чем огрызаться.

— Выровнять линию! Держать строй! Щиты вниз! Стрелки… — договаривать мне не пришлось. Солдаты сами знали порядок действий. Всё-таки хорошо Бернард их подготовил.

Над головами первого ряда свистнул десяток болтов. Со стороны полубака эхом донеслось «отпустить». Ещё пятеро Алерайцев завалились на палубу. Силы «песчаных» воинов начинали таять прямо на глазах.

— Стрелы наложить! Марш! — крик холодным наждаком ободрал глотку, — Марш!

За спиной вновь заскрипели взводимые арбалеты. До вражеского строя оставался всего с десяток шагов. Внезапно на палубе брига затрубил рог. Тонко и протяжно. В воздух взметнулся целый рой дротиков. Сказать я уже ничего не успел. Лишь слегка поднять щит, прячась от смертоносного ливня. Лезвия застучали по дереву. Где-то на левом фланге вскрикнул солдат. Рядом со мной упал обнаженный по пояс матрос. Из его груди торчало древко дротика. На губах уже пузырилась кровь.

— … отпустить! — донеслось со стороны бака. Но результат этого приказа я заметить уже не успел. Часть алерайцев бросилась вперёд. В самоубийственную атаку. А сапоги других застучали по доскам мостков.

— Они отступают! — заорал барон, — Не дайте им…

Дослушать я уже не успел. Строи сшиблись и вновь началась рубка. Полтора десятка бойцов султаната бросились на наши щиты. Бросились и начали продавливать центр строя. Мои ребята сопротивлялись с трудом. Павезы и без того плохо подходили для быстрого ближнего боя, а теперь они отяжелели от дротиков, вытащить которые возможности просто не было. Парням оставалось только одно. Уйти в глухую оборону и понемногу начать отступать под яростным натиском Алерайцев.

— Стрелки на фланги. Центр держит строй и отходит назад, — крикнул я, судорожно соображая, как бы избавиться от этих назойливых засранцем. Минуту мои ребята продержаться под градом их атак. Может быть, даже, продержатся две минуты. Но рано или поздно кто-нибудь из них ошибётся. Оступится, открыв брешь в стене щитов. И тогда бойцы султаната прорвутся внутрь, начав бойню. Проиграют, из-за того, что их слишком мало, но и заберут с собой не меньше. Нельзя этого допустить.

— Матросы за копья! Во второй ряд. Центр шаг назад! Ещё шаг! Держать строй!

Бойцы султаната продолжали наседать, осыпая павезы градами ударов. Ища в нашей обороне слабое место. Мои бойцы подавались назад. На счастье солдаты султаната не понимали нашу речь. Они решили, что нашли слабое место и удвоили натиск, сосредоточив на центре все свои усилия и оголив свои фланги. Это их и сгубило.

— Щиты вниз. Копья вперёд! Стрелы отпустить! — заорал я, окидывая взглядом поле боя.

Бойцы первой линии замерли на месте. Чуть пригнулись, уперев павезы в доски палубы. Над их плечами, блеснув в лучах заходящего солнца, просвистели острия копий. Они ударили в щиты Алерайцев. Те успели их выставить в последний момент, чуть отпрянув назад. Но вот прикрыться от стрел с флангов им было уже нечем.

Защёлкали тетивы арбалетов. И тут же послышались отчаянные вопли раненых. Почти дюжина врагов повалилась на палубу, хватаясь за пробитые бока, плечи, бёдра и шеи. Оставшиеся трое на мгновение растерялись не понимая, что происходит. Этого хватило, чтобы взметнувшиеся вверх фальшионы и небольшие абордажные топорики собрали свою кровавую жатву, довершив дело.

— Не дайте им уйти! Бейте по мосткам! — крик барона донёсся со стороны полубака. Его бойцы тоже прорвали вражеские порядки и теперь добивали разрозненные кучки Алерайских солдат. Остались лишь те, кто сейчас уходил обратно на бриг.

— Стрелки на левый борт. Бейте по мосткам и по палубе брига! Пехота! Сменить щиты!

Бойцы первой линии побросали павезы, ставшие скорее обузой, и начали собирать рондаши павших султанатцев. Арбалетчики же метнулись к борту, и тут же принялись засыпать бриг стрелами.

— Они рубят канаты! — прокричал барон, вместе со своими людьми пробиваясь к мосткам, — Не дайте им отцепиться! Крючья готовь! На абордаж!

— Стреляйте по тем, кто на корме! — крикнул я, затем повернулся к Бернарду, — Бери людей. Поддержи силы барона. Я постараюсь поспеть за вами, как только смогу.

Сержант молча кивнул. В его взгляде отчётливо читалось: «Ты уже сделал больше, чем следовало. Дальше мы и сами справимся». Кивнул и повёл людей к мосткам. Вслед за ним отправились и Ольрик с Туром. Похоже им не терпелось посмотреть, что именно припрятали у себя на корабле воины султаната. А может, просто нравилось быть «в гуще событий». Забавно, я хочу держаться от такого подальше, а кто-то прям рвётся поучаствовать. И по иронии судьбы, это дерьмо каждый раз находит и затягивает в себя именно меня.

Я мрачно ухмыльнулся собственным мыслям. Убрал в ножны меч. Опёрся на щит и тяжело выдохнул и прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки битвы. Со стороны брига слышались отчаянные крики. Матросы, пытавшиеся расцепить два корабля, оказались под ливнем болтов и начали гибнуть один за другим. За спиной вновь грохнула баллиста. Раздался громкий треск досок и чей-то отчаянный крик. Бой медленно подходил к концу.

— Отличная работа, Генри! — чья-то тяжелая рука похлопала меня по плечу. Я открыл глаза и посмотрел на говорившего.

Это был барон. На щеке у него красовалась свежая длинная ссадина. Шлема не наблюдалось. Остался только подшлемник. Должно быть срезали ремень и сбили в горячке бой.

— Жаль не удалось посмотреть на тебя в бою, но как командир ты оказался крайне неплох. Отличный трюк с баллистой и арбалетчиками на флангах. Ты где такой тактике научился?

Я снова прикрыл глаза. Мутило. От запаха дерьма, мочи и крови. От боли, неторопливо раздирающей спину. От крови, что уже пропитала рубаху и теперь начинала проникать в ткань гамбезона. От пота, жгущего глаза.

— Что-то вычитал в книгах, что-то узнал от Бернарда, до чего-то додумался сам, где-то сымпровизировал, — уклончиво ответил я, немного помолчал и добавил, — И без доли удачи конечно-же не обошлось. Мой отряд не сразу вступил в схватку. У нас было время подготовиться и расчистить корму от врага. А там уже — дело техники.

— Да и мы им здорово наподдали, — хохотнул Байран, — Почитай добрую сотню ублюдков положили. Если повезёт, парни сейчас на бриге ещё три-четыре дюжины голов настригут. Д-а-а… Я то думал, будет унылая поездочка, где даже кости толком размять не получится. А тут такой подарок сам приплыл к нам в руки. Что и говорить — отличное вышло развлечение.

Я ещё раз окинул взглядом палубу. Повсюду лежали тела. Некоторые ещё ворочались и стонали. Один из матросов, прижавшись спиной к фальшборту, выл, держась за искалеченную руку. Ему отрубили кисть. Теперь она безжизненным куском плоти свисала на небольшом куске кожи и мяса. Из культи тёк ручеёк крови. Он полз по предплечью до локтя и капал на палубу, смешиваясь с морской водой и алой слизью кишок валявшегося рядом бойца пустынь. У него из живота до сих пор торчал застрявший во внутренностях фальшион.

Повсюду лежали тела. В песочно-оранжевых одеждах, в жёлто-зелёных коттах, полуголые. В лужах собственной крови, постепенно размываемых солёными брызгами. Между ними кое-где виднелись вкрапления пурпурно-белых сюрко. Наш отряд тоже понёс потери. Не такие, как прочие, но всё-таки… ничего подобного мы не видели со времён осады Вестгарда. Это была не битва, а бойня. Бойня жестокая и бессмысленная.

— Да уж, — мрачно сплюнул я, — Отличное вышло развлечение.

— Да не кисни ты, — хохотнул барон, хлопнув меня по плечу ещё раз, — Любой бой — это потери и это нормально. Ты лучше подумай о том, какая нас ждёт добыча на бриге! Кстати, пойдем ка туда, пока парни не начали прятать её по карманам.

— Своим парням я доверяю, так что присоединюсь чуть попозже, — покачал головой я, бросив павезу и неуклюже ковыляя к проходу, ведущему на нижние палубы, — Сначала следует заняться раненными и проверить, целы ли те кто не взял в руки оружие. Одрик. Пятерых своих отправь за верёвками. Пусть проверят, не выпал ли кто за борт. А с остальными давай за мной. Алерайцы пробившиеся туда могут быть ещё живы.

Сказал, а у самого по спине липкой струйкой крови пробежал холодок. Что мы увидим, когда спустимся вниз? Живых и здоровых людей? Или следы бойни, подобной той, что случилась на верхней палубе. Айлин… Твою мать. Надо было отправить с ними хотя-бы четверых бойцов. Справились бы и без них как-нибудь. Дерьмо…

— Командир, у тебя кровь идёт, — бросил десятник, поравнявшись рядом со мной. Ещё четверо человек шли чуть сзади, — Может мы лучше сами туда…

— Ерунда. Просто старая рана открылась, — отмахнулся я, — Лучше подберите какие-нибудь щиты. Их тут много валяется.

— А ты, командир?

— Из меня сейчас боец неважный, так что буду благодарен, если кто-нибудь из вас меня прикроет. Собирайтесь и выдвигаемся.

Солдаты подобрали щиты и наш небольшой отряд отправился к нижним палубам. Небольшая дверь, запирающая квартердек была выломана. Её вырубили топором. В коридоре, соединявшим меж собой несколько кают царил беспорядок. Двери распахнуты. На полу валялись обрывки ткани, одежда, осколки разбитых бутылок. Пахло сыростью, прокисшим вином и какими-то странными пряностями. По верхнему этажу квартердека, как будто прошёл ураган. Всё выглядело так, словно сюда заскочили не воины, а бешеные звери, которым было всё равно что крушить и кого убивать.

— Ублюдки, — сплюнул Одрик, — Если они добрались до нижних палуб…

Он не закончил фразу. Всем и так прекрасно понимали, что мы там увидим, если оборона, которую наспех выстроили там, внизу пала. У всех хватало воображения, чтобы представить груды изувеченных тел. Отблески факелов на серой стали Алерайских ятаганов. На наконечниках болтов, так и не успевших покинуть арбалетное ложе. На тёмных лужицах крови, разлитых по полу.

Дверь, ведущая на нижнюю палубу тоже оказалась выломана. С ней расправились с особой жестокостью. Не просто пробили топорами и вытащили засов, а буквально раскололи на части. Дальше была лестница. Крутая и узкая. По ней мог пройти разве что один человек за раз.

— Я первый, — бросил Одрик, приподнимая щит и поудобнее перехватывая рукоять фальшиона, — При всём уважении, ты сам сказал, что не боец.

— Не торопись, — одёрнул я бойца, уже занёсшего ногу над ступенькой, — Если там остались наши, они могут подумать, что ты враг. Согласись, будет очень обидно, пережив бой, подохнуть от стрелы, выпущенной своими же, — я подошёл ко входу. Прокашлялся, набрал полную грудь воздуха и заорал, — Эй там, внизу. Битва окончена. Если друзья, опустите луки. Если враги, бросайте оружие и я обещаю вам лёгкую смерть.

— Капитан… — немного помявшись бросил Одрик, — Эти смуглокожие же по нашинскому не понимают.

— Попытаться стоило, — пожал плечами я, — Вдруг по интонации голоса сообразят, о чём речь.

— Ага, и будут готовы к нападению, — скептически заметил десятник, поудобнее перехватив щит и начиная спускаться по лестнице. За ним тут же отправился ещё один воин. Я пошёл третьим. В бою от меня мало толку, но вот на парочку заклинаний сил ещё хватит. А их должно быть достаточно, чтобы обезвредить трёх или четырёх бойцов.

Я старался держать лицо, но на душе скребли кошки. А на липкой от крови спине начинал выступать холодный пот. Я не хотел спускаться. Не хотел делать идти вниз. Не хотел видеть то, что могло там меня ждать. Твою мать. И почему не додумался выделить им хотя-бы четверых бойцов…

Нижняя палуба встретила нас тьмой, гробовой тишиной и отблеском серой стали в свете нескольких факелов. Блестели наконечники стрел, направленные в нашу сторону из-за горы ящиков и бочек, отдалённо напоминавших баррикаду. Блестели три ятагана, лежащие перед ними. Блестела чёрная кровь на полу. На телах убитых солдат.

— Опустите оружие, идиоты. Это свои! — послышался до боли знакомый голос. Голос, который я боялся уже не услышать.

— Живы! — обрадованно крикнул Одрик, отбрасывая меч в сторону и перепрыгивая через баррикаду, — Мать вашу, Хельга, вы живы!

Одна из наших новых девушек, которую мы умыкнули у Брегги, кинулась ему на шею. Светловолосая, с тонкими чертами лица и голубыми глазами. Кажется она была родом откуда-то с севера.

Двое бойцов тоже полезли через баррикаду, искать своих. Нам же с Айлин оставалось только обменяться взглядами. Сил на то, чтобы преодолеть заграждение не было ни у неё, ни у меня. Однако, нам этого было достаточно. Девушка улыбалась. По её бледным щекам текли ручейки слёз. В мои уголки глаз тоже закралась влага, заставив невольно заморгать.

Мы встретились взглядами и этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы понять друг-друга без каких-либо слов. Достаточно, чтоб осознать одну простую истину.

Смерть снова прошла мимо нас. Миновала на пядь. А может на дюйм, или всего лишь на волосок. Это уже не имело значение. Важно было лишь одно. За нами она не пожаловала сегодня. Пришла за многими, но на нас лишь пристально посмотрела, обдав своим ледяным дыханием. Не тронула. Решила оставить. Отложить на потом. Она подарила нам ещё один день.

Глава 7

«Кровавая ведьма»

— Чего стоите! Разбирайте баррикаду и готовьте носилки! — скомандовала Айлин, с трудом поднимаясь на ноги. Люди тут же засуетились, принявшись оттаскивать ящики в стороны. Другие начали вязать нечто похожее на волокуши, используя запасы парусины и длинные жерди, которые нашлись тут же. Бойцы же начали распределять носильщиков в пары. Сегодня нашим лекарям предстояло очень много работы.

— А где Вернон? — поинтересовалась девушка, с трудом поднимаясь на ноги.

— А он не с… — я осёкся, судорожно пытаясь вспомнить, видел ли я среди бойцов лекаря. В горячке боя сложно было разобрать кто где находится. И хоть ему полагалось сидеть здесь внизу, с остальными, некромант мог сам решить, что стоит присоединится к «веселью».

— Не переживайте, — внезапно из мрака выступила та самая темноволосая девушка, которую Вернон привёл к нам в отряд. Кажется её звали… Эника? Или Эрика? Чёрт его разберёт этот женский батальон. У нас и правда скоро баб больше, чем мужиков будет. — Мастер сейчас немного занят, но я неплохо разбираюсь во врачевании. Я всё организую.

— Хорошо, приступай, — кивнул я, стараясь удержать равновесие. Горячка боя схлынула. Адреналин начал уходить из крови, оставляя после себя лишь тяжелую слабость, свинцовыми каплями растекающуюся по рукам и ногам. Спину щипало. Рубаха прилипла к телу, пропитавшись кровью. С её краешка, торчавшего из под гамбезона, уже потихоньку начинало капать на пол.

Айлин встала с ящика и слегка пошатываясь, подошла ко мне. Качка действовала на неё крайне паршиво. Но она зачем-то преодолела её. И себя.

Зачем я понял спустя мгновение, когда её руки обвились вокруг моей шеи. Девушка обняла меня, прижавшись всем телом. Нос вновь защекотали её каштаново-рыжие волосы, пахнущие цветущим рассветом.

— Погоди я же… — я попробовал чуть отстранится, но не вышло, — Я же весь в крови. Сейчас ты…

— Да мне наплевать! — прошептала она прижавшись крепче, — Главное, что живой. Живой… — Она как-то странно всхлипнула. По телу девушки пробежала нервная дрожь.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно. Я вдыхал аромат её волос и слушал её дыхание. Она же будто хотела удостовериться, что перед ней стоит живой человек, а не призрак, каким-то чудом вырвавшийся с того света в последний раз. Попрощаться. Длилось это целую вечность. И в то же время совсем недолго.

Девушка отпрянула сама. Отпрянула и с удивлением посмотрела на свои ладони. На них остались тёмно-алые разводы.

— Это свежая кровь… — в её голосе прозвучали тревожные нотки. Айлин отступила ещё на шаг и окинула меня взглядом. Затем сказала лишь одно слово, — Куда?

— Да ерунда, — отмахнулся я, — Просто старая рана открылась. Там ничего страш…

— Раздевайся, — приказала девушка, затем повернулась к солдатам, — Эй вы двое. Помогите ему снять кольчугу. Эника, живо сюда бинты, тёплую воду, кровоцвет и иголку с ниткой.

— Не он один ранен, — попыталась возразить черноволосая девушка, раскладывая содержимое медицинской сумки по небольшому столику, — Немного обо…

— Живо! — рявкнула Айлин так, что у бедной девушки от неожиданности флакончик выпал из рук.

— Это и правда лишнее, — попытался возразить я, с трудом опускаясь на один из ящиков. Ноги почти не держали. Впрочем, бой был окончен. Сейчас уже можно дать себе слабину, — Там много куда более…

— Ты тоже, будь добр, заткнись, — цыкнула она, смерив меня испепеляющим взглядом, — Во-первых не учи меня лечить. Я в этом получше некоторых разбираюсь. Во-вторых я не для того тебя тогда спасала, чтоб ты тут сейчас помер у меня на руках. Я, знаешь ли, ценю свой труд, — Она повернулась к суетившимся людям, — Где, мать вашу, лекарства!

— Несу-несу, — торопливо бросила Эника, ставя рядом тазик с водой и кидая тряпки на край ящика. Похоже Айлин неслабо так её пугала. По крайней мере, когда была в гневе. То же касалось и остальных. Даже парочка бойцов, которым она приказала помочь мне раздеться до сих пор нерешительно топтались в стороне, опасливо поглядывая на неё. Они всё ещё были под впечатлением от той кровавой мясорубки, которую устроила девушка в крепости.

— Ты можешь идти, — кивнул я ученице некроманта, когда она выложила из своей сумки бинты, нитки и пару красных бутыльков, — Там и правда хватает раненых. А на неё, — я кивнул в сторону Айлин, — Не обращай внимания. Она немного нервничает с тех пор, как меня чуть было не разобрали на запчасти. И перегибает палку временами.

— Я сейчас тебе кое-что перегну так, что ты соловьём запоёшь! — огрызулась Айлин.

— Не советую, — слабо ухмыльнулся я, — Мне то всё равно, а вот тебе потом будет крайне неудобно с ним управляться. Придётся разгибать обратно.

— Когда потребуется — разогну, — ухмыльнулась девушка, — А пока с завязанным в узелок походишь. А теперь будь добр, посиди спокойно и дай мне поработать. И вообще бесишь. Его лечишь-лечишь, а он идёт и новые болячки получает…

Она что-то ещё говорила, отрезая кусок ткани и замачивая его в тёплой воде, но я её уже не слышал. Чьи-то руки подхватили меня под мышки. Другие руки весьма бесцеремонно стащили с головы шлем, сняли пояс и помогли стянуть кольчугу. С гамбезоном дело пошло сложнее. Он вместе с рубахой уже успел прилипнуть к телу. Так что пришлось отдирать.

Я всё равно почти ничего не почувствовал, кроме нового прилива слабости. Там, в пыточной, у меня смогли всё-таки отрезать кое-что важное. Или научить одному крайне полезному навыку. Меня лишили способности ощущать боль. Тело всё ещё её ощущало, а вот разум в такие моменты уносился далеко. Туда, где не существовало ни крови, ни битв, ни войн, и ни горящей смолы, разливающейся по спине.

— Генри, — перед моим лицом мелькнули тонкие пальцы. Послышался щелчок. Затем ещё один, — Ты там уснул что ли?

— А… — я невольно моргнул и отклонился чуть назад.

— Да не дергайся ты. Тазик расплескаешь, — проворчала девушка, — Во-первых, на, — Она сунула мне под нос пузырёк с красной жидкостью, от которой шёл пряный, терпкий запах, — Давай глотай. Ты потерял прилично крови. Нужно восстановить. Во-вторых, ответь на вопрос: шить сейчас будем или позже?

— Давай сейчас. Чтоб на потом не откладывать.

— Хорошо… Только извини… — девушка отвела взгляд в сторону, делая вид, что занимается иглой и ниткой, — Я снять боль не смогу.

— Они не нужно, — равнодушно пожал плечами я, приложившись к пузырьку. Настойка обожгла глотку, тут же разлившись по телу приятным теплом. В голове начало понемногу проясняться. Всё-таки хорошо, когда есть такая вот хрень, которая может в два счёта поставить тебя на ноги. Жаль только кишки в живот запхать она не может. Или помочь отрастить новую руку.

— В каком смысле «не нужно»? — удивлённо уставилась на меня Айлин, — Я мясо сшивать буду. Это же чертовски больно. Ты хоть верёвку в зубы возьми.

— Нет необходимости, — я ещё раз пожал плечами, немного помолчал и добавил, — Не волнуйся, я не буду дёргаться и мешать тебе.

— Генри, — девушка смерила меня весьма красноречивым взглядом, — Ты меня пугаешь. Я, конечно, понимаю, что тебя в плену потрепали, но… У тебя там фляга точно не свистанула?

— Может и свистанула, — хмыкнул я, — Хотя, если так посмотреть, она у нас всех давно уже свистанула. Одной протечкой меньше, другой больше… Какая к чёрту разница? Ладно, давай уже шить, пока там всю добычу без нас не поделили. Кстати, — я покосился на бойцов, постаравшихся тут же скрыться куда подальше. Почему-то рядом с нами они старались не задерживаться. Вернее — рядом с Айлин, — А чего это они от тебя так шарахаются?

— А ты не знаешь? — грустно улыбнулась девушка, продевая пропитанную кровоцветом нитку в ушко, — После того случая в крепости меня все… побаиваются. И стараются обходить стороной. А за глаза называют кровавой ведьмой.

— Уверена, что это они про тебя?

— Уверена, — кивнула девушка. Сделала первый стежок и тут же нервно поморщилась, — Тебе точно не больно?

— Точно, — соврал я, слегка ёрзая. Спину всё-таки покалывало. Неприятно, но не смертельно, — Так почему ты в этом уверена?

— Подслушала их разговоры, — пожала плечами девушка, — Некоторые предлагали: «зарезать эту бешенную суку во сне, пока она чего-нибудь ещё подобного не выкинула». Другие возражали мол, ты будешь не в восторге.

— Да уж, это точно, — кивнул я, болезненно морщась. Одновременно говорить и отстраняться от собственной боли пока ещё не получалось, — Не запомнила, кто это был? Неплохо бы с ними поговорить.

— Запомнила, но не стоит, — покачала головой девушка, продолжая сшивать кожу, — Они напуганы и это нормально. Я сама бы боялась себя, увидь такое со стороны, — она устало вздохнула, — Чудовище, разрывающее людей на части голыми руками. Но я не жалела. Ни тогда, ни сейчас. И если бы пришлось выбирать опять, я бы снова убила всех. Всех до единого.

— Не совсем голыми, — возразил я, — Там была какая-то магия. Что-то вроде призрачных змей, которые и рвали защитников крепости. Это была какой-то вид одержимости? Ты перестала быть собой?

— Тоже не совсем верно, — покачала головой девушка, обмакивая мою спину чистой тряпкой, — Я бы сказала, что именно в тот момент я стала собой. Настоящей. Кто знает… — она снова взяла в руки иглу, — Может быть та тварь, которая бушевала в замке — и была настоящая я. А то, с чем ты сейчас говоришь — лишь часть маски, которой я пытаюсь убедить себя в том, что всё ещё может быть нормально. Знаешь… — она ненадолго замолчала собираясь с мыслями, — Это ощущается довольно странно. Тобой словно бы овладевает одна конкретная мысль. Чёткая и понятная. И ты падаешь в этот омут. Отдаёшь всего себя в её власть. И она намертво связывает тебя с собой. Делает себя своей частью.

— И даёт новые силы? — поинтересовался я, — То, что было в замке. Маги говорили, что даже они на такое не способны.

— Нет… — покачала головой девушка, продолжая сшивать края раны, — Ты не получаешь какие-то невероятные силы, как можно было подумать. Вместо этого у тебя появляется чёткая цель. Задача, на которую ты бросаешь все свои ресурсы, в том числе и скрытые до поры. Вот только… — Айлин на мгновение осеклась, обрезая ножом край нитей, — Вот только она забирает у тебя всё. Без остатка. Выжигает изнутри, превращая в пустую оболочку, движимую лишь этой идеей. И когда цель достигнута — не остаётся ничего, что могло бы поддерживать в ней жизнь.

— И какая идея была у тебя?

— Я хотела, чтобы они кричали, — мрачно бросила девушка, — Кричали жалея о том, что сделали.

— И у тебя это получилось, — покачал головой я.

— О чем я не жалею, — ещё раз повторила Айлин, перевязывая мне спину чистыми бинтами, — Но повторять этот опыт мне совершенно не хочется. Поэтому, будь другом, постарайся больше не попадаться в плен.

— Постараюсь, — кивнул я, — А ты постарайся больше не срываться. Мы уже сталкивались с «сорвавшимися» магами. Мне бы не хотелось, чтоб ты превращалась в нечто подобное.

— Ну, по крайней мере мы теперь знаем, как это работает, — пожала плечами девушка, — А это ценные сведенья.

Мы замолчали, вслушиваясь в шум волн, плещущихся за толстенным деревянным бортом. В стоны раненных, доносившихся с дальнего конца нижней палубы. Пока девушка зашивала меня, туда уже успели перенести несколько человек. Теперь над ними хлопотала Эника с несколькими спасёнными магами. Шум битвы, доносившийся с верхней палубы полностью стих. Бойцы взяли под контроль бриг.

— Знаешь… — начал я и тут же осёкся, поняв, что не могу подобрать нужные слова. Мысль махнула хвостом и тут же растворилась в ворохе образов, отзвуков и обрывков фраз. А что тут ещё можно было сказать? Поблагодарить? Банально. Да и совсем не это я хотел сказать. Нечто… Иное.

— М… — промычала Айлин обкусывая очередную нитку.

— Ты очень сильно изменилась за те пару дней, что я сидел за решёткой, — наконец выдал я. Фраза отражала мысль не совсем верно, но других слов у меня подобрать попросту не получилось. Прав был тот, кто сказал «мысль изречённая — есть ложь».

— Мне пришлось, — пожала плечами девушка, промывая окровавленные тряпки в воде, — Пришлось осознать кое-что важное.

— И что же? — спросил я, с интересом покосившись на неё.

— Ни на кого в этом мире я не могу полагаться в полной мере, — ответила Айлин, укладывая остатки бинтов, иглу и нить в свою сумку, — Если хочешь что-то сделать — сделай сама, а не жди пока это за тебя сделает кто-то другой.

— Как-то это прям мрачно прозвучало, — покачал головой я, — Хочешь сказать, мы и друг на друга положиться не можем?

— Ты меня неправильно понял, — возразила девушка, немного помолчала и добавила, — Или я неправильно выразилась… Конечно я очень рада, тому что у меня есть ты. И что я могу на тебя рассчитывать, в случае чего. И ты так же можешь рассчитывать на мою поддержку и помощь. В этом плане мы можем положиться друг на друга, — она грустно улыбнулась, — Но есть одна вещь над которой мы не властны. Это смерть. Однажды убьют или меня, или тебя. В первом случае мне будет уже наплевать… А вот ко второму… — девушка тяжело вздохнула присев рядом и прижавшись ко мне, — Будет лучше, если ко второму я буду готова. И не только морально. Так что… — Я обнял её одной рукой. Спину легонько покалывало, но теперь, по крайней мере, кожа теперь не отслаивалась от мяса, да и кровь идти перестала, — Да, я изменилась. Надеюсь, что в лучшую сторону.

— В лучшую, — кивнул я, — Ты сильно выросла. Хотя знаешь… — я на мгновение осёкся, пытаясь собраться с мыслями. Хоть настойка из кровоцвета и не считалась наркотиком, но разум понемногу дурманила, — Мне и правда будет не хватать той наивной девочки, которой ты была раньше.

— К сожалению та наивная девочка умерла, — покачала головой Айлин, — Умерла посреди залитой кровью крепости. И родилось что-то новое. Но эй… — она толкнула меня локтем в бок, а затем легонько укусила за ухо, — Кто сказал, что это «новое» тебе не понравится? Или ты перестанешь нравится ему?

— Да… В общем-то и правда никто, — улыбнулся я, затем повернулся к ней и наклонился чуть вперёд. Поймал свободной рукой её спину. Почувствовал горячее дыхание и не колеблясь ни секунды поцеловал. Потому что, куда уже было откладывать. Девушка права. Не сегодня, так завтра кого-нибудь из нас убьют. А значит не стоит упускать момент. Ни один из отпущенных нам моментов. Она обвила руками мою шею. Мы замерли. Всего лишь на несколько мгновений. И в то же время на целую вечность. Вечность, которая была только нашей.

— А ты… — девушка отстранилась. Шумно выдохнула, — А знаешь, ты тоже изменился. Очень изменился. И знаешь ещё что… — она широко улыбнулась абсолютно счастливой улыбкой и провела мне по груди пальцем, — Мне нравятся эти изменения.

— Кто знает, — бросил я, легко соскакивая с ящика и разминая слегка затёкшую шею, — Может и мне они со временем понравятся. Ладно, хватит болтать и распускать сопли. У нас обоих всё ещё полно работы.

— Уверен, что сможешь идти? — Айлин окинула меня изучающим взглядом, — Честно говоря, тебе бы вообще полежать денёк-другой, чтобы края раны приросли друг к другу.

— Уверен, — кивнул я, — Ты отлично меня подлатала. Спасибо.

— Не за что, — отмахнулась девушка, — Для себя же старалась. Ты сейчас наверх?

— Да. Надо посмотреть, что нам перепало из добычи. Да и покопаться в вещичках покойного заклинателя ветра было б не лишним. Вдруг удастся найти ещё одну книгу заклинаний. Честно говоря, — я на секунду замялся, — Во время последнего боя, я внезапно осознал, что наш магический арсенал чертовски скуден. Мне буквально нечем было этому засранцу ответить. Так что пополнение списка доступных колдунств было бы явно не лишним.

— Хорошо, — кивнула девушка, — Как там закончишь, если сможешь, загляни ещё раз сюда. Понимаю, что ты устал, но честно говоря… — Она окинула взглядом нижнюю палубу, весь дальний конец которой был уже устлан носилками со стонущими людьми, — У нас тут много раненых, и я не думаю, что всем им поможет маковое молоко. Тут твоя новая способность забирать боль не чувствуя её, пришлась бы очень кстати.

— Договорились, — улыбнулся я, направляясь к лестнице на верхние палубы, — В этот раз я и правда совсем ненадолго. Кстати, — я на мгновение замер и повернулся к ней, — Раз уж тебе так понравилось командовать, то готовься. В скором будущем у меня найдется для тебя работёнка.

Глава 8

«Это долбанные дикари!»

На верхней палубе царила суета. С десяток людей укладывали раненных на носилки. Несколько солдат стягивали вещи с уже убитых. Порванные сюрко, которые уже невозможно было починить резали на лоскуты и тут же промывали в воде, готовя перевязочный материал. Более-менее целые вещи, мечи и элементы доспехов раскладывали по нескольким аккуратным горкам, готовя добычу к дележу. Что происходило с найденными у этих самых трупов монетами и безделушками понять было нетрудно. Они довольно быстро растекались по карманам обыскивающих. Конечно это было серьёзным нарушением дисциплины, но спрашивать за такое с солдат пока что не имело никакого смысла. Мы ещё не достигли нужного уровня выучки и взаимопонимания. Кроме того… Им всё равно полагалась компенсация за риск.

Большая часть уцелевших бойцов собралась на бриге. Некоторые уже потихоньку перетаскивали добычу на наш корабль, другие расчищали палубу, выбрасывая раздетые тела и обломки досок за борт, третьи собирали воткнувшиеся в бриг болты и стрелы. Тоже ценный ресурс. Им ещё можно было поправить наконечники и использовать повторно.

Ещё несколько человек удерживали пленных. Командира, судя по цветастому плюмажу на чудаковато изукрашенном шишаке и четырёх бойцов, которые что-то без устали лопотали на своём непонятном наречии. Отчасти оно напоминало языки восточных народов реального мира, но в мою память они загружены не были, так что… понять я мог лишь то, что эти суки напуганы настолько, что готовы собственные портки прямо здесь обгадить. Рядом с пленными стоял барон. К нему-то я первым делом и направился, неуклюже спустившись с мостков.

— Решил позагорать? — ухмыльнулся он окинув взглядом мой перемотанный бинтами торс, и продолжив поигрывать своим бастардом. Байран словно разминал кисть, перед тем, как нанести сильный удар. Кого именно он собрался рубить было решительно непонятно. Врагов на бриге больше не было. Только тяжелораненные Алерайцы, которых сейчас добивали наши солдаты и вот эта вот горстка пленных.

— Вроде того, — кивнул я, подходя поближе и с интересом разглядывая захваченных солдат. Густые чёрные волосы, короткие бородки, смуглая, иссушенная палящим южным солнцем кожа, немного раскосые карие глаза, острые скулы, очерчивающие резкие черты лица. Они и впрямь очень сильно напоминали жителей нашего ближнего востока, — Гляжу мы взяли языков?

— Толку с них как с языков, словно с козла молока, — покачал головой Барон, — Я и половины их болтовни не разберу, а вторая половина наверняка враньё. Так что остаётся с ними сделать лишь одно. Эй Ингвар. Тащи-ка сюда этого пернатого.

— Убить? — удивлённо переспросил я.

— А ты догадливый, — хмыкнул барон.

— Они разве не военнопленные, которых следует доставить на суд? — удивился я. Честно говоря, у меня были пробелы в понимании местной судебной системы, но обычная казнь людей, которые сами сдались и явно просили пощады… Это уже немного перебор.

— Как представитель старшей знати, а так же королевский посол я представляю на судне судебную власть, — пожал плечами Байран, смерил меня подозрительным взглядом и добавил, — Если ты не понял, то ты делаешь то же самое в моё отсутствие.

— Это работает везде?

— Только на море. Если ты поймаешь разбойника на суше, тебе следует отвести его к местному феодалу, дабы он над ним совершил справедливый суд, — пояснил барон, немного помолчал и добавил, — Однако, как правило их просто казнят на месте. Разве что имеется гончий лист, в котором отдельно указано, что за живого преступника полагается прибавка к награде.

— А если тот, на владениях кого произошла казнь начнёт возмущаться? — поинтересовался я.

— В таком случае достаточно просто сказать, что говнюк сопротивлялся и не оставил тебе выхода, даже если это было не так, — пожал плечами Байран, — В любом случае тебе вряд-ли захочется возиться со всяким разбойничающим или браконьерствующим отребьем, если за это не полагается дополнительной платы. Проще зарубить или повесить на ближайшем суку, да и дело с концом.

Да уж. Просто потрясающая система правосудия. С другой стороны такое бесправие сработает только по отношению к чужакам или действительно к головорезам с большой дороги, за которых не впишется никто из местных. А если поймать кого-то из кметов, то у него тут же найдется куча родственников, которые непременно донесут своему сюзерену об этом происшествии. И тогда уже проблем не оберёшься. Конечно, до нормальной судебной системы этому огрызку далеко. Но худо-бедно она работать должна.

— И всё-таки мне кажется неправильным поступать так с военнопленными, — покачал головой я.

Барон многозначительно ухмыльнулся в усы.

— Да ты дружок, похоже не понимаешь, что они бы с тобой сделали, еслиб у битвы был иной исход, — бросил он.

— Ты забываешь, что для нас этот мир не родной. И что мы в принципе очень мало о нём знаем, — пожал плечами я.

— В таком случае, позволь тебе объяснить, — барон спрятал меч в ножны и на мгновение задумался, прикидывая с чего бы начать. Затем почесал бороду, ухмыльнулся и продолжил, — Если бы эти животные взяли тебя в плен, то дальше у тебя было бы ровно три варианта. В первом случае тебя бы оскопили и поставили сторожить гарем какого-нибудь шейха. Во втором варианте тебя бы оскопили и продали в бойцовые ямы Аль-Дерайна, где ты бы дрался на потеху толпы до тех пор, пока клинок такого же бедолаги не вспорол бы тебе живот. И в конце-концов тебя могли бы оскопить и увезти на изумрудные рудники далекого Эль-Армейна, где бы ты и скончался в забое после нескольких лет тяжелой работы. Из Айлин сделали бы рабыню. И как ты понимаешь, она бы занималась не только работами по дому.

Мда уж. Ну и перспективки. Просто охуенный мир, где один упырь другого краше. Одни тащат на костёр только из-за того, что заподозрили тебя в колдовстве. Другие — в рабство, предварительно отрезав всё, по их мнению лишнее. Интересно, а нормальные люди тут вообще есть? Или они так, поблёскивают редкими вкраплениями алмазов в этой огромной куче навоза? Вот уж воистину, не фэнтези, а хуентези.

— А без лишения мужчины его мужского достоинства они никак обойтись не могут? — покачал головой я, — Но вообще странно. Мне казалось, королевства уже пережили эпоху рабства.

— В Эйденвальде рабство запрещено. А вот в султанате практикуется направо и налево. С другой стороны, а чего ты от них вообще хочешь? — презрительно сплюнул барон, снова вынимая из ножен меч, — Это же долбанные дикари. Они вообще нихуя не люди. Скорее уж обычные животные. Или существа, которые не так уж далеко ушли от животных. Вон глянь, — он кивнул на солдата, который что-то тараторил на непонятном мне языке, явно пытаясь вымолить пощаду, — Даже разговаривать по-человечески и то не выучились. Нет, друг, с такими может быть только один разговор. Ингвар. Тащи-ка этого говнюка к борту. Чтоб потом не переть его тушу через всю палубу.

Мда. Конечно всё, что будет происходить дальше… всё равно как-то неправильно. Но надо признать, что барон выбил у меня из рук буквально все аргументы. Да и предотвратить, пойдя на прямую с ним конфронтацию, не получится. Я просто не заставлю бойцов защищать тех, кто только что пытался их убить. Да и хочу ли… Хороший вопрос.

Я побрёл дальше, обходя разбросанные тела. Некоторые из них ещё стонали и шевелились, шепча что-то на своём странном наречии. Должно быть молились своим богам. И правильно делали. Даже еслиб мы хотели им помочь, у нас бы просто не хватило на это лекарей. А мы не хотели.

Чуть поодаль стоял Вернон. Стоял и пристально разглядывал пригвождённого к палубе заклинателя ветра. Выстрел из баллисты оторвал ему ногу чуть пониже колена. Само копьё проломило доски палубы и ушло вглубь корпуса корабля. А вот колдун остался лежать внутри своего круга, истекая кровью. Побледневший, измождённый, находящийся в полубреду, он должен был уже умереть, но каким-то чудом по прежнему продолжал цепляться за жизнь.

— Жалко коллегу по цеху? — поинтересовался я, вставая рядом с Верноном. Тот ещё некоторое время помолчал, затем ответил.

— Жалко, что столь ценный дар был так бездарно растрачен. В очередной раз, — покачал головой тот, — И когда они уже хоть что-то поймут…

— Никогда, — покачал головой я, — По той причине, что они, вопреки расхожему мнению, самые обычные люди. Пускай и живущие по три сотни лет. И для них это… не дар и не искусство. Что-то вроде прикладного инструмента, благодаря которому можно достичь своих личных целей.

— Это откуда взялись такие выводы, — с удивлением уставился на меня некромант.

— Да так, — отмахнулся я, — Просто немного понаблюдал за нашими новыми спутниками. И пообщался с ними.

На несколько мгновений повисла напряженная тишина. Лекарь и, по совместительству, некромант сверлил меня удивлённым взглядом. Я же в свою очередь с интересом рассматривал заклинателя ветра. Обтянутый сухой смуглой кожей лысый череп, острые скулы, серый колючий взгляд, бородка клинышком… Кого-то он мне очень сильно напоминал. Какого-то сказочного персонажа. Только я никак не мог вспомнить какого.

— Знаешь, — наконец нарушил молчание Вернон. В его голосе, впервые за всё время нашего путешествия послышались уважительные нотки, — А ты куда проницательнее, чем мне казалось.

— Ну, я же всё-таки не человек. По крайней мере по вашим меркам, — пожал плечами я, немного помолчал и спросил, кивнув на корчившегося у наших ног старика, — Ты хотел бы сохранить ему жизнь?

— Нет, — покачал головой некромант, — Не думаю. Просто сожалею о растраченном потенциале, — Вернон немного помолчал и наконец вынес свой вердикт, — Он враг, да теперь ещё и калека. Единственная просьба — избавь его от страданий.

— Говно вопрос, — пожал плечами я, доставая из ножен свой новенький мизерикорд. У нас в запасах нашёлся ещё один. Его конечно не доставали прямиком из моей печени, но в остальном он был ничем не хуже того, что остался лежать в катакомбах.

Достал, склонился над умирающим стариком… И тут меня разобрал истерический смех. Память наконец-то удосужилась подсказать, кого именно напоминал мне заклинатель ветра.

— Что смешного? — удивлённо уставился на меня Вернон.

— Да ничего, — бросил я, вытирая внезапно набежавшие слёзы, — Просто этот товарищ очень уж напоминает одного сказочного персонажа из моей «предыдущей» реальности. Хотя имя «Хоттабыч» тебе вряд-ли что-то скажет, но всё-таки… Вот уж никогда не думал, что буду убивать сказочного героя.

— Положительного?

— Ну, — задумчиво протянул я, — Задаваться вопросом «Ганс, мы что, злодеи?» уже немножечко поздно. Да и в реальной жизни он оказался совсем не таким добрым, как в книжке. Так что… — я пристально посмотрел на старика, поигрывая мизерикордом. Он умирал. Это было видно и по побледневшей коже, и по выступившей на лбу испарине и по судорожно мечущемуся, но уже не видящему взгляду. Я и правда не убивал его, а лишь оказывал последнюю милость.

— Ну, — хмыкнул я, отрезав с его бороды прядь волос, и рассыпав их старику на грудь, — Как там у вас, Хоттабычей, говорят? Трах-тибидох и ты подох? — с этими словами я с силой воткнул заклинателю ветра кинжал в правый глаз. Воткнул так, чтобы остриё пробило кость и вошло прямо в мозг. Тот ещё пару раз дёрнулся, скользнув по мне невидящим взглядом уцелевшего глаза. Захрипел. Замолк. И обмяк.

— Пороемся у него в карманах? — предложил я, с интересом разглядывая кольцо, которое было надето на палец мага. Серое, потёртое, совсем без камней. С виду, конечно, невзрачное, но… хотя-бы продать можно будет. Или для чего ещё сгодится. Вон, наши с Айлин кольца, срезанные с пальцев какого-то древнего мертвеца, тоже выглядят не ахти как. А запас маны повышают.

— Нет смысла, — Вернон покачал головой, — Единственное, что у него при себе было ценного — этот филактерий, — он достал из кармана небольшой медный кулон инкрустированный чем-то отдалённо напоминавшим рубин и показал мне, — Я его уже наполнил «своей» энергией. Думаю, лишним не будет.

— А я то думал у нас нет магов, которые могут черпать энергию из морских источников не осталось. И что значит «своей»? Разве у вас она не одна на всех? — поинтересовался я, снимая у мёртвого «Хоттабыча» кольцо с пальца.

— Хм… Как бы тебе объяснить… — лекарь задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. Растительность на лице он не любил и старался бриться при любой удобной возможности. Возможно какая-то давняя привычка, а может быть просто хотел выделиться на фоне нашей брутально-бородатой братии, — Самое простое сравнение — еда. Смотри, вот есть у нас крестьянин и благородный. Обоим нужна еда. Обоим она придаёт сил прожить следующий день. Но оба едят абсолютно разное. Крестьянин питается ячневой кашей в которой лишь изредка можно найти кусочки моркови и сала. Благородный же питается сырами, мясом и свежими овощами. Как ты думаешь, если эти два человека доживут до тридцати, насколько сильно они будут отличаться?

— Ну, при прочих равных, знатных будет выглядеть… здоровее? — неуверенно сказал я, неловко разгибаясь. Швы хоть и не расходились, но рана на спине всё ещё давала о себе знать. Но было и утешение. Кольцо отправилось в мой кошелёк. Совсем пустой с недавних пор. Храмовники не тронули почти ничего из моего барахла. Только жалование, скопившееся за несколько дней выгребли подчистую.

— Почти угадал, — кивнул Вернон, направляясь к небольшому квартердеку брига. Там располагалась дверь, ведущая в каюты экипажа и на нижнюю палубу, — Так вот с магической энергией всё то же самое. Мы можем применять её в теории для любого заклинания. Но со временем она делает природу пользователя больше похожей на свою собственную. Так магу, долго черпавшему силы из огненных источников, становится куда проще их использовать, однако его кожа иссушивается и приобретает болезненно-красноватый оттенок. Словно бы получила застаревший ожог. То же касается и энергии смерти.

— Ну… Ты так то не выглядишь мёртвым, — покачал головой я, направляясь вслед за ним.

— Ну так и ты не выглядишь, как исчадие пустоты, — пожал плечами он, немного помолчал и добавил, — Наша истинная сущность проявляется лишь тогда, когда мы начинаем напрямую взаимодействовать с выбранной нами энергией. И ещё некоторое время после, если мы переусердствуем и истощим силы собственного организма. Вспомни Айлин в крепости. Она не так уж сильно напоминала человека.

— Или тебя тогда на кладбище. Если честно, когда ты поднимал тех мертвецов, сам не сильно от них отличался, — добавил я перешагивая через распластавшегося на палубе бойца. Вокруг его вспоротого живота натекла лужа свежей крови.

— Самую суть ухватил, — кивнул Вернон, — Ваша энергия тоже вас меняет. По своему. Думаю, вы с Айлин уже оба это заметили.

— Да уж, было трудно не заметить, — покачал головой я, — И всё-таки… Где ты нашёл источник прямо посреди моря?

— А разве не очевидно? — ухмыльнулся некромант, обведя рукой палубу брига, усыпанную свежими трупами, — Как ты мог заметить, я использую энергию смерти. А больше всего её на кладбищах, могильниках, лобных местах (помостах, на которых производилась казнь преступников и оглашались указы), и полях недавних сражений. Вы мне тут создали неплохой источник. Пускай со временем его энергия рассеется, но даже так я уже успел зачерпнуть из него силу, и напитать ей несколько филактерий.

— Так может мы тебе сейчас по быстренькому все эти филактерии тебе принесём, и ты их наполнишь? Честно говоря, нам бы очень пригодились заряженные магией батарейки. И чтобы раненных лечить, да и на случай нового сражения.

— Сколько мог, столько я уже зарядил, — возразил лекарь, открывая дверь квартердека, — Это довольно трудоёмкий процесс, так что не требуй от меня слишком многого. Ладно. Пойдем, что ли осмотрим каюту этого заклинателя, пока дуболомы барона не разнесли её в щепки и не растащили всё, что осталось.

Глава 9

«На белом коне»

Внутри квартердека царил беспорядок. В узком проходе, соединявшим боковые каюты валялись обломки дерева и какие-то тряпки. Ближе к дальнему концу в луже собственной крови лежал один из Алерайцев. Он всё ещё был жив. Хрипел, плевался алой слизью, пытался что-то шептать, но тут же снова начинал булькать и задыхаться. Из глубокой резанной раны на шее продолжала течь кровь.

Я подошёл к солдату, присел на корточки и снова достал мизерикорд. Рана не была критической, иначе он бы уже давно испустил дух. Наверняка его ещё можно было попытаться спасти. Но хочу ли я этого?

Может быть барон всё-таки прав? Другой язык — конечно дикое оправдание, но… В конце-концов эта скотина сама припёрлась к нам «в дом», с оружием в руках и с намерением нас убить. Мы её не приглашали и сами к ней не лезли. С какой радости вообще нужно его жалеть и делать хоть что-то, чтобы ему помочь? Конечно можно сказать, что это простой солдат и он просто выполнял приказ своего командира. Но ведь в таких случаях тяжесть последствий всегда ложиться на двоих человек. Того, кто отдавал этот самый приказ, и того, кто его исполнял. Ведь у первого была возможность его не отдавать, а у второго — не исполнить. Так что прости друг, но даже формальная логика подсказывает, что сочувствия ты вообще не заслуживаешь.

Я ещё раз посмотрел на его молодое лицо, пусть и изломанное болезненной маской. Чистая смуглая кожа, едва проклюнувшиеся усы и борода, чёрные кудрявые волосы. Сколько ему было? Девятнадцать? Двадцать? Ждёт ли его дома жена, девушка или мать? Честно говоря все эти вопросы уже не имели никакого значения. Так же, как и причины, приведшие его сюда. Он был человеком взявшим в руки оружие и пришедшим в чужую страну. А у таких только одна дорога.

Я слегка подкинул кинжал, перехватил его и вогнал остриё ублюдку прямо в горло, пробив трахею. Он захрипел, несколько раз дёрнулся, и затих. На губах выступила кровавая пена.

— Ты там закончил? — окликнул меня Вернон. Парень остановился у двери в самом начале коридора, и что-то с интересом разглядывал в одной из кают. Похоже он нашёл то, что искал.

— Угу, — кивнул я. С трудом поднялся на ноги и поплёлся обратно к нему. Лекарь не стал меня дожидаться и первым зашёл в каюту.

Посмотреть внутри было на что. Стены крохотной комнатушки были увешаны дорогими расписными коврами. Из щели между ставнями небольшого окошка сочился тоненький лучик света. Он солнечным зайчиком растекался по крышке массивного, окованного металлом ларя. Должно быть там колдун и хранил свои самые ценные вещи.

— Надо было Роберта с собой взять, — я почесал затылок, осматривая массивный стальной замок, врезанный прямо в крышку, — Он в таких вещах понимает.

— Ага, а ещё бы он упер половину добычи, — проворчал некромант, — И спустил бы на всякие глупости. Например на то, чтобы попытаться произвести впечатление на очередную купеческую дочку. К тому-же смотри, — он осторожно поддел крышку ларя острием кинжала и слегка приподнял её, — Он не заперт.

— Похоже солдаты слишком уважали этого заклинателя ветра, чтобы рыться в его вещах.

— Ага, — ухмыльнулся Вернон,откидывая тяжёлую крышку, — Как бы там ни было, это добро теперь принадлежит нам. Так что давай посмотрим, что за сюрпризы судьба нам приготовила.

— Ты это, поосторожней. В сундуке могут быть ловушки, — предостерегающе бросил я, на всякий случай отодвигаясь чуть подальше. После того случая, с футляром, где вместе с приказом был яд, возникла привычка дуть на воду, прежде чем лезть куда не звали.

— Вряд-ли, — отмахнулся лекарь, — Если б он был заперт магическими печатями, я бы почувствовал. Что же касается более простых ловушек — люди с талантом очень редко ими пользуются. Можно сказать, почти никогда. По одной простой причине. Механическую ловушку талантливый вор может легко обезвредить. Однако магическую вскрыть может только такой же маг.

Я лишь равнодушно пожал плечами. В словах лекаря были и резон и логика… Но жизнь иногда любила преподносить неожиданные и очень поганые сюрпризы.

— Так… — задумчиво бросил лекарь, копаясь в ларе, — Это хлам, — на небольшую койку, вбитую прямо в стену каюты полетела какая-то цветастая тряпка, — Это тоже хлам, — вслед за тряпкой отправилась какая-то резная шкатулка, от которой исходил острый запах пряностей, — Это… О, а вот это ценно, — Он протянул мне небольшую книжицу в потрёпанном светло-голубом переплёте.

Краска, которой он был покрыт уже местами стёрлась, да и сама кожа начала крошиться и заламываться у основания корешка. Однако оттиснутая надпись всё ещё виднелась отчётливо. «Магия воздуха, первая ступень». Зачем книга с магией первой ступени нужна была опытному заклинателю ветра, было решительно непонятно, но кто я такой, чтоб отказываться от подарка судьбы.

Я перевернул переплёт и на первой же странице наткнулся на весьма забавную, корявую надпись, выведенную на полях. «It must have been the wind». Похоже когда-то этот томик принадлежал одному из таких же, как мы с Айлин. Интересно, сколько всего нас таких гуляет по миру. Пока что, за полгода путешествий нам повстречалось… Человек пять в лучшем случае. Конечно и у волков и у странников сил хватало, но всё это — завербованные местные. С другой стороны — чем меньше мы встречаемся с себе подобными, тем меньше огребаем проблем. Это нам ещё Ансельм показал. Так что, может оно и к лучшему.

— Ты сам то не хочешь почитать на досуге? — поинтересовался я, захлопывая книжку.

— Нет, — покачал головой Вернон, — Не моя стихия.

— Так не лучше ли уметь черпать силы из нескольких разных типов источников? В конце-концов так меньше шансов в какой-то момент остаться без сил, да и список доступных заклинаний будет заметно шире.

— Тут всё не так просто, — покачал головой лекарь, — Как я уже говорил, поглощаемая энергия изменяет наши тела. Пусть внешне это не так уж сильно заметно, но нам становится довольно трудно работать с энергиями «другого» типа. Редко кому удаётся полноценно освоить две школы сразу. Именно поэтому многие маги одержимы идеей заполучить тот дар, который дан вам от «рождения».

— То есть, заклинания других школ для вас попросту закрыты? — поинтересовался я, убирая книгу в сумку. Неплохое пополнение в коллекцию, хотя мы ещё старые труды далеко не все освоили.

— Ну, — Вернон на мгновение задумался, — Вообще любой тип энергии можно преобразовать в заклинания первой или даже второй ступени любой из школ. Другое дело, что для меня сотворить тот же огненный шар будет куда сложнее и затратнее, чем для мага, специализирующегося на пиромантии. Но это предел. Да и зачерпнуть из огненного источника я, наверное, смогу. Просто это будет сопровождаться ворохом столь неприятных ощущений, что большинство даже и не пытается.

— Звучит, конечно, как полное дерьмо, — резюмировал я.

— А ты что думал? — ухмыльнулся некромант, — Что магия — это палочка-выручалочка, которая выполнит любое твоё желание? Нет, друг, это так не работает. Как и любая другая область науки, она имеет ряд жёстких законов и ограничений, которые пока-что никому ещё не удавалось преступить. Так… Что тут у нас… Это хлам… — он отбросил на тряпки небольшой блестящий предмет. Маленько зеркальце на ручке, в кованной медной оправе. Выглядело оно и впрямь невзрачно. Медь уже успело покрыться тёмным окислом, а стекло как будто давно никто не чистил, но… Кое-кому оно могло прийтись очень даже по душе.

— А вот этот хлам я пожалуй приберу к рукам, — бросил я, убирая зеркальце в сумку.

— Решил заняться собственной красотой? — ухмыльнулся Вернон, — Похвально, но в твоём случае, боюсь, уже поздновато. По крайней мере до того… — он окинул меня придирчивым взглядом, — Пока не сведёшь большую часть шрамов.

— Это не для меня, — пожал плечами я, — Просто я знаю кое-кого кто очень сильно переживает из-за шрама на щеке. Может после того, как сможет нормально его рассмотреть, перестанет трепать себе нервы.

— Или станет трепать их ещё больше, — равнодушно пожал плечами Вернон, откидывая в сторону очередную цветастую тряпку. Их на кровати накопилось уже немало. Наш заклинатель похоже был большим модником. Или большим любителем банных халатов.

— А есть повод? — поинтересовался я, рассматривая тряпки и мысленно прикидывая, за сколько всё это барахло можно было бы продать. Мне халаты вряд-ли пригодятся, да и перешить их под что-то более практичное не получится, но если найти правильного торговца, то можно очень неплохо заработать. Сомневаюсь, правда, что у нас будет время их искать. Разве что мы в Дрейке остановимся на несколько дней.

— Нет, — покачал головой Вернон, вытаскивая из сундука тусклый, кое-где покрывшийся окислом медный чайник, — По правде сказать, это была одна из лучших моих работ. След, конечно, останется, но после того, как закончится процесс бугрения, он будет совсем небольшим и незаметным. Однако, есть одно большое «но».

— Это какое?

— Она женщина, — ухмыльнулся Вернон, откладывая чайник в сторону, к остальному хламу, — А женщины просто обожают переживать из-за всяких жизненных мелочей.

— Это точно, — хмыкнул я. Взял чайник с кровати, подхватил с неё же одну из тряпок и задумался, осматривая это «богатство». С одной стороны я что-то не припомню ни одного упоминания о джиннах. Особенно о тех, которые бы исполняли желания. С другой стороны… А собственно, чем чёрт ни шутит!

Я поудобнее перехватил чайник, взял тряпку и принялся натирать её зеленоватый медный бок. Судя по всему, процесс получился достаточно громким. Вернон перестал копаться в вещах, повернулся и с интересом уставился на меня.

— Ты что это делаешь? — спустя минуту поинтересовался некромант.

— Лампу тру, — ответил я, продолжая заниматься этим увлекательным делом. Под слоем зелени постепенно начинало проступать тёмно-оранжевое основание.

— А зачем? — с неподдельным интересом спросил Вернон. Впрочем, помимо интереса в его голосе послышались нотки ехидной издёвки. Как будто уже догадался, что именно я пытаюсь сделать, и заранее предсказал результат.

— Ну как… А вдруг…

— Там будет джинн? — ухмыльнулся лекарь, — Если я правильно понял, единственного, кто более-менее подходил на эту роль, ты совсем недавно завалил. Да и сомневаюсь я, что его можно было бы запихать в такой крохотный чайничек. Разве что сжечь, а потом и кости в муку смолоть.

— Ты не понимаешь, это же магия, — хмыкнул я, откладывая чайник в сторону, — Он же превращается в волшебный дым, чтобы…

— Ага. А я тогда умею ходить по воде, превращать воду в вино, брюхатить девственниц и воскрешать мёртвых, — ехидно заметил Вернон.

— Ну вообще-то мёртвых ты действительно умеешь воскрешать, — заметил я, — А по девственницам у нас Роберт — главный специалист. Правда у него весьма прозаичные методы.

— Вот-вот, — кивнул некромант, — Мне жаль разрушать твои весьма примитивные представления о магии, но я ещё раз повторяюсь: это наука со своими довольно жёсткими законами и ограничениями, которые пока-что ещё никому не удавалось переступить. Так же и большинство легенд, мифов и сказок, в которых она фигурирует, появились благодаря невежеству сочинителей. Будь добр, не уподобляйся им. Устраняй свои пробелы в знаниях.

— Ну, раз пошёл такой разговор… — я присел на кровать и задумчиво уставился в противоположную стену, — Будь добр, просвяти меня насчёт одного дела, — Я ещё немного помолчал, собираясь с мыслями, — Никак не могу взять в толк, какого хрена маги сидели под столицей, хоть могли свалить в любой момент. Раньше, когда я ещё ничего не знал про филактерии, их объяснения казались мне логичными. Но сейчас… Что собственно им мешало обвешаться этими талисманами с ног до головы и силой прорваться к ближайшему источнику за пределами долины?

— На каждый филактерий найдется свой оберег, — пожал плечами лекарь, продолжая копаться в сундуке. Тряпки там, похоже, закончились, так что теперь он доставал со дна ларя всякие мелкие безделушки. Гребень, бритву, коробочку, внутри которой находилось что-то, отдалённо напоминавшее брусок мыла, шкатулку от которой за версту несло табаком и прочие, несомненно нужные в хозяйстве вещи, — По крайней мере так было до того, как орден просрал большую часть своих сил в той экспедиции. После, конечно, они могли бы попытаться уйти и сами. Вряд-ли храмовники смогли бы отправить за ними в погоню хоть сколько-нибудь серьёзные силы. Но… — Вернон сделал паузу и с нескрываемым ехидством посмотрел на меня, — Зачем им было напрягаться? Ведь прискакал благородный рыцарь на белом коне.

— И в самых чистых доспехах, — не удержался я. Вернон с осуждением посмотрел на меня, и продолжил мысль.

— Прискакал и совершенно безвозмездно предложил намного более привлекательный выход из их затруднительного положения. Сам посуди, зачем топать на своих двоих за тридевять земель, в одиночку противостоя всем опасностям этого мира, когда можно проделать весь путь в кампании отряда наёмников ни Альдинга за это не заплатив?

— Логично, — хмыкнул я, наблюдая за всё новыми предметами, появлявшимися из ларя. Курительная трубка, набор фигурок для превосходства, вырезанных из слоновой кости, какое-то потёртое ожерелье из волчьих клыков, — Правда, если они думают, что всю дорогу будут пить и жрать за наш счёт, то боюсь их ждёт большое разочарование.

— Верное направление мысли, — хмыкнул Вернон, выгребая из ларя остатки хлама, — Как думаешь их использовать?

— Как лекарей, в первую очередь, — кивнул я, копаясь в вещах. Гребень, бритва и мыло перекочевали ко мне в сумку. Конечно, у нас в отряде все это было, но всё ж куда лучше иметь своё, личное, чем пользоваться общественным. Осталось только наловчиться орудовать этим скребком, в процессе не вскрыв себе горло. Довольно глупая смерть получилась бы, — У нас после сражения наверняка осталось немало калек и ампутантов. Просто выбросить их на улицу было-бы как-то неправильно. И тут к нам на помощь спешат наши новые друзья.

— Выращивание новых частей тела процесс крайне болезненный, как для колдующего, так и для того, кого он лечит. Кроме того, довольно опасный, — возразил Вернон, вытащив кинжал из ножен и принявшись простукивать дно сундука. Парня явно разочаровало его содержимое, и теперь он пытался проверить, нет ли там какого-нибудь тайника с чем-то более стоящим, — Не каждый согласится на подобную… процедуру.

— У магов не будет выбора, — пожал плечами я, — Или они лечат наших калек, или через степи Истланда потопают отдельно от нас. Что же до солдат… У них останется два варианта. Либо остаться калекой и покинуть отряд. Либо сжать зубы и потерпеть.

— Боюсь, ты не представляешь себе какого порядка там будет боль, — возразил лекарь, пытаясь всунуть остриё своего кинжала между дном и боковой стенкой ларя, — Представь себе рану, которой специально не дают закрыться, изо дня в день вспарывая её ножом. Представил? А теперь представь, что в эту самую открытую рану каждый день насыпают ложку соли. Вот что-то такое ждёт тех бедолаг, которые решат исцелить свои увечья. И чем больше было утрачено, тем дольше будет «лечение», — он ненадолго замолчал, о чём-то раздумывая, — Я в своё время практиковал подобные методы. Но потом отказался. Слишком много подопечных либо быстро сдавались, либо сходили с ума в процессе.

— И, тем не менее, это шанс. Шанс не оказаться на улице, — возразил я.

— Мизерный, — пожал плечами Вернон, — Если тебе действительно не всё равно, то стоит продумать другие варианты их будущего. Так… — он потянул на себя рукоять кинжала. Заскрипели доски и крышка, имитировавшая дно, откинулась в сторону.

— Вот это уже совсем другой разговор, — удовлетворённо сказал лекарь, выгребая содержимое тайника. Серебряное ожерелье с драгоценным камнем, несколько невзрачных колец, фибула, хирургический набор из скальпеля, мотка и трёх иголок с крючками, — Так, это у нас довольно могущественный филактерий. Тебе он не нужен, а вот мне пригодится. Кольца — красивые безделушки, из которых, правда, можно попробовать сделать небольшие филактерии. Их отдай тем магам, которые согласятся лечить наших калек. Они им ой как понадобятся. Остаются фибула и мешочек с дюжиной бронзовых Альдингов. Что возьмёшь?

— Пожалуй, деньги, — кивнул я, пересыпая содержимое мешочка в свой поясной кошель, — Мне есть на что их потратить.

— Меня же более чем устроит фибула, — кивнул лекарь, забирая себе украшение, — Найдется кому подарить.

— Решил приударить за новой подружкой? — ухмыльнулся я.

— Скорее поощрить за прилежную учёбу. Особенно, если сравнивать с некоторыми, — пожал плечами Вернон, немного помолчал и добавил, — Ладно, пойдем. Всё ценное мы уже забрали. К тому-же, нам пора заняться раненными.

Глава 10

«Лекарство против морщин»

— Ты иди, я чуть позже догоню, — бросил я, вставая с кровати и вытаскивая из груды тряпок цветастый песочно-желтый халат с поясом. Мягкая шелковая ткань, была покрыта золотистым узором, плавные изгибы которого изображали диковинных птиц, сидящих на раскидистых ветках дерева. В комплект входил и мягкий шёлковый пояс, перехватывающий талию точно по центру. Недолго думая, я накинул халат на плечи.

— Ты что делаешь? — удивлённо посмотрел на меня лекарь.

— Наряжаюсь, — ухмыльнулся я, поправляя халат, — Ты посмотри, какой я теперь красивый. Настоящий Алерайский шейх. Осталось только гарем из сорока девственниц завести, и армию рабов-кастратов, для убедительности образа.

— Ты главное с Айлин такими замечательными идеями не делись, — ухмыльнулся Вернон, — А то личность она слегка неуравновешенная, юмор понимает далеко не всегда. И шутки про кастратов могут перестать быть шутками, а армия девственниц так и останутся девственницами.

— Так витиевато меня каблуком ещё не называли, — хмыкнул я, пытаясь рассмотреть себя в старое, замызганное зеркальце. Зрелище, конечно, вышло гомерическое. Суровый вояка, с обезображенным шрамами лицом, колючим взглядом серых глаз и копной чёрных, давненько немытых волос, собранных в конский хвост. И при этом ярком, цветастом халате, больше напоминающим банный или домашний, нежели какую-то парадную одежду. Для полноты образа не хватало только таких-же желтых шлёпок и полотенца на руке. Интересно, я именно так и буду выглядеть, когда выйду на пенсию? Хотя, какая там в жопе «пенсия». До завтра бы дожить.

— Все мы немножко в них превращаемся, когда влюбляемся, — пожал плечами Вернон, — Пойдем уже, если ты закончил.

— Точно не хочешь примерить? Смотри, — я кивнул на койку, — Тут ещё и красный и зелёный есть.

— Нет уж, спасибо, — покачал головой некромант, — Но роль Алерайского шейха меня совсем не прельщает. Я лучше останусь скромным лекарем, который иногда прибегает к наиболее радикальным способам врачевания.

Я невольно улыбнулся. Шутка получилась неплохая. Да и чёрт возьми, была, конечно, в этом своеобразная ирония. Лекарь, который настолько хорош, что и «мёртвого на ноги поставит». Главное самому не попадать на стол к такому в качестве умирающего. Если, конечно, не горишь желанием превратиться в зомби.

Мы отправились обратно. Тела на полу в коридоре уже не было. От него осталась лишь тёмно-алая лужа и кровавые разводы, ведущие обратно на палубу. Должно быть кто-то из солдат выволок его, пока мы копались в вещах колдуна. Из дальнего конца коридора доносилась яростная ругань.

— Осторожнее, мать твою! Если побьёшь бутылки, я тебе их осколки в жопу затолкаю. Эдрин, бери вон тот тюк и тащи его на борт Буцефала. Остин — на тебе пеньковый канат. Ну давайте, шевелитесь, а не то мы тут до завтрашнего утра провозимся.

— Похоже, корабль уже начали потрошить, — ухмыльнулся Вернон, — Сейчас будут снимать и сдирать с него всё, что можно снять или содрать.

— А не разумнее ли его в таком виде довести в порт и кому-нибудь там продать? — задумчиво протянул я, мысленно пытаясь прикинуть, сколько может стоить целая посудина. Ну, не совсем уже целая, после того, как мы по ней баллистами отработали, но всё-таки ещё держащаяся на плаву.

— Это ты лучше с бароном обсуди, — хмыкнул лекарь, выбираясь на палубу, — А мне пора лечить раненных, — немного помолчал и многозначительно добавил, — И ставить на ноги тех, кто сам уже не может ходить.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, тихо надеясь, что он пошутил и вслед за ним вылез на верхнюю палубу. Лекарь тут же утопал по своим делам, предоставив меня самому себе. Я немного помедлил, ещё раз окинув взглядом палубу. Пока мы ковырялись в сундуке, тут многое успело измениться. Тела Алерайцев уже успели раздеть до исподнего и свалить в большую, но не шибко аккуратную кучу на носу брига. Вокруг этой конструкции из мёртвых тел уже начала расползаться красная лужа. Окровавленные тряпки свалили там же. А вот более-менее чистые и целые складывали у мостков. Рядом с аккуратно разложенными луками, колчанами, щитами и ятаганами. Добыча обещала быть богатой. По крайней мере, если получится всё это добро продать.

Корабль действительно разбирали. Матросы залезли на мачты и снимали уцелевшие паруса. Кто-то скручивал и срезал такелаж. Даже якорь, и тот выволокли на палубу и потихоньку перепиливали толстый пеньковый канат, привязывавший его к посудине.

Барон встретил меня озадаченным выражением лица и удивлённым взглядом. Смерил меня им с ног до головы и, наконец, выдал.

— Ты где это так вырядился?

— Да там в каюте у одного любителя пускать ветры нашёл халатик, — пожал плечами я, — Если есть желание обзавестись подобным, там ещё два осталось.

— Нет уж, спасибо, — ухмыльнулся Байран, — Мне и так неплохо.

— Ну и зря, — пожал плечами я, — Смотрится красиво, сидит неплохо, а если выйти в таком в свет, то можно произвести фурор в мире высокой моды.

— О да, если заявиться в этом на бал, то разговоры о тебе будут ходить ещё долго, — хохотнул Барон, — Но ты мне лучше вот что скажи. Встал вопрос о добыче. Что предпочитаешь? Луки или ятаганы?

— Для нас нет особой разницы, — пожал плечами я, — И то и другое мы будем продавать или обменивать на новое снаряжение.

— Ну ятаганы я ещё понять могу, — барон задумчиво почесал бороду, — А луки то почему? У тебя же полно стрелков в отряде.

— Но нет тех, кто мог бы управиться с таким оружием, — покачал головой я, наблюдая за тем, как люди барона выволакивают с нижней палубы ещё одно тело. Кровь всё ещё текла из нескольких ран на груди и шее. Убили совсем недавно. Скорее всего бедолага прятался в трюме. Надеялся пересидеть и спастись. Но ему это не сильно помогло. Наши ребята были не в настроении кого-либо щадить, — Мы пока не настолько богаты и знамениты, чтоб нанимать опытных воинов. Все бойцы — вчерашние крестьяне, ремесленники или… или браконьеры и бандиты. Им сподручнее арбалет. Не так эффективно, конечно, зато проще и надежнее.

— Однако неплохо твои люди себя показали, для вчерашних то крестьян, ремесленников и бандитов, — ухмыльнулся в усы барон, — Не каждое рыцарское копьё смогло бы работать так слаженно. Не говоря уже о более крупном воинском формировании.

— Целиком и полностью заслуга моего сержанта, — бросил я, — Он их вымуштровал будь здоров как. По правде сказать, ему следовало бы и командовать, но…

— Опытный командир не обязан уметь всё и отвечать за всех, — хмыкнул Байран, — Главная его задача — слушать тех, кто умеет и направлять их усилия в нужное русло. Ты это умеешь. Вероятно, лучше прочих. Потому и оказался на должности командира.

— Может и так, — я равнодушно пожал плечами, — А может, это была банальная случайность.

— Как бы там ни было, раз уж тебе всё равно, то меня более чем устроят луки, — ухмыльнулся в усы барон, пристально наблюдая за деятельностью своих людей, — Мне есть, кому их раздать.

Он немного помедлил, а затем подошёл к фальшборту. Взял один из луков и покрутил его в руках, придирчиво осматривая со всех сторон. Оружие было добротным. Красиво изогнутые плечи, дуга, склеенная из множества слоёв древесины, тонкая, сплетённая из конского волоса, тетива. Искусная резьба, выполненная по всей длине лука.

— Вот уж в чём-чём, а стрелковом оружии эти козлотрахи знают толк. Страшно представить, сколько сил и времени потрачено на это, поистине, произведение искусства. Совсем не то, что у наших северян. Взял тисовую палку в человеческий рост, очистил от сучков, натянул худо-бедно жилу и думает, что он теперь лучник. Вот оно, настоящее оружие воина, а не эти сраные лонгбоу! (longbow, он же длинный лук — оружие высотой в человеческий рост, активно применявшееся Англичанами в период столетней войны. Именно Английские лучники внесли решающий вклад в победу Английской короны во второй битве при Пуатье) — барон немного помолчал, а потом добавил, — Хотя, надо признать, в хороших клинках Алерайские засранцы тоже понимают. Веришь, нет, но их мечи почти не тупятся во время боя. Как-то так они умеют сковывать сталь, что она становится твёрже нашей в несколько раз. И никак не удаётся дознаться, в чём тут секрет. Уж сколько мы их кузнецов в плен брали — ни один тайну не выдал, даже под пытками. Потом мы это дело, конечно, забросили, поскольку стало ясно — они и сами то нихрена не знают. Должно быть весь секрет заключается в руде, которую добывают в рудниках далёкого Бель-Дашира. Но нам до него не добраться, так что остаётся довольствоваться лишь переплавкой их оружия.

— А мне то казалось, ты считаешь этих козлотрахов, — я кивнул на груду окровавленных тел, — недолюдьми.

— Конечно, — не стал отпираться барон, — По нравам и обычаям они — самые настоящие дикари. Однако, это мне не мешает восхищаться их оружейным делом. Эх, жаль, конечно, наши кузнецы пока не умеют делать такую сталь. Но, вот их клинки оторвут с руками, это я тебе гарантирую.

— Хорошо если так, — кивнул я, — Будет на что набрать новых людей и вооружить их как следует. Мы немало потеряли сегодня, — немного помолчал и добавил, — Кстати, хотел ещё спросить. А что это матросы делают с бригом? Они вознамерились растащить его по кусочкам?

— Вроде того, — кивнул барон, — Снимают всё, что можно снять и переправляют на борт Буцефала. Наш корабль тоже пострадал во время боя. Ему не помешал бы ремонт. Да и такелаж с парусиной вряд-ли бывают лишними.

— А не проще оставить всё как есть, довести до порта и там же продать? — поинтересовался я, тяжело опираясь на остатки фальшборта. Кусок досок слева вырвало ударом баллисты, — За целую посудину немало отвалить должны. Куда больше, чем за то, что мы с неё снимем и вынесем.

— Не проще, — покачал головой Байран, откладывая лук в сторону, — У нас не хватит матросов, чтобы вести два корабля. Мои люди для этого не годятся. Твои — тем более. А команда капитана сегодня изрядно поредела. Её хорошо, если на сам Буцефал хватит. Как придём в порт, он будет набирать новых матросов. Потому, кстати, ему тоже полагается изрядная доля трофеев.

— А как-нибудь крюками зацепить или вот так, в сцепке дойти?

— Жаль тебя разочаровывать, но ничего не выйдет, — покачал головой барон, — Любой мало-мальский шторм и корабли попросту разобьёт друг о друга. Да и у брига после столкновения доски повело. Днище уже понемногу подтекает. Посудина затонет не сегодня, так завтра, а до порта ещё три дня пути. Так что — пустое дело.

— Жаль, но ничего не попишешь, — согласился я, глядя на то, как солдаты переносят на борт нашего корабля клинки, луки и какие-то тюки, — Остаётся одна проблема — мёртвые.

— Об этом я с тобой тоже хотел поговорить, — кивнул Байран, — По правде сказать сам пока в раздумьях, что с ними делать. Может у вас в отряде есть какой-то подходящий обычай к этой ситуации?

— Мы своих мёртвых сжигаем на погребальных кострах, если есть такая возможность, — кивнул я, — Мужики считают, что это как-то неправильно оставлять своих павших товарищей на поживу воронью. Я с ними в этом солидарен.

— Вряд-ли идея пустить… как ты там выразился? «Товарищей» на корм рыбам им покажется удачной. Моим, впрочем тоже, — задумчиво протянул барон. Окинул взглядом палубу. Что-то прикинул в уме и заорал, — Вигги, Хорн, Острин, Ингвар — скидывайте эту падаль за борт. Деннек, бери своих парней и перетаскивайте тела наших бойцов на этот корабль.

— Погребальный костёр из брига? — хмыкнул я, — Неплохо придумано. Парни останутся довольны.

— Это верно, — кивнул барон, — Но ты всё-таки завязывал бы с этим панибратством между тобой и твоими людьми. Гусь свинье не товарищ и не ровня. То же касается и благородных. Не стоит им брататься с чернью. Чернь надо держать в узде и периодически показывать ей её место. А то, не ровён час, навыдумывают ещё себе невесть что.

— Что-нибудь про свободу, равенство и братство? — невольно ухмыльнулся я, вспоминая, чем в моём мире окончились подобные рассуждения. Как верно подметили местные святоши, до нашей знати совершенно внезапно донесли одну простую мысль: «перед богами все равны». Если, конечно за богов считать наган и винтовку Мосина. Конечно, в этом мире их пока не изобрели, но и арбалетный болт, прилетевший между лопаток, донесёт эту мысль ничуть не хуже.

— Вроде того, — кивнул Байран, — Рад, что ты меня понял. А то сам понимаешь, сначала у них мысли крамольные закрадываются, так ведь потом они и делать начинают, — барон немного помолчал, мысленно прикидывая, с чего именно стоит начать свой рассказ, — Был в наших краях один такой чудик. Заявил мол, не нужны ему никакие господа. Он мол, создаст своё поселение, где все будут равны, а плоды трудов будут делиться по справедливости. И что ты думаешь? Действительно с группой из десяти человек построил в лесах Вестланда хутор. Поначалу его никто не трогал, мол ну чего из-за десятка кметов шум поднимать. Вот только через два года этот хутор превратился в деревню на сотню дворов. Если б успели достроить стену, то можно было-бы сказать, что в небольшой город. И вот тогда уже нам пришлось созывать ополчение и объяснять им, что свобода-свободой, а десятину и прочие подати, а тако-же и повинности никто пока-что не отменял. Тех, кто сопротивлялся- поубивали. Остальных пришлось долго учить кнутом. Крепко им эта идея про свободу и равенство в голову засела. Нескольких человек забили до смерти, пока эту дурь выколачивали. Так что… — он развёл руками, — Это всё для их же блага.

Я не стал ему ничего объяснять. Не хотел лишний раз ссориться с нанимателем. Да и толку? Этот человек вырос и прожил всю жизнь в парадигме собственного превосходства над окружающими. И далеко не он один. Так что… Остаётся только гнуть свою линию внутри собственного отряда, пока есть такая возможность. Гнуть и надеяться, что хотя-бы у этих людей жизнь станет чуть получше, чем у остальных.

— Ладно, мне пора, — кивнул я, подходя к мосткам, соединявшим корабли, — Мне ещё с раненными помогать.

— Как закончишь, жду тебя на верхней палубе, — кивнул барон, — Для погребального костра пригодятся твои таланты.

Я кивнул и принялся карабкаться наверх. Палуба брига была заметно ниже фальшборта Буцефала, так что и мостки имели немаленький уклон. Благо, инженеру, проектировавшему их, пришла в голову светлая мысль, вбить через каждые пять дюймов, небольшие рейки, не дававшие ногам соскользнуть вниз. Впрочем, даже несмотря на это, я всё равно умудрился взмокнуть. Дьявол. Надо побыстрее приводить себя в порядок. Терпеть не могу вот это, покалеченное состояние.

На верхней палубе Буцефала людей было совсем немного. Несколько матросов крепили новые доски к фальтшборту. Четверо моих ребят укладывали трупы товарищей возле мостков, готовя их к переправке на бриг. Бернард со своей неизменной подругой в руке стоял опершись спиной на фальшборт и глядя куда-то внутрь её раскупоренного горлышка.

И возле самого квартердека на коленях сидела Марта. Сидела и тихо подвывала, баюкая на коленях голову убитого солдата. Дротик пронзил ему грудь. Я знал его. Пару раз видел на плацу во дворе «Алых врат», а потом сталкивался на борту Буцефала. Молодой ещё совсем паренёк. Едва начали проклёвываться усы и борода. Маркитантка его сразу приметила и взяла в оборот. Чем-то он ей глянулся. Однако у судьбы на бедолагу были другие планы. И теперь он лежит на палубе с пробитой грудью. Прямо как тот молодой Алераец, которого я зарезал на бриге. Насилие порождает насилие, а смерть разменивают только на смерть. Есть в этом какая-то злая ирония. Вот только к чёрту такую иронию.

— Снова ищешь правду на дне бутылки, — ухмыльнулся я, подходя к Бернарду и тоже опираясь спиной на край фальшборта, — Это бесполезно. Её там нет.

— Это я уже и без тебя понял, — хмыкнул в усы сержант, — Стою и думаю вот, избавляться ли от этого жизненного балласта прямо сейчас, или всё-таки стоит сделать последний глоток.

— Если уж решил, то лучше сразу, — кивнул я.

Ответом мне был глухой стук бутылки о доски борта и последовавший за ним тихий плеск. Я скрестил на груди руки и с нескрываемым интересом посмотрел на сержанта.

— Это Исгрид на тебя так повлияла?

— Можно сказать и так, — пожал плечами он, немного подумал и добавил, — Не то, чтобы повлияла… Но объяснила то, что я и сам довольно давно понимал, но никак не мог принять. Внутренних демонов выпивкой не задобрить и в алкоголе не утопить. Придётся искать другие способы борьбы с ними. Думаю, тебе эта простая истина известна, как никому другому.

— Ну да, — невольно ухмыльнулся я, — Нас, демонов, выпивка, как известна не берёт. Но можно задобрить хорошими новостями. Что у нас по потерям?

— Боюсь, задобрить не получится, — покачал головой Бернард, окидывая взглядом палубу, — Шестеро убиты. Восемь ранены. Из них двое останутся калеками. Мике отрубило срезнем все пальцы на левой руке. Штепан лишился правой кисти. Ещё двум проткнуло брюшину. Выкарабкаются или нет — сложно сказать.

— Постараемся вытащить, — пожал плечами я, — А там уж, как боги дадут.

— Уж лучше б дали, — Бернард не удержался и сплюнул за борт, — У нас в строю осталось двадцать шесть человек. Ещё пара-тройка подобных сшибок и нам попросту некем будет воевать.

— И правда. Многовато мы теряем в последнее время, — согласился я, — В Вестгарде половину отряда, в Риверграссе пять человек. В столице ещё шестеро и вот теперь. Пора бы подумать о том, чтоб нанимать ветеранов, а не желторотых юнцов, которые грезят приключениями и подвигами, а потом, — я кивнул в сторону убитого паренька и воющей над ним Марты, — Гибнут в первом же бою по собственной глупости.

— Мы много теряем потому, что много сражаемся, — покачал головой Бернард, — Не бывает боёв без потерь. Это суровая правда с которой нам ничего не поделать. Но тебе, как командиру следует отдавать себе отчёт, что ни один другой отряд наёмников, не сражается так часто, как наш.

— Предлагаешь повысить ребятам жалование?

— Нам и так это придётся сделать, если мы захотим нанимать ветеранов, — кивнул Бернард, — На те гроши, которые мы платим людям сейчас опытные вояки не позарятся.

— А на какие позарятся? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как к мосткам волокут тело очередного матроса. Тоже совсем молодой ещё паренёк. То ли юнга, то ли помощник кока. Срезень воткнулся ему в горло, почти перерубив шею. Широкий лист лезвия застрял в позвонках. Её так и не вытащили, но пока тело волокли по палубе, края раны разошлись в стороны, и теперь она напоминала открытый рот, из алых губ которого когда-то стекали струйки крови. Теперь они засохли, оставшись тёмными струпьями на бледной коже, чёрными, слипшимися пятнами светлых волосах и разводами на досках палубы. Каждый раз, как его затылок попадал на стык досок, голова слегка подпрыгивала и веки приоткрывались, обнажая чистые голубые глаза, ещё не успевшие подёрнуться поволокой. Они мотались вместе с головой смотря по сторонам и задавая немой, но в то же время кричащий вопрос. «Как так? Как так получилось? У меня же впереди было столько всего! Столько планов! Я же был ещё так молод…» Мда уж. Война — действительно дело молодых. Лекарство против морщин, чтоб её.

— Думаю, жалованье будет не лишним удвоить, — ответил Бернард, — Это и наших ребят подбодрит и новых к нам привлечёт. И тогда, может быть, у меня наконец, получится сделать одну очень важную вещь. Создать боевой костяк этого отряда. Конечно, — сержант ухмыльнулся, глядя на очередное тело, которое волокли мимо нас, — Для этого нужно чтобы солдаты умирали и калечились значительно реже.

С бойца которого волокли сейчас к мосткам уже сняли всю экипировку, оставив лишь мокрую от крови и пота нательную рубаху. Но я всё равно его узнал. Это был Свен. Невысокий, коренастый пьянчужка из Риверграсса, прибившийся к нашему отряду ради, как ему казалось, лёгкого заработка. Но вместо этого заработал стрелу, древко которой теперь торчало из левой глазницы.

— Мне казалось, костяк у нас уже создан, — покачал головой я, провожая взглядом убитого бойца. Сколько их ещё встретится мне на пути… — Вернон, Тур, Ты, Айлин, Роберт, Болек…

— Ты не путай боевой костяк и совет командиров, — перебил меня сержант, — Те, кого ты перечислил, личности, конечно важные, и, в каком-то смысле — незаменимые. Но сколько из них ходит в бой? Стоит в первой или второй линии? Ты, да я, да мы с тобой. Ну ещё и Айлин с Туром время от времени. Но это, как ты понимаешь… — он на мгновение замолчал, провожая взглядом очередное тело. На этот раз мужик был не из наших. Судя по цветам сюрко, которое на нём оставили, и хорошо сложенной фигуре — это был один из людей барона. Ему полоснули клинком по бедренной артерии. Бедолага истёк кровью до того, как закончился бой. Опыт и закалка, тоже не являются гарантией успеха, как показывала практика.

— Как ты понимаешь, этого слишком мало для того, чтобы сражаться. А знаешь, сколько осталось тех кто вышел с нами из Деммерворта? — сержант испытующе посмотрел на меня.

Я на мгновение задумался, мысленно прикидывая в уме. Половину потеряли в горах, ещё с дюжину на стенах Вестгарда. Двоих точно помню убили в столице… Судя по всему цифра получалась совсем небольшая. Зараза. А ведь прошло всего полгода.

— Восемь человек, — озвучил весьма нерадостную цифру я.

— Почти угадал, — ухмыльнулся сержант, — Семь. Рогвир не пережил сегодняшней схватки. С остальными наборами происходит то же самое. Мы их берём, а через две-три недели — хороним. Парни даже не успевают привыкнуть друг к другу. О том, чтобы выработать более-менее приличную слаженность в бою, я уже вообще молчу.

— Ну, сегодня они сражались весьма неплохо, — пожал плечами я, поплотнее запахивая халат. Вновь начинал подниматься холодный морской ветер, — По крайней мере, явно не хуже прочих.

— Плохо, — возразил Бернард, — Мы потеряли убитыми и раненными четырнадцать человек. Больше трети отряда. И если б не ошибки, допущенные парнями в сражении, эти потери могли быть в несколько раз ниже. Чего только стоил тот мудозвон, что поскользнулся на трупе. Или двое других, что прикрывали его с боков. Стоило ему хоть немного смотреть под ноги, а его товарищам соображать чуть быстрее — и на два трупа было бы меньше. Понимаешь, к чему я клоню?

— Мне кажется, ты требуешь от ребят невозможного, — я невольно покачал головой, — Нельзя уследить за всем в таком большом сражении. Отвлечёшься на труп под ногами — прилетит сверху. Посмотришь наверх — поскользнёшься. А нет, так попросту прилетит стрела и оставит тебя калекой. Потери всё равно будут, но… Я тебя понял. Жалованье удвоить, нанимать ветеранов.

На мгновение над палубой повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Марты, скрипом досок, да резкими окриками, доносящимися со стороны брига. Солдаты заканчивали погрузку добычи на Борт буцефала и теперь начинали переправлять корабельные снасти.

— Тех, кто хотя-бы служил в ополчении или страже, — кивнул Бернард, — Из них, по крайней мере, будет довольно просто создать боеспособный костяк, на который можно будет наращивать новое мясо. Нам в любом случае не помешало бы больше бойцов для путешествия через степи Истланда. Летучим отрядам врага пехота может противопоставить только слаженность, численный перевес и хороших стрелков.

— Где б на всё это ещё взять денег, — мрачно изрёк я, мысленно прикидывая сколько у нас в казне осталось, — За работу нам не заплатили, да и имущества отряд потерял немало, когда от святош драпал. Конечно, добычу сейчас мы взяли неплохую, но… Не уверен, что её хватит на всё.

— А вот это уж твоя головная боль, как командира. Твоя задача — родить деньги, моя — собрать на них боеспособный отряд. Так что… — Бернард невольно ухмыльнулся, — Желаю удачи с родами.

— Да уж, спасибо на добром слове, — поморщился я.

— Всегда пожалуйста, — равнодушно пожал плечами сержант.

Разговор был окончен. Я отлепился от борта и на слегка задеревеневших ногах побрёл в сторону квартердека. Надо было заняться раненными. И так тут здорово задержался.

Возле Марты я остановился на несколько секунд. Девушка этого даже не заметила. Продолжала выть, баюкая на коленях голову своего очередного возлюбленного. Надо было что-то сказать. Чем-то утешить её. Но нужные слова всё никак не приходили на ум. А те, что всё-таки добирались до моей черепной коробки, были банальными, пошлыми и пустыми.

А потом я внезапно осознал, что меня совершенно не трогает эта ситуация. Должна бы, но… За последние полгода перед моими глазами прошло слишком много смертей и слишком много поломанных судеб, чтобы переживать об ещё одной. Не первой и, наверняка, далеко не последней. И если поначалу смерть товарищей шокировала, вызывая целую бурю эмоций, то теперь… Она просто стала моим постоянным спутником. Таким же рядовым событием, как и все прочие. И вызывала не больше удивления и шока, чем восход солнца утром. Да и в сущности, Бернард был прав, когда сказал: «Поплачет и найдет новый хуй». Выразился предельно грубо, но в то же время — предельно точно. Твою то мать. В кого я превращаюсь…

Так ничего и не сказав, я двинулся дальше. В душную тьму квартердека, тихо радуясь тому, что Алерайцы снесли дверь с петель. Фобия, которую мне оставили на память святоши, всё ещё давала о себе знать. Даже когда за ручку держался я сам.

Внизу было душно. Пахло кровью, дерьмом и смертью. В спёртом воздухе средней палубы тяжелым, удушливым смрадом висели стоны раненных, вскрики оперируемых и тихий скрип скальпелей, разрезавших всё ещё живую плоть. Возле входа, на серой мешковине лежало три трупа. Над спасением бедолаг трудилось больше дюжины человек, и всё равно рук отчаянно не хватало.

— Долго ж тебя не было, — бросила Айлин, с трудом волоча к импровизированной кушетке из ящиков небольшой тазик с тёплой водой. Внезапно она остановилась и смерила меня удивлённым взглядом.

— Это ты где такой красивый халатик раздобыл? — поинтересовалась она, смерив меня подозрительным взглядом.

— Да там, на бриге, — пожал плечами я, — Наш заклинатель ветра оказался большим модником.

— Он был один? — девушка отпустила ручку бадейки и принялась раскладывать инструменты, готовясь к операции. Бойцу, лежавшему на её импровизированном столе стрела попала в бок. Ушла глубоко, но, похоже, не задела жизненно важных органов. Теперь её нужно было аккуратно протолкнуть насквозь и обработать рану так, чтоб не пошло заражение. Вытаскивать слишком опасно. Может оказаться с зазубринами и просто порвать мясо и всё, что будет рядом. Да и вырезать не вариант. Очень уж глубоко засела.

— Нет…

— А мне тогда чего не захватил? — Айлин взяла пузырёк с мутной белой жидкостью и дала его бойцу. Тот выпил залпом, поморщился и откинулся на кое-как свёрнутый кусок тряпки, служивший ему подушкой. Маковое молоко. Хорошо обезболивает и так же хорошо на себя подсаживает. Сама же девушка принялась обтирать края раны мокрой тряпкой, убирая свежую кровь и уже успевшие засохнуть струпья.

— Ну… — неуверенно протянул я, разглядывая бойца лежавшего на столе. Не наш. Кто-то из людей барона или матросов. Но лекарям, похоже, было плевать на очередность. Они просто лечили тех, кого ещё могли спасти, — Мне показалось, что ты побрезгуешь донашивать вещь за мужиком, которого мы только что отправили на тот свет.

Девушка посмотрела на меня. Затем опустила взгляд на свои, перемазанные в чужой крови, руки. И снова подняла взгляд на меня. Ничего не сказала, но всю глубину своих заблуждений я понял и без слов.

— Там ещё два осталось. Тебе какой, зелёный или красный.

— Оба, — безапелляционно ответила девушка, убирая пустой пузырёк обратно в сумку и доставая оттуда-же бутылочку с отваром из кровоцвета, — Терпеть не могу выбирать.

— Понял-принял, — кивнул я и тут же повернулся к бойцу, пришедшему за новым телом, — Деррек, будь добр, отложи свои дела и сходи на бриг и принеси оттуда два халата. Таких же как мой. Квартердек, первая дверь справа. Они там на кровати лежат. Будь добр, закинь их в нашу каюту.

— А ты, будь добр, иди сюда, — бросила Айлин, откладывая тряпку в сторону, — Поможешь мне его держать и если вдруг начнёт сильно дёргаться — успокоишь.

Провозились мы в трюме до самого вечера. Только лишь иногда, когда вонь становилась совсем невыносимой, выходили на верхнюю палубу, глотнуть свежего воздуха. Раненных было много. Большинство из них отделались глубокими порезами или не особо опасными проколами. Но за жизнь некоторых бойцов пришлось буквально бороться. Кто-то просто потерял слишком много крови, прежде чем им занялись. Одному стрела угодила прямо в кишки. Впёред не протолкнёшь, назад не вытянешь. Пришлось вскрывать брюшину. Бедолага чуть было не умер от болевого шока. Да и я едва ли не отправился следом за ним. Боль была просто чудовищной. От неё уже не получалось отстраниться.

До своей каюты мы доползли лишь, когда над свинцовой водной гладью повисли серые, промозглые сумерки. Девушка с трудом опустилась на свою койку и посмотрела на меня. В её взгляде отчётливо читался один единственный вопрос: «Когда уже всё это кончится?»

— Не знаю, — покачал головой я, — Хотел бы обнадёжить… Но, просто, не знаю. Могу сказать одно… — я тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами всё ещё стоял образ раскрытой брюшины последнего бедолаги, а в носу отчётливо ощущался запах дерьма и крови, — Когда всё закончится, мы уедем.

— Куда? — слабо улыбнулась девушка. Подалась чуть вперёд, обвила рукам мою шею. Прижалась. Я обнял её в ответ. Некоторое время мы стояли молча.

— А это важно? — пожал плечами я, — Куда-нибудь подальше от всего этого.

— В таком случае нам следует уехать подальше от людей, — улыбнулась девушка.

— Значит — подальше от людей, — я улыбнулся в ответ, — Слишком уж много от них проблем.

— Обещаешь? — вопрос был риторическим. Мы оба понимали, что ничего подобного пообещать никто из нас не мог. Что это будут лишь пустые слова. Но она ждала этот ответ. А я хотел ей его дать.

— Обещаю. А теперь тебе надо поспать. Ты и так сделала сегодня гораздо больше, чем могла, — я разжал объятия, отпустив её. Айлин тут же присела на кровать. Ноги её уже не держали.

— А ты не останешься? — девушка легла и зевнула. Было видно, что она готова отключиться в любой момент. Меня и самого уже клонило в сон. День выдался слишком уж длинным.

— С одним делом закончу и сразу… — я не закончил. Не было смысла. Айлин меня уже не слышала. Спала крепким, беспробудным сном, даже не сняв запачканного кровью дублета. Раздевать я её не стал. Из-за выбитой двери и поднявшегося снаружи ветра, в каюте было довольно холодно. Укрыл тяжелым, набитым плотной овечьей шерстью, одеялом и побрёл на верхнюю палубу.

Возле правого борта столпились люди. Все вперемешку. Мои парни, солдаты барона и матросы. Стояли и молча смотрели на палубу всё ещё прицепленного к нам брига. Там на серой парусине двумя ровными рядами лежали их погибшие товарищи. Живые смотрели на мёртвых в последний раз. Провожали их в загробный мир тяжёлыми взглядами. Но я к ним не присоединился. Полез на квартердек, где виднелись фигуры барона и Бернарда.

— Скажешь что-нибудь напоследок? — поинтересовался сержант, когда я опёрся на фальшборт рядом с ним.

— Нет, — грустно ухмыльнулся я, — Уже просто нет сил. Да и сказать, по правде говоря, нечего. Они, — я окинул взглядом столпившихся у кормы людей, — И сами всё понимают.

— Что ж, тогда не будем медлить, — ответил за него Байран. Набрал воздуха в грудь и заорал, — Руби канаты!

Послышался стук топоров. Свистнули вспоровшие холодный ночной воздух обрывки верёвок. Заскрипели доски брига, отправлявшегося в свободное плаванье.

— Поднять паруса! — окрик капитана донёсся со стороны квартердека.

Холодный ветер тут же рванул серую ткань. Глухо застонав шпангоутами, галеон медленно двинулся вперёд, постепенно набирая скорость. Пляшущий на волнах бриг, на борту которого «выстроилась» команда мертвецов начал понемногу удаляться, теряясь в серой дымке промозглых сумерек.

— Генри. Пора, — Бернард, видя, что я начинаю клевать носом, легонько толкнул меня локтем в бок.

Я молча кивнул. Сосредоточился, сплетая над правой ладонью клубок из энергетических нитей. Немного подождал, дав ему напитаться остатками моих сил. Размахнулся и швырнул прямиком в серый туман, за которым уже с трудом угадывались очертания брига.

Яркая оранжевая вспышка разрезала густую мглу. Растворилась в ней, но тут же снова вспыхнула ворохом искр. К небу взметнулись сотни языков пламени, выхватив из мрака очертания корабля-призрака. На мгновение мне показалось, что по его палубе снуют силуэты матросов. Настраивают такелаж и поднимают паруса, готовя своё последнее пристанище к вечному плаванию.

Лишь на мгновение. В лицо ворохом брызг ударил новый порыв ветра, заставив меня зажмурится. А когда я открыл глаза, погребальный костёр превратился в далёкую, едва различимую точку. Крохотное оранжевое пятнышко, стремительно растворявшееся в промозглом сером тумане. Спустя минуту оно вовсе исчезло с горизонта. И этот проклятый день наконец-то подошёл к своему концу.

Глава 11

«Дурные сны»

Пыльный полумрак небольшой комнаты разрезал яркий луч света, пробивавшийся между полуоткрытых ставен. Посреди помещения стоял стол, на котором расположилась небольшая жировая коптилка. Свет её крохотного, то и дело плевавшегося искрами огонька выхватывал из тьмы очертания двух фигур. Напротив коренастого мужика в сером, потрёпанном плаще и с надвинутым на лицо капюшоном сидела небольшой, сухощавый и немного горбившийся человек. Лица его разглядеть не удавалось, но поза и движения выдавали в нём побитого пса, с неудачей вернувшегося к хозяину.

— То есть, как, потеряли весь отряд? — здоровяк хватил кулаком по столу так, что лампадка подпрыгнула. Огонёк над фитилём мигнул и погас, выпустив в потолок струйку тонкого, сизого дыма.

— Дьявол, — выругался здоровяк, щёлкая пальцами. Крохотный язычок пламени вновь заплясал над пропитанной маслом ниткой, — Так, как говоришь, это вышло?

— Точно не знаю. Из отряда выживших не было, — затараторил худощавый, — Если верить рассказам агентов, находившихся в городе, они сцепились с орденом.

— Твою мать. Я же сказал им не трогать этих белорясников, — пробасил здоровяк, — Что послужило причиной? Почему нарушили приказ?

— Я точно не знаю, — пожал плечами тощий. Приложился к фляжке, нервно облизнул губы и добавил, — Если верить разведке, храмовники сами напали на них. Возможно церковь решила открыто выступить против нас.

— Это, несомненно, осложнило бы дело, — плечистый мужик задумчиво почесал торчавшую из под капюшона седую, клокастую бороду, — Но не думаю, что они готовы пойти на конфликт именно сейчас. Дела у синода идут, мягко говоря, херово. Контроль над столицей потерян, а этот епископ с севера объявил их всех вероотступниками и еретиками, — здоровяк мрачно ухмыльнулся, —

— Это… — начал было худощавый, снова нервно облизывая губы.

— Тот самый поп, что помог одному из наших агентов убрать конкурента в Деммерворте, — перебил его здоровяк.

— Он стал слишком большой занозой в заднице, — тощий нервно потёр ладони, а затем снова приложился к своей фляжке, — Накрыл, сука такая, почти всю нашу шпионскую сеть в северном регионе. У меня там осталось дай бог с десяток человек. Остальные уже или на кострах или в застенках.

— Это верно, с ним мы просчитались, — кивнул бородатый мужик. Немного помолчал, сцепил пальцы в замок и продолжил. — Конфликт на севере должен был привлечь внимание короны и расколоть церковь. Всё это должно было вылиться в затяжной конфликт, ослабляющий сразу всех его участников и дающий нам куда более широкое поле для манёвра. Быть может, совету удалось бы даже посадить своего человека, на место нового правителя Деммерворта. Однако… — он тяжело вздохнул, — Корона оказалась слишком слаба, а синод изрядно потрепала горстка магов, заключив союз с шайкой каких-то головорезов. В результате вместо трёх проблем, мы получили одну. Зато крайне серьёзную.

— Я могу отправить за ним убийц, — жадно облизнул губы худощавый, — Без своего лидера эта кучка крестьян враз разбежится.

— Не знаю, что там тебе рассказывала разведка, — покачал головой здоровяк, набивая небольшую курительную трубку какими-то травами, — Но по моим сведениям это давно уже не кучка крестьян. А хорошо выдрессированное войско почти в полторы тысячи копий. Половина которого сейчас уже стоит под стенами Вестгарда и со дня на день возьмёт город. Кроме того, — он на мгновение замолчал и снова щёлкнул пальцами, — Кроме того, мы уже отправляли за ним убийц. Не очень то помогло. Их всех поймали и отправили в те же застенки, что и твоих шпионов.

— Вы отправили гвардию совета, — пожал плечами худощавый, — Солдат. Я же отправлю всего одного человека. И мы посмотрим, что эффективнее решит проблему — сотня дуболомов или одна отравленная стрела.

— Если ты считаешь, что это поможет — высылай. Только учти, что в случае провала, это раз в десять поднимет его подозрительность, и так просто к этой проблеме мы уже не… — здоровяк внезапно осёкся, выронил трубку и согнулся в приступе сухого кашля. На мгновение под капюшоном блеснули серые глаза. Они не выражали ничего. Ни усталости, ни разочарования, ни радости. Никаких эмоций. Лишь бесконечное равнодушие к говорившему и тому, о чем он толкует. Мужик несколько мгновений сидел согнувшись, затем откинулся на спинку стула и отёр губы тыльной стороной ладони. На ней остались тёмные разводы.

— Мне позвать лекаря? Или может принести тёплого молока с мёдом? — в голосе сухощавого послышалась лёгкая издёвка. Было видно, что он хотел ещё больнее подцепить своего собеседника, но побоялся. Здоровяк всё ещё обладал внушительным влиянием, и с ним было опасно ссориться.

— Иди ты, — отмахнулся тот, доставая из кармана куртки небольшой шёлковый платок, — Лучше расскажи, что с теми двумя, которых Одрин встретил в столице.

— Да ничего, — пожал плечами тощий, — Они не показались ему опасными, и он их отпустил. Ни один из них не открыл сундук, так что, вероятно, наша главная цель пока ещё не добралась до девяти башен.

— Да наплевать! — стукнул кулаком по столу здоровяк. Лампадка и трубка снова подпрыгнули. Из последней горстью крохотных угольков высыпалась тлеющая трава. Комнату начал заволакивать сизый, сладковатый дым, — Почему он их не убил?

— Они не показались ему опасными, — пожал плечами сухощавый, чуть отодвигаясь от стола и отмахиваясь от дыма. Сладковатый запах ему не нравился. А ещё ему не нравилось то, что эта дрянь дурманила разум. Бородач курил её уже не ради того, чтобы приглушить боль. Он подсел. И это уже начинало отражаться на его внешнем облике.

— Был конкретный приказ: убрать всех, — отрезал здоровяк, небольшой ложечкой собирая наркотик обратно в трубку, — Если у него проблемы со слухом, то пусть твои ребята передадут ему, что совет может найти и нового коменданта крепости.

— Он давно уже не подчиняется совету, — сухощавый покачал головой, а затем снова снял с пояса фляжку, — У него с вами была договорённость. Дождаться новую итерацию Роланда и грохнуть её. После этого… как там он сказал? — шпион на мгновение замолк, пристально следя за реакцией бородача. Однако, тот ничем себя не выдал. Его взгляд оставался по прежнему безучастным. Худощавый продолжил, — «На этом наши дороги расходятся. Мы с парнями пойдем своим путём. А вы и дальше можете плести свои бесполезные интриги и разбазаривать то, что ещё осталось от былого могущества совета.» — У здоровяка сжались кулаки. Побелели костяшки. Шпион, заметил это, однако с невозмутимым видом, продожил, — И знаешь, Варрен, он прав. После той резни, что вы устроили на конклаве по подписанию мирного соглашения от влияния совета мало что осталось. Да и вся эта кипучая деятельность по устранению «сбойнутых» и впрямь выглядит, как Сизифов труд. Тратим кучу ресурсов, теряем влияние, людей, целые регионы! — шпион невольно повысил голос, — И всё ради чего? Чтобы убить очередное поколение вырожденцев, на смену которому тут же придёт новое. Ещё более хитрожопое и неуправляемое. В чём смысл?

— А смысл в том, дорогой мой Жиль, что не будет никаких следующих поколений, — мрачно ухмыльнулся здоровяк, делая внушительную затяжку и тут же выпуская колечко дыма, — По крайней мере, до тех пор, пока там, наверху, не исправят ошибку, сводящую с ума их логические модули. До тех пор эксперимент замораживается.

— А не замораживаемся ли мы вместе с ним? — покачал головой шпион, — Ты никогда не думал об этом? О том, что с нами будет, когда мы выполним свою работу? Только не говори, что действительно веришь их обещаниям.

— Нет, не верю, — пыхнул трубкой Варрен, — И мне точно так же, как и тебе не по душе то, чем мы тут занимаемся. Однако нам нужно выиграть время, прежде чем я смогу основательно ухватить их за причинное место. А значит — придётся демонстрировать лояльность.

— Ты бы поторопился, — с сомнением в голосе сказал шпион, — Если всё так, как ты говоришь, то времени у нас осталось не так уж и много.

— У меня самого… — бородач снова выронил трубку и закашлялся. Шумно втянул носом воздух и отёр губы тыльной стороной ладони. На ней снова осталось красное пятно, — мало времени. Но и торопиться сейчас нельзя. У нас будет всего одна попытка, понимаешь? Одна! Выиграем — выберемся из этой задницы. Проиграем — потеряем всё и отправимся вслед за «бракованным поколением».

— Я понимаю, — кивнул Жиль, вставая со стула и лёгкой походкой направляясь к двери. На губах шпиона блуждала лёгкая улыбка. Он явно ни во что не ставил слова своего «начальника», и собирался выполнять его приказы постольку-поскольку. Но прежде чем выйти из комнаты он остановился, и не поворачиваясь, спросил, — Так что с теми двумя делать?

— Известно, куда они направились? — пыхнул трубкой здоровяк.

— Сбежали на корабле. Куда именно — неизвестно.

— Дьявол, всё равно, что искать иголку в стоге сена, — Варрен на мгновение задумался, — Но они всё равно являются частью нашей работы и подлежат устранению. Так же, как и все прочие. Разошли весточку по всем портам западного побережья. Рано или поздно они должны где-нибудь объявиться. Не будут же целую вечность… Тихо! — здоровяк насторожился и мутным взглядом обвёл комнату, — Кажется нас подслушивают.

Шпион замер. Повернулся. И тоже осмотрелся. Но ничего подозрительного не заметив, посмотрел на бородача.

— Это «лекарство» совсем уже затуманило твой разум и обострило паранойу, — бросил шпион снова направляясь к выходу. Многозначительно ухмыльнулся и добавил, — Смотри, как бы оно не свело тебя в могилу до срока.

Здоровяк ничего ему не сказал. Повертел между пальцами тлеющую трубку. Отложил её в сторону. А затем уставился в угол комнаты. Прямо в меня.

— Можешь выходить, — хриплым голосом бросил он, как бы невзначай убирая под стол левую руку. Судя по аккуратным движениям, он нащупывал ей рукоять спрятанного под плащом кинжала, — Я знаю, что ты меня слышишь. Давно уже слушаешь. Я хочу взглянуть в твоё лицо. Узнать кто ты. Думаю хозяин дома имеет право знать имя того, кто столь долго находится у него… — он не договорил. Вновь согнулся в приступе кашля. На этот раз куда более сильного, чем предыдущие. Недуг прижал его к крышке грубо сколоченного стола, на которой тут же начали расцветать чёрные пятна крови. Видение стало меркнуть. Мир — проваливаться в холодную спокойную тьму.

— Не исчезай, — прохрипел Варрен с трудом откидываясь на спинку резного кресла и доставая кинжал из под плаща, — Не уходи, чтоб тебя. Ты не имеешь…

Конца фразы я уже не услышал. Вокруг была лишь спокойная, холодная тьма. Она окутала меня своим мягким пологом, сквозь который словно сквозь толстый слой ваты продирались крики чаек, тихий плеск волн и шёпот ветра в туго натянутых парусах. Внезапно, к ним прибавился новый звук. Звон корабельной рынды. А спустя секунду, один из матросов, которому сегодня выпал жребий сидеть в вороньем гнезде заорал: «Земля! Земля по левому борту!»

Я с трудом разлепил глаза и приподнялся на локтях, уперев их в жесткую, неудобную койку. Спина болела. Во рту было сухо, как в пустыне. В пустыне, в которой нагадило стадо котов. Побочка от кровоцвета. Эта красная дрянь здорово лечила раны и восстанавливала кровопотерю, но при этом быстро истощала весь остальной организм и вызывала привыкание. За всё приходилось платить.

Айлин сидела на койке напротив ни внимательно смотрела на меня, раздумывая о чём-то своём. Видок у неё был слегка растрёпанный и в то же время встревоженный.

— Ну допустим, с добрым утром, — ухмыльнулся я, взглядом ища свою фляжку. Пустыню надо было срочно залить, смыв вместе с ней всё то, что закопало стадо котов в этот импровизированный лоток. Фляжка нашлась довольно быстро. Лежала на небольшой, прибитой к борту тумбочке, крышка которой служила нам столиком.

— С добрым, — немного рассеяно сказала девушка, — Извини, я тут просто задумалась о том…

— Что я снова болтал во сне? — я откупорил крышку и сделал два крупных глотка. Вода была кислой, от разбавленного в ней вина, и даже слегка горчила, но сейчас она мне всё равно показалась нектаром богов. Немного помедлив, я сделал третий глоток, заткнул крышку и отложил полупустую флягу в сторону.

— Угу, — кивнула девушка, трогая перетягивающие щёку бинты. Они были чистыми. Её рана давно уже перестала кровить и, наверняка, зажила. Но Айлин не спешила снимать повязку. Наверное, очень боялась того, что увидит под ней, — Надо признать, интересный разговор в этот раз получился. Очень многое проясняет.

— И оставляет ещё больше вопросов, — кивнул я, взглядом ища свою рубашку. Несмотря на то, что уже наступило лето, в каюте было довольно холодно.

— В одном ты оказался прав, — улыбнулась Айлин, расчёсывая растрёпанные волосы тем самым гребнем, который я экспроприировал у мёртвого колдуна, — Тот сундук и впрямь открывать не стоило. Так что, пожалуй, мне не помешало бы извиниться.

— Брось, — отмахнулся я, — На тот момент мы оба не знали, чья ставка сыграет. Могла одна, могла другая. Поэтому, не за что извиняться, — я немного помолчал, вытащил рубаху из тумбочки и с трудом напялил её на себя. Спина уже зажила, но шрамы, оставшиеся после кнута, всё ещё болели.

— Ну да, — хмыкнула девушка. Отложила в сторону гребень и принялась заплетать волосы в косу. Нечасто она так делала. Наверное, сегодня был какой-то повод, — Зато, подтвердилась старая, как мир, истина: «Халявный сыр бывает только в мышеловке».

— Именно, — кивнул я, затягивая ремень, — И заодно стало ясно, что мы далеко не одни такие уникальные.

— Вырожденцы, — мрачно ухмыльнулась Айлин, — Выходит, что так. Получается, эти уроды целенаправленно уничтожают целое поколение. Хотелось бы знать, по чьей указке.

— Для начала, неплохо бы разобраться, что это за уроды, — покачал головой я, снова откупоривая фляжку и делая крупный глоток. Сушняк после кровоцвета был дикий, — Какое место занимают в местной иерархии, под чьими знамёнами воюют и какое влияние имеют. Ясно пока одно. Этот… совет является чем-то вроде тайной ложи или организации, которая стояла и над волками и над вольными странниками. И похоже, главной её задачей было — подогревать конфликт между ними, с чем говнюки успешно справлялись до недавнего времени. Именно они стоят за резней, в которой погибли наши предыдущие итерации. Вот только…

— У них ничего не получилось, — продолжила за меня Айлин. Убрала косу за спину и принялась развязывать бинты, скрывавшие рану на щеке, — Конфликт всё равно затух сам собой, а их попытка его разжечь породила нового, опасного для совета врага, в лице нашего общего знакомого. Хотелось бы верить, что теперь он займет большую часть их внимания.

— Наш след они в любом случае потеряли, — кивнул я, встал, подошёл к окошку и распахнул ставни. Внутрь каюты вместе с яркими лучами дневного солнца ворвался порыв свежего морского бриза, — Как минимум, на время. Но, боюсь, в этот раз могут изменить тактику. Как верно заметил этот… Жиль: там, где не справилась сотня дуболомов, вполне может преуспеть одна отравленная стрела. Нужно поменьше светить мордами и быть осторожнее.

— Легко сказать, да трудно сделать, — пожала плечами девушка, откидывая бинты в сторону. На её щеке и правда теперь виднелись два розовых бугорка, складывающихся в полоску шрама. Кожа вокруг них тоже слегка вздулась и покраснела. Со временем, конечно и бугорки и опухоль пройдут, но сейчас, боюсь, Айлин будет не в восторге, — Больно у нас теперь рожи приметные, — Она подошла к небольшой бадейке с водой, стоявшей в углу и принялась пристально разглядывать своё отражение. Смотрела долго и придирчиво. И спустя минуты три, выдала вердикт, — Дьявол. Ничего в этой луже не рассмотреть.

— Погоди немного, — сказал я. Открыл свою сумку и начал в ней копаться. Вскоре из под груды мелкого, но полезного хлама, вроде бутыльков с кровоцветом или тряпочек для протирки оружия, появилась искомая вещица. Оправленное в медную оправу крохотное зеркальце, которое я тут же протянул девушке, — Вот, держи. Ещё один презент от заклинателя ветра. Честно говоря, я и забыл про него в суматохе последних дней.

— Спасибо, — улыбнулась она. Подошла. Взяла зеркальце в руки и принялась разглядывать свой шрам. В этот раз осмотр занял намного меньше времени, да и вердикт был куда более однозначным.

— Пиздец, — выругалась Айлин, пряча зеркальце в сумку — За зеркало спасибо, но… Честно признаюсь, лучше б я этого не видела. Такое даже волосами не прикрыть, — она ещё раз дотронулась до щеки пальцами и тут же нервно отдёрнуло руку. Словно бы само прикосновение обожгло ей пальцы. Немного помедлила и дотронулась ещё раз. Принялась ощупывать.

— Это пройдет, — я попытался её успокоить, — И покраснение и бугры по краям. Нормальный процесс заживления раны, — повернулся к ней боком и ткнул в свою щёку, которую когда-то давно распороли когти трупоеда, — Вон, сама полюбуйся. Вернон мне её по кускам, можно сказать, собирал. Да и болела долго. А теперь, ничего. Вполне прилично выглядит.

— Понимаю, — грустно улыбнулась девушка. Одним движением распустила с таким трудом заплетённую косу и попыталась прикрыть волосами слегка припухшую щёку. Получилось не очень. Светло-каштановые локоны то и дело норовили съехать назад, не желая прятать шрам, — Просто… Шрамы красят мужчин. И то, в крайне умеренном количестве. А вот мне, боюсь, принцессой уже не бывать.

— А кто тебе сказал, что мне принцессы нравятся больше… — я приблизился к ней, осторожно провёл пальцами по щеке, пряча непослушные локоны за ухо, — Чем валькирии? — Второй рукой аккуратно обнял её за талию. Девушка не сопротивлялась. Напротив, прижалась ко мне. Обожгла мои сухие, растрескавшиеся губы своим горячим дыханием и… И мир для нас перестал существовать. На несколько бесконечно долгих, но в то же время — очень коротких мгновений.

— А теперь заканчивай переживать по пустякам, — ухмыльнулся я, когда она чуть отстранилась, — И пойдем прогуляемся. Мне надо как-то перебить послевкусие от «видений». Хоть бы блин раз что приятное показали. Но нет, похоже, у них в репертуаре только «дурные сны».

— И дурные сны иногда бывают полезными, — улыбнулась Айлин, собирая волосы обратно в хвост. Похоже? шрам и правда перестал её беспокоить.

Глава 12

«Ошибки прошлого»

На верхней палубе царило оживление. Сновали матросы, ставившие паруса и такелаж. Звучали резкие окрики капитана, командовавшего остатками своих подчинённых. Слонялись без дела солдаты. Большая часть из них собралась возле правого фальшборта и с интересом глазела на крошечную тёмную полоску, разделившую горизонт. Другие же столпились вокруг бочки, на которой шла очередная ожесточённая битва. Бернард сражался против бароновского капитана и явно одерживал верх. Болеющие разбились на две команды. Моих ребят и солдат в жёлто-зелёной форме. Каждая «убитая» фигура сопровождалась радостными возгласами и освистываниями с той или другой стороны. На полубаке стояло две фигуры. Худощавый мужчина с проседью в волосах и рыжеволосая, чуть полноватая женщина. К ним то мы и направились.

Идти приходилось медленно. Девушка хоть и оправилась от того случая в крепости, но вот её морская болезнь никуда не делась. Её то и дело покачивало из стороны в сторону, а лицо постепенно приобретало бледно-зелёный оттенок. Ну да ничего. Скоро мы ступим на твёрдую землю и эти неудобства закончатся. И начнутся неудобства уже у меня. В виде стёртой о седло задницы. А учитывая длительность перехода — стёртой до крови.

Внезапно перед глазами вновь замелькали буквы и цифры. Зараза, а я ведь уже почти забыл, где именно нахожусь. Странно, в последнее время они появляются крайне редко. Зато, большими блоками сразу. Оптимизируют систему? Не очень логично перед закрытием то проекта. Впрочем, после того, сколько нам тут врали, верить словам приснившегося мужика, которого я вижу второй раз в жизни… такое себе.

Навык «Пиромантия» достиг 23его (+3) уровня. Получено 75 опыта.

Навык «Электромантия» достиг 1го уровня. Получено 5 опыта.

Навык «Некромантия» достиг 10го уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Исцеление» достиг 7го (+4) уровня. Получено 30 опыта.

Навык «Менталистика» достиг 6го уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 34го (+2) уровня. Получено 70 опыта.

Навык «Кинжалы» достиг 6го уровня. Получено 10 опыта.

Навык «Тяжелая броня» достиг 13го (+3) уровня. Получено 45 опыта.

Навык «Лёгкая броня» достиг 19го (+3) уровня. Получено 80 опыта.

Навык «Дипломатия» достиг 43го (+4) уровня. Получено 170 опыта.

Навык «Атлетика» достиг 29го (+2) уровня. Получено 60 опыта.

Навык «Полководец» достиг 28го (+6) уровня. Получено 165 опыта.

Разблокирован перк «Большой отряд». Теперь вы можете иметь в своём непосредственном подчинении до 70 человек.

Разблокирован перк «Длинный язык». С вероятностью в 40% говорящий с вами человек не обратит внимания на ваш социальный статус. В случае же, когда он у вас выше, чем у собеседника это с 40% будет дополнительным аргументом в пользу вашей позиции.

Разблокирован перк « Нечувствительный к боли». Ваша болевой порог снижен на 20% от текущего значения.

Разблокирован перк « Я вижу мёртвых людей». Теперь вы можете видеть энергетический след оставленный неживой сущностью.

До следующего уровня персонажа осталось 620 очков опыта.

Внимание, вы дважджы повысили уровень и получили 2 очка характеристик. Распределите его на один из следующих параметров:

Сила,

Ловкость,

Выносливость,

Проницательность,

Харизма.

Хм… Сила, ловкость и выносливость, конечно, проседают, но я пока-что не видел от них какой-то прям существенной пользы. Хотя, даже с таким незначительным улучшением я нынешний ощутимо сильнее себя, только появившегося в этом мире. С другой стороны эти характеристики выступают чем-то вроде модификаторов к школам, немного ускоряя их развитие. Поэтому следует в этот раз выбирать более осознанно. Проницательность пока отпадает. Меня и так уже неслабо глючит, а если продолжить так же интенсивно развивать путь мага, то и вовсе может снести крышу. Тут нужно выдержать паузу и освоиться на уже доступном уровне, попутно максимально расширив и разнообразив арсенал заклинаний.

Вор и ассасин из меня никакой, так что на ловкости пока тоже можно не концентрироваться. Тем более, что в команде уже есть свой ловкач. Остаётся сила, выносливость и харизма. За прокачкой силы лежит весьма вкусная возможность освоить полутораручный клинок. За харизмой… Вот тут всё куда более интересно. Поскольку она является модификатором ускоряющим изучение командирских навыков… Да… Возможно будет разумнее сейчас выбрать её. Опыта, чтобы полноценно руководить отрядом мне ещё не хватает. Учусь, конечно, но такие вещи за несколько месяцев не осваиваются. Так что лучше хотя-бы немного скомпенсировать его недостаток игровой условностью. Значит решено. Одно очко в силу, другое в харизму. Чтоб и рыбку съесть, и новое оружие начать осваивать побыстрее.

Харизма повышена.

Сила: 4

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Проницательность: 7 (+1 Кольцо хладного железа)

Харизма: 4

Количество жизней: 112/128

Запас сил: 95/95

До следующего уровня осталось… опыта.

— Эй… Генри? — чьи-то пальцы несколько раз щёлкнули у меня перед носом. Я повернул голову и тут же наткнулся на встревоженный взгляд Айлин.

— Ты там как? — поинтересовалась она, тронув меня за рукав — Живой?

— Да, — я кивнул и тут же невольно почесал затылок. От всей этой кутерьмы букв и цифр перед глазами слегка заболела голова, — Просто очередная простыня с цифрами перед глазами мелькнула. Такое чувство, что теперь местная система собирает данные и потом плюётся одним логом раз в неделю, вместо того, чтобы сразу оповещать об «Успехах».

— Тоже обратила внимание, — согласилась девушка поправляя сбившиеся волосы. Холодный морской ветер трепал её хвост в разные стороны, то и дело норовя перекинуть его через плечо, — Но, может оно и к лучшему? Раньше, признаюсь честно, меня это знатно раздражало. Особенно, когда сообщения начинали выскакивать в важные или напряженные моменты. Прикинь, как будет неловко, если в самый ответственный момент мы, вместо того чтобы любоваться друг другом, будем смотреть на циферки прокачки. «Ваша выносливость повышена, ваша ловкость повышена, ваша атлетика повышена. Какой вы молодец!»

— Да уж, — невольно ухмыльнулся я, представляя себе это неловкое зрелище, — Хотя, я, пожалуй протестовать не буду, если выясниться, что таким оригинальным способом тоже можно улучшать себя. Ладно, пойдем дальше. А то я что-то и правда завис.

— Сначала к борту, — как-то неуверенно выдавила из себя Айлин. Цвет её лица, стал, как мне показалось на мгновение, скорее зелёным, чем бледным. Но вопросов задавать я не стал. Вместо этого потащил её к корме на всей, доступной мне скорости, пока у нас не случилась авария прямо посреди палубы. Да уж. «Повезло» ей с этой морской болезнью.

— Что, опять мне рыбу прикармливаете? — флегматично заметил Тур, перекидывая грузило от самодельной удочки за борт. Он почти всю дорогу этим занимался. Сидел и рыбачил. Хотя, надо признать морская рыба смотрелась, да и на вкус была намного лучше той мелкой фигни, что он вытягивал из серебрянки.

— Шутка, которая повторяют, определённо с каждым разом становиться всё смешнее, — ехидно заметил я, придерживая девушку за плечи. Конечно, купание в холодной морской воде, могло бы пойти ей на пользу, но звиздануться за борт с такой высоты и на такой скорости — это чревато последствиями. Один раз она чуть не свалилась, когда решила меня не будить и сделать свои дела самостоятельно. Хорошо хоть Тур тогда сидел на своём привычном месте. Успел ухватить её за шкирку и втащить обратно на палубу. Удочку, правда упустил, за что потом целый день дулся на нас, пока не выстругал новую.

— Ну вам же не надоедает её повторять, — ухмыльнулся здоровяк. А затем привстал с ящика, почувствовав поклёвку. Удочка в его руках дёрнулась вниз, изогнувшись дугой. Но он не стал сразу вытаскивать рыбу. Сначала слегка дал слабину, позволив ей заглотить крючок, и лишь потом потянул наверх. Спустя минуту о доски палубы колотил хвостом упитанный морской окунь.

— О, а вот и прикормка видать сработала, — ухмыльнулся здоровяк поднимая добычу и тут же отправляя её в большую деревянную кадку, возле которой уже крутился Трухляш. Шерстяной засранец только и ждал момента, когда Тур отвернётся, чтобы стянуть себе завтрак. Но пока ему не шибко везло,

— Ты гляди, какой упитанный, — продолжал тем временем здоровяк, наблюдая как окунь избивает толстым хвостом своих, уже уснувших собратьев, — Ещё парочка таких, и целый котёл ухи можно будет наварить.

— Ты меня… конечно извини, — бросила Айлин, вытирая губы тыльной стороной ладони, — Но ещё одно слово про уху, и снова полезет прикормка. Смотреть уже на эту рыбу не могу. Бррр! — девушку аж передернуло.

— Вот и хорошо, — кивнул здоровяк, пинком отгоняя кота, уже успевшего запустить лапу в кадку, — Нам больше достанется. А ты всё равно еду зазря переводишь.

Кот отпрыгнул в сторону, обиженно посмотрел на Тура и, подняв хвост, преисполненной достоинства походкой пошёл прочь. Мол, сами жрите, а мне уже перехотелось. Далеко правда не ушёл. Лёг на палубу за ближайшим мотком пенькового каната. Выжидать удобный момент, когда снова можно будет подобраться к кадке.

— Если так посмотреть, то мы все её переводим, — я помог Айлин подняться и опереться спиной на бочку, стоявшую неподалёку. Затем подошел к фальшборту и хлопнул по нему ладонью, привлекая внимание здоровяка, — Когда каждый вечер сидим тут рядком и гадим в море. Рыба в говно или рыба в блевотню — разница невелика.

— Так в говно — это ж с пользой для тела, — пожал плечами он, косясь на Трухляша. Хитрый котяра уже успел поползти вперёд, но тут же замер, заметив, что на него смотрят, — А так, — он кивнул в сторону Айлин, — Ни уму, ни сердцу.

— Ну что-то всё же задерживается, — возразила девушка, слабо улыбнувшись, — Иначе бы я давно от голода померла.

— Хочется верить, — пожал плечами Тур, — А то ты и впрямь отощала в последнее время. Скоро кожа на костях повиснет. А вообще… — он на мгновение замолк и принялся копаться свободной рукой в кадке. Трухляш уже было запустивший лапу в неё, снова отпрыгнул назад и занял выжидающую позу. Мол, ты главное отвернись хоть на пару секунд. Тур же тем временем вытащил из кадки увесистого морского леща и потряс им у девушки перед носом, — Может тебе это? Попросить нашего кока вот этого красавца пожарить, коли уха не по нраву. Смотри какой здоровый и толстый.

Здоровый и толстый красавец в этот момент внезапно открыл глаза и принялся усиленно дёргаться. Тур не растерялся. Сжал кулак покрепче, слез с бочки, размахнулся и со всей силы впечатал бедную рыбу в её пузатый бок. Послышался хруст. На досках осталось тёмное, украшенное россыпью блестящих чешуек пятно. Здровяк же с гордостью потряс добычей перед собой, мол, полюбуйтесь. Но Айлин этого не оценила. Прикрыла рот ладонью, схватила меня под руку и потянула к носу корабля. На рыбу она смотреть и правда уже не могла.

— Ну нет так нет, — послышался за нашими спинами разочарованный голос Тура, — Значит сам схомячу.

Его здорово задевало когда кто-то не мог оценить по достоинству его старания. Правда и обид хватало ровно на полчаса. Потом он оттряхивался, и как ни в чём ни бывало продолжал заниматься своими делами. Или шёл делиться успехами с кем-нибудь другим.

Когда мы добрались, наконец, до полубака, Сюзанна и Альберт о чём-то тихо разговаривали. Однако тут же замолкли, заметив наше приближение. Весьма неловкое, приближение. По лестнице нам буквально пришлось карабкаться. Ветер усилился, корабль начало раскачивать, из-за чего Айлин почти не могла удержать равновесие. А у меня едва хватало сил, чтобы тянуть её за собой.

Наконец, взмокшие, не столько от солёных морских брызг, сколько от пота, мы взобрались на палубу полубака. Опёрлись на перила фальшборта и немного отдышались. Я хотел уже было поздороваться с нашими… не слишком приятными попутчиками, но первым заговорил Альберт.

— Смотрю самочувствие уже получше? — равнодушно бросил он, наблюдая за чем-то в небе. Над носом корабля кружила весьма упитанная белая чайка. Она явно хотела сесть, но наше присутствие её пугало.

— Есть такое, — кивнул я, поправляя задравшуюся рубаху. Её ткань то и дело норовила зацепиться за свежие рубцы шрамов, вновь открыв раны, — Вы тут тоже, вижу коротаете время до конца плавания.

— По правде сказать, мы с Альбертом обсуждали вашего друга, — мягким голосом ответила Сюзанна. И тут же осторожно взяла за руку своего спутника, тем самым показав ему, что лучше она будет вести разговор, — Вообще у вас много интересных друзей. Оборотень, полувампир, некромант, маг крови, несколько бывших храмовников, и стражники бок обок с разбойниками и браконьерами.

— Во главе которой стоят два демона, — не удержавшись ухмыльнулся Альберт. Колдун так и продолжал следить за птицей. Та тоже смотрела на него, словно кролик на удава, постепенно спускаясь всё ближе к носу корабля.

— Мы себе друзей не выбирали, — покачала головой Айлин, усаживаясь на небольшой ящик, — Кто пристал по дороге, того и взяли. У нас слишком могущественные враги и слишком мало союзников, чтобы воротить нос от какой-либо помощи.

— Просто удивительно, как вы смогли собрать и удержать всех этих людей вместе, — равнодушно пожала плечами Сюзанна. Немного помолчала и тоже опёрлась на поручень фальшборта, уставившись на тёмную полоску суши, разделявшую горизонт. С тех пор, как мы вышли на палубу, она успела основательно подрасти. На нитке берега выделились серые глыбы скал, усыпанные мелкими водрослями. Зелёные кроны леса, густо усыпавшие поля за ними. И несколько каменных башен небольшого портового городка, между которыми уже колосился лес мачт. К ним то, уверенно лавируя между береговыми рифами и направлялся наш Буцефал.

— Но мы хотели поговорить не об этом. А лишь об одном вашем друге, который практикует… Запретное искусство, — продолжила она, чуть помолчав.

— Вернон? — поинтересовался я, всматриваясь в линию берега. Было видно, что возле одного из причалов уже сновали матросы, готовя его к прибытию нашего корабля. В море нам оставалось провести считанные часы. А потом под нашими ногами появится долгожданная земная твердь.

— Он самый, — подтвердила магичка, — Мне кажется он нас… Недолюбливает что ли.

— Скорее уж воспринимает, как каких-то идиотов, — хмыкнул Альберт, продолжая следить за полётом чайки. Та спустилась уже совсем низко. Кружила буквально над его головой, косясь на колдуна чёрным шариком глаза.

— Он всех так воспринимает, — отмахнулся я, — Мы с Айлин в этом плане не исключение. Другое дело, что нам, учитывая наш возраст, наверняка делается какая-то скидка. Что же до запретного искусства… — я немного помолчал, вспоминая слова Вернона, — То, насколько мне известно, все запреты и ограничения были актуальны лишь во времена существования… совета или коллегии? Не помню, как оно у вас там называлось. А со времен падения все ограничения были естественным образом сняты, и каждый стал сам себе хозяином.

— К сожалению да, — кивнула Сюзанна, — Нам предстоит большая работа по систематизации и восстановлению порядка, когда мы воссоздадим нашу коллегию, — она немного помолчала, глядя на чайку, которая уже успела приземлиться на поручень, и теперь словно завороженная, смотрела на Альберта, — Вам, возможно, этого не понять, но некоторые искусства не просто так были запрещены.

— Так может, в этом дело, — хмыкнула Айлин, — Вы хотите ограничить его сферу деятельности, поэтому он негодует.

— Нет, не поэтому, — послышался со стороны нижней палубы голос Вернона. Некромант тоже неторопливо поднимался на полубак, — Они прекрасно знают по какой именно причине мне кажется вся эта затея с воссозданием коллегии и «порядка» полнейшим кретинизмом. И, хочется верить, что они сейчас поведают эту историю. Для полноты картины так сказать, — Вернон вскарабкался на палубу, тяжело выдохнул, и добавил, — Иначе расскажу я её я.

На мгновение над носом корабля воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь криками матросов и руганью капитана. Они перекладывали руль на правый борт, огибая длинную цепочку береговых рифов. Затем тяжелую пелену молчания, разрубил громкий и пронзительный крик чайки. Орала та самая, которая села на поручень, напротив Альберта. Орала и дёргала крыльями, но взлететь не могла. Одна из бусинок её чёрных глаз непрерывно смотрела на мага.

Тот же вытянул вперёд руку. Вытянул так, будто собирался её схватить. Но не коснулся. Замер на месте, словно статуя. От тела птицы к пальцам мага начали расти тонкие красные нити. Коснулись. Обволокли сухощавую руку чем-то отдалённо напоминающим тонкую, подвижную плёнку. И принялись впитываться в кожу, словно в губку. Маг закрыл глаза, блаженно улыбаясь. Чайка орала, дёргалась и усыхала прямо на наших глазах. Перья вылезали из кожи и сыпались на палубу. Сама шкура чернела и сморщивалась. А колдун, не обращая на это никакого внимания продолжал её «пить».

Впрочем, длилось это недолго. Спустя несколько секунд птица перестала дёргаться. Её скрюченный, высушенный трупик покачнулся и свалился вниз, разок стукнувшись о борт галеона. Послышался тихий плеск. Красная плёнка, окутывавшая руку мага, исчезла. Просто ушла под кожу. Впиталась и растворилась, смешавшись с его собственной энергией и дополняя её. Он открыл глаза и невольно причмокнул губами, словно бы только что отведал невероятно вкусное блюдо. Затем закатал левый рукав мантии, обнажив большую черную язву на плече и положил на неё ладонь правой руки. Спустя мгновение она начала светиться мягким бледно-голубым светом, а почерневшая кожа — приобретать свой нормальный оттенок, постепенно затягиваясь вокруг гноящейся раны.

— Это что за нахрен такое было? — в один голос поинтересовались мы с Айлин. Девушку увиденное шокировало не меньше, чем меня.

— Это? — Сюзанна посмотрела на Альберта, а затем смерила нас удивлённым взглядом, — Магия крови. Мне то казалось, вы должны знать, раз у вас в отряде есть маг, у которого это основное практическое направление. Но, видимо…

— Мы все её практикуем, в той или иной степени, — перебил Сюзанну Вернон, — Это та самая магия, которая помогает поддерживать нам жизнь многие десятилетия, и даже, столетия. Правда для колдовства такого уровня нужен живой человек и сложный ритуал, а не баловство с птицами.

— Птицы — такой же источник силы, — пожал плечами Альберт, убирая руку. Рана на его предплечье почти полностью затянулась. Остался лишь бледный след шрама, да покрасневшая припухлось вокруг, — Только поменьше, и энергия у неё попроще. Не годиться на обновление организма. А вот на исправление мелких недостатков — вполне.

— Мы отклонились от темы, — напомнил Вернон. Опёрся спиной на фальшборт, скрестил на груди руки и с вызовом уставился на наших гостей, — Так как? Мне поведать, чем для всего братства магаов обернулось создание прошлой коллегии, или вы сами это сделаете.

— Пожалуй сами, — мягко улыбнулась Сюзанна. Колдунья казалась абсолютно спокойной, однако от меня не ускользнули несколько раздражённых ноток, промелькнувших в её ответе. А может я уже научился воспринимать колебания чужой ауры? Чёрт его разберёт.

— Видите ли, — продолжила тем временем магичка, обращаясь уже к нам с Айлин, — Ваш друг считает, что новая коллегия наступит на те же грабли, на которые наступила старая.

— Неизбежно наступит, рано или поздно, — прервал её Вернон. Ехидно ухмыльнулся и добавил, — Потому, что природа людей никак не изменилась со времён этой самой коллегии. Рано или поздно кто-то захочет власти. Создаст свою персональную армию и вся история повторится заново.

— Давай мы всё-таки расскажем всё по порядку, — раздражение в голосе Сюзанны уже стало неприкрытым. Было видно, что вся эта история её основательно бесит и магичка не хочет о ней вспоминать. А Вернон целенаправленно давит ей на больную мозоль, словно бы выбивая признание в каком-то старом грешке. Очень крупном грешке, судя по всему.

— Так вот, — продолжила она, но тут же замолкла устало опустившись на один из ящиков. Немного посидела, собираясь с мыслями и, наконец, начала свой рассказ, — Ваш друг припоминает нам одну старую провинность, если так можно сказать. Связанную, как ни странно, с орденом пылающего клинка. Видите ли… — она на мгновение замялась, покосившись на своего спутника. Тот одобрительно кивнул и она тут же продолжила, — Вы будете смеяться, но его основу создала наша коллегия.

— То есть ваша коллегия создала охотников на ведьм и колдунов? — переспросила Айлин, удивлённо уставившись на колдунью, — Я правильно поняла?

— Правильно, — ехидно улыбнулся Вернон, продолжая сверлить парочку тяжёлым взглядом, — Правильнее быть не может.

— Это была вынужденная мера, — пожала плечами Сюзанна, делая вид, что слова некроманта никак её не зацепили, — Вам же известно, что даром к магии наделены все живые существа, населяющие наш мир?

Я молча кивнул. Сюзанна одобрительно улыбнулась и продолжила рассказ.

— Так вот, после появления коллегии число магов начало неизбежно расти. Дело не только в наших учениках. Их мы держали под контролем, не давая сорваться. Однако по мере того, как они разбредались по миру, они брали себе новых учеников, за которых мы были уже не в ответе. А те в свою очередь передавали знания в руки прочих, неподготовленных энтузиастов. Если можно так выразится, пошла цепная реакция. Число практикующих магию начало возрастать по экспоненте, — она на мгновение замолчала, смерив нас с девушкой изучающим взглядом. Затем спросила, — Вы же меня понимаете? Или мне разъяснить сложную терминологию.

— Понимаем, — за обоих ответила девушка. Чуть помолчала и добавила, — Мы получили хорошее образование.

— Вот оно как, — хмыкнул Альберт, усаживаясь на ящик рядом с Сюзанной и одной рукой обнимая её. Между этими двумя существовала определённого рода связь, чем-то напоминающая наши с Айлин отношения. Только у них это тянулось намного дольше. По крайней мере, они так думали, — Интересно было бы узнать, где это демоны получают образование.

— Вы же сами говорили, что мы путешествуем по разным мирам, — снисходительно улыбнулся я, — Я понимаю, что для мира, в котором большая часть людей едва ли два слова может между собой связать, а умение читать считается немалым достижением, мы двое смотримся довольно странно. Но кто вам сказал, что мы не могли закончить самый обыкновенный университет в другом человеческом мире.

— Ну, вообще, вашему виду свойственно терять большую часть накопленных знаний при переходе из мира в мир, — с сомнением бросил Альберт, — Однако ваш вид довольно быстро эволюционирует, так что этот недостаток мог быть преодолён.

— Лишь частично, — покачал головой я, тоже присаживаясь на ящик рядом с Айлин. Девушка тут же уронила свою голову мне на плечо. И тут же её отдёрнула, болезненно поморщившись. Она забыла, что на той щеке, которой она прислонилась ко мне, у неё был свежий, едва заживший рубец, — Мы по прежнему мало помним о своей прошлой жизни. Однако практические знания, как и умение читать, остаются при нас.

— Что лишь подтверждает мою теорию о множественности миров, — сказал колдун, задумчиво почёсывая аккуратную бородку, — Ну да мы снова отклонились от темы. Сюзанна, пожалуйста продолжай.

— Так вот, — магичка прикрыла глаза собираясь с мыслями, — Количество практикующих начало расти по экспоненте. А вот качество, как вы могли догадаться, стремительно падало. За искусство начали браться совсем неподготовленные адепты. Привело это всё к закономерному итогу — множество срывов и большое количество катастроф, уничтожавших не только деревни, но и целые города. Вы должно быть…

— Да, мы сталкивались с последствиями этих срывов, — кивнул я, одной рукой слегка обнимая девушку за талию, — Дважды. И оба раза были крайне… затруднительными. Сорвавшиеся маги — очень сложный и непредсказуемый противник.

— Тогда вы тем более должны понять, почему нам пришлось создать своё военизированное формирование, для устранения таких индивидов, — пожала плечами волшебница, и, заметив на лице Вернона ехидную улыбку, торопливо добавила — Это были обычные люди, которых мы снабжали амулетами и знаниями. Вот только потом, они осознали, что могут противостоять и нам, и вышли из под нашего…

— Сюзанна-Сюзанна-Сюзанна, — перебил её некромант. Отлепился от перил фальшборта, прошёлся взад вперёд и припечатал магичку тяжелым взглядом, — И как же тебе не стыдно так нагло врать? Я ведь сам при всём при этом присутствовал. Видел, как это происходило.

— Ну так может, ты тогда и расскажешь, — вскинулся Альберт, желая защитить свою подругу. Он ещё не понимал, что сам загоняет и себя и её в ловушку, предоставляя Вернону слово.

— Пожалуй, так будет лучше, — улыбнулся некромант, скрестив на груди руки, — А то вы больно много не договариваете, — он помолчал. Смерил парочку пристальным взглядом. Снова прислонился спиной к фальшборту и продолжил, — Так вот, создавались эти отряды действительно с целью усмирения сорвавшихся колдунов. И поначалу их возглавляли все те же маги. Вот только, когда выяснилось, что иметь дело со свихнувшимися коллегами — занятие крайне опасное, эти, — Вернон снова кивнул в сторону сидящей парочки, — Полностью переложили работу на людей, трясясь за свои драгоценные шкуры и полностью доверившись парадигме, что жизнь одного бессмертного стоит дороже сотен и тысяч душ обычных смертных. Но если бы только это… — он выдержал многозначительную паузу, — Довольно скоро некоторые члены высшего совета сообразили, что охотники на колдуний — довольно эффективный инструмент в борьбе за власть и первенство среди прочих магов. Они начали натравливать этих бешенных псов друг на друга. Устраняли конкурентов. Рвались к самой вершине, в надежде возглавить совет и установить свои правила игры, — некромант снова выдержал паузу, придающую драматизма его речи. Смерил взглядом Сюзанну и Альберта, ехидно улыбнулся и продолжил, — Никто и не заметил, как среди охотников за колдунами и колдуньями выделились собственные лидеры, решившие поиграть в эту игру. Благодаря учителям из совета они знали все наши слабости, пороки и недостатки. Знали, как защититься от нашей магии. Знали, когда и как нужно наносить удар. А самое главное — имели поддержку народа и церкви. Вы спросите, как так случилось? — лекарь картинно развел руками, — Так я отвечу. Пока верхушка коллегии руками охотников устраняла друг-друга, сорвавшихся становилось всё больше. И в народе успел сформироваться стереотип, что от магии одни лишь беды. Естественно, этот стереотип очень быстро подхватила и начала раздувать церковь. Она же выставила охотников на ведьм, как народных заступников, пытаясь подмять их под себя и сделать из этих уродов, собственное боевое крыло. И, как можно заметить, у них это вполне успешно получилось, — Вернон замолчал и грустно улыбнулся, — Что было дальше, вы уже знаете. Сожжение коллегии, разгром братства магов, гонения на колдунов и ведьм и костры от Нордфолка до Сотхбурга. И вот это дерьмо, — он ткнул пальцем в Альберта и Сюзанну, — Они хотят устроить снова. Пройтись по всем тем же граблям, что и раньше. Коллегия, знания всем и каждому, несколько десятков сорвавшихся и десятикратно возросшие силы ордена, который с появлением такого врага обретёт новую жизнь.

— И что ты предлагаешь? — зашипела в ответ волшебница. Словно кошка, которую пнули тяжелым, окованным сталью сабатоном, — Сидеть, ждать и наблюдать, как эти уроды уничтожают под корень наше наследие? Как убивают десятки и сотни молодых алхимиков, травников и тех, у кого по воле судьбы прорезались зачатки дара? Ты сможешь спокойно на это смотреть?

— Ну вы же спокойно смотрели на то, как обозлённое, тёмное отребье вырезает тысячи ваших учеников по всему миру, — пожал плечами Вернон, — Сотня-другая ситуацию в данном случае уже не изменит. Если возродить коллегию сейчас, как хотите сделать вы — это даст храмовникам нового врага. Однако, если затаиться и повременить, то народ сам повернётся против них. Как это произошло в столице. Поверьте мне, многие уже не в восторге от того, что творят эти белорясники. Травники, алхимики, юные дарования — все они, чьи-то родственники. И чем больше этих родственников будет сожжено на кострах, тем меньше у святош будет поддержки. Со временем они полностью потеряют смысл своего существования и сами себя уничтожат. И вот тогда уже можно будет начать всё сначала, — Вернон шумно выдохнул и взял паузу собираясь с мыслями. Его никто не перебивал. Все внимательно слушали и ждали, чем закончится этот рассказ. Но пауза начинала затягиваться. Похоже тирада сильно измотала трёхсотлетнего «парня». Эмоционально, в первую очередь.

— Да, это очень жестокая математика, — наконец продолжил некромант, — Но так нужно для сохранения того наследия, что ещё у нас осталось. И для выживания магов, как вида. Иногда лучше уйти в тень и предоставить людей самим себе, чем продолжать пытаться навязать свою волю непокорному стаду.

Сюзанна хотела было, что-то ответить. Судя по раздражению, написанному у неё на лице ярко-алыми красками, огрызнуться. Но это ей не дал сделать окрик капитана, донёсшийся с верхней палубы.

— «Заходим в порт! Всем приготовиться к швартовке!»

Наше морское путешествие наконец-то подошло к своему концу. Ещё немного и ноги наконец-то окажутся на твёрдой земле. Эх, главное, чтоб барон согласился остановиться на три-четыре дня в городе. Нам бы всем не помешало отдохнуть, пополнить припасы и нанять новых людей перед долгим и трудным переходом через степи Истланда.

— Ну вот и всё, — пожал плечами я, — Вместо того, чтоб собачиться, идите лучше пакуйте вещички. Неплохо бы нам до заката, найти постоялый двор, готовый принять такую прорву людей.

— А проблемы братства магов вы успеете потом обсудить, — добавила Айлин. Встала с ящика и легонько потянула меня за собой. Вещей у нас было немного, но всё-таки стоило уложить их как следует, чтоб потом не метаться по всей каюте в поисках какой-нибудь безделушки.

— В спокойной обстановке и за кружечкой пива, — продолжила девушка, — И лучшеб вы всё-таки постарались найти какое-то конструктивное решение этой проблемы, вместо того, чтоб тыкать друг в друга грехами и ошибками прошлого. У каждого за плечами не одна сотня лет, а ведёте себя, как дети, ей богу.

Глава 13

«Спаситель с севера»

— Давай, давай, шевелись! — командовал выгрузкой помощник капитана, яростно размахивая руками, перед солдатами, выводившими из трюма коней. Лошади плаванье перенесли плохо. За неделю они исхудали, превратившись из тягловых скотин, способных сутки напролёт волочь за собой телегу с добром, в костлявых, полудохлых кляч. Одна так и вовсе — в дохлую. Умерла прямо в пути, разнообразив наш рыбный рацион свежей конинкой.

— Не стой столбом! — продолжал надрываться матрос, обращаясь к одному из солдат барона, как раз выволокшему очередную лошадь на пирс, — Давай тащи её на берег, не задерживай остальных. Ё**ные сухопутные крысы, если вы будете так телиться, то мы тут до вечера проторчим. Давай, пшёл!

Следом за лошадьми показались телеги. Они путешествовали в разобранном состоянии. Солдаты сколачивали их обратно прямо на пирсе, а затем тоже отволакивали на берег. Вскоре дошло дело и до нашего скарба. И вот тут мне натурально поплохело.

От каравана осталась ровно половина. Из дюжины повозок со скарбом, только шесть доехали до корабля. И то, имущества в каждой из них заметно поубавилось. Не хватало шатров, всей полевой кузни, кухонных принадлежностей, половины арсенала и целой кучи важных мелочей. Зараза, хорошо хоть казну перевести успели. А вот остальное… придётся восстанавливать. И хватит ли у нас на это денег — большой вопрос.

— О чём задумался? — ко мне подошла Айлин. Девушка немного задержалась на корабле собирая свою сумку и приводя себя в порядок.

— О том, что нам предстоят очень большие траты, — удручённо ответил я, мысленно пытаясь остановить калькулятор, щёлкавший у меня в голове. По всему выходило, что даже на то, чтобы просто восстановить то имущество, что у отряда было до столицы, у нас уйдут почти все оставшиеся деньги. А ведь караван надо ещё подготовить к переходу через степь. Крытые повозки с высокими бортами, которые можно превратить в стены импровизированной крепости, бочки с водой, запасы фуража… Конечно кормёжку солдат и жалование по условиям договора нам покрывает барон, но мы с ним не договаривались о повышении зарплат, так что это тоже ляжет на наши плечи. Мать моя женщина, где ж я всё это рожать то буду?

— Да выкрутимся как-нибудь, — отмахнулась девушка, — В крайнем случае мои серёжки и кулон продадим. Должно будет хватить.

— Если ты не забыла, они фальшивка, — покачал головой я, отходя чуть назад. По пирсу поволокли очередную телегу, которая чуть было не завалилась на правый бок и не сбросила нас обоих в воду, — Пытаться толкнуть эту шляпу ювелирам — точно не вариант. Они распознают обман тут же, и проблем с законом мы огребем моментально. Знати или купечеству — тоже. У них скорее всего будут свои оценщики, а если обман раскроется — мы поимеем проблем либо с гильдиями, либо с благородными. Придётся поискать богатого дурачка, которому срочно нужны украшения, и у которого по счастливому совпадению не будет своего оценщика. Дело, как ты понимаешь, крайне рискованное.

— Нас через четыре-пять дней не будет в городе, — хмыкнула она, — Вряд-ли за такой срок сотрётся позолота или треснет стекло. А когда всё-таки ложь вскроется — мы будем уже далеко.

— Знаешь, иногда ты меня пугаешь… — ухмыльнулся я, — Мне то казалось, я уже достиг морального дна… Но для меня такой откровенный развод лохов это всё-таки как-то чересчур. Как-то… Слишком далеко от образа «доброго и положительного» персонажа.

— Я просто предпочитаю конкретное добро, — девушка равнодушно пожала плечами, — Если пытаться сделать хорошо всем, то твои усилия в конечном счёте гроша ломанного стоить не будут. И вместо благодарности от этого мира ты дождёшься только камней летящих тебе в спину. Поэтому добро лучше делать конкретное, и для своих. Тут и плоды твоих стараний будут видны, и благодарности куда как больше.

— Своим — всё, остальным — что останется? — я невольно покачал головой, раздумывая над сказанным. Конечно, в словах Айлин была своя правда. Однако если руководствоваться этой логикой всё время, можно нажить себе много новых врагов, да и репутацию подмочить изрядно. Однако, в ситуации, когда стоит выбор — или репутация или выживаемость отряда, жертвовать нужно первым.

— Вроде того, — кивком подтвердила Айлин. Взяла меня под руку и мы потихоньку пошли в сторону берега, то и дело, пропуская катящиеся мимо телеги.

У меня в голове невольно промелькнула мысль — а если вдруг так получится, что я буду выписан из «своих» мне, тоже «что останется»? Впрочем, размышлять над ней долго я не стал. Во-первых, Айлин в этом плане показала себя довольно адекватным человеком, и не давала повода в ней усомниться, а во-вторых, если переживать о каждом «если бы, да кабы», то никакой переживалки не хватит.

Солнце понемногу начинало клониться к закату. Тонуло в густом ворсе облачного ковра, медленно наползавшего на город серыми, промозглыми сумерками. В тёплом оранжевом небе парили чайки, купаясь в тёплых оранжевых лучах заката. Их далекие крики смешивались с плеском волн о причалы. Звенели корабельные рынды. Вокруг сновали матросы. Кричали лоточники, расхваливая свой товар. Чуть поодаль, под небольшой вывеской, на которой красовались две, раздвинутые в стороны женские ножки, тройка полуголых куртизанок строила глазки нескольким матросам. Из одежды на девушках были только туго затянутые корсеты, сапоги по колено и шёлковое кружевное бельё, с одной стороны скрывавшее, но в то же время и подчёркивавшее всё, что нужно. Мимо, закинув протазаны на плечо, прогуливалась пара стражников в пузатых, начищенных до блеска кирасах. На куртизанок они не обращали никакого внимания. Тихо переговаривались о чём-то своём, периодически оглядываясь по сторонам. В портовом городке вовсю кипела жизнь.

— А куда это мы так смотрим, — Айлин легонько толкнула меня локтем в бок.

— Да вот впервые увидел стражников с плюмажами, — тут же соврал я, с трудом отводя взгляд от проституток. Принципы относительно измен, проституток и прочего, конечно, до сих пор оставались нерушимыми. Но срок воздержания, неумолимо приближавшийся к году, давал о себе знать всё сильнее. Толкал организм к не совсем обдуманным действиям и заставлял его задерживать взгляд на тех вещах, на которых его задерживать не стоило.

— Ну да, я так сразу и поняла, — ехидно улыбнулась девушка, — Мы никогда не видели плюмажей.

— Ну, раз «мы» такие понятливые, то надеюсь «мы» сделаем правильные выводы и возьмёмся за исправление сложившейся ситуации, — я не смог отказать себе в удовольствии подколоть её в ответ. Айлин хотела было демонстративно надуться, но спустя секунду всё-таки передумала устраивать из этого шоу и улыбнувшись сказала.

— Возьмёмся кратчайшие сроки. Только нужно найти постоялый двор с баней или купальнями. А то заниматься исправлением, пока по тебе скачут вши — сомнительное удовольствие.

— И найти бы его желательно до темноты, — кивнул я, глядя на выстраивавшихся возле пирса солдат. Выгрузка уже почти закончилась и наше небольшое воинство перебралось на выложенную крупным булыжником набережную. Солдаты барона стояли чуть поодаль и тоже о чём-то тихо переговаривались.

Внезапно из пёстрой портовой толпы выделилась группа людей. Восемь стражников в пузатых кирасах и островерхих кабассетов. Они сопровождали пузатого чиновника, разодетого в богато украшенную фиолетовую котту и такого-же цвета шаперон, в который было воткнуто длинное гусиное перо. Одежду скрепляла золочёная фибула в виде небольших чашечных весов. Должно быть знак гильдии или цеха.

Чиновник неторопливо подошёл к нам, переваливаясь с ноги на ногу словно большая, пузатая утка. Остановился в паре метров и дал своим гвардейцам какой-то знак. Те тут же вышли вперёд и взяли алебарды наизготовку. Видать, моя, покрытая шрамами рожа, не внушала ему никакого доверия.

Чиновник ещё с минуту стоял, тяжело дыша, затем, вылупившись на нас с Айлин маленькими, маслянистыми глазками, спросил:

— Кто такие? Откуда будете? С какой целью прибыли в наш город?

— Сир Генри отважный, с отрядом, — представился я, доставая из сумки грамоту, подтверждавшую моё дворянство, — Целей в городе у нас нет, мы тут проездом. Задержимся в городе на несколько дней, пополним припасы и отправимся дальше.

— С отрядом кого? — поинтересовался чиновник, малюя что-то толстым грифелем на писчей доске.

— Наёмников, — пожал плечами я, не совсем понимая, к чему ему эта информация.

— И сколько, вы говорите, человек в отряде? — не поднимая глаз от доски, поинтересовался чиновник.

Я на мгновение задумался. В боевой части у нас тридцать два человека, если вместе с ними посчитать калек и раненых. В небоевой — двенадцать маркитанток, кузнец, Тур с Бьянкой, шипон, «учёный», некромант с ученицей, Болека с бутылкой посчитаем за одного, ещё Исгрид, итого…

— Пятьдесят три человека, — кивнул я, всё ещё размышляя, включать ли магов в состав отряда. Зараза, а ведь понятия не имею сколько их. Знаю что примерно пара дюжин, если посчитать детей, но вот сколько именно — хер их разберет.

— Пятьдесят три человека на… — чиновник на мгновение задумался, закусив кончик пера, — Наёмники, остановятся в городе на четыре дня. Итого… Десять бронзовых и сорок медных альдингов.

— Эмм… — я на мгновение подвис, пытаясь понять, что только что произошло? — А собственно, за что?

— За право находиться в городе конечно же, — широко улыбнулся чиновник, — Пятьдесят три человека, по пять медных альдингов с каждого за день пребывания. Итого десять бронзовых, сорок медных. Или, — тут же начал он, заметив, что я открыл рот и собираюсь обложить его самыми последними словами, — Вы можете встать лагерем за стенами, и тогда платить придётся только за вход в город.

— Что-то я не припомню, чтобы с нас хоть где-нибудь брали деньги за пребывание в городе, — начал я, скрестив на груди руки и кивнув своим ребятам. Те быстро сообразили что к чему, и с десяток бойцов тут же встал у меня за спиной, многозначительно положив руки на эфесы фальшионов. Стражники напряглись и перехватили поудобнее рукояти алебард, приготовившись к бою. Однако стычки не последовало. Внезапно в ситуацию вмешался барон.

— И в этом никто ничего платить не будет, — бросил он, подходя к нам. Чиновник открыл было рот, чтобы поинтересоваться, а это ещё кто такой, но увидев его родовой герб тут же закрыл варежку, сочтя вопрос неуместным. Барон одобрительно хмыкнул и протянул чиновнику подорожную грамоту, припечатанную сургучом (более стойкий аналог воска) с оттиском королевской печатки.

— Тут и наша оплата и цель визита, — продолжил барон, — Пробудем мы в городе не менее пяти дней. И я надеюсь, что городской магистрат окажет нам соответствующий приём.

Чиновник взял грамоту в руки и принялся скользить по ней взглядом. И чем дальше он читал, тем кислее становилась его выражение лица. Иногда он останавливался, разочарованно покачивал головой, и что-то писал на своей доске толстым грифелем.

— И что? Они все? — наконец, поинтересовался чинуша, обведя взглядом всю нашу разношёрстную кампашку, чуть ли не под полторы сотни голов.

— Все, — ни секунды не колеблясь ответил Барон, — Вон там, — он кивнул в сторону выстроившихся солдат в жёлто-зелёной форме, — мои люди. Остальные — нанятый эскорт, который будет сопровождать нас в степи.

— Вашуж мать, — не смог сдержать разочарования чиновник, — Это-жешь сколько…

— Прибыли не досчитается казна города? — ухмыльнулся Байран, и тут же ответил на собственный вопрос, — Много. Видите ли, согласно эдикту, изданному Вильгельмом третьим, любой город или село на территории Эйденвальда обязано оказать любую запрошенную помощь королевскому посланнику или сопровождающим его людям. Я, так уж и быть, не буду напрягать вашу городскую казну и, вместе со своими людьми остановлюсь в усадьбе своего старинного друга. Однако её стены не могут вместить всех. Так что… — он ухмыльнулся ещё шире, глядя на то, как чинуша бледнеет, а его лоб покрывается мелкими бисеринками пота. Должно быть калькулятор в его голове насчитал такую сумму, от которой бедолагу чуть не хватил удар. Но барон был беспощаден.

— Так что для моего эскорта вы найдете приличный постоялый двор, разместите его и проследите, чтобы людей обслужили по высшему разряду. Всё, разумеется, за счёт городской казны. А завтра к вечеру, когда все отдохнут, лично явитесь к сиру Генри и покажете ему, где здесь можно пополнить запасы и набрать людей.

— Но ведь… Все постоялые дворы заняты. Очень много гостей с юга, — попытался отбрехаться чиновник, хватаясь за последнюю соломинку. Однако, барон был не из тех людей, от которых в принципе можно отбрехаться.

— Так освободите один из дворов, — с нажимом сказал он, — Хотя-бы ту же «Пьяную деву». Или вы хотите сказать, что для вас гости с юга важнее воли короны?

— Нет, — покачал головой раздосадованный чиновник, — Конечно же нет. Эй, Вигхарт. Бери своих парней. Пойдете вперёд, расчистите двор от постояльцев.

— А куда их деть то? — пробасил усатый стражник, оказавшийся командиром патруля. Единственное, что отличало его от прочих — синее перо на плюмаже, тогда как у прочих были обычные, белые.

— Предложи им толстого кабана. А если не согласятся, то могут ночевать за городскими стенами, — равнодушно пожал плечами чиновник. Судьба выселяемых его заботила куда меньше, чем урон, который мы собирались нанести городской казне, — А вы, сир, — он кивнул мне, — Извольте следовать за мной. Наш путь будет чуть длиннее, чем у моего сержанта, чтобы вы не пересекались с теми, кого сейчас будут переселять. Ну да ничего страшного. Покажу вам наши достопримечательности, — чинуша холодно улыбнулся явно подразумевая, что сказал ещё далеко не всё.

— Сейчас наши пути разойдутся, — сказал барон повернувшись к нам, — Я приду проведать, как вы устроились, завтра вечером. Остался бы с вами, да мой старинный друг может обидеться, что не заглянул к нему в гости. В городе мы будем пять полных дней. Постарайтесь провести их с пользой и отдохните как следует. Переход через степи может быть… — он на мгновение замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — Очень изматывающим.

— Мы постараемся использовать это время по максимуму, — улыбнулась Айлин, взяв меня под руку.

— Я в этом не сомневаюсь, — хохотнул барон, — И потому не смею больше задерживать. Доброй ночи.

Развернулся, дал короткую отмашку своим парням, вскочил на коня и отправился вглубь города.

Солнце уже скрылось за плотным слоем облаков. Чайки, кричавшие в вышине, умолкли, рассевшись по мачтам и фальшбортам кораблей. Толпа гулявшая в порту изрядно поредела. Стражники скрылись в проулках. Проститутки увели матросов в бордель. А торговцы уже понемногу сворачивали свои прилавки. На город вместе с холодным морским ветром медленно, но верно наползали промозглые серые сумерки. Пора было выдвигаться и нам.

— Парни, стройсь! — скомандовал я, скорее для порядка. Весь отряд давно уже выстроился в походный порядок, если не считать магов, державшихся отдельной группой. Те сбились в кучку и удивлённо оглядывались по сторонам. Сейчас они походили скорее на толпу оборванных беженцев или городских попрошаек, нежели на гордых обитателей дара. Впрочем, оно, наверное и к лучшему. Меньше вопросов, возникнет у окружающих.

— А они тоже с вами? — чинуша ткнул толстым указательным пальцем аккурат в сторону магиков, опровергнув мою последнюю мысль, — При всём уважении, но на воинов они похожи мало.

— Это — группа странствующих монахов, — не моргнув и глазом соврал я, — Прибились к нам в столице и путешествуют на юг с паломничеством. Вроде как там обнаружилась святыня, принадлежавшая великой матери. Идут поклониться, а мы их сопровождаем. Не знаю точно, я не силён в этих религиозных делах. Мы, наёмники, больше верим звону монет, чем догматам религии.

— Вот как? — брови чиновника удивлённо поползли вверх, — Странно. Судя по рассказам о вас, я предполагал… иное…

— А вы обо мне слышали? — теперь уже настала моя очередь удивляться, — Вот уж не думал, что вести обо мне достигли столь далёких краёв.

— Так уж вышло, что у нас с вами есть общий друг, — улыбнулся толстяк, копаясь в своей поясной сумке. На несколько мгновений повисло неловкое молчание. Затем чиновник извлёк на свет свиток, запечатанный сургучом и небольшую деревянную шкатулку, в которой что-то призывно позвякивало, — Он то мне о вас и поведал. И он же попросил вам кое-что передать.

Толстяк сунул мне оба предмета в руки и увидев мой непонимающий взгляд пояснил.

— Не только вы служите спасителю, что придёт с севера.

Глава 14

«Пророк или безумец»

— Так, минуточку, — бросил я, убирая письмо и шкатулку в сумку, — Спаситель с севера. Мы ведь сейчас об Альрейне говорим?

— Да, о нём самом, — кивком головы подтвердил чиновник, покачивая вторым подбородком. Наверняка отъел его на деньгах тех бедолаг, что желали остаться в городе. Кивнул и неторопливо поковылял к главной улице города. Мы тут же последовали за ним.

— Тогда к чему было всё это представление? — поинтересовалась Айлин, поравнявшись с чинушей, — Неужели епископ, влияние которого дотягивается аж до южных границ Эйденвальда не мог оплатить своим людям право на постой в городе?

— Конечно мог, — чиновник утвердительно качнул своими подбородками, — Да, в сущности и сделал это, дабы не привлекать к вашему визиту излишнего внимания городских властей. Вот только вашему спутнику совершенно не обязательно это знать. Насколько я знаю, он недолюбливает церковь. И ему крайне импонирует тот факт, что вы с ней рассорились. Мы бы предпочли, чтобы он так и дальше думал, — чиновник сделал небольшую паузу и шумно выдохнул. Даже обычная ходьба давалась ему тяжело, — А маленькое представление по поводу налогов… Это было нужно, чтоб он выпустил пар, почувствовал своё превосходство и не задавал бы вам лишних вопросов.

— Это всё замечательно, — покачал головой я, пристально наблюдая за реакцией чинуши. Выдаст себя чем-то или нет? По правде сказать, дружба с такими людьми, как епископ — дело опасное. Опаснее только враждовать с ними, — Но с чего ты вообще взял, что мы продолжаем работать на епископа. Мы уже поработали на него в столице. Выполнили данное нам поручение и вместо оплаты получили стрелы в спину.

На лице нашего провожатого не дрогнул ни один мускул. Впрочем, учитывая слой сала, располагавшийся поверх этих самых мускул, я мог попросту этого не заметить.

— Оплату за то дело, искренние извинения лично Альрейна за своих неразумных братьев по вере, задаток за следующее и инструкции к нему вы только что получили, — равнодушно ответил он, немного помолчал и добавил, — У вас не так уж много союзников в этом мире. И когда столь могущественный человек протягивает вам руку дружбы, не самое разумное решение — плевать в неё.

— И этого «могущественного человека» не смущает… — начала было Айлин, но чиновник её тут же перебил.

— Что вы парочка демонов? Или что вы вытащили горстку уцелевших магов из лап храмовников и теперь выдаёте их за паломников? — толстяк не смог отказать себе в удовольствии нагло ухмыльнуться, увидев наши побледневшие и вытянувшиеся лица, — Я к сожалению не могу говорить от имени нашего покровителя напрямую, но насколько я его знаю, епископ — человек довольно широких взглядов. Ему не столь важно происхождение или природа… — чиновник на мгновение замялся, пытаясь подобрать нужное слово. В его представлении такое как «человек» к нам не особенно подходило.

— Существа, — наконец сказал он, — Важно лишь то, несёт оно вред или пользу людям. А вы уже оказали человечеству немалую пользу и многим пожертвовали ради этого. Кроме того умеете решать проблемы… нетривиальными способами. Так что нет, пожалуй ни его, ни меня это ни капельки не смущает.

— А что насчёт них, — я кивнул на плетущихся за караваном магов, — На них широта его взглядов тоже распространяется?

— Именно так, — кивнул чиновник, вновь тряхнув вторым подбородком, — Они натворили, конечно, немало бед, но он не желает им смерти. Кроме того, их таланты могут пригодиться человечеству в том, что грядет. Поэтому он и предлагает вам заняться за деньги тем, чем вы и так уже занимаетесь за свой счёт. Сопроводите группу магов до границ королевства и проследите, чтобы с ними в дороге ничего не случилось.

— Ага, — скептически хмыкнул я, — А в особенности за тем, чтобы они сами по пути ничего не натворили.

— Схватываете на лету, — улыбнулся толстяк. Заложил руки за узорчатый пояс и шумно выдохнул. По его лбу катились крупные бисеринки пота. Ничего-ничего, засранец, тебе полезно иногда и ногами пошевелит, — Так что подумайте ещё раз над предложением. Вы уверены, что хотите от него отказаться?

Думать тут было особо не над чем. Мы и так собирались сопровождать магов. Но тут нам за это ещё и заплатят. Деньги отряду сейчас будут очень кстати. Да и союзника, пускай и довольно сомнительного, терять не хотелось. Хотя его погруженность в наши дела откровенно пугала. Скорее всего среди бойцов отряда затесался его шпион, который периодически докладывал святоше о положении дел. Что, в общем-то не удивительно. У нас до сих пор оставалось несколько храмовников, шедших с караваном аж из Деммерворта.

— Деньги нам не помешают, — кивнул я, чуть притормаживая. Толстяк за нами не успевал, — И сколько Альрейн готов заплатить за эту задачу?

— О, более чем щедро, — улыбнулся толстяк, вытирая пот со лба тыльной стороной кожаной перчатки, — Тут можете не сомневаться.

— И всё-таки хотелось бы узнать конкретную сумму, прежде чем заключать этот контракт, — продолжил настаивать я. Прошлый опыт уже научил, что условия всегда нужно обговаривать настолько чётко, насколько это вообще возможно. Нас всё равно попытаются поиметь, но так хотя-бы у нанимателя будет куда меньше свободы манёвра в этом плане.

— Двадцать серебряных Альдингов вас устроит? — поинтересовался толстяк.

Я аж невольно присвистнул. Сумма и впрямь получалась внушительная. На такую можно было снарядить небольшую армию в пару сотен человек. Конечно, обмундирование вышло бы средненьким, но сам факт…

— Есть ещё одна деталь, — я решил немного дожать этого чиновника. Сопровождать до столицы новоявленной империи группу этих засранцев у меня не было никакого желания, — Отряд идёт только до скалы воронов. Дальше вам придётся искать для этого детского сада на выгуле других сопровождающих.

— Нас это вполне устроит, — чиновник даже не попытался спорить, — Главная ваша задача провести их в целости и сохранности через степи Истланда. Конечно, работа может показаться простой, но я бы на вашем месте не рассчитывал на лёгкую прогулку, — он на мгновение замолчал и тяжело опёрся на каменные перила живописной набережной.

Канал тянулся «по центру» главной улицы, прямо к замковому рву, разделяя её на две довольно широкие дороги. Дороги эти были соединены многочисленными мостами, под которыми плавало несколько небольших лодочек. В двух сидели и клевали носом рыбаки, в ещё одной стоял какой-то красиво разодетый пижон. Он держал в руках шест, которым отталкивался от дна канала и гнал лодку вперёд, в сторону моря. На носу его посудины сидела не менее красиво разодетая девушка.

— Так почему нам не стоит ждать лёгкой прогулки? — напомнила ему Айлин. Толстяк шумно выдохнул. Достал из сумки шёлковый платочек, отёр им лоб и, наконец, соизволил ответить.

— Потому что не так давно у нас прервалось сообщение по зелёному тракту, — сказал он, снова потихоньку шагая вперёд, — Это, можно сказать, главная торговая артерия юга, соединявшая порт Дрейк со столицей Вестланда. И если раньше по ней мог проехать практически кто угодно — хоть вестовой, хоть захудалый купчишка с парой кляч и одним возом, то теперь такой путь может преодолеть только крупный и надёжно охраняемый обоз. И дело не в степных налётчиках, пустынных котах или стаях землероев. С ними отлично справлялись наши разъезды и торговые посты, на которых дежурила стража. Однако с недавнего времени в степь начали просачиваться летучие отряды Алерайцев. С разъездами пришлось покончить, а посты с тех пор стоят покинутые.

— А как же лорды или королевская армия? — поинтересовался я, ещё раз косясь на своих ребят. Те уже начинали с интересом поглядывать по сторонам, то и дело подмигивая местным девушкам или присматриваясь к товарам, оставшимся на торговых прилавках. Некоторым из них, похоже, деньги жгли карман, а наиболее «предприимчивые» уже подмечали, что можно просто стянуть или «отжать» не тратя на это кровно заработанное. Их прошлое, в котором было и браконьерство, и мародёрство, и откровенный бандитизм — все ещё давало о себе знать. А ведь если посмотреть, налог на пребывание наёмничьего сброда в городских стенах — не такая уж плохая идея. Так сказать, превентивная компенсация ущерба, который мы скорее всего нанесём.

— Королевская армия, как вы могли заметить, находится не в лучшем состоянии. — покачал головой чиновник, тоже поглядывая на моих ребят. На мгновение на его невозмутимом одутловатом лице промелькнула недовольная гримаса. Он тоже прекрасно понимал, чем именно наш визит обернётся для города, — У неё нет сил защитить даже собственную столицу. Что же до маркграфа и баронов — они решили сосредоточить усилия на обороне собственных городов и деревень. И их можно понять. Не так уж много воинов есть на свете, способных догнать Алерайцев в степи. А тех, кто способен догнать этих сукиных детей, а после ещё и разбить — и того меньше.

— Ясно, — кивнул я, и немного помолчав, добавил, — Что ж, нас и впрямь ожидает непростой путь.

Некоторое время шли молча. Солнце окончательно утонуло в густых, тяжелых тучах. Город накрыла пелена серой хмари. То тут, то там начали загораться крохотные квадратики окон. Попадавшиеся навстречу стражники доставали небольшие, масляные лампадки. Встретилась нам и бригада фонарщиков. Двое мужиков тащили лестницу, другой нёс бутыль с топлёным жиром или маслом. Они то и дело останавливались возле высоких деревянных столбов, располагавшихся по самому краю набережной. Один, тот что с бутылкой, поднимался наверх и заливал в железные чаши дурнопахнущую субстанцию. Затем чиркал кресалом о кремень, и на каменной мостовой начинали плясать оранжевые отблески пламени. Город был достаточно богатый, чтобы позволить себе освещение главной улицы.

— А что вы имели ввиду, когда говорили «в том, что грядет»? — наконец нарушила молчание Айлин, — Что именно грядет то?

— Вы не знаете? — чиновник удивлённо покосился на нас. Отдышка у него потихоньку проходила. Должно быть, приноровился к нашему темпу ходьбы, — Как бы это вам помягче то сказать… — он снова надолго замолчал, задумавшись над тем, стоит ли разглашать такую важную, и в то же время очевидную информацию. Затем, всё-таки решив, что стоит, выдал, — Конец света.

Ну вот, приехали. Очередной пророк вещает об очередном конце света и называет себя спасителем человечества. Очередным. Никогда такого не было, и вот опять.

— Я, право слово, удивлён, что вы об этом ничего не знаете, — продолжал тем временем толстяк, — Хотя, конечно, я нахожу в этом своего рода иронию. Насколько вообще в той ситуации, в которой оказалось всё человечество, есть место для юмора. Предвестники апокалипсиса не знают, что вскоре наступит конец света. Подумать только!

— Так просвяти нас, — скучающим голосом бросил я, мысленно приготовившись к потоку шизофренического бреда. С другой стороны, заняться всё равно было особо нечем. Чиновник не спешил, давая время своим людям на то, чтобы те расчистили постоялый двор.

— Даже не знаю, с чего бы начать, — толстяк задумчиво почесал подбородок, — Вы же слышали про завесу, что окружает наш мир? Наверняка ваши спутники так или иначе об этом обмолвились.

— Было дело, — кивнула Айлин, — Рассказывали и довольно подробно.

— И вы не задавались после этого вопросом, как такие как вы смогли проникнуть в наш мир? — чиновник смерил нас пристальным взглядом, немного помолчал и затем сам ответил на свой же вопрос, — Вижу, что не задумывались. В таком случае, пожалуй, скажу прямо — завеса, о которой мы говорили, в последние десятилетия начала заметно истончаться. Первым предвестником грядущего конца времён стали маги, которые начали один за другим сходить с ума. Безумные исследования, приводившие к катастрофам, эксперименты, заканчивавшиеся срывом во мрак, гибель тысяч невинных душ. Самые чувствительные к тонкой материи нашего мира первыми приняли на себя удар энергий хаоса, прорывавшихся сквозь истончившуюся завесу. Приняли и не смогли его удержать, — на мгновение он замолчал, затем тяжело вздохнул, — Это были тёмные времена. И следует отдать должное, в какую бы пропасть сейчас ни скатился орден сейчас, тогда именно он спас всех нас. Но, — чиновник выдержал многозначительную паузу, — Это был лишь первый удар, нанесённый хаосом. Удар, уничтоживший тех, кто мог наиболее эффективно ему противостоять.

— А что насчёт них? — я кивнул в сторону шедшей за нами группы магов, — Они ведь не сошли с ума.

— Именно поэтому ваша миссия столь важна, — кивнул толстяк, — Это, — он покосился на магов, — Самые крепкие и живучие сукины дети из их числа, умения которых нам ещё ой как пригодятся.

— Как-то это плохо состыкуется с тем, что орден пытался их уничтожить, — скептически заметила Айлин.

— Церковь давно свернула с истинного пути, — пожал плечами чиновник, — Их трудно в этом винить. Люди, в конце-концов всегда остаются людьми. Основная масса послушников вообще не знает, что происходит. Дело в том… Что толпа способна воспринимать только простые идеи. Если начать простому народу рассказывать про завесу, хаос и прочее — они просто покрутят пальцем у виска, решив, что ты сбрендил. А ежели им просто сказать, что магия — это плохо, они уже сами выдумают причину, почему именно это плохо. Верхушка же знала истину, но относилась к ней с пренебрежением. Её больше интересовали власть и деньги, нежели судьбы мира. Впрочем, вы и сами в этом наглядно убедились.

— Да уж, — хмыкнул я. А про себя отметил, что в рассуждениях чинуши было таки здравое зерно. Общая логика всё ещё попахивала шизофренией, но вот этот «конец света» уж больно хорошо по времени пересекался с концом эксперимента, о котором упоминал другой оцифрованный из моих снов.

— Вторым ударом стали такие, как вы, — тем временем продолжал толстяк, — Демоны. Поначалу вы, так же, как и маги, несли лишь хаос и разрушение, сражаясь меж собой. Первые из вас были совсем дикие. Всё, что их интересовало — разрушение и кровь. Причём не столько людская, сколько своих собратьев. Но даже так, вы собирали немалую жатву среди простых смертных. Однако вскоре кое-что в вашем поведении начало меняться. Каждая последующая волна была всё более… — чиновник на мгновение замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Человечными. Вы всё меньше хотели проливать кровь друг-друга, всё больше вливались в наше общество, принося ему пользу. И наш предводитель решил, что вас можно перетащить на нашу сторону. Вы ведь теперь тоже стали частью этого мира и вряд ли обрадуетесь его гибели.

— А третий всадник апокалипсиса? — поинтересовалась Айлин, явно увлёкшаяся рассказом чиновника.

— Простите… — толстяк на мгновение замялся, услышав новое слово, — Как вы сказали?

— Конца света, — поправилась девушка.

— Людские пороки, — ответил толстяк, — Наша разобщённость и жажда власти. Господин Альрейн как раз работает над этим.

— И что же он хочет сделать? — поинтересовался я, с трудом сдерживая скептическую ухмылку. Какие бы благие намерения такие люди, как епископ, не декларировали, в сухом остатке речь всё равно всегда шла о банальной власти, — Объединить церковь под своим началом, заместив ею государство и провозгласить себя мессией, который спасёт человечество?

— Не совсем, — покачал головой чиновник, — Он лишь простой смертный. Предвестник мессии. Тот, кто подготовит почву к его приходу. Сам же мессия будет воплощением бога в человеческом теле. И уже он поможет нам выстоять против сил хаоса, — он на мгновение замолчал и снова принялся вытирать лоб шёлковым платочком, — Но в одном вы правы. Епископ действительно хочет объединить церковь. Не под властью синода, но под началом одного человека и одного божества. Все эти культы, течения, разные формы поклонения — лишь поводы для раздоров и размежевания, которые ослабляют нас. Орудие хаоса. Действия синода — яркое тому подтверждение. Господа и их войны тоже должны кануть в небытие. Ибо нельзя хаосу дать возможность уничтожить нас нашими собственными руками. Нужно лишить его последнего оружия и вынудить к открытому бою. Лишь тогда мы сможем выстоять. Прошу прощения, — толстяк шумно выдохнул снова отёр со лба пот, — Кажется я начинаю походить на ещё одного проповедника.

— Есть немного, — хмыкнул я, и, немного подумав спросил, — А ты сам то веришь во всё то, что сейчас рассказал?

Чиновник снова надолго задумался. Судя по его озадаченному выражению лица он, похоже, никогда не задавал себе этот вопрос.

Мы свернули с главной улочки, углубляясь в городские кварталы. Домики тут были выстроены довольно тесно и липли один к другому. Фонарей не было, однако света, льющегося из их окон хватало, чтоб разобрать куда идти. Прохожих уже почти не попадалось. Остались лишь патрули стражников. Их лампадки то и дело мелькали в тесных боковых проулках. Где-то вдали завыл пёс. То ли от ночного холода, окутавшего город, то ли от того, что нерадивый хозяин не предложил ему пожрать. Хмарь, застилавшая небосвод понемногу начала расступаться. Сквозь её дымку стало видно проблески первых звёзд.

— Честно признаюсь, не знаю, — наконец ответил толстяк, — В одном Альрейн прав. Настают тёмные времена. Королевство разваливается. Лорды вцепились друг-другу в глотки. Церковь погрязла в интригах и борьбе за власть. С юга и севера наступают враги. Выхода у нас ровно два. Объединиться и выстоять, пускай даже под сенью веры. Или погрязнуть в распрях и быть перебитыми поодиночке. Что же касается остального… — чиновник ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, — Я слишком мало знаю, чтобы об этом судить. Но вот Альрейн… Он вполне может оказаться пророком.

— Ага, — ухмыльнулся я, и не смог отказать себе в удовольствии высказать собственную точку зрения, — Или же безумцем, который поверил в собственные бредни.

Чиновник ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул, свернул за угол и указал рукой в конец улицы. Туда, где из ворот постоялого двора стража выводила пёструю, недовольно гудящую толпу.

— Ну вот мы и на месте, — сказал он, давая понять, что разговор окончен.

Глава 15

«Arbeit macht frei»

Когда наш караван добрался высокого каменного забора, огораживавшего территорию постоялого двора, тоненький ручеёк заспанных постояльцев, подгоняемых окриками нескольких стражников, всё ещё вытекал из его ворот. На нас люди смотрели косо. Иногда со стороны их пёстрой толпы долетали ругательства и проклятия. Громче всех возмущались купцы, один за другим выводившие тесную улочку тяжелые, нагруженные товаром возы. Они наверняка рассчитывали, что если встанут в городской черте, то смогут прийти на рынок первыми и занять лучшие места. А теперь их переселяли за стену. Туда, где придётся каждый раз ждать, когда утренняя стража соизволит открыть ворота города для гостей. О лучших местах теперь можно было забыть. Хорошо если по краям базарной площади они останутся. А то и вовсе придётся торчать в проулках или разворачивать прилавок за городом.

Впрочем, нас, как того самого шерифа, их проблемы не особо волновали. Усталость потихоньку брала своё. Хотелось поскорее зайти, расположиться и наконец-то, как следует вымыться. И выспаться, но… Судя по тому, как изредка в мою сторону косилась Айлин об этом можно было забыть. У девушки были свои планы на вечер, и на меня в этот самый вечер.

— Ну-ну, давай, шевелись! — в очередной раз прикрикнул капитан стражи на возницу, телега которого застряла в воротах. Лошадь раздражённо фыркала, водила носом и просто отказывалась идти дальше. Да и сам хозяин воза сидел, клюя носом, и не спешил подгонять животное. Тогда один из стражников легонько ткнул лошадь остриём пики. Та вскинулась, заржала, но всё же стронула телегу с места.

— Грёбаные выб**дки, — возничий сплюнул нам под ноги, — Из-за вас…

Договорить он не успел. Тот самый стражник, который ткнул пикой лошадь, со всего маха огрел его древком этой самой пики по хребту. Бедолага согнулся пополам, пытаясь удержать в груди остатки воздуха. Вся спесь с него мигом слетела, вместе с тёмно-синим шапероном, свалившимся нам под ноги.

— Думай с кем говоришь, паскуда, — рявкнул на бедолагу командир патруля, — Перед тобой сир Генри отважный. Помазанный рыцарь и королевский посол. И не тебе, куску дерьма…

— Всё в порядке, капитан, — одёрнул солдата я, — Я бы тоже ругался, еслиб меня сдёрнули посреди ночи и выперли за городскую стену, просто потому, что в город прибыла какая-то важная шишка.

Затем молча поднял с земли головной убор и протянул его возничему. Тот аж открыл рот от удивления. Командир стражи хотел было что-то сказать, но я снова не дал ему этого сделать.

— Держи, — бросил я, сунув в руки возничему шаперон. Немного помедлил и присовокупил к нему пару медных монет, — За доставленные неудобства. Как прибудете на другой двор, выпей там за наше здоровье и других угости.

— С… Спасибо добрый господин, — неуверенным голосом ответил торгаш. Немного помолчал с удивлением разглядывая монеты, а затем ссыпал их себе в кошелёк. Кинул на нас слегка ошарашенный взгляд, молча кивнул и тронул поводья своей кобылки.

Для него, наверняка, это была не ахти какая сумма. Однако подобных поступок со стороны благородного в этих краях, похоже, был большой редкостью. Впрочем, как и везде. На севере знать тоже смотрела на всех прочих, как на говно. Разве что, сквозь зубы, могла общаться на равных с богатым купечеством. Просто потому, что ей приходилось учитывать их интересы.

— Благородно, но глупо, — бросил чиновник, подходя к нам, — Он же ни с кем не поделится.

— Это будет уже на его совести, — пожал плечами я, провожая взглядом последних постояльцев, как раз скрывавшихся за ближайшим поворотом. Они уже шли пешком, везя объёмистые баулы с добром на двух еле ползущих мулах. Было видно, что бедных скотинок нагрузили сверх всякой меры, так ещё и стегали плёткой, если те останавливались передохнуть.

— Тоже верно, — кивнул толстяк, — Я, если позволите, тоже пойду. Жена уже поди извелась. Все распоряжения насчёт вас хозяин двора получил от моего капитана, так что дальше он вами займется.

— Да, конечно, — кивнул я, пропуская внутрь один из наших возов. Чиновник благодарно кивнул и махнул своим бойцам. Те тоже медлить не стали. Выстроились в две шеренги и отправились следом за ним. Вскоре вся процессия скрылась в глубине узких городских улочек. Скрылась, оставив нас наедине с холодным саваном ночи, медленно опускавшимся на город.

— Может пойдем? — Айлин легонько потянула меня в сторону большого, двухэтажного дома, второй этаж которого слегка нависал над вытоптанной лысиной двора, опираясь на толстые деревянные балки. Внутри забора располагалось ещё несколько построек. В одной из них — приземистой, сложенной из толстых брёвен и крытую дранкой безошибочно угадывалась баня. В другой, той, что с соломенной крышей — просторные полуоткрытые конюшни. На югах зима редко свирепствовала, поэтому никто не заморачивался постройкой полностью закрытого стойла.

— Ноги уже не держат? — хмыкнул я.

— После корабля всё ещё качает, — совершенно серьёзно ответила девушка, — Такое чувство, будто весь мир это одна большая палуба посреди бушующего моря. Ну, пойдем уже!

— Буквально минутку подожди. Мне нужно отдать парням пару распоряжений и проследить, чтоб они не натворили чего.

— Не, — фыркнула девушка, — Не могу ждать. Я пойду, пожалуй, присяду и закажу нам чего-нибудь выпить.

— Тогда мне бери безалкогольного. Квас, сок или просто воду, — пожал плечами я, наблюдая за тем, как на двор заезжают наши телеги. Выглядели они куда менее внушительно, чем гружёные товаром возы купцов. Ну да и мы сюда не торговать приехали.

— На нас же алкоголь не действует, — с удивлением в голосе напомнила девушка.

— Действует, но не так сильно, как на людей, — возразил я, немного помолчал и добавил, — Утром будет похмелье. Чувства притупляет. А я пожалуй, не хочу сегодня их притуплять.

— Вот значит, как? — многозначительно хмыкнула девушка, а затем хитро улыбнувшись стрельнула в мою сторону глазками, — У тебя какие-то планы на вечер?

— У меня большие планы на этот вечер и на всю оставшуюся ночь, — я невольно ухмыльнулся и подмигнул ей. Девушка ничего не ответила. Лишь ещё раз многозначительно хмыкнула, подмигнула в ответ и весьма выразительно покачивая бёдрами пошла ко входу в корчму. Не знаю, что именно она хотела этим сказать, но ожидание потихоньку начинало становиться просто невыносимым.

— Так, ладно, парни, — бросил я, помотав головой, — Давайте разгружайтесь поживее, да пойдем уже внутрь. Одрик, твой десяток занимается лошадьми. Эйст — разместите повозки вдоль забора и разверните так, чтоб их было удобней разгружать. Остальные переносят вещи внутрь. Не стоит лишний раз привлекать внимание воров и всяких проходимцев.

Парни тут же принялись за работу. И только маги остались стоять в стороне, удивлённо оглядываясь по сторонам. Ну нет, ребятки. Так дело не пойдет. Тунеядцев в отряде не держал и не собираюсь.

— Альберт, — махнул я рукой магу, — Бабы с детьми пусть идут внутрь. Остальные — на разгрузку телег.

— Ты серьёзно? — удивлённо посмотрел на меня колдун, — Ты предлагаешь трёхсотлетним магистры магии, которые видели ещё становление Эйденвальда и указывали Родрику Великому, таскать тюки с наёмничьим барахлом.

— Вы давно уже не магистры, а тот король, которому вы указывали гниёт в земле, — я криво ухмыльнулся и сплюнул под ноги, — Можете не таскать, но ночевать тогда будете на конюшне всем скопом.

— Вам же сказали…

— Вас охранять, это правда, — кивнул я, — Но никто не обязывал нас обеспечивать вам приличные условия проживания. Если вы не хотите трудиться вместе с людьми, то и жить будете со скотом.

Со стороны моих ребят послышались сдавленные смешки. Колдун по натуре своей был высокомерным засранцем и за время плавания много с кем успел переругаться. Так что, теперь немало ребят порадовалось тому, что этому выскочке напомнили про его место.

Альберт выругался. Тихо и неразборчиво. Единственное, что я сумел расслышать — это обрывок фразы «ё***ый демон». Но, по существу возразить ему было нечего. Колдуны зависели от нас во всём, так что Альберту пришлось подчиниться.

— Я рад, что это у нас взаимно, сладкий! — ухмыльнулся я подходя к ближайшей телеге и подхватывая с неё тяжелый тюк, с десятком завёрнутых в нём гамбезонов. Со стороны наёмников послышалось громкое ржание нескольких десятков глоток, — А теперь давайте, хватайте мешки. Раньше начнём, раньше закончим. «Arbeit macht frei», как говориться.

— Чего? — колдун уставился на меня непонимающим взглядом.

— Труд, говорю, освобождает, — хмыкнул я, поудобнее пристраивая тяжелый тюк себе на спину.

Колдун ничего не ответил. Лишь ещё раз тихо и невнятно выругался. Затем вскинул руку и… я буквально кожей ощутил возмущение в магическом фоне. Несколько увесистых тюков поднялись над телегой и неторопливо поплыли к двери, ведущей в корчму. Остальные маги последовали его примеру. Руки пачкать они не хотели и не собирались.

— Вот ведь шайка грёбаных позеров, — хмыкнул Бернард, забирая с телеги связку оружия, — Чую, хлебнём мы ещё с ними неприятностей.

— Это да, проблемные ребята, — согласился я, немного подумал и добавил, — Но нам платят за то, чтоб мы решали чужие проблемы. А за эту платят особенно неплохо.

Сержант лишь многозначительно хмыкнул, покачал головой и потащил свою ношу ко входу в корчму. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Возвращаться за вторым мешком я уже не планировал. Не было нужды. С собой мы тащили не так много скарба, так что и спор с предводителем магов был скорее… Необходимостью поставить этих высокомерных выскочек на место, и сразу обозначить их положение в отряде. Не «почётные гости», а такие же работяги, как и все прочие.

Внутри корчмы было тесно, тускло и дымно. Под потолком кованная люстра чадила четырьмя жировыми коптилками. В дальнем конце помещения жарко потрескивал очаг, то и дело плюясь в чёрный зёв дымохода стайками огненных мотыльков. Со стороны кухни доносился аромат жареного мяса.

Людей в главном зале собралось удивительно много. Помимо нашего отряда тут сидел ещё с десяток других гостей, да несколько пьянчуг, ошивавшихся возле стойки. Наверное, выселили лишь постояльцев. А местных, которые пришли перекусить, пообщаться и выпить, трогать не стали. Впрочем, большая часть из них благоразумно старалась держаться подальше от наших ребят. Большая часть, но не все.

— Эй, красавица, — к Айлин подсел какой-то щегольски разодетый пижон, — Позволишь угостить тебя выпивкой. Знаешь, в этой корчме подают лучшее вино к югу от Варенны. А ведь оно так подходит под цвет твоих волос.

Судя по его пурпурному берету с заткнутым в него павлиньим пером, лёгкой курточке, отороченой золочёными пуговицами и туго набитому кошельку у пояса, он был либо каким-то богатым купцом, либо вовсе — дворянином. Изрядно набравшимся дворянином.

— Нет, спасибо, — мягко, но настойчиво отказалась девушка, пересев на соседний стул, — Я не в настроении, и вообще я тут не од…

— О-о-о, — щёголь снова подсел поближе и положил руку ей на плечо, — Так ты сразу предпочитаешь пойти наверх и продолжить там? В таком случае…

— Руки убери! — в голосе Айлин послышались раздражённые нотки. Девушка заметно напряглась. Складывалось впечатление, что ещё немного, и она возьмёт увесистую деревянную кружку, стоявшую перед ней на стойке, а затем съездит ей засранцу по морде. Нехорошо. Не хотелось бы устраивать скандал и ссориться с местными в первый же день.

Я скинул мешок под стену и бодрой походкой направился к ним, рефлекторно положив одну руку на эфес меча. Рубить говнюка, я конечно, не собирался, но вот заехать ему набалдашником рукоятки в лоб мне уже ой как хотелось.

— Так мы любим поиграть в скромницу! — вторая рука пижона потянулась к коленке девушки, — Не, ломайся красавица. Давай я тебя сейчас…

— Тебе, по моему, ясно сказали — убери руки, — бросил я, похлопав пьяницу по плечу. Тот несколько секунд тупил, а затем повернулся, непонимающе уставился на меня и спросил.

— А то что?

— А не то я их отрежу, — ответил я, для пущей убедительности улыбнувшись своей фирменной улыбочкой. Должно быть, после посещения косметологического салона у храмовников она стала ещё краше. Пижон тут же сник и отдёрнул руки, будто пытался пощупать не вполне симпатичную девушку, а раскалённый металлический прут. А затем и вовсе отсел подальше.

— Хороший мальчик! — ухмыльнулся я, присаживаясь на освободившееся место, — А теперь расплатись и иди домой, пока тебе в голову не взбрела ещё какая-нибудь глупость.

Спорить он не стал. Потянулся к кошельку, выложил на стойку несколько монет и торопливой походкой направился к выходу.

— Да не стоило, — мягко улыбнулась Айлин, придвинувшись чуть поближе, — Я бы и сама справилась.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, окидывая взглядом зал в поисках хозяина заведения. Но его пока что видно не было. Должно быть, хлопотал в кухне, — Я переживал не за тебя, а за него, — немного помолчал, пытаясь ухватить за хвост ускользавшую мысль, и добавил, — Он был слишком пьян, чтобы воспринять твои слова серьёзно. Так что пусти я ситуацию на самотёк — тебе бы пришлось искалечить бедолагу. А так он отделался лишь лёгким испугом. Хоть какой-то прок с моей страшной рожи.

— Да ничего она не страшная, — промурлыкала девушка, положив голову мне на плечо, — Очень даже красивая.

— Ну да, — хмыкнул я, — Настолько, что этот бедолага поди, штаны сейчас за углом вытряхивать будет.

— Просто очень выразительная, — улыбнулась Айлин.

В этот момент из кухни всё-таки появился хозяин постоялого двора. Это был мужик средних лет, с седыми волосами, посреди которых поблёскивала широкая лысина, густыми, кустистыми усами и холодным, колючим взглядом. В простой серой рубахе и кожаном переднике поверх неё. Можно сказать, типичный трактирщик. Было бы, еслиб вопреки устоявшемуся стереотипу, этот не оказался сухой и тощий, словно щепка.

Мужик бодрой, но слегка дёрганной походкой направился к нам. На его лице читалось неприкрытое раздражение.

— Что за скандал вы тут устроили? — сходу наехал он, — И так всех постояльцев из-за вас выгнали, так ещё и просто гостей распугиваете! Совсем уже…

— Не слишком то вы вежливо обращаетесь к помазанному рыцарю и члену королевского посольства, — покачал головой я, — Уж не знаю, как в ваших краях за подобное наказывают, но думаю, весьма сурово. Я не сторонник суровых мер. Поэтому пожалуй, сделаю вид, что этого не слышал и мы начнём всё с начала.

Корчмарь смерил меня тяжелым взглядом. Было видно, что его прямо таки подмывает послать незваного гостя куда подальше. Но он слишком боялся кары, которая бы за этим последовала.

— Меня зовут Генри, — широко улыбнулся я, протягивая трактирщику руку. Тот нехотя пожал её, — А это, — я кивнул на сидящую рядом девушку, — Айлин. Вообще-то мы оба из знати, но с друзьями предпочитаем общаться без титулов.

— Вальрин, — мрачно кивнул трактирщик, и тут же замолк, сверля нас холодным, колючим взглядом.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, Вальрин, — кивнул я, стараясь не убирать улыбку со своего лица. Делать это было не так уж просто, особенно когда передо мной стоял человек, только и думавший о том, как бы послать меня нахер, — Что же до постояльцев — мы тоже постояльцы. И насколько мне известно, за каждого члена королевской делегации, размещённых на постоялом дворе вам полагается весьма щедрая выплата от городского магистрата, так что я не вижу повода для беспокойства.

— Ага как-же, — мрачно буркнул трактирщик, — Держи карман шире. Эти говнюки не дадут мне денег. Скорее уж выпишут вексель, который я смогу у них обменять на какое-нибудь не шибко то и нужное дерьмо. Ну да… — он тяжело вздохнул, — Это уже не ваши проблемы. Прошу прощения за эту… вспышку.

— Ничего страшного, — кивнул я, — А насчёт выплат, поговорите с послом. Он завтра вечером придёт навестить нас, так что у вас будет шанс перекинуться с ним пару слов.

— Только если вы замолвите за меня…

— Замолвлю, — перебил его я, — А если вы сейчас растопите баньку, что стоит у вас во дворе, позовёте цирюльника а после — подадите нам горячий ужин, то это будет не одно и не два словечка. Мы очень устали с дороги, да и выглядим… как хер знает, что.

— Что правда, то правда, — ухмыльнулся в усы Вальрин, — Но прежде у меня к вам будет всё же один вопрос. Вам с госпожой Айлин выделить одну комнату или две разные.

Я с некоторым сомнением покосился на девушку. На корабле мы жили в одной каюте, не особо друг-другу мешая. Но после такого соседства ей может захотеться немного больше личной своб…

— Одну, — в отличии от меня Айлин сомнения не терзали, — Главное, чтоб там была большая-большая кровать.

— Есть у меня такая, — хмыкнул корчмарь, гремя связкой с ключами, — Моя служанка сейчас вас проводит. Эй, Гретта, — из кухни тут же появилась миниатюрная, светловолосая девушка, в таком же кожаном переднике, на котором уже виднелись несколько тёмных пятен, — Проводи этих гостей в комнату в мансарде.

— Хорошо, господин, — кивнула она корчмарю. Приняла у него из рук ключ и повернулась к нам, — Прошу за мной.

— Слушай… — Айлин на мгновение замялась, глянув на меня, — А можно я пока одна схожу? Мне надо… Хоть немного себя в порядок привести. А ты тут посиди, хорошо?

— Договорились, — хмыкнул я, потянувшись за кружкой. Но ухватить её уже не успел.

Внезапно моей небритой щеки коснулись мягкие, тёплые губы. Я рефлекторно попытался обнять Айлин за талию, но девушка встала с табурета. Ловко вывернулась, загадочно улыбнулась. А затем, весьма выразительно покачивая бёдрами, отправилась вслед за служанкой, оставив меня наедине с собственными мыслями. Весьма приятными мыслями.

Глава 16

«Железная дева»

Долго скучать мне не дали. Спустя несколько минут в главную залу корчмы заглянула одна из служанок и сказала, что баня уже растоплена. Желающих мыться прямо сейчас не оказалось. Парни решили сначала пропустить по кружечке пива, да как следует поужинать, и лишь потом идти гонять с себя вшей и блох. Так что у меня появлялась уникальная возможность помыться в гордом одиночестве, чем я и не преминул воспользоваться. Залпом допил квас, схватил из груды вещей небольшой свёрток со своей парадно-выходной одеждой и потопал следом за служанкой.

К моему удивлению, с виду небольшая и неказистая баня внутри оказалась довольно просторной. Более того, она делилась на две секции: мужскую и женскую. Чтоб одни не шибко стесняли других. Впрочем, даже это оказалось ещё не всё. На мужской половине оказалась ещё одна комната. Поменьше общей, той, что с очагом, камнями и длинными лавками вдоль стен, но гораздо уютнее и заметно функциональнее. Помимо небольшой жаровни с камнями в углу, прямо посреди комнаты располагалась небольшая деревянная купальня, уже заполненная тёплой водой. Возле неё стоял столик, на котором лежали мочалка, связанная из грубой пакли, кусок мыла и несколько странных металлических скребков. На кой чёрт нужны последние я не знал, но по большому счёту мне было глубоко наплевать. Мыла и губки будет более чем достаточно. В дальнем углу, том, что напротив жаровни с камнями, располагалось большое ростовое зеркало. К нему то я в первую очередь и направился.

Из отполированной до блеска серебристой поверхности, на меня смотрел мрачного вида тип. Густые чёрные, поблёскивающие от засаленности космы, ниспадающие на бледноватый, перечёркнутый ниткой бугристого шрама лоб. Не помню где его получил. Точно не в бою. Может храмовники оставили на память, пытаясь снять с меня скальп? Или хлыстом попали? Хер его разберёт. Чуть ниже была линия бровей, из под которой смотрели серые, колючие глаза. Переносицу перечёркивал глубокий тёмный рубец, заходивший на левую щёку и правую сторону лба. Радовало только то, что именно в части носа он был совсем тонким и поверхностным. Не доставал до хряща. Три бледные полосы на щеке с неровными рваными краями, тонувшие в густой чёрной щетине. Это мы уже видели. Усы, борода. Слишком длинная и уже начавшая обрастать колтунами. И несколько новых неглубоких шрамов вокруг рта. Наверное поход к церковному дантисту прошёл не слишком удачно. Брыкался, отбивался и получил щипцами по роже.

Да уж. Прэкрасный прынц, ничего не скажешь. Встреть тот юный наивный мальчик, что прибыл в этот мир с год назад, меня нынешнего, да ещё и где-нибудь посреди тёмного проулка… Ох чую, наложил бы тот, старый я, сначала в штаны, а потом бы и вовсе помер от страха. Больше всего напрягал взгляд. Холодный, колючий и не выражавший абсолютно ничего. Взгляд удава, собирающегося сожрать кролика. Что-то в нём изменилось в последнее время. И совсем не в лучшую сторону.

Так, ладно. Что имеем, то имеем. Надо это отмыть, как следует. Я подошёл к лавке и принялся стягивать с себя гамбезон. Он вонял потом, морской солью и слегка задубел, поэтому справиться с ним получилось не сразу.

— Вам помочь раздеться? — поинтересовалась служанка, до сих пор мявшаяся у входа. Вполне симпатичная светловолосая девочка. С хорошо сложенной миниатюрной фигуркой, невинным личиком и большими голубыми глазами. Я б может даже попытался бы за такой приударить, если б не был скован негласными обязательствами по отношению к другой даме. Впрочем, скован, наверное, неправильное слово. Я просто её любил, и не хотел делать ей больно.

— Нет, спасибо, справлюсь сам, — бросил я, стягивая с себя мокрую от пота нательную рубаху. Сзади послышался сдавленный вздох удивления, в котором угадывались и нотки испуга. Увидела мою спину. Впрочем, служанка быстро пришла в себя и снова поинтересовалась.

— А помыться?

Предложение было соблазнительным, но мне вновь пришлось отказаться. А заодно кое-что ей разъяснить.

— Нет, благодарю, — покачал я головой, начав расстёгивать пояс, — И впредь такие вещи мне не предлагай. Особенно при посторонних. Поверь мне, это для твоего же блага. Целее будешь.

— Может тогда… — голос служанки сделался неуверенным. Она замолчала на несколько мгновений, но затем всё-таки продолжила мысль, — Я Альсина позову? Это молоденький мальчик…

O tempora, o mores! (О времена, о нравы!) Если мужчина не пытается задрать юбку первой попавшейся навстречу миловидной мордашке, то, наверное, он педик и ему нужно предложить «мальчика». Жёваный крот, куда же катится этот мир? Такое чувство, что конец света уже наступил, просто его никто не заметил, поскольку чистилище не слишком то отличается от той жопы, в которой местные жили раньше.

— Нет, благодарю. Можешь идти, — ответил я не терпящим пререканий голосом. Объяснять ничего не хотелось. Да и не было смысла. В конце-концов их уровень нравственности — не моё собачье дело. Остатки бы собственной не растерять.

Девушка молча кивнула и скрылась за дверью, оставив меня наедине с мылом и ванной. Наконец-то. Слава разрабам, электронным богам, матрице, ключнику, синему кролику и кто тут ещё всем заправляет. Так, теперь плеснуть на камни, чтоб пар погуще пошёл и… Ох мать… Как же мне этого не хватало…

Отскабливался я долго и тщательно. И даже не столько потому, что был грязный аки довольный жизнью свинтус — чтобы избавиться от пота и дорожной пыли хватило бы десятка минут, сколько ради самого процесса. Чёрт его знает, когда мне в следующий раз удастся полежать в полноценной купальне, так что надо ловить момент.

Цирюльник зашёл, когда я уже вылезал и заматывался полотенцем. Сухощавый, можно сказать даже тощий мужчина с острыми скулами, орлиным носом, и проседью уже проглядывавшей в густых бакенбардах. Одет он был неброско. Кожаный передник, серая рубаха и тёмные штаны. Под мышкой — кожаный свёрток с инструментом. Бритвы, ножницы, щипчики и прочая дребедень, предназначение которой для меня оставалось неясным.

— Как будем брить? — цирюльник сразу решил перейти к делу. Мой полуголый вид его ни капли не смутил.

— Бороду оставить, но подстричь коротко. Волосы коротко, но не слишком, — бросил я, усаживаясь на небольшой табурет напротив зеркала, — И прошу, без горшков и прочей дребедени.

Цирюльник промолчал. Лишь смерил меня выразительным взглядом, в котором отчётливо читалось: «За кого ты меня принимаешь?» и взялся за работу. Я просто сидел и стараться ему не мешать. В конце-концов, если уж кто и мог сделать что-то более-менее приличное из остатков моего лица, так это мастер своего дела.

Работа заняла немного времени. Ножницы и бритва так и плясали у него в руках. Пол же быстро покрылся локонами отрезанных волос. Наконец, он закончил, многозначительно хмыкнул, осматривая своё творение. Сложил бритву и засобирался к выходу. Вот только для меня это был ещё не конец.

— Прошу прощения, но можете пока оставить инструмент? — спросил я, поднимаясь со стула и поправляя сползшее полотенце, — Мне не помешало бы убрать волосы… В других местах.

Он непонимающе посмотрел на меня. Потом на бритву в своей руке. Затем снова на меня, но уже, как на идиота. А после — в нескольких фразах объяснил, почему не стоит этого делать бритвой. Красочно, ярко и весьма доходчиво. Было там и про отрезанное мужское естество, и про безнадёжно испорченный вечер, и про то, что голова нужна не только для того, чтоб в неё есть.

Но затем он немного смягчился, сунул мне в руки увесистый тёмно-коричневый комок, собрал инструмент и вышел наружу. Вещество, из которого состояло решение моих проблем отдалённо напоминало, то ли липкий воск, то ли начавший застывать кусок смолы. Я догадывался, что с этой штукой надо делать. И это мне очень не нравилось. Но, как говорил один, небезызвестный персонаж, сбрасывая ребёнка с башни: «Чего ни сделаешь ради любви!»

Следующие пятнадцать минут превратились в натуральную пытку. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с тем, что я пережил в застенках храмовников, но приятного было всё равно крайне мало. Оставалось лишь утешать себя мыслью, что в конце этого нелёгкого пути меня ждёт достойная награда.

Больше тут делать было нечего. Я быстро оделся, завязал грязные шмотки в узел и вернулся обратно в корчму. Алин пока видно не было. Должно быть девушка всё ещё оттирала с себя дорожную пыль. Парни уже изрядно набрались, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как взять у корчмаря ещё одну кружку с квасом и усесться за свободный столик.

— Не против, если я составлю тебе кампанию? — за столик подсела Сюзанна. Рыжеволосая колдунья выглядела неплохо. Бледность с её лица уже прошла, а на щеках проступил здоровый румянец.

— Да нет, — равнодушно пожал плечами я, — А где Альберт?

— Он наверху, отдыхает, — улыбнулась колдунья, немного помолчала и добавила, — Ему нужно немного спустить пар.

— А есть повод?

— Ну… — она сделала небольшой глоток и пристально посмотрела на меня, поверх увесистой кружки, — Альберт считает, что ты его оскорбил. Причём прилюдно.

— Ну извините, — я нагло ухмыльнулся, тоже отпил из кружки, а затем смерил колдунью пристальным взглядом, — Быть может я неверно выразился, но… Мне нужно было дать ему понять, что в отряде тунеядцев нет, не было и не будет. Каждому, кто захочет путешествовать с нами, найдется дело. Поэтому…

— Я ему так и сказала, — улыбнулась Сюзанна, — Не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Но… Тыж знаешь его — он крайне вспыльчивый человек. Отдохнёт, отойдет и признает, что был не прав, и вы уладите возникшие разногласия.

— Очень на это надеюсь, — я снова отхлебнул из кружки и улыбнулся в ответ, — Но полагаю не он — главная тема нашего разговора.

— Это правда. Не он, — колдунья надолго замолчала, что-то высматривая на столе, — Меня беспокоит ваш… работодатель. Это епископ… Альрейн, кажется. Если мне не изменяет память, этож именно по его приказу вы доставили железную деву в столицу, так?

— Мы думали, что сопровождаем караван с зерном, — я отхлебнул из кружки и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, — Легенда вышла весьма убедительной. Мы не раз и не два слышали о голоде в столице, и о том, что именно храмовники пытаются решить эту проблему. К тому же платили очень неплохо, так что мы не стали углубляться в детали.

— Нет нужды оправдываться, — покачала головой колдунья, — Я вас ни в чём не обвиняю. Мне просто нужно понять роль вашего нанимателя во всей этой истории.

— В таком случае, нам сначала неплохо было бы понять то, с чем мы вообще имеем дело, — сказал Вернон, тоже подсаживаясь к нашему столу, — Я, например, никогда раньше не слышал ни о какой железной деве, или хотя-бы о чём-то на неё похожем. Это может быть самостоятельной разработкой ордена? Или они откопали какой-то древний артефакт, который привезли потом в столицу?

— Думаю, что ни то, ни другое, — задумчиво протянула колдунья, — Есть у меня одна догадка, но прежде… Генри, не мог бы ты ещё раз описать, что именно они делали с пленными.

— Точно не знаю, — я покачал головой, — Тот маг, что сидел рядом со мной в клетке, рассказывал, что они отрезают их от дара. Вырывают кусок души. Но, судя по тому, что видел я сам… Там был не кусок. Они буквально лишали человека души, оставляя от него безвольную и предельно покорную оболочку. Когда тот храмовник приказал бедолаге отрезать собственное ухо… — меня невольно передёрнуло от внезапно нахлынувшего воспоминания, — Он не колебался ни секунды. И даже не поморщился, когда отсёк его. Нормальный человек бы орал и корчился от боли. А он продолжал стоять, даже не обращая внимание на то, что у него по шее и телу текла кровь.

— Больше ничего? — рассказ, казалось бы, не слишком впечатлил ни Вернона, ни Сюзанну. Эти двое повидали много всякого дерьма на своём долгом веку и отрезанными ушами их уже было не удивить.

— Были ещё видения… — я на мгновение замялся, размышляя стоит ли рассказывать им о своих снах. С одной стороны, видения — крайне ненадёжный источник информации. Сругой стороны, там и впрямь могли прятаться важные детали, которые помогли бы нам взять нужный след, — Я видел эту… Железную деву во снах. Не слишком то приятных, должен заметить. Столица горела. На улицах шёл бой между храмовниками, какими-то солдатами в чёрном и упырями, вырвавшимися на поверхность.

— Как именно выглядела эта самая дева? — Сюзанна решила направить мой рассказ в нужное ей русло. Я не стал сопротивляться. В конце-концов подробности городских боёв и впрямь не особо относились к теме нашего разговора.

— Она напоминала саркофаг. Или гроб. Большой железный гроб, в который храмовники запихивали людей одного за другим. Затем, то, что от них оставалось отводили в сторону, сбивая в кучу. Больше ничего сказать не могу.

— Понятно… — Сюзанна задумалась. Некоторое время мы сидели молча, сверля колдунью взглядами. Она же что-то прикидывала в уме, нервно теребя край своей робы. Затем всё-таки решила нарушить тишину и поделиться своими соображениями, — Есть у меня одна догадка, что это может быть. Только не понимаю, почему оно всплыло именно на севере.

— И что-же? — с нотками скепсиса в голосе поинтересовался Вернон.

— Одна старая разработка брата Адальберта, — ответила колдунья, — Ещё времён коллегии. Мы тогда впервые столкнулись с большим количеством сорвавшихся магов, и он искал решение этой проблемы. И нашёл. Своеобразное, конечно, но эффективное. То, что вы называете сейчас железной девой, — она на мгновение замолчала и отхлебнула из кружки, — По задумке, она должна была отрезать сорвавшегося мага от источника его силы и сделать покорным. Лишь до того момента, пока он не освободится от пагубного влияния собственной одержимости. Это было бы намного гуманнее, чем просто их убивать. Тем более, Адальберт работал над устройством, которое могло проводить и обратный процесс, возвращая колдуну ранее утраченный доступ к источнику. Однако… — она тяжело вздохнула, — Закончить работу он не сумел. Его убили во время крестьянского восстания в Гронесбурге. Он тогда поехал на рынок купить продуктов, когда стража начала резать восставших. Адальберт был неплохим лекарем. Раненых было много, а рук у местных, чтобы вытянуть всех не хватало. Он решил помочь. Начал перевязывать и врачевать прямо на улице. Всех подряд, и стражников, и восставших. Вот только такая неизбирательность понравилась далеко не всем. И когда он склонился над очередным раненным, какой-то крестьянин пригвоздил мага вилами к земле, — она на мгновение замолчала, приложившись к полупустой кружке, — По-своему иронично получилось. Спасал от смерти других, а себя не сумел, — Сюзанна тяжело вздохнула, — Адальберт цеплялся за жизнь ещё три дня. А перед тем, как испустить дух — он проклял Гронесбург и всех его жителей. Поначалу, никто не придал этому значения. Мало ли, что может сказать человек в предсмертном бреду. Все продолжили жить, так, как жили и раньше. До тех пор, пока небо не заволокли тучи и не пошёл дождь. Он не прекращался неделю. Две. Город начал тонуть, а местность вокруг него — превращаться в непроходимые, залитые водой болота. Те, кто пытался выбраться — тонули в бочагах и заводях. Оставшиеся — сходили с ума от голода и начинали жрать друг-друга. А на погосте начали вставать мертвецы, — колдунья сделала небольшую паузу, — Это если верить легендам и слухам, что ходили потом. В Гронесбургском инциденте не выжил никто. Да и после не находилось смельчаков, желающих заглянуть в мёртвые топи, где располагались остатки города и лаборатория старого мага.

— Ага, теперь понимаю, почему тебя удивило появление железной девы на севере, — удовлетворённо кивнул Вернон и повернулся ко мне, — Гронесбург и мёртвые болота находятся у подножия Амон-Хельского хребта. Того, что отделяет пустыни Алерая от степей Истланда. И впрямь, далековато на север занесло нашу «Железную деву».

— Может, перед смертью он отправил её другому магу, чтобы тот продолжил его исследования? — предположил я.

— Вполне, — кивнула Сюзанна, — Конечно, многие маги хранили свои исследования в тайне от коллег по цеху, но Адальберт был не из таких. Всегда старался поделиться своими достижениями и находками со всеми, кем только мог… — в её голосе прорезались грустные нотки. Колдунья скучала по давно ушедшим временам. Или по давно ушедшему человеку…

— Остаётся один вопрос, — подытожил я, — Что знает Альрейн о возможностях железной девы? Был в его действиях какой-то свой умысел, или его, так же как и нас, использовали в тёмную?

— Это целых два вопроса, — улыбнулась Сюзанна, — Но, судя по тому, как легко он отдал устройство тем, кто чуть позже назовёт его вероотступником… Епископ не знал ничего ни о её свойствах, ни о предназначении. Иначе бы так просто он с ней не расстался, — колдунья на мгновение замолчала, пытаясь сформулировать мысль, — Думаю, ты уже понял, что в нужных руках эта дрянь может стать весьма опасным оружием. Оружием, которое способно собрать армию рабов для того, кто им обладает. Ты думаешь, ваш епископ отказался бы от такого подарка судьбы, если б знал об этом?

— Ты знаешь… — я на мгновение задумался. Вопрос и впрямь был не из простых, — Понятия не имею. Он, конечно, товарищ странный, да и идеи у него весьма… Экстравагантные. Но пока-что это единственный, если не считать барона, человек, который обходился с нами по-человечески. Да и с вами, кстати тоже. Не забывай, что именно он спонсирует сейчас спасение ваших задниц. Так что… Как знать. Может быть и впрямь отказался бы.

— В таком случае, тем более нам не стоит о нём переживать, — улыбнулась колдунья, — А вот с синодом рано или поздно придётся что-то…

— Так, господа и дамы, — позади меня раздался строгий голос Айлин, — Судьбы мира вы успеете обсудить завтра. А лучше — послезавтра. А может… — девушка на мгновение замялась, — А может и вообще, когда мы снова тронемся в путь. Там будет много времени для разговоров. Сейчас же я забираю у вас своего мужчину. И только попробуйте мне помешать!

Я повернулся к ней. Открыл было рот, собираясь напомнить, что я вообще-то и сам могу сказать за себя. Да так и замер с отвисшей челюстью.

Она выглядела сногсшибательно. Густые светло-каштановые волосы, волнами ниспадавшие на открытые плечи. Длинные, слегка подчёркнутые угольком ресницы из под которых на меня смотрели большие зелёные глаза, так хорошо подходившие к её «изумрудным» серёжкам и ожерелью. На бледном лице отчётливо выделялся тёмно-алый овал губ. Руки прятались чёрных, шёлковых перчатках чуть повыше локтя. Стройную талию перетягивал тугой корсет, переходивший в длинную зелёную юбку. На её боку виднелся разрез, доходивший почти до самой талии. Айлин нарочно оставила пуговицы не застёгнутыми, чтобы привлечь моё внимание. Привлечь к чёрной лакированной туфельке, чулку из белого полупрозрачного шёлка, его красивому, кружевному воротничку, плотно облегавшему полноватое бедро девушки и двум тонким белым подвязкам, на которых держалась вся эта красота.

— Ну… — хитро улыбнулась она, скрестив на груди руки и тем лишь больше подчеркнув приятную форму своих округлостей, — Что скажешь?

— Я… Э… — мысли, как назло, все испарились. В горле от волнения встал липкий комок. Дыхание спёрло, а тело вдруг стало ватным и непослушным… — Ну…

— Что «ну»? — хихикнула она. Девушка прекрасно понимала, что сейчас со мной происходит, и это, похоже, доставляло ей немалое удовольствие.

Я сделал над собой титаническое волевое усилие, собрал остатки мозгов в кучку, прочистил горло и всё-таки выдал.

— Ты смотришься потрясающе.

Затем встал со стула. Подошёл на слегка деревянных ногах к ней. Обнял за перехваченную жгутами корсета талию, притянул к себе и заглянул в глубокие изумрудные глаза. Они улыбались. А где-то там на самом дне плясали озорные огоньки. Ноздри приятно щекотал лёгкий аромат полевых цветов.

— Ты тоже отлично выглядишь, — одними губами прошептала девушка. Чуть приподнялась на носочках, легонько куснула меня за мочку уха и добавила, — Но прежде чем мы приступим к главному блюду сегодняшнего вечера, ты должен мне кое-что подарить.

— М…

— Танец меня вполне бы устроил, — улыбнулась она и легонько потянула меня в центр зала. Туда, где между столами виднелась небольшая открытая площадка.

— Э-э-э… Это плохая идея, — попытался было запротестовать я, — Я же не умею. Да и ноги, боюсь, тебе оттопчу.

— Значит будем учиться, — ничуть не смутившись ответила девушка. Щёлкнула пальцами и откуда-то из угла залы тут же полилась тихая, приятная мелодия. Похоже, она давно всё распланировала. Даже Роберта подговорила заранее. Впрочем, спустя секунду такие мысли перестали меня беспокоить. Так же как и нервный зуд, касательно того, что на нас таращилась вся корчма. Девушка приблизилась ко мне. Легонько прижалась и… Я ощутил на своих губах её горячее дыхание и утонул в её глубоких зелёных глазах.

А затем мир перестал существовать. Осталась только небольшая площадка и тёплое прикосновение её ладони к моей. Мы закружились. Медленно. Неторопливо. Стараясь поймать ритм льющейся из лютни музыки. Первое время я смотрел не на неё, а в пол, стараясь не отставать от девушке и при этом не наступить ей на ноги. Она, похоже, заметила это. Заметила и постаралась сделать так, чтобы её бедро почаще мелькало в разрезе юбки. Соблазняла меня.

Не знаю зачем она эта делала. Я и без того её хотел. Хотел и любил. И в то же время не совсем понимал, что это значит. С первым то словом всё было ясно. За ним крылось вполне тривиальное и приземлённое желание. А вот второе… Этому слову мои электронные мозги определения подобрать не могли. Было лишь смутное ощущение. Образ, в котором другой человек — его эмоции, состояние и мысли для тебя не менее важны, чем свои собственные. А для него точно так же важны твои. Наверное люди, создававшие этот мир, и сами не совсем понимали, что это такое. Поэтому не смогли заложить в наши электронные мозги более чёткого и ясного определения.

Увлёкшись собственными мыслями, я всё-таки оступился и чуть было кубарем не покатился под ближайший стол. Девушка вовремя вцепилась в мой дублет и помогла сохранить равновесие. Так. Ясно. Пора заканчивать думать о всякой херне и сосредоточиться на действительно важных вещах.

Я поднял взгляд и вновь едва не утонул в её больших, изумрудных глазах. Улыбнулся, осторожно притянул её к себе и повёл сам. Научиться и впрямь, оказалось не слишком то трудно.

Девушка не сопротивлялась. Наоборот, она, казалось, была рада такому повороту событий. Улыбнулась, прикрыла глаза, полностью доверившись мне и растворилась в потоке несущей нас музыки. Мы кружились целую вечность. Вечность, которая внезапно оказалась бесконечно короткой. Музыка постепенно начала сходить на нет, а потом и вовсе умолкла, оставив нас наедине с тихим стуком кружек, потрескиванием очага и едва слышными смешками и комментариями, долетавшими со стороны столиков. Хотя… Нет, на них мне было наплевать. Она оставила нас наедине друг с другом.

Девушка снова прижалась ко мне. Привстала на цыпочки и поцеловала, благодаря за танец. А затем, так же тихо, одними губами прошептала.

— А теперь идём наверх. Иначе, клянусь всеми богами, какие только есть, я не выдержу и сделаю это прямо здесь, у всех на виду!

Сказала, и потащила меня к лестнице, ведущей на верхние этажи. Впрочем, потащила — громко сказано. Просить дважды меня уж точно не требовалось. Я сам этого хотел. И сам уже с трудом удерживал себя от того, чтобы сделать это с ней прямо на лестнице или где-нибудь в коридоре.

— Пришли, — бросила девушка, остановившись перед небольшой резной дверью, — Ты подожди меня внутри. Я сейчас забегу в комнату к Бъянке и слегка приведу себя в порядок. Подкрашусь и подтяну всё, что сползло во время танца.

— А так ли это важно? — я обнял девушку за талию, притянул к себе и попробовал запустить руку в разрез юбки, — Мы ведь всё равно сейчас всё это снимем.

— Мне важно, — хитро улыбнулась она. Мои пальцы успели дотронуться до кружевного края чулка, и даже слегка коснулись мягкой, тёплой кожи бедра над ним. От этого прикосновения у меня по спине пробежала россыпь приятных, волнующих мурашек. Но в следующий миг девушка ловко вывернулась из моих объятий, и добавила — Потерпи совсем чуть-чуть. Я быстро. А, да… И ещё одно.

— М?

— Ты тоже не раздевайся.

— Почему…

— Потому, что я хочу сама тебя раздеть, — улыбнулась она и юркнула в соседнюю дверь.

Комната и впрямь оказалась просторной. Посреди неё располагалась большая двуспальная кровать, укрытая мягкой белой периной. Над ней висели алые шторки балдахина сейчас раздвинутые в стороны. На небольшой прикроватной тумбочке, сколоченной из тёмно-красного дерева, и украшенной незамысловатой резьбой горела свеча. Её крохотный огонёк с трудом разгонял сгустившуюся ночную тьму, скользя по стенам тёплыми, оранжевыми отблесками и создавая в комнате приятный и немного таинственный полумрак. На второй тумбочке, с другой стороны кровати, кто-то предусмотрительно поставил стакан с соком и пару кубков. Айлин… Девушка готовилась к этому моменту долго и тщательно, продумывая каждую мелочь.

Я подошёл к кровати и уселся на неё. Затем всё-таки скинул с себя ботинки и снял портянки, трезво рассудив, что они являются наименее эротичной частью моего гардероба, от которой всё-таки лучше избавиться заранее. Откинулся на подушки, уставился в потолок и попытался мысленно вернуться к разговору за столом, чтобы хоть как-то отвлечься.

Естественно, ничего не вышло. Все мысли сейчас у меня были исключительно об одном. В штанах становилось всё теснее, а Айлин, как назло, не спешила. Уж не знаю, что именно она там приводила в порядок. Как по мне там и так было всё лучше, чем прекрасно. Но…

Дверь скрипнула. Вокруг меня сомкнулись стены каменного мешка. Твёрдые, покрытые холодной влагой булыжники упёрлись в спину. Сквозь дырявые холщёвые тряпки они жгли изорванную кнутом и сочащуюся сукровицей кожу. Под низким сводом эхом гуляли неспешный топот шагов. Шагов палача, вновь пришедшего меня мучать.

Я свернулся в позу эмбриона. Прикрыл руками лицо и живот, пытаясь спасти их от града ударов, который вот-вот собирались обрушить на меня. Просто так. Потехи ради. Эта мысль, отчётливая и ясная, внезапно придала мне сил. Наполнила злостью и решимостью. Он ведь так и будет приходить. Ведь ему нравится мучать меня. Будет приходить, пока я не дам ему отпор. Пока не завалю гада и не затолкаю ему в глотку его поганую плеть.

Пальцы судорожно заскребли по булыжнику. Ища кинжал, какой-нибудь заострённый штырь или просто осколок камня. Что-нибудь, чем можно было бы завалить этого урода одним или хотя-бы парой ударов.

Глава 17

«Я тоже себя люблю»

Пальцы скользили по мокрому, холодному булыжнику, в поисках хоть чего-то, что можно было использовать, как оружие. Шаги приближались. Медленно. Неторопливо. Ублюдок знал, что я никуда не денусь. Что мне просто некуда бежать. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое и шероховатое. Обломок доски. Сойдет для начала. Один точный удар в висок свалит его на землю. А дальше, забить его до смерти — дело техники.

Но доска не отрывалась. Наверное была прибита к полу. Шаги ускорились. Должно быть тюремщик заметил, что я не лежу в позе эмбриона, как делал это обычно. А собираюсь сопротивляться. И решил пресечь порыв на корню.

Пальцы нащупали что-то твёрдое и холодное. Металл. Тоже сойдет. Один удар и…

— Ты собрался устроить пожар? — голос надсмотрщика звучал удивлённо и в то же время в нём читалась злобная усмешка. Я посмотрел на свою руку. Пальцы сжимали старый, покрытый ржавчиной подсвечник. Как он попал в камеру? Кто-то из надсмотрщиков забыл его тут много лет назад? Тогда почему я нашёл его только сейчас. Нащупал случайно. Неважно. Мне и этого хватит.

— Так, дай сюда, — в моё запястье вцепились чьи-то пальцы. Другая рука нападавшего попыталась разжать мой кулак. Я рванул её в сторону, пытаясь стряхнуть противника. Раздался короткий вскрик. Хватка ослабла. Палач оказался на удивление слабым. Тем лучше. Проще будет его уработать.

— Твою мать, опять! — выругался мой мучитель. Послышался топот шагов. Очень быстрый. Как будто он убегал. Я поднял голову и попытался осмотреться. В густой тьме, царившей в подземелье разглядеть удавалось немногое. Но глаза всё равно успели заметить неясный силуэт, приближавшийся ко мне с другой стороны. Противник не убегал. Он заметил оружие и теперь решил зайти с другого фланга.

Я попробовал вскочить и тут же почувствовал резкую боль в спине. Ублюдки потрудились над ней на славу. Но сдаваться нельзя. Рывок. Мир вокруг качается. Пол остаётся где-то внизу. Непослушные, ватные ноги еле держат, но всё-таки держат. Палач снова попадает в поле зрения. Он прямо передо мной. Замах. Удар. Тяжёлый подсвечник со свистом рассекает воздух. Рассекает и падает куда-то в пустоту, таща меня за собой. Рёбра пронзает внезапная вспышка боли. Перед глазами пляшут цветные пятна. В горле стоит ком, мешающий дышать. Говнюк ударил меня под дых.

Шаг вперёд. Другой. Третий. С трудом сохраняю равновесие. Где-то позади меня слышатся шаги и тихая ругань. С трудом сохраняю равновесие. Поворачиваюсь, взглядом ища противника.

— Прости, — голос раздаётся откуда-то сзади. Затем слышится грохот металла о дерево. Треск разбивающейся посуды. Откуда тут посуда? Пытаюсь повернуться. Успеваю. Почти. Взгляд замечает лишь краешек силуэта, когда мир взрывается ворохом разноцветных искр. Искр, которые начинают стремительно угасать, тая в холодной безбрежной тьме.

Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась. Всё тело ныло так, будто его несколько дней колотили палками. Мышцы то и дело сводили лёгкие, но болезненные судороги. Что вообще произошло? Мы же собирались с Айлин… Неужели она меня укатала до полусмерти?

Я открыл глаза и упёрся взглядом в тёмные доски потолка. Чуть приподнял голову, пытаясь осмотреться. Взгляд скользнул по резному дереву кровати, красным шторкам открытого балдахина, тумбочке, на которой стояли поднос и два медных кубка. Глиняный кувшин куда-то пропал. А поднос был слегка погнут. Будто им ударили что-то. Или кого-то. На втором шкафчике всё осталось по прежнему. Разве что кованый подсвечник с наполовину выгоревшей свечой теперь стоял на дальней стороне тумбочки. Айлин по прежнему нигде видно не было.

Я сел на кровати и попытался вспомнить, что произошло. Мы расстались у двери. Я лежал на кровати и… Голову снова пронзила вспышка острой боли. Словно что-то блокировало неприятные воспоминания. Из мешанины образов, обрывков мыслей и фраз удалось вырвать лишь мокрый, сырой подвал. И шаги. Шаги, от которых по спине пробегал неприятный холодок. Значит ли это… Зараза. Всё-таки нужно поискать какого-нибудь мозгоправа. Может среди магов найдется такой. А не то я рано или поздно точно кого-нибудь убью во время припадка. Надеюсь Айлин не зацепил. Не хватало ещё, чтобы она от моей поехавшей крыши пострадала.

Вновь скрипнула дверь, заставив меня нервно вздрогнуть. Первым рефлекторным позывом было — прикрыть голову руками. Но я его подавил усилием воли. Надо было избавляться от этого дерьма в голове. Палач и казематы остались далеко на севере. А я сидел посреди весьма уютной комнаты на мягкой кровати. Тут некого и нечего было бояться. Кроме самого себя.

— Очнулся? — послышался знакомый голос. Я повернулся и увидел Айлин. На девушке по прежнему было зелёное платье с глубоким разрезом по бедру. Волосы распущены и волнами ниспадали на плечи. В руках она держала запотевший глиняный кувшин, — Как голова?

— Да, более-менее, — кивнул я, и ещё раз помотал головой, отгоняя обрывки непрошенного видения, — Болит, но жить буду. Ты как? В порядке? Я тебя не задел?

— В полном, — кивнула девушка. Подошла к тумбочке и поставила на неё кувшин, — Опять ПТСР?

— Он самый, — я покачал головой, — И как нельзя «вовремя». Не раньше, блин, и не позже. Подпортил я нам вечер. Извини. Наверное не такого его окончания ты ожидала.

— Ну… — девушка загадочно улыбнулась, — Во-первых, ничего страшного в итоге не случилось. Да, признаюсь, я струхнула, когда увидела твой взгляд. Но…

— Я вообще-то чуть было тебя не убил, — я покачал головой, — И убил бы, если б смог до тебя дотянуться. Просто забил бы до смерти вон тем самым подсвечником.

— На моё счастье в таком состоянии ты довольно неуклюжий, — улыбнулась девушка, но в её голосе всё ещё слышались нервные нотки. Мондраж не отпустил её до конца, — И почти слепой. Мне было не так уж трудно обойти тебя сбоку, а затем огреть подносом по голове. Извини. Это лучшее, что пришло мне в на ум в тот момент.

— И единственно верное, — кивнул я, почёсывая ушибленный затылок. Боль понемногу начинала отступать. Если она меня и огрела, то не слишком сильно. Ни шишки, ни ссадины пока не прощупывалось, — Хотя в следующий раз лучше зови кого-нибудь из ребят, чтоб они меня утихомирили.

— А что до вечера — он ещё не закончился, — промурлыкала Айлин. Затем присела рядом со мной на кровать и легонько прижалась, обдав меня приятным ароматом полевых цветов. По телу пробежали приятные мурашки. Рука сама собой легла на её талию и начала осторожно поглаживать, понемногу спускаясь всё ниже.

— Да и ночь вся ещё впереди, — добавила она, подняв на меня свои большие, изумрудно зелёные глаза, — Разбитый кувшин и погнутый поднос — это те самые мелочи, на которые не стоит обращать внимание.

Я невольно улыбнулся.

— Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это целеустремлённость.

— Есть за мной такой грешок, — совершенно серьёзно кивнула Айлин, — Кроме того я слишком долго планировала этот вечер, чтобы его могли испортить такие мелочи. Разве что случится пожар или небо упадёт нам на пятки… — она ненадолго замолчала, пытаясь сформулировать мысль поделикатнее, но потом, похоже плюнула и сказала, как есть, — Короче говоря, если я собралась потрахаться, значит я буду трахаться. И никакие твои заглюки не смогут испортить мне это маленькое удовольствие.

— Очень романтично, — фыркнул я, с трудом сдержав смех.

— Ну, уж как есть, — улыбнулась Айлин, — Хотя ты прав. Можно и поромантичнее.

Немного помолчала. Чуть подтянула юбку так, чтобы в разрез вновь было видно бедро обтянутое кружевным воротничком чулка, а затем, убедившись, что приковала к себе всё мое внимание, закинула ногу на ногу и хитро улыбнулась. Что ж. Упрашивать дважды меня уж точно не придётся.

Я повернулся к ней. Придвинулся поближе. Осторожно провёл пальцами по тёплой щеке, пряча за ухо прядку волнистых, каштановых волос. Девушка улыбнулась закрыла глаза и чуть подалась вперёд, намекая на поцелуй. Я тоже подался навстречу, пытаясь поймать её губы своими. В этот момент Айлин открыла глаза. Загадочно улыбнулась. Приставила мне палец к губам и легонько меня оттолкнула. Так, это ещё что за новости?

— Сначала установим несколько правил, — томным полушепотом сказала девушка, — Одежду не рвать. Свечу не тушить. Под одеяло не залезать.

— С первым то всё понятно, — согласился я, с трудом сдерживая своё внутреннее животное, которому как раз таки очень хотелось набросится на неё прямо здесь и сейчас. Наброситься, разорвать одежду, намотать её волосы на кулак и… так, ладно. Держи себя в руках. Всему своё время. — А второе и третье?

— Я хочу любоваться тобой. Тобой, а не темнотой или плодами трудов ткацкой мастерской, — улыбнулась Айлин.

— Только на спину не смотри, а то всё желание пропадёт, — хмыкнул я. Девушка тут же состроила обиженную гримасу.

— Я между прочим сама тебе её по кускам собирала, — фыркнула она, — Уж наверное то я не только для тебя, но и для себя постаралась.

— Ну хорошо, — улыбнулся я, — тогда и у меня будет пожелание, — Улыбнулся, а самого прошиб холодный пот. Твою то мать! Как же меня вовремя огрели по голове! Если б не это, даже не вспомнил бы одной крайне важной штуке. А потом уже было бы поздно пить боржоми. Пришлось бы иметь дело с последствиями.

Отцепил пояс вместе с сумкой и достал оттуда небольшой свёрток с сушёными ягодами. Тот самый, что Вернон выдал мне ещё в столице.

— Это… — Айлин с интересом поглядела на ягоды.

— Местное противозачаточное, — я взял один из плодиков, закинул в рот и попытался разжевать. А затем невольно поморщился. Поначалу эта гадость показалась вязкой и безвкусной, но вскоре начала заметно горчить.

— Мы же вроде и так не можем иметь детей, — с сомнением в голосе бросила девушка, — Думаешь в этом есть смысл?

— Доверяй, но проверяй, — пожал плечами я, — Конечно о том, что мы не можем иметь детей нам говорил не только Вернон, но и маги… Однако, это могут быть всего лишь их предположения, на которые я не хочу полагаться.

— Детей тоже не хочешь?

— Не-а, — я покачал головой, — Совершенно не хочу. Тем более, нас жизнь и без того короткая и непростая, чтобы тратить её на пелёнки, вопли и дерьмо, — немного помолчал и добавил, — Да и не думаю, что тебе бы тоже приятно было ходить девять месяцев с пузом, а потом постоянно носиться с ребёнком, кормить, вытирать ему зад, укладывать, самой недосыпая и заниматься прочими малоприятными вещами, попутно пытаясь исправить все последствия родов. И всё это только из-за того, что мы один раз понадеялись на «авось».

— Да уж, хорошая перспективушка, — с сомнением покачала головой девушка. Помолчала немного, размышляя о чём-то своём, но потом всё-таки добавила, — Пожалуй, в этом я с тобой соглашусь и обойдусь без такого «счастья». Но… Ты уверен, что ягоды сработают?

— Ребятам вроде помогают, — пожал плечами я, — По крайней мере ещё ни одна из женщин в отряде не понесла.

— А нам? Мы же всё-таки отличаемся, — с сомнением сказала Айлин, пристально рассматривая одну из засушенных ягод. Серый сморщенный плодик, отдалённо напоминавший изюм на вид и просто отвратительный на вкус. С другой стороны — ничего лучше у нас попросту не было. Презервативы, к сожалению, ещё не изобрели.

— Не так уж и сильно. Тела мы позаимствовали у местных, физиология у них примерно та же. Так что… От одной ягоды хуже точно не станет.

— Давай тогда по две, — сказала девушка, закидывая ягоды в рот, — Чтоб уж наверняка. А то ты так красочно всё расписал, что… Бррр. Нет, правда, такой судьбы я бы для себя не хотела.

Немного помолчала, разжёвывая их, а затем снова брезгливо поморщилась.

— Фу, какая же это гадость. И почему полезные вещи всегда такие мерзкие?

Она встала с кровати и лёгкой походкой подошла к тумбочке. Налила себе в бокал сока, а затем посмотрела на меня.

— Будешь?

— Не откажусь.

Я тоже подошёл к ней и залпом опрокинул кубок кисловатой воды, отдающей запахом яблок. Разбавленный… Но сейчас всё равно, самое то. Сок смыл горечь ягод, да и в голове после него слегка прояснилось.

Девушка поставила кубок на стол. Окинула меня оценивающим взглядом. А затем, не сказав ни слова лёгкой походкой направилась к небольшому резному стульчику, стоявшему возле входа в комнату. На его спинке висела красная шелковая сорочка с тоненькими оборками и белой кружевной вышивкой по нижнему краю. Когда они успели появиться в комнате я не помнил, но… Это уже не имело никакого значения. В следующий миг и стул, и сорочка попросту перестали меня интересовать.

Айлин повернулась ко мне в пол-оборота. Загадочно улыбнулась. Расстегнула несколько пуговиц и распустила пару узелков в своём замысловатом наряде. Зелёная юбка прошелестев шёлком по гладкой коже скользнула вниз, открыв моему взгляду крайне притягательный вид. Чуть полноватые бёдра переходили в аккуратную попку. Не особо выдающуюся, но идеально подходящую ей по фигуре. Вся эта красота скрывалась под шёлковыми трусиками цвета перламутра, верх которых в свою очередь прятался под обтягивающим стройную талию кружевным поясом. Его подвязки грубо врезались в нежную кожу ягодиц, оставляя на ней белые отпечатки.

— Ну, — девушка повернулась сначала одним боком, затем другим, соблазнительно выставив чуть вперёд ножку и давая мне возможность полюбоваться приятными изгибами её тела. От этого зрелища по коже пробежали приятные мурашки, а штаны стали неожиданно тесными, — Ты так и будешь там стоять с отвисшей челюстью, или всё-таки поможешь снять мне этот корсет?

— Это вот в таком наряде ты выскочила тогда во двор? — улыбнулся я, подходя к ней.

— Угу, — Айлин развернулась ко мне спиной и как бы невзначай слегка наклонилась, вешая на стул юбку и ещё сильнее подчёркивая приятные изгибы своих округлостей. А когда поднялась, какое-то странное наитие подсказало мне обнять её сзади и крепко прижать к себе.

— А понимаю, почему парни тогда зависли, — прошептал я, одной рукой обнимая её за талию, а второй отодвигая чуть в сторону водопад волос, ниспадавших ей на спину, — Ты и правда очень красивая.

— Спасибо, — её лица я не видел, но буквально кожей почувствовал изменение в голосе. Девушка улыбалась, — Ещё бы ты мне говорил это почаще, было бы… Ай!

Я легонько укусил её за мочку уха, прервав её тираду. Слова больше не имели никакого смысла. Свои чувства мы могли выражать и без них. И именно этим я и собирался заняться.

Отвёл волосы в сторону, наклонился чуть вперёд и коснулся губами её плеча. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности. Затем выдохнула, приготовившись к дальнейшей ласке. Мои губы вновь оставили на ней свой отпечаток. Уже чуть ближе к шее. Руки скользнули вперёд. Пальцы принялись осторожно гладить бугорки грудей. Скользить по тугим жгутам корсета, ища в них слабые места. Исследовать кружева пояса.

Губы уже покрывали поцелуями шею. Дыхание Айлин стало сбивчивым. Она сильнее прижалась ко мне. Её мягкие, тёплые ладони накрыли мои руки, которые уже добрались до упругих бёдер девушки и начали осторожно поглаживать их. По спине то и дело пробегала россыпь приятных мурашек. Мне нравилось её ласкать. Нравилось прижимать к себе. А лёгкий аромат полевых цветов, которым пахли её длинные, волнистые волосы, понемногу начинал сводить с ума. Хотелось зарыться в них лицом и утонуть, в то же время добравшись до самых сокровенных и чувствительных мест на её теле.

Мои руки тем временем переместились на внутреннюю сторону бедер и понемногу начали двигаться вверх, осторожно поглаживая её нежную кожу. Айлин начала тихо постанывать от удовольствия и слегка выгнулась, стараясь ещё сильнее прижаться ко мне. Но в тот момент, когда мои пальцы коснулись перламутрового шёлка её трусиков, девушка напряглась. Замерла на мгновение, а затем ловко вывернулась из моих объятий. Посмотрела на меня с лёгкой укоризной.

— Ты слишком спешишь, — одними губами прошептала она, всё ещё пытаясь успокоить дыхание. Ласка ей понравилась. И даже очень понравилась. Но она выбивалась из сценария, который она задумала. Наверное, Айлин уже не раз представляла себе нашу близость. И хотела, чтобы она прошла именно так, как это было в её воображении.

— Помоги мне распустить корсет и иди на кровать, — уже чуть спокойнее добавила девушка, вновь поворачиваясь ко мне спиной.

Я не стал спорить. В конце-концов кто сказал, что её фантазия хуже моей? Да и девочка приложила столько сил к созданию этого вечера… Я просто не мог отказать ей в этой маленькой радости. Снова обнял её. Легонько куснул за мочку уха. А затем потянул за ленты, стягивавшие её тугой корсет.

К моему удивлению, узел развязался довольно просто. Потом пришлось слегка повозиться над расшнуровкой, но совсем скоро корсет отправился вслед за юбкой, обнажая слегка бледную спину и две небольшие аккуратные грудки. Рассмотреть я их как следует не успел. Стоял позади, а девушка тут же прикрыла их рукой.

— Будь добр, отвернись, — нежно промурлыкала она. Соблазнительно выгнулась и сняла со спинки стула красную шелковую сорочку, — И иди на кровать.

— Но ведь…

— Всё увидишь, — загадочно улыбнулась Айлин, продолжая прикрывать грудь рукой, — В своё время.

Пришлось подчиниться. Хотя, хотелось мне совершенно обратного. Внутреннее животное становилось сдерживать всё труднее. Но постараться всё же стоило. Не хотелось окончательно портить вечер.

Девушка одним лёгким, грациозным движением накинула на себя красную шелковую сорочку. Совсем коротенькую, едва-едва доходившую до кружевных воротничков её чулок. Небрежно одёрнула её и повернулась ко мне.

— Тебе нравится? — её голос был мягкий и бархатистый. В нем отчетливо угадывались нотки едва сдерживаемого желания. Она тоже была готова набросится на меня. Но что-то её пока останавливало.

— Очень, — улыбнулся я. Улыбнулся и не смог отказать себе в удовольствии лишний раз скользнуть взглядом по её красивым ногам, стройной талии, двум небольшим бугоркам, заметно выпирающим сквозь тонкий шелк сорочки. По миловидному лицу. Большим зелёным глазам, в которых отраженным светом танцевали озорные огоньки. И по длинным каштаново-рыжим волосам, волнами ниспадающим на бледные плечи. Она была по-настоящему прекрасна.

Девушка улыбнулась в ответ. Затем медленной, неторопливой походкой направилась к кровати, призывно покачивая красивыми бёдрами. При каждом шаге юбочка её сорочки немного задиралась, открывая взгляду нежную кожу, слегка разгорячённую моими прикосновениями. Дыхание вновь спёрло от волнения, а по спине пробежали приятные мурашки.

Не знаю почему, но именно в этот момент в моей памяти всплыло воспоминание. Картинка, как Инга — куртизанка, подосланная ко мне в столице, точно так же подходила к моей кровати. Она тоже была красивой девушкой. И тоже умела соблазнять. Это была её работа как-никак. Но… Её «выступление», по сравнению с тем, что я наблюдал сейчас здесь — было лишь блеклым, невзрачным, почти стёршимся воспоминанием. Наверное потому, что тогда моим организмом овладела банальная похоть, вызванная годом воздержания. Похоть, которую я с лёгкостью смог подавить. Тут же было нечто иное. Нечто гораздо большее. То, чему я попросту не мог сопротивляться. Не мог, да, в общем-то и не хотел.

Девушка остановилась напротив моей кровати. Немного помедлила. Аккуратно вынула ножку из туфельки и поставила её на кровать между моих коленей. Чуть наклонилась вперёд, не сводя с меня пристального взгляда своих изумрудных глаз. Погладила колено. Провела пальцами по изгибам бедра, лишний раз подчёркивая их волнующую красоту. Подцепила тоненькую полоску подвязки. Чуть оттянула её и отпустила. Та тут же вернулась на место, легонько шлёпнув девушку по нежной коже.

— Снимай, — её голос был мягкий и полный желания. Но в то же время, в нём проскальзывали лёгкие, повелительные нотки.

— Они там помешают? — поинтересовался я, не в силах отвести взгляд от небольшой полосочки кожи, разделявший воротничок чулка и край её сорочки. Хотелось провести по ней пальцами. Чуть приподнять подол и вновь увидеть то, что под ним скрывается. Трусики, кружевной пояс, и две соблазнительные ложбинки, разделявшие плоский живот и слегка полноватые бёдра. А вот аксессурар снимать не хотелось совсем. Он очень выгодно подчёркивал красоту её ног и…

— Во-первых да, — чуть спокойнее ответила Айлин, — А во-вторых, давай ты не будешь спорить. В конце-концов сейчас девственность терять буду я, поэтому давай в первый раз всё сделаем по-моему. Хорошо? А во второй раз сделаем так, как хочешь ты.

— Ну, технически я тоже…

— Ты понял о чём я, — в голосе девушки послышались лёгкие нотки раздражения. Однако она тут же смягчилась и нежно промурлыкала, — Не волнуйся. Я уверена — тебе понравится моя задумка.

Спорить смысла не было. И, тем не менее я всё равно предпринял последнюю попытку её переубедить. Взял её ножку и принялся её поглаживать, постепенно поднимаясь всё выше. Тонкая, полупрозрачная ткань чулка тоже слегка притупляла ощущения. Не давала в полной мере ощутить мягкую упругость её кожи. Но в то же время знатно распаляла воображение. А может, задумка и впрямь, была не так уж плоха…

Девушка закрыла глаза и закусила губу. Её дыхание вновь стало сбивчивым. В нём вновь начали угадываться нотки с трудом сдерживаемых стонов наслаждения.

Мои пальцы продвигались всё выше. Погладили бедро. Коснулись кружевного воротничка чулка. Чуть задержались на небольших крючках подвязок. И… проигнорировав их, отправились путешествовать дальше. Прямиком по нежной, чувствительной коже внутренней стороны бедра. Айлин не выдержала. Тихо застонала от удовольствия. Её руки присоединились к ласке. Начали гладить грудь, затем спустились на живот. Но, стоило мне снова коснуться края шёлковых трусиков, как девушка напряженно замерла. Затем загадочно улыбнулась, поймала меня за запястья и вернула мои ладони обратно к воротничку чулка.

— Не спеши, — промурлыкала она слегка сбивающимся голосом, — Наслаждайся моментом.

Я улыбнулся в ответ. Отцепил крючочки, поддерживавшие чулок. Ещё раз провёл пальцами по тонкой полоске нежной кожи, разделявшей его ободок и край шёлковой сорочки. И начал неторопливо скатывать его с ноги девушки. Она снова закрыла глаза и закусила губу, наслаждаясь моими прикосновениями. Я не спешил. Давал ей возможность получить удовольствие в полной мере. Скользил по бедру потихоньку стягивая с него мягкую, полупрозрачную ткань. Чуть задержался под коленкой. Нежно погладил упругую, но в то же время стройную икру. И осторожно, стараясь не порвать, стянул его с аккуратной, маленькой ступни. Отбросил в сторону.

Айлин ещё несколько мгновений стояла, замерев. Давала мне полюбоваться соблазнительно-плавными изгибами своего тела. Своей матовой, растёртой каким-то ароматным маслом, кожей. Затем грациозно сняла ножку с кровати и сунула её обратно в туфельку. Поставила вторую. Но в этот раз чуть помедлила, а затем подвинула её вперёд. Упёрлась мыском в моё самое чувствительное место. Слегка надавила.

По телу пробежала волна наслаждения. А то самое место тут же ответило девушке. Отозвалось, заметно встопорщив мне штаны.

— Ого, — довольно улыбнулась Айлин, — Да ты уже в полной боевой готовности. Говорила же, что тебе понравится. Давай второй!

Я осторожно отцепил крючочки, стараясь не порвать хрупкую, но очень красивую ткань. Неторопливо стянул чулок с ноги, наслаждаясь каждым прикосновением к мягкой, бархатистой коже девушки. Ловя каждый её вздох и каждое тихое постанывание. Отбросил в сторону, вслед за предыдущим.

Айлин улыбнулась. Сунула ножку в чёрную, лакированную туфлю. Наклонилась ко мне, обдав пьянящим ароматом полевых цветов и разгорячённого тела. Упёрлась руками в грудь и легонько толкнула назад. На кровать. Затем, одним ловким, грациозным движением уселась сверху, обхватив мои бока бёдрами. Её нежные, осторожные пальцы скользнули по плотной ткани чёрного дублета. Торопливо принялись распутывать его завязки. Девушка тоже сгорала от желания и нетерпения.

Я не стал её помогать. Это была моя маленькая месть за прерванную ласку. Вместо этого ещё раз окинул её взглядом. Одежды девушке ней стало заметно меньше. Правда начала она почему-то именно с тех частей гардероба, которые принято оставлять «на потом». Или вообще не снимать. Это было как-то неправильно. Но, странным образом, именно эта «неправильность» распаляла меня ещё сильнее.

Я положил ладони ей на бёдра и принялся осторожно гладить их, потихоньку поднимая подол сорочки. И с каждым «отвоёванным» сантиметром мой внутренний зверь бесился всё яростнее. Сил на то, чтобы его сдерживать почти не осталось.

Айлин справилась прежде, чем я добрался до лямочек её трусиков. Немного грубым, нетерпеливым движением стянула с меня дублет. Почти-что сорвала рубаху и вновь упёрлась ладонями в грудь, прижав меня к кровати. Закрыла глаза, провела руками по моему торсу и… внезапно раздражённо поморщилась. Посмотрела на перчатки. Укусила одну за палец и резким движением стянула её с руки. Отбросила в сторону. За первой перчаткой тут же отправилась вторая. Айлин немного помедлила, а затем вновь коснулась своими нежными, тёплыми пальцами моего торса. Зажмурилась от удовольствия и начала гладить его, неторопливо изучая каждую отметину, что оставила на мне жизнь.

По телу одна за другой начали прокатываться волны удовольствия. Дыхание стало сбивчивым, а из груди вырвался невольный, сдавленный стон. Мягкие прикосновения её рук, обжигающее тепло её бёдер, которыми она обхватила мою талию, запах полевых цветов и водопад волос, которыми девушка невольно щекотала мой торс — всё это потихоньку сводило с ума. Ломало все те барьеры, что я выстраивал вокруг своего внутреннего зверя. Ломало, рискуя в любой момент выпустить его на волю.

Девушка ещё раз провела пальцами по торсу. Упёрлась руками в грудь. Наклонилась ко мне, обдав дурманящим ароматом разгорячённого тела. И сбивающимся от волнения шепотом сказала.

— Знал бы ты, как долго я ждала этого момента…

Затем я почувствовал жар её дыхания. Терпкую солоноватость мягких, слегка пухловатых губ. Сомкнул руки на её талии и постарался притянуть к себе. Почувствовать каждую клеточку её прекрасного тела. Девушка не сопротивлялась. Прижалась ко мне. Легонько куснула за губу, а затем начала покрывать поцелуями шею и грудь. По телу вновь начало разливаться чистое, будоражащее удовольствие. И тут я всё-таки не выдержал.

Вывернулся из под неё. Легонько толкнул девушку на кровать. Прижал к ней руками и уселся сверху. Айлин тут же принялась скользить пальцами по моему прессу. Закусила губу от волнения и удовольствия. Я же провёл руками по её стройной талии. Осторожно погладил мягкие бугорки грудей, всё ещё скрывавшиеся под тонкой тканью сорочки. Наклонился к ней и одними губами прошептал.

— Знаю. Я ведь тоже ждал.

Потом поцеловал её. Ещё раз. И ещё раз. Жадно. Неистово. Сначала в губы. Затем в шею. Плечо. Принялся покрывать поцелуями грудь. Руки скользили по её телу. Гладили каждый бугорок, изучали каждый изгиб, каждую ложбинку. Девушка тяжело, сбивчиво дышала. Тихо постанывая от удовольствия, продолжая исследовать мой торс своими мягкими, ласковыми пальцами. Но, как только я попытался спустить лямочки сорочки с её плеч — Айлин легонько меня оттолкнула.

Упёрлась руками в грудь и нежно, но настойчиво повалила на кровать. Снова уселась сверху. Наклонилась к моему лицу. Приятно обожгла горячим, волнующимся дыханием и одарила долгим поцелуем. Затем загадочно улыбнулась, отодвинулась чуть назад и взялась за шнурок штанов. Он отнял у неё доли секунды. Девушка ловко соскользнула с кровати, одним выверенным движением стянула с меня портки. Снова забралась на простыни и наклонилась вперёд. К моему самому чувствительному месту.

Я откинулся на подушку и зажмурился, стараясь не слишком уж поддаваться волнам накатывающего наслаждения. Она не умела это делать. Но очень старалась доставить мне удовольствие. И с каждым поглаживанием, поцелуем, с каждым движением у неё получалось это всё лучше и лучше. Моё дыхание стало сбивчивым. Рвущиеся наружу стоны насладжения и возбуждения сдерживать было всё труднее. Не знаю почему, но мне казалось, что они всё испортят.

Я был уже почти на пике блаженства, когда ласка внезапно прекратилась. Девушка распрямилась, загадочно улыбнулась, а затем снова ловко соскользнула с кровати. Наклонилась чуть вперёд, гладя свои притягательные полноватые бёдра. Чуть приподняла край сорочки, наконец-то обнажив красивые, перламутровые трусики. Подцепила их большими пальцами и, дразня меня, начала неторопливо приспускать их. Сначала обнажились соблазнительные ложбинки, разделявшие бёдра и живот, приятно бударажащие воображение. После показался самый верх небольшой полосочки тёмных, кучерявых, но аккуратно подстриженных волосков. Затем… Затем перламутровый шёлк соскользнул вниз по гладкой коже. Но рассмотреть я ничего так и не успел. Подол сорочки тут же прикрыл всё самое интересное. А Айлин, как назло ещё и одёрнула его, чтоб уж точно мне на глаза не попалось ничего лишнего. Одёрнула, развернулась и легла рядом, откинувшись на подушки мечтательно закрыв глаза.

Я тут же попытался усесться сверху и продолжить прерванную ей ласку, но… Что-то твёрдое уперлось мне в живот. Упёрлось и легонько оттолкнуло назад. Девушка, продолжая придерживать подол своей сорочки, мягко, но настойчиво отпихнула меня коленом. Я непонимающе посмотрел на неё. Айлин загадочно улыбнулась. Соблазнительно провела пальцами по своим бёдрам, и слегка приподняла край ночнушки. Недостаточно, чтобы я мог рассмотреть то, что скрывалось под ним, но более чем достаточно, чтобы как следует меня раззадорить. Затем выпрямила красивую ножку, упёрлась мне в грудь чёрной лакированной туфелькой и принялась сверлить меня своим выжидающим, озорным взглядом. Словно бросала мне вызов. Вызов, который нельзя было не принять.

Я осторожно снял с её ножки туфельку и бросил на пол. Принялся покрывать поцелуями нежную, бархатистую кожу, постепенно продвигаясь всё выше. Девушка откинулась на подушки, закрыла глаза и закусила губу. Начала сбивчиво, громко дышать. Она тоже зачем-то сдерживалась. Будто бы стеснялась собственной реакции. А мне наоборот, хотелось услышать. Услышать, как она стонет, как кричит от удовольствия.

Мои губы миновали колено. Принялись ласкать её бедро. Где-то позади раздался стук чего-то твёрдого о деревянные доски. Вторая туфелька отправилась на пол. Ну и правильно. Сейчас она нам будет только мешать.

Я осторожно отодвинул ножку чуть в сторону и принялся покрывать поцелуями нежную и особенно чувствительную кожу с внутренней стороны бедра. Девушка больше не могла сдерживаться. Тихо застонала, предвкушая блаженство. Я же не спешил. Нарочито медленно поднимался выше, дразня её и заставляя томиться в предвкушении. Отбросил в сторону ставшую бесполезной подвязку пояса. Отодвинул край сорочки, чтоб не мешался. И…

Девушка не всё-таки не выдержала. Тихо застонала, судорожно вцепившись пальцами в мягкую простынь. Выгнулась от удовольствия, чуть сильнее раздвинула ноги, в то же время подтянув их поближе к себе. И принялась двигаться со мной в такт. С каждым вздохом, с каждым движением стоны её становились всё громче. Девушка больше не сдерживалась. Не могла. А может уже и не хотела.

Мои пальцы осторожно гладили её бёдра и талию забираясь всё дальше под юбку. Касались нежной кожи ягодиц и легонько щекотали бока. Её руки двигались навстречу, поверх ткани. Огибали соблазнительные бугорки небольших, но аккуратных грудок. Поглаживали живот и двигались дальше вниз. Туда, откуда по её телу сейчас волна за волной разливалось удовольствие, заставляя Айлин выгибаться и громко стонать.

— Всё… Хватит… Иди… Сюда…- сказала она, перемежая слова возбуждёнными стонами. Запустила пальцы мне в волосы и легонько потянула наверх. Я не стал сопротивляться. Скользнул ладонями по её талии, не отказал себе в удовольствии коснуться мягких бугорков груди. Погладил шею. Подбородок. Навис над ней. Такой хрупкой, беззащитной и в то же время желанной. Моей.

— Не медли, — девушка подалась чуть вперёд, — Я готова.

Я наклонился к ней. На мгновение утонул в больших, изумрудных глазах. Ощутил её сбивчивое дыхание. Приятную солоноватость её губ. А затем вошёл и тут же натолкнулся на сопротивление.

Мой внутренний зверь бесновался. Требовал, чтобы я взял её прямо сейчас. Придавил к кровати и одним сильным, властным движением пробил преграду. Но я его сдерживал. Не хотел ранить Айлин в такой важный для нас обоих момент. Не хотел его испортить, а потому продвигался вперёд медленно и осторожно, с каждым новым движением чуть сильнее продавливая преграду вставшую у меня на пути.

Девушка напряглась и нервно закусила губу. Наверное, ей уже было дискомфортно. Нет, так дело у нас дальше не пойдет.

— Если тебе больно, то может…

— Нет, — шумно выдохнула девушка, устремив на меня влюблённый взгляд своих изумрудных глаз, — Я хочу этого сейчас! С тобой!

Зажмурилась. Обняла меня ногами. Обхватила крепкими бёдрами и прижала к себе, буквально силой заставляя меня войти. В следующий миг преграда пала. По комнате прокатился громкий стон, полный боли и наслаждения.

* * *

Мы лежали и тяжело дышали. Девушка прижималась ко мне спиной, ягодицами и бёдрами. Обжигала теплом своего прекрасного и столь желанного тела. Я же, одной рукой отодвинув пряди непослушных волос целовал её в шею, заставляя едва слышно постанывать от удовольствия. Вторая скользила по шёлковой сорочке, продолжая исследовать её соблазнительные, мягкие изгибы. Прошлась по бугоркам грудей, погладила плоский живот, миновала край юбки и принялась гладить упругое бедро.

Однако в следующий момент девушка внесла свои коррективы. Осторожно взяла меня за запястье и направила ладонь вверх. Под сорочку, обратно на живот. Так и правда было намного лучше. Её тепло приятно обжигало, будоража воображение. Девушка вновь шумно втянула воздух. Её гладкая, мягкая кожа затрепетала под моими прикоснованиями.

Я принялся гладить её, постепенно спускаясь всё ниже. Пальцы миновали аккуратную впадинку пупка. Дотронулись до изящных кружевов пояса. Осторожно прошлись по ложбинке, разделявшей живот и бедро. Прошлись по небольшой полоске аккуратно подстриженных кучерявых волосков и спустились ниже. Туда где кожа вновь становилась гладкой и… влажной.

Айлин шумно выдохнула. Немного выгнулась и накрыла мою ладонь своей. Плотно сжала бёдра, заставляя пальцы проникнуть внутрь. И начала осторожно двигать ими, и тихо постанывать от наслаждения. Я же продолжал целовать её шею, стараясь доставить этим, как можно больше удовольствия.

С каждым последующим движением, с каждым новым поцелуем стоны становились всё громче. Вскоре девушка вновь слегка выгнулась. И тут же крепко прижалась ко мне. Я почувствовал, как по её телу пробегает новая волна наслаждения. Расцепил наши руки. Обнял её. Легонько укусил за мочку уха и спросил:

— Ну? И как тебе?

Айлин напряглась. Замерла на мгновение, а затем вывернулась из моих объятий, повернувшись лицом. Посмотрела, со смесью недоумения и лёгкого недовольства во взгляде.

— Это что? Всё? — вопросе слышалась лёгкая издёвка. Я выложился на полную и постарался доставить ей максимум удовольствия. Но девушке этого было мало.

— Нет уж, дружок, — улыбнулась она, отвечая на свой собственный вопрос, — Я почти целый год терпела и целый год ждала. За это время за тобой накопился приличный должок, так что так просто ты от меня теперь не отделаешься.

— Ты может мне хоть немного передохнуть дашь? — ухмыльнулся я, — Знаешь, обычно людям всё-таки нужно перевести дыхание, прежде чем приступать к следующему…

— У меня есть идея получше, — улыбнулась девушка. Одним ловким, грациозным движением оседлала меня. Взялась за подол сорочки и стянула её с себя через голову, отбросив в сторону. Из одежды на ней остался лишь кружевной пояс, тонкие подвязки которого сиротливо расплескались по роскошным бёдрам.

Два водопада каштаново-рыжих волос тут же упали вниз, прикрыв бугорки её грудей. Но девушка больше не планировала скрывать от меня свою красоту. Улыбнулась и отвела их в стороны, обнажив небольшие аккуратные ореолы нежных сосков. Взяла меня за запястья, и положила мои ладони на эти самые бугорки. Затем, наклонилась вперёд, прижавшись ко мне своим прекрасным, обнажённым телом. Легонько куснула за губу и тихо прошептала.

— Это мне сейчас копьё тыкалось в спину или я всё же оказалась права?

Я улыбнулся. Попробовал её поцеловать. Но девушка тут же приподнялась и подалась чуть назад. Пропустила руку между своими бёдрами, ухватив меня за моё самое чувствительное место. Направила его туда, куда нужно. И тут же опустилась, прижимаясь по мне. По комнате вновь прокатился полный наслаждения стон.

* * *

Сквозь полуоткрытые ставни пробивались первые лучики яркого утреннего солнца. Свеча давно уже догорела, так что теперь лишь солнечные зайчики, неторопливо путешествующие по стенам разгоняли висевший в комнате полумрак. Ночь медленно отступала. Уходила, забирая с собой свои видения. Полные вздохов, стонов, немного неуверенных, смущённых поглаживаний, лёгких покусываний и нежных слов. Уступала место суетливому дню, полному дел и тревог.

Мы не хотели, чтобы она кончалась. Это была прекрасная ночь. Но к сожалению никто пока-что не одарил нас властью над временем, так что нам оставалось лишь провожать её разочарованными и немного утомлёнными взглядами.

— Уже собираешься? — промурлыкала девушка, заметив, что я натягиваю на себя портки.

— Да, — кивнул я, не отказывая себе в удовольствии ещё раз окинуть взглядом её обнаженное тело, — Нужно выдать парням задания. В городе мы пробудем не так уж долго, а успеть за это время нужно многое.

Девушка не была идеальной. У неё хватало своих недостатков. Грудь заметно меньше, чем мне казалось. Талия далеко не осиная. Небольшая складочка, появлявшаяся на боку, когда она на нём лежала. Бёдра чуть полнее чем нужно. Шрам на щеке, несколько портивший миловидное личико. Но… Мне было наплевать. Глубоко и искренне. Она всё равно была для меня самой красивой женщиной на свете.

Я ещё раз прошёлся взглядом по её лицу. Бледной коже шеи и плеч. Мысленно погладил небольшие бугорки аккуратных упругих грудей. Скользнул по талии. Чуть задержался на гладком бархате бедра. Миновал небольшую, соблазнительную ложбинку. Мысленно поцеловал небольшую полосочку тёмнно-каштановых волосков и…

Девушка заметив, куда именно я смотрю, тут же плотно сдвинула бёдра и прикрыла рукой всё самое интересное. Не знаю, какого именно эффекта она хотела добиться, но в штанах у меня снова стало тесно. Даже слишком тесно.

— Не смотри на меня так, — хитро улыбнувшись, попросила Айлин.

— Как? — поинтересовался я, пытаясь завязать шнурок, поддерживавший штаны. Пальцы почему-то напрочь отказывались слушаться.

— Как будто хочешь меня сожрать, — хмыкнула она.

— Просто тобой любуюсь, — улыбнулся я, немного помолчал и поинтересовался, — Кстати… А зачем прикрываешься? Я ведь там уже всё видел. Не раз и в подробностях.

Девушка загадочно улыбнулась и легла на живот, соблазнительно подогнув правую ножку.

— Если показывать слишком часто — быстро приестся. К тому же… — она взглядом указала на мои встопорщенные штаны, — Я уже выяснила, что кое-кто у нас очень любит легкую недосказанность.

Айлин опёрлась о кровать, привстала на колени и с грацией кошки соблазнительно выгнула спину. Вновь посмотрела на меня озорными отблесками, плясавшими на дне её больших изумрудных глаз. И, наконец, поинтересовалась:

— Ты так и будешь там стоять, вылупив глаза? Или может уже бросишь портки, подойдешь к кровати, намотаешь мои волосы на кулак и…

— Ни слова больше! — ответил я, распуская завязки штанов.

Над временем мы были не властны. Но никто не мог нас упрекнуть в самом простом, человеческом желании ещё хоть ненадолго продлить эту прекрасную ночь.

* * *

— Ну как, может ещё разок? — промурлыкала девушка и прильнула ко мне. Прижалась тёплым, мягким телом. Просунула своё бедро между моими и легонько коснулась им моего паха.

По коже вновь пробежали приятные мурашки. Мне нравились её прикосновения. Нравился её мягкий, бархатный, полный желания голос. Но они уже не могли вызвать во мне нужного ей отклика. Я был опустошён, разбит и «выкачан» практически досуха.

— Боюсь не получится, — я покачал головой, слегка приподнимаясь на подушках, — У любых возможностей есть свой предел. А я и так тут сегодня за ночь выдал наверное раза в два больше того, что может обычный человек.

— Ну мы же не совсем обычные люди, — улыбнулась девушка, начав легонько поглаживать мне грудь и так же неторопливо опускаясь всё ниже. К тому самому месту, в которое сейчас упиралось её бедро, — Да и либидо, как говорил Вернон, у нас повышенное. Так что…

— Так что мне уже в пору ползти к двери и звать на помощь парней, с криками «Помогите, меня насилуют!» — хмыкнул я, — Мы, конечно, демоны, но это всё-таки не повод превращаться в суккуба.

— Очень смешно, — слегка разочарованно фыркнула девушка. Чуть отстранилась, снова посмотрела на меня и добавила, — Но ты не думай, что так легко отделаешься.

— Да я уж и так понял, что встрял по полной, — ухмыльнулся я, всё-таки вставая с кровати и отыскивая в куче одежды собственные портки. Складывать вещи нам было некогда. Где сняли, там и бросали. Так что теперь чулки, ночная рубашка, туфельки, пояс, трусики, дублет, платье и штаны равномерно распределились по комнате, валяясь в разных её углах.

— Кстати, — нарушил я внезапно повисшую тишину, — Ты вот говорила ночью, что долго ждала этого момента. А, зачем? Я, вроде, и без того, давно был не против.

— Считай это моей маленькой женской придурью, — бросила Айлин, натягивая трусики, — Оно, и правда, если озвучить, кажется очень глупым.

— И всё-таки…

— Понимаешь… — девушка на мгновение замолчала, подбирая с пола чулки и аккуратно складывая их на кровать, — Мне подумалось, что первый раз — он всегда самый яркий и запоминающийся. Поэтому я не очень хотела, чтоб он у нас случился где-нибудь в кустах или на сеновале. Несколько раз подворачивались случаи, когда я хотела… Но каждый раз что-то мешало. Как, например, тот безликий на дереве.

— Ну, а сейчас, получилось так, как ты себе представляла? — я натянул штаны и принялся осматриваться в поисках рубахи. Ночка и правда была очень уж бурной.

— И даже лучше, — кивнула девушка, одевая свои «походные» набивные штаны. Похоже, тот наряд в котором она предстала передо мной вчера вечером, предназначался только для моих глаз, — Честно говоря я ожидала, что будет больно. Но, видимо, создатели этого мира решили немного пожалеть женщин. Или… — она улыбнулась и игриво стрельнула в мою сторону глазками, — Мне попался очень неплохой любовник.

— Ты тоже была хороша, — ответил я, доставая рубаху из под кровати. Как она вообще там оказалась? Боюсь, это так и останется неразрешимой загадкой.

— В каком это смысле была? — в голосе Айлин послышались нотки возмущения. Она натянула рубаху и недовольно посмотрела на меня, — Есть и буду. Ты же не думаешь, что отделаешься от меня всего-лишь одной ночью? — немного помолчала и добавила, — Нет уж, дружок, даже не надейся. Ты мне крупно задолжал за этот год. И долг придётся отрабатывать.

— Задолжал?

— Именно, — кивнула девушка, неторопливо застёгивая пуговицы своего потёртого дублета, — Я с того самого случая в горах пыталась обратить на себя твоё внимание. И так заходила, и этак. Там пуговку расстегну, там накрашусь, там под дублет подкладки засуну, чтоб увеличить… Впрочем неважно, — Айлин на мгновение замялась. Ну теперь понятно, почему мне её грудь в дублете казалась заметно больше, чем оказалась на самом деле. Впрочем, это и впрямь была дурь несусветная. Я ведь выбрал её совсем не за это.

— А ты, жопа такая, то ли не замечал, то ли специально играл в недотрогу, — продолжала тем временем Айлин, — И вот только когда я оттаскала за волосы ту блядь, что к тебе клеилась, ты, как будто начал что-то подозревать.

— Знаешь анекдот про «лучше полчаса потерпеть, чем три часа уламывать»? — я не смог отказать себе в этой маленькой шутке, — А если серьёзно, то я был просто слишком задолбан для того, чтобы смотреть по сторонам. Да и твой характер мне поначалу не понравился, поэтому…

— Ну, ты тоже был не подарок, — перебила она, натягивая свои высокие сапоги, — Честно говоря я тоже поначалу сомневалась, а стоит ли… Но потом, после того, как ты рискуя собой вытащил меня из темницы Де Валлона, решила, почему бы и не попробовать. Тем более, что внешне… Ты мне сразу глянулся.

— Ты бы не попала туда, если б не рискнула собой ради всех нас, — пожал плечами я, — Этож ты тогда прикрывала отход и немного увлеклась. Так что… мы квиты. А насчёт остального… Как, однако у тебя всё просто.

— Скорее сложно, — улыбнулась девушка, — Это у вас, мужчин, мышление похоже на направленный вектор. Если вам что-то в целом нравится, то на его недостатки вы спокойно закрываете глаза. Мне же поставили немного другую прошивку. Разнонаправленную. Да-да, та самая знаменитая женская логика.

— Не совсем тебя понимаю.

— Ну, давай приведу пример, — девушка уселась на край кровати и принялась поправлять растрёпанные волосы, — Вот хотя-бы с тобой. Честно говоря, как только я тебя увидела, у меня в голове промелькнула мысль — о, а вот с этим я бы переспала. За которую мне потом стало жутко стыдно, потому что согласно воспоминаниям у меня где-то там осталась прошлая любовь.

— Согласно этим же воспоминаниям она тебе изменила, — напомнил я.

— Это тоже да… — кивнула девушка, — Но мне всё равно от той мысли было как-то не по себе. А потом ещё твой характер добавился. Вот меня и разрывало в разные стороны. С одной стороны хотелось, с другой было стыдно из-за того, что хотелось, а с третьей — ты меня просто неимоверно бесил.

— Ты меня тоже, — улыбнулся я, немного помолчал и добавил, — И как же мы докатились до жизни такой, что оказались в одной постели.

— Изменились, — пожала плечами Айлин, немного помолчала и добавила, — Причём, оба. Ладно, дать ещё один пример? Для закрепления?

— Давай.

— Мне нравится, что это у нас случилось именно сегодня и, в то же время, меня это бесит, — ответила девушка, окидывая взглядом элементы своего наряда, аккуратно раскиданные по кровати.

— Вот теперь я совсем запутался.

— Всё очень просто, — улыбнулась девушка, — Меня радует то, что это случилось тогда, когда я была полностью готова. Бесит, что ты ко мне не приставал раньше. Ну не знаю… — она замялась, — Хоть бы зажал меня где, да облапал как следует. Я, — Айлин снова взяла паузу, — Я просто не чувствовала себя желанной. Не понимала, нравлюсь тебе вообще, или нет.

— По моему я тебе сегодня всю ночь доказывал, что ты мне очень нравишься, — хмыкнул я, — И вообще, я проявлял тактичность.

— Бесит эта твоя тактичность. Не надо больше так, ладно?

— Договорились.

— И вообще, то было сегодня, — слегка раздражённо бросила она, — А я про раньше. Так вот, с одной стороны это меня бесит, с другой стороны — если б ты начал приставать, то я бы не смогла тебе отказать. И первый раз был бы совсем другой. Наверняка куда хуже, чем у нас вышло сегодня.

— Кажется, начинаю, понимать, — кивнул я, — Правда жить с такой кашей в голове… Мда…

— Да уже привыкла, — улыбнулась девушка, — Просто ты теперь знаешь, почему иногда я веду себя… Странно.

В комнате повисла неловкая тишина. Я застегнул дублет, и принялся искать взглядом сумку. Помимо прочих полезных мелочей, в ней всё ещё лежало письмо от епископа, которое нужно было прочесть. И шкатулка с оплатой за прошлое задание, в которую тоже неплохо было бы заглянуть.

— Генри, — девушка нарушила молчание. Встала, обогнула кровать и соблазнительно покачивая бёдрами подошла ко мне.

— М-м-м?

— Я, — она привстала на цыпочки. Я тут же положил руки ей на талию и прижал к себе. Почувствовал горячее дыхание девушки. Терпкий вкус её солоноватых губ. На несколько мгновений мир вокруг нас замер, а время замедлило свой бег.

— Я люблю тебя, — шумно выдохнула Айлин чуть отстраняясь от меня.

— В этом мы с тобой солидарны, — улыбнулся я.

— В чём?

— Я тоже очень себя люблю.

Несколько долгих мгновений она непонимающе смотрела на меня. Потом состроила обиженную мордашку и легонько стукнула меня кулачком по груди.

— Ну вот скажи мне, почему ты всё-таки такая жопа, а? — в её голосе послышались возмущенные нотки, — Девушка тут признаётся тебе в любви, а ты портишь такой важный момент совершенно идиотской шуткой.

— А есть смысл озвучивать очевидное? — улыбнулся я, — Это же банальность.

— Это хорошая банальность, — нахмурилась девушка, — И знаешь, мне было бы приятно её услышать от тебя.

— Ладно-ладно, извини, — я снова прижал её к себе, — Шутка и правда вышла дурацкой. Я… Я тоже тебя люблю.

— А я уже обиделась, — раздражённо фыркнула она, вывернувшись из моих объятий, — Знаешь сколько раз я пыталась сказать тебе это?

— Сколько?

— Много. Вот, только постоянно что-то мешало. В последний раз, когда я попыталась это сделать, нам храмовники дали по голове и повалили на брусчатку. Как будто, — Айлин на мгновение замялась, — Как будто какая-то неведомая сила не давала мне это сделать.

— Может быть, она берегла эти слова именно для этого момента? — пожал плечами я.

— Может. Но идёт она в жопу за такие шуточки, — снова фыркнула Айлин. Немного помолчала, смерила меня игривым взглядом, улыбнулась уголками рта и добавила, — А на тебя я обиделась.

— Ну извини.

— Нет, так просто ты не отделаешься, — она задрала носик и демонстративно повернулась ко мне спиной.

— И что ж мне теперь делать? Вымаливать у тебя прощение?

— Вылизывать, — хмыкнула она, как бы невзначай бросив короткий игривый взгляд в мою сторону.

— Может ты всё-таки имела ввиду…

— Нет, я имела ввиду именно то, что сказала, — отрезала она, — За твои шуточки тебя ждёт расплата. И даже не думай, что сможешь отложить её на потом. Сегодня же ночью будешь отрабатывать.

— Очень смешно.

— А кто тебе сказал, что я смеюсь? — ухмыльнулась девушка, затем вдруг напряглась и посмотрела на меня удивлённым и немного смущённым взглядом, — Погоди. Ты тоже это чувствуешь?

Я чувствовал. Живот вдруг резанула острая боль, чуть было не согнувшая меня пополам. Содержимое кишок пришло в движение и весьма настойчиво попросилось наружу. Судя по побледневшему лицу девушки, она сейчас испытывала то же самое. Зараза. Не стоило всё-таки вечером есть по второй ягоде.

— Чур я первая! — крикнула девушка, рванув в сторону двери.

Я тут же кинулся следом за ней. В виски кровавыми молоточками стучалась мысль: «Вашу ж мать, а ведь сортир у нас во дворе всего один!»

Глава 18

«Не та история»

Айлин успела первой. Когда она хлопнула дверью, я на несколько секунд замер в нерешительности и невольно поднял руки, пытаясь прикрыть ими голову. ПТСР дал о себе знать, а девушка получила существенную фору. Пулей пролетела сквозь обеденную залу, провожаемая удивлёнными взглядами, и, растолкав стоявших у входа парней, закрылась в домике задумчивости. Мне бежать за ней уже смысла не было. Оставалось только неторопливо поковылять следом, зажимая рвущееся наружу непотребство.

Внизу было немного народу. Тур и Вернон сидели за одним из столиков, уплетая горячий завтрак. Стоило мне войти в зал, как оба тут же с интересом уставились на меня. На их губах застыли лёгкие ухмылочки.

— Что, живот прихватило? — поинтересовался лекарь, скрестив на груди руки и вперив в меня свой испытующий взгляд.

— Есть такое дело, — не стал отпираться я, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Катастрофа потихоньку подступала. Если Айлин не поторопится, то я рискую разом растерять весь свой авторитет, а заодно и остаться без штанов на ближайшие сутки.

— Ну правильно, зачем нам слушать лекаря, который выдал вам лекарство и рассказал, как его применять, — проворчал парень, — Мы же самые умные. И точно знаем, что больше — значит, лучше. Больше — это надёжно. Это — наверняка, — лекарь ехидно ухмыльнулся, — И уж точно передозировка лекарством не вызовет у нас заворот кишок, диарею и кровоизлияние из прямой кишки.

— А что, будет ещё и…

— Нет, — покачал головой Вернон и чуть погодя добавил, — Было бы, если б вы решили съесть по три, тогда бы да. А сейчас — просто обгадитесь.

— А нельзя было заранее об этом сказать?

— А нельзя было заранее об этом спросить? — тут же парировал Вернон, — Или хотя бы принимать ягоды строго в тех количествах, что я вам сказал? Хотя, честно говоря, не понимаю, зачем вы вообще это делали. Вы ведь и так…

— Бесплодны. Доверяй, но проверяй. И вместо того, чтоб издеваться, лучше б дал мне что-нибудь от живота. А то я прямо тут сейчас кучку навалю, — и это даже не было враньём. В мои врата уже стучался таран, и они понемногу начинали подаваться.

— Нет, — равнодушно пожал плечами некромант, — Это будет тебе урок на будущее. Чтоб ты доверял тому лекарю, которого сам же и нанял лечить твоих же людей.

Сволочь! Сука! Падла! И ещё сидит и гаденько так улыбается, наверняка ожидая, когда я, наконец, пущу жидкого по штанине. Ну ничего. Мои врата были достаточно крепки, чтобы не пропустить непрошеных гостей внутрь. Значит, должны продержаться ещё пару минут, не подавшись напору тех, которые рвутся наружу. Просто назло этой наглой, самодовольной роже.

— Не сердись на него, — простодушно хохотнул Тур, — Вернон просто не в духе из-за того, что проиграл спор. Вы с Айлин его сегодня буквально без штанов оставили, когда сняли их друг с друга.

— А, вы про тот самый спор? — я подсел к ним за столик, мысленно молясь всем богам, чтоб от этого простого движения моя защита не рухнула. Твою ж мать. И где там Айлин застряла… — Не надоело ещё?

— Он себя исчерпал, — покачал головой Вернон, отстёгивая от пояса увесистый кошель и выкладывая его на стол, — Видишь ли, мы поспорили о том, когда вы, наконец, решитесь. Я поставил на то, что никогда. Он же каждый день ставил на то, что именно сегодня это случится. А вчера он предложил сыграть на весь мой выигрыш с начала спора. И я проиграл.

— Почему мне кажется, что ты знал, что проиграешь? — я смерил лекаря пристальным взглядом. Тот лишь равнодушно пожал плечами, улыбнулся и ответил.

— Я не знал. А кроме того… — Вернон кинул короткий взгляд на Тура, — Нехорошо всё-таки наживаться на друзьях.

— Эй, это был честный спор! — недовольно проворчал здоровяк, почувствовав подвох в словах некроманта.

— И я честно его проиграл, — пожал плечами тот, подталкивая кошель поближе к Туру, — А ещё это небольшое извинение за тот инцидент в столице. Сходи, купи Бьянке что-нибудь в утешение, а то она совсем в последнее время раскисла.

— А что за инцидент? — я придвинулся чуть поближе, на несколько мгновений забыв о мучавшей меня проблеме. Кажется, в Девяти башнях Тур просил у меня денег в долг. Вроде как они с лекарем нашли учёного, который может вылечить бесплодие его жены или что-то вроде того. Забавно. Это было всего пару недель назад, а я почти ничего из того времени уже и не помню.

— Да нарвались на шарлатана, — некромант пожал плечами, приложился к кружке и смерил сначала меня, а затем здоровяка холодным, ничего не выражающим взглядом и продолжил — Я попробовал свести его с одним из университетских учёных, который как раз специализировался на женском бесплодии. И судя по сведениям, которые я собирал, делал он это вполне успешно. Однако, элексиры, которые он нам дал… не помогли делу. Так что, — он снова посмотрел на здоровяка, — Считай это моим извинением за тот случай.

— Погодите, — я прервал его речь, — А откуда вы вообще знаете, что они не подействовали. Со столицы у нас прошла неделя… Ну может, чуть больше. Плод вынашивается девять месяцев. Если вы «лечились» в девяти башнях то…

— Обычный человек ничего не заметит ещё месяца три, а может, и больше, — продолжил за меня лекарь, — Однако ты забываешь, что я — не совсем обычный человек. И могу… видеть то, что сокрыто от прочих.

— Ты же вроде как специализируешься…

— На энергии смерти, — кивнул он, — Вот только энергия «жизни» является её антиподом. Так что… Я тоже могу её ощущать в какой-то степени. Как зверь, привыкший к холоду севера, ощущает жар юга. И могу вполне определённо сказать, что из лечения ничего не получилось.

— Жаль, — я бросил короткий взгляд на Тура. Здоровяк не выглядел расстроенным. Скорее — смущённым. Похоже, дети были нужны скорее Бьянке, чем ему. А плотника — и так всё устраивало, — Впрочем, у нас с собой есть целая толпа магов. Может быть, они смогут что-нибудь сделать. Не сейчас, так потом. Порой… — я на мгновение замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Тема всё-таки достаточно деликатная, а цеплять больные места друзей мне не хотелось, — Порой закрывая одни двери, жизнь приоткрывает новые, чуть дальше по коридору. Просто до них ещё надо добраться. Время расставит всё на свои места. И, если у нас появится возможность помочь — мы это сделаем.

— Спасибо, — кивнул здоровяк и всё-таки сгрёб со стола кошелёк, — Рад иметь таких друзей, как вы, мужики.

Странно было это осознавать, но почему-то именно в этот момент я испытал невероятное облегчение. Словно то, чего мы с Айлин. Впрочем, похоже, и не только мы, так долго ждали, и к чему так долго готовила нас судьба, наконец-то свершилось. Это было… Словно барьер. Барьер, который ты хотел и в то же время боялся преодолеть. И долго к этому готовился, шаг за шагом подбираясь всё ближе к своей цели. А теперь он остался позади. И это было хорошо. Голову заполняло приятное ощущение некоей… правильности случившегося. Будто так всё и задумывалось некоей сущностью, крутившей нашими судьбами. Некий план, долго и любовно вынашивавшийся ей, прежде чем получить свое воплощение на холсте…

Мой поток мыслей был прерван скрипом открывающейся двери. На пороге корчмы появилась девушка. Она немного помедлила, окидывая её пространство слегка осоловелым от недосыпания взглядом, а затем зевнула и с наслаждением потянулась.

Собственно поток мыслей прервала даже не она. А проблема, которая весьма настойчиво напомнила о себе, когда дверь открылась. Я встал, ещё раз улыбнулся Туру с Верноном и ретировался в уборную. Если что-то и могло быть лучше произошедшего ночью, то это только возможность позволить себе расслабиться после того, как долгое время сдерживался. Расслабиться и пустить всё на самотёк в прямом и переносном смысле этого слова.

Закончив свои дела, я умылся и ополоснул руки в бочке, куда с крыши собиралась дождевая вода. Попытался смыть с себя тяжёлую сонливость, смыкавшую веки и туманившую мысли. Получилось так себе. Поспать удалось всего пару часов и то, уже совсем под утро, так что воды тут было явно недостаточно. Жаль только, кофе сюда никто не добавил. Оно бы мне ой как пригодилось.

Когда я завалился обратно в корчму, Тур и Вернон уже куда-то пропали. Должно быть, пошли по своим делам. За стойкой стоял сухощавый хозяин двора. Он скучающим взглядом гулял по пустой зале и машинально протирал и без того чистые кружки серой, замызганной тряпочкой. Сложно сказать, имело ли это хоть какой-то практический смысл. За одним из столиков сидела Айлин. Напротив неё дымились две миски с каким-то аппетитным варевом, но девушка, казалось, не обращала на них никакого внимания. Клевала носом, пытаясь не уснуть.

Впрочем, стоило мне подсесть к ней, как девушка тут же встрепенулась. Пододвинула ко мне одну из плошек и взглядом указала на поднос с кувшином и нарезанным хлебом, стоявший в центре стола. Жрать и правда хотелось ужасно. Мало того что мы вчера так и не поужинали, так ещё эти ягоды…

— Ты опять что-то натворила? — улыбнулся я, пододвигая к себе миску с горячей похлёбкой. Чем-то она напоминала айнтопф, с той лишь разницей, что трактирщик не пожалел для нас мяса. Его крупно нарезанные куски плавали на дымящейся поверхности похлёбки, соблазнительно истекая соком, — Или в честь чего это такие щедроты?

— Знаешь, — девушка тоже улыбнулась, лениво ковыряя свою порцию деревянной ложкой, — Иногда на женщину находит такой стих, когда ей очень хочется позаботиться о своём мужчине. Готовить я, конечно, не умею, но вот заказать сразу на двоих — почему бы и да. Мне — не трудно, тебе — приятно. Но… — она на мгновение замолчала, — Если тебе так нужен повод, то считай это моей маленькой благодарностью за прекрасную ночь.

— Ну, думается мне… — я не удержался и всё-таки зевнул, — Она была не последней.

— Конечно, — Айлин стрельнула в меня глазками, — Есть ещё и сегодняшняя. И завтрашняя. И послезавтрашняя. Да потом можно наловчиться в одной из повозок…

— Ты ведь в курсе, что человек без сна прожить может не более недели? — поинтересовался я, приступая к завтраку. Блюдо оказалось на удивление вкусным. Специй повар тоже не пожалел, — Смерти моей захотела али как?

— И трахались они счастливо, и умерли в один день. От недосыпа и истощения, — хохотнула девушка, — Ничего, придумаем что-нибудь, — немного помолчала, задумчиво наматывая локон каштаново-рыжих волос на палец, и добавила, — Что-то ты какой-то хмурый сидишь. Случилось чего?

— Да вот думаю, что ты меня порадовала, а мне порадовать в ответ тебя нечем, — уклончиво ответил я, собираясь с мыслями. Нет, мне определённо не помешала бы ещё пара-тройка часов сна. А лучше вовсе — завалиться до завтрашнего рассвета. Вот только всё ещё оставались дела, которые нельзя было откладывать в долгий ящик, — Я уже говорил ранее: для тебя будет работа. И не скажу, что она будет приятной.

— Считай, что уже заинтриговал, — хмыкнула Айлин, тоже приступая к завтраку. Я ещё раз окинул взглядом девушку. Растрёпанный и слегка помятый внешний вид ей шёл ещё лучше, чем вчерашняя несколько вычурная причёска и искусно подобранный макияж. Придавал некоторой… естественности и немного интриговал. Что-то мои мысли снова начало уносить куда-то не туда.

— Мы будем формировать женское подразделение на базе отряда, — торопливо бросил я, пока поток сознания вновь не вернул меня к притягательным округлостям её тела и расстёгнутому воротничку дублета. Расстёгнутому заметно больше, чем требовалось, — Тебе предстоит его возглавить.

— Погоди, — девушка на мгновение отложила ложку и скользнула по мне удивлённым взглядом, — Ты хочешь женщин отправить в бой?

— Нет, — покачал головой я, — По-крайней мере пока — нет. Но им придётся научиться защищаться, если они и дальше хотят путешествовать с нами. Враги становятся всё опаснее, а наш отряд не сказать чтобы сильно растёт в размере. У меня просто нет свободных людей, которых я мог бы выделить им в охранение. Так что придётся бабонькам брать судьбу в свои руки. Такую возможность мы можем им дать.

— А при чём тут я? — в голосе Айлин отчётливо угадывались нотки сомнения, — Я честно говоря, не шибко то хорошо с ними лажу. Разве что с Бъянкой более-менее нормально общаемся, но и то… она в последнее время как-то совсем замкнулась.

— Под «не очень хорошо лажу» ты, конечно же, подразумеваешь, что одну оттаскала за волосы, двум втихаря навешала люлей, да так, что они потом с синяками ходили. Ещё одну как бы невзначай окатила грязной водой из кадки и ещё троим подмешала толчёный болиголов в румяно, из-за чего они потом ходили с распухшими лицами. И всё это только из-за того, что они проявляли ко мне знаки внимания. Вернее, что кое-кому так показалось. Да-да, не строй такую удивлённую физиономию. У меня тоже есть свои информаторы в отряде. Иначе чтоб я был за командир.

— Ну, а почему они вели себя, как шлюхи… — начала было девушка, но я тут же её перебил.

— Они и были шлюхами до недавнего времени. Было бы странно ожидать, что, вступив в отряд, они мгновенно перевоспитаются. Тем более что ты и сама не стеснялась использовать похожие методы привлечения моего внимания. Пускай и не в таких провокативных формах.

— И почему же тогда… — в голосе Айлин отчётливо послышалось раздражение. Девушке очень не понравилось сравнение, хоть в нём и была значительная доля правды. Впрочем, и у этой медали была обратная сторона, которую тоже нельзя было не упомянуть.

— Я выбрал тебя? Потому что ни одна из них не рискнула своей жизнью в Деммерворте, чтобы спасти остальных, несмотря на то, что те были для неё никем. Ни одна, наплевав на себя, не спасла всех от нежити там, на горном перевале. Ни одна из них не выгребала из-под меня дерьмо, пока я валялся без сознания. Ни одна из них, пусть и моча штаны от страха, не сунулась вместе со мной в подгород, просто потому, что не хотела оставлять меня один на один с этой проблемой. И, в конце концов ни одна из них не поставила на кон собственную жизнь, пытаясь спасти мою, — пожал плечами я, — Я тебе уже говорил — я прекрасно понимаю их цели и те методы, которыми они пытаются их достичь. Большая часть думает, что достаточно покрутить перед мужчиной жопой или потрясти сиськами, как он потеряет голову. Даст им тёплое место подле себя, и, развесив слюни, откроет доступ к казне отряда. Жизнь научила их именно этому. Глупо ожидать от людей с таким прошлым чего-то иного. И тем более обижаться на них за это. Всё равно, что обижаться на грязь за то, что она пачкается. Впрочем, тем больше их удивление, когда они сталкиваются с кем-то, кто совершенно не подходит под это представление.

— Звучит так, будто ты их искренне презираешь… — покачала головой девушка.

— Презираю? — я на мгновение задумался, пробуя это слово на вкус. Оно не совсем подходило под те чувства, что я испытывал по отношению к бывшим куртизанкам и нынешним маркитанткам, — Нет, скорее жалею. Той жалостью, которой обычно жалеют убогих, просящих милостыню на паперти храма. Ведь, как и у тех юродивых, у них наверняка не было другого пути и выбора. И теперь им остаётся лишь завидовать тем, у кого этот выбор имелся. А, кроме того, мне жалко их, как самых обыкновенных дурочек. Ведь им невдомёк, что в казне отряда шаром покати, да и место рядом со мной усеяно ядовитыми шипами, которые могут в любой момент отнять жизнь у того, кто на него попробует взгромоздиться.

— В тебе прямо поэт заговорил, — ухмыльнулась Айлин и тут же помрачнев, добавила, — Но я понимаю, о чём ты.

— И это ещё одна причина, почему я выбрал тебя, а не одну из них, — горло пересохло, так что мне пришлось взять паузу и смочить его холодным квасом из кружки. Мне не нравился разговор. Тем более проговорено всё это было не раз и не два, но почему-то тема до сих пор не давала Айлин покоя, — А теперь, когда мы прояснили этот момент, я очень надеюсь, что ты больше не будешь возвращаться к этому вопросу или… к старым методам «отстаивания» своего.

— Только когда захочу, чтобы ты снова меня похвалил, — фыркнула девушка, — Что же до остальных, я и правда оставлю их в покое, если они не будут давать мне повода. Но мне всё равно непонятно, зачем тебе нужна именно я в роли их командира. Это такое наказание за мои… проделки?

— Ты слишком мелочно мыслишь, — я выловил из миски большой, истекающий соком кусок мяса, и на мгновение замер, разглядывая его, — Попробуй оценить ситуацию стратегически. Что тебе это даст?

— Помимо целой кучи проблем? — едко заметила девушка, пододвигая к себе увесистую деревянную кружку и наполняя её квасом из запотевшего глиняного кувшина, — Даже не знаю. А ты знаешь, что я терпеть не могу такого рода загадки. Поэтому говори уже прямо. Хватит меня бесить.

— Понятно, голову напрягать мы не хотим, — я попытался скрыть разочарование, но судя по раздражённому фырканью Айлин, получилось это не слишком хорошо, — Ладно, постараюсь объяснить попроще. Дело в том… — я на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Тема была нелёгкая, неприятная, но проговорить её стоило. Хотя бы ради того, чтобы действительно расставить все точки над и, — Дело в том, что рано или поздно меня убьют. По закону подлости, больших чисел, вероятности — называй, это как хочешь. Но факт остаётся фактом.

— Я стараюсь об этом не думать, — мгновенно помрачнев, сказала девушка, — Просто не хочу верить в такой… итог этого путешествия.

— К сожалению, у нас не та история, которая могла бы закончиться словами: «И жили они долго и счастливо». Хотя, умереть в один день мы вполне можем.

— Считай, как хочешь, — раздражённо отрезала Айлин, — А я буду верить, что и для нас возможна счастливая концовка. Иначе это всё… Просто не имеет никакого смысла.

— Как скажешь, — пожал плечами я, — Если тебе не нравится такая формулировка, тогда будем считать, что рано или поздно я попаду в плен, и тебе снова придётся меня выручать. В прошлый раз у тебя всё получилось. Но лишь за счёт того, что бойцы испугались, не успели сообразить, что к чему, а потом тебе начало сказочно везти. Сначала Барон предложил свою помощь, а затем и Гайер. В следующий раз такого не будет. Придётся справляться самой. Тебе нужно будет как-то удержать ядро нашего отряда под своим началом.

— И при чём тут «женский батальон»?

— Всё очень просто, — я скрестил на груди руки и откинулся на спинку грубо сколоченного, но добротного стула, — Если ты обратила внимание, то большинство женщин, а их у нас неполных два десятка, уже образовали парочки с некоторыми из бойцов. И, как нетрудно догадаться, имеют на них какое-никакое влияние. Если ты для них станешь авторитетом, то в нужный момент они… смогут повлиять на своих мужчин, удержав их от дезертирства. Таким образом, получится сохранить под своим началом большую часть отряда, а значит, и остальные ещё десять раз подумают, прежде чем сделать ноги.

— А ты не думаешь, что сделать ноги захотят эти самые женщины? Не желая рисковать своими мужчинами ради твоего спасения? — поинтересовалась Айлин, — Я бы на их месте так и поступила, если честно.

— Это тоже продумал, — пожал плечами я, — Как ты могла заметить здешнее общество весьма… шовинистическое. Женщина, не имеющая знатного происхождения или особых дарований в нём априори является человеком второго сорта. А женщина с «богатым» прошлым является вторым сортом даже среди своего пола. Создав… как ты там сказала? «Женский батальон», мы используем эту ситуацию себе во благо. Поднимем их статус на один уровень с мужчинами. Но только в рамках нашего отряда. Пока они с нами, они имеют те же права и могут пользоваться тем же уважением, что и солдаты. Но стоит им покинуть отряд, как они снова превращаются в обычных шлюх, к которым любой уважающий себя человек даже подойти побрезгует. Кроме того, мы будем им платить. Не только, как обслуге, но треть от солдатского жалования. Деньги тоже порой являются довольно сильным мотиватором и способом привязки. Не стоит их недооценивать.

Над столом повисло неловкое молчание. Айлин сидела и напряжённо обдумывала услышанное. У меня же появилось несколько минут, которые мой рот целиком и полностью мог посвятить уже подостывшей еде. Надо будет всё-таки выразить благодарность здешнему повару. Потрудился он на славу.

— Знаешь… А это и правда весьма хитрая многоходовочка. И когда это ты научился так… руководить?

— Жизнь заставила, — пожал плечами я, немного помолчал и добавил, — Кроме того, эта самая многоходовочка даст нам ещё несколько плюсов.

— Например?

— Как я уже говорил, освободит мне людей во время сражения. А ещё у меня появятся глаза и уши в той части отряда, до которой мои руки пока не доходят, — я пододвинул себе глиняный кувшин и кружку, наполнил её и сделал большой глоток. Помолчал, утёр усы и продолжил, — Видишь ли, я по-прежнему не питаю особых иллюзий насчёт морально-нравственного облика вчерашних шлюх. Сегодня они разбились на парочки. Но завтра им могут надоесть их нынешние партнёры, и они начнут вертеть хвостами перед другими. Возникнут конфликты. Если их на корню не пресечь — то дело может дойти и до поножовщины. Повышать их морально-нравственные стандарты я тебя не прошу. Этим займётся Эника. Она, как-никак бывшая священница и знает, как подобрать нужные ключи к дверцам заблудших душ. Но вот следить и докладывать тебе придётся. По мере сил.

— Да уж, работёнка предстоит непростая, — покачала головой девушка, немного помолчала и добавила, — Они не простят мне того простого факта, что ты теперь мой.

— Иногда я задаю себе вопрос: «А разве могло быть как-то иначе?»

— Мы оба знаем на него ответ, — улыбнулась девушка, — Вернее, поняли его в тот самый момент, когда в первый раз встретились. Но для них он… может быть не так очевиден даже сейчас. Так что и управлять ими мне будет в разы сложнее, чем тебе — парнями. Так что, требую за это дело доплату. В конце-концов, нам не помешает чуть больше личных денег.

— Будешь получать наравне со мной, — кивнул я, — Как второй командир. Ты не бойся. Сложно будет только первое время. Потом привыкнешь. А, может, и вовсе войдёшь во вкус. Что же до зависти, обиды — им придётся смириться. Рано или поздно. Никто не может вынашивать в себе их вечно.

— Ты очень плохо знаешь женщин, — девушка многозначительно улыбнулась, — Впрочем, это и впрямь сильно повысит наши шансы на выживание, так что попробовать стоит. А там — кто знает. Может, нам всё же удастся переломить каноны жанра, вырвав у этого мира хорошую концовку для нашей истории.

Я не стал её переубеждать. Просто потому, что не хотел отбирать у неё эту призрачную надежду. А может — потому, что сам в глубине души надеялся на нечто подобное.

Глава 19

«Наше дело — не вопросы задавать»

Барон пришёл через час. Вернее сказать, первым нас посетил его посыльный, сообщивший, что нас следует ожидать его визита в ближайшее время. Бернард и несколько парней тут же принялись сдвигать столы и созывать тех, кто ещё не успел отойти от вчерашней попойки или просто решил поспать допоздна. У меня же появилось немного свободного времени, чтобы закрыть ещё один вопрос — письмо Альрейна, которое я так и не удосужился прочитать.

Айлин дремала рядом, подложив руки под голову. После еды её совсем разморило, но в постель отпускать девушку было просто опасно. Потом ведь хрен вытащишь её оттуда. А ведь ей ещё предстояло присутствовать на совете командиров. Теперь не только в роли лекаря и боевого мага, но и сержанта свежесформованного подразделения. Женский батальон. Интересное, конечно, название, вот только у нас женщин и на взвод то едва наберётся. Впрочем, для него пока и не намечалось боевых задач. Только «политические», если так можно выразиться.

Получив новый статус вчерашние проститутки волей-неволей попробуют ему соответствовать. В морально-нравственном плане в первую очередь. Конечно, не факт, что это сработает на всех, но от большей части головной боли меня избавит наверняка. Да и на карме скажется положительно. В конце-концов все заслуживают второго шанса.

Я достал из сумки тубус с письмом и небольшую деревянную шкатулку. Выложил перед собой на стол и ещё раз окинул их взглядом. Оба предмета снаружи были совсем невзрачные. Светлая кожа тубуса была изрядно потёрта и уже крошилась на сгибах. Шкатулка искусно вырезанная, но уже потемневшая от времени. Запиравшаяся даже не на замок, а на обычную деревянную задвижку. Решено было начать именно с неё.

Содержимое миниатюрного сундучка контрастировало с его внешним видом. Десять серебряных монет с окантовкой. Последнее не оставляло сомнений в их подлинности. Одна из них тут же перекочевала в мой кошелёк. Это компенсация нам с Айлин за весь пережитый кошмар. Надо будет разменять и отсыпать ей половину при случае. Шкатулка с оставшимися деньгами тут же отправилась обратно в сумку. Светить богатством — не лучшая идея. Конечно, заведение вроде приличное, да и мы находимся под протекцией королевского посла, но мало ли какие у стен тут могут быть глаза и уши. Ножу воткнутому под рёбра в тёмном переулке глубоко и искренне наплевать, под чьей ты там находишься защитой и кто за тобой стоит. Кроме того, на эти монеты у меня имелись вполне конкретные планы.

Следующим на очереди был небольшой кожаный тубус. Внутри лежал пожелтевший свиток, исписанный мелким шрифтом, на незнакомом, но в то же время, понятном языке. Ещё одна забавная особенность нашего существования — мы способны понимать и писать на местном наречии, которое нифига на наш язык не похоже. Должно быть остаточные знания предыдущего владельца тела. Или банальный костыль, оставленный создателями для упрощения нашей и без того непростой жизни.

'Дорогой Генри, — о как… С каких это пор, я стал дорогим? Хотя, учитывая сколько этот хрен нам платит, выходит весьма забавный каламбур, — С прискорбием я узнал весть о том, что синод, предал моё и ваше доверие, обвинив в ереси и заключив вас под стражу, несмотря на всю ту помощь, что вы им оказали. И большой радостью для меня стало известие, что вы смогли бежать из плена прежде, чем случилось непоправимое. Судя по тому разгрому, что вы учинили в тюрьме, с момента нашей первой и, надеюсь, не последней встречи, ваши силы заметно возросли. Тут мне следует вас предупредить быть с ними поосторожнее, дабы хаос не выжег вас изнутри, превратив в бездумные и бездушные орудия собственной воли. Впрочем, спасённые вами маги уберегут вас от подобной участи куда лучше, чем мои письма. Я никогда не отличался излишней многословностью, поэтому перейду сразу к сути. Вашей текущей и наиважнейшей задачей станет защита колдунов. К сожалению у синода, несмотря на его, кажущуюся слабость, руки довольно длинные. Они в своей слепой алчности и жажде безраздельной власти непременно попытаются дотянуться до вас и тех, кого вы сопровождаете. Им по прежнему невдомёк, что именно эти люди имеют наивысшую ценность и значимость для мира, на который со дня на день обрушится невиданная доселе буря. Потому рассчитываю я исключительно на ваше понимание, и на то, что вы успешно справитесь с задачей, как делали это и доныне. Сам же я попытаюсь отвлечь внимание синода на себя, чтобы их люди не слишком вам докучали. Как справитесь с этой задачей — возвращайтесь на север. Тут для вас найдется немало работы. Кроме того, думаю, вы захотите кое-кому отомстить за весь тот ужас, что вам пришлось пережить в казематах синода. Впрочем, об этом мы поговорим, когда встретимся лично. Желаю вам удачи в путешествии и не прощаюсь.

Альрейн.'

— Интересное чтиво? — сонным голосом поинтересовалась девушка, с трудом оторвав голову от столешницы.

— Сама посмотри, — я протянул ей пергамент. Айлин некоторое время блуждала по нему взглядом, а затем покачала головой.

— Не доверяю я этому епископу. Уж больно складно он сочиняет, — бросила она, возвращая мне письмо.

— Этот человек — один из немногих, кто до сих пор не попытался нас убить и честно платил нам за сделанную работу, — пожал плечами я, немного подумал и добавил, — К тому же он хоть и кажется фанатиком, но не производит впечатления идиота или скотины, в отличии от прочих представителей его братии.

— Ну да, если забыть про два маленьких нюанса, — скептически заметила девушка, — То, что он подсадил на наркотики собственных подчинённых, и стравил нас с Вестгардским кардиналом.

Аргументы, конечно, были весомые. Впрочем… Честно говоря, за всё время нашего путешествия я в принципе не мог вспомнить ни одного персонажа, которого можно было-бы пусть и с натяжкой назвать положительным. Одор в Виктором — два идиота вцепившиеся в призрачную власть над разорённым краем и, по-настоящему, опустошившие его. Ансельм — сволочь и манипулятор, распаливший нашими руками почти угасший конфликт. Альрейн — хитрожопый говнюк, который очень любить таскать каштаны из огня чужими руками. Старосты Риверграсса и Приречья — два брата-дол****а, на руках которых кровища чуть ли не половины их собственных деревень. Дитрих — просто редкостная гнида. Сюзанна и Альберт… Тут в принципе что-либо говорить бессмысленно. Им по количеству пролитой юшки уступают все предыдущие персонажи, причём взятые вместе. Барон? Сексист, нацист, изменщик, убийца, испытывающий нездоровое веселье от резни, и просто хороший человек. Да и мы тоже от остальных недалеко упали. Два слетевших с катушек демона, за которыми через всю страну тянется кровавый след.

Разве что Беррен, да Брегга не вызывали каких-то сильно отрицательных чувств. Но и то, скорее всего потому, что просто не успели раскрыться во всей своей красе.

— Знаешь, — я прервал повисшее над столом молчание, — Искать в этом мире однозначно хороших людей, всё равно что пытаться найти жемчужину в отхожей яме. При том условии, что её там в принципе нет. Приходится разбираться в сортах известной субстанции и отыскивать среди них наименее пахучие… субьекты и учиться видеть у них не только недостатки, но и достоинства. Пока-что епископ нам лично почти не нагадил, а напротив — сделал немало хорошего. Да и так уж получилось, что у нас с ним теперь есть общий враг. А враг моего врага — мой друг.

— Не знаю, — девушка наполнила кружку и на мгновение задумалась, — В каком-то смысле ты прав. Этот мир — всё равно, что бочка с говном. Но я всё равно святоше не доверяю. Можешь называть это женской интуицией, но мне кажется, что он в очередной раз нас использует. Как многоразовый презерватив.

— Любой, кто платит наёмникам — использует их для решения собственных проблем, — пожал плечами я, — Пока что подвоха в той задаче, которую он перед нами поставил, мне увидеть не удалось. Мы и так собирались сопроводить магов до границы королевства. А тут за это ещё и заплатят.

— Да я не про задание, — возразила девушка всё-таки приложившись к кружке, — А в целом. Не стоит ему доверять.

— В этом мире мы никому доверять не можем, — ответил я, убирая письмо обратно в тубус. Хрен его знает зачем, но вдруг ещё пригодится? В конце-концов мы можем встретить и других агентов епископа, для которых эта бумажка будет чем-то вроде подорожной грамоты. Знаком, говорящим, что нам нужно оказать всяческое содействие, или, на худой конец не путаться у нас под ногами, — Но и слишком заморачиваться о чужих мотивах тоже не стоит. Мы — наёмники. Нам платят за выполненную работу. А уж зачем она заказчику — это совсем не наша печаль.

— Предельно циничные рассуждения, — покачала головой Айлин, — Хоть в них и есть доля истины. Одно могу сказать — на север я не хочу. Обратно ко всем этим дрязгам, клановым войнам, шизанутым святошам и прочему дерьму, в которое мы умудрились вляпаться.

— Тут с тобой трудно спорить, — кивнул я, приложившись к кружке с холодным квасом, — Мы на время выпали из их поля зрения. И это не может не радовать. Ну и…

Закончить мысль я не успел. В этот момент дверь в корчму открылась и внутрь зашёл барон в сопровождении капитана, сына и нескольких гвардейцев при полном параде. Одет он был… импазантно. Помимо дублета, разукрашенного в цвета его дома, на Байроне был внушительный зелёный берет с большим павлиньим пером, тёмные плотно облегающие штаны, высокие кожаные сапоги с отворотами и до блеска начищенными серебряными шпорами. Сын был одет куда скромнее. Гамбезон, поверх которого накинута котта с цветами дома, набивные штаны и простые ботинки. В последнее время он почему-то всё больше любил походить на солдата, чем на человека знатного происхождения. Интересно, это наше дурное влияние, или просто четвёртый по счёту отпрыск, да к тому-же бастард смирился со своей участью и потихоньку привыкал к новому образу?

— Судя по изрядно потрёпанному виду, время вы зря не теряли, — хохотнул барон, подсаживаясь к нам за стол. Сын последовал его примеру, а вот солдаты во главе с капитаном направились к стойке, — Бурная ночка?

— Вроде того, — улыбнулась Айлин, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

— Вот и славно, — хохотнул Байран, делая знак трактирщику. Впрочем, того не надо было подгонять. Он и так уже собственной персоной нёсся к нам с новым кувшином, ещё одной парой кружек и целым подносом закуси, — А то я уж было начал переживать, что у вас обоих с головой не в порядке.

— В определённом смысле так и есть, — ухмыльнулся я, — Но не думаю, что это сильно помешает делу.

— Кстати об этом, — кивнул Байран, принимая поднос и тут же наполняя свою кружку, — Планы немного меняются. С нами изъявил желание ехать мой старый друг. Тот самый, у которого мы сейчас гостим. И, как ты понимаешь, я не смог ему отказать.

— Ещё один барон?

— Нет, птица слегка помельче, — покачал головой Байран, принимаясь за закусь, — Тоже рыцарь, вроде тебя. Вместе с ним поедет и его рыцарское копьё.

— Всмысле вот эту вот длинную острую палку? — немного удивлённо поинтересовалась Айлин, — И с кем он ей воевать собрался?

— Речь идёт не про острую палку, — хмыкнул я, прикладываясь к своей кружке, — Тут имелся ввиду небольшой отряд из прислуги и оруженосцев. Обычно это отряд от семи до двенадцати человек, если считать с самим рыцарем.

— Схватываешь на лету, — кивнул барон, — И это может стать проблемой.

— Почему? — удивлённо уставился на него я, — Как по мне, так чем больше народу — тем ниже шанс, что на нас нападут степные налётчики.

— И тем выше шанс привлечь к нам внимание крупных отрядов врага, — возразил Байран, — По степи сейчас разгуливают не только налётчики, но и соединения Алерайцев. А они вполне могут и попробовать на зуб такую лакомую добычу, как большой караван. Кроме того, нам придётся задержаться в городе ещё на день, а то и на два. Чтобы провести какое-никакое слаживание сразу трёх разных отрядов.

— Что ж… надо так надо, — улыбнулась девушка бросив в мою сторону многозначительный взгляд, — Мы, честно говоря будем не сильно против. Используем освободившееся время… с пользой.

Я возвёл очи горе. Похоже вчера мной был открыт ящик пандоры, который меня же и погубит. Нет, конечно, смерть через сну-сну не самая плохая из тех, которые может предложить этот мир… Но вообще-то умирать у меня в планах в принципе не было.

— Я бы на вашем месте не относился к этому так беспечно, — встрял в разговор Ольрих, — С каждым днём переход через степь становится всё опаснее. Крупные отряды Алерайцев сумели форсировать Бенну, перейти перевал Ард-Вален и теперь разгуливают по великой степи, как у себя дома.

— Жгут, насилуют, грабят, — пояснил барон, — Мой сын прав. В воздухе уже давно пахнет большой войной. Да и сообщение по зелёному тракту, по которому я планировал добираться до Вороньей скалы, не так давно полностью прекратилось. Каждый новый день промедления и впрямь делает наш дальнейший путь всё опаснее. Кстати, раз уж об Алерайцах зашла речь… Сколько у вас в отряде людей, которые умеют сражаться верхом.

— Ни одного, — покачал головой я, — Боевые кони слишком дорогие для нас, да и обучаться верховому бою — долго и затратно.

— Плохо, — барон взял с блюда солёный огурчик и поовертел его в пальцах, пристально разглядывая, — А какой опыт сражений у вас с кавалерией?

— Дрались с налётчиками в приречье, — я взял кувшин и снова наполнил свою кружку. В голове слегка гудело, а мысли по прежнему путались. Дьявол, надо было и впрямь перенести эту встречу на завтра, а сегодня нормально отоспаться, — Сняли из арбалетов, когда они попытались вклиниться в наши ряды. Но их было немного. Человек пять или шесть — не больше.

— Понятно, — в голосе Байрона слышалось неприкрытое разочарование, — Значит, можно смело говорить, что опыта по части сражения с конницей у вас тоже никакого. Это плохо. Алерайцы полагаются на лёгкую кавалерию, вооруженную луками. Они не попрут на нас влоб и не будут подставляться под арбалетные болты. Будут кружить и засыпать стрелами до тех пор, пока не поляжет как минимум половина бойцов. А потом уже добьют выживших, — барон ненадолго замолчал. Обвёл нас тяжелым взглядом, — В лучшем случае. В худшем — возьмут пленных. Что будет с ними, пояснять, думаю, не нужно.

— Предложения? — поинтересовался я.

— Вагенбург. Слышали про такое?

— Гуляй-город, — я на мгновение задумался, пытаясь представить себе это сооружение. Смутные представления имелись. Телеги выстроенные в круг наподобие крепости и скреплённые между собой цепями или верёвками, чтобы конструкцию нельзя было растащить. Борта телег — импровизированные мерлоны (зубцы) за которыми прячутся стрелки. И всё бы ничего, но мобильность у такой конструкции нулевая, собирать долго, да и от града стрел навесом — не спасёт. Придётся что-то думать с телегами и модернизировать их под боевые задачи, — Да, примерно представляю, что это такое.

— Ну тогда должен понимать, что в нынешнем своём виде ваш караван для построения такого укрепления никак не подходит, — барон достал из сумки небольшой свиток, грифель и принялся что-то быстро на нём писать, параллельно продолжая разговор, — Я сейчас вам набросаю список того, что надлежит закупить. Постарайтесь это раздобыть за ближайшие два-три дня, чтобы мы могли приступить к учениям как можно скорее. Собрать вагенбург — это куда сложнее, чем святош за член дёргать. Тут нужна практика. Желательно — многолетняя. Но, поскольку, многих лет у нас нет, придётся обойтись лишь несколькими днями. Так… — он свернул пергамент в трубочку и протянул мне, — Вот. Если будут проблемы, обратитесь к тому чиновнику, что вас вчера провожал. Он покажет мастерские и вежливо попросит цеховиков выполнить ваш заказ в первую очередь. Да… — он на мгновение замялся, — Забыл спросить, по деньгам у вас как? Может одолжить в счёт будущего жалования?

«А дать просто так — жаба задушит?» — чуть было не ляпнул я. Всё-таки наглеть не стоило. Как-никак заниматься охраной — это наша прямая обязанность и инструмент для этого мы должны иметь свой собственный. Тем более — деньги благодаря его святейшеству на него у нас уже имеются. Да и продажа Алерайских мечей что-нибудь да принесёт.

— Да, с этим всё в порядке, — кивнул я, разворачивая список и пробегаясь по нему взглядом. Цепи, крюки, укреплённое дерево, навесы, упоры, лопаты, попоны… Мда-а… Потратиться и впрямь придётся изрядно. И самое обидное, что эти траты приоритетные. На другие проекты может просто не хватить. Что ж… Всегда приходится чем-то жерствовать.

— В таком случае не буду больше вам мешать, — барон улыбнулся и поднялся из-за стола, — Полагаю тебе нужно отдать соответствующие распоряжения своим людям. Было бы неплохо, еслиб они начали подготовку каравана сегодня-же.

— Передам, — кивнул я, вставая из-за стола и протягивая ему руку, — Да, и ещё одно. У хозяина постоялого двора была к тебе просьба. Что-то касательно оплаты.

— Хорошо, — кивнул барон. Пожал мне руку и направился к стойке. Я же посмотрел на Айлин, затем на парней, уже составивших длинный стол и бросил, — Ну пойдем. У нас ещё много дел.

Глава 20

«Военный совет»

Я уселся во главе импровизированного длинного стола и обвёл взглядом всех присутствующих. Сегодня к нашему совету присоединились ещё пять человек. Роберт, которому такие собрания обычно навевали тоску, Айлин, Родрик, Сюзанна и Альберт. Маги хоть и не были частью отряда, но тоже собирались помочь нам тем, что ещё было в их силах. Чтож, и на том спасибо.

— Что ж, господа и две дамы, — я достал из сумки карту южных земель и расстелил её на столе перед собой, — Путь предстоит неблизкий. Через неделю мы выступаем по золотому тракту на юг к скале воронов, или как её нынче в народе называют — скала висельников.

— Звучит пугающе и интригующе, — ухмыльнулся Роберт, но тут же закашлялся и замолчал под напором осуждающих взглядов всех собравшихся.

— Остановок в пути будет немного. Остранд, Варенхайм, Розенхов, Виндвалл и Торбруне. В остальных же местах мы сможем лишь пополнить провизию и фураж. Максимум — заново подковать коней или поправить оси у телег, так что подготовиться нужно заранее и основательно. В первую очередь нам нужны люди. Бернард, — я кивнул сержанту, — Что у нас сейчас по боевому составу группы?

— Всего в данный момент тридцать два человека. Шестеро уже оправились от ран и через два-три дня смогут встать в строй. Восемнадцать бойцов в первой линии, и четырнадцать во второй. И ещё двое калек. Уж не знаю, смогут ли их наши новые друзья привести в порядок.

— Сможем, — коротко ответила Сюзанна, — Мы уже начали процесс наращивания недостающих фрагментов костей и одеванием их в плоть. Не обещаем, что успеем к выступлению, но за пару недель управимся.

— У одного из ваших, — добавил Альберт, — У Мики оказался очень низкий болевой порог, поэтому у него процесс пойдет медленнее. Штепан хоть и лишился кисти, но оказался крайне выносливым малым. Нам удаётся наращивать ему по дюйму, а то и по полтора в день, так что он оклемается первым.

— Посмотрите заодно руку Тура, — я кивнул на здоровяка, — Он покалечился, конечно, уже давно, но вдруг получится что-то сделать.

— С этим будет сложнее, — покачал головой маг, — Часть нервных окончаний уже атрофировалась. Будет непросто…

— Подробности потом, — оборвал я, не обратив внимание на неудовольствие Альберта, яркими красками написанное у него на лице. Колдун не привык, что с ним так обходятся, но у нас сейчас были куда более важные дела, чем урок посвященный основам магической регенерации, — Подводя итог, людей для такого похода у нас крайне мало. Необходимо ещё минимум двадцать человек, а лучше — все тридцать. Роберт? — я взял со стола кружку и поверх неё бросил короткий взгляд на барда, — Осилишь?

— Дай мне четырёх крепких ребят, таких чтоб сразу было видно — люди серьёзные, и я сделаю всё, что в моих силах, — кивнул бард.

— У нас тут все — люди серьёзные, — раздражённо бросил Бернард. Критики по отношению к ребятам он не терпел. По крайней мере, со стороны таких взбалмошных и хер знает что о себе возомнивших сопляков, как Роберт. По словам самого сержанта. У них нередко возникали конфликты на этой почве.

— Тем проще будет выбрать, — пожал плечами бард, — Проследи, чтоб их одели в лучшие доспехи и всё такое. В конце-концов должен же я на что-то опираться, расхваливая наш отряд.

— Опирайся на размер жалования, — добавил я, — Мы с этого дня повышаем его для всех людей в отряде. Вдвое.

— Но командир, — запротестовал Болек, судорожно листая свой гроссбух, — Сможет ли казна отряда потянуть такие расходы? У нас осталось всего шесть серебрянных, двадцать бронзовых и…

Я достал шкатулку и аккуратно бросил её старику, стараясь не залепить ему деревяшкой по лбу. Тот ловко поймал её, открыл, глянул на содержимое и тут же поправился.

— Пятнадцать серебряных монет, — сказал казначей, немного помолчал и добавил, — Пожалуй, что теперь мы и правда осилим такие расходы.

— Прибавь к этому Алерайские сабли, которые по слухам, стоят немало, — кивнул я, — Но и расходы нас ждут большие. Помимо жалования предстоит закупить снаряжение для каравана и подготовить телеги к переходу через степь. Большей части предстоит заменить оси, нарастить борта и подготовить деревянные навесы.

— А зачем деревянные, — поинтересовался Болек, явно не желавший вводить казну отряда в лишние расходы, — Для того, чтобы прятаться от палящего солнца достаточно укрыть фургоны плотной тканью.

— А от стрел Алерайцев ты тоже под тканью собрался прятаться? — хмыкнул я, — Да, господа вы не ослышались. На юг пришла война. Или вот-вот придёт. Летучие отряды Алерайцев перешли перевал Ард-Вален, и теперь разгуливают по великой степи. Сообщение по зелёному тракту прервано. Значительная часть деревень разорены. И отсюда у нас появляются ещё две проблемы. Вернее целых три — вода, фураж и тягловый скот. У нас будет мало возможностей пополнить припасы или заменить коней, поэтому придётся беречь тех, которых имеем. Болек, внеси ещё в список расходов плотные стёганые попоны. И постарайтесь выбрать лучшие. Если лошадей посекут Алерайские стрелы, фургоны нам придётся вытягивать на своем горбу. Так… — я сделал глоток, давая казначею возможность внести в гроссбух необходимые пометки, — Теперь, что касается воды. Регион небогат на естественные её источники. По пути нам повстречается всего две реки, да и те ближе к концу дороги. Браа и Тильванка. Конечно по всему золотому тракту выстроена система колодцев в деревнях, на дозорных постах и постоялых дворах, но в каком она сейчас находится состоянии — мы не знаем. Так что нам понадобятся две телеги, на которых поедут бочки с водой. Для скота и для людей соответственно.

— А не проще ли будет пройти старой дорогой, — поинтересовался Родрик, — Я тут изучил вашу карту и заметил, что ещё один тракт — зелёный. Он идёт у самого подножия голубого хребта. С него наверняка стекает множество мелких горных речушек, да и растительность в предгорьях не даст степнякам использовать преимущество своих боевых коней.

— А тебе не приходило в голову, почему этот, во всех смыслах более удобный тракт перестали использовать, — в голосе Альберта слышалась неприкрытая издёвка. В комнате повисло напряженное молчание. Все присутствующие начали сверлить мага удивлёнными и настороженными взглядами. Он же явно удовлетворённый таким вниманием выдержал многозначительную паузу и продолжил, — Может быть, потому, что он проходит через Гронесбург? Город-призрак, куда живым вход заказан. Или потому, что предгорья давно превратились в гиблые болота, через которые и человеку то трудно пробраться, не то что лошади или фургону. И поверь мне. Уж лучше стрелы Алерайцев, чем существа обитающие в тех болотах.

— Он прав, — добавила Сюзанна обведя тяжелым взглядом всех присутствующих, — Урочища в которых буйствует дикая, первозданная сила лучше обходить стороной. Места самых жестоких битв, магических катаклизмов и прочих малоприятных вещей, что оставляют шрамы на теле нашего мира. Нынче же Гронесбург превращён в одно из таких урочищ. Разрывы в ткани реальности, нарушение всех мыслимых и ещё не открытых законов мироздания, чудовища, прорвавшиеся сквозь завесу, свихнувшиеся адепты, попавшие под влияние необузданной, бушующей силы… Что именно нас может там ждать — одним лишь богам известно.

— Что ж, в таком случае выбора у нас нет, — пожал плечами учёный, — Пойдем по золотому тракту.

— И пойдем не одни. С нами, помимо прочего пойдет ещё один рыцарь со своим боевым копьём. Так что последние два дня пребывания в городе мы будем проходить боевое слаживание между тремя отрядами и учиться строить вагенбург. Но эти тонкости мы обсудим потом. Сейчас на повестке дня ещё два вопроса. Один касается Айлин, другой — вас, — я выразительно посмотрел на магов.

— Мы слушаем, — в этот раз слово взяла Сюзанна, мягко одёрнув своего товарища. Альберт был уже в достаточной степени раздражён и мог наговорить лишнего.

— Вы отправитесь в путь под нашей защитой и мы не заставим вас сражаться. Так же как и не попросим стирать тряпки, копать ямы для нужников и заниматься другой чёрной работой. Однако же и бездельничать вы не будете. Помимо врачевания у вас будет ещё одно задание. Непростое и требующее изрядную долю терпения, — я выдержал паузу, привлекая к себе внимание всех присутствующих. В конце-концов это дело касалось и их, — Вы будете учить моих людей грамоте.

— Это ещё зачем? — в один голос поинтересовались Бернард и Альберт. Маг хотел ещё что-то добавить, но сержант его опередил, — Их дело — орудовать мечом, копьём и арбалетом, а не сидеть над мелкими закорючками, как какие-то писарчуки. И как по мне, лучше свободное время уделить тренировкам и боевому слаживанию с новоприбывшими, чем…

Он осёкся, увидев мой взгляд. Всё-таки за последнее время я успел заслужить у сержанта некоторое уважение и он, пускай и изредка, но всё-таки старался не нарушать субординацию. И, возможно, усвоил таки, что далеко не каждая моя идея — пустой трёп наивного мальчишки. Что ж, для начала и это неплохо. Любое большое дело начинается с малого.

— Впереди нас ждёт ещё немало битв. Каждая принесёт нам новых раненых… и калек. Одного или двух отряд переживёт в своих рядах. В конце-концов их можно будет приставить к какой-нибудь не шибко трудной работе или дать в помощники одному из наших мастеров. Но что мы будем делать, когда таких калек станет двадцать, тридцать или пятьдесят человек? — вопрос повис в сгустившимся от напряжения воздухе. Все смотрели на меня и ждали, что я скажу. Хотя и сами прекрасно знали ответ на этот вопрос. Ответом на него служили ветераны, искалеченные предыдущей войной и теперь побирающиеся на улицах столицы и городов северных провинций.

— Нам придётся их оставлять позади, — выдержав достаточную паузу продолжил я, — Варианта тут три. Либо просто выбрасывать на обочину, как отслуживший своё инструмент. Либо единоразово выплачивать большую сумму денег, которую такой искалеченный бедолага пропьёт в ближайшей корчме за месяц-два. В лучшем случае. В худшем — у него её отберут в первый же день. Или же дать им ремесло, которым они смогут прокормить себя, и для которого достаточно иметь лишь один глаз и одну здоровую руку. Как вы можете понять, я не хочу бросать своих людей на произвол судьбы. Но и содержать всех калек мы не сможем. Поэтому третий путь наиболее предпочтителен. Да, он отнимет время и некоторое количество средств, но окупит себя многократно для тех из нас, кто по какой-то причине больше не сможет держать оружие. Возражения есть?

Над столом повисло напряженное молчание. Нет, все знали, что мы рано или поздно столкнёмся с такой проблемой. И на самом деле — просто чудо, что она в полный рост не встала перед нами после нашего первого боя. Но думать об этом всё равно никому не хотелось. Вот только думать было нужно.

— Что ж… — задумчиво бросил Бернард, как бы взвешивая в уме все за и против, — Пожалуй ты прав. Этому тоже стоит уделить внимание. Но не слишком много, чтобы не забирать время у тренировок. К тому-же солдатам пусть и изредка, но всё-таки нужно отдыхать и… периодически спускать пар, — он ухмыльнулся бросив короткий взгляд сначала на меня, затем на Айлин. Девушка тут же густо покраснела. Да уж, похоже то, что произошло сегодня ночью ещё минимум неделю будет поводом для шуток и пересуд внутри отряда, — Если же они каждый день будут валиться с ног, то очень скоро задумаются, нужна ли им такая жизнь вообще. А там уж и до бунта недалеко.

— В таком случае придётся немного снизить интенсивность учений, — покачал головой я, — Да и обучение письму планировалось, как дело сугубо добровольное. В конце-концов мы не можем отвечать за судьбу каждого бойца. Можем лишь дать ему возможность себя… подстраховать. А уж пользоваться ей или нет — пускай каждый решает сам. Болек, будь добр, запиши в расходы писчие таблички, грифель, пергамент, перья и чернильницы.

Старик лишь тяжело вздохнул, возвёл очи горе, и сделал в своём гроссбухе ещё несколько пометок.

— Мне тоже есть, что добавить, — хмыкнул Родрик. Я молча кивнул, давая ему добро на дальнейшую речь.

— Поскольку в ближайшее время от меня будет немного толку, как от… профессионала, то пожалуй я тоже мог бы присоединиться к процессу обучения. С грамотой у меня проблем нет, а к тому-же есть некоторый опыт преподавания, — учёный на мгновение замялся, —

— Добро. Я только за, — кивнул я и снова отхлебнул из кружки. В глотке уже порядком пересохло, а вот вопросы, которые следовало обсудить всё никак не хотели заканчиваться, — В таком случае переходим ко второй проблеме. Я собираюсь создать в отряде женское подразделение. Айлин его возглавит.

Над столом заклубился гомон взволнованных и несколько возмущенных шепотков. Затем повисла глухая, напряженная тишина. Все смотрели на меня и ждали, что я скажу. Мда… Какой-то такой реакции, наверное, и следовало ожидать. Хоть для разорённых войной земель севера баба с оружием в руках не была чем-то необычным, но вот для людей из других мест такое явно было в новинку. Я отёр усы, обвёл взглядом всех присутствующих и вновь взял слово.

— Как показал опыт последнего сражения, пока они путешествуют с нами, они не в безопасности. Выделить на их охрану людей у нас возможности нет. Бойцов и так слишком мало. Каждый нужен на переднем крае. Речь не идёт о том, чтобы нехватку солдат восполнить женщинами. Но они должны научиться защищать себя сами. Потому что рано или поздно, но настанет такой момент, когда мы не сможем обеспечить им защиту.

— Кроме того они могут быть неплохими стрелками, — поддержал меня Бернард, — У нас на севере многие женщины обучены обращаться с арбалетами. Иначе там просто не выжить. И многие из них не уступали в этом умении мужчинам. Так что… Идея весьма здравая.

Я выждал ещё некоторое время, чтобы остальные имели возможность высказать возражения. Но их ни у кого не нашлось. Мои аргументы, вкупе с веским словом сержанта выбили у всех возмущённых почву из под ног. Пускай мне и пришлось слегка приврать о том, что я не собираюсь посылать свежесформованный «полк» на передовую. В конце концов у меня будет достаточно времени, чтобы подготовить их к принятию и этой мысли, прежде чем женский отряд будет по-настоящему готов к сражениям. Окно Овертона в действии. Сначала мы просто раздаём им оружие. Потом приглашаем добровольцев во вторую линию. Затем во вторую линию встают все вне зависимости от желания. Ради большего заработка, чтобы избежать позора и из уважения к командиру. Затем особо боевитых вытаскиваем в первый ряд… И получается в полтора раза больше солдат за те же деньги. Как там говорил один небезызвестный персонаж? «Сражаются все, никто не сдаётся!»

— Если нет возражений то некоторые из наших людей тоже хотели бы научиться обращаться с оружием, — внезапно сказала Сюзанна, — Мы в прошлом недооценивали оружие простых см… простолюдинов, целиком и полностью полагаясь на магию. И жестоко за это поплатились. Колдовство оказалось… ненадёжным союзником, — она замолчала, погрузившись в свои собственные мысли, однако никто так и не решился её подгонять или перебивать.

— К тому-же вы не вечно будете нас сопровождать. Нам не помешает научиться самим себя защищать, — закончила она мысль.

— В скале воронов вас встретят другие люди. И сопроводят до границ новоявленной империи, — покачал головой я, немного помолчал и добавил, — Не бойтесь, без защиты вы не останетесь.

— Защитники, которые по совместительству станут нашими тюремщиками, — скептически заметил Альберт. Сюзанна тут же взяла его за рукав и бросила на него один короткий взгляд. Его оказалось достаточно, чтобы колдун поджал губы и замолчал.

— Не пойми нас неправильно, — продолжила за него магичка, — Мы доверяем вам. Но зная природу вашего нанимателя… Не хотели бы иметь дел с кем либо из его людей.

— Это замечательно, — мрачно ухмыльнулся я, — Но вы тоже не поймите меня неправильно. Деньги мы получим только если передадим им вас с рук на руки.

— Это не проблема, — пренебрежительно отмахнулась колдунья, — Мы сумеем от них ускользнуть. Но нам придётся самим взять на себя тяготы пути к границам империи, где, я уверена, нам окажут куда более радушный приём, нежели в Эйденвальде.

«Ну да. Они ведь ещё не знают, что вы являетесь основным источником проблем в этом мире. Или знают. Тогда вас тоже ждёт тёплый приём. Но совсем не такой, на который вы рассчитываете.» — подумал я про себя. Но в слух конечно-же ничего не сказал. Если маги очень захотят — прочтут это в моих мыслях. А остальным… Большей части остальных совершенно не обязательно знать, что мы везём крайне… проблемных клиентов.

— В таком случае, решено, — я хлопнул ладонями по столу, — Болек, запиши в книгу расходы на обмундирование второй линии на… тридцать человек. Шапели, гамбезоны, арбалеты, фальшионы. Ещё бы для первой линии не помешало закупить дротики. Хотя-бы по пять на человека. В бою с конницей они будут незаменимы, да и в других ситуациях сослужат немалую пользу. Да-да, знаю. Опять расходы. Но лучше уж пусть деньги пойдут в дело и увеличат боеспособность отряда, чем будут лежать мёртвым грузом в нашей казне.

— Но ведь… Нам может просто не хватить на всё! — возмущённо бросил старик, показушно держась за сердце и тонко намекая мне, что такие траты рано или поздно доведут его до инфаркта, — Нам же нужно оставить ещё на пропитание, жалование, непредвиденные расходы…

— В таком случае, список приоритетов следующий: обоз, увеличение жалования, дротики, экипировка для женского батальона, писчие принадлежности, — пожал плечами я, — Постарайтесь найти средства на всё, но если их не хватит, последним пунктом можно пожертвовать. Вопросы есть? Вопросов нет. Тур, Алфрид — проследите, чтобы телеги были готовы к концу недели. Роберт, ты своё задание знаешь. Родрик — прогуляйся вместе с Болеком на рынок. Поможешь ему разобраться в местных ценах. Заодно договоритесь с местными мастерскими о партии оружия и доспехов. Вернон — на тебе запасы зелий и алхимических ингредиентов для их приготовления. Деньги получишь у Болека. Всё, господа. Работы у нас много, а времени кот наплакал. Все свободны. Все, кроме Бернарда.

Народ начал понемногу расходиться. Сержант же вопрошающе уставился на меня. Оставалась ещё пара вопросов, в которые я хотел обсудить с ним наедине.

— Я слушаю, — сержант смерил меня изучающим взглядом, когда большая часть людей разошлась. За столом остались лишь Болек, корпевший над своим гроссбухом, Тур, пододвинувший к себе поднос с кувшином и закусками и клевавшая носом Айлин.

— Есть ещё два вопроса, — я ненадолго задумался, решая с какого из них лучше начать, — Один касается наших гостей, другой — нового принципа командования.

— Начинай со второго, — отрезал Бернард, мигом разрешив мою дилемму.

— Что ж… Тут всё достаточно просто, — я отпил из кружки и пристально посмотрел на сержанта, — Нам нужно пронумеровать наши десятки. И чтобы каждый боец зазубрил наизусть, к какой из них он принадлежит. Зазубрил и научился откликаться по первому требованию.

— Это ещё зачем? — в голосе сержанта послышалось удивление. Похоже до такой простой, и в то же время эффективной тактики командования здесь ещё не додумались, — Для того, чтобы командовать десятками есть десятники.

— А если десятника убьют. Или в пылу сражения я не смогу до него доораться? — ухмыльнулся я, пристально следя за взглядом сержанта, — В таком случае что? Мы теряем целую десятку? Или пускай они воюют, как получится или драпают, как умеют?

Сержант задумался сверля взглядом то меня, то лежавшую на столе карту юга. Судя по затянувшемуся молчанию и напряженной работе мысли, написанной у него буквально на лбу, идея ему понравилась. Но, похоже, без парочки правок было не обойтись.

— Не номера, — наконец сказал он, — А цвета. Их проще запомнить. К тому-же можно повязать каждому бойцу на рукав ленту соответствующего цвета, чтобы ты сразу видел, где какая десятка стоит. Да и самим парням ориентироваться будет проще.

— Добро. Скажи потом девушкам, чтоб нарезали и пошили их… Так, — я с сожалением посмотрел на дно своей опустевшей кружки, затем на Тура, осушавшего кувшин прямо из горла. Поставил посудину на стол и снова посмотрел на сержанта, — Теперь ко второму вопросу. Точнее к нашей проблеме. К магам.

— А что с ними не так?

— Как бы тебе попонятнее это объяснить, — тяжело вздохнул я, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, — Представь, что мы сидим на краешке открытой бочки с маслом или смолой. А какой-то идиот прямо над ней жонглирует факелами. Вот идиот, факелы и сама бочка — это и есть наши… гости.

— Кажется я начинаю понимать о чём ты, — нахмурился Бернард, — Тот упырь на перевале, слизь в подвале особняка…

— Ага. Вроде того, — кивнул я, немного помолчал и добавил, — Впрочем, они даже без срыва крайне опасны из-за своего непроходимого идиотизма, помноженного на желание сделать этот мир лучше. И нам неплохо бы предусмотреть такое развитие событий, где… некоторые из них становятся врагами, которых лучше бы устранить до того, как они перебьют нас всех.

— Обереги?

— Именно, — кивнул я, — Нужно раздобыть обереги для большей части бойцов. Или хотя-бы для первой линии. И это, пожалуй, тоже дело высшего приоритета… После телег, разумеется.

— Да уж, — сержант ухмыльнулся, покосившись на Болека. Старик сидел и делал вид, что что-то пишет, однако на деле прислушивался к нашему разговору, — Кого-то и впрямь хватит удар от таких трат. Но, пожалуй, идея разумная. Нам не помешает защита от противников, владеющих магией. И если взбесится один из наших подопечных, и ежели встретим ещё одного заклинателя ветра, и в случае… — он осёкся, выразительно посмотрев сначала на меня, затем на Айлин.

— Если у одного из нас снова засвистит фляга, — закончил я фразу, — Можешь не миндальничать. Мы всё понимаем. И вряд ли осудим вас в таком случае. Ладно. Работы и впрямь предстоит немало. Пойдем что ли построим женский «батальон» и представим им нового командира.

Сержант молча кивнул и встал из-за стола. Мне же оставалось лишь последовать его примеру.

Глава 21

«Дорога на юг»

Весь остаток недели прошёл в трудах и заботах. Каждый день мы тренировались до седьмого на импровизированном плацу, который соорудили во внутреннем дворе постоялого двора. Сначала солдаты учились просто отзываться на цвет своей десятки. Затем выполнять простые команды, вроде «поднять щиты». Затем перешли к более сложным формациям, в которых предполагалось взаимодействие первой и второй линии. Дело шло тяжко. Мало того, что каждый день к нам присоединялись новые бойцы, которым с ходу приходилось вливаться в ряды боевого крыла, так ещё и старый состав с большим трудом воспринимал новую схему командования. То в одной десятке пара человек забудет, какого они цвета, то в другой начнут выполнять не свой приказ, то во второй линии спустят тетиву раньше времени, подстрелив собственного товарища. По счастью — лишь учебной стрелой. Бернард заранее озаботился тем, чтобы самые тугодумные или криворукие товарищи доставляли нам поменьше неприятностей.

В женском «батальоне» дела шли не сильно лучше. Поначалу большая часть представительниц прекрасной половины отряда восприняли идею с энтузиазмом. Ну ещё бы — такое повышение социального статуса. Но, как дошло до дела, начались проблемы. А вернее — нытьё. «Это тяжело! Да зачем это нужно? Неужели наши мужчины не могут нас защитить? У нас и без того хватает обязанностей. Доспехи тяжёлые и натирают. Мы все в синяках. Не женское это дело» — и в таком духе. Благо хоть Айлин в качестве командира они приняли более-менее нормально. Не сказать, чтобы её сильно любили, но слушались и старались не перечить. Побаивались после той резни в крепости. И лишь благодаря этому дело худо-бедно двигалось с мёртвой точки.

Зато парные тренировки у нас с Айлин проходили на ура. Поначалу мне эта идея крайне не понравилась. В конце концов, во время спарринга приходится бить своего оппонента. Чего мне делать крайне не хотелось. Но у девушки нашёлся весьма серьёзный аргумент. Как заявила Айлин: «Уж лучше я сейчас от тебя получу деревянным клинком, чем в настоящем бою мне что-нибудь отрубят настоящим». Впрочем, мне всё равно приходилось драться лишь в половину силы, то и дело поддаваясь ей или останавливая поединок и объясняя, где на этот раз она допустила ошибку. Сказывалась разница в силе, ловкости и опыте.

Оставшееся время было занято картами, планированием, проверками и руганью с местными главами ремесленных гильдий, которые решили воспользоваться ситуацией и содрать с нас три шкуры, за каждую сраную доску, ось или ступицу. Пришлось напомнить им, что мы, как сопровождение королевского посла можем запросить любую помощь на безвозмездной основе, и что это именно мы делаем им одолжение, когда соглашаемся оплатить работу. Торговцы после такого резко менялись в лице и соглашались на наши условия. Видать, шанс получить компенсацию от городского магистрата и впрямь был совсем невелик.

А по ночам, когда я полуживой доползал, наконец до кровати, меня вместо долгожданного отдыха ждало новое испытание. Развитие горизонтальных связей. Да и не только «горизонтальных». Утром же меня снова ждал плац.

Дорога стала для меня настоящим избавлением. Больше не нужно было махать тяжёлым деревянным клинком от рассвета и до обеда. Драть глотку, пытаясь донести до солдат простую мысль: «Криворуких долбоёбов на поле боя убьют первыми, а вторыми лягут их товарищи, которых те прикрывали». И даже постельные испытания временно отошли на второй план. Можно было просто лежать на тюках в фургоне, плевать в навесной потолок и ничего… нет, не так. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ.

Последние пару дней выдались особенно тяжёлыми, так что отдых мне был жизненно необходим. Грёбаный вагенбург. Мы собирали его, затем разбирали, затем собирали снова и всё это под палящим степным солнцем от рассвета и до заката. На деле он оказался устроен намного сложнее, чем в моих представлениях. Общий смысл остался тот же. Импровизированная крепость из телег. Но понимания этого оказалось недостаточно, чтобы выстроить нормальную оборону. Слишком много деталей и нюансов. Самым сложным оказалось заставить солдат зазубрить, что именно каждый из них должен делать и на какую позицию становиться, когда раздастся команда. Хоть в степи мы и заметим налётчиков первыми, времени на то, чтобы выстроить укрепления у нас будет совсем мало. Любая ошибка, допущенная кем-нибудь из парней, может нам обойтись в десятки жизней. Но просто выстроить телеги — было лишь половиной дела. Распряжённых коней нужно было успеть стреножить, чтобы напуганные или раненые животные не вырвались и не устроили беспорядок внутри оборонительной линии. Помимо этого, между возами приходилось натягивать железные цепи, скрепляя их между собой. Без этого кочевники могли набросить на борта и бойницы какой-нибудь телеги крючья, и при помощи своих лошадей вырвать её из боевого порядка. Открыв тем самым путь внутрь нашей импровизированной крепости.

Зазоры между повозками прикрывались дополнительными деревянными щитами, не пропускавшими стрелы внутрь. И каждом фургоне заранее лежали по четыре арбалета и несколько вязанок болтов, чтобы защитникам импровизированной крепости не приходилось метаться между арсеналом и своей позицией.

По итогу укрепление получалось внушительное. Но на его подготовку уходило уж больно много времени. Так что у кочевников всё ещё оставались шансы застать нас со спущенными штанами. Что тут скажешь? Вопрос практики. Хотя, конечно, надеюсь, нам не придётся проверять эти навыки делом.

— Отдыхаешь? — голос барона оторвал меня от размышлений. Я откинулся на спинку козел, посмотрел в ясное безоблачное небо, начавшее покрываться первым багрянцем, выплюнул соломинку и молча кивнул. Напрягаться и отвечать не хотелось. После целой недели беспощадной и безостановочной дрочки на плацу желание было лишь одно: отдыхать, отдыхать и ещё раз отдыхать. Правда, сейчас, похоже, от разговора мне было не отвертеться.

— В таком случае позволь мне тебя отвлечь от этого увлекательного занятия, — ухмыльнулся Байран, — Идём, немного проедемся. Хоть представлю тебя нашим спутникам как следует.

Я тяжело вздохнул, отвязал от козел поводья Гневко, подозвал коня поближе и неуклюже перебрался на его спину. Сидеть в седле мне уже было значительно легче, но вот запрыгивать в него всё ещё оставалось весьма сложной задачей. Благо хоть конь попался не шибко норовистый и умеющий подчиняться элементарным командам.

Мы аллюром (медленный шаг) направили своих коней к голове каравана. Тот двигался неспешно — берегли лошадей и телеги. Замена оси — это остановка почти на половину дня. А если падёт конь — заменить его будет попросту некем. У нас, конечно, имелись заводные лошади, но расходовать основных понапрасну слишком уж было накладно. Тем более, мы всё равно делали в день по тридцать-сорок миль. Выступали ранним утром, а лагерь разбивали лишь поздним вечером.

Гость у нас и впрямь был необычный. Точнее, гостей было несколько, но речь шла о друге барона. Рыцаре, по имени Сир Пентброк. И по правде сказать, назвать его следовало «Сир Пенёк». Конечно, познакомиться у нас времени не было. Смогли перекинуться лишь парой ничего не значащих фраз. Но даже наблюдая за ним со стороны, можно было прийти к весьма странным выводам. «Сир Пенёк» представлял из себя удивительную смесь головореза с большой дороги и Дон Кихота, помешанного на чести, обетах и рыцарских кодексах. Конечно, вспоминал он о них лишь тогда, когда это было удобно и выгодно ему самому, но всё равно получалось весьма забавно. А ещё этот хрен вечно чем-то клялся, дабы придать веса собственным словам. Причём обычно — это было что-то крайне нелепое. Вроде той же цапли. Нет, конечно, наверняка в тех самых кодексах, на которые наш «Пенёк» всё время ссылался, эта птица имела какой-то символизм, но для меня он оставался загадкой. В конце концов я то был обычным титулованным головорезом и не пытался корчить из себя хрен пойми что.

Нашли мы его в самом начале колонны. Сир Пенёк неспешно ехал рядом с повозкой ещё одного нашего гостя — торговца. Этот хрен с тремя телегами примкнул к нашему каравану почти перед самым выходом. Поначалу брать его не хотели, но торгаш пообещал барону треть прибыли от продажи соли, которую он вёз из прибрежного региона аккурат в Скалу Воронов, и тот не раздумывая согласился. Скорее всего, речь шла об изрядной сумме, с которой, кстати, нам тоже полагался весьма жирный кусок. Так что я не сильно протестовал.

— Так, как вы полагаете, сир, — бросил торгаш, легонько стегнув свою лошадь поводьями, — Доведись Империи схлестнуться с Алерайцами, кто бы взял верх.

— Непростой вопрос задаёте вы, мастер Либор, ох непростой, — сир «Пенёк» приосанился и разгладил длинные, густые усы. Они были единственной растительностью у него на лице. Бороду и голову рыцарь брил наголо, — Тут надо крепко пораскинуть мозгами. Империя полагается на тяжёлую панцирную пехоту и осадные машины. Она сильна в обороне. Тогда как Алерай воюет больше летучими отрядами, или если уж крепко решил пойти — собирает многотысячное войско из лёгкой пехоты, лучников и боевых элефантов. Ежели эти две силы сойдутся в славной битве, очень тяжело будет определить победителя, не зная, кто атакует, а кто натиск сдерживает, — он ухмыльнулся, смерил торговца насмешливым взглядом и закончил мысль, — Но ведь это и неважно. Главное лишь то, проявят ли в бою обе стороны отвагу и доблесть, а после боя — милосердие к своему противнику, дабы не попрать ни его, ни свою честь. Ведь честь и в бою должна быть превыше всего. И в том клянусь я цаплей!

Я тяжело вздохнул. Ну вот опять. Мда уж. Любит барон собирать вокруг себя альтернативно одарённых личностей. Два демона с поехавшей крышей, рыцарь, помешанный на чести и… цапле… Похоже, лишь такое общество могло развеять скуку мирных дней старого вояки.

— Если то, что я слышал про империю верно, — барон поравнялся со своим другом и телегой и вклинился в разговор, — То они скорее окопаются на каком-нибудь холме и будут держать оборону, попытавшись выбить элефантов осадными машинами. И если уж будет столкновение лоб в лоб, то Алерай дрогнет скорее, чем согнётся имперская панцирная пехота. Вот только зачем бы полководцам султаната атаковать их в лоб? Они просто обойдут неповоротливые легионы и отправят свои летучие отряды вглубь страны, перерезая торговые маршруты и грабя поселения.

— Выходит, вы, вашблагородие, считаете, что Алерайцы, если и пойдут войной, то на империю? — поинтересовался торгаш, поправляя свой шаперон. Весьма удобная для этих краёв штука. И лёгкая, и голову от солнца бережёт. А если вдруг ночью похолодает, так из свисающей с башки тряпки и шарфик соорудить можно.

— Такого я тоже не говорил, — покачал головой Барон, сплюнул на землю и добавил, — Этот их новоявленный император оказался той ещё хитрой собакой. Я тут немного разузнал, о том, чем объединённые княжества занимались последние месяцы. Они полностью остановили свою экспансию на запад, перебросив все имеющиеся легионы на юго-восток страны. Копать траншеи, валить засеки и строить укреплённые форты. Они быстрее нас смекнули, что новому султану потребуется маленькая победоносная война, и отбили у него всяческий соблазн пересекать собственную границу.

— Так это выходит, что Алерай пойдёт на наши южные рубежи? — в голосе торговца послышались нотки разочарования. Торговля солью приносила ему немалый доход. Вот только война означала полное перекрытие главной артерии юга — золотого тракта. Он либо будет оккупирован собственными марширующими армиями, либо вовсе окажется в руках врага. Торговле в любом случае придёт конец. Хотя… может быть, нам стоит наняться к нему в охрану? А что, работа непыльная. Знай себе курсируй туда-сюда по степи, не забывая подсчитывать прибыль. Походим так пару-тройку лет, а там уже можно будет выкупить какое-нибудь небольшое имение у разорившегося феодала и начать нормально жить, не носясь по всему свету, как в жопу раненные. Мда уж… Мечтать не вредно.

— Этого я тоже не говорил, — покачал головой барон, — Между великой степью и султанатом пролегает голубой хребет. И если небольшие летучие отряды через него перебраться могут, то вот для десятитысячного войска, с обозом и боевыми слонами это станет непреодолимой преградой. Южнее наши границы хранят река Браа, и три неприступных твердыни. Рогволл, Ардфолл и Хагланд. А кроме того, им куда труднее будет сражаться с нашей тяжёлой рыцарской конницей, чем с пехотой империи.

— Если эти выродки к нам сунутся, то клянусь хвостом своей лошади, мы погоним их до самого Эль-Армейна, — кивнул, приглаживая свои усы сир «Пенёк», — Пока ещё никто не мог тягаться с нашей железной лавиной. И так, уверяю вас, мастер, будет и впредь. А ты, сир… — Пенёк посмотрел на меня, — Прошу прощения, не запомнил твоё имя.

— Тем лучше, — улыбнулся барон, — У меня хоть будет возможность представить вас друг другу как следует. Это, — он указал на меня, — Сир Генри Отважный. Титул и прозвище он получил за участие в битве при Вестгарде. А это Сир Пентброк Справедливый.

— Помазанный рыцарь графини Де Шатильон, — легонько кивнул «Пенёк», — А прозвище получил за случай на турнире, в честь именин этой самой графини. Уступил на нём первенство, когда узнал, что у кобылы моего соперника течка. Потому как рыцарь тот во много раз лучше меня держался в седле, и лишь это досадное недоразумение не позволяло ему выиграть турнир.

— Весьма… благородный поступок, — немного замявшись кивнул я, не совсем понимая, как реагировать на этот рассказ.

— Я бы даже сказал, в высшей степени благородный, — подтвердил барон, — Особенно если вспомнить, что победителю полагалось целых пять золотых.

— Что деньги по сравнению с честью и доблестью, — воскликнул рыцарь, — Лишь грязь под ногтями и пыль под копытами коня. И в том клянусь я здоровьем моей покойной матушки.

Мда. Этот сир «Пенёк» точно ёбнутый на всю голову. Пять золотых… Да на такие деньги наш отряд с десяток лет может жить вообще не работая. Да и имение на них можно выкупить немалое… И уступить такую сумму просто из-за того, что соперник не удосужился привести на турнир нормальную лошадь? Форменный идиотизм. Я бы так точно никогда не сделал. Правда, я бы и из седла вылетел в первом раунде, так что нам такой приз в любом случае не светит.

— Восхищён твоей честностью, сир, — притворно улыбнулся я, мысленно крутя долбоёбу пальцем у виска, — Могу лишь подтвердить, что прозвище ты носишь вполне заслуженно.

Барон лишь молча улыбнулся и кивнул мне. Похоже, он тоже считал Пенька ёбнутым, но был рад, что я не высказал это нашему общему другу в лицо. Сир Пенёк Ёбнутый… Да уж, в самый раз была бы кликуха для такого чудилы. Сочувствую его копью. Хотя, они, наверное, уже привыкли.

— А ты, сир Генри, что думаешь по поводу Алерайцев? — неожиданно обратился ко мне Пенёк, — Наверняка у тебя есть, что сказать об этой… проблеме.

— На юге я гость, так что не шибко разбираюсь в его военных и политических делах, сир Пенё… Прошу прощения, Пентброк — пожал плечами я — Да и с Алерайцами имел дело всего лишь раз. С их каперами. Но даже они показались мне серьёзными противниками. Так что… Я и правда не знаю.

Пожалуй, пора переставать называть его Пеньком, даже мысленно. Не то рано или поздно можно нарваться на скандал или даже вызов на дуэль. Который закономерно закончится для меня крайне плачевно. До уровня знати, которая с пелёнок обучалась искусству боя, мне ещё расти и расти. А уж до таких повёрнутых, как Пенёк — и подавно.

— А с кем же вы воевали на севере, позволь поинтересоваться? — не унимался рыцарь. Похоже, единственное, что его в этой жизни волновало помимо чести — военное дело.

— Ополчение, шайки бандитов, святое воинство, нечисть, — пожал плечами я, немного помолчал и добавил, — Одним словом всякий сброд, которому до регулярной армии, как пешком до луны.

— Сир Генри, как всегда скромничает, — ухмыльнулся Барон, — В осаде Вестгарда против него выступила настоящая армия с осадными машинами и панцирной пехотой. Да и святое воинство — это не кучка оборванцев с большой дороги. Их латники любому могут задать хорошую трёпку.

— А что вы с церковью не поделили? — насторожился рыцарь. Похоже, для него это было болезненной темой.

— Это очень долгая история, — покачал головой я, слегка одёргивая своего Гневко, который так и норовил вырваться вперёд, — Я лучше расскажу её на привале.

Ага. А прежде переговорю об этом с Байраном, чтобы лучше понимать, о каких частях этой истории следует умолчать. Драться с Пеньком из-за проблем, которые для нас остались далеко позади, было бы ещё глупее, чем из-за перепутанного имени.

— Кстати об этом, — барон взглянул на покрывающееся багрянцем небо, — Пожалуй, нам пора искать место для ночлега. Сколько мы сегодня вёрст сделали? Около тридцати?

— Пожалуй, что так, — кивнул торговец, поправляя свой шаперон, — И впрямь пора искать место для стоянки. Кобылы устали, да и нам с вами отдых не помешал бы. Тем более вон там, — он махнул рукой вперёд. Туда, где в густом травяном море рядом с дорогой виднелась изрядная проплешина с полуобвалившимся срубом колодца посередине — Есть и старое стойбище.

— Тогда решено, — отрезал Барон, — Эй Беннет. Дуй к головному дозору. Скажи, чтоб поворачивали назад. Мы разбиваем лагерь.

Глава 22

«Воющие степи»

В бескрайней мрачной вышине завывал ветер, гоня на восток тяжелые свинцовые тучи. Начинал накрапывать мелкий дождик. Его капли падали на раскалённые угли костра, и тут же с шипением устремлялись обратно в холодную высь. Айлин поплотнее прижалась ко мне. Я накинул ей на плечи край подбитого овечьей шерстью походного плаща и вновь прислушался к рассказу.

— И тогда к нам пришли они. Сказали или отдадите нам всё зерно, что есть в погребах, или мы снасильничаем ваших женщин, — рассказывал боец по имени Игнац. Высокий, сероволосый угрюмый хмырь со шрамом через всё лицо, который оставили ему на память налётчики, разорившие его деревню, — Ну мы и решили, что мол не дело это — со всякими подонками разговоры разводить. Послали в бездну их главного, собрали ополчение из мужиков. Да вот только эти хуилы похитрее нас оказались. Несколько ублюдков запалило хаты с краю деревни. Мужики естественно бросились тушить пожар, пока, значится всё село в угли не обратилось. Да вот только уловка это была. Пока мы вёдра с водой значица таскали, они с другой стороны напали и резню учинили. Всех мужиков, кого встречали — резали. Баб, кто за вилы и косы похватался — тоже. Остальных били так, чтоб сопротивляться не могли. Мы бросили вёдра, попытались дать отпор, да видать воинская подготовка у них была. Мы даже выстроиться как следует не успели. Последнее, что помню, это как один из этих хмырей подскочил ко мне. Я замахнулся значица, колуном, — Игнац поморщился и рубанул ладонью воздух, — Но он оказался проворнее. Полоснул меня по роже вот чем-то вроде этого, — он кивком головы указал на фальшион, лежавший у него на коленях, — Ну и всё. А как очнулся, тогда уже от деревни одни головни дымящиеся остались. И трупы. Они их побросали на поживу воронам. Мало того, что повырезали всех, кого могли, сукины дети, так ещё и захоронить нормально не потрудились, — он снова поморщился и смачно харкнул в грязь, — Уроды. Инку мою тоже тогда зарезали. Она сопротивляться удумала, но что может баба с вилами сделать против толпы разбойников. Всадили в неё два или три болта, да и дело с концом. Ну хоть не сильно мучилась перед смертью, и на том богам спасибо. Мику, сынишку моего тоже. Его об стену головой, дак та и треснула словно яичко.

Мда уж. В интересный мир нас занесло. В мир, где смерть без мучений уже считается большой удачей. Впрочем, для местных, похоже, это уже вариация нормы. Интересно, тут всегда было так? Или последняя война вывела и север, и юг королевства из равновесия?

— Дополз я значица до выселок, назло всем этим сучьим выродкам. Меня там местные кое-как выходили да на ноги поставили. Вот только обратно в деревню со мной идти отказались. Сказали мол, упыри там да собаки дикие уже похозяйничали. Пришлось взять лопату и самому на пепелище плестись, — голос солдата дрогнул. Он снял фляжку с пояса и сделал большой глоток. Похоже, эта рана всё ещё не затянулась, — Собаки и правда там поработали. Обглодали наших почти до самых костей и растащили по всей округе. Ну так я, прежде, чем уйти оттуда, нашёл погребок уцелевший и своих в нём запер. Так что до них ни собаки, ни твари не добрались, — он снова сделал крупный глоток из своей фляги. Лицо бойца покраснело, а в уголках глаз что-то подозрительно заблестело, — Ну и похоронил я их по-человечески. Считайте всю жизнь свою похоронил. А потом пошёл куда глаза глядят. В тех краях меня всё равно ничего не держало. Перебивался то одной работой, то другой. То там дельце подвернётся, то сям.

Под «дельцем» он понимал кражу. После того как война оставила его без дома и дела, Игнац сначала превратился в нищего попрошайку. Затем, поняв, что в разорённой стране таким манером не прокормиться, наловчился срезать кошельки и тягать мелкие ценности из карманов. В трёх провинциях имел проблемы с законом, а к нам в столице прибился потому, что отряд предлагал не только стабильное жалование, но ещё и защиту. Грамота Альрейна, а после и протекция королевского посла неплохо нас оберегали от лишних вопросов представителей власти. Впрочем, у меня не было к нему претензий. За всё время нашего совместного путешествия он ничего не украл у своих, да и строй во время битвы держал не хуже прочих. Ему и самому хотелось сменить род деятельности на что-то… менее отвратительное. Непонятным оставалось одно: почему убивать людей за деньги лучше, чем срезать у них кошельки.

— Ну а потом я наткнулся на вас. Такова моя история, — закончил рассказ боец.

Над костром вновь повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра, который, словно голодный волк метался по бескрайней степи. Крупные, но пока ещё редкие капли дождя падали на угли, шипели и небольшими облачками пара устремлялись обратно вверх. Айлин плотнее прижалась ко мне. Я положил руку ей на талию, легонько приобняв.

Костров было много. Историй тоже. И большинство из них были похожи одна на другую как две капли воды. Война, несмотря на то что была лишь на севере, прокатилась по всему королевству. Где-то в виде реквизиций, где-то в виде рекрутчины, а где-то в виде разгула разбойничьих шаек. У большинства из ребят она отняла всё. Лишила дома, семьи, привычной работы. Впрочем, пусть изредка, но встречались среди них и авантюристы, решившие посмотреть мир и подзаработать деньжат. Таких мы тоже брали, при том условии, что они будут подчиняться принятому у нас своду правил. Хотя Бернард был не в восторге. По его словам, это были крайне ненадёжные союзники, которых сдует ветром, как только они поймут, в какую задницу попали. Но пока что у нас дезертировал лишь один человек, да и тот был засланным казачком от храмовников.

Кто-то из бойцов вручил Игнацу большую деревянную кружку. Тот наполнил её из своей фляги, слегка пригубил и передал соседу. Тот повторил и передал её сидевшему рядом. Эта самая посудина должна была сделать полный круг, побывав в руках у каждого, а затем вернуться к тому, кто её наполнил. Ещё один из наших маленьких ритуалов. Делая небольшой глоток из наполненной им кружки, мы показывали новобранцу, что полностью доверяем ему. И разделяем нелёгкую ношу его судьбы. Этакое своеобразное «принятие в семью», если так можно сказать.

Перед выходом из порта Дрейк у нас с Бернардом состоялся весьма долгий разговор на эту тему. В котором старый сержант пояснил, что отряд довольно долго путешествует вместе да и сильно разросся за последнее время. Пора бы уже определиться с тем, кто мы есть. Пути развития было два. И у каждого имелись свои плюсы и минусы.

С одной стороны, мы могли стать самыми обыкновенными циничными головорезами, как большинство наёмничьих шаек. Где каждому глубоко и искренне плевать на то, какую работу он выполняет, как дела у его боевых товарищей и что их ждёт завтра. Главное, чтобы хорошо платили и работа была не слишком уж рискованная.

Плюсы у такой схемы были очевидны. Такой шайке можно было отдать приказ почти любой степени мерзотности, и они с радостью его выполнят, если посулить им денежную премию. К потерям такой отряд тоже будет почти безразличен. Наёмникам будет наплевать на тот факт, что их командир меняет бойцов, как перчатки. Главное, чтоб платил щедро и вовремя. Бунт, в случае если ты обойдёшься с кем-то из них не по справедливости тоже был почти исключён. Так что в каком-то смысле такой тип командования давал серьёзную степень свободы. Конечно, до тех пор, пока у тебя были деньги, и пока некоторым из наёмников не пришла в голову мысль, что проще забрать всю казну силой, чем получать её по частям в виде жалования.

Минусы, впрочем, тоже были. И весьма серьёзные. Как только кончатся деньги или запахнет серьёзной опасностью — все солдаты моментально разбегутся. Такие не пойдут вытаскивать тебя из застенков храмовников, опасного подземелья или какой-нибудь другой не менее «приятной» задницы. А, кроме того… Их очень легко перекупить. Достаточно лишь предложить большую цену.

Вторым вариантом было создать нечто вроде боевого братства. Этакой своеобразной семьи, где все друг за друга горой и проблемы одного члена отряда очень быстро становятся проблемой всех. Плюсы были очевидны. Узы такого отряда не завязывались на тугом кошеле, висящем на поясе у их командира. Да и своего в беде они не бросят, случись что. Так что я смело мог рассчитывать на их помощь в серьёзной ситуации. Да и с поля боя такие не драпанут, оголив фланги товарищей. Скорее уж начнут драться вдвое яростнее, пытаясь отбить раненых или отомстить за убитых.

Но и минусы были существенные. В плане командования у меня оставалось совсем немного свободы. Приходилось почти во всех вопросах опираться на мнение коллектива. И если коллектив вдруг решит, что с кем-то ты обошёлся не по совести, он может очень крепко с тебя спросить. Потери такой отряд тоже будет воспринимать тяжело. Любая смерть будет восприниматься, как гибель члена семьи. И с нашей «текучкой» кадров это может стать серьёзной проблемой. Единоличные решения по поводу дальнейшей судьбы кампании уже не попринимаешь. Придётся учитывать мнения всех. Или хотя бы делать вид, что учитываешь. Кроме того, нужно поддерживать командный дух, соблюдая целую кучу таких вот маленьких и не очень традиций, что тоже отнимало порядочно сил и времени. И самое сложное — приходилось играть роль этакого отца-командира. Что мне давалось невероятно сложно. Сказывались небольшой опыт и возраст доставшегося тела. Попади я в старого, убелённого сединами дядьку — было бы значительно проще.

Выбрал я именно второй вариант, несмотря на все те сложности, которые он сулил. В конце концов отряд уже некоторое время двигался именно по этому пути, да и по духу он был мне намного ближе, пускай и сложнее. Бернард остался вполне доволен таким решением. Сержант и сам представлял наше будущее именно таким. К тому же, ему командовать замотивированными бойцами было намного проще, чем шайкой головорезов, которая собралась тут исключительно ради золота. Потому мы и начали продвигать все эти, на первый взгляд неказистые и незначительные, но здорово сплочавшие людей ритуалы.

Кружка дошла до меня. Я пригубил терпкое, кисловатое вино и передал сосуд Айлин. Девушка тоже сделала небольшой глоток. Передала сосуд дальше. Посмотрела на меня. Молча кивнула. Ловко выбралась из-под плаща и направилась к одному из фургонов. Тому, где лежала её персональная лютня.

Мы всё-таки выкроили время в столице и выбрались за ней в местный квартал ремесленников. Пришлось, правда, поискать того, кто захочет её продать. Товар был штучным и не шибко ходовым. Такое делали обычно под заказ, но тут пришлось бы ждать несколько недель. По счастью нам удалось нарваться на плотника, который раньше тоже любил побренчать. Он то и продал нам свой старый инструмент, заломив за него преизрядную цену.

Но приобретение того стоило. Во-первых талант Айлин не пропадал зазря. А во-вторых мы получили ещё один небольшой ритуал, который здорово поднимал боевой дух отряда. Что может быть лучше песен у костра под гитару после долгого и трудного перехода? И пусть вместо гитары у нас была лютня, а вместо хриплого баса умудрённого опытом и слегка выпившего мужика — мелодичный голос девушки, посиделки получались ничуть не хуже, чем в настоящей жизни. И лишь одно обстоятельство немного портило благолепную картину все последние дни. Тоскливый и протяжный вой ветра, вплетавший свои аккорды в слова её песен. Ну да не просто же так эти степи называли «воющими».

Ночь прошла беспокойно. Стоило мне закрыть глаза и провалиться в тягучую, тяжёлую дрёму, как вновь нахлынули видения. Но на сей раз это не были отрывки беспорядочных образов, из которых состоит обычный ночной кошмар. Теперь явился лишь один. Настолько чёткий и ясный, будто бы я видел его своими глазами. Стоял прямо перед ним и… Смотрел. Наблюдал. Изучал.

Это был разлом. Нет, не какая-то трещина в земле или скале. Разлом струился по самой ткани реальности, открывая путь… Свету. Нестерпимому, яркому и обжигающему. Но в то же время манящему, желанному. Обещающему силу и… единение. Единение с некоей высшей сущностью. Растворение в ней, сулившее покой и умиротворение, которых мне так не хватало в этом суматошном жестоком мире.

Зов. Именно так это ощущалось. И я был почти не в силах ему сопротивляться. Хотел шагнуть вперёд, в эту пропасть. И лишь тоненькая, пульсирующая ниточка мысли, отчаянно пульсировавшей на задворках сознания, удерживала меня от этого рокового шага. «Ты обретёшь покой, но потеряешь самого себя» — изо всех сил вопила она, пытаясь перекричать голос зовущего света. Этого хватало, чтобы не дать мне сорваться в бездну. Не было недостаточно, чтобы я мог развернуться и уйти.

Из разлома показалась рука. Нет… Не рука. Человеческую руку она лишь отдалённо напоминало. На деле же это была длинная и тощая когтистая лапа, сотканная из материи света. Вцепилась в чёрную, рыхлую землю. Заскребла по ней. За первой показалась вторая. Больше напоминавшая лапу медведя или тигра. Взрыхлила влажный мох, усеянный крохотными ниточками травы. Вцепилась в крепкие корни дерева. И зелёный гигант… беззвучно взвыл от боли и ужаса. То, что коснулось его… было чуждо его природе. Было чуждо всему, что ходит, ползает, летает или шелестит листьями под этим небом. Но… Не чуждо природе моей.

Сквозь разлом из другого мира лезло нечто. И я… Ощущал родство с этой тварью. Словно был небольшой её частичкой, когда-то оторванной и теперь отчаянно стремившейся вернуться обратно. Прирасти к большому могучему телу. Стать частью всесильного существа, которое никто не сможет одолеть. И которому не придётся оглядываться каждый миг своей жизни, ожидая в спину стрелу, меч или клинок гаротты. Которое может стать по-настоящему бессмертным…

«И в то же время умереть навсегда» — вновь возопила та моя часть, что некогда принадлежала человеку. Я попробовал закрыть глаза. Не помогло. Окружавший мир исчез лишь на мгновение, а затем картинка жгучим пламенем вспыхнула вновь прямо под веками. Я знал это место. Нутром чувствовал, где оно находится. Далеко отсюда. На севере. Совсем рядом с тем местом, где начался мой путь. Вопрос «как», был лишним. Там находилась большая часть меня. И я просто не мог этого не ощущать.

«Ты не оно! Ты сам по себе! У тебя своя жизнь! Свои цели! Свои планы! Свой разум! Ты не оно! Ты не растворишься! Не сгинешь! Не станешь лишь жалкой частью!» — надрывалась моя человеческая половина. И надрывалась не зря. Чем громче звучал её голос, чем убедительнее были аргументы, тем ощутимее ослабевал… зов. Я… Тот я, что осознавал себя, что чувствовал себя живым — не хотел быть частью. Не хотел быть кусочком огромной и величественной мозаики. Пускай она обещала силу, покой и умиротворение, но взамен требовала… мою свободу. Свободу быть самим собой. А на такой размен я не был готов пойти.

Я повернулся. Всё ещё видел разлом. Затылком ощущал лезущую из него тварь. Пропускал сквозь себя её свет. Но уже не был её частью. Стал маленьким кусочком света, отказавшимся подчиняться. Избравшим свой путь. Обрёл способность сделать шаг прочь. И сделал его. Где-то позади раздался отчаянный рёв. Полный боли, бессильной ярости и… обиды. И именно этот рёв, переросший в мой собственный крик, заставил меня открыть глаза, уперевшись взглядом в деревянный потолок фургона.

Айлин тоже проснулась. От собственного крика. Долго лежала, тяжело дыша и приходя в себя. Затем встретилась со мной взглядом. И мы поняли друг друга без слов. Она видела этот же сон. И тоже нашла в себе силы шагнуть прочь. Нашла причины остаться скорее человеком, нежели демоном.

Девушка прижалась ко мне. Не из-за утреннего холода. Толстое, подбитое шерстью одеяло прекрасно сохраняло тепло. Была у этого жеста совсем иная причина. Я обнял её. Прижал к себе. И так мы и лежали до самого рассвета, не в силах больше сомкнуть глаза. Не в силах, несмотря на то что кошмар отступил, оставив после себя лишь холодную испарину, бешено колотящееся сердце и тяжёлый привкус металла во рту.

Сюзанна и Альберт нашли нас, лишь когда караван вновь тронулся в путь. Маги выглядели неважно. Бледные, осунувшиеся лица. Спутавшиеся волосы. Глубоко запавшие глаза. Нам не было нужды спрашивать, что именно с ними случилось. И так было понятно, что они тоже видели, а может, и слышали то, что этой ночью произошло далеко на севере. На наше счастье, они тоже оказались догадливыми. Потому не стали задавать лишних вопросов. Полог тяжёлой, гнетущей тишины, нарушаемой скрипом телег, ржанием лошадей и резкими окриками Бернарда, доносившимися откуда-то из начала колонны, прорезало лишь одно слово.

— Почему?

На долгие минуты вновь воцарилось молчание. Я посмотрел на Айлин. Девушка же заглянула в мои глаза. Мы оба знали ответ. Чувствовали его. Но никак не могли сформулировать. Кто знает, может, для выражения этой мысли в человеческом языке попросту не хватало слов?

— Потому что в нас всё ещё больше от людей, чем от демонов, — наконец ответил я за нас обоих. Слова давались с заметным трудом и очень сильно искажали смысл того, что я хотел им передать. Но ничего лучше подобрать просто не смог.

— Хорошо, — кивнула Сюзанна, немного помолчала, легонько шлёпнула своего коня поводьями и, поравнявшись с нашим фургоном, добавила, — Я рада, что вы оказались… такими.

— А иначе? — едва заметно дрогнувшим голосом спросила Айлин.

Вновь повисло тяжёлое, едкое молчание. В нём уже звучал ответ. Догадаться было нетрудно. Но всё же Альберт решил нарушить его, решив, что между нами лучше не оставлять недосказанности.

— А иначе нам пришлось бы вас убить, — отрезал колдун и вновь замолчал.

Никто не решился нарушить это молчание. Да и незачем было. Вопросы и ответы перестали иметь какое-либо значение. Мы все знали… Нет, чувствовали одно и то же. Ощущали то, от чего на жопе вставали дыбом волосы, а губы сами собой кривились в злой, иронической усмешке. Безумец и впрямь оказался пророком. А то, что он предрекал — началось. Началось в эту проклятую ночь.

Где-то вдалеке тоскливо и протяжно завыла стая голодных, диких собак. Они были ещё одной причиной, по которой эти степи назывались «воющими».

Глава 23

«Ты все еще считаешь их людьми?»

Тревожные новости настигли нас на закате следующего дня. Вместе со взмыленным вестовым, который пылевым вихрем нёсся по тракту. Мы уже разбили лагерь, и начинали готовить ужин. Он согласился поделиться с нами последними слухами в обмен на мех холодной воды и миску горячего супа.

На севере, который только-только оправился от похода короны на Вольную Мархию, началась новая война. Войска Альрейна подошли к Вестгарду. И на второй день взяли город без боя. Горожане всё ещё помнили чистки, после восстания кардинала. Они сами открыли ворота бойцам святого воинства всего лишь на второй день осады. Цитадель продержалась трое суток, но, в конце концов, и там нашёлся человек, готовый примкнуть к «армии света». Маркграфа повесили над воротами его собственного замка. Семья же исчезла, подавшись в бега.

Соседние графства не оставили без внимания этот дерзкий акт покушения на власть высшего сословия. Их правители заявили, мол, если корона не может подавить восстание, то они сделают это сами. Впрочем, их собственный «крестовый» поход продлился недолго. Почти сразу все окрестные графства охватило пламя религиозного восстания. Крестьяне по всему северу словно с цепи сорвались, когда осознали, что господа, угнетавшие их столетиями, тоже могут задыхаться в петле или истекать кровью.

Конечно, сами бы они организоваться и дать отпор войскам не смогли. Им помогли агенты нашего старого и очень щедрого знакомого. Оружием, информацией и толковыми командирами, которые хоть немного, но уравновесили шансы разъярённой толпы, против пускай и обескровленных, но всё ещё армий.

Гонец этого, естественно, не знал. Но для нас сложить два и два не составило особого труда. Епископ и раньше любил загребать жар чужими руками, ну а сыграть на «классовых разногласиях» в его ситуации сами боги велели. Забавно было и то, что обе стороны новоиспечённого конфликта утверждали, что именно они восстанавливают на севере порядок. Для короны, которая продолжала безмолвно взирать за происходящим.

— Сир Генри, сир Генри! — ко мне подбежал посыльный аккурат в тот момент, когда подошла моя очередь наполнять миски из общего котла. Твою-то мать. Ну вот опять.

— Его благородие Байран желает увидеть вас и госпожу Айлин за своим столом, — бросил слуга и выжидающе уставился на меня. Я также выжидающе смотрел на него, невольно задерживая очередь. За спиной послышалось недовольное сопение Тура.

— Вас проводить? — поинтересовался посыльный, чуть отступив в сторону и дав дорогу здоровяку.

— Нет, спасибо. Сам дорогу найду, — я покачал головой и с явной неохотой покинул очередь.

Это была ещё одна из наших маленьких отрядных традиций. Капитан ел с того же самого котла, с которого кормили и всех остальных солдат. Причём не первым, а отстаивая место в общей очереди. Невзирая ни на статус, ни на титул. Таким образом, люди видели, что их командир разделяет с отрядом все тяготы походной жизни, а не жрёт слаще прочих и не спит на пуховых перинах. Да и у меня появлялся дополнительный стимул беспокоиться о питании солдат.

Барон же придерживался совсем другой линии поведения. Он нередко стремился подчеркнуть своё происхождение, демонстративно собирая у себя за столом только знатных особ, путешествующих с отрядом. Естественно, на нём стояли куда более изысканные блюда, нежели солдатское походное хрючево. И разговоры там велись совсем другие. Политика, новости высшего общества и надвигающаяся война. Скукота, одним словом.

— Идём, — я отдал сидевшей возле нашего фургона Айлин её миску, — Барон хочет нас видеть.

— Опять? — девушка встала с небольшой завалинки и немного прошлась, разминая затёкшие ноги, — Что-то он зачастил в последнее время.

— Его развлекает наше общество, — я пожал плечами и уселся на освободившееся место. День был долгим, и ноги уже порядком устали, — Так что…

— Так что я не припомню, чтоб нанималась к нему аниматором, — покачала головой девушка, но увидев мой взгляд, тяжело вздохнула и добавила, — Да-да, знаю. Он — наш единственный союзник на юге. И мы не можем ему отказывать. Просто это всё… бесит.

— Ищи положительные моменты, — я равнодушно пожал плечами, опёрся спиной о борт фургона и прикрыл глаза.

— Ну хоть поедим нормально, — фыркнула Айлин, немного постояла, собираясь с мыслями, а затем добавила, забираясь в фургон, — Пойду, приведу себя в порядок. Тебе бы, кстати, тоже не помешало.

— Ага, — кивнул я, неохотно поднимаясь с завалинки.

Когда мы подошли к шатру барона, трапеза уже была в самом разгаре. Из-под полога слышались пьяный смех, приглушённые выкрики тостов и многочисленные клятвы сира Пень… Пентбока.

— Что-то мы затянули со сборами, — хмыкнул я, окинув девушку взглядом. Та снова одела своё изумрудно-зелёное платье с корсетом и длинными рукавами. Серёжки в её ушах поблёскивали фальшивыми изумрудами, — Мне кажется, необязательно было так наряжаться. Они всё равно уже слишком пьяны, чтобы оценить этот жест, а кроме того…

— А кто тебе сказал, что я наряжалась для них? — улыбнулась Айлин, поправив непослушный локон каштаново-рыжих волос, — И вообще для этих посиделок?

— Ну-у-у…

— Это для твоих глаз, — хмыкнула она, стрельнув в меня озорным взглядом, — И для того, что будет после… застолья. Нужно ж будет хоть как-то перебить его тоскливое послевкусие.

— Да ну, половина лагеря же услышит, — я попытался вяло отбрехаться. Ну да, конечно. Наивный юноша полагал, что у него в дороге получится отдохнуть. Но у кое-кого были совершенно иные планы на этот счёт. Солдату снова придётся вернуться на свой пост и безустанно нести свою вахту, отрабатывая накопившийся долг. Хорошо хоть ягод я прихватил про запас и об этом беспокоиться теперь не придётся.

— Да и пусть слушают, — пожала плечами девушка, — Что ж мы, не люди что ли?

— Ну технически…

— Будь другом, не занудствуй, — перебила она, подходя к пологу шатра. Его перед ней тут же гостеприимно открыл один из стражников, охранявших вход. На деле они ничего не стерегли. В лагере было достаточно безопасно. Стояли лишь для вида и лишней демонстрации статуса своего хозяина.

— И давай уже пойдём, — немного помолчав, добавила Айлин, — Быстрее начнём, быстрее доберёмся до куда более приятной части.

Я лишь молча пожал плечами и нырнул следом за ней под полог шатра. Внутри было дымно, шумно и немного душно. Посреди «палатки-переростка» стоял длинный, наспех собранный стол, на котором громоздились не слишком уж вычурные, но всё равно изысканные яства. Несколько бутылок вина, чаша с мёдом, миска с орехами, блюдо с фруктами, початая голова сыра, каравай свежего хлеба и пять запечённых кроликов, которых наши дозоры подстрелили утром.

Ну да, пока солдаты пробавляются кашлом с луком и солониной… Я поймал себя на мысли, что не испытываю ни капли сочувствия к тем северным упырям, которых сейчас крестьяне сажают на вилы. За хребтом серых гор царил голод. И правители тех краёв вряд-ли отказывали себе в удовольствии вкусно пожрать, невзирая на страдания собственных подданных. Не говоря уже о том, чтоб хоть как-то разделять с ними тяготы послевоенной жизни.

Такое неравенство между людьми — бомба. Трещина, заложенная в фундаменте общества, которая так и просит забить в неё клин. На севере уже нашёлся один, воспользовавшийся этим заманчивым предложением. Рано или поздно, такой отыщется и на юге, если эти титулованные засранцы продолжат выпячивать своё привилегированное положение.

— О, сир Генри, госпожа Айлин, а мы, клянусь этим прекрасным вином, как раз вас обсуждали, — сир Пентброк шутливо вскинул свой посеребрённый кубок и тут же расплескал половину его содержимого на пол. Барон, глядя на это, разочарованно покачал головой, затем тоже повернулся к нам.

— Сир Генри. Прошу за стол, — несколько чопорно бросил он, кивнув на один из табуретов, — Госпожа Айлин, вы сегодня само очарование.

Девушка едва заметно фыркнула, но затем притворно улыбнулась и присела в лёгком реверансе, чтобы поддержать должную атмосферу этого «праздника жизни». За столом были ещё два гостя. Ольрих — бастард барона, с которым мы бок о бок бились на палубе Буцефала. Он поприветствовал нас коротким сухим кивком. И торгаш, имени которого я пока не запомнил. Тот лишь смерил нас с девушкой удивлённым взглядом и вернулся к початой головке сыра, ломтиками которого он закусывал вино. Хитрый засранец где-то всё-таки умудрился купить себе титул «сеньора» вместе с прилагавшимся к нему небольшим земельным владением возле Дрейка, и теперь на полную катушку наслаждался привилегиями знати. Барону, считавшему, что дворянство можно заслужить или мечом, или получив по наследству, не шибко нравился такой расклад. Но сам факт наличия титула для него был всё-таки важнее, чем способ его получения, так что торгаш тоже получил своё место за столом. Тем более что и половину «походных торжеств» обеспечивал он из своего кармана.

А вот Сюзанну и Альберта на такие застолья не звали принципиально. Отчасти из-за излишне вспыльчивого характера мага, а отчасти из-за того, что они не удосужились встроиться в современную феодальную вертикаль. Впрочем, эти двое не шибко то и рвались, предпочитая общество друг-друга — нашему.

Мы присели, взяли себе по кубку и молча уставились на собравшихся. Те, в свою очередь, принялись сверлить взглядом нас. Под сводом походного шатра повисла неловкая пауза.

— Кхм-кхм, — немного натянуто прокашлялся «Пенёк», — Так что вы, благородный сир Генри, думаете о тех слухах, что принёс нам вестовой?

— Ничего, — равнодушно пожал плечами я, слегка пригубил вино и добавил, — Дела севера нас более не касаются. Мы еле-еле вырвались из хитросплетения его интриг и вряд ли захотим возвращаться обратно в это болото.

Я немного слукавил. Впрочем, никому из присутствующих не стоило знать о нашей связи с епископом. Особенно в свете происходящих событий.

— А мне кажется, надо было просто прижать вовремя местное крестьянство к ногтю, — барон рубанул ладонью воздух, — Вовремя выкорчевать ростки этого бунта и показательно казнить его зачинщиков, чтобы прочим было неповадно. У нас на юге так и поступают с любыми инакомыслящими.

«Ну да. А потом остатки этих самых „инакомыслящих“ открывают ворота твоего города полчищу других „инакомыслящих“, впуская его за стены без боя. Один уже на таком погорел» — подумал я, но вслух, естественно, ничего не сказал. Учить бессмысленно, а портить отношения — ещё и опасно.

— Если позволите, я тоже вставлю пару слов, — встрял в разговор торгаш, расправившись с очередным куском козьего сыра и не дожидаясь разрешения, продолжил, — Война — всегда плохо для торговли. Никто не повезёт зерно и солонину в край, по которому шастают банды мятежников и головорезов. В итоге восставшие из-за разразившегося на севере голода сделали себе только хуже. Сидели бы тихо, глядишь за пару лет и у них жизнь бы наладилась.

Твою мать, и этот туда же. Нет, доля истины в его словах есть, вот только кто даст гарантию, что власть имущие не устроят ещё одну разорительную войну, если крестьянство затерпит и станет ждать, пока жизнь худо-бедно наладится, вместо того, чтобы взять свою судьбу в свои же собственные руки.

— Вы лучше расскажите, что происходит в ваших краях, — Айлин покосилась на меня и тут же предпочла сменить тему разговора. Должно быть, что-то на моём лице всё-таки отразилось. Надо будет ещё над контролем эмоций поработать как следует. Полезный навык, когда крутишься среди лжецов и лицемеров.

— А что может происходить в наших, — пожал плечами барон, — У нас всё спокойно. Герцог Де Мордри держит почти весь юг в своём железном кулаке. Если не считать немногочисленных отрядов налётчиков, которые сумели перебраться через Ард-Валлен. Ну да то уже вотчина маркграфа Де Бруно. Он должен был стеречь южный торговый путь, но так и не потрудился восстановить крепость на перевале.

Де Мордри… При упоминании этого имени по моей спине пробежал холодок. Всё ещё трудно было свыкнуться с мыслью, что мы едем во владения сукиного сына, который когда-то меня прикончил. Вернее — прикончил мою предыдущую итерацию. Вопрос: «Сколько у неё общего было со мной нынешним?» всё ещё оставался открытым.

— Выходит, проблем в землях этого… Де Мордри нам ждать не стоит? — поинтересовался я, снова пригубив вино. Разговор про крестьян начисто отбил мне аппетит, так что даже к кроликам прикасаться не хотелось.

— Если только нас не посчитают за лазутчиков, — хохотнул барон, но, увидев выражение наших с Айлин лиц, тут же посерьёзнел и добавил, — За это можете не переживать. Он сюзерен моего сюзерена, да и меня знает довольно давно. Так что к моим гостям не возникнет никаких вопросов. Что же до вопроса, — он отхлебнул вина, оторвал у кролика ножку и бросил её на тарелку перед собой, — То нет, серьёзных проблем ожидать в Вестланде не стоит. Разве что стаи древолазов могут нам досаждать. Но этим тварям дают отпор даже деревенские ополчения, так что вашим рубакам переживать особо не о чем. Главное — не расхолаживайте их, и всё будет в порядке.

— Выходит, мы уже практически преодолели Воющие степи? — Айлин поставила кубок на стол и обвела присутствующих удивлённым взглядом. Её можно было понять. Мне тоже казалось, что маршрут по равнине будет… побольше.

— Не совсем, — возразил торгаш, забирая себе целого кролика, — Равнина тянется и дальше, однако главную опасность представляет путь от Дрейка до Варенхайма. Дальше отряды кочевников почти не заходят. Слишком далеко от Ард-Валлена и их родной земли. Пока что наш путь проходил удивительно спокойно. Будем молиться великой матери, чтобы так оставалось и впредь.

— А я бы, клянусь цаплей, скрестил клинки с этими отродьями, — снова вскинул кубок Пентброк, — Мой, к моему величайшему стыду, давненько уже не пил свежей крови. А эти сукины дети должны нам ответить ещё за Перенайские поля.

Что именно случилось на тех полях я не знал, но переспрашивать не стал. И так было понятно, что какая-то битва. Обернувшаяся для Эйденвальда либо поражением, либо Пирровой победой. А вот бахвальство Пентброка навевало тревожные мысли. Рыцарь или просто перебрал, или и правда, не представлял, что именно представляют собой Алерайцы. Мне-то хватило одного столкновения с их каперами, что б осознать, насколько это грозный противник. Летучие же отряды наверняка вымуштрованы и подготовлены куда лучше, чем шайка морских разбойников на дырявой лохани.

— В таком случае тебе лучше молиться всеотцу, чтоб эти засранцы попались нам на пути, — ухмыльнулся в усы барон, — И молиться усердно. Ведь по опасной части степи нам осталось путешествовать дней пять, не больше. Уже завтра к обеду мы будем Остранде. А оттуда до Варенхайма всего четыре…

* * *

— Так как, далеко нам ещё до Остранда? — переспросил я, ёрзая в седле. Мы ехали верхом уже половину дня, и оно успело изрядно натереть мой зад. К вечеру наверняка будут мозоли. Барон, пожелавший, чтобы я его сегодня сопровождал, напротив, держался бодрячком. Этот засранец, должно быть, так и родился прямо в седле. Хотя его наверняка с малых лет учили ездить верхом.

— Нет, — ухмыльнулся Байран и указал рукой куда-то вперёд, — Городок лежит вон за теми холмами в низине. Ещё полчаса-час ходу, и мы его увидим. Правда, караван нынче плетётся словно гусеница, обожравшаяся виноградной лозы.

— Лошади уже порядком устали, — равнодушно пожал плечами я, — Люди тоже. Мы идём уже пятый день без остановок и передышек. Выступаем ещё до рассвета и встаём лагерем лишь тогда, когда начинает темнеть. Такой темп может вымотать любого, даже самого подготовленного солдата.

— Что ж, завтра у них будет передышка, — хмыкнул барон, подстегнув свою лошадь лёгким шлепком поводьев, — Мы простоим в городке целый день. Отмоемся, отдохнём, пополним припасы. Перед новым броском по степи. Надеюсь, твой сержант не думает завтра устроить парням учения?

— Нет, — я покачал головой и слегка тронул пятками Гневко. — Он, конечно, изверг, но не идиот. В бою от валящихся с ног солдат толку будет немного.

Шпоры я не носил, несмотря на то, что мне их выдали вместе с грамотой, кольцом-печаткой и собственным знаменем. Коню и так приходилось несладко в последнее время. Бегство из столицы, недельное плаванье на корабле, степи. Да и животное ко мне уже привыкло. Перестало брыкаться каждый раз, когда я пытался забраться ему на спину. Не хотелось разрушать эту хрупкую связь, тыкая ему в бока всякими острыми штуками.

С нами поравнялась Айлин. Видок у девушки был не выспавшийся, помятый, но довольный жизнью. Впрочем, я, наверняка, и сам выглядел не сильно лучше, после той бурной ночки, которую она мне устроила. Хорошо, хоть, ещё фургон не развалили.

— С добрым утром, — кивнула она и мне и барону.

Тот улыбнулся в ответ, обнажив неполных два ряда кривоватых жёлтых зубов, ещё раз подтверждая тот факт, что «прекрасный рыцарь на белом коне», не более чем плод чьей-то до предела воспалённой фантазии. Некоторое время ехали молча.

— И всё же я вас не понимаю. Как вы можете этих выродков считать за людей? — покачал головой барон, продолжая наш давний спор об Алерайцах. Ему не нравилось, что я не шибко то торопился их расчеловечивать в собственных глазах. Вот только у меня в памяти всё ещё живы были примеры из нашей собственной истории, к чему приводило такое расчеловечивание.

— Мы не выбираем под каким флагом родиться и на каком языке говорить, — я равнодушно пожал плечами, — Жребий тянут боги. И ежели тебе выпало родиться под луной и говорить на Алерайском… То это ведь ещё не означает, что ты проживёшь жизнь неправедного человека. Этот выбор боги оставляют уже нам самим.

— Похоже святоши там в катакомбах всё-таки свернули тебе голову набекрень, — хмыкнул Барон, — Ибо такое мог выдать только двинутый клирик, либо человек совершенно незнакомый с Алерайцами и нашей историей. А… Ну да… — он окинул нас с Айлин насмешливым взглядом, — Так вот… Где-то две сотни лет назад эти земли, аж до Восточной гряды и озера слёз принадлежали султанату. Однако в результате второго великого похода на юг, Алерайцы оказались вытеснены в пески Остранны, за Голубой хребет. Они тогда сами напали на нас, желая расширить своё влияние на Зелёные равнины и другие территории возле Серых гор. Но проиграли несколько ключевых сражений и сами потеряли земли. После этого королевства заключили мир, который продлился долгих сто лет. Мы жили, возделывали землю, торговали, и, казалось бы, забыли про обиды прошлого. Вот только их правители не забыли, — барон ненадолго замолчал, приложившись к своей фляжке. Солнце в воющих степях было совершенно безжалостным, а дневной зной не могли разогнать даже неутихающие ветра.

— Поначалу это были небольшие рейды, больше похожие на обычные набеги разбойников, — продолжал тем временем барон, — Правда была в них одна странность. Грабителей не интересовали деньги, урожай или иные ценности. Они убивали мужчин и похищали детей. Мальчиков и девочек до четырёх лет. Когда в Султанат прибыло посольство и потребовало объяснений, те, естественно, всё отрицали. Говорили мол, это всё ваши внутренние разборки, а наших людей на ваших территориях никогда не было. Мы-де, чтим старые договора и не хотим разрушать мир. Врали, понятное дело, — барон поморщился и смачно сплюнул в придорожную пыль, — За несколько лет нам и правда удалось прекратить эти набеги. Мы укрепили границу, отловили все разбойничьи банды, шаставшие вдоль неё, построили заставы на перевалах и начали очень тщательно проверять прибывавших в порты купцов. На какое-то время стало потише. А потом, лет через двадцать началось вновь. Удары были быстрыми, точными и невероятно болезненными. Эти говнюки точно знали, где пройдёт очередной военный обоз или тяжело нагруженный караван, какие деревни у нас беззащитны, а какие горные тропки оставлены без присмотра. Весь юг снова запылал, а к нам в долину водопадов потянулись беженцы, рассказывающие о том, как их дома жгут, а их родичей вырезают и уводят в рабство. Долго мы не могли понять в чём дело. Закрыли въезд для всех Алерайских купцов, начали отлавливать их бродяг и крестьян — ничего не помогало. Потом уже кто-то заметил, что через наши южные границы ходит довольно много подозрительных личностей, ничем внешне не отличавшихся от северян. Разве что лёгким акцентом при разговоре.

— Те самые похищенные дети, — бросила Айлин, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Верно, — кивнул барон, — Эти суки натравили на нас наших собственных детей. А когда правда всплыла, они даже не стали отпираться. Их султан провозгласил, мол, рано или поздно, но мы освободим весь юг от тирании Эйденвальда любыми средствами и любыми способами. Ну да, — губы Байрана тронула презрительная ухмылка, — А заодно и ото всех людей, его населяющих. Кража детей, угон людей в рабство, отравленные колодцы и истязания мирных жителей — лишь меньшая часть того дерьма, что они здесь творили. Что же до детей — вскоре они их похитили достаточно, чтобы использовать их не только как шпионов, но и начать формировать из них летучие отряды и даже целые пехотные полки. Их называют Арнычарами. И это самые жестокие и безжалостные войны из тех, кого мне доводилось видеть, — Байран ненадолго замолчал, наблюдая за дозорным, вылетевшим из-за поворота. Солдат гнал лошадь во весь опор прямо к нам. Трёх других бойцов головного дозора нигде видно не было.

Я поднял правый кулак вверх, и передняя телега тут же встала. Солдаты начали спрыгивать с повозок и хвататься за мечи, не сводя взгляда со взмыленного дозорного. Над ладонью Айлин начали легонько приплясывать огненные искорки.

— Так что, твои теории о том, что где-то там за хребтом тоже есть люди, может,и хороши. Но по эту сторону хребта людей среди Алерайцев я не встречал, — закончил свою мысль барон, рывком поправив перевязь меча.

— Товарищ командир! — солдат подлетел к нам и рванул поводья лошади на себя. Та взбрыкнула, резко затормозив, а затем встала на дыбы, попытавшись сбросить наездника. Солдат с трудом удержался в седле. Отдышался и, глядя на меня, выдавил из пересохшей глотки лишь одно слово: «Остранд».

— Что «Остранд»? — не выдержал барон, — Докладывай, солдат, живо!

— Его… Нет, — боец, которого звали, — Одрик, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и слегка поёрзал в седле. С верховой ездой у всего отряда были проблемы, — Сожжён дотла. Там только трупы, пепелище и дикие собаки.

— Враги? Выжившие? — спросил я, покосившись на барона. Ему было лучше знать, что делать в подобных ситуациях. Но Байран пока выглядел внешне спокойным. А значит, и мне дёргаться не пристало.

— Нет, товарищ командир, — покачал головой солдат, — Мы не осматривали поселение, лишь глянули издалека. Оно выглядит заброшенным, но разорили его совсем недавно. Угли ещё дымят.

— Что будем делать? — я повернулся к барону. Тот выдержал долгую паузу, разглаживая усы. Затем сказал.

— Караван останется здесь. Эй, возничий, — Он повернулся к одному из подчинённых торговца, — Отведи телеги в сторону от дороги. Выстройтесь в круг во-о-он на том пустыре и ждите дальнейших указаний. Арвель. Десятку бойцов мне, живо!

— Бернард, — крикнул я, повернув коня мордой к колонне, — Бери красную и зелёную десятки. Идём на разведку. Тур, твой горн нам пригодится, чтобы предупредить караван. Вернон, там могут быть выжившие, которым может потребоваться помощь.

— Мы тоже пойдём, — к нам подъехали Сюзанна с Альбертом. Одеты они были в свои привычные потёртые серые робы, но теперь на поясах у них болтались ножны то ли коротких мечей, то ли очень длинных кинжалов, — Помощь двух опытных магов вам наверняка лишней не будет.

Барон смерил их холодным взглядом, а затем нарочито громко харкнул в дорожную пыль. Магов он не любил ещё с того момента, когда они отказались принимать участие в штурме тюрьмы. И не отказывал себе в удовольствии напомнить им об этом.

— Хорошо, — кивнул я, — Айлин?

— Я с вами, — хмыкнула девушка. По правде сказать, я надеялся на иной ответ. Но как показывал опыт, если она что-то решила, то отговаривать её было уже бесполезно. Прогонять один и тот же спор по десятому кругу просто не было смысла.

— Хорошо. Эйвар, Матиас, Лорн, ваши телеги идут с нами. Бернард, грузи на них парней. Остальным — следовать за ведущим и быть начеку. Враг мог и не уйти далеко! Ясно?

Ответом мне было лишь глухое молчание и стиснутые пальцы на эфесах мечей. За время нашего путешествия парни успели всякого наслушаться про Алерайцев, так что иллюзий насчёт того, чем может закончиться встреча с этими ублюдками, они не питали.

Столбы чёрного жирного дыма поднимались в голубое небо. Ветер, словно оголодавший зверь, вгрызался в них и рвал в клочья, разбрасывая их по безоблачному горизонту. От городка правда осталось немного. Догорающие руины домов. Усыпанные телами улочки. Густой, тяжёлый воздух, воняющий гарью, кровью и смертью.

— Одрик, бери своих дозорных и дуйте на восточную окраину городка следить за местностью. Если увидите хоть одного всадника — сразу предупредите нас. Бернард, Вернон, Тур — вы с нами. Матиас, Лорн, Эйвар с конями и телегами ждёте нас здесь. Остальным — разбиться на группы по пять человек и прочесать округу. Ищите выживших, — я спрыгнул с коня, поправил меч и обвёл солдат пристальным взглядом, — Карманы не набивать. Успеете ещё мародёрством заняться, когда мы выясним, что здесь случилось. Кто ослушается, будет яму для трупов копать. Услышите боевой рог — бросайте всё и живо к повозкам. Всё, хватит варежками хлопать. Пошли!

Вряд-ли моё увещевание на них подействует. Всё-таки криминальное прошлое большей части отряда имело немалое влияние. И увидев кошелёк, который можно срезать с пояса, они просто не смогут пройти мимо. Но и увлекаться этим делом всё же не будут, боясь залететь в дерьмо по самые уши.

Группы бойцов ведомые десятниками и наиболее опытными солдатами отряда разбрелись по округе. Пришла пора выдвигаться и нам. Я ещё раз огляделся, втянул носом воздух, пропахший кровью и гарью, достал из поясной сумки кусок солонины и неторопливо потопал вперёд, жуя на ходу и перешагивая через окровавленные тела убитых. Позавтракать сегодня возможности не было — снялись рано, рассчитывая побыстрее дойти до городка. А вчера вечером кусок в горло не лез. Так что приходилось навёрстывать на ходу. Эх-х… Полгода назад меня наверняка бы вывернуло от вида этой бойни. Теперь же такое зрелище совершенно не трогало. Мои глаза видали вещи и похуже.

Я перешагнул через труп какой-то богато одетой селянки. В густые каштановые волосы вплетены синие фиалки. Ярко-голубая парча перемазана чёрной кровью, которую едва-едва тронула запёкшаяся корка. Из спины торчат два длинных, тонких древка с неестественно белым оперением. Сведённые предсмертной судорогой пальцы сжимают небольшую тряпичную куклу с двумя косичками. Подарок дочке? Впрочем, какая теперь разница. А вот солонинка-то диво, как хороша. Надо будет заглянуть в полевую кухню, пополнить запасы. Жаль только, вонь слегка портит удовольствие.

Подошва ботинка упёрлась во что-то мягкое. Послышался противный, чавкающий хруст. Я посмотрел вниз и тихо выругался. В грязи лежал небольшой, свернувшийся калачиком комок, одетый в перепачканную льняную рубашку, доходившую ему до коленей. Ребёнок. Мальчик или девочка — понять было трудно. Удар нападавшего пришёлся аккурат в лицо, превратив его залитое кровью месиво из осколков зубов, черепа, разрубленных хрящей и вытекших глаз. Я с досадой отпихнул тело в сторону. Вот не мог же засранец доползти до обочины и помереть там. Нет, надо было подохнуть прямо посередь дороги, чтоб все прохожие об тебя спотыкались.

— Будешь? — я легонько толкнул локтем Айлин и кивнул на кусок солонины в своей руке. Девушка покачала головой и лишь поплотнее зажала нос шёлковым платочком. Трупная вонь её не шибко то вдохновляла.

— Шуточки у тебя, — немного помолчав, проворчала девушка.

Я откусил ещё кусок солонины, прожевал его и ответил.

— Ну, в той тюрьме зрелище было ещё менее аппетитным.

Девушка ничего не сказала. Лишь недовольно фыркнула, просверлив меня злым взглядом. Я лишь равнодушно пожал плечами. Не хочешь — как хочешь. Мне больше достанется.

Возле небольшой оградки лежали два стражника. Один сжимал в руках длинное копьё, увенчанное узким трёхгранным наконечником, второй сжимал в руках фальшион. Ни то ни другое им обоим так и не пригодилось. Влетевшие в село кочевники просто расстреляли бедолаг из луков. Теперь их утыканные стрелами тушки отдалённо напоминали облысевших ежей. Гамбезон не защищает от выстрела из композитки, а на кольчуги местные власти, деньги, похоже, зажали. Либо эти лоботрясы попросту их не носили, считая, что уж в село-то налётчики не сунутся.

Вот только они сунулись. И застали всех врасплох. Стражники не успели выстроиться и дать им достойный отпор. А кочевники налетели на городок, словно внезапная буря. Покатились по улицам, рубя всех, кто хоть как-то пытался сопротивляться. Но этого им было мало. После того, как сопротивление было подавлено, Алерайцы спешились. И началась настоящая бойня. Крестьян выволакивали из домов, кололи, резали и стреляли, тех, кто пытался убежать. Но это было ещё не самое страшное. Страшное началось, когда мы добрались до главной площади.

На длинном колодезном журавле висел труп мужчины. Верёвка обхватила его распухшую шею, а тяжёлый груз на противоположном конце конструкции не давал телу упасть. Скошенная набок голова бедолаги следила за нами окровавленными колодцами опустевших глазниц. Из перекошенного в предсмертной агонии рта тянулась тонкая нитка кровавой слюны, постепенно теряясь в длинной щетине подбородка. Обнажённое тело бедолаги было покрыто неглубокими порезами. От пальцев остались лишь небольшие, покрытые свежей коркой обрубки, длиной не больше одной фаланги. Между его ног была кровоточащая рана. Перед тем как повесить, над бедолагой знатно поиздевались. Даже оскопить его не поленились, сукины дети.

Но, то, что обнаружилось за колодцем, заставило меня убрать солонину обратно в сумку. Аппетит резко пропал, сменившись рвотными позывами. Там, возле дома, некогда принадлежавшего то ли старосте, то ли бургомистру, был ещё один человек. Нагая женщина. То, что осталось от женщины. Ей отрезали кисти рук и ног. Культи чем-то прижгли, чтоб не истекла кровью раньше времени. Прижгли, обмотали пеньковой верёвкой и привязали к колышкам, разведя ноги в стороны.

— Они её… — Айлин оборвала фразу на полуслове, так и не решившись озвучить страшную догадку.

— Насиловали, — закончил за неё барон, сопроводив фразу смачным плевком, — Не исключаю, что всем скопом. Ё***ые животные!

С его вердиктом было трудно поспорить. Хотя, даже животные не опускаются до таких низостей.

Женщина едва заметно пошевелилась и глухо застонала. Затем чуть приподняла голову, уставившись на нас невидящим взглядом. Она была ещё жива.

— Великую мать всеми хуями мира драть, — прокомментировал ситуацию Бернард. И к его заключению тоже было нечего добавить. Это был полный п***ец.

Вернон торопливо подошёл к женщине, достав из сумки небольшой флакончик с какой-то мутной жидкостью.

— Приподнимите ей голову, — скомандовал он, глядя на нас, но не обращаясь ни к кому конкретно. Вызвался один из сопровождавших нас бойцов. Эльм. Он раньше состоял в одной бандитской шайке, грабившей припозднившихся купцов в порту девяти башен, выбивавшей долги, крышевавшей мелких лавочников и занимавшийся прочими малоприятными, грязными, но крайне прибыльными делами. Состоял и за это время успел насмотреться всякого, так что нервы у него были покрепче, чем у прочих.

Боец приподнял женщине голову. Вернон разжал губы, покрытые коркой запёкшейся крови, и влил содержимое в рот бедолаге. Та поначалу закашлялась, но затем проглотила лекарство.

— Это ненадолго облегчит боль и прояснит ей разум, — пояснил он. Встал, вытер руки о штаны, окинул взглядом нашу находку, покачал головой и мрачно добавил, — Больше я ей ничем не могу помочь.

— А вы, — я повернулся и выжидающе посмотрел на магов. Те неотрывно смотрели на женщину. На их лицах причудливо перемешались смятение, испуг и брезгливость. Похоже, до такой мерзости не додумались даже палачи Храмовников. Даром что в изобретательности этим ублюдкам не откажешь.

— Нет, — Альберт пришёл в себя первым и покачал головой, — Даже если мы сейчас удержим её дух в теле, она на всю жизнь останется такой. По крайней мере, я не слышал ещё о людях, которые бы пережили отращивание четырёх конечностей сразу. Ресурсов её организма просто не хватит. Да и она просто свихнётся от боли в процессе.

— Он прав, — мрачно добавила Сюзанна, — Но, скорее всего, она уже свихнулась, после всего, что с ней сделали. И тут мы вряд ли уже сможем помочь.

— У нас и так двое калек и один больной на руках, — проворчал Бернард, — Ещё одного мы попросту не потянем.

Вердикт был очевиден. В каком-то смысле жесток, но… С другой стороны, смерть всё-таки милосерднее, чем влачить существование в виде такого полоумного обрубка.

— Подмога… Слишком поздно, — прохрипела женщина, обведя нас чуть прояснившимся взглядом, — Они уже… Всех…

— Кто, они? — спросил я, подойдя поближе. Оттеснил в сторону Эльма и присел рядом с ней на корточки. От женщины несло. Мочой, дерьмом и кровью. Дорожная грязь вокруг неё была влажная, хотя дожди в последний раз шли давно.

— Арнычары… Тьма тьмущая… Мы и сделать ничего не успели, — прохрипела она, — Только спрятать детей… Прошу… Найдите моих… Детей.

— Скорее всего, они уже мертвы, — покачал головой я, вытаскивая из ножен мизерикорд, — Но мы их поищем. Это я могу обещать. А теперь закрой глаза. С тебя достаточно забот и тревог этого мира.

Женщина прикрыла глаза. Закусила губу. Напряглась. Остриё мизерикорда с мягким чавканьем вошло под основание черепа. Пробило кость и вонзилось в мякоть мозга. Женщина дёрнулась лишь один раз. Очень слабо. На большее у её тела просто не было сил. Дёрнулась и обмякла. Её душа отправилась на божий суд, как утверждали местные.

Я встал и окинул взглядом остальных. Барон, Бернард, Вернон, Тур и Альберт взирали на это более-менее равнодушно. По крайней мере, хорошо держали себя в руках. А вот Айлин и Сюзанне совладать с эмоциями было куда труднее. Обе стояли и неотрывно смотрели на остывающий труп женщины. Побледневшие лица, сжатые до белых костяшек кулаки и нехорошее пламя, начинавшее разгораться в глубине их глаз. Сделавшим это ублюдкам определённо не стоит попадаться им на глаза. Живыми они после такой встречи не уйдут, да и умирать будут медленно и мучительно.

— Идём отсюда, — бросил я, отходя от распластавшегося на земле трупа, — Нужно осмотреть остатки селения. Может и правда кому удалось спастись.

Дом старосты уцелел лучше прочих. Может, потому, что был сложен из камня, а не из соломы, кое-как промазанной глиной. Дверь сорвана с петель. Внутри разруха и запустение. На пороге пятно свежей крови, с тянущимся от него длинным, размазанным следом. Кого-то зарубили, когда дверь подалась, затем подцепили крюком и поволокли по земле. Быть может, того самого бедолагу, что болтается сейчас на колодезном журавле.

— Мы с ребятами проверим, — бросил Бернард, направляясь к двери, — вы постойте тут и последите, чтоб из дома никто не сбежал.

Кто именно может сбежать из этого дома, он уточнять не стал. А я не стал спрашивать. Кинул ещё один короткий взгляд на Айлин и про себя решил, что на сегодня с неё подобных зрелищ более чем достаточно. И так… Пищи для размышлений хватит очень надолго.

Я подошёл к ней и взял за руку. Девушка осторожно прижалась ко мне и тихонько всхлипнула. Плакать она не стала. Сумела подавить эмоции. Ей нужен был лишь один момент. Пара секунд, чтобы чуть отпустить натянутые вожжи нервов, отстранившись от этого мира. И я их ей дал.

Внезапно из дома послышался короткий вскрик. Затем отборный, трёхэтажный мат. Мы похватались за клинки и уставились на чёрное жерло входа. Над ладонью Айлин вновь заплясали крохотные огненные искорки.

Над площадью повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь карканьем воронов-стервятников, да отдалённым воем диких собак, стаю которых мы спугнули, вторгнувшись в вымерший городишко. Но длилась она недолго. Вскоре на пороге дома старосты показался тот самый Эльм. Левая рука его слегка кровоточила. Правой он зажимал рот какому-то дёргающемуся серому комку.

— Тяпнула меня, сучка! — пожаловался боец, демонстрируя нам свою находку. Это была девочка, лет шести. Грязная, в простой льняной рубашке, она сейчас больше смахивала на забитого уличного пацана.

— Не будь ребёнком, шею бы ей свернул, — осклабился бандит. Немного помолчал, глядя на наши помрачневшие лица, и на всякий случай, добавил, — Но коли уж так, пущай живёт. Ежели больше дёргаться не будет, конечно, — хищно оскалился, посмотрел на ребёнка и спросил, — Ты же будешь хорошей девочкой? Порадуешь дядю Эльма, а?

Та посмотрела на него затравленным взглядом. Она, похоже вообще не понимала, что происходит.

— Тур, — я повернулся к здоровяку, — Забери у него ребёнка. Он сейчас её до смерти напугает. Вернон — займись рукой.

— А чё это я напугаю? — осклабился боец, — Дядя Эльм теперь за хороших. Он теперь цельный наёмник, а не какой-нибудь портовый головорез. Верно я говорю, товарищ командир?

— Ещё одно слово и ты отправишься рыть яму для тел, — меланхолично заметил я. Подействовало. Солдат заткнулся. Хотя видок у него был крайне недовольный.

Потом из дверного проёма показался Бернард. Он тащил пацана лет четырёх или пяти. Светлые волосы, перемазанные грязью и пылью щёки, потухшие глаза. Этот уже не сопротивлялся. Ему, похоже, уже было глубоко плевать на всё, что происходит вокруг. Глубоко наплевать, ровно до того момента, пока его взгляд не скользнул по телу женщины. Тогда он словно хорёк, вывернулся из крепкой хватки сержанта. Рванул через весь двор. Забился под бок уже остывающего трупа. Прижался к нему словно новорождённый котёнок у которого только что умерла мамка. И завыл. Громко. Протяжно. И тоскливо. В этом вое уже не было ничего человеческого. Только боль и обида на весь белый свет, который так несправедливо с ним обошёлся.

— Твою мать, — выругалась Айлин до боли стиснув мою ладонь.

— Игнац, Йохан, тащите их к повозкам, живо! — скомандовал я, — И свяжите там покрепче.

— Не слишком ли это круто? Для детей-то? — прогудел у меня за спиной Тур.

— Нет, — я покачал головой, — Они сейчас не в себе и могут наделать глупостей. А я не хочу терять бойцов из-за глупостей. Развяжем, как немного придут в себя и поймут, что к чему. Так, вы двое, — я повернулся к замешкавшимся бойцам, — Давайте шевелите жопами. Эти бедолаги и так уже видели более чем достаточно. На две жизни вперёд хватит, — я немного помолчал и добавил. Так, на всякий случай, — И шеи им не сверните по дороге. Не то я вам самолично головы откручу. Ясно?

Бойцы молча кивнули и тут же принялись за работу. Я на мгновение прикрыл глаза и шумно выдохнул. Даже для меня это было уже чересчур. На севере мы, конечно, успели посмотреть на войну с разных сторон. Но настолько омерзительной гранью она к нам ещё не поворачивалась.

Когда я открыл глаза, двоих солдат на площади уже не было. Но все остальные стояли молча, пытаясь осмыслить увиденное. Я поймал на себе насмешливый взгляд барона. В его глазах легко читался один единственный вопрос: «Ну как, парень? Ты все ещё считаешь их людьми? Все ещё готов искать в них хоть каплю чего-нибудь человеческого?»

Ответить мне было нечего. Барон был прав. Сотворившие это людьми быть перестали давным-давно. И самое милосердное, на что они могли теперь рассчитывать — быстрая смерть в бою. Тем, кто попадёт к нам в плен, такая лёгкая участь точно не светит.

Впрочем, отвечать мне ему и не пришлось. В следующую секунду на площадь вылетел дозорный. Натянул поводья, пытаясь остановить своего взмыленного жеребца, и тут же крикнул.

— Враги с востока. Крупный отряд милях в трёх-четырёх от нас!

— Дуй к каравану, живо! — рявкнул я, — Пусть готовятся к обороне. Тур…

Но здоровяк понял меня без слов. В следующую секунду над степью раскатился глухой и тревожный вой боевого рога.

Глава 24

«Ярость степи»

— Живей-живей, запрыгивайте! — подгонял бойцов я уже сидя в седле нервничающего коня, — Шевелите задницами, мать вашу. Если эти членососы нас догонят, то оттяпают нам не только уши!

Но это было ни к чему. Судя по бледным, заметно вытянувшимся мордам солдат, они тоже увидели более чем достаточно, пока обшаривали округу. Увидели и сами убедились, что те страшные сказки, которые им рассказывали про Алерайцев, сказками отнюдь не были.

Где-то в степи пронзительно затрубили боевые рога. Десятки рогов, слившиеся в один протяжный вой, тревожной волной раскатившейся по равнине. Твою-то мать, да сколько их там?

— Ходу, ходу! — рявкнул Бернард, когда последний боец скрылся в кузове фургона.

Я хлестнул Гневко поводьями и сильно ударил пятками в бока. Сейчас было не до любезностей. Конь возмущённо заржал, но всё-таки стронулся с места, стремительно набирая скорость. Возы, скрипя осями и трясясь на ухабах, тоже понемногу разгонялись. Твою мать. Надо было подвести основные силы ближе к деревне. Если нам не хватит времени, чтобы до них добраться — нас просто растерзают на месте. О том, что будет с моими парнями, если одна из телег поломает ось или колесо — думать и вовсе не хотелось.

Тягловые лошади начали хрипеть и замедляться. Из бока тяжело вздымались, а на губах выступили клочья пены. Животные не были приспособлены к аллюру, тем более, когда за ними тащились тяжелые фургоны с солдатами внутри. До своих было ещё с милю, а Алерайцы уже наверняка подъезжали к разорённому селу. Дерьмо. Так мы точно от них не уйдем.

Я рванул поводья на себя. Конь резко затормозил, взрыв копытами землю. Громко заржал и встал на дыбы, пытаясь сбросить меня на землю. Пальцы вцепились в поводья и гриву. Тело рефлекторно прижалось к конскому крупу, а пятая точку упёрлась в заднюю луку. Удержался. С трудом. Гневко вновь опустился на все ноги, напоследок недовольно фыркнув.

— Ты что творишь? — рявкнул Бернард, остановившись рядом.

— Выигрываю нам время!

Я развернул коня и окинул взглядом поле, разделяющее нас, и дымящиеся руины деревни. Да это должно их задержать. Особенно если ветер разнесёт пламя по степи. Ненадолго. Трава прогорает быстро, да и хорошо выдрессированная лошадь может не испугаться огня. Но пару минут этот манёвр даст, а большего нам и не нужно.

Барон остановил свою лошадь рядом с Бернардом. Чуть поодаль встал и его капитан. А вот сопровождавшие нас «опытные маги, чья помощь может нам пригодиться», умчались вместе с телегами в сторону основных сил. Помогать нам они, очевидно, не собирались. Позеры сраные.

— Опять штаны обмочили, — поморщился Байран. Только что он получил ещё один повод презирать эту парочку.

Щелчок пальцами. Возле дороги появляется небольшая огненная искорка. Одна иссушенная солнцем и ветрами травинка занимается пламенем. За несколько секунд выгорает дотла, но огонь тут же перекидывается на соседние. Три метра влево. Ещё один щелчок. Три влево. Щелчок.

— Я возьму другую сторону, — бросила Айлин, сосредоточив взгляд на чём-то вдалеке.

Спустя секунду трава загорелась с противоположной стороны от извилистой змеи тракта. За ней ещё одна вспышка. И ещё одна.

Пламя гудело, стеной расползаясь по степи. На полотно дороги — единственное место, куда огню вход был заказан, начали выскакивать спасающиеся от пожара полёвки. Ветер выл, разнося огонь и разрывая в клочья клубы густого дыма, стоило тому чуть приподняться над землёй.

— Я всё! — крикнула девушка, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, — Больше не могу!

Я ещё раз окинул взглядом степь. Огонь расходился к югу и северу примерно на милю, если не больше. И продолжал постепенно расползаться, увеличивая площадь пожара. Хотя с каждым пройденным метром стена пламени становилась всё тоньше и тоньше.

— Уходим! — скомандовал я, неуклюже поворачивая коня. Гневко далеко не всегда понимал мои команды. Либо я не умел их нормально отдавать.

Телеги успели отъехать недалеко. У одной из них всё-таки не выдержала ось, а ещё переломился обод колеса, со всего маху наехав на крупный каменный осколок, торчавший из дороги. Возница распрягал лошадь, а парни уже садились в две оставшиеся телеги. Дерьмо. Каждый такой воз стоил немалых денег. Очень бы не хотелось их терять. Впрочем, Алерайцы вряд ли обратят на неё внимание в пылу сражения, а потом уж Тур с Алфридом покумекают над этой проблемой.

— Сзади! — раздался короткий, отрывистый окрик Бернарда. Я повернулся.

Позади нас и впрямь было неспокойно. Стена огня, расходившаяся по полю, начала опадать. Кое-где в ней появились небольшие разрывы. А ещё где-то там, за языками пламени и дымом начинали маячить фигуры всадников. Десяток бойцов аллюром направлялся к тонкому полотну дороги, надеясь по нему проскочить выжженное пространство.

— Парни, если не пошевелитесь, у нас будут проблемы! — крикнул я, стискивая руку на эфесе кацбальгера, от которого в верховом бою всё равно не будет никакого толка. Как, впрочем, и от меня самого.

Внезапно где-то справа появилось крохотное возмущение в магическом фоне. Оно стремительно росло, напитываясь силой. Втягивало в себя последние, тусклые остатки контура, принадлежавшего человеку. Твою мать. Опять она за своё.

Айлин выбросила вперёд руку. От её ладони оторвалась крупная огненная комета. Оторвалась и с шипением понеслась прочь. Туда, где в проём между двумя стенами огня въезжали фигуры всадников. Секунда. Другая. Третья. Завывание пламени прерывает оглушительный грохот. В разные стороны летят комья грязи, осколки булыжника и фигуры тех самых всадников, которых сбросили вставшие на дыбы лошади. Вслед за землёй на них обрушивается дождь из огненных капель, прожигающий одежду солдат и крупы коней. Звери безумствуют. Вопят от боли. Мечутся между двумя стенами огня. Люди кричат. Копыта взбесившихся коней топчут их. Ломают хребты, дробят кости. Выхода из ловушки нет.

— Ты же сказала, что всё! — я бросил взгляд на побледневшую девушку. Из носа у неё текла тонкая струйка крови.

— Всегда держу один про запас, — улыбнулась Айлин, доставая из сумки небольшой шелковый платочек. А затем, словно прочитав мои мысли, добавила, — Я в порядке, ехать смогу.

— Десять ноль в нашу пользу, — хмыкнул барон, — Эффектно. А теперь уносим ноги! Там ещё хватает желающих поохотиться за нашими шкурами!

Я дёрнул уздечку на себя, разворачивая коня и уже собирался ударить его пятками как следует, но животное не заставило себя просить дважды. Гневко взял с места в карьер, быстро догоняя две оставшиеся телеги. Стена пламени неторопливо двигавшаяся в нашу сторону пугала его до усрачки. А меня до усрачки пугал высокий и пронзительный вой десятков боевых рогов, раздававшийся по ту её сторону. Твою-то мать. На нас что, вышла сразу целая конная армия в полтысячи, а то и в тысячу человек? Или это такой способ нас запугать? Сломить дух обороняющихся ещё до боя? Вполне возможно.

Телеги всё ещё ползли по дороге, когда Гневко на полном скаку влетел в лагерь. Внутри заграждения из повозок царило небывалое оживление. Всюду сновали солдаты в фиолетовых и жёлто-зелёных сюрко. Одни ещё напяливали доспехи, другие одевали тетивы на арбалеты, третьи растаскивали связки болтов по фургонам. Несколько сгрудились подле лошадей. Трое стреноживали их, а ещё парочка накидывали поверх крупов толстые стёганые попоны. Не бог весть какая защита от стрел, но всё лучше, чем ничего. Стучали деревянные молотки, гремели натягиваемые между повозками цепи, звучали отрывистые крики команд. И сквозь весь этот гвалт продирался тонкий, чуть приглушенный вой, перемежаемый сдавленными всхлипами.

Выл торгаш. Он свернулся калачиком прямо в грязи возле одной из повозок, прикрыв руками лицо. Между пальцами сочилось несколько тонких струек крови.

— Это где он так? — поинтересовался я у Торквиля, спрыгивая с коня. Десятник, на рукаве которого красовалась красная лента, взял Гневко под узцы и бросил на торгаша короткий взгляд.

— Это то? — равнодушно поинтересовался он, — Да начал бегать по лагерю и истерить, мол мы все умрём, нам всем п***ец, мол Алерайцы вообще звери и никого в живых не оставят, бегите, спасайтесь, пока ещё можете. Пришлось нам с ребятами его немножко успокоить. Пару раз в глаз, один раз — в зубы и ещё разок под рёбра, чтоб не голосил на весь лагерь. Конечно, видок у него теперь дерьмовый, зато под ногами не путается.

— Правильно сделали, — кивнул я, поправляя съехавшие ножны, — Затащите его куда-нибудь под телегу, чтоб во время схватки этого обмудка стрелами не посекло, — затем повернулся к лагерю и крикнул, — Остальным, слушать меня!

Через несколько секунд гвалт почти сошёл на нет. Разве что несколько молотков продолжали стучать, приколачивая последние щиты в зазоры между повозками.

— Значит так, мужики. Многие из вас уже наслышаны, чем занимаются эти упыри с юга, — я выдержал паузу, приковывая к себе всё их внимание, — Так вот большая часть из этих россказней — правда. Мы только что убедились в этом сами. Эти ублюдки даже не звери. Они — хуже чем звери. Пощады от них ждать не стоит. Кто обосрётся и драпанёт — сдохнет. Кто попытается сдаться — того ждёт участь гораздо хуже смерти. Но это не значит, что их нужно бояться. Алерайцы привыкли нападать на беззащитных и слабых. Грабить крестьян, торговцев и паломников. Тех, кто не может укусить в ответ, — пауза. Втянуть воздух в опустевшие лёгкие, а заодно, дать им осмыслить сказанное, — Они ещё не сталкивались с северянами. А вот мы уже имели дело с этими выродками. Мы знаем, что они, как и любой другой смертный, могут орать от боли, сраться под себя и истекать кровью. Мы им эту кровь уже пускали. Так, мать вашу, давайте сделаем одолжение этим мягкобрюхим южанам и пустим её снова!

Собравшаяся вокруг меня ватага солдат разразилась дружным одобрительным рёвом. Подключились даже солдаты барона, которые в большинстве своём северянами не были.

— Все по местам! Не щадить никого! К бою!

Я шумно выдохнул и отёр со лба пот. Речь получилась лучше, чем обычно. Вкинуть что ли ещё пару очков в харизму, чтоб было совсем хорошо. В конце концов высокий боевой дух — уже половина выигранного сражения.

— Отличная речь, — барон спрыгнул на землю рядом со мной, — Смотрю поездка в деревню заставила тебя пересмотреть свои взгляды.

— Есть такое дело, — бросил я, забирая у одного из бойцов снаряжённый арбалет и колчан с болтами. Сил на магию уже не осталось, так что придётся работать по старинке. Эх, и давненько же я не стрелял с этой штуковины. Ну да ничего, глаза боятся, а руки помнят, — Но об этом потом. Сейчас нужно отбить нападение.

— Это точно. Мои люди уже на местах, — кивнул барон, забирая ещё один арбалет. Он тоже не собирался стоять в стороне, — Пусть ваш знаменосец подаст сигнал, когда твои будут готовы.

— Добро. Айлин, — я повернулся к девушке, — Распредели своих по телегам. Их задача — взводить и подавать арбалеты. В бой пусть не лезут, даже если эти говнюки прорвутся внутрь укреплений. Они ещё не готовы, да и совместных учений у нас пока не было.

— Поняла, — кивнула девушка, застёгивая ремешки шапели. Больше этот шлем не казался ей клоунской шляпой. С тех самых пор, как спас ей лицо от когтей заражённого, — Эй, Марта! Все готовы…

Дальше я слушать не стал. Кивнул Бернарду, мол, проверь, все ли на местах и направился к одной из телег, которая должна была оказаться на переднем крае. Той самой, на которой ещё недавно мои парни драпали от конницы.

— Порядок? — поинтересовался я у Брандона, главаря зелёной десятки, закидывая в фургон арбалет.

— Да, т-щ, командир, все на местах, — кивнул он, подавая мне руку, — Мы с вами берём эту и две соседние телеги. На флангах у нас стоят синяя и красная десятки. Стрелки тобишь наши. Нам бы на их фоне не облажаться.

— Мишени будут большие, не промахнётесь, — кивнул я. Подобрал арбалет и встал к одной из бойниц. Наложил стрелу, — Цельтесь в коней. В рёбра или в круп. Тяжёлой брони на них, скорее всего, не будет, а вот седока он после такого тычка под рёбра стряхнёт наверняка. Под ноги другим.

— Парни, вы слышали? — рявкнул десятник, — Бейте в коней, не ошибётесь!

— Так точно! — раздался не шибко то дружный рёв со всех соседних телег.

Я встал к одной из бойниц — небольшому треугольнику, вырезанному в досках. Выглянул наружу. Над степью всё ещё висела дымовая завеса. Уже не такая густая, как раньше. Ветер трепал и рвал её полотно в лоскуты, разнося их по всей округе. Но врага пока не было видно. Интересно, чего они тянут? Собирают все силы в один кулак, чтобы навалиться на нас скопом? С одной стороны разумно, с другой — они дали нам выстроить вагенбург. Довольно мощное укрепление, к которому так просто не подступишься.

— Мы с вами, — где-то позади меня раздался голос Айлин. Девушка забросила арбалет в фургон, вскарабкалась внутрь сама, затем помогла забраться Бъянке. Та тоже тащила с собой самострел и вязанку болтов. К осаде мы были готовы.

— Девочки на местах? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от степи. Пол повозки под ногами начинал слегка подрагивать, а откуда-то из-за холмов доносился пока ещё тихий, но стремительно нарастающий гул. Конница пошла в атаку.

— Да, все готовы, — кивнула Айлин, взводя арбалет и укладывая болт в ложе, — Осталось только этих…

Договорить она не успела. Воздух над степью содрогнулся от рёва десятков боевых рожков. Каждый из них по отдельности звучал не шибко-то грозно. Но вместе…

— Тур, — рявкнул я, не отрывая взгляда от бойницы, — Давай наш ответ.

— С радостью, — заорал здоровяк с одной из соседних телег.

Несколько секунд над степью висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом копыт, воем ветра, да едва слышным скрипом подрагивающей повозки. А затем сквозь пропитанный пылью и гарью воздух, прорезался новый звук. Тяжёлый, стремительно нарастающий рокот. Пространство над степью накрыла огромная волна, моментально смывшая все остальные звуки. Вой боевых рогов, топот копыт, скрип повозки и ругань готовящихся к осаде солдат — всё это на несколько мгновений оказалось раздавлено его толщей.

— Неплохо наш здоровяк дал этим лошадникам просраться, — гоготнул Брандон, ковыряясь пальцем в ухе, — Ну теперь и нам бы не облажаться. Приготовиться, парни!

Я вскинул арбалет и уставился в узкий треугольник бойницы. Ну давайте, сукины дети. Чего вы прячетесь за этими холмами? Хотели попробовать нас на зуб? Так, мать вашу, давайте, подходите. Стрел хватит на всех.

Долго упрашивать их не пришлось. Спустя секунду из-за поворота выползло огромное облако пыли, в котором с трудом просматривались силуэты коней и всадников. Десятки силуэтов. Сотни. Это была огромная, живая лавина, ржущая, стучащая копытами, бряцающая оружием, улюлюкающая лавина. И она неслась прямо на наше небольшое, вмиг переставшее казаться надёжным укрепление.

— Стрелы наложить! Ждать команды! — рявкнул я, прицеливаясь в коня одного из всадников, возглавлявших орду. На его, поблёскивающем в лучах солнца шишаке красовался длинный красный плюмаж. Командир. Или один из сотников.

Волна стремительно приближалась. До неё оставалось ярдов триста, не больше. Земля дрожала от ударов копыт. Тряслась и скрипела повозка. Уши закладывало от завывания десятков боевых рогов и ора сотен глоток. Пора.

— Стрелы отпустить! — крикнул я, нажав на спусковую скобу. Щёлкнули тетивы. Три десятка чёрных росчерков хлестнули по надвигающейся на нас лавине. Послышались короткие вскрики. Отчаянное ржание лошадей. С полдюжины всадников упали на землю и тут же оказались растоптаны копытами ехавших следом за ними. Я промахнулся. В последнюю секунду «командир», будто бы что-то почувствовав, взял чуть вправо. Болт угодил в грудь всаднику, ехавшему сразу следом за ним. Он выронил копьё, согнулся. Скорчился от боли, припав к гриве собственного скакуна. Но не остановился.

По доскам и крыши застучали стрелы врага. Они втыкались в дерево и застревали в нём, не в силах проникнуть дальше. Дьявол, хорошо всё-таки, что мы сделали фургоны крытыми.

Мне тут же суют в руки новый арбалет. Уже взведённый и с болтом в ложе. Хватаю его. Снова прицеливаюсь. Орда совсем близко. Выстрел. Болт попадает в грудь одному из жеребцов. Ещё два втыкаются коню между бёдер. Он ржёт. Встаёт на дыбы, сбрасывая седока. И тут же падает набок, оказываясь под копытами лавины всадников. Снова дождь железных наконечников, стучащий по обшивке возов. Где-то в соседней телеге раздаётся короткий вскрик. Одна из стрел угодила прямиком в небольшой треугольник бойницы.

Опять щёлканье арбалетов. Новые вскрики. Орда всадников разделяется на два рукава, начиная огибать наше укрепление с двух сторон. Выстрел. Ещё один конь получает болт в рёбра, но не сбавляет хода. Раздаётся треск и грохот… Бьющейся посуды? Некоторые из всадников снимают с поясов небольшие глиняные сосуды и прямо на ходу швыряют в повозки. Кто куда попадёт. Большая часть разбивается о доски, расплёскивая по ним густую, тёмно-зеленоватую жидкость.

Стучат стрелы. Слышится ещё несколько вскриков. Всадники бьют почти в упор и начинают попадать в бойницы вагенбурга. Выбивают стрелков, но и сами тут же падают, скошенные дождём из арбалетных болтов.

— Их там три сотни, не меньше, — орёт десятник, взводя козьей ногой свой самострел. Айлин и Бъянка за нами не поспевают, — Если прорвутся внутрь, то нам…

Договорить он не смог. Выронил арбалет и судорожно схватился рукой за горло. Начал скрести ногтями по шее, что-то неразборчиво хрипя. Будто бы воздух разом превратился в дерущий глотку наждак, отказавшись пропихиваться в лёгкие. Послышался сухой сдавленный кашель. Боец, стоявший справа от меня, сделал шаг к выходу. Покачнулся. Схватился рукой за бойницу, пытаясь удержаться на ногах. Не смог этого сделать и упал на колени. С его губ свисала тонкая нитка слюны.

У меня закружилась голова. Глаза начало щипать, а воздух в горле встал комом. Руки рефлекторно успели сжать спусковую скобу арбалета. Один из всадников покачнулся в седле, упал, зацепился ногой за стремя и потащился по грязи вслед за своей лошадью. Но на большее у меня сил не хватило. Глаза резанула острая, нестерпимая боль, тут же перетёкшая в нос и горло. Я попробовал выдохнуть. Вытолкнуть это из себя. Но вытолкнуть было нечем.

Топот копыт удалялся. Похоже, враг обогнул наше укрепление с двух сторон и теперь собирался развернуться, чтобы атаковать снова. Где-то вдалеке всё ещё щёлкали арбалеты и звучали отрывистые команды. Орал Бернард, приказывая жёлтой десятке вытаскивать людей из поражённых телег. Всё это сделалось вдруг каким-то блёклым, далёким и неважным.

Важной осталась лишь одна вещь. Узенькая полоска света, падавшая на грязные, потёртые доски. Это был выход из фургона. Крохотная дверца, через которую внутрь просачивался свежий воздух. Я попытался сдвинуться вперёд. Дойти до неё. Но мир содрогнулся. Пол под ногами покачнулся, бросив меня на колени.

Нет… Нельзя сдаваться… Сражение ещё не окончено… Нужно добраться…

Мысли начали путаться. Полоска света расплылась, превратившись в неясное, тусклое пятно. Вновь послышались крики. Пол фургона мелко дрожал. Конница развернулась и вновь рванула к нашим укреплениям.

— Фашины! Они бросают фашины! (вязанки легковоспламеняющегося хвороста)

— Эйнур, Матош, готовьте вёдра! — послышался крик Бернарда, — Остальные — продолжайте…

Договорить он не успел. Его команды заглушил громкий треск досок, ржание лошадей и крики оказавшихся в ловушке солдат. Вагенбург захлестнула ярость степи.

Глава 25

«А где ты тут видишь людей?»

— Командир, хорош валяться! Всю войну проспишь! — чьи-то руки ухватили меня под подмышки и рывком поставили на ноги. Мир всё ещё покачивался, но дышать стало заметно легче и зрение начало проясняться. Похоже, та дрянь, которой кочевники швырялись в возы довольно быстро выветривалась. Остальные ребята тоже начали шевелиться, приходя в себя. Это был Фостер. Боец из пурпурной десятки. Должно быть Бернард прислал его к нам на подмогу.

Я хотел было что-то сказать, но глотка всё ещё была обожжена какой-то дрянью, так что из неё вырвался лишь невнятный, бессвязный хрип.

— Воду! Тащите воду! — крики доносились с восточного фланга. Трещали пожираемые пламенем вязанки хвороста. Начинали заниматься доски. В небо поднимался столб густого, чёрного дыма. Ржали и рвались с места стреноженные лошади. Гарь, уже успевший перемешаться с запахом крови сводила животных с ума. Продолжали щёлкать арбалеты. На «внутренний двор» нашей импровизированной крепости то и дело обрушивался ливень из стрел. А за её деревянными стенами бесновалась Алерайская конница. Ржали и храпели раненные животные. Валились под копыта выбитые из седла всадники. Но земля продолжала содрогаться от ударов сотен копыт.

Они прощупывали нашу оборону. Наседали со всех сторон, ища в ней слабое место. Некоторые, судя по звуку тупых, гулких ударов, спешились и стали рубить доски повозок небольшими одноручными топориками, надеясь проложить себе путь внутрь. На бойницы соседней, где солдаты ещё не пришли в себя от действия той удушающей дряни, накинули крючья. Накинули и принялись тянуть за них, раскачивая телегу. Натужно заскрипели цепи. Наспех прилаженный щит, прикрывавший их выпал наружу, тут же обнажив просвет между возами. Прикрыть его было некем. У нас отчаянно не хватало людей.

— Поднимаемся на ноги, живо! — рявкнул я, наклонившись и потянув наверх одного из солдат. Фостер помог мне поставить его на ноги. Остальные хрипя и постанывая, начали подниматься сами. Я подскочил к Айлин. Помог ей встать. Затем схватил со стенки воза ростовую павезу, поднял копьё и повернулся к Брандону.

— Двоих ребят мне, живо. Со щитами и копьями. Остальные — обратно к бойницам. Айлин — на моё место!

Девушка кивнула и тут же принялась взводить арбалет.

— Одрик, Лейн, — скомандовал Брандон, тут же встав к одной из освободившихся бойниц. Солдаты схватили щиты и копья. Подскочили ко мне. Я тут же рванул в сторону заднего борта повозки. Туда, где она соединялась с соседней мостком, сколоченным из нескольких досок. Им, отлетевшим в сторону щитом и двумя толстыми цепями, которые уже пытались снять несколько солдат врага. В первый миг свет ослепил глаза. Я поднял руку со щитом. Как раз вовремя. Он затрясся от втыкающихся в него вражеских стрел. Один из возившихся с креплением цепи увидел меня. Рванулся вперёд. Чуть пригнулся и замахнулся небольшим кавалерийским топориком, метя мне в сухожилия.

Выпад. Удар. Узкий трёхгранный наконечник копья пробивает ткань стёганки и входит ему в грудь. Сверху и под углом. Соскальзывает по рёбрам, застревая в кишках. Боец несколько мгновений удивлённо смотрит вниз. Топор выскальзывает из его рук. Скользкие от пота и крови пальцы в древко копья. Он воет от боли и отчаяния. Воет и начинает оседать на землю, утягивая меня за собой. Рывок назад. Нет, слишком крепко сидит. Дьявол, надо было хотя-бы изредка с копьём тренироваться. Отпускаю древко, выхватываю меч. Рядом щёлкает арбалет, и тут же на землю падает ещё один спешившийся боец.

Рука тянется к мечу. Вторая поднимает повыше щит. Тело рефлекторно пригибается, пытаясь спрятаться за ним. Слишком медленно. По краю моего бацинета чиркает стрела. Другая ударяется в плечо. Соскальзывает с кольчуги, но удар всё равно весьма ощутимый. Павеза дёргается один раз. Другой. Третий. Четвёртый. Сквозь дерево щита пробиваются узкие трёхгранные наконечники. Пробиваются и застревают, с каждым ударом делая павезу всё тяжелее и неповоротливее.

— Командир, справа! — крик застаёт меня врасплох.

Что происходит справа я не вижу. Не успеваю высунуться из-за щита. Одрик тяжело спрыгивает на землю. Слышится тяжелый глухой удар. Короткий вскрик, в котором смешались испуг и злость. Солдат делает выпад. Вскрик тут же сменяется хрипом и бульканьем. Копьё пробивает шею, пригвождая Алерайца к земле. Доспехов у врага нет, что очень сильно играет нам на руку

На Одрика тут же набрасывается другой боец с длинным, кривым ятаганом. Обрушивает на его щит град ударов, вынуждая солдата выпустить копьё и спрятаться за щитом. Снова щёлкает арбалет. Ещё один Алераец, заходивший ему во фланг падает, схватившись за пробитое бедро. Но и враг не остаётся в долгу. На нашу позицию вновь обрушивается дождь из стрел. Позади слышится короткий вскрик. Самострел падает прямо в грязь под мостками. Арбалетчик, схватившись за пробитое плечо тут же скрывается во тьме фургона, уходя из зоны обстрела.

Спрыгиваю на землю, вырывая из ножен кацбальгер. Шаг, другой, третий. Алераец с ятаганом начинает поворачиваться ко мне, но делает это слишком медленно. Удар щитом отбрасывает его на стенку воза. В следующее мгновение лезвие короткого абордажного топорика с хрустом проламывает ему рёбра.

Рядом встаёт ещё один солдат поднимая щит. А за нашими спинами на землю спрыгивают ещё трое. Удар. Мир перед глазами мутнеет. Расплывается. Земля начинает качаться, то ли сама по себе, то ли от ударов десятков копыт конников, проносящихся мимо.Чья-то рука вцепляется в наплечник и рывком дёргает меня назад. Передо мной встают ещё три бойца, формируя небольшую стену щитов. Но не успевают. В следующий миг в эту самую стену на полном скаку влетает лошадь. Бьёт копытами в щит Одрика, отбрасывая бедолагу на землю. На стоящего рядом бойца сверху обрушивается лезвие ятагана. Высекает искры из шапели и кольчуги, заставляя его отшатнуться назад. Лошадь кричит. Почти «по-человечески» кричит от боли, вставая на дыбы и сбрасывая седока на землю. Из её брюха торчит древко копья, зашедшее в плоть почти на треть.

Спустя секунду кобыла бьёт копытами в землю, всхрапывает и уносится прочь. Алераец пытается встать, но абордажный топорик, засевший в его, обмотанной тряпкой черепушке, мешает ему это сделать.

— Затаскивайте их, — кричу я, отбрасывая отяжелевшую павезу в сторону и хватаясь за крюк толстого деревянного щита, отдалённо напоминающего мантелет.

Двоих пострадавших бойцов тут же схватили подмышки и потащили обратно на подмостки телег. Напротив другого края щита встал последний оставшийся на ногах вояка. Лейф из синей десятки. Ухватился за крюк, крякнул и мы подняли этот «недомантелет» над землёй и тут же спрятались за ним. Вовремя. В толстую деревяшку вновь ударили стрелы. В ответ защёлкали арбалеты. Наверное, из-за них Алерайцы больше не пытались атаковать нас в лоб.

Ноги встали на доски мостков. Рывок наверх и щит со скрежетом водрузился на полагавшееся ему место, зацепившись петлями за крючья. Возле бойницы тут же очутился боец с арбалетом. Щелчок. По ту сторону невысокой деревянной стены раздался короткий вскрик, который тут же потонул в топоте копыт, ржании лошадей и улюлюканье всадников. Алерайцы с потерями не считались.

Я привалился спиной к стенке фургона. Стянул с руки латную рукавицу и отёр пот тыльной стороной ладони. На загорелой коже остался тёмный кровавый след. Зараза, хорошо же мне по голове заехали. Но раз ещё живой и мозги не лезут наружу, то кожу содрали в лучшем случае.

Отёр пот вперемешку с сочащейся кровью, оглядел «внутренний двор» нашей импровизированной крепости. И по спине у меня пробежал неприятный холодок, а под ложечкой неприятно засосало. Я наконец понял, почему Алерайцы перестали ломиться в наш «проход». Те, которые навалились на нас снаружи, просто отвлекали внимание и растягивали силы защитников вагенбурга. Так же как и группа, подпалившая фашины возле борта одной из телег или отряд ломавший доски другого воза. Направление главного удара этих скотов определилось последним.

Это была одна из телег, расположившаяся через пять возов от нас. В пылу боя никто не заметил, что она перестала огрызаться стрелами. Судя по солдату в зелёно-желтом сюрко, ворочавшемуся на полу повозке и хватающемуся за горло, её закидали теми самыми глиняными сосудами, что прилетели в наше укрепление.

Телега покачнулась. Медленно. Неуверенно. Будто бы с той стороны всё ещё проверяли прочность верёвок. Покачнулась и грузно опустилась на своё старое место, заскрипев изогнувшимися осями.

— Лейф, Рорик, Исгмур, живо туда! — скомандовал я, ещё раз вытирая лоб тыльной стороной ладони и наблюдая за тем, как на ней остаётся новый кровавый развод. Одрик, Лейн — пройдите по ближайшим телегам и соберите дюжину копейщиков да десяток стрелков. Живо!

Отлепился от стены. Взял ещё одно копьё. И пошатывающейся походкой потопал к месту намечающегося прорыва.

Барон тоже заметил неладное. Он крикнул своим парням и его люди тоже начали собираться возле шатающейся телеги. Копейщики и стрелки. Сделать ничего они уже не могли. Стоило хоть кому-то высунуться из-за борта, как его тут же прижимал обратно к телеге ливень из стрел. Несколько человек с нашей стороны тоже натянули верёвку, зацепив её за одну из бойниц и пытались перетянуть тех, кто раскачивал воз с той стороны. Но силы явно были не равны. Не может человек тягаться с лошадью.

— Бернард! — рявкнул я, заприметив сержанта.

— Вижу! — крикнул он в ответ и тут же отдал команду нескольким бойцам из жёлтой десятки. Те тоже рванули в сторону бароновых сил, уже выстраивающих стену щитов.

Телега качнулась ещё раз. Застыла на мгновение, как бы размышляя, на какую сторону ей упасть. А затем натужно скрипя осями и досками всё-таки завалилась набок, выбросив вверх тучу пыли и несколько комьев сухой степной земли. На секунду над полем боя нависла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном тетив. А затем на внутренний двор крепости обрушился смертоносный град.

Стрелы втыкались в землю, били в щиты, за которыми прятались скорчившиеся солдаты, ранили беснующихся коней и застревали в досках телег, не давая оставшимся бойцам даже высунуться наружу. Рядом просвистело несколько чёрных росчерков. Один ударил в шлем. Соскользнул по нему и упал на землю, оставив после себя звенящую тишину и лёгкое головокружение. Другой высек искры из толстого полотна тяжелой двухрядки (кольчуга с двухрядным плетением). Третий просвистел возле самого уха и воткнулся в доски одной из телег. Я тут же рванул за борт одного из фургонов, стоявших в центре лагеря. Там прятались наши «гражданские» не участвующие в сражении. Прислуга барона, несколько служек сира пенька, спасённые дети и наши… маги. Которые вообще-то могли бы и помочь в трудный момент. Вот только судя по испуганным взглядом дюжины пар глаз, смотревших на меня из под полога фургона, делать они этого не собирались.

Дождь стрел утих. Земля содрогнулась от топота копыт. Послышались отчаянные крики. В две небольших прорехи, появившихся после того, как один из возов упал, тут же рванули всадники врага. Проемы были небольшими и просачиваться внутрь они могли по-одному, максимум по двое. Но телегу продолжали оттягивать назад, постепенно расширяя их. Ещё немного и вагенбург из укрепления превратиться в смертельную ловушку для нас всех.

Я схватил арбалет и рванул к ним. Как боец первой линии я уже ни на что не годился — руки дрожали а в голове неприятно шумело. Но вот как стрелок мог ещё принести хоть какую то пользу.

Щёлкнули арбалеты. Первую четвёрку всадников, сунувшихся внутрь, просто смело с сёдел градом болтов. Израненные кони растерялись и на несколько мгновений задержали новых атакующих. Это дало парням несколько драгоценных секунд, чтобы выстроить стену щитов, прежде чем на них обрушился новый ливень стрел. Из двух дюжин защищавших проход упал лишь один стрелок. Остальные успели спрятаться за большими ростовыми павезами. Ещё шесть всадников ломанулись внутрь. Ломанулись и тут же наткнулись на ряд копий.

Острия пик врезались в бока лошадям. Те обезумели от боли. Встали на дыбы, сбросив всадников. Один из коней упал и принялся биться в конвульсиях, заставив парней отступить на пару шагов назад. Трём Алерайцам удалось ловко спрыгнуть на землю, но далеко они уйти не успели. Одного подкосила пара арбалетных болтов, застрявших в груди. Другой попытался было бросится на стену щитов, размахивая саблей и что-то отчаянно крича, но напоролся на острия двух копий, пробивших ему живот. Третий рванул было назад, но одна из раненых кобыл судорожно мечась между наступающими бойцами султаната и нашим строем зарядила ему копытом в лицо, превратив его в кровавую кашу, перемешанную с осколками зубов и костей. Боец упал и больше не двигался. А в проём тем временем уже въезжали новые всадники. На этот раз сразу девять.

Я встал на свободное место, упёр арбалет в землю, зацепил крюки козьей ноги за тетиву и со всей силы потянул на себя. Дыхание на мгновение спёрло, а перед глазами поплыли круги. Тетива щёлкнула, зацепившись за крюки спусковой скобы. Распрямиться. Запихать болт в ложе. Нажать на скобу.

Тетива снова щёлкнула. Стремительный чёрный росчерк рассёк воздух и воткнулся в бочину ближайшего коня уйдя в податливую плоть почти по самое оперение. Конь захрипел, сделал ещё несколько шагов вперёд и начал заваливаться набок. Всадник ловко спрыгнул на землю, но через секунду его грудь проткнула пика одного из бойцов первой линии. Ещё троих бойцов врага смело с сёдел градом болтов. Лошадь одного поскользнулась на трупе другого коня и вместе со всадником повалилась на землю. Но оставшиеся четверо… Они на полном скаку, игнорируя пики и свистящие в воздухе арбалетные болты вломились в самый центр пехотного строя. Смяли троих бойцов первой линии, раскидали солдат второй, прорвались в тыл… И один за другим начали падать на землю, корчась в агонии от многочисленных ран. Вот только сразу за ними в проём въехало уже двенадцать всадников. И этих мы остановить уже не успели.

Четверо тут же ломанулись в образовавшуюся брешь, не давая строю сомкнуться. Другие вломились в разделённую надвое первую линию, разбрасывая и топча солдат копытами своих коней.

Я вскинул арбалет. Ещё раз выстрелил практически наугад. Целиться не было времени. Один из Алерайцев дёрнулся и тут же пропал из поля моего зрения. Стоявший впереди пехотинец отпрыгнул в сторону. Я не успел сообразить, что происходит. Мир померк, превратившись в один сплошной пегий лошадиный бок, покрытый потом. Послышался громкий, неестественно громкий скрежет железа о железо. В моей черепушке взорвался целый фонтан искр, после которого остались лишь пустота, тишина и темнота.

— Прикройте командира! — крик больно резанул по ушам, продравшись сквозь толстый слой забившей их ваты. Вслед за ним на сознание обрушилось целое цунами звуков. Щёлканье арбалетов. Отчаянные крики командиров десяток. Ржание коней. Топот копыт. Свист десятков стрел, раз за разом обрушивающихся на «внутренний двор» вагенбурга. Вопли раненых и стоны умирающих. Улюлюканье Алерайцев, ворвавшихся внутрь. Лязг и скрежет сталкивающегося железа.

— Отходите к телегам! — крик Бернарда на мгновение перекрыл гул сражения, — Стрелкам — целиться во внутренний двор.

Щелчки арбалетов. Вой раненых животных, попавших в смертельную ловушку. Крики солдат. Звон сабель.

Я открыл глаза и осмотрелся. Алерайцы захватили уже почти половину вагенбурга. Пехота всё ещё сражалась у края, который находился дальше всего от прорыва. Дверцы возов наглухо закрылись а из бойниц, выходящих внутрь нашего укрепления то и дело вылетали чёрные росчерки арбалетных болтов. Слишком редкие, чтобы остановить захлестнувшую нас лавину всадников.

— Вставай мать твою, — чьи-то руки дёрнули меня вверх. Перед глазами на несколько мгновений появилось лицо Бернарда. Искажённое злостью и… Страхом. Сержант испугался. В первый раз на моей памяти. Испугался по-настоящему. Значит дела и впрямь дерьмовые.

Я окинул его слегка осоловелым взглядом. После двух ударов по голове, мысли в черепушке ворочались совсем туго. Тонули и вязли в каком-то странном, неестественном, вызывающем тошноту звоне. Бернард посмотрел на меня, быстро понял, что происходит, сунул в руки арбалет и толкнул в свободное место во втором ряду строя, собранного из остатков наших сил.

На нас снова обрушился град стрел, вынудив укрыться за щитами. Атаковать влоб Алерайцы тоже не спешили. Часть их бойцов спешилась, похватала топорики и принялась рубить закрывшиеся дверцы фургонов. Замелькали и факелы. Некоторые повозки просто поджигали, вместе с теми, кто ещё оборонялся внутри. Пленных эти уроды и правда брать не планировали.

Я ещё раз натянул тетиву. Наложил стрелу. Вскинул арбалет. Выстрелил. Болт угодил в небольшой круглый щит одного

Остальные продолжали набиваться внутрь, поливая нас стрелами. Одним из них был тот самый хер в красном плюмаже. Он въехал вслед за авангардом своих сил в сопровождении двух бойцов в толстых, поблёскивающих медными кольцами кольчугах. Вальяжно, не обращая внимание на свистящие болты и стрелы направился к своим, собираясь скомандовать последнюю атаку. Сейчас кони рванутся вперёд, одним решительным натиском размажут защитников по повозкам и всё будет кончено.

Но в воздухе вдруг что-то переменилось. Будто бы кто-то невидимый дёрнул за ниточки, одним рывком перевернув ситуацию на поле боя. В воздухе разлилась сила. Она волнами шла от тех самых трёх фургонов, в которых прятались маги и прислуга. И, похоже, её почувствовали все. Наши ребята замерли, подняв щиты и затравленно озираясь по сторонам. Алерайцы, уже было рванувшиеся вперёд, тоже застыли. Несколько мгновений над полем боя царила напряженная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых.

А затем послышались отчаянные крики и яростная ругань на чужом языке. Копыта коней и ноги спешившихся солдат как будто приклеились к земле. Приклеились и начали медленно погружаться в сухую, каменистую почву степи. Крики сменились воплями. Послышался влажный хруст ломающихся костей. Животные взбесились, рванулись прочь. Половине уадось вырваться, но больше дюжины Алерайцев оказались в плену.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Кони врага завязли в земле по колено. Те, кто успел спешится — почти по пояс. Остальные… Их было слишком мало, чтобы дать серьёзный отпор. Двери возов открылись и прятавшиеся там бойцы посыпали наружу, беря остатки сил противника в окружение.

Алерайцы не сопротивлялись. Один за другим они начали бросать оружие на землю сдаваясь на нашу милость. Впрочем… после того, что мы увидели в деревне, вряд ли они могли на неё рассчитывать.

— Добивайте только тяжелораненных! — рявкнул я, выпуская из рук арбалет и тяжело опираясь на стенку фургона, — Остальных обыскать и связать.

— Ты собрался брать пленных? — спросил барон, подходя ко мне. Ему тоже досталось. Через щёку тянулась глубокая, всё ещё сочащаяся кровью ссадина. Правая нога слегка прихрамывала, а левая рука безжизненной плетью висела вдоль тела, — На кой они нам.

— Пленных? Нет, не собрался, — ухмыльнулся я, — Эйнар, сколько мы там уродов захватили.

— Дюжину, товарищ командир! — тут же отозвался боец, — Из тех, что ещё могут ходить.

— Отлично. Тур, — я повернулся к здоровяку. Его каким-то чудом во время боя не задели, хотя его бродекс успел испить вражеской крови, — Сейчас пойдем в деревню. Возьмёшь ребят. Найдите дюжину жердей толщиной в руку примерно.

— В твою руку или в мою? — ухмыляясь прогудел здоровяк. Я тоже улыбнулся. Скорее от внезапно расшалившихся нервов, а не из-за того, что шутка понравилось.

— В мою. Если брать с твою, то боюсь или умрут они слишком уж быстро или просто ничего не получится.

Здоровяк кивнул и отправился к остальным. Барон же смерил меня долгим, задумчивым взглядом.

— А как же твои рассуждения про гуманизм? — наконец поинтересовался он, едва заметно ухмыльнувшись.

Я равнодушно пожал плечами, отлепился от стенки воза и неторопливо потопал туда, где мои ребята составляли уцелевших Алерайцев в одну шеренгу. Немного помолчал и, наконец, ответил, кивнув в сторону пленников:

— Такое понятие, как «гуманизм», распространяется на людей. Вот только где ты тут видишь людей?

Барон широко улыбнулся, из-за чего его лицо стало напоминать морду хищно оскалившегося волка. Он хотел ещё что-то сказать, но в следующий миг над лагерем прокатился чей-то истошный вопль.

Глава 26

«Нехорошее предчувствие»

Вопил командир Алерайцев. Едва заметная, полупрозрачная змея, оканчивающаяся длинной, узкой пастью, усеянной двумя рядами призрачных зубов вгрызлась ему в промежность. Вгрызлась и вырвала огромный кусок окровавленной плоти. Вой перешёл в визг, но тут же превратился в сдавленное, невнятное бульканье. Вторая полупрозрачная змея вцепилась ему в горло. Разорвала кожу, вгрызлась в плоть и рванулась назад. Выдрала из шеи кусок трахеи. Отбросила в сторону и тут же рванулась к глазу. Яблоко лопнуло кровавым фонтаном, вперемешку с белёсыми ошмётками. Змея забурилась внутрь черепа и через несколько мгновений вышла с другой стороны, лишь для того, чтобы пробить череп снова.

Алераец был уже мёртв. Умер от болевого шока ещё тогда, когда ему выдрали кусок промежности. Но змеи не останавливались. Продолжали терзать этот обрубок человека. Одна оторвала кисть руки. Другая вгрызлась в ногу, пытаясь перекусить кость. Люди вокруг замерли. Оцепенели в ужасе глядя на ту, из чьих ладоней эти змеи выползли. А она не могла остановиться. В какой-то бессильной ярости продолжала терзать труп, разбрасывая его куски по округе.

Внутри у меня всё похолодело. Это ещё один приступ. В прошлый раз, впав в бешенство она растерзала больше сотни человек. Не наших. Но что было бы, еслиб ей на пути попался кто-то из моих ребят. Просто случайно. Отличила бы она друзей от врагов? Или… Мы все сейчас находимся в опасности. Опасности, которую наверняка можно устранить лишь одним способом.

С одной стороны жизнь любимого человека. С другой — полутора сотен тех, с кем ты только что сражался бок о бок. Тех, кто сейчас стоит и смотрит на это кровавое представление, оцепенев от ужаса. Дерьмо.

Я, расталкивая оцепеневших от ужаса солдат, решительным шагом направился к ней. Внутри всё похолодело и сжалось. По спине пробежала струйка холодного пота. В голове билась одна единственная мысль: «Хоть бы пронесло. Хоть бы удалось остановить. Хоть бы не пришлось…» А пальцы уже стискивали рукоятку мизерикорда.

Вокруг Айлин было десять метров пустого пространства, усыпанного лишь ошмётками того, что ещё оставалось от Алерайца. Все остальные просто боялись. До усрачки боялись подойти ближе. А она, казалось бы, не замечала ничего вокруг, кроме обрубка тела, что ещё оставался в распоряжении у её змей. Меня, с трудом протиснувшегося в этот самый круг, она не заметила тоже.

Следующие восемь шагов стали самыми тяжелыми. Нет, воздух не давил мне на грудь, не застревал в лёгких. Голова не кружилась, а руки и ноги прекрасно её слушались. Вот только… Я не мог себе представить, а что дальше? Что если мне придётся всё-таки прикончить её? Что потом? Да и зачем тогда это «потом»?

Я шумно выдохнул. Неосознанно. Рефлекторно. Сжал правой рукой рукоятку мизерикорда. Левую положил ей на плечо и негромко, но отчётливо произнёс.

— Всё. Хватит.

Змеи на мгновение замерли, разжав свои полупрозрачные пасти. Труп с глухим влажным хрустом шмякнулся о землю. Я развернул девушку к себе. Заглянул ей в глаза. По спине пробежали мурашки. У Айлин не было глаз, в привычном смысле этого слова. Вместо них, сквозь узкие щёлочки век на меня безжизненно смотрели два чёрных бездонных провала. За тонкими полупрозрачными сферами глазных яблок клубился непроглядный мрак, вот-вот готовый выплеснуться наружу. Змеи рванулись ко мне. Рука вцепилась в рукоять мизерикорда мёртвой хваткой. Вцепилась, потянула его из ножен и… замерла на половине пути.

Змеи тоже остановились в полуметре от меня. Будто бы натолкнулись на какую-то невидимую преграду. Остановились и начали таять, опадая на землю полупрозрачными лоскутами. Девушка моргнула. Посмотрела на меня удивлённым и немного испуганным, но уже человеческим взглядом. Обвела им притихших ребят, некоторые из которых всё-таки схватились за оружие. Затем опустила его вниз. Увидела свои, перепачканные в крови руки. Истерзанный кусок мяса, что остался от тела Алерайца и негромко сказала.

— Извини, кажется я увлеклась.

— Да мы заметили, — хмыкнул я, с облегчением загоняя мизерикорд обратно в ножны, — Знаешь, тебе бы лучше всё-таки держать себя в руках. А то не ровён час…

— Знаю, — Айлин брезгливо поморщилась, достала из поясной сумки платок и принялась вытирать руки, — Просто тут… Я не сдержалась. Понимаешь, после того, что мы увидели там в деревне…

— Понимаю, — кивнул я, — Прекрасно тебя понимаю. Но. Постарайся всё же держать себя в руках даже в таких непростых ситуациях. Этому хрену, — я указал на кусок мяса, валяющийся в луже крови, — ты сейчас сильно облегчила участь.

Айлин с сомнением покосилась на труп. Затем на меня. Снова на труп. И наконец спросила.

— Ты хочешь сказать, может быть что-то хуже?

— Увидишь, — хищно оскалился я и повернулся к остальным, — Чего встали! Дозоры уже доложили, что отряд врага сбежал. Собирайте раненых, запрягайте повозки и двигаем к Остранду!

* * *

— Хорошо сели, — с нескрываемым удовлетворением в голосе сказал барон, глядя на двенадцать столбов, превратившихся в тёмные силуэты на фоне заходящего за степь солнца, — Любо-дорого посмотреть.

На верхушках столбов были видны фигурки людей. Некоторые из них ещё дергались и стонали. Мы этого уже почти не слышали, так как караван отошёл уже достаточно далеко от городка, но пока сажали их на колья успели наслушаться сполна. И мольб, и просьб, и воплей. Один из них даже попытался объясниться с нами на нашем языке, но… Никакого сочувствия к себе они так вызвать и не смогли.

Хотя-бы из-за того, что по их вине оборвалась жизнь Игнаца. Погорельца, карманника и наёмника. Правда карьера наёмного меча для него оказалась совсем уж недолгой. Всего пара недель. Он стал единственной нашей потерей за этот бой. У остальные отделались либо ранами, либо сломанными костями. И…

Бернард оказался чертовски прав. Очень тяжело было терять бойцов, с историей которых ты знаком. Не безликих болванчиков, сменяющих один другого, а настоящих живых людей. О чью историю ты знаешь от и до. И прекрасно осознаешь, что во многом из-за знакомства с тобой она и оборвалась. Ох как же это было непросто. Наверное отчасти поэтому, я не испытывал ни капли сожалений или колебаний, когда приговаривал тех пленников к долгой и мучительной смерти.

— И долго они так будут? — поинтересовалась Айлин, поравнявшись с нашей повозкой. Она ехала верхом. А вот мы с бароном ехали на передке телеги. Обоим досталось слишком сильно, чтобы продолжать путь верхом.

— Около суток, — пожал плечами я, — Некоторые могут умереть раньше от болевого шока и истощения.

— И это ты тоже вычитал в…

— Угу, — кивнул я, — К счастью или к сожалению, но раньше такого опыта я не имел.

— Ты сам видел, — ухмыльнулся барон, — С ними по другому нельзя. Это ясно любому здравомыслящему человеку.

— Да, видел…

Помолчали.

Солнце неторопливо тонуло за ровной чёрной линией горизонта. Острые, обветренные камни отбрасывали длинные тени на бесконечное море желтоватой, пожухлой травы. В небе, на котором уже начали проступать первые хрусталики звёзд, голодным волком выл ветер. Даже не он. Выла сама степь. Она сегодня получила обильную добычу. Собрала богатый урожай смертей и страданий. Но этой голодной суке было мало. Всегда было мало.

— И куда мы теперь? — поинтерсовалась Айлин.

— Ну… — барон на мгновение задумался, — Теперь, после всего случившегося Алерайцы точно не оставят нас в покое.

— Мы же вроде их разбили? — удивлённо уставилась на него девушка.

— Разбить то разбили, — покачал головой Байран, — Вот только уничтожили в лучшем случае треть отряда. Их напугал тот фокус, который провернули маги, а не наши мечи, копья и стрелы. Кроме того, их разведчики наверняка скоро вернуться и в деревню и на место схватки. И увидят, что мы сделали с их командиром и пленными.

— Иными словами, они будут мстить, — полуутвердительно бросил я.

— Иными словами, да, — кивнул барон, слегка подстёгивая зазевавшуюся лошадь, — Они найдут другие летучие отряды, соберут не три сотни, а под тысячу человек и бросятся за нами в погоню. И если догонят, то мы уже не выстоим наверняка. Не смотря ни на вагенбург, ни на магов. Так что нам остаётся только бежать и надеяться, что они нас не догонят…

— Караван, против табуна кочевников, — с сомнением покачала головой девушка, — У нас просто нет шансов.

— Я не договорил, — раздражённо бросил Барон, — Не догонят нас прежде, чем мы зайдем в лесистую местность предгорий. Туда они сунутся уже не рискнут.

— Но ведь это значит… — начала было девушка и тут же осеклась, словно бы испугавший своей собственной догадки. Я закончил мысль за неё.

— Значит, что сейчас мы идём не по золотому, а по зелёному тракту. Который проходит через мёртвые трясины Гронесбурга. Города призрака.

— Призрак он или нет, но там у нас намного больше шансов выжить и проскочить, чем если мы отдадим себя на милость Алерайцев, — пожал плечами барон, — Эх, успеть бы до леса добраться, а там они нас уж точно не достанут.

— Ну не знаю, не знаю, — покачал головой я, вспоминая всё, что маги рассказывали об этом проклятом месте, — У меня на этот счёт очень уж нехорошее предчувствие.

Девятую часть цикла можно прочитать по ссылке : https://author.today/work/388881

Дорогие друзья, не забывайте оставлять комментарии к книге. Автору очень важна обратная связь со своими читателями. Как минимум это мотивирует меня больше писать) Ну и помогает тормозить, если в каких-то аспектах повествование начинает заносить, так что не стесняемся и оставляем своё мнение о книге. Это важно!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Игра не для слабых: Дорога на юг

Content

Игра не для слабых: Дорога на юг

Глава 1 «Парус на горизонте»

Глава 2 «Ну их в жопу, такие развлечения»

Глава 3 «Потому что 16»

Глава 4 «Только прелюдия»

Глава 5 «Морской бой»

Глава 6 «Еще один день»

Глава 7 «Кровавая ведьма»

Глава 8 «Это долбанные дикари!»

Глава 9 «На белом коне»

Глава 10 «Лекарство против морщин»

Глава 11 «Дурные сны»

Глава 12 «Ошибки прошлого»

Глава 13 «Спаситель с севера»

Глава 14 «Пророк или безумец»

Глава 15 «Arbeit macht frei»

Глава 16 «Железная дева»

Глава 17 «Я тоже себя люблю»

Глава 18 «Не та история»

Глава 19 «Наше дело — не вопросы задавать»

Глава 20 «Военный совет»

Глава 21 «Дорога на юг»

Глава 22 «Воющие степи»

Глава 23 «Ты все еще считаешь их людьми?»

Глава 24 «Ярость степи»

Глава 25 «А где ты тут видишь людей?»

Глава 26 «Нехорошее предчувствие»

Nota bene