Эволюционер из трущоб. Том 2

Глава 1

Хорошо, когда у тебя есть верный друг. Впрочем, нерешительный враг — это тоже хорошо. Перед тем, как я лёг спать, Остап предупредил меня о грядущем нападении. Ведь его слова «сегодня подольше не ложись спать» по-другому и воспринять было нельзя.

Поздней ночью я спрятался под одеяло и призвал Мимо. Моя точная копия легла на кровать и мирно уснула. Под кроватью пахло пылью, из-за чего меня то и дело тянуло чихнуть, но когда в комнату вошли четыре пары ног, это желание само собой улетучилось.

Слева расположились два гостя и два — справа. Секунд тридцать ничего не происходило, видать, переглядывались, решая, стоит ли делать своё грязное дело. Или чёрное? Плевать. Главное то, что они решились. Посыпался град ударов, от которых кровать затряслась, будто началось землетрясение.

Лупили прямо по голове мимика, ему-то плевать, боли он не чувствует, ведь за него отдуваюсь я. Пришлось закусить губу до крови, чтобы не закричать от жуткой боли. Спасибо Остапу за то, что предупредил. Если бы не он, то мне бы проломили череп. Вот тебе и пятилетки. Если во главе шайки стоит чудовище, то и остальные невольно начинают звереть.

Гулкие шлепки разнеслись по бараку, отчего мои соседи беспокойно завозились в кроватях, начав просыпаться. Заметив это, четвёрка быстро свернула свою операцию и рванула за дверь. Я тут же отозвал Мимо и услышал голос Сергея.

— Мишка! Живо зовите лекаря! — крикнул он и метнулся к моей кровати, отдёрнул одеяло, и в этот момент включили свет.

Интересно, какого лекаря он собрался вызвать? Старуха ведь вернётся на работу только утром. Я выкатился из-под кровати и, зевнув, спросил.

— Чего вы глюкаете? Спать не даёте, — сладко потянувшись, я подмигнул Сергею.

— А ты… А как вообще? Они же… Я же своими глазами видел… Или не видел… — растерянно пробормотал Сергей.

— Всё холошо, не пележивай, — я хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, хотя весь барак и без того удивлённо пялился на меня. Видать, все думали, что на счету Артёма появился первый покойник. — Благодалю за внимание! Вылубайте свет и давайте спать.

— Тьфу ты. Я думал что-то интересное случилось, — возмутился парень, стоявший у выключателя, и потушил освещение.

Думаю, вы прекрасно понимаете, что я, как истинный пацифист, жаждущий завершения войн, не стал отвечать ударом на удар? Ха-ха! Конечно же, стал. И мстя моя была стр-р-рашна. Нет, не так. Стл-л-лашна!

Я дождался, пока все уснут, и снова призвал Мимо. Или, вернее сказать, призвал Прохорова? Артёмка выскочил в коридор и побежал на кухню. Перемахнул через стойку раздачи, порылся в ящиках и нашел коробку спичек. Нет! Столовую я не стал сжигать, вы что, меня за изверга держите? А где я буду есть? Вместо этого я поджег учительскую!

Мимо взял на кухне стул и отнёс его к двери учительской. Взобрался на него и приложил палец к замочной скважине. Спустя минуту замок клацнул, а дверь открылась. Чтобы запись с камер не вызывала вопросов, я заставил мимика заслонить обзор спиной. Теперь все увидят лишь то, что Прохоров долго ковырялся с замком, но таки смог его открыть.

Войдя в учительскую, я первым делом поджег шторы. Чиркнул спичкой — и край ткани тут же занялся пламенем. Огонь быстро пополз от обтрепанной бахромы вверх, в комнате сразу же заметно посветлело. Затем я направился к дивану, а после и к шкафу с журналами успеваемости (или как они их называют)? С момента моего вторжения в учительскую прошло всего ничего, а половина кабинета уже пылала ярким пламенем, и в помещении стало ощутимо жарковато. На улице послышались голоса.

— Максич! Походу, горим! Беги за Никодимом! — заорал старческий голос.

Опа! Пора сваливать. Я выбежал в коридор за секунду до того, как взвыла пожарная тревога. С потолка хлынула ледяная вода, сбивая концентрацию, я едва не потерял контроль над мимиком, но всё же добежал до двери Прохорова и, влетев внутрь, развеял Мимо. Я пришел в себя и почувствовал, что Серёга теребит меня за плечи.

— Михаил! Проснись! Да проснись же ты! Пожар! — выкрикнул он мне в лицо и потащил за собой на улицу.

К этому моменту барак почти опустел, все высыпали в коридор и ломанулись на выход. Да и мы последовали за толпой. Воет сирена, на стенах мигают красные лампочки, с потолка льётся ледяная вода, а из учительской в конце коридора валит столб чёрного дыма и периодически вырываются языки алого пламени. Из-за гари было сложно дышать, поэтому все кашляли, как припадочные.

Выскочив в коридор, я наткнулся на пятилетку, который не спеша надевал куртку и ботинки. Поймав мой взгляд, он меланхолично сказал:

— Не хочу простудиться.

Рационально мыслит. Но сам я куртку надеть не успел. Толпа вынесла и меня, и Серёгу на улицу. Оказалось, что всё это время в пансионат пытались попасть охранники, но бесконечный поток выбегающих наружу детей не дал им этого сделать.

— О боги! Да сколько вас тут⁈ Живее! Живее! А то всё здание сгорит к чёртовой матери! — ругался заросший охранник, держа в руках ведро с водой.

— Степаныч! Чёрный ход закрыт. А Никодим это, домой ушел. Сбегать за ключом-то? — спросил запыхавшийся мужчина лет тридцати.

— Вот тварь! Отвечает за технику безопасности, а сам чёрный ход запер. Идиот. — выругался заросший. — Нет, не нужно. Пока ты сбегаешь, тушить уже нечего будет. Идём.

Из пансионата выбежал последний ребёнок, и два мужика рванули тушить пожар. Вдалеке слышался вой пожарной машины, но пока она приедет, эта парочка скорее всего справится с огнём. Сергей отвёл меня подальше от остальных и прошептал:

— Это что было?

— А? О чём ты говолишь? — нахмурился я, не понимая, что именно его интересует.

— Я видел, как рядом с твоей кроватью появился Прохоров и выбежал в коридор. А после начался пожар.

— Тебе плиснилось, — ответил я, понимая, что меня поймали на горяченьком.

— Миша, я не спал после того, как на тебя напали. И всё видел. Что это было? — требовательно спросил Серёга.

Я вздохнул и вытянул перед собой руку, на которой появился мимик. Совсем крошечный, не больше двух сантиметров, зато он постоянно менял свой облик. Сначала стал Прохоровым, потом мной, Сергеем, Угловым и прочими.

Одной из особенностей мимиков было то, что он не мог использовать больше материи, чем есть у его хозяина, но вот меньше — пожалуйста. Это делало его отличным разведчиком и практически сводило расход маны до нуля.

— У меня есть длуг, и он умеет всякое, — пояснил я и тут же отозвал Мимо.

— Никому больше не рассказывай, — испуганно сказал Сергей и посмотрел по сторонам. — Если Углов узнает…

— То пелеведёт меня в сталшую глуппу? — ухмыльнулся я.

— Отправит в ЛИЧа. А там тебя разберут по кусочкам.

— Что ещё за «лич»? — переспросил я.

— Лаборатория по исследованию человеческого чего-то там. Жуткое место. Я когда сюда только попал, тут был один трёхлетка. На нём раны как на собаке заживали. Порежется, а к концу дня раны как не бывало, только шрам остался. Парнишка выделывался, говорил, что лучше нас, вот в ЛИЧа и угодил. — Сергей сглотнул, как будто вспомнил что-то жуткое. — Год его не было, а потом привезли обратно. Взгляд мутный, слюна идёт. Преподаватели думали, что, может, придёт в себя, но нет. Не пришел. В итоге его забрали и куда-то увезли. Больше я его не видел.

Лаборатория по исследованию человека? Занятно. Я сильно удивлюсь, если в этой лаборатории мой папаша, как и я, исследует ДНК магов в попытке остановить войны. Вот это была бы хохма. И мне, конечно, жаль парня из Серёгиного рассказа, всё-таки его превратили в овощ, но я бы очень хотел посетить эту лабораторию. Страшно представить, какие образцы ДНК там могут храниться.

К воротам пансионата прибыла пожарная бригада. Охрана долго бестолковилась, но наконец впустила пожарный расчёт внутрь. Крепкие мужчины в массивных костюмах салатового цвета выпрыгнули из машины и стали накручивать шланги на пожарный гидрант, который обнаружился у чёрного входа в здание.

Борьба с огнём заняла около получаса. За это время учительская выгорела подчистую, а также обгорела краска на части стен коридора. Никто не пострадал, кроме психики Прохорова. Он заметил меня в толпе — и разинул от удивления рот. Артём явно не ожидал, что я выживу. Ну, что поделать? Живучесть у меня на высоте!

Я решил поприветствовать своего лучшего врага. Хищно улыбнулся и провёл пальцем по горлу. Прохоров заозирался по сторонам и куда-то рванул. Правильно, Артёмка, беги, пока бежится. Думаю, правосудие Углова будет ещё более жестким, чем в прошлый раз. А ведь тогда всего-навсего пропала коробка шоколадок. То ли дело сейчас.

Впрочем, моё торжество очень быстро сменилось сожалением. Нужно было выбрать какой-то другой способ мести. Ведь после тушения пожара нас отправили обратно в пансионат. Мы переоделись, благо вода не сумела замочить вещи в шкафах, и пошли спать на мокрых матрасах, подушках, укрываясь мокрыми одеялами… Мягко говоря, было некомфортно.

Сперва Сергей сбросил матрас и всё постельное на пол, а сам улёгся на витые пружины кровати. Было жестко, но за то сухо. А после его примеру последовали и остальные. В том числе и я. Ночка выдалась та ещё. А пробуждение вышло ещё хлеще. Я проснулся от воплей Углова. Иван Викторович ласковым матом требовал, чтобы мы подняли свои пятые точки и живо построились во дворе.

Одеться нам не дали. Пронзительный мартовский ветер забирался под робу, пустив по телу полчища ледяных мурашек. Впрочем, это было даже хорошо. Я не спал полночи, а так хоть взбодрился. Ребята стучали зубами, ожидая, что же скажет наш куратор.

— Сегодня ночью произошел вопиющий акт вандализма. Прохоров! Выйти из строя! — рявкнул Углов, но никто не вышел. — Прохоров! — Иван Викторович раздраженно пригладил чёлку, да так, что едва не выдрал её с корнем, и пошел через строй, выискивая виновника торжества взглядом, но его там не было. — Живо найдите его и притащите сюда!

Углов сказал это тренерам, но пара ребят от испуга тоже рванули выполнять приказ. Ждали мы недолго. Минут двадцать, не больше. Правда, за это время мы успели околеть от холода. Прохоров спрятался в подсобке, думал, что его не найдут. Чем-то это напомнило мне прошедшую ночь, я тоже прятался, но лишь для того чтобы, нанести ответный удар. Тренеры тащили Артёма, а он вырывался и неистово орал:

— Отпустите! Это не я! Я ничего не делал! Сволочи!

Прохорова бросили к ногам Углова. Иван Викторович поднял парня за ухо и развернул в сторону пансионата. Входная дверь была завешена белой тканью, а на неё через проектор вывели запись. Вот Артёмка подходит к учительской, открывает дверь, а через какое-то время убегает, и из комнаты начинает валить чёрный дым.

— Да это не я! — заорал Прохоров.

— Будешь отпираться, когда всё очевидно? — прошипел Углов.

— Я вам клянусь! — взвизгнул Артём и ткнул в мою сторону пальцем. — Это всё он! Этот ублюдок меня подставил!

Углов лишь тяжело вздохнул.

— Хочешь сказать, что двухлетка принял твой облик и совершил поджог?

— Я не знаю, как он это сделал, но это точно был не я!

— Михаил, шаг вперёд, — меланхолично сказал Углов.

— Тебя обвиняют в поджоге. Есть, что сказать?

Вот же, зараза. Куратор даже после такого происшествия пытается нас стравить? Или же он пытается пробудить во мне желание защищаться и порвать нападающего? Как бы там ни было, мне есть что сказать.

— Иван Виктолович. На обеде я слышал, что Алтём хотел устлоить пожал. Он сказал, что это за то, что вы всыпали ему лозг, — беззастенчиво соврал я.

— Занятно. Кто-то ещё это слышал? — Углов осмотрел строй… и тут Сергей поднял руку и сделал шаг вперёд.

— Иван Викторович, я сидел рядом и тоже слышал его слова. Он сказал «Этот ублюдок заплатит за всё». Прошу прощения, я просто повторил его слова. — Сергей посмотрел в удивлённые глаза Прохорова с вызовом и встал в строй.

— И я тоже слышал, — неожиданно поддержал нас Остап.

В этот момент ужас проскользнул на лице Прохорова. Он почувствовал, что теряет власть. Его подручный внезапно отрёкся от господина и сменил сторону. Артём открыл рот и, словно рыба, хватал им воздух. Я же смотрел на Остапа и улыбался. Он сделал правильный выбор. Теперь появился шанс, что в пансионате всё изменится.

— Что ж. Считаю дело закрытым. А ты, раз уж набедокурил, то мог бы как мужчина принять последствия своих решений. Жаль, что тебе хватает смелости лишь унижать слабых, — с пренебрежением в голосе сказал Углов. — Двадцать розг, месяц пребывания в карцере, а также мытьё туалетов ежедневно. Из карцера выпускать только на занятия. Приговор исполнить немедленно. — Иван Викторович посмотрел на тренера по гимнастике.

Трифонович кивнул и без каких-либо эмоций схватил Прохорова за руку и потащил пороть.

— Буде зна, как твори такое безобрази. Отку вас таких понаприсыла на нашу голов? — сокрушался старый мужик с невнятной дикцией. Порванная губа причудливо изгибалась в такт его возмущениям, а позади волочился Прохоров, пытаясь оправдаться, но его уже никто не слушал.

Нас держали на холоде до момента, пока Артём не получил отведённое количество ударов. Его, как и ранее держали за руки, подставив спину свистящим розгам. На этот раз Прохоров стойко перенёс розги и, пока его секли, он смотрел на меня, не отводя глаз. На его лице был целый спектр эмоций. Боль, злость, страх, растерянность.

Уверен, он сейчас очень хочет меня убить. Хотя, что значит «хочет»? Он ведь уже пытался. Просто не вышло. Думаю, на этот раз он затаится на более длительный срок, а после ударит в спину. Последний удар обрушил Артёма на землю, он зарычал, продолжая пялиться на меня. Слюна вспенилась в уголках его рта.

— Все свободны! — гаркнул Углов и ребята быстро побежали в пансионат, чтобы согреться.

Преподаватели последовали их примеру. Тем более, что теперь тренерам предстоит ещё и делать ремонт в сожженной преподавательской, времени на то чтобы прохлаждаться не было. К тому же, барон Архаров, как только узнает о происшествии, устроит им нагоняй и лишит всех премии, если он им вообще хоть что-то платит.

— Идёшь? — спросил Сергей.

— Да, только пелеблошусь палой слов с Алтёмом, — кивнул я и направился прямиком к Прохорову.

— Убью, — прорычал он и потянулся к моей шее, но порка отобрала у него слишком много сил. Прохоров едва не рухнул мордой в талый снег.

— Если ты хотя бы поплобуешь кому-то навледить, то в следующий лаз тебя повесят, — холодно бросил я, заглянув ему в глаза.

Артёма начала бить дрожь. Он растерянно зыркнул по сторонам, но не нашел своих шестёрок, они давно ушли. Тогда Прохоров завопил в отчаянии:

— Ты заплатишь! За всё заплатишь! Я убью и тебя, и всех кто тебе дорог!

Я обернулся и хищно оскалившись сказал:

— Так и будет. Но лишь в том случае, если тебя не повесят.

Слова подействовали. Артём перестал кричать, а вместо этого стал бубнить себе под нос что-то невнятное. Отвернувшись, я направился в пансионат. Вряд ли этот дурак перевоспитается, зато целый месяц он пробудет в карцере. По крайней мере, всё свободное время он будет там, а значит, никому не сможет навредить. С чувством выполненного долга я вошел в приоткрытые двери пансионата.

* * *

Бронированный автомобиль нёс Архарову Маргариту Львовну по Серовскому тракту. Дорога была неблизкая. Почти сто двадцать километров в одну сторону, но почему-то женщина испытывала подъём, думая о том, что увидит внука.

На передних сиденьях разместились водитель и один-единственный охранник. Константин Игоревич пытался навязать матери целый кортеж сопровождения, но она отвергла это предложение, заявив «Ты уже перевозил сына в кортеже, охраняемом спецназом, сильно это тебе помогло?». Что ни говори, а Маргарита Львовна знала больные мозоли сына и с удовольствием на них давила.

— Долго ещё? — спросила женщина и, скучая, посмотрела в окно.

Небольшие горы, утопающие в зелени, лес, куча болот и озёр. Всё это мелькало, меняясь друг с другом местами. Маргарита Львовна даже подумала грешным делом, что они попали в аномалию и ездят по кругу.

— Почти приехали. Ещё двадцать километров, и мы на месте.

— О боги, какая же это потеря времени, — вздохнула она. — Жаль, что у нас нет телепортов, как в дурацких книжках, которые так любит мой сын.

Водитель и охранник ничего не ответили и пристально уставились перед собой. Наконец, дорога закончилась. Автомобиль остановился у городской стены. Гвардеец проверил документы и запустил машину внутрь.

— Хотите перекусить? Я знаю здесь одно отличное каф… — начал было водитель, но его тут же прервали.

— Нет. Сперва пансионат, потом набьёшь брюхо, — сухо ответила Маргарита Львовна и дотронулась до лежащей рядом сумочки, в которой хранился подарок для внука.

— Как прикажете, — отозвался водитель.

Машина въехала на территорию пансионата и остановилась у главного здания. На лестнице тут же показался побледневший Углов. Он растерянно посмотрел на машину, а когда пассажирская дверь открылась, он рванул встречать дорогую гостью.

— Маргарита Львовна, как же я рад вас видеть. Давненько вы к нам не заезжали, — лебезящим тоном проговорил Углов, надеясь, что она как можно скорее уедет и не заметит следов пожара. Хотя их было невозможно не заметить.

— Что это? — спросила женщина, указав крючковатым пальцем на почерневший фасад.

— Эммм… Дело в том, что сегодня ночью у нас случилось небольшое задымление.

— Задымление? Больше похоже на пожар, — усмехнулась Маргарита Львовна и придавила куратора взглядом.

— Вы правы. Это был пожар, — сдался Углов. — Но его очень быстро потушили и никто не пострадал. Виновные в поджоге уже наказаны.

— Можете не отчитываться передо мной. Мне плевать. Лучше скажите, где мой внук?

— Прошу уточнить, какой из внуков? — натянуто улыбнулся Углов.

— Михаил. Ему сейчас около двух лет.

— А-а-а! Михаил! Должен отметить, что он один из лучших учеников нашего пансио…

— Иван Викторович, разве я тебя спрашивала о успеваемости Михаила? Я спросила, где он? — стальным тоном отчеканила Маргарита Львовна, заставив Углова вытянуться по струнке.

— Прошу в мой кабинет. Михаила сейчас же приведут, — ответил Углов и попятился в сторону пансионата.

Кабинет у куратора оказался почти крошечный. Десять квадратных метров, пара шкафов, два кресла и стол, обильно покрытый пылью, а также следами от пролитого кофе.

— Свинарник, — вздохнула Маргарита Львовна, достала из сумочки белоснежный платок и протёрла им сиденье и спинку кресла. Платочек тут же покрылся серым налётом.

Покачав головой, Маргарита Львовна поняла, что длительная поездка её совершенно «не утомила», а точнее не хотело марать платье о это убожество называемое креслом. Посмотрев на платочек, она решила, что его проще выкинуть, чем отстирать. Спустя пять минут в дверь постучали.

— А вот и Михаил Конста… — начал было куратор, заталкивая в кабинет мальчишку, но Маргарита Львовна его снова прервала.

— Свободен.

— Как будет угодно, — кланяясь, ответил Углов и закрыл за собой дверь.

— Здравствуй. Ты, возможно, меня не помнишь, но я твоя…

— Бабушка! — вскрикнул светловолосый малец и сдавил Маргариту Львовну в объятиях.

От такого напора баронесса совершенно забыла, кто она, где, и зачем приехала. Улыбка сама собой возникла на лице женщины, и она, не понимая, что делает, погладила мальчика по волосам. Впрочем, довольно скоро Маргарита Львовна опомнилась и поспешила отстраниться.

— Гхм… Молодой человек, что за манеры? — чопорно сказала она, не в силах скрыть улыбку. — Для начала нужно поздороваться и только потом бросаться мне на шею. То есть, вообще не следует висеть ни у кого на шее. — Она растерянно посмотрела на мальчика, который улыбался, заставляя её тонуть в бездонных зелёных глазах.

— Бабуля, спасибо тебе. Если бы ты не плишла в мою спальню тогда, то я бы уже был мёлтв, — с благодарностью в голосе проговорил парень, заставив Маргариту Львовну покраснеть и смутиться ещё больше.

— Что? Какую спальню? Не понимаю, о чём ты, — растерялась женщина и, чтобы замять тему, спешно полезла в сумочку. Достала оттуда камешек и протянула парню. — Держи. Я здесь, чтобы вручить тебе подарок.

Михаил схватил камушек и широко улыбнулся, как будто на свете не видел ничего ценнее и прекраснее.

— Бабулечка! Ты самая лучшая! — взвизгнул он и снова полез обниматься, но Маргарита Львовна испугалась и спешно попятилась к выходу.

— Удивительно, что ты такой осознанный в своём возрасте. Тогда ты должен понимать, что у взрослых много дел. И вот, мне уже надо бежать. — Она нелепо посмотрела на руку на которой не было часов и выпрыгнула за дверь, тяжело дыша. В коридоре её ждал Углов. — Пошел отсюда, — прошипела Маргарита Львовна и куратора как ветром сдуло.

Женщина сделала глубокий вдох и выдох, поправила платье и направилась на выход.

— Маргарита Львовна. Что с тобой? Ты же даже к родному сыну не испытываешь таких тёплых чувств. А тут какой-то щенок… — зло сказала она, а потом улыбнулась и поправила сама себя. — Зеленоглазый, красивый щеночек. — Выйдя из пансионата она увидела стоящих внизу водителя и охранника, они курили. — Срочно вези меня в своё кафе. И не дай боги там не будет вкусного ликёра… — угрожающе прошипела Маргарита Львовна и села в машину.

* * *

Знаете, порой в жизни встречаются люди, которые специально или неосознанно делают вашу жизнь лучше. Для меня спасением стала моя бабушка. Старая грубая карга, но такая милая и родная. Она действительно спасла мне жизнь. Я был удивлён, увидев её в пансионате, но ещё сильнее я удивился её подарку. Она подарила мне небольшой камень. Камень, который на самом деле был…

Глава 2

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

С момента возвращения из Тюмени, Даниил Евгеньевич пребывал в раздумьях. Вроде бы прошло несколько дней, а Малышев так и не спешил атаковать приграничные поселения Архарова. Как всегда, договорённость на словах, на словах и осталась. Каждый сидел в уютной норе и ждал удачного для себя момента. Момента, когда удастся вступить в бой и завершить его с минимальными потерями.

А так можно было ждать и год, и десять лет, а может, даже всю жизнь. Черчесова это невероятно злило. Но в то же самое время, он и сам побаивался развязать войну первым. Где гарантии, что Малышев выступит на его стороне? Этот хитрый лис может дождаться, пока Архаров и Даниил Евгеньевич взаимно ослабят друг друга, а после придёт Малышев и уничтожит обоих.

Такой расклад Черчесова не устраивал. Поэтому он делал то, что получалось лучше всего. Подлянки. К примеру, сейчас Даниил Евгеньевич стоял во дворе своего имения и смотрел на толстого торговца, который привёз на продажу бочки с рыбой. Правда, рыбка там была не простая.

— Ну и где ты достал эту гадость? — брезгливо спросил Черчесов, глядя на синеватый пузырь с икрой в руках торговца.

— Даниил Евгеньевич, так я это. Рыбачил в Воткинском водохранилище ну и вытянул вот эту образину. — Торговец бросил икру обратно в бочку, а сам вытер руки о штаны и полез в карман за телефоном. Достав трубку, он открыл альбом и нашел нужную фотографию. — Во! Там такой пакости навалом.

Торговец показал фотографию, на которой он вспарывает брюхо четырёхметровой твари, которая с виду больше походила на крокодила. Вытянутая пасть, огромные зубы, плавники, больше похожие на лапы. Черчесов смотрел на фото и не мог понять, откуда в средней полосе взялись крокодилы? Впрочем, с появлением аномалии чего тут только не было.

— Говоришь, сам поймал? — насмешливо спросил Черчесов, ведь в торговце он не чувствовал магического дара.

— Ну, как сам? — толстяк потёр шею и пояснил. — Я ж торговец, а не воин. Нанял ребят толковых, ну и поехали к границе аномалии. Глядим, водичка бурлит, значит. Ну, мы сперва не стали подходить, издалека, значит, наблюдали. Глядь! А там лось идёт на водопой. У воды остановился и давай водицу хлестать, а потом — хрясь! Рыбина как грызанула, да пополам лося и перекусила, только пол жопы и осталось на берегу. Ну а в команде у меня маг молний был. Мы и пошли вдоль берега искать, где бульбушки идут. Гляжу, в запруде пузырится что-то. Как шандарахнули молнией! Тварь кверху брюхом всплыла, а мы сразу её крюками на берег вытащили, пока не очухалась. Правда, мужики ещё в воде её кувалдой по башке пару раз огрели, так что вскрывал я уже мёртвую рыбину.

— Занятный рассказ. Но что толку мне от этой икры? Вот живую тварь я бы прикупил. А икра… — пренебрежительно сказал граф.

— Да вы что? Ваша светлость. Загляните в бочку, она ж у меня наполовину льдом забита. А в теплоте эта пакость очень быстро развивается. К примеру, купил у меня на днях один аристо пару вёдер икры. Часть сам съел, а пару икринок выпустил в озеро. Говорит, хочу хищников выращивать.

— И что? — скептически спросил Черчесов.

— Да ничего. В смысле никого, — улыбнулся торговец. — Из икринок вылупились мальки, и к концу третьего дня сожрали всю рыбу в водоёме, а на пятый — дворецкого в воду утащили. Если бы он магией не владел, то подох бы, как пить дать. А так выжил, правда, без руки остался. Но это всяко лучше, чем в брюхе твари подохнуть. Ну и лёд тает потихоньку, а мне с этой гадостью разбираться резона нет. Распродать бы по-быстрому, да снова к аномалии съездить. Так чего? Брать будете? Если нет, то к Архарову поеду. Может, ему нужна рыбка-то, — торговец хитро прищурился, так как точно знал, куда давить.

— Не надо никуда ехать, я сам ему отвезу гостинчик, — довольным тоном ответил Черчесов, уже представляя план дальнейших действий.

Даниил Евгеньевич выписал торговцу солидный чек и купил грузовик вместе с бочкой для рыбы. Поправив пиджак, он схватился за поручни и быстро забрался на крышу бочки. Заглянул в приоткрытую крышку и присвистнул. Бочка была доверху забита синеватыми икринками, граф даже не взялся бы предположить, сколько их там. Тысяча или сотня тысяч.

— Я слышал, что Архаров рыбку любит, вот пусть и порыбачит. — На лице Черчесова появилась хищная улыбка. Гордо подняв голову он позвонил сержанту Звягину. — Это Черчесов. Тебе копыто уже отремонтировали? — сухо спросил граф.

— Так точно, ваша светлость! Протез и правда отменный. Могу бегать и даже… — Договорить сержанту не дали.

— Отлично. Через час жду тебя в поместье вместе с отрядом. Нужно кое-куда отвезти одну бочку.

* * *

Знаете, какое блаженство спать не на старом пролёжанном матрасе, а на новеньком, упругом? А я знаю! После приезда бабушки, Углов велел вышвырнуть наши мокрые матрасы и выдал новые, так как старые невозможно высушить и они будут гнить. Видать, Углов боится мою бабулю и, как может, пытается сгладить инцидент с поджогом. Как бы там ни было, выспался я отменно.

Да и день был отличным! Почему? Да потому,что Прохорова на время обеда запирали в карцере и он ел тюремную баланду, а нам на растерзание оставался барский стол. Что примечательно, никто из прихлебателей Артёма даже не пытался приблизиться в центр обеденного зала, понимая, что без вожака им дадут отпор.

Остап жевал помои в гордом одиночестве, так как его отвергли бывшие товарищи. Но очень скоро шестёрки Прохорова пожалели, что они не в моей команде. Я успел урвать с центрального стола палку колбасы и разделил её на три части, одна из которых досталась Остапу.

Пусть он и приспособленец, но парень неплохой, да и помог ослабить власть Артёма. А за месяц может многое измениться. Ребята позабудут о его издевательствах, и тогда…

Прозвучала сирена, и мы отправились на тренировки. По расписанию у меня было фехтование. Просто восхитительный предмет. Говорю я это, разумеется, в негативном ключе. В прошлой жизни я практически никогда не орудовал сталью. В этом не было необходимости.

Чтобы пригодился клинок, я должен был позабыть всё, что изучал сотню лет, истратить весь запас маны, потерять все артефакты и разогнать своих многочисленных питомцев. Одним словом, маги в моём мире считали железки довольно бесполезной вещью. Из-за чего я, хоть и упражнялся с мечом, но делал это нерегулярно и откровенно скучал на занятиях. За это сейчас и расплачивался.

Против меня выставили четырёхлетнего парня. В руке рапира с затуплённым наконечником, на голове сетчатая маска, а вот торс ничего не защищает. Обычная футболка. А вы представляете, насколько больно, когда в грудь ударяется стальной наконечник? Это чертовски больно. Но, судя по всему, боль — это часть процесса обучения. Впрочем, об этом только что и сказал тренер.

Поджарый мужчина слегка за сорок, узкий косой шрам на щеке, лысина. Нет, даже не так. Он был совершенно лысый весь! У этого чудика не было даже бровей! Как будто он заснул на ночёвке, а его друзья-придурки сделали ему стрижку-вспышку. Но, скорее всего, он просто болел алопецией. Это болезнь, когда выпадают все волосы на теле. И, знаете, меня это жутко бесило, так как тренер был хорош, чертовски хорош.

Он словно парил по полю, демонстрируя правильные выпады и защиты от них. Пару раз он вставал на колени и позволял себя атаковать сразу четверым ученикам. Атака длилась буквально мгновение, за которое все без исключения лишались своих рапир. Одним словом, тренер был виртуозом. Во всяком случае, он был хорош в обращении с рапирой.

Звали этого уникума Елфимов Ульян Тимофеевич. Он частенько крутился рядом со мной и раздавал указания.

— Ноги ставь уже, чего ты раскидал их, будто бороться собрался? Не заваливайся вперёд. Да куда ты тычешь⁈ Не видишь, откуда удар идёт?

Его комментарии жутко раздражали. Умник чёртов, заберись в моё тело и повтори всё то, что ты говоришь! Думаешь, так просто фехтовать, когда у тебя голова, как арбуз, да и тело только начинает слушаться так, как надо. Вот если бы этот урок был лет через пять, там бы я показал…

Замечтавшись, я пропустил удар противника в рёбра. Удар прошел вскользь, ободрав кожу на животе и боку. Больно, зараза. Скорчившись от боли, я уставился на Елфимова. Мне нужна фора в развитии. Ведь на фоне четырёхлеток и пятилеток я очень медленно двигаюсь. Эту разницу в скорости я могу компенсировать лишь за счёт покрова маны, но этой самой маны хватает ненадолго.

Как бы разжиться ДНК тренера? Протянуть ему руку для рукопожатия, а после вцепиться в Елфимова зубами? План хорош, но лишь в том случае, если я смогу прокусить кожу, а если не смогу, то лишусь зубов. Да, они молочные и потеря не так страшна, но хочется действовать наверняка. Впрочем, чего тут думать? Как говорится, «Семь бед, Мимо привет».

Тренеры на ночь расходятся по домам, а нас запирают в пансионате. Человек десять охраняют территорию, но это не так важно. Самое главное — успеть выскочить на улицу, а там заполучить ДНК будет чертовски просто.

Я дождался завершения тренировок и занял место в цепочке, направлявшейся в душевую. Очередь, как обычно, собралась огромная, и я то и дело уступал своё место подошедшим ребятам, ведь купаться пока не собирался. Я высматривал тренера по фехтованию.

После поджога учительская комната временно переместилась в актовый зал, из-за чего нас перестали травить пропагандой. Этому я был только рад, но некоторые из ребят печалились. По их словам, фильмы о величии рода Архаровых были невероятно увлекательны. Я бы поспорил, но сейчас не до того.

Из актового зала вышел Елфимов. Он закинул сумку на плечо и направился на выход, о чём-то болтая с Трифоновичем.

— Селгей, поделжи пожалуйста, — я достал из полотенца клык болотника и зажал в кулаке, а полотенец передал Сергею.

— Ты куда? — встревоженно спросил он.

— Хочу взять автоглаф, — улыбнулся я и побежал вслед за Елфимовым.

— Ну и коро, я ему говор, ты чё тупо? А он, знае чё? — спросил Трифонович.

— И что он сказал? — с усмешкой прищурился фехтовальщик, видимо, уже предвкушавший финал истории.

— Сказа, что шею мне слома. Хы-хы. Ну я ему нос в голов и вколоти, — рассмеялся Трифонович так, что громогласное эхо пронеслось по коридору.

— Ульян Тимофеевич! Потленилуйте меня свелхулочно! — выкрикнул я, привлекая к себе внимание.

Тренеров я остановил, когда они уже выходили из здания.

— Тебя? — скептически спросил Елфимов. — Михаил, пока ты не разучишь базовые передвижения, любые тренировки будут бессмысленны. Сначала закрепи пройденное, а уже потом поговорим о сверхурочных занятиях, — отмахнулся от меня Елфимов и обратился к Трифоновичу. — Прямо так и сломал нос?

— Снача я слома челюс, а потом уже и нос, — самодовольно заявил громила и пошел следом.

На улице уже было темно. Фонари подсвечивали дорожки, а вот остальная парковая территория утопала во тьме. Дверь скрежетнула от того, что седой охранник стал её закрывать. Я в последнюю секунду швырнул клык болотника в щелку и он улетел в цветник слева от лестницы. Охранник этого даже не заметил.

Тренера направлялись к воротам пансионата, когда я сконцентрировался и призвал Мимо прямо в клумбе. Мимик привычно принял облик Прохорова, покопался в цветнике обдирая кожу о шипы, что отдалось болью в моих предплечьях и нашел клык болотника. Не теряя времени, Мимо рванул следом за Елфимовым.

— Ладно Трифноныч, бывай. Завтра свидимся, — улыбнулся Ульян Тимофеевич и пожал руку тренеру по гимнастике.

Елфимов собирался пройти через калитку, когда его настиг мимик. Из темноты вынырнул двойник Прохорова, подпрыгнул и со всего размаха полоснул клыком болотника по лицу тренера. Рефлексы Ульяна Тимофеевича были, как всегда, на высоте, он сместился с линии атаки и безошибочно пнул ногой своего обидчика. Мимо улетел в темноту, из которой и появился.

— Сука, — прошипел Елфимов, глядя на тыльную сторону кисти, по которой катились одинокие капли крови.

— Что случилось? — спросил подбежавший охранник.

— Что случилось? Баран ты тупоголовый! Вы Прохорова закрыли в карцере? — в ярости выпалил Елфимов, и это меня удивило, так как он за долю секунды не только успел отразить удар, но и рассмотрел нападающего.

— Так точно, а что такое?

— А это тогда кто лежит? — возмутился Елфимов и ткнул пальцем в кусты, стоящие рядом с воротами.

В них лежало бездыханное тело Мимо. С мимиком всё было в порядке, он благополучно заполучил образец ДНК и сбросил клык в кусты. Осталось придумать, как его оттуда вытащить, ведь нас выпускают на прогулку далеко не каждый день.

— Ох, ё моё! — воскликнул охранник. — Ульян Тимофеевич, ради богов, не рассказывай Углову. Если узнает, что мы карцер забыли закрыть, нас же уволят, — взмолился охранник. — А у меня дети малые, надо кормить, а папка без работы останется, это ж как так-то?

— Степаныч, заткнись и тащи его в карцер. У меня нет ни времени, ни желания, чтобы стучать на тебя. Но если это повторится хотя бы ещё раз, — Елфимов погрозил охраннику пальцем.

— Да не повторится! Клянусь здоровьем! — выпалил охранник, приложив руку к сердцу.

— Каким здоровьем? У тебя его уже давно нет, — усмехнулся тренер по фехтованию и вышел через калитку. — Ладно, бывай. Охранник хренов.

Охранник схватил Мимо за шиворот и потащил обратно в пансионат.

— Сопля мелкая. Да как ты вообще оттуда вылез? Там же глухая комната, — сокрушался Степаныч.

Подойдя к пансионату, он осмотрелся в надежде, что Углов не заметит. Повернул ключ в замочной скважине, закинул Мимо на плечо и побежал в подвал, где была арена. Оказалось, что этажом ниже есть подобие тюрьмы. Все клетки были свободны кроме одной, где и сидел Прохоров.

— Щас мы тебя вернём домой, — запыхавшись, сказал охранник, открыл клетку и почувствовал, что по плечу что-то течёт.

А вместе с этим челюсть Степаныча упала на пол. В карцере привалившись к стене дремал Прохоров.

— Уже утро? — Артём потёр глаза и уставился на охранника.

Степаныч зыркнул на плечо и увидел тварь, отдалённо похожую на Прохорова. Она была будто сделана из воска и прямо сейчас таяла на глазах.

— Это он! Это он! Я же говорил, что я не виноват! — вскочил Прохоров, начав тыкать пальцем в мимика, но тот уже исчез. — Скажите Углову, что я не виноват!

— Чертовщина какая-то, — прошептал Степаныч и захлопнул дверь карцера. — Видать, жена была права. Белка пришла. Похоже, пора бросать пить.

В задумчивости охранник направился наверх, а Прохоров ещё долго кричал ему вслед. Но мысли Степаныча были громче слов парня.

* * *

Пограничная застава неподалёку от города Лесной.

Сквозь ночную мглу по ухабам ехал одинокий грузовик. На его борту красовалась надпись «Рыба». В кабине сидели двое, одноногий водитель и молодой парень лет двадцати. С виду — обычные работяги. Потёртые комбинезоны, засаленные лица, мешки под глазами. Ну и, как бонус, смердят потом.

— Когда доберёмся, говорить буду я, — коротко сказал одноногий.

Молодой кивнул и потянулся к боковому карману, в котором лежал пистолет.

В грузовик ударили прожекторы, а на дорогу вышли три бойца с автоматами. Одноногий нажал на тормоз и приоткрыл окно.

— Куда едете? — коротко спросил пограничник, светя фонариком в лицо водителя.

— Начальник, так мы это, из Качканарского рыбхоза. Везём рыбку на продажу в Тагил.

— Путевой лист, — сухо сказал пограничник и протянул руку.

— Так это, всё тута, — одноногий расплылся в улыбке и протянул пограничнику бумаги. — Тяжелая у вас работа. По ночам в такой глухомани стоять, охранять чего-то.

— Ага. Не лёгкая, — поддакнул пограничник, продолжая читать. — Вы в какой Тагил едете? В Нижний или в Верхний?

— Так в Нижний же. Вон там и указано. Нижний.

Пограничник поднял фонарик и снова посветил в лицо водителю.

— Сейчас уточню в Тагиле, ждут ли вас. Ожидайте.

Пограничник вернул бумаги и направился на пост, а два его товарища остались сторожить машину.

— Нам конец, — прошептал парень, стараясь не выдавать нарастающей паники.

— Сиди смирно. Черчесов должен был всё устроить, — ответил сержант Звягин.

Пограничник вернулся с поста и привёл с собой ещё четверых человек. Бойцы сняли автоматы с плеч, передёрнули затворы и направили их в сторону грузовика.

— Видать, не устроил, — усмехнулся Звягин и вдавил педаль газа в пол.

Машина сорвалась с места и протаранила шлагбаум. Раздались звуки выстрелов. Пули выбивали искры из стального корпуса, но машина даже и не думала останавливаться и очень скоро скрылась в темноте. Пограничник вбежал на пост и закричал:

— Поднимай тревогу! У нас прорыв!

Глава 3

Утро началось не с кофе, а с мерзкого дождя. Небо заволокли серые тучи, солнце спряталось, а надежда заполучить ДНК Елфимова таяла на глазах. Если вода смоет кровь тренера по фехтованию, то все мои вчерашние старания окажутся тщетными.

А я очень не хочу повторно пытаться провернуть трюк с Мимо. И так прошелся по грани и лишь чудом не огрёб проблем. Было бы намного проще, если бы входная дверь была открыта. Призвал бы Мимо, и он в виде кошки или собаки притащил бы мне клык.

На самом деле, стоит использовать мимика пореже. А то я могу доиграться, и камеры повесят на каждом углу. Выяснят, что я умею призывать Мимо — и привет, ЛИЧ. Лабораторной крысой становится я не планирую, мне ещё мир от войн спасать. А пока сирена, подъём, завтрак и, если повезёт, то нас выведут на прогулку, и я смогу забрать клык.

* * *

Шестью часами ранее.

По неосвещённой дороге мчался грузовик с бочкой. Мотор ревел, а давление в двигателе постепенно падало. Одноногий водитель вдавил педаль газа в пол и то и дело посматривал в зеркало заднего вида, но там никого не было.

— Гришка! Гришка! Открой глаза, ну же! — кричал одноногий, расталкивая своего напарника.

В груди молодого паренька зияло пять пулевых отверстий, было очевидно, что он не жилец. Но хоть сможет прикрыть, пока Звягин будет сливать икру в водоём. А нет, не сможет. Парень перестал дышать и обмяк.

— Падла, — выругался сержант и бросил беглый взгляд на новенький протез. — Надеюсь, что хоть ты не подведёшь.

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В спальню барона настойчиво стучали.

— Кого там чёрт принёс? — сонно спросил Константин Игоревич, вставая с кровати.

— Ваше сиятельство! На границе прорыв! — послышался встревоженный голос дворецкого.

— Что⁈ На границе с кем?

— С графом Черчесовым! Грузовик для перевозки рыбы прорвался через контрольно-пропускной пункт и едет в сторону Нижнего Тагила.

— Высылайте группу для перехвата! — рявкнул барон, спешно начиная одеваться.

— Милый, что случилось? — буркнула проснувшаяся жена Екатерина Павловна.

Архаров ничего не ответил и выбежал в коридор, накинув халат.

— Мы уже отправили на перехват две бронемашины. В течение часа грузовик будет уничтожен.

— Какого часа? Его должны были уничтожить при попытке прорыва! Начальника службы безопасности ко мне, живо! — Архаров скрежетнул зубами и быстрым шагом направился в свой кабинет.

* * *

Час спустя. Серовский тракт.

Мост через реку Медведка.

Группа перехвата сработала отлично. Две бронемашины издалека заметили грузовик нарушителей и, на полном ходу влетев на мост, открыли огонь. Крупнокалиберные пулемёты выгрызали дыры в кузове хлипкого грузовика, а после попали в бензобак, и он загорелся.

— Рассредоточиться! Обыскать местность! При обнаружении противника — взять в плен, если окажет сопротивление — уничтожить! — раздал указания командир группы и направился в сторону пылающего грузовика.

Он ещё не знал, что их действия были бесполезны. Калека уже слил из бочки всю икру в реку Медведка, а оттуда она попадёт в реку Тагил, которая отнесёт икру в десяток водохранилищ, прудов и речушек по всем землям Архарова. Кому-то эта выходка могла бы показаться ребячеством, но на самом деле…

* * *

Войдя в тренировочный зал, я расплылся в улыбке. Превосходно! Сегодня у нас тренировка по хоккею, а значит, я смогу выйти во двор. Надеюсь, успею незаметно забрать образец до того, как его смоет дождь.

Первым занятием у меня был урок фехтования. Елфимов говорил, что я должен изучить базовые перемещения. Легко сказать. Последовательность движений я запомнил, но тело двигалось неохотно, то и дело сбиваясь. Я путался в ногах и порой был близок к падению. Из-за чего и пропускал всё новые удары.

Елфимов же сегодня был зол, как чёрт. Рука забинтована, глаза горят, орёт без остановки. А ещё он не пустил на занятия Прохорова. Сказал, что ему будет полезно подольше посидеть в карцере и подумать о своей жизни.

— Михаил! Двигаешься, как сонная муха! Соберись! — заорал мне на ухо тренер и хлопнул по плечу так, что я аж присел.

— Сколо я собелусь, — буркнул я, парируя новый выпад противника.

Взвыла сирена, и занятие завершилось. Следующая тренировка по расписанию — хоккей. Я вылетел в раздевалку, нацепил ботинки и, позабыв про куртку, рванул к воротам. По дорожкам прогуливались охранники и травили байки. В одного из них я едва не врезался из-за того что плитка намокла, и ноги стали скользить.

— Куда прёшь, чёрт малолетний⁈ — заорал мужик с автоматом и сплюнул в сторону клумбы.

— Живот плихватило! — пискнул я, не сбавляя скорости.

— Так, а несёшься куда⁈ Туалет в другой стороне! Тьфу, совсем управы на них нет. Вот в моё время… — посетовал охранник, но окончания фразы я так и не услышал.

Добежав до ворот, я нырнул в кустарник и принялся в спешке искать клык.

— Малой. Ты чё тут? У вас же занятия, — спросил седой дед, сторожащий ворота.

— Буээээ… — сделал я вид, будто меня тошнит.

— Траванулся, шоль? Ну да, понимаю. Кормят вас так себе, — с жалостью в голосе сказал старик.

Мокрый кустарник царапал щёки, капли с его ветвей стекали за шиворот, а я всё искал и искал. Наконец, клык болотника лёг мне в руку и… Он оказался девственно чист. Влажная поверхность клыка поблёскивала, а следов крови даже не осталось. А ещё он обломился. Не знаю, когда это произошло, может, в момент, когда я швырнул его в цветник, или от удара по Елфимову.

Увидев неровные края слома клыка я расплылся в улыбке, ведь среди выщербинок застрял небольшой кусочек кожи. Как только я дотронулся до куска кожи в голове завибрировал женский голос: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Малый, ну ты чего завис? Может, лекаря позвать? — спросил старик и потянул меня за плечо.

— Поглотить! — прошептал я, даже не разобравшись, чем можно поживиться.

Боль прокатилась по телу, заставив рухнуть на землю и выгнуться дугой. Казалось, будто все сухожилия так напряжены, что вот-вот порвутся. Крик застрял в моём горле, и я лишь сдавленно захрипел.

— Ты чё⁈ Ты чё⁈ Не смей тут подыхать! Лекаря! Лекаря сюда! — заголосил сторож. Его голос становился всё тише и тише, а в следующий миг я потерял сознание.

Очнулся я в лазарете в тот момент, когда толстая медсестра подняла моё веко и посветила туда фонариком. Подскочив, я отполз назад.

— О, господи! Чего, как чёрт, скачешь? Напугал, паршивец! — взвизгнула медсестра и, схватившись за грудь, обратилась к своей подруге. — Людочка, накапай мне валерьянки, сердце расшалилось.

— А может, сразу коньячку? — хмыкнула тётка с завитушками на голове.

— Если только вечером. А пока валерьяночки, пожалуйста.

— Ха. Как пожелаете, госпожа, — завитушка наигранно поклонилась и пошла за валерьянкой.

— Ну, рассказывай, — велела толстая медсестра и уставилась на меня, будто я ей что-то должен.

— Что лассказывать? — нахмурился я, чувствуя странные изменения в руках и ногах.

— Рассказывай, откуда ты такой проблемный взялся? Слышала, ты и в прошлом пансионате постоянно сознание терял. Может, у тебя эпилепсия? — Она вздохнула и включила на фонарике режим стробоскопа. Огонёк замигал, как припадочный, ударив мне по глазам. — Язык не глотаешь, уже хорошо. — Медсестра что-то записала в раскрытый разлинованный журнал и посмотрела на напарницу. — Людка, выходит, у него не эпилепсия.

— Может, он этот, как его? Нарколептик! Во! — Кучеряшка ткнула пальцем в потолок и улыбнулась.

— Да ну, ты чё такое говоришь? В два года и уже наркоман? Бред, — нахмурилась толстуха.

— Тьфу! Ну ты и дура, Зин. Какой наркоман? Нарколептик — это человек, который может уснуть на ходу.

— Ты давай, не умничай. Я тут старшая медсестра, вообще-то, — фыркнула толстуха. — Валерьянку накапала? Ага, спасибо. — Она взяла стакан с валерьянкой и залпом осушила его. — Быть добру. — Просипела медсестра, как бывалый алкоголик.

На голове толстухи был чепчик, а ещё волосы. Отвратительного качества волосы. С секущимися концами и, скорее всего, они дико ломкие, о чём говорили куцые редкие пряди, лежащие на плечах женщины.

— Ладно, Миша. Здоров ты, как конь, — махнула рукой толстуха.

— А вдруг у него сотрясение? Вот сознание и теряет.

— Да какое сотрясение? Нет ни одного симптома, это подтверждающего. Ты по голове сегодня получал? — спросила толстуха, и я отрицательно покачал головой. — Ну вот. Нет у него никакого сотрясения. Может, и правда наркоман или как там?

— Нарколептик.

— Ага. Я так и говорю. Короче, жив-здоров, и слава богам. Всё, дуй отсюда. — Толстуха улыбнулась и посмотрела на меня. Я встал ногами на кушетку и тут же услышал гневную тираду. — Ты чё делаешь? Натопчешь, убирать заставлю!

Но гнев толстухи быстро сменился на милость, ведь я воспользовался секретным оружием.

— Тётенька, спасибо вам большое! Вы меня вылечили! — закричал я и прыгнул ей на шею.

— Ты чего делаешь? Да отцепись ты, паразит мелкий! — завизжала медсестра, но визг был довольно ласковым (настолько насколько может быть визг ласковым), да и по щекам у неё побежали красные пятна — просто засмущалась. — Ну всё, всё. Хорош. — Совсем уж по-доброму сказала она, и тут: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

Поглотить. Мысленно отдал я команду и перенёсся в чертоги разума раньше, чем потерял сознание.

— Ну, я ж тебе говорила — нарколептик. — Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться во тьму.

А во тьме было здорово. Родимая пещера, на стене которой отразились доступные мне заклинания магии холода, а также глиф, изображающий Мимо. Но интересовала меня не стена, а каменная плита в центре пещеры, ведь там формировалась новая доминанта.

Во втором ряду снизу разрасталась песчинка. Этот ряд отвечал за физические предрасположенности. Песчинка увеличивалась в размерах, образуя новые грани. Очень скоро из неё сформировался кристалл, блестящий стальным отсветом в лучах вечно горящих факелов. Я подошел ближе и услышал женский голос «Доминанта „сопротивления алкогольному опьянению“ интегрирована».

Услышав это, я прыснул со смеху. Да уж, я ожидал получить от медсестры что угодно, но точно не это. Ладно, посмотрим чем меня наградил Елфимов. А учитель фехтования тоже отличился. Его доминанта горела бронзовым отсветом и разместилась в ряду, отвечающем за бытовые навыки.

— Ну и какого чёлта? Где владение палными клинками? Фехтование двулучным олужием или кинжалами? Хоть что-то полезное? — возмутился я и сосредоточился на кристалле. «Доминанта „танцор“ интегрирована». Услышав это, я схватился бы за волосы, если бы они были в чертогах разума. Увы, здесь я существовал в виде бесплотной оболочки.

— А-а-а! Да как так-то? Зачем мне танцы? Мне нужны боевые навыки! Боевые! А не вот этот мусол! Всё, что я знаю о танцах, так это то, что плохому танцолу кокушки мешают. А я холоший танцол? Выходит, мне не мешают? Надо пловелить, а то мало ли. Вдлуг эта доминанта меня кастлиловала. Пелелаботать к чёлтовой матели! — выкрикнул я… и осёкся.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать доминанту танцора?» спросил женский голос.

— Отставить! — ответил я и крепко задумался.

Да, я получил условно мусорный навык. Танцор бесполезен в бою, но лишь при первом приближении. А если подумать и вспомнить, какие пируэты вытворяли танцоры из моего мира, то эта доминанта сродни святому граалю. Благодаря ей я не только научусь ловко двигаться, но и укреплю тело.

Как-то раз зашел я в кабак после зачистки очередных руин, и там отдыхали городские стражники. Так вот, эти пьянчуги решили докопаться до танцора, который отплясывал на сцене в лосинах. Выглядел он женоподобно, но это совершенно не говорило о его ориентации. Женщин у него было навалом, за что стражники к нему и прицепились. Завидовали.

Короче. Стражник наехал на танцора и попытался того зарубить. Дело закончилось тем, что плясун неуловимым движением скользнул стражнику за спину, схватил нож со стола и ударил рукоятью по макушке нерасторопного стража порядка. В итоге стражник потерял сознание, а танцора объявили в розыск и тот подался в бега.

Поучительная история о том что не важно как выглядит человек, важно какими навыками он владеет. Эту историю я рассказал лишь для того, чтобы вы поняли, насколько смертоносен может быть человек, в совершенстве контролирующий собственное тело. А мне — так и вовсе повезло, я сразу получил доминанту второго уровня.

А вот доминанта медсестры… Чёрт знает, когда я доберусь до ближайшего кабака. Стоит ли её хранить? Впрочем, места в ячейках пирамидки ещё есть. Позже с этим разберусь. А ещё очень скоро я узнаю, что это за желтая полоса, тянущаяся по бокам пирамиды. Судя по всему, стоит мне поглотить ещё одну доминанту и что-то произойдёт. По крайней мере, я так думаю.

В сухом остатке у меня три доминанты второго ранга и две первого. Думаю, для двухлетки — это феноменальный результат. Внезапно меня выдернуло из чертогов разума. Нестерпимая вонища ворвалась в ноздри, заставив очнуться.

— Ну вот, а ты говорила в коме, — усмехнулась кучерявая Зинаида, не спеша убирать от моего носа ватку с нашатырным спиртом.

— Голова не кружится? Не тошнит? — спросила толстая медсестра и снова посветила мне фонариком в глаза.

— Кушать очень хочется, — жалостливо сказал я и со смущенной улыбкой заглянул в глаза сначала одной медсестре, а потом другой.

— А мы тебе что — пункт быстрого питания? Хе, — усмехнулась Зинка вонзив руки в боки. — Если аппетит есть, значит всё с тобой хорошо. Топай.

— Да, можешь идти, — поддакнула старшая медсестра. — Если снова потеряешь сознание, мы узнаем. — Она погрозила мне пальцем и улыбнулась.

Магия обнимашек сработала? Впрочем,не важно. На часах у выхода было без пяти минут семь часов вечера. А это значит, что с минуты на минуту начнётся вторая за день тренировка по фехтованию! Видать лысик решил нас совсем загонять. Войдя в спортзал, я сложил руки на груди и гордо прошептал тихонько, чтобы никто не слышал:

— Сегодня я наделу чью-то задницу.

— Михаил! Ты чего там мнёшься⁈ Живо переодеваться! — рявкнул Елфимов, разрушив торжественный момент.

Испепелив взглядом лысика, я надул губы и направился в раздевалку. Быстро напялил на себя тренировочный костюм, шлем, взял рапиру и вышел на поле боя. У-у-у! Мои глаза пылали яростью! А ноги… Ноги двигались непривычно легко. Как будто в них появилась какая-то хлёсткость. Не знаю, как по-другому это назвать. Впрочем, плевать. Хлёсткость — отличное слово!

Против меня поставили Сергея, заставив меня иронично улыбнуться. Да уж. Мистер совершенство не даст мне ощутить вкус победы, так как слишком хорошо двигается. Вот эти его текучие движения вечно выводили меня из себя. Кажется, что вот-вот клинок вонзится в его грудь, бац! Пролетел мимо, а его рапира остановилась в сантиметре от моего горла.

— С тобой всё впорядке? — спросил Сергей, выставив перед собой рапиру.

Его лица не было видно за маской, но поза выглядела угрожающей. Клинок постоянно покачивался, словно голова змеи, пытаясь то ли загипнотизировать меня, то ли сбить с толку.

— Да, плосто нужно больше спать, — улыбнулся я и в ту же секунду ушел от удара.

Сергей ткнул рапирой, целя мне в бедро. Раньше я бы попытался отскочить назад, но рапира слишком длинная — и всё равно достала бы меня. А сейчас тело само среагировало. Я сделал элегантный подшаг в бок, уходя с линии атаки, после подтянул к себе вторую ногу и оказался по правую руку от Сергея.

Удивившись, он рубанул наотмашь, но этот выпад был очевиден, я его заблокировал. Пусть и с трудом.

— Похоже, это мне нужно больше спать, — буркнул Сергей и усилил напор.

Рапира свистела, рассекая воздух, а я… Я, как и прежде, собирал удары. Но сейчас они приходились на мой клинок. Хотя, вру. Парочка выпадов всё же достигли цели, угодив в плечо и грудь. Но! Вы бы слышали, как сопел Сергей. Как он пыхтел, силясь за мной угнаться, а я ведь, по сути, ничего не делал. Мои движения стали минималистичные и… изысканные, что ли?

Вместо того, чтобы делать широченные выпады и скакать по полю боя, полагаясь на мышцы, как делал я раньше, теперь я просто слегка изменял положение тела и делал крошечные шаги. Со стороны могло показаться, что я топчусь на одном месте, что было практически правдой, ведь я не выходил из воображаемого круга радиусом менее метра.

А самое радостное для меня было то, что я не использовал покров маны! Да, всё, что я мог, так это обороняться, но это было так весело, что я даже и не думал об атаке! Тело научилось правильным формам постановки ног и переносило собственный вес куда эффективнее, чем раньше. Когда тренировка закончилась, ко мне подошел Елфимов и кивнул:

— Ну вот. Сегодня двигаешься намного лучше чем раньше. Прада, движения у тебя какие-то странные. — Подумав секунду он добавил. — Чем-то на мои похожи.

— Белу плимел с лучших! — самодовольно заявил я и снял маску.

— Подхалим, — усмехнулся Елфимов.

— А можно мне ключ от сполтзала? — спросил я, решив взять от жизни всё. Нет, ну серьёзно. Я не могу тренироваться в общем бараке, так как там не призвать Мимо, а здесь хоть железякой помашу — и то дело.

— Михаил, ты, часом, не перегрелся? — нахмурился тренер. — Не дам я ключ. Тебе и двух лет нет, какой ещё ключ-то?

— Жлобяла, — буркнул я и тут же рванул на выход.

— Ах ты, сопля мелкая! Беги отсюда, а то уши надеру! — выкрикнул мне вдогонку тренер.

— Обязательно наделёте, если догоните! У-аха-ха-ха! — расхохотался я, скрывшись за дверью раздевалки.

Ну и ладно. Даже без ключа я могу практиковаться в фехтовании, ведь у нас ещё есть игровая комната. Комната, в которой пора изменить перевес сил.

Глава 4

Игровая комната как всегда была «прекрасна». Я, Сергей и Остап пришли первыми и успели взять себе мечи, но это мало что поменяло. В команде подлиз Прохорова появились три новых парня, занявших место отколовшегося Остапа. А может, Артём приблизил их к себе просто для того, чтобы усилить свои позиции в пансионате, ведь у негопоявился конкурент в моём лице.

Жаль он не понимает, что конкуренции между нами быть не может. Я властелин касы, и этого не изменить! Ха-ха. Властелин касы, вот же прицепилась эта ребяческая фраза, а я ведь тогда ещё и говорить толком не мог, больше лопотал. Я усмехнулся и покачал головой, глядя на то, как Прохоров снова ведёт в бой свою оголтелую банду.

Ребятня неслась в атаку, размахивая топорами, мечами и тыча пистолетами в бедных щитовиков. Я, Остап и Сергей встали плечом к плечу, готовясь отразить натиск, но… Толпа нас проигнорировала. Они просто пробежали мимо и весело забарабанили по щитам младших ребят, вереща от восторга. Нас такой расклад не устроил, и мы яростно врубились в левый фланг неприятеля!

Но как бы мы ни старались, итог был один. Щитовиков задавили числом. Под конец сражения мы с Сергеем остались на ногах, а вот Остапу не повезло: ушастый паренёк рубанул его по спине топором и убежал дальше. Впрочем, и я не остался без ранений, на предплечье расползался фиолетовый синяк, пара таких же на рёбрах и шишка на макушке.

От нападающих отделились семь человек и направились в нашу сторону. Во главе шел, разумеется, Прохоров.

— Ты просил не трогать никого, ну так я никого и не трогаю, это делают мои люди. — Артём расплылся в злобной улыбке, толкнул меня плечом и направился на выход. — Уходим. Нужно хорошенько пообедать. — На полпути он остановился и, посмотрев на Остапа, спросил. — Ну как? Тебе нравится быть в команде проигравших? — Не дождавшись ответа, он ушел.

— Остап, ты как? — спросил Сергей, поднимая нашего боевого товарища с земли. На лбу у Остапа вырос не слабых размеров рог. Видать, приложился об пол, когда падал.

— Нормально, — шмыгнул он носом. — Но теперь я вряд ли смогу спать спокойно. Этот крысюк всяко попытается отомстить.

— Попытается, если мы не изменим пелевес сил, — улыбнулся я, дождался, пока команда атакующих выйдет из игровой и закричал. — Если вы хотите плеклатить постоянные избиения, то идите сюда! Я ласскажу, что делать.

* * *

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

В кабинете графа пахло свежезаваренным кофе, в едва приоткрытое окно врывался прохладный ветерок, отчего занавеска слегка колыхалась. Черчесов сидел за рабочим столом, пребывая в отличном настроении. Солнышко светит, птички поют, а ещё вернулся сержант Звягин.

Искалеченный вояка с измученным видом стоял перед графом, вытянувшись по струнке. Он только что вернулся из командировки на земли Архарова и с радостью бы отдохнул, но Звягина буквально схватили за шкирку и привели к Черчесову для доклада.

— Ваше сиятельство, разрешите доложить?

— Судя по тому что ты жив, всё получилось? — улыбнулся Черчесов.

— Цель достигнута, но не так, как мы планировали. На пропускном пункте возникли проблемы с бумагами и пришлось прорываться с боем.

— С бумагами? Странно, меня заверили, что всё пройдёт гладко. Ладно, с этим позже разберусь. Что с икрой?

— Как и планировали, я слил всю бочку в реку. Скоро на землях Архарова начнётся ад.

— Замечательно! Ты справился идеально! — воскликнул граф и отсалютовал вояке чашкой кофе.

— Не совсем идеально. Со мной ехал рядовой Петров, он погиб, — добавил Звягин.

— Да и чёрт с ним. Не велика потеря. Считай, что Иванов своей жизнью оплатил тот хаос, который вот-вот начнётся на землях Архарова.

Звягин поморщился от такого пренебрежительного отношения и решился поправить графа.

— Петров, ваше сиятельство.

— Да хоть Сидоров. Это неважно, — ухмыльнулся Черчесов и откинулся на спинку стула, представляя, что начнётся в ближайшее время. — Самое главное то, что эти рыбки подарят нам возможность ослабить противника, и тогда…

* * *

На следующий день пятилеток повели в подвал. Очередное сражение против искалеченных монстров. Я с завистью посмотрел вслед уходящему Прохорову, а этот дурак показал мне средний палец. Эх, я бы тоже хотел спуститься в подвал и получить ещё парочку доминант. Было бы отлично.

— Михаил, а ты чего ждёшь? Особого приглашения? — спросил проходящий мимо Углов.

— А я плиглашен? — удивился я. Я ведь искренне считал, что прошлое посещение арены было разовой акцией.

— Если хочешь учиться в старшей группе, то да. Если справишься сегодня, то тебя переведут к пятилеткам. А там сам смотри, надо оно тебе или нет, — пожал плечами куратор и быстрым шагом направился в сторону лестницы.

Расплывшись в улыбке, я рванул следом за ним. Винтовая лестница, аромат плесени и крови, и вот я уже стою на арене. Пятьдесят пятилеток окружили клетку, у каждого в руках копьё, а в клетке пляшет тренер по фехтованию.

— Обратите внимание на то, как движется баргест! — выкрикнул он, ловким движением уходя от атаки здоровенного чёрного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Из пасти твари брызгала слюна, а рык стоял такой, что я почувствовал, как мурашки бегут по спине. — Крайне прямолинейная тварь. Пёс может атаковать лишь по прямой, используя молниеносные прыжки. Если он сумеет повалить вас на землю, то разорвёт за считанные секунды. Даже если на вас будет прочный доспех, когти баргеста с лёгкостью его порежут.

Баргест носился за Ульяном Тимофеевичем по клетке, клацая зубами в каких-то жалких сантиметрах от его тела. Мощные мышцы на спине псины бугрились, а глаза горели зеленоватым отсветом.

Баргест сделал очередной рывок, думая, что Елфимов зажат в угол, но тренер по фехтованию уклонился, и пёс врезался головой в прутья. Пока пёс приходил в себя, Елфимов подошел к калитке клетки и вышел наружу, заперев за собой дверь.

— Вопросы? — тренер по фехтованию упёр руки в бока и осмотрел толпу мальчишек.

— Ульян Тимофеевич, выходит, что нам всего-то нужно выставить перед собой копьё и ждать, пока тварь налетит на него? — спросил Сергей.

— Да, это неплохая стратегия, но не думай, что баргест настолько глуп. Он не станет бездумно прыгать, если увидит сталь в твоих руках. Пёс попытается сперва вырвать или перекусить копьё, а после — и твою шею. — Елфимов улыбнулся и клацнул зубами, демонстрируя как это будет выглядеть. — Что ж! Разбейтесь на пятёрки. Против вас выставят старых и искалеченных особей. Тот, кто убьёт зверюгу, получит три сотни баллов, за помощь в уничтожении получите сто пятьдесят баллов, ну а если вы испугались…

— Вы спишете по две сотни баллов, — хором сказала толпа.

— Ха-ха! Именно так, — рассмеялся Елфимов.

— Ульян Тимофеевич, вы ничего не забыли? — спросил Углов.

— О! Иван Викторович, вы совершенно правы! Сегодня у нас есть для вас уникальное предложение. Из грязи в князи так сказать. В этой клетке, — Елфимов ударил ногой по прутьям клетки в которой только что сражался с псом. — Находится молодая особь баргеста. Более того, зверюга совершенно здорова. Если вам хватит мастерства, отваги, а ещё глупости, то можете сразиться с ней один на один. За победу начислим сразу пять тысяч баллов. Но помните, шанс умереть тут далеко не нулевой. Я бы даже сказал, что шанс погибнуть или остаться калекой практически равен ста процентам. Желающие?

Толпа нервно сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Артём, может быть ты? — обратился Елфимов к Прохорову.

— Зачем это мне? Я и так на вершине рейтинга, — самодовольно заявил Прохоров.

— А можно я поплобую? — спросил я, подняв руку.

Толпа расступилась и уставилась на меня. За яростным рыком баргеста я различил чей-то голос, говорящий: «Он что, дурак?».

— Эммм… Хочешь выйти против этого баргеста? — скептически спросил Елфимов, указав пальцем в сторону клетки.

— Ага, — кивнул я.

— Но ведь он весит килограммов восемьдесят, а это раз в пять больше твоего собственного веса.

— Ага.

Я улыбнулся, понимая, что этот фарс может выйти мне боком, но у меня есть план. И если он не сработает, то автоматически превратится в план-капкан, в который попадусь уже я сам. Но выбора не было. Либо долгое время копить баллы, чтобы забраться на вершину, либо одним махом оказаться в группе пятилеток и начать изучать магию.

К тому же в черепе баргеста чувствовалась мощная пульсация маны. Готов спорить, что там я найду Слезу, а она уж очень мне нужна. С её помощью бабушкин подарок… А, неважно. Сейчас главное — выжить.

— Иван Викторович, что скажете? — Елфимов посмотрел на Углова.

Баргест разбежался и ударился о прутья, клацнув зубами. Никого не достал, но напугал ребят знатно. Псина рычала, клацала зубами, грызла прутья, пыталась дотянуться лапой хотя бы до кого-то.

— Скажу, что каждый волен распоряжаться своей судьбой так, как посчитает нужным. Прошу, — Иван Викторович протянул мне копьё, а сам покосился на камеру, висящую под потолком.

А это интересно. За нами будет наблюдать папаша? Если так, то это просто замечательно. Заварю кашу, а заодно устрою шоу. Выхватив копьё из рук Углова, я направился к входу в клетку.

— Миша, ты что делаешь? Не надо, — прошептал Сергей, когда я проходил мимо. Я лишь подмигнул ему.

— Всё будет холошо.

— Я всегда знал, что ты идиот. Что ж, если сдохнешь, никто не будет печалиться, — самодовольно сказал Прохоров так, чтобы это услышал каждый.

Елфимов обошел клетку и стал стучать стальным наконечником копья по прутьям, привлекая внимание баргеста. Иначе псина продолжала быстоять у самой калитки и вцепилась бы мне в глотку, как только дверь откроется. Баргест кинулся к тренеру и стал пытаться укусить звенящую железяку.

— Готов? — крикнул Елфимов, и я кивнул. — Запускайте бойца!

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

Константин Игоревич расположился в гостинной. Бокал ледяного виски в руке, сигара в зубах, руки первой и в некоторой степени любимой жены массируют плечи. Барон сделал глоток и с наслаждением зажмурился. Древесные нотки напитка растеклись по языку, а по пищеводу прокатилась волна жара. Прекрасно!

На стене висел телевизор. Рядом с которым крутился дворецкий.

— Одну минуту, Константин Игоревич, сейчас выведу трансляцию, — сказал он и подключил провод от ноутбука к телевизору.

На экране появилось изображение клетки, внутри которой бесновался огромный чёрный пёс.

— Что это? — спросила Екатерина Павловна, первая жена.

— Это, моя родная, проверка на мужество. Понимаешь, не достаточно обладать сильным даром. Если у тебя нет стержня внутри, то вся твоя сила — лишь пшик. Как думаешь, скольких магистров я уничтожил? Десятки! Все они были очень напыщены, думали что мир прогнётся под их ногами, но внутри оказались мягкими, словно масло. Чуть надави — и они сами прогнутся. К тому же, нет чести в том, чтобы сражаться против слабого. Но великая честь тому, кто решится броситься в сумасбродную атаку и победит. — Архаров сделал затяжку и выпустил под потолок облако белёсого дыма, в комнате тут же запахло жжеными листьями, а его жена закашлялась.

— Кхе, кхе. Никогда не понимала твоей тяги к постоянным сражениям, — Екатерина Павловна поморщила носик и надавила на зажатые плечи мужа ещё сильнее.

— Катюша, если бы я не сражался, то и тебя бы не было рядом со мной. Сейчас была бы замужем за каким-нибудь Власовым, Тарасовым или Пида… Ну ты поняла, — усмехнулся Архаров, зная, как жена не любит эту шутку, ведь он повторял её уже тысячу раз. — Лучше смотри на экран. Видишь? У клетки стоит Михаил. Ему всего два года, а парень уже справился с болотником. Есть шанс, что и эту образину осилит.

— Это жестоко, дети должны расти в любви и ласке, — подметила женщина.

— Да, в такой же любви и ласке, в какой росла ты. Сперва тебя дрессировали, чтобы ты стала отличной женой, а после — как вещь — попытались продать в договорном браке. Вот и вся любовь. Скажи ещё, что я не прав?

Подумав немного, Екатерина Павловна кивнула.

— Прав, конечно, но это не мешает мне желать лучшего для детей. Пусть даже их мать не я.

— Ваше благородие. Разрешите? — осторожно вклинился в разговор дворецкий.

— Да, говори.

— Сегодня поступило сообщение от Имперского Института Исследования Аномалий (ИИИА). Говорят, что в ближайший месяц произойдёт расширение аномалии, а вместе с ним случится и миграция тварей. Император призывает аристократию направить в приграничную зону как можно больше сил, чтобы сдержать натиск.

— Пффф. В приграничную зону? Так мы и живём на границе. А если Титову нужна помощь, то пусть раскошеливается. Я своих людей просто так в мясорубку не отправлю, — недовольно сказал барон и отпил из бокала, стремясь смыть горечь полученной информации. — К тому же, Черчесов оживился. — Архаров повернулся к жене. — Представляешь? Гадёныш решил прощупать границу. Отправил на прорыв колымагу с цистерной. Вроде даже вылил что-то в реку. К моему удивлению, это был не яд и не химикаты. Не понятно, чего он хотел этим добиться.

— Давно стоило его раздавить. Он ведь просто так не остановится, — покачала головой Екатерина Павловна.

— Стоило. Но как я его раздавлю, если тут под боком Малышев, который только и ждёт, когда я переброшу основные силы на границу с Черчесовым? Ладно. Всё это пустое, — отмахнулся барон и повернулся к дворецкому. — Передай Гаврилову, чтобы взял группу и съездил на земли Черчесова. В посёлке Гари Даниил Евгеньевич построил новый кирпичный заводик. А зачем ему свой завод, если он может покупать кирпич у меня? — Архаров расплылся в довольной улыбке.

— Вы правы, ваше благородие. Это совершенно ни к чему. Наш кирпич на порядок лучше, чем…

— Да, да. Хватит подхалимствовать. Иди. Бой уже начинается, — отмахнулся Архаров, отправив дворецкого восвояси.

— Я, пожалуй, тоже пойду. Не хочу смотреть на это варварство, — призналась Екатерина Павловна.

— Иди, но сперва долей мне виски, — кивнул Архаров и протянул жене пустой бокал.

* * *

Иван Викторович Углов встал рядом со мной и пригладил чёлку.

— Михаил, у тебя есть последний шанс передумать. Как только войдёшь в клетку, пути назад не будет.

— Конечно, будет. Наплимел, впелёд ногами, — усмехнулся я, чем ввёл куратора в ступор. — Отклывайте. Я готов.

Всё это время баргест бесновался, пытаясь укусить Елфимова, и это давало мне шанс на лёгкую победу. Ширина клетки около десяти метров. Судя по тому,что я видел, псина преодолеет это расстояние за два рывка, которые займут секунды три, с учётом того, что баргесту предстоит развернуться в мою сторону. Три секунды чертовски мало и, в то же время, это целая вечность.

Калитка скрежетнула, и меня втолкнули внутрь. Тут же за спиной послышался щелчок и Углов сказал:

— Удачи.

Когда знаешь, что делаешь, удача не нужна. Хотя, в моём случае, она всё же пригодится. Оказавшись внутри клетки, я тут же бросил копьё на песок.

— Миша! — заорал Сергей. Его голос был наполнен ужасом.

Баргест резко развернулся в мою сторону и, ощерив пасть, рванул вперёд. Мана хлынула по моему телу и устремилось к ногам. От ступней холод разлился по песку, формируя из песчинок ледяные кристаллы размером с вишнёвую косточку. Один удар сердца, баргест преодолел половину клетки, слюнявая пасть раскрылась, готовясь вцепиться в моё горло.

Мне бы очень хотелось использовать покров маны и уйти в сторону, то тогда мне не хватит маны на заклинание. Выплёскиваю ману без остатка, и в последнее мгновение ухожу в сторону. Ноги движутся сами собой в танцевальном ритме. Шаг, подшаг, поворот. Баргест пролетает мимо, а мой бок взрывается волной боли.

Когтистая лапа баргеста разорвала рубаху и оставила на боку глубокую кровоточащую борозду. От этого попадания меня отбросило в сторону, и я тут же вскочил, скривившись от боли.

Ребята за клеткой орут от восторга, барабанят по прутьям, позабыв о том, что пёс в любой момент может переключиться и на них. А я улыбаюсь, видя, как баргест, тормозя перед прутьями, поднимает ворох ледяных песчинок вверх.

Ледяные кристаллики не разлетелись во все стороны, а облепили лапы и грудь твари, создав подобие ледяного панциря. Панциря, в котором псина не могла пошевелиться. Хотя, вру, морда зверюги всё ещё клацала зубами и с ненавистью смотрела на всех вокруг. Баргест неистово дёргался из стороны в сторону, из-за чего лёд трещал, но всё ещё держался.

Я рванул к копью, поднял его с песка и нанёс удар! Сталь сверкнула в отблеске фонарей и угодила баргесту в пасть. Влажный клёкот и скрежет зубов по стали пронеслись по арене, я с трудом выдернул копьё для нового удара, а потом ударил ещё и ещё раз. Занёс было копьё для решительного удара, но тут псина извернулась и перекусила древко. На песок упал огрызок копья с наконечником, а баргест новым рывком смог освободить задние лапы.

— Залаза! — выругался я и рванул за наконечником копья.

Проскользив по песку, поднял острие, и понял, что у меня есть от силы секунд пять, за которые я либо убью тварь, либо помру сам. Взял обломки копья обратным хватом, будто у меня было два коротких кинжала и прыгнул на волчару. Ну, как «прыгнул»? Баргест был с меня ростом, против такой тварины особо не попрыгаешь.

Ударил сбоку левой рукой, в которой сжимал древко. Баргест с лёту перехватил палку и с хрустом перекусил её. Но для этого псу пришлось повернуть голову, подставив под удар висок. Лезвие копья вошло прямо в глазницу. Но знаете, что? Тварь не умерла, а забилась в конвульсиях, жутко визжа. Ледяной каркас стал стремительно рассыпаться.

Баргест мотал головой из стороны в сторону, желая вытряхнуть из глазницы копьё, но ничего не получалось. Впрочем, бегал он недолго. Улучив момент, я схватил древко двумя руками и с чавканьем вогнал поглубже в глазницу. Жалобно пискнув, пёс осел на землю. Шумно дыша, я упал рядом с ним и посмотрел на разорванную рубаху. Белая ткань стремительно окрашивалась красным.

Толпа у клетки замерла и, словно завороженная, смотрела на меня. Полагаю, никто не верил в мою победу. Хотя, если бы я не владел магией льда, то шансы на победу были бы и правда нулевые.

Опомнившись, я вскочил, упёрся в морду баргеста и выдернул копьё, после чего запустил руку в глазницу, где без труда нащупал слезу. Она была крупнее предыдущей, я поплотнее зажал кулак и тут же спрятал её в карман. Действовал инстинктивно, понимая, что слишком много свидетелей, но что поделать? Мне срочно нужен источник энергии!

А пока я ковырялся в глазнице баргеста, услышал в голове женский голос: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?». Мысленно согласился, хоть и не планировал прямо сейчас падать без сознания. Если отец смотрит трансляцию, то это покажет меня не с лучшей стороны.

'Образец содержит следующие доминанты:

Глава 5

Женский вибрирующий голос озвучил список: 'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Звериное чутьё»,

«Ночное зрение»,

«Падальщик»,

«Ускоренная регенерация»,

«Жажда крови»,

«Крепкие кости»,

«Животные рефлексы».

Услышав такой набор отменных модификаций я присвистнул! Это вам не жабры! Тут полезно практически всё. Разве что «Падальщик» и «Жажда крови» смущают, а в остальном полнейший и безоговорочный восторг! С учётом ранения мне бы сейчас не помешала ускоренная регенерация.

— Господа! — воскликнул Углов. — Это было восхитительно! — Куратор то зыркал на меня, то на камеру под потолком. — Лекаря в клетку! Срочно.

Дверь клетки скрежетнула и внутрь вбежал сутулый мужик лет сорока.

— Ох-ох-ох. Малышок, не кисло тебя подранили-то, — стал он причитать, а после откупорил зубами банку с перекисью и щедро плеснул на рану. Кровь стала пениться. Лекарь отодвинул край рубахи, посмотрел на кожу, а после обернулся и крикнул. — Саныч! Давай носилки! Мальца в лазарет надо, рваная рана, будем шить.

— Какой лазалет? Я сам могу идти? — возмутился я

— Да сиди ты. Отдыхай. Чё скачешь-то? — попытался удержать меня лекарь, но я извернулся и выставил перед собой острие копья.

— Дайте палу минут, — попросил я.

— Мальчонка, а тебя псина, часом, не покусала? А то ты бешанный какой-то, — усмехнулся лекарь, подняв руки вверх.

В клетку вбежал Саныч с носилками и удивлённо уставился на меня. Он явно не ожидал, что мелкий карапуз будет угрожать острой железякой его коллеге.

— Эт чё такое? Совсем ошалел? — пробасил Саныч, но в разговор вмешался Углов.

— Дайте парню взять трофей на память, а после он пойдёт куда скажете. Да, Михаил? — стальным тоном спросил Иван Викторович и угрожающе пригладил чёлку.

— Совелшенно велно, — кивнул я и вымученно улыбнулся.

— Ну и славно, — Углов громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — А вы чего рты разинули? Живо в клетки! Вас уже ждут баргесты.

Ребята вышли из ступора и рванули исполнять приказ. Я же стал орудовать копьём срезая жесткую, как щетина, шерсть баргеста. Откромсав чёрный кусок шерсти, я спрятал его в карман, отбросил копьё и сел на расстеленные на песке носилки.

— Ну чё? Поехали, шоль? — усмехнулся лекарь, и меня тут же оторвали от земли.

Но прошли мы недалеко. На выходе из клетки нас остановил Углов.

— Ничего не хочешь мне отдать? — спросил он, улыбаясь.

— Слеза — мой тлофей. Я лади неё жизнью лисковал, — решительно сказал я и накрыл рукой карман, ставший влажным от крови.

— Ладно. Можешь оставить. Главное не проглоти её и не скорми Прохорову, — снисходительно проговорил Углов.

— Договолились, — довольно сказал я и со счастливой улыбкой откинулся на носилки.

Меня отнесли в лазарет, где толстая медсестра, охая и ахая, принялась штопать рану. Делала она это небрежно, постоянно материлась, доставляя мне уйму неприятных ощущений.

— О, боги. Да что за работа такая? Какого чёрта я вообще должна этим заниматься? Я медсестра! Понимаешь? Медсестра! А не хирург!

— Зинаида, ну ты тоже не прибедняйся! Ты не просто медсестра, ты старшая медсестра! — подколола подругу кучерявая Людмила, прислонившаяся к стене.

— Да иди ты, — отмахнулась толстуха. — Лучше нитку обрежь.

— Как прикажете, — не менее саркастичным тоном добавила Людка.

— Всё, свободен. Если на этой неделе хотя бы ещё раз попадёшь в лазарет, я тебя собственными руками прикончу. Понял? — строго спросила медсестра.

— Посталаюсь умелеть до попадания в лазалет, — улыбнувшись, я спрыгнул с кушетки.

— Нет, ну ты слышала? Что за поколение? Им бы всё помереть. Нет бы жить, стихи писать. Вот это бы мужчины выросли! — мечтательно сказала Зинаида.

— Ага, ты на прошлой неделе такого поэта послала на три буквы, а сама с солдатиком закрутила. Романтику ей подавай, глядите-ка какая ценительница отыскалась.

— Дура ты, Людка, ничего не понимаешь. Их же как солдат растят. Вот они и могли бы в себе соединить крепкую спину, за которой как за каменной стеной, и утончённую натуру.

— Ага и получится из них ни рыба ни мясо.

— Да иди ты, — отмахнулась толстуха.

— А можно я тоже пойду? — спросил я, только и ждавший, пока этот спор закончится.

— А ты чего, ещё здесь? Брысь отсюда!

Дважды просить меня не нужно. Я с радостью убежал в душевую, выбросил порванную одежду в мусорку, умылся, отмыл руки от крови и направился в барак. Пока никого не было, я завалился на кровать и прикоснулся к клочку шерсти. Женский вибрирующий голос повторно озвучил список: 'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Падальщик»,

«Жажда крови»,

«Животные рефлексы».

Эммм… Постойте. Я точно помню что в списке были и другие доминанты. «Звериное чутьё», «Ночное зрение», «Ускоренная регенерация», «Крепкие кости». Куда всё это делось?

Стоп… Тогда дамочка озвучила мне список после прикосновения к крови зверя, а сейчас я считал информацию о доминантах с шерсти. Неужели кровь предоставляет куда больший спектр возможных мутаций, чем другие части тела твари? Хммм… Надо проверить. А пока…

— Поглотить.

Голову сдавило тисками, а из носа потекло. Мазнул рукой, ага, как и думал — кровь. Ну хоть сознание не потерял и на том спасибо. Хотя голова так трещит, что лучше бы я в отключке провалялся. Ладно, посмотрим, чем там меня судьба наградила.

Погрузившись в чертоги разума, я подошел к пирамидке и сразу же обнаружил изменения. На этот раз новый кристалл стального оттенка сформировался во втором ряду сверху. Это был красный ряд с пятью ячейками, свободных осталось всего четыре. Сконцентрировавшись на кристалле, я услышал всё тот же голос:

«Животные рефлексы — ваше чутьё выходит за пределы человеческого восприятия». Помнится, в прошлой жизни я смотрел мультфильм про супергероя, лазающего по стенам, так вот у него тоже было чутьё. Кажется, паучье. Теперь я буду предчувствовать опасность, или как это работает?

С этим разберусь позже, а сейчас меня интересует желтая полоса, тянущаяся по бокам пирамиды. Она наконец-то дошла до самой вершины и теперь призывно мерцает. Сосредоточившись на ней, я услышал:

— Михаил! Миша! Мишаэль, твою мать! — рявкнул Углов.

Я моментально вывалился из чертогов разума и подскочил, уставившись на него. Вот тебе и паучье чутьё. Не сработало. А жаль.

— Иван Виктолович? Я не спал, плосто на минутку плилёг, — сказал я и потёр глаза, чтобы моя ложь была очевидна.

— Можешь не оправдываться. После такого сражения тебе полагается денёк отдыха, а то и два, — ухмыльнулся Углов. — Собственно, я пришел, чтобы тебя поздравить. Ты переведён в группу пятилеток. — Он протянул руку и пожал мою ладошку.

— Это значит, что тепель я могу посещать улоки магии?

— Разумеется, но не только. Ты рискнул — и сорвал джек пот. Теперь ты на первом месте в рейтинге пятилеток, а это значит… — Углов ухмыльнулся и кивнул в сторону входа в барак.

У двери с вещами в руках мялся Прохоров и с ненавистью зыркал на меня.

— Значит, что мне полагается собственная комната? — расплылся я в довольной улыбке.

— Именно так. Освобождай койку для Артёма, уверен, ему не хватало компании. А здесь целый барак! Глядишь, научится с людьми по-нормальному общаться.

— Не научится, — покачал я головой.

— Я тоже так думаю, но мало ли, — пожал плечами Иван Викторович.

— Вообще-то я всё слышу, — буркнул Прохоров.

— И это радует, иначе пришлось бы тебя отправить в лазарет для проверки слуха, — сказал Углов и протянул мне ключ. — Теперь это твоё. По крайней мере до тех пор, пока ты удерживаешь пальму первенства.

Я вскочил с кровати и рванул обживать новое жилище. Все нужные вещи я носил с собой. Да и было-то их с гулькин нос. Камешек, подаренный бабулей, Слеза, да клок шерсти, ставший уже бесполезным.

— Наглый ублюдок, я тебя… — прошипел Прохоров, когда я пробегал мимо.

— Извини! Ключи от моей новой комнаты так звенят, что я совелшенно не слышу твоего лая! — выкрикнул я и побежал дальше.

Вставив в замочную скважину ключ, я дважды провернул его, услышал щелчок и открыл дверь, а там… Крошечная подсобка. Плесени нет, но краска на стенах облупилась и свисала белёсыми кудрями. С потолка свисает одинокая лампочка. Зато есть окно с видом на двор. А самое главное, что здесь я в полном уединении!

Прыгнув на кровать, я удивился, что матрас сухой. Видать, Прохоров в попыхах собирал вещи, и Углов проследил, чтобы Артём не успел напоследок нагадить новому хозяину комнаты. Я привалился спиной к стене и достал из кармана гальку, подаренную бабушкой.

С виду дурацкий камешек с лицом. Если поискать по свету то точно таких же можно найти тысячи. Но был нюанс. Это не просто камешек. Это ГАЛ! Големостроительный артефакт линейный или сокращённо ГАЛ.

Подобные заготовки делали и в моём мире для обучения будущего поколения магов. ГАЛ развивается по направлению, выбранному хозяином. К примеру, есть големы, для развития которых требуется гранит. ГАЛ поглощает камни и при заполнении внутреннего накопителя, маг может улучшить голема. К примеру, укрепить его броню или же увеличить его скорость.

ГАЛы вполне универсальны и могут стать грозным оружием. Правда порой их развитие обходится слишком дорого. Ну да ладно. Мне досталась одна из таких заготовок. Уж не знаю, где бабуля её откопала, но ГАЛ как новенький, да ещё и неактивированный, что радовало. Если бы маг уже привязал к себе голема, то я бы не смог с ним взаимодействовать.

Я положил камень на ногу, достал из кармана слезу и поместил её на отверстие, которое было ртом голема. Вы всё правильно поняли. Чтобы активировать голема его нужно запитать маной. Но не только. Поднеся большой палец ко рту, я со всей силы впился в него зубами и прокусил до крови. На кончике пальца стала скапливаться кровь и я капнул одну каплю в левый глаз ГАЛа и ещё одну в правый.

Левый глаз отвечал за активацию подобия души голема, а правый за создание связи между нашими душами. Похожую связь я использовал для контроля над Мимо, хотя она и работала немного по другим правилам. Минуту ничего не происходило, а после капли крови впитались в камень. Галька открыла рот и заглотила Слезу мироздания.

— Давай, булыжник, лаботай, — прошептал я, ожидая активации, и результат превзошел все мои ожидания.

Камень открыл глаза, осмотрел комнату, сфокусировал свои карие зрачки на мне и… что было сил заорал тонким девчачьим голосом:

— Галя галактически голадна! Галя готова глотать гранит! Гальке голодно!

— Да заткнись ты! Тебя услышат! — прошипел я и попытался заткнуть ей рот.

— Галя горюет! Господин грубый! Гале грустно! Галя-я-я! — ещё громче заорал камень.

Я услышал в коридоре шаги и спрятал камень под матрас. Звук стал немного потише, но если прислушаться то голема всё равно можно было услышать. Дверь распахнулась и в комнату заглянула тренер по плаванию Юлия Ильинична.

— Михаил, ты чего разорался? Успех голову вскружил?

— Гля-ка! Гля-ка, какая у меня комната! Не ну ты только гля! Плосто востолг!

Дебильно улыбаясь, я стал показывать на обшарпанные стены, окно, лампочку и при этом бесконечно повторял Гля-ка, чтобы по звучанию подойти под вопль ГАЛа. Юлия Ильинична лишь покачала головой, улыбнулась и ушла. Видать решила, что я от радости умом тронулся. Ну лучше так, чем если бы она обнаружила у меня под матрасом дефективного голема.

Я метнулся к двери и на всякий случай запер её. Прислушался, в коридоре тихо. А значит, можно вернуться к голему. Как он там себя назвал? Галина? Ха-ха. Впервые вижу, чтобы голем идентифицировал себя по половому признаку. Видать, придётся ей подарить набор косметики, чтобы успокоилась и перестала орать. Но есть способ и понадёжнее. Из-под матраса до сих пор раздавались приглушенные вопли:

— Галя глубокомысленно глядит горящими глазами, где горизонт громыхает, губя галактики! — Голем нёс полнейший бред и упивался своим словарным запасом, ограничивающимся словами на букву Г.

Эх, похоже, зря я радовался. ГАЛ повреждён и не может держать язык за зубами. А может, его специально таким создали? Если да, то какое свойство заложили в этот булыжник? Я сел на кровать и погрузился в чертоги разума. На стене проявлялся силуэт Галины, почему-то её рот был обведён красным. Как будто это была помада. Впервые такое вижу. Ну да ладно.

Я подождал немного и, когда рисунок был завершен, вернулся в реальность. А Галина всё бухтела.

— Гадалка гадает горилле… Георгий гладит галошу… Генерация гальванической грязи…

В её речах зачастую не было никакого смысла. Разве что в самом начале взаимодействия сказала что-то осмысленное насчёт голода. Если подобрать нужный минерал и скормить его ГАЛу, то голем самостоятельно восстановит повреждённые узлы. Вот только нужно понять, какой минерал предпочитает Галина…

Я мысленно потянулся к Гальке и отдал ей приказ замолчать. Моментально наступила тишина. Ну наконец-то. Когда в комнату вошла Юлия Ильинична, я не мог заткнуть вышедшего из-под контроля голема, так как синхронизация ещё была не завершена. Но теперь совсем другое дело.

Я достал из-под матраса голема и посмотрел на него. Камень, широко распахнув глаза, осматривал помещение, а через пару секунд принялся изучать моё лицо. Когда вся визуальная информация была собрана, голем сжал губы, будто всеми силами сдерживался, чтобы что-то не ляпнуть. Вздохнув я разрешил ему говорить.

— Гадюшник, — коротко сказала Галина и снова замолчала.

— Ха-ха. Согласен с тобой. Но ты не видела балака. Там ещё хуже. Ладно, посмотлим, что ты умеешь.

Я вскочил с кровати и тут же скорчился от боли, резанувшей бок. Камень выскользнул из моих рук и полетел на пол. Удивительно, но Галина, звякнув, отскочила, словно резиновый мячик и устремилась под потолок. Снова упала на пол и ещё с большей силой отскочила вверх.

С каждым падением её скорость увеличивалась, а через пару секунд она словно смазанное пятно летала по комнате, бесконечно рикошетя о пол, стены и потолок. Радовало то, что Галина контролировала траекторию движения и каждый раз огибала меня, хотя и была близка к тому чтобы проломить мне череп. Камешек-то маленький, но летает чертовски быстро.

Я выставил перед собой руку и Галя тут же замедлилась и влетела в мою ладонь.

— Галина, думаю мы с тобой слаботаемся, — довольным тоном сказал я и отозвал ГАЛ.

Изо рта и глаз Галины хлынуло золотистое свечение, и она исчезла. Кстати, занимательный факт. Для поддержания мимика в этом мире я должен тратить ману, а для призыва голема — нет. Почему так? Да потому, что у голема есть собственный источник энергии, а вот мимик, словно паразит, привязан ко мне и жрёт мою ману.

Как только Галина использует всю ману из Слезы, она перейдёт в фазу гибернации, то есть, в фазу сна. Если скормить ей новый источник энергии, то ГАЛ опять очнётся и будет полноценно функционировать.

Я плюхнулся на кровать и закинул руки за голову. Прекрасный день, а завтра меня ждёт первый урок магии, с которого меня просто так не выгонят. Закрыв глаза, я моментально уснул.

Проснулся я от звуков сирены и понял одну вещь. Пансионат — не самое плохое место на земле. Но почему-то утро здесь всегда начинается не с кофе. К примеру сегодня мне сообщили что я больше не буду плавать в бассейне, так как настала пора закаляться! Закаляться. Ха-ха. В начале марта. Ха-ха. Уроды.

Лёд ещё не до конца сошел и поэтому преподаватели вырубили для нас длинную прорубь. Синеватый лёд открывал превосходный вид на реку под названием Тагил. Нырять туда с просонья, конечно же, никакого желания не было. Но кто меня спрашивал? Перешёл в старшую группу, значит страдай, как все.

Холодина жуткая, даже пар изо рта идёт. Стою в трусах и шлёпанцах на пристани и гляжу на длинную очередь из пятилеток, выстроившихся позади меня. Слева лежит стопка полотенец. Занырнул, проплыл пять метров до лестницы, вылез и растёрся полотенцем. Проще некуда. А после водных процедур и растирания — ещё и пробежка босиком вокруг пансионата.

Парень, стоявший передо мной, подошел к краю проруби и уставился на Юлию Ильиничну в ожидании отмашки. В этот момент я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И нет, меня не пугал холод, хоть я его и не любил. Было в этих мурашках что-то другое, странное. И, похоже, что меня смутили пузыри, поднимающиеся со дна реки.

Глава 6

— Юлия Ильинична, можно уже нырять? — спросил паренёк, стоящий у края пристани.

— Петров, ну ты зачем такие вопросы задаёшь? Ныряй скорее, не задерживай очередь, — ответила тренер по плаванию, продолжая пересчитывать подошедших пятилеток.

— Стой. — Я взял парня за плечо и попытался удержать от прыжка, предчувствуя что-то неладное.

— Да пусти ты! — отмахнулся он и, оттолкнувшись, сиганул в воду.

Брызги полетели во все стороны, и парень скрылся под водой. Пузыри поднимались на поверхность, а парня всё не было. Наконец он вынырнул.

— Сука! Как же холодно! — взвыл парень и, стуча зубами, поплыл к лестнице.

— Петров! Следи за языком! — выкрикнула Юлия Ильинична, продолжая пересчитывать ребят. — Так, вроде все.

Я выдохнул, поняв, что ошибся, но тут не успевший выбраться на берег парень резко ушел под воду, будто его что-то дёрнуло за ногу.

— Юлия Ильинична! — окликнул я тренера и указал на воду.

— Чего тебе, Михаил? Стоп. А где Петров⁈ Петров! Живо вынырнул, а не то я с тебя шкуру спущу! — закричала тренер… и вдруг на поверхность воды поднялось алое пятно, следом за которым вынырнул и перепуганный Петров.

— Помогит… — договорить он не успел, неведомая сила вновь резко утащила его под воду.

— К воде не подходить! Зовите охрану! — закричала Юлия Ильинична, сообразив, что что-то идёт не так, и потянулась к мане.

По её телу быстро расплылся покров воды и она сама нырнула в чёрную пучину.

— Чё происходит? — спросил кто-то позади меня.

— Может, его сом за ногу схватил?

— Да ну, ты чё. Какие тут сомы могут быть?

Раздался громкий всплеск, потом ещё и ещё один. На берег выбрались три уродливых рыбины, похожие на крокодилов. Вытянутая пасть, огромные зубы, плавники двигаются словно лапы, помогая им довольно шустро бегать по суше. Твари разинули пасти и полукольцом бросились к ребятам, стоящим на причале.

— Сваливаем! — закричал кто-то и толпа бросилась врассыпную.

Я бы тоже побежал, вот только попал я в патовую ситуацию. Я стою у самой воды, рыбокрокодилы пытаются отсечь бегущих к пансионату, и я уж точно не успею проскочить мимо них. Но хуже всего было то, что за спиной послышался ещё один всплеск. По спине пробежал холодок, и я, не оборачиваясь, рванул куда глаза глядят.

Позади послышалось шипение и шлепки плавников по доскам причала. Тварь бегала довольно шустро, не уверен что при всём желании смогу её обогнать. Перенаправил всю имеющуюся ману в ноги, увеличил тем самым скорость бега и судорожно начал искать укрытие. На берег из полыньи выползали эти образины. Длиной около двух метров, зубы чертовски острые, даже смотреть страшно!

Слева я заметил кособокую постройку, вроде сарая. Её использовали для хранения хозяйственного инвентаря: грабли, лопаты и прочее. Слетев с причала, я едва не поскользнулся на мокром снегу, удержал равновесие и обернулся. В трёх метрах позади меня резво плюхала зубастая тварь и угрожающе клацала зубами.

— Лыбка! По щучьему велению, по моему хотению, отвали!!! — заорал я, продолжив бег.

Мне наперерез бросилась ещё одна тварь, но она явно не успевала. Я добегу до хозблока намного раньше! Лишь бы он был не заперт…

Подбежав к зданию, дёрнул на себя ручку, дверь распахнулась и я влетел внутрь. Крошечная комната два на два, и ещё одна дверь в соседнее помещение, но она закрыта… Обернувшись, я услышал, как рыбина на всём ходу влетела в прикрытую дверь, отчего тонкая сталь обшивки вогнулась внутрь. Тварь зашипела и попыталась зубами поддеть дверь, чтобы распахнуть её.

Зыркнув по сторонам, понял что я в ловушке. Выход заблокирован, вторая комната закрыта, окон нет. Единственный лучик света проникает из щелей помятой входной двери, которую ковыряет рыбина. По телу хлынул адреналин, руки и ноги начали дрожать, а зубы стучать. Это был не страх, а естественный для организма способ подготовиться к сражению за собственную жизнь.

Вдали послышались выстрелы. Плотные очереди перекликались с обилием мата. Нужно немного продержаться и… Рыбина подцепила дверь зубами и мощным рывком выдрала её вместе с петлями. Торжествующе зашипев, она уставилась на меня выпуклыми немигающими желтоватыми буркалами с вертикальными зрачками. По подсобке прокатился тошнотворный аромат гниющей рыбы. Нервно сглотнув, я прошептал:

— Галина, я выбираю тебя.

В руке появилась галька и я со всего размаха швырнул её об пол. В ту же секунду в помещение ворвалась рыбина, я лишь чудом успел отскочить в сторону, а потом… Потом всё вокруг забрызгало кровью.

— Галя громит гадину! — завопил булыжник, рикошетя от пола и потолка с неимоверной скоростью.

Сотни ударов обрушивались на рыбину со всех сторон, а скорость Галины всё время нарастала. Сначала тварь едва чувствовала удары, но через секунду после каждого попадания стала дёргаться в конвульсиях, клацать зубами, стараясь поймать доставучий камешек — но где там! А в следующее мгновение галька пробила череп рыбины, но на этом не остановилась, а продолжила её кромсать.

— Галина гасит гниду! Галя! Галя! — верещал голем, будто поддерживал сам себя.

Я же пытался проморгаться, потому что зеленоватая кровь уделала меня с головы до ног. Со стороны входа донеслось новое шипение и в подсобку просунулась вытянутая морда ещё одной твари.

— Галина! — выкрикнул я, пытаясь переключить голема на уничтожение новой угрозы, но это было лишним.

Послышался сдвоенный выстрел, и рыбина рухнула на землю, обмякнув. Ну наконец-то охранники и сюда добрались. Я с облегчением выдохнул и протянул руку. Галька мягко влетела в мою ладонь и, кажется, даже подмигнула мне. Очень странный голем. Отозвав Галину, я бросился к туше твари и выдрал из её черепа СМ (Слезу мироздания).

— Эй, парень! Живой⁈ — спросил заскочивший в хозблок молодой боец и присвистнул. — Ох, ёперный театр… Это ты сделал? — он, словно завороженный, уставился на истерзанное тело рыбины, которое, по сути, превратилось в фарш из которого тут и там торчали изломанные кости.

— Мне плосто повезло, — улыбнулся я окровавленными губами, и явно перестарался, так как охранника от такой улыбки передёрнуло.

Эх, объясняться, как я смог так изуродовать рыбину голыми руками, нет никакого желания. А значит… Поглотить.

В следующую секунду я, потеряв сознание, рухнул на бетонный пол. Правда на этот раз я провалился не в темноту, а сразу попал в чертоги разума. Это было довольно странно, ведь я не пытался этого сделать.

В центре сумрачной пещеры пульсировала золотистым свечением пирамида. Как только я посмотрел на неё, услышал женский вибрирующий голос, пронёсшийся над сводами пещеры: «Доступно улучшение божественного навыка 'генокрад», выберите одну из возможных модификаций:

«Сканер» — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением'.

— Ого! Геноклад ещё и сам лазвивается? Шикално! — воскликнул я. — Сканел довольно полезная вещь, с его помощью можно узнать, насколько опасен плотивник. Плавда, сейчас от него толку для меня немного. Что ещё есть?

«„Кладовщик“ — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления».

— Ну это не сельёзно! Если бы было тли или четыле, то куда ни шло. А так маловато. Маловато будет! Следующий.

«„Селекционер“ — позволяет встраивать модификаторы в другие живые организмы».

— А вот это очень интелесно. Можно усилить не только себя, но и товалища или питомца. Вплочем, сейчас с доступностью новых генов есть опледелённые плоблемы, а значит, тоже отметаем. Дамочка, есть ещё что-то?

«„Отрицатель“ — позволяет быстро отторгнуть нежелательную доминанту».

— А ещё есть что-то?

«На текущем уровне развития нет.» сообщил женский голос и затих.

— В таком случае я выбилаю отлицателя! — выкрикнул я в пустоту пещеры. Голос многократно отразился от стен и пирамида, ярко сияющая золотым свечением, вдруг потухла. — И всё? А где фейелвелки и светопледставление? Ну не знаю. Может хоть фанфалы включишь? — ответом мне была тишина. — Зануда, такой момент исполтила.

Подойдя к пирамиде я заметил, что на кристалле генокрада прибавилось рубленных граней, впрочем, и сама пирамида немного изменилась. На боковой грани камня появился вырезанный рунический символ из десятка чёрточек и закорючек. Видимо он и символизирует «Отрицателя».

Занятно. Подобной письменности я раньше не встречал. А жаль. Можно было бы вырезать самому пару каракуль и посмотреть, удалось ли взломать систему и докинуть себе бесплатных навыков?

Желтая же полоса по бокам плиты исчезла. В красном ряду появился новый кристалл, что заставило меня тут же напрячься. Эх… Ну как так-то? Сфокусировавшись на стальном кристалле, я услышал:

' Доминанта «перепончатые лапы» интегрирована'.

— Я что, по-вашему, утконос? Или… Или… Кто там ещё с перепонками? Жаба? В пелелаботку это дельмо!

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „перепончатые лапы“?».

— В пользу контлоля маны!

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 27%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Нет. Этого достаточно.

Кристалл перепончатых лап лопнул и осыпался, заставив кристалл контроля маны засиять немного ярче. Хммм… Это настоящая проблема. Я каждый день упражняюсь в расширении каналов маны, но от этого навык практически не растёт. Хорошо, если один процент в неделю прибавляется.

При этом генома от твари едва хватает, чтобы добавить жалкие десять процентов. И чем сильнее я разовью имеющиеся доминанты, тем больше ресурсов и времени потребуется для их улучшения в дальнейшем. Впрочем, это было бы не такой большой проблемой, если бы у меня был доступ к разломным существам.

Вот только соваться сейчас к аномалии глупость несусветная. Погибну, как пить дать. И на открытой местности галька меня не спасёт, как и магия льда. Маны может мне и хватит для того, чтобы убить одно существо, а если твари нападут группой, как сегодня? Что делать тогда?

Сил тщедушного тела едва хватает, чтобы с трудом справляться с малышнёй в возрасте пяти лет. И то, если набросятся толпой, то без магии я не отобьюсь. А жаль. Очень хотелось бы поскорее окрепнуть и вырваться из пансионата. Сейчас, если и подвернётся такая возможность, то, сбежав, я не смогу вытащить маму.

А если и вытащу, то что дальше? Стану для неё обузой, и ей придётся трудиться с утра до ночи, чтобы меня прокормить? Паршивая перспектива, особенно в свете того, что я лишь недавно сумел улучшить её условия проживания. Из чертогов разума меня вывел мощный шлепок по щеке, я даже подскочил от неожиданности.

— Малый! Очнись! — кричал лекарь, который вытаскивал меня на носилках с песков арены. — Во! Глаза открыл, уже дело. — Он встряхнул меня за плечи, а после усадил на край кушетки и посветил в глаза. — Чё вырубился-то снова? Переволновался что ли?

Беглым взглядом окинув комнату, я понял, что тут не один. Петров лежит на соседней койке и ему накладывают швы на ногу. Рядом сидит Юлия Ильинична и дышит сквозь маску кислородом из баллона. Фух. Вроде, все целы.

Я почувствовал сильный зуд между пальцев рук и ног. Опустив взгляд, обнаружил там засохшую плёнку, прилипшую к коже пальцев, и, пока лекарь не заметил последствия мутации, решил устроить для него театр одного актёра.

— Дядинька, я патирял сазнание патаму что нидаидаю! Очень кушать хочется! — я посмотрел на него максимально жалостливым взглядом и сложил руки перед грудью в молебном жесте.

— А-ха-ха! Да кому ты заливаешь? Я ж знаю, что ты на первом месте рейтинга и жрёшь от пуза, — рассмеялся лекарь и, осмотрев меня с ног до головы, добавил. — Хотя ты тощий, как щепка. Может, у тебя глисты?

— Нет у меня никаких глистов, — возмутился я.

— Ха-ха! Гляди-ка и дефект речи мигом пропал. Ладно, дуй отсюда, без тебя хлопот хватает.

— А можно вас на минутку? — заговорщически шепнул я, наклонившись к врачу, когда он приблизился я прошептал. — Можно меня освободить от закалки?

— Чего? Нет конечно, — хмыкнул врач.

— А если я заплачу? — я хитро прищурился и достал из кармана СМ (Слезу мироздания).

— Хе-хе. А ты развит не по годам, но если я соглашусь, то меня подвесят за бубенчики. Взяточничество всё-таки наказуемо, — улыбнулся лекарь и потрепал меня по волосам.

— Жаль. Ну, я хотя бы попытался, — философски сказал я, спрыгнул с койки и направился на выход из лазарета.

Все занятия сегодня отменили. Территорию пансионата заполонили гвардейцы Архарова и принялись рыбачить. Да, звучит бредово, но по-другому это не описать. Ближе к вечеру бойцы привезли бычью тушу, обвязали цепью и стали забрасывать в воду. И сколько бы раз они ни забрасывали приманку, каждый раз на неё клевала то одна, то сразу две твари. Их вытаскивали на берег и мелко шинковали мечами.

Ребятня прилипла к окнам и, затаив дыхание, следила за работой профессиональных военных. Я же сидел в своей комнате и наблюдал за происходящим из персонального окна! Как будто выкупил целую ложу в театре и наслаждаюсь представлением.

Гвардейцы действовали слаженно. Одни вытаскивали тушу на берег, другие копьями приколачивали рыбин к земле, а третьи их обезглавливали. Четвёртые мёртвых тварей тут же забрасывали в грузовик, который вывозил их за пределы пансионата. Судя по всему, повезут продавать. Я же провожал грузовики взглядом, печалясь от мысли о том, сколько же доминант пропадёт просто так.

Когда твари перестали клевать на бычью тушу, гвардейцы перешли ко второй части плана. Подойдя к причалу они стали швырять гранаты в реку. Громогласные взрывы сотрясли окна пансионата, а в воздух взметнулись фонтаны воды. Гвардейцы явно били наобум, но три твари всплыли кверху брюхами.

В финале пара магов ударила электрическими разрядами по водной глади. Желтоватые электрические дуги сорвались с пальцев магов и ушли в воду. Судя по тому что я видел, эти умельцы явно не добрались до ранга магистра, а застряли на аколите. Но даже так, смогли убить ещё пять разломных рыбин. От увлекательного зрелища меня отвлекла сирена. Чтобы мы не слонялись без дела, нас отправили на занятия.

Посмотрев расписание, я торжественно вскинул руки вверх! Наконец-то что-то дельное! Лекция по базовому контролю маны. Интересно, что значит «базовому»? У них есть и продвинутый курс? Как бы там ни было, я занял место на последней парте аудитории и стал слушать, словно завороженный.

— Вчера вы видели работу нашей доблестной гвардии. Пара бойцов даже использовали магию. Как вы поняли, магия молний оказалась на порядок эффективнее гранат, из-за этого у вас может возникнуть вопрос «Зачем мы тренируем тело, если любой маг мощнее бойца ближнего боя?». Вопрос обоснованный. Обычный человек, даже имея при себе огнестрельное оружие, не сравнится с магом. Но! — Преподавательница с высоким круглым пучком совершенно седых волос на макушке подняла вверх палец и осмотрела учащихся. — Запас маны конечен. Кто скажет, как можно восполнить запасы?

За передней партой сидел ушастый паренёк в очках и тут же поднял руку.

— Ф помофью ядра маны. Второй фпофоб — иффуфаюфий. За фчёт рефурфов фобфтфенного тела. И третий ф помофью Флёз мироздания, — жутко фыркая, сказал он.

— Всё так, — дребезжащим голосом сказала Ирина Парфирьевна. — Напоминаю, что Слёзы мироздания использовать не рекомендуется! Они вызывают привыкание, а также способствуют развитию так называемого «магического психоза». Почувствуете себя всемогущими и устроете резню. Таких психов сразу же убивают, не пытаясь исцелить, так как лечению они не поддаются. А теперь, давайте разберём градации рангов силы.

Ирина Парфирьевна порылась в шкафу и достала плакат, который закрепила на доске. На нём изображались семь рангов бойцов.

— Итак, начнём с самого начала. Оруженосец. Для простоты понимания уровней силы принято брать пятиричную систему счисления. То есть, боец в ранге оруженосец, запросто выйдет победителем в сражении против пяти обычных человек, и неважно, какими техническими средствами они будут обладать. Боец в ранге «воин», с лёгкостью одолеет пятерых «оруженосцев». «Витязь» пятерых «воинов» и так далее, вплоть до «абсолюта». Четыре первых ранга специализируются на физическом усилении тела, последние три на развитии магического дара.

— А можно перескочить с оруженосца сразу на аколита? Я бы тоже хотел молнией фигачить, — ухмыльнулся раздолбай с всклокоченными волосами, сидящий рядом со мной.

— Фигачить? Фи. Что за слово-то такое? — скривилась Ирина Парфирьевна. — Ну да ладно. При желании, вы можете прекратить развитие тела и перейти сразу к совершенствованию магии. Но в этом случае ваши энергетические каналы останутся плохо развиты, за счёт чего запас маны сильно упадёт, а процесс восполнения маны станет на порядок дольше. То есть вы получите огромную и мощную дубину, которой вы сможете ударить чертовски сильно, но всего лишь один раз. — Ирина Парфирьевна кашлянула в кулак и постучала указкой по плакату. — Именно поэтому мы будем обучать вас поступательно. Сперва развиваем тело, а после даём практические навыки по контролю маны и использованию заклинаний.

— Тогда зачем мы начали изучать основы контроля маны так рано? — выкрикнул оболтус.

— Всё просто. Магическая теория — дисциплина объёмная, и его её освоить с наскока. Чтобы начать практиковаться, нужно изучить теорию.

— А гвардейцы тоже изучали теорию? — послышался новый вопрос.

— Разумеется. Именно поэтому они до сих пор живы.

— Что вы имеете ввиду?

Ирина Парфирьевна поправила очки, снова кашлянула в кулак и посмотрела на нас.

— Это значит, что они, как никто другой, понимают, насколько велика пропасть между ратником и абсолютом. Запомните, если противник на два ранга выше вас, совет один. Бегите! Иначе вас раздавят, словно блох. — Ирина Парфирьевна подняла руку, останавливая зарождающийся шквал вопросов. — Да, да. Сейчас я объясню, почему обычному ратнику никогда не сравниться с абсолютом. Вся проблема в щитах и классовых усилениях. Низкоранговый маг не способен пробить барьер абсолюта, как бы ни старался. Ему банально не хватит маны.

— А если у ратника будет автомат?

— Да хоть гранатомёт. Это не имеет значения. К примеру, абсолют способен одним заклинанием снести половину города.

— Илина Палфильевна! — выкрикнул я, подняв руку. — А почему такие сильные маги не подмяли под себя всю власть?

— Михаил, а с чего ты решил что они её не подмяли? — скептически посмотрела на меня старуха поверх очков. — В империи осталось семь действующих великих родов. Один из них императорский, другие шесть — княжеские. Они забрались так высоко именно потому, что в их родах есть абсолюты. Они на вершине уже сотни лет, а другие рода банально боятся им противостоять.

— А в чём плоблема? — нахмурился я. — Если любого мага можно убить из огнестлельного олужия, то почему никто не пытался избавиться от князей? Ведь глафы и балоны часто воюют. Почему князей не тлогают?

— Дело в том, что для противостояния абсолюту потребуется целая армия, и то результат не гарантирован. Ведь абсолюты могут создать многослойный щит, а пока стрелки будут через него пробиваться, абсолют использует одно-единственное заклинание и сотрёт всё, что видит в радиусе сотни метров, с лица земли, — с чувством собственного превосходства заявила старуха, как будто это она была абсолютом.

— Но ведь запас маны конечен, — парировал я. — Нужно всего лишь лаздёлгать абсолюта, заставив постоянно использовать ману. А когда её не останется…

— О-хо-хо. Наивное дитя. В теории всё просто. И действительно, запас абсолюта опустеет после двух или трёх десятков заклинаний. Но не забывай про то, что он может залезть в долг, истощив своё тело, а ещё восполнить ману Слезами мироздания. К моменту, когда запас абсолюта опустеет, ты со стопроцентной вероятностью уже будешь мёртв.

Услышанное показалось мне полным бредом. Женщина явно никогда не сражалась. А если бы побывала в таком количестве битв, в каком побывал я, то точно знала бы. Порой случайности отнимают жизни сильнейших. К примеру, в прошлой жизни у меня был товарищ. Чертовски мощный маг, одним заклинанием обращал армии врага в пыль.

И вот однажды он решил спуститься в древние руины. Зачистил их и возвращался на поверхность, собрав кучу артефактов. И знаете, что случилось? В шею его укусил крошечный жучок. Не знаю, что это была за тварь, но мой друг больше так и не увидел белого света. Сперва потерял зрение, а после погиб от некроза. Казалось бы, небожитель, стирающий города в пыль! И крошечная букашка. Но букашка победила.

В случае со всемогущими абсолютами тоже самое. Готов спорить, что есть лазейка, с помощью которой можно их одолеть, даже если у тебя ранг ратника. Нужно лишь найти правильный подход, а лучше самому стать абсолютом. Да, пожалуй, последнее будет лучше всего.

После лекции я вышел в коридор и увидел Углова. Иван Викторович был, мягко говоря, напряжен. Он заставил нас построиться в шеренгу, после чего объявил:

— Не буду лукавить, и скажу как есть. Каким-то образом в реку попали разломные твари. Пока их не уничтожат, все занятия на открытом воздухе отменяются. В течении недели мы возведём забор, отгораживающий пансионат от водоёма, и тогда вы сможете гулять во дворе, но с купанием в реке прощаемся минимум до середины лета. — Иван Викторович пригладил чёлку и добавил. — Вольно. Можете идти отдыхать.

Хоть Углов и говорил с печалью в голосе, но никто из ребят не огорчился. А даже наоборот. Ну да, в хоккей поиграть любили многие, но вот нырять в ледяную воду…

— До середины лета? Какая жалость, а я-то надеялся залаботать воспаление лёгких,. — ухмыльнулся я и направился в свою комнату.

Глава 7

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

Константин Игоревич пребывал в ярости. Расхаживал по кабинету, напряженно куря сигару, и едва сдерживался, чтобы не разнести всю мебель в щепки. В комнате жутко воняло дымом, отчего дворецкому, стоящему у окна, так и хотелось приоткрыть форточку, чтобы хоть немного проветрить помещение, но сделать этого он не решался.

— Какой, к чёрту, хищник? Откуда ему взяться в реке⁈ — выкрикнул Константин Игоревич, бросив косой взгляд на дворецкого.

— Ваше благородие, это отличный вопрос. Я знаю лишь то, что эта тварь быстро размножается и уже сожрала всю рыбу в водоёме и сейчас охотится на местных рыбаков. У нас пятьдесят раненых и больше сотни пропавших без вести мирных жителей. Скорее всего, пропавшие без вести мертвы.

— Вот же тварь… — прошептал Архаров, вспомнив грузовик, брошенный у реки. — Это точно козни Черчесова. — Константин Игоревич снова сконцентрировал взгляд на дворецком и спросил. — Сожрали всю рыбу без остатка?

— Согласно отчётам, в водоёмах ниже посёлка Евстюниха рыбы не осталось. Но выше по течению нападений тварей не зафиксировано, да и рыбаки там рыбачат как и раньше. Я открою форточку? — решился дворецкий.

— Срочно перекройте водозабор на плотинах водохранилищ и отправьте туда адептов и магистров молний. Пусть поджарят эту мерзость. — С ненавистью процедил Архаров.

— Константин Игоревич, план отличный, но в водохранилищах слишком много воды. Боюсь, нашими силами не нанести удар такой мощи, чтобы вся живность передохла. А если хоть одна особь выживет, то мы получим новую волну нападений очень скоро, — предупредил дворецкий и взглядом показал на форточку, едва сдерживая подступающий кашель. Ещё немного, и в комнате будет нечем дышать.

— Проклятье! И что предлагаешь? Идти на поклон к Титову и Богданову? — Барон быстро подошел к форточке, рывком распахнул её и выбросил окурок на улицу.

В кабинет тут же ворвался озорной весенний ветер и принялся трепать занавески, разгоняя застоявшийся дым в разные стороны.

— Да, ваше благородие, это единственный вариант, — улыбнулся дворецкий, с явным облегчением вдохнув свежего воздуха.

— Эти ублюдки отыграются на мне по полной, — усмехнулся Архаров, вспомнив, сколько раз он за свою помощь требовал добрых соседей заплатить звонкой монетой.

— Увы, таков мир. Человек человеку волк, — философски изрек дворецкий.

— Да какой волк, к чёрту? — нахмурился Архаров, не оценив изящного высказывания. — Волки — трусливые твари, и нападают только толпой. Да и денег со слабых не берут, а просто убивают их. Всё, свободен. Мне надо сделать пару звонков.

Архаров отмахнулся от дворецкого и сел за рабочий стол. Залпом вылил в горло рюмаху коньяку, чтобы смыть горечь от необходимости просить помощь, и набрал номер Титова.

— Алло. Да, это Архаров. У меня тут кое-что случилось…

* * *

После занятий я вернулся в свою комнату, запер дверь и призвал Мимо, заставив его принять форму меча. Что и говорить? Мимики чертовски полезны. Ключ от спортивного зала мне отказались давать, поэтому выкручиваюсь собственными силами.

Вспомнив движения Сергея, я встал в атакующую позицию и нанёс удар. Меч свистнул в воздухе и остановился в нижней точке. Что-то было в этом движении не так. Как будто в кистях имелась какая-то нестабильность. То ли хват неправильный, то ли кисти слишком слабые, а может, я чересчур напрягаю предплечья?

Размышляя о том, как улучшить технику, я вспарывал воздух раз за разом, концентрируясь на постановке ног. И вот к ногам у меня претензий не было. Благодаря доминанте танцора я порхал по крошечной комнате, а вот с нанесением ударов были проблемы. Ерунда какая-то. Может, спина слабовата? Да нет, другие ребята тренируются точно так же, и у них всё впорядке.

Непонимание того, что я делаю не так, злило. Но это не повод бросать тренировку. Я махал мечом до тех пор, пока всё тело не забилось. Мышцы разбухли и стали гореть, а бицепс начал сокращаться в мелких судорогах. Это стало знаком, что с фехтованием на сегодня я закончил. Настало время рукопашного боя.

Мимо принял форму Прохорова, и мы устроили отработку ударов. Сперва бил Мимо, а я уклонялся, делал нырки, оттяжки, сбивы, ставил блоки, а после мы поменялись ролями. Чёртов мимик двигался лучше меня, так как он считал образ движений Прохорова и скопировал его полностью.

Проклятье, да Мимо даже ухмылялся и надрывно дышал точно так же, как Артём. За такую актёрскую игру ему полагается приз в виде статуэтки. Жаль, ни одной нет под рукой. Зато есть огромная усталость, и рана на боку начала кровоточить. Повязка пропиталась кровью, и пришлось завершить тренировку.

Все уже спали, а я направился в душевую. Включил свет, стянул с себя одежду и уставился на рану. Из неё сочилась розовая сукровица, и я был чертовски рад, что швы не разошлись, иначе у меня возникли бы крупные проблемы. Зинаида и Людмила вернутся только утром, а с открывшимся кровотечением я до утра вряд ли дотяну.

Одежду швырнул в контейнер для грязного белья, искупался и вернулся в комнату. Уютная мягкая постель обняла меня, как родного. Тишина и только тусклый лунный свет проникает в комнату, да слышатся выстрелы где-то вдали. Да уж. В интересное время живу. Я уже начал проваливаться в сон, когда услышал за дверью:

— Давай быстрее. Чего копаешься?

— Да спички отсырели.

— Свали. Я сам.

Один из голосов определённо принадлежал Прохорову. Спички, говорит? Эти дегенераты решили поджечь мою комнату? Из-под двери просочился дым, и по комнате пополз запах гари. Я вскочил с кровати с намерением выбить из них всю дурь. Рывком открыл на себя дверь и… Увидел на полу горящий лист газеты.

— О, боги. Какие же вы клетины, — вздохнул я и захлопнул дверь. — Готов сполить, что под газеткой лежит свежая куча дельма. Ну ничего. В эту иглу можно иглать в двоём.

Ради того, чтобы поддержать шутку Прохорова, мне пришлось не спать до четырёх часов утра. Но ради такого дела, я был готов и сутки не спать. Призвал Мимо, тот прокрался на кухню и украл все пачки дрожжей, какие только смог отыскать. А дальше что? Правильно! Засыпаем дрожжи в унитаз и смываем.

Я отозвал Мимо и лёг спать с чувством выполненного долга. Мимо засветился на камерах, а значит, пробуждение у меня будет восхитительное. С ароматом справедливости.

Фу… Ну и вонь. Если так пахнет справедливость, то понятно, почему её не существует. Во всём пансионате нестерпимо воняло испражнениями. Я выглянул в коридор и увидел огромную лужу, вокруг которой уже плясали уборщицы, а со стороны туалета доносился мат сантехников. Ну и, конечно же, Углов был рядом.

— Что там? Засор какой-то? — вопрошал он сантехников.

— Иван Викторыч, да какой, нахрен, засор? Чуешь аромат? Так дрожжи воняют. С трубами всё нормально. Ищи среди своих ребятишек шутника. Кто-то дрожжей в унитазы сыпанул, вот и случилось — это самое. Бурление! — Сантехник вытер лоб локтем и направился к выходу.

Углов был в ярости. Пригладил чёлку так сильно что едва не вырвал её с корнем. Скрежетнул зубами и заорал во всё горло:

— Немедленно всем построиться!

А дальше всё пошло по отработанному сценарию. Просмотр видеозаписей, Углов дал шанс виновнику сознаться. Я же стоял и делал вид, что не знаю, кто это мог натворить. В итоге Прохоров до последнего молчал, а после получил получил нагоняй от Углова. Начал оправдываться, мол, я — не я. Ничего не делал. Но запись с камер не врёт, правда?

А вот ребята из пансионата очень даже врут. После того, как Прохоров слетел с первого места рейтинга, на него посмотрели совсем другими глазами. Он потерял статус небожителя. Из-за чего три парня вышли из строя и начали клеветать. Сказали, что слышали, как Артём говорил о том, что воспитатели только и годятся для того, чтобы убирать дерьмо.

Как вы думаете, стал ли Углов разбираться в том, правда это или нет? Разумеется, нет. Артёма схватили за шкирку и зашвырнули в туалет, заставив всё отчищать. Репутация Прохорова трещала по швам. И это радовало безмерно. Ранее в пансионате царила мрачная атмосфера, а сейчас ребята всё чаще улыбались, не боясь, что их заметит Артём и начнёт издеваться.

Следующий месяц слился в один день. Прохоров ходил на тренировки, драил туалеты и ночевал в карцере. Я же всё свободное время перед сном посвящал фехтованию. И должен сказать, что за месяц добился немалых успехов!

В последнюю ночь месяца я лежал на кровати и погрузился в чертоги разума. На пирамидальной плите появилась новая доминанта. Точнее, не совсем доминанта, а её зародыш.

В зелёном ряду, который был вторым снизу, имелось девять ячеек, три из которых занимали доминанты «Пищеварение бронзового ранга», «Сопротивление алкогольному опьянению» и «Острый слух». А рядом с ними образовалась маленькая светящаяся песчинка. Сосредоточившись на ней, я услышал женский голос: «Сформирован задаток новой доминанты „фехтование“. Интеграция завершена на 1%.»

Я тут же вскочил с кровати, схватил подушку, заткнул ею свой рот и заорал от радости! Шикарно! Я так и знал, что собственным трудом можно и в этом мире достичь небывалых высот! Пусть кристалл в зачаточном состоянии, но он есть. И это — самое главное. Правда 1% я сформировал аж за целый месяц… Ладно, будем думать.

А ещё за этот месяц забор так и не построили. Видать, папаша зажал денег. Вместо этого он пригнал кучу гвардейцев, которые и днём и ночью патрулировали побережье всего Нижнего Тагила. Хотя, стоит отметить, что пару недель назад в город приезжали маги молний, и небеса полыхали так, что даже глаза резало от ярких вспышек.

После этого шоу выстрелы по ночам прекратились. Думаю, молнии сожгли в реке всё живое. А жаль. Я надеялся, что на берег выползет ещё пара рыбин и я пущу их доминанты на развитие фехтования. Но судьба распорядилась иначе. Каждое утро начинается с пробежки в трусах вокруг пансионата под присмотром гвардейцев. Обливание ледяной водой в душевой, затем — завтрак и нескончаемая череда тренировок.

Самый большой прогресс наметился на боевых искусствах. Раньше я постоянно получал по шлему, а сейчас — как будто чувствовал, откуда пойдёт удар. Звериное чутьё не улучшило мою реакцию в прямом смысле этого слова, но дало нечто большее. Противник только готовился нанести удар, а я уже инстинктивно уходил с линии атаки.

В скорости я до сих пор проигрывал пятилеткам, но это было не важно. Ведь я начинал уклоняться за мгновения до нанесения удара. А вот с руками была беда… Я вполне мог наносить одиночные удары, но вот комбинации получались плохо, из-за чего я вынужденно открывался и получал по щам. Тут даже чутьё не успевало отрабатывать.

Возможно, звериное чутьё как-то завязано на моей концентрации и, когда я сильно сосредоточен, то чутьё даёт сбой.

Сейчас напротив меня стоял увесистый пятилетка. Колобок с массивными щёчками и руками-булыжниками. Выглядел он неуклюжим, но это было совершенно не так. Его руки летали, как пули, вырвавшиеся из дула автомата. Чертовски быстрые и острые удары вспарывали воздух, пытаясь меня достать. Я же перемещался по рингу, будто танцевал. Шаг, подшаг, разворот, нырок.

— Пвеквати убегачь! — пропыхтел толстяк, едва дыша из-за массивной капы во рту.

Я так и не понял, где он взял капу, и на кой-чёрт она ему нужна? Защищать зубы? Молочные? Тоже мне, потеря. Они так и так вывалятся. Как бы там ни было, уклоняясь от его выпадов я всё никак не мог нанести увесистый удар. Если замахивался правой рукой, то начинал валиться вперёд, подставляя голову под атаку.

В итоге проблема решилась сама собой. Я просто стал затыкивать парня джебами. Джеб — это удар передней рукой, в моём случае — левой. Удары не обладали особой силой, но кабан пёр на меня, сломя голову, и то и дело натыкался на короткие джебы в корпус. Спустя минуту он уже задыхался и едва стоял на ногах. Ну ещё бы. Около тридцати ударов в грудину собьют дыхание кому угодно.

— Михаил! Ты слышал задание⁈ Работай серийно! Пробил двойку, ушел. Двойку, ушел! Двойку, ушел! А ты что делаешь? — заорал тренер.

— Я сталаюсь, — фыркнул я и про себя подумал, что с Мимо стоит почаще отрабатывать удары руками, а то я сосредоточился в основном на фехтовании.

— Плохо стараешься! — парировал мускулистый тренер и строго зыркнул на меня. — Не всегда под рукой есть клинок. Если научишься драться, то твои шансы выжить возрастут.

Я хотел спросить «Выжить — где?», но потом вспомнил, кто наш папаша. Этот маньяк готовит нас к очередной победоносной войне. Интересно, на кого он нацелился на этот раз.

Ну, что поделать? Старших нужно слушать. Я попытался выполнить указание тренера, но… Как только подключил правую руку, так тут же схлопотал по голове. Толстяк довольно улыбнулся, ведь это первый удар, который он смог донести до меня за долгое время.

Мне такая игра не понравилась и я продолжил разбивать колобка джебами. В итоге, под конец занятия с меня списали пятьдесят баллов, за игнорирование тренерских указаний. Было досадно. Победить в спарринге, но оказаться проигравшим при подсчёте очков.

Да и плевать. У меня ещё уйма времени до момента, пока я стану взрослым и смогу приступить к своей миссии. Покуда я жив, у человечества есть шанс покончить с войнами.

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В кабинете Архарова играла приглушенная музыка, пахло французскими духами, а сам Константин Игоревич нарядился, как на свадьбу. Впервые за долгое время он принимал гостей.

Не сказать, что он был рад этому делу. Но куда деваться? Из столицы приехали купцы первой гильдии, а таких людей за порог не выставишь. Всё же именно они скупали львиную долю туш разломных тварей, которых добывал род Архаровых.

— Константин Игоревич, должен признать что я опечален, — сказал щёголь с закрученными усиками и тонкой, словно спичка, шеей.

— Позвольте узнать, что вас огорчило? — учтиво спросил Архаров, пытаясь скрыть раздражение. Он бы с радостью выпил водки с обычными солдафонами, а тут нужно было соблюдать этикет и вести себя утончённо. Проклятые снобы.

— Разломная рыбка, которую вы нам отгружали целыми фурами, очень пришлась по вкусу столичной аристократии. Запасы закончились, а новой рыбки вы так и не привезли. Это крайне прискорбно.

Архаров, разбираясь с проблемами, подкинутыми Черчесовым, сумел не только их решить, но ещё и хорошенько на этом заработать. Одну тушу рыбины торгаши оценили в двадцать тысяч рублей, что было просто замечательной ценой. Продай трёх рыбин и купи себе новенький автомобиль Балда 2101.

Да, местный автопром, да, качество не сравнится с европейским, но где вы видели ту Европу? От неё ничего не осталось. Нет, Французы и Итальянцы по-прежнему пыжатся и пытаются родить гениальное творение автопрома, но зачастую все их поделки намного хуже, чем машины, сделанные сотню лет назад в их же странах.

Архаров недоумевал: то ли технологии деградировали, то ли великая война унесла в могилу всех гениальных инженеров, и остались одни лишь бездари. Одним словом, завод ОАО «Балда», расположившийся на реке Балдахинья в Казачинско-Ленском районе Иркутской области, уступал в качестве лишь древним поделкам европейцев, а сейчас творил пусть и уродливые, но надёжные машины.

— Если бы я знал, что рыбка так понравилась столичным пи… — Архаров осёкся на полуслове и поправился. — Приятелям, то с радостью бы сохранил икру и выращивал для них это дивное угощение. — Константин Игоревич натянуто улыбнулся, и это заметил его собеседник.

Вообще, Архарову казалось, что гость над ним издевается. К тому же… жрать разломную рыбу? Этот торгаш совсем не ценит жизни своих клиентов. В молодости Константин Игоревич застрял в аномальной зоне вместе с отрядом, и пришлось есть мясо убитых монстров. Было вкусно, а потом грустно. К концу недели из пятидесяти человек в живых остались лишь четверо.

Мясо было заражено какими-то паразитами и Архарову лишь чудом удалось их переварить. А может, просто жарил мясо дольше остальных, и все паразиты подохли? Как бы там ни было, с тех пор Константин Игоревич зарёкся кушать разломные угощения. Зачастую это выходит боком. Но отговаривать столичных щёголей не собирался. Напротив, он был бы даже рад, если бы столичные жители разом сгинули.

В дверь постучали.

— Прошу меня простить. Я сейчас вернусь. — Архаров кивнул гостю и быстрым шагом направился к двери, надеясь, что нечто невероятно срочное даст повод завершить эту встречу.

Это был дворецкий. Увидев его, Архаров вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

— Что-то срочное?

— Ваше благородие, началось расширение аномалии, твари атакуют земли Титовых и Богдановых. Главы родов уже связались с нами и просят выслать подкрепление. — Дворецкий замялся и добавил. — Невзначай они напомнили о том, что месяц назад совершенно бесплатно помогли очистить реки от разломных тварей. Намекают, что должок платежом красен.

— Ха-ха. Вот же скоты хитровыдуманные, — усмехнулся Архаров. — Не взяли оплату, чтобы получить втрое больше? Чёрт с ними. Отправь по тысяче человек — туда и туда. Но, прежде, договорись о том, что мы заберём всех существ, которых убьём.

— Уже сделано, ваше благородие. — Дворецкий поклонился.

— Молодец, Ярик. Отлично работаешь, — довольным тоном сказал Архаров и вернулся к ненавистному гостю. — Может, желаете коньячку?

* * *

После обеда настала финальная часть моего плана мести. Я назвал её «Нет терпилам!». Да, название так себе, но лучше, чем ничего. Весь предыдущий месяц, я сплачивал вокруг себя слабаков, и каждый день рассказывал им, как должна действовать стена щитов, чтобы одолеть противника.

Показывал на примерах, как должен меняться строй, если зашли во фланг или сумели проломить брешь в обороне. Ребята, вроде бы, всё понимали, но на следующий день снова проигрывали. Впрочем, с каждым разом они держались всё дольше. Жаль, что у нас было не так много свободного времени, из-за этого подготовка и затянулась на целый месяц.

Но сегодня мы были готовы. Готовы дать отпор Прохорову и его шайке. Я, Остап и Сергей встали в строй, взяв щиты.

— На позицию! — рявкнул я.

— Ау!!! — гаркнул строй, выстроившись в четыре ряда, перекрыв проход от стены до стены.

— Сомкнуть щиты! — приказал я, и по игровой тут же прокатился гул дерева, бьющегося друг о друга.

— Что за цирк? — рассмеялся вошедший в игровую Прохоров. Осмотрев пол, он удивился, что никто не взял меч или топор, расхватали только щиты. — Добыча смирилась со своей участью? — хищно ухмыльнулся он и, как всегда, взял меч, а после занял место на столе, чтобы видеть всё поле боя.

В игровую комнату потянулись и остальные ребята. Не спеша, они разбирали оружие, довольно скалясь. В груди приятно трепетало сердце. Возможно, сегодня в пансионате оборвётся ещё одна паршивая традиция шпынять малолеток. Осталось только…

— В атаку! Сомните их! — заорал Прохоров, но практически никто не сдвинулся с места.

— Чё орёшь? Хочешь, чтобы мы их смяли, встань рядом — и покажи как надо, — огрызнулся толстяк, с которым я боксировал.

— Щенки. Смотрите и учитесь, как нужно уничтожать слабых, — с презрением ответил Прохоров, спрыгнул со стола и занял позицию в первых рядах. Он посмотрел мне в глаза и провёл деревянным мечом себе по горлу.

— Если лешил покончить с жизнью, то для этого тебе нужна остлая железка, а не тупая делевяшка. Хотя, о чём это я? Ты ведь и сам тупой, — выкрикнул я за мгновение до того, как три сотни бойцов набросились на нас.

Глава 8

Волна нападающих обрушилась на нас, неистово вереща. Они размахивали оружием, брызгали слюной и… Ничего не могли сделать. Во-первых потому, что щитовики, стоящие вторым рядом, накрыли первый ряд своими щитами, создав подобие крыши. А третий и четвёртый ряд подпирал сзади, не давая нас продавить.

— Делжитесь! Сколо они выдохнутся! — заорал я скрываясь из-за щита, по которому барабанили удары и звонко щёлкали пластиковые шарики из пистолетов.

Сперва мы просто принимали удары, это было непросто. Тело гудело от напряжения, а ещё сложнее стало, когда на левом фланге смогли выдернуть из строя двух щитовиков. Их тут же забили толпой, но в образовавшуюся брешь встали бойцы из второго ряда, а их накрыли щитами стоящие в третьем.

— Да чего вы с ними возитесь! Уничтожить! — орал Прохоров, безрезультатно лупя по щитам.

Постепенно интенсивность атак противника стала падать. И это стало сигналом для перехода к следующей фазе боя.

— Дави их! — заорал я, поймав взглядом решительное лицо Сергея.

Он был настолько сосредоточен, будто от этого зависела его жизнь. Впрочем, это было недалеко от истины. Мы так разозлили нападающих, что в случае поражения, явно не уйдём из игровой без парочки переломов.

— Впелёд! — выкрикнул я, и стена щитов продавила нападающих на полметра. — Впелё-оод! — Ещё полметра. — Впелёд! Впелёд! Впелёд!

— Какого чёрта вы пятитесь⁈ Не отступать! — орал Прохоров, но его никто не слушал.

Мы продолжали давить, синхронно наступая. Суть задумки была чертовски проста. Мы давим с одной стороны, нападающие давят с другой, а те, кому не повезло оказаться в центре, будут просто расплющены о щиты. Так и полегла первая линия наступающих. Они пытались оттолкнуться от нас и уйти назад, но им не позволяли, отчего их лица сминались о щиты и ребята валились нам под ноги.

Но под ногами они, разумеется, лежали недолго. Четвёртый ряд добивал из щитами и отбирал оружие. Очень скоро мы перешли к следующей фазе. Третий ряд вооружился мечами и стал наносить колющие удары в прорехи щитов. Так армия Прохорова стала таять ещё быстрее.

А вот он сам таять не собирался. Артём повис на моём щите и каким-то чудом умудрялся увернуться от всех ударов, летящих в него. Выпученные глаза налиты кровью, пыхтит так, что в уголках рта скапливается слюна в виде пены. Со стороны посмотри на такого — ну точно бешеный. Ого, какой злой!

Прохоров потянулся к мане и мой щит начал дымиться. Белёсые струйки поднялись в воздух, наполнив игровую ароматом жженого дерева. Щитовики слева и справа испуганно уставились на меня, видя, что мой щит готов загореться в любую секунду.

— Делжать стлой во чтобы то ни стало! — заорал я, срывая глотку, а в следующую секунду качнулся назад и резко подался вперёд.

Щит загорелся и с хрустом обрушился на голову Прохорова. Удар вышел знатный, прямо в лицо. Верхний передний зуб вывалился и полетел на пол. Артём схватился за окровавленный рот и на этом всё было кончено. Секундное замешательство дало шанс стоявшему позади меня парню. Он ловким движением вогнал клинок в грудину Артёма, и тот, задыхаясь, рухнул на пол. Ещё через пять минут мы добили оставшихся.

— Ула!!! Мы лазнесли их в пух и плах! — заголосил я, подняв вверх руку с обожжённым щитом.

— Ау! Ау! Ау! — отозвался строй, празднуя победу.

Ребята скакали от радости, обнимались, а потом начали издеваться над проигравшими. Пришлось их остановить.

— А ну, заклыли пасти! Вы хотите стать такими же улодами, как они? Вы выше этого! Для вас слова «честь» и «длужба» значат куда больше, чем мелочные обиды!

— К тому же, издеваются над лежачими только трусы, — поддержал меня Сергей.

— Согласен, не стоит марать о них руки. Мы победили благодаря Михаэлю, так давайте же его отблагодарим! — заорал Остап и вместе с десятком мальчишек схватил меня на руки и принялся качать.

Остальные прислушались и решили, что слова моих друзей полны смысла. Издевательства прекратились и начался десятиминутный праздник. Ведь именно столько оставалось до новой тренировки. Это было приятно. Купаешься в лучах славы, смотришь в лица поистине благодарных людей. А ещё приятнее — смотреть свысока на Артёма, который, покачиваясь, пытался подняться с земли.

За бой мы потеряли десяток человек, которые уже пришли в себя и радовались нашей общей побед. Но ещё больше радости было, когда в игровую вошел Углов.

— Господа, вы отлично поработали. Я уже и не припомню, когда щитовики побеждали против мечников, — улыбаясь сказал Иван Викторович и пригладил чёлку. — Каждый щитовик получает по пятьсот баллов, а Михаил тысячу. Можете продолжать праздновать. — Кивнув, он ушел, а ребята заверещали, срывая глотку, и принялись прыгать вокруг меня выкрикивая «Ау! Ау! Ау!».

Странный боевой клич был похож на «агу», но мы же дети, и такой боевой клич нам подходил как нельзя лучше. Когда прозвенела сирена, ребята начали расходиться. Прохоров уже уполз, а я прогулялся по полю боя и отыскал на полу его выбитый зуб. Нагнувшись, я поднял его и расплылся в улыбке.

— А это будет моим тлофеем.

Спрятав зуб в карман, я отправился на занятия и с нетерпением ждал их завершения. Почему, спросите вы? Да потому, что как только я подобрал зуб, вибрирующий женский голос сказал: «обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?». Я неслабо удивился, ведь волосы из слива в душевой не содержали доминант. Хотя у меня тут же появилась теория на этот счёт.

Возможно, в волосах, которые я подбирал и правда не было доминант. Доминанты у детей лишь формируются. Судя по тому, что у меня ушел месяц на махание мечом — ради появления песчинки с доминантой «фехтование», формируются они очень неспешно, и их можно поглотить лишь после завершения создания кристалла. Выходит, у Артёма есть доминанта первого ранга.

Кое-как я дотерпел до конца занятий и со всех ног побежал в комнату, позабыв про душ. А зря, неплохо было бы искупаться, но сейчас не до этого. Запер дверь, прыгнул на кровать и достал зуб. Женский вибрирующий голос озвучил список: 'Образец содержит следующие доминанты:

«Магия огня»,

«Лидерство».

Весьма коротенький список… Да и непонятно, в чём выражалось лидерство Прохорова? В том, что он безжалостный тиран? Плевать. Не о том сейчас думаю. Стоит порадоваться, что Прохоров подарил мне настолько мало доминант. Ведь теперь я с пятидесяти процентной вероятностью могу заполучить ещё одну стихийную магию.

Мысленно отдал команду «поглотить» и приготовился к волне боли, разрывающей голову и каналы маны. Но единственное, что я почувствовал, так это какой-то укол в районе затылка, как будто комарик укусил. И это всё? Хммм. Довольно странно.

Погрузившись в чертоги разума, я иронично улыбнулся. В синем ряду, отвечающем за магические навыки, появилась песчинка. Сосредоточившись на ней, я услышал женский голос: «Сформирован задаток новой доминанты „Магия огня“. Интеграция завершена на 1%».

Нет, я не жалуюсь, предрасположенность к новой стихии — это тоже здорово. Но я надеялся, что смогу сразу использовать простенькие заклинания, а не тратить доминанты на развитие кристалла. Ладно, остаётся лишь упорно трудиться или ждать, пока подвернётся возможность похитить новые доминанты.

* * *

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

Граф был счастлив, словно ребёнок. Поступил итоговый отчёт о нанесённом Архарову ущербе, а вместе с этим пришло предупреждение со стороны Имперского Института Исследования Аномалий (ИИИА). Аномалия расширяется, твари начинают мигрировать, осваивая новые области для жизни, попутно пожирая всех, кто не успел сбежать.

Да, безусловно, аномалия постепенно подбиралась и к землям Черчесова. Но на этот случай он возвёл ряд оборонительных укреплений и разбил минные поля. Они помогут сдержать напор разломных существ, а после Даниил Евгеньевич отправит бойцов на зачистку разломов. Как только они сделают свою работу, аномалия откатится назад. Плёвое дело. Черчесов достал телефон и позвонил Малышеву.

— Сергей Алексеевич, вы уже открыли шампанское? — улыбаясь, спросил Черчесов.

— Нет. А разве есть повод для радости?

— Разумеется есть, и не один, — заявил Даниил Евгеньевич и сделал театральную паузу.

— Вот как. Что ж, с радостью узнаю, что случилось, и немедленно велю открыть шампанское, если повод действительно веский, — приняв игру, заговорщическим тоном ответил Малышев.

— Месяц назад один доброхот запустил в реку Тагил новый вид рыбы. Так уж вышло, что рыбка оказалась хищной и сожрала не только всю живность в реке, но и три сотни человек.

— Три сотни человек погоды не сделают, а вот то, что рыбки у Архарова больше нет, это радует. С радостью продам ему пару тонн карасей по десятикратной цене, — тут же нашел выгоду для себя Малышев.

— Сергей Алексеевич, мелко мыслите. Зачем вам ему что-то продавать, если мы можем забрать все его земли? Архаров направил архонтов и магистров в сторону Снежинска и Озёрска. Там хищники ещё остались, их пытаются отловить живьём. Говорят, какой-то торговец предложил за рыбу хорошую цену. Но это не так важно. Думаю, вы слышали о расширении аномалии? Так вот, я получил разведданные о том, что Константин Игоревич отправил на помощь соседям две тысячи человек.

— И что? — не понимая, спросил Малышев.

— Ну как вы не понимаете? Всё просто. Сейчас самое лучшее время для нападения. На землях Архарова осталось лишь восемь тысяч боеспособных солдат, часть из которых шляется по рекам и ловит рыбу. У нас с вами на двоих около тридцати тысяч бойцов. Мы задавим его числом и за первую же неделю дойдём до Екатеринбурга! — Черчесов практически выкрикнул последнюю фразу.

— Возможно, вы и правы, Даниил Евгеньевич. Так у нас будет четырёхкратный перевес в силе, — задумчиво протянул Малышев.

— Не просто перевес! Архаров будет вынужден отозвать своих людей с земель Титова и Богданова, а без его помощи они надорвутся, и аномалия поглотит их баронства. А значит…

— А значит и аномалия начнёт давить на Архарова.

— Именно так! — ликующе сказал Черчесов. — Константин Игоревич распылит свои силы, и надорвётся, а после мы перегрызём ему глотку. Поделим баронство и отправимся освобождать земли Титовых и Богдановых. Представляете, сколько ценного там останется?

— Представляю, голубчик. Ещё как представляю. Чур, угольная шахта Титова будет принадлежать мне.

— По рукам, но тогда я заберу серебряный рудник Богдановых.

— Как вам будет угодно. Ведь я пользуюсь только золотыми столовыми приборами.

— Ха-ха! А вы шутник, Сергей Алексеевич, — рассмеялся Черчесов и тут же посерьёзнел. — Так что, сколько вам потребуется времени для приведения армии в полную готовность?

— Даниил Евгеньевич, дайте мне пару дней, и можем выступать.

— По рукам.

* * *

На следующий день в расписании был урок моего самого любимого из бесполезных предметов. Лекция по базовому контролю маны. Сегодня Ирина Парфирьевна скрежетала про построение стихийных покровов. Мне было откровенно скучно. Женщина, хоть и говорила по делу, но выдавала такие банальности, что я едва сдерживался, чтобы не зевнуть.

— Илина Палфильевна. Вы говолите пло вот такой поклов? — спросил я со скучающим видом и врубил покров на максимум, так что парта и стул моментально покрылись ледяной коркой.

— Михаил, вы тот ещё выпендрёжник. Я в курсе, что вы уже овладели этой техникой. Но это не значит, что всем остальным не интересно. Если хотите, можете пойти погулять, за это я не спишу с вас ни единого балла. Главное, не мешайте вести занятие. — Преподаватель поправила очки и посмотрела мне в глаза.

Я лишь улыбнулся и направился на выход, задав один-единственный вопрос:

— А можно, я указку возьму?

— Если такова плата за тишину в аудитории, то берите, — вздохнула Ирина Порфирьевна и продолжила лекцию.

Я схватил указку, вышел в коридор и стал наносить ею удары, словно это был меч. Это всяко интереснее, чем слушать лекцию. Тем более, что не все постулаты, выдаваемые женщиной, были верны. К примеру, она сказала, что ману необходимо распределять по кожному покрову равномерно для усиления тела. Это полный бред.

Ведь вам нужно укрепить всё тело разом, каждую его клетку, только так высвобождается истинная мощь. К тому же, Ирина Порфирьевна ничего не сказал о локальном мышечном усилении. Оно экономит кучу энергии и позволяет в несколько раз усилить тот же удар рукой. Так как мана распределяется не по всему телу, а концентрируется в конкретных зонах, отвечающих за силу удара.

К примеру, при нанесении удара, тебе не нужен бицепс, он лишь отводит руку назад, а значит, можно сэкономить драгоценную ману. Те же лицевые мышцы, шея и прочие микро-мышцы жрут энергию. А ведь её можно перенаправить, усилив свой удар в несколько раз.

Техника, озвученная Ириной Порфирьевной, в моём мире называлась «духовный доспех». С его помощью можно поглотить часть входящего урона, распределив его по телу, но для ответной атаки использовались всё же локальные усиления. Даже странно, что она это не упомянула, может, подобное преподаётся на более поздних курсах?

А вообще, местная система обучения меня дико забавляла. Практически никто из учеников не умел читать и писать. Весь материал был либо практическим, либо объяснялся на словах. Думаю, если бы Архаров решил потратить пару лет для обучения воспитанников грамоте, то дальнейшая учёба пошла бы семимильными шагами.

Но нет, у него своё видение. Солдат должен быть безграмотен и не иметь собственного мнения. А если они научатся читать, то тогда смогут читать книжки! О, ужас! А там ведь мысли всякие записаны, и не дай боги, что-то крамольное прочитают! Так и до бунта недалеко. Мои размышления прервала сирена, знаменующая завершение моей тренировки и бестолковой лекции.

Я вернул указку, поблагодарил Ирину Порфирьевну за занятие, сказав, что было чертовски познавательно. И направился в столовую, слыша за спиной тихий шепот:

— Проклятый выскочка.

Вот она, цена успеха. Если ты первый, то остальные плетутся позади и тихонько тебя ненавидят. Кто-то тайно, кто-то открыто. И лишь немногие воспринимают тебя, как пример для подражания.

— Ага. Дурачился всё занятие. Палкой махал, идиотина, — буркнул кто-то, и я тут же обернулся. Бубнёж моментально затих.

Покачав головой, я продолжил путь, на ходу погружаясь в чертоги разума. Оказалось, что часовая тренировка с указкой повысила уровень фехтование аж на 0,03%. Иду к успеху семимильными шагами.

* * *

После занятий Артём Прохоров сидел в лазарете и проигрывал в голове всё, что случилось за эти два месяца. Он искренне не понимал, как вышло, что с вершины пищевой цепи его согнал пацан, которому едва исполнилось два года. Нащупав языком дыру между зубами, он рыкнул от злости.

— Фука, — выругался Артём.

— Это ты мне сказал? — моментально ощетинилась старшая медсестра, готовясь отвесить парню подзатыльник за такие слова.

— Не фам. Профто мыфли ф флух, — профыркал Прохоров.

— Смотри мне, — пригрозила медсестра. — А ещё следи за фонариком.

Фонарик ударил в глаза лучём света, а после потух и стал двигаться из стороны в сторону.

— Не тошнит?

— А долфно? — огрызнулся Артём.

— Значит, нет. Ну и отлично. Сотрясения у тебя нет. А зуб новый вырастет. Свободен, — ухмыльнулась медсестра, радуясь, что наконец-то можно попить чай, а не слушать зарвавшегося молокососа.

— Ага. Фпафибо, блин, — буркнул Артём, спрыгнул с кушетки и вышел в коридор.

У двери лазарета его ждала ослепительная блондинка с шикарной фигурой и большими блестящими глазами.

— Мама? Ты фто фдефь делаефь? — испуганно спросил Артём.

— Пришла навестить своего сына. А что, нельзя? — звонким голоском проговорила потрясающая женщина и властно сжала плечо сына изящной ручкой. — Идём. Нужно поговорить.

Прохорова Инесса Матвеевна жила в селе, но была одета дорого и со вкусом. Спасибо гвардейцам, которые с радостью сливали на красотку все заработанные деньги. В ответ Инесса Матвеевна одним дарила надежду на ласку, а других и правда ласкала, но лишь тогда, когда сама хотела. Одним словом, воздыхателей у неё было хоть отбавляй. Инесса Матвеевна отвела сына в раздевалку и заперла за собой дверь.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — требовательно спросила она, посмотрев в глаза Артёма.

От такого взгляда Артём съёжился и уставился в пол.

— Нефего раффказыфать.

— Твоё молчание красноречивее любых слов. К тому же, я уже знаю, что тебя сбросили с первого места. Позорище, — она с отвращением посмотрела на Артёма и замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но остановилась. — Не буду об тебя руки марать. А то ещё один зуб выпадет. — Инесса Матвеевна села на корточки и подняла голову сына за подбородок. — Артёмка, я тебе уже говорила. В этом мире за тебя никто не будет бороться. Ты должен рвать глотки, становясь каждый день лучше, иначе подохнешь так же, как твой папаша.

Да, Инесса Матвеевна в своё время соврала Артёму, сказав, что его биологический отец — погибший аристократ по фамилии Прохоров, а не Архаров. Зачем она так сделала? Ну кто-то ведь должен вырасти и отомстить Константину Игоревичу за разрушенную жизнь бедной женщины.

Нет, она, конечно, любила сына. Правда, эта любовь проявлялась лишь в моменты, когда Артём становился лучшим. А если откатывался назад… Волна негодования и презрения накрывала Инессу Матвеевну, заставляя срываться на сыне. С другой стороны, она пробивала ему путь на вершину, как могла. За этим явилась и сегодня.

— Ну. Ты чего скуксился? Не переживай. Михаил заплатит за все унижения, которые ты вынес. И очень скоро.

Инесса Матвеевна лучезарно улыбнулась, потрепала сына по волосам, и обняла его. Артём всхлипнул и вцепился в неё.

— Мама, профти. Я фтаралфя, — заревел он и тут же был отвергнут.

Женщина отстранилась и серьёзно посмотрела на него.

— Соберись. Этим миром правит сила, а не слёзы.

Развернувшись, она вышла из раздевалки и направилась к воротам пансионата, где её уже ждал очарованный охранник.

— Инесса Матвеевна, — промурлыкал он и поцеловал женщине ручку. — Вы свободны вечером?

— Возможно, — кокетливо сказала она и стрельнула глазками.

— Тогда я позвоню и, может, встретимся в интимной обстановке на пару часов? — решился осмелевший ухажер.

— Всего на пару часов? Я надеялась, что встреча будет, как минимум, до утра, — Инесса Матвеевна прикусила губу, заставив охранника ёрзать в попытке скрыть топорщащийся в штанах предмет.

— Я с радостью. Даже поменяюсь сменами ради такого дел… — начал было тараторить покрасневший охранник, но Инесса Матвеевна его перебила.

— А моя коробочка у вас?

— Да, да. Всё в сохранности, — закивал охранник, метнулся в здание пропускного пункта и через мгновение вернулся, протянув коробку Инессе Матвеевне. — А что шипит внутри? — Поинтересовался он.

— А, да это игрушка. Друзья привезли из-за границы. Вот, хочу сыну подарить.

— Игрушка — это хорошо. Игрушка — это правильно.

Инесса Матвеевна забрала коробку, с полчаса подурачила голову охраннику, дождавшись, пока свет в пансионате погаснет, и направилась ко входу, где её ждал новый одурманенный дурачок.

— Филимон. От тебя так вкусно пахнет. Что это? — спросила женщина, нагнувшись вперёд.

В лицо охранника уставились две сочные груди, показавшиеся из выреза блузы. Нервно сглотнув, он выпалил.

— М-м-мой естественный запах.

— Просто восхитительный аромат, — прошептала она, приблизившись к его уху, от чего по коже мужчины побежали горячие мурашки.

— Инесса Матвеевна, что вы со мной делаете? Я замужний человек. Тьфу. В смысле, женатый.

— Я? — наигранно удивилась она. — Совершенно ничего не делаю. Просто прошу вас впустить меня в пансионат на одну минутку. Хочу передать сыну подарок. У него сегодня день рождения.

Реснички Инессы Матвеевны захлопали, словно бабочки крыльями. Завороженный охранник кивнул.

— Р-р-разве что на минутку. Сами понимаете, режимный объект, если Углов узнает, он с меня…

— Не переживайте так. Я туда и обратно. Это займёт намного меньше минуты, — лучезарно улыбнулась Инесса Матвеевна и шагнула в распахнувшуюся дверь.

— Э-э-это. Поздравляю, — промямлил вслед охранник.

— С чем? — нахмурилась Инесса. — Ах, да. С днём рождения Тёмочки. Спасибо большое.

Прохорова ускорила шаг, чувствуя, что змея, пойманная ею на болоте, начинает приходить в себя. А этого женщина очень не хотела. Ведь болотная гадюка запросто могла вцепиться в руку своей пленительницы, так и не достигнув нужной цели.

Подойдя к комнате, которая раньше принадлежала Артёму, Инесса Матвеевна открыла коробку, и прислонила её вплотную к щели под дверью. Так, чтобы змея могла ползти только внутрь комнаты. В коробке послышалось шипение и резкий щелчок по коробке. Видимо, змея ударила хвостом, уползая подальше от тюрьмы, в которой провела добрую половину дня.

— Учись решать проблемы, Артёмка, — усмехнулась женщина и направилась на выход из пансионата.

Дамы и господа, поддержите книгу и поставьте пожалуйста сердечко. Оно поможет в продвижении моего творчества и позволит «валить есё больсе касы!».

Глава 9

Перед сном я устроил привычную тренировку. Мимо превратился в мини-версию толстяка и стал забрасывать меня ударами. Я же пытался работать серийно, но шло тяжело. То и дело подставлялся, да и комнатка моя была маловата для манёвров, из-за чего я чаще пропускал удары, чем уворачивался от них.

— Ме-е-едленно-о-о, — протянул мимик, качая головой.

— Спасибо, что сказал. А то ведь я лешил, что отлично сплавляюсь с оглебанием по шее, — усмехнулся я и послал мимику мыслеформу меча.

Мимо изменил свою конфигурацию и превратился в стальной клинок, застывший в вертикальном положении. Схватив меч, я принялся наносить удары. С каждым днём я увеличивал вес клинка в надежде, что процесс освоения доминанты «фехтование» пойдёт оперативнее — и я оказался прав. Доминанта и правда качалась быстрее, но и мои мышцы забивались стремительно, из-за чего тренировку приходилось быстро заканчивать.

Погрузившись в чертоги разума, я увидел, что доминанта в очередной раз подросла на 0,03%. Это реально попахивало издевательством. Мне потребуется девяносто месяцев, чтобы достичь первого ранга фехтования. То есть я получу первый ранг в девять лет!

Безусловно, обычные люди развиваются примерно с такой скоростью, но я на такое не согласен. Если буду расти так медленно, то никогда не достигну своей цели. Сев на край кровати, я призвал голема.

— Галя гадала, где господин, — выпалила Галина и моментально замолчала, когда я достал Слезу мироздания.

— Да, ты всё плавильно поняла. Плиятного аппетита, — улыбнулся я и запихнул кругляш в открытый рот голема.

Из глаз Галины ударили яркие лучи света и тут же погасли.

— Гастрономический…газм! — замявшись, сказала она и открыла было рот, чтобы что-то добавить, но я отозвал голема.

Кстати, у меня возникли проблемы с развитием магии огня. Пламенный покров создать не удалось, как и заклинание «огненный светоч». А ведь это были базовые заклинания магов даннойшколы. Выходит, не швырять мне фаерболы до тех пор, пока я не разживусь кучей генетического материала. Зевнув, я направился в душ, искупался, а после вернулся в комнату и безмятежно уснул.

А снилось мне нечто прекрасное. Точнее, некто, кого я встречал в прошлой жизни. Я снова в своём старом теле. Рядом Лорелея, дочь императора Таардина. Целует меня в шею. Её тёплое дыхание обжигает, а пухлые губы дарят ни с чем несравнимое наслаждение.

Помнится, я спас империю её отца от пробудившихся Древних. Чёртовы некроманты проиграли в своё время войну и погрузили себя в сон на тысячу лет.

Время шло, на их могилах построили столицу Таардина, а после Древние проснулись и устроили жуткую резню. Так уж вышло, что я был поблизости и всех Древних уничтожил. А после — парад в мою честь, бери, что хочешь, Михаэль! Хоть всю казну, хоть дочь! Я, разумеется, выбрал казну.А дочь императора ко мне пришла сама.

Я даже не вспомню, сколько ночей мы с ней провели. Удивительная девушка. Молодая, гибкая, горячая, а ещё утверждала, что до меня не знавала мужчин. Что определённо было не так. Портовые путаны позавидуют её постельным умениям. Точнее позавидовали бы. Ведь мой мир погиб.

А сейчас она снова передо мной. Целует меня, проводит рукой по бедру и вцепляется острыми ногтями в ногу с такой силой, будто хочет вырвать из неё кусок. Принцесса преображается и смотрит на меня с ненавистью, громко шипя:

— С-с-с!!!

Я моментально проснулся и почувствовал, что нога нестерпимо горит. Отбросил в сторону одеяло… и замер на мгновение. Длинная чёрная змея, извиваясь, вцепилась в моё бедро. Её вертикальные желтые зрачки смотрели на меня, как на добычу. Я перевёл взгляд на ногу и увидел, как в свете луны по коже расползается синюшная сетка яда. Змея громко зашипела и отпрянула назад для нового броска.

* * *

Посёлок городского типа Гари.

Земли Черчесова.

Вокруг царила нищета и разруха, зато в конце улицы Свободы стоял новенький кирпичный завод! Окошки блестят в лунном свете, забор только что покрашен, а на воротах висит огромный бант. Зачем кирпичному заводу бант? А как же без банта? Ведь утром состоится торжественное открытие, на которое приедет сам Черчесов!

Заводик на улице Свободы построили не просто так. Территория завода западной стороной выходила к реке Сосьва, с берега которой брали песчаную смесь и глину для производства кирпича. Удобно! Ничего не нужно закупать или возить за тридевять земель. Отправил рабочих с тачками — бац! — и у тебя уже полно совершенно бесплатного материала для производства.

В то же время, городок был бедноватый, что позволило графу нанять работников по очень низкой цене. Ну и, конечно же, помощник Черчесова пустил слух среди местных жителей, что граф заплатит каждому аж по сто рублей за тонну доставленной глины.

Взрослым такой заработок был не интересен, быстрее спину сорвёшь, прежде чем семью прокормишь, а вот детишки заинтересовались и с радостью таскали кто сколько мог. Конечно же, на пункте взвешивания их облапошат и взвесят глину так, что её масса уменьшится втрое, но это дело завтрашнего дня.

А сейчас охрана прохаживалась по территории завода и следила, чтобы никто из местных не пробрался внутрь. Вдруг залезут и разберут завод на винтики для сдачи на металл? Нет, охрана такого допустить не могла, ведь на кону стояла не только их работа, но и, как минимум, физическое здоровье. Черчесов ноги им переломает, если до открытия дело не дойдёт.

— Не, ну красота же, — восхитился охранник с пышными бакенбардами и поправил ружьё на плече.

— Красота. Только не пойму, чего ты-то радуешься? Как будто твой завод, — хмыкнул его напарник.

— С какой-то стороны — мой. Я же охраняю. Работаю тут. Не будь завода, то и работы не было бы. К тому же, мой зять сюда кладовщиком устроился.

— Это тот пропойца?

— Ага, будь он проклят. Угораздило же Анфиску выйти замуж за такого лоботряса, — посетовал владелец бакенбардов и тяжело вздохнул. — Ну вот, договорился, чтобы его на работу взяли. Буду присматривать за ним. Глядишь, и деньги домой начнёт приносить. А то ведь, как поженились, всё на моей шее сидят.

— И чего ты им сопли вытираешь? Давно бы поступил, как в поговорке, — хмыкнул напарник и протянул товарищу приоткрытую пачку сигарет.

— В какой поговорке? — нахмурился мужчина, взял сигарету и закурил.

— Ну, как же. Кошка бросила котят, пусть вертятся, как хотят, — усмехнулся напарник и выпустил в ночное небо облако дыма.

— А ты бы дочку свою бросил на произвол судьбы?

— Варьку-то? — Напарник помолчал пару секунд, подумал и покачал головой. — Нет. Не бросил бы, конечно.

— Ну вот.

— Согласен. Чушь сказал, — затушив окурок о приклад ружья, мужчина потянулся и сказал. — Ладно, поболтали и хватит. Идём обход делать.

Пока охрана неспешно курсировала по территории завода, с противоположного берега реки Сосьва под водой плыли три человека. Ледяная вода не доставляла им совершенно никакого дискомфорта. Напротив, они были привычны к ней с самого детства. Вынырнув рядом с камышами, растущими у берега, троица осмотрелась. Никого, только за железными воротами мелькают лучи фонарей.

На рукавах водоотталкивающих костюмов пловцов были изображены три топора. За спинами рюкзаки, из вооружения — только ножи и пистолеты. Одним из мужчин был капитан группы специального назначения Гаврилов Станислав Карлович. Двухметровый верзила пригладил бороду и потянулся к пистолету, висящему на бедре, его люди последовали примеру командира.

Группа двинулась дальше, пропустив очередной патруль, пролезли под забором и бегло осмотрелись. Как минимум, три группы охранников по два человека, ещё на самом заводе мелькают два луча света. Гаврилов жестом привлёк к себе внимание подчинённых и отправил одного налево, второго направо, велев не убивать без необходимости. Бойцы тут же рванули исполнять приказ.

— Ну и, короче, пошли мы в пельменную, — продолжил увлекательный рассказ патрульный.

— К Нинке? — уточнил его товарищ.

— Ага. К ней, родимой. Заходим, а там — как всегда. Семён с компанией водку жрут, ну и Катюха там. Я, значит, усы пригладил, подсаживаюсь к ней и такой… — Внезапно патрульный замолчал и упал лицом вниз.

— Кирюха, ты чё? — испуганно спросил его напарник и заметил, как в темноте мелькнул силуэт.

Удар рукоятью пистолета в основание черепа потушил сознание бойца. Не прошло и пяти минут, как вся охрана во дворе была нейтрализована. Пока спецназовцы вырубали охранников, Гаврилов оттаскивал их к забору. Не было у него желания убивать обычных трудяг.

Следом диверсионная группа проникла на сам завод. Гаврилов отправился минировать здание, а его бойцы потушили сознание ещё четверых охранников и выволокли их наружу.

— Этот проводок сюда, а этот — сюда. Когда я закончу, случится беда, — напевал себе под нос Гаврилов, когда в гарнитуре послышался голос.

— Приём. Гавр. Здание зачищено.

Он зажал кнопку на рации, спрятанной в водонепроницаемый чехол, и ответил.

— Держите периметр. Я практически закончил.

— Принято.

— Ох, и работа. Нет бы создавать, а мы всё ломаем и ломаем… — вздохнул капитан Гаврилов и направился к выходу.

Выйдя через главные ворота, бойцы пробежали до конца улицы и нырнули в лес. Гаврилов достал взрыватель, нажал кнопку, и в ночном небе расцвёл огненный цветок. Новенький кирпичный завод лишился опорной балки и бесшумно сложился внутрь, как карточный домик. Оглушительный грохот, сопровождаемый рёвом разрастающегося пламени, догнали лишь минуту спустя.

— Уходим, — хмуро сказал капитан и побежал вглубь леса.

Пока Черчесов мирно спал в ожидании торжественного открытия завода, диверсионно-разведывательная группа ушла по заранее подготовленному маршруту. Пешком по болотам до посёлка Восточный. Там забрали вездеход, спрятанный в лесу, и на нём, через болота и буреломы, поехали в Алапаевск на земли Архарова.

* * *

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

Даниил Евгеньевич проснулся от ласковых прикосновений. Нежная рука гладила его по бедру. В спальне витал аромат благовоний. Открыв глаза, он увидел, что в воздухе клубятся тонкие нити дыма. За окном занимается рассвет, поют птички, а рядом лежит обнаженная красавица Мариночка.

— Даниил Евгеньевич, доброго утра, — прошептала она и положила голову на грудь графа.

— И правда, доброе. Я бы даже сказал, возбуждающее, — промурлыкал Черчесов.

— Возьмёте меня с собой на открытие завода? — спросила массажистка, стреляя глазками.

— Мариночка, солнышко. Что тебе делать в этом захолустье? Смотреть, как из глины делают кирпичи?

— Я просто хочу быть рядом с вами и разделить этот торжественный момент, — томным голосом ответила девушка и сильнее прижалась к Черчесову пышной грудью.

— Ты чертовски талантливая девочка. Но… — сказал граф чувствуя что желание послать всё к чёрту и провести пару незабываемых часов с этой красоткой, нарастает с каждой секундой.

Мариночка, хоть и выглядела простушкой с красивой внешностью, но планы у неё были отнюдь не деревенские. Девушка уже давно хотела примерить на себя роль графини. К тому же, она уже успела вжиться в эту роль. Личная охрана из двух гвардейцев, щедрые подарки от графа, шикарная одежда, эксклюзивные условия проживания. Не хватало только одного. Официального брака с графом Черчесовым.

Ради реализации своих планов она была готова на многое, может быть, даже на всё. По крайней мере, в постели она уж точно позволяла делать с собой всё, что угодно. Это и сводило Черчесова с ума и заставляло одаривать Мариночку всем, чем угодно. Кроме официального брака, разумеется. Постель — это одно, а вот вывести в свет крестьянскую дочь — это несмываемый позор.

Черчесов никому не рассказывал, но во время любовных утех он представлял себе Елизавету Максимовну. Давняя любовь, не завязанная на титулах, выгодах и прочем меркантильном. Только чистое незамутнённое чувство, которое он пронёс с собой через всю жизнь. Жаль только, что она этого не знала и не могла оценить по достоинству графа. Уж он-то точно сделал бы её счастливой.

А может и нет. Порой,желанный плод представляется куда более сладким, чем он является на самом деле. Возможно, он добился бы Елизаветы Максимовны, потешил своё эго и вышвырнул её на помойку, но это было бы его решение. Его и ничьё более. А так, оставалось лишь вкушать горькую обиду и чувство собственной неполноценности. С его любимой играет кто-то другой. А сам Черчесов не у дел.

Мариночка перекинула ногу через графа и залезла сверху.

— Я не просто талантливая, — прошептала она на ухо Черчесову. — Ещё я могу составить приятную компанию. Очень приятную.

Порой Черчесов уставал от её упрямства. Но прямо сейчас даже был рад её напору. Руки сами собой потянулись к её прелестям, но в дверь постучали.

— Зайдите позже. Мы заняты, — выкрикнула Мариночка будничным голосом, из которого резко пропали томные нотки.

Такая метаморфоза заставила Черчесова почувствовать себя ущербным, он даже сам не понял, почему.

— Ваша светлость. У меня есть срочное донесение о кирпичном заводе, — упорствовал дворецкий, стоя за дверью.

— Говори! — приказал Черчесов и заметил на лице Мариночки раздражение.

— Поступила информация, что на заводе случилось… — Дворецкий замялся, подбирая слова. — Происшествие.

Внезапно Мариночка набросилась на графа с поцелуями, пытаясь перетянуть на себя внимание.

— Тьфу, твою мать! — сплюнул Черчесов отдёрнув голову в сторону. — Прекрати мямлить и говори, что именно произошло! — хрипло заорал он.

Мариночка схватила графа за кисти и завела их за голову Черчесова, так что граф и развратница остались лицом к лицу. В это время в голове у девушки пульсировала только одна мысль «Ты мой, только мой. Не смей отвлекаться, когда я рядом!». Но граф отвлекался — и ещё как!

Он уже начал прокручивать в голове: что могло произойти? Поставщики сорвали сроки доставки станков и из-за этого откладывается открытие? Или печи для обжига построили с дефектом, и теперь их нужно переделывать?

— Ваше сиятельство. Дело в том, что на заводе произошел взрыв… — Сказав это, дворецкий даже зажмурился, так как прекрасно знал, что будет дальше.

— Какой ещё взрыв⁈ — заорал Черчесов и одним резким движением скинул с себя наездницу.

Он вскочил с кровати, набросил на себя шелковый халат и пулей вылетел в коридор.

— Даниил Евгеньевич! — возмущённо пискнула Мариночка, сложив руки на груди, и надула губы, но на её обиду никто не обратил внимания.

Граф, выпучив глаза, уставился на дворецкого.

— Какой, к чёртовой матери, взрыв? — прорычал он сквозь зубы. — У меня уже контрактов на двадцать миллионов рублей. Если поставки сорвутся… — Черчесов даже не хотел представлять что будет, если случится это самое «если».

— В-в-ваше сиятельство. Ночью было совершено нападение, и завод взорвали. Здание сложилось внутрь, а все станки либо сгорели, либо повреждены взрывной волной. — Дворецкий увидел в глазах графа намёк на то, что вот-вот слуга лишится всех зубов, за то, что принёс плохие вести, и поэтому решил подсластить пилюлю. — Н-н-но все охранники живы. Их просто вырубили и связали. — Дворецкий улыбнулся… как раз в тот момент, когда граф со всего размаха рубанул его лбом в переносицу.

Упав на пол, мужчина схватился за сломанный нос, стараясь не слишком сильно заливать кровью пол перед спальней графа. Мало ли, вдруг он ещё сильнее разозлится.

— Я должен знать, кто это сделал! Он должен заплатить собственной жизнью! — все себя заорал Черчесов.

— Дело ф том, фто мы уфэ знаем, — прогундосил дворецкий. — Уходя, диферфанты напифали на фаборе «фпафибо фа рыбку, рыбак хреноф».

— Ар-рхар-ров, — прорычал Черчесов и, неосознанно напитав руку маной, ударил кулаком по стене. Стена пошла сеткой трещин, порвав ажурные обои, а по коридору разлетелось гулкое эхо. — Плевать на Малышева. Поднимайте войска. Я уничтожу эту тварь.

— Как фам будет угодно. — Кивнул дворецкий, вскочил и живо понёсся исполнять приказ.

* * *

Змея, зашипев, снова укусила меня за ногу, но это был последний укус в её жизни.

— Сланая змея! Ненавижу змей! — выкрикнул я, выплеснув всю ману без остатка.

Морозный покров тут же окутал мою ногу, обратив змею в ледышку. Гадюка треснула у основания черепа, и её тело, разломившись надвое полетело на кровать. Я тут же попытался вскочить с кровати, чтобы добежать до кухни. Да, мне всыпят на утро плетей за грабёж, но, насколько я помню, молоко нейтрализует яд, а без молока я…

Резко накатила ужасная слабость, перед глазами поплыли мутные пятна, а тело бросило в пот. Покачнувшись, я упал на кровать и услышал хор женских голосов. Казалось, что они наваливаются на меня со всех сторон и кричат с разной тональностью.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Поглотить… — прошептал я прежде, чем потерять сознание.

Глава 10

Я очнулся от пронзительного воя. Выла сирена. Голова трещит, руки трясутся, я весь липкий от пота, змея шипя смотрит мне прямо в душу. От неожиданности я дёрнулся, но тут же понял, что змея мертва, а её тело лежит у основания кровати.

Вцепившись в голову гадюки я, корчась от боли, вытащил её зубы из раны. Оказалось, что зубяки у змеи огромные! В длину как мой мизинец. В ноге остались четыре отверстия от зубов, и из них потекла кровь.

— Залаза, — выругался я и, потянувшись к мане, заморозил раны.

Кровотечение остановилось.

Ну и кто додумался закинуть в мою комнату змею? Артём? Возможно. Но на территории пансионата нет змей. Значит, он выходил за пределы пансионата? Невозможно, ведь он практически всё время ночует в карцере. А если не он, то кто? Других врагов у меня нет. Есть завистники, но вряд ли бы они отважились на убийство. Да ещё таким извращённым способом.

Я встал с кровати, и почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Зажав рот рукой, я рванул в душевую, так как она была ближе, чем туалет. Выбежав в коридор, наткнулся на Углова.

— Михаил! Почему опаздываешь⁈ Минус пятьдесят баллов! А ну живо закаляться! — прокричал Иван Викторович, но я ему ничего не ответил.

Пронёсся мимо, рывком распахнул дверь душевой комнаты и блеванул прямо в раковину. Содержимое желудка было с примесью крови. Что меня порядком озадачило. Ведь я должен был умереть от яда, тогда что меня спасло?

Умывшись, я побежал на закалку, но прежде заскочил в свою комнату и спрятал голову змеи под рубахой. Нужно убедиться, что это не Прохоров. Но если это он, то пусть молится всем богам, которых знает. Его судьба будет незавидной…

Выйдя из пансионата, заметил выстроившихся в ряд детей. Одеты они в одни трусы, а перед строем прогуливается преподаватель и поливает их ледяной водой из шланга. Практически все стоически переносят холод, лишь пара мальчишек попискивают и корчатся от ледяной водицы. Я подбежал к ним и встал в конец строя, рядом с Артёмом. Он опалил меня ненавидящим взглядом, но ничего не сказал.

— Михаил! Живо снял рубаху! — выкрикнул преподаватель.

— Как пликажете! — отозвался я, стащил с себя рубаху, перехватил правой рукой голову змеи и впечатал её в грудь Прохорова. — Отличная попытка, но, как видишь, я ещё жив и здолов.

Увидав голову змеи, Артём от испуга шлёпнулся на задницу и пополз назад.

— Ты дурак? Я этого не делал! — взвизгнул он, поглядывая то на меня, то на змею.

Хммм… Судя по реакции Артёма, он не врёт. А жаль. Ведь теперь у меня действительно нет других догадок. Значит, надо… Тугая струя ледяной воды ударила мне в грудь, заставив задохнуться от холода.

— Чего вы там лопочете? Живо повернулись спинами! — выкрикнул преподаватель, и я тут же выполнил приказ.

Повернулся, а заодно пнул змеиную голову подальше отсюда.

— Прохоров! Тебе особое приглашение нужно? Встал! Не время прохлаждаться!

Артём, ещё не отошедший от шока, продолжал испуганно пялиться на меня до тех пор, пока струя ледяной воды не ударила ему в лицо. Тогда он оживился и вернулся в строй. Пару минут нас поливали водой, а после отправили бегать вокруг пансионата по плитке босиком.

На дворе была середина апреля. Солнышко ласково грело наши спины, птички пели песню, а проклятый снег практически полностью растаял. Согласен, странная нелюбовь для мага льда. Но, как вы помните, в прошлой жизни меня именовали Испепелитель! Со снегом этот титул не имел ничего общего.

После утренней закалки мы отправились на тренировки. Весь день я увлечённо вглядывался в лица ребят, пытаясь разгадать тайну, кто же пытался меня убить. Да, недавно я навёл шорох в игровой комнате, но я крайне сомневаюсь, что кто-то из проигравших подкинул змею. Иначе они бы уже давно убрали Прохорова, который в отличие от меня, портил им жизнь годами напролёт.

В итоге, я даже не заметил, как день завершился. Вернувшись в комнату, я запер её на ключ, на всякий случай забил щель под дверью наволочкой и погрузился в чертоги разума. Не теряя времени, направился к плите. Во втором ряду снизу появился новый кристалл металлического цвета. Как только я на нём сосредоточился, послышался вибрирующий женский голос:

«Доминанта „сопротивление яду“ интегрирована».

— Ха-ха! Какая илония судьбы. Подблосили змею, чтобы отлавить, но она же и спасла меня от смелти, — расхохотался я. — Соплотивление яду — это отличное плиоблетение. Нужно его лазвить как можно сильнее. Мало ли, сколько в этом миле ядовитых твалей?

Отойдя от плиты, я направился к стене пещеры, на которой изображались доступные мне заклинания. В ветке холода, красовались две руны, обведённые синеватым кругом. Заклинания морозного покрова и обморожения. Ниже имелись круглые выбоины в камне, но без вписанных в них рун. Эх, быстрее бы развиться до второго уровня, ведь там были заклинания намного интереснее имеющихся.

Перевёл взгляд на ветку магии огня, а там пустота… Пока я не разовью доминанту до полноценного кристалла, ничего из пламенной магии использовать не смогу. Впрочем, это не такая уж и беда.

На противоположной стене расположились глифы с изображением моих питомцев. Мимо и Галина. Если на магию я не мог положиться из-за малого запаса маны, то вот Мимо и Галина были моей опорой. Особенно голем. Не думал, что повреждённый камешек окажется настолько полезным.

Вернувшись в реальность, я решил потренироваться, но снова ощутил рвотные позывы. Пожалуй, на сегодня с меня хватит. Я забрался под одеяло и мгновенно уснул, зная, что завтра никаких тренировок не будет.

Утро оказалось молчаливым. Никакого воя сирен, никаких тренировок. Открыв глаза, уставился в растрескавшийся потолок. Спешить некуда. За окном светит солнышко, подсушивая лужи, текущие с тающих сугробов. Птички чирикают, а в коридоре пансионата оживление. День матери.

В этот день пансионат переполнялся розовыми соплями. «Костик, ты так вырос!», «Игорь, ты так возмужал!», «Сашечка, а это что, шишка на лобике? Как же так⁈». Что тут скажешь? Мамы. Им сложно принять то, что из нас растят воинов. А воины не печалятся из-за шишки на лбу. К тому же, на тренировках случаются травмы и похуже.

Вскочив с кровати, я оделся и направился искать маму. Она должна была уже прийти. В коридоре её не было, как и на улице. Странно, обычно она приходит заранее и ждёт вместе с остальными матерями. Нахмурившись, я пошел в спортзал, решив, что если она не пришла, то я, пожалуй, потренируюсь. Пока мой враг воркует с мамкой, я качаюсь! Но к счастью, мои опасения оказались напрасны.

Дверь, ведущая в кабинет Углова, распахнулась и из неё, кланяясь, вышла моя мама.

— Иван Викторович, огромное вам спасибо. Как и договорились, я приведу его вовремя.

— Да бросьте, Елизавета Максимовна. Михаил отличный ученик и достиг небывалых высот для своего возраста. Уверен, всё пройдёт отлично. Тем более, что в городе полно гвардейцев, — заметив меня, Углов улыбнулся и подмигнул. — С днём рождения, Мишаэль.

— Благодалю, — задумчиво сказал я, так как совсем позабыл о том, какое сегодня число.

— Ну всё. Не тратьте время зря, а хорошенько отдохните. — Углов попрощался с нами и вернулся в кабинет.

— Мишулечка! Родненький мой! — пискнула мама, подбежала ко мне и, едва не задушив в объятиях, оторвала меня от земли. — Поздравляю с Днём рождения! Ты такой умничка! Стал лучшим в пансионате! Я тобой так горжу-у-усь! — верещала мама, кружась вместе со мной.

А она порядком окрепла с прошлой нашей встречи. Вроде даже щёчки появились, а синяки под глазами исчезли. Хороший знак. Я не зря тут пятую точку рвал ради неё. Сегодня было девятнадцатое апреля. В этот день я родился в этом мире. Для меня эта дата ничего не значила, ведь я отмечал дни рождения уже сотню раз в прошлой жизни, но провести время с мамой было чертовски приятно. Если бы не одно, но. Кислород заканчивался.

— Мамуля, дышать, — прохрипел я, чувствуя, что вот-вот отключусь от переизбытка чувств матери.

— Ой, — испуганно пискнула Елизавета Максимовна. — Прости, пожалуйста. — Она поставила меня на землю, поправила одежду и улыбнулась. — Сегодня мы с тобой идём в цирк, — торжественно сказала она, ожидая, что я запищу от восторга.

— Нас выпустят за пледелы пансионата? — удивился я.

— Да-а-а! Я договорилась с Иваном Викторовичем. Ой. Только это секрет. Никому не рассказывай. — Мама прикрыла рот рукой, а я засмеялся.

— Палшивый секлет, если весь пансионат увидит, как мы плоходим челез волота.

— Ты прав. Как-то глупо получается. Ну да ладно. Идём.

Мама взяла меня за руку, мы заскочили на пару минут в раздевалку, где я надел потёртую куртку и ботинки, после чего отправились прямиком к калитке.

Ребята не обращали на нас ровным счётом никакого внимания, так как были увлечены общением с собственными матерями. Правда пару взглядов я на себе всё-таки поймал. Сергей махал мне рукой и что-то говорил рыжеволосой женщине, а ещё на меня пялился Прохоров.

Рядом с ним, спиной ко мне, сидела женщина. Раньше я её не встречал, так как Артём вечно исчезал с наступлением Дня матери. Видимо, он пользовался положением лучшего в рейтинге и общался с мамой либо в отдельном помещении, либо за пределами пансионата.

И вот, настала пора снизойти до обычных смертных и гулять в общем парке. Хе-хе. Ничего страшного, Артёму даже полезно спуститься с небес на землю.

Мы вышли с мамой за пределы пансионата. Дверь скрежетнула за спиной и захлопнулась.

— Калитка запирается в девять вечера. Не опаздывайте, — буркнул седой дед из-за забора, чиркнул спичками и, судя по облачку дыма, поднявшемуся вверх, закурил.

— Мы обязательно вернёмся вовремя, — сказала мама, хотя её уже никто не слушал.

Я осмотрелся по сторонам. Перед нами асфальтированная дорога, а за ней справа автобусная остановка. А слева Уральский имперский университет путей сообщения, на ступенях которого курили и весело о чём-то болтали студенты. Подул прохладный ветер, и я с наслаждением вдохнул весенний воздух, пахнущий свободой. Пускай и мимолётной.

Мы с мамой направились налево к улице Заводской. Улица была протяженностью метров триста и примыкала к пляжу, на котором уже загорал десяток то ли моржей, то ли алкашей.

— Виктор Игоревич тебя очень хвалил. Говорит, что ты на голову лучше других учеников.

— Влёт, — честно сознался я. — В половине пледметов я всё ещё плаваю.

— Ну это ничего. Тебе всего два годика, а уже вон какой! Настоящий мужчина. — Мама лучезарно улыбнулась и потрепала меня по волосам.

— Как тебе на новом месте? Никто не обижает? Если что, ты только скажи, я им глотки пелележу, — сказал я погрубее, чтобы сгладить ванильность момента, но этим только насмешил маму.

— Хи-хи. Мишутка, ты чего такое говоришь? Головорез ты мой маленький.

Мы свернули на улицу Горошникова и в дали я заметил здание цирка, стоящее на берегу реки Тагил. На фасаде красовалась реклама «Только сегодня! Цирковая программа братьев Днищевых!». Увидев это я покачал головой. Да уж, надеюсь, что фамилия братьев не говорит о качестве их выступления. Впрочем, это всяко увлекательнее, чем очередной день тренировок.

Мы миновали пару отелей, прижавшихся к берегу, и свернули в парк «Лагуна». Набережная, вымощенная плиткой, уточки плавают в воде, на лавках сидят парочки и о чём-то воркуют. Красота, умиротворение! Даже фонтаны есть, но они не работают. Пройдя через парк, мы уткнулись в огромную очередь. Люди оживлённо болтали в ожидании представления.

У входа в цирк стоял толстый билетёр в наряде грустного клоуна. Он уныло проверял билеты, бесконечно повторяя одну-единственную фразу «Проходите, не толпитесь». Пока очередь дошла до нас, я эту фразу услышал добрых две сотни раз. Мама протянула толстяку билеты, он мазнул по мне взглядом и кивнул. Я решил ему помочь и сказал коронную фразу за клоуна:

— Плоходите, не толпитесь.

— Сопля мелкая, — буркнул билетёр, а я засмеялся.

— Миш, чего ты стоишь? Пошли места занимать, — шепнула мама и потащила меня за собой.

Вокруг арены цирка мест было предостаточно. Мы сели в седьмом ряду напротив входа, так чтобы видеть артистов, выходящих на арену. Со всех сторон доносились обрывки бесед, и я жадно вслушивался в каждое слово.

— Представляешь, Томка — вертихвостка такая. Взяла и переспала с Петром, — послышался женский голос.

— Да ты что? Ужас какой! Он же женат!

— Ага, женат. Но это не мешает ему…

Позади раздался мужской бас.

— Светка, ну вот на кой-чёрт ты меня сюда притащила? У нас что, деньги лишние? Тут не сегодня завтра война начнётся. Надо думать, куда уезжать.

— Славик, ты уже достал своим негативизмом. Думай о хорошем. Живи сегодняшним днём. Мы вдвоём, приятно проводим время. Разве плохо?

Спереди послышался шепот двух мальчишек.

— У меня брателло к Титову подался. Говорит, работёнка непыльная. А денег платят много.

— А чё делать-то надо? — с интересом спросил писклявый парень.

— Как обычно. Началось же расширение аномалии, ну вот он туши монстров и таскает.

— Фу. Это в кишках, что ли, копаться? — с отвращением выпалил пискля.

— Бывает, что и в кишках. Но эт всяко лучше, чем на заводе в три смены пахать.

— Согласен.

Из того, что я услышал, становилось понятно, что спокойная жизнь может очень быстро закончиться. Впрочем, так было всегда и везде. Никто не может гарантировать вечный мир и вечную стабильность. Даже я. Но я очень постараюсь выгрызть зубами мир для всех и каждого. А те, кто не захотят жить мирно, подохнут от моего миролюбия! Муа-ха-ха-ха-ха!!!

Внезапно свет на арене погас, и заиграл оркестр. Барабанщики отбивали бодрый ритм, трубачи дудели в трубы, а в центр арены вышел улыбчивый крепыш с закрученными усами.

— Дамы и господа! Я рад приветствовать вас на арене цирка братьев Днищевых! Сегодня вы увидите невероятное представление. Акробаты поразят вас своей ловкостью, силач согнёт лом голыми руками, клоуны рассмешат до слёз, а животные не оставят равнодушными выученными трюками! Под ваши аплодисменты, мы начинаем!

Па-пара-парапам! Прогремел оркестр, и на сцену выбежали гимнастки в пёстрых нарядах. Они садились на шпагат, что меня совершенно не удивило. В пансионате мы и не такое вытворяли. Делали сальто, но это умели делать все пятилетки, и я скоро научусь. Потом девушки забрались на обручи, их подняли под потолок и гимнастки стали вращаться, выполняя различные акробатические элементы.

Было скучновато, и я стал посматривать на лысину сидящего передо мной деда. У него на голове было ровно три волосины, одну из которых я собирался вырвать, но тут представление завершилось и мама, нагнувшись ко мне, прошептала.

— Правда, здорово? Такие ловкие! А когда наверх их подняли, у меня аж сердце ёкнуло.

— Ага. Очень здолово, мам, — улыбнулся я, а на сцену тем временем выбежали клоуны.

Били друг друга надувными молотками, много орали, поливали зрителей водой и шутили. Качество шуток оставляло желать лучшего, но на безрыбье, как говорится… Впрочем, пару раз я даже улыбнулся.

После клоунов вышел двухметровый бугай с огромной мускулатурой и увесистым пузом. Бритая голова и шикарная кустистая борода. Силач был серьёзен, поприветствовал зрителей, подняв вверх руку, и принялся гнуть лом. Выглядело это потрясающе! Железный прут толщиной в мой кулак сперва гнулся неохотно, но спустя пару мгновений свернулся в бараний рог. Я невольно стал аплодировать.

— Я тоже так хочу! — сказал я, посмотрев на маму.

— Когда вырастешь, сможешь и не такое, — ответила Елизавета Максимовна.

Про себя же я подумал: «Если бы я смог дотянуться до его бороды, то, возможно, и не пришлось бы ждать взросления».

Следом на арену вышли и сами братья Днищевы, которые оказались дрессировщиками. Эта часть представления оставила меня совершенно равнодушным. Ну да, животные скачут туда-сюда, бегают на задних лапках. И что? Вы бы видели, что в моей прошлой жизни вытворяли друиды! Они белок заставляли варить себе кофе. Белок! Варить кофе! А то, что происходит на арене — это так. Баловство.

Представление завершилось, и все артисты вышли на арену, чтобы напоследок искупаться в овациях.

— Мама, можно я пожму луку вон тому здоловяку? — спросил я, указав на силача.

— Миш, ну ты чего? Глянь, какая толкучка. Давай в другой раз.

— Но я хочу сейчас! Ну пожалуйста! У меня же День лождения! — настаивал я, поджав губы.

— Ладно. Идём, попробуем пробиться в первые ряды, — вздохнула мама.

И мы пошли. Точнее, она плелась сзади, а я, как метеор, прошмыгнул между ног нерасторопных зрителей и вылетел на арену цирка!

— Дядечка! Ты мой кумил! — заверещал я и сиганул на амбала.

Тот растерялся и поймал меня в последний момент. Силач нелепо улыбнулся и посадил меня к себе на плечо, видать для того, чтобы со стороны было видно насколько большая разница у нас в размерах. Я лучезарно улыбнулся и деранул его за бороду! На удивление она легко оторвалась… Это была накладная борода!

— Ах ты, мелкий паршивец! А ну, слезай! — возмутился идеально выбритый силач и потянулся ко мне, чтобы спустить на землю.

Я запаниковал. Где сообщение «Желаете поглотить доминанту» и всё такое? Может, борода из синтетики? Мазнув взглядом по амбалу, я увидел длинную волосину, торчащую из его уха. Мелкая ручонка тут же ухватила её, и я, скрипя зубами, резко дёрнул на себя.

— Ай! Сучонок мелкий! — заорал здоровяк, но я уже соскочил на землю, перепрыгнул через бортик и растворился в толпе.

Амбал даже не думал за мной гнаться. Вместо этого он отклеил висящую на подбородке накладную бороду и отправился за кулисы.

— Мамуля, быстлее уходим, — улыбаясь, сказал я, и потащил маму на выход.

— Миша, ты чего натворил? Нужно извиниться перед дядей.

— Ага, обязательно извинюсь, когда в следующий лаз плидём на пледставление, — сказал я, волоча маму за собой.

Она лишь покачала головой, и не стала настаивать на извинениях. По пути я спрятал волосину в карман, решив взять от этого дня всё, что только смогу. Я шарил взглядом по полу в поисках чьих-нибудь волос, но ничего не нашел. А жаль, впрочем день ещё не закончился. Может, ещё что найду.

Выйдя из цирка, мы направились по улице Майской вглубь города. Купили мороженого, посидели в уютном сквере, а потом мама предложила прогуляться в центральном парке культуры и отдыха. Она сманила меня обещанием что там точно работают фонтаны, а ещё мы покатаемся на колесе обозрения. Что ж. Меня легко подкупить. Тем более, что возможность осмотреть город с высоты выпадает далеко не каждый день.

Фонтаны видал я и получше, но вот колесо обозрения… Колесо слишком долгое. Очередь в три вилюшки и второй раз за день стоять целый час в очереди, я не собирался. Тем более, что уже приспичило в туалет.

— Идём, вон там есть кабинки, — сказала мама и указала в дальнюю часть парка, поросшего кустарником и корявыми деревцами.

Мы болтали о всякой ерунде. Мама нахваливала меня, я смущался и отвечал, что она лучшая мать на свете. Забавно, но я не врал. Для меня она и правда была лучшей, ведь другой мамы у меня просто не было. Она подвела меня к массивному кирпичному зданию разделённому на «М» и «Ж».

— Ты уже большой мальчик и сам справишься? — спросила мама.

— Сплавлюсь, — хмыкнул я и провёл рукой по носу.

Как только я вошел в туалет, понял, что нужно было по носу не проводить рукой, а затыкать его. Вонища была такая, что хотелось задержать дыхание навсегда. Быстро сходил по маленькому, бросил взгляд на замызганный ржавый кран и понял, что руки мыть я не буду.

Я выбежал на улицу и с облегчением вдохнул прохладный воздух. Посмотрел по сторонам и понял, что мамы нигде нет.

— Мам, — позвал я её и услышал какую-то возню за туалетом.

Не теряя времени, я рванул туда. Заросший щетиной упырь одной рукой зажимал рот мамы, а второй приставил нож к её горлу. Он заглянул ей в глаза и прорычал:

— Закрой рот, сука, и давай деньги, а не то я тебя вскрою от уха до уха.

Глава 11

Мама была напугана, но не более того. Ни истерики, ни слёз. Просто страх в глазах и нервная дрожь. Какая отважная женщина, подумал я и, обогнув грабителя по широкой дуге, подошел сзади.

— Чё мычишь, тварина⁈ Деньги, гони деньги! Ну, сука! Быстрее! — шипел мужик и вдруг почувствовал лёгкое прикосновение в области бедра.

Нестерпимый холод хлынул по ноге, обжигая кожу, парализуя мышцы.

— Какого ху…? — Вскрикнул было грабитель и на мгновение отвлёкся.

Мама оттолкнула его руку и отскочила в сторону. Я же остался стоять на месте. Наблюдая, как филейная часть и пах мужика покрываются льдом.

— Не зля говолят, что таких отмолозков нужно стелилизовать. Ну вот, я тебе и отмоложу твой пипидон. Хе-хе, — усмехнулся я, глядя в глаза грабителя, в которых появился настоящий ужас.

Он наотмашь ударил ножом, но промахнулся. Я отскочил назад, призвал Галину и швырнул её об асфальт. Камень отрикошетил и прилетел головорезу прямиком в лобешник. Убивать его я не собирался, просто вырубил. Мужик завалился на землю и выронил нож. Благо ещё во время призыва Галины я отдал ей приказ молчать и она послушалась, иначе с мамой состоялся бы занятный разговор.

— Такс, посмотлим, чем тут можно поживиться, — сказал я, потирая ладони друг о друга.

— Миша! Бежим отсюда! — вскрикнула мама, подхватила меня на руки и рванула прочь от злополучного туалета.

— Стой! Там же тлофеи! Мои тлофеи… — прокричал я, наблюдая, как увеличивается расстояние от образца ДНК и ножа, который я хотел забрать себе. Да, он паршивого качества, но это лучше, чем ничего.

Мама бежала, пока не закончились силы. А закончились они быстро. Мы даже до конца парка не добрались. Запыхалась, покрылась потом, волосы растрепались, а в глазах горит гордость. Она поставила меня на землю и серьёзно сказала:

— Пообещай мне, что не будешь ввязываться в неприятности.

— Мамуль, такого обещать я не могу, — улыбнулся я и почесал затылок. — Но могу обещать, что всегда защищу тебя, если это потлебуется.

На глаза Елизаветы Максимовны навернулись слёзы. Она крепко прижала меня к себе и зарыдала.

— Защитник ты мой маленький. Знаешь, как я перепугалась. Когда увидела что ты крадёшься сзади, думала, он убьёт тебя. А ты… А ты… — она шмыгнула носом и прошептала мне на ухо. — Ты настоящий герой. Мишутка, я так тобой горжусь.

От её слов на душе потеплело, а в глаза будто песка насыпали. Нет. Конечно это не слёзы. Ведь мужчины не плачут. Даже маленькие мужчины. Я провёл рукой по глазам, убирая «попавший в них песок» и, улыбнувшись, сказал:

— Я так лад, что мы можем с тобой плосто погулять по голоду. Без охланы и стен с колючей пловолкой. Давай ещё погуляем, пока есть влемя.

— Давай, — кивнула мама, вытерла слёзы и мы пошли по оживлённым улочкам Нижнего Тагила.

Любовались красивыми зданиями, болтали о ерунде, купили булку, а потом накормили ею голубей и уток. Я давно не видел маму такой счастливой. Хммм… А может, и никогда её такой не видел. Мы ходили туда-сюда, пока ноги не заныли от усталости, отдохнули немного на лавочке в парке и снова пошли гулять.

Так продолжалось, пока проклятый горизонт не начал темнеть. Мама погрустнела.

— Пора возвращаться, — с тоской в голосе произнесла она, взглянув на экран потёртого телефона, который достала из кармана.

Увидев его, я тут же захотел себе такой же. Да, мне некому звонить.Нно в моём мире у смартфонов был доступ в интернет, где хранился океан информации. И теперь я очень хочу себе телефон. Интересно, у того грабителя был смартфон? Хотя, какая уже разница? Поди очухался и поливает кипятком промежность в надежде спасти свой стручок от обморожения.

На обратном пути мама старалась бодриться, обещая в следующий раз устроить прогулку ещё лучше, чем эта. Но я-то понимал, что деньги на цирк дались ей не просто так. Судя по запаху её волос, она трудилась в рыбном магазине или сортировала рыбу на причале. Одним словом, она тяжело трудилась ради меня. Я остановился, мама прошла пару шагов и обернулась.

— Миш, идём. Через двадцать минут калитку закроют.

— Мамуль. Ты у меня самая лучшая. Большое тебе спасибо за такой замечательный День лождения. Я тебя люблю.

Проклятый песок в глазах! Снова ты, у, зараза! Ладно. Поймали. Сейчас действительно слеза навернулась, ведь я впервые признался кому-то в любви, по крайней мере, в этом мире. И это было искренне, и странно.

Я архимаг, который пережил множество потерь друзей, любимых, родных, в конце концов я потерял собственный мир! Казалось, сердце должно было привыкнуть к тому, что потери неизбежны. Должно было ожесточиться и не пускать внутрь себя новых людей. Но нет, мама ворвалась в моё сердечко с первых минут моего рождения и с каждым годом лишь крепче укореняется в нём.

Мама снова разрыдалась. Я обнял её, мы постояли так пару минут, а потом двинули в пансионат. У калитки нас ждал седой охранник с самокруткой в зубах. Он щурился от дыма, лезущего в глаза, и жевал папиросу.

— Ну шо? Нагулялись? — бойко спросил он и подмигнул мне.

— Да, спасибо вам большое, — сказала мама, будто это охранник дал добро на нашу прогулку.

— Хе-хе. Обращайтесь, — усмехнулся седой. — Ну заходи, да я калитку запирать буду. Смена-то, считай, закончилась.

Он посмотрел на часы, но там было ещё пятнадцать минут до девяти. Халявщик чёртов. Решил пораньше свинтить с работы? Я покачал головой и перед тем, как уходить, ещё раз обнял маму.

— Не пележивай, мам. Месяц плойдёт быстло.

— Так и будет, Мишутка, так и будет, — улыбнулась она, едва сдерживая подступающие слёзы.

Попрощавшись с мамой, я вошел в калитку и услышал, как она захлопнулась за моей спиной. На территории пансионата никого не было. Все мамаши уже ушли, а ребята отправились забивать очередь в душевую. Выходит, я последний. Ну и ладно. Можно искупаться и ночью.

Пробежался по дорожке, вымощенной плиткой, поднялся по ступеням и потянул на себя дверь. Меня тут же окутала возбуждённая болтовня ребят.

— Мама сказала, что у меня скоро родится сестрёнка! — пискнул один.

— А моя мне подарила леденец. Вкусный, капец просто! — восторженно выпалил второй.

— Пффф. Сестрёнка, леденец. Всё это ерунда! Архаров помог моим новый дом построить! Вот это дело, — деловито заявил третий.

Я прошел мимо очереди в душевую, глядя на лица ребят. Счастливые. Даже удивительно, что никто не переживает о том, что следующая встреча состоится лишь через месяц. Видимо, уже свыклись с текущей действительностью. Всё равно изменить ничего не могут.

Остановившись у двери своей комнаты, я достал ключ, вставил в замочную скважину и дважды провернул. Дверь открылась, но внутрь я не спешил заходить. Для начала прислушался. Вроде бы никого нет. На всякий случай призвал Мимо в форме паука. Перехватил контроль над его телом и обследовал комнату вдоль и поперёк. Даже на потолок залез! Чисто. Вошел внутрь и запер за собой дверь.

— Холоший день, может стать ещё лучше, — улыбнулся я и достал из кармана волосину из уха силача.

Женский вибрирующий голос сообщил: «обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Желаю, — сказал я и лёг на кровать.

Терять сознание посреди комнаты как-то не хочется.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Мезоморф»,

«Астигматизм»,

«Плоскостопие»,

«Крепкие кости»,

«Крепкие сухожилия»,

«Инсулинорезистентность».

Список доминант оказался довольно куцым. Нужно было пустить качку кровь? Да, может тогда я получил бы более расширенный список доминант, но и проблем бы огрёб выше крыши.

Ладно, что мы имеем? Мезоморф? Кажется, это что-то связанное с типом телосложения. Астигматизм испортит зрение, плоскостопие мне тоже не нужно. Инсулинорезистентность подарит диабет, такого и врагу не пожелаешь. А вот крепкие кости и связки, это то, что нужно.

Кстати, забавно, что силач предложил мне лишь доминанты, связанные с телосложением. Впрочем, вряд ли он развивает интеллект в свободное от выступлений время. Мысленно отдал команду «Поглотить» и погрузился в чертоги разума.

Во втором ряду снизу ярко засветилась и погасла свободная ячейка. Я подошел поближе и увидел крошечную песчинку металлического оттенка, она активно разрасталась, формируя кристалл. Женский голос сообщил:

«Доминанта „мезоморф“ интегрирована. Мезоморф — тип атлетического телосложения, позволяет легко набирать мышечную массу с сохранением низкого процента жировой ткани.»

Хммм. Довольно неплохо. Даже перерабатывать жалко. А ведь рано или поздно придётся проводить ревизию телесных доминант, так как осталось всего три свободных ячейки. Сейчас там находятся доминанты: Пищеварение второго ранга, сопротивления алкогольному опьянению, острый слух, сопротивление ядам, песчинка фехтования, мезоморф.

Кстати! А на кой-чёрт мне нужна доминанта сопротивления алкогольному опьянению? Ведь доминанта сопротивление яду как раз и будет нейтрализовать весь вред, нанесённый алкоголем. В теории она так же будет бороться с опьянением.

— Пелелаботать доминанту «соплотивления алкогольному опьянению» в пользу…

Я крепко задумался. А в пользу чего мне стоит её переработать? Пустить на развитие контроля маны до третьего уровня или же развить навык фехтования из песчинки в полноценный кристалл? Опять-таки, есть ещё песчинка магии огня. Да и на втором ранге магии льда полно занятных заклинаний. Эх, чёртов дефицит генетического материала…

Ладно, давайте думать рационально. Маны у меня мало, и её хватает буквально на одно, от силы два заклинания. Ну разовью я магию льда до второго ранга, а хватит ли мне маны на использование хотя бы одного заклинания? Не факт. Значит, этот вариант отметаем.

Магия огня. На первом ранге я не получу ничего полезного. Ну да, появится карманная грелка и зажигалка из пальца. Что толку от такого барахла? Обжигать противников можно и холодом. Поэтому магия огня подождёт до лучших времён.

Контроль маны? Одной доминанты точно не хватит для прокачки её на новый уровень. А значит, остаётся только фехтование. Да, у меня нет клинка. Но его не так уж трудно достать при необходимости. Любая палка или железяка может выступать в роли оружия. А доминанта «фехтования» в совокупности с доминантой «танцор», даст мне огромное преимущество в ближнем бою. Решено!

— Пелелаботать доминанту «соплотивления алкогольному опьянению» в пользу «фехтования».

Кристалл «сопротивления алкогольному опьянению» лопнул и осыпался пылью на пол пещеры. Подул ветерок, отчего кристаллическая пыль пришла в движение. Струи ветра закручивали её, поднимая вихрем вверх, а после она устремилась к песчинке фехтования.

Пыль облепила её со всех сторон и стала сжиматься всё сильнее, формируя грани кристалла. Яркий свет ослепил меня на секунду, и я услышал женский вибрирующий голос:

«Задаток новой доминанты „фехтование“ заполнена на 100%. Формирование доминанты завершено».

В ячейке расположился полноценный кристалл, и я невольно улыбнулся. Вот и славно. Получил нужную доминанту, а заодно освободил ячейку под что-то более полезное. Осмотрел оставшиеся доминанты и понял, что больше пожертвовать нечем. Ну и ладно.

Вернулся в реальность, потянулся из стороны в сторону, вроде никаких изменений в теле не ощущаю. Что ж, будет интересно понаблюдать, как меняется моё телосложение. Я быстро сбегал в душевую, искупался, а после лёг спать. Всё же сегодня был замечательный день.

На утро прозвучала сирена. Лениво вышел из комнаты и двинул на улицу. Обливание холодной водой, пробежка, завтрак, а после — моё самое любимое из бесполезных занятий. Лекция по базовому контролю маны. Войдя в класс, я заметил, что Ирины Парфирьевны нет. На её месте сидел старичок с залысинами и стучал указкой по ладони.

— Молодые дарования, шевелите батонами и занимайте уже свои места! — прикрикнул он на нас, улыбаясь вставными зубами.

Я плюхнулся на заднюю парту и с интересом стал слушать лекцию. На этот раз она была действительно занятной, хотя пара постулатов и были ошибочными.

— Вот так выглядит структура энергетических каналов для базового построения артефакта защиты. — Старик нарисовал на доске кучу линий, соединённых друг с другом. В центре рисунка расположился накопитель в виде круглой точки, именно он и питал всю структуру маной. — Всё, что вам нужно, это найти разломный металл, сформировать из него предмет, например кольцо или браслет, а после проложить подобные энергетические каналы. Всё это усиливается рунами Эрд, Виху, Ято и Феху. — Он нарисовал знакомые мне закорючки, и я расхохотался. — Встать! — вспылил преподаватель и ударил указкой по столу. — Я сказал что-то смешное?

— Сколее, налисовали.

— О-о-о. Вижу, ты разбираешься в артефакторике лучше меня? Ну так выйди и покажи, как должно быть. — Преподаватель насмешливо улыбнулся и указал рукой на доску.

Я кивнул, взял стул и потащил его к доске. Прислонил стул к стене, а сам забрался на него.

— Вот эти каналы бесполезны. Видите, они закольцованы и, по сути, гоняют энелгию по клугу. А нам нужно, чтобы они её выплёскивали вовне, фолмируя защитный кокон. — Я перечеркнул десяток линий. — Это понятно? — деловито спросил я, обратившись к классу.

— Так. Не умничай тут. Сначала объясни свою теорию мне, а после я уже решу, стоит ли эти бредни изучать классу, — строго сказал преподаватель.

— Холошо. Давайте пелейдём к лунам, — вздохнул я. — Луна Элд отвечает за внешнее плоявление магической энелгии, к ней у меня нет воплосов. Виху фолмилует защитный купол, тоже оставляем. Ято уклепляет энелгетические стлуктулы, это тоже нужно. А вот Феху необходимо удалить.

— Ха. И с чего ты так решил? — усмехнулся старик, сложив руки на груди.

— Эта луна отвечает за накопление и сохланение маны. Казалось бы, полезная вещь. Но в нашем случае у нас есть физический накопитель. — Я ткнул пальцем в точку, нарисованную профессором. — Накопитель и без того хланит ману. Если же вы нанесёте луну Феху, то она будет стополить выблос маны извне, сталаясь запечатать её внутли накопителя. Понимаете? Вы не сможете в моменте выблосить достаточный объём маны, чтобы создать клепкий бальел, так как созданная структула алтефакта плотиволечит сама себе. Вы и выбласываете ману, и пытаетесь её оставить внутли алтефакта. Это не имеет смысла.

Я положил мел, отряхнул руки и поймал на себе удивлённый взгляд профессора. В его глазах отражались мыслительные процессы, заставившие старика замолчать на минуту, а после он заговорил всё так же насмешливо:

— Понятия не имею, откуда ты знаешь значение рун, но теория занятная. Вот только она оторвана от реальности. На практике же используется та последовательность рун, которую я описал ранее, и это даёт отличные результаты. Не зря барон Архаров — один из сильнейших аристократов в наших краях. Всё потому, что артефакторика у нас довольно на высоком уровне.

— Ага. На уловне каменного века, — хмыкнул я и потащил стул за собой в сторону парты.

— Михаил, я рад, что у тебя работает голова, но, пожалуйста, закрой рот и возвращайся на место молча, — бросил мне в спину преподаватель и продолжил нести чушь.

Но даже так, я понял одно. Мои знания будут в этом мире востребованы. Особенно радует, что руническая система у нас одинакова. Почему я так решил? Да потому, что профессор и слова поперёк мне не сказал, когда я озвучивал назначение рун. А значит, я был прав.

Лекция завершилась, и я направился на выход. Разумеется, преподаватель решил потешить своё эго.

— Михаил, ты, конечно, фантазёр. Но твоя голова работает в правильном направлении. Продолжай в том же духе и однажды ты действительно сможешь разобраться в артефакторике.

О-о-о. Этот снисходительный тон неуча. Обожаю подобное. Так ещё и сказал громко, чтобы все услышали. Вроде как и похвалил, а вроде подчеркнул, что я нёс чушь. Ну да, ну да. Защищай свой авторитет так, как можешь.

— Ваша лекция была увлекательна. Желаю вам тоже лазоблаться в алтефактолике, может тогда лекции станут не только увлекательными, но и полезными, — язвительно отозвался я и рванул из аудитории.

— Ах ты подлец! — заорал старик и швырнул в меня указку.

* * *

Десятью минутами позднее.

Та же самая аудитория.

Преподаватель артефакторики расхаживал из стороны в сторону и думал о словах Михаила.

— Ха! Будет ещё меня поучать. Сопляк. Ишь, чего удумал. Феху лишняя. Это ты — лишний. Баклан малолетний. — Со злости старик ударил указкой по ладони с такой силой, что скривился от боли. От обиды он швырнул указку на стол и уставился в окно. — А может, в этой чуши и есть смысл? Не зря ведь говорят «устами младенца глаголет истина»? Хотя он уже и не младенец. Тьфу, блин! Идиотизм! Младенцы вообще не разговаривают. Тупое выражение.

Взяв сумку со стола, он перекинул её через плечо, погасил свет в аудитории и собрался закрыть за собой дверь, когда взгляд сам собой прилип к схеме, нарисованной на доске. Старик вернулся обратно, достал телефон и набрал номер друга, работающего на Екатеринбургском артефакторном заводе.

— Саныч, ты на заводе? — спросил преподаватель, услышав щелчок в трубке.

— Да, Петрух, я всё тут. Тружусь на благо рода, — пропыхтел Саныч, работавший старшим технологом.

— А можешь для меня провести один эксперимент?

— Да без проблем. Что надо-то?

— Сейчас фотографию перекину. Попробуй вот такие изменения сделать в структуре защитного артефакта. — Преподаватель сделал фото доски, на которой была перечёркнута руна Феху и отправил другу.

— Феху убрать нужно?

— Всё так. И каналы отрежь лишние, как на схеме.

— Ага, ну понял. Чё. Дело-то не трудное. Подождёшь полчасика? — спросил старший технолог.

— Само собой.

Вызов оборвался. Преподаватель артефакторики как на иголках провёл тридцать минут в ожидании звонка, и наконец то Саныч перезвонил.

— Петруха, драть тебя в дышло! Ты как до этого дотумкал⁈ — выпалил старший технолог.

— Раком! — огрызнулся преподаватель. — Лучше скажи, получилось?

— Не то слово! Прочность щитов повысилась вдвое! К тому же, развёртывание щита ускорилось на пол миллисекунды! — радостно выкрикнул технолог. — Петруха, тебе за такую разработку не то что премию дадут, а ещё и повысят.

— Или повесят, — хмыкнул преподаватель, задумавшись. — Саныч, никому про это не рассказывай. Я ушел звонить Архарову.

— Давай, давай. Только про меня не забудь.

— Обязательно, — сказал старик и повесил трубку. — Чёртов сопливый гений. И что делать? Присвоить разработку себе? Нет. Если Архаров узнает, то точно повесит. Тут же целый класс свидетелей. Ладно. Придётся рассказать всё как есть. Может, за благую весть, тоже что-то полагается. — Улыбнувшись, преподаватель набрал номер барона и замер в ожидании, когда тот поднимет трубку.

Глава 12

Покинув лекцию по артефакторике, я направился в спортзал. Сегодня мне выдали потёртую рапиру, маску, провонявшую потом, и пятилетнего противника. Елфимов Ульян Тимофеевич разбил остальных учеников на пары и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

— Итак. Сегодняшнее занятие посвятим отработке пройденного материала. Сначала один из вас работает первым номером и атакует, а второй защищается. Когда я хлопну в ладоши, вы меняетесь ролями. Начали.

Мой противник, не теряя времени, рванул в атаку, решив, что первым номером должен работать именно он. Рапира рассекла воздух над моей головой, я с лёгкостью уклонился от удара и оказался за спиной парня. Тот изумлённо обернулся и рубанул наотмашь. Ещё вчера я бы отпрыгнул назад и схлопотал бы хлёсткий удар в бок, но сейчас всё немного изменилось.

Моя рука взмыла по диагонали и сбила удар противника вверх. Парень ошалело уставился на меня, это было видно через сетчатую маску и полетел в бой, чтобы отыграться за досадные неудачи. Сталь со свистом вспарывает воздух, клинки с лязгом сталкиваются, а я впервые наслаждаюсь фехтованием, ведь у меня получается всё задуманное.

На предыдущих занятиях я головой понимал, как нужно держать оружие, под каким углом отражать удары и прочее. Одним словом, теорию я знал от и до, вот только телу было плевать на мои познания. Оно не могло так быстро усвоить новый материал. Однако, после того, как я улучшил доминанту фехтования, что-то изменилось. Движения перестали быть корявыми, рапира двигалась хлёстко.

Да, огрехи в технике были, и немало. Я видел свои дыры. Но в процессе защиты я чувствовал, как ускоряется мой прогресс. С каждым выпадом противника, с каждой отраженной атакой, я всё лучше контролировал клинок, хоть порой и пропускал удары, но это уже было редкостью — благодаря звериному чутью. А потом прозвучал хлопок в ладоши.

— Посмотрим, насколько ты хорош в нападении, — фыркнул стоящий напротив меня пятилетка.

Я начал с финта. Сделал вид, что пытаюсь уколоть его в ногу, резко отдёрнул руку назад и нанёс удар в голову. Парень без труда отразил мой выпад. Ну ладно, а если так? Рапира по касательной рубанула воздух рядом с животом парня, пролетела над моей головой, сделав полный оборот, и опустилась по диагонали на его плечо. В последний момент пятилетка успел отскочить назад. Шустрый.

В груди разгорелся огонёк азарта, и я как одержимый попёр вперёд. Я колол, рубил, делал обманные движения, старался сбитьпротивника с толку и зайти ему за спину, выбить оружие из рук. Одним словом, как и приказал Елфимов, я показал всё что мог, и даже больше. Мои удары не так часто достигали цели, но и задачи поразить противника я себе не ставил. Я лишь хотел опробовать весь имеющийся арсенал.

Новый хлопок, и мы снова меняемся. Пятилетка рубит воздух, не в силах попасть по мне, а вот я уже стал играть от контратаки. Уклонился от удара? Значит проколол бок противника. Отразил его клинок? Значит сделал это так, чтобы чёртова железяка вылетела из рук парня.

Когда тренировка завершилась, я был собой весьма доволен. Да, есть куда расти. Есть противники намного сильнее меня, но связка доминант «танцор», «фехтование», «звериное чутьё» работала восхитительно. Было бы интересно сразиться с каким-нибудь гвардейцем, который уже прошел и огонь и воду. Сразиться лишь для того, чтобы понять, насколько велика пропасть между нами.

Остальные занятия прошли не так интересно, а ближе к вечеру нас собрали в актовом зале. Четыре сотни стульев выставленных в двадцать рядов. Приглушенный свет, всю дальнюю стену завесили белой тряпкой, а над головой жужжал проектор. В актовый зал вошел Углов и громко кашлянул.

— Сейчас вам покажут документальный фильм о том, как гвардейцы рода Архаровых доблестно захватили Ирбит. Наслаждайтесь. — Улыбнувшись, он отошел в сторону и стал за нами наблюдать. Видимо, отслеживает реакцию на фильм. Хочет понять, насколько мы в восторге от того, что являемся частью рода.

Свет выключили, а на белой простыне появились высокие стены Ирбита. Потом кадр сменился на ставку командования, где обсуждался план нападения. Это было так занудно, что я зевнул и сам даже не заметил, как закрыл глаза. Сон спас меня от необходимости смотреть эту тягомотину… ай!!! Жилистая рука ухватила меня за ухо и подняла со стула. Я открыл глаза и скорчился от боли. Это был Углов.

— Пошел отсюда, — прошипел он и вышвырнул меня в проход. — Минус тысяча баллов за такое неуважение к роду. Иди и подумай о своём поведении.

Углов был разъярён. Как будто я оскорбил его лично. Ну и чёрт с ним, так даже лучше. Я вышел в коридор и потянулся. В коридоре ни одной живой души, все смотрят документалку. Ну и пусть смотрят. Главное, что меня лишили тысячи баллов, и теперь я могу потерять личную комнату. Впрочем, это не беда. Я обязательно её верну. Нужно только…

По коридору разнеслись гулкие шаги. Каблуки цокали по полу, неся вперёд обладательницу длинных ног. Красиво одетая блондинка шла в мою сторону и лучезарно улыбалась.

— Ой. Какая прелесть, — звонким голоском воскликнула женщина. — Как тебя зовут? — спросила женщина.

— Михаэль, — ответил я, стараясь понять, кого она мне напоминает.

— Какое необычное имя. А меня зовут Инесса Матвеевна. Ты очень милый, и я хочу тебе кое-что подарить, — представилась женщина и села на корточки передо мной. Её рука скользнула в красную сумочку и спустя мгновение вытащила оттуда яркий фантик. В воздухе тут же разлился аромат ванили и шоколада, у меня даже слюнки пошли. — Это тебе.

Конфета, конечно, привлекла моё внимание, но куда сильнее мне захотелось прижаться к этой красивой женщине. Нет, не подумайте чего похабного. Просто у неё на рукаве висел одинокий волосок, и я очень хотел избавить его от одиночества. Я добродушно улыбнулся, выхватил конфету, а после бросился на тётку, едва не сбив её с ног.

— Спасибо, тётенька! — взвизгнул я от восторга и мгновенно ухватил волосок.

— Ого. Какой пыл. Вырастешь настоящим сердцеедом, — насмешливо сказала тётка, а после снова перешла на ласковый тон. Это мне показалось странным. — Михаэль, можешь сделать кое-что для меня?

— Лазумеется. Ведь вы такая доблая тётя. Лади вас — всё что угодно, — заявил я, незаметно пряча волосину в карман.

— Скушай конфетку прямо сейчас. Видишь ли, в пансионате запрещено проносить сладости, а я, как всегда, нарушила правила, — она звонко хихикнула и продолжила. — Не хочу, чтобы мне устроили нагоняй, если найдут у тебя конфету. Понимаешь?

Я понимаю, что ты мне врёшь в глаза и явно имеешь какие-то другие мотивы. Но, если новая доминанта достанется мне по цене съеденной конфеты, то пусть так и будет. Даже если конфета отравлена, это мне не навредит, спасибо гадюке, подарившей доминанту «сопротивления яду».

Я кивнул, развернул фантик и тут же закинул конфету в рот. Мои вкусовые рецепторы утонули в сладости, а следом за сладостью пришла и неестественная терпкая горечь. Что она туда добавила? Абрикосовые зёрнышки? Странный вкус. Со стороны кухни послышались новые шаги. Судя по всему, повариха торопилась домой. Инесса Матвеевна вскочила и направилась к выходу.

— Прощай, малыш, мне нужно спешить, — улыбнулась она на прощание и ушла.

Посмотрев женщине вслед, я сплюнул в ладонь коричневую кашу с вкраплениями серых, зелёных и даже синих тонов. Если это и обычная конфета, то с очень необычными ингридиентами. Мимо меня прошла повариха и с интересом заглянула в мою ладонь.

— Я обкакался, — растерянно сказал я и протянул ей содержимое ладони.

— Фу! Мерзота, — скривилась толстуха и поспешила на выход, а я залился звонким хохотом.

Ладно, пойду в душевую, а после поглощу новую доминанту. Правда, у жизни были совсем другие планы на мой вечер. А может, просто мои слова стали вещими? Живот тут же скрутило. Послышалось громогласное бурление, и я понял, что действительно могу наделать в штаны. Скривившись, я набросил покров маны на ноги и на всех парах рванул в туалет!

Сидя на унитазе, я пытался понять: эта красивая дура подмешала в конфету слабительное? Если так, то зачем? Решила посмеяться? Не похоже. Я всего-навсего разжевал конфету и застрял на горшке на добрый час. А что бы было, если бы я её проглотил полностью? Стоп!

Когда мы с мамой выходили из пансионата, Прохоров сидел с дамой, которая со спины точь в точь похожа на мою благодетельницу. Может ли быть что это мать Артёма? Если да, то многое встаёт на свои места. Может, и змею мне подкинула она? Вот же зараза!

Не зря говорят, что красота страшная сила. Причём эта сила проявляется во вседозволенности. Красотка сможет сделать безнаказанно то, за что дурнушку давно бы повесили. Нужно присмотреться к этой дамочке и больше не брать у чужих тётенек угощений. Встав с горшка, я натянул штаны. Кажется, я сбросил пару килограммов. Хммм… А может, мама Прохорова так стройна, потому что сама ест эти конфеты?

Держась за живот, я отправился в комнату, лёг на кровать и достал из кармана волосину Инессы кто-то-тамовны. Золотистая ниточка лежала у меня на руке и приятно пахла жасмином. От этого запаха живот снова закрутило. Свернувшись калачиком, я услышал женский голос: «обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Ага, — простонал я.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Нежная кожа»,

«Повышенная выработка феромонов»,

«Хладнокровие»,

«Социопатия»,

«Алхимия».

Ого. Вот это наборчик. Таким могла бы обладать ведьма. Соблазняет нежной кожей и феромонами, хладнокровна, и при этом ещё и социопатка. А с помощью алхимии делает конфеты-ы-ы. Живот скрутило ещё сильнее, заставив меня зарычать от боли. Зараза! Придётся снова сбегать на белый трон и только после этого поглощать доминанту, ведь я очень не хочу обделаться во сне.

* * *

У входа в пансионат.

Охранники патрулировали территорию пансионата и пожирали взглядами женщину, стоящую на лестнице. Её длинные ноги соблазнительно выглядывали из разреза платья, да и сама красотка подмигивала служивым, отчего те забывали, куда идут, и раз за разом влезали в цветник, разбитый по обе стороны от центральной дорожки.

Игра с мужскими сердцами доставляла Инессе Матвеевне ни с чем не сравнимое удовольствие. Такие сильные, такие властные — и такие глупые. Помани их, и они прилетят, прибегут, приползут. Начнут требовать внимания, а потом просить, умолять.

Её всегда это поражало. Мужчины, которые отвоевали право на существование у природы. Мужчины, которые построили весь мир. Падают к её ногам, словно осенние листья. Устилают дорожку, по которой она пройдёт прямиком к своей цели. К мести Архарову.

Но на пути к этой цели сперва нужно взрастить Артёма. Он перспективный парень, возможно, даже станет абсолютом. Хотя это и не важно. Важно то, что Инесса Матвеевна уничтожит всех, кто стоит на пути сына. Лишь бы он стал новым главой рода Архаровых. А когда он возвысится, Инесса лично спляшет на могиле Константина Игоревича. От мысли об этом улыбка на лице Инессы появилась сама собой.

За её спиной скрипнула дверь и на лестницу вышел Артём. Он поёжился от холода и настороженно посмотрел на мать.

— Мама, ты хотела меня видеть? — спросил он.

— Да. Хотела тебе кое-что сообщить. — Инесса Матвеевна подошла к сыну и нагнулась так, чтобы охранники могли пялиться на её зад, а она сама могла шепнуть сыну на ушко. — Сыночек, не переживай. Твоему обидчику нездоровится, возможно, сегодня ночью он покинет приют навсегда.

— Мама, я не совсем понимаю, о чём ты… — нахмурился Артём и увидел, как рука матери взмыла вверх, отчего парень тут же зажмурился. Но рука матери лишь похлопала его по плечу.

— Артёмка, помни, что не все сладости одинаково полезны, — усмехнулась женщина, взмахнула волосами и пошла вниз по лестнице, даря охранникам милую улыбку.

* * *

Наконец-то я вернулся из уборной, запер комнату и, не теряя времени, поглотил доминанту. Кожа подмышками, в паху, за ушами и на сгибах рук и ног зачесалась. Да так зачесалась, что хотелось содрать её к чёртовой матери, лишь бы не чувствовать этот жуткий зуд! Я, как блохастая псина, чесался, ворочаясь на кровати, а потом провалился в чертоги разума, чтобы отстраниться от этой пытки.

В пещере как всегда был сумрак, а в её центре светилась пирамида. Подойдя к ней, я вздохнул. Опять физическая доминанта? А так хотелось заполучить социопатию. Шутка. Алхимия, конечно, была бы более полезным даром. Я сосредоточился на новом кристалле и услышал женский вибрирующий голос:

«Доминанта „Повышенная выработка феромонов“ интегрирована».

Эммм… Чертовски полезная ерунда. В перерабо… Хотя… Такс, подумаем. Что я знаю о феромонах? Это химические соединения, которые вырабатывают кожные железы. Феромоны способны привлекать особей противоположного пола, а также подавлять волю более слабых самцов.

К примеру, в стаях обезьян сильные самцы одним своим запахом дают понять, кто тут главный. Это что-то похожее на харизму, вот только воплощается она не за счёт поведения, а за счёт аромата.

Занятная вещь, если так подумать. Когда подрасту, она мне очень поможет, а с другой стороны, я прямо сейчас начну привлекать к себе излишнее внимание, и другие ребята станут оспаривать моё первенство. Хотя они и так его оспаривают. Так что плевать. Оставлю доминанту и посмотрю, как она себя проявит.

Выйдя из чертогов разума, я уснул и проспал чёртов завтрак. Ворвался в столовую, когда барский стол уже опустел, а из еды остались лишь помои. Мимо меня прошла повариха, чтобы убрать со столов, и презрительно хмыкнула:

— Проснулся? Обосрыш… — она покачала головой… и внезапно остановилась. Обернулась и посмотрела мне в глаза. — Какой-то ты худенький. — На лице поварихи появилась тень жалости, и я понял, что это мой шанс.

— Тётенька, я недоедаю, — страдальческим голосом выдал я и пожал плечами.

— Да как так-то? Еды же полно, — возмутилась было она, но тут же смягчила тон. — Хотя, эти помои и я бы есть не стала. Ладно, иди за мной. Сейчас что-нибудь придумаем.

Толстуха отправилась на кухню, а я с интересом побрёл следом за ней. Интересно, с помощью феромонов я буду вызывать у всех женщин материнские чувства? Я попал на кухню, где громко гудели холодильники и пахло гарью. Как будто совсем недавно здесь испортили пару блюд. Повариха открыла холодильник и достала оттуда контейнер с едой.

— Держи. Домашняя еда! Цени, — заявила она и протянула мне контейнер.

Я с радостью схватил его, поблагодарил толстуху и убежал в столовую для дегустации. Домашней едой оказались макароны с фаршем, салатик из помидоров, огурцов и лука, а также кусок чесночного хлеба. Да, я кушал с барского стола каждый день, и оказалось, что вот эти омары, криветки и лососи уже приелись. А вот макарохи с фаршем зашли, как родные.

Приятная жирность окутала рот, и тут же была оттенена салатиком, сверху пошел хлебушек, и я зажмурился от удовольствия. Красота! Смолотив контейнер, я вернул его поварихе.

— Понравилось? — улыбнулась она.

— Лучшая еда на свете! — выпалил я, вытирая рот рукавом.

— Ха-ха. Да, я отлично готовлю, — похвалила сама себя толстуха. Потом наклонилась ко мне и заговорщически прищурилась. — Завтра ещё принесу, если будешь себя хорошо вести.

— Ула! — выкрикнул я и рванул прочь, так как с минуты на минуту должны начаться тренировки и если с меня спишут ещё пару сотен баллов, то я вернусь обратно в барак.

И всё же, феромоны чертовски полезная вещь! Интересно, как я буду влиять на окружающих, если разовью их до третьего или пятого ранга? Я добежал до спортивного зала и почувствовал, как массивная лапа ухватила меня за плечо. Обернувшись я увидел небритую физиономию.

— Гав? — спросил я, удивлённо уставившись на него.

— Здорова, малой, — хмыкнул вояка.

Глава 13

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

Константин Игоревич сидел на диване в своём кабинете и смотрел новости. На экране смазливая девица азиатской наружности тоненьким голоском зачитывала текст, стоя на фоне горящего города:

«Срочное включение из Токио. На дне Токийского залива открылся новый разлом. К сожалению, власти не смогли его оперативно обнаружить и закрыть. Из-за чего чудовища…»

На экране пошли помехи. Девушка обернулась и, взвизгнув от ужаса, рванула за пределы кадра. Послышался громогласный рёв, прохожие в ужасе бежали кто куда, а в следующую секунду видео оборвалось и появилась заставка «Приносим свои извинения. Трансляция прервана по техническим причинам».

— Наконец-то и япошкам досталось. А то прячутся за нашими спинами и всё думают, как бы Курилы захапать, — хмыкнул Архаров и потянулся к пульту, чтобы переключить канал.

В кабинет ворвался запыхавшийся дворецкий.

— Константин Игоревич! Я до вас никак не могу дозвониться!

— Телефон разрядился. Что там? — нахмурившись, спросил Архаров.

— Черчесов поднял войска и ведёт их к нашей границе!

— У него наконец появилось мужество выступить против меня? — Архаров самодовольно улыбнулся, задумался и резко посерьёзнел. — Звони Юрию, вели отступать с земель Титовых и Богдановых. Нужно разбить Черчесова, а уже потом заниматься благотворительностью.

— Ваше благородие, но как же… Без нашей помощи они не справятся с расширением аномалии, — растерянно сказал дворецкий.

— Если не справятся, то так тому и быть. Выживает сильнейший, — кивнул Архаров. — Если я не отзову войска с земель Титовых и Богдановых, то могу лишиться своих собственных.

— Как будет уго… — начал было дворецкий, но его телефон завибрировал. — Прошу прощения, — извинился дворецкий и снял трубку. — Что? Как такое может быть? Да, я сейчас рядом с бароном. Доложу, конечно. До связи.

— Что там ещё стряслось? — спросил Архаров, видя, как лицо дворецкого перекосило от услышанных новостей.

— Звонили из Ирбита. Только что граф Малышев напал на город, — ответил дворецкий и нервно сглотнул.

— Немедленно перебросить свободные подразделения на границу! — выкрикнул барон, вскочив с дивана. — Звони Юрию, пусть забирает бойцов и ведёт их наперерез Черчесову. Я с гвардейцами отправляюсь в Ирбит.

— Как прикажете, ваше благородие, — кивнул дворецкий и тут же отправился выполнять приказ.

Архаров подбежал к рабочему столу, чтобы взять ключ от хранилища артефактов, и замер, увидев на экране монитора открытое досье.

— Михаил… — прошептал он, глядя на фотографию новой надежды рода. Барон достал мобилет и набрал номер капитана Гаврилова. — Капитан. У нас намечается война с Черчесовым и Малышевым. Я хочу, чтобы ты немедленно отправился в Тагильский пансионат и забрал оттуда моего сына.

— Так точно, ваше благородие! — донеслось из трубки. — Полагаю, вы говорите о моём спасителе?

— Да, я про Михаила. Нужно, чтобы ты затерялся на моих землях и не отсвечивал, пока я не дам приказ возвращаться.

— Опасаетесь, что Черчесов снова попытается выкрасть его? — спросил капитан.

— От Черчесова можно ждать чего угодно. Отправляйся немедленно, — Архаров подумал секунду и добавил. — И Мишкину мать забери, так ему будет спокойнее. Понял?

— Так точно! Разрешите выполнять?

— Выполняй, — хмуро сказал Константин Игоревич и повесил трубку. — С Черчесовым и Малышевым я справлюсь, а вот с потерей талантливого наследника…

* * *

Тагильский пансионат.

Через пять часов после разговора с Архаровым.

— Спасибо, что подарил мне новую жизнь, — улыбнулся Гаврилов.

— На здоловье, — ошарашенно сказал я, так как не рассчитывал его встретить когда-либо снова. — А ты чего здесь…? — спросил я, осмотрев коридор.

— Я за тобой. Собирайся, — коротко бросил капитан группы специального назначения.

Только сейчас я заметил, что он был одет в неброскую гражданскую одежду. Серая рубаха, такие же штаны, подпоясанные потёртым кожаным ремнём и ботинки со сбитыми носами.

— Лешил меня усыновить? — спросил я, приподняв бровь.

— Чего? — нахмурился двухметровый верзила с густой бородой и шрамом на шее.

— Говолю, ты так благодален мне за спасение, что лешил меня усыновить? — продолжил я нести чушь, видя, как это заставляет капитана тупить.

— Ага, блин. И удочерить за одно. Собирай манатки, через пять минут уходим. Велено переместить тебя и твою мать… — сказал Гав, но понял, что вышло двусмысленно и поправился, — в смысле, маму, в более безопасное место.

— А у нас опять завелись клокодилы? — насмешливо спросил я, хотя мне действительно было интересно, что же такого ужасного нам угрожает.

— Война началась, — серьёзно сказал Гаврилов и потащил меня за руку в сторону моей комнаты. — Собирай тряпки, и мы уезжаем. Углова я уже уведомил.

— Какая война? — удивился я, но Гав не ответил, а просто продолжил тащить меня по коридору.

Из спортзала выглянул Сергей. В его взгляде читалось «что происходит?». Я бы и сам очень хотел знать ответ на этот вопрос, поэтому лишь пожал плечами и через пару секунд оказался около своей комнаты. Войдя внутрь, забросил в простыню пару рубашек, штанов, носков и трусов. Осмотрел комнату и понял, что больше то и взять нечего. Закинул котомку на плечо и вышел в коридор.

— Машина у входа, — коротко бросил Гаврилов, голос его был напряжен, словно он ожидал нападения в любую секунду.

Мы вышли из пансионата и на душе у меня… Не знаю. Появилось какое-то смятение. Вроде бы я не особенно любил пансионат. Но здесь у меня появились друзья, да и много чего случилось. Хотел свободы? Хотел. Вот только еду ли я в свободную жизнь или в очередную тюрьму?

— Не отставай, — приказал Гаврилов, замедлив шаг.

Зараза. Быстрее бы вырасти и уже самому решать свою судьбу, а не вот это вот. Захотел папаша — сослал из Екатеринбурга в Ирбит. Передумал — и отправил в Тагил. Из Тагила… Понятия не имею, куда. Но сомневаюсь, что в тех краях будет курорт.

Выйдя за ворота пансионата, я увидел машину. Это был не броневик, как в прошлый раз, а обычное такси. За рулём никого не было. Гаврилов открыл мне заднюю дверь, а сам забрал мои тряпки и забросил в багаж. Не понимая, куда делся водитель, я залез в салон и, пытаясь закрыть дверь, чуть не вывалился из машины. Гав занял водительское сиденье, перевалился через спинку и потянул ручку на себя.

— Давай я, — сказал он и захлопнул мою дверь.

Салон такси был обтянут кожей. Потёртой, обшарпанной, местами порванной кожей. А пахло внутри так, будто здесь кто-то помер.

— А где мама? — спросил я.

— Сейчас заедем, — хмуро ответил Гаврилов, заглядывая в бардачок.

Я увидел, что там лежит пистолет, и сразу прочувствовал всю серьёзность момента. Очередная отправная точка, которая круто изменит мою жизнь. Гав поправил зеркало заднего вида, завёл машину, и мы тронулись с места.

— Куда едем?

— Туда, — хмуро ответил Гав, явно не настроенный на разговор.

А жаль, ведь вопросов у меня было много. Очень много.

Машина не спеша катила по утренним, заспанным улочкам Нижнего Тагила. Торгаши раскладывали палатки, ребятня лениво шлялась по тротуарам, размахивая палками, а больше никого и не было. Изредка встречались машины, пролетающие мимо.

Один водила даже отважился облаять Гаврилова за то, что тот так медленно ехал. Обогнал слева, открыл окно и собирался обложить матом, но наткнулся на суровое лицо спецназовца. Водила нелепо улыбнулся, кивнул и, дав по газам, скрылся за поворотом.

— Почему так плетёмся? Такое ощущение, что ты пелвый день за лулём, — спросил я, глядя в окно.

— Какой проницательный, — хмыкнул Гав.

— Останови колымагу! — заголосил я, понимая, что фокус выполняет профессионал и сохранность пассажиров он не гарантирует.

— Обязательно остановлю. Когда приедем на место.

Спецназовец сосредоточился на дороге и перестал мне отвечать. На гладко выбритой голове проступил пот, а лицо было таким напряженным, что казалось ещё немного, и его сердечный приступ хватит.

Мы выехали из города и попали на Серовский тракт. Просторная дорога шла через лес, а через девять километров судя по столбам разметки мы свернули налево в посёлок Братчиково. Посёлок расположился на реке Тагил. Десятки домов ютились на небольших островках, омываемых рекой со всех сторон. Обилие мостиков и громкое журчание воды. Довольно красивое место.

Правда, я говорю про природу. Сам посёлок состоял из покосившихся заборов и халуп, да верёвок, на которых сушилась рыба. В одной из таких халуп и жила моя мама. Мы остановились на улице Береговой, и я увидел маму. Она сидела на порожках дома с прогнившей крышей и потрошила рыбу, сваленную в таз.

— Идём, — впервые за долгое время сказал Гав.

Открыв дверь, я выскочил из машины и рванул к калитке.

— Лизка, ну шо ты за неумёха? Режь аккуратняе, вишь, края какие няровныи? Хто потом купить такую гадость? — отчитывала скрюченная бабка мою маму.

— Федора Егоровна, простите. Я буду стараться лучше, — устало ответила мама и заметила меня.

Её брови взметнулись вверх от удивления, и тут в калитку вошел Гаврилов.

— Елизавета Максимовна, собирайтесь. Вы переезжаете, — сухо сказал он, придавив Федору Егоровну взглядом.

— Э! Дылда, тябе кто на мой двор разрешил залязать? Кше отседава! — замахала старуха руками, стараясь выгнать сурового незнакомца.

— Архаров разрешил. Константин Николаевич, — стальным тоном ответил спецназовец, и бабка мгновенно умолкла, услышав имя барона.

— Эта, я пойду что ль. Курей гляну. А то там пятух наседок топчить, того и гляди растопчить. Хы-хы, — нелепо засмеялась старуха, кивнула каким-то своим мыслям и скрылась за домом.

Тем временем я подбежал к маме и обнял её.

— Опять в Ирбит? — спросила Елизавета Максимовна.

— Когда приедем, узнаете, — Гаврилов осмотрел двор в поисках того, кто может подслушивать. — Собирайте вещи.

— А мне особо и собирать нечего. Все мои вещи уже на мне, — иронично улыбнулась мама. — Сейчас, руки помою, и можем отправляться.

Она бросила нож в таз с рыбой, свернула за дом, послышался плеск воды. А через пару мгновений она вернулась и крикнула на последок:

— Федоровна! За эту неделю можешь не платить! — вытерла руки о платье и спросила. — Едем?

Судя по лицу мамы, она была рада тому, что снова я рядом, и плевать, куда нас везут. Главное, что до новой встречи не придётся ждать целый месяц. Мы вышли за калитку и сели в машину. Гавр, не теряя времени, завёл автомобиль и тронулся с места.

— Значит так, ввожу в курс дела. Грядёт большая война, и Архаров не хочет, чтобы вы пострадали.

— Пффф. Что за чушь? Война может и грядёт, зная нрав Архарова, но чтобы он о нас заботился? — со скепсисом сказала мама.

— Елизавета Максимовна, приказ звучал однозначно «сохранить жизни Михаила и его матери любой ценой».

— Ну понятно. Он даже имени моего не называет. Мать Михаила, — обиженно фыркнула мама и сложила руки на груди. — Видать, он просто боится потерять перспективного наследника.

— А это имеет какое-то значение? — спросил Гаврилов и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Нет, — коротко бросила она. — А почему вы одеты по-граждански? Где броневик и куча солдат? Не так я себе представляла обеспечение безопасности.

— Всё это лишнее. Мы едем в Михайловск. Да, малой, в честь тебя город назвали, — усмехнулся спецназовец.

— Ага. Назвали ещё до моего лождения, — улыбнулся я и покачал головой.

— Типа того. Будем жить в моём старом доме. Никому не говорите о том, что вы родственники Архарова, это может быть опасно в случае, если у Черчесова или Малышева есть люди на наших землях.

— О-о-о. Теперь я не только изгнанная жена, а ещё и шпионка, — хмыкнула мама, но на её лице появилась улыбка. А ещё я заметил, что она с интересом посматривает на Гаврилова.

— Именно так, Елизавета Максимовна. Шпионка. По легенде вы — моя жена, а Михаил — мой сын. — Гав обернулся и подмигнул мне. — Здорова, сынуля.

— Папаша, смотли на дологу, — сказал я, так как машину повело в сторону кювета.

— И что мы будем делать в этом Михайловске?

Гаврилов пожал плечами и ответил:

— Жить.

После этих слов в салоне автомобиля наступила тишина. Мама прижала меня к себе и смотрела то в окно, то на Гаврилова. Гаврилов же сосредоточился на дороге, которая петляла через лес. Наконец Серовский тракт закончился, и мы свернули направо к городу Первоуральск.

Как только мы попали на его улицы, Гав снова вспотел. Вцепился в руль и старался ни в кого не врезаться. Оно и понятно, на пустынной трассе ехать куда проще, чем в оживлённом городе. С горем пополам мы выбрались из Первоуральска и двинули дальше.

Пока ехали, я отсидел пятую точку и лёг маме на колени, потом отлежал бок и перевернулся на другой. А мы всё ехали и ехали. Дорога казалась бесконечной, но наконец-то мимо окна мелькнула вывеска «Михайловск». Я подскочил и прижался лицом к стеклу в надежде увидеть что-то прекрасное. Наивный…

Визуально город делился на две части рекой Серга. Первую часть я лицезрел когда мы въехали в город. Сотни покосившихся от старости домов, все как один одноэтажные. Глазу зацепиться было не за что, кроме как за клубы дыма, поднимающегося в воздух с противоположной стороны реки.

Проехав через мост, мы оказались в промышленной части города. Можно сказать, что это был центр! Частные дома перемежались пятиэтажными зданиями, которые выступали в роли общежитий для трудящихся на заводах. А заводов тут было море! На вскидку я насчитал не менее шести, и это при условии, что население города вряд ли превышает даже десять тысяч человек.

Как вы понимаете, дышалось здесь «полной грудью». Если так пахнет воздух свободы, то он мне определённо не нравится. Верните меня в пансионат. Хе-хе. Шучу, не настолько уж тут было плохо. Жил я в трущобах и похуже. Попетляв по городу, мы проехали его насквозь и остановились на улице Зелёная.

— Вылезайте. Приехали, — сказал Гав, с какой-то тоской посмотрев на место нашего назначения.

— Ты тут ланьше жил? — спросил я.

— Жил, — коротко бросил Гаврилов и вылез из машины.

Я последовал его примеру и тут же наткнулся на завалившийся забор. Он зарос травой так, что его едва можно было различить. Да и весь двор Гавриловского дома превратился в непроходимые джунгли из бурьяна. Гав, словно ледокол, направился вглубь двора, топча сорняки массивными ботинками. Мама взяла меня на руки и пошла следом за ним.

Владения Гава состояли из сарая с прохудившейся крышей, дома с разбитыми окнами и колодца. А, нет! Был же ещё туалет! Если так можно назвать дырку в земле. Ну, что я могу сказать? Пока по комфорту однозначно выигрывает пансионат. Хотя-я-я… Я заметил за сараем ещё одно строение, судя по всему, это баня. Вот от баньки я бы не отказался. Ещё и с веничками. Ух!

— Идите в дом, обживайтесь. Я пока бурьян скошу, — сказал Гав и почесал затылок.

— Да, лаботы тут вагон, — присвистнул я. — Помочь?

— Ха-ха. Помочь, блин. Поможешь, если не будешь мешаться под ногами, — усмехнулся Гаврилов.

— Тогда удачно тебе потлудиться, — зевнул я и пошел в дом.

Из-за соседского забора послышался скрежещущий крик старика.

— Стасик, эт ты шоль?

— Я, дядь Коль. Вернулся с заработков, — отозвался Гав.

— Давно тебя не было. И шо, таксисты сильно шикуют в ЕКБ? — послышался стук, после чего над забором показалась голова лысого старика.

— Как видишь, не сильно-то и шикуют, раз обратно приехал.

— Ну оно-то и лучше. Нечаво там делать. Тут вон природа, заводики кашляют, красота! Живи да радуйся, — дед расплылся в беззубой улыбке. — А эт шо, сын твой? — спросил он, заметив меня.

Тут уже я не удержался и подбежал к Гаву вцепившись в его ногу.

— Папуля, а это кто? — спросил я дрожащим голосом, стараясь не заржать от комичности момента.

Гаврилов хоть сам и придумал легенду, но явно был не готов к такому повороту событий и покраснел.

— Ага. Сын. Типа того, — смущённо сказал он. — Дядь Коль, косу одолжишь? А то глянь, как всё заросло.

— Косу-то? Одолжу, чё нет-то? Заходи. Красивый пацан у тебя. Зеленоглазик, — Хмыкнул старый и исчез за забором.

— Папуль, только ты недолго, ладно? — издевательским тоном сказал я и посмотрел Гаврилову в глаза.

— Театрал хренов, — усмехнулся спецназовец и пошел к соседу.

Я проводил капитана взглядом и с отличным настроением отправился осматривать свои новые владения! Интересно, здесь будут кормить кашей? Или придётся самому её заварить, если вы, конечно, понимаете, о чём я.

Глава 14

Как только я вошел в своё новое жилище, сразу понял, что мне здесь понравится. По стенам ползёт чёрная плесень, на белёном потолке ржавые разводы, пол засыпан горой пыли и грязи. Да и половые доски порядком прогнили из-за того, что в разбитые окна беспрепятственно летел и дождь и снег. Ну, что я могу сказать? Спасибо, хоть печка не рухнула, иначе мы бы тут околели.

Кстати, домишко был небольшой. Всего две комнаты. Кухня с печкой и спальня. Мама замерла и уставилась на разбитые окна.

— Мама, не пележивай. Гав всё починит, — сказал я, потянув её за рукав.

— Гав? — засмеялась она.

— Ага. Котёнок Гав. Как в книжке.

— Смотри, ему это не скажи, а то уши надерёт. — Мамина рука зарылась в мои волосы и ласково потрепала их.

— Не наделёт. Я его уже так называл, — гордо заявил я.

— Смотрю, вы уже подружились?

— Ну так. Самую малость, — поскромничал я, решив не говорить, что я спас спецназовцу жизнь. Впрочем, и маме тоже.

— И как он тебе? — спросила мама, осматривая комнату в поисках веника.

— Нолмальный мужик, — одобрил я.

— Вы посмотрите на него. Нормальный мужик. Говоришь прямо как взрослый, — шутливо проговорила мама и принялась меня щекотать.

— А я и есть взлослый! Ха-ха-! Пелестань! Уха-ха! Я же сейчас задохнусь! — выпалил я, ухохатываясь.

Мама ласково прижала меня к себе и прошептала на ухо.

— Конечно, ты уже взрослый, счастье моё. — Она отстранилась и игриво добавила. — А теперь, живо искать веник! Кто первый найдёт, тот спит на печке!

— Ты плоиглала, — самодовольно заявил я.

— С чего это? — нахмурилась мама.

— А вон он, стоит в углу.

Я указал пальцем на заросший паутиной угол за печкой.

— Глазастый. Тогда брысь на улицу, а то ещё пылью надышишься.

Меня дважды просить не пришлось. Я вышел на порог дома и увидел Гава, он возвращался с косой, переброшенной через плечо. Закатав рукава, он плюнул на ладони и принялся со свистом косить бурьян. Выходило отлично, хотя пару раз лезвие косы и натыкалось на что-то, выбивая искры.

Я сел на порог и запел:

— Когда я косил бульян,

Был я весел да и пьян,

Но взмахнул косой неловко,

И площай, моя головка. Пха-ха-ха!

Услышав песню, Гав заржал вместе со мной, а потом сделал серьёзное лицо, через которое всё равно пробивалась улыбка.

— Михаил, не мешай. Лучше сходи в сарай, да посмотри, есть ли там целые оконные рамы.

— Будем пелеставлять в дом?

— Догадливый, — кивнул Гаврилов и продолжил уничтожать заросли бурьяна.

Хорошо ему. Огромный детина, ему бурьян от силы до груди достаёт, а вот для меня он — настоящий непроходимый бурелом. Я направился в сторону сарая, раздвигая руками сорняки, и буквально через пару метров в руку вонзились острые иглы чертополоха.

— Ай! Твалина! — вскрикнул я и инстинктивно потянулся к мане.

По телу пробежался холодок и в последний момент я остановился. Если соседи увидят что двухлетка колдует, то наша легенда о счастливой семье таксиста мигом рухнет. Скрежетнув зубами, побрёл дальше, расталкивая кусты бурьяна и бесконечно чихая. Чёртова полынь была здесь повсюду. С её сухих ветвей сыпалась то ли пыльца, то ли дорожная пыль, и тут же попадала в нос.

С боем я пробился к сараю. Грубо сколочен из досок, но выглядит добротно. Даже щелей нет. Я подошел к массивной деревянной двери и потянул её на себя. Даже не шевелится. Засела в землю и не хочет открываться. Ну и ладно. Сейчас поможем. Набросил на себя покров маны и потянуть сильнее. Заскрипели петли, и дверь начала поддаваться.

Когда образовалась щель размером с мою голову, я просочился внутрь. Всюду паутина, пыль и темнота, разрываемая лишь скудным светом, сочащимся через грязное окно. Осмотрелся по сторонам и услышал, как в дальнем углу сарая что-то зашуршало.

— Клыса? — спросил я и, на всякий случай, приготовился использовать морозный покров.

Но делать этого не пришлось. Живность испугалась и убежала. Я же побрёл дальше, осматривая владения. Но тут особо ничего не было. Лопата, грабли, пара вёдер, тяпка, да топор с зазубринами на лезвии. Негусто. Зато есть одно окно в начале сарая, и ещё одно — в конце По размеру, вроде, точно такие же, как в доме. Ну и отлично. Я взял топор, закинул на плечо и двинул на выход.

— Ну всё. Молись, бульян плоклятый, — прорычал я, посмотрев на руку которую проколол чертополох.

Выйдя из сарая, я стал размахивать топором, рубя всё направо и налево. Сухой бурьян трещал, ломался от ударов и осыпал меня тоннами пыли. Но я вошел в такой раж, что уже не обращал внимания на слезящиеся глаза и постоянное чихание. Прорубив тропинку к бане, я почувствовал, что на ладонях образовались мозоли. Хммм… Как-то слишком быстро.

Подошел к двери бани, просунул лезвие топора сбоку и немного поддел. Дверца приоткрылась. Потянул её на себя и тут же утонул в аромате дубовых веничков. О, боги! Как же это прекрасно! В прошлой жизни я каждый понедельник ходил в баню. Странная традиция для архимага? Возможно, но такая приятная.

Открыв дверь, я вошел внутрь и попал в предбанник. Лавка, на которой поместятся от силы три человека, небольшой столик и зеркало. Слева дверь в парилку. Ковырнул её топором, и она также отворилась. Забавно, но в парилке не было плесени, хотя, судя по цвету досок, здесь было влажновато. Видать, древесина пропитана чем-то.

У дальней стены парилки стоял котёл, обвязанный крупными камнями. Справа от него стопкой были сложены дрова. Подойдя ближе, я взял полено в руку. Тяжеленькое, хотя снаружи сухое. Готов спорить, что внутри полно влаги. Поставил полешко на деревянный пол и рубанул топором. Топор засел в полене, прорубив его до середины.

— Залаза, — пропыхтел я, поднимая над головой и полено, и топор.

В следующую секунду я потерял равновесие и едва не рухнул на спину. Ловко крутанувшись вокруг своей оси, я развернулся и, перехватив топор, ударил его обухом об пол. Полено развалилось пополам. Внутри оно и правда оказалось сыровато. Но это не проблема. Лишь бы загорелось, а там — в печи высохнет.

Пока я осматривался, услышал что совсем близко свистит коса. Гав успел добраться до бани и мощным рывком отворил дверь.

— Что скажешь? — спросил он, а сам с теплотой в глазах заглянул в парилку.

Очевидно, что у него с этим местом связано много приятных и в то же время грустных воспоминаний.

— Можем выковылять окна из салая, а потом баньку затопим, — улыбнувшись, ответил я.

— Ага. Затопим, — хмыкнул он. — Шустрый ты, спасу нет. Дай топор. Пойду выковыливать, — передразнил меня Гав.

— Удачи, — я протянул ему топор, а сам отправился в дом.

Мама подмела полы, но это мало чем помогло. Здесь их надо было не подметать, а капитально так замывать. Я бы с радостью помог ей и принёс воды, вот только до воротка колодца, не достану. Да и не уверен я в том, что смогу дотащить десятилитровое ведро, не расплескав всю воду. В итоге маме пришлось самой тащиться к колодцу.

Спустя пару минут она принесла ведро воды. Посмотрела на пол, покрытый чёрным слоем пыли и грязи. Тяжело вздохнула и просто вылила воду на пол. Лужа растеклась по всему дому. Мама взяла ветхую швабру из угла рядом с печкой, обернула швабру тряпкой, которая некогда была моей простынёй, и принялась мыть пол.

Я же стоял и наблюдал за происходящим, чувствуя себя довольно бесполезным. Должен сказать, что это неприятное чувство. Поэтому решил и себе найти занятие. Взял одну из своих рубах, намочил её и принялся протирать обеденный стол и стулья стоящие, на кухне.

Пока мы возились, наводя чистоту, пришел Гав, держа в руках два оконных стекла. Видимо решил, что менять раму целиком куда сложнее, чем заменить выбитые стёкла. Прошелся по помытому и наследил, за что получил от мамы взгляд, полный осуждения.

— Рановато вы, Елизавета Максимовна начали мыть полы, — буркнул Гав, задержав на маме взгляд.

Мама еле сдержалась, чтобы не облаять спецназовца. В итоге она вздохнула и пошла на кухню помогать мне. Гав же отогнул гвозди, удерживающие стекло в раме, и выбросил осколки на улицу, после чего вставил новые стёкла и вернул гвозди в первоначальное положение. В доме сразу же стало уютно, так как ветер с улицы перестал проникать внутрь.

— А сейчас-то, Станислав Карлович, уже можно мыть полы? — язвительно спросила мама.

— Нужно, — ответил Гаврилов и улыбнулся, но мама тут же закатила глаза, сделав вид, что обиделась. Капитан поверил в этот фарс, а я-то видел, что мама, уходя в другую комнату, улыбалась. Ох уж эти заигрывания.

Пока мама намывала полы, я сбегал в баню за дровами. Много взять не получилось, но четыре полена захватил. Гав тем временем, громко матерясь, возился в сарае. Я заглянул в приоткрытую дверь, и увидел, как капитан копается в ящике со старыми тряпками.

— Гав, у тебя спички есть? — спросил я.

— Закурить решил? — ответил вопросом на вопрос спецназовец и, не глядя на меня, протянул коробок спичек.

— Лучше. Соблаюсь спалить здесь всё, — пошутил я, выхватив спички из его руки.

— Благое дело, — буркнул он и через секунду опомнился. — Какой «спалить»? Я тебе спалю! А ну, верни спички!

Я захохотал и понёсся к дому. Гав же за мной не погнался, а лишь шуганул, да и то только для порядку. Остановившись у порога, я осмотрел двор. Рядом с поваленным забором расположилась огромная куча сухого скошенного бурьяна. Сомневаюсь, что в доме найдутся газетки для растопки, а значит, нужно набрать сушняка. Покопался в куче, выбрал, на мой взгляд, наименее вонючий сорняк и потащил в дом.

— Ну, Миша, куда ты этот мусор тащишь? — взмолилась мама, увидев меня с охапкой бурьяна.

А у самой аж губы посинели, пока полы намывала. Вроде на улице апрель, а без отопления в ледяную воду опускать руки — радости никакой.

— Сейчас печку затоплю, соглеешься, — деловито ответил я, разулся и пошел на кухню.

Печка была старенькая, сложенная из рыжего кирпича. Её обмазали глиной, а после побелили. Модификация стандартная. Дверца для дров, зольник и заслонка для регулирования тяги воздуха. Закинул бурьян в печь, почистил зольник, а сверху на бурьян уложил четыре полена. Чиркнул спичкой и закашлялся.

Вытяжка оказалась в закрытом положении и весь дым пошел в комнату. Тут же передвинул заслонку вправо и пошла тяга! Разгорелся огонь, поленья лениво занялись, стали шипеть и потрескивать. Я прикрыл дверку топки и поймал на себе восхищённый взгляд мамы.

— Не думала, что вас в пансионате обучали как топить печь.

— Эээ… Ну да, там много пло что лассказывали, — протянул я и зыркнул в сторону выхода. — Пойду ещё длов плинесу.

Мама лишь улыбнулась и проводила меня взглядом. Вот же, блин. Не рассчитывал я, что придётся жить с ней бок о бок. Теперь придётся думать о каждом своём действии, чтобы не сболтнуть и не сделать чего лишнего. Хотя, наверное, уже слишком поздно. Я и так слишком много странного сказал и сделал. Радует, что это — мама. Она не предаст. Так ведь? Ведь не предаст?

Я выбежал на улицу и врезался в капитана.

— Куда несёшься? — спросил Гав, держа в руках два пакета с тряпьём.

— За дловами. А то дом плоховато голит. Отсылел, — ухмыльнулся я.

— Весельчак, — хмыкнул Гав и протянул мне пакеты. — В одном твоя одежда, а второй матери отдашь. Будете в этих тряпках ходить, сойдёте за местных. Топай. Дров я сам принесу.

Я вернулся в дом, отдал пакеты матери. Она в это время пыталась сбросить с кровати пожелтевший матрас. Пришел Гав с охапкой дров, сложил их у печки, а после позвал всех на кухню.

— Значит, так. Запаса провианта у нас хватит ровно на один раз поесть. — Капитан указал на коробку сухого пайка, лежащую на столе. — Кушаем — и спать.

— А что мы будем есть завтра? — спросила мама, нахмурив бровки.

Услышав её вопрос, Гаврилов потёр виски, как будто внезапно разболелась голова.

— А кушать мы будем, Елизавета Максимовна, то, что сами приготовим. Вы же умеете готовить?

— Я тебе что, кухарка? — возмутилась мама.

— Если хотите сытно есть и не горбатиться на трёх работах, то да, кухарка, — прорычал Гав.

— О-о-о. Вот и пелвый семейный скандал подъехал, — закатил я глаза, залез на лавку и разорвал коробку сухпайка. — Пока будете лугаться, я поем, если вы не плотив.

Первая банка, какая попалась мне на глаза, была рисовой кашей с мясом. Правда её тут же отобрал Гав.

— Куда ты? Сначала разогрей, потом ешь. Она же мерзкая на вкус, когда холодная. — Спецназовец порылся в сухпайке, взял ещё пару банок и поставил их на печку. В это время мама тайком посматривала на него, стараясь скрывать улыбку.

Десять минут спустя ужин был готов. Гав принёс банки и открыл их, выставив на стол. Сам же брать ничего не стал, дождался пока мы выберем себе блюдо по вкусу, а себе забрал оставшееся. Ну, что я могу сказать? Каша с мясом вполне съедобная. В пансионате кормили куда хуже. Единственное что не понравилось, так это обилие жира. Доев банку, я уделался по самые локти.

Следом я слопал безвкусную гадость под названием галеты. Даже туалетная бумага была бы вкуснее. Хорошо, что кофейный напиток был сладковат и смог смыть изо рта привкус этой трухи. Когда я уже допивал кофе, мама заметила это и попыталась вырвать у меня его, но было поздно, я заправился кофейком до самых краёв.

Мама же поковырялась в банке с пловом, выпила яблочный сок и пошла в спальню. Возникла напряженная пауза. Гав и я уставились на недоеденный плов и синхронно сглотнули.

— Чул, моя половина, — не сводя взгляда с банки, жадно заявил я.

— Проглот мелкий, — хмыкнул капитан и пододвинул плов мне. — Жуй.

Он отвернулся и посмотрел в окно, видать, не наелся, и сейчас собирает всё благородство в кулак, чтобы не объесть двухлетку. Но и мне знакомо благородство. Как и сказал, я съел лишь половину и толкнул банку в сторону капитана.

— Спасибо за еду, — поблагодарил я и пошел следом за мамой.

— Сам печку затопил? — услышал я за спиной.

— С божьей помощью.

— Ох, и язва же ты, — усмехнулся капитан и принялся жевать остатки плова.

Войдя в спальню, я заметил, что мама завесила окно простынёй, которой прежде мыла полы, так как штор здесь не было. Матрас с кровати выкинула, и прямо на деревянный каркас постелила всю одежду, которую нам выдал Гаврилов. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Будешь спать у стенки или на краю?

— На краю, — без раздумий ответил я и залез на кровать.

На кровати мягко говоря было жестко. Если уж говорить начистоту, то я предпочёл бы заночевать в салоне машины. Да и подушек нет, придётся руку подкладывать под голову, а ещё… Мама нежно притянула меня к себе и обняла. Всё возмущение мигом растворилась в нежности этого момента, и я уснул раньше, чем успел о чём-либо подумать. Поразительно, даже кофе не удержал меня в сознании.

Очнулся я оттого, что мозолистая пятерня зажала мне рот. Это был Гаврилов. Он поднёс палец к своим губам и велел мне не шуметь. Я кивнул и аккуратно слез с кровати, стараясь не разбудить маму. За окном было ещё темно и чертовски холодно. Видать, печка за ночь успела остыть. Я последовал за капитаном и мы тихо, словно мыши, вышли из дома, закрыв за собой дверь.

Я посмотрел на небо. Луна только собиралась уступать место солнцу. Сколько сейчас, четыре или пять часов утра? И какого чёрта он так рано меня поднял?

— Переодевайся, — сказал Гав и протянул мне изрядно поношенный синий спортивный костюм и кеды.

Не желая спорить, я зевнул и напялил на себя новый наряд. В спортивном костюме подмышкой дыра размером с мой кулак, а у кед начала отклеиваться подошва.

— Зачем всё это? — протянул я, зевая.

— На зарядку пойдёшь со мной. Или ты думал, раз уехал из пансионата, то и тренироваться не надо? — спросил Гав.

— Великий Гав обучит меня лемеслу вождения автомобиля? — усмехнулся я, и тут же пришлось уворачиватсья от подзатыльника.

— Хватит зубоскалить. За мной, бегом марш, — тихо сказал Гав, и мы побежали по узкой улочке.

Из покосившихся домов выползали местные жители. Одни собирались на работу, другие вышли, чтобы покормить скотину. И те и другие смотрели на нас, как на идиотов. Бежит двухметровая дылда, а за ним несётся, задыхаясь, мелочь вдвое меньшего размера.

Местные явно не занимались спортом, а лишь пытались не подохнуть с голоду. Поэтому и смотрели на нас осуждающе, мол, «идиоты, с жиру бесятся, что ли?». Мы добежали до улицы Майской, а от неё двинули прямиком к реке Серга. Расстояние составило примерно полтора километра, за это время тело успело прогреться, и я перестал ощущать холод.

— Снимай тряпки. Заплыв против течения, — сказал Гав, когда мы оказались на берегу реки.

— Может, обойдёмся без этого? — нехотя спросил я, так как купаться желания не было.

— Живо, — рыкнул Гав, придавив меня взглядом.

— Зля я тебя спас. Надо было дать подохнуть, тогда бы не плишлось, лезть в чёлтову леку-у-у! — бухтел я, расстёгивая рубаху, но капитан был не намерен всё это выслушивать. Он схватил меня подмышки, и побежал к воде. — Отпусти меня, макака-пелелосток! — заорал я за секунду до того, как Гав забросил меня на середину реки.

Ледяная вода обожгла кожу и сбила дыхание. Я вынырнул и стал грести к берегу, на котором самодовольно улыбался Гаврилов. Как только я попытался выплыть с глубины и достать до дна, спецназовец тут же заскочил в воду и оттолкнул меня подальше.

— Я сказал, плывём против течения.

— А я сказал, что сейчас отмоложу тебе яйца! — возмутился я и использовал морозный покров.

Тупая была идея. Вода вокруг меня замёрзла, сковав меня льдом со всех сторон, только голова осталась на поверхности. А в следующую секунду ледышка перевернулась, и я скрылся под водой. Если бы не Гаврилов, то я бы так и утонул. Он вытащил меня на берег и разбил лёд голыми кулаками. Ледышки осыпались на траву, и я, надувшись, выдавил из себя.

— Спасибо за спасение. Считай, что мы квиты.

— Принимается, — усмехнулся капитан. — А теперь — живо в воду, и плыви против течения. Так ты согреешься и быстро разовьёшь мышцы всего тела. Миха, ты пойми, я ж не просто так тебя заставля… — договорить он не успел, я молча поднялся и отправился выполнять приказ.

Если вы никогда не плавали против течения, то рекомендую попробовать. Очень утомительное занятие. Уходила уйма сил, чтобы оставаться на месте, а чтобы двигаться вперёд, приходилось выложиться на полную. Когда я окончательно выдохся, Гав разрешил выбраться на берег.

— Отдохни пару минут и идём домой. Завтракать, — сказал он по-отечески. — Хорошо потрудился сегодня. Хотя дури в твоей голове, конечно, немерено.

— Как и в твоей, — ухмыльнулся я.

— Что есть, то есть, — ответил он и улыбнулся.

— Можно личный воплос?

— Спрашивай. Если смогу, отвечу, если не смогу — то пошлю нахрен, — весело сообщил Гав и внимательно уставился на меня.

— Тебе моя мама нлавится? — спросил я в лоб.

Капитан тут же покраснел.

— Я смотрю, кто-то тут слишком умный, да? — с угрозой в голосе проговорил Гав.

— Ага. Есть такое, — самодовольно заявил я. — Знаешь. Я не плотив, чтобы ты стал моим новым отцом.

Говоря это, я и сам не понимал зачем поднял эту тему. Может, пытался сделать жизнь мамы немного радостнее? А может, действительно уважал Гаврилова и не отказался бы от того, чтобы такой человек был моим отцом. Ведь настоящего я так и не видел вживую, только жил с последствиями его дурости. Услышав мои слова, капитан смутился ещё сильнее. Он поднялся с земли, отряхнулся и пошел в сторону дома.

— Может, ты и не против. А вот Архаров за такое по голове точно не погладит. Мама у тебя и правда красивая, но ради неё я в петлю не полезу, — сказал он, не оборачиваясь.

— Дулак, — констатировал я.

Гав в Михайловске инкогнито, мою маму тут никто не знает. Так чего он боится? Боится привязаться к ней, или что? Как бы там ни было, назад мы пошли молча. Когда впереди показался наш новый дом, я почувствовал неясную тревогу. Опять звериное чутьё разыгралось.

Глава 15

Гаврилов едва успел распахнуть калитку, как в ту же секунду был атакован. Дикая кошка пронеслась через весь двор и со всего размаха ударила когтистой лапой, метя в щеку капитана. Спецназовец, не моргнув и глазом, перехватил руку моей мамы и непонимающе уставился на неё.

— Скотина! Я думала, Мишку украли! Кто тебе разрешал его уводить без спросу⁈ Тварь! Пусти меня, обезьяна безмозглая! — голосила Елизавета Максимовна, пытаясь вырваться из стальной хватки капитана.

А Гаврилов натурально завис. Сразу было понятно, что он не силён в любовных делах и не понимает, что ему делать. Мама в чём-то права, со стороны он и правда выглядит, как обезьяна.

— Успокойся. Мы всего лишь… — начал было Гав, но мама решила пнуть его промеж ног.

Капитан увернулся и дёрнул маму на себя, заключив её в объятьях. Елизавета Максимовна смутилась, покраснела. Речь стала сбивчивой, а взгляд метался от глаз Гаврилова до его губ.

— Ты, ты, ты что себе позволяешь? Я вообще-то замужняя девушка, — робко сказала мама.

Тут Гаврилов осознал, что сделал, и сам залился краской. Дров в огонь подбросил сосед, выглянувший из-за забора.

— Стасик, вы это, не при людях хоть жамкайтесь. Я понимаю, что дело молодое. Горячие и всё такое. Но хоть в дом зайдите. Ну и не при мальчонке, а то как-то не по-людски, — пристыдил он парочку, отчего я не сдержался и заржал.

Гаврилов растерялся и, не зная как на это реагировать, выпустил мою маму из объятий. Елизавета Максимовна поправила платье, возмущённо фыркнула, глядя то на старика, то на капитана, а после схватила меня за руку и поволокла в дом.

— Миша, идём. Тебе нужно покушать.

Тянула она меня слишком быстро, я то и дело спотыкался и мог рухнуть на землю в любую секунду. За спиной раздался голос старика.

— Хорошую бабу ты себе нашел. Красивая, глаз не отвесть. А ещё и темпераментная. Ух! С такой не соскучишься! — заявил сосед дядя Коля.

Мы ворвались в дом, и мама с грохотом захлопнула дверь.

— Орангутанг безмозглый. Будет ещё меня хватать на людях! — возмущалась мама, надрывно дыша.

— А не на людях, получается, можно? — спросил я, умиляясь от этой сцены.

— Мишутка! Ты чего такое говоришь? Тебе вообще рано думать о таком. Всё, живо ручки мыть и за стол! — скомандовала мама, после чего мы вошли на кухню…

Руки-то я вымыл в ведре, а вот есть было нечего. Мама растерянно осмотрела кухню и услышала, как в дом заходит Гаврилов. Тут же нацепила на себя маску возмущения и стала ждать, пока он появится на кухне. Капитан разулся и вошел, потупив взгляд. Очевидно, ему было неловко от произошедшего.

— Елизавета, — сказал Гав и тут же добавил, — Максимовна. Я виноват, надо было предупредить. Но отныне я буду тренировать Михаила каждый день, пока не завершится война.

— А что будет, когда она завершится? — не поворачиваясь, спросила мама.

Выглядела она нелепо, так как пялилась в стену, где даже взгляду было не за что зацепиться.

— После он вернётся в пансионат. И его развитием займутся специально обученные люди.

— Понятно. Мы сменили одну тюрьму на другую, — недовольно пробурчала мама.

— Не совсем. Здесь у вас будет куда больше свободы. Если захотите сходить в город, пожалуйста, можете сходить. Но я всегда буду рядом, чтобы присмотреть за вами, — примиряюще сказал капитан и посмотрел на меня, я едва заметно показал ему большой палец, мол, верное направление беседы выбрал Гаврилов!

— С паршивой овцы — хоть шерсти клок, — зачем-то сказала мама, продолжая дуться. Мне же этот фарс надоел.

— А меня сегодня колмить будут? — требовательно спросил я.

Мама тут же сбросила с себя покров обиды и растерянно посмотрела на Гава, мол, выручай, служивый. Гаврилов почесал затылок и сказал:

— Я у соседа купил картошки, пару банок тушенки, да овощей. Сейчас принесу. — Он направился к двери, но остановился на полпути. — Елизавета Максимовна, давайте договоримся на берегу. Я добытчик, вы — хозяйка. А, стало быть, готовка и уборка — на ваших плечах. Идёт?

— Добытчик? — фыркнула мама и снисходительно добавила. — Ну, неси свою добычу. Посмотрим, что можно из неё приготовить.

И Гав принёс. Здоровенную тыкву, ведро картошки, тушняк, кучу моркови, лука, петрушку, чеснок и укроп. Бывали дни в прошлой жизни, когда бы я за такое обилие вкусностей, отдал бы свою руку или ногу. Поэтому я сразу же обрадовался, а вот мама была озадачена. Она понятия не имела, что делать с таким набором. Или слабо представляла. Пришлось брать инициативу в собственные руки.

— Давайте запечём тыкву целиком!

— А ты соображучий, — хмыкнул капитан. — Да, так она станет сладкой, как мёд. — Ладно, Елизавета Максимовна. Как и договаривались, разбирайся с готовкой, а мы с Мишкой пойдём нарубим дров.

Так и поступили. Мы вышли во двор, мне тут же всучили топор и указали на гору поленьев.

— Приступай. Считай, что это твоя тренировка, — сказал Гаврилов и, присев на порожек, закурил вонючую махорку, от запаха которой я тут же закашлялся.

На моих ладошках ещё от прошлого раза не прошли мозоли, но я ухватил топор за рукоять и принялся размахивать им, рубя сыроватые поленья. Выходило паршиво, приходилось подпитывать тело маной, но даже так не каждое полено раскалывалось с первого удара. Пока я рубил, Гав собирал готовые полешки и тащил в дом, после чего выходил и улыбался, стараясь, чтобы я не заметил его довольной морды.

Если не брать в расчёт, что капитана приставили нас охранять, то со стороны мы выглядели вполне стандартной семьёй. Родители ссорятся, но как-то по-доброму. Отец курит и учит уму-разуму. Мать на хозяйстве. Кстати, о хозяйстве. Мама решила сделать моё фирменное походное блюдо под названием «всё в кучу!».

В одну кастрюлю она почистила картошку, морковку, набросала зелени, а сверху вывалила банку тушенки и залила это адское варево водой. Классическая походная история. Добавишь воды побольше? Будет суп. Воды поменьше? Каша. А ещё она воспользовалась моим советом и запекла тыкву. Через полтора часа всё было готово. Мы сели за накрытый стол и принялись орудовать ложками.

Как оказалось, мама варила суп, но не уследила за уровнем воды — и вышла каша. За это её никто не укорял, а наоборот, радовались, что еда не сгорела. Вот только специй у нас не было, из-за чего каша вышла пресноватой. Зато тыква в качестве десерта зашла на ура. Смолотили её всю без остатка. Гав с довольной физиономией прислонился к стене и икнул.

— Спасибо, хозяюшка. Было вкусно.

— Ещё бы, — деловито заявила мама и расплылась в счастливой улыбке.

— Мам, а где ты ты так научилась готовить? — спросил я, доедая свою порцию тыквы.

Мама лишь отмахнулась.

— Пожила на полном обеспечении Архарова, вот и научилась.

В её словах сквозила обида. А учитывая то, что мама батрачина на старуху и потрошила рыбу для продажи, могу предположить, что в лучшем случае её обеспечивали продуктами, а готовить их приходилось самой. Если это полный пансионат от моего папаши, то как же она жила раньше? Гаврилов достал пачку сигарет и спички, запихнул в рот папиросу, но напоролся на наши с мамой строгие взгляды.

— Что не так? — возмутился было он.

— Зля я тебя подлатал. Всё лавно подохнешь от кулева, — покачал я головой и запихнул в рот последний кусок тыквы.

— Если хочешь курить, то кури в окно, а лучше на улице, — строго заявила мама.

— Неженки, — фыркнул капитан и отправился открывать форточку.

Я же посмотрел на маму. Она выглядела отлично. Да, немного устала, не мешало бы сходить в баньку помыться, но было в ней какое-то величие, что ли. Это и заставило меня задать вопрос, который ранее вечно был не к месту.

— Мам, а какая у тебя девичья фамилия?

— А это важно? — тут же помрачнела она.

— Елизавета Максимовна, мне тоже интересно. А то ваш образ не слишком-то вплетается в родовые черты Архаровых. — Гав чиркнул спичкой и, подпалив сигарету, затянулся.

— И какие же у них черты? — хмыкнула мама.

— Ну-у-у. Такие. — Капитан взмахнул в воздухе тлеющей сигаретой, нарисовав окружность, как будто это что-то объясняло.

— Округлые? — прыснула со смеху мама.

— Что? Нет. Я хотел сказать, хладнокровные, решительные.

— А я, стало быть, нерешительная? — нахмурилась мама.

— Я такого не говорил, — тут же встал в защитную позу капитан, но тут понял, что с ним играют. — Да ну вас, Елизавета Максимовна.

— Да ну меня — куда? — усмехнулась мама, стрельнув глазками.

— Гхм. Вообще-то я тут. Если хотите устлоить блачные иглища, то дождитесь, пока я выйду из-за стола, — подал я голос.

Услышав это, мама удивилась и метнула в меня полотенце. Я с лёгкостью уклонился.

— Станислав Карлович, вы слышали, какой у нас тут умник?

— Да, Елизавета Максимовна. Сдаётся мне, что утренняя тренировка была слишком лёгкой, вот у него и остались силы, чтобы чушь молоть. — Гав затянулся и выпустил в окно облако дыма. — Ну ничего, это мы исправим, — просипел он.

— Эй! Что началось-то? Нолмально же общались! — воскликнул я, вскочив из-за стола.

Мама тут же залилась звонким смехом, а капитан на неё тайком посмотрел и улыбнулся.

— Ой, Мишка. Развит ты не по годам, конечно, — сказала мама, вытерев рукавом навернувшуюся слезу. — Фамилия моя Багратионова.

Гав, стоявший у окна, присвистнул.

— Хрена себе! — Капитан тут же замялся и добавил. — Извините. В смысле, вы последняя из почившего рода князей?

— Скорее всего, последняя, — с грустью в голосе сказала она. — Если бы мой отец решил бросить Кёнигсберг и отступить, то выжил бы весь род. Да, мы бы жили на птичьих правах, на чужих землях. Но жили бы. В итоге, своей выходкой он спас другие рода, но наш род уничтожил подчистую.

— Теперь понятно, почему у Михаила такие задатки в два года, — хмыкнул Гав и, не докурив, выбросил бычок в окно. — В вашем роду было три абсолюта, а подобным в империи мало кто мог похвастаться.

— Вот именно. Было три абсолюта… — Мама замолчала и с тоской уставилась в окно.

— А что случилось, почему дед умел? — спросил я, но от мамы ответа не получил. Она мыслями улетела куда-то далеко.

— Было расширение аномалии. Тогда погибло много славных бойцов. К примеру, мой отец. — Гаврилов потянулся к пачке сигарет, достал ещё одну папиросу, подумал секунду и засунул её обратно. — Пойду подышу.

Капитан вышел из дома, а я погрузился в раздумья. Это что выходит? Я из княжеского рода? Забавный выверт судьбы. Я сын княгини без княжества, и в то же время, баронский сын, живущий жизнью детдомовца. Впрочем, жаловаться мне не на что.

Тем более, что благодаря маминому рассказу, я понял одно. Дед до последнего сражался за свой дом, а значит, в Кёнигсберге должны были остаться родовые артефакты. Однажды я туда попаду и отвоюю наше с мамой княжество. Да, звучит амбициозно для двухлетки, но вы уж извините. Я, на секундочку, хочу остановить войны на всей земле, а освобождение жалкого княжества — это даже не цель, это средство.

* * *

Тюмень. Резиденция графа Малышева.

Сергей Алексеевич гулял с дочерьми в парке. Наслаждались пением птиц, любовались тем, как природа оживает. Граф мило улыбался. Шутил, а в душе проклинал идиота Черчесова. «Придурок! Не мог подождать пару дней? Я почти подготовил войска к нападению!» проносилось в его голове.

Малышев был отличным актёром и ни единый мускул на его лице не дрогнул от этих мыслей. Так было до тех пор, пока из поместья не выбежал всклокоченный дворецкий. На вид дворецкому было в районе шестидесяти лет, но бежал он, как молодой парень, позабыв про скрюченную спину. Подбежав к графу, дворецкий, задыхаясь, поклонился и сказал:

— Ваше сиятельство. Вы должны услышать одну новость.

— Это так срочно? — меланхолично спросил Малышев и посмотрел на дочерей.

Снежана и Виолетта. Два ангелочка, которых он всеми силами оберегал от опасностей внешнего мира. Оберегал вполне успешно, из-за чего превратил девочек в домашних питомцев. Они, словно птицы, были заперты в золотой клетке. Да, безопасно, но разве это жизнь? О слове «свобода» они знали лишь из многочисленных книжек, которые читали ежедневно и мечтали однажды увидеть большой мир.

— Да, ваше сиятельство. Вопрос чрезвычайной важности, — кивнул дворецкий, отчего Малышев тяжело вздохнул.

— Птички мои, погуляйте пока, а папа через пару минут к вам вернётся, — ласково сказал граф, поцеловал дочерей в макушки и подтолкнул вперёд, сам же отошел с дворецким подальше. — Говори.

— Войска Черчесова несут огромные потери. Оборона Архарова оказалась не такой рыхлой, как мы предполагали. Тем не менее, Черчесов сумел захватить приграничный город Лесной. Сейчас его войска ведут бои за Красноуральск, — доложил дворецкий.

— Плевать на этого идиота. Как проходит штурм Ирбита? — недовольно фыркнул граф и требовательно уставился на старика.

— Ваше сиятельство, порадовать пока нечем. Войска, отправленные на штурм Ирбита, понесли тяжелые потери и отступили. Генерал Иванов рекомендует прекратить штурм и переключиться на захват более мелких поселений, для того, чтобы взять Ирбит в клещи. После чего город сдастся, так как пути снабжения будут отрезаны.

— Прекратить штурм? Если Черчесов не сдвинется с мёртвой точки, то Архаров очень скоро выгонит его со своих земель. За это время мы должны вернуть Ирбит любой ценой. Поднимай всех ветеранов, полицейских, найми всех наёмников, каких сможешь. Я хочу, чтобы мы забрали Ирбит до конца следующего месяца. А Иванову передай: если он не справится, то я его казню.

Уставшие глаза графа внезапно угрожающе блеснули, он пригладил поседевшие волосы. Посмотрел на дочерей и инстинктивно коснулся левой руки, на которой не было двух пальцев. Проклятое напоминание о том, что он однажды проиграл Архарову. Но это было давно и неправда. Сейча-то всё точно будет по-другому. Так ведь?

— Как прикажете, ваше сиятельство, — поклонился дворецкий и отправился исполнять приказ.

* * *

День прошел замечательно. Если так можно сказать о тренировке, которую устроил мне капитан Гаврилов. Сначала этот переросток заставил меня приседать до отказа. А когда ноги просто перестали разгибаться, и я рухнул на землю, он велел встать в планку.

По началу всё было хорошо. Мышцы живота горели огнём, но было терпимо. Спустя минуту меня начала колотить дрожь, будто подцепил болезнь Паркинсона. Дыхание сбилось, жар стал выжигать не только мышцы, но и всё тело изнутри. И примерно на второй минуте, я рухнул на землю.

— Слабовато. Думал, вас в пансионатах тренируют более жестко, — хмыкнул капитан.

— Голила-пелелосток. Мне всего два. Чего ты ещё ждал от меня? — шумно дыша, ответил я.

— Отлично. Если у тебя есть силы огрызаться, значит можешь выполнить ещё пару упражнений. Поднимайся на ноги, — требовательно сказал Гаврилов.

— Извелг. Это жестокое облащение с детьми. Я буду жаловаться, — пыхтя бубнил я, поднимаясь с земли.

В итоге он гонял меня ещё полчаса, и в дом я заполз в полуобморочном состоянии. Мама, увидав меня, тут же напоила водой и побежала топить баню, но слегка опоздала. Это уже делал Гав, о чём я знал, но ей не сказал. Пусть голубки побудут наедине, может, перестанут грызться?

Хотелось посмотреть в окно на их встречу, но сил подняться с кровати не было. Чёртов солдафон заставил меня выложиться на полную. В ожидании пока баня натопится, я уснул. Правда, поспать мне не дали. В бок толкнула массивная ладонь и послышался бас Гаврилова.

— Подъём. Сейчас Елизавета Максимовна выйдет из парилки, и пойдём мы с тобой.

— А ты чего тут? — зевнул я. — Думал, ты будешь подсматливать за моей мателью. Извлащуга. — Я улыбнулся и тут же схлопотал звонкого леща. — Ай! Больно же.

— А ты чепуху не мели, тогда и не придётся огребать, — обиженно буркнул капитан. Видать, мои слова его и правда задели. Интересно, почему? Неужели испытывает светлые чувства к маме, а не просто физическое влечение?

Через пятнадцать минут мама вернулась из бани, раскрасневшаяся, радостная.

— Уф. Жарища — жуть. Я парку ещё поддала, идите быстрее, пока банька не остыла, — сказала она и протянула мне полотенец.

Я с трудом встал с кровати, схватил полотенце и поплёлся за Гавриловым. Жар в парилке был такой, что даже глаза открытыми сложно держать. Воздух обжигал лёгкие и кожу, а когда капитан достал замоченные венички, и вовсе стало худо. Я думал, он забьёт меня ими до смерти. Но я чудом уцелел. Может, зарождающаяся доминанта магии огня помогла?

Как бы там ни было, после парилки мы облились ледяной водой из колодца и направились в дом. Перекусили, после чего я пошел на боковую, а Гав остался ночевать на кухне. Войдя в спальню, я увидел, что мама уже спит. Залез тихонько под её бочок и мирно начал засыпать, как вдруг. Бз-з-з-з!!!

Над ухом что-то пронзительно зажужжало, и я ударил ладонью на звук. Попал себе по лбу. А в следующее мгновение услышал женский вибрирующий голос: «обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

Глава 16

Услышав женский голос, я ошалело уставился на свою ладонь. Во мраке я едва смог различить раздавленного комара с крошечной каплей крови. Как так? От детей в 99,9999% случаев доминанты не получить, а от чёртового комара можно? Стоп! А что, если это доминанта не комара, а того, чью кровь он выпил!

Да это же гениально! Я потянулся к мане и призвал Мимо, придав ему форму комара. Мысленно отдал приказ сесть мне на руку и укусить. Звонко пища, Мимо приземлился и проколол кожу на тыльной стороне моей ладони. Неприятно. А ещё неприятнее то, что мимик до конца не понял, как работает тело комара, а может, я передал паршивую мыслеформу.

То есть кожу-то он пробил, но вот выпить кровь не смог. Я снова изменил его форму, сделав комариный хоботок наподобие шприца, чей поршень управляется мышцами. На этот раз Мимо выпил кровь, а после потряс головой и сумел выдавить из себя крошечную красную каплю. Шикарно!

— Лети на кухню и плинеси мне каплю клови капитана, — широко улыбаясь, прошептал я.

— Мишуль, ты чего там? Засыпай уже, — буркнула мама сквозь сон и прижала к себе крепче.

— Холошо, мам, — отозвался я и мысленно сказал 'ознакомиться с образцом.

Женский вибрирующий голос озвучил список: 'Образец содержит следующие доминанты:

«Переносчик заболеваний»,

«Острый хоботок»,

«Комариные крылья»,

«Кровосос»,

«Тепловое зрение»,

«Чувствительность к углекислому газу».

Ого! Так это всё-таки доминанта насекомого! Я радостно заёрзал в кровати, но потом вспомнил список доминант и опечалился. Здесь сплошной мусор, связанный либо с физическими мутациями, либо с перестроением системы пищеварения. Если я буду питаться кровью, то это вызовет определённые сложности.

Тепловое зрение, вроде бы, ничего, но если я не смогу переключаться на обычное, то от этой доминанты будет больше вреда, чем пользы. Впрочем, всё это можно пустить на переработку. Поглотить!

Не теряя времени, я погрузился в чертоги разума и подошел к пирамидке. Кристалл стального оттенка сформировался во втором ряду сверху. Это был красный ряд с пятью ячейками, где уже была доминанта «звериного чутья». Сконцентрировавшись на новом кристалле, услышал женский голос:

«Доминанта „Переносчик заболеваний“ интегрирована».

«Переносчик заболеваний — ваше тело способно переносить заболевания, не свойственные вашему виду. Через укус вы можете передать заболевание другому существу». Ха-ха. Представляю,как я ношусь по округе, кусаю всех подряд, пытаясь заполучить побольше заразы, а потом на поле боя кусаю врага и жду, пока он умрёт от переданных болячек. Чушь. В переработку.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „переносчика заболеваний“?».

— В пользу контлоля маны! — уверенно заявил я, так как меня достал постоянный недостаток энергии.

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 32%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Нет. Всё остальное полезно. — Я собирался вернуться в реальность, но тут почувствовал, как Мимо погиб. — Залаза. Я и не надеялся, что Гавлилов так плосто отдаст мне свою кловь. Ну да ничего. У меня ещё будет шанс. Хе-хе-хе!

Я зловеще расхохотался, а после погрузился в сон, не выходя из чертогов разума.

В районе пяти часов утра капитан снова меня разбудил. Но на этот раз он разбудил заодно и маму.

— Елизавета Максимовна, мы идём тренироваться, — сообщил он, вытаскивая меня из тёплой постельки.

Я встал босыми ногами на холодный пол и поёжился.

— Делайте, что хотите, — буркнула мама и зарылась в одеяло.

— Эммм… Но ты же… — протянул капитан, явно не понимая, что происходит, а после сплюнул, покачал головой и добавил. — Женщины…

— Мужчины, дайте поспать, — донеслось из-под одеяла.

Тяжело вздохнув, Гаврилов потащил меня одеваться, а потом на зарядку. Пока мы бежали к реке, я заметил, что у капитана за поясом торчит уродливый пистолет. Почему уродливый? Ну, ствол у него мелковат, как будто пистолет игрушечный. Добежав до реки, мы поплавали против течения, а после отправились в небольшой лесок, расположившийся за улицей Майской.

На ветвях деревьев раскрывались почки, где-то уже были листья, которые безжалостно терзал холодный ветер. Гав вытащил пистолет из-за пояса и протянул мне.

— Умеешь пользоваться? — спросил он.

— В пансионате из иглушечного стлелял, — кивнул я, взвешивая в ладони железную пукалку. Полкило весит, не меньше.

— Уже что-то, — кивнул Гаврилов, подошел к дереву, достал нож из-за голенища сапога, пачку сигарет из кармана, и пригвоздил её к коре ножом. — Вот мишень. Стреляй.

— Холошо, — ответил я и прицелился.

Нажал на спусковую скобу. Клац! И ничего не произошло. Капитан тяжело вздохнул, подошел ко мне и присел на колено.

— Вот тут предохранитель. Прежде чем стрелять, убедись, что перевёл его в боевое положение. — Мощный палец вдавил предохранитель до щелчка. — Давай, ещё раз.

Я прицелился и выстрелил. Послышался едва заметный щелчок. Ну, понятно. Это воздушка. Судя по всему, стреляет не пластмассой, а свинцовыми шариками. Убить из такой не получится, а вот вышибить глаз — запросто. До мишени было метров десять, но даже так я промахнулся. Пулька угодила в ствол дерева и, отрикошетив, полетела дальше.

— Плавнее нажимай, — недовольно буркнул Гав. — Давишь серединой подушечки указательного пальца. Плечи расслабь, иначе руки дрожать будут. Вот, так уже лучше. Оба глаза держи открытыми.

— А как тогда целиться?

— Кверху каком. — хмыкнул капитан. — Смотри на мушку и целься. Если приучишься один глаз закрывать, то в бою обязательно проморгаешь противника, зашедшего слева. Всё. Хорош лясы точить. Стреляй.

Я выполнил все указания, но и на этот раз попасть в пачку сигарет не удалось.

— Дай сюда, — недовольно буркнул Гав и выхватил пистолет. Не целясь, он направил его в сторону пачки и трижды нажал на спусковую скобу. Все три пульки легли точно в центр пачки. — Ты ману уже умеешь контролировать? Тьфу. Чушь спросил. Знаю же, что умеешь. Представь, что тонкий ручеёк маны идёт по прямой, вытекает из ствола. Получается эдакий прицел. Дальность прицеливания зависит от твоих запасов маны. Как только линия попадёт в центр мишени, стреляй.

Он вернул мне пистолет, и я с уважением посмотрел на Гава. А ведь это гениально. В моём мире существовали лазерные прицелы, но зачем они нужны, если с помощью маны, их легко заменить? Без особого труда я выполнил рекомендации Гава.

Создал линию толщиной меньше волоса и выпустил её через ствол пистолета. Моего запаса маны хватило для того, чтобы сделать волосок длинной в тридцать метров. Глаза отчётливо видели синеватую линию маны, упирающуюся в центр пачки сигарет. Палец плавно нажал на курок, шлёп! Попал! Расплывшись в улыбке, я уставился на капитана.

— Чего скалишься? Продолжай стрелять. Одно попадание ещё ничего не значит.

И он оказался прав. В центр я попадал в шести случаях из десяти. Постоянно забывал то расслабить плечи, то наклонить вперёд корпус, то нажимал спусковую скобу сгибом фаланги. Но даже так я был доволен собой. В конце занятия Гав заставил отойти меня ещё на пять метров, и результаты мои не изменились. Также шесть из десяти выстрелов ложились в цель.

— Неплохо для первого раза, — сказал Гаврилов, хотя по его небритой морде было видно, что он доволен моими результатами. — Идём завтракать, а после покажешь, чему тебя ещё научили в пансионате.

— А как ты попал на службу к Алхалову? — спросил я.

— Как ты говоришь? Алхалов? — усмехнулся Гав. — Да так же, как и все, — пожал плечами он и направился в сторону дома.

По дороге домой Гав рассказал, что в раннем детстве мать пристроила его в пансионат, а сама рассказала соседям, что отправила сына к родне. Архаров за нового бойца выплачивал матери ежемесячное пособие, а также дрова привозили на зиму. Отец капитана давно погиб, поэтому мать Гаврилова и вертелась, как могла.

Годам к пятнадцати Гав стал полноценным гвардейцем, ходил в разломы, патрулировал границу. Даже повоевать успел. Как и всем гвардейцам, ему полагался двухнедельный отпуск раз в год. Вот он и приезжал навестить мать. Соседям говорил, что в Екатеринбург перебрался и в такси работает. Отличная легенда, тем более, что никто из знакомых никогда не покидал Михайловск.

Так и жили, пока мать Гава не померла от воспаления лёгких. Капитан позванивал ей, слышал, что та кашляет, но она говорила, что всё хорошо. Мол, не переживай, просто насморк. А в итоге — вон как обернулось. Гав схоронил её три года назад и до сих пор себя не простил. Поэтому и дом зарос бурьяном, не хотел капитан сюда возвращаться. Да и не вернулся бы, если б не приказ Архарова.

Конечно, он не сказал мне открытым текстом о том, что чувствовал. Но сложно не догадаться, когда всё написано на лице собеседника. И вот вопрос. Во всей этой истории мой отец — злодей, который украл мать у Гаврилова, или благодетель, благодаря которому семья, потерявшая кормильца, смогла выжить? Однозначного ответа у меня нет.

Подходя к дому, я заметил, что из двора поднимаются клубы дыма и слышен хриплый смех. Капитан тут же напрягся и по его каналам заструилась мана. Гаврилов готовился к бою.

— Подожди тут, — не сводя взгляда со двора, сказал он.

— Но я могу помочь.

— Жди здесь, — прорычал Гаврилов, придавив меня взглядом.

Капитан пригнулся и двинул перебежками к соседскому забору. Я же, как истинный послушный мальчик, который плевать хотел на приказы и умеет думать своей головой, пошел следом за ним. Нет, ну а на что он рассчитывал? Что я подчинюсь? А кто будет латать эту тушу, если получит ещё пару огнестрельных ранений?

Гаврилов замер, прислушался, выглянул из-за угла, а после распрямился во весь рост и шагнул во двор. Я последовал его примеру и увидел во дворе пятерых мужиков лет тридцати. На вид забулдыги. Небритые, волосы всклокоченные, на головах кепки, одеты — кто во что горазд. Один в кожаном жилете и шерстяной рубахе, другой в ватной фуфайке, на ногах у пятёрки гостей резиновые сапоги, перемазанные грязью.

— Гаврюха! Ты, что ли⁈ — выкрикнул самый мелкий из гостей.

Он сидел на пороге дома, ножом отрезал от яблока куски и отправлял в рот. А когда заметил капитана, выбросил яблоко, сплюнул на землю и поднялся во весь невысокий рост.

— Я, — неприветливо сказал Гаврилов, осматривая банду.

— Хренасе ты вымахал. А мы уж решили, что ты подох. Домой-то не приезжал уже давно. Сколько прошло? Три или пять лет?

— Семён, ты что тут забыл? — спросил Гаврилов, сжав кулаки.

— А ты чё, не рад меня видеть? — хмыкнул главарь. — Не, пацаны, вы слыхали? Чё я забыл? Обалдеть. — Семён покачал головой и подошел вплотную к капитану. Оказалось, что Гаврилов выше собеседника на полторы головы. — Значит так, Гаврюха, — шмыгнув носом, сказал коротышка и хлопнул ладонью капитана по груди. — Мамка твоя перед смертью задолжала мне деньжат. Надо бы вернуть.

— Каких деньжат? Ты что-то попутал, — прорычал Гаврилов, испепеляя взглядом коротышку.

— Да нет, братик. Это ты попутал. Мамка твоя денег заняла и померла, а процентики-то капают. Понимаешь? — Коротышка ухмыльнулся и посмотрел за спину капитана, где стоял я. — А эт чё, сын твой? Гаврик-младший стало быть? Хе-хе.

— Очень плиятно, дяденька, — улыбнулся я и двинул к придурку, протянув руку. На моей ладони уже проступил иней, как только этот дегенерат прикоснётся ко мне, я отморожу ему руку по самый локоть.

— Не смотри на парня. Ты со мной разговариваешь, — рыкнул Гав. — Что за проценты?

— Обыкновенные. Ты мне торчишь уже сто тысяч вечно деревянных. Не отдашь до конца недели, спалим хату, — меланхолично сказал коротышка и сплюнул капитану под ноги.

Всё это время я гадал, почему Гаврилов не перебьёт этих дегенератов, и наконец-то терпение капитана лопнуло. Удар колена согнул коротышку пополам. Выпучив глаза, он стал заваливаться на землю, но Гав резко отбросил его в сторону и рванул к четырём детинам, потянувшимся за ножами. Правда, достать их они не успели. Каждый получил по удару по рёбрам или в бороду, после чего повалились на землю.

Гаврилов вернулся к Семёну, поднял его за волосы и прошипел, глядя в глаза.

— Ещё раз я вас здесь увижу — забью насмерть. Это понятно?

— Зря ты так. Мы же по-человечески с тобо… — простонал Семён, но договорить не смог, Гаврилов вышвырнул его со двора, словно мячик, а после обернулся к подельникам Семёна.

— У вас десять секунд. Не успеете убежать со двора, останетесь инвалидами. Десять. Девять. Восемь.

— Ноль! — довольно выкрикнул я, опережая события.

Деревенские мафиози в ужасе рванули с места, но убежали недалеко. Я, как истинный властелин каши, любящий эту самую кашу заваривать, создал на пути дуболомов ледяную лужу, на которой они благополучно и поскользнулись. Один даже затылком приложился и потерял сознание.

— Бегите, твали! А не то мой папка вам хлебты повылывает! Уа-ха-ха-ха!!! — весело заорал я, глядя, как троица вернулась за потерявшим сознание и понеслась вдаль по улице. Обернувшись, я наткнулся на жесткий взгляд Гаврилова. — А я-то чего? Я тут плосто стою. Никого не тлогаю. — Я сделал невинный взгляд, но, судя по всему, капитан мне не поверил, и я решил сменить тему. — Длузья твои?

— Ага. Лучшие, — рыкнул Гаврилов и направился в дом.

Дом, как ни странно, оказался заперт. Капитан постучал в дверь и услышал мамин голос.

— Проваливайте! Хозяина нет дома! Как вернётся, с ним говорите!

— Хозяин вернулся, — сказал Гав и улыбнулся.

Послышался звук открываемого засова, после чего на пороге появилась мама со скалкой в руке. Она осмотрела двор, отодвинула в сторону Гаврилова и подбежала ко мне.

— С тобой всё хорошо? — встревоженно спросила она.

— Да, я посмотлел отличное выступление капитана Гавлилова. Плосто востолг. Как выласту, хочу также научиться длаться, — улыбаясь, заявил я и подмигнул кэпу.

— Кто это был? — спросила мама, посмотрев на Гаврилова.

— Шпана местная, не переживай. Больше они нас не побеспокоят, — сказал капитан и тут у него заурчал желудок, заставив Гава смутиться.

— Идите в дом, бойцы, — хмыкнула мама. — Завтрак готов.

— Чул, самая большая полция — моя! — заорал я и рванул ко входу.

— Ах ты, сопля мелкая! Обойдёшься! — весело заявил Гаврилов и первым заскочил в дом.

* * *

Владения рода Богдановых.

Деревня Конец-Бор, неподалёку от Краснокамска.

Юрий Архаров забрался на крышу броневика и смотрел в бинокль на то, как через реку Сюзьва перебираются сотни разломных тварей. Одни на четырёх лапах со звериными мордами, другие антропоморфные, а третьи — так и вовсе летали. Жуткие морды, обилие клыков, когтей, костяных наростов. Но хуже всего было то, что среди них имелся и разумный вожак.

Горбатая человекоподобная фигура в плаще из кожи указывала пальцем в сторону линии обороняющихся. Причём приказы этого умника мгновенно выполнялись. Существа разбились на три группы, летуны поднялись высоко в небо, чтобы обрушиться на защитников сверху, а наземные группы решили атаковать с флангов. Одна двинула вдоль реки, а вторая побежала к лесу, чтобы укрыться в нём от стрельбы. К броневику подошел барон Богданов и постучал кулаком по броне.

— Юрий Константинович, что скажешь?

— Александр Сергеевич, скажу, что ситуация паршивая. Если обратишь внимание на юг, то туда выдвинулась огромная группа. На вскидку около пятисот тварей. Если их не разобьёт артиллерия, то в течение суток ты потеряешь все сёла, прилегающие к Черничному лесу. — Юрий указал в другую сторону и продолжил. — А теперь посмотри на север. Видишь? Аномалия расползлась почти до Камского водохранилища. — В той стороне виднелись яркие вспышки аномальных зон, покрывающих не только землю, но и воздух. — Очень скоро там откроются разломы и полезут новые твари. Нам нужно больше людей не только для обороны, но и для оперативной зачистки разломов, иначе всё станет намного хуже. — На груди Юрия зашипела рация, и он нажал кнопку.

«Ш-ш-ш. Артиллеристский расчёт готов нанести удар по лесу у деревни Мошево».

— Разнесите там всё к чёртовой матери, — приказал Архаров Юрий Константинович.

«Ш-ш-ш. Принято».

Вдалеке загрохотали десятки орудий, после чего в лесу расцвели огненные цветы. Разломные существа умирали десятками. Клочья земли летели в воздух, чтобы рухнуть вниз чёрным дождём. Как только группа тварей, отправленная в лес, была уничтожена, артиллеристы запросили разрешение открыть огонь по тварям, идущим вдоль реки, и снова раздались залпы орудий. Воздух наполнился запахом горелой плоти.

Через пару минут заработали крупнокалиберные пулемёты — по тварям, кружащим в небе. Плотными очередями существ разрывали на куски. Но была одна проблема: из-за реки уже перебирались всё новые и новые существа, а вместе с ними появился и гигант.

Тварь, похожая на гидру, совершенно не боялась снарядов. Они рвали плоть существа в клочья, но раны заживали быстрее, чем артиллерия успевала нанести новый удар. Тогда Юрий Константинович закашлялся и отвернулся, сказав:

— Прошу меня простить. Нужно принять лекарство.

— Да, разумеется. А я пока запрошу поддержки у имперских сил, может, они смогут прислать хоть кого-то, — сказал Александр Сергеевич Богданов и ушел.

Юрий засунул руку во внутренний карман разгрузки и достал оттуда пузырёк, внутри которого копошились ярко-желтые жуки. Попав под солнечный свет, они тут же замерли, и со стороны могло показаться, что это просто кусочки золота. Юрий открыл крышку и вытряхнул на ладонь одного жука, после чего тут же отправил его в рот. Проглотил даже не жуя, после чего убрал пузырёк обратно в разгрузку.

По нутру Юрия прокатилось пламя, заставив скорчиться от боли. Так было каждый раз, когда он прибегал к помощи этих странных существ. На короткое время они сильно увеличивали магический потенциал, но в то же время, разрушали тело.

Распрямившись, Юрий потянулся к мане и в небе над гидрой сформировалась огненная печать. Печать напитывалась силой до тех пор, пока из неё не вырвался бушующий поток пламени. Огонь распространился в радиусе десяти метров и обрушился на тварь.

По округе пронёсся громогласный рёв, от которого задрожала земля. Горбатая тварь на другой стороне реки замахала руками, требуя прекратить наступление, и существа побежали в обратном направлении. Когда пламя развеялось, показался почерневший скелет гидры. Плоти на нём не осталось совершенно, только чёрный обугленный костяк.

Закашлявшись, Юрий Константинович упал на колено и прикрыл рот рукой. На броневик заскочил его помощник — усатый коренастый мужик — и протянул платок.

— Юрий Константинович, не бережете вы себя. Так и помереть недолго.

Юрий взял платок и вытер кровь с губ, а после поднялся во весь рост и прохрипел, как будто уже был на смертном одре.

— Я единственная опора рода. Если я буду себя жалеть, род падёт. Пока я жив, этого не случится. — Юрий заметил, что в его сторону бежит восторженный Богданов и тут же спрятал окровавленный платок в карман.

— Юрий Константинович! Что это было⁈ Вы уже достигли ранга абсолюта⁈ — выпалил Богданов, разинув рот от восхищения.

— Почти, — скромно ответил Юрий и почувствовал вибрацию телефона. Он достал аппарат и принял звонок. — Да, отец. Понял. Будет исполнено. Во славу рода. — Лицо Юрия мигом стало каменным, и он обернулся к усатому помощнику. — Отец приказал отступать. Отдай приказ, чтобы бойцы готовились к погрузке.

— Юрий Константинович! В каком смысле — отступать? — Богданов от услышанного побледнел, а его руки затряслись. — Скоро ведь пойдёт новая волна тварей. А как же наш уговор?

Юрий тяжело вздохнул и сказал:

— На наш род напали Черчесов и Малышев. Мои бойцы нужны на передовой.

— Проклятье. Как же это всё не вовремя… — прошептал Богданов. — И что же теперь нам…

— Александр Сергеевич, желаю вам пережить расширение аномалии. Если станет совсем худо, отступайте на наши земли. — Юрий спрыгнул с броневика, пожал руку Богданову и направился в сторону грузовиков, в которые уже происходила загрузка снарядов и прочего снаряжения.

За спиной Юрия Константиновича остался барон Богданов, который уже осознал, что без помощи Архаровых баронство неминуемо падёт. Ведь линия соприкосновения с аномалией велика, а бойцов так мало.

* * *

День прошел, словно яркая вспышка. Бац! И нет его. Уже вечер. Ужинаем и ложимся спать. Капитан оценил мои навыки рукопашного боя и фехтования. Он остался недоволен, да и я тоже. Ведь теперь я — гордый обладатель шишки на лбу. Чёртов громила подловил меня и отвесил щелбан. А пальцы-то как сардельки! Такими и убить можно.

За сегодня я так вымотался, что даже не стал пытаться добыть его кровь с помощью Мимо. Лёг под бок мамы и, пригревшись, готовился заснуть. Едва я закрыл глаза, окно за моей спиной зазвенело, разлетевшись на тысячу осколков. В комнату влетела бутылка с зажигательной смесью — я понял это по запаху.

Она всколыхнула простынь, которой мама завешивала окно, и скатилась вниз. Горючее вылилось из бутылки, подпалив и пол, и простыню. Комнату стремительно заволакивал дым, мама вскочила, прижала меня к себе и завизжала от испуга. Краем глаза я заметил, как Гав схватил топор и выбежал на улицу.

Глава 17

— Миша! Нужно спрятаться! — испуганно выкрикнула мама, шаря взглядом по комнате.

Ха! И ещё три раза — ха! Спрятаться? И где же в доме можно спрятаться, если тут из мебели только кровать, да стол на кухне. К тому же, не очень понятно, как мы спрячемся от огня. С улицы донёсся бас Гаврилова.

— Стоять, суки!

Капитан промчался мимо выбитого окна и исчез в темноте. Всё это время я пытался вырваться из маминых объятий. Даже удивительно, какой сильной может быть перепуганная женщина. Вцепилась так, что того и гляди рёбра мне переломает.

— Нужно потушить пожал! — пропищал я, отталкивая маму от себя.

Но мама меня не слушала, а вместо этого подхватила на руки и потащила на выход. Так мы и оказались на улице, практически в чём мать родила. Спасибо дяде Коле. Сосед гульбанил во дворе, наслаждаясь беленькой, и услышал звон бьющегося стекла, а после увидел, как огонь валит из дома.

— Разойдись, ёманарот!!! — проорал голый по пояс старик, несущийся по улице с двумя вёдрами воды. Добежав до окна, он щедро плеснул туда воды. Послышалось шипение и повалили белые клубы дыма.

Не понятно, кого он просил разойтись, может, белочку поймал, а может, так привлекал внимание соседей к своему геройству. Не каждый ведь день удаётся пожар потушить. Залив огонь, он постучал ведром по раме, сбив остаток острых осколков и по-молодецки запрыгнул в дом. Через пару секунд на улицу вылетела тлеющая простынь и послышался мат.

Входная дверь скрипнула, и на порог вышел дядя Коля. Он провёл ладонью по лицу, размазав сажу, и обратился к моей маме.

— Вижу, баба ты горячая, так порезвились, что пожар начался? Ик! — старик расплылся в дебильной улыбке и икнул.

— Идиот, — фыркнула мама и потащила меня в баню.

— Темпераментная, — прокомментировал дядя Коля и побрёл к себе домой, громко гремя вёдрами. — Бабы мелят кукурузу, сиськи хлопают по пузу! Ну а я — молоденький, до любви голодненький! — затянул он частушку нетрезвым голосом на прощание.

Пожар напомнил мне одну прописную истину. Никогда не оставляй врагов за спиной. Да, возможно это противоречит моему идеалистическому устремлению создать мир во всём мире, но есть люди, которые способны лишь разрушать. В прошлой жизни от таких я избавлялся. Порой, очень жестоко. Ведь если их пощадить, они воспримут это за слабость и продолжат пакостить.

Мама затащила меня в парилку. Там было ещё тепло. Усадила на полку, а сама вышла в предбанник и стала смотреть в приоткрытую дверь в ожидании Гава. Капитан вернулся спустя десять минут. К моему разочарованию, топор был чистым.

— Ушли, паскуды, — выругался он, подходя к бане.

Мама тут же налетела на него с расспросами, кто это такие? Что происходит? Почему они напали? А когда получила ответы, накинулась с обвинениями в стиле «Ты обещал, что они не вернутся!». На этой ноте я вышел из бани и сказал:

— Нужно было их слазу пликончить.

— Без тебя разберусь. Убийца малолетний, — фыркнул Гав.

— Ага. Уже разобрался, — возмутилась мама, положила мне руку на спину и затолкала обратно в баню.

— Я сказал, что разберусь. Значит — разберусь! — рявкнул Гаврилов, когда дверь предбанника захлопнулась перед его носом.

Мама лишь прошептала что-то ругательное и пошла застилать полки в парилке. Да, спать на деревяшках неудобно. Думали подстелить полотенца, но они ещё не просохли. В итоге, мама подкинула в печку пару поленьев и мы легли спать на полке. Удобство было минимальное, а азарт — максимальный.

Пока мама лаялась с Гавом, я призвал Мимо. Никто не заметил его в ночной мгле. Мимик принял облик небольшой собачки и побежал по следу горе-поджигателей. Я прижался поплотнее к маме, а сам переключился на зрение мимика. Он нёсся через заросли кустарника, подлезал/подныривал под заборы, перепрыгивал лужи и в конечном итоге остановился около кирпичных гаражей.

Длинная одноэтажная постройка из пяти десятков дверей растянулась уродливой серой линией. И только одна дверь была приоткрыта. Оттуда лился яркий свет и доносились весёлые голоса.

— Сёмыч! Вот это ты отморозок! Ха-ха. Не, я конечно знал, но чтоб такое. Красава! — сказал гундосый.

— Не, ну а чё он? Припёрся на нашу землю и не хочет дань платить? — усмехнулся главарь шайки.

— А чё, реально его мамаша у тебя бабос заняла?

— Толик, ты вроде взрослый, а дурак, каких поискать. Конечно, нет. Ничего она не занимала. Просто обуем этого таксёра, как лоха, да будем гульбанить. Сам подумай, сто косых нам надолго хватит.

— Семён, ё-моё. Ну ты голова, конечно. Моё почтение, — уважительно хмыкнул хриплый.

— Ага. Завтра наведаемся к Гаврюхе снова. Но сначала возьмём с собой стволы. Завтра батя уедет в командировку. И я прихвачу у него пару пистолетов и ружей. Если сделаем всё гладко, то он даже не узнает о нашей бизнес-идее, — самодовольно заявил Семён, и я отозвал мимика.

Отлично. Я знаю даже больше, чем нужно, и в очередной раз убедился в том, что такое отребье нужно сразу либо калечить, либо пускать в расход. По-другому их не исправить. Эх, похоже во мне просыпается Михаэль Испепелитель, владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти и вот это вот всё пафосное и громкое пустословие, которым меня величали.

А когда Михаэль просыпается, случается всякое. И не всегда это всякое происходит в рамках закона. Осталось придумать, как выбраться из дома и навестить этих подонков.

* * *

Михайловск.

Дом судьи Михайловска.

Егор Елисеевич Скрипов собирал вещи, ведь его вызвали в командировку. И никуда-нибудь, а в Екатеринбург. Позвонил помощник Архарова и сказал прямым текстом «Егор Елисеевич, барон желает, чтобы вы прибыли в Екатеринбург и осудили дезертиров».

Это Скрипову показалось немного странным, ведь обычно Архаров дезертиров просто вешает, а в этот раз — что? Решил устроить показательный процесс? Ну, если так, то кто Егор Елисеевич такой, чтобы отказывать барону?

Скрипов подошел к шкафу и вытащил оттуда мантию и судейский парик. Михайловск был тихим городишкой и поэтому у судьи было не так уж и много работы. Благо барон то и дело подкидывал халтурки по всему баронству и щедро оплачивал командировочные.

— Кучерявься парик, чтоб кучеряво жил старик. Ха-ха, — рассмеялся Скрипов и положил парик и мантию в коричневый кожаный чемодан.

Дверь за спиной судьи скрипнула и в неё заглянул его сын. Семён.

— Пап, ты надолго? — спросил парень.

— Думаю, на пару дней, может дольше. А что?

— Да нет, ничего. Просто думал, что сходим с тобой на охоту, — соврал Семён, хотя с другой стороны, на охоту он действительно собирался.

— Сём, обязательно сходим, но в другой раз.

— Понятно, — изобразил грусть парень и скрылся за дверью.

Оказавшись в коридоре, Семён улыбнулся и, достав телефон, позвонил одному из своих друзей.

— Готовьтесь. Всё идёт по плану.

* * *

Утром я проснулся от того, что дверь дома грюкнула. Выбравшись из-под маминого бока, я попытался спуститься с полки, но оказалось, что мама не спала всю ночь.

— Ты куда? — сонно спросила она.

— В туалет, — мгновенно сориентировался я.

— Идём, я тебя провожу.

Да ну что началось-то? Теперь меня даже в туалет будут сопровождать? Я кивнул, после чего мама провела меня до деревянной кабинки в дальней части двора, и мне пришлось делать вид, что я реально занят делом. Спустя минуту, я вышел из смердящего нужника и увидел, как мама настороженно смотрит на валяющийся забор.

— Даже если бы забол стоял, он бы нас не спас от поджигателей, — рассудительно сказал я, подойдя к маме.

— Знаю, но это хоть какая-то защита.

— Мам, это я твоя защита. — Я потянул её за юбку и увидел на лице Елизаветы Максимовны улыбку и слёзы в уголках глаз.

— Да ты ж моя радость, — сказала мама и, присев, обняла меня.

После мы направились в дом. Мама готовила еду, а я, словно игрушка, сидел на стуле и смотрел в пустоту. Мне крепко-накрепко запретили куда-либо уходить. Заняться было нечем, и я стал гонять потоки маны по телу. Это практически не развивало контроль маны, хотя вру. За пару недель практики я прокачивал навык примерно на полпроцента. А это, мягко говоря, негусто.

А в следующую секунду я опомнился. Мимо! Я вызываю тебя! Пока мама возилась у печки, я призвал крошечного комара и выпустил его в окно. Переключился на зрение мимика и немного удивился тому, какой огромный мир вокруг, если ты смотришь на него глазами комара.

Мимик направился прямиком к дому дяди Коли. Старика мы обнаружили без особых трудов, он нажрался, как скотина, и спал на лавке возле дома. Храп стоял такой, что бедного комарика то и дело сдувало, да и картинка стала барахлить. Как бы Мимо не захмелел от такого выхлопа из пасти соседа.

Сперва Мимо хотел ужалить дядю Колю в нос, но понял, что идея паршивая и переключился на руку. Вонзил хоботок в тыльную сторону ладони и высосал немного крови.

— Паскуда… Тварь… — пробубнил дядя Коля, дёрнул руку на себя и почесал место укуса.

Хорошо, что Мимо был уже далеко. Он вернулся в комнату и выдавил каплю крови мне на ладонь. Женский вибрирующий голос зазвучал в голове: «Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?». Мысленно согласился, ведь было чертовски интересно, чем полезным может наградить сосед-пропойца.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Подагра»,

«Сколиоз»,

«Гипертония»,

«Жировой гепатоз»,

«Катаракта»,

«Устойчивость к алкоголю»,

«Импотенция».

Увидев такой список, я неслабо обалдел. Как будто открыл медицинский справочник с перечнем заболеваний. Единственная толковая вещь, но тоже бесполезная по сути, так это устойчивость к алкоголю. Даже и не знаю, хочу ли я поглощать такую гадость. Впрочем, для переработки всяко сгодится. Поглотить.

Чтобы отвлечься от боли, прокатившейся по телу, я переместился в чертоги разума и увидел, как формируется новый кристалл. Сконцентрировав на нём внимание, услышал женский голос:

«Доминанта „Жировой гепатоз“ интегрирована».

Класс. Ожирение печени — это именно то, что я так мечтал заполучить в этой жизни. В переработку.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать 'жировой гепатоз?».

— В пользу контлоля маны! — сказал я, наблюдая, как кристалл гепатоза трескается и осыпается на пол пещеры.

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 35%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Если бы было что пелелабатывать, пелелаботал бы. Отбой.

Я вывалился в реальность и почувствовал, как боль в районе печени постепенно проходит. Хвала богам, я не потерял сознание, да и мама ничего не заметила.

— Где черти носят этого верзилу? — тихонько спросила в пустоту мама, но я услышал.

— Пележиваешь за него?

— Что? Не говори глупостей, — отмахнулась мама. — Просто он должен нас защищать, а в итоге шляется не пойми где.

Было очевидно, что она врёт. Нет, конечно, она хочет, чтобы нас защитили в случае чего, но и за Гава тоже волнуется. Ох уж это «сердце красавицы, склонно к влюблённости и увлечённости, как ветер в мае». Или как там пелось?

Как бы там ни было, я собирался запустить в полёт моего крылатого добытчика, но мама уже сварганила безвкусную кашу и усадила меня за стол. Орудуя ложкой, я раздумывал, стоит ей сказать о том, что пища становится вкуснее, если добавить специй, или лучше не расстраивать маму и делать вид, что всё, что она делает, ну очень вкусно⁈

Пока я раздумывал, вернулся Гав с новым стеклом, которое тут же пошел вставлять в спальню. Мама последовала за ним, и они долго о чём-то шептались. Их разговор мне был совершенно неинтересен. Ну что они там могут обсуждать? Шепотом беспокоятся о том, как бы не повторилось вчерашнее, и что делать, если повторится? Всё это ерунда. Нужно не волноваться, а решать проблемы.

Тем временем солнце заскучало и решило спрятаться за горизонт. На улице стало стремительно темнеть. Затопили баню, первым попарился Гав, а потом и мы с мамой. Когда купание было завершено, открыли дверь, чтобы выпустить лишний пар, Гав притащил нам новенький матрас и сообщил:

— Сегодня — на всякий случай — ночуйте тут, а я посторожу.

Сторожить он отправился в сарай, который стоял напротив дома. Гав на всякий случай прихватил с собой топор и нож. Зараза. Это немного осложняло мой побег, но, в принципе, ничего страшного не случилось. Справлюсь.

— Мама, я хочу в туалет, — жалобно сказал я, дёрнув за юбку мать, заправлявшую нашу новую постель.

— Идём, — вздохнула мама и прервала своё занятие. Мы вышли из бани и остановились у деревянного нужника. — Сам справишься?

— Конечно. Я же взлослый, — деловито заявил я и, шмыгнув носом, зашел в туалет.

Попав в вонючее нутро сельского туалета, я задержал дыхание и призвал Мимо, сделав его своей точной копией. Я вжался в стену, а мимик вышел из туалета и протянул руку маме. Хорошо, что на улице было достаточно темно и она не заметила что я прячусь в туалете. Вот бы вопросов было. «Миша, а как это ты — и ты. Вас что, двое? Я только одного рожала!». И тому подобное.

— Идём, ручки помоем — и спать, — ласково сказала мама.

— Идё-ё-ём, — протянул Мимо идиотским тоном.

— Зеваешь? Да, спать и правда хочется, — отозвалась мама и их голоса стали затихать.

Приоткрыв дверь туалета, я выглянул наружу — никого. Тихонько выбрался из нужника и побежал за дом, стараясь не шуметь. Спасибо Гаву за то, что вынес весь бурьян со двора, иначе я бы хрустел сухими стеблями, как спина старика разбитого радикулитом.

Обежал дом слева и оказался на улице. Снова спасибо Гаву, за то, что он так и не удосужился починить забор. Под ногами мелькала ухабистая дорога, я то и дело наступал в ледяные лужи, отчего внутри ботинков тут же начало хлюпать. Зато я смог рассмотреть прелести Михайловска. А прелесть тут была лишь одна. Фонари горели через каждые сто метров, из-за чего большую часть пути я проделал во тьме.

Хотя, вру. Было ещё кое-что. Обилие псин, чьи хозяева, похоже, считали своим долгом выпускать питомцев погулять ночью на улицу. Пробегая мимо открытой калитки, я нос к носу столкнулся с огромным барбосом, который тут же ощерил пасть и напружинил лапы, готовясь к прыжку.

— У, сюка! — выкрикнул я, призвал камешек и зашвырнул его в собаку.

— Га-а-а-али-и-ина! — заорал голем, отрикошетил от земли и ударил псину прямо в лобешник.

Запищав, собака рванула наутёк. Я отозвал голема и побежал исследовать тёмные закоулки Михайловска. Благо, память у меня была хорошей, и гаражи нашлись довольно скоро. Линия серого бетона растянулась на сотню метров. Напротив гаражей рос невысокий кустарник, как будто желающий скрыть уродливое строение с глаз жителей Михайловска.

Около пятидесяти гаражей с массивными стальными дверями и лишь у одной из них мельтешили четыре красных огонька. Огоньки порхали в темноте, словно светлячки, но по обилию мата было ясно, что это не насекомые.

— Ну и чё думаешь? Сёмыч подъедет? — спросил гудносый.

— Ясен пень. За то, что Гаврюха опустил Сёму, он его не простит, — ответил хриплый.

— Ой, да ладно тебе. А когда Кирюха ему нос сломал, простил же, — парировал гундосый.

— То было другое дело. Если б Сёма вальнул гвардейца, то его даже папаня бы не отмазал.

— Есть такое дело. За таксиста всяко никто заступаться не станет, — согласился гундосый.

Пока бедолаги обсуждали предстоящее дело, я прошмыгнул через кустарник и затаился. Вдали полыхнул свет фар, и к гаражам свернула машина, из которой орала музыка. Я даже разобрал пару строчек этой воровской мути:

'Гоп , полисмен, я важный банды член,

Тебе , юродивому , меня не повязать.

Гоп , полисмен, теперь я бизнесмен,

А значит , будешь с руки моей ты жрать' …

Машина остановилась рядом с четырьмя огоньками, мотор заглох. Послышался щелчок, и водитель вылез из машины.

— Хватайте свёртки и тащите в гараж. Расскажу, как пользоваться, — деловито сказал Семён.

Он открыл багажник, а через пару мгновений шайка скрылась в гараже, откуда тут же полился яркий свет. Но лился он недолго, дверь прикрыли, так что остался лишь тусклый лучик, манящий меня к себе, словно мотылька. Я подкрался к двери и услышал обрывок разговора.

— Короче. Вот предохранитель. Снимаете его — и можно шмалять. Дебил! Опусти ствол! И никогда не направляй на своих! — рявкнул Семён и, судя по звуку, врезал по роже своему товарищу.

— Сёмыч, так оно ж не заряжено.

— Насрать. Так привыкнешь тыкать пушкой в своих, а когда будет она заряжена, забудешься — и пальнёшь ненароком. А я подыхать из-за твоей тупости не собираюсь, — огрызнулся главарь.

— Да понял я, понял, — поникшим голосом протянул гундосый.

— А что будем делать, если он бабки откажется отдавать? — спросил сиплый.

— Тачку заберём и продадим. А если снова в драку полезет, то завалим, а труп в уличный сортир сбросим. Хрен его кто там найдёт.

— А что с бабой и пацаном будем делать?

— В расход. Нам лишние свидетели не нужны, — уверенно сказал Семён, и в гараже повисла напряженная пауза. — Трусы. Сам тогда их завалю.

— Да чё ты? Мы не струсили. Просто, как-то это… Не по-людски, что ли.

— Валер, ну можешь по-людски жить — топай домой. Машку на море тоже повезёшь за заводскую зарплату. Лет через тридцать, — укоризненно сказал Семён.

— Да не. Я с вами. Вопросов нет. Бабки нужны.

Приоткрыв немного дверь, я призвал голема и со всего размаха зашвырнул его внутрь гаража.

— Галина! Настало влемя завалить кашу! — выкрикнул я и, уперевшись плечом в дверь, захлопнул её.

Глава 18

— Кто там⁈ — выкрикнул гундосый в момент, когда Галина срикошетила от стены.

— Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! — с нарастающей скоростью выкрикивал голем, ударяясь об пол, стены и потолок.

— Что это за хрень⁈ — взвизгнул Семён.

— Да я откуда знаю? Может, жук какой? — пробасил хриплый.

Послышался гулкий удар, и что-то громко рухнуло на пол.

— Пацаны! Эта падла Валерчика завалила!

Сдвоенный выстрел сотряс гаражную дверь, которую я прямо сейчас примораживал к воротной раме. Внутри начался настоящий ад. Мужики, судя по всему, схватили оружие, принесённое Семёном, и стали палить, пытаясь попасть в Галину. Дело интересное, но гиблое.

За дверью слышался нарастающий гул. Уверен, она летает там с такой скоростью, что обычный глаз не может даже проследить траекторию движения голема. Бах! Бах! Прозвучали пистолетные выстрелы, и рядом с моим лицом на стальном полотне двери вздулись два бугорка. Новый удар о землю, сопровождаемый чавкающим звуком, как будто тело пробили насквозь.

— Саня! — заорал Семён. И внезапно севшим, наполненным ужасом голосом добавил. — Валим отсюда!

Троица выживших подбежала к воротам и стала безуспешно ломиться в калитку, покрытую имеем. Били прикладами, пинали ногами, даже с разбегу пытались выбить её плечом. Всё безуспешно.

— Да что происходит⁈ Почему дверь заледенела⁈ — орал Семён, а гул в гараже всё нарастал.

— Галя! Грандиозно! Громит! Гадов! — Орал голем рикошетя от стен и потолка.

— Может, аномалия⁈ Отойдите! — гаркнул сиплый и выстрелил в дверь, после чего послышался ещё один глухой удар о землю.

— Дебил! — снова послышался крик Семёна. — Толя, дай лом! Быстре…

Договорить он не успел. Толик остался один и стал вопить, срывая глотку.

— Спасите! Кто-нибудь! На помо…

И ещё одно гулкое падение на пол. Входить я не спешил. Привалился спиной к бетонной стене гаража и решил подождать пару минут. Спешка может стоить мне жизни, если хотя бы один из отморозков выжил.

Но спустя пять минут Галину пришлось отозвать. Она разогналась до такой степени, что удары стали проминать стальную дверь, а бетон вокруг дверной рамы начал трескаться. Гул мгновенно исчез. Я развеял заклинание обморожения и приоткрыл дверь. Ну — как «приоткрыл»… Я потянул дверь и едва успел отскочить в сторону.

На меня вывалился Семён с разможженным черепом. Зрелище было отвратительное, но внутри гаража были виды и похуже. Войдя в гараж, я присвистнул. Галина постаралась на славу, если бы я её не отозвал, то она бы не просто оставила тысячи выбоин в стенах, полу и потолке гаража, но и разнесла бы его к чёртовой матери.

— Хотели пликончить меня и маму? Идиоты. Видать, вы ничего не слышали о бумеланге судьбы. Плавда он плилетел к вам немного ланьше положенного, — сказал я, брезгливо обшаривая карманы покойников.

За мою весёлую жизнь собирал я трофеи и побогаче, но имеем то, что имеем. Пятёрка олухов подарила мне три бумажника, в которых нашлось около пяти тысяч рублей. В местной экономике я не особо разбирался, поэтому не знал, много или мало я добыл валюты. Да и плевать. Трофей же! Бумажки тут же спрятал в карман штанов, правда купюры туда еле влезли.

Ещё нашлись наручные часы. Золотые, между прочим! Но разбитые в хлам. Теперь они годятся только на переплавку. Даже не знаю, стоит ли их забирать. Отложил в сторону, как буду уходить, заберу. Наверное.

Ещё на полу лежали три пистолета. Два приведены в негодность, потому что корпус Галина помяла так, что восстановлению огнестрел больше не подлежал. А один пистолет вполне рабочий. Выпал он, кстати, из рук Семёна. Ещё были ружья, но они слишком большие, чтобы я мог их забрать.

Помимо этого, снял десяток золотых и серебрянных колец, среди которых обнаружил одно очень занимательное. Артефактное колечко с пространственным карманом внутри. Да, качество паршивое, вмещает всего два предмета, но и это для меня истинный подарок судьбы! Почему? Всё просто. Спрятать колечко намного легче, чем смартфон.

Какой смартфон? А, ну так у одного из отморозков остался работающий телефон, его я и присвоил. Кстати, забавно. Когда я разблокировал экран, то ощутил, что аппарат тянет из меня ману. Неужели смартфон использует меня вместо батареи? Занятно.

Помимо этого, я нашел охотничий нож. Качество средненькое, лезвие в зазубринах, рукоять расколота, но это лучше, чем ничего. Кольца ссыпал в другой карман, а пространственное колечко попробовал надеть на палец. Разумеется, оно слишком большое, а хуже всего то, что оно не умеет подстраиваться под размер пальца владельца.

Ну и ладно. Срезал шнурок с ботинка Семёна и повязал на него колечко. Вышло эдакое ожерелье, которое я тут же накинул себе на шею. Сжал колечко в руке и с разочарованием понял, что Семён скорее всего, понятия не имел, чем владел, так как хранилище было пустым. На грани было выгравировано слово Скрипов и рядом красовалось изображение скрипки.

— Ты мог стать музыкантом, но лешил выблать путь покойника. Идиот, — покачал я головой, глядя на Семёна, после чего влил в колечко немного маны.

В воздухе появилось марево, как от испарения воды. Размером оно было с крупный арбуз. Грузовик туда не запихнуть, но добытый хлам — запросто. Швырнул нож в марево, и он тут же исчез. На лице сама собой возникла улыбка. Удобная штука. Нужно таких побольше раздобыть.

После того как трофеи были собраны, я прошелся от трупа к трупу, макал палец в кровь и оставлял отпечаток на внутренней стороне рубахи. Позже посмотрю, что за доминанты были у этих дегенератов.

Включив экран смартфона, я запустил браузер и пролистал историю поиска. «Грязные домработницы», «похотливая крестьянка», «графиня изменяет мужу с конюхом», «императрица вызвала сантехника, чтобы прочистить трубы». Жуть. Что за извращуга пользовался этим телефоном? Очистил историю и вбил в строке поиска «новости».

Первый же заголовок привлёк моё внимание: «Император повышает налоги ради великой победы!». Стало интересно, где будем побеждать, нажал на ссылку и тяжело вздохнул. Запустилось видео, на котором статный мужчина стоял перед толпой людей и толкал речь, суть которой заключалась в следующем:

«Проклятые азиаты лезут со всех щелей и пытаются захватить Дальний Восток. В честь этого увеличиваются налоги на войну. А также объявляется призыв аристократов и их войск на защиту родины. Причём под видео была приписка что 'это касается лишь аристократов, живущих в глубине континента, те, кто проживают вблизи аномалии, должны оставаться на местах и сдерживать её распространение».

Пролистав ещё ниже, я увидел список тех, кому предстояло повести людей на смерть, но прочитать этот список я не успел. В гараж ворвался Гав с топором наперевес и увидел меня, перемазанного кровью, с телефоном в руках.

— Эммм… Ты же должен был столожить дом, — проговорил я, натянуто улыбнувшись.

— Какого чёрта здесь случилось? — ошалело спросил капитан, осматривая переломанные тела.

Я воспользовался тем, что он отвёл взгляд, и отправил смартфон в пространственный карман.

— Так это… Слышу я, значит, что ночью кто-то стлеляет. Ну я и…

— Ты мне зубы не заговаривай! Как только раздалась стрельба, я тут же побежал на звук. Хочешь сказать, что ты бегаешь быстрее спецназовца? — возмутился Гав.

— Хочу сказать, что ты, Станислав Каллович… — попытался я обратиться к нему по имени отчеству, но понял, что зря это сделал и заржал. — Уах-ха-ха!

— Ты как меня назвал, гадёныш? Я Карлович!

— Я так и говолю. Каллович. Пха-ха-ха!!!

Слёзы сами собой хлынули из глаз, и я впал в форменную истерику. Задыхаясь от смеха, почувствовал, как Гав схватил меня за грудки и оторвал от земли, но от этого стало только смешнее. А ещё он заметил топорщащийся карман и тут же вытащил оттуда пачку купюр.

— Это что такое? — прорычал он, сурово глядя мне в глаза.

Но видел я его плохо из-за слёз, брызнувших из глаз.

— Ты лубли никогда не видел? Пха-ха-ха! Можешь забилать. Далю! Ха-ха!

Видать, я конкретно достал капитана, так как он врезал мне звонкого леща. Но это не помогло. Я продолжил смеяться. Гав встряхнул меня, как тряпичную куклу и услышал звон колец в кармане. Хорошо, что шнурок с пространственным кольцом я спрятал под рубаху, а то и его бы он обнаружил.

— Прекрати ржать! Это ты их убил? — выкрикнул Гаврилов и обернулся в надежде, что никто не заглянет на огонёк.

Я мгновенно посерьёзнел, так как он был прав. Нам нельзя здесь задерживаться и надо валить, пока на стрельбу не приехали полицейские или не прибежали местные. Да, уже ночь, и Гав услышал пальбу только потому что не спал, гаражи-то на выселках, располагаются рядом с заводом, но тем не менее.

— А ты здесь видишь кого-то ещё? — серьёзно спросил я. — Ты не смог нас защитить и плишлось мне взяться за эту глязную лаботу.

На лице Гаврилова промелькнула масса эмоций — от недоверия до настороженности. Очевидно, его разум не желал верить в то, что двухлетка убил пять человек, вооруженных огнестрелом. Ну да, я бы тоже в такое не поверил. Хотя я лично это отребье и не убивал. Это всё сделала Галина.

— Мишка, мать твою… Ты что натворил? Отец Семёна — судья. Если он узнает о том, что ты его сынка на тот свет отправил, то нам конец, — выдохнул Гаврилов.

— Этот плидулок собилался сегодня ночью наведаться к нам домой и всех убить, если ты ему не заплатишь. А у тебя есть сто тысяч? По глазам вижу, что нет. А значит, я сделал всё так, как должно, — жестко сказал я писклявым голоском и увидел на лице капитана одобрение. Он был возмущён, но согласен с услышанным. — Всё, лазговаливать больше не о чем. Если потлебуется, я и его отца убелу. — Сказав это, я тут же пожалел, так как на лице Гаврилова проскользнули нотки возмущения, пришлось переключить его внимание. — Станислав Каллович, не делай мне мозги, идём домой.

— Ты уже достал меня, деятель хренов! Я Карлович! — выкрикнул Гав, едва сдерживаясь, чтобы не влепить мне ещё одну затрещину.

— Да ты плидулок! Я букву Л не выговаливаю! Не понятно, что ли? — заорал я в ответ, размахивая ручонками, в попытке врезать ему оплеуху.

На лице капитана проступило недоумение. Видимо, в моменте он позабыл, что разговаривает с двухлеткой. С двухлеткой, который только что убил пятерых. Ха-ха. Да, странный разговор, конечно. Я бы и сам позабыл, что передо мной ребёнок.

— Понятно! Тогда не называй меня по отчеству! — огрызнулся в ответ капитан.

— Холошо! Буду называть тебя по фамилии. Голиллов.

— Что? Какой ещё Галиллов? — спросил он, поставив меня на землю. — Ах ты, сучонок! Ты меня обезьяной назвал⁈ Какой я тебе ещё Гориллов⁈ Ну, погоди!

Заржав, я выбежал из гаража, а капитан сперва погнался за мной. Но остановился у двери. Открыл ворота, загнал внутрь машину Семёна, взял канистру бензина, стоявшую у стены, облил всё её содержимым и поджег. Ночь осветило яркое зарево. Гаврилов схватил меня в охапку и побежал прочь.

— С матерью будешь сам объясняться. Убийца малолетний, — фыркнул Гаврилов, а пока я мотылялся у него подмышкой, увидел, что капитан прихватил уцелевший пистолет. Наш человек! Знает цену трофеев!

— Мог бы сказать спасибо. Всё-таки я сделал твою лаботу, — возмущённо пропыхтел я.

— Мою благодарность ты завтра на себе узнаешь. Засранец. А заодно расскажешь и покажешь, как ты смог уработать пятерых вооруженных мужиков.

— Секлет филмы, — буркнул я, не собираясь ничего рассказывать.

— Секрет, значит. Ну ладно, тогдана тренировках я тебя до смерти загоняю, ещё будешь молить, чтобы этот ад закончился.

— Пффф. Удачи, — усмехнулся я, хотя, на самом деле, мне было не смешно.

Гаврилов, как истинный спецназовец, знал, как превратить жизнь новобранца в сущий кошмар. Но! Это было мне на руку. Возможно, на одной из тренировок я смогу вырвать у него пару волосин из бороды. Если борода, конечно, не накладная, как у силача из цирка.

Когда Гав притащил меня к бане, мама уже давно спала. Мимо пригрелся рядом с ней и не желал уходить. Пришлось применить ментальную силу и отозвать мимика. Он остался недоволен и на прощание сообщил, что я редко даю ему погулять. В прошлой жизни я никогда не ограничивал свободу друга, а сейчас я в такой ситуации, что не могу его просто так отпустить.

Когда мимик не призван, он плавает посреди бушующего океана моей души. Там темно, нет никаких форм, просто тишина и покой. Действительно, там может быть одиноко. Гав постучал в дверь бани, и спустя минуту вышла заспанная мама, кутаясь в одеяло.

— Что случилось? — буркнула она.

Гав подтолкнул меня вперёд.

— Это вы у своего сына спросите. Сопляк решил прогуляться на ночь глядя.

— Станислав Карлович, следите за своим языком. И не смейте оскорблять Михаила, — возмутилась мама, а я, расплывшись в улыбке, подбежал к ней и сказал:

— Да Каллович, следи за языком! — Я высунул язык и мигом скрылся в бане, зная, что капитан сейчас придёт в ярость.

Услышав это, мама залилась звонким хохотом.

— Простите. Миша просто не выговаривает букву Р. Хи-хи. Нет, я не над вами смеюсь. Хи-хи-хи. Простите. Пффф-ха-ха! Всё, я спать, — заржав сказала мама и, заскочив в баню, тут же захлопнула за собой дверь.

За смехом я услышал, как дверь в дом громко захлопнулась. Очевидно, Гаврилов был вне себя от ярости. У, какой злюка! Конечно, это тебе не солдатиков напрягать, женщине и ребёнку особо ничего не сделаешь. Хе-хе. Влетев в баню, я тут же бросился в парилку, и зашвырнул под полку пачку рублей и десяток колец. Уверен мама не оценит если узнает о том что помимо убийств, пусть и плохих людей, её сын ещё и трофеев нахапал. Ведь то что для одного трофеи, для другого мародёрство.

Смеялся над Гавриловым я недолго. Мама вошла в парилку и упёрла руки в бока. По её лицу я понял, что нас ждёт серьёзный разговор, поэтому встал на полку в полный рост и повторил её позу.

— Сплашивай! — решительно сказал я.

— Ты когда сбежать успел? Мы же вместе заснули.

— Чуть больше часа назад, — деловито сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она осмотрела меня с ног до головы, и проклятый светильник, стоящий в предбаннике, как раз подсветил мою окровавленную рубаху. Мама испуганно бросилась ко мне и затараторила.

— Миша! Это твоя кровь? Что случилось?

— Мам, успокойся. Кловь не моя.

— А чья? — в ужасе спросила она.

— Тех улодов, котолые подожгли дом. Они нас больше не потлевожат. — Я положил ладошки на её виски и заглянул в глаза. — Всё будет холошо. Я защищу тебя, чего бы это мне не стоило.

Елизавета Максимовна переваривала услышанное, и на её лице эмоции менялись чуть ли не каждую секунду. Волнение, страх, умиление, снова страх. В конце концов, эмоции её сломали. Она разрыдалась, прижав меня к себе.

— Миша-а-а! Не делай так больше! А если ты погибнешь! Я же не переживу этого! — завывая как белуга, бормотала мама.

— Всё будет холошо. Я твоя опола, — говорил я, гладя её по волосам.

Мама вцепилась в меня и стала рыдать ещё громче. Я смотрел на неё и жалел, что не поглотил доминанту какой-нибудь рептилии, способной впрыскивать яд, тормозящий нервную систему жертвы. Куснул маму — и она тут же успокоилась. Или поглотить доминанту гипножабы. В глаза посмотрел — и сделал внушение! Интересно, в этом мире водятся гипножабы? Я бы завёл себе парочку.

Через полчаса она успокоилась и велела мне помыться, а после ложиться спать. Сама вышла из парилки и села в предбаннике. Видимо, следит, чтобы я снова не сбежал. Я же снял с себя рубаху. Призвал из пространственного кольца нож, и вырезал из рубашки клочок ткани, на котором отпечатались образцы крови покойных рэкетиров.

После чего нож снова отправился в пространственное хранилище. Кусок ткани — под матрас, поближе к стенке. Именно там я сплю, и там мне будет проще всего дотянуться до ткани. Когда приготовления были завершены, я искупался в бочке с прохладной водой, вылез, снял с шеи колечко и закинул его под полку. Услышав, что я больше не плещусь, в парилку зашла мама и застала меня стоящего на четвереньках.

— Поскользнулся, когда вылезал, — соврал я без смущения и поднялся на ноги.

— Защитник ты мой, — улыбнулась мама. — Вот чистая одежда, а от этой гадости я избавлюсь, — сказала мама, взяла мои грязные вещи и швырнула их в печку.

Это оказалась довольно паршивая идея. Ткань сгорела быстро, но в парилке появился неприятный запах, впрочем, он не помешал нам лечь спать. Мама закрыла глаза, и крепко обняла меня, чтобы я никуда не делся. А мне никуда и не надо было. Правую руку я запустил под матрас и прикоснулся к куску ткани. В голове тут же пронёсся такой родной женский голос:

«Обнаружено пять образцов ДНК. Желаете ознакомиться?».

Конечно, желаю.

Глава 19

Женский вибрирующий голос огласил список добытых доминант. Правда я ожидал, что она выведет пять отдельных списков, но вместо этого я получил один длиннющий список, состоящий из сорока пяти доминант. Куча хлама, хронических и психологических заболеваний, которые составляли основу этого отребья.

Пожалуй, из полезного здесь были доминанты: «слесарь», «резьба по дереву», «взлом замков» и «тихий шаг». Ах да, ещё была доминанта «пироманьяк». Полагаю, обладатель этой доминанты и поджег наш дом. Погрузившись в чертоги разума, я отдал приказ «Поглотить». Всё тело начало ломить так, что я невольно закричал, даже находясь в чертогах разума, где боль притуплена. Как же я орал в реальности?

Пока я корчился от боли, в ячейках пирамидки формировались пять кристаллов стального цвета. Два кристалла разместились в ячейках, отвечающих за бытовые навыки, ещё два — в физических, и один — в магических, что было странно, ведь никаких магических способностей у этих болванов не имелось.

Я сконцентрировал взгляд на кристалле в магическом ряду и услышал женский голос:

«Доминанта „Шизофрения“ интегрирована».

— Чего? Какая ещё шизофления? В пелелаботку! Немедленно! — выпалил я, осознав всю опасность этой доминанты.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „шизофрению“?».

— В пользу контлоля маны!

Кристалл шизофрении треснул и осыпался песчинками на пол пещеры.

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 38%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Может и желаю. Сейчас посмотлим, — буркнул я, осматривая остальные доминанты.

Увы, я получил лишь «резьбу по дереву» и три болячки, спасибо, что не психологических. Если бы я получил раздвоение личности или деменцию, вот это была бы проблема. А физические увечья — это ерунда! В переработку!

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 51%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

— Не желаю. Лезьба по делеву пусть остаётся, хотя я и не вижу никаких способов её плименения. А ещё бесит то, что контлоль маны лазвивается так долго. Использовал четыле доминанты для повышения уловня, и в итоге доминанта увеличилась лишь на одиннадцать плоцентов. Жуть… Получается, чтобы повысить уловень доминанты, мне плидётся укласть минимум двадцать пять облазцов? Да уж…

Я почувствовал мощный толчок, потом ещё и ещё один. Ну, кто там меня трясёт? Открыв глаза, я увидел перепуганное лицо мамы.

— Миша! Миша! Ты чего кричишь? — выпалила она, а в парилку ворвался Гав с топором наперевес.

— Что тут у вас⁈ — выкрикнул капитан и завис, уставившись на маму, которая была в одной ночнушке. Извращуга.

— Плосто кошмал плиснился, — шмыгнул носом я и прижался к маме, чтобы прекратить надвигающийся допрос.

— Станислав Карлович, могли бы вы на меня не пялиться? — Сделала мама замечание капитану, и тот мгновенно залился краской.

— Эээ… Так я это… И не пялился. Я же просто… Я спать, — запинаясь проговорил Гав, закрыл дверь и пулей рванул в дом.

— Гелой-любовник, — усмехнулся я.

— Почему любовник? — смущённо спросила мама.

— Потому что вы отлично подходите длуг длугу, — сказал я и отвернулся к стенке, закрыв глаза.

В ночной тишине я услышал шепот мамы, она сказала «Думаешь?». Похоже, процесс сближения запущен. А то они и дальше будут переглядываться, как школьники, бесцельно тратя драгоценное время.

Утром меня разбудил Гав. Он заткнул мне рот массивной ладонью и аккуратно вытащил из кровати, чтобы не разбудить Елизавету Максимовну. А потом началась обещанная месть! Этот изверг вытащил меня во двор, облил колодезной водой, а после заставил бегать по кругу. Каждые десять шагов мне приходилось падать на землю, отжиматься, а после вскакивать и выпрыгивать, вскидывая руки вверх.

Несмотря на то, что вода была ледяной, я очень быстро согрелся от этих упражнений, да и устал довольно быстро. Забавно, что все упражнения мы выполняли практически в полной тишине. Гав шепотом отдавал приказы, я молчаливо их выполнял. Никто не желал разбудить Елизавету Максимовну, которая и так не спала полночи. Так мы и бегали до самого обеда, пока у Гаврилова не начал урчать живот.

— Нет, ну мы сегодня есть вообще будем? — возмущённо спросил он в пустоту и направился в баню.

Капитан дёрнул на себя дверь и на него вывалилась испуганная Елизавета Максимовна. Судя по всему, мама как раз взялась за дверную ручку, собираясь выйти, но тут произошла внеплановая катапультация из строения. Сделав по инерции пару шагов, она попала в объятия Гаврилова, и парочка замерла в растерянности.

— Эээ… Доброе утро, — промямлил Гаврилов, глядя на неё сверху вниз.

Глаза мамы от испуга распахнулись так широко, что в них можно было утонуть. И капитан стремительно тонул, а мама не спешила его отталкивать. Секунд десять она смотрела в глаза Гаврилову, после чего смахнула его руки со своих плечей и фыркнула:

— Чего это вы меня хватаете, как будто мы женаты?

— Так я это… Я вас не хватал. Вы же сами…

— Ага. Сама. Видела я ваши глазки похотливые, — заявила мама, отодвинула ошарашенного Гава рукой в сторону и направилась в дом, широко улыбаясь, правда этой улыбки Гав не видел.

Бедный капитан, он не понимает, что с ним играют. Разжигают интерес, набивают себе цену. Если бы он мог посмотреть на ситуацию моими глазами, то не поддался бы на такую банальную манипуляцию. Может, и мне стоит его потренировать? А чего? Он тренирует меня физически, я его психологически. Хотя кто станет слушать рассказы двухлетки о любовных делах?

— Чего скалишься? Я разрешил отдыхать? — пробасил Гаврилов, опалив меня строгим взглядом и тренировка продолжилась.

Гонял он меня два часа без остановки, а когда я падал без сил, в ход вступал ивовый прутик, который капитан где-то сорвал. Прут со свистом рассекал воздух и врезался мне пониже спины, заставляя вскакивать и продолжать тренировку.

— Что это у вас свистит? — спросила мама, выглянув в окно.

— Да это я мелодию насвистываю, — без зазрения совести соврал капитан, а позже шепнул мне. — Расскажешь маме про прутик, убью.

— Или я тебя убью, — усмехнулся я и тут же получил подзатыльник. — Каллович, ну ты чего? — возмутился я и с хохотом стал убегать от капитана по двору.

— Уши оторву! — рычал Гав, бегая за мной. Если бы он захотел, то уже через секунду догнал меня, но, судя по всему, он и сам получал удовольствие от этой странной игры.

Тренировка закончилась, когда мама позвала нас кушать. На кухне красовался праздничный стол. Жареная картошка, малосольные огурчики и даже консервированный салат. Ещё имелась запечёная свиная рулька, но она моё внимание не привлекла.

— Откуда это? — удивился Гав, так как он не покупал ни мяса, ни салата, ни огурцов.

— Сосед поделился, — улыбнулась мама и накладывая Гаву самую большую порцию.

Он это заметил и оценил, ведь не просто так ему досталась самая большая порция, а ещё и еду ему подали самому первому. Гаврилов с довольной мордой снял пробу и зажмурился от удовольствия. А когда пробу снял я, то понял, что еда пересолена, а Гав улыбается с голодухи. Видать, готов сейчас смолотить что угодно.

После обеда тренировки продолжились, и так до самой ночи. Я ввалился в баню без сил и уснул. И да, мы до сих пор спали в бане. Гав опасался, что судья прознает, кто убил его сына, и придёт мстить. Но прошел день, а потом и неделя. Никто так и не явился. Во время очередной тренировки я спросил:

— И долго нам ещё плятаться в бане?

— Можно не прятаться. Скрипов старший после похорон переехал в Екатеринбург, — хмуро ответил Гаврилов. — А ещё, у нас заканчиваются деньги. Придётся устроиться на работу. А ты продолжишь тренироваться самостоятельно. Понял?

— А почему ты не позвонишь Алхалову? Пусть вышлет денег. Ты же выполняешь его пликаз.

— Выполняю. Но мы здесь прячемся. И если кто-то узнает что обычному таксисту Архаров отсыпает денег, то поползут слухи. И если эти слухи доберутся до ушей Черчесова или Малышева, то возникнет резонный вопрос «что это за такая важная семья для Архарова, что он их содержит за просто так?». И тогда к нам с большой вероятностью наведаются гости, и это уже будут не местные пропойцы, а обученные люди, — разжевал мне Гаврилов, но это и так было понятно. Тем не менее я был не согласен с его выводами. Ведь вероятность того, что подобные слухи вообще просочатся и поползут, крайне мала.

— И где будем лаботать? — спросил я.

— Я буду работать. А вы с матерью будете дома сидеть.

— И как счастливая семья будем ждать папу с лаботы? — спросил я и прижался к его массивной руке щекой, чем смутил вояку. — Да, пап?

— На слово «да», есть интересная рифма, только я её тебе не скажу, — хмыкнул Гав. — Но да, будете ждать, пока я вернусь, и без меня никуда не высовывайтесь.

— Плидумал, где будешь лаботать?

— На рыбзаводе люди нужны. Сказали, первое время поработаю в день, а потом переведут в ночную смену.

— Значит, у нас дома всегда будет свежая лыба?

— Ага. У тебя такая лыба на молде, что можно и без рыбы обойтись, — хмыкнул Гав и потрепал меня по волосам. — Воровать рыбу не планирую, но, насколько я знаю, для рабочих есть скидки на выпускаемую продукцию.

— Тоже не плохо, — кивнул я. — А пока не вышел на лаботу, сделаем лемонт?

— Какой ремонт? У нас денег впритык до зарплаты, — нахмурился Гав.

— Это у вас вплитык. — Усмехнулся я и побежал в баню. Спустя минуту я вернулся с толстой пачкой купюр и протянул их Гаву. — Четыле тысячи тлиста девятосно два лубля. Этого хватит на лемонт?

Заметив кровь на купюрах, Гав тут же спрятал их в карман.

— Мародёр мелкий.

— Эй! Не обзывайся! Это тлофеи! — возмутился я.

— Да я в хорошем смысле, — улыбнулся капитан. — Этого хватит и на ремонт и даже домой купить всякую мелочёвку. Но помни. Я всё ещё осуждаю тебя за ту необдуманную вылазку. А ещё больше осуждаю за то, что ты мне так и не рассказал, как их убил.

— Тебе плавда интелесно? — спросил я и на секунду даже задумался о том, чтобы познакомить его с Галиной.

— Очень интересно. Никогда не встречал двухлеток, способных на такое.

— Холошо. Смотли внимательно, — сказал я и деловито сделал три шага назад.

— Смотрю. — Гав кивнул и, не мигая, уставился на меня.

— Колоче, я такой — кий-я! — Я махнул ногой, вышло коряво. — А они «А-а-а!!!». — Изобразил, как враги разлетаются во все стороны. — А потом бам! Хлясь! Быдыщь! И всё, я победил. — Я торжественно поднял руки вверх и заметил, что Гав хохочет.

— Ну, что я могу сказать? Это всё объясняет. Я-то думаю, как ты их одолел? А оказывается, «Быдыщь» помог. Так и запишем.

— Куда запишем?

— В твоё личное дело. А потом выговор тебе влепим за фальсификацию событий, — пошутил Гаврилов.

— У-у-у! Как стлашно! — усмехнулся я.

— Ладно. Топай в дом, матери помоги. Я в город съезжу, да забор будем новый ставить.

Так и поступили. Гав уехал в город, а я в дом не пошел. Вместо этого сходил в баню, призвал из хранилища нож и взял кусок вишнёвого полена с дровницы. После вышел на улицу, сел на лавку и принялся вырезать. У меня ведь есть доминанта резьбы по дереву? Да, низшего ранга. Но может, и этого хватит, чтобы создать что-то занятное для продажи?

Спустя два часа вернулся Гав, а я протянул ему деревянную свистульку. Признаюсь, выглядела она сомнительно. По задумке это была птичка, но вышла сутулая псина. Зато свистела игрушка как надо! Звонко и громко.

— Что это?

— Подалок. Будешь жуликов отгонять или собак созывать. Колоче, сам лазбелёшься, — улыбнулся я.

— Очень ценный хла… — Гав замялс, глядя на этот кусок дерева и выдавил из себя скупое. — Спасибо.

Наш разговор прервал подъехавший грузовик.

— Хозяин, где ставить-то будем? — спросил выпрыгнувший из кабины мужик в тканевых перчатках.

— Да вон, старый забор валяется. Его вывезете, на его место новый поставите, — Гав указал на забор лежащий перед домом, по бокам и позади дома забор был вполне исправен, так как соседи заботились о его целостности.

— Добро. К вечеру закончим, — кивнул водила, и двинул к кузову, где сидел ещё один работник.

Гав направился к такси, открыл заднюю дверь и достал оттуда два пакета, один из которых протянул мне.

— Держи. Это тебе кроссовки. Новые, — сказал он, намекая на то, что я должен ценить его щедрость.

Но я даже не думал этого делать, куплено-то на мои деньги. Хотя и приятно, что он не пропил трофейные, а купил что-то в семью. Тьфу, блин! Я уже его и правда начинаю считать частью семьи. Как-то быстро я с капитаном сроднился.

— Очень ценный хл… — Копировал я его фразу и хлопнул ладонью по животу. — Спасибо. И не соклащайся ты так. Солдат лебёнка не обидит. Пха-ха-ха! — заржал я и рванул прочь.

Шугнув меня, Гаврилов поправил рубаху, дыхнул в ладонь, понюхал аромат своих зубов и скривился. Он ушел в баню, видимо чистил зубы. А через пару минут вернулся и робко направился в дом, держа второй пакет. Я же прокрался следом за ним и стоя в тамбуре, прислушался.

— Елизавета, — пробасил Гаврилов и, опомнившись, добавил. — Максимовна. Это вам. — Смущённо сказал капитан, после чего послышался мамин голос.

— Какое красивое! Это платье точно мне или решил задобрить одну из местных красавиц? — поддела его мама.

— Чего? Каких красавиц? — затупил капитан, не поняв правил игры. Но пусть он и думал долго, но всё-таки сориентировался в ситуации. — Тут краше вас никого нет.

— О-о-о. Как приятно, — послышался ласковый голосок мамы, а после раздался громкий чмок!

— Вы чего? Я, это… — сбивчиво проговорил капитан и стал открывать дверь в тамбур. — Там мужики, забор… Я пойду… Может помочь чего…

— Да, да. Конечно. Главное, к ужину возвращайтесь. — Игриво сказал мама.

— К ужину? Ага. Вернусь. Как штык, — кивая гривой, сказал Гав, которого я уже прекрасно видел.

На его щеке красовалась алая помада. А мама та ещё штучка. Обычно не красится, а сегодня была во всеоружии. Пометила мужика, так сказать. Чтобы все окружающие видели, что этот конкретный спецназовец уже занят. Пока он не заметил меня, я шмыгнул на улицу и сел на лавку, делая вид, что примеряю кроссовки.

Гав вывалился из дома с мечтательной улыбкой и даже не обратил на меня внимания. Ей богу, как юнец, впервые понявший, что может нравиться девушкам. Впрочем, это неудивительно. Вся его жизнь была посвящена служению роду и войне. Мирских радостей он не познал.

Нет, с женщиной, может, он и бывал, но скорее с такой, которая берёт деньги за своё тепло. С такой флиртовать не научишься и никогда не поймёшь игр, в которые они играют.

Как и обещали, забор поставили до конца дня. Добротный, сваренный из стальных труб и металлопрофиля. Зелёного цвета. Мама была довольна. Да и во дворе стало намного уютнее, когда мы скрылись от соседских глаз. А то бабка, живущая напротив, вечно смотрела в окно на то как Гав меня гоняет по двору, а теперь всё. Шоу закончилось.

Через пару дней Гав отправился на работу. О боги, вы бы видели его лицо после первого рабочего дня. Он вернулся с головы до ног измазанный в рыбьей требухе, было проще сжечь его вместе с автомобилем, на котором он приехал, чем отмыть. Капитан сразу же направился в баню и просидел там больше часа, а после выполз, красный, как рак. Видать, пытался содрать с себя кожу с помощью мочалки.

Но когда он вошел в дом и увидел, что на столе его ждёт горячая еда, а рядом сидит мама и улыбается, то капитан тут же подобрел. Так время незаметно и прошло. Неделя, две, три, месяц. Наступил тёплый май.

Днём Гав трудился на заводе, возвращался с закатом, а когда на небе появлялись первые звёзды тренировал меня до потери пульса. Но хуже всего было то, что он начал меня обучать высвобождению маны, за счёт чего к концу тренировки маны у меня совсем не оставалось и я не мог призвать Мимо для добычи доминант. Операция комарик провалилась. Весь день я помогал маме и копил силы, а вечером тренировка повторялась выжимая меня досуха.

А ещё у нас появилась традиция. Ну как, у нас? У них. Гав поднимался в шесть утра, умывался, завтракал и шел заводить машину, чтобы к семи часам быть на работе. Мама вставала ещё раньше, чтобы собрать капитану поесть, а после садилась на лавочку и ждала, пока он выйдет из дома и пойдёт за ворота. Гав первое время смущался, а после даже стал комплименты ей отвешивать. Так произошло и сегодня.

Я зевнул и, потянувшись, вышел на улицу. Мама выглянула за калитку и проводила уезжающую машину взглядом. Я лишь покачал головой и буркнул себе под нос «детский сад».

— Гарик! Пасуй! — послышался звонкий детский голос.

— Держи! — ответил ему писклявый.

— Удар! Го-о-ол! — заголосил парень и показался в проёме калитки.

Длинный чуб свисал до самых глаз, уши торчат, улыбка до ушей, вскинул руки вверх и умчался дальше.

— Да дурак! Куда ты так пинаешь⁈ А если под машину попадёт? — выпалил пискля.

— Не ссы! Нормально всё будет!

Мама заметила, что я заинтересовался великими футболистами и, подойдя ближе, положила мне руку на плечо.

— Мишуль, иди поиграй с ребятами. Нечего дома сидеть. Побудь хотя бы сегодня обычным ребёнком.

— Обычным? — нахмурился я и, показательно зевнув, направился к калитке, добавив. — Если ты настаиваешь, то кто я такой, чтобы отказываться?

Глава 20

Я выбежал из двора, зыркнул по сторонам и увидел, как вдаль уносится компания из пяти человек. Ну как — уносится? Четверо бежали, весело смеясь и пиная мяч, а позади плёлся толстый пупок и едва дышал. Я рванул вслед за четвёркой, которая скрылась за углом.

Догнал я их, когда парни спускались в овраг, на дне которого разместилось футбольное поле. Длиной метров тридцать, по обе стороны поля в землю вкопаны брёвна, выполняющие роль штанги, а ещё вся трава в центре была вытоптана. Ребята остановились у ворот и стали пинать друг другу мяч.

— Ну, где там Беляш? — спросил лопоухий.

— Сейчас прикатится, — ухмыльнулся длинный и худощавый мальчишка. Со стороны он был похож на жука палочника.

Парням было лет по шесть, может, семь. Но хулиганистая натура была заметна сразу. Лопоухий порылся в кармане, достал смятую пачку папирос и тут же закурил. Курильщик из него был так себе, просто парень красовался перед друзьями и старался всеми силами сдержать рвущийся наружу кашель. Сдержать не удалось.

— Кхе! Кхе! Кхе! — закашлялся лопоухий, выплёвывая густые клубы дыма.

— Зачем ты куришь эту дрянь? — спросил палочник.

— Ничего ты не понимаешь. Маленький ещё, — отмахнулся лопоухий и сделал вторую затяжку, которая зашла ещё хуже первой.

В это время я спустился с пригорка и подбежал к банде.

— Можно с вами поиглать в мяч? — спросил я, уставившись на лопоухого; судя по всему, он у них был главным.

— А тебе сколько лет? — нахмурился лопоухий, так как с виду действительно было не понятно, три мне года или четыре, ведь рос я, как на дрожжах. Да и доминанта мезоморф делала своё дело: на тщедушном теле мышцы начинали постепенно нарастать.

— Пять, — соврал я, чувствуя, что двухлетку тут же развернут и отправят домой.

Лопоухий выдохнул дым вверх, тем самым заставил чёлку колыхаться. Подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. Он был выше меня сантиметров на десять, не так уж и много, но зато был значительно тяжелее.

— Чё-то ты мелковат.

— Много болел, — пожал я плечами.

— Ну ладно. Давай с нами. Я Гарик по кличке Крест. — Убрав папиросу в угол рта, лопоухий улыбнулся и протянул мне руку.

— А почему «клест»?

— Ну, типа, крест, крестьянин. Врубаешься? — проговорил Гарик.

— Не влубаюсь, — честно ответил я.

— Да ё-моё. Ну смотри. У меня родители — крестьяне, они фермерством занимаются. У Санёчка, — он кивнул на палочника, — батя на заводе работает. Поэтому и погоняло у него Заводчанин. А это — Рыбак, — Крест пальцем указал на парня, покрытого веснушками, — и Леший, — палец ткнул в сторону четвёртого мальчишки со сбитыми кулаками.

— У него отец лесничий? — догодался я.

— Нет. С чего бы это? Просто он Лёха. Типо Леший. Понял?

— Ага. Влубился, — сказал я, расплывшись в улыбке. Ох уж эта детская логика. — А Беляша вы так зовёте, потому что у него лодители в пекалне лаботают или потому что он жилный?

— Хе-хе. Конечно, потому что жирный, — ухмыльнулся Крест. — А тебя как зовут?

— Михаил, — представился я и пожал руки ребятам.

— Значит будешь Мишка Картавый, — определил палочник, которого звали Саней Заводчанином.

— Палшивая кликуха. Можно мне длугую? — оценил я и посмотрел на Креста.

— Да кликуха и не должна быть хорошей. Она должна отображать всю суть человека! Или хотя бы её часть. А кликуху-то поменяем, если чем-нибудь отличишься. — хмыкнул Гарик. — Вот у нас в банде есть Толик Грязнотрусов, думаю, понятно почему он такое погоняло получил. — Лопоухий улыбнулся и продемонстрировал дыру в верхнем ряду зубов.

— О! Смотрите. Беляш катится! — закричал Леший и мы посмотрели на вершину оврага.

Всё случилось именно так, как сказал Леший. Толстяк сперва аккуратно спускался, потом оступился и покатился вниз, проклиная весь свет. Компания лишь ухмыльнулась и покачала головами. Судя по всему, Беляш падает так не в первый раз.

— Ладно, раз все в сборе, то давайте делиться на команды. Ты, Леший, кого берёшь? — спросил Крест.

Выбирали по очереди. Леший взял в команду палочника, Крест — Рыбака. А когда выбор свёлся до меня и Беляша, Леший долго не думал, а взял Беляша.

— Ладно, Картавый. Ты в моей команде. Давай. Покажи, на что способен.

Когда дело дошло до распределения ролей, дворовые ребята сделали всё по совести. А как гласит первое правило улицы? Ставь на ворота новичков и бесполезных. Вот и вышло, что меня поставили на ворота, а Леший поставил на ворота Беляша.

Леший и Крест вышли в центр поля, подбросили монетку и повезло нашей команде. Рыбак отдал пас Кресту и… Леший тут же перехватил мяч и рванул к воротам. Я встал в центре ворот и уставился в лицо Лешего. Его глаза скользнули вверх и влево. У, зараза! Теперь понятно, куда будет бить.

Размахнувшись, Леший со всей силы пнул мяч. Бело-чёрный снаряд устремился в верхний угол ворот, но в цель так и не попал. Напитав ноги маной, я сделал резкий прыжок и схватил мяч двумя руками.

— Да ладно! Не может такого быть! — завопил Леший от досады.

Он был прав. Обычный мальчишка никогда бы не смог так высоко выпрыгнуть. Я пнул мяч в центр поля, после чего Рыбак и Крест в распасовку забили первый гол.

— Малой! Теперь ты не Картавый! Будем звать тебя Кузнечик! — прокричал Крест с противоположного конца поля.

— Быстло же меня повысили, — ухмыльнулся я.

За следующие тридцать минут я отразил ещё семь атак и даже сам вышел на поле, так как Крест устал бегать туда-сюда.

— Всё, давай. Теперь ты в нападении. Я покурю пока, — выдохнул Крест и полез за пачкой папирос.

Стоя на воротах, я был непробиваем за счёт звериного чутья, развитой реакции и тренированного тела. Может, немного помогала мана, но это не так важно. Важно то, что мои истинные дарования раскрылись в атаке. Доминанта танцор позволила мне довольно эффективно обводить мальчишек. Шаг влево, резкий рывок вместе с мячом вправо, и вот противник проносится мимо, а я несусь к воротам. Удар! Гол!

Правда был один нюанс. Пупок, он же Беляш поймал мяч, но я ударил так сильно, что он не удержал его в руках и, сделав шаг назад, оказался за линией ворот. Когда Беляш выпустил мяч из рук, я заметил, что ладони у него дрожат. Вот же блин. Видать, я парню отсушил руки. Нужно бить аккуратнее.

Следующие полчаса для меня прошли довольно увлекательно. А вот ребятам стало скучно. Конечно, какой интерес играть, если они не могут отнять у меня мяч? Как только Леший шел в атаку, я тут же догонял его, отбирал мячик и спустя пару минут забивал новый гол. Моя кликуха снова изменилась и теперь меня называли Футболистом. Интересно, кем я стану к концу дня?

— Знаете, что, — зло буркнул Леший, взяв мяч в руки. — В жопу этот футбол. Я жрать хочу.

— Согласен, — отозвался Беляш.

— Ну, тогда решено. Топаем к дяхану Рыбака.

— Крест, а чё опять к нему? Дядя сказал, что уши мне оторвёт если наша шайка снова наведается в его коптильню, — возмутился Рыбак.

— Ой, да не бзди ты! Всё нормально будет. На шухере постоишь, а мы пару рыбёх утащим, — отмахнулся Крест. — Михан, ты с нами? — спросил он у меня.

Есть и правда хотелось, но я мог перекусить и дома. А вот познакомиться с жизнью местных было бесценно, поэтому я и согласился.

— Конечно с вами, — кивнул я, и мы направились к дяде Рыбака.

Жил он на Заречной улице. Небольшой домишко, двухэтажный сарай, во дворе две собаки, а рядом с сараем дымят коптильни. Запах по всей округе стоял обалденный! Мы остановились в лесопосадке, в двадцати метрах от дома жертвы, и Крест принялся давать указания.

— Действуем как всегда. Один лезет на дерево и предупредит, когда хозяин выбежит из дома. Второй лупит по воротам, привлекая внимание собак. Трое перелезают через забор и тащат из коптилен всё, что видят, ну а четвёртый стоит за забором и принимает добычу. — Крест зыркнул на меня и спросил. — Тебе какая роль милее?

— Полезу во двол за лыбой.

— Хы. Лыба, — усмехнулся Крест. — Лыба будет на лице у Беляша когда он копчёное будет жрать. Да, пухлый?

— Отстань, — обиженно буркнул Беляш.

— Ладно. Тогда на позиции. Рыбак, будешь на дереве, Беляш принимает добычу, а Заводчанин лупит по воротам.

И мы отправились за рыбкой средь бела дня. Яркое солнце грело наши макушки, птички щебетали, под ногами шелестела зелёная трава, а мы обежали дом сбоку и замерли у забора. Крест громко свистнул, и через секунду раздался громогласный удар по стальным воротам.

— Шавки помойные! А ну, идите сюда! — заорал Заводчанин.

Псы, неистово лая, бросились к воротам, чтобы защитить вверенную им территорию. А мы в ту же секунду перепрыгнули через забор и рванули к коптильням. Крест обернул ладонь рукавом рубахи и поднял крышку вверх. В глаза ударили густые клубы дыма и заполнили воздух невероятным запахом. В коптильне на решетке лежали две огромные туши сёмги. Одну схватил Леший, а вторую Крест.

Послышался громкий вопль Рыбака:

— Атас!!!

— Валим, валим! — выпалил Крест и побежал к забору.

— Ах вы, сучата! Ну, сейчас я вам устрою! — заорал щекастый мужик, высунувшийся из форточки. Он погрозил нам кулаком и скрылся из виду.

Только я не спешил убегать. Всё же мои друзья уходят с добычей, а я с голыми руками. Если уйду пустым, то новое прозвище не заслужу. Я рванул ко второй коптильне, и дёрнул крышку вверх. Обжег руку, скривился от боли, но внутри меня ждали две сочные куриные тушки. Сглотнув слюну, я потянулся к мане, создав на ладони ледяную корку, после чего схватил куриц за ноги и побежал к забору.

— Найда, Герда! Фас! — послышалось за моей спиной.

— Р-р-р! — зарычали собаки и побежали в мою сторону.

Казалось, что ситуация плоха, но всегда может стать ещё хуже. Прогремел сдвоенный выстрел, и впереди меня в забор что-то врезалось, создав пылевое облачко. Это была соль. На бегу я обернулся и увидел в руках хозяина дома двустволку, он как раз начал её перезаряжать.

Напитав ноги маной, я за считанные мгновения добрался до забора и перепрыгнул его, даже не заметив. Хотя забор был аж полтора метра в высоту! Крест, Леший и Беляш успели решить, что меня поймали и уже неслись прочь от забора. Приземлившись, я крикнул:

— Ловите!

Размахнувшись, я швырнул куриц Кресту, а он ловко поймал их.

— Ты куда⁈ Беги, дурак! — испуганно заорал Крест, увидев, что я несусь к калитке.

— Валите, я пликлою! — выкрикнул я, сворачивая за угол.

План был прост, как три копейки. Добежав до калитки, я выплеснул всю имеющуюся ману и создал ледяную корку в радиусе пяти метров, после чего рванул в сторону лесополосы, где сидел Рыбак. Сперва я услышал мат хозяина дома, который побежал к калитке, поскользнулся и со всего размаха врезался в ворота. Через мгновение в него врезались две псины и поток мата усилился.

— Ах вы, мелкие выродки! Поубиваю! — орал владелец коптилен.

Я практически добежал до лесополосы, когда мужик сумел-таки подняться и открыть калитку. Он повторно отдал команду «Фас!», после чего прицелился и сделал новый залп. Это была паршивая идея. Ружьё так лягнуло его в плечо, что он не удержался на ногах и снова рухнул на землю. А собаки пытались бежать, но их лапы безбожно скользили по льду, что и позволило нам без труда скрыться.

Мы рванули напрямик через чащу, потом вывалились в редколесье, ползущее вверх по склону горы, которую называли Власкиной. Никто из ребят не знал, в честь кого её так назвали, да это было и не важно. Мы неслись со всех ног на зелёную вершину, где дул прохладный ветерок, а ещё оттуда доносился звонкий девичий смех.

— Стойте! Беляш отстал! — выкрикнул я, видя, что наш пухлый друг, задыхаясь, еле идёт в гору.

— Вот же кабан-переросток! — выругался Крест, отдал трофейных кур Лешему и вместе со мной спустился вниз, чтобы помочь Беляшу. — Давай, толстожопый! Двигай батонами! — рычал Крест, толкая толстяка в гору.

Спустя десять минут мы оказались на вершине. На зелёной лужайке была расстеляна дырявое покрывало, на которой ютились три красивые девочки лет десяти. Они были значительно крупнее ребят, но это моих подельников не смущало. Судя по всему, каждый из парней был влюблён в одну из девочек. Звали их Маша, Даша и Глаша.

— Дамы, сегодня у нас отличный улов, — похвастался Крест, широко улыбаясь. Он старался говорить галантно и был уверен, что звучит как аристократ, но это было не так.

— А кто это с вами? — спросила голубоглазая Даша, пропустив мимо ушей слова Креста, и указала на меня изящным пальчиком.

— Это? — нахмурился Крест. — Да это Мишка Футболист. Он двух кур добыл, — с гордостью в голосе заявил Гарик, чем меня порадовал. Не люблю людей, которые присваивают чужие заслуги.

Мы уселись на скатерть, и оказалось, что девчонки пришли не с пустыми руками. Они принесли хлеб, солёные помидоры, крынку молока и печенье. Ребята обсуждали, как лихо прошло ограбление, а я жевал курицу, закусывал её рыбой и смотрел на чадящие трубы заводов. Даже здесь чувствовался смрад, источаемый промышленностью. Но вкус трофейных продуктов это ничуть не портило.

Зато была куда более серьёзная проблема. Девчонки наперебой засыпали меня вопросами:

— А ты давно сюда переехал? А кто твои родители? А где живёшь? Ой! Да это совсем рядом со мной. Проводишь меня?

Маша, Даша и Глаша перебивали друг друга и всячески пытались перетянуть моё внимание на себя.

— А тебе нравится моя косичка? А моё платьице? А я петь умею красиво! Ой! А я танцевать! Зато у меня папа бригадир!

От звука их бесконечной болтовни у меня разболелась голова, а ещё я заметил, что ребята смотрят на меня с обидой. Сильнее всех задело Лешего. Он и вовсе смотрел на меня так, будто был готов убить. Леший поднялся, подошел ближе и пнул меня по подошве кроссовок.

— Пошли прогуляемся, — буркнул он, посмотрев мне в глаза.

— Лёх, мне с тобой делить нечего, — начал было я, но меня тут же перебили.

— А мы ничего делить и не будем. Просто поговорим.

О-о-о! Да! Знаю я эти разговоры. В детстве такое «поговорим» оборачивается синяками, а во взрослой жизни — кинжалом под рёбра. Сколько я видел таких «говорливых» в кабаках, и все до одного плохо закончили. Ладно. Раз уж он так хочет, то пойдём, выйдем.

— Миш, ты же без меня не уйдёшь? — спросила Маша, стрельнув глазками.

— Вообще-то он меня будет провожать. Поняла? — возмутилась Глаша.

Даша же просто послала мне воздушный поцелуй. Да, среди этой компании я был самым привлекательным внешне, хоть и самым мелким. Но доминанта феромонов делала своё дело, из-за чего я и влип в эту передрягу. Нет, как вернусь домой, отправлю её на переработку. Не хочу я всю жизнь сражаться на дуэлях за то, что очередная красавица на меня глаз положила.

Мы отошли с Лешим на тридцать метров и остановились у деревьев. Ребята последовали за нами.

— Значит, так. Машка моя. И мне не нравится, что ты ей глазки строишь.

— Стой. Я вообще смотлел на закат. Мне твоя Машка что шла, что ехала, — попытался я урегулировать конфликт, но было уже поздно.

— Чё ты вякнул? Машка для тебя недостаточно хороша? — выпалил Леший и, размахнувшись, ударил мне в висок.

Удар просвистел над моей головой, а дальше… Дальше тело двигалось на рефлексах. Удар в печень и правый боковой в бороду. Леший согнулся в три погибели и, захрипев, рухнул в траву. Пусть скажет спасибо за то, что я израсходовал всю ману, а то ведь мог ненароком и покалечить дуралея.

— Хренасе! Ты где так драться научился⁈ — восторженно выпалил Крест.

— Отец научил, — сказал я полуправду.

— Мощный у тебя батя! А нас научишь? — с блеском в глазах спросил Заводчанин.

— Да не плоблема. Научу, — улыбнулся я, чувствуя, что мой авторитет только что неимоверно вырос.

— Поймал на слове! — выпалил Гарик и пожал мне руку. — Теперь будем называть тебя Мишаня Боксёр. Хе-хе. Ну чё, пацаны? Рады, что мы его в банду приняли? — спросил Крест и осмотрел улыбающихся друзей.

И только Леший был не рад, он до сих пор валялся в траве и корчился от боли. Я подошел к нему и протянул руку.

— Машка твоя, я не собилаюсь к ней подкатывать. Без обид?

Леший смерил меня взглядом и улыбнулся, показав окровавленные зубы.

— Без обид, малой, — кряхтя, он ухватился за мою руку и встал на ноги. — Ох, и удар у тебя. Как будто кувалдой приложил.

— Я ж говорю! Погоняло Боксёр ему в самый раз будет! — восторженно выпалил Крест.

* * *

Окрестности Перми.

Владения рода Богдановых.

Александр Сергеевич Богданов стоял на броневике в селе Фролы и наблюдал, как механизированные колонны отступают с боем из Перми. Грузовики вывозили остатки мирных, а гвардейцы старались сдерживать наступающих разломных тварей. Мосты через реку Кама были взорваны, но это не помешало аномалии расширяться.

— Проклятые сумерки! Нихрена не видно! — выругался солдат, сидящий за пулемётом. Он всматривался в стремительно темнеющее небо в поисках крылатых тварей.

Богданов тяжело вздохнул и отдал приказ артиллерии сровнять центр города с землёй, чтобы остановить продвижение существ, заполонивших Пермь. Но это не помогло. Чудовища умирали сотнями в ярких всполохах взрывов. Но из мерцающих порталов появлялись всё новые и новые твари. Аномальные зоны множились, убивая гвардейцев.

По рации докладывали, что в южной части города образовалась гравитационная аномалия. Два грузовика с беженцами на полном ходу влетели в неё и были расплющены огромным давлением.

В западной части гвардейцы заняли позиции в Доме культуры. Толстые стены худо-бедно, но защищали от атак существ, и казалось, что всё идёт отлично. Так было ровно до тех пор, пока в доме не возникла термическая аномалия. Воздух мгновенно разогрелся до трёхсот градусов и сварил заживо всех, кто был в здании. И такой ужас происходил повсюду.

Богданов понимал, что надежды нет. Город придётся оставить. Он с горечью смотрел, как Пермь построенная его предками, умирает, как умирают её жители, и чувствовал, что вместе с ними умирает и частичка его собственной души.

Этого можно было бы избежать, если бы Архаров не отозвал свои войска. Или если бы Богданов вовремя заметил, что на противоположном берегу открылся фиолетовый разлом шестого уровня. Если бы он отправил туда бойцов и оперативно закрыл его… Если бы. Везде чёртово «если бы». А здесь и сейчас лишь смерть и разрушения. Александр Сергеевич потянулся к рации и отдал приказ:

— Как только гражданские покинут город, бросайте позиции и уходите на земли Архарова. У нас больше нет дома.

От этих слов внутри что-то оборвалось. Богданов закусил губу и поднял взгляд в небо.

— Атака с воздуха! — закричал кто-то совсем близко, и загрохотал пулемёт.

Богданов бросил беглый взгляд вверх и последнее, что успел заметить, так это огромные когти, которые на огромной скорости сжались на его черепе. Голова барона лопнула, как переспелый арбуз. Пермь умерла вместе со своим господином.

Глава 21

Засиделся я с новыми друзьями до поздней ночи. Гарик раздобыл бутылку вина и предложил выпить за знакомство. Все отказались. Тогда Крест пожал плечами и накатил единолично, обозвав нас малолетками. Буквально полчаса он был душой компании, травил байки, рассказывал анекдоты, а потом наступила интоксикация…

Под общий хохот Гарик, согнувшись в три погибели, побежал в ближайшие кусты опорожнять желудок. За два года жизни я второй раз забыл о проблемах. Первый раз был, когда мы с мамой ходили в цирк, а второй случился прямо сейчас. Леший сбегал домой и взял у отца гитару. Играл он паршиво, попадал мимо нот, но это никого не смущало. Мы жгли костёр, пели песни и было очень здорово.

А вот когда на небе появилась луна, я почувствовал, как мои уши горят. Проклятье. Чувствую, меня дома ждёт нагоняй. Попрощавшись с ребятами, я опрометью бросился на улицу Зелёную. В доме горел свет, а у калитки мелькал алый огонёк, двигаясь из стороны в сторону. Это котёнок специального назначения Гав… Прощайте, мои ушки. Я сильно к вам привязался, но готов понести наказание.

Подбежав к калитке, я остановился и потупил взгляд. Гав не всыпал мне по шее и даже не стал кричать. Просто затушил бычок и выбросил его в темноту. После он присел на корточки и, взяв меня за затылок, притянул к себе. Мы уткнулись лбами и я почувствовал терпкий табачный перегар из его рта.

— Я скажу это ровно один раз. Твоя мама себе места не находит. Боится, что ты помер или покалечился и где-то лежишь в овраге, ожидая смерти. Да, она впечатлительная, но это потому, что ты для неё ценнее всего на свете. Она хотела пойти тебя искать, но я не пустил. Чего тебя-дурака искать? Ты же теперь городской хищник. Избавился от шайки головорезов. Герой, мать твою, — с укором проговорил Гав и захотел сплюнуть, но сдержался. — Но не забывай, Михаил, есть люди намного сильнее тебя. В сотни, а может, и тысячи раз. Они раздавят тебя и ты даже пикнуть не успеешь. В следующий раз, когда надумаешь во что-то ввязаться, вспомни о том, что в случае чего, твоя мама останется одна. Навсегда.

Договорив, он отпустил меня, поднялся в полный рост и потянулся к ручке калитки.

— Одна она точно не останется. Я же вижу, как ты на неё смотлишь, — бросил я ему в след. Зачем я это сказал? Не знаю. Он был во всём прав, а мне просто нечего было ответить.

Гав обернулся, подошел и без замаха врезал мне подзатыльник. Не сильный, но такой, обидный.

— Дурак ты, Миша, — вздохнув, он положил руку мне на спину и толкнул в сторону дома. — Топай. Тебе ещё от мамы огребать.

И я пошел, если не на казнь, то на порядочную трёпку точно.

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В спальне барона был приглушенный свет. Старшая жена Екатерина Павловна надела прозрачный шелковый халатик и легла на кровать, выставив свои прелести в выигрышном свете. Константин Игоревич был не в настроении. Впрочем, у него не было поводов для радости, ведь всё своё время он тратил на продумывание планов контратак и обороны.

Положение было паршивое. Каждый день противник продвигался на сотни метров вперёд, а на отдельных участках фронта даже на километр. Это ужасно злило барона и он не мог себе простить слабость, когда пошел на мировую с Малышевым.

— Нужно было свернуть этой твари шею, пока мог, — прорычал Архаров, глядя в ночное небо Екатеринбурга, на жену же он не обращал ровным счётом никакого внимания.

— Милый, всё наладится, — промурлыкала Екатерина Павловна. — Мы с тобой женаты уже сколько? Двадцать или тридцать лет? Бывали ситуации и похуже. Но ты неизменно выходил из них победителем. Вот и сейчас…

— Катя, закрой рот, — прорычал Константин Игоревич и слегка смягчил тон. — Ты совершенно не понимаешь обстановки. Родовая казна стремительно пустеет. Я вынужден закупать вооружение и нанимать наёмников у Юсуповых. У Юсуповых! Будь они прокляты! — выкрикнул Архаров и ударил кулаком по подоконнику. — А казна — она не резиновая, денежки-то кончаются. Понимаешь? Да, фабрики ещё работают, но Юсупов, сукин сын, берёт за провоз товаров таможенный сбор, из-за чего мы зарабатываем сущие гроши, которых едва хватает на содержание армии.

— Давай я позвоню брату, он…

— Что он? Пришлёт гвардейцев из Хабаровска? И сколько лет они будут ехать по нашей необъятной империи? И пропустит ли их род Малышевых? Да и сколько он пришлёт? Тысячу человек? Этого едва хватит, чтобы заткнуть дыры на фронте с Черчесовым, — нервно выпалил Архаров и направился к рабочему столу, в ящике которого лежали сигары. Но закурить он не успел. Зазвонил сотовый.

— Ваше благородие. Есть срочное донесение, — сказал дворецкий Ярослав.

— Что там ещё стряслось? — недовольно буркнул Архаров.

— Дело в том, что с Богдановым Александром Сергеевичем потеряна связь. Пограничники докладывают, что твари расползаются с их земель. Наши бойцы отразили уже пару нападений. Убили около трёх десятков существ. Существа нападают на приграничные поселения, как будто щупают нашу оборону.

— Проклятье… — прорычал Архаров и сжал сотовый так, что тот затрещал, готовясь разлететься на куски в любое мгновение. — Ещё и на это направление отвлекаться…

— Есть в этом и положительная сторона, — продолжил дворецкий. — Существа нападают не только на нас, но и движутся в сторону границы с землями Черчесова.

Услышав это, Архаров замер. В голове бурным потоком понеслись мысли. Он просчитывал вероятности, возможные комбинации будущего, а также строил планы, как использовать эту возможность. Всё это время дворецкий ждал молча, но невыдержал и спросил:

— Ваше благородие, вы ещё на линии?

— Да. Я здесь. На каком участке сейчас больше всего тварей?

— Разведчики доложили, что по трассе Пермь — Екатеринбург движется наибольшее скопление разломных существ. Но куда конкретно они двинутся — сейчас не ясно.

— Замечательно… — прошептал Архаров и снова погрузился в размышления, а через минуту сказал. — Срочно Юрия ко мне.

— Будет исполнено, ваше благородие. — Дворецкий повесил трубку, а Архаров направился в кровать к жене.

Подойдя ближе, он наклонился и крепко поцеловал её.

— Знаешь, порой я забываю, что ты приносишь мне удачу. Вот и сейчас появился шанс немного изменить правила игры, — сказал Константин Игоревич, заглянув в глаза Екатерины Павловны.

— Я же говорила, что всё будет хорошо, — улыбнулась женщина и потянула мужа на себя.

* * *

Кабинет Архарова

Спустя полтора часа.

За окном была кромешная тьма. Константин Игоревич сидел в своём кресле, нервно курил и смотрел на дымящуюся кружку кофе. Он раздумывал о том, удастся ли его авантюра или окончательно угробит род. В дверь постучали, и Архаров, не уточняя кто это, рявкнул:

— Входи!

В кабинет вошел болезненный на вид мужчина. Ему было двадцать пять лет, но из-за синяков под глазами и шрамов на лице казалось, что мужчине не менее сорока. Это был Юрий Константинович Архаров. Человек, ставший сильнейшим в роду после покойного Александра. Человек, на чьих плечах лежала вся тяжесть мира. Но как бы ни было тяжело, Юрий широко улыбался. По крайней мере, в присутствии отца.

Волосы, свисающие до плеч, перепачканы кровью и грязью. Мундир порван, левая ладонь забинтована, а правая лежит на рукояти рапиры. Юрий, как всегда, выглядел образцом мужественности, увы, это не впечатляло его отца.

— Наконец-то, — недовольно буркнул барон, залпом допил кофе, сделал последнюю затяжку и бросил окурок в чашку из-под кофе. — Думаю, ты уже знаешь, что род Богдановых пал.

— Да, отец. Дворецкий сообщил об этом, — ответил Юрий, вытянувшись по стойке смирно.

— Отлично. Это сэкономит нам время. По трассе Пермь-Екатеринбург движется огромное количество тварей. Я хочу, чтобы ты взял броневик, погрузил в него пару коз или любой другой живности, а заодно установил на машину громкоговоритель. Когда вы будете ехать, козы должны орать в рупор так, чтобы их вопли слышала вся округа, вся пакость, которая вылезла из разломов, — с ненавистью сказал Архаров. — Поедешь по дороге Кунгур — Лысьва — Губаха. Как только доберёшься до Губахи, ноги в руки и вали оттуда.

Услышав это, Юрий тяжело вздохнул и потёр виски. Отец отправлял его наперерез тварям, идущим в сторону Екатеринбурга. Мало того, он не предлагал устроить засаду и уничтожить их. Нет. Задача была в том, чтобы Юрий стал приманкой и увёл существ совсем в другую сторону. На земли Черчесова.

— Как прикажешь, отец, — кивнул Юрий, не высказав негодования таким решением.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему я отправляю на это задание именно тебя. Любой гвардеец погибнет, а у тебя есть неплохие шансы, чтобы справиться с этой задачей. Ну, а если ты умрёшь… — Архаров постучал пальцами по столу и сказал, как есть. — То весь наш род очень быстро присоединится к тебе, так как войну на три фронта мы не вытянем.

— Сделаю всё, от меня зависящее, — кивнул Юрий и направился к выходу. Когда он закрыл за собой дверь, Архаров тяжело вздохнул.

— Всё зависящее… Если бы Александр был жив, Черчесов и Малышев не посмели бы напасть. Но у меня остался только Юрий…

* * *

Знаете, всегда приятно вернуться домой. Туда, где тебя любят и ждут. Туда, где родные люди так отлупят тебя по заднице ремнём, что следующие пару дней будет больно сдаться на пятую точку. Собственно, вы уже поняли, что мама меня ОЧЕНЬ ждала. Ждала, вооружившись ремнём, который ей весьма благородно предоставил Гав. Ремень со стальной армейской бляхой.

На бляхе был изображен родовой герб Архаровых. Если честно, я его никогда не рассматривал, а вот на заднице он точно отпечатался. Мама гоняла меня по дому, отчитывая, ну а я… Я, как истинный джентльмен, позволил один раз попасть по мне. Вот только я не учёл, что после этого попадания у меня аж ноги подкосятся и мне бонусом пропишут ещё пару шлепков.

В голове тут же родился план завыть, как белуга, и взывать к вселенской справедливости, но я не стал этого делать. Лёжа на полу, я перевернулся на спину и сказал:

— Мама, плости. Я виноват, — я посмотрел на неё щенячьими глазами.

Мама тут же разрыдалась и бросилась меня обнимать. Говорила, что любит меня, что места себе не находила, боялась за моё здоровье и жизнь. А ещё просила прощения за то, что пришлось меня отшлёпать. Но тут же заявила, что я сам виноват и вынудил её. А так бы она никогда меня лупить не стала. Я же слушал это и наигранно всхлипывал.

Да, ремень это больно, но вполне терпимо. Помнится, в прошлой жизни мне как-то дракон откусил ноги по колено. Вот там действительно было больно! Благо, эта ящерица укусила на последнем издыхании и подохла. Ну а я просто попил драконьей крови, раны тут же затянулись, а за следующие сутки отрасли и ноги. Даже плоскостопие исцелилось. Так вот, ремнём меня не напугать.

Пока у нас происходила семейная драма в трёх актах, Гав стоял на улице и явно подслушивал. Первый акт был трагедией и в нём меня лупили ремнём. Второй акт примирения. А третий — торги. Я рассказал, где был, с кем подружился, как провёл время и как для меня важно общаться с новыми людьми. Разумеется, я не стал упоминать про воровство, наличие курева, про вино, которое принёс Крест, и про драку.

Маме досталась версия в которой были пять замечательных ребят, с которыми мы играли в футбол. А потом развели костёр и пели песни. Но эта легенда не сработала бы так хорошо, если бы я не добавил в неё трёх девчонок. Услышав, что я сразу стал любимцем женского пола, мама испытала неподдельную гордость.

— Ой! И прям на тебя все смотрели? А красивые хоть девочки? Ммм… Ну, понятно. Жених растет. Ой, Мишка, не думала я что так рано стану свекровью. А тебе кто из них понравился? А в гости приведёшь?

Посыпался бесконечный град вопросов, и будь мамина воля, она бы уже состряпала брачный контракт с одной из девиц. Так, на будущее, а то мало ли, чего. Как бы там ни было, мама под этим соусом разрешила мне ходить гулять. Но выдала пару условий. Во-первых, я должен возвращаться до темноты. Во-вторых, сперва я выполняю все тренировки, назначенные Гавриловым, и только после этого могу погулять.

Условия меня более чем устраивали, и я с радостью согласился. Гав вернулся с улицы, мы молча поужинали и пошли спать. Засыпая, я погрузился в чертоги разума и посмотрел на кристалл «Повышенная выработка феромонов».

Разрушать его очень жалко. С одной стороны, вещь полезная и, возможно, именно благодаря этой доминанте я получил всего три удара ремнём, а не тридцать три. С другой стороны, он создаст мне кучу проблем, ведь он действует на всех дам в округе.

Это значит, что даже без моего желания, на меня начнут вешаться уже занятые кем-то девушки, что породит огромное количество конфликтов. Я стремлюсь наладить мир во всём мире, а не покорить всех представительниц противоположного пола. Хотя, одно другому не мешает. Но с девушками я справлюсь и без доминанты.

— Пелелаботать повышенную вылаботку феломонов в пользу контлоля маны! — прокричал я, и мои слова эхом разлетелись по пещере.

Кристалл повышенной выработки феромонов треснул и осыпался песчинками на пол пещеры. Следом прозвучал вибрирующий женский голос:

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 59%. Для развития способности желаете переработать ещё одну доминанту?».

Эх. Желать-то я желаю. Вот только доминант бесполезных я пока не имею. Хотя-я-я… Я посмотрел на кристалл резьбы по дереву и вспомнил бесполезную свистульку, которую вырезал для Гава. Прокачивать этот навык я не собираюсь, а значит, лети-ка, дружок, в переработку. Женский голос огласил результат:

«Выполнено. Доминанта „контроль маны“ заполнена на 64%».

Я осмотрел пирамидку и печально вздохнул. Мало того, что для развития контроля маны требуется прорва доминант, так ещё и золотая полоса сбоку пирамиды не торопится подниматься вверх. Сейчас полоса хорошо, если преодолела пятую часть пути. А жаль, я бы с радостью ещё разок улучшил плиту. Покинув чертоги разума, я уснул. Спал, как ребёнок, которым я и являюсь.

А вот утром снова начались экзекуции. Гав стал просыпаться на час раньше и этот час гонял меня по двору. Затем, позавтракав, уехал на работу. Я же остался сидеть на лавке бани с мышцами, ноющими, от избыточной нагрузки, ведь этот изверг не давал мне даже секундной передышки. Не можешь приседать? Отжимайся! Не можешь отжиматься? Беги! Не можешь бежать? Значит, хворостинка поможет.

Немного отдышавшись, я по собственной инициативе пошел за водой. Подставил табурет, залез на него и принялся крутить ручку, чтобы добыть заветное ведро с водой. Пару раз я едва не рухнул с табурета, так как он был совсем гнилой и качался, словно соседский алкаш. Но я-таки сумел вытащить ведро. Отнёс его маме. Она пожурила меня, мол, не надо таскать тяжести, но на лице было написано, что ей приятна моя забота.

В итоге мама начала мыть полы в доме, а я убежал в баню и призвал смартфон с помощью пространственного кольца. Первым делом я полез в интернет, чтобы посмотреть, что творится в мире. Но, разблокировав экран, я наткнулся на сообщение от контакта, помеченного как «отец». В сообщении было написано «Тварь! Я тебя не прощу! Жизнь положу, но отомщу за сына!».

Увидев сообщение, я даже запереживал. Вдруг есть технологии, с помощью которых могут отследить передвижение устройства, но потом расслабился. Устройство, может, и можно отследить, но как ты его отследишь, когда оно практически всегда находится в пространственном кармане? Я удалил сообщения от судьи и, наконец, залез в интернет.

Первое, что я увидел, так это рекламу комиссионного магазина Измаила Вениаминовича Шульмана. Улыбающийся мужчина с чёрной шляпой на голове сложил ладони у груди, а его глаза алчно блестели. Ниже фотографии красовалась надпись: «Таки ради вас я готов предложить лучшую цену на не нужное вам барахло! Приходите!».

Я сразу же заинтересовался, ведь у меня имелись десять колец, которые стоило продать. Вот только была проблема: в Михайловске не было филиала Шульмановского ломбарда. Ближайший магазин находился в Екатеринбурге.

Пролистал страницу дальше и нашел ссылку на сайт Имперской Академии Магии, расположенной в Краснодаре. На сайте расписывались доступные факультеты магии. Огромный список профессоров, которые обязывались в кратчайшие сроки из неумёхи сделать грозного мага.

Протыкал страницы всех профессоров и разочарованно вздохнул. Ни одного абсолюта. То есть обучали новичков люди, не достигшие вершины. А это очень печально, и толку от таких учителей немного. Впрочем, это лучше, чем ничего. Жаль, путь туда мне заказан. Папаша денег не даст, да и не отпустит он меня в далёкий Хабаровск.

От дальнейшего изучения всемирной сети меня отвлёк гулкий удар в ворота.

— Михан! Пойдёшь в футбик играть⁈ — орал Крест, заглядывая под забор.

Мама уже стояла на крыльце и улыбалась.

— Ну, иди. Футболист. Но чтобы к вечеру был дома, — строго сказала она, уперев руки в бока.

— Спасибо, мам! — впалил я и рванул на улицу.

* * *

Екатеринбург.

На трассу Екатеринбург — Пермь выехали три броневика, на крышах которых красовались пулемётные башни. Каждая из машин несла в своём нутре водителя, двух стрелков и аж по шесть баранов. Животные жутко воняли, без остановки блеяли и с радостью покинули бы железный гроб, если бы их ноги не были связаны.

В одном из броневиков сидел Юрий и смотрел на дорогу, думая о предстоящем.

— Ваше благородие, ну это вообще ни в какие ворота. Мы ж подохнем от этой вонищи раньше, чем доедем до места, — пожаловался сержант Петрихин.

Услышав это, Юрий лишь улыбнулся. О, боги! Впереди их ждёт ад, а этот глупец переживает из-за какой-то вони.

Глава 22

Три броневика мерно катили по ухабистой трассе Екатеринбург — Пермь. Броневик Юрия, как всегда, ехал первым, прокладывая путь. Юрий считал, что настоящий лидер должен своим примером внушать уважение подчинённым и подавать пример. Вот он и лез в пекло раньше всех.

На небе появилась молодая луна, освещающая дорогу мертвенно-бледным светом. Она как бы намекала, что впереди гвардейцев Архарова не ждёт ничего хорошего. Мимо мелькали деревца, в свете фар отбрасывающие жуткие тени, а в салонах броневиков всё так же обсуждали насущные проблемы.

— Юрий Константинович. Может вышвырнем баранов за борт и поедем налегке? — спросил усатый гвардеец, который уже пару часов дышал только в сгиб локтя.

Шесть баранов, лежащих связанными в дальней части броневика, услышали этот вздор и тут же принялись громогласно блеять. Может, они протестовали против несправедливого отношения к животным, а может — понимали, что их ждёт впереди.

— Обязательно выкинем, но позже, — улыбнулся Юрий белыми губами.

Защита рода давалась ему с большим трудом. Всё чаще приходилось прибегать к допингу, который медленно, но верно убивал его. Во славу рода, конечно же. Юрий мечтал, что отец его заметит, оценит, полюбит. Будет относиться так, как относился к Александру, но этого не происходило; и каждый раз Юрий думал «Ещё чуть-чуть, ещё немножечко! Ещё одно задание, ещё пара самоубийственных миссий — и всё изменится!». Но ничего не менялось.

Порой казалось, что Юрий одержим одобрением отца. Может, так и было. Ведь для парня род Архаровых не существовал без Константина Игоревича. Барон Архаров был предметом для подражания, а многочисленные истории из его жизни сплели в голове Юрия образ небожителя, который точно знает, что делает, и не может ошибаться.

Вот и сейчас он ехал сквозь тьму, чётко понимая, что отец принял верное решение. Конечно, кто ещё может выжить в этой миссии? Лоб в лоб столкнуться с волной тварей и выжить? Плёвое дело для гордого потомка рода Архаровых! Хотя, какое, к чёрту, плёвое? Если бы не допинг в виде разломных жуков и удачи, то Юрий давно бы погиб, а отец бы о нём даже не вспомнил.

— Юрий Константинович, приближаемся к Кунгуру, — сказал водитель.

— Отлично. Включить прожекторы и громкоговоритель, — приказал молодой Архаров и перевёл взгляд на гвардейца, жалующегося на вонь. — Фирс, живо за пулемёт.

— С радостью! Хоть будет, чем дышать, — улыбнулся боец.

На боках и лицевой части бронемашин были закреплены прожекторы. Они вспыхнули ярче солнца, разорвав мрак в клочья. А через мгновение на всю округу послышалось блеяние баранов. Ночная тишь, нарушаемая лишь рёвом моторов, вмиг наполнилась сотнями звуков. В лесу по обе стороны дороги послышался надрывный вой и хруст деревьев. Кто-то крупный нёсся к трассе.

По правый борт лежал город Кунгур. Улочки которого кишели разнообразными тварями. Клыкастые пасти сочились ядовитой слюной, глаза горели алым, у одних был мех, у других — кожа, похожая на чешую ящериц. Заметив проезжающие мимо броневики, твари тут же рванули в погоню. Поднялся такой вой, от которого заложило уши, а в жилах стыла кровь.

Внезапно позади раздался треск пулемёта и тут же затих. Юрий схватил рацию и выкрикнул:

— Третий! Доложить обстановку!

«Ш-ш-ш! Мы атакованы! На борт запрыгнули две твари. Одну Костин срезал, вторая откусила ему руку по плечо.»

В ту же секунду послышался надрывный крик: «А-а-а! Больно! Я умираю⁈». Судя по всему, кричал гвардеец Костин.

«Ш-ш-ш! Мы остались без пулемёта, я запечатал люк и…»

Раздался жуткий грохот, сопровождаемый скрежетом металла. Сверху открылся люк, и внутрь заглянул перепуганный Фирс:

— Юрий Константинович! Там пятиметровая тварь протаранила третью машину! Что прикажете делать?

Юрий поднял взгляд на Фирса и отдал приказ.

— Открыть огонь на подавле…

Договорить он не успел, над головой Фирса мелькнула неясная тень и перерубила его тело пополам. Гвардеец рухнул вниз, оросив командира кровью.

— Проклятье! — прорычал Юрий. — Газ на полную! Я за пулемёт!

Руки Архарова скользили по лестнице, залитой кровью, а когда он пролез через люк и оказался на свежем воздухе, сердце замерло. Куда ни посмотри, везде полчища тварей. Ломают деревья, взрывают землю массивными лапами и несутся, сломя голову, почуяв кровь.

— Во славу рода! — закричал Юрий и плотными очередями стал отсекать несущихся за ними чудовищ.

Броневик, едущий позади, тоже не терял зря времени. Пулемётчик работал по воздушным целям, а ещё один боец, сидящий в салоне, приоткрыл задние двери и швырял в тварей гранаты. Яркие всполохи расцветали, разрывая тела жутких существ на куски. Они падали под ноги собратьев, заставляя тех спотыкаться и лететь кубарем, но это было бесполезно. Чудовищ было слишком много.

Юрий зажал кнопку на рации и прокричал:

— Дай второму борту нас обогнать!

Водитель беспрекословно выполнил приказ, и броневики поменялись местами. Юрий потянулся к мане, отчего воздух перед ним задрожал. Из ладоней Архарова хлынуло алое пламя, сформировав стену огня. Стена распространилась на двадцать метров, заблокировав не только дорогу, но и подпалив часть леса по бокам.

Твари не успели остановиться и на всём ходу влетели в огонь. Существа вспыхнули, как спички, и рухнули на землю, пытаясь сбить пламя. Они верещали, брыкались, клацали зубами, драли себя когтями, но от этого огня так просто не избавиться. Погоня на время замедлилась. Твари изменили траекторию и стали огибать злосчастную стену, подарив броневикам передышку на пару минут.

Слева промелькнул знак «Лысьва». Юрий улыбнулся от осознания, что они уже преодолели половину пути. Ещё немного и…

— Юрий Константинович! Впереди аномалия! — донёсся пронзительный вопль снизу, и водитель резко крутанул руль влево.

Броневик слетел с дороги, а Юрий от тряски едва не вылетел за борт. Краем глаза он заметил, что другая машина резко замедлилась, как будто завязла в киселе, а её борта стали оплавляться. Архаров потянулся к рации, но в этом не было никакого смысла. Экипаж машины уже был мёртв, ведь в кислотной аномалии выжить невозможно.

Юрий спустился в салон броневика, так как находиться в пулемётном гнезде было небезопасно. Машину нещадно бросало из стороны в сторону, потому что водитель пытался увернуться от проклятых локальных аномалий, которые были щедро рассыпаны повсюду.

В смотровую щель Юрий заметил, как они пронеслись в сантиметрах от яркого сгустка света, трещащего, как снег на морозе. Если бы уклониться не удалось, то всё живое в броневике мгновенно бы поджарилось от мощнейшего электрического разряда.

— Юрий Константинович! Если мы сдохнем, то знайте, я рад служить под вашим командованием! — прокричал водила, дёргая руль вправо.

Юрия бросило вбок, и он ударился плечом о стальную переборку.

— Не сметь погибать! Это приказ! Ты выживешь, даже если мне придётся тащить тебя на собственном горбу! — проревел Юрий, и в ту же секунду услышал громогласный топот, доносящийся позади. — Падла…

Архаров быстро выбрался из люка в пулемётное гнездо и увидел в ночной темноте чёрное пятиметровое пятно, несущееся за броневиком.

— Сука, это ты положил моих ребят, — процедил сквозь зубы Юрий и снова потянулся к мане.

В правой руке сформировалось пламенное копьё, которое Архаров со всего размаха метнул в тварь. Чудовище вовремя среагировало и отпрыгнуло в сторону, но его скорости не хватило чтобы спастись. Огненная черта прорезала темноту и прожгла тварь насквозь, попав в правую часть массивной туши. Заревев, чудовище рухнуло на землю и забилось в предсмертной агонии.

Юрий собирался вернуться в салон, но заметил, что за пятиметровой тварью несутся сотни других существ.

— Да как вы меня достали, -прорычал Юрий и сотворил ещё одну стену огня.

Спустившись в салон броневика, Архаров едва не потерял сознание, так много сил он потратил. Ну, да ничего. Осталось немного. Ещё десяток километров, и они доберутся до Губахи. Главное — спасти род, а что будет потом… Это будет потом.

Броневик летел в темноте, не сбавляя оборотов, а по его крыше внезапно заскрежетали когтистые лапы. Юрий поднял голову и убедился, что люк надёжно закрыт.

— Ваше благородие! Мы почти на месте! — заорал водила, указав пальцем на знак, виднеющийся вдали.

— Тогда действуем по плану! Проезжаешь через Губаху, и тормозишь на мосту! Дальше вплавь! — закричал в ответ Юрий, пытаясь пробиться через вопль твари, засевшей на крыше.

Бараны заблеяли ещё громче, чуя скорую смерть. Броневик ворвался в город и вздрогнул от того, что в левый борт врезалась массивная туша. Веса твари не хватило, чтобы опрокинуть машину, и броневик понёсся дальше. Со всех сторон выползали разломные монстры, прыгали под колёса и гибли десятками от ударов о бронированную морду машины.

Непрекращающийся стук сотрясал броневик, сливаясь с воплями тварей. По правому борту что-то скрежетнуло, прорезав его на десяток сантиметров. Юрия беспокоило то, что машина постепенно сбавляет ход, и это происходит не по вине водителя, он-то давно вжал педаль в пол и не отпускал её.

— Впереди мост! Высадка через шестьдесят секунд! — прокричал водитель.

Юрий на секунду задумался, а после встряхнул головой и достал из разгрузки пузырёк с ярко-желтыми жуками. Открыл пробку и попытался достать одного. Но куда там! Трясло безбожно. Поэтому он просто сыпанул на ладонь столько, сколько получилось. А получилось аж два жука. Скорчившись от омерзения, он проглотил их и ощутил, как неукротимая мощь заструилась по энергетическим каналам.

Броневик резко затормозил. Водитель перескочил назад к Юрию и посмотрел на командира, сжимая в руках автомат.

— Открывай, — кивнул Юрий и выскочил наружу, как только водила открыл дверь.

С ладони Архарова сорвалось пламя, испепелив тварь, сидящую на крыше броневика. Следующее заклинание создало огненный заслон существам, рвущимся к мосту. Вытащив остатки маны из запасов, он сформировал в небесах ярко-алую печать, которая должна была спалить половину города. Это заклинание выиграет немного времени, если…

Юрий почувствовал, как в голове что-то взорвалось болью. Правый глаз обожгло, он провёл пальцем по веку и почувствовал липкую кровь. Скрежетнув зубами, он сделал шаг в сторону парапета моста, споткнулся и упал на колено. В небе мелькнула огромная тень и тут же исчезла во всполохе автоматной очереди. Тварь рухнула на асфальт, усыпанная рваными ранами от бронебойных пуль.

К Юрию подбежал водитель. Зрачки расширены от ужаса, зыркает во все стороны и, не прекращая, ведёт огонь. А ещё что-то кричит в ожидании ответа. Но Юрий его не слышал, в ушах звучал лишь пронзительный писк, а перед глазами всё плыло. Водила понял, что не дождётся ответа, забросил Архарова на плечи и, пробежав пять метров, перепрыгнул через ограждения.

Падая в воду, Юрий увидел, как из ярко-алой печати хлынул огненный дождь, стирая с лица земли половину города Губаха. Удар! Холодная вода привела в чувство, и баронский сын вынырнул на поверхность. Через пару секунд на поверхность всплыл и водитель.

Он лежал на водной глади лицом вниз и скользил по течению. Видимо, потерял сознание от удара об воду. Юрий догнал его в два гребка, перевернул лицом вверх и, стуча зубами от холода, всё же выдавил:

— Я же говорил, что вытащу тебя, чего бы это мне ни стоило.

Подхватив водителя левой рукой, Юрий стал загребать воду правой, стремясь убраться как можно дальше от города, который с минуты на минуту станет одним из крупнейших рассадников тварей на континенте.

* * *

Михайловск.

Два дня спустя.

День начался как обычно. Утренняя тренировка, на которой Гав заставил меня выложиться полностью и иссушить запас маны. Потом он отправился на завод, а я приседал, отжимался, подтягивался, практиковался в фехтовании, используя палку вместо меча, метал ножи — и многое другое.

Когда программа-минимум закончилась, я принёс пару вёдер воды в дом, чтобы мама могла приготовить поесть, а сам побежал с ребятами играть в футбол. Правда, играть в футбол мы стали намного реже. Ребята просили научить их драться, и я учил так, как мог. У Лешего получалось отлично, а вот Крест постоянно уставал раньше остальных, отчего злился. Ведь даже Беляш оказался более выносливым.

— Ну нахрен это курево! — выругался Гарик и, смяв пачку папирос, зашвырнул её в кусты.

— Давно пора, — поддержал Леший, и тренировка продолжилась.

После отработки ударов мы отправились на речку. Майское солнышко пригревало, трава зеленела, а душа радовалась тому что скоро лето. Искупались, позагорали, а солнце покатилось за горизонт. Пришлось попрощаться с бандой и отправиться домой. Хотя очень не хотелось. По пути я сорвал травинку и запихнул её в зубы. Женский вибрирующий голос тут же сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Ого. А вот это интересно. Впервые мне предлагают поглотить доминанту из растения. Интересно, почему такого не было при взаимодействии с дровами? Причина в том, что они давно высохли и доминанта была разрушена или ещё почему? Мысленно я отдал команду «ознакомиться» и женский голос зачитал список:

'Образец содержит следующие доминанты:

Фотосинтез,

Размножение почкованием,

Пыльца,

Выработка хлорофилла'.

Хммм. Негусто. При этом среди доминант я не наблюдаю ничего полезного, разве что фотосинтез мог бы пригодиться, в случае, если он не принесёт значимых генетических мутаций. Как будто услышав мои мысли, женский голос сообщил:

«Внимание! Поглощение предложенных доминант внесёт значительные изменения в тело, в связи с чем переработка полученных доминант займёт продолжительное время.»

Я мысленно спросил: «Значительное это сколько?». На удивление, женский голос ответил: «В связи с тем, что доминанты принадлежат царству растений, их переработка займёт от пяти до десяти дней, в зависимости от уровня развития доминанты».

Ого! Немалый срок. Если мне выпадет выработка хлорофилла, то я на десять дней стану зелёным? Так себе перспектива. Маму инфаркт хватит от такого зрелища. Пожалуй, этой возможностью я воспользуюсь, но только тогда, когда избавлюсь от чужого внимания и буду в полном уединении. Или если из растений получу нечто невероятно полезное. Вот тогда можно рискнуть, а сейчас… Я выплюнул травинку и пошел дальше.

Подходя к дому, я заметил, что автомобиль Гаврилова уже стоит у нашего двора. Странно. На улице ещё светло, скорее всего, нет и пяти вечера. Осмотрелся по сторонам — никого. Призвал мобильник и посмотрел на экран. Шестнадцать часов и пятьдесят минут. Он должен был вернуться не раньше восемнадцати часов. Может, случилось чего?

Почувствовав неладное, я отправил сотовый в хранилище, а вместо него призвал нож. Подбежав к воротам, я прислушался. Тишина. Тихонько отворил калитку и пробрался во двор. Дверь в дом была открыта настежь. Затаив дыхание, я на цыпочках поднялся по лестнице и заглянул внутрь. Никого. Забежал на кухню, стол накрыт. Потрогал яблочный пирог — горячий. Значит, мама исчезла совсем недавно.

Неужели судья смог вычислить меня по сигналу сотового? Я рванул в спальню. Кровать заправлена, немногочисленные вещи на месте, следов борьбы нет. Да куда же ты запропастилась? Так. Нужно успокоиться. Я остановился, закрыл глаза и сосредоточился, стараясь почувствовать ток энергии.

За забором ощущались два небольших сгустка маны, очевидно, это соседи возятся в огороде. Через дорогу ещё один сгусток. Баба Маня опять пялится в окно, надеясь рассмотреть что-то интересное? А вот то что нужно! Огромный сгусток энергии прямо в бане. Он мог принадлежать либо нескольким людям сразу, либо массивной разломной твари!

В сердце кольнуло тревога, и я опрометью выбежал во двор, крепко сжимая нож в руке. Мама, я тебя спасу! Добравшись до бани, я потянул дверную ручку на себя и замер…

Глава 23

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

В кабинете графа Черчесова царила праздничная обстановка. Он читал отчёты о ходе боевых действий и был весьма доволен результатами. Более того, бойцы собрали щедрый урожай с земель Архарова, что не могло не радовать. Слева от графа дымилась трубка, набитая заморским табачком, Черчесов потянулся, чтобы сделать очередную затяжку, но в кабинет ворвался дворецкий с носом, свёрнутым набок.

— Тебя стучаться не учили? — недовольно пробурчал Черчесов, изучая список трофеев, взятых на землях Архарова.

— Ваше сиятельство! Беда! — задыхаясь, выпалил дворецкий.

— Конкретнее, — сказал граф, взглянув на слугу исподлобья.

— По устью реки Косьва, что идёт от города Губаха, прошли твари, — пыхтя, выдавил из себя дворецкий. — Их около четырёх сотен.

— Так это же отлично, — усмехнулся Черчесов. — Значит, барон Богданов склеил ласты, и теперь я могу без особого труда забрать его земли.

Черчесов мысленно уже подсчитывал возможные прибыли, когда дворецкий заговорил снова.

— Твари почти мгновенно опрокинули пограничников, а после двинулись в глубь наших земель. Подчистую уничтожены посёлок Кытлым, города Краснотурьинск, Серов, Североуральск, Новая Ляля, ещё в десятке деревень идут бои. — Дворецкий говорил так, будто читал по бумажке, прерываясь, чтобы отдышаться. — Существа движутся слишком быстро, мы не успеваем перебросить войска. Из-за чего гарнизон, захвативший Архаровский пограничный пункт Лесной, оказался в изоляции от основных сил. С севера на него давят твари, с юга — Архаров. С городом Качканар связь потеряна. — Закончив доклад, дворецкий невольно потрогал сломанный нос, понимая, что после таких вестей может снова потребоваться помощь хирурга.

— Как вы смогли это проморгать⁈ — вспылил Черчесов, вскочив с кресла.

— Но вы ведь сами велели преребросить все имеющиеся силы на фронт с Архаровым… — робко заметил дворецкий и, набравшись смелости, добавил. — Твари продвигаются очень быстро, если мы их не уничтожим, то можем потерять значительную часть земель.

— Идиоты! Всех повешу! — срывая глотку, рявкнул Черчесов. — Пошел вон отсюда!

Дворецкий пулей вылетел из кабинета, а Черчесов дрожащими руками достал сотовый и позвонил генералу, командующему наступлением. Он услышал гудки, которые даже не думали заканчиваться.

— Бери же трубку, скотина нерасторопная! Как такое могло случиться? Мы заняли лишь десяток поселений Архарова. И если бы не это, то победа была бы гаранти… — В трубке послышался щелчок. — Генерал, мать твою! Ты вообще мышей не ловишь? — в ярости прокричал Черчесов.

— Ваше сиятельство, я не понимаю, о чём вы, в текущий момент мы штурмуем…

— Какой, нахрен, штурмуем⁈ У тебя под боком прорыв тварей, а ты о нём даже не знаешь⁈ Живо снять половину бойцов с фронта и перебросить на зачистку наших земель!

— Ваше сиятельство, если мы перебросим…

— Да мне плевать на твои оправдания! Выполнять!

Черчесов, потеряв терпение, сбросил вызов и в два прыжка оказался рядом со шкафчиком, за дверцами которого прятался алкоголь. Руки сами собой схватили первую попавшуюся бутылку, зубы вырвали пробку, а через мгновение в глотку графа хлынул обжигающий напиток. Золотистая жидкость пахла пшеницей и дубовой корой, она лилась повсюду, в рот графа, на камзол, на пол.

Граф продолжал пить, пока бутылка не закончилась. Со злости он швырнул пустую тару в стену и прорычал, глядя в пустоту.

— Архаров, сука. Я тебя в порошок сотру. Может, не сегодня. Но это так или иначе произойдёт.

* * *

Приоткрыв дверь предбанника, я услышал сдавленное дыхание и замер. Сквозь крохотную щель я увидел, что Гаврилов обнял маму за талию и прижал к себе. Вот это поворот. Быстро же они… Сдружились. На днях дядя Коля, глядя на Гава и маму, сказал одну поговорку: «Баба с кашкой, а мужик с ложкой». Боюсь, в слова «кашка» и 'ложка он вкладывал исключительно похабный смысл.

Они стояли, глядя друг другу в глаза, и страстно дышали. В этот момент я понял, что пришел домой не вовремя и, если не свалю потихоньку, то заставлю двух взрослых людей ещё очень долго играть в гляделки. А оно мне надо? Совет да любовь тебе, Станислав Каллович. Хе-хе. Наверное, так нельзя к отцу обращаться, да? Или к отчиму? Плевать. Нужно сваливать по тихой грусти.

Я аккуратно прикрыл дверь и сделал шаг назад, потом ещё и ещё один. Отбежал к воротам и выскользнул на улицу. Ну и сколько времени им потребуется? Пару минут или пару часов? Ладно, до темноты покупаюсь на речке, а потом вернусь домой. А в случае, если решат всыпать мне по шее, я сам прижму их к стенке и заставлю краснеть.

* * *

Тюмень. Резиденция графа Малышева.

В кабинете графа Малышева играла приглушенная музыка. Он сидел на диване, обнимая дочерей. Снежана справа, а Виолетта слева. Сегодня Снежана пахла ванилью, а Виолетта лавандой. Дочери графа обожали парфюмы, а отец не мог им отказать и задаривал духами, купленными во всех уголках мира.

Прямо сейчас девочки с улыбками на лицах слушали сказки, которые отец выучил наизусть и по кругу рассказывал каждый вечер. Вот и сейчас Сергей Алексеевич смотрел на огонь, горящий в камине, думал о войне, но при этом рассказывал милую сказку.

— … И вот, маленький слоник нашел желтый листочек. Он поднял его и посмотрел на дерево. «Как же мне вернуть его на место? Ведь его ждут братишки и сестрички, осенние листики! Нехорошо убегать от родных»…

В дверь постучали и не дожидаясь разрешения в кабинет вошел седой дворецкий которому на вид было не меньше шестидесяти лет.

— Сергей Алексеевич, можно вас на минутку? — поклонившись, спросил старик.

— Это может подождать? — спросил Малышев, стараясь сдержать раздражение.

— Никак нет. Очень важное донесение.

Вздохнув, Сергей Алексеевич посмотрел на дочерей, поцеловал в лоб сначала Снежану, а потом и Виолетту.

— Родные, порисуйте пока. Папа отлучится на пару минут, а когда я вернусь, вы покажете мне свои рисунки. Идёт? — Граф лучезарно улыбнулся, и дочки согласно закивали. — Вот и славно.

Не спеша, Малышев встал с дивана и направился в коридор, где его уже ждал дворецкий. На лице дворецкого не было эмоций. За долгие годы он давно растерял способность переживать и удивляться. Жизнь превратилась в кинофильм, который ты смотришь уже в тысячный раз. Таким кино тебя не удивить.

— Ваше сиятельство. Наши войска заняли третью часть Ирбита, — сообщил дворецкий.

— Я знаю. Уже читал сводки, — нетерпеливо сказал Малышев, желая вернуться к дочерям.

— Вас понял. Значит, вы уже знаете, что Черчесов отвел половину войск в глубь своих земель. А оставшиеся бойцы прекратили наступление и окапываются на занятых позициях, — меланхолично проговорил дворецкий.

— Какого чёрта⁈ Если он прекратит наступление, то Архаров перебросит свои резервы к Ирбиту. Мы и так целый месяц бьёмся с этой треклятой крепостью! — шепотом выкрикнул Малышев.

Его рука нырнула в карман и достала сотовый. Пальцы быстро пробежались по кнопкам и набрали номер Черчесова. Увы, первый звонок закончился ничем. Черчесов не взял трубку. Как и второй, а также третий вызов.

— Да этот ублюдок издевается⁈ Он что, подставить меня удумал? — прорычал Малышев.

На четвёртой попытке Малышев услышал в трубке щелчок, за которым последовало нетрезвое приветствие:

— Вас приветствует граф Шершесоф, — едва выговаривая слова, сказал Черчесов. — Шем могу помощ?

— Даниил Евгеньевич, ты что творишь? — прошипел Малышев.

— Сейщас? Ик! Пью, — честно ответил собеседник.

Услышав это, Малышев скрежетнул зубами и едва сдержался, чтобы не обложить Черчесова последними словами.

— Я про нашу маленькую победоносную войну. Ты какого чёрта прекратил наступление?

— Серё-ё-ёжа-а-а! Какое, ф задницу, наступление? У меня тут проблемы посерьёзней. Я потерял два десятка поселений. А ещё! А ещё. Ик… Ещё шесть крупных городов. Короче. Мне сейчас не до Архарова. — В трубке было слышно, как граф снова приложился к бутылке.

— Даниил, мать твою, Евгеньевич. Ты меня подставляешь. Немедленно верни войска на позиции, иначе нашей дружбе конец. Ты меня понял? — процедил сквозь зубы Малышев, чувствуя острое желание заявиться в Югорск и собственноручно придушить Черчесова.

В трубке послышалась тишина, тяжелый вздох, а после — трёхэтажная брань.

— Да пошел ты в задницу! — выкрикнул Черчесов и тише добавил. — Будешь ещё указывать, что мне делать. — Голос отдалился и спросил у невидимого собеседника. — Как эту хрень отключить? Маринка! Живо сюда! Куда тут нажать-то? Ай. Да плевать!

Раздался свист, а затем удар, после чего вызов сбросился.

— Ублюдок… — прорычал Малышев и перевёл взгляд на дворецкого. — Бросить на штурм Ирбита все подразделения! Мы должны отбить его как можно скорее и занять город, пока Архаров не перебросил силы на наше направление.

— Как прикажете, — кивнул дворецкий и отправился выполнять задание.

Когда дворецкий скрылся из виду, по лицу графа Малышева пробежала нервная дрожь. Он скрежетнул зубами. Сжал кулаки, а после сделал десяток глубоких вдохов и выдохов. Немного успокоившись, он нацепил на лицо блаженную улыбку и вернулся к дочкам.

* * *

Я направился на пляж. А знаете, где в промышленном городе самый чистый пляж? Конечно же, за городом. В километре от майского моста, вверх по течению реки Серга, расположился пляж с белоснежным песком. Очевидно, песок сюда завозили, так как по дороге я видел кучу мест, заросших камышом и попахивающих илом.

Поодаль от воды рядом с небольшим лесом установили десяток кабинок для переодеваний, волейбольную сетку и кучу лавочек. На лавках сидели ребята лет пятнадцати. Хмуро курили, перебрасывались ничего не значащими фразами и смотрели как вода журча огибает остров, поросший лиственными деревьями. На лицах ребят была вселенская усталость, как будто они только что вагоны разгружали. Впрочем, может так и было.

Банда Гарика играла в волейбол. Заметив меня, Маша, Даша и Глаша тут же выбежали с поля и рванули навстречу. Они улыбались, будто пришел их лучший друг.

— Миша! Тебя отпустили подольше погулять? — спросила Маша, остановившись рядом со мной.

Странно было видеть, как интерес в её глазах стремительно гаснет. Да и у других девчонок тоже. Как будто они прямо сейчас задумались «а что мы вообще в нём нашли?».

— Ага. Плишел поиглать в волейбол, — улыбнулся я и девчонки захихикали.

— Ну иди. Поиглай, — передразнила меня Даша.

Вот и пролетела девичья влюблённость, не оставив и следа. Как же я этому рад. Улыбаясь, я побежал к парням, перебрасывающим мяч в вечерней полумгле.

— О! Боксёр вернулся! Давай за нас! — радостно выпалил Леший, которому пришлось играть в команде с Беляшом.

Я занял позицию и заметил на лице Креста улыбку. Он подбросил мяч вверх, выпрыгнул и со всей дури ударил ладонью по мячу. Вращаясь, мяч устремился прямо на меня. В сумерках его было плохо видно, но я заметил, что мячик безумно быстро крутится вправо. Вот почему Гарик зубоскалил. Рассчитывает без проблем взять первую подачу? Кашу тебе по всей морде! Какого…?

Вдали раздался истошный визг. Из-за леса выбежала окровавленная женщина и, срывая глотку, заорала:

— На помощь!

Она пронеслась мимо подростков, сидящих на лавках и помчалась в сторону города. Послышался грозный рёв, и из кустов вылетела тварь, отдалённо напоминающая собаку. При этом подвижность и грация у твари была как у кошки, на спине топорщился острый костяной гребень, огромные когти на лапах и морда, похожая на крокодилью. Я мгновенно сориентировался и отдал приказ:

— Бегите!

Ребята растерялись и стали переглядываться, пришлось толкнуть Лешего и повторить команду.

— Живо валите! И девчонок забелите!

В третий раз повторять не пришлось. Тварь бросилась на пятнадцатилетку который, глядя на чудовище, тёр глаза, не в силах поверить, что это происходит в реальности. Мощные челюсти сомкнулись на ноге парня перекусив её. Парень заорал, срывая глотку от боли, но кричал он недолго. В следующее мгновение чудовище оказалось сверху и взмахом лапы оторвало голову бедолаги.

Истошно вопя, ребята рванули с пляжа. Девчонки рыдали, парни просто орали и матерились. Слегка отстав, я призвал нож из пространственного хранилища и побежал следом за ребятами. Позади слышалось чавканье и утробное урчание, от которого по спине пробежал холодок. Вот она — реальная жизнь, а не пансионатские сражения на арене. Атакуют когда не ждёшь, и если ты не готов, то…

Пупок… тьфу! То есть Беляш споткнулся и рухнул на землю. Я обогнал его и услышал позади вибрирующий рёв, который тут же сменился громким дыханием и ударами массивных лап по земле. Обернувшись, я увидел, что Беляш поднимается, но убежать не успеет. Тварь мчалась раза в три быстрее любого из нас. Ещё пара мгновений, и толстяка убьют… Скрежетнув зубами, я рванул назад.

На ходу призвал Галину и зашвырнул её в морду твари! Бац! Попал точно в лобешник. Но результат нулевой. Зверюга лишь тряхнула головой и ускорила бег. Зараза! Если бы мы находились в закрытом помещении…

Я пробежал мимо Беляша и потянулся к мане, создавая на песке ледяную фракцию, как уже делал на арене. Если эта образина вмёрзнет в песок, то я… Тварь на всём ходу влетела в ледяные песчинки, которые заморозили её конечности, но это лишь немного замедлило её, а не остановило полностью.

Прыжок! Образина взмыла в воздух, развернула открытую пасть боком, чтобы перекусить меня пополам. Уйти вправо или влево я уже не успевал, так как пасть зверюги меня неминуемо зацепила бы. Перепрыгнуть тоже не выйдет, остаётся лишь… Оттолкнувшись от земли, я ушел в подкат. Вот и пригодилась моя короткая футбольная карьера.

В подкате я влил ману в руки и резанул по брюху чудовища. Зловонная жижа вырвалась из брюха и залила меня с ног до головы, ослепив. За спиной послышался рёв, наполненный болью и злобой. Я вскочил на ноги, но поскользнулся на требухе твари и рухнул на песок. Снова попробовал подняться и продрать глаза.

Массивная лапа ударила меня в грудь, придавив к земле. Воздух из лёгких выбило мгновенно, а когда тварь выпустила когти и прорезала мою плоть до самых костей, я заорал, срывая глотку, хотя казалось, что воздуха в лёгких уже и не было.

— А-а-а!!!

— Р-р-р!!! — утробно заревела животина мне прямо в лицо, обдав смрадным дыханием, в котором ощущался аромат гниения и пролитой крови.

Я наконец проморгался и увидел, что образина занесла над моей головой вторую лапу и вот-вот опустит её, оборвав мою жизнь. Ха-ха. Не долго же ты продержался, Михаэль Испепелитель. Я потянулся к мане, но её осталось настолько мало, что хватит в лучшем случае на усиление одной руки, а толку от этого не много. Печально…

Бах! Раздался хруст, и об спину зверюги сломалась массивная ветка.

— Не тронь Боксёра, сучара! — заорал Крест, сжимая в руке обломок палки.

Камни забарабанили по спине твари, заставив её отвлечься. Это были мои друзья. Леший, Заводчанин, Рыбак, Беляш. Да, они швыряли камни издалека, но они меня не бросили. Идиоты! Теперь мы можем сдохнуть вместе. Но этого не случится.

Я воспользовался моментом и со всего размаха вогнал нож существу под коленный сустав. От боли тварь рванула лапу назад и разодрала мне грудь, едва не вырвав рёбра из тела. Оступившись, она рухнула прямо на меня, подставив мягкую шею под удар. Резко поменял хват ножа, вогнал его в горло зверюги и потянул вниз. Горячая кровь хлынула, омывая мои руки, лицо, заливая всё вокруг.

Лёжа на мне, тварь забилась в конвульсиях. Она брыкалась, силясь подняться, но перерезанное сухожилие не давало ей такой возможности. Раз за разом тварь падала на меня, ломая мне кости. Хрустнули рёбра, правая нога, рука, которой я пытался оттолкнуть тварь. Тело взорвалось от боли, пульсировало, горело, а перед глазами всё поплыло. Зараза. Жаль что с болотника я не получил доминанту крепких костей. Сейчас бы они очень пригодились. Теряя сознание, я услышал вибрирующий женский голос:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

От автора: Дорогие друзья! Вторая часть приключений повелителя каши перетекает в третью! Как вы успели заметить каша заваривается везде куда бы не попал Михаил, а ещё появился комарик, который уже в следующей главе сделает злобный КУСЬ! Дальше будет ещё больше захватывающих приключений! Поставьте сердечко под второй книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на третью часть: https://author.today/work/382995

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 2

Content

Эволюционер из трущоб. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene