Препод 5

Пролог

Чёрный замок одного из трёх тайных правителей Итонии могущественного магистра огня Зарека, словно остриё копья, вытянувшись на несколько сотен метров вверх, пронзал небеса и внушал трепет одним своим видом в сердце любого мага страны. Выстроенный не человеческими руками он был неприступной крепостью в самом сердце итонийских земель. А хозяин замка, разменявший четыре сотни лет, и не думал уходить на покой, крепкой рукой удерживая власть, признавая равными себе только двоих своих коллег-соправителей, магистров воздуха и магии жизни.

Молча взирая на кружившегося в железных тисках печати призыва огненного элементаля, высокий импозантно выглядящий мужчина, в расшитом узорами чёрном камзоле, с аккуратно подстриженной бородой и усами покосился на замершего чуть в отдалении слугу, чуть прикрыв веки дал тому разрешение говорить.

— Ваше магичество, — тут же затараторил тот, — информация подтвердилась. Профессор Локарис действительно победил одну из кирианских духовных воительниц, а затем уничтожил часть тингландского города с помощью заклинания огненного дождя. Ещё выяснилось, что он стал ректором тингландского магического колледжа, где готовит неких паладинов.

— Кого? — поинтересовался магистр, услышав новое название.

— Паладины, — терпеливо повторил слуга, — есть информация, что это что-то наподобие кирианских воинов духа…

— Вот оно что, — магистр усмехнулся, — похоже часть секретов поднебесного царства утекла налево. Кто-то спохватился, отправив своих ищеек, но оказался недостаточно силён. А этот Локарис умеет удивлять. Если, конечно, он на самом деле Локарис. Что нам о нём известно?

— Сейчас, господин, — слуга тут же достал волшебный блокнот, хранящий в себе тысячи записей, нашёл нужные, — так. Впервые попал в поле зрения после инцидента с нежитью в Академии Анкарна. Неизвестным образом всю нежить уничтожил. В одиночку.

Зарек промолчал, и слуга продолжил:

— Затем через год там же инцидент с личем. Тоже уничтожен Локарисом, но с помощью божественного меча, врученного лично Воином.

И снова магистр промолчал.

— Затем придумал систему грантов, именно тогда, господин, вы заинтересовались сильнее всего.

В этот раз владетель Чёрного замка молчать не стал, хмыкнул, произнёс:

— Да, придумать, как получить деньги не за готовый продукт, а за обещание его когда-нибудь сделать, и суметь убедить в этом власти Империи. Это действительно нужен талант, это не с нежитью воевать, тут ум нужен.

— Да, господин, — немедленно склонил голову слуга, — и тогда мы попытались выкрасть его из Анкарна, тем более у него были интересные магические разработки.

— Попытка провалилась, — констатировал Зарек, и так зная ответ, — и теперь понятно почему. Если бы мы сразу знали, что Локарис скрывает свой истинный уровень. Да и внимание Воина тоже. Почему мы не придали значения этому факту?

— Считалось, что благословение Воина невозможно получить одарённому, — пожал плечами слуга.

Вины своей в этом он не чувствовал, этот факт относительно воинственного божества был общеизвестен, и за тысячу лет исключение из правила произошло лишь раз, этот самый раз. Да и в голосе владетеля не было злости, скорее задумчивость.

— А ведь огонь — это стихия Воина, — произнёс магистр, — представляешь, как усилятся мои заклинания, если это благословение получу и я?

Зарек повернулся к слуге, и тот тут же почтительно произнёс:

— Вам не будет равных, господин.

— Мне и так нет равных, — фыркнул магистр, а затем добавил, — это будет сила, которой не сможет противостоять никто. Весь континент станет моим.

— Ещё раз попробовать организовать похищение? — тут же изготовился сделать новую пометку в блокноте слуга.

— Похитить магистра огня? — Зарек фыркнул, — не заставляй меня усомниться в твоих умственных способностях. Нет, нужно выманить его к нам, а затем сделать его нашим другом. Никакого принуждения, только уважение и вежливость. Он, насколько я понимаю, ярый противник некромантии. В качестве подарка преподнесите ему несколько выявленных одарённых с этим даром. У нас же есть запас?

— Есть, как не быть, — заулыбался слуга, — специально отлавливаем. На титул «Убийцы некров» среди ваших приближённых очередь на три года вперёд.

— Ну, ещё подождут, — решил Зарек, — и вообще, в мою молодость мы сами выискивали некров, не боялись на территорию протектората вылазки делать, искали противника посильней. А эти на арене новичка, который пару зомби-то еле поднять может, не говоря уж про стрелу праха, убьют и гордые, что некроманта победили.

— Мельчают маги, — сокрушённо вздохнул слуга.

— Мельчают, — кивнул Зарек.

Правда, промолчал, что в этом была и его собственная вина. Зачем ему своими руками растить конкурентов, которые потом смогут посягнуть на его власть.

— Простите, господин, а что вы имели ввиду, когда сказали, — «если он на самом деле Локарис»?

— А, это — усмехнулся магистр, — у каждого достигшего определённого могущества мага рано или поздно появляются серьёзные враги. И тогда остаётся только два пути: или сражаться, пытаясь стать ещё сильней, или исчезнуть, инсценировав собственную смерть. Но в первом случае велик шанс погибнуть, поэтому ему следуют немногие. С другой стороны, те из них, кто выжил, преодолевают новую планку мастерства. Как, например, я.

Зарек произнёс последнюю фразу с толикой гордости, и слуга сразу же поддакнул:

— Вы никогда не бегали от опасности, господин.

— Да, это так, — кивнул магистр, — но другие предпочитают скрыться и переждать, надеясь, что со временем о них забудут. Подбирают себе новую личность, и в один момент где-нибудь в совсем другой стране появляется вот такой Локарис.

— То есть, если поискать, кто из магистров огня недавно исчез или считается мёртвым, то можно установить, кем Локарис был раньше?

— Не всё так просто, — покачал головой Зарек.

Последний раз взглянул на воплощение родной стихии, затем сбросил магический поводок, разряжая печать призыва, и элементаль с лёгким хлопком растворился, перестав бросать на стены зала призыва красноватые отсветы.

— Слишком активно действует, слишком открыто демонстрирует свои способности. Так себя ведут в двух случаях: или опасность больше не угрожает, или выгода настолько велика, что можно поступиться собственной безопасностью.

Впрочем, предложение слуги было не лишено смысла, и магистр приказал:

— Но ты поищи, только не недавние случаи, а за последние сто лет. Особенно тех, чьё тело так и не нашли.

* * *

Империя. Набережная Анкарна.

Вечер. Пасмурно. Прохладно.

Бари откинул полу плаща, которым укрывался, и хмуро пожал протянутую ладонь куратора. Встреча их происходила в достаточно многолюдном месте. Остановившись у парапета, за которым хлопали о забранный в камень берег морские волны, оба некоторое время смотрели на серое неспокойное море, не произнося ни слова.

Наконец инквизитор, нарушив молчание, произнёс:

— Поздравляю.

— С чем? — не понял Ботлер.

— Со свадьбой вашей матушки и профессора, вернее, теперь уже ректора колледжа, господина Локариса. Ты теперь часть его семьи, а значит большее шансов попасть в круг его самых доверенных людей. Чем большими знаний он тебе передаст, тем лучше будет для Империи.

— Мне это не нравится, — глухо ответил парень.

На лбу его залегла глубокая морщинка, прямо между бровей. Он вздохнул и добавил:

— Не могу я больше следить за ним. Это не правильно. Не знаю, что им движет, но я был там, в лаборатории древних, и видел артефакт, создавший Катаклизм. Он действительно хотел его уничтожить. Не завладеть, чтобы использовать в своих целях, а уничтожить.

— И не надо следить, — произнёс внимательно наблюдающий за юношей мужчина, — в конце концов следить найдём кому, это не проблема. Ты, главное, впитывай как можно больше знаний. Не стесняйся задавать вопросы, по-родственному, так сказать. Предлагай свою помощь, учись. Старайся участвовать в как можно большем числе его проектов.

— Зачем вам это? — поднял взгляд Бари, пытливо заглядывая в глаза инквизитору, — неужели там может быть что-то, что не известно магистрам магии?

— Магистры магии… — мужчина как-то странно улыбнулся, — о том, что известно магистрам магии, знают только магистры магии. Индивидуальное обучение… В эту схему влезть очень сложно, как и понять, полностью ли откровенен магистр с нами. Заставить его говорить, сам понимаешь, без его согласия нельзя.

— Но вы же инквизиция⁈ — в голосе парня просквозило недоверие, — вам можно всё.

— Не всё, хоть и многое. Но мы отвлеклись. Слушай внимательно…

* * *

Один из работавших на Совет магов Империи чиновников, ещё раз сверившись с отчётом на столе, нахмурился и вызвал помощника.

— Почему так мало поступлений от Тингланда? Мы разве снизили плату за обучение? Или у них упало количество одарённых? Здесь меньше половины того, на что я рассчитывал!

Возмущение мага было неподдельным. Деньги за обучение иностранных студентов были солидным подспорьем для бюджета Совета. Часть, конечно, приходилось отдавать Академиям, но значительный процент оседал в карманах самих чиновников. И смириться с такими финансовыми потерями он не мог.

— Сейчас разберёмся.

Помощник немедленно умчался, а чиновник ещё раз вгляделся в отчёт, возмущённо фыркая.

Через полчаса, вернувшись к начинающему терять терпение начальству, помощник быстро доложил:

— Всё выяснил. Сумма меньше, потому что направляют на обучение в этом году вдвое меньше студентов.

— Неужели одарённых стало так мало? — удивлённо дёрнул бровями чиновник.

— Нет, дело в том, что в Тингланде открыли свой магический колледж, и теперь часть одарённых будет учиться там.

— Вот это новость! — чиновник нахмурился, — мне нужно знать об этом колледже, что это у нас за конкурент появился⁈

— Сейчас уточню!

Помощник снова скрылся, чтобы объявиться ещё через полчаса. Слегка запыхавшись, держа в руках папку, смахнул со лба пот и доложил:

— На базе одной из их магических школ, на севере страны. Ректор у них из бывших наших, вернее, родом из Утсволса, но преподавал в Империи, в академии Анкарна. Профессор Локарис.

— Вроде бы я слышал это имя, — нахмурил лоб чиновник.

— Была история с нежитью в академии, и ещё гранты он придумал, — подсказал помощник.

— А, да, припоминаю. Сильный маг и хитрый. Гранты его — вкусная тема. Это может стать проблемой.

— Не думаю, — тут же возразил помощник, — как маг он хорош, но как преподаватель, уж извините, не выдерживает никакой критики. Тут отчёт по проверке его деятельности в академии. Курируемая группа на годовых экзаменах показала ужасно низкий уровень подготовки. Комиссия поставила тройки только из уважения к личности профессора. Думаю, именно из-за этого он обиделся и стал искать себе другое место. С колледжем ему помогло знакомство с сестрой короля, графиней Вейст, а не какие-то выдающиеся навыки преподавания. Но тут стоит признать, Локарис весьма популярен у противоположного пола, чем беззастенчиво пользуется. Но это ему не поможет. Думаю, пройдёт несколько лет, и низкий уровень подготовки выпускников его колледжа скрывать уже не получится, и одарённых снова будут отправлять на учёбу к нам.

— Ну, ладно, — успокоился хозяин кабинета, — неприятно, но не смертельно. В конце концов, почему бы и не дать коллеге слегка подзаработать. Тем более, когда всё вскроется, проблемы с тингландцами будут только у него, а мы сможем и пересмотреть тариф в сторону увеличения.

Глава 1

Встав у окна, заложив руки за спину, я разглядывал с высоты своей ректорской башни изрядно увеличившуюся площадь магического колледжа и в который раз поражался тому, сколько всего получилось сделать за те полгода, что прошли с уничтожения артефакта судного дня и оболваненной избранной, что хотела довершить уничтожение всего живого на Яоле.

Мои бывшие ученики группы А1 закончили второй курс теперь уже колледжа, разъехавшись на каникулы по домам, выпуск паладинов на летнюю практику подчистую забрала Селестина, впечатлившись боевым потенциалом моих «физиков», ну а я остался решать целый ворох проблем, связанных с изрядно расширяющимся хозяйством. И не только с ним.

Временного общежития из дерева, которые мы когда-то в спешке сооружали, уже не было, его перестроили, возведя из камня и куда больше размерами, поэтому пришлось перенести в другое место. Помимо первого корпуса, который решено было оставить под факультет общей магии, построили отдельный корпус для обучения паладинов, потому что, не без поддержки графини Вейст, королём было принято решение, все прочие школы магии Тингланда упразднить, а всех их учеников-горцев передать на обучение в Тенистую долину. Да и обычных одарённых, которых раньше направляли в Империю, теперь решено было частично перенаправить к нам. Не всех, понятное дело, но всё же приличное количество. Поэтому с нового учебного года ожидался небывалый наплыв новых студентов.

И сразу же встал вопрос кадрового голода. Я один перекрыть все позиции не мог по естественным причинам, так как существовал в единственном числе и раздваиваться, и растраиваться не умел. Паладинов на себя взяла Алиса, которую я почти насильно усадил в кресло декана факультета, но и ей будет тяжело, когда придёт пополнение с других школ. Ланики одной тоже не хватало. Та, поднятая мной до профессора, конечно, старалась изо всех сил, таща на себе группу и занимаясь с магическими созданиями, но преподавательский состав необходимо было расширять. И быстро.

Нет, мне, конечно, предлагали различных дипломированных магов, после всех событий колледж получил какую-то чересчур громкую огласку и известность среди магической и не только общественности, но мне нужны были маги, не загнанные в рамки базовых норм имперского обучения, а здесь я мог набрать только таких.

Мне предлагали и практиков из числа боевых магов с большим опытом сражений, но от этих я тоже отказывался, мне, как это ни странно звучало, нужны были теоретики, а не практики. Практиков за все годы империя, в сферу притяжения которой входили все окрестные государства-союзники, наплодила достаточно, а вот тех, кто бы двигал магическую мысль вперёд, явно не хватало. В идеале мне бы магистра какого, согласного передавать те знания, что были закрыты для обычных магов, но имперские магистры на такое не подпишутся, ибо прямой запрет, грозящий отлучением от государственной кормушки. Нет, нужен был или кто-то вообще не из империи, но тут вставал вопрос надёжности и доверия такому кандидату, либо свой, но по какой-то причине опальный товарищ.

Тут я подумал про деда Ланики, который как раз был магистром. Формально на территории королевства законы империи не действуют, а от империи он и так ничего не получает, значит особо ему терять нечего. Мысленно поставил зарубку Ланике закинуть насчёт деда вопросик.

С вопросов о кадрах переключился на другие бытовые моменты. Моя башня с пристроенным к ней административным корпусом была почти готова, и в процессе достройки находилось приземистое здание склада, а вокруг всего комплекса зданий колледжа постепенно вырастала каменная стена, пока метров полутора в высоту, но я собирался догнать ее минимум до пяти метров. И вот тут меня слегка мучил один вопрос, а не мало ли? Нет, чересчур большими амбициями я не страдал, скорее наслаждался. И мысль, что колледж — это ещё не вершина моих достижений, то и дело меня посещала. Что, если через некоторое время мы колледж превратим в полноценную академию? Королевство против не будет, это же престиж, причём на мировой арене. Я тоже буду не против стать ректором академии, а не колледжа.

И теперь я, смотря в окно, прикидывал, хватит ли нам пространства внутри уже возводимых стен расшириться ещё.

И нет, я не торопил события, потому, что у меня на столе лежало уже четыре письма от других академий с предложениями о сотрудничестве и обмене студентами.

Что интересно, ни одной имперской, все от академий из других стран. Со студентами, конечно, было забавно. Отправлять свою единственную группу и менять на не пойми кого было глупо, а вот о предложении по обмену опытом в сфере преподавания я задумался всерьёз. Во-первых, это ненадолго, максимум декады на три со всеми проездами, значит успею до начала учебного года, а во-вторых, хороший способ посмотреть, а как обстоит дело с магическим образованием вне империи. Но в любом случае сначала нужно подобрать достойные кандидатуры на должности преподавателей. До этого ни о какой поездке не может быть и речи.

«Академия» — я покатал это слово на языке. Заманчиво, скажем честно. Быть её ректором, а заодно и, под эту лавочку, официально утвердиться в звании магистра. Тем более, что свой подросший ещё после всех событий резерв я оценивал, как близкий к магистровому, а способности в магии огня даже слегка превышающие этот уровень. Интересно, а есть маги выше магистра, какие-нибудь архимаги?

Я задумался. Память Локариса ответа на этот вопрос не давала. Официально магистры считались высшей ступенью магического табеля о рангах, но, как я уже успел выяснить, от рядовых магов многое держали в секрете.

Вернувшись к столу, я опустился в кресло, протянув руку, взял одно из писем с золотистым вензелем из двух перекрещенных молний на фоне языков пламени. Развернул, вслух прочитал ровные, словно напечатанные, строчки:

— Его милости ректору магического колледжа Тенистая долина, барону Локарису-Марнгаузе. Итонийская академия боевой магии приветствует рождение нового магического учебного заведения и предлагает сотрудничество для обмена магическими знаниями и передовым магическим опытом по обучению студентов. В связи с чем уважаемый барон Локарис-Марнгаузе приглашается в Иртонийскую академию для участия в симпозиуме на тему развития магии в новом тысячелетии. Также Итонийская академия заинтересована в полугодичном обмене студентами в количестве одной учебной группы…

И так далее. В конце письма стояла подпись «ректор академии, магистр Икай».

«Смотри-ка, новое тысячелетие ещё не началось, а они уже о развитии магии думают», — я хмыкнул, тема симпозиума была более чем общей. Но интересно, да, послушать коллег.

Остальные три были от кснийской академии, поросской и, что меня удивило, от кирианской. Называлась она, правда, не академией магии, а Духовной академией небесного тигра.

Я иллюзий не строил, выяснить, кто порушил им всю агентуру в Прилесье, у них возможности были, и это означало, что ждать меня там могут с целью банальной мсти. Все-таки я угрохал их эмиссаршу в приличном ранге, могли и затаить. Нет, решил я, к этим не поеду.

Да и остальные три, скажем прямо, ой не спроста озаботились приглашением. Ощущение, что просто нашли благовидный предлог. Колледж и обучение студентов их интересуют далеко не в первую очередь, скорее им интересен я. И возможно даже, интересен не им самим, а кому-то повыше рангом. Почему? Ну, причин хватает. Но если год назад меня хотели банально похитить, то теперь, когда я показал способности магистра огня, вежливо приглашают. Как и везде, уважают только силу. Действительно, надо бы озаботиться званием магистра официально. Тем более, что скоро, вероятно, эту силу придётся показывать.

Я снова посмотрел в окно, ну уже вдаль, туда, где едва виднелись верхушки далёких гор. Ледяная пустыня постепенно переставала таковой быть. Пока этот процесс был не слишком заметен, всё же несколько сотен метров льда аккумулировали в себе столько холода, что поверхностные озёра начнут появляться ещё только месяца через два, а вся эта ледяная масса полностью растает за год, не раньше. Ведьмы из ордена бдящих вели постоянный мониторинг, а заодно пытались спрогнозировать, как это таяние повлияет на материк. Если верить их прогнозам, уровень мирового океана может повыситься на величину от трёх до пяти метров. А это значит, что часть прибрежных городов будет затоплена. Впрочем, утрата прибрежных территории компенсируется полностью оттаявшей центральной частью материка. Не всей, на несколько столетий в центральной низменности может сохраниться не слишком глубокое внутреннее море, но всё равно, прирост будет значительный. А ещё откроется доступ к городам древних, и вот это уже проблема куда серьёзней. Потому что за эти области, потенциально весьма ценные, может развернуться нешуточная борьба, вплоть до войны всех со всеми.

Что станет с населяющими пустошь ледяными тварями, тоже сказать было сложно. Непосредственно от неё они не зависели, если судить по Васе, что пасся, от греха подальше, в верховьях реки, куда я его загнал, чтобы он не натворил делов. Водная среда была ему достаточно комфортна, плавал он только шум стоял. А вот по земле передвигался не столь охотно, хотя меня и возил. Вероятно, и твари помельче выживут, но останутся в воде, на сушу выбираясь лишь по необходимости.

Тоже проблемка. Если попадут они в мировой океан, как это повлияет уже на морскую живность?

И ведь не самоустранишься, как-никак виноват в нарушении тысячелетнего порядка дел я сам. И как быть? Как остановить весьма вероятную бойню?

За эти полгода я голову сломал, ища ответ на этот вопрос. Много думал, часто пытался искать подсказки в земной истории. И всё время натыкался на одно конкретное препятствие на пути любых благих намерений — это человеческую психологию.

К сожалению, большинству людей хорошо не от того, что ему хорошо, а от того, что другому плохо. Анекдот про «тогда выколи мне глаз» не на пустом месте придуман был. Пока на Яоле множество различных государств, каждое из них захочет себе центральные земли, полагая их ценнейшим ресурсом, либо не захочет отдать этот ресурс другим. В обоих случаях это горячий конфликт, без вариантов.

Тут в дверь постучались.

— Да? — произнёс я, возвращаясь из мыслей о грядущей войне в реальность.

— Милсдарь ректор, — с поклоном в кабинет заглянул староста деревни.

Это был уже другой, крепкий, лет пятидесяти, хитроватый мужик. По всем повадкам — натуральный армейский зампотыл. Ушлый до невозможности, но по-своему честный. По крайней мере ни одной отрубленной за воровство руки у него не было. Звали его Серафим, и сменил он бывшего старосту сразу, как Селестина пригнала армейскую сотню местным гарнизоном.

От случившихся с деревней преобразований у местных, что обитались тут ещё при школе, до сих пор вид был слегка обалделый и самую малость пришибленный. Ещё бы. Из самого натурального захолустья Тенистая долина уверенно превращалась в один из региональных центров.

Если что, строительство тут вели не только мы. Как только раскрылся стратегический потенциал ранее ненужных горцев с неправильным даром, колледж стал объектом, курируемым флотом, сиречь адмиралом Селестиной Ройс. И понеслось.

Вырубив рощу чуть ниже по течению, моряки поставили полноценный форт с гарнизоном в сотню вояк, русло реки перегородили цепями, наставили сторожевых башен с метателями.

Следом нарисовались и торговцы, потому что престижный магический колледж, куда поедут местные одарённые, это неплохой рынок сбыта, и теперь недалеко от форта располагался торговый пост, пока на пару лавок, и постоялый двор с конюшней.

И это не считая, что стали появляться новые жители в самой деревне, почуявшие, что при колледже можно будет получше устроиться.

— Чего тебе, Серафим?

— Так это, судно из столицы пришло, привезло заказ для колледжа. Посмотрите, всё ли то, мне чтобы принять. А то вдруг не то привезли, или не такое как надо. Я пока разрешения на разгрузку не давал, мало ли что.

Чуть поулыбавшись одними губами на хитрость старосты, который, заодно был чем-то типа завхоза при колледже, я кивнул:

— Хорошо, идём.

Привезти должны были много всего. Раз уж мы хотим позиционировать себя, как передовое магическое учебное заведение страны, да ещё и с уникальным факультетом паладинов, то и оснащение у нас должно быть передовым. А ещё должны были привезти первую партию учебников по магии под моей собственной редакцией. Писал я их не с нуля, конечно, на базе уже имеющихся имперских, но, так сказать, творчески переработал под свой формат. Почти четыре декады угрохал, но оно того стоило. Пока первый курс, второй и третий в течении этого года отредактирую, но всё лучше, чем ничего.

Кроме моей башни, административный корпус был ещё не отделан, поэтому мы прошли со старостой по пустым гулким коридорам мимо закрытых дверей перехода в учебный корпус и спустились на первый этаж.

Все корпуса стояли так, что на уровне второго этажа соединялись между собой крытыми переходами. Общежитие, к слову, тоже.

Выйдя на центральную площадь, выровненную, но ещё ничем не мощёную, прошли проём будущих ворот, створки которых лежали в стороне, и стали спускаться к пристани.

Домов в деревне тоже выросло изрядно. Если для первых жителей хватило одного проулка, отходящего перпендикулярно от соединявшей пристань и колледж улицы, то теперь проулков было уже три, а население деревни выросло почти вчетверо.

Слышался звон недавно появившейся кузницы, и курившийся над плавильной печью дымок сразу выдавал дом кузнеца. Завёлся свой кожевенник и плотник со столяром. В одном из дворов с лёгким скрипом крутился гончарный круг, за которым умелый мастер вытягивал из глины очередной горшок.

Быстро растущему колледжу требовалось всё и сразу. Не будешь же столы со стульями везти из другого города и прочие бытовые мелочи, поэтому ремесленники не простаивали, выполняя мой заказ. Мебель, посуда — всё должно быть основательным и, как бы сказать, цивильным. Для студенческой столовой я вообще в столице заказал партию керамической посуды и металлические столовые приборы, никаких деревянных плошек и ложек. Это было моё принципиальное решение. Ну и выглядеть всё должно было единообразно. Поэтому я строго следил за качеством выпускаемой продукции, но и платил соответственно. Ну, а прибывшие мастера, видя такой подход, тоже старались в грязь лицом не ударить.

Тем временем мы спустились к реке.

Судно было уже пришвартовано, и один из портовых рабочих лениво сидел на балке механического крана, куря самокрутку, дожидаясь команды к разгрузке.

— Жак! — тут же взвился староста, — сколько раз говорил, чтобы не курил здесь! Всё просмолённое, пенька, дерево. Спалишь же вмиг.

— Не бзди, не спалю, — лениво ответил тот.

— Заколдую, — ласково произнёс я, тоже возмущённый таким наглым попранием техники безопасности, — курить сможешь только через задницу.

Рабочий побледнел, мигом спрыгнул на землю и затушил самокрутку, спрятав в карман. Угроза была более чем весома, хотя, честно сказать, каких-то специальных заклинаний, чтобы провернуть подобный фокус, у меня не было, но он же об этом не знает.

— Мессир ректор! — сбежав по трапу, к нам подошёл грузный мужчина в форме флотского капитана, похоже Селестина отправила к нам одно из судов снабжения, уважительно склонил голову, — капитан Радер, третья вспомогательная флотилия. Груз из столицы.

— Это хорошо, — в предвкушении потёр я ладони, — только сначала посмотрим по бумагам, а затем начнём выгрузку.

Приняв пакет с перечнем перевозимого груза, я пробежал глазами по обширному списку и удовлетворённо кивнул, здесь было если не всё, то многое.

— Серафим, — я посмотрел на старосту и тот мгновенно скомандовал:

— Жак, на кран.

После чего свистнул остальную бригаду, что сидела на складе при пристани.

В это время моряки на палубе сноровисто подняли и оттащили в сторону крышку, закрывающую люк в трюм, и кран, заскрипев лебёдкой, принялся опускать туда прямоугольную платформу на стропах.

— Серафим, — снова окликнул я старосту, — подгоняй телеги, это всё сразу наверх.

Я показал на здания колледжа на холме. А когда рядом с нами опустилась платформа с ящиками, не удержавшись, вцепился пальцами в крышку ближайшего и оторвал её, добираясь до содержимого, под скрип вытаскиваемых гвоздей и треск дерева.

— Ого, — выдохнул кто-то из рабочих, — могёт ректор.

Но я, не обращая ни на кого внимание, нетерпеливо разорвал плотную упаковочную бумагу и достал наружу книгу в твёрдом переплёте, ещё пахнущую типографской краской.

— Вот она, моя прелесть, — прошептал я с довольной улыбкой, разглядывая надпись на обложке, — «Основы общей магии. Под редакцией В. Локариса. Учебное пособие для первых курсов магических учебных заведений».

Немного претенциозно, конечно, пока этот учебник только для моего колледжа, но я верил, что когда-нибудь его будут использовать и другие.

«Надо будет партию взять на симпозиум — подумал я, — раздарю, может кто и оценит».

— Господин барон, — снова отвлёк меня капитан, — вам ещё письмо.

— Да? — я положил учебник обратно в ящик, принял плотный серый конверт со знакомым оттиском на сургучной печати, сломал её, и, достав сложенный вдвое лист бумаги, прочёл:

— «Вольдемар, по получении данного письма немедленно выезжай в замок „Высокое гнездо“ для участия в свадебной церемонии. Твоя невеста, адмирал Ройс, графиня Вейст».

— Ну, здорово! — я поджал губы недовольно.

Как всегда, очередная свадьба подкралась незаметно. Но ничего не поделаешь, обещал, значит должен. Впрочем, Селестина сама не любитель длинных церемоний, поэтому всё должно пройти тихо, быстро и в очень узком кругу.

— Серафим! — решительно сунув письмо в карман, я подозвал старосту, — пусть подготовят «Быстролёт», я отправляюсь в путь.

— Будет сделано! — тут же вытянулся в струнку тот.

Глава 2

«Быстролёт» был творческим переосмыслением моего судна на воздушной подушке. Максимально компактный, двухместный и способный регулировать высоту полёта от одного до ста метров над уровнем земли. Размерами как автомобиль моего прошлого мира. Что забавно, делал не я, я только помогал с компоновкой. Интерес к летательным аппаратам неожиданно проснулся у сына Злотаны — Тара. Вот от кого ожидал меньше всего, так от него. Слегка избалованный мажор, учившийся скорее по инерции, которому совсем расслабиться не давала мать.

Но нет, заинтересовался, потом одолел меня просьбами объяснить, как это работает, потом начал городить различных кадавров, с которых пару раз чуть не убился, так что пришлось мне в процесс вмешаться и помочь со схемой. Но в остальном аппарат был почти сто процентов его, я лишь контролировал сборку самых критических узлов.

Но «Быстролёт» был не конечным аппаратом, собранным парнем. Скорее это была весьма удачная пробная попытка. На каникулы Тар поехал с твёрдым желанием создать что-то ещё более компактное. Похвальное желание, но я боялся, что в итоге у него выйдет что-то, напоминающее формой и размерами уже существующие боевые ступы штурмовых ведьм.

Новизной в моих проектах было как раз создание габаритных летательных аппаратов, способных перевозить множество людей и грузов за раз. А средства индивидуальной мобильности известны были полтыщи лет назад. Почему не создали что-то крупнее, вопрос, на который, скорее всего, ответа я не найду. Хотя управляемый регресс, коснувшийся всего магического сообщества, мог поработать и тут. Древние маги, как показал опыт, могли запускать в космос даже такие необычные сооружения как башни. А это грузоподъемность в сотни, если не тысячи тонн. В общем, в вопросе летательных аппаратов прогрессом должно было считаться, на мой взгляд, не уменьшение, а наоборот — увеличение габаритов.

Так что этот двухместный аппарат был скорее игрушкой, подходящей лишь для перемещения собственной задницы из одного места в другое с определённым комфортом. Нет, для кое-кого вполне подходяще, но это скорее, в реалиях Яола, вещь для статуса, как в моём мире какой-нибудь элитный спорткар ограниченной серии, чем реально полезная штука.

Чтобы не промахнуться, двигался я над дорогами, периодически сверяясь с картой и компасом. Сначала до Прилесья, затем Хагоу, Вайбир и, облетев с северо-запада столицу Тингланда, пошёл уже вдоль побережья, густо заросшего Железным лесом.

Когда впереди показался выдающийся в море мыс с крепостью на его оконечности, чьи высокие башни возвышались над водой на добрые сто метров, то сразу понял, хоть никогда в живую и не видел, что передо мной то самое «Высокое гнездо», и решительно направил 'Быстролёт к нему.

Перелетая через стену, я увидел заметавшиеся фигурки стражи, а когда, на мощёном брусчаткой внутреннем дворе приземлил свой пепелац, то немедленно оказался окружён десятком рыцарей в латных доспехах.

Правда, стоило мне выбраться наружу, как один из рыцарей приподнял забрало и удивлённо произнёс женским голосом:

— Ректор⁈

— Айна! — узнал я горскую подругу Бари, — вот ты где.

— Мы все здесь, — прогудел другой рыцарь, и я узнал Брорна.

Тут забрала стали поднимать остальные, и я увидел мою группу студентов-паладинов почти в полном составе.

— Вот какую вы практику у Селестины проходите, — я невольно заулыбался, разглядывая юношей и девушек, — ну как командор Ордена, строга?

— Но справедлива, — раздался голос самой моей невесты, и я, обернувшись, кивнул, приветствуя её.

— Графиня, отправился к вам сразу, как получил письмо.

Горцы расступились, пропуская хозяйку замка, и я вновь полюбовался на одетую в адмиральский мундир женщину. Власть чувствовалась во взгляде и жестах, а физическая сила и сноровка опытного воина проявлялись в каждом движении поджарого мускулистого тела. Не перекачанное, но доведённое до максимальных кондиций. Я немедленно вспомнил, как на её обнажённом теле, словно выточенном скульптором из мрамора, блестели капельки пота, а мышцы играли под тонкой кожей без капли жира.

— Я ожидала тебя немного позже, — заметила Селестина, подходя ближе.

Я похлопал ладонью по крыше «Быстролёта»:

— Этот аппарат неплохо сэкономил мне время.

— И тебе не понадобились даже ворота.

Тут я почувствовал толику недовольства в голосе женщин и привёл железный аргумент:

— Так спешил к тебе.

По краям двора уже начали скапливаться любопытствующие из числа замковой челяди, и, с лёгким неудовольствием пройдясь по ним взглядом, графиня-адмирал официальным тоном предложила:

— Барон, пойдёмте ко мне, а то ваше появление привлекло слишком много внимания.

Оставив паладинов караулить аппарат, мы прошли в донжон, квадратный, приземистый, из грубого камня, внутри, однако, оказавшийся с гладкими, словно шлифованными, стенами и большим количеством магических светильников. Имелись и ковры с гобеленами в немалом количестве и картины в рамах, изображавшие чаще всего сюжеты с охоты или воинских походов.

По идее, где-то должны были висеть и портреты, но таких я не заметил, хотя в нескольких местах, где картина прямо просилась на стену, было пусто. Возможно, когда-то сняли, а взамен ничего не повесили.

— Уютно тут у тебя, — заметил я, пока мы поднимались по широким пролётам на третий этаж.

— Всё тоже наследство графа Вейст, — пожала плечами Селестина, — я ничего не меняла.

— Стратегическая заготовка железной древесины тоже была под графом? — предположил я, вспомнив расположение замка.

— Ну, а ты как думаешь? — фыркнула графиня-адмирал, — корона стала слишком зависеть от этого ублюдка. Но теперь всё это исключительно королевское.

Нас нагнал один из замковых слуг, и Селестина быстро отдала пару распоряжений насчёт меня. Подготовить комнату с дороги и купальни.

— Смоешь пот, — прокомментировала она, когда слуга унёсся исполнять.

— Да я, вроде, не особо вспотел.

— Это пока.

Тут она распахнула дверь, оказавшуюся входом в большую спальню, и буквально втолкнула меня туда.

— Ого! — только и успел произнести я, как с меня с треском сорвали одежду, совершенно не заботясь о её целостности, — кто-то соскучился?

— А ты нет? — приостановилась женщина, прижимаясь, заглядывая мне в глаза.

Впрочем, я чувствовал, как её руки продолжают стаскивать с меня штаны.

— Я тоже.

И вслед за моей мантией полетел уже её разорванный на две половинки китель. Подцепив рубашку, которая осталась на Селестине, я разорвал и её, только уже не так торопливо, оголяя крепкую небольшую грудь. Повторил:

— Я тоже.

А затем, подхватив её, шагнул к кровати.

А ещё спустя примерно час, мы оба, потные и разгорячённые, нырнули в подогретый бассейн, примерно четыре на шесть метров, — те самые купальни. Я погрузился по грудь и откинулся затылком на покатую ложбинку в бортике бассейна, как будто для этого и предназначенную. Лёгкий парок поднимался от воды, напоминая какой-то японский онсэн. Не то чтобы я в таких бывал, но наслышан, наслышан.

После секса всегда накатывало чувство какого-то расслабления, и я прикрыл глаза, отдавая воде накопившуюся усталость. Почувствовал, как водная гладь колыхнулась, а затем женская грудь прижалось к плечу.

— Ну что, готов стать моим мужем?

Открыв глаза, я потянулся к ней, приник к губам долгим поцелуем. Затем, отстранившись, ответил:

— Всегда готов. Как пионер.

— Кто такой пионер?

— Это тот, кто всегда готов.

Я окинул взглядом зал. Бассейн окружало восемь колонн, за которыми на некотором отдалении у стен стояли каменные лавки, накрытые чем-то вроде полотенец. На первый взгляд, никого, кроме нас, в нём не было. Но я на всякий случай просканировал помещение магическим зрением. Никого не нашёл и тогда только, взяв женщину за руку, спросил:

— Эта свадьба… Ты пойдёшь против воли своего короля, если тебя попрошу я? Как твой муж?

Селестина чуть прищурилась, внимательно меня разглядывая, затем коротко ответила:

— Нет.

— А если прикажу, как магистр ордена командору своего ордена?

— Если это не будет нести угрозы Тингланду, то… да, — снова, после небольшой паузы, ответила женщина.

— Значит, муж для тебя не авторитет? — поиграл я бровями.

Ответы её наводили на некоторые размышления, которые стоило потом ещё внимательно обдумать. И нет, я не разозлился, но прояснить момент стоило.

— Муж — это муж, — дёрнула плечом графиня-адмирал, — это семья, секс, возможно, дети, но государственные интересы важней всего этого.

— А Орден?

— Орден — это Орден. Его дела не касаются никого из монархов и им не подвластны.

— Совсем не подвластны? — уточнил я.

— Запретить нельзя, — слабо улыбнулась Селестина, — но можно помешать или уничтожить сам орден.

— Понятно… — протянул я, — тогда хочу поговорить, как магистр с командором. Это не несёт угрозы Тингланду, скорее наоборот, это позволит избежать лишних жертв. Но до поры этот разговор должен остаться между нами.

— Ты что-то ещё нашёл там, в пустоши?

Женщина напряглась.

— И да и нет, — я пожевал губами, не зная, с чего начать, но затем сказал как есть, — пустоши скоро не будет. Льды тают. Я уничтожил то, что создало Катаклизм, но, оказывается, его магия не давала льдам растаять. Температура неуклонно поднимается, скоро образовавшаяся вода пойдёт в океан, и тогда его уровень скакнёт метров на пять. Прибрежные города может затопить, но это не самое страшное, — откроются центральные области Яола со всеми городами и башнями древних, вот что опасней.

— И ты говоришь, что это не несёт угрозы Тингланду⁈ Половина столицы уйдёт под воду. О чём ты думал⁈ — воскликнула Селестина, гневно сверкнув глазами.

Отшатнулась, всколыхнув водную гладь. Сжала кулаки, заиграла желваками.

— И как давно ты об этом знаешь?

— Некоторое время, — вынужден был ответить я.

— И до сих пор молчал?

— Я был не уверен.

— А теперь?

— А теперь уверен.

Прикрыв глаза, нервно раздувая ноздри, графиня-адмирал постояла несколько секунд, затем, выдохнув, произнесла:

— Ладно, изменить мы это уже не сможем, нужно что-то решать с побережьем. Как скоро вода начнёт подниматься?

Я выдохнул тоже, слегка опасаясь, что реакция будет более бурной, но пронесло. Ответил:

— Через месяц примерно, но продлится год, не меньше.

— Десять декад, — прошептала женщина еле слышно, — мало, но хоть что-то. Кто ещё в курсе? — требовательно посмотрела она на меня.

— Я и ты, но надо как-то предупредить и другие страны. Пострадают-то все. Но это всё равно меньшая из бед. Центральные области — за них начнётся война. Всех со всеми, рано или поздно. Даже если поначалу создадутся коалиции. Слишком жирный кусок, слишком много артефактов, которые попадут не в те руки. Вернее, в принципе, в руки. Те или не те, не важно.

— Ну, и задачку ты задал, Вольдемар, — покачав головой, Селестина по ступеням поднялась из бассейна и, замотавшись в полотенце, буркнула, — пойдём, разговор слишком серьёзный, чтобы говорить здесь.

— Свадьба отменяется? — поинтересовался я, ощущая какую-то отстранённость, появившуюся в голосе и поведении женщины.

Но та только фыркнула, а затем произнесла:

— Нет, дорогой, наоборот, теперь ты точно станешь моим мужем. Вокруг тебя столько всего происходит, что лучше узнавать об этом первой. Чтобы хоть как-то успеть подготовиться.

* * *

— Вот поэтому мне будут нужны все паладины, — продолжил я, — первыми на освободившиеся земли рванут маги, будет кому их остановить.

Мы сидели в большом отделанном деревом кабинете. Переодевшись и успев перекусить заботливо принесённым в кабинет ужином.

— Почему ты считаешь, что это будут не армии, а одиночки?

— Потому что государства сначала попробуют решить вопрос дипломатически. Понятно, что ни о чём они не договорятся, но некоторое время до начала полномасштабных боевых действий будет.

— Когда они начнутся, никакие паладины тебе уже не помогут.

— Тоже верно, — согласился я, покивав, — поэтому второй моей задачей будет их не допустить.

— И как ты это себе представляешь?

— Объединив магов всех стран.

Селестина дёрнулась, чуть изумлённо взглянула, затем покачала головой:

— Тебя убьют даже за одни слова о подобном. Никому не нужна очередная магическая диктатура. После тысячи лет никто не захочет к ней возвращаться и отдавать кому-то власть.

— Не будет диктатуры, — убеждённо произнёс я, — когда все маги, независимо от личной силы, будут равны и будут иметь равные права, и на равных участвовать в принятии решений.

— Вольдемар, ты бредишь, — женщина смотрела на меня со смесью удивления и жалости, — магов тысячи, как ты учтёшь все их требования? Да и все хотят разного, ты не сможешь угодить каждому.

— А и не нужно угождать, всё можно делать путём голосования, один маг — один голос. Не важно, магистр он или выпускник академии. А решение принимать простым подсчётом голосов «за» и «против». Решает большинство.

— Дважды бред, — аж помотала головой Селестина, поёжилась, — большинство — это глупые обыватели, которым нужно только есть досыта, да спать без просыпа, да они согласятся врага к себе в дом пустить, если те им пиво вкуснее предложат.

— Это только потому, что они не получают нормального образования, — терпеливо принялся втолковывать я ей, — у магов, кстати, эта проблема почти решена за счёт поголовного обучения в магических заведениях. Правда, нюансы образования в Империи меня не совсем устраивают, но поправить его — дело не такое сложное. Поэтому сообщество магов будет не такое политический пассивное, как необразованные слои населения. Вот если дать образование всем, не только в городах, но даже в последней деревеньке…

— О боги! — выдохнула графиня-адмирал, смотря на меня уже с испугом, — образование для крестьян? Ты, ты, ты…

— Революционер? — подсказал я.

— Нет, ты псих или блаженный. Всё, я не хочу больше этого слушать, — она замахала в воздухе руками, — только не про образование для деревенщин.

— Хорошо, — покладисто согласился я, — про них пока не буду, но про сообщество магов, что его можно объединить без диктатуры, ты, надеюсь, со мной согласна?

— Я сама не маг, поэтому не могу сказать, насколько твоя идея реальна, но пока, честно, звучит как-то не очень.

— Не важно, как она звучит, — устало вздохнул я, — это единственный вариант не дать случится бойне. И маги — единственная сила, которая может объединиться во всех странах, если сломать стену между магистрами и обычными магами. Да, я скоро еду на симпозиум в Итонию и там думаю обсудить эти идеи с коллегами из других стран. Надеюсь, смогу до них достучаться.

— До итонийцев? — изумлённо произнесла женщина, а затем расхохоталась, — да они помешаны на личном могуществе. Им идеи всеобщего магического равенства будут как серпом по одному месту.

— Смотря в какой обёртке эти идеи подать, — прищурился я, — если всё правильно сделать, они наперегонки побегут у себя их внедрять.

— Ох, — вздохнула Селестина, — у вас, у магов, всё не как у людей. Ладно, давай обратно к паладинам вернёмся.

— Давай, — я охотно кивнул, закинул ногу на ногу.

— Их мало. Если ты решил их использовать для отлова одиночек.

— Мало, — я поморщился.

Тут моя дражайшая невеста была абсолютно права.

— Но это единственное, по сути, независимое подразделение, которое нельзя будет связать с королевством, потому что действовать оно будет от имени Ордена Паладинов. Сколько их будет в новом наборе с остальных школ?

— Три десятка, — сообщила графиня-адмирал, а затем ненадолго задумалась, откинувшись в кресле и уперев взгляд в потолок.

Я терпеливо дожидался, не спеша задавать вопрос. Похоже ей пришла в голову какая-то идея. Наконец, отмерев, женщина слегка оскалилась, растянув губы в хищной улыбке, а затем произнесла:

— А почему мы упёрлись только в новый набор горцев? А если мы соберём все прошлые выпуски? Не думаю, что они так уж сильно довольны своим текущим положением. За возможность стать паладинами многие с радостью ухватятся.

— А это мысль! — немедленно воодушевился я, от избытка чувств даже привстав, — устроим на базе колледжа ускоренные курсы и прогоним через них.

— И в Ордене окажется не несколько десятков, а минимум тысяча воинов, способных противостоять магам, — закончила Селестина, тоже блестя глазами от открывавшихся перспектив.

— Неплохая получится армия, — я заулыбался тоже, — соберём боевые группы быстрого реагирования и никого в центральные области не пустим. А там уж я договорюсь с остальными.

Глава 3

Свадьба… В этот раз всё было совсем по-другому, не так, как с Алисой. К слову, моя первая жена вместе с сыном на каникулы уехала в Империю, утрясти дела с имперским легионом. Я таки уговорил её переключиться полностью на подготовку паладинов и на постоянку занять сразу две должности: инструктора по физической и боевой подготовки и одновременно зав. ректора по дисциплине и внеучебной деятельности.

Да, свадьба… Тут не было обычных радующихся за нас простых людей. Только узкий круг придворных и королевских родственников в удалённом от столицы замке, словно лица причастные всеми силами старались не допустить огласки или самого брака командующей всем тингландским флотом сестры короля, или личности будущего супруга, то есть меня.

И я склонялся ко второй версии, потому что относились ко мне встреченные вельможи несколько предвзято. Единственной, кто обрадовался, увидев меня, была дочь короля, принцесса Тания.

Весь небольшой пул гостей уже собрался, до бракосочетания на закате оставалась пара часов, и я слонялся меж столов с едой в замковом зале, хватая то один, то другой кусок с блюд, да попивая слабенькое вино, которое в бокал в руках то и дело подливал неслышно следующий за мной слуга.

— Ректор! Я так рада!

Принцесса была одета в пышное светло-голубом платье с вплетёнными в причёску лентами синей и красной расцветки, с красным бантом, целомудренно прикрывающим декольте, и в голубых атласных перчатках до локтя.

Я обозначил поклон:

— Принцесса, рад вас видеть среди гостей.

— Ну, как же я на свадьбе собственной тётушки и не появлюсь.

Она радостно улыбалась. Уже не та нескладная хрупкая девчушка, что была на первом курсе. Два года под моим руководством превратили её в оформившуюся, пышущую здоровьем, как говорят «кровь с молоком», девушку. С большими бездонными глазами, пухлыми губами и тонкими чертами лица она была до неприличия красива. И мне подумалось, что жениха любимой дочери король-папа будет выбирать куда как придирчиво.

— Немного вина? — предложил я, кивая на замершего неподалёку слугу с подносом.

— Если только чуть-чуть, — принцесса воровато оглянулась и протянула руку к одному из бокалов.

— Как каникулы? — поинтересовался я, когда мы пошли вдоль столов уже вдвоём.

— Скука, — немедленно ответила девушка, с довольным видом отпив вина, — не то что в колледже.

— Это да, — я хохотнул, — там не заскучаешь.

— А самое плохое, — насупилась Тания, — что никому не интересно, чему вы нас обучаете. Одни разговоры, то про политику, то про новости двора, то про балы с приёмами.

— Ты маг, а они нет, — пожал я плечами, озвучивая очевидное, — я бы хотел сказать, что ты в первую очередь принцесса, но ты в первую очередь маг. Тут ничего не поделать. Ты не такая, как они, по факту своего рождения. Магия — это и дар, и проклятье одновременно. Твой круг общения неизбежно будет меняться. И даже твой отец ничего с этим не сможет сделать.

— Настраиваешь против меня мою собственную дочь? — холодный, почти ледяной, голос заставил нас замереть.

— Ой! — пискнула принцесса, пряча за спину бокал.

А я только покачал головой:

— Ваше величество, смею предположить, что вы стали свидетелем лишь последней моей фразы.

Я повернулся к королю, заодно охватывая взглядом всю столпившуюся за его спиной свиту. Справа от него стояла моя невеста в привычном мундире, разве что парадно украшенном, но выражение на её лице я прочитать не смог, на нём была холодная маска полного безразличия. А слева обретался неизвестный мужик в дорогом камзоле, только, в отличие от Селестины, не прятавший свои чувства под маской. В его глазах горел огонёк самой настоящей ненависти к моей скромной персоне. Не особо понятно с чего вдруг, лицо его мне было совершенно незнакомо, но, видимо, причина была. Дальше за ними толпилось ещё энное количество прихлебал, но из-за широких спин их почти не было видно. Сам король ненавистью не полыхал, но смотрел хмуро и как-то неодобрительно.

— Хочешь сказать, колдун, что я неправильно тебя понял?

Вот так — «колдун». Не барон, не магистр, не ректор, а просто колдун. Понятно, почему моя невеста закрылась от всех маской. Представляю, сколько желчи на неё было вылито за последние пару часов.

— Хочу сказать, ваше величество, что я разговаривал с вашей дочерью, как наставник со своей студенткой, и объяснял ей, чем жизнь одарённых отличается от простых людей.

— Королевская семья для тебя простые люди⁈ И за меньшие оскорбления вызывали на поединок! — буквально выплюнул тот самый неизвестный в камзоле слева.

«А он ищет повод для драки — понял я, — любой. Какую же больную мозоль я ему отдавил?».

— Не знаю, как вас, — произнёс, переключив внимание на него, — нас, к сожалению, не представили.

— Ярл Годон, хранитель южных территорий, — поиграв желваками, процедил тот.

— А у нас есть ярлы? — неподдельно удивился я.

Впрочем, я почти не интересовался политическим устройством Тингланда. Мне хватало знания, что тут есть король. Остальное дворянство волновало мало.

Вот только моё удивление разозлило его ещё больше.

— Вы невежественны и глупы, раз не знаете элементарных вещей! — полетело в мой адрес совсем уж неприкрытое оскорбление.

Тут в разговор вмешалась Селестина, глядя куда-то в сторону, ровным голосом произнесла:

— Ярлы являются ближайшими советниками короля и отвечают за порядок на территории королевства. Всего их трое.

— А, ну теперь понятно, — покивал я.

Вот честно, от исходящего желчью ярла мне было не жарко и не холодно. Да и на оскорбления плевать с высокой колокольни. Ну, что он мне сделает? Нападёт на меня при короле и невесте? Нет, конечно. Только и может, что пытаться вывести меня из себя, словесно провоцируя. Дурачок. Меньше всего сейчас меня волновало уязвлённое эго какого-то советника. На носу были проблемы куда более крупного масштаба.

— Неужели вашей деревянной голове хоть что-то стало понятно? — снова раскрыл рот королевский советник.

Приподняв бровь, я перевёл взгляд на короля, спросил:

— Ваше величество, если желаете, мы можем обсудить все вопросы отдельно. Я понимаю ваше беспокойство, вы не только король, но и отец, и готов быть с вами максимально честным. Но сейчас, как мне кажется, не самое удобное место и время для такого разговора.

— Ты смеешь указывать королю⁈ — взвился ярл, сжимая кулаки и петушась.

Казалось, что он вот-вот запрыгает на ногах, как боксёр на ринге. Я вздохнул, посмотрел на Селестину. Но та, отвернувшись, делала вид, что разглядывает гобелен на стене.

Я не дурак и всё ловлю на лету, хоть и не совсем понятно было, что тут происходит, но это жу-жу было явно неспроста. Похоже меня пытаются спровоцировать при молчаливом одобрении всех присутствующих, за исключением моей невесты. И явно тут не обошлось без короля, только он мог заставить сестру не вмешиваться.

Поэтому, секунду помедлив, я снова спросил у главы Тингланда:

— Ваше величество, что вы хотите?

Кивком показал на ярла.

— Подерись с ним, — прищурившись, тут же ответил тот.

Я хрюкнул, пытаясь сдержать рвущийся изнутри смешок. Вроде взрослые все люди, а ведут себя, как подростки. Король потемнел лицом, набычился, приняв смешок на свой счёт, поэтому, задавив смех, я тут же произнёс:

— В смысле дуэль?

Тут сбоку вылез ещё один неизвестный, тоже в камзоле, пузатый, как бочонок, поблёскивая одетым на нос пенсне. Отрекомендовался:

— Распорядитель королевского двора, барон Довер.

После чего немедленно пояснил:

— Ярл не является магом, на дуэли ему будет нечего противопоставить вашим заклинаниям. И дуэли вот уже больше семи сотен лет запрещены. Очень часто они заканчивались гибелью одного их участников, что неприемлемо для королевства, ценящего каждого своего дворянина. Поэтому все разногласия решаются в драке, один на один, без оружия и магии, используя только голые кулаки.

— То есть у вас дворяне мутузят друг друга в рукопашную? — изумился я.

— Это национальная тигландская традиция, — строго произнёс распорядитель, неодобрительно посверкивая стёклами пенсне.

— Чужакам не понять, — фыркнул ярл, — особенно таким, как он, которые без своей магии ничего не стоят. Настоящий муж не должен бояться хорошей драки.

— Да я, вроде, не боюсь.

Мне вновь хотелось рассмеяться. Нет, я вполне понимал, откуда идут корни такой традиции. Я уже заметил тут некоторый культ личной физической силы. Грубо говоря, в магической броне с зачарованным оружие легко быть героем, а если это всё снять, то кто ты без них? И ответ — гений, миллиардер, плейбой, филантроп — тут уже не роляет. Ну, и сохранение жизней гордых дворянчиков не на последнем месте. Выбитые зубы, сломанные рёбра и свёрнутые челюсти с фингалами можно вылечить, смерть вылечить нельзя.

— Подерись с ним, — снова пробасил король, — без всяких своих магических штучек. Докажи, что достоин моей сестры. Выиграешь — разрешу ей выйти за тебя замуж, проиграешь, значит она станет женой ярла Годона.

«Вот оно что! — мгновенно прозрел я, — а ярл-то сам Селестину в жёны хочет. То-то меня взглядом прожигает. И королю его кандидатура нравится куда больше моей. Ещё и традицию эту подтянули, чтобы я эту наглую скотину заклинанием не приголубил. И Селестине деваться некуда, начнёт вмешиваться, не поймут. Вот суки хитрожопые».

Невольно я восхитился королевской хитрости. И Годон этот, ещё небось рукопашник не из последних, вон кулаки каждый с половину моей головы. Дерётся, наверное, с раннего детства. Спартанец недоделанный. А мне даже изнутри магией себя усилить нельзя. Одна надежда, что благословение Воина снова сработает, божественное вмешательство жульничеством не считается.

— Где и когда? — кисло уточнил я.

— А чего тянуть, прямо здесь и сейчас в круг выйдем, — азартно ответил ярл, поймав одобрительный кивок короля.

— А чтобы драка была честной, также будут присутствовать два придворных магистра, специально приглашённых в качестве наблюдателей, — добавил распорядитель, заставив меня с некоторым восхищением покачать головой.

Теперь точно понятно, что всё подстроено и спланировано сильно заранее. Как бы не сразу с момента, как Селестина заикнулась о свадьбе. Если аж двух магистров притащили, чтобы я точно ничего не смог применить.

Когда я взглянул на магистров, то понял, что классовой солидарности от них не увижу. Это не Калистратис — бунтарь, пошедший против приказов, отлучённый от знаний и сосланный в академию. Это были спесивые выкормыши имперской системы образования, убеждённые в собственной элитарности, в чьих глазах буквально читалось презрение к тем, кто точно им не ровня. Я имею ввиду себя. Похоже, им рассказали, что я индивидуально не обучался, и звания магистра магии у меня нет. Ну что ж, раз так, значит придётся побеждать чисто. Правда, пока не совсем понятно как.

Слуги тем временем споро раздвинули столы, организовав по центру зала свободный квадрат. Зрители расступились, а ярл принялся снимать с себя камзол. Следом за камзолом последовала рубаха, и мой противник остался в штанах и сапогах, демонстрируя густо поросший жёстким чёрным волосом мускулистый торс. Руки тоже внушали. Перевитые венами, набухшие от мышц, если такими схватит, пиши пропало. Я тут же сделал в голове пометку, в борьбу с ним не переходить.

Выставив кулаки вперёд, ярл пару раз увесисто махнул ими и ухмыльнулся, глядя прямо мне в глаза. В себе он, похоже, не сомневался. А вот мне что-то царапнуло взгляд. Но что, я пока не понял.

Принялся раздеваться сам. Спасибо Воину, что подтянул мне физуху своим божественным хотением. Да и амброзия, которую я так легкомысленно вылакал, тоже добавила изрядно здоровья, поэтому стыдливо прятать своё тело я не стал, и, скинув мантию, продемонстрировал, что мышцы если и похуже бугрятся, то ненамного.

На лице ярла, да и короля, вылезло одинаковое выражение досадливого разочарования. Похоже, Селестина не особо распространялась на мой счёт и меня считали обычным магом, худым и дистрофичным. В общем, классическим преподом.

Оба магистра-наблюдателя нахмурились и принялись сканировать меня магическим зрением. Я злорадно усмехнулся, ищите, господа, ищите. Только ничего не найдёте. Никаких следов, как они думают, эликсиров усиления.

— Эм, коллега, — с некоторым усилием, перебарывая себя, выдавил один из магистров, — а эта физическая форма, вами, э-э, как была приобретена?

— А это результат благословения Воина, — с удовольствием ответил я, — вот и знак его на плече.

Оба наблюдателя тут же потянулись ко мне, чуть ли не с лупой рассматривая отметину. Затем вынуждены были признать, что да, божественная метка.

«Но как⁈» — буквально читалось в глазах короля. На что магистры только пожали плечами, расписываясь в собственном незнании.

Похоже, и этого обо мне Селестина не упоминала. А если упоминала, то пропустили мимо ушей.

Ярл уже не был таким радостным. Что Воин не отмечает кого попало, а равно что моя невеста тоже им отмечена, он знал. Прищурившись, он зацепился взглядом за лёгкую улыбку на моём лице, зло скрипнул зубами, а затем с вызовом произнёс:

— Думаешь, тебя одного отметили боги⁈

— Нет, — покачал я головой, показал на Селестину, — ещё у неё есть.

— Воин — не единственный бог, — процедил мужчина сквозь зубы, — и пусть его стезя — война, но другие ничуть его не слабее.

— Хочешь сказать, что кто-то из них отметил и тебя? — приподняв бровь и наклонив голову, вопросил я.

— Верно, — ярл дёрнул вверх подбородком, показав крупный кадык.

— И кто тебя отметил? Морской Царь или, быть может, Бражник?

Я заметил, как остальные тоже с интересом уставились на ярла, видимо, до этого он держал в секрете божественное благословение.

— Нет! — с каким-то даже пренебрежением отмёл мои предположения тот, — это была Дева!

— Дева! Дева! Его отметила Дева! — тут же послышались удивлённые шепотки.

Дева, если я правильно помнил, отвечала вовсе не за дев. Скорее наоборот. Ей поклонялись те, кто этих дев жаждал, причём не одну. В общем, это была богиня героев-любовников и прочих казанов. И если она и правда благословила стоявшего передо мной человека, то по всему выходило, что передо мной натуральный бешеный кролик, трахарь-экстремист. Трахающий всё, что шевелится, а что не шевелится, то расшевеливающий и трахающий. И это было плохо, потому что с выносливостью у него явно всё хорошо

— И где её метка? — тут же поинтересовался я.

На что ярл замялся, а затем, с неохотой ответил:

— Она в месте, которое я не могу показать.

— На заднице что ли? — хохотнул я, и по по багровевшему лицу оппонента понял, что угадал.

— Тебе конец, — прошипел ярл.

Вот ей богу, несмотря на вполне зрелый возраст, вёл себя он как подросток. Чрезмерно обидчивый, болезненно гордый, чуть что сыпящий оскорблениями. И до кучи сексуально озабоченный. Самый отвратительный вариант противника. Потому что непредсказуемый. Никогда не угадаешь, что он выкинет в следующий раз. Одно хорошо, в драке такие пытаются всё решить наскоком, долгий бой и тактические манёвры — это не про них. По крайней мере, я на это надеялся, потому что иначе шансов на победу у меня не оставалось вовсе.

И только мы уже собрались сходиться под слитный предвкушающий вздох зрителей, как громом с небес раздалось:

— Стойте, немедленно стойте!

Глава 4

— Стойте. Немедленно остановитесь! — эхом прокатился сочный мужской бас.

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто решил вмешаться в организованную королём дуэль, вернее мордобитие, как Тания, оказавшаяся недалеко от меня, радостно воскликнула:

— Дедушка!

Тем временем крепкий седовласый мужчина, показавшись в распахнутых дверях зала, твёрдым шагом направился к нам. Был он не один. Вслед за ним потянулась целая вереница людей, которую принцесса тут же не менее радостно стала перечислять:

— Бабушка, тётя Герда, дядя Валдир, дядя Тристан, тётя Размира, тётя Сирена, Харддир, Мараз, Грефа, Кормик, Латуна!

— О, нет! — простонала Селестина, а её венценосный брат поднял взгляд к потолку.

— Отец, — произнёс он сдержанно, скрывая недовольство, когда почти такой же высокий, но куда шире в талии, мужчина остановился напротив него.

— Здравствуй, сын, — пробасил тот.

— Папа, — также лаконично поприветствовала его моя невеста.

— Доченька, — внезапно распахнул нежданный гость объятья.

— Папа! — Селестина возмущённо вскрикнула, но тот уже обхватил её толстыми ручищами и с умилением произнёс:

— А я ведь уже не надеялся. Думал, не дождусь, когда моя дочурка остепенится, выйдет замуж, нарожает внучков. Думал, так и помрёт на флоте этом. И тут случайно узнаю, что у тебя свадьба! А меня не пригласили, — пожурил он задушено пискнувшую графиню-адмирала.

— Вот поэтому и не пригласили, — пробурчала она, выкручиваясь из объятий, — потому что ты всё превращаешь в какой-то балаган. Ещё и родню всю сюда притащил.

— Ну как же, это же родня, её уважить надо. Такое событие.

«А тесть ничего так, — понял я, наблюдая за развернувшимся действом, — попроще будет, чем сынок. Поадекватней. Не такой надменный и дочь явно любит».

— Отец, — вновь произнёс король, едва сдерживаясь, чтобы не рявкнуть в голос, — хватит! Ты просишь отменить поединок?

— Я? — неподдельно удивился тот.

Немного сместившись назад, я приблизился к принцессе и шёпотом уточнил:

— Тания, а как звать дедушку?

— Деда Сидорн.

— Ага, спасибо.

— Ты с порога кричал «стойте»! — с шумом выпустил из лёгких воздух, закипая, король.

— А, это, — Сидорн махнул рукой, — боялся, что опоздаем, и вы уже начнёте. Нет, конечно, поединок за руку моей дочери обязан состояться. Такой брильянт нельзя отдавать без драки. По уму, турнир бы устроить, но раз других претендентов нет, обойдёмся двумя. Но эта схватка должна быть легендарной!

Последнюю фразу он прокричал, воздев кулак вверх, и народ вокруг немедленно поддержал его одобрительным гулом.

А затем Сидорн подошёл к нам с ярлом, обнял по очереди и пробасил:

— Сынки, покажите всё, на что вы способны. Отмудохайте друг друга, измочальте в кровь, рубитесь кость в кость, разнесите тут всё ради моей доченьки!

«Нет, — понял я, — не поадекватней. Тоже с прибабахом».

Завершив короткую напутственную речь, он тут же отогнал всех остальных, освобождая квадрат. Королевская родня, толкаясь и негромко переругиваясь, обосновалась в первых рядах, и снова жадные до зрелищ взоры скрестились на нас.

Посмотрев на ярла, я понял, что тот посыл будущего тестя (надеюсь моего) воспринял более чем серьёзно и будет биться до талого. Вздохнул, а потом, вскинув кулак вверх, проорал:

— Воин, этот поединок я провожу в твою честь!

Мой противник тоже не стал молчать и повторил за мной:

— Дева, я сражаюсь во имя тебя!

Вот честно, я не особо ожидал, что это даст хоть какой-то эффект, но внезапно из воздуха соткались два призрачных силуэта. Уже не раз виденный мною Воин и девушка неземной красоты в фривольных одеяниях. Посмотрев на нас, а затем друг на друга, они дружно достали из воздуха пару кружек с амброзией, чокнулись и замерли в ожидании.

— Ля… — выдохнул ярл, округлив глаза.

— Хрена себе… — прошептала одними губами Селестина.

Похоже, они тоже их видели.

Впрочем, кроме нас, все остальные зрители были абсолютно спокойны. Может только полученная метка позволяла видеть божественные сущности, а может они сами скрыли своё присутствие от остальных. Однако, сейчас это было не слишком важно. Главное, что я теперь, в принципе, не могу проиграть. Явно Воин проигрыш адепту какой-то там Девы воспримет как личное оскорбление. А мне его благоволение ещё ой как понадобится в будущем. Были у меня определённые планы на местный божественный пантеон.

— Ничего лично, — произнёс я ярлу и вскинул кулаки к подбородку в классической боксёрской стойке, чуть согнувшись, прикрывая локтями живот и бок.

Мой противник, отойдя от шока лицезрения сверхсущностей, набычился и встал тоже, хоть и не так профессионально, как я. Беда была только в том, что кроме этой стойки, которую видел по телевизору, ничего другого я изобразить не мог. Ну, небыло у меня опыта ни драк, ни занятия боксом. Я рос в интеллигентной семье, где всегда постулировалась мысль, что самая лучшая та драка, которой удалось избежать. Вот я и избегал… До сегодняшнего дня.

Смешно, да, мне приходилось убивать в этом мире, как оружием, так и магией. И даже голыми руками, но это было в состоянии аффекта, на грани жизни и смерти. А сейчас мне надо было просто драться. Кулаками. И я впервые не знал, что делать.

— Давайте, покажите красивый бой! — подстегнул сбоку голос королевского родителя, и ярл, отбросив сомнения, практический прыгнул ко мне, занося кулак.

Вжух! Я едва успел уклониться, пропуская сильный, но слишком предсказуемый удар мимо себя. Ткнул кулаком в ответ, но ярл успел закрыться плечом. Обменявшись ударами, мы снова застыли, оценивая друг друга.

Но тут раздался недовольный голос будущего тестя:

— Что вы как девочки, деритесь уже!

И понеслась.

Зло ощерившись, ярл обрушил на меня целый град ударов. Никаких тебе свингов или джебов, только прямые, со всей силы, с вкладыванием в каждый удар массы тела. Я отступал, уворачиваясь, благо от таких ударов это было не так сложно, но отступал. А значит, пусть по очкам, но противник уже начал выигрывать.

Уходя то вправо, то влево, я лихорадочно соображал, что же мне делать, как переломить ситуацию, взять инициативу в свои руки.

И тут, наконец, то, что постоянно цепляло меня в действиях ярла, какая-то неправильность в нём, окончательно оформилась. Ноги! Вот на что я смотрел. Его ноги. Он ими просто ходил.

Кто в детстве и юности не любил фильмы с Брюс Ли и Джеки Чаном. А они всегда доносили одну простую мысль: «Ноги — это не только две ходульки, перемещающие тебя из одной точки пространства в другую, это ещё и прекрасное средство озвездюливания противника. Которое, мало того, что длиннее руки, так ещё и сильнее». А ярл-то и не знает. Вот он мой шанс.

Скакнув назад, я разорвал дистанцию, выходя за радиус действия его колотушек, продолжавших вспарывать воздух, а затем, крутанувшись на передней ноге, задней нанёс хлёсткий удар пяткой прямо ему в грудь, пробив рефлекторный блок руками.

Да, кривой ногой, да, сам чуть не упал, потеряв равновесие. Но главное было достигнуто, я прервал атаку противника, а сам ярл от резкого удара натурально сел на жопу, и теперь удивлённо моргал, не понимая, что сейчас произошло.

Народ, активно подбадривающий нас выкриками, ошарашенно замолк. Все взгляды сконцентрировались на мне.

— Дракон бьёт хвостом! — кашлянув для придания голосу уверенности, произнёс я.

А ярл, поднимаясь и потирая грудь, тут же наябедничал, глядя на короля:

— Это не по-нашенски, это какие-то кирианские штучки. Так драться не по правилам!

— Чего это⁈ — немедленно возразил я, — как вызывать мага на драку на кулачках, так по правилам, а как получить с ноги, так не по правилам?

— Так ты маг⁈ — поразился неугомонный Сидорн, шумно болевший за нас, пока мы скакали по площадке, — ну, дела! Это на какой магии столько мяса нарастить можно?

— Это Воин меня благословил, — я вновь показал отпечаток ладони.

— Во дела, — снова крякнул тот, — так ты отмеченный, как и моя дочурка? Это что получается, если вас свести, это какие же дети-зверюги, от такого брака пойдут! Витька, всё, заканчивай балаган, я уже решил. Селя за этого замуж пойдёт.

Он ткнул пальцем в меня, а король, к которому Сидорн так фамильярно обратился, побагровел.

— Я Витольд Первый, король Тингланда и твой король тоже, отец, хватит на людях меня Витькой называть! — рявкнул он так, что с верхушки башни вспорхнула стая ворон, испуганно каркая, — и ничего ещё не закончено. Годон тоже отмечен Девой!

— Девой? — мужчина приподнял брови, причмокнул задумчиво губами, посмаковал, — Дева, Дева, Дева, Дева… немало подношений ей я в своё время…

Тут он заметил грозный взгляд немолодой супруги и смешался, чуть виновато кашлянув.

— В общем, продолжайте! — поспешно махнул Сидорн рукой.

— А как же нарушение⁈ — тут же воскликнул ярл, — он же меня ногой!

— Он маг, ему можно. Давайте, деритесь уже!

Селестинин папаша замахал рукой, посылая нас в центр импровизированного ринга.

Зло ругнувшись, Годон посверлил меня взглядом недобро, затем пригрозил:

— Я сделаю из тебя отбивную!

— Отбивные я ем под пиво, — парировал в ответ.

Он попытался ещё несколько раз достать меня руками, но я уже был учёный и держал дистанцию, пиная его по ляжкам, в надежде отсушить ногу. Видел когда-то видео с Фёдором Емельяненко, где он объяснял, как это делать. Правда, не уверен, что в точности повторял его инструкции, кто же знал, что мне это вдруг пригодится, но какой-то эффект был. По крайней мере, ярл грязно ругался и обещал вырвать мне ноги, и засунуть обратно в задницу.

А затем он попал. Не финтя, не проводя никаких обманных манёвров, просто ударил, как обычно, только настолько быстро, что уклониться я уже не успел.

Ощущение было, что меня лошадь лягнула копытом. Хоть меня никогда лошадь копытом не лягала, но, думаю, если бы лягнула, ощущения были бы примерно теми же. Меня отбросило назад, выбило воздух из лёгких и согнуло так, что я не удержался, падая на колено, одной рукой упираясь в пол, а вторую прижимая к пульсирующей болью груди. Кривясь, взглянул на ярла и тут понял, что он удивлён не меньше моего, разглядывая собственный кулак, словно увидев его впервые. Внезапно лицо его просияло, и он с поклоном произнёс покровительнице:

— Дева, благодарю.

Повернув голову вбок, туда, где стояли двумя полупрозрачными силуэтами боги, я увидел, как Воин неодобрительно смотрит на свою небесную коллегу, а от той к Годону тянется небольшой ручеёк божественной силы. Вот, значит, откуда дровишки. Помогла, стерва такая. Решила так повысить шансы своего избранного на победу.

— Воин, прошу! — прохрипел я.

Раз уж наши противники решили играть нечестно, нам тоже нет смысла строить из себя благородных. И Воин не стал кочевряжиться, махнул рукой в мою сторону, и боль, как по мановению волшебной палочки, отступила. А ещё мышцы налились небывалой силой. И я прямо с колена, оттолкнувшись от каменных плит, как спринтер под стартовый пистолет, с криком «кий-я!» влупил Годону ногой в прыжке, отправляя его в полёт.

Кто-то в толпе взвизгнул, народ ломанулся в стороны, убираясь с траектории полёта ярла. А тот, словно шар для боулинга, с грохотом врезался в один из накрытых столов.

Еда с напитками, в перемешку с посудой, стулья, остатки стола — всё полетело в разные стороны, гремя, звеня и звучно шлёпаясь об стены и пол. Половина курицы прилетела королю в лицо, свиной ногой сшибло кого-то из слуг, разлившееся в полёте вино щедро оросило платья придворных дам.

О, эти женские глаза, округляющиеся от осознания, что их лучшее платье безвозвратно испорчено. Никогда не забуду. Они уже начали набирать воздуха в грудь, чтобы издать полный возмущения визг, но тут из-под обломков мебели выбрался злющий как чёрт, заляпанный с ног до головы едой ярл. Схватил подвернувшуюся под руку лавку и с рычанием швырнул в меня.

Сделана она была, наверно, из того самого железного дерева, потому что снесла меня, как пушинку. С закономерным итогом. Теперь еда стала разлетаться уже с другого стола.

Только убравшему курицу с лица королю не повезло во второй раз. За корону зацепилась миска с салатом, и шинкованная капуста повисла на нём, как авангардный парик. Дам облило по второму разу, а будущему тестю прямо в руки приземлился молочный поросёнок, которого он, пребывая в некоторой прострации, начал поглаживать, словно котёнка.

Лучше всего себя чувствовала Селестина. Глядя на творящийся хаос, она покатывалась от хохота, стирая с лица остатки свадебного торта.

Удивительным, однако, было, что я не получил никаких повреждений, даже голова не кружилась после того, как я пробил ею столешницу сантиметров пяти. Но короткий брошенный взгляд в сторону божеств всё расставил над «ё». Уже не тонкий ручеёк, божественная сила вливалась в нас полновесной рекой. Это уже была битва не между мной и ярлом. Боги, закусившись между собой, стали выяснять через нас отношения.

Обернувшись, я увидел рядом открытую створку массивных дверей, с хеканьем сорвал её с петель и запустил на манер блинчика в ярла. Та, подпрыгнув пару раз с грохотом, вращаясь, как метательный диск, впечатала его в стену с такой силой, что по камню зазмеились трещины.

А затем всё окончательно вышло из-под контроля.

Не помню, куда делись зрители, но мы, метаясь по залу, переломали в нём всё, что только можно. И даже больше. Помню, как головой ярла пробил дыру в каменном полу, как упал рядом с нами здоровенный кусок потолка, как чуть не придавило огромной кованой люстрой, которую я потом надел на Годона, но тот легко разорвал металл руками.

Всё вокруг трещало, сыпалось. Казалось, сама башня ходит ходуном. А затем моим телом ярл пробил стену, и я грохнулся во внутренний двор на брусчатку. Впрочем, это мне не помешало тут же выворотить здоровенный камень и метким броском сбить в полёте прыгнувшего следом противника.

Тяжело дыша, мы замерли друг напротив друга, разделённые жалким десятком метров. Секунда… вторая… Ярл тоже не двигался, и я впервые заметил, как тяжело, с усилием он дышит. А затем и сам почувствовал наваливающуюся усталость.

Всё имеет свой предел, особенно физическая оболочка, и, похоже, мы выбрали её ресурс подчистую. Тело просто отказывалось принимать божественную силу, и всё, что я мог, это стоять, едва удерживая себя от падения.

Годон сломался первым и рухнул, потеряв сознание. А я устало опустился на брусчатку следом.

«Всё-таки победил», — мелькнула мысль и тут же ушла.

Сил не было даже порадоваться этому факту.

Тут башня донжона задрожала и осела, подняв тучу пыли. А когда пыль рассеялась, на её месте осталась только груда камней с торчащими вверх, словно гнилые зубы, остатками стен.

Тут из-за обломков, кашляя, выбрался Сидорн. Посмотрел ошалело на меня с валяющимся в беспамятстве ярлом, затем на башню и проблеял:

— Ребят, когда я говорил разнести тут всё, я же не это имел ввиду.

Следом показалась его жена, с черенком метлы в руках, со всей дури перетянула ойкнувшего мужчину поперёк спины и зло воскликнула:

— Дошутился, старый дурак! Легендарную схватку захотел⁈ На тебе, твою схватку, на!

Под градом ударов тот поспешно ретировался, а во дворе стали появляться новые действующие лица. Прямо со стен ко мне попрыгали паладины, шумно выражая своё восхищение, а с другой стороны от башни потянулись, опасливо оглядываясь, остальные гости, включая короля с Селестиной и Танией.

— Живы! — облегчённо выдохнул я.

После того, что мы тут устроили, это казалось чудом. И хорошо, что оно произошло.

— Ну что, братец, доволен? — произнесла графиня-адмирал, подходя и помогая мне встать, — как видишь, Вольдемар победил. Давай, зови всех, будешь объявлять нас мужем и женой.

Тот только зыркнул исподлобья, но промолчал. А что тут ещё скажешь.

Приобняв невесту, я вздохнул, оглядывая разрушения, затем хохотнул, поморщившись от прострелившей бок боли, и произнёс:

— А ничего так свадьба, мне нравится. Тамада хороший и конкурсы интересные.

Глава 5

Проснувшись, я некоторое время пытался вспомнить, где нахожусь, и что было. Тут рядом кто-то зашевелился, издав долгий стон. Я приподнял одеяло, увидел голую Селестину, и память тут же ко мне вернулась. Хотя, конечно, некоторые моменты были как в тумане.

Драка, боги, разнесённый по камушку донжон, взаимные упрёки, претензии, подсчёт убытков. Затем заново накрытые столы, свадьба, плачущий в уголке Годон, который, оказывается, с детства был в Селестину влюблён, а следом пьянка.

Понятное дело, натерпевшись всякого и набравшись впечатлений на всю жизнь, гости нажрались, как свиньи. Слуги потом ходили доставали из-под стола бесчувственные тела и разносили по покоям. Даже меня проняло, несмотря на защиту от отравления, но я, по крайней мере, ушёл оттуда на своих ногах. Ещё и новоиспечённую жену на руках нёс. Правда, мы упали, раза три или пять. Первый раз, когда споткнулся о протянутые ноги короля, в невменозе сползшего на пол со стула. Можно сказать, даже от стола отойти не успел. Рухнул, как подкошенный.

Второй раз, когда запнулся о край ковра. А третий, когда наступил в пролитую каким-то нерадивым слугой лужу. От третьего удара об пол Селестина проснулась и спросила в чём дело. А я понял, что в этих падениях есть какая-то закономерность. Я же умный, ректор колледжа как-никак. И точно. Ещё раз проанализировав все факты, я понял, что неся жену перед собой на руках, я ограничиваю себе обзор и не вижу, куда наступаю.

Разобравшись с проблемой, тут же внёс коррективы и закинул Селестину на плечо.

Поначалу всё было прекрасно. Но потом началась лестница. Винтовая, ведущая наверх другой башни, где были наиболее приличные для новобрачных покои из тех, что остались. Когда я скатился по ней второй раз, то вновь понял, что и здесь что-то не то. А супруга опять проснулась.

— Вольдемарчик, а что ты делаешь? — заплетающимся языком спросила она.

— Несу тебя в кровать, — доложил я, — на первую брачную ночь.

— Это так романтично, — посмотрела она на меня влюблённым взглядом.

— Очень, — улыбнулся я в ответ.

Тут прибежали какие-то слуги, пытаясь забрать у меня жену, но я не отдал. Предлагали сами её занести. Ага. Нет уж, сначала жену в спальню заносят другие, а затем, не успеешь оглянуться, и спать с ней будешь уже не ты.

Поэтому, отогнав пинками особо настырных, я вновь логически осмыслил причины неудачи и понял, что когда я несу тело жены на плече, теряется центровка, и смещается центр тяжести, поэтому я начинаю терять равновесие. А это значит что? Что надо изменить положение груза так, чтобы он не оказывал влияния на баланс. Поэтому, вздохнув, я взял её за ноги и потащил волоком за собой. Селестина пьяно хихикала каждый раз, когда стукалась головой о ступеньку. Я же, стараясь не отвлекаться, упорно шагал всё выше, костеря про себя слуг, что накрыли нам постель так высоко. Кое-как затащил её в комнату, а затем плюхнул на заколыхавшийся матрац.

— Приехали, — произнёс с облегчением, падая рядом.

— Ну наконец-то! — заворочавшись, жена тут же закинула на меня сначала руку, а затем ногу.

Пьяно поцеловала, жарко прошептала в ухо:

— Я так давно этого ждала!

— Чего? — удивился я, чувствуя, как её рука пытается расстегнуть пуговицы на рубахе.

— Постельных утех с мужем. Говорят, это совсем не так, как с любовником.

— Ну, вообще-то, я и был твоим любовником, вчера буквально. Что могло с тех пор изменится?

— Всё, — убеждённо произнесла Селестина, — я слышала разговоры других женщин.

Что ж, пришлось доказывать, что да, с мужем совсем не как с любовником. Нашёл же где-то силы.

— Просыпайся, солнышко! — вынырнув из воспоминаний, произнёс я.

Даже не ожидал, что в этой суровой женщине вдруг проснётся романтик. А поди же ты, даже секс, действительно, был какой-то другой.

— Ох, — приподнявшись, щуря от заливавшего комнату света глаза, она со стоном спросила, — почему у меня так болит голова?

Тут вновь всплыли воспоминания, как я её волочу по лестнице.

— Эм-м, — я чуть замешкался, но затем ответил, — ну так сколько выпили вчера.

— Ох, словно по голове раз двадцать ударили.

— Тридцать, — на автомате поправил я её.

— Что?

— Говорю, очень много выпили, — я поцеловал Селестину и добавил, — пора вставать, у нас ещё много дел.

* * *

Тингланд я покидал, задумчиво вращая на пальце второе обручальное кольцо. Гордая графиня-адмирал не пожелала делить с первой женой один палец на двоих, поэтому кольцо располагалось по соседству, на среднем, а не безымянном. Ну и ладно, меньше вопросов будет у тех, кто увидит.

По курсам повышения квалификации мы определились, и первая партия горцев-одарённых с флота должна была отправиться в Тенистую долину уже через декаду. Заодно туда же отправят и парочку магов-строителей. Будет для курсантов отдельное общежитие, чтобы не смешивать с трёхгодичниками.

С новой роднёй в лице короля и тестя мы, вроде, поладили. По крайней мере правитель Тингланда перестал меня презрительно именовать колдуном. После того, как мы разнесли ползамка, это было уже как-то глупо. Годон рассказал всё, что видел, и факт прямой поддержки меня богом войны впечатлил многих, если не всех.

Да, столь долгое пропускание божественной силы неплохо прокачало мне манаканалы и увеличило внутренний объём. Да и сродство со стихией огня выросло. Пожалуй, по общему объёму маны я до магистра дорос без всяких натяжек, а по способности управлять огнём даже эту планку перерос. Впрочем, тут судить сложно, не так много магистров я видел.

Моё летательный пепелац держал курс на Анкарн, где я собирался сделать промежуточную остановку перед Итонией. С одной стороны, надо было поговорить с дедом Ланики, с другой, тянуло меня в город лёгкое ностальгическое чувство. Всё же, впервые в этом мире я появился именно там. А если повезёт, то и встретить Алису, которая с сыном на каникулы уехала, чтобы решить все вопросы с Легионом. Злотана тоже была в Империи, но у неё, вроде как, дела были в столице.

Чтобы сильно не всполошить население, заходил я на посадку со стороны моря, то и дело разглядывая с высоты птичьего полёта знакомые улочки.

Сколько всего на них произошло. Воспоминания нахлынули, заставив искренне пожалеть о том времени, когда главной проблемой было, что колдовать получается не руками, а причинным местом. И где взять денег на новую мантию. Сейчас, конечно, денег у меня хватало, вот только и проблемы по своей проблемности выросли многократно.

Башни Академии, возвышающиеся над всем городом, пропустить было сложно, поэтому уже через пару минут я плавно опускался на двор перед замком.

Внутри не было видно ни души, каникулы-с, но пропустить моё появление те, кому это положено по долгу службы, не могли. И точно, не успел я выбраться на изумрудный газон, как из главного входа, с воинственным видом выбежала понтийка.

На её доспех и мечи, рукояти которых она крепко сжимала, я взглянул почти с умилением.

— Рагырда! — воскликнул с улыбкой, а та, узнав меня, перешла на шаг, а затем, стукнув кулаком по кирасе, с глубоким уважением произнесла:

— Приветствую, магистр.

«А ведь она до сих пор считает, что Воин — мой папаша, — понял я, — вон сколько всего во взгляде».

— Ну, если ты звание в магии, то официально пока ещё не магистр, — скромно поправил её я, — а вот если ты про должность в Ордене Паладинов, то да, магистр.

— Пока ещё? — вычленила она из фразы главное.

— Да. По моей собственной оценке, я уже, но, сама понимаешь, чтобы сказать точнее, нужен другой магистр и желательно тот, кому я доверяю.

— Калистратис здесь, — тут же подсказала она.

Я кивнул, приняв информацию к сведению, уточнил:

— А Сильвия?

— И она. Думаю, вполне будет рада тебя увидеть.

Покрытые ковровыми дорожками коридоры, потолки, расписанные картинами из жизни магов, вновь вызвали щемящее чувство ностальгии. Импринтинг, натуральный импринтинг. Нет, надо будет у себя обязательно сделать что-то подобное.

— Вольдемар…

— Сильвия.

Ректор Академии была у себя, и я, отметив, что внутри ничего не поменялось, тут же уселся в привычное кресло, огладив ладонью столешницу перед собой.

— И каким ветром занесло к нам?

Я посмотрел на подозрительно сверлящую меня взглядом женщину, улыбнулся:

— Попутным, исключительно попутным.

Не удержавшись, я тут же вывалил на них подробности прошедшего года, естественно из тех, что вываливать можно. Про колледж и паладинов, про разборки с кирианцами, про ездового ледяного червя и последнее, про свадьбу на сестре короля Тингланда.

— А я сразу поняла, что она на тебя запала, — не удержалась от реплики Рагырда.

Сильвия только с сомнением хмыкнула. В отличие от безоговорочно верящей мне понтийки, с лица ректорши не сходило скептическое выражение.

— Не веришь⁈ — тут же нахмурился я и показал ей средний палец.

Ну тот самый, с кольцом.

— Вот! — я покрутил пальцем прямо у неё перед носом, перегнувшись через стол, — обручальное кольцо.

— А почему не на том пальце? — всё ещё недоверчиво уточнила магичка.

— Потому что на том другое обручальное.

— Это как⁈

— Ну, так, — пожал я плечами, — мы так решили. Первым я женился на Алисе Ботлер, вторым на Селестине Ройс, третьей будет графиня Честер, а четвёртой Ясула Русавр.

— Четыре… — женщина помотала головой, пытаясь осмыслить услышанное, — четыре жены. Подруга, тебе не кажется, что кто-то охренел?

Она посмотрела на понтийку, но неожиданно отклика не нашла.

— Да хоть десять, — легкомысленно пожала плечами Рагыра, — подобный муж — редкость. Слишком эгоистично забирать его целиком себе.

Тут Сильвия зацепилась ещё за одно.

— Погоди, — глаза её вновь сузились, — ты женился на Алисе?

И тут я вспомнил, что моя первая жена с ректоршей-то подруги. А на свадьбу мы её не приглашали. Неудобно получилось.

— Ну, да, — я постарался как можно непринуждённее улыбнуться, — там, в колледже, очень узким кругом. Ты извини, что не пригласили, просто не предполагали больших торжеств.

— Ну, ещё бы, — язвительно прошипела та, — нужно же на четыре свадьбы растянуть, не на одну.

Разговор явно стал заходить в тупик, и я замолчал, задумчиво глядя на Сильвию.

Почему-то мне казалось, что в прошлые наши встречи она не так брызгала ядом, как сейчас. Впрочем, могло оказаться, что я банально пришёл сильно не вовремя и попался под горячую руку.

Рагырда тоже посмотрела на подругу с неодобрением.

— Ладно, — вздохнула та, — так всё-таки зачем ты здесь?

— То есть вариант, что я тут исключительно проведать вас, ты не рассматриваешь? — чуть приподнял я бровь.

— Ой, вот только не надо, — поморщилась ректор в ответ, — или ты думаешь, мы тебя тут так ждали, так ждали, что дождаться не могли? То, что мы пару раз с тобой переспали, вовсе не означает… ничего не означает.

— Ну и хорошо, — кивнул я, — но ты права, мне кое-что нужно. Вернее, кое-кто.

— Калистратиса не отдам, — тут же быстро произнесла Сильвия.

— Мне нужен не он, — покачал я головой в ответ, после чего назвал имя, — Стасиан Ранд.

Магичка наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто это такой, и я подсказал:

— Выпуск прошлого года, он был председателем новообразованного студенческого совета.

— А-а, этот, — лицо Сильвии сделалось кислым, — с которым ты тут бунт устроил.

— Не бунт, а революцию, — поправил я, — мне надо знать, где он сейчас.

— И зачем?

— Ищу помощника.

Я говорил, строго выдерживая расслабленно-добродушное выражение лица, стараясь не показать лишний интерес к личности парня. Не стоило забывать, что обе дамы тут не просто так сидят, а работают на разведку Легиона.

— Просто помощника? — не поверила женщина.

— Талантливого помощника, — тонко улыбнулся я, — сама знаешь, у меня особые критерии подбора кадров.

— О, да, — хмыкнула та, — как, кстати, Сильф поживает?

— Неплохо, преподаёт у меня в колледже, у неё талант к работе с магически выведенными существами.

— Ладно, — похмурив для острастки брови, та, наконец, согласилась, — найду этого Ранда.

— И второй момент, — вспомнил я, — мне бы пройти тестирование на уровень магической силы.

* * *

— Вольдемар!

Вот кто точно рад был меня видеть, так это старый магистр. Хотя, оглядывая его сейчас, я поймал себя на мысли, что старым его уже язык не поворачивается назвать. Борода существенно укоротилась и потемнела, о былой седине напоминали только отдельные серебристые нити, морщины не ушли до конца, но существенно разгладились. Да и в целом маг как-то окреп, расправил плечи, фигура налилась силой, что не могла скрыть даже мешковатая мантия.

— Рихад! — я с удовольствием обнял магистра, — прекрасно выглядишь, неужели на процедуры по омоложению ходил?

Маги жизни такую услугу хоть и за дорого предоставляли, но Калистратис только покачал головой, улыбаясь в бороду.

— Нет, всё благословение Воина, ну и амброзии немного, — произнёс он, сам в свою очередь пытливо меня разглядывая, — как там твой эксперимент с тингландской школой?

— Уже колледж, — с гордостью произнёс я, — два факультета, совершенно уникальная специализация, эксклюзивный контракт на подготовку тингландских одарённых.

— Серьёзно, — покивал магистр, — я верил, что у тебя всё получится, и твой талант непременно оценят.

— Оценили, — буркнула стоявшая рядом Сильвия, — только немного другой. Он теперь женат на сестре короля.

— Хо-хо-хо, — добродушно заухал Калистратис, — это та, отмеченная Воином?

— Она, — я согласно кивнул, — такая же, как и мы, только у неё знак с рождения.

— Повезло.

— Он не только на ней женился. Ещё на моей подруге, боевом маге, успел и ещё в планах две, — тут же наябедничала ректор.

— Ну, во-первых, — развернулся я к ней, окидывая недовольным взглядом, — это было их решение, а не моё, а во-вторых, я вообще жениться не хотел. Мне и так неплохо было. Так что все вопросы к ним, почему у меня будет четыре жены. И не начинай снова, а то будет похоже на глупую ревность.

Сильвия скисла. Ничего не ответив, отвернулась, а Калистратис деликатно кашлянул, показал на стоявшие рядком парты, предложил:

— Может присядем? Я так понимаю, ты сюда не просто поговорить заскочил?

— Всё верно, — благодарно кивнул я.

Находились мы в бывшей моей пещере под замком. Почти ничего тут не поменялось, всё также стояло лабораторное оборудование, столы для практических занятий вдоль стен и лекционная зона с партами и кафедрой неподалёку от медленно вращающейся площадки транспортатора.

Стало интересно, чем тут занимается магистр, какие гранты осваивает, но это можно было отложить на потом, сначала надо было решить с моим резервом, могу я претендовать на магистра или нет.

— С некоторого момента ощутил серьёзный скачок магического резерва и усиление огненных заклинаний, — начал я объяснять, — а во время сражения с кирианскими шпионами смог применить огненный дождь.

— Ох ты! — удивлённо выдохнул Калистратис.

Если до этого слушал он меня с добродушной улыбкой, то сейчас стал сразу предельно серьёзен.

— Вот я и думаю, достаточно этого для звания магистра или нет?

— Как минимум, магистр огня точно, — подтвердил мои догадки тот, — но это мы сейчас выясним.

Он посмотрел на Сильвию:

— Дорогая, нам надо к определителю.

Определителем назывался магический прибор, которым проводили замеры магического потенциала у студентов. Первый раз при поступлении, и потом после каждой сессии, скрупулёзно вписывая результаты в личное дело студентов наравне с табелем успеваемости. Вот, кстати, таким же мне надо было обзавестись и у себя, но тут была некоторая проблемка с тем, что в тингландских школах их не держали в виду слишком слабых заклинательных способностей горцев-одарённых. Первичный уровень везде и всегда определяли простым заклинанием пустышкой, на котором было видно объём истечения маны, а объём внутреннего источника можно было магическим зрением определить и на глаз, чего хватало, чтобы уже заранее рассортировать кого в академии, а кого сразу на индивидуальное обучение.

Определитель же точно фиксировал численные показатели дара, и эти результаты потом служили основанием для присвоения магических категорий. За время обучения способности студентов прогрессировали, и в дальнейшем те, кто пересекал планку для военно-магических академий, отправлялись туда, причём это могло быть и после первого курса, а могло и по итогам выпускных экзаменов, а те, кто не дотянул, распределялись по отраслям народного хозяйства.

Сам определитель был крупным хрустальным шаром на металлической подставке. При зачислении новых студентов его торжественно выносили во двор Академии, а после экзаменов ставили на постамент в большом зале. Сейчас, пока каникулы, он хранился под замком в комнате недалеко от ректорской приёмной.

Коснувшись магического замка ладонью, Сильвия сняла блокировку, и мы втроём зашли в небольшое почти полностью пустое помещение без окон. Подойдя к шару, Калистратис тщательно осмотрел, затем кивнул:

— Вольдемар, прошу.

Замерев, как перед прыжком в воду, я почувствовал, как сильнее забилось сердце, а во рту резко пересохло. Момент истины, однако. Точно я теперь магистр, или только нафантазировал себе невесть чего? Хотя огненный дождь… Во всех учебниках это заклинание приводилось, как пример магистерских способностей. Решительно шагнув к шару, я тут же возложил на него ладони.

Сначала тот побелел, как всегда, когда запускался процесс определения потенциала, а затем стал светиться всё ярче и ярче. Пришлось чуть отвернуть голову и зажмуриться, когда свечение стало почти нестерпимым.

— Магистр, — вынес вердикт Калистратис, — несомненно. По объёму источника маны сто семнадцать единиц, даже не начальный уровень, крепкий середняк. У меня, к примеру, сто тридцать две. Младшие магистры от девяноста до ста десяти, старшие от ста тридцати до ста пятидесяти. По классификации Империи, конечно. Но эта классификация полностью соответствует староимперской, как почти везде на Яоле.

— А выше ста пятидесяти? — тут же полюбопытствовал я.

— Выше нет. Считается, что это максимальный предел магических способностей одарённого.

— Понятненько… — протянул я.

Вот ещё один кусочек информации, которую не сообщают обычным магам. Хотя, что в ней такого, если подумать? Разве только, если высшие маги не хотят, чтобы плебеи знали предел их сил?

Если я правильно помнил, то в армию забирали народ с потенциалом от пятидесяти до семидесяти. Видимо, все, кто выше семидесяти, уже считаются кандидатами в магистры. А от двадцати до пятидесяти — это основная масса учеников обычной Академии.

Итого, если брать арифметически, выпускник академии по верхней планке с объёмом маны около пятидесяти единиц слабее магистра не более чем в три раза. А талантливый боевой маг имеет потенциал всего вдвое меньше. И когда это знаешь, магистры не кажутся уже чем-то недосягаемым, когда разрыв даже не кратный.

Тем временем, шар начал определять предрасположенность, постепенно меняя цвет.

— Огонь, несомненно, — тут же произнёс магистр, когда стал ощутимо преобладать красный оттенок.

Я смотрел, как цвет шара постепенно становится всё насыщенней. Вскоре он уже был грозно-багрового цвета, переливаясь малиновыми прожилками, словно внутри клубилась частичка адского огня.

Калистратис поднял на меня изумлённый взгляд.

— Что? — насторожившись, спросил я.

— Сила огненных заклинаний сто семьдесят четыре…

Возникла пауза. Я оглянулся на Сильвию, но та молчала, заворожённо глядя на клубящееся, словно живое, пламя внутри сферы.

— Это хорошо или плохо?

— Это невозможно, — словно пытаясь найти, где ошибка, магистр поспешно начал проводить какие-то манипуляции с определителем.

— Нет, — наконец тяжело вздохнул он, — это не ошибка. Но считалось, что сто пятьдесят единиц — это предел в силе любой стихии. А у тебя сто семьдесят четыре в огне.

— Опачки, опапулечки… — мои мысли лихорадочно забегали, пытаясь осмыслить суть возникшей проблемы и возможные последствия.

Подстава от Воина, к бабке не ходи. Перегнал через меня столько своей силы, что меня через теоретический максимум для одарённого перебросило. Тут же убрав руки от шара, я поспешно отошёл на шаг, напряжённо наблюдая, как медленно гаснет красное сияние.

— Давайте сделаем вид, что никто ничего не видел, — я поглядел на Сильвию с Калистратисом.

— Конечно, — хором произнесли оба.

Но если магистру я поверил, он явно понял, что это как-то связано с нашим божеством, то вот у ректорши я искренности в голосе не почувствовал. Эта точно информацию передаст дальше. Непонятно, правда, куда в первую очередь, в Совет магов или руководству Легиона. Как не вовремя. Но, по крайней мере, на некоторую задержку, в пару тройку дней, прежде чем сведения дойдут до лица, принимающего решения, я мог рассчитывать. Бюрократия в Империи, не к ночи будь помянута, была машиной крайне неповоротливой и тяжело раскачивающейся. Вот если уже набрала обороты, то лучше под неё не соваться, раскатает в блин, как катком.

— Сильвия, — вновь привлёк я внимание женщины, напомнил, — Ранд. Мне нужно знать его местонахождение.

— Да, — та чуть нервно и поспешно кивнула, — сейчас.

Проводив её, резво сорвавшуюся с места, взглядом, покачал головой, затем повернулся к Калистратису. Устало улыбнулся.

— Рихад, думаю, я могу это объяснить.

Глава 6

Ранд оказался в столице. Крупнейшем городе Империи Торгон, находившемся в устье реки Руа, впадающей в Великое озеро. Месте, где находится императорский дворец и сам император. Где расположился Совет магов и самые богатые и знатные люди Империи. Пожалуй, я мог понять его выбор. Если хочешь что-то изменить глобально, то делать это надо именно здесь.

Не заметить столицу было трудно. Шпили и башни, построенные, похоже, как и замок академии Анкарна, ещё до Катаклизма, стремились к небу, словно заправские небоскрёбы. В центральной, в самой середине города, было никак не меньше ста метров высоты.

Опустившись пониже, я хотел перелететь над стеной, чтобы приземлиться уже во внутреннем городе, но со стены по мне пальнули предупредительным огненным шаром, что, гудя, просвистел прямо перед носом моей летадлы, и пришлось снижаться там, перед воротами.

Неторопливым потоком въезжавшие в ворота крестьяне на возах, с заботливо прикрытым рогожей содержимым, только покосились с ленцой на меня, да продолжили путь, не удостоив даже парочкой шепотков. Видимо, маги тут летали частенько. Это подтвердил и десятник столичной стражи, на минуточку — боевой маг. Это я понял, мазнув по крепкой, даже грузной фигуре магическим взглядом. Двигался он в сопровождении двух стражников попроще и, остановившись подле меня, прислонил ладонь ко лбу козырьком, прикрывая глаза от солнца, после чего будничным тоном уточнил:

— Нарушаете?

— Да я, как бы… — замешкался я.

В Анкарне насчёт полётов никаких запретов не было, как и в Тингланде. Максимум могли прибежать и уточнить, с какими намерениями пожаловал, а тут на тебе.

— Нарушаете, — со вздохом повторил, теперь уже утвердительно, тот, — десятник столичной гвардии, маг первой категории Громыд. Полёты над столицей запрещены, штраф пять золотых.

— Ого! — вскинулся я, — как-то дороговато.

— Столица, — пожал плечами тот.

— И куда платить?

Я уже ожидал, что тот подставит собственный карман, со словами «оплата на месте». Но стражник только покачал головой, ответил:

— Границу городских стен вы не пересекли, поэтому только предупреждение. И магическое устройство для полёта необходимо зарегистрировать.

— Зачем? — удивился я.

— Для опознания, на случай, если вы захотите полетать уже внутри.

Пришлось с десятником согласиться и пройти внутрь надвратной башни, где на втором этаже был оборудован небольшой кабинетик, со столом и шкафом полным весьма потрёпанных томов.

Усевшись, Громыд раскрыл такой же том, лежащий на столе, оказавшийся журналом, и, коснувшись пером пустой строчки, спросил:

— Имя, звание, род занятий?

— Вольдемар Локарис, барон Марнгаузе, ректор колледжа магии Тенистая Долина.

— Это где такой? — полюбопытствовал шустро заскрипевший пером по бумаге маг.

— В Тингланде.

— Подданный королевства? — тут же уточнил он.

— Ну… да, — с некоторой заминкой кивнул я.

Вроде, особо себя ничьим поданным я не считал, но если колледж тингландский, а я его ректор, то, скорее всего, да. Плюс женат на сестре короля. Нет, наверное, точно подданный.

— Цель визита в Империю?

«Секс тур», — хотел ответить я, вспомнив «Брата 2», но вовремя одумался.

— Личные причины. Встреча с знакомыми. Я до этого несколько лет преподавал тут, в Академии Анкарна.

Услышав про академию, Громыд оживился, поднял на меня взгляд, отложив перо:

— Помню такую, меня со второго курса оттуда в военную забрали, — как там магистр Калистратис, всё ректорствует потихоньку?

— Вы знаете, нет, — почесал я нос, пытаясь подобрать слова, — сейчас ректором госпожа Сильвия, она тоже из боевых магов, а магистр у неё секретарём. Ну, и исследования ещё кое-какие проводит.

— Секретарём⁈ — изумлённо переспросил маг, — это как вообще вышло?

— Ну, если честно, он ей в карты проиграл, — признался я.

Десятник только покачал головой с осуждением, но, оставив тему с магистром в покое, вернулся к журналу.

— Итак, средство полёта… — перо замерло, служивый на мгновение задумался, затем уточнил, — из какого материала сделано?

— Корпус металл, а внутренние части…

— Это неважно, — прервал меня он, — итак, средство полёта — металлический ящик четыре на два и два в высоту метра, серого цвета, с проёмами. Управляется изнутри, владелец…

— Я, — тут же кивнул ему, вновь почувствовав заминку, видимо, не всегда подобные средства передвижения использовались владельцем.

— Барон Марнгаузе.

Десятник удовлетворённо поставил точку, затем просканировал меня каким-то магическим шаром, и сделал приписку в отдельной графе. Я присмотрелся, но увидел только цифры «3−3–17».

— Эм… а это что? — ненавязчиво уточнил.

— Это номер слепка ауры, — не стал разводить таинственность тот, — семнадцатый в третьей декаде третьей гекаты. Сохраняем для опознания на случай противоправных действий.

— Моих?

— Или против вас, — любезно пояснил Громыд, — и да, с вас три золотых.

— А говорили, что только предупреждение, — попенял я магу.

— А это не штраф.

Поднявшись из-за стола, он оправил ремень, перепоясывающий мантию, с висевшим на нём магическим жезлом, снисходительно пояснил:

— Оставление личных средств передвижения у ворот запрещено, сейчас подгонят телегу, на который ваш ящик загрузят и отвезут на площадку для хранения. Когда решите столицу покинуть, сообщите караулу, и вам его вернут. Три золотых — это стоимость хранения.

Да, это не Анкарн. Выйдя из караулки, я понаблюдал, как мой пепелац закидывают на скрипнувшую рессорами телегу, после чего махнул рукой и пешком потопал внутрь искать какого-нибудь возницу, который доставит меня к Ранду.

Архитектура, впрочем, была похожа, что не особо удивительно, разве что, здания внутри городских стен повыше, чем в Анкарне. Минимум на этаж, а то и два, отчего даже достаточно широкая улица из-за сплошных рядов домов всё равно вызывала ощущение, что я шагаю по дну глубокого ущелья. И народ. Вот уж где была бешеная толчея. Столицу окружало огромное количество деревень. И день и ночь в неё что-то везли. Вывозили тоже немало, но ввозили кратно больше. На глаз я, пожалуй, население города оценивал в несколько сотен тысяч. Очень много для средневековья, но магия, да, магия позволяла такие вещи. Несмотря на то огромное количество навоза и прочих отходов, что сопутствовало использованию гужевого транспорта. Я вспомнил, что в Англии, до изобретения автомобиля, прогнозировали к тысяча девятисотому году, что улицы будут завалены слоем навоза в несколько метров, при сохранении тенденции к росту количества лошадей. Но повезло, появились машины, и надобность в лошадях отпала. Здесь лошади тоже изрядно валили на брусчатку из-под хвостов, но это всё махом уходило в канализацию.

Ржание лошадей, ругань извозчиков, сливавшийся в сплошной гул гомон живого людского моря заставлял меня только морщиться. Отвык я в колледже от таких толп, даже в тингландской столице было куда спокойней. Впрочем, она была меньше Торгона в несколько раз.

— Горшечников двадцать, — скороговоркой произнёс я, плюхаясь на сиденье первой же свободной пролётки, что стояла у тротуара.

Возница недовольно прожевал бутерброд, которым полдничал, осмотрел меня с ног до головы, словно прикидывая, что делать с клиентом, вези или послать подальше. Но одежда на мне была не из дешёвых, да и атрибуты мага присутствовали, поэтому он решил не нарываться, только буркнул что-то недовольно, да хлестнул скотину, привычно вклиниваясь в бесконечный поток разномастных повозок.

Улица Горшечников была на отшибе, хоть и внутри, почти у самой стены, на северо-востоке столицы. Когда-то, похоже, там жили мастеровые, но сейчас это, скорее, напоминало преддверие городского дна. Ещё не люмпены, но уже маргиналы. На улочке было грязно, на верёвках под окнами сушилось бельё, а в грязной луже играли босоногие дети.

Горшечников двадцать ничем не отличался от таких же домов по бокам, серый камень, с торчащими из кладки деревянными балками перекрытий. Крыльца, как такового, не было, просто дверь в стене в уровень с неровной брусчаткой. Выделяла дом только вывеска над дверным косяком: «Помощь магам, попавшим в трудную жизненную ситуацию».

Хмыкнув, я дёрнул дверь на себя и очутился в небольшом тёмном коридорчике, в помещении за которым было организовано что-то вроде приёмной. Стояла конторка, за которой сидела и что-то заполняла молодая девушка, а вдоль стен располагались разномастные стулья, на которых в настоящий момент находилось трое. Маги, как можно догадаться, и, судя по ним, как раз из категории попавших в эту самую трудную ситуацию. Все трое разительно отличались друг от друга. Первым был совсем юноша, может даже ещё не окончивший учёбу, в вороте мантии мелькнуло что-то подозрительно похожее на ученический амулет. Он тяжело вздыхал и мял в руках какую-то бумажку. Приглядевшись, я понял, что это справка о прохождении обучения, а значит парень не сдал квалификационный экзамен, и вместо диплома мага был выпнут из академии со справкой. Судя по отчаявшемуся виду и мятой, не первой свежести мантии, домой без диплома он возвращаться боялся, а может и пытался, но был выгнан разозлённым отцом, который сам был магом. Это я, конечно, уже нафантазировал, доподлинно не зная, что там конкретно у парня произошло, но помощь ему, похоже, и правда требовалась.

Второй была дородная магичка средних лет в цветастом платье в горошек и шляпке. Она сидела, сурово поджав губы и глядя в одну точку. Не удержавшись, я украдкой осмотрел её магическим зрением и понял, что, несмотря на вполне себе средний уровень дара, манаканалы у неё сильно истончились. И это не была не какая-то болезнь, а скорее лень. Похоже, магией в быту она почти не пользовалась, что и аукнулось. Не уверен, что она сейчас сможет наколдовать что-то, кроме самых простейших заклинаний.

Ну, а третьим был заросший, седой, неопрятно одетый, бомжеватого вида мужчина, чей возраст сходу определить было трудно. Где-то в пределах от сорока до восьмидесяти. Он беззвучно шамкал губами, погружённый в какие-то свои мысли.

Решительно пройдя к конторке, я обратился к девушке:

— Прошу прощения, мне бы к Стасиану.

Но та не успела ничего ответить, как за спиной послышался недовольный женский голос:

— Тут все к Стасиану.

— Я не на приём, — развернувшись, постарался доброжелательно улыбнуться я, — мне просто надо с ним поговорить.

— Тут всем надо поговорить.

Моя улыбка на женщину не подействовала.

— Да, — поддержал её бывший студент, — тут очередь.

Наконец в разговор вклинилась девушка:

— Извините, — произнесла она, подняв на меня взгляд, — но приём ведётся по очереди. А пока вы можете присесть.

— Хорошо, — покладисто кивнул я, решив не спорить, — но передайте ему, что пришёл профессор Локарис.

Представься я ректором колледжа или бароном, ему бы это мало о чём сказало, но профессора он должен был вспомнить.

— Передам, — та вымученно улыбнулась, похоже немало народу пыталось таким образом побыстрее попасть на приём, быстро написала от руки на листочке короткую записку и поднялась. Приоткрыв дверь кабинета ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, она на секунду скрылась, а, появившись вновь, сообщила:

— Передала.

После чего возвратилась к прерванному занятию за конторку.

— Профессор… — неприязненно прошипел юноша мне вслед, когда я уселся на один из свободных стульев.

— Наглец, — припечатала мадам.

И только бомжующий индивид ничего не сказал. А затем дверь кабинета открылась, только уже во всю ширь, и на пороге возник сам Стасиан.

— Вождь! — вскричал он, пламенным взором окидывая меня.

Ничуть не поменявшийся внешне, только ещё более решительный, он под удивлённым взглядом своей помощницы, как на крыльях перелетел через всю приёмную, крепко вцепляясь в мою вовремя протянутую руку. Пытливо вглядываясь в мои глаза, он с затаённой надеждой шёпотом спросил:

— Началось⁈

— Начинается, — дипломатично ответил я и увидел, как на лице парня расползается широкая улыбка.

Поспешно добавил:

— Надо поговорить, но без свидетелей.

Оглянувшись на дожидающуюся приёма троицу, Ранд пару мгновений их разглядывал, затем с нотками извинения в голосе произнёс:

— Через час у меня, только закончу с людьми.

— Конечно.

Я и не ждал от него другого. Просто так взять и показать людям на дверь было не в его характере.

— Лидия, будь добра, проводи профессора наверх, — попросил он девушку, чем удивил ту ещё сильнее.

Похоже, настолько личной аудиенции удостаивался сильно не каждый.

Заведя меня по лестнице на второй этаж, где, по всей видимости, находилась, квартира Стасиана, и усадив на диванчик в прихожей, она предложила:

— Чаю?

Я кивнул, и Лидия скрылась ещё за одной дверью, где загремела посудой.

«А ведь она не маг».

Магическим зрением осмотрев её, не увидел ни капли одарённости, чему несколько удивился. Казалось мне, что подле себя Стасиан постарается консолидировать группу таких же магов-единомышленников. Впрочем, девушка вела себя вполне корректно и профессионально, имела неплохую фигуру и была достаточно миловидной. То, что и нужно для лица, встречающего клиентов.

Чашка с чаем встала на небольшой столик, Лидия ушла вниз, и я, раз уж появилось время, принялся изучать обстановку Рандового жилища. Неторопливо прихлёбывая напиток, некоторое время пялился на картину на стене, на которой русалки с копьями отгоняли какое-то морское чудовище. Русалки были как живые. Особенно хорошо художнику удались их голые груди. Чудище, впрочем, тоже было ничего, вполне достоверное. Возможно, рисовалось с натуры. Ну, а почему нет? Русалки точно существуют, сам видел во время нашего незапланированного погружения в бою с пиратами. Чего бы и чудищу не существовать в реальности?

Помимо картины, прихожая могла похвастаться круглым ковром на полу с абстрактным узором и кованой люстрой под потолком. И всё. Из мебели были только диванчик, на котором я сидел, и круглый столик подле него, куда я ставил чашку. Ещё было три двери, одна из которых вела на кухню, туда заходила Лидия, а что было за двумя другими, пока оставалось для меня загадкой.

Также лестница вела на третий этаж, а всего, если я правильно помнил, в здании было четыре. Неплохо Стасиан обосновался, даже с учётом не самого хорошего района.

Честно сказать, я думал, что он попытается встроиться в существующую систему магического управления. Пробиться в помощники какого-нибудь советника из Совета магов. Но при зрелом размышлении понял, что это слишком долгий вариант, на десятилетия, совсем не подходящий такому, как Ранд. За такой срок перегорит, как пить дать.

Когда Стасиан поднялся ко мне, я как раз размышлял, как лучше через него распространить идеи всеобщего равенства магов. Никак иначе с привилегированным доступом к знаниям я не видел способа бороться.

— Вождь, я знал, что, рано или поздно ты придёшь, — парень толкнул дверь на кухню, жестом предложил пройти, чуть смущённо пояснил, — лучше всего будет поговорить там.

Ну, кухня так кухня. Я, помимо плиты и раковины, увидел простой деревянный стол с тройкой стульев и, не чинясь, занял один из них. Ранд налил чаю себе, заодно пополнив и мою чашку, присел тоже. Снова извиняющимся тоном произнёс:

— В остальных комнатах у нас одни кровати, поэтому нормально сесть можно только здесь.

— Квартиранты? — полюбопытствовал я.

И почему, действительно, я решил, что это всё его? Скорее всего, дом ушлый домовладелец сдаёт покомнатно, а под контору первый этаж Ранд просто арендует. Но следующие слова парня это предположение опровергли.

— Нет, — серьёзно ответил Стасиан, — здесь ночуют наши товарищи. Дом выкуплен и принадлежит организации.

— А где они сейчас?

— В городе, ведут разъяснительную работу среди магов, агитацию, решают какие-то вопросы на месте. Днём здесь только я да Лидия, мы, если можно так выразиться, официальные представители организации.

— Помощь магам в трудной жизненной ситуации, — улыбнувшись, продекламировал я надпись с вывески.

— Да, — кивнул Ранд, — основное направление — борьба с произволом властей и защита интересов магов. Вождь, ты не представляешь, сколько здесь проблем. И это в столице!

Парень посмурнел, хлебнул чаю, затем стал перечислять:

— Занижение заработных плат, постоянные переработки, негласный запрет на трудовую миграцию, почти полное отсутствие каких-то прав, лишь обязанности. И всё это при полном попустительстве Совета магов. Вот ты знал, что тарифная ставка магического специалиста не менялась уже восемьдесят три года? А цены на основные продукты выросли за это время вдвое!

— Инфляция, — буркнул я задумчиво.

Впрочем, темпы достаточно низкие, стоит признать, всего вдвое за восемьдесят три года. Но это падение реальных доходов в два раза.

— Надбавки за выслугу порезали, — меж тем продолжал Стасиан, — сверхурочные отменили, квалификация вроде есть, а вроде и нет. И никто не чешется. Я в Совет магов столько жалоб отослал, если сложить их вместе, столб высотой метра два получится. И ни одного внятного ответа, максимум, принимают к сведению.

— И что делаете?

— Пытаемся решать на местах, с работодателями. Помогаем сменить место работы. Маги же не рабы, в конце концов.

Я вспомнил, как водил группу на ознакомительную практику к санмагикам. Теперь понятно, что простые специалисты там не горели желанием быстро и качественно делать свою работу, рассчитывая больше на калым. Тут поневоле начнёшь крутиться.

— Рыба гниёт с головы, — произнёс я, глядя на Ранда, — основная беда, что вся власть в руках Совета магов, а простые маги никак не участвуют в процессе принятия решений.

— Да, но как это исправить?

— Путём выдачи права голоса всем одарённым, независимо от его уровня магических сил. Один маг — один голос, хоть магистр из Совета, хоть агромагик из деревушки в пять дворов.

Слушавший меня со всем вниманием парень хмыкнул задумчиво:

— Интересно. Вот только как это сделать? Не будем же мы ходить и узнавать мнение каждого мага в Империи?

— Стасиан, у нас в руках самый лучший инструмент, какой только есть на свете, — магия, — чуть улыбнувшись, ответил я, — с помощью неё можно решить любую задачу, главное, правильно её сформулировать.

Мы проговорили ещё часа два, обговаривая все нюансы. А затем я, получив заверения Ранда, что он примется за дело как можно быстрее, вежливо откланялся. Сильно задерживаться в столице я не планировал, но ещё в одно место мне надо было обязательно заехать.

Выйдя на улицу, прищурившись, посмотрел направо, затем налево и понял, что ни одного экипажа с кучером поблизости не видно. Вздохнул, похоже, придётся отсюда выбираться пешком. Потому что желающих меня подвезти что-то не наблюдается.

— Вольдемар Локарис?

Мягкий, не слишком громкий, но очень уверенный голос, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть. Медленно повернув голову, я увидел высокого мужчину, одетого как какой-нибудь наёмник, в простом стёганом гамбезоне, кожанных сапогах, с заправленными в них штанами, и кинжалом на поясе. Вот только, судя по цепкому взгляду и уверенности, сквозящей в движениях, этот молодчик был кем угодно, но только не наёмником. Флёр государственной службы так и витал в воздухе.

— Он самый, — не стал отпираться я.

Потому что глупо и наивно полагать, что им действительно нужно уточнять мою личность. Это, скорее, жест вежливости.

— А вы, я так понимаю, из инквизиции?

— Всё верно, — чуть склонил голову тот.

Затем махнул рукой и из проулка внезапно материализовалась чёрная карета, запряжённая двойкой вороных.

«А нет, — подумал я, — таки подвезут. Вот только не туда, куда бы мне хотелось».

Глава 7

Боялся ли я встречи с Инквизицией? После всего мною пережитого — нет, не боялся, но опасался. Это да. Эти деятели собаку съели на устранении всяких магов-отступников и прочих мятежных магистров и имеют по несколько тузов в рукаве. Впрочем, руки мне не крутили, в кандалы из тританиума не заковывали и в целом вели себя достаточно дружелюбно. Может усыпляли бдительность, но мне почему-то казалось, что устраивать допрос с пристрастием они не будут, ну не чувствовал я опасности, молчала интуиция.

— Вы простите, Вольдемар, что вот так сорвали вас с места. Просто узнали, что вы неожиданно оказались в столице, и с вами захотело поговорить моё руководство, — наконец чуть прояснил ситуацию инквизитор, стоило нам сесть в карету.

— А что, обязательно было куда-то везти? — чуть сварливо поинтересовался я, хватаясь за ручку возле двери, когда мы рванули с места.

— К сожалению, — развёл руками тот, — начальника слишком хорошо знают в лицо, а паника среди жителей нам сейчас не нужна.

— Даже так? — хмыкнул я, — он настолько страшный?

— Скорее, любит задавать очень неудобные вопросы, после которых, как правило, казнят, — вежливо улыбнулся инквизитор.

— Ну, — я постарался улыбнуться тоже, — надеюсь, ко мне у него вопросов не будет.

— О нет, если бы были вопросы, мы бы так не разговаривали, думаю, там будут предложения.

Предложения… Я задумался, пытаясь понять, какие предложения могут быть ко мне от этой службы. На ум шли только мои разработки по грантам. Но всё более-менее значимое осталось Калистратису, с собой, по сути, мы забрали только копии всех записей с экспериментами, да отбракованные образцы пшеницы, из которых остался один Полкан. Впрочем, возможно, что у них появился свой интерес, и они хотят пару задачек подкинуть нам, потому что мы на отшибе, и так легче сохранить секретность.

— А как вы меня нашли? — посидев в тишине пару минут и решив не гадать с причиной, спросил я.

— О, ничего сложного, стража передаёт инквизиции данные по всем магам, посетившим столицу.

— Понятно…

И такого в Анкарне я тоже не помнил. Хотя, скорее всего, просто не обращал внимания. Возможно, и там у местной инквизиции есть какая-то своя система контроля. Просто я, как законопослушный гражданин, в неё не попадал.

За окном кареты нагромождение разномастных, прилепившихся друг к другу домиков сменила вереница особняков богатых горожан. Не слишком большую территорию вокруг них окружал кованый забор и высаженный вплотную к нему кустарник, скрывавший двор. Мы въехали в куда более респектабельный район, а мелькнувшая в просвете между домами центральная башня оказалась значительно ближе.

Да и публика была иного толка. Благородного сословия. Впрочем, на чёрную карету поглядывали с опаской даже они. Нет, пожалуй, в трущобах меньше оглядывались на инквизиторский воронок, чем здесь. Состоятельные жители столицы провожали нас взглядами полными страха и злости. А значит было за что. И почему я считал, что инквизиторы занимаются только магами? Судя по всему, мешают они гешефту многих. Натуральная кровавая гэбня в местном исполнении. Был у меня хороший товарищ в ФСБ, вместе исторический заканчивали, только я в преподы, а он туда, ловить террористов и шпионов. Вот он себя так с гордостью и называл — «Кровавый гэбин» — и довольно лыбился. Он же и говорил: «Если нас не любят, значит мы всё делаем правильно».

Здание инквизиции было похоже на неприступную крепость, высокая стена солидной толщины, абсолютно пустой вымощенный камнем двор и квадратная башня посередине. Никаких украшательств, вывесок или флагов — суровый бастион государственной безопасности, как он есть.

Карета остановилась у простой укреплённой железом двери сбоку башни, мой сопровождающий тут же выскочил наружу, предупредительно придержав мне дверь, и распахнул вход в пахнувший холодом полумрак коридора.

— Мрачновато тут у вас, — слегка нервно хохотнул я.

Понятное дело, всё специально сделано так, чтобы нагнетать у задержанного чувство неуверенности, нервозность, страх. Чтобы к моменту допроса клиент уже был психологически подавлен и не сопротивлялся. С матёрыми шпионами такой фокус не пройдёт, но с простым обывателем вполне. А я, как не крути, ментально обывателем и оставался, несмотря на все звания, титулы и физическую форму. Нельзя по щелчку пальцев сразу взять и измениться.

— Переживать стоит только виновным, а невиновным нечего бояться, — тут же ответил инквизитор.

— А как же «То, что вы ещё на свободе, не доказательство вашей невиновности, а следствие нашей недоработки»?

— Не слышал такое, но запомню, — тонко улыбнулся тот.

Он повёл меня по пустым коридорам, пока мы не очутились у двери с табличкой «Великий инквизитор». Лицо у меня вытянулось. Что, вот так сразу к самому главному, такого я не ожидал.

— Проходите, — инквизитор дёрнул дверь на себя и пропустил внутрь.

Сам он заходить не стал, а только захлопнул дверь за моей спиной, стоило мне войти.

Сама приёмная была весьма аскетична, абсолютно пустое помещение с рядком стульев вдоль стены и столом, за которым сидел, ну, наверное, секретарь. Почему наверное? Потом что был это здоровенный инквизитор, выше меня на голову и шире в плечах, в кольчуге с сюрко и булавой на поясе. Топхельм с узкими прорезями для глаз и дырочками для дыхания находился рядом на столе. Лицо секретаря пересекал крупный шрам через бровь, переносицу и заканчивался на щеке.

— Вольдемар Локарис, проходите, великий инквизитор ждёт, — прогудел он, сканируя меня внимательным взглядом.

Ух, аж морозец по коже от начисто лишённого эмоций голоса. Секретарь-телохранитель и, судя по всему, в кабинете засиживается не часто.

Натянуто улыбнувшись, я прошёл мимо него, заходя во вторую дверь, и сразу же увидел хозяина кабинета.

Почему-то казалось, что встретит он меня, сидя за столом, сцепив ладони в замок, с этаким чекистским прищуром, но глава всея инквизиции стоял у окна и поливал цветочки. Из небольшой леечки, неторопливо, словно не существовало больше никаких дел.

— Кхым, здравствуйте, — нарушил я тишину, чувствуя неловкость, что отвлекаю от такого важного занятия.

— Вольдемар, проходите, присаживайтесь.

Я, наконец, увидел лицо великого инквизитора и понял, что передо мной умудрённый годами старец. Впрочем, дряхлым и немощным он не выглядел, а его магический потенциал был не ниже магистра. Уж я теперь в этом неплохо разбирался. И вставал вопрос, а сколько же ему сейчас лет? Магистры живут долго, очень.

Похоже, все эти вопросы слишком явно отразились на моём лице, потому что великий инквизитор улыбнулся, отчего морщины стали ещё глубже, и ответил:

— В этом кабинете я уже больше двухсот лет.

Я было открыл рот, но, подумав, закрыл. Если мне решили ответить именно так, то уточнять, пожалуй, не стоит.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, в ногах правды нет.

Я последовал совету, умостившись на стуле, а старец опустился в кресло, заодно представившись:

— Должность мою вы уже знаете, а звать можете магистр Карегар.

— Магистр, — тут же, взяв себя в руки, постарался твёрдо спросит я, — по какой причине меня привезли к вам?

Хотелось сразу прояснить этот вопрос, потому что неведение слишком нервировало. На что Карегар, всё-таки прищурившись по-чекистски, неторопливо произнёс:

— Мне нравится ваша прямолинейность. Большинство на вашем месте попытались бы мой интерес выяснить исподволь, либо страшась услышать правду, либо наивно предполагая, что я могу чего-то о них не знать.

— Всё, что я делал и делаю, не направлено против Империи, — ответил я, — не смотря на то, что мне не всё в ней нравится. Особенно, что касается магического образования.

«И зачем я это сказал? — тут же прикусил я себе язык, — сейчас как впаяют мне дискредитацию Совета Магов».

Но великий инквизитор только покивал головой, повторив:

— Как я и говорил, мне нравится ваша прямолинейность. И знаете, я полностью с вами согласен. Магическое образование у нас, как это ни прискорбно, деградирует.

Сказать, что я опешил, это ничего не сказать. Услышать такое от оплота власти и порядка… А магистр продолжил:

— И это проблема, которая, признаю, отчасти возникла и по нашей вине.

А вот тут я и вовсе потерял дар речи. Чтобы такая организации, а сидящий передо мной товарищ её как раз и представляет, признала свои ошибки⁈ Это дорогого стоит.

— Не скрою, мы давно за вами наблюдаем. Подробный отчёт об эксперименте, который вы провели на базе академии магии Анкарна, до сих пор внимательно изучается нашими специалистами. И некоторые методики мы сейчас внедряем в обучение молодых инквизиторов.

— И вы поэтому меня позвали? Поговорить о методиках?

— Нет, Вольдемар, не спешите, — Карегар поставил перед собой небольшую ступку, насыпал туда горсть каких-то листьев, истолок пестиком, после чего, сбросив с пальца искру огня, с наслаждением вдохнул пошедший от неё дым.

— Ответьте на вопрос, — продолжил он, — насколько вы близки со Стасианом Рандом?

— Не, не, не, я не из этих, — тут же открестился я, — никакой близости у меня с ним нет. Я вообще женат.

Великий инквизитор понимающе кивнул.

— Дважды, — добавил я, сам не знаю почему.

На что старик напротив меня мигом осуждающе покачал головой.

— Молоды вы ещё, Вольдемар. Тут не знаешь, как с одной женой-то справиться, а вы двух завели.

— А вы женаты⁈ — удивился я, — до сих пор?

— Хе-хе, — Карегар хохотнул ехидно и в то же время с сожалением, — до сих пор, да. Мой вам совет, никогда не женитесь на женщинах-магистрах, иначе даже долгая жизнь не спасёт вас от нотаций и недовольства.

— А развестись?

— Не советую пробовать, — тут же сухо ответил он, — замучаетесь отстраивать заново разрушенное.

— Это да, — почесал я затылок.

Но тут вдруг инквизитор рассмеялся, сказал, весело сощурившись:

— Видели бы вы сейчас своё лицо. Моя жена действительно магистр магии жизни и столько раз вытаскивала меня почти с того света, что я готов хоть сто раз на дню выслушивать её недовольство.

«А ведь он исподволь пытается перевести разговор на неформальное общение, — понял я, — создать ощущение, что я беседую не с самым опасным человеком Империи, а просто соседом по дому. Про жену вот рассказал. Неужели хочет завербовать?»

Попадалась мне как-то инструкция царской охранки года этак тысяча девятьсот седьмого об организации агентуры для противодействия революционному движению. И там, в числе прочего, описывались принципы работы сотрудника охранки с агентами, и одним из главных принципов в общении с агентом было выстраивание доверительных отношений. Агент в лице сотрудника должен был находить приятного собеседника и внимательного слушателя, чтобы иметь возможность выговориться, не от кого не таясь, снять напряжение, возникающее из необходимости жить двойной жизнью. И вот сейчас великий инквизитор эти самые доверительные отношения и пытался выстроить.

— Но вернёмся к господину Ранду, — вновь перешёл на серьёзный тон Карегар, — спрашивая, насколько вы были близки, я имел в виду его профессиональную деятельность, то, что они называют помощью магам в трудном положении.

«Ну, всё понятно, — тут же сообразил я, — вот что им надо. Чтобы я или следил за Стасианом или как-то на него повлиял, чтобы он свернул деятельность».

— Сказать по правде, я не особо разбирался, чем он занимается, — осторожно ответил великому инквизитору, — мы были хорошо знакомы по Академии, хоть я и не вёл их группу, но достаточно близко познакомился перед выпуском. Узнав, что он тут, просто решил навестить.

— Странно, сам Стасиан не раз заявлял, что именно вы были его идейным вдохновителем, мол, именно вы показали ему путь.

«Вот блин!»

Я почувствовал, как начинаю, несмотря на прохладу в кабинете, потеть.

— Поймите, идея была несколько иной. Вы, наверное, в курсе, что у нас тогда был в академии инцидент.

Карегар кивнул, коротко прокомментировал:

— Что-то связанное с самоуправлением, если не ошибаюсь.

— Да, — обрадованно закивал я в ответ, — возможность выпускникам самим выбирать, куда поехать по распределению. А то сложилась практика, что место будущей работы определяла комиссия без учёта личных интересов мага. Вы же знаете, как это происходит, кто из «покупателей» комиссии больше денег подкинул, тем выпускников с магическим даром посильней, а хочет ли он туда, никто и не спрашивает. В итоге мы добились создания студенческого совета, который и взял на себя функцию соблюдения интересов студентов, и Ранд был его первым председателем. И всё. Всё остальное — это его личная инициатива.

Я развёл руками, показывая, что в остальном я не при делах.

— Но, тем не менее, вы для него авторитет.

Тут уже было сложно что-либо отрицать, и я сдался, со вздохом признав:

— Да, наверное, да.

Затем, поджав губы и собрав всю волю в кулак, добавил:

— Но считаю, что то, что он делает, важно и нужно. И я не буду переубеждать его.

— И не надо, — внезапно заявил инквизитор, с лёгким интересом наблюдая за мной, — наоборот.

— Что, наоборот? — снова опешив, переспросил я.

— Нам не нужно, чтобы вы его переубеждали. Нам нужно, чтобы его деятельность развивалась сильнее и направлялась в нужную сторону тем, кому он доверяет. Он как-то высказывался, что Совет магов не выполняет свои функции как должно, вернее, сам состоя из магистров, выполняет их только для прослойки сильных магов, игнорируя слабых одарённых. Всё это верно. И давно назрело Совет магов несколько расширить, создав в нём две равновесные палаты.

— Верхнюю и нижнюю? — подняв бровь, уточнил я.

— Ну уж точно не сильных и слабых, — Карегар снова улыбнулся, — название не важно, важна суть, одна будет также состоять из магистров, а другая из представителей обычных одарённых, таких как Ранд. Как думаете, потянет он должность председателя палаты?

Это было неожиданно. Очень. Кто бы сказал мне раньше, что инквизиция думает схожим со мной образом, я бы только покрутил пальцем у виска, но поди же ты. Две палаты… На первом этапе вполне неплохое решение. Пока не разработаем механизмы подсчёта голосов всех магов поголовно.

— Обсуждение в двух палатах одновременно, принятие решений арифметическим большинством голосов, независимо от принадлежности к палате, — озвучил я пришедшие в голову мысли, — и нижнюю палату сделать выборной. Совет магов состоит из двенадцати магистров, тогда количество депутатов от нижней палаты увеличить до сорока восьми.

— На основании чего? — поинтересовался великий инквизитор.

— На основании большего количества самих одарённых, а взамен голос каждого магистра принять равным четырём обычным.

— Ощущение, что вы уже думали о подобном, — заметил невзначай Карегар.

— Немного, — я смутился, — пофантазировал слегка.

Не рассказывать же, что у меня есть вполне рабочие исторические примеры из прошлой жизни.

— Помню, помню, — он снова втянул ноздрями дым из ступки, — ваши фантазий некоторых легатов Легиона весьма впечатлили. Как там, если бы вдруг магия исчезла?

Похоже, инквизиция меня действительно изучила досконально. Даже про разговоры на «Острове желаний» в курсе. Впрочем, не удивлюсь, если остров этот под плотным колпаком, и половина обслуги на нем добросовестно стучит инквизиции. Вот только неужели всю эту титаническую работу они провели только ради моего согласия повлиять на Стасиана?

— Хорошо, — помедлив, я протянул руку, — согласен.

Великий инквизитор пожал её, но не отпустил сразу, а некоторое время подержал, пристально вглядываясь мне в глаза, затем удовлетворённо произнёс:

— Вот и хорошо. И помните, Вольдемар, мы не только карающая длань, созидание тоже часть нашей работы.

Глава 8

В Итонию я летел, снова и снова перебирая в голове разговор с Великим инквизитором. Да, я сделал, как они хотели, передал Стасиану приличную сумму денег на расходы организации и подвёл к нему одного из инквизиторских агентов, но ощущение, что у главы инквизиции интерес к Ранду был вторичен, меня никак не хотело покидать. Возникало чувство, что они знают обо мне куда больше, чем мне этого бы хотелось. Но тем более были непонятны это радушие и дружелюбие, что проецировал на меня инквизитор. Или быть может, им известно, что я уничтожил древний артефакт, создавший Катаклизм? И они просто не хотят с таким человеком ссориться? А наоборот, дружить. А Ранд — лишь подвернувшийся предлог?

Ответы на эти вопросы были ой как нужны. Вот только лучше искать от Империи подальше. Поэтому я отменил планы на встречу с Злотаной, которая тоже находилась в столице, и спешно направился в Итонию на симпозиум. Привлекать внимание Инквизиции к графине Честер лишний раз мне не хотелось. Потом сама ко мне приедет.

В этот раз лететь надо было дольше. И также вдоль побережья, поэтому на полпути я нашёл безлюдный участок с небольшой пещерой в скале на берегу, в которую и загнал свой летательный аппарат. Судя по карте, это было на границе Фучи и герцогства Цезоил. И если про герцогство я ещё что-то слышал, то про государство Фучи информации было крайне мало. Где-то на его территории сливались в единое русло три крупные реки, и при впадении в океан их общая дельта была не меньше полусотни километров в ширину. Пролетая мимо, я успел оценить размер.

Но то география, а о население информация совсем скудная. По крайней мере, всё, что помнил Вольдемар, это что фучийцев называли скрытным народцем. И ещё поговорка «жадный, как фучиец». Хотя вживую этих жадных скрытней никто не видел, но поговорка почему-то была в ходу.

Спрятав от посторонних глаз машину, устроился прямо в ней же. Поужинал перед сном купленными в столице жареной курицей с краюхой хлеба, запивая разбавленным вином, и, накрывшись мантией, немедленно задремал. Устал всё-таки. Автопилота нет, рулить приходится вручную, поэтому мгновенно провалился во тьму без сновидений.

Вот только поспать спокойно мне не дали. Ощущение было, что только я закрыл глаза, как тут же меня разбудил неистовый грохот. Словно кто-то остервенело долбил по машине чем-то тяжёлым.

Я ошалело покрутил головой, спросонья пытаясь сообразить, что происходит, а затем чуть не подпрыгнул, увидев в окне перекошенную рожу какого-то существа. От неожиданности выматерился, а затем спросил:

— Кто ты, чудовище⁈

Рука уже начала сотворять плетение огня, когда чудовище вдруг разразилось слегка невнятной, но вполне понятной тирадой. Состоящей, впрочем, из одних нецензурных слов.

— И сам ты чудовище, — буркнуло существо в конце.

А я, приглядевшись снова в неверном свете какого-то фонаря, ахнул. Передо мной был самый настоящий гном, от же цверг из скандинавских мифов и дворф из британских. Ровно такой, каким его описывают в литературе. Низкий, коренастый, поперёк себя шире, с бородой лопатой и глазами навыкате, недобро смотрящими из-под кустистых бровей.

«Так вот они какие — фучийцы!» — озарила меня догадка.

— Прошу прощения, — тут же извинился я, — не хотел вас оскорбить. А в чём, собственно, дело?

— В чём дело⁈ — внезапно вновь разозлился гном, — ты своей железякой нам проход перекрыл! Вот в чём дело!

— Правда?

Я засуетился, хотя, когда загонял сюда аппарат, никакого прохода не видел. Пещера была не слишком глубокой, скорее даже не пещера, а грот. И на тебе. Но стоило приглядеться, как я увидел неизвестно как возникший прямо за машиной тоннель, в котором толпились ещё коротышки.

Перебравшись вперёд, осторожно выполз наружу, освобождая дорогу, а гномы споро вытащили на прибрежную гальку несколько деревянных столов, лавки, выкатили пару пузатых бочек и взгромоздили с десяток здоровенных блюд, доверху наполненных едой.

Даже сон пропал, пока я с интересом смотрел на эти приготовления.

Сначала казался странным такой выбор места и времени, но затем я оценил атмосферу и некоторую толику романтики в полоске лунного света на воде уходящей вдаль тёмной глади океана, что едва шумел, лениво набегая волна за волной на берег, тишине, нарушаемой лишь скрипом гальки под ногами и общему чувству покоя и умиротворения.

Мне кажется, фучийцы тоже это чувствовали, потому что особо не шумели, хоть весьма активно и переговаривались между собой и даже чокались друг с другом деревянными кружками.

Было их, навскидку, десятка четыре, одетых в однотипные кожаные куртки, сапоги и плотные штаны. Я сходу предположил, что это, возможно, что-то типа рабочей робы. Это не было похоже на семейный ужин, не было ни женщин, ни детей, только бородатые мужики с пудовыми кулачищами. Из оружия у них при себе были длинные ножи на поясе, да пара самострелов, небрежно прислонённых к ножке стола.

Тут от гульбанящей толпы отделился один из гномов и подошёл ко мне. Приглядевшись, я узнал того самого, что долбил по машине. Они хоть и походили друг на друга, как братья, но украшали бороды по-разному. Конкретно у этого были вплетены две красные толстые нити с серебряными кругляшами диаметром в пару сантиметров.

— Ты это, — произнёс он, остановившись, — давай к нам. Место найдём. А то как-то нехорошо, гость всё же, хоть и незваный.

Долго я не раздумывал. А что тут, собственно, думать. Посидеть в компании гномов было даже интересно, всё же совершенно иной народец, не похожий на остальных.

Дружно подвинувшись, мне выделили место на краю лавки, после чего передо мной на столе возникла ещё одна кружка, куда немедленно набулькали из бочонка.

Принюхавшись, я понял, что это не вино, как изначально предполагал, а самый настоящий коньяк.

— Ну, за знакомство! — поднял кружку тот же гном, — я Дрофур, а это наша седьмая добывающая артель клана Молоторуких.

— За знакомство, — кивнул я в ответ, — ректор магического колледжа Вольдемар Локарис.

— Магик, — фыркнул тот, понимающе переглянувшись с остальными гномами, и те тоже дружно зафыркали.

— А что не так? — тут же поинтересовался я.

Больно уж показательным было выраженное ими пренебрежение.

— Да всё так, — добродушно похлопал меня по спине Дрофур, — просто мы магию и магиков не слишком уважаем. То ли дело честный труд руками.

Он демонстративно выставил перед собой две коротких, но чрезвычайно мускулистых конечности. Поддавшись наитию, я просканировал их магическим зрением и увидел полное отсутствие магического ядра. Причём, у всех сидевших тут. Вот и ответ. Сами колдовать просто не могут.

— Да-да… — я не стал дальше спорить и пригубил из кружки, отпив немного отдающего клопами пойла.

Кто-то может назвать меня пессимистом, но я просто ещё с прошлой жизни коньяк не любил. То ли дело водка. Нет, здесь тоже был крепкий алкоголь, называемый хлебным вином. Правда, пытался я попробовать в Анкарне местный вариант, но это оказалась ни разу не водка, а самый обычный виски, получаемый путём перегонки зернового сусла.

Увидев, как мало я выпил, гномы снова заперемигивались друг с другом, вполголоса приговаривая «ну точно магик, пьёт, как воробей». После чего, лыбясь, выхлестали залпом каждый по полной кружке. И вот тут даже стало немного обидно, что меня, историка со стажем, какие-то коротышки упрекают в неумении пить. Главное на магика не обидно было, а за это обидно. И тут меня, что называется, заело, да так, что я, не выдержав, буркнул, не особо таясь:

— Был бы это чистый продукт, а сивуху кустарную пить интереса нет.

За столом наступила тишина. Гномы дружно насупились. А стоявший у бочки и вовсе побагровел, став цветом как свёкла. Наверно, он этот коньяк и гнал.

— Что этот «захадид» сейчас сказал⁈ — наконец прорвало свекольнолицего. — Да этот рецепт моей семье сам Бражник передал! Хулить его, значит хулить самого Бражника! Богохульство, святотатство!

Я аж опешил. Оскорбил, называется, чувства верующего. Да главное, говорил же про другое совсем, а этот нашёл, до чего докопаться, и уже статью мне шьёт. И главное, остальные вон тоже как-то недобро начинают коситься. Как пить дать побьют, если срочно чего не придумаю.

Но тут вмешался Дрофур, поднял руки, успокаивая зашумевших родичей:

— Тише, братья, тише, не думаю, что наш гость хотел обидеть Бражника. Но он сказал про чистый продукт, что тот лучше нашей кавасы. И дабы мы могли также сравнить, предлагаю гостю этот самый чистый продукт сделать или поделиться рецептом, — и, хитро улыбаясь в бороду, гном посмотрел на меня.

Не знаю, хотел ли он меня этим смутить или, быть может, опозорить, признание, что я не знаю, как готовить водку или спирт мигом превратило бы меня в обычного балабола, но как получить почти чистый спирт я знал. Спасибо родне, увлекавшейся самогоноварением. Я вполне представлял себе и что такое ректификационная колонна, и рубашечный дефлегматор, и холодильник Димрота.

— Отчего ж не поделиться, — спокойно произнёс я, — только из воздуха я его вам не сотворю, оборудование нужно.

— Хех, — прищурился гном, — а оборудование, небось, магическое, и с собой ты его не взял?

Снова послышались смешки.

— Конечно, не взял, — кивнул я невозмутимо, — вот только оно вовсе не магическое и изготовить можно обычными руками, если они, конечно, из нужного места растут.

— Магик, нет такого фучийца, у кого руки не из того места. Говори, что нужно сделать, коль не шутишь.

Я мысленно выдохнул. У меня получилось их заинтересовать, что они даже не обиделись на мою подначку про руки. Поэтому, поднявшись с лавки, я произнёс:

— Показывайте, на чём вы кавасу гоните, и я скажу, что ещё надо будет соорудить.

— Это священное место, только моя семья!.. — взвился снова владелец местной винокурни, но Дрофур, похоже, бывший здесь главным, его осадил:

— Кончай, Нифур, ничего священного там нет. Бражника мы, конечно, уважаем. Но под горой властен только Дух Гор, и твоя кавасильня даже близко не его святилище.

Названый Нифуром снова потемнел лицом, но промолчал, видимо и правда, чутка переборщил с заявлениями.

— Пойдём, магик, покажем тебе подземные чертоги, — произнёс Дрофур, вставая следом, — гордись, не многие из надземников там бывали.

— Вы не любите чужаков? — полюбопытствовал я.

— Не чужаков — бездельников. Лишь бы пошататься по залам и галереям, да нос свой в каждый угол засунуть, — пробурчал гном, — ещё и честных работяг от дела отвлечь. Нахрен нам тут такие не нужны. Но ты тоже учти.

Дрофур замер, строго глядя на меня:

— Если окажется, что ты нас обманывал, тут же вылетишь наружу на пинках. Обманщиков мы не любим ещё больше бездельников.

— За свои слова отвечаю, — подтвердил я, — слово магика, тьфу, мага.

Мы пошли обратно в грот, и тут я увидел странное. Прохода, того самого, через который гномы прошли, не было. Ни единого намёка, голый камень, словно и не выходили отсюда два десятка фучийцев.

— А как мы… — начал было я, но Дрофур прервал меня, подняв ладонь.

Подойдя к камню он ткнул пятернёй в камень, словно пытаясь силой продавить его, а затем вполголоса забормотал:

— Всеблагой всеотец, грозный небесный воитель, Дух Гор, отвори камень, чтобы достойные сыны твои вернулись в подгорное царство!

Стоило ему только начать свой монолог, как во мне буквально завопило всё моё естество исследователя. Магии в Дрофуре нет ни на грош, просто неоткуда взяться без магического ядра, но как-то же они до этого проход открывали и теперь собирались открыть вновь. Поэтому я немедленно накинул магический взор, а заодно скастовал сканер остаточных магических эманаций.

А затем случилось чудо. По-другому и не назвать. Тонкий жгутик магической силы, возникнув из ниоткуда, коснулся гнома, заполняя манаканалы, которые без циркулирующей по ним маны было просто не видно, а затем мана потекла через ладонь, заполняя в самом камне паутину вложенного заклинания. И как только рисунок заполнился, ярко засияв, тут же с лёгким шорохом камень разошёлся, открывая зев уходящего во тьму прохода.

Жгутик силы немедленно отсоединился от Дрофура, растворяясь в пространстве, и тот с некоторым даже самодовольством в голосе произнёс:

— Видишь, и никакой вашей магии, только именем Духа Гор.

А я только и смог, что односложно угукнуть и молча проследовать за ним, пытаясь осмыслить увиденное.

Что бы там гном не думал, но это была самая натуральная магия в исполнении существа, не имевшего даже намёка на магический источник. Заклинание магии земли, насколько я успел разобраться в рисунке, но хитрое. Без частицы божественной мощи его не активировать. От обычной маны, идущий из ниоткуда поток отличался цветом. Словами сложно описать, что конкретно я видел, но ближайшей аналогией будет, что он опалесцировал перламутровыми оттенками. И это было мне знакомо. В дуэли за руку моей второй жены божественная сила, вливаемая в меня и Гадона была такого же цвета.

— И что, так проход открывать может любой? — спустя пару минут молчания, уточнил я у идущего впереди гнома.

— Нет, конечно, — ответил тот, — из наших только я, потому что посвящён в подземные проходчики. Остальные обычные горнорабочие.

— И в любом месте можно открыть проход?

— Нет, только там, где определили горные мастера.

— А это кто?

— Это наиболее уважаемые и мудрые фучийцы. В каждом клане есть по несколько горных мастеров, а всем нашим народом правит Совет горных мастеров. Вот они да, могут открывать новые проходы, хоть это и не так просто.

«Понятно, — подумал я, — горнорабочие — это основная масса гномов, которые не могут обращаться к силе своего бога. Проходчики — это те, кто могут подпитываться его маной, активируя вложенные в камень заклинания. А вот горные мастера в этом самом камне эти заклинания формируют».

По идее, как раз горные мастера должны были быть одарёнными. Одно дело просто через себя ману от бога перекачать, думается мне, этот фокус мог бы и любой другой неодарённый повторить, если как-то сможет божественного покровителя сначала получить, а затем уговорить поделиться силой. Но как создать паутину заклинания, не имея своего собственного источника?

Впрочем, я уж ни в чём не был уверен.

А затем тоннель закончился, и мы вышли в большую и просторную галереею, где уже не было нужды пригибаться, наоборот, потолок возвышался метра на четыре, а в ширину галерея достигала метров шести, не меньше.

— Верхний горизонт, — гордо объявил Дрофур, — семнадцатый квершлаг. Сейчас пару километров по нему, затем по бремсбергу на горизонт ниже, ещё с километр до путевого штрека и аккурат до околоствольного двора клана доберёмся.

— До какого двора? — не совсем расслышал я.

— Околоствольного, — повторил гном, — через все горизонты идёт центральный вертикальный ствол, и на каждом горизонте оборудован околоствольный двор, это, как тебе объяснить, в общем, множество залов, соединённых между собой. Мы вот на втором горизонте живём, а вообще их… — тут он замешкался, а затем поспешно закончил, — много, короче.

— Интересно, — почесал затылок я, не став заострять на этом внимание, — только топать прилично.

— Зачем топать, — даже как-то оскорбился гном, — поедем по монорельсу.

Чуть в стороне оказалось что-то вроде каменного возвышения со ступеньками, типа перрона, на который мы поднялись, пока один из гномов убежал куда-то дальше, потерявшись в полумраке.

И правда, я сначала не обратил внимания, а по центру потолка висела двутавровая балка приличных размеров, с перрона её можно было рассмотреть в деталях. Видимо, её они и называли монорельсом.

Сзади послышалось громыхание, а затем к нам, поскрипывая металлическими колёсами по балке, подъехали несколько вагончиков сильно похожие на кабинки канатной дороги, только без дверей, соединённые между собой паровозиком.

— Залазь, — показал на кабинку Дрофур, — только голову пригни, на дылд не рассчитано.

На дылду я не обиделся, видно было, что тот не пытается оскорбить, а констатирует факт. Пригнулся, чтобы не впилиться в верхний край кабины, уселся на сидушку. Благо, та была нормальной ширины, гномы только в росте проигрывали людям.

Как только разместились, вновь заскрипело, вагончики дёрнулись и, набирая скорость, покатились вперёд.

— А за счёт чего она едет? — перекрикивая скрип и лёгкое дребезжание на стыках, уточнил я.

— Дух Гор подарил мастерам секрет его громовых стрел. И теперь они двигают наши машины, освещают залы и освежают воздух.

— Это молнии что ли⁈ — приоткрыл рот я.

— Да, — важно кивнул Дрофур, — они.

«Ещё и электричество изобрели, — я мысленно покачал головой, — ну, дела!»

Глава 9

«А гномы молодцы, — думал я, пока мы неслись по прямому, как стрела, квершлагу на монорельсе, — вон под землёй как расстроились, да ещё и на неизвестную глубину. И понятно, почему скрытные, если у них все выходы на поверхность вот так закрываются».

Правда, я ошибся, когда думал, что мы на монорельсе доедем до самого места назначения. Оказалось, на бремсберг он не поворачивает. Когда я спросил, чем бремсберг отличается от квершлага, то на меня сначала посмотрели, как на идиота, но затем вспомнили, что я не местный, и объяснили, что квершлаг — это горизонтальная выработка, а бремсберг — наклонная. Собственно, так и оказалось. Остановившись у отходившего в бок ответвления, мы сошли по перрону, и тут я увидел новое транспортное средство, к которому повёл нас Дрофур, — вагонетки. Они стояли в тупике на узкоколейке шириной сантиметров шестьдесят и были очень похожи на земные. Я точно помнил, на дедовской даче стояла похожая куба на три, служила ёмкостью под воду.

Отцепив три штуки, гномы подогнали их к повороту на спуск, а затем к последней подсоединили толстый металлический трос, идущий от здоровенной бобины с зубчатым колесом.

— Залазь давай! — подтолкнул меня проходчик, и я с некоторой опаской ступил внутрь, глядя на уходящие в темноту спуска рельсы.

Здесь сидений уже не было, приходилось держаться за край вагонетки, стоя на покатом полу. Ещё и гномы с шутками да прибаутками набились следом, что не было места даже развернуться толком.

— Это точно безопасно? — уточнил у Дрофура.

— Дух Гор хранит, — уверенно ответил тот, после чего крикнул последнему гному, оставшемуся у лебёдки, — майнуй!

Тот дёрнул какой-то рычаг, вагонетки с лязгом вздрогнула, покатились, проходя поворот и вставая на спуск, дёрнулись снова на натянувшемся тросе. Тут гном дёрнул ещё один рычаг, и бобина, заскрипев, начала раскручиваться, а зубчатое колесо стало звонко клацать по какой-то металлической пластине. Бегом добежав до нас, пока вагонетки только набирали ход, он заскочил в последнюю, подхваченный руками товарищей, и кто-то азартно крикнул:

— Понеслась!

А я, уже с ужасом, понял, что мы продолжаем ускоряться, а за рычагами лебёдки больше никого нет. Вцепившись побелевшими пальцами в борт, я смотрел, как шпалы всё быстрее пролетают под нами. Только мысль, что вряд ли тут со мной собралось сразу двадцать суицидников, удерживала меня от желания панически завопить и попытаться выскочить, тем более, что на такой скорости это было уже чревато.

Постепенно вагонетки ускоряться перестали, а затем и вовсе ощутимо замедлились, и мы выкатились в тупик, где мягко ткнулись в упругий отбойник.

— Всё, дальше пешком? — чувствуя в коленях предательскую дрожь, с некоторой надеждой спросил я, но ей не суждено было сбыться, потому что гадский Дрофур только презрительно фыркнул, сообщив:

— Ещё чего, на транспортной ленте доедем. Сейчас на штрек выйдем, а там конвейер. Зачем ноги бить?

Конвейер, что такое, я себе представлял, вот только не представлял, как на нём ездить. Впрочем, оказалось, что ничего сложного. Широкая лента из какого-то прорезиненного материала слегка изогнутым жёлобом скользила по каткам, то и дело протяжно скрипя, на высоте, примерно, метр от пола, который, не смотря на твёрдый камень под ногами, гномы почему-то называли почвой. Собственно, у них всё называлось немного странно. Потолок — кровлей, стены — бортами. А изогнутые плиты, которыми выработка была облицована, и вовсе звались какими-то тюбингами.

Там же неподалёку были оборудованы сходни, выходившие вровень с лентой, и гномы один за одним поднимались по ним, после чего с видимым удовольствием плюхались на ленту, и кто на спине, а кто на боку, подложив под голову ладонь, уезжали в темноту штрека.

— Давай, магик, не тормози, — вновь подогнал меня Дрофур.

Пришлось тоже забираться на сходни. Правда, ловко плюхнуться у меня не вышло. Стоило наступить ногой на движущуюся ленту, как она тут же уехала вперёд, и, всплеснув руками, я хлопнулся на спину, едва не промахнувшись мимо.

— Кто же так запрыгивает! — выругался плюхнувшийся следом гном, — вперёд головой надо, рыбкой нырять. Всему вас дылд учить надо.

— Да, я тоже прошляпил, — внезапно укорил он сам себя, — не сообразил, что ты во весь рост попрёшся. В следующий раз на четвереньки сначала вставай, а затем боком на ленту закатывайся, тогда точно не упадёшь. И слазить будешь, тоже с четверенек на сходни спрыгивай.

Кое-как перевернувшись, я покивал головой, что всё запомнил, но подумал, что ну его нафиг эти следующие разы. Не для людей сделало и нефиг людям лезть. Пусть дальше сами катаются хоть на чём, а я, пожалуй, как-нибудь пешочком вернусь.

Уже потом Дрофур посетовал, что мы ещё на повозке, питаемой силой Духа Гор, не покатались, но я только порадовался этому факту. И так аттракциона хватило.

С грехом пополам с ленты скатившись на сходни, я поднялся с четверенек, отряхнулся и, не сдержав толики отчаяния в голосе, спросил:

— Ну, теперь-то всё?

— Всё, всё, — покровительственно похлопал меня по спине гном, — приехали. Вон уже ворота.

Идущие перед нами дружно поднажали на массивную даже на вид металлическую дверь, с лёгким чпокающим звуком её раскрыв, мы зашли внутрь и тут же упёрлись в следующую.

— Шлюз, — пояснил Дрофур, — если сразу открыть, нас воздушным давлением сдует нафиг, да и не откроешь, струя давит с той стороны, никаких силёнок не хватит. Сейчас эту захлопнем и тогда уже пройдём.

Я ничего не сказал, только с интересом оглядывал всё вокруг. Ни разу не был под землёй, если не считать канализацию Анкарна и лабораторию древних, но на гномьи тоннели они не слишком походили. Коротышки шли своим путём, хотя с подземельями древних что-то общее было, возможно, до Катаклизма труд гномов был востребован не только в их родной провинции.

А затем мы зашли в околоствольный двор, и вот тут я застыл, раскрыв рот. Наверное, в Мории, описанной Толкиеном, были что-то примерно похожее. Сразу за воротами мы оказались в огромном каменном коридоре, шириной в десяток метров и высотой не меньше. Стены были облицованы мрамором и покрыты барельефами, с потолка свисали узорчатые люстры, светившиеся слегка голубоватым огнём, а ещё в этом коридоре играли дети. Вдвое меньше взрослых гномов, мелкие гномики азартно долбили маленькими кирками по здоровенному камню неправильной формы, лежащему у стены. То и дело от того отлетали мелкие осколки, и, судя по по устилавшей пол мелкой щебёнке, занимались гномики этим не один час.

— Что, пацаны, играете? — добродушно пробасил мой сопровождающий.

— Ага, дядька Дрофур, — отвлёкся один из гномиков, подходя к нам.

Что характерно, мелкий-то мелкий, но уже с бородой. Не лопатой, как у старшего гнома, а так, сантиметра три. Но всё же.

Я было хотел спросить, рождаются они что ли с бородой, но побоялся, что обидятся.

— Уже половину раздолбили, — гордо показал он на каменюку, — дядька Мартан притащил.

Тут взгляд мелкого перешёл на меня, он ойкнул, округлив глаза, а затем захихикал и крикнул остальным:

— Смотрите, какой уродливый, длинный и без бороды!

Все тут же бросили кирки и, окружив меня, стали придирчиво разглядывать и обсуждать.

— Ноги смотри какие, а как он ходит на них и не падает? — спрашивал один, ковыряясь толстым пальцем в носу.

— А руки, такой пока киркой замахнёшься, другой уже десять раз ударить успеет.

— А без бороды вообще урод уродом, — припечатал под одобрительные кивки остальных тот, что подбежал первым к Дрофуру.

Правда, тут же получил воспитательного леща от побагровевшего гнома и зарылся носом в пол.

— Дети, — строго сказал тот, — это наш гость из другой страны. Он не фучиец, а магик-человек. Вы должны были в школе проходить расы Яола.

— Дядька Дрофур, — заныл поднявшийся с пола гномик, утирая сопли, — так мы же не знали, да и не похож он на магика. Я картинки видел. У них глаза во, пасть во, клыки торчат и волосья во все стороны. Руки-ноги кривые, и когти вот такие.

Что характерно, влетев лбом и носом со всей дури в каменный пол, он ни лба не разбил, ни носа, даже кровь не потекла. Крепкие они тут, однако. И это детишки, а что тогда взрослые?

Гном покраснел, покосился на меня, кашлянул и, машинально погладив мелкого по голове, потянул меня дальше, приговаривая:

— Ты не слушай, они дети совсем, а в детских сказках, сам понимаешь, чего-только не придумают.

— Да-да, — я кивнул, — понимаю.

Что характерно, совсем не обиделся. Только представил внутренним взором описанный образ и хмыкнул, какое чудище получилось.

Пока они меня вели к винокурне, я старался заглянуть в каждую дверь и ответвление коридора. Естественно в те, что были открыты, самовольно не лез. Но и этого хватало, чтобы впечатлиться по самое нихачу. Огромные залы с колоннами и без, полные снующих туда-сюда гномов, какие-то механизмы, прикрытые металлическими кожухами неясного назначения, самые настоящие эскалаторы, уходившие как вверх, так и вниз — и всё это обжитое и активно эксплуатируемое.

Каким-то образом, они научились добывать электричество в промышленных масштабах и с успехом заменяли им магию. Естественно, кроме той, что даровал им гномий бог.

А затем мы вышли на открытую галерею, огороженную только невысокими, по моим меркам, перилами. Сначала я подумал, что это очередной круглый зал, метров пятидесяти в поперечнике, но стоило ступить на галерею и глянуть вниз, как голова слегка закружилась, и в ногах почувствовалась слабость. Пришлось срочно хвататься за перила и дышать глубоко и размеренно. Зал оказался бездонным провалом, уходившим вниз далеко во тьму. Вверху над нашими головами виднелся свод, и Дрофур, по-хозяйски проведя перед собой рукой, произнёс:

— А это тот самый ствол, что идёт на глубину… кхым, большую глубину, соединяя все горизонты нашего города.

По стенкам ствола были закреплены металлические балки, а на галерее сооружены площадки возле проходов во двор.

Тут послышался лязг, и я увидел, как снизу по балкам быстро едет металлическая кабина, почти лифт, только стенки были не сплошные, а решётчатые. Остановившись у платформы недалеко от нас, дверцы кабины разошлись, и наружу вышел ещё один гном.

— Мастер, — сглотнув, сипло произнёс мой сопровождающий, затравленно оглянувшись.

Но бежать было уже поздно, нас заметили, и гном-начальник, заложив руки за спину, целеустремлённо двинулся к нам.

В целом, внешне он особо от своих собратьев-работяг почти не отличался. Такой же бочонок на ножках с бородой. Ну, разве что пузо чуть побольше, а борода подлинней. Отличие было в одежде. Если на местных была рабочая роба серого цвета, то на этом тёмно-синяя, а ещё на голове присутствовала каска. Вызывающе белая, выделяющаяся, как маяк в ночи.

— Так, кто тут у нас?

— Проходчик Дрофур, седьмая артель клана… — стараясь не смотреть на мастера, тихо произнёс гном.

— Это я вижу. А это кто?

Толстый узловатый палец ткнул в меня.

— Ректор магического колледжа, магистр магии, Вольдемар Локарис, — немедленно представился я, — здесь в качестве гостя. Вот интересуюсь вашим чудесным городом, его удивительной архитектурой и замечательными жителями.

— Шпион что ли? — нахмурился гном-начальник.

— Нет, случайно пролетал мимо и познакомился с уважаемым Дрофуром и его артелью. Был приглашён для передачи рецепта создания чистого алкоголя в винокурне уважаемого Нифура.

Мастер, помолчал, сверля меня подозрительным взглядом, затем спросил у владельца винокурни, поманив его пальцем:

— Так всё было, не брешет магик?

— Так, ваша техсветлость, — подобострастно кивнул тот.

— Ладно, — принял решение гном, — так и быть, дозволяю. Но пойду с вами. Нечего чужаку, пусть и гостю, шариться без пригляда.

После чего представился:

— Горный мастер клана Вахур. Можешь звать меня просто мастер, магик.

— Тогда меня — магистр, — тут же сориентировался я.

Официально, конечно, я не магистр, проверка в академии Анкарна не в счёт, потому что официального заключения не делали, но они-то фиг проверят.

И вновь мы двинулись к винокурне, теперь уже с мастером во главе.

Ну что сказать про оборудование, которое предстало перед моими глазами: здоровенный перегонный куб, подогреваемая ёмкость и медный змеевик, откуда примерно сорокаградусное пойло текло в приёмную емкость.

— Вот! — гордо показал Нифур, — мне от отца перешло, а ему от деда, а тому от прадеда, а прадеду от прапрадеда…

— Мы поняли, — прервал его мастер.

Взял кружку, стоявшую неподалёку, зачерпнул из ёмкости, хлебнул. Затем покивал головой:

— Хорошая каваса. Лучше и на нижних горизонтах сложно сыскать.

— Сам Бражник, — выпятил пузо довольный гном, показывая пальцем вверх, — рецепт передавал.

— И ты утверждаешь, что можешь улучшить рецепт? — покосился на меня Вахур.

— Можно и так сказать, — кивнул я, — сделать такое же крепкое или даже крепче, но совсем без посторонних примесей, без цвета, без вкуса и запаха, чистый алкоголь.

— И разве это вкусно?

— О-о, -рассмеялся я, — тут дело не во вкусе, а в воздействии на центральную нервную систему, когнитивные способности и критическое восприятие действительности. Но это словами не объяснить, это почувствовать надо.

Осмотрев хозяйство и потерев руки, я принялся раздавать указания. А изготовить решил ни много ни мало, а ректификационную колонну. Благо, с металлом гномы управлялись виртуозно и стоило им набросать от руки чертёж, как те немедленно взялись исполнять всё это в металле. Пока одни делали колонну, я прошёлся с Нифуром по сырью, посвящая в кое-какие земные тонкости приготовления спирта-сырца. Под это дело мы хряпнули этой их кавасы, чтоб просто так не сидеть, но я пообещал, что разница будет небо и земля.

Тут как раз принесли колонну, после чего мы подсоединили всё это к перегонному кубу, а затем я начал усиленно вспоминать выходные параметры спирта. Суть колонны, что она чётко разделяет фракции по температуре кипения и может, в теории, выбрать весь этиловый спирт из браги. Но на такое я не рассчитывал, впрочем, три-пять процентов потери — ерунда, главное спирт будет чистейший, минимум девяносто пяти процентный.

Термометр у Нифура был, а вот спиртометра не было, но для нашего опыта это было не критично. Главное с помощью термометра отслеживать состояние колонны и соблюдать флегмовое число.

— Заливай, — показал я на куб владельцу винокурни, — кавасу на две трети куба, сейчас будем её превращать в чистый спирт.

Главное тут было в равномерном нагреве, и стоящие под кубом электрические ТЭНы его вполне обеспечивали. С этой стороны подвоха можно было не ждать. Я подал охлаждающую воду и перекрыл узел отбора дистиллята.

А затем мы начали нагрев. Куб вскоре закипел, и я стал мерить температуру в колонне, то и дело бегая по кругу с градусником. Спустя полчаса температура стала стабильной, и, выдержав ещё десяток минут, я удовлетворённо кивнул. Пора было начинать отбор головной фракции, всяких вредных ненужных нам веществ.

В общем, пришлось, конечно, повозиться, но затем в приёмную емкость полился чистый этиловый спирт, радуя глаз свой кристальной, как слеза, прозрачностью.

— Это точно не вода? — Подозрительно поинтересовался Нифур.

— Точно, — я широко улыбнулся, зачерпнул кружкой и предложил, — выпей.

Тот не дрогнувшей рукой взял и, широко раскрыв пасть, уверенно влил спирт в себя. И так и застыл, медленно выпучивая глаза, пока спиртяга стекал по пищеводу в желудок.

— Ну, как? — участливо поинтересовался у забывшего как дышать гнома, — не вода?

— Не вода… — просипел тот.

Затем, наконец, смог выдохнуть и вытер набежавшие на глаза слёзы.

— И мне! — тут же влез Дрофур, жадно глядя на кружку.

— Да, пожалуйста!

И уже второй гном застыл, изображая выброшенную на берег рыбу.

А затем попробовать чистого решили все, и ко мне немедленно выстроилась очередь страждущих.

А потом их всех накрыло. Ну, ещё бы, без закуси, вот так, да ещё в таком количестве. Желудки у гномов были лужёные, но спирт быстро всосался в кровь, и приличные с виду коротышки превратились в неуправляемое пьяное стадо.

Это одновременно было ужасно и смешно. Они едва держались на ногах, передвигаясь по каким-то замысловатым кривым. Постоянно запинались, сталкивались друг с другом и падали. После чего с трудом поднимались и снова падали. Падали и поднимались, и конца этому не было. А ещё без остановки сквернословили, но настолько заплетающимися языками, что выходила сплошная тарабарщина, вызывавшая у меня поминутно приступы смеха.

Гномы валились на пол, как кегли, забавно подкидывая вверх короткие ножки, и ничего забавнее мне в этой жизни видеть не приходилось.

— М-а-гик, — икая, ко мне на четвереньках, двигаясь зигзагом, кое-как добрался Вахур, с каской набекрень и полуоторванным рукавом робы.

Горный мастер выжрал спиртяги как бы не больше остальных, почему-то рассчитывая на божественные силы, которые не должны были дать ему окосеть, и ему это даже удалось, более-менее членораздельно говорить. Хотя, просканировав его, я тоже не обнаружил магического ядра. Ещё одна аномалия.

— Чего, мастер? — присел я на корточки, чтобы не слишком сверху вниз смотреть.

— Ух, за-за-забористая штука, — он попытался принять вертикальное положение, но, чтобы не упасть, опять упёрся в пол руками, — д-даже меня… а я, ведь г-горный м-мастер, силу от б-бога…

— Да, да, — я покивал.

Тот замолчал, собирая окосевшие и разъехавшиеся в стороны глаза в кучу, подышал чутка, после чего добавил:

— Негоже мне, как простому работяге, тут ползать. Проводи.

И правда, нечего видеть им пьяное в дупель начальство. Тут я был с Вахуром согласен. И проводить его до дома я был не против. Как раз посмотрю, как у гномов с личным пространством и бытом.

Вот только привёл меня он не к себе домой. Отперев кое-как имевшимся ключом массивную дверь, гном ввалился в небольшой зал, посредине которого стояла выплавленная из золота статуя.

Впрочем, нет, это было не золото, а какой-то другой металл, потому что золото, хоть и неплохо аккумулирует ману, но такой плотности ему никогда не добиться. В магическом зрении статуя буквально полыхала находившейся в ней магией.

Опустившись на колено, гном склонил голову и произнёс:

— Великий Дух Гор, дай мне сил очистить разум и верну крепость телу.

Застыв на месте, стараясь даже не дышать, я старался запомнить всё, самую мельчайшую подробность, и увидел, как на миг на теле гнома активировалась какая-то магическая печать, и точно такая же вспыхнула на статуе. И поток маны, хлынув в горного мастера, наполнил внутренние каналы, разгоняя по ним магический поток. Вахур застонал, но не от боли, а от блаженства, буквально купаясь в мане, запустившей ускоренную регенерацию и восстановление организма. А затем печать погасла, и с пола поднялся абсолютно трезвый гном. Словно не ползал минуту назад вдрызг пьяный по полу.

— Всё, пойдём, — невежливо толкаясь, он выпроводил меня за двери, заперев их ключом обратно.

— В общем, питьё ты придумал достойное. Мало что может так свалить с ног настоящего фучийца. Думаю, в награду клан вполне может одариться чем-то полезным такому магику как ты.

Горный мастер что-то говорил, но я почти не слушал. Мысли мои занимала статуя бога. Сиречь — идол, которому гном явно возносил что-то типа молитвы и получал в ответ порцию силы через магическую печать. А зал был, по сути своей, храмом бога. Вот значит, как они получали его силу, через организацию полноценного культа. А ведь на остальной территории Яола об этом и не догадываются. Что магию можно творить не только от собственного источника.

Я ещё не знал, как эта информация может мне пригодиться, но то, что она чрезвычайно важна, понимал. Новый путь, который, правда, неизвестно куда может завести.

Глава 10

Вылетал я от гномов в великой задумчивости. Ну, и с прибытком, куда без этого. В качестве питающего элемента мне в пепелац они впихнули плиту из кристаллида, тем самым повысив дальность полёта примерно до бесконечности. Если зарядить, конечно. Ну, и ценность аппарата выросла примерно настолько же. Любой серьёзный маг немедленно захочет такое себе. А летел я в Итонию, где серьёзных магов хватает. Сопрут ведь, как пить дать сопрут. Поэтому сверху к кристаллиду я ещё затребовал противоугонную систему из тританиума. Стоит убрать кругляш обычного магнита с особой точки под панелью, и перемычка из тританиума наглухо рубит любое движение магии к двигателям. Как, собственно, и возможность колдовать внутри пепелаца.

Но это так, технические моменты. Больше меня занимала их особая связь с божеством. Полноценный культ, со статуями и, видимо, подношениями, в ответ на которые избранным в виде мастеров и проходчиков даётся доступ к божественной магии. Пожалуй, что-то немного похожее я видел у моих паладинов. Вернее, у Айны в момент сильного душевного переживания. Впрочем, нюанс был ещё в том, что хоть своего магического ядра у гномов не было, но система манаканалов в теле присутствовала, позволяя проводить и манипулировать сторонней магией. Интересно, ещё у кого-то такое существует?

Стоило пересечь пролив, разделяющий Итонию на две части, как я немедленно принялся высматривать ориентиры ближайшего населённого пункта. Нужно было выяснить, где находится Итонийская академия магии, и как к ней быстрее прилететь.

Рыбацкая деревня дворов на пятьдесят мне попалась спустя минут пятнадцать рысканья вдоль побережья. Не самый идеальный вариант, я больше рассчитывал на портовый городок, но даже в такой деревне могла найтись парочка магов, знающих, как проехать в Академию.

Пугать селян, свалившись с неба на диковинном аппарате, я не стал, приземлился за небольшой рощицей и уже пешком вышел к окраинным дворам.

С первого взгляда деревенька показалась очень уж бедной, в Империи как-то позажиточней, что ли были. Там и дома иной раз в два этажа, и огороды, крепкий тын, центральная улица либо камнем, либо деревом укреплена от раскисающей в дождь земли. Здесь же меня встретили покосившиеся от времени, наполовину ушедшие в землю хибары, подпёртые снаружи жердями, чтобы совсем по брёвнышку не раскатиться, непросыхающая, замешанная множеством ног грязь на кривых улочках, серость и мрак. Да и жители выглядели не лучше. Я успел заметить пару детишек, вместо одежды на которых был натянута грубая мешковина с прорезями под голову и руки. Обуви у них тоже не было. А затем взгляд привлекла женщина в сером домотканом платье, вышедшая из избы с плетёной корзиной в руках. Она остановилась у жердей во дворе, вытаскивая из корзины рыбацкие сети, развешивая, вероятно, для просушки.

Правда, сходу завязать разговор у меня не вышло. Селянка, стоило мне её окликнуть, оглянулась, взвизгнула со страхом и бросилась обратно в дом, хлопая дверью, а затем и ставнями окон закрываясь изнутри.

«Странная какая», — ещё подумал я, но стоило мне пойди к другому дому, как там тоже, боязливо выглянув из окна, быстро закрылись.

Я шёл вглубь деревни и стук захлопывающихся ставен, словно треск кастаньет, сопровождал каждый мой шаг.

— Дурдом какой-то, — пробормотал я, впервые сталкиваясь с подобной реакцией.

В Империи, да и в Тингланде, магов не боялись. В Королевстве даже уважали, ввиду меньшей численности и большей востребованности. Но страх?

А затем мне навстречу выехала небольшая процессия, возглавляемая, тут мои глаза округлились, обвешанным амулетами, как ёлка, одарённым. Средних способностей, судя по не самому впечатляющему резерву, он горделиво восседал на кресле, установленном на телеге, которую тащили два заморенных мужичка.

Мне аж поплохело от такой картинки. Это что за махровое средневековье у них тут? Да даже не средневековье, а дикарство какое-то с вот этим вот шаманом во главе. Магом его язык не поворачивался назвать, потому что маг — это, пусть среднее, но образование, которое в местных реалиях на голову выше не одарённой массы народа. И такую дикость ни один известный мне маг творить бы не стал.

Пока я с неверием во взгляде рассматривал колоритную делегацию, те успели подъехать ко мне, остановившись в десятке метров, и этот туземный колдун, подскочив на ноги, воздел посох, который держал в руках, вверх, заорал, брызжа слюной, что-то не слишком понятное, но, судя по тону, угрожающее.

Тут я понял, что странная кираса на нём сделана из самых настоящих человеческих рёбер, а голову венчает шлем, использующий части человеческого же черепа.

Зубы мои скрипнули, а кулаки сжались, особенно когда я вслушался в то, что он орал в мой адрес.

Если убрать ругань, то получалось, что он какой-то там победитель чего-то там, и эта деревня его по праву сильного, и он уничтожит любого, кто посягнёт на его право. И что я должен благодарить богов за то, что меня отпускают отсюда живым и вообще убирался бы я поживей, а то его терпение не безгранично. Это я перевожу на нормальный, потому что в оригинале не ругательными были только отдельные слова и междометия.

Тут я пригляделся, благо зрение у меня было острее некуда, и разглядел капельки пота, текущие по искажённому лицу. И понял — этот бабуин с посохом на самом деле дико меня боится и пытается самого взять, что называется, на испуг, изображая неведомую крутость. Стоило мне это понять, как злость ушла, осталось лишь чувство брезгливости, словно прикоснулся к чему-то мерзкому и грязному.

— Замолкни, — глухо произнёс я, зажигая в руке огненный шар размером с его голову.

Такой мог бы спалить разом всю его телегу вместе с креслом. Сам бы он, благодаря амулетам, может, и выжил, но я не напрягаясь мог зашвырнуть не один десяток таких, один за другим.

Но как же разительно поменялось его поведение, стоило мне сделать это. Тут же бросившись на колени, он с глухим стуком ткнулся лбом в дно телеги и запричитал визгливым, почти бабским голосом:

— Господин, не убивай, молю, господин! Что угодно бери, всё дам, что есть! Хочешь баб местных, хочешь мужиков. Детей, стариков, — всех бери. Только не убивай! Деньги! Деньги все, что есть, отдам! Не убива-а-ай!.. — он буквально зарыдал.

Тут и мужики, что тащили его, тоже поплюхались в грязь и принялись в унисон слёзно о чём-то умолять.

— Да вы охренели! — только и смог пробормотать я.

Это был какой-то ад. Нигде я не видел подобного, что бы ни грамма самоуважения, ни толики достоинства и гордости не было у людей. Так пресмыкаться перед тем, кто сильнее…

Я вспомнил двух бывших студентов, что пытались угнать корабль, чтобы уплыть в Итонию. И вот это они считали идеальным местом для магов?

Нет, я знал, что тут культ силы, и маги решают между собой вопросы в дуэлях, но как-то не задумывался, а как здесь живётся неодарённым. А им, судя по всему, жилось тут ой как нехорошо.

Вот они, плоды безудержной магократии.

Невольно подумалось, что имперский подход к вопросу магов несколько более обоснован, чем мне казалось. Этот тотальный контроль Инквизиции, ограничения со всех сторон, система обязательного распределения после обучения и обязанность трудиться на благо Империи. Без всего этого было бы ровно то, что я сейчас видел перед собой. И пусть это была всего лишь одна деревня, возможно, совсем уж впавшая в крайность, и где-то, ближе к городам, всё было несколько лучше, но сам факт говорил за себя, что тут такое было вполне возможно.

Я посмотрел на валяющихся в грязи мужичков, продолжавших тоже просить о пощаде, хмуро потушил огонь в руке, приказал:

— Встаньте, не нужен мне тут никто.

Вспомнив, как колдун предлагал мне стариков, женщин и детей, и даже мужчин, покачал головой. Это что, он пытался угадать мои сексуальные пристрастия или предлагал материал для жертвоприношения? И тот и другой вариант мне был одинаково неприятен и я, не сдержавшись, прошипел:

— А вот тебя, скотину, я, пожалуй, сожгу.

Колдун, услышав это, тут же сделал три вещи: обмочился, обгадился и потерял сознание. А один из мужиков внезапно пополз ко мне и, схватив за сапог, принялся целовать, умоляя:

— Не убивай его, господин.

— Сдурел! — я отдёрнул ногу, отступил на пару шагов, изумлённо его разглядывая, — зачем вам этот ублюдок?

— Он защищает нас от других, — поспешно забормотал мужик, — они придут, ограбят, снасильничают и убьют!

— Так он же мне сейчас то же самое предлагал.

— Вы, господин, авось не всех снасильничаете и убьёте, — поднял на меня глаза тот, — а те всех.

Я схватился за голову, просто отказываясь понимать тот дурдом, что здесь творился. Начал расспрашивать, постепенно вытягивая информацию, и чем больше узнавал, тем больше преисполнялся глухой ненависти к местным магам.

Оказалось, что передо мной староста деревни, а лежащий в собственных нечистотах колдун — их официальный смотрящий от главы района. Должность смотрящего он и правда выиграл на каком-то турнире, который проводился раз в два года, и новый должен был начаться уже скоро. Смотрящий, надзиратель или, как в моём мире любили использовать модное английское словечко, — супервайзер. Он именно что следил, чтобы деревня выполняла план по поставкам рыбы. Каким путём он будет это делать, вышестоящего надсмотрщика не волновало, но за невыполнение плана тут легко могли лишить не то что должности, но и голову снять, поэтому колдун хоть и гнобил местное население, вымещая на них свои садистские наклонности, но совсем уж членовредительства не допускал и даже берёг, не давая грабить рыбаков залётным мелким магам, что, сбиваясь в разбойничьи ватаги, искали лёгкой поживы.

Свободными в Итонии были только маги, а неодарённое население натурально закрепощено и жёстко привязано к месту. Никакого свободного перемещения, никакого права распоряжаться собственностью и даже своей жизнью. Только работать на благо магов. Почти скот, только разговаривающий.

Государство свободных магов, блин. Раскатать бы тут всё по брёвнышку, да одному мне не осилить. Действительно, только хуже сделаю. Сверху надо ситуацию менять, а не снизу.

Плюнув с досады, я махнул рукой и пообещал, что не буду трогать их смотрящего.

Но вот где эта пресловутая Итонийская академия, узнать было нужно. Староста такого не знал, пришлось приводить в чувство колдуна. Подходить близко побрезговал, вызвал заклинанием поток воды, который направил прямо на телегу, не только взбодрил, но заодно и помыл обосранца. А то уж больно пованивало, даже за десяток метров запашок дошёл.

Тот зафыркал, задёргался, возвращаясь в реальность, а затем испуганно спрятался за кресло, опять принимаясь блеять что-то невразумительное.

— Тихо! — рыкнул я, разом прерывая это словесное недержание, — слушать меня, отвечать на вопросы. Чётко и ясно. Понял?

Колдун мелко-мелко затряс головой, кося на меня одним глазом.

— Где Итонийская академия магии знаешь?

— Знаю, господин, — пискнул тот.

— Насколько далеко отсюда и как добраться?

— Пять дней, господин, если верхом или вдвое дольше пешком. По дороге вон туда, полдня до тракта, и по тракту аккурат доберётесь.

Я побуравил его взглядом, пытаясь понять, врёт или нет. Но судя по тому, как его начало трясти, последнее, что он хотел, это меня обмануть.

— Живи, — буркнул я, разворачиваясь.

В тягостных раздумьях вышел из деревни, возвращаясь к своему аппарату. И ведь явно об этом знают, уж Инквизиция в Империи точно. Да и в других странах. И ничего с этим не делают. А значит что? Значит это кому-то выгодно. Скорее всего, как отстойник для магов-бунтарей, недовольных своим положением. Вот только нигде и никогда не упоминалось, а как тут живётся простому люду.

Взлетев над рощей, я нашёл глазами дорогу, разбитый просёлок с глубокой петляющей, словно пьяный, колеёй, и, выставив высоту примерно метров полста, откинулся в кресле, доверяя дальнейшее управление артефакту, и только чуть подправляя курс.

До тракта долетел меньше чем за час. По дороге дважды пытались обстрелять магией. Но, во-первых, там были заклинания начального уровня, во-вторых, нападавших явно никто не учил брать упреждение для стрельбы по скоростной низковысотной цели. Рванувшие с земли светящиеся огненные стрелы, остались далеко позади.

А потом обнаружился тракт. Это оказалась, на удивление, весьма неплохая, мощёная камнем дорога, впрочем, судя по отчётливым колеям, проделанным в камне колёсами телег, доставшаяся Итонии в наследство от старой Империи. Здесь уже было куда оживлённей. В ту же сторону, что и я, попадались ехавшие обозы с вооружённой охраной, поднимавшей голову и провожавшей меня взглядами, стоило пронестись над ними.

Впрочем, тут уже никто в меня не стрелял. А затем стали появляться и другие летуны из числа магов. Возможно, наличие летательного средства было чем-то вроде магических понтов, этакой визитки местных мажоров. Потому что ко мне пыталась пристроиться парочка молодых на вид магов в полощущихся на ветру плащах. Один на классике в виде метлы, другой, восседая на чём-то подозрительно напоминавшем унитаз с бачком. Но долго не продержались, потому что на скорости под сто километров в час поток воздуха в лицо, не прикрытое лобовым стеклом, такое себе удовольствие. Ещё и насекомые в лицо прилетают.

Стали появляться городки покрупнее. Но они не стояли прямо на тракте, а были чуть в стороне, поэтому возможности проверить, как живётся там, у меня не было.

А затем появился он, город Итонийской академии магии. Тут я подумал, что даже как-то не удосужился узнать его название. Впрочем, стоявший посреди города и возвышавшийся над ним комплекс зданий, характерными башнями сразу напомнивший постройки древних, безошибочно привёл меня куда надо. Ничем иным это, как академией, быть и не могло.

В воздухе сновало уже достаточно приличное количество летающих магов, поэтому пришлось снизить скорость, но препятствий мне никто не чинил, и я плавно опустил пепелац на площадь возле больших ворот. Поставив противоугонку, вышел, оглядывая вход и толстую стену, отделявшую цитадель знаний от остального города.

От сооружения так и веяло древностью, а на воротах читался орнамент из потемневшего металла, в котором я, благодаря всплывшему в памяти образу, узнал эмблему одной из исследовательских лабораторий древних. Похоже, когда-то здесь располагалось что-то вроде магического НИИ, занимавшегося изучением общей магии. Вероятно, перед началом проекта «Очищение» все маги-учёные и материалы исследований были вывезены, но здания остались и были приспособлены под Академию. Собственно, в Анкарне примерно та же история была, разве что там был не НИИ, а замок древнего некромантского рода.

Тут массивные створки дрогнули, и навстречу мне вышли сразу трое весьма колоритных личностей. Первым шагал натуральный гигант, метров двух с половиной, в броне, со здоровенным топором за спиной, чуть сзади и сбоку шла высокая дама в интересных одеждах, чем-то напоминавших китайское платье, с разрезами по бокам на всю длину ног, которые при ходьбе сверкали из этих разрезов молочно-белой кожей, а последним вышагивал чуть полноватый мужчина, с короткой седой бородой, в плотной мантии с накинутым на голову капюшоном. Собственно, из-за капюшона я почти ничего, кроме бороды, и не видел.

Просканировав их магическим зрением, я однозначно определил, что весьма эротично одетая женщина имеет резерв близкий к магистерскому и, похоже, весьма предрасположена к заклинаниям воздушной стихии, маг в капюшоне точно магистр, причём магии жизни, а вот воин перед ними какой-то не такой. В чём заключалась его нетаковость, я никак не мог понять, пока до меня не дошло, что это не просто человек, а, по сути, живой биологический конструкт, пересобранный и модифицированный как бы не этим самым магистром жизни. Усиленные и удлиненные кости, удвоенные внутренние органы, какие-то странные магически активные импланты, явно отсутствующие в обычном человеческом теле. Существо передо мной изначально не было одарённым, но сейчас некоторое подобие манаканалов в нём присутствовало, как и несколько внутренних источников маны. Не один, как у любого мага, а по штуке в каждой конечности и целых три упрятанных под грудной клеткой.

Так и хотелось, голосом Шварценеггера, спросить: «Что ты, твою мать, такое⁈»

В свою очередь девушка и маг тоже изучали меня, после чего, сделав, видимо, какие-то выводы, переглянулись, и воздушница спросила:

— С кем имеем честь говорить?

— Ректор магического колледжа «Тенистая долина», Вольдемар Локарис, — отрекомендовался я, — прибыл по приглашению от вашей Академии на симпозиум.

Те переглянулись, затем девушка чуть с сомнением произнесла:

— Мы ждали вас несколько позже, магистр, но, конечно, добро пожаловать, — и с лёгким кивком показала на ворота, приглашая войти.

* * *

Ваше магичество, ваше магичество! — чуть волнуясь, громче, чем обычно, произнёс слуга, появляясь на пороге кабинета магистра Зарека.

Несвойственное вышколенному, прослужившем почти полсотни лет у магистра, камердинеру, поведение заставило одного из тройки истинных правителей Итонии нахмуриться и отложить в сторону недавно приобретённую книгу. Контрабанда из Империи за немалые деньги, кое-что из ранних книг по магии, давно запрещённых в самой Империи. Зарек не чурался новых знаний, разумно полагая, что только постоянное развитие — гарантия благополучия и относительно спокойной жизни. Для покушавшихся на его жизнь и статус всегда находился какой-нибудь новый сюрприз, как правило, смертельный.

— Что случилось? — слегка недовольно уточнил он, мысленно прикидывая, что могло так взволновать обычно невозмутимого слугу.

По всему выходило, что должно было произойти событие уровня вражеской армии, в эту самую минуту штурмующей замок магистра. Но о такой он бы знал задолго до того, как они бы оказались под стенами его крепости.

— Локарис прибыл в Итонийскую академию для участия в симпозиуме. По приглашению, которое мы ему отправили.

— Рано, — снова нахмурился Зарек, — и почему доклад только сейчас? Его должны были караулить в портах. Я особо предупреждал, чтобы эту фамилию держали на контроле. Он должен был сначала попасть ко мне, а уж затем мы вместе прибыть на симпозиум.

— Он прибыл не через порты. Прилетел прямо к воротам Академии на чудном приспособлении, который описали, как металлический ящик с окнами.

— У нас на чём только не летают, — заметил магистр, — но ты хочешь сказать, что он и границу на нём перелетел? Это же прорва маны нужна.

— Наши люди тайно просканировали аппарат, и, судя по всему, в нём просто огромный источник маны внутри. Судя по источаемому фону, это плита из кристаллида. Здоровенная.

— А он умеет удивлять, — чуть помолчав, признал Зарек, — мало иметь деньги, кристаллид нужно прежде найти где купить. Либо просто найти, но это ещё сложнее. Единственное известное мне место у Фучи, но с ними крайне тяжело договориться. Наши деньги их не интересуют, как и наша магия. Неужели он нашёл, что им предложить?

— Наши люди попытались выкрасть аппарат, — добавил камердинер, заставив Зарека замереть, а затем упереть немигающий взгляд в побледневшего подчинённого.

— И зачем? — холодно поинтересовался он.

Слуга сглотнул и быстро добавил:

— Это была личная инициатива, мы такую задачу не ставили. Да и не получилось у них ничего.

Взгляд магистра стал задумчивым:

— Почему?

— Там какая-то хитрая система из тританиума. При любой попытке влезть внутрь, начисто лишает магии.

— Даже так… ладно, — Зарек поднялся с кресла, — вылетаем в Академию, а то там сидит старый Икай, чёртов жизнюк, и мне не нужно, чтобы он успел стать другом Локариса первым. Другом нашего Вольдемара должен быть я и только я.

Глава 11

— Магистр Локарис, вина?

Мы находились в чём-то вроде комнаты отдыха ректора академии, аккурат за стеной его кабинета. Магистр жизни Сигниус Икай, который меня встретил, и был ректором сего учебного заведения. Поэтому, на правах хозяина, развалился в громадном красном кресле с резной спинкой, обитом красным бархатом. Впрочем, меня усадили в кресло лишь немногим меньше.

Что до воздушницы, та оказалась профессором магии воздуха кафедры стихийной магии и по совместительству любовницей ректора. Откуда я это понял? Не то чтобы я был великий психолог, но некоторый опыт позволил заметить и определённые переглядывания, и некую фамильярность в обращении, а также многозначительные лакуны, которые они оставляли в ходе диалога. Что они делали тут вдвоём, я спрашивать не стал, и так было понятно.

— Да, — благосклонно кивнул я, в ответ на предложение ректора, — не откажусь.

— Фалидика, организуй, — тут же скомандовал он своей пассии.

А я, воспользовавшись паузой, попытался составить мнение об академии. Дорого-богато — такое определение первым приходило на ум. Обстановка в Академии Анкарна была куда скромней, хотя в негласной табели о рангах по уровню престижа она Итонийской не уступала. Впрочем, тут я задумался, а кто, собственно, этот рейтинг составлял? Если в самой Империи, то некоторую предвзятость нельзя было исключать. Потому что денег тут явно крутилось в разы больше. Итонийская академия занимала целый квартал, а не один замок, и я насчитал три крупные башни и как минимум шесть корпусов в четыре этажа. И это только то, что я увидел, а по территории мы почти не ходили. Ректорская башня была ближайшей к внешним воротам. Ну как, ректорская — ректор занимал в ней только верхние два этажа из шести, первые четыре явно несли административную функцию.

А когда я прикинул, сколько тут может единовременно обучаться студентов, то совсем приуныл. Цифра получалась раз в десять больше, чем в анкарнской. С другой стороны, в Империи Академия Анкарна была далеко не единственной, а в Итонии, кто знает, может других серьёзных ВУЗов и не существовало.

— Вы чрезвычайно быстро прибыли.

Икай с добродушной улыбкой на лице ненавязчиво меня разглядывал. Ну, чисто добрый дядюшка. И только тяжёлый взгляд холодных глаз напоминал, что передо мной сидит маг, добившийся силы и власти в государстве, где всё решается через дуэли и поединки. Может я, конечно, слегка преувеличиваю, но что-то мне подсказывало, что у этого адепта магии жизни личное кладбище поболее, чем у многих будет.

— Я по воздуху, — тонко улыбнулся я в ответ, — «Быстролёт» — это работа одного моего студента. Не слишком практичный аппарат, но если надо вот так быстро доставить одного-двух человек из точки «А» в точку «Б», то это лучший вариант.

— Из точки «А» в точку «Б…», интересное выражение, — ректор чуть прищурился, — сразу выдаёт человека с высокоорганизованным интеллектом. Что ж, теперь я понимаю заинтересованность магистра Зарека, который настоял на включении вас в список гостей симпозиума. Мы проводим его раз в год, приглашая магов со всего континента.

— И даже из Империи? — уточнил я.

— Конечно, — кивнул Икай, — единственно, не кому-то конкретному. Приглашение отправляется Совету магов Империи, и уже они выбирают кандидатуры для участия в симпозиуме.

— Самые достойные, конечно, — с лёгкой иронией произнёс я, прекрасно представляя, как в Совете магов подходят к выбору.

— Естественно, — улыбнулся ректор, — богатство и власть — самые большие достоинства любого человека или мага.

Похоже, с точки зрения сидевшего напротив меня магистра, в явной коррупции ничего страшного не было, даже наоборот. Видимо, он и сам был такой же, пришло понимание, и даже та, совсем небольшая толика симпатии, которая у меня к нему была, тут же улетучилась.

— Однако, мне приглашение прислали лично, — слегка отстранённо произнёс я, заново обдумывая, как себя вести.

— Да, я вспомнил ваш случай, — тут Икай заулыбался совсем уж хищно, — почему Зарек настоял на приглашении. Из Тингланда мы раньше никого не приглашали, но тут выяснилось, что один очень предприимчивый маг придумал систему, при которой заказчик сначала платит деньги, а затем только получает результат… в далёкой перспективе. И даже успешно развёл на деньги несколько совсем небедных ведомств Империи. Когда я об этом узнал, то сразу подумал, что этот маг с такими талантами пригодился бы и у нас, в Итонии.

А вот это намёк. Жирный такой. И меня, похоже, тоже принимают тут за своего. Жадного до богатства и власти. Вот только не стоит ему говорить, что он ошибся, и я вовсе не такой. Кто знает, как он себя поведёт. Сейчас он расслаблен и благодушен, но вполне может разозлиться и огорчиться. И думается мне, что в стенах родной Академии, да ещё в своём кабинете, он справится не с одной дюжиной таких магистров, как я. В чистом поле у нас шансы, вроде как, могут оказаться одинаковы, я не знаю его возможностей, а он моих, но по резерву мы примерно равны, но не тут, в самом сердце его владений.

— Ну, — тонко улыбнулся я, — пока дела держат меня в Тингланде, но я подумаю.

— Понимаю, — покивал тот, — серьёзные деньги не поднимают с наскока.

— Деньги, без возможности их свободно тратить, бесполезны, — ответил я, — чем отличается барон от разбойника? Только тем, что первому в городе поклонятся, а второго вешают, но своё богатство они получили одним и тем же путём.

— Глупый разбойник останется разбойником, — молвил ректор, — а умный станет бароном.

— Всё верно, — подтвердил я, — к слову, год назад совершенно случайно выяснилось, что я единственный наследник барона Марнгаузе, имперского подданного, скоропостижно скончавшегося незадолго до этого. И титул барона Марнгаузе перешёл ко мне.

— Сколько вам, если не секрет? — тут же поинтересовался Икай.

Если моих земных, то, плюс два тут, это тридцать три, потому что два местных это примерно три земных. А если Локариса, то ему, если память не изменяет, было двадцать семь, плюс два, двадцать девять. Тут я мысленно присвистнул, на земные это было сорок лет.

— Тридцать, — немного округлил я.

— Хо-хо, молодой человек, вы далеко пойдёте!

Тут вернувшаяся воздушница принесла бутылку вина и блюдо с фруктами, и ректор, блестя глазами, тут же наполнил пару серебряных бокалов. Слегка поболтав тёмную красную жидкость, внимательно наблюдая, не потемнеет ли серебро, и бросив вслед лёгкое определяющее посторонние примеси заклятье, ничего не обнаружил и сделал глоток. Кивнул Икаю:

— Да, прекрасное вино.

— Глядя на вас, ни за что бы не подумал, что передо мной столь юный, с высоты моих шести сотен лет, маг, — произнёс ничуть не оскорбившийся моим манипуляциям ректор.

Я приподнял бровь:

— Шесть сотен⁈ Достойно уважения. Мне есть куда стремиться.

— О, это был нелёгкий путь, полный невзгод и опасностей, — с усмешкой произнёс магистр, откидываясь в кресле, — но самой фатальной ошибкой моих врагов было недооценивать силу магии жизни. Походная аптечка, лечилка, клистирная трубка — так они меня называли. Пока не поняли, что именно я решаю, кому из них жить или умереть.

Икай сверкнул глазами:

— Стихии, конечно, зрелищней, не в обиду вам будет сказано, вы же огневик, но магия жизни убивает также надёжно и, зачастую, куда более неожиданно.

Судя по всему, убивать ректору приходилось немало, и делал он это, не побоюсь этого слова, с неким даже удовольствием. Тут я вспомнил о мутанте, который остался в коридоре.

— А этот ваш сотрудник, — я кивнул в сторону двери, — не знаю, как его зовут. Он, насколько я понял, не человек, вернее, некий биологический конструкт на базе человека.

— Всё верно, — благосклонно кивнул Икай, — это мой телохранитель, первый рубеж обороны против негодяев, решивших покуситься на мою жизнь. К сожалению, глупцов, желающих бросить мне прямой вызов, не осталось, а место ректора очень уж заманчивое, поэтому часто пытаются напасть исподтишка.

— Часто? — приподнял бровь я.

— Раз в пару-тройку лет стабильно, — ответил магистр, — в основном стихийники. Считают, что если застать меня врасплох, то я не успею ответить. И отчасти они правы, на воздействие магией жизни надо чуть больше времени, вот мой телохранитель его и обеспечивает.

— Он может противостоять стихийным заклинаниям? — удивился я, — а каким образом?

— А это мой профессиональный секрет, уж извините, Вольдемар.

Ну, да, я-то тоже стихийник, зачем ему карты раскрывать. Тем более, у них тут, как я посмотрю, насильственный передел власти и рейдерские захваты вполне себе обыденное явление.

— Честно сказать, такое для меня в новинку, — признался я, — у нас как-то поспокойней, что в Империи, что в Королевстве.

— Потому что магичество у вас кастрированное, — тут же фыркнул ректор, — эта их хвалёная инквизиция шага в сторону не даёт ступить. Где это видано, маги на службе у простолюдинов. Понятно, что не все, всё же у магистров свободы побольше, вы это, я думаю, тоже скоро ощутите, когда попадёте в клуб избранных, но честно скажу, такая злость иногда просыпается, когда слушаю истории наших студентов, которым повезло из Империи сбежать, как их там притесняли и заставляли, извините, какими-то, говночистами работать.

— Ну, да, есть недостатки, — вынужденно признал я, — но в Королевстве с этим проще. Там сильная нехватка магов и отношение к одарённым немного другое.

— Да, я понимаю, почему вы открыли колледж именно там, — снова пригубил вина магистр, — меньше контроля, больше свободы, но хочу предупредить, у имперской инквизиции руки длинные, а Королевство, несмотря на свою независимость, находится под протекторатом Империи. Мой вам совет, почувствуете неладное, не ждите до последнего, перебирайтесь к нам. Здесь вы сможете как маг куда больше себя реализовать.

Мы ещё немного поболтали о том о сём, пока допивали бутылку, а затем Икай, энергично поднявшись, предложил провести по Академии экскурсию. Я отказываться не стал, и мы пошли знакомиться с местным хозяйством.

— Это у нас главный учебный корпус, — показал магистр на здание сразу за ректорской башней, украшенное полуколоннами с лепниной и сверкавшее стёклами множества окон, — здесь основные лекционные залы и аудитории для практических занятий. Мы придерживаемся несколько иного принципа обучения, не как в Империи. У нас нет закреплённых за группами профессоров, обеспечивающих весь объём учебной подготовки группы, наши профессора распределены по направлениям, и группы ходят к ним на занятия.

В Итонии, похоже, система обучения была ближе к земной, понял я из объяснений. Именно что уровня высшего образования, а не среднее-специального, каким, по факту, для общей массы одарённых были имперские академии. И обучались тут не три, а пять лет. И боевому направлению тоже сразу, а не как в Империи, только тем, кто поступал в Легион. Впрочем, подводные камни были и тут. До пятого курса дотягивали далеко не все. Икай с некоторым прискорбием сообщил, что от поступивших на первый курс студентов к пятому остаётся едва ли двадцать процентов.

— Неужели столько погибает⁈ — неприятно поразился я.

Икай замер на секунду, непонимающе глядя на меня, а затем расхохотался.

— Вы тоже, мой друг, в плену глупых побасенок относительно наших порядков? — отсмеявшись, произнёс он, — нет, всё не так плохо, как, вероятно, выставляют в Империи. Уверяю, мы крайне внимательно следим за безопасностью наших студентов. Нет, бывают прискорбные эксцессы, но только лишь исключительно из-за личной неосторожности. Если говорят, не ходить на второй этаж в правое крыло в двести седьмую аудиторию, потому что это смертельно опасно, то и не надо туда ходить. Но всегда находится пара, а то и тройка глупцов, решивших, что мы придумываем, и опасность не настолько смертельна. Что ж, их трупы или то, что от них осталось, только служат примером остальным, что надо правильно оценивать свои силы. Для мага это крайне полезное умение.

— А ещё не лезть, куда не следует, и слушаться старших, — пробормотал я.

— Всё верно, — покивал ректор, заложив руки за спину, — но повторюсь, это единичные случаи.

— А разве между студентами не бывает конфликтов?

— Конечно, бывают, но во время занятий любая попытка применить магию жёстко наказывается, да и на территории академии тоже, мы всю эту красоту, — обвёл ректор рукой двор, — делали не для того, чтобы её каждый день портили заклинаниями. Нет, для разрешения любых разногласий у нас есть определённый порядок и место, где это можно сделать. Пойдёмте, покажу.

Местом для поединков оказалась здоровенная арена, формой похожая на древнеримский ипподром, вытянутый овал с трибунами по периметру. Стоило нам пройти под аркой в одной из трибун, как я ощутил, будто лёгкое покалывание на коже.

— Почувствовали? — живо поинтересовался магистр, заметив мой ищущий взгляд, прошедшийся по стенам, — это стационарные защитные артефакты. Ни одно заклинание не сможет вырваться за пределы арены.

— Тоже ваша разработка?

— Нет, к сожалению, нам пока такое не под силу. Артефакты древних.

Само пространство внутри было засыпано песком. И если я правильно помнил, делали это для того, чтобы кровь легко убирать, и она не мешала сражаться.

— И что, любой студент может вызвать любого на поединок на арене?

— Всё так, — кивнул Икай, — но не просто так, нужен весомый повод.

— Ну, будем надеяться, что в отношении меня таких поводов не найдётся, я, сразу признаюсь, в магических дуэлях не силён.

— Вы что, на время симпозиума никаких дуэлей, — замахал руками в ответ магистр, — там решаются вопросы всей магии, а не личные. Поэтому даже не думайте, никто ваш комфорт не потревожит, уж это я вам гарантирую.

Мне, и правда, не улыбалось тут в дуэль какую ввязаться, а то найдутся желающие, как пить дать, как узнают про лича и мои похождения в Мёртвых землях. Я не обольщался, разведка тут у всех на уровне, поэтому тайное недолго таким остаётся.

— И когда начнётся симпозиум?

— Как прибудут все участники, думаю, не больше декады осталось.

— И всё-таки в чём причина такой убыли студентов? — неторопливо шагая по песку и оглядывая арену, снова спросил я, возвращаясь к интересующей теме, с которой разговор так незаметно соскочил, — если это не их гибель, то что?

— Отчисление за неуспеваемость, конечно, — буднично ответил ректор, — как и везде. Не сдал итоговые экзамены — получил диплом с отметкой о количестве пройденных курсов и свободен.

— И всё? Вот так, без права на пересдачу? — удивился я.

— А что там пересдавать? Экзамен проверяет уровень маны и способность кастовать определённые заклинания. Если студент объективно не дотягивает, смысла ему учиться дальше нет.

— И что, ни единой возможности продолжить обучение? — я остановился, чуть нахмурившись, взглянул на магистра.

— Есть, как не быть. Иначе бы мы не были Итонийской академией, — с толикой гордости ответил Икай, — шанс у таких студентов есть, вот здесь, на арене. Можно вызвать на поединок любого из прошедших на следующий курс студентов. В случае победы, он займёт его место, а проигравший академию покинет.

— Даже несмотря на сданные экзамены?

— Итонийская академия не занимается проигравшими.

Я только покачал головой. Пожалуй, впечатление, что здесь обучение поставлено лучше, чем в Империи, было ошибочным. Всё та же градация по уровню силы, ещё и помноженная на необходимость участвовать в поединках. В итоге к верхнему уровню знаний точно также получают доступ только с самым большим количеством маны, да к тому же, самые боевитые, а не самые умные. Самые умные, скорее всего, выше первого-второго курса тут не поднимаются.

Тут ожил амулет на груди Икая, и взволнованный голос воздушницы произнёс:

— Магистр, магистр Зарек здесь.

— О, — ректор немедленно повернулся ко мне, — а вот и тот, кто был инициатором вашего приглашения.

Мужчина на миг задумался, бросая на меня странные взгляды, а затем, подойдя ближе, негромко произнёс:

— Вы мне симпатичны, Вольдемар, и только поэтому хочу предупредить, магистр Зарек — сильнейший магистр магии огня на Яоле. И весьма горд этим титулом. И очень не любит, когда на него кто-то пытается посягнуть. Не важно, вольно или невольно. Я вижу, что огонь в вас очень силён, не дайте магистру повода почувствовать в вас конкурента. И вообще, будьте с ним предельно осторожны, постарайтесь не впутаться в его игры. Они ни для кого никогда ничем хорошим не заканчивались.

— Я учту, — также негромко ответил я.

— Вот и славно, — улыбнулся ректор, — буду рад снова с вами побеседовать на симпозиуме.

А затем на арене появилось новое действующее лицо, и я с любопытством взглянул на магистра Зарека.

Глава 12

Магистр Зарек был франтом. В том смысле, что классическим мантиям магов предпочитал дорогой костюм дворянина. Камзолы, шёлковые рубахи и высокие чёрные ботфорты сидели на поджаром теле магистра, как перчатка. При ходьбе он использовал трость, которая, судя по налитому магией набалдашнику, была или сильным артефактом, или батарейкой для подпитки в экстренных ситуациях. Возможно, и то и другое одновременно. Волосы его были стянуты в короткий хвост, а под носом располагались тонкие щегольские усики.

— Сигниус, — нейтрально произнёс он, здороваясь с ректором академии.

— Дормен, — так же нейтрально ответил Икай.

После чего, посчитав формальности улаженными, магистр огня повернулся ко мне и с улыбкой произнёс:

— Вольдемар, давно хотел познакомиться с таким перспективным магом, слухи о котором донесло даже сюда, в Итонию.

«Донесло, как же. Разведка явно работает и неплохо работает», — подумал я, однако только улыбнулся в ответ, чуть склонив голову:

— Весьма польщён таким вниманием к моей скромной персоне. Сам чрезвычайно рад знакомству с такими заслуженными магами.

Зарек довольно прищурился, а затем фамильярно взял меня под руку.

— Сигниус, надеюсь, ты не обидишься, если я нашего гостя приглашу погостить до симпозиума в моих владениях, — обратился он к ректору.

— Если сам гость не против, — произнёс тот, покосившись на меня.

— Да нет, не против, думаю, у магистра Зарека найдётся много любопытного. Всё же я пока новичок во всём этом, мне ещё учиться и учиться самому, несмотря на то, что я сам профессор и ректор колледжа.

— Какие ваши годы, — потянул меня за собой магистр огня, — главное, в вас есть потенциал, а с годами придёт и остальное.

Он ещё раз оглядел меня оценивающе. Я почувствовал эхо сканирующего заклинания. После чего брови Зарека чуть приподнялись, и он с толикой зависти произнёс:

— Огонь в вас необычайно силён, уровень магистра. И по резерву. Я удивлён, что вас прошляпил Совет магов Империи и дал вам спокойно перебраться в Тингланд.

Вот он, опасный момент.

— Сила и резерв бесполезны, если не умеешь ими правильно пользоваться, — ответил я, — а это только опыт и ещё раз опыт, который приходит лишь со временем. Тут мне вас не догнать, при всём желании.

— Такой молодой, а понимает, — хохотнул Зарек, посмотрев на ректора, — всё верно, опыт и только опыт. Хоть миллион книжек прочитай, они не научат правильно действовать в бою. Жаль только, что некоторые до этой простой истины доходят за секунду до собственной смерти, когда ничего уже изменить нельзя.

Завистливые нотки из голоса магистра огня ушли, и я незаметно выдохнул. Опасный гражданин, тут Икай не соврал.

Попрощавшись, мы пошли на выход и сели в карету, что ожидала нас сразу за воротами. На облучке восседал худой, но жилистый кучер с холодным взглядом профессионального убийцы, а тянули её два четырёхногих голема. Они не были похожи ни на какое животное, потому что не имели голов и в целом были совершенно одинаковы, что спереди, что сзади. Этакое овальное бревно из непонятного материала на четырёх круглых опорах, напомнившее мне козла спортивного из школьного спортзала.

Детально рассмотреть не вышло, пришлось проходить вперёд любезно пригласившего меня внутрь магистра, но я пообещал себе, что обязательно полюбопытствую, что такого магистр с ними намудрил. Очень уж интересной в магическом зрении показалась паутина внедрённого в големов заклинания. Вернее, целой группы заклинаний. Големы эти явно умели не только передвигать ногами.

— В замок, — вальяжно бросил кучеру магистр, и, отставив трость в угол, уселся напротив меня, по хозяйски закинув ногу на ногу.

Карета чуть качнулась и мягко покатилась по брусчатке, увозя меня от Академиии.

— А мой «Быстролёт»⁈ — спохватился я, вспомнив о своём пепелаце.

— Ваш летательный аппарат? — проявил осведомлённость магистр, — не беспокойтесь, в академии с ним ничего не случится, Икай, хоть и тот ещё интриган и завистник, но о репутации своей печётся.

— Даже так? — глубокомысленно поиграл я бровями.

— Ну, а как вы думали, Вольдемар, — хмыкнул Зарек, — да, ко мне тоже можете обращаться по имени, — Дормен. Пусть между нами огромная пропасть в возрасте, но мы оба магистры, а в нашей среде мы не страдаем излишним официозом.

— Официально я пока не магистр, — на всякий случай сообщил я.

— Да какая разница, — беспечно отмахнулся Зарек, — кто разбирается, тот и так сразу увидит, а мнение неразбирающихся никому не интересно.

Он снова хохотнул. Затем, прищурившись, вдруг спросил:

— Коллега, вы ведь ректор магического колледжа и, насколько я знаю, в Тингланде нет выше его по статусу.

— Нет, — подтвердил я, — только пара школ, но и у них учеников в новом году мы, скорее всего, заберём.

— Ну вот, как ректор высшего учебного заведения страны, присвойте это звание себе, только и всего. Главное, пропишите и официально утвердите критерии присвоения того или иного звания, естественно так, чтобы им удовлетворять. Скажу по секрету, эти критерии все и так периодически двигают туда-сюда. Когда хороший человек достоин, но чуть-чуть не соответствует, почему бы немного не изменить правила.

— Закон — что дышло, куда повернул, туда и вышло, — пробормотал я, правда, без особого удивления.

А ведь можно было догадаться. Ведь сталкивался с подобным на Земле.

— Отличное выражение, — заулыбался Зарек, — и весьма верное. А что касается Икая, то не обманывайтесь его миролюбивым видом, за свою жизнь он убил даже не сотни — тысячи противников и половину из них за право быть бессменным ректором Академии, которой управляет уже больше трёх сотен лет.

— И ему не надоело?

— Как видите, нет.

— И в чём подвох?

Зарек помолчал с минуту, отвернув взгляд к окошку, в котором мелькали дома, затем произнёс:

— Вольдемар, вы, конечно, слышали, что долголетие мага зависит от его магической силы.

Я кивнул.

— Но вы ещё слишком молоды, чтобы знать, как и чем это достигается, тем более, как я понимаю, и личного обучения вы тоже не проходили. Проще всего стихийникам, таким, как мы с вами. Родство со стихией позволяет регулярно обновлять организм. Не бывает старого огня или ветра, или землетрясения. Но это нам, а другим направлениям магии уже сложнее. К примеру, сильные некроманты вынуждены пропитывать себя эманациями магии смерти, и хоть получают теоретическое бессмертие, но можно ли назвать такое существование жизнью?

— А маги жизни? — спросил я, когда мужчина замолчал.

— А маги жизни… они в чём-то похожи на некромантов, только используют эманации жизненных сил.

— Так, а в чём подвох? — снова спросил я, не до конца понимая, к чему Зарек ведёт.

— А вы подумайте, Вольдемар, откуда и те и другие черпают энергию. Те самые эманации. Даю подсказку, некроманты от трупов.

Он чуть прищурился, пытливо наблюдая за мной. А я, сложив два и два, негромко произнёс:

— От живых?

— Всё верно, — покивал магистр, — и такому, как Икай, её надо много. И тут или раз в год высасывать сильного одарённого, а потом где-то прятать труп, что не способствует любви и уважению остальных, или брать по чуть-чуть, незаметно, но от множества одарённых. Итонийская академия крупнейшая на Яоле, и за пять лет обучения отдельный студент потеряет совсем ничтожную часть своих жизненных сил, настолько малую, что этого никак не заметит и не определит. А Икай будет и дальше жить, и здравствовать.

Я постарался этого не показать, но покоробило меня сильно. Магистр жизни… Натуральный вампир, разве что не пьёт кровь. Да, с такой стороны я магов жизни не рассматривал. И в академии, где учился, такое не рассказывали. Хотя, если бы рассказывали, все студенты со склонностью к этому виду магии мгновенно стали бы изгоями и объектом ненависти и травли. Как, в сущности, мало я, оказывается, знаю о магии. Интересно, сколько ещё шокирующих тайн хранят магистры от обычных магов?

— Но слабым магам жизни такое недоступно? — уточнил я.

— Конечно, нет, — фыркнул Зарек, — соответствующие плетения требуют прорву маны. Мелочь может оперировать только с естественным жизненным фоном, который лишь направляет на лечение и восстановление других, но ничего не добавляет им самим. Поэтому обычных магов жизни можно не бояться. Опасны только такие, как Икай. Опять же, ему дорога репутация, поэтому просто старайтесь не участвовать ни в каких его экспериментах и не соглашайтесь на его омолаживающие процедуры.

— Не омолаживают?

— Омолаживают почему же, только потом пациент становится слишком верным другом уважаемого ректора.

— Воздействует на мозг, подчиняя себе?

— Ну, не так грубо, — чуть улыбнулся мужчина, — но воздействие определённо есть.

Я хотел ещё что-то спросить, как карета вдруг остановилась.

— Что там? — живо развернулся к кучеру магистр.

— Две повозки столкнулись, полностью перегородили улицу.

— Засада?

— Уверен, — лаконично сообщил кучер.

— Давненько… — произнёс Зарек, хватая трость, как вдруг, не дав ему договорить, на нас обрушился сильнейший удар.

Кажется, на мгновение я потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что карету смяло в шар, схлопнуться которому не давала лишь тонкая плёнка защитной сферы, что чуть потрескивала, сдерживая чудовищный напор.

Из носа побежало. Я коснулся ладонью, увидел кровь. Мотнул головой, пытаясь разогнать застивший разум туман.

— Суки, — проскрежетал рядом изменившийся до неузнаваемости голос магистра огня.

А когда я посмотрел на него, то невольно вздрогнул. Тот походил на мертвеца: бледный до синевы и залитый кровью, которая текла не только из носа и ушей, но даже из уголков глаз.

— Почти смогли, — прохрипел он, хватаясь за покорёженную спинку сиденья.

Тут камень в навершии трости лопнул, осыпавшись мутными осколками. Совсем как в пещере под академией в Анкарне, вспомнил я, похоже, отдав всю накопленную энергию разом.

— Перекрыли с запасом, твари. Если бы не взял в последний момент, — магистр махнул тростью в воздухе, не договорив.

Тут защитная сфера замигала, пропадая. Но Зарек уже пришёл в себя, да и я успел накрыть себя простейшим щитом, вбухав в него разом десятую часть резерва.

Магистр вскинул руки, и остатки кареты разлетелись в пыль, оставив нас посреди улицы. Одного взгляда хватило понять, что неизвестный противник старался бить наверняка. Накрыло не только карету, но и всё в радиусе десятка метров от неё. Брусчатка была раскрошена в щебень, стены близлежащих домов осыпались грудой камня и ни одной живой души поблизости. Бывшая оживлённая улица мгновенно опустела, кроме тех, кого зацепил удар, но от них осталось только мокрое место, и это совсем не фигура речи. Кучера тоже прихлопнуло, и я даже не стал смотреть на то место, где он сидел. Ощущение было, что по нам вжарили каким-то гравитационным ударом, совмещённым с вакуумным взрывом. Это было первое, что пришло на ум, хотя о таких заклинаниях я даже не слышал.

А затем неизвестные нанесли новый удар. Они всё ещё пытались закончить начатое. С нескольких сторон по нам ударили мощные заклинания, и я заскакал козлом, стараясь уворачиваться от молний, ледяных и каменных глыб, выстреливающих, словно из пушки, и со свистом вспарывавших воздух. Пару раз неприцельно швырнув огненный шар, заскочил в полуразрушенный дом, укрывшись за остатками стены, и только тогда чуть выдохнул и поискал глазами магистра.

А тот, оказывается, всё это время продолжал стоять прямо под обстрелом, не двинувшись с места, практически невидимый за сиянием защитного поля. Нападавшие усилили обстрел, почти перестав обращать на меня внимание, как вдруг от магистра полыхнула волна огня, а следом за ней ударили лучи самой настоящей плазмы, словно иглы ежа, во множестве прожигая всё вокруг. Я еле успел нырнуть за разбитую кладку, и то парочка пробила камень и с шипением завязла в моём щите. С минуту я продолжал лежать, ожидая продолжения, но было тихо, и я осторожно выбрался наружу.

— Всё кончено, Вольдемар, — устало произнёс Зарек, с некоторой брезгливостью оглядывая испорченный в бою костюм.

Он стоят там же, на середине улицы, а тела нападавших сломанными куклами валялись вокруг.

— Прошу прощения, что ничем особо не помог, — испытав неловкость, попытался оправдаться я, подходя ближе, но магистр только небрежно отмахнулся.

— Это не ваша война, Вольдемар, скажу больше, вы поступили, как любой разумный маг Итонии. Попробуй вы вмешаться, вас бы просто убили. Такой противник вам не по зубам. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то вот эти ублюдки, посмевшие на нас напасть, каждый в звании магистра и лет им не меньше ста.

— Ого! — я присвистнул впечатлённый, а магистр, подойдя к ближайшему, носком сапога подцепил край капюшона, небрежно откинув.

— Так-так… — произнёс он зло, но в то же время с каким-то внутренним торжеством, — вот ты и попался.

— Кто это? — полюбопытствовал я, разглядывая моложавого, смуглого, с широко распахнутыми карими глазами мага.

Плазма пробила его тело в нескольких местах, пощадив голову и оставив навечно выражение удивления, что застыло на его лице в момент смерти.

— Мой бывший ученик. Когда решил, что достаточно силён, посмел меня ограбить и скрыться. Теперь понятно, почему я не смог его найти сразу. Похоже, тут целая банда, давно вынашивающая планы на моё убийство.

— Но как они смогли так чётко организовать засаду? — задал я логичный вопрос, продолжая настороженно оглядываться.

Почему-то меня не отпускало ощущение, что за нами пристально наблюдают.

— Предательство, — с мрачным ожесточением ответил Зарек, — кто-то из слуг. Скорее всего, через этого.

Он пнул тело бывшего ученика.

— И что теперь?

— А теперь, — магистр коснулся амулета на груди, — мы вернёмся в Академию и воспользуемся вашим «Быстролётом». Пока не проведу дознание, в замке не могу никому доверять.

— А не боитесь, что Икай может быть с этими связан, — я кивнул на тела нападавших.

— Не думаю, у нашего глубокоуважаемого ректора другие интересы. Да и проблем хватает, чтобы вешать на себя ещё одну. Хаос в Итонии не нужен ни мне, ни ему, а он обязательно начнётся, если умрёт кто-то из нас. Нет, Икай тут не замешан. И вообще, — маг жутковато улыбнулся губами в запёкшейся крови, — это всего лишь очередное покушение, далеко не первое и не последнее. Просто в этот раз они чуть лучше подготовились.

* * *

— Что скажешь? — Зарек, пригласив верного слугу к себе в покои, терпеливо дожидался, пока тот просмотрит запечатлённые в хрустальном шаре воспоминания о нападении.

— У них могло получиться, — пожевав губами, задумчиво молвил тот, — если бы не ваше последнее приобретение.

— Жаль только, кристалл разрушился, — поморщился магистр, — за сколько мы его приобрели у фучийцев? Хотя нет, не говори. В конце концов это всего лишь деньги, или чем мы им там заплатили. Жизнь важнее.

— Всё верно, мой господин, — склонил голову слуга, — связаться с ними снова?

— Да, пожалуй. Только не в виде трости, камень должен постоянно быть при мне.

— Амулет?

— Слишком очевидно, нет, пусть будет браслетом на лодыжку.

— Будет исполнено.

— И по предателю. Найди, кто меня сдал, но аккуратно. Только слежка. Я хочу знать, кто стоит за этим нападением.

— Господин, считаете, заказчика там не было?

— Не знаю, но мы должны убедиться точно. И да, что думаешь по нашему гостю?

Слуга опустил взгляд, задумавшись, затем чуть неуверенно ответил:

— Сложно сказать. На первый взгляд он поступил, как и любой маг на его месте.

— С учётом, что ему только тридцать и он недавно подскочил в развитии до магистра?

— Пожалуй да, слишком осторожен, — слуга снова задумался, — не похоже на новичка. Не растерялся, поставил крепкую защиту, двигался грамотно, укрытие выбрал быстро. Я бы сказал, что ему не тридцать, а вдвое больше.

— Или не вдвое, но он старается сильно не выбиваться из образа, даже извинился, что не бросился мне на помощь, — Зарек хмыкнул, — представляешь, он так натурально изобразил смущение и стыд, что я почти поверил.

— Но это не факты, а только догадки, господин.

— Ладно, это не столь важно. Подыграем ему, главное, чтобы он свёл меня с Воином, а остальное ерунда.

Глава 13

— Поймите, Вольдемар, наше общество, конечно, не совершенно, но, если выбирать между спокойной жизнью под тотальным контролем в Империи и свободой и опасностью Итонии, я без сомнений выберу Итонию, — Зарек промокнул салфеткой уголки губ, бросил ту на опустевшее блюдо и кивком приказал уносить.

Мы сидели на террасе замка, откуда открывался изумительный вид на территории вокруг, и от пропасти в полсотни метров отвесной скалы нас отделял лишь каменный парапет, украшенный статуями гаргулий. Накрытый на двоих стол, пара удобных кресел и молчаливые слуги, мгновенно исполнявшие любую прихоть хозяина замка.

Я позавидовал, да. Хоть мне подобное барство и было чуждо, но кое-что привлекательное во всём этом было. Да и сам замок внушал. Причём магистр обмолвился, что это не строение древних, а лично им построенное сооружение, которому всего две сотни лет. Можно сказать, новодел. Весьма неожиданно. Особенно учитывая сложность постройки на скале такой высоты.

— Вы по натуре победитель, — ответил я, тоже отодвинув тарелку, — и я сейчас не о вашем статусе, а о складе характера. Есть разрушители, это те, для которых удовольствие просто сражаться с кем-то. Им важен процесс. А вам важен результат, вы сражаетесь, чтобы победить. Ваша цель побеждать, и вы не просто хотите победить, вы нацелены на победу. Вы, грубо говоря, готовы к ней. Как бы странно это не звучало.

— Интересная мысль, — Зарек поднялся, подошёл к парапету, вглядываясь вдаль, — но пока не вижу связи.

— Она проста, — я продолжил сидеть, откинувшись на спинку кресла, — победителям всегда тесно в каких бы то ни было рамках, им претит любая система, кроме той, которую они создали сами. Но большинство просто приспособленцы, для которых важно удовлетворять свои базовые потребности: жрать, спать, извините, трахаться. И они выбирают ту систему, где у них это лучше всего будет получаться. Причём конкретно в Итонии быстрее реализуют себя не самые умные или смелые, а более хитрые. Потому что самое главное умение здесь — чётко определять, кто сильнее. Слабого гнобить, перед сильным пресмыкаться.

Не удержавшись, я поведал про эпизод в рыбацкой деревушке, описав тамошнего смотрящего.

— О, да, — отсмеявшись, согласился магистр, — этот точно приспособленец. Как вы сказали: обмочился, обделался и потерял сознание? Пожалуй, соглашусь, что нижний уровень административного управления у нас не вызывает ничего, кроме презрения.

Он постоял задумчиво, затем, взглянув с каким-то новым интересом, молвил:

— Пожалуй, вы правы, Вольдемар. С такой стороны я не смотрел, но получается, действительно, что вокруг одни хитрые, а хотелось бы видеть умных. Например, таких, как вы.

Он замолчал, внимательно наблюдая. И тут даже не надо было быть умным, чтобы понять, что мне делают конкретное предложение. И что-то мне подсказывало, что это не был какой-то хитрый ход с целью меня обмануть, он действительно мной заинтересовался. Но что и как ответить? Идти к нему в услужение я не собирался, но это не тот человек, которому можно просто отказать.

— Честно сказать, не совсем понимаю, почему именно я? — осторожно произнёс, наблюдая за реакцией магистра.

Тот оторвался от парапета, прошёлся вдоль, замерев у другого его края, затем, повернувшись снова ко мне, ответил:

— Вы, Вольдемар, вежливы, но не угодливы, прямы, но не грубы, в вас нет страха перед более сильным, но и гонором вы не страдаете. Вы прекрасный собеседник, умеющий не только задавать правильные вопросы, но и подбирать правильные ответы. К тому же, вы идёте своим путём, не пытаясь встроиться в существующую иерархию. Ваши гранты — это удивительная система, хоть, будем честны, возможна она только в Империи и её сателлитах. А уж то, что вы смогли получить благословение Воина, и вовсе говорит о вас, как о незаурядном маге. Такое до вас считалось невозможным. Скажу честно, я бы хотел подле себя видеть такого человека.

— Мне очень приятно это слышать, Дормен, но, к сожалению, в Тингланде у меня слишком много начинаний. Мне очень не хотелось бы их бросать, — ответил я, тщательно подбирая слова, — и в целом не хотелось бы подчиняться кому-либо.

Внезапно, привлекая внимание, к замку попытался подлететь какой-то колдун верхом на ведре, но стоило ему приблизиться к нам на сотню метров, что я уже мог различить цвет его одежд и короткий посох в руках, как от замка выстрелила ветвистая молния, поражая прямой наводкой ведро, и колдун с воплями, оставляя в небе дымный след, косо пошёл к земле.

— Идиот, — сплюнул Зарек, перегнувшись через перила, провожая незваного гостя взглядом, — ещё один, решивший, что ко мне в гости можно заявиться вот так, без приглашения.

— Интересно зачем? — спросил я, подойдя и тоже посмотрев туда.

Колдун наконец достиг земли, я увидел покатившуюся по траве человеческую фигурку, а остатки ведра, ещё немного подымив, вдруг взорвались с отчётливым хлопком.

— Ох ты, — от неожиданности вырвалось у меня, — чего это они?

— Молния дестабилизирует структуру внутреннего накопителя любых магических предметов, если только он не из кристаллида, — тут же пояснил магистр.

— Не знал, — протянул я.

— Потому что в имперских академиях такого не преподают, — с лёгкой улыбкой ответил Зарек, — Вольдемар, не в обиду будет сказано, но ваше обучение было слишком урезано. Вам не помешал бы наставник из магистров.

— Которым можете стать вы?

— Да, — кивнул тот, — я готов обучить вас тому, что должен знать любой уважающий себя магистр. И научить более глубокой работе с огнём.

— Взамен на верность и подчинение? — приподнял бровь я.

— Нет, на дружбу и взаимопомощь, — ответил совершенно серьёзно магистр.

Ни намёка на иронию. Я чувствовал, что стоявший рядом маг не пытается меня обмануть, а действительно предлагает дружбу, по крайней мере то, что он под этим понимает. Вот только что за взаимопомощь он имел ввиду?

— Скажите честно, вы тоже хотите получить благословение Воина? — решившись, наконец, прямо спросил я.

Зарек несколько секунд стоял молча, изучая меня, затем, расслабился, улыбнувшись, ответил:

— Верно, это одна из моих основных целей. Видите, Вольдемар, я также честен перед вами.

— Но зачем это вам? Хотя вы считаете, что благословение может ещё усилить вас в стихии огня?

— Считаю, — подтвердил Зарек, — правда, до появления вас, это были чисто теоретические выкладки. Ещё до моего рождения, лет семьсот назад, магистр Руфентий сделал теоретические расчёты сопряжения звёздных аспектов с созвездиями божеств, определив, какой из них какую магию может усиливать. По некоторым из божеств данные проверили, но по Воину это оставалось теорией. И сейчас вы являетесь живым примером того, что это на самом деле так.

Меня посетило лёгкое разочарование. Оказывается, по богам давно всё просчитали до меня, просто я этого не знал. Зарек с предложением наставничества попал в точку, я действительно очень хотел знать то, что знают другие магистры. И цена за это, на первый взгляд, была не слишком высока. Вот только я не мог рассказать, что Воину понравились мои песни, которые я притащил из другого мира. То, что я попаданец, требовалось держать в тайне от кого-либо. В этом я был абсолютно уверен. Но и врать не стоило, такой, как Зарек, за полтыщи лет жизни явно любую ложь распознаёт влёт даже без магии, на одном жизненном опыте.

«Врать нельзя, но можно сказать часть правды», — подумал я.

— На самом деле всё произошло почти случайно. Я, сам того не зная, нанёс оскорбление Воину, случайно сев на понтийский вардрам. Это такой барабан.

— Точно, понты! — не сдержавшись, воскликнул Зарек. — как я не подумал? Это же их бог! Если через кого и пытаться получить его благословение, то только через них.

— Да, — кивнул я, — так, собственно, и вышло. В Академии Анкарна, где я преподавал, заместителем ректора по внеучебной и воспитательной работе была как раз понтийка. Чуть не прибила меня, конечно, но потом заставила пройти ритуал очищения по понтийским канонам. Ну, знаете, это их специальная одежда, специальный костёр, пляски с вардрамом вокруг него. Я, честно говоря, даже не слишком хорошо помню, что там происходило. Потому что впал в какое-то полугипнотическое состояние, а наутро, когда проснулся, обнаружил у себя на плече метку Воина.

— У понтов нету магов, — прошептал Зарек, потирая лоб. — Ну, кто когда мог подумать… Что их ритуал… Какой маг, когда бы прошёл понтийский ритуал, особенно не имперский?

Он забегал по террасе, то и дело бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Остановился, с горящими глазами повернувшись ко мне:

— Вольдемар, вы гений!

— Просто повезло, — скромно ответил я, — и я не могу гарантировать, что будет тот же результат. Часть происходящего я не помню.

— Не важно, — убеждённо ответил Зарек, — Главное, вы показали путь. Остальное вторично. Позвольте и мне сделать вам подарок.

Остановившись, магистр чуть-чуть улыбнулся:

— Я думаю, он вам тоже понравится.

Я приподнял бровь, не совсем понимая, какой подарок он имеет в виду. Но, проследовав мимо меня к выходу с террасы, он махнул рукой, призывая следовать за ним.

Спускались мы куда-то очень глубоко, явно ниже уровня замка, потому что дальше винтовая лестница шла уже в вырубленном в скале вертикальном проходе. По моим ощущениям, мы опустились уже даже ниже уровня земли, когда наконец вышли к чему-то очень сильно напоминающему тюремные камеры.

— Здесь, мой друг, — произнёс мужчина, — находится то, что, думаю, поднимет вам настроение. Он провёл меня к одной из дальних камер, которая при его приближении со скрипом распахнулась. В которой я увидел троих пленников.

Условия их содержания были, мягко говоря, совсем не комфортными. Не было даже кровати, лишь стопки полугнилой соломы, на которых лежали три давно немытых, измождённых тела, при нашем появлении едва сумевших открыть глаза и посмотреть на нас, слепо щурясь от зажегшихся в коридоре магических огней.

— Кто это? — с удивлением спросил я, оглядывая явно молодых людей, почти подростков.

— Не догадываетесь? — лукаво прищурил Зарек. — А посмотрите внимательней.

Я снова перевел взгляд на пленников. Затем сначала магическим зрением, а потом некромагическим осмотрел их, после чего сразу всё понял. Передо мной находились три некроманта. Молодых, необученных, с слабым даром, но некроманта. Я перевёл вопросительный взгляд обратно на магистра. На что тот сделал широкий жест и произнёс:

— Теперь они ваши, Вальдемар, можете сделать с ними всё, что захотите.

Некоторое время я смотрел на него, пытаясь понять, что это вообще всё значит. А потом до меня дошло. Все эти мои разборки с нежитью в Академии Анкарна, лич, толпа мертвяков, видимо, уверили магистра в том, что я непримиримый борец с некромантией и некромантами, и для меня нет лучше подарка, чем несколько адептов запрещённой магии. Интересно, он считает, что я прямо здесь и сейчас должен их убить? Или, быть может, начать пытать? Я не мог проникнуть в мысли стоявшего рядом со мной мага, но пауза затягивалась, нужно было что-то сказать. И я, подумав немного и снова критически осмотрев пленников, произнёс:

— Спасибо, магистр. Это очень щедрый подарок. Но, честно скажу, у меня пока нет желания с ними заниматься. Однако, после симпозиума я, пожалуй, буду готов их забрать с собой в Тингланд. У меня как раз появилось несколько идей относительно опытов с носителями некромагического таланта.

— О, Вольдемар, не переживайте, они пробудут здесь столько, сколько вам надо. Мои слуги проследят, чтобы с ними ничего не произошло, и они сохранились в хорошем физическом состоянии.

Постояв ещё секунду, я отвернулся от пленников, отошёл от камеры и спросил магистра:

— Может, до симпозиума вы немного сократите пробелы в моих знаниях относительно магистерской науки, чтобы не выглядеть перед коллегами совсем уж новичком?

— Конечно, мой друг, конечно, — улыбнулся Зарек, — с радостью поделюсь с вами толикой своих знаний.

* * *

Магистр Икай задумчиво стоял у окна, разглядывая с высоты своей башни территорию родной академии. Из головы ректора всё не шёл необычный гость из Тингланда. Юный магистр заинтересовал его, но больше Икая волновало, зачем же всё-таки тот понадобился Зареку. Магистр огня, один из трёх тайных повелителей Итонии, не стал бы лично прибывать просто за интересующим его человеком, послал бы кого-то из слуг. Нет, тут было что-то ещё. Спору нет, этот Вольдемар был умён, хитёр, ловок, если смог выбить деньги из таких структур империи, как легион и ему подобные. Но этого было мало, должно было быть что-то ещё. Этот вопрос интересовал ректора уже несколько дней. И он по своим каналам решил пробить, что же всё-таки из себя представляет этот Вольдемар Локарис? Что за личность? Благо, среди магов Орнийской империи было несколько знакомых, которые не в службу, а в дружбу, естественно, за определённые преференции в будущем, готовы были помочь с этим вопросом. Как раз сегодня должен был прибыть магический вестник с необходимой информацией.

Тут в кабинет заглянула воздушница. Обернувшись, ректор посмотрел на свою любовницу и кивком уточнил:

— Что, Фалидика?

— Магистр, пришёл магический вестник, — ответила та, протягивая особым способом перенесённое на свиток послание.

— Благодарю, — принял тот из её рук бумагу, кивком отослал прочь, — Иди.

Любил ли он её? Для мага, разменявшего шестую сотню лет, это был глупый вопрос. Любовь, как чувство, в нём давно уже отсутствовало, да и смысл любить тех, кто живёт меньше тебя? В качестве временного партнёра для удовлетворения мужских потребностей — да, для чего-то большего — уж точно нет. Конкретно с Фалидикой он был в подобных партнёрских отношениях уже лет пятнадцать, обеспечивая девушке определённые протекцию, статус и защиту, но опять же она в самом деле была достаточно талантливой магичкой, поэтому на преподавательскую должность он её ставил со спокойной душой.

Развернув послание, он внимательно вчитался в скупые строчки. Там было не так уж много информации, но кое-что привлекло его особое внимание. Он несколько раз перечитал снова, затем хмыкнул с каким-то даже восхищением и пробормотал:

— Ну, сукин сын!

Бросив свиток на стол, Икай снова подошёл к окну, только в этот раз уже глядя поверх опоясывающей территорию академии стены на едва виднеющийся вдалеке шпиль зарековского замка.

— Вот зачем он тебе нужен, — пробормотал магистр, — ещё больше силы, ещё больше власти, так, Зарек?

Икай задумчиво потёр лоб:

— Неужели ты хочешь… Опять попытаться подмять под себя всё? Полтысячи лет прожил, а всё никак угомониться не можешь.

— Фалидика! — спустя секунду позвал он. Дождавшись, когда воздушница вновь зайдёт в кабинет, отрывисто произнёс:

— Выясни, где сейчас магистр Аллаис, и организуй мне с ним встречу.

— Насколько срочно? — спросила Фалидика.

— Очень срочно, — хмуро бросил магистр, вновь отворачиваясь к окну.

— Поняла, — кивнула девушка, после чего вновь скрылась, оставляя ректора в одиночестве.

— Зарек, Зарек, — пробормотал тот снова, заложив руки за спину, — что ж тебе всё неймётся?

Глава 14

Едва минула декада с момента моего появления в Итонии, как все оставшиеся участники симпозиума добрались до Академии, и мы с Зареком направились туда вновь, в главную альма-матер всех итонийских магов.

Полетели мы снова на моём «Быстролёте». Больно магистру понравился такой способ передвижения. Хотя, конечно, полёт на зачарованном предмете для него не был в новинку, но именно концепция закрытого летательного аппарата, понятно, что ни о каких самолётах в этом мире не знали, была ему неизвестна. Порядком заинтересовавшись, он даже предложил выкупить его либо оплатить изготовление такого же аппарата, на что я, подумав, ответил согласием, предупредив, однако, что это не такое быстрое дело.

Когда мы снова приземлились на площадке перед Академией, стало понятно, что симпозиум — мероприятие не рядовое. Вся Академия была празднично украшена, у распахнутых врат стояли одетые в парадное слуги, а по территории вальяжно прохаживались десятки важных магов.

Зарека узнали на входе, и слуги тут же склонились в глубоком поклоне, на что он не обратил ни капли внимания, сразу проходя внутрь. Пройдя следом за ним, я внимательно рассматривал собравшихся на симпозиум магистров. Один взгляд магическом зрении сразу сказал мне, что здесь нет никого с малым даром, впрочем, чуть стороне я заметил группу магов послабее, скорее всего, это были помощники, сопровождавшие важных представителей магического сообщества.

Здесь собрались не только итонийские маги. Заметил я и коллег из Империи, не спеша, однако, приближаться к ним. Были и представители Кирианского царства в своих расшитых драконами одеяниях. А когда увидел каких-то татаро-монголов в халатах, мне до этого незнакомых, то тихонько поинтересовался у Зарека, кто это. Посмотрев на них, тот чуть пренебрежительно бросил: «Кснийцы».

Я задумчиво покивал. Кснийское царство тоже граничило с Орнийской империей, но, насколько я знал, находилось в не слишком дружественных отношениях. Пожалуй, только наличие общего врага в лице Ракамакского протектората не давало Кснийцам попытаться вторгнуться в Империю и отхватить себе часть земель.

Ещё одна группа представляла княжество Ротейя, которое граничило уже с Итонией. Его представители чем-то напоминали мне индусов. Такие же смуглые, темноглазые, темноволосые.

Но тут нам навстречу вышел сам ректор Итонийской академии боевой магии, с дружелюбной улыбкой здороваясь сначала с Зареком, а затем и со мной:

— Вольдемар, рад вас снова видеть в этих стенах, — широко улыбнулся он. Заметив мою настороженность, добавил, — Понимаю, что для вас подобное впервые, но уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. Здесь вы в кругу, пусть не друзей, но единомышленников.

Я приличия ради кивнул, не особо, правда, уверенный в единомыслии с присутствующими.

— Да, — поднял палец вверх ректор, — хотел бы сразу познакомить вас с ещё одним нашим почётным гостем, магистром воздуха Аллаисом.

При этих словах Зарек, стоявший рядом со мной, напрягся и метнул странный взгляд сощуренных глаз на Икая. Но тот ответил ему лишь лёгкой добродушной улыбкой и, взяв меня под локоток, отвёл к группе магов, что стояли рядом со входом в основной корпус Академии.

— Аллаис, друг мой, — отвлёк ректор одного из магов, — вот тот молодой человек, о котором я хотел тебе рассказать.

Мне стало слегка неуютно, потому что сразу несколько находившихся рядом магистров повернулись ко мне, внимательно разглядывая. А тот, кого отрекомендовали Аллаисом, оказался высоким мужчиной, с жёстким, слегка грубым, словно рубленным, лицом. Волосы его были седы, но глаза отливали холодом. Он прошёлся по мне оценивающим взглядом, после чего с непонятной усмешкой шагнул навстречу и протянул руку.

— Магистр воздуха Аллаис.

— Очень приятно, — пожал я её, — Вольдемар Локарис, ректор магического колледжа Тингланда.

— Весьма талантливый молодой человек, — тут же снова добавил Икай, — несмотря на свой юный возраст, не только словами, но делами успел достаточно громко заявить о себе. Я думаю, господа, — он обвёл взглядом магистров, — вы все слышали про гранты, и я знаю, что кое-кто из вас даже успел этой придумкой воспользоваться для своих магических изысканий.

«Дались им эти гранты», — раздражённо подумал я, становясь мишенью для взглядов всех окружающих.

Особенно злило то, что считали они это не перспективным способом ведения магических изысканий, а ловким трюком для обмана светских властей.

«Нет, — подумал я, — не доросли вы ещё до такого».

Тут к нам подошёл ещё один магистр. Обладатель шикарных усов, который тут же не преминул меня похвалить:

— Вот что значит не зашоренные старыми традициями мозги, — произнёс он, подкручивая ус, — я давно говорил, что надо прислушиваться к молодым.

— Да-да, — с недовольной миной произнёс Икай, ненароком отталкивая того в сторону, — магистр Цинис, мы уже не раз это слышали.

— Слышали, да не услышали, — грозно топорща усы, буркнул тот.

— Мэтры, не ссорьтесь, вмешался ещё один, — не превращайте симпозиум в место для очередной склоки. Давайте соблюдать правила приличия. Мы как-никак верхушка магического сообщества, а не кучка провинциальных студентов. Мы должны быть выше мелких дрязг. В конце концов, на нас лежит огромная ответственность за всю магическую науку, как и куда ей двигаться, в каком направлении развиваться.

— Магистр Безел, — шепнул мне Зарек, — он из княжества Порос. Они давно выступают за создание координационного магического совета всех стран. Но, по понятным причинам, это сложно выполнимо.

После Икай потащил меня знакомиться с другими участниками симпозиума. Ректор представлял, я пожимал очередную протянутую руку, вежливо улыбался, кивал.

Вообще, у меня сложилось такое впечатление, что вся эта тусовка знала друг дружку уже очень давно, и я был первым за долгое время, попавшим в неё, так

сказать, не по квоте. Поэтому рассматривали меня с каким-то нездоровым любопытством, как диковинную зверушку, которую хозяева мероприятия привели развлечь дорогих гостей.

Ну, не воспринимали меня всерьёз эти важные, с выпирающим из мантий пузатым достоинством магистры, не считали меня себе ровней.

Единственное нарушение процедуры знакомства случилось, когда Икай подвёл меня к кирианской делегации.

— Уважаемый Тай Чи, — сделал лёгкий полукивок-полупоклон ректор Академии, — представляю вам нашего нового участника симпозиума Вольдемара Локариса, представителя магического образования Королевства Тингланд.

— Весьма наслышан, — повернулся ко мне, глядя своими прищуренными глазами, кирианец.

Некоторое время помолчал, играя со мной в гляделки. Затем повторил:

— Наслышан, да, о вас, магистр Локарис. Мне сообщили о прискорбном инциденте, произошедшем с вашими студентами, в котором оказались замешаны преступники и негодяи, выходцы из нашего поднебесного царства. Но хочу вас заверить, уважаемый Вольдемар, что к нам эти отщепенцы и изгои не имели никакого отношения. Предатели своего народа, пираты, промышлявшие похищением людей, особенно одарённых, в нашем царстве всегда осуждались и будут осуждаться. Поэтому прошу вас по вот этим отдельным личностям не судить обо всём кирианском народе в целом.

— Не буду, — лаконично произнёс я.

— Я являюсь ректором Кирианской Академии Духа, — продолжил тот, — мы уже посылали приглашение в ваш адрес. И повторяю, что с большим удовольствием встретили бы ваш визит в нашу Академию, чтобы обсудить множество магических аспектов духовно-магической подготовки.

«Врёт, — подумал я, глядя в честные-пречестные глаза кирианца, — и снова зачем-то пытается вытащить меня к ним. Ну, уж спасибо. Лучше я побуду в Тингланде»

Правда, в ответ также вежливо склонил голову и заметил:

— Конечно, преступники есть в любом государстве. Я это прекрасно понимаю. К тому же, я уничтожил их всех до единого. Поэтому можно сказать, что я вполне удовлетворён и претензий ни к кому не имею.

— Да, мне это тоже говорили, — сухо заметил Тай Чи, — вы тогда применили заклинание «Огненный дождь»?

— Он самый, — подтвердил я, — заодно спалил целый район города. Впрочем, его населяло всякое отребье, по которому плакала виселица. Поэтому городские власти не возмущались, наоборот, скорее обрадовались такому исходу.

— Вот это правильно, — одобрительно произнёс Зарек, вклиниваясь в наш диалог, — с ними только так и надо поступать.

Кирианец продолжал сверлить меня взглядом, но Икай уже потащил меня к делегации от Орнийской империи. Представители Совета магов, в общем-то, практически ничем не отличались от своих коллег из других государств. Такие же важные, надутые, наглые — настоящие хозяева жизни. Это было сразу видно по их взглядам.

— А вот и ваш бывший коллега, — произнёс ректор Итонийской академии.

На что стоявший ближе всего к нам магистр, с некоторым превосходством взглянув на меня, панибратски похлопал по плечу и лёгким басом произнёс:

— А-а, профессор Локарис, слышал о вашем вояже в Тингланд.

Он по-отечески пожурил меня, шуточно погрозив пальцем:

— Попортили вы нам, Вольдемар, финансовую статистику. Своим колледжем. Ну, ладно. Так и быть, — он хохотнул, — мы готовы пару-тройку лет дать коллеге подзаработать.

Но тут вмешался Икай.

— Вольдемар не профессор, а ректор. И как можете видеть, его магический дар уже вполне себе тянет на магистра.

— Да? — неприятно удивился имперский маг.

Оглядел меня в этот раз магическим зрением и сразу растерял всю свою барскость.

— Насколько нам известно, профессор до звания магистра не дотягивал.

— Всё так, — снова вмешался итонийский ректор, не давая мне вставить и слова, — но Вольдемару посчастливилось получить благословение Воина, что, по всей видимости, и увеличило его магический потенциал, особенно в стихии огня. Недаром его заприметил уважаемый магистр Зарек.

Икай, улыбнувшись, кивнул стоящему рядом со мной магистру огня, и взгляды остальных тут же переместились на него. Лицо Зарека закаменело, и я понял, что магистр жизни только что, перед большинством собравшихся, раскрыл планы своего коллеги.

— Вот как… — задумчиво произнёс представленный нам ранее Аллаис, как-то незаметно оказавшийся неподалёку.

Я обернулся, посмотрев на ещё одного итонийского магистра, заметил взгляды, бросаемые друг на друга между ним, Зареком и Икаем. Похоже, этих троих что-то связывало, что-то очень серьёзное. В наступившей тишине я буквально кожей почувствовал, как начинает накаляться атмосфера, готовая ещё чуть-чуть и привести к взрыву. Ситуацию разрядил магистр с Пороса.

— Ну-ну, мэтры, прекращайте. Я повторюсь, мы на симпозиум, вы не забыли? В который раз говорю, давайте все внутренние распри и разногласия оставим на время и займёмся тем, для чего мы здесь собрались.

— Да, да, — всполошился ректор, — действительно, что мы задерживаемся? Давайте все проходите внутрь, там уже всё готово, ждут только нас.

Двери главного корпуса распахнулись, и магистры дружно потянулись внутрь, поднимаясь по широкой лестнице. Внутри нас снова ждали молчаливые слуги в бело-золотых масках, которые распахивали двери, показывая путь, а затем мы оказались в большом зале, где вдоль стен стояли длинные богато сервированные столы, а сразу за ними располагался ряд официантов с круглыми подносами, на которых искрились содержимым бокалы с шампанским. Тут же играла негромкая музыка, а под потолком кружились магические светильники. На мой неискушённый взгляд это всё больше напоминало не симпозиум, а какой-то светский раут или быть может приём в дворянском поместье. Оживившись, магистры тут же направились к столам, а слуги заскользили меж них, разнося бокалы.

Я с некоторой оторопью смотрел на набросившихся на угощение магов. Да, не такого я ожидал, совсем не такого. Фактически, посреди зала остались только мы с Зареком, да ректор. Все остальные активно ели и пили, громко обсуждая представленные блюда и их вкусовые качества, смеялись, опустошая один бокал за другим. Кто-то крикнул:

— Икай, ты в этом году превзошёл сам себя. Это же морской свинохрен! Под серябом!

— И муринги, муринги! — чавкая, вклинился в разговор ещё один, — чудо, как хороши!

— Вольдемар, что же вы стоите, — обратился ко мне Икай, — присоединяйтесь, не стесняйтесь.

Я посмотрел сначала на одних, затем на других, после чего коротко качнул головой и произнёс:

— Спасибо, но я что-то не голоден.

Тут к нам бесшумно приблизился официант, с подноса которого ректор тут же взял бокал. Пришлось взять тоже, глядя на замершего в ожидании ректора. Слегка стукнулись выпуклым стеклянным боком до мелодичного тонкого звона, после чего я выпил и поинтересовался.

— Так всё-таки, а когда, собственно, начнётся симпозиум?

— Так он уже начался, — с некоторым весельем произнёс Икай.

— Мой друг, — смягчился он, — поймите, все находящиеся здесь — достаточно влиятельные люди в своих странах. Вы просто ещё не привыкли к такому. Для вас это, может быть, чуточку странно или даже отчасти дико. Но привыкайте, вы тоже теперь магистр, а не какой-нибудь захудалый маг из провинции. Привыкайте, привыкайте. Вот, кстати, попробуйте.

Он почти насильно взял меня под локоть и подвёл к столу, показывая на блюдо, на котором лежало что-то, напоминавшее зелёный пупырчатый кабачок, размером примерно с локоть.

— И что это? — Поинтересовался я, разглядывая.

— Это свинохрен. Весьма дорогое и сложное в вылове морское животное. Но мы, магистры, вполне можем себе его позволить. Если хотите знать, такого размера морской свинохрен стоит почти полторы тысячи золотых. Староимперских, — поднял вверх палец ректор.

Я сглотнул. Не столько от того, что воспылал желанием немедленно попробовать столь дорогое яство, сколько прикидывая, какое количество зарплат понадобится среднему профессору, чтобы отведать его хотя бы раз.

Магистры же продолжали насыщаться. Гремела посуда, стучали ножи, которыми сливки магического сообщества отхватывали с блюд куски, со звучным стуком падали на тарелки обглоданные кости. Все одновременно переговаривались друг с другом, отчего нестройный гул голосов висел в воздухе, заполняя всё пространство вокруг.

Я, поджав губы, разглядывал заставленный свинохренами стол и никак не мог отделаться от мысли, что все тут банально зажрались.

Наконец, магистры стали, сыто рыгая, отваливать от столов, и Икай, взобравшись на сцену в конце зала, ухватился одной рукой за трибуну и произнёс:

— Уважаемые мэтры, очередной симпозиум объявляю открытым. И для начала приглашаю сюда нашего коллегу из Орнийской Империи с докладом на тему: «Тенденции имперской магической подготовки в новом тысячелетии».

Все в разнобой захлопали, и на сцену полез тот самый магистр, что удивлялся моему скакнувшему потенциалу.

— Коллеги, — грузно навалившись на трибуну, произнёс он, — ни для кого из вас не секрет, что в империи наиболее сложные условия для работы.

Маги закивали, послышались сдержанные одобрительные выкрики. Имперец чуть кивнул, дождался, когда снова наступит тишина, и продолжил:

— Но это не означает, что мы вовсе прекратили магические изыскания. И подготовка магистров по перспективным направлениям ведётся. Естественно, под пристальным надзором Имперской Инквизиции, этим неизбежным злом, которое любит совать свой нос куда ни попадя, но ведётся. В частности… — тут он начал перечислять, оперируя терминами, часть которых была мне незнакома.

Но меня заставило задуматься вовсе не это. То, как он отзывался об инквизиции, презрение, даже нотки злости и в то же время какое-то пренебрежение, заставили меня серьёзно задуматься. Общаясь с главой Инквизиции, я чувствовал, что тот, что бы ни делал, как бы ни делал, но делал это на благо своей страны. Пусть даже это благо далеко не всем таковым казалось. А этот, этот нет. Для него государство в лице инквизиции было оковами, которые не давали ему развернуться на полную, во всю ширь. Мне вдруг нестерпимо захотелось задать вопрос, а зачем вообще ты тогда остаёшься в империи? Езжай, пожалуйста, хотя бы в Итонию, раз тебе так нестерпимо, когда тебя ограничивают. Но что-то я в нём желание уйти, громко хлопнув дверью, не наблюдал. И ещё, меня не устраивало, что он говорит только о магистрах, совершенно игнорируя обычных магов.

Не выдержав, я поднял руку.

— Да? — заметив мой жест, сделал паузу докладчик.

— А что насчёт не магистров? — повысив голос, спросил я.

— А что насчёт них? — непонимающе нахмурился тот.

— Какая перспективная подготовка ведётся с ними, с обычными магами?

Глаза имперского магистра округлились. Он замолчал секунд на десять, постепенно багровея, но затем внезапно в голос расхохотался.

— Молодой человек, — покровительственно произнёс он, — программа академической подготовки давно определена и выверена до последней буквы. Можно сказать, отшлифована до блеска. Ничего в неё добавлять не нужно.

— Не отшлифована, а выхолощена, — буркнул я, — академии готовят не магов, а каких-то пользователей магии, бездумно заучивших ограниченный арсенал наиболее часто используемых заклинаний.

— Да, — кивнул магистр, — а большего и не нужно. Для большего есть магистры.

Его немедленно поддержали другие, косясь на меня с пренебрежительной ухмылкой.

Я умолк, понимая, что ничего не добьюсь никакими аргументами. Но тут внезапно к диалогу подключился Икай. Ректор, воспользовавшись возникшей паузой, объявил:

— Уважаемые мэтры, у нашего молодого коллеги может быть нетрадиционный взгляд на привычные вещи. Думаю, будет небезынтересно, послушать и его тоже.

Подойдя ко мне, ректор шепнул:

— Вольдемар, вы следующий. Подумайте, что хотели бы сказать. Вы сейчас в кругу наиболее влиятельных магов, и это отличный шанс продвинуть какие-то свои идеи. Уверяю, после ваших «грантов» многие к вашим словам отнесутся весьма серьёзно.

Вот это было неожиданно. Я нахмурился, судорожно собираясь с мыслями. Но магистр жизни прав. Именно здесь, если убедить присутствующих в своих заключениях, можно действительно добиться какого-то изменения в политике относительно простых магов. Показать им, где они неправы, концентрируя всю магическую науку только в руках магистров. Что углублённое обучение простых магов позитивно скажется на магической науке в целом. Дослушав имперского мага, я поймал взглядом короткий кивок Икая и решительно направился к трибуне. На секунду замер, вцепляясь в неё, как в спасательный круг, стараясь побороть некоторое волнение. У меня хоть и был опыт публичных выступлений, но всё-таки перед менее титулованной публикой. Собравшись с мыслями, я оглядел зал и произнёс:

— Уважаемые коллеги, очень приятно оказаться сегодня здесь и сейчас. Это действительно большая честь для меня. И да, я здесь человек новый, поэтому, возможно, какие-то мои мысли покажутся вам наивными, может быть, немножко странными, но я неплохо изучил систему магического образования Орнийской империи, так как сам был преподавателем магической академии Анкарна и в связи с этим хотел бы озвучить некоторые свои мысли и замечания.

Тут я заметил, как некоторые уже заулыбались, глядя на меня. Кто-то кому-то что-то прошептал, послышался лёгкий смешок. Постаравшись отстраниться от всего этого, я продолжил:

— Во-первых, нельзя делить магов по уровню дара. На самом деле, между простым одарённым и магистром нет совершенно никакой разницы.

Тут улыбок стало больше, народ оживился, зашептался активнее. Хохотки стали раздаваться чаще. Я напрягся чуть заиграв желваками, но продолжил:

— Сила магического дара ничего не значит.

Тут уже кто-то захохотал в голос.

— Не значит, — упрямо повторил я, — потому что главное, не кто сможет сотворить заклинание мощнее, а у кого выше уровень интеллекта.

Вот тут меня ждал уже взрыв хохота. Магистры, не стесняясь, ржали, тыкая пальцем и обсуждая мои слова. Ректор Академии, на которого я бросил взгляд, покраснел, как варёный рак. А Зарек, переместившийся ближе к стене, только осуждающе покачал головой.

«Ну, нет, — подумал я с ожесточением, — я всё равно скажу то, что хочу сказать».

— Не должно быть ограничений в передаче знаний. Мы должны одинаково учить, что обычного мага, что будущего магистра!

Тут послышался чей-то всхлипывающий голос: — «Ой, не могу! Ой, юморист!» Хохот стоял в зале уже непрекращающийся.

— Я не шучу, — почти крикнул я, — у всех должно быть право на знание!

Но они не воспринимали мои слова всерьёз. Кто-то держался за живот, согнувшись. Кто-то истерически хохотал, покраснев от натуги. Некоторые буквально захлёбывались от смеха, вытирая выступившие на глаза слёзы.

— Это ещё не всё! — крикнул я, злясь и на них, и на себя самого.

Я уже понимал, что не достучусь до них. Они не воспринимают меня. Но что-то внутри не давало махнуть рукой и уйти. И я выпалил:

— Это ещё не всё. Все маги должны иметь право участвовать в принятии решений. Не только Совет магов. У каждого, даже у самого последнего санмагика, должно быть право участия. У нас должно быть такое образование, что любой санмагик мог бы управлять Советом магов.

Дальше говорить стало невозможно, потому что зал загрохотал так, что я не слышал даже самого себя. Плюнув, я соскочил со сцены, возвращаясь обратно к Зареку. Пока шёл, меня хлопали по плечу, благодарили за отличный юмор и говорили, что настолько смешных вещей они не слышали очень давно. И только Икай, когда я поравнялся с ним, тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой.

— Вольдемар, Вольдемар. Ну зачем надо было превращать серьёзное мероприятие в балаган? Я думал, вы действительно решите сообщить что-то стоящее. А вы?

Я отвернулся. Внутри клокотала злость пополам с обидой. Когда я подошёл к Зареку, тот протянул мне ещё один бокал шампанского и почти в ультимативной форме заявил:

— Выпей.

Кивнув, я залпом осушил бокал, после чего с горечью произнёс:

— Они даже не захотели меня понять.

— И не поймут, — спокойно ответил тот. — Идеи, которые вы высказали, скажем так, чересчур фантастичны. Особенно про санмагика, способного управлять Советом магов.

Я прикрыл глаза, испытывая жгучий стыд за такую людскую тупость, простонал:

— Суть была не в том, что санмагик будет управлять Советом магов, а что уровень знаний у него должен быть таким, что его можно было бы поставить им управлять. А они, как всегда, услышали только последнюю фразу, — я посмотрел на мага, — но вы-то, вы хоть меня понимаете?

— Я? Понимаю, но не могу с вами согласиться. Просто я прожил немало и видел всякое. А вы, действительно, ещё слишком молоды и полны кажущихся революционными идей. Поверьте, когда-то многие из присутствующих были такими, пока наставники предельно чётко и ясно им не объяснили всю глубину их заблуждений. Просто у вас не было такого наставника, вот и всё.

Зарек говорил спокойно, видимо, себя воспринимая как раз таким наставником. Тем более, что я сам его просил подтянуть до уровня знаний магистра. Но я понял только одно, даже здесь я не найду понимания и поддержки своих идей.

— Но почему они не хотят давать знания низам? Почему допускают только магистров?

— А вы ещё не поняли? — участливо спросил магистр огня. И сам же ответил, — потому, что так они являются более ценными членами общества. И, соответственно, могут выторговать себе больше прав и привилегий. И такая система везде, кроме Итонии. Здесь не только твой магический потенциал имеет значение, но и личное упорство, и сила воли, что даёт шанс даже слабосилкам.

— Значит никто из них не захочет эту систему менять? — уточнил я.

— Конечно же, нет, — подтвердил Зарек, — для всех здесь присутствующих важнее всего деньги и власть, никто от неё добровольно не откажется.

Глава 15

— Как все прошло?

Слуга поднес полотенце магистру огня, который после физических упражнений на самой верхней площадке своего замка, усевшись в позе лотоса, смотрел на садящееся за кромку горизонта светило. Обтерев покрытое бисеринками пота лицо, Зарек небрежно бросил полотенце обратно слуге на руки, после чего задумчиво ответил:

— Не так хорошо, как хотелось бы. Этот старый жизнюк все-таки сообразил, для чего я пригласил Локариса. И мало того, во всеуслышание об этом объявил, да еще и специально вызвал Аллаиса для этого.

— Неприятно, — заметил слуга.

Зарек кивнул:

— Весьма. Пришлось срочно сглаживать ситуацию ценой репутации Вольдемара, но другого варианта не было.

Магистр огня помолчал, продолжая задумчиво смотреть вдаль. Затем добавил:

— Надо будет ему еще как-то компенсировать это. Пожалуй, помимо трёх некромантов, передам ему копии кое-каких трудов по высшей магии. В конце концов, никто не может сказать, что магистр Зарек неблагодарный маг. Локарису пришлось пережить достаточно сильное унижение. Будет честным компенсировать его так.

— А что именно произошло? — снова уточнил слуга.

— Пришлось использовать ментальный амулет, — пожевал губами, сухо произнес маг. — Чуть раскачать его эмоции, подтолкнуть на необдуманный поступок. Воздействие вытащило его самые скрытые желания, которые он немедленно озвучил, вызвав смех всех магистров. Теперь его не воспринимают всерьез и считают не от мира сего. Но и опасности уже тоже не видят.

— Вам пришлось, господин, — ответил слуга. — Иначе бы это могло вызвать конфликт с неизвестными последствиями.

— Да, это так, — согласился Зарек. — Аллаис и Икай, объединившись, могли бы мне создать определенные проблемы. А Локарис еще молод, он это переживёт. Пройдёт лет сто и об этом конфузе никто и в не вспомнит. Тем более, если у меня получится задуманное.

— Обязательно получится! — позволил себе улыбнуться верный помощник.

Маг резво вскочил на ноги, стоило только светилу окончательно скрыться за горизонтом.

— Нам нужно найти кого-то из понтийцев. Да, я знаю, что они верные псы Империи, но даже среди них должны быть свои отступники, ренегаты. Поищи. Возможно, кто-то найдется даже здесь, в Итонии, либо где-то в других близких нам странах. Лезть в Понту будет глупо. Но должен быть кто-то, кто знаком с их ритуалами, но не согласен с той ролью, которую для них запланировала Империя, — пристально посмотрел он на мужчину.

— Сделаю, господин! — склонился в поклоне слуга.

* * *

— Сигниус, успокойся.

Аллаис, Икай и еще несколько магистров находились в кабинете ректора, обсуждая прошедший симпозиум. Третий негласный правитель Итонии, развалившись в кресле, смаковал дорогое вино, с легкой улыбкой поглядывая на озабоченно выглядящего магистра жизни.

— Ты же видел, что этот паренек устроил? Большего бреда я не слышал.

— Санмагик, способный управлять советом магии. Ха-ха! Да уж! — поддержал воздушника магистр из Орнийской империи, — этот Локарис дурак дураком. Непонятно как вообще, он получил это благословение Воина. Но дуракам везет.

— Коллеги, — попытался вернуть на серьезный лад Икай их разговор, — попрошу вас не относиться столь легкомысленно к этим вещам. Вы помните, что этому же юноше принадлежала и идея грантов?

— Да ну! — отмахнулся имперец. — То, что ему один раз в голову пришла подобная идея, не отменяет того, что он абсолютно оторванный от реальности и слегка того, — маг покрутил пальцем около виска. — Ему просто повезло. Вот и все. А так он только позабавил народ. Поэтому наплюйте уже и успокойтесь. Он нам не опасен.

— Но Зарек… — снова попытался произнести магистр жизни, однако его тут же прервал Аллаис.

— Сигниус, ну успокойся. Ничего у Зарека не выйдет. Этот юноша глуп и наивен и ничем нашему заклятому другу не поможет. Поэтому выбросьте уже его из головы и давайте поговорим о действительно серьезных вещах.

* * *

— Сволочи, уроды, ублюдки, — ругался я, — улетая на пепелаце прочь из Итонии.

Все оставшиеся дни симпозиума мне приходилось ловить на себе ухмылки и саркастические взгляды других магистров. Приходилось всеми силами сдерживаться, чтобы еще чего-нибудь не наговорить в ответ. Мне и в тот раз-то нужно было промолчать. Не знаю, что на меня нашло, словно наваждение какое-то, но сделанного уже не воротишь.

Поэтому я, скрипя зубами, терпел, стойчески выдерживая подобное пренебрежительное к себе отношение и старался впитать хоть какую-то полезную информацию из того, о чем говорили на симпозиуме. Кое-что интересное удалось уловить, но, честно сказать, я был разочарован. В основном разговоры были не о том, как продвигать магию вперед, не о новых разработках, а скорее о том, как втереть в уши своему правительству о собственной важности и значимости.

Формально маги нигде, кроме Итонии, к управлению не подпускались, но это не мешало им жить, как не снилось никакой дворянской элите, соблюдая лишь некоторые внешние приличия. Но внутри это было государство в государстве, со своими внутренними правилами, не подчиненное никому. Нет, я окончательно понял, что с этими гражданами мне не по пути. Даже с Зареком. Спасибо ему, конечно, за то, что, в отличие от остальных, он не стал поднимать меня на смех, но все равно мои идеи он не разделял. Впрочем, он всё равно был не таким, как остальные. Поэтому определённое уважение к нему у меня осталось.

Сверху на быстролёте был закреплён большой ящик, в котором я вёз троих некромантов, погружённых в магический сон. А на соседнем сиденье лежала стопка практически бесценных для меня трудов по высшей магии, на которые вдруг неожиданно расщедрился итонийский магистр. У меня было ощущение, что он в какой-то мере испытывал неловкость от того, что произошло на симпозиуме, от того, как меня там встретили и как отреагировали на мои слова. И словно в компенсацию этого, он одарил меня бесценной информацией. Что ж, спасибо ему и на этом тоже.

Главное — с этим только не попасться имперцам, а сразу перевести их в колледж. Потому что об этих трудах я даже не слышал. Они явно находились в списках давно запрещенной литературы.

* * *

Стоило мне залететь в Тингланд, как я тут же по переговорному амулету связался с ведьмами. Мне определили место встречи, где я передал продолжавших спать адептов запрещенной магии с рук на руки. Еще раз предупредил, что теперь это члены Ордена Красных Богатырей. Поэтому никакого принуждения по отношению к ним не должно быть. Всё только по обоюдному согласию. И никак иначе. В ответ мне пообещали, что отнесутся к новым членам Ордена со всем вниманием и уж точно неволить не будут. На том и расстались.

Добравшись до колледжа, я плюхнул пепелац прямо перед входом в административный корпус, бросил как есть и поплелся обратно к себе в башню. Уже внутри, прямо на ходу, стянул с себя одежду и, быстро проскочив спальню на втором этаже, ввалился в находившуюся за неё ванную комнату. Плюхнулся в чугунное нутро, открыл кран и подкрутил нагревающий артефакт до умеренно горячей воды. Прикрыв глаза, расслабился, ощущая, как постепенно растет уровень жидкости, обволакивающий приятным теплом тело. С шумом выдохнул. Ну, наконец-то дома.

Да, колледж для меня стал домом, где всё было своим, родным, и можно было расслабиться, не ожидая какой-то пакости. А еще хотелось смыть с себя это липкое ощущение, словно я на этом симпозиуме прикоснулся к чему-то мерзкому, гниющему, отдающему падалью.

Хотелось забыть эти наглые, самодовольные рожи, скалящиеся улыбками, шепчущиеся за спиной, почти в открытую посмеивающиеся. Но ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Полежав так почти час, привел мысли в порядок и, наконец, немного успокоившись, решил отвлечься, занявшись текущими вопросами. Как-никак, на носу было начало учебного года, и нужно было понимать, в каком состоянии мы его встретим.

Переодевшись в мантию, я подошел к окну, оценивая, что было сделано за время моего отсутствия. Когда приземлялся, не обратил внимания, так торопился быстрее смыть с себя весь накопившийся негатив, что даже не обратил внимания. А сейчас, разглядывая развернувшееся строительство, с некоторым удовлетворением отметил, что всё шло по плану и даже кое в чем его опережало. Стена, опоясывающая колледж, успела подрасти еще на метр. И даже появились зачатки пары смотровых башен.

Их настояли включить в очередь строительства на случай, если будет серьезное нападение, и население «Тенистой Долины» переберется под защиту колледжа. Всего таких башен должно было быть четыре, но с учетом планов по переподготовке одаренных горцев, которые также должны были уже начать пребывать в первую очередь из подразделений Тингландского флота, возможно, территорию следовало еще несколько расширить. Впрочем, я подумывал о том, что именно под повышение квалификации стоило бы построить отдельный корпус чуть в отдалении, чтобы не пересекались с обычными учениками колледжа.

В конце концов, не рушить же уже наполовину возведённые стены. Проще сделать ещё одни ворота и пристроить территорию отдельно для уже взрослых будущих паладинов. В целом, мне нравилось, что получается из колледжа. С верхнего этажа башни мне было видно всю территорию. Единственное, склад, что располагался за общежитием, был вне поля зрения, но я знал, что он есть, а из-за главного корпуса выглядывала часть полигона для тренировки паладинов.

«Пожалуй, стоит организовать еще один, — подумал я, — только за границей колледжа, дальше в сторону Шумящего леса».

В целом, визуально, все внешние строительные работы были почти закончены. Корпуса сверкали свежей отделкой и темно-бордовой черепицей крыш. Были вставлены все окна. Дорожки посыпаны мелкой галькой. А центральная площадь еще и хорошо утрамбована. Осталось, конечно, посмотреть, что внутри. Но в общем и целом думалось мне, что в грязь лицом перед свежим набором студентов мы не ударим.

Довольный осмотром, я вспомнил про те подарки, которые привез с собой, и, спустившись, забрал из Быстролёта пачку книг, переданных Зареком. Тогда я не стал слишком сильно акцентироваться на них. Это было не очень вежливо. Так мельком пробежался по названию. Но сейчас стоило, наконец, более вдумчиво ознакомиться с подарком. Поднявшись в кабинет, я ножом разрезал бечёвку, стягивающую стопку книг, и принялся раскладывать их на столе перед собой.

— Структура реальности, магия параллельных вселенных. Гальминовские лекции по высшей магии. Магия элементарных частиц. Философские вопросы высшей магии. Магия высоких энергий. Излучательные процессы в магии огня. Магия для магистров стихийного профиля. Основы теоретической магии, — я произносил негромко названия каждой.

Всего было восемь книг, которые, выложив рядком, я принялся брать одну за другой, вчитываясь в аннотации и бегло пролистывая. Спустя полтора часа откинулся в кресле и посмотрел на чуть подрагивающие руки. Это было настоящее сокровище. И в то же время то, что Зарек спокойно с ними расстался, пусть даже и с копиями, говорило о том, что это далеко не уникальные знания. Но для меня, после обычной магической академии, это был буквально клондайк. Даже беглый просмотр давал ответы на многие вопросы, правда и создавал новые.

Взять первую книгу по структуре реальности. Она теоретически обосновывала существование параллельных вселенных и рассматривала вопрос путешествия между ними. Как я понял, только в теории, но такие исследования велись. И это могло пролить свет на то, как я сам попал сюда.

Гальминовские лекции рассматривали общие вопросы высших заклинаний. Причем там было то, чего мне так не хватало в учебном процессе. Там были описаны взаимосвязи в структуре создаваемых заклинаний. Там была система создания новых заклинаний с нужными свойствами. То, где я как слепой котенок тыкался, опытным путём находя закономерности, уже было детально разобрано и систематизировано.

Магия элементарных частиц давала общее понимание о базовых элементах магической энергии, той самой пресловутой маны, и о том, как именно она позволяла взаимодействовать с физическим миром. Но сначала нужно было самому серьезно разобраться, прежде чем давать такое студентам. В перспективе это, наверное, было одно из важнейших направлений магического знания именно для развития теоретической магии.

Философские вопросы высшей магии касались в большей степени особых свойств магических заклинаний и их возможных свойств при больших вливаниях маны.

Магия высоких энергий была чем-то вроде практикума, опиравшегося как раз на предыдущую книгу, где приводились результаты опытов с высшими заклинаниями. В том числе разбирались их новые свойства, например, то, о чем говорил Зарек, что молнии дестабилизируют накопители у артефактов, но только высокого уровня.

Излучательные процессы в магии огня уже конкретно акцентировали внимание на одной конкретной стихии, касаясь преобразований на высоких уровнях огня в плазму и, как я понял, чуть ли не в радиацию. Некоторые моменты напомнили мне описание жёсткого рентгеновского излучения.

Магия для магистров стихийного профиля тоже касалась высших заклинаний, но это в общей их части.

А основы теоретической магии в чем-то пересекались с Гальминовскими лекциями, но давали более подробную базу по созданию и взаимодействию заклинаний. Кое-какие разделы из этой книги преподавались в Академии, но в лучшем случае четвертая часть и далеко не полная.

«Нет, — подумал я, — не нужен нам магистр со стороны, для обучения. Я сам буду этим магистром».

Не знаю, догадывался ли Зарик, какой подарок мне сделал, но здесь было практически всё то, что я хотел дать своим студентам. База для их дальнейшего развития, для развития магической науки.

Вот только вопрос стоял в том, что пока магическое обучение в Тингланде является придатком имперской системы образования, эти знания я студентам передать не могу, потому что это всё явно находится в перечне запрещенного для обучения. А значит, мне надо сделать наше магическое образование обособленным от имперской системы и закрепить это официально, в том числе, наконец, объявив себя магистром.

Поднявшись с места, я сгреб книги обратно и, заперев их в сейф, обновив охранное заклинание, спешно принялся собираться. Нужно было лететь сначала к моей дражайшей супруге, той, которая была сестрой короля, а дальше уже вместе с ней разговаривать с королем.

Я не думал, что у меня всё получится легко и быстро. Всё-таки король не питал ко мне особо тёплых чувств и был не слишком расположен, как и придворные магистры, которые, по всей видимости, даже не были тингландскими подданными. Раз уж на симпозиуме я оказался первым и единственным представителем Тингланда. Плоть от плоти, кровь от крови, они были до мозга костей имперскими магистрами верными приспешниками Совета магов Империи. Они явно воспримут в штыки те преобразования, которые я хочу предложить.

Но иначе было никак. Иначе этот магический застой будет продолжаться, пока через тысячу лет не придет очередной избранный, который уже доведет катаклизм до логического конца, уничтожив всю жизнь на планете. Я был уверен, что без всеобщего доступа к магической науке это неизбежно произойдет. И да, похоже, придется как-то добиться титула Верховного Мага Тингланда. Должности ректора магического колледжа явно для претворения задуманного в жизнь было недостаточно.

— Верховный маг, — покатал я эти два слова на языке.

Не то чтобы я этого сильно хотел, но иногда судьба просто не даёт другого выбора. Или так, или никак. Третьего не дано.

* * *

П. С. Примерный план колледжа, как я его вижу:

Глава 16

Охигбёрн традиционно встретил туманом и сыростью. Ориентироваться в нём на лету, без риска впилиться в какое-нибудь здание, было совершенно невозможно. Поэтому пришлось приземлиться в порту недалеко от пирсов, следуя огням маяков при входе в бухту. Оставив «Быстролёт» на попечение слегка растерянной стражи, я отправился вверх, мимо складов и торгового района, на левый берег по знакомому маршруту ко дворцу своей жены, графини Вейст.

Хорошо, что наша свадьба проходила без помпы и всенародных гуляний. На улицах меня не узнавали и не приставали с разговорами, поэтому я мог спокойно передвигаться, не привлекая внимания.

Столичный порт жил по своему портовому распорядку. Прибывали и отбывали корабли, катились тележки с грузами, носильщики перетаскивали товары в тюках, какие-то подозрительные личности околачивались неподалёку, внимательно следя, чем можно поживиться, а стража следила уже за подозрительными личностями, готовая взять тех с поличным. И никто из них совершенно не подозревал, что через каких-то полгода море начнёт наступать, затапливая эти самые пирсы и набережную, отвоёвывая себе землю метр за метром.

Впрочем, уровень земли достаточно быстро поднимался, город находился на склоне и под затопление попадала только его припортовая часть, занимающая четверть площади располагавшегося выше по холму города.

И снова я подумал, глядя на снующих мимо меня людей, на торговцев, стоящих в дверях своих лавок, на марширующее мимо подразделение морской пехоты под предводительством офицера, что люди в Тингланде нравятся мне куда больше жителей Империи. Здесь они были какие-то более правильные, что ли. Никто не хватал тебя на улице, пытаясь затащить в свою лавку. Не перекрикивал других торговцев, зазывая к себе. Не улыбался угодливо насквозь фальшивой улыбкой.

Нет, здесь у людей было какое-то уважение к самим себе, что ли. Основательность. Твёрдость духа. Какая-то внутренняя сила. Улыбались, правда, мало. Всё-таки край суровый, не способствующий веселью. Но если и улыбались, то делали это абсолютно искренне, не вымучивая из себя кривое подобие, чем так грешили в империи.

Так, никем и не узнанный я дошёл до ворот замка, кивнул знакомому морпеху, который без слов распахнул калитку. Когда очутился внутри, то замер, не торопясь идти к виднеющемуся в конце аллеи замку. Предприятие, что я задумал, вызывало во мне не страх, нет, но определённую долю неуверенности. Получится ли? Смогу ли я? Хочу ли я? Гов… хм. В общем, принять окончательное решение было непросто.

Нерешительно постояв на одном месте, я свернул на боковую тропинку, раскинувшуюся по обеим сторонам от аллеи сада и, заложив руки за спину, неспешно двинулся вглубь, ещё раз проговаривая в голове, что именно я скажу Селестине, и пытаясь предугадать, как она на всё это отреагирует.

Всё-таки замахивался я сейчас ни много ни мало, а на жирный кусок влияния Совета магов, который, вспоминая симпозиум, считал Тингланд своей безраздельной кормушкой. Не удивлюсь, если окажется, что за придворных магов король отчисляет ему неплохие суммы, помимо той зарплаты, которую получают сами магистры. Несомненно, предложив королю заменить их на меня, я смогу обосновать некоторую экономическую выгоду данного действия.

Вот только… Согласится ли он на возможный конфликт? Вопрос. К тому же, признает ли он меня равноценной заменой тем магистрам? Всё-таки… Как бы мне это не хотелось признавать, но Зарек был прав, когда говорил о том, что я совершенно не знаком с высшей магией. С другой стороны, можно было попробовать поступить в лучших традициях итонийских магов — победить придворного магистра в магическом поединке. Вот только осилю ли я его?

Вопросы, вопросы. Но мне было необходимо, чтобы в Тингланде возникло своё обособленное от Империи магическое сообщество с независимым руководством. Иначе я просто не смогу претворить в жизнь свои начинания.

Тут за спиной послышались торопливые шаги. Обернувшись, я увидел одного из офицеров, который, придерживая одной рукой форменный головной убор, а другой — болтающийся сбоку палаш, быстро меня нагонял.

— Сир, — не дойдя пры метров, он замер, вытягиваясь и, коротко и резко кивая головой, отрапортовал, — дежурный офицер Даррис. Мне сообщили, что вы прибыли в замок.

— Прибыл, — кивнул я в ответ, — графиня здесь?

— Так точно, — ответил офицер. — На совещании со старшими офицерами флота. Если хотите, я могу вас проводить в один из залов, где накроют стол, если вы голодны с дороги.

Подумав секунду, я произнёс:

— Пожалуй, не откажусь.

Кормили у Селестины во дворце весьма вкусно, хоть и не баловали свинохренами, которые стали для меня уже синонимом совершенно нерационального излишества. Всё простое, но, как говаривал один мой товарищ, нажористое. Картошка, лук, мясо, большая кружка кваса. Думается мне, что местные повара тоже немало времени прослужили на флоте. Поэтому, когда совещание закончилось, я был сытый, довольный и с куда большим оптимизмом смотрел в будущее.

Узнавшая о моём возвращении, Селестина буквально ворвалась в зал, тут же оказавшись в моих объятиях. Жадно поцеловала.

— Вернулся⁈ — не скрывая радости, произнесла она.

— Вернулся, — улыбнулся я.

— И как твоя поездка в Итонию? — поинтересовалась она, чуть отстранившись.

— Познавательно, — лаконично ответил ей, — пусть не совсем то, что я ожидал, но познавательно.

Она поняла, что я не слишком расположен рассказывать подробности, поэтому вопросы задавать не стала. Впрочем, я сам продолжил разговор:

— Но я здесь не поэтому.

Собравшись с мыслями, я усадил жену на стул, сам сел в соседнее кресло. Посторонних в зале не было, поэтому я мог говорить свободно.

— Ты же знаешь, что я хочу организовать совсем другой подход к обучению студентов, чем в Империи.

Женщина кивнула.

— Но этому есть некоторые препятствия.

— Какие именно? — сразу стала серьёзной она.

— В первую очередь, контроль со стороны совета магов, — не став ходить вокруг да около, ответил я. — То, что я собираюсь преподавать, не входит в программу обучения академии и, более того, запрещено к передаче студентам.

— И что делать?

— Надо отделить магов Тингланда от Империи, — резко, словно бросаясь в ледяную воду, произнёс я.

Меня порадовало, что Селестина не стала сразу говорить «нет». Она действительно задумалась над сказанным мною, а затем, нахмурившись, произнесла:

— Это будет не так-то просто.

— Я знаю, — кивнул я, — но без этого, боюсь, у меня ничего не получится.

— Придворные магистры…

— Будут против, — кивнул я, прерывая жену. — Это выкормыши Совета магов, которых придётся тоже отстранить от власти здесь, — произнёс я, глядя Селестине прямо в глаза.

— Король никогда не согласится остаться без их поддержки, — ответила она, нахмурившись.

— Если только другой магистр не займёт их место.

Брови женщины приподнялись. Она посмотрела на меня испытующе, затем тихо поинтересовалась:

— Ты?

— Да, я. По силам вполне уже с магистрами сравнялся, — произнёс я, однако отводя взгляд в сторону.

— Но… — уточнила она, почувствовав, что я не договариваю.

— Но мне не хватает знаний, — не стал скрывать я. — Впрочем, я уже работаю над этим. В этом плане поездка в Итонию была не совсем бесполезна. Плюсом кое-кого из итонийских магов можно с некоторой натяжкой даже назвать союзником.

— А ты не думаешь, что такие действия могут вызвать у Империи ответные меры?

Я вздохнул. Мысли об этом тоже меня беспокоили, но смущала позиция имперской инквизиции. Разговор с верховным инквизитором заставил меня сомневаться в единстве взглядов руководства Империи и Совета Магов. Поэтому я посмотрел на Селестину и коротко качнул головой.

— Император не будет вмешиваться. Разве что только Совет Магов, но я не думаю, что его поддержит кто-то еще.

— Даже их одних тебе хватит, — не согласилась со мной жена.

— Хватит, — я кивнул, но затем зло улыбнулся. — Вот только если я займу должность придворного мага, выиграв поединок, они ничего мне не смогут сделать. Если надо будет, я найду поддержку у итонийцев, подобное им точно понравится.

— Тут ещё надо победить.

Улыбка моя поблекла, но я, сцепив зубы, решительно произнёс:

— Победю. То есть, побежду. Ай! В общем, уделаю всех. В конце концов, у меня благословение Воина. Не получится вырубить его магией, упокою кулаком.

Селестина, не выдержав, засмеялась, после чего озорно блеснув глазами, порхнула с кресла, приземляясь мне на колени, и, поцеловав, гордо произнесла:

— Ты мой великий маг и воин!

* * *

В королевский дворец мы входили вдвоём: я и одетая в адмиральскую форму Селестина, шагавшая чуть сбоку и сзади. Королевская гвардия, узнав родную сестру короля и, по совместительству, адмирала королевства, тут же распахивала перед нами все двери, поэтому мы пересекали многочисленные помещения, не сбавляя шага. Оказавшись в тронном зале, я увидел Витольда Первого, восседающего на троне, подперев одной рукой голову, и со скукой наблюдавшего за перепалкой очередных искателей монаршей справедливости, наскакивающих друг на друга с обвинениями. Похоже, перепалка грозила перерасти в драку прямо у подножия трона, и стража, вмешавшись, как раз растаскивала их в стороны.

Я решительно обошёл всю немаленькую очередь просителей, остановился в метрах пяти от трона, привлекая к себе внимание. Встретился глазами с королем, а затем, вытянув вперёд руку, чуть повернул её вправо от изумлённо дёрнувшего бровью монарха, указывая пальцем прямо в грудь придворного мага, и громко произнес:

— Вызываю тебя!

Посоветовавшись с Селестиной, я решил немного поменять план. Изначально думал сначала поговорить с королём, а потом уже вызывать его магистра на поединок. Но Селестина отговорила, потому что в таком случае согласия короля я бы не получил точно, зная его не совсем хорошее ко мне отношение. Поэтому решено было действовать внезапно, быстро и так, чтобы никто не успел подготовиться.

— Я вызываю тебя, — ещё раз повторил я, — на поединок за право называться верховным магом королевства Тингланд.

Я смотрел на опешившего магистра, никак не ожидавшего такого развития событий. Маг некоторое время пытался осознать услышанное, но затем его глазки забегали, и сам он начал нервно оглядываться по сторонам. Я внутренне возликовал, резко почувствовав уверенность в будущей победе. Не готов был магистр к такому, совсем не готов. Привык, что на эту должность назначает имперский Совет магов. А как в Империи получают должности, ни для кого не секрет — через деньги и связи, но никак не поединком. На это и был мой расчёт, что сюда пришлют не самого сильного, умелого или боевого, а очередного положенца, получившего хлебное место по блату.

— Какой поединок? — попытался возмутиться он, — я назначен…

Я прервал его:

— Неважно, кем ты назначен. Как магистр магистра, я вызываю тебя на магический поединок. Отказ означает проигрыш. И тогда я просто выкину тебя отсюда.

— Но ты же не магистр!

— А ты присмотрись, — хмыкнул я.

Ненароком подумал, что этот коекакер и в первую нашу встречу, во время женитьбы на Селестине, когда выступал наблюдателем на дуэли, даже не удосужился внимательно осмотреть меня магическим зрением.

Магистр, прищурился, а затем чуть побледнел:

— Но когда⁈

— Тогда, — я смотрел ему в глаза, продолжая хищно улыбаться.

— И всё-таки, по какому праву? — попытался вновь наехать тот, немного оправившись от первого потрясения.

Но ответ на этот вопрос у меня уже был. Благо мне о многом удалось поговорить с Зареком. Формально Королевство Тингланд Империи и Совету магов не подчинялось и не имело своего собственного магического объединения, а значит было территорией, где взаимоотношения между магами регулировались общим магическим кодексом. И один магистр вполне мог вызвать другого на поединок по тем или иным причинам. В том числе и для определения магической иерархии. Что я и озвучил.

Обложил я его хорошо, со всех сторон, не отвертеться. Или соглашаться или признавать поражение и с позором уматывать куда-нибудь в Империю, рассказывая, как его тут обидели злые дяди.

Но тут в нашу милую беседу вмешалось новое действующее лицо. Я уже готовился додавить своего противника окончательно и бесповоротно, унизив морально, а затем и физически, как внезапно с трона встал король. Лицо его побагровело, ноздри раздулись от еле сдерживаемого гнева, а глаза буквально были готовы метать молнии.

— Стоять! — проревел он разъярённым медведем. — Никаких поединков без моего согласия!

— Вы не можете, государь, — мягко, но решительно произнёс я, склонив голову в лёгком уважительном кивке. — Ваш придворный маг не является подданным королевства. Насколько я понимаю, он подданный Империи и здесь свои услуги представляет по договору. Поэтому вы не можете помешать мне бросить ему вызов. Это не в вашей власти, Ваше Величество.

— Вот как ты заговорил! — вспыхнул он, до хруста сжимая кулаки.

Я понял, что ещё чуть-чуть, и король закусит удила, поломав мне все планы. Ну, не привык он, что ему возражают. К тому же, не кто-то, а я, в его понимании, выскочка без роду без племени, хитростью окрутивший родную сестру. Но тут вперёд вышла Селестина. Поднявшись на пару ступеней к трону, она взглянула снизу вверх на брата и также решительно произнесла:

— Государь, это будет только на пользу королевству. Вольдемар — сильный маг, и он наш маг.

— Наш⁉ — с издёвкой переспросил Витольд, — С каких пор? Давно ли он к нам перебрался из Империи?

— Вообще-то, — вклинился я, — родом я из Утсволса и в Империи жил всего три года, пока преподавал в магической академии Анкарна. Да и то, что Академия, что город формально Империи не подчиняются и считаются независимыми. А значит, я подданным Империи никогда не был.

— Зато барон Марнгаузе был, — буркнул король.

Похоже, он всё-таки навёл обо мне справки, понял я. Тут был достаточно тонкий момент с этим баронством, но в текущей ситуации это всё равно никакого значения не имело, потому что сейчас я выступал как маг, магистр, а не барон. И мои притязания никоим образом не касались вопросов знати, дворянства или аристократии.

Чуть поумерив свой гнев, Витольд задумался. А я, увидев, что король колеблется, тут же громко произнёс:

— Уважая законы Королевства, я готов провести дуэль по тингландским традициям, на кулаках!

После чего демонстративно похрустел пальцами, разминая кисти.

— Что за дикость и варварство⁈ — услышав такое, придворный маг не сдержался и брезгливо передёрнул плечами, — я не собираюсь опускаться до какой-то драки. Я маг, а не какое-то быдло!

Вот это он зря сказал. По залу тут же пронёсся лёгкий осуждающий гул. Тот его не заметил, обуреваемый эмоциями, а вот от меня не укрылось, с какой неприязнью на магистра покосились, что королевские гвардейцы, что оставшиеся в зале просители, жадно ловившие каждое слово. Даже король неодобрительно поджал губы. Ещё бы, дуэль на кулаках, священный обычай к которому не зазорно прибегнуть даже ярлу. Маг, не подумав, только что оскорбил скопом всех тингландцев, от короля до последнего горца. И даже этого не заметил.

А вот! Надо знать и уважать национальные традиции места, где служишь.

А придворный маг всё не успокаивался, снова повернувшись к трону:

— Ваше Величество, вы будете просто так смотреть на эту возмутительную наглость⁈ Я и мои коллеги несём службу согласно договора. Совет магов направил меня, и только ему решать, кто займёт моё место. Велите выпроводить этого человека вон.

Оп-па, я посмотрел на Витольда и увидел, как тот вновь начинает багроветь. Вот так намекнуть, что он тут ничего не решает, да ещё и приказать ему, что делать… Наверное, это была самая фатальная ошибка моего противника.

Внезапно король успокоился, уселся обратно на трон, закинул ногу на ногу и будничным тоном произнёс:

— Ну дуэль, так дуэль.

Магистр замер, хватая ртом воздух, словно рыба, а я, хлопнув в ладоши, уточнил:

— По-тингландски или на магии? Выбирай.

Вариантов не осталось, и, видя мою широкую улыбку и крепкие кулаки, мой визави только зло что-то прошипел, после чего нехотя согласился на поединок с помощью магии.

— Отлично! — довольно оскалился я, — предлагаю с этим не тянуть.

Посмотрел на жену:

— Селестина, здесь есть подходящее место?

— Есть, — охотно кивнула та, — турнирная площадка за городом, окружена каменной стеной, и поблизости никаких жилых домов.

— Тогда идём туда.

Глава 17

Арена действительно была ареной, но не рисовавшимся в моем воображении колизеем с трибунами, кучей зрителей и вообще местом заточенным на зрелище, а именно что площадкой для хорошей драчки, а не развлечением для плебеев.

Никаких трибун здесь не было. Был только здоровенный, огороженный каменной стеной, круг диаметром метров сто, никак не меньше. Нет, конечно, была возможность наблюдать со стен. Были они не то чтобы очень высокими, но это скорее предназначалось для судей и секундантов, следивших, чтобы все было честно.

Сама площадка была просто хорошо утоптанной землей, без всяких изысков вроде песка или какого-то другого материала. Скромненько, скромненько. Даже и не скажешь, что столичное сооружение. Впрочем, северян я понимал, а на кой-ляд тут городить чего-то, когда два или несколько мужчин просто пришли решить меж собой спор.

Моего противника, придворного мага звали Тацит. Это был средних лет, на вид, мужчина, высокий, с правильными чертами лица, которые, правда, портило надменно-презрительное выражение. И был он магистром воздуха. Не самое приятное направление, скажем прямо. Воздушники традиционно весьма сильные боевики. Но выбирать мне не приходилось.

Сопровождали нас к арене король, с десятком гвардии и моя жена с пятеркой морпехов. В качестве распорядителя выступить решил сам Витольд. Он же проформы ради еще раз уточнил, действительно ли мы собираемся выяснить вопрос дуэлью? И не хотим ли разойтись, так сказать, полюбовно? На что я только фыркнул и молча покачал головой, а магистр воздуха сильнее задрал подбородок.

— Хорошо. Если ваш вопрос не может быть решен никоим другим образом, тогда прошу вас пройти на арену. Сигнал моего рога послужит началом поединка. Условие только одно, не применять площадные заклинания. Никаких огненных дождей, бурь и облаков ядовитого тумана, я не хочу, чтобы зацепило город, — строго посмотрел он на нас с магистром.

Мы синхронно кивнули, а затем мой противник зло прошипел:

— Мальчишка, сегодня ты узнаешь, что такое настоящий магистр.

— Обязательно, — спокойно ответил я, после чего мы с ним прошли в самый центр арены.

Правда, спокойствие мое было чисто напускное. Внутри, конечно, я мандражировал. Все-таки опыта противостояния сильному магу у меня не было. Пираты не в счет. Среди кирианцев магистров не было. Да и магия у них была весьма не классическая. А здесь реальный, обученный, пускай и занявший место по блату, маг. Хорошо еще договорились, условием победы не смерть оппонента, а невозможность его дальше сражаться. Если он меня вырубит, я, хотя бы, останусь живым и может найду другой путь легализовать обучающий процесс.

Остановившись в центре, друг напротив друга, мы замерли, бодаясь взглядами. Между нами было не более пяти метров. Для заклинаний это практически в упор.

Звук рога, раздавшийся почти неожиданно, заставил меня вздрогнуть, но руки, почти машинально выписали в воздухе вязь защитного заклинания, окутывая стихийным щитом. Мой противник практически одновременно закрылся таким же. Разве что его отливал голубизной, а не бордовым, как мой.

Я медлил, осторожничая, напряжённый до предела, ожидая, какую гадость попытается обрушить на меня Тацит, но тут он, вместо чего-то боевого, в пару коротких пасов накрыл нас магическим куполом, отсекая от остальной арены. Я удивлённо моргнул, и быстро огляделся, не теряя, впрочем, бдительности. Купол охватывал круг метров десять в диаметре и замыкался прямо над нами на высоте метров пяти.

— Исчезнет только когда останется один из нас? — проявил осведомлённость я.

Но стоявший напротив магистр только фыркнул:

— Нет, он просто скрывает от чужих взглядов и блокирует звуки. Полог тишины, не слышал что-ли?

В голосе магистра снова послышалось презрение. Как же, ещё одно подтверждение моего невежества. Вот только мне было что показать в ответ.

— Слышал, — ответил ему, чуть наклонив голову вбок, — но не было в нём нужды, я использую немного другой.

Быстро, так чтобы он не успел рассмотреть, выписал вычурную вязь заклинания и нас накрыл второй купол, чуть меньшего размера, пеленой искажения надёжно отгородив от остального мира.

— Поле отрицания⁈ Но как? Оно считается утерянным!

Вот тут магистра проняло. И поделом. Не будет строить из себя фифу столичную.

— Нашел кое-какие знания древних, исследуя Мертвые земли, — уклончиво ответил я, впрочем, не соврав напрямую.

— Значит слухи были правдивы, — Тацит замер, разглядывая меня уже совсем другими глазами, — не очень-то верилось всем этим солдатским байкам, гуляющим по дворцу. Но теперь вижу, доля правды в них была. Чтож, тем лучше. Было бы унизительно проиграть просто наглому выскочке.

— Ты ещё не проиграл, — ответил я, продолжая оставаться настороже, — мы ещё даже не начали дуэль.

— А смысл? — внезапно произнёс маг, — ты думаешь, мне сильно хочется подвергать свою жизнь опасности, сражаясь с непредсказуемым противником? Я не для этого согласился на эту глухомань.

Он брезгливо поморщился, затем сплюнул наземь.

— Чёртов холод, снег, туманы. А эти северяне отмороженные? Грубияны, дуболомы и эта их мания чуть что выяснять отношения дракой… Проклятый север. Ни развлечений толком, ни еды нормальной.

— Ну да, — хмыкнул я, — свинохренов не подают.

— Вот, вот, — кивнул Тацит, не уловив в моём голосе сарказма, — думаешь, я держусь за это место? Да плевал я на него, не должность, а одно название. Хочешь, забирай.

Маг раздражённо махнул рукой:

— Вернусь в Империю, буду жить в своё удовольствие, а не прозябать в этом варварском королевстве.

— Вот так, просто сдаёшься? — никак не мог поверить я, смутно подозревая какой-то подвох.

— Будем считать, что ты меня победил в яростной магической битве, — поджав губы, буркнул маг, — подавил за счёт большего резерва. Только я доложу об этом Совету, учти. И имей ввиду, что так просто они это не оставят.

— С этим разберусь, — чуть легкомысленно ответил я.

— Тогда убирай купол, а я сделаю вид, что слил резерв до дна.

Сняв поле отрицания, я наблюдал как маг развеивает стихийный щит, а затем садиться прямо на землю. Взмах руки и полог тишины исчезает, а Тацит, специально для замерших на краю арены зрителей громко произносит:

— Ты победил меня, я больше не могу сражаться. Теперь ты верховный маг королевства.

После чего, поднявшись и отряхнув мантию, он с независимым видом, прошествовал мимо молчаливо провожавших его взглядами гвардейцев и задумчивого короля.

Посмотрев ему вслед, я, и сам находясь во власти когнитивного диссонанса, подошел к остальным, нерешительно замирая рядом.

— И что было? — чуть хрипло спросила меня Селестина, явно волновавшаяся всё то время, что нас скрывал полог, хоть и пытавшаяся это не показать.

— Мы мерились магической силой, — лаконично произнёс я, сам ещё до конца не веря, что всё так легко разрешилось.

— И? — уточнила жена.

— У меня больше.

* * *

Вернувшись в Охигбёрн, я развил бурную деятельность. Всё-таки план у меня был, и я старался его придерживаться. Сместить придворного мага было лишь первым пунктом, а дальше нужно было это закрепить, чтобы у Совета магов не получилось с наскока вернуть все как было.

Сразу за тронным залом находилось небольшое помещение с овальным столом, предназначенное для совещания высшего руководства королевства. Именно там засели мы с Селестиной и королем, обсуждая дальнейшее развитие магического общества королевства.

Витольд хмурился, но молчал. Лёгкая победа, а я думаю, он догадался, что никакого особого поединка между нами не было, заставила его более серьезно относиться к моим словам. А я тем временем старался ковать железо пока горячо, официально организовывал магическую гильдию королевства.

Я не стал слепо копировать систему, имеющуюся в Империи, поэтому никакого магического Совета в структуре гильдии не было. А была должность верховного мага королевства и одновременно верховного магистра гильдии магов. Эту должность, естественно, я закреплял за собой. Но не навечно. В черновом уставе гильдии были прописаны условия и сроки, при которых верховный магистр мог быть сменён. Впрочем, это было обсуждаемо. Но и это было не все. Пока однозначно я мог быть уверен, лишь, что поддержку мне окажут учащиеся моего колледжа, и паладины.

При зрелом размышлении я все-таки решил эти организации не объединять. Гильдия отдельно, Орден Паладинов отдельно, а я остаюсь главой обеих структур.

Но основная проблема была в другом: в тех тингландских магах, которые прошли обучение в Империи. Особенно это касалось магистров.

Насколько я успел проконсультироваться, в настоящий момент в королевстве было десять магов в звании магистра, из тех, кто решил вернуться на родину. И сказать, насколько они верны королевству, а насколько своим коллегам из Империи, было сложно. Поэтому, при зрелом обсуждении, я решил вызвать их всех сюда. Тем более, что повод имелся. Как-никак, смена верховного мага.

Сначала надо было прояснить ситуацию с магистрами, а затем то же самое начинать делать с обычными магами по всему королевству. Но с ними, я думаю, будет проще. Все-таки привилегированный частью были как раз магистры, обычные маги — простые труженики. Им, по большему счёту, на Совет магов Империи было плевать с высокой колокольней.

Отправив всем десятерым сообщение, я пошёл разбираться с тем наследством, что досталось мне от бывшего Верховного.

Тот в столице задерживаться не стал, в тот же день собрал свои вещи и, с какой-то даже радостью, нагрузив барахлом под крышу две кареты, умчался в порт, где арендовал корабль и тут же отбыл на нём на юг. Что ж, скатертью дорога. А я в сопровождении королевского распорядителя, пошел осматривать доставшееся, после него хозяйство.

Не сказать, что оно было сильно большое. Придворному магу тут не было положено какой-то отдельной башни или крыла дворца. Всего-то три находившиеся рядом с друг другом помещения на третьем этаже замка. Это собственно спальня, рядом с ней рабочий кабинет и что-то вроде лаборатории. Впрочем, она была скорее для галочки, потому что, судя по слою пыли, сюда мой предшественник не заходил несколько лет. Да и кабинет по большей части использовался лишь для распития дорогого алкоголя, чем для действительно какой-то работы.

Скучал здесь Тацит. Откровенно скучал. Наплевав на какую-либо конструктивную деятельность. Отпустив распорядителя, я замер при входе в кабинет, оглядывая как попало наваленные на столе и стульях бумаги шкафы вдоль стен с пыльными книгами и понял, что разбирать всё это понадобится несколько дней. С другой стороны, глаза боятся, руки делают. И засучив рукава, я принялся разгребать доставшееся хозяйство.

Чего только в бумагах не было. Но главное, всё валялось абсолютно без какой-либо системы, просто сваленное в кучу. Поэтому просто смахнув с большого стола все на пол, я первым делом принялся систематизировать все найденное в кабинете по отдельным стопкам. Некоторые бумаги были откровенным мусором, а вот некоторые представляли серьезный интерес.

Во-первых, тут были списки с фамилиями окончивших обучение в Империи тингландских магов, с их итоговыми оценками, результатами тестирования и рекомендациями по будущей трудовой деятельности.

Как я понимаю, на основе этих документов верховный маг должен был уже здесь, в Тингланде, выпускников, возвратившихся, распределить согласно результатов тестирования. Но, похоже, даже этого Тацит не делал.

В другой стопке находились запросы от магистратов городов по организации магического хозяйства на ввереной территории. Естественно, точно так же оставшиеся без какого-либо ответа.

И еще в одну стопку я складывал обращение самих магов к Верховному с различными просьбами и прошениями.

Примерно разобравшись с масштабами бардака, я малость разозлился и подумал, что знал бы заранее, не отпустил бы того просто так с дуэли, а точно бы приголубил чем-нибудь помощнее из арсенала того, что почерпнул у Зарека. Это же надо было настолько наплевать на свои прямые обязанности! Собственно, более-менее приведя всю документацию в порядок, я подбил общие цифры и, не удержавшись, озвучил их королю, чтоб тот видел, как работают все эти присланные советом магов сотрудники по договору.

Ну а затем, спустя пару дней, стали прибывать вызванные мной магистры.

К тому моменту устав гильдии магов был уже практически проработан, и у меня на руках был свежий королевский указ об организации на территории королевства официального магического объединения. С этим я и пошел навстречу к остальным.

* * *

Приветствую, мэтры! — оглядел я собравшихся магов, представлявших элиту магических сил страны.

Девять с половиной пар глаз уставилось на меня. С половиной, потому что один из магистров был одноглазым. И принялись настороженно меня разглядывать.

— Мы не знакомы, но я представлюсь, — произнес я, проходя к пустующему креслу во главе стола.

Для общего совещания мною было выбрано одно из спешно оборудованных помещений большого трёхэтажного особняка, в центре столицы, находившегося неподалеку от королевского дворца. Принадлежал он обедневшему дворянскому роду и был для них непосильной ношей. Я посчитал, что для новообразованной гильдии магов нужно свое представительство, и Селестина помогла мне найти подходящее здание, владельцы которого имели определенные денежные проблемы и были готовы недвижимостью поступиться. Земля в столице дорогая, поэтому за особняк в королевскую казну приходилось платить немалые деньги. Впрочем, для Гильдии магов я выбил нулевой налог на пять лет, поэтому нас подробные проблемы не касались.

— Зовут меня Вольдемар Локарис, я магистр магии огня, ректор первого тингландского колледжа магии «Тенистая долина» и, с недавних пор, верховный маг королевства Тингланд.

Повисла глубокая тишина. А я уселся в кресло и принялся ждать вопросы. Известие было неожиданным, и собравшимся здесь нужно было его сначала переварить. Поэтому я никого не торопил. Наконец, один из магистров, в легком недоумении, спросил:

— А где Тацит?

— Во-первых, представьтесь, — посмотрел я на говорившего.

Тот чуть поджал губы. Но нехотя произнес:

— Магистр земли Сигизмунд.

Я чуть кивнул и ответил:

— Магистр Тацит был побежден в магической дуэли. После чего, как проигравший, передал мне свои полномочия, а сам убыл обратно в Империю.

— А что, так можно было⁈ — с удивлением произнёс еще один.

Этот магистр был моложе остальных. И когда я вопросительно взглянул на него, тут же представился.

— Магистр воды Торвальд.

В глазах его мелькнула искра интереса и он поинтересовался:

— И что, вот так, просто вызвав на дуэль, можно было бы занять место верховного мага?

— Можно, — вновь кивнул я. Но потом добавил, выделив голосом, — было. Согласно кодекса магов, на свободных территориях возможно решение подобных вопросов, с помощью дуэли.

— Это какого кодекса? — нахмурился третий.

А я пояснил:

— Кодекса сто тридцать восьмого года от возникновения Катаклизма.

— Ничего себе, какая древность! — Присвистнул Торвальд, — я даже не знал, что такой существует.

— Существует, — кивнул я, — и до сих пор действует.

— То есть я могу вызвать… — начал был он.

Но я тут же его прервал:

— Нет, потому что Тингланд уже не является свободной территорией.

И я показал свежий королевский указ.

— С настоящего времени в Тингланде образована королевская гильдия магов, главой которой является верховный маг королевства, то есть я. Поэтому данный кодекс больше на территории Тингланда не действует.

— Ловко, — хмыкнул кто-то.

Я посмотрел в сторону еще не представившегося магистра и коротко буркнул:

— Знание законов дает определенные возможности.

— Откуда только вы о них узнали?

— От моего хорошего друга, магистра огня Зарека из Итонии, — чуть улыбнувшись, ответил я, — я как раз оттуда, с симпозиума проводившегося в Итонийской Академии боевой магии.

Лица магистров тут же поскучнели. Зарека они знали. Как я понял, это была весьма известная, в узких кругах, личность. И если кто и прикидывал как сместить уже меня, то быстро от этих планов отказался.

— Ну а пока у меня главный вопрос, кто из вас готов вступить в гильдию? Сразу предупреждаю, теперь, любая магическая деятельность в королевстве, без членства в гильдии магов, либо отдельно полученного на это разрешения, запрещена. Как и нахождение более трёх декад на её территории, без того же разрешения.

— Совету магов это не понравится, — буркнул Сигизмунд.

Тацит говорил также и я, понял, что магистр земли, не смотря на происхождение, ментально давно уже имперец, а не северянин.

— Совету магов может не нравится много чего, — несколько грубо ответил я, — но это проблемы самого Совета магов. В Тингланде теперь своя гильдия, и строить взаимоотношения с коллегами из других стран мы будем на дружеской, но равноправной основе.

— Вольдемар, вы понимаете вообще, какой силой обладает Совет магов? — вмешался в разговор ещё один магистр, — да он сотрёт в порошок и вас, и эту гильдию!

Этот маг был стар, сед и обладал весьма скверным характером.

«Тоже, наверное, по свинохренам скучает, — подумал я, — значит тоже с нами не по пути».

— Пока Империя не объявила Королевству войну, уважаемый, не знаю как вас там, Совет магов стереть в порошок может только собственные зубы, если будет скрипеть ими в бессильной злобе. А войны никто не допустит, Тингланд слишком важный партнёр Империи. Но я повторяю, кто не хочет быть с нами, милости прошу валить в Империю и не мешать нам здесь строить нормальное магическое сообщество. Я всё понятно сказал?

Тишина была мне ответом. Поднявшись из-за стола, оглядел десять магистров ещё раз и добавил:

— У вас есть три дня.

Глава 18

Из десяти согласилось остаться трое.

Результат, конечно, был хуже, чем я надеялся, но лучше, чем я ожидал. Осталось только трое самых молодых магистров, немногим меня старше. Все более-менее опытные и умудренные, от ста местных лет и выше, долго не раздумывая, свалили в Империю. Хорошо это или плохо, ну, пока было непонятно. С одной стороны, государство прилично теряло в магической мощи. С другой стороны, кто даст гарантию, что эти деятели в острый момент не ударили бы мне в спину?

Что касается оставшихся трёх, это был тот самый Торвальд, кто тогда удивлялся, что так можно было, и еще двое уроженцев Тингланда: Алехан и Райзенгард. Не знаю, настолько ли уж патриотическими были их мотивы, но, кажется мне, всё было весьма банально, пробиться куда-то на вкусные должности в Совете магов им было не суждено, как минимум не в ближайшие пару сотен лет, слишком уж велика конкуренция, слишком уж много своих, заслуженных магистров. Поэтому создание новой структуры в рамках самого Тингланда было воспринято более перспективным для дальнейшей карьеры.

Вообще, должность верховного магистра была мне, нужна как пятая нога. Вроде и почётно, но очень уж проблемно. А ведь у меня ещё и учебный год был на носу. И новая программа обучения, в которой я собирался активно участвовать. Но человек предполагает, а судьба располагает. Если бы не взял власть в свои руки, фиг два бы мне кто дал обучать студентов по своей программе. Пришлось выкручиваться.

Разбирать все жалобы и предложения, поступавшие в адрес верховного магистра, у меня не было ни сил, ни времени, поэтому пришлось отлавливать возвращающуюся с каникул Ланику и сажать ее помощником уже сюда, разбираться с завалами, доставшимися от предшественника. А потом и вовсе выбирать из трёх оставшихся магистров своего зама, которого ставить придворным магом при короле.

Да, тут пришлось выдержать очередную битву, доказывая, что верховный магистр не обязан все время быть подле главы государства придворным магом, что для этого достаточно обычного магистра. Но ничего. Убедил.

Ну а своей официальной резиденцией обозначил колледж. А что, вполне логично. Это теперь центр магической жизни страны. Где ещё находиться верховному, как не там?

Помещения в замке я со спокойной душой отдавал вновь назначенному придворному магу. Мне и замка жены вполне для столичной резиденции хватит. Правда, оставшиеся магистры вызывали некие сомнения, и я до сих пор был не уверен в их лояльности и причинах остаться тут. Но деваться мне было некуда. Не разорваться же. Не могу я быть одновременно в двух местах сразу. Поэтому пришлось, конечно, дополнительно инструктировать Ланику. Чтобы приглядывала за Торвальдом.

Да, именно его я решил поставить на эту должность. Он как-то был поживее, поактивнее других. Двоим оставшимся, впрочем, тоже было чем заняться. В структуре гильдии я выделил несколько, так скажем, управлений, закрепив одного из магистров за флотом, а второго за пограничными подразделениями охранявшими перевалы с Мертвых земель.

Когда я закончил с новоявленным придворным магом, уже официально представив его королю, то смог, наконец, заняться инструктажем своей помощницы.

Заведя её в кабинет в замке, усадил растерянную девушку за стол и хлопнув по высоченным почти в метр высотой стопкам бумаг, которые скрыли сидевшую помощницу с головой, важно произнес:

— Ну, принимай хозяйство!

Та ойкнула. Жалобно произнесла, не забыв, однако, упомянуть мою новую должность:

— Верховный, а как же моя работа? А как же Полкашек с полканчиками?

Я вздохнул.

— Понимаешь, Ланика, все эти Полканы и полканчики, это все хорошо. Но надо расти. Не убегут они от тебя. Займешься ими, обязательно. Но потом. Просто сейчас ты мне нужна здесь. Сама видишь. Тут конь не валялся. Благо я, по крайней мере, бумаги уже рассортировал, но мне нужно, чтобы ты более внимательно их просмотрела и определилась с очередностью, какие вопросы решаем в первую очередь, а какие могут и подождать.

— И кем я здесь тогда?

Смирившись с неизбежным, девушка стянула, привстав верхний лист с крайней стопки, бегло посмотрела.

— Ты? — задумался я, ну, наверное, так же помощником.

— Да?

Внезапно я увидел в ее глазах толику разочарования. Попытался оправдаться: — Нет, ну как? Раньше ты была помощником профессора — адъюнктом, затем помощником ректора колледжа, а сейчас помощник верховного магистра. Как по мне, весьма серьезный карьерный рост.

— Ну да, ну да, — без особого энтузиазма протянула та, — ладно, сделаю.

Я смотрел на Сильф, что принялась деловито строчить какие-то пометки в раскрытый и уложенный рядом журнал и чувствовал лёгкие угрызения совести. Надо все-таки придумать ей какую-то звучную должность. Пусть выше своего магического ранга она вряд ли прыгнет, но вот что-то такое солидное, административное, пожалуй, организовать в моих силах. Вроде первого/главного секретаря гильдии.

Оставив её заниматься делом, я вышел из кабинета, аккуратно прикрыл за собой дверь и с некоторым облегчением выдохнул. Вот ещё один момент, можно сказать, что закрыт. Всё-таки гильдия — хлопотное дело. Ничего нет. Никакой толком основы, ни базы. Всё надо создавать с нуля. Хлопотно, хлопотно. А ещё ведь надо встретиться с магами столицы. А их тут достаточно прилично. Поменьше, конечно, чем в городах Империи, но прилично. И это не только санмагики. Хватало профессий, в которых котировались магические умения. Я припомнил из бумаг, куда требовались маги больше всего. Были ещё строймагики, занимавшиеся всем, от строительства крупных объектов, до прокладки дорог, тоннелей и шахт, зелемагики, в чьём ведении была не только работа агрономом, но и поддержание зелёных зон и парков в городах. Светомагики отвечали за ночное освещение улиц, работу маяков, передачу светвых сигналов на большие расстояния. Ну а огнемагики были местным аналогом пожарных, борясь с огнём и всеми его проявлениями.

А есть еще флотские маги.

С другой стороны, с теми проще. Селестина даст команду, всех централизованно соберут. А вот столичных надо, конечно, дергать с привлечением магистрата. По предприятиям ходить я замучаюсь.

Тут я вспомнил, что во дворце есть распорядитель, и с этим вопросом подкатил к нему. По виду товарищ был весьма подкованный в административно-хозяйственных вопросах и мог мне помочь в нелегком деле общения с городскими властями. Повезло, что артачиться он не стал и, кивая головой, пообещал проблему решить. Не то чтобы я ему поверил, всё-таки столица, а по моему опыту, в таких местах, пока все ступеньки чиновничьей лестницы указания пройдут, времени утечёт, мама, не горюй. Но неожиданно уже через пару дней, пока я помогал Ланике разбираться с жалобами и предложениями, всё оказалось готово. Из тех, что были в доступе, магов набралось в столице человек четыреста. Это было, наверное, процентов девяносто пять всех одаренных города, за исключением тех, кто был на дежурстве. Где такую большую толпу разместить, я долго не думал. Памятная арена за городом, где в бескровном поединке так быстро справился с прежним придворным магом, подходила как нельзя лучше.

По моей просьбе там быстренько организовали помост с трибуной. И когда завели всех внутрь, я взобрался на него, оглядывая толпу одаренных перед собой.

Они сдержанно шумели, обсуждая необычное мероприятие, и с некоторым интересом поглядывали в мою сторону. Некоторое время я смотрел на них, подмечая присущий скорее рабочему люду, чем интеллигенции облик. И всё больше понимал, что вся та заготовленная мною речь, призванная обрисовать людям перспективы наличия в Тингланде своей гильдии и их перспективы, которые появятся с вступлением в нее никуда не годится, не зацепит, не коснется их чаяний и желаний. Нужно что-то предметное, то, что рабочего человека проймет, заставит задуматься.

Я махнул рукой, привлекая внимание, и гаркнул его все горло:

— Здорово, маги! Будем знакомиться⁈

— Ну а что ж не познакомиться? — с вызовом ответил мне чей-то смутно знакомый голос.

Я пригляделся и не поверил глазам. Говорившим оказался тот самый парень, бывший студент, который пытался захватить судно и угнать в Итонию. Он пробился в первые ряды, с некоторым вызовом во взгляде, вперившись в меня. Пробежавшись по его внешнему я виду понял, что тот вполне обжился среди северян и практически ничем, кроме морды лица, выдававшей имперское происхождение, от них не отличается. Чуть улыбнувшись, кивнул. Мысленно порадовался. Молодец парень. Не стал, значит, бегать от ответственности. Отработал деньги. Молодец.

— Я Вольдемар Локарис, ректор первого в Тингланде магического колледжа. И с недавних пор верховный магистр королевства, — начал я.

Но тут же замолчал, увидев, как народ поскучнел.

— Ну вот, ещё один, — послышались чьи-то недовольные голоса, — собрал зачем-то. Ну новый и новый. И смысл было собирать?

«Нет, — подумал я, — так дело не пойдёт».

И поэтому, набрав воздуху, грудь гаркнул:

— А ну хорош! Вы что, решили, что я очередной бездельник, присланный сюда Советом магов Империи⁈ Что магистр Тацит спокойно поднял жопу с теплого креста и уступил его мне? Ошибаетесь, — покачал с ядовитой ухмылкой головой, — выпнул я его отсюда. Вот на этой самой арене, где вы сейчас стоите, победил в магическом поединке и выпнул так, что тот со всеми вещами аж до порта укатился, быстрее на корабле умотав отсюда. Жаловаться в Империю.

Маги притихли с недоверием, а потом с изумлением, слушая, что я говорю. А я, хмыкнув и постучав кулаком по трибуне, добавил:

— А вслед за ним еще семерых магистров послал туда же потому что не нужны мне здесь выкормыши Имперские.

— И что теперь будет? — громко поинтересовался кто-то, — если Совет магов больше здесь не руководит. Кто? Кто будет управлять? Кому обращаться?

— Есть, — произнес я, — есть кому. Теперь у нас в Тингланде есть своя гильдия магов. Собственная, тингландская. Вот указ короля.

Я развернул бумагу, показывая толпе. Понятно, что с такого расстояния толком они ничего различить не могли, что там написано, но это было и не важно. Главное, сам факт наличия такой бумаги в моих руках уже был вполне убедительным доказательством правдивости моих слов.

Народ снова зашумел. Кто-то с сомнением, а кто-то одобрительно. А я, скатав указ трубочкой и засунув обратно в внутренний карман мантии, продолжил:

— Да, есть теперь такая гильдия. И вот что я вам скажу. Больше наши одаренные не будут ездить в Империю учиться. Теперь учить их будем мы сами. И не по имперским методичкам, а по программе, разработанной лично мною, где не будет разделения на касты, обычный ты маг, боевой ли, или магистр, где все будут обучаться в равных условиях. А дальше все будет зависеть от личного желания студента. Нужно ему дополнительное знание или нет. Те, кто будет проявлять усидчивость и желание учиться, будут получать знания в полном объеме. Не важно, какой у них запас маны, не важно, какой силы магию они могут применять, важно только желание, способности и труд.

Я воспользовался секундной паузой, чтобы достать бутылку воды и смочить слегка пересохшее горло.

— А нам-то что с этого? — внезапно послышался крик из толпы.

— Вам? Всё просто, — я растянул губы в злой улыбке, — кем вы были до этого? Обычными работниками магического хозяйства, никак не участвующими в принятии каких-либо решений, иногда даже не имеющими возможности определить свою собственную судьбу. В гильдии, когда вы станете ее членами, всё будет по-другому. Это не Совет магов, который решает всё из-за всех.

В гильдии мы принимаем решения, исходя в том числе и из воли каждого, каждого, я повторяю, мага, присутствующего здесь.

Тут народ снова зашумел. Наконец, спустя минут пять ожесточенных споров, которые я продолжал молча стоять, разглядывая волнующихся людей, гул чуть поутих и новый голос спросил:

— Да как же такой толпой решение принимать? Мы ж так за три дня ни в чем не договоримся.

— Естественно, не толпой — хмыкнул я, — но будет трехуровневая система принятия решений. Вы все занимаетесь каким-то общественно-полезным делом. У всех у вас есть свои организации, и вот от этих организаций вы сами будете избирать своего полномочного представителя, который будет отвечать за ваши интересы, представлять их, отстаивать, предлагать на рассмотрение. Назовем такого человека, к примеру, — депутат. У него будет соответствующий мандат, подтверждающие его полномочия. Но будет эта должность не постоянной, а выборной. И раз в год, исходя из того, как депутат этот год отработал, вы будете решать, оставить ли его на следующий год, исполнять эти обязанности или избрать другого, более достойного кандидата. А вот уже эти депутаты будут дальше мне, как верховному магистру и главе гильдии, представлять какие-то свои предложения, которые общим голосованием депутатов будут определяться на рассмотрение. Если большинство депутатов будет это предложение поддерживать, значит оно будет приниматься в работу, и я, как глава гильдии, буду определять, как, какими силами и средствами эту задачу выполнять.

Я вновь замолчал, давая переварить информацию магам.

В этот раз тишина, перешедшая в долгие перешептывания в толпе, длилась минут пять. Я понимал их. Всю жизнь жить, привыкнув плыть по течению, когда кто-то решает за тебя, а здесь внезапно услышать, что есть возможность не просто увидеть какие-то изменения, а поучаствовать в них, было сродни шоковой терапии. Впрочем, молодежь, как я и думал, откликнулась быстрее.

— Правда, что мы теперь сами будем участвовать? Это что, вот эти депутаты будут такой наш тингландский Совет магов составлять?

— Ну, почти, — кивнул я, — только выборный и состоящий не из одних магистров, которым, мягко говоря, плевать на нужды обычных магов, а из вас самих, если вы будете достойны того, что остальные товарищи вас выберут депутатом.

— Эк оно, — крякнул кто-то в ответ.

— А что, — встрепенулся я, — не хотите, что ли, взять власть в свои руки? Запомните, все маги равны и все достойны. А вообще, мне нравится лозунг «От каждого по способностям, к каждому по потребностям». И мы будем к этому стремиться. Но самое главное, у нас будет, в отличие от Империи, открытый доступ к знаниям. И если среди вас есть те, кто хотел бы продолжить свое обучение, повысить квалификацию, то хочу вас обрадовать. На базе колледжа мы также развернем факультет заочного обучения, на котором желающие смогут обучиться новым знаниям. Также гильдия будет оказывать поддержку каждому из своих членов. Для этого будет создан специальный фонд, в который каждый из членов будет перечислять малую часть своего заработка. Членские взносы. Все поступления в фонд, все траты будут полностью прозрачны и любой сможет с ними ознакомиться, будет на то его желание. Из этого фонда будет осуществляться оказание различной помощи нуждающимся получившим увечье, пострадавшим, либо попавшим в иные трудные жизненные ситуации. Но это разговор уже более серьезный, а пока я лишь хочу сказать, что мы теперь не магический придаток Империи и Совета Магов. Мы — маги Тингланда, теперь имеем свою гильдию и больше не подчиняемся никому.

* * *

Просыпался я одуревший, с тяжелой головой и совершенно затекшим телом. После вчерашнего собрания, когда большая часть магов разошлась по домам обсуждать нововведения, со мной осталась активная группа из одарённых, которые увидели для себя шанс изменить собственное положение. Всего их было около трех десятков, немного, но я и не рассчитывал, что ко мне рванут сразу все. Многих устраивало текущее положение вещей. Своя работа, кусок хлеба со стабильным заработком. Но были и те, которые не успели смириться, и быт еще не убил желание развиваться дальше. Вот с этими людьми я разговаривал уже более обстоятельно. И в первую очередь я среди них присматривал людей себе в Академию.

Ну а куда деваться? Нужны преподаватели, нужен персонал. Не всё же мне одному отдуваться. Среди присутствующих были люди с ещё не закостеневшим умом которых можно было быстро натаскать по отдельным темам и поставить вести занятия, создать учебный план, определить предметы и обучать первые два курса, кроме третьего. Своих студентов, которые благополучно перешли на него, я буду обучать самостоятельно, тут ни на кого не переложишь.

Но младшие курсы нужно было кому-то передоверять. Вот поэтому мы, узким кругом доверенных лиц засиделись достаточно надолго, определяясь, кто что хочет и кто что может.

Оглядевшись, я понял, что вырубился прямо за столом кабинета в замке. В кресле рядом клубочком свернулась Ланика, а во втором мирно похрапывал мой заместитель Торвальд. Мы с ним вчера тоже допоздна проговаривали его службу у короля, а затем опять разбирали ворох жалоб.

Я почти с отвращением посмотрел на почти не уменьшившуюся пачку бумаг и понял, что если я немедленно не уеду к себе в колледж, то совсем погрязну в организационных вопросах и пропущу начало учебного года которое было буквально через декаду. Это было нехорошо, поэтому я растолкал помощницу и зама, и, решительно рубанув воздух рукой, сообщил:

— Всё, господа и дамы, дальнейшая работа здесь на вас, а мне нужно в колледж.

Но распахнув дверь, я буквально столкнулся с Селестиной, которая, уперев руки в бока, пристально на меня глядела. А затем заглянула внутрь критически, осмотрев всё там. Впрочем, ничего предосудительного не нашла. Ни следов оргии, ни попойки. В общем, никакого компромата способно уличить меня в недостойном поведении.

— Ваша светлость! — тут же подскочила Ланика, кланяясь.

А магистр Торвальд, зевнув, кивнул моей жене:

— Графиня, доброе утро.

В ответ та, чуть смягчившись, произнесла:

— И вам, магистр.

Мою помощницу, однако, особо вниманием не удостоив. Ну да ладно. Эти их женские заморочки меня мало касались. Она закрыла дверь, и мы вновь остались в коридоре одни.

— Ну что, ты еще здесь? — спросила она, неопределенно поведя плечом.

А я, широко зевнув, с сожалением помотал головой:

— Прости, дорогая, но мне пора возвращаться в колледж. Учебный год на носу, а я еще даже толком с подготовкой третьего курса не определился.

— Да-да, покивала та. — А ещё мои парни, которым переподготовку на паладинов надо пройти. Не забыл, что у нас несколько тысяч человек в очереди?

Я поморщился.

— Конечно, не забыл. Правда, под них надо отдельные корпуса строить, не смешиваться со студентами. Еще надо не только под твоих, а под обычных магов тоже. Часть народа хочет по углубленной программе отучиться. Надо еще факультет заочного обучения строить. Когда только всем этим заниматься?

— Ладно, — смягчилась Селестина, — со стройкой решим. Есть у меня специалисты по военно-морскому строительству. Отправлю пару бригад к тебе, чтобы быстрее с этим закончить. Паладины и маги нужны флоту позарез.

— Было бы неплохо, — кивнул я.

Тут мой взгляд упал на слегка выглядывающий в раскрытом вороте адмиральского кителя отпечаток длани Воина, и я задумчиво спросил:

— Слушай, а ты не хочешь попробовать сама стать магом?

Та удивленно приподняла бровь, недоверчиво хмыкнула, пытаясь найти в моем лице намек на шутку. Но я был абсолютно серьёзен. Ну а что? Увиденное в гномьем городе, нет-нет, но всплывало в памяти, заставляя каждый раз задуматься о природе магических сил подземного народца. И мнилось мне, что мастера их, создав культ своего бога, каким-то образом получили его благословение, а вместе с ним и магическую подпитку божественными силами. Почему бы такое не провернуть и нам?

— Я тут кое-где подсмотрел интересную штуку, — произнес я, продолжая задумчиво оглядывать жену, — и хочется проверить на практике, но проверять надо с тем, у кого нет своей магии, магического источника, но есть божественное благословение.

Она похмурилась немного, задумалась, затем тяжело вздохнула:

— Ох, Вольдемар, ты, конечно, умеешь ошарашить. Никогда не думала о магии, и тут вдруг ты со своим предложением.

— Да ладно! — махнул я рукой. — Получится, -получится. Не получится, — не получится. Ты ничего не теряешь.

— Какой же у тебя всё легко и просто, — произнесла она. Снова вздохнула, а потом обреченно произнесла, — ладно, попробуем. Я надеюсь, что Воин меня за подобное не прибьёт!

— Не прибьёт! — произнёс я уверенно.

С другой стороны, чёрт его знает, может, конечно, гномий божок, — Дух гор, сам по себе более лоялен к своей пастве. Но почему-то мне казалось, что Воин тоже особо не рассердится.

— Ладно, — уже решительно произнесла моя жена, — говори, что для этого надо.

— Ну, — задумался на секунду я, — во-первых, статуя воина. Желательно из золота.

Вновь возникла пауза.

— Что? — удивленно переспросил я.

А Селестина, возведя глаза к потолку, негромко и обречённо произнесла: — Тридцать семь.

— Что тридцать семь? — переспросил я.

— Это пункт устава, запрещающий рукоприкладство на флоте, — ответила она, помотала чуть головой и устало добавила, — дорогой, и как ты себе представляешь, где мы возьмем статую Воина? И ты вообще знаешь, какая она должна быть? Его же толком никто никогда не видел. Так, секундный образ, что иной раз может привидеться в пылу яростной битвы. И кто там что запомнит?

— Ничего страшного, — успокоил я её, — я его видел не раз и хорошо рассмотрел. Поэтому слепим на основе моих воспоминаний. Только надо какого-нибудь хорошего скульптора, чтобы побыстрее.

— Ну тогда это надо из твоих магов просить, — ответила она, — они, как правило, подобным занимаются, если нужно по воспоминаниям создавать.

— Правда? — удивленно приподнял брови уже я, — не знал.

— Да что ты вообще знаешь⁈

«Действительно, — подумал я, — много ли я знаю о том где и как работают выпускники академий?»

Бывший владелец этого тела дальше учебных аудиторий, в общем-то, нос и не совал, ничем не интересуясь за пределами университетских стен. Да и я сам только один раз был на ознакомительной практике со студентами у санмагиков, откуда собственно про этих самых санмагиков и узнал. Никогда ведь до этого не задумывался откуда здесь вода в кране, куда отходы жизнедеятельности одеваются. А тут, что называется, открылись глаза. А теперь еще выясняется, что и в сфере искусства тоже кто-то себя нашел. С помощью магии делают статуи. Наверное и картины пишут.

Тут на ум пришел магический кинотеатр. А ведь те постановки которые показывают там, они же тоже сделаны с помощью магии. И ведь я видел, заходил, смотрел, а что-то даже и мысли не появилось на этот счет, что это отдельная сфера со своими специалистами.

Да, и вот когда только в этом разбираться. А надо. Верховный как-никак. А еще колледж.

— Ладно, — буркнул я, — узнаю. А пока, ты давай найди нам золото. Только делать надо не цельную статую, так никакого золота не хватит, а пустотелую, да и легче будет ворочать ее. И надо место под святилище еще найти лучше не в королевском замке, а в твоём, — графском.

— Хорошо найду и помещение, и золото, — обречённо вздохнула жена.

Я немедленно повеселел и побежал искать скульптора.

* * *

И правда, оказалось что кроме рабочих профессий есть и маги творческого направления, занимающиеся различными произведениями искусства. Собственно в Охигбёрне, да и во всем Тингланде их было исчезающе малое количество, всё-таки страна на одаренных бедноватая, и в первую очередь старались закрывать более насущные вакансии, не до художеств. Но одного скульптора я нашел.

Был это уже не молодой маг с талантом в магии земли и хорошим пространственного воображением, поэтому мог вылепить почти что угодно, хоть из камня, хоть из металла, лишь бы был материал. С камнем проще, с благородными металлами несколько сложнее, но ничего невозможно.

Звали мага Дормидонт, его плешивую голову украшали редкие седые волосы, а лицо испещряли глубокие морщины, но развалиной он не выглядел. Стоило мне только заявиться к нему домой и обозначить свой интерес, как он немедленно засобирался, навьючивая на себя какие-то сумки.

Не удержавшись я полюбопытствовал:

— А что это?

— Как что? — удивился в ответ мужчина, — мои инструменты.

— А вы разве не магией лепите?

На что Дормидонт только укоризненно покачал головой и, чуть поправив лямку на плече, буркнул:

— Уважаемый верховный магистр, вот вы сколько скульптур сами вылепили?

Я, натянуто улыбнувшись, признался:

— Ни одной.

— Ну вот и давайте вы не будете задавать глупых вопросов.

В графском дворце мы, в сопровождении одного из офицеров, прошли к сокровищнице-оружейной. Той самой, где я когда-то подбирал себе бронелифчик.

Селестина, улыбнувшись мне и чуть кивнув слегка оробевшему магоскульптору, отперла двери, пропуская нас внутрь. Правда, в этот раз мы не стали сильно задерживаться, разглядывая образчики оружия и доспехов, и сразу пошли куда-то вглубь помещения.

Мы двигались мимо стоек с мечами и топорами, мимо манекенов с кирасами и полок со шлемами разных форм и размеров, пока не остановились у высокого постамента, на котором стояло нечто, накрытое плотной тканью. Я огляделся, но ожидавшихся россыпей золотых монет и стопок золотых слитков не заметил.

— А золото? — спросил я у жены, — с чем работать уважаемому Дормидонту?

Но Селестина только чуть улыбнулась и качнула отрицательно головой.

— Вольдемар, у королевства золота очень немного. Здесь на Севере практически нет его месторождений, поэтому выделить такое количество золотого запаса, к сожалению, король не может позволить. Но у меня есть другое решение.

Она коснулась ткани, закрывающей нечто перед нами, и резким движением сдёрнула её на пол. Не удержавшись, я ахнул. И было от чего. Перед нами стоял, отливая тёмным золотом, полный рыцарский доспех, что называется фулл плейт. Натуральная статуя. С ног до головы. Из металла.

Я подошел, с сомнением пару раз стукнул проверяя.

— Это что, реально золото?

— Реально, — развеселилась Селестина, правда не знаю, кто и зачем его создал. Весит он просто до черта. Абсолютно неподъемный. Какой уж герой его на себе носил, но просто переплавить на золото в свое время рука не поднялась. Так и стоял здесь.

Я покачал головой впечатлённо. Но это был выход, реально выход. И, повернувшись к скульптору, спросил:

— Мастер, ну что, сможете этот доспех превратить в статую?

Тот хмыкнул, обошел пару раз постамент, скастовал какое-то неизвестное заклинание, затем, сбросив с плеча сумку, порылся в ней, доставая инструменты, оказавшиеся небольшим молоточком и металлическим стержнем с закруглением на конце. Пару раз стукнув по сочленениям доспеха, он отошел на пару шагов назад, окидывая его весь целиком взглядом, и кивнул:

— Пожалуй, да, верховный. Пожалуй, да.

— Отлично, — потер я ладони, — тогда, мастер, приступайте. Сейчас расскажу, как примерно должно выглядеть.

— Нет-нет-нет, — поднял ладонь, останавливая меня Дормидонт. — Мы будем работать не с вашим описанием, а именно с вашим мысленным образом. Сейчас я создам заклинание, которое поможет образ в вашей голове, который вы представите, передать мне для формирования статуи. Вы готовы?

Вот это было опять что-то новое. Потому что, насколько я понимал, это было что-то из раздела ментальной магии. При том, что я не знал никого из специалистов в ней.

Вроде с подобными склонностями народ сразу прибирали в инквизицию, но это в Империи. Впрочем, возможно, магов с небольшим потенциалом брать в подобные органы было нецелесообразно. И они нашли себя в направлении искусства, творя различные картины и скульптуры с использованием каких-то мысленных воспоминаний клиента. Интересно.

Но Дормидонт уже шептал слова заклятия, и я почувствовал, как меня осторожно касается, словно легкое облачко, не проникающее, но как бы щупающее мозг через черепную коробку.

— А теперь, — произнес скульптор, -как можно четче представьте себе объект. Постарайтесь его перед своим внутренним взором расположить так, как вы хотели бы видеть его статую.

Прикрыв глаза, я стал усиленно вспоминать, как выглядел Воин в последнюю с ним встречу. Это было, когда мы собирались уничтожить лича и момент с мечом, который я потом подарил Бари, как живой всплыл у меня в голове. Я представил себе его, вытянувшего этот меч в руке перед собой. Услышал голос Дормедонта, довольно заметившего:

— Отлично, отлично. Очень хороший, чёткий поток сознания. Прекрасная визуализация.

Я приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на то, что он делает, потому что мне послышался легкий скрип и скрежет, словно бы от сминаемого металла. Но скульптор тут же замахал руками:

— Только не прерывайтесь. Не прерывайтесь. Ни в коем случае не прерывайтесь. Я скажу, когда будет всё. А пока представьте, что он медленно поворачивается перед вашим взором. Вы видите его не только спереди, но с боков, со спины. Он медленно вращается, что вы можете видеть каждую складку одежды, каждую черточку лица, — размеренный голос мага принялся успокаивать и гипнотизировать, заставляя концентрироваться на поставленной задаче.

Я прикрыл глаза и, повинуясь указаниям, принялся дальше перед внутренним взором рассматривать Воина. В какой-то момент я даже впал в легкое медитативное состояние, теряя ощущение времени. Не знаю, сколько я в нём пробыл. Может пять минут, может час. Но довольный голос скульптора меня из него вывел.

— Верховный, — позвал меня Дормидонт, — прошу вас.

Я открыл глаза и, подняв взгляд на бывший доспех, совершенно искренне выдохнул:

— Мастер, вы великолепны!

Золотые доспехи полностью преобразились, превратившись в статую понтийского божества, похожую буквально как две капли воды на оригинал.

— Ну что вы, — смущенно заулыбался пожилой маг, — я просто сделал свою работу.

— Нет, — покачал я головой, — это не просто работа. Это шедевр!

Повернулся к замершей в благоговейном молчании жене, что жадно разглядывала своего покровителя, и спросил:

— Дорогая, как тебе?

Та обратила ко мне расширенные глаза и, чуть-чуть волнуясь, уточнила:

— Это правда он?

— Да. Точно такой, каким я его видел.

После чего Селестина как-то совсем по-девчоночьи заулыбалась и поблагодарила:

— Глубоко уважаемый Дормидонт, позвольте выразить свое восхищение и благодарность. Я думаю, сотня золотых монет будет достойным вознаграждением за вашу работу.

— Да куда столько, — замахал руками скульптор.

— Берите, мастер, берите, — тут же подключился я, — пока дают. Не думаю, что у вас очень много заказов. А эти деньги позволят вам творить не только для других, но и для себя.

Выпроводив счастливого мужчину за порог и строго-настрого наказав дежурному офицеру дать магу сопровождение, чтобы тот спокойно донес до дома кошель с деньгами, мы снова заперлись в сокровищнице. Вновь с Селестиной замерли подле статуи, разглядывая первое в этом мире, изображение Воина.

— Я, почему-то, представляла его похожим на понта, — задумчиво произнесла Селестина.

— Ну да, — я пожал плечами, — вроде их бог, а выглядит как человек. Но не думаю, что это важно. Сейчас нужно другое. Пока это просто статуя, — я подошёл, пальцами касаясь золотых поножей, — а нам нужно превратить её в божественный идол, чтобы через него наделить тебя магией.

— Что для этого надо? — спросила Селестина, становясь предельно серьёзной. — Что надо? — я вновь задумался, вспоминая всё, что знаю о божественных культах, — ну, во-первых, это какая-то жертва или подношение. А во-вторых, привязка тебя к идолу. Но если привязку, я думаю, достаточно будет осуществить небольшим количеством собственной крови, то вот какое подношение понравится Воину? Вот это вопрос.

— Может, убитые враги, — предположила Селестина.

Но я вспомнил рассказ магистра Калистратиса о его бытности боевым магом во время войны с алали и покачал головой.

— Вряд ли. Пробовали. Но даже целого кургана из голов алали не хватило, чтобы привлечь его внимание.

— И как тогда? Предложить ему что-то из оружия?

Я снова покачал головой.

— Не уверен, что Воина слишком интересует оружие. А вот песни, песни ему нравятся.

— Строевая, походная? — тут же оживилась Селестина, — у нас есть несколько морских, которые команда поёт во время работы на корабле.

— Нет. Тут нужно что-то, что будет для него в новинку. И обязательно понтийский ритуал, — я воскресил в памяти все нюансы его проведения Рагырдой и решил, что, пожалуй, со статуей надо провести что-то подобное.

Через полчаса мы снова были возле статуи. Но теперь из одежды на нас были только сделанные из тряпки недо трусы. Я опять забыл, как они правильно по-понтийски называются, но не суть. Покосился на жену, щеголявшую в таком же наряде, почесал затылок и попросил:

— Слушай, на всякий случай еще грудь мотани, а то мало ли вдруг Воин как-нибудь не так среагирует.

Потом, прямо перед статуей, поставил широкую чашу из того, что нашел в замке, в которую быстро накидал дров, поджег коротеньким импульсом огня и принялся диктовать Селестине слова песни.

— Значит так. Повторяешь за мной, — и я пропел по-русски, «В бескрайних просторах монгольских степей, сдвигая границы имперских земель…» — поняла?

— Так, — сведя брови к переносице, она уточнила — а ты сейчас на каком языке говорил?

— Неважно, — замахал ей рукой, — просто повторяй за мной, старайся запомнить. Та сосредоточенно кивнула, и я пропел дальше:

— Квантунская армия пересекла Халкин-Гол!..

Минут десять мы отрабатывали произношение, а затем я, достав барабан, который немного походил на понтийский вардрам, принялся настукивать простенький ритм и петь, обходя статую по кругу. Селестина двигалась вслед за мной, повторяя слова.

И таким дуэтом, не слишком музыкально, мы принялись призывать Воина. С первого раза, конечно, у нас не вышло. То ли в ритм не попадали, то ли слишком немузыкально орали. Поэтому я достал еще одну песню, и мы пошли снова. Уж не знаю, то ли выбор композиции был лучше, то ли просто надо было немного подольше тянуть песню, но в один момент, когда мы завершали круг, возвращаясь к потрескивающей дровами чаше перед статуей, желтый истукан вдруг, словно просыпаясь ото сна, дернулся, и зажатый в золотой руке меч, плавно опустился, упираясь в постамент.

Воин пришел и оказался не просто неосязаемым призраком похожим на голограмму, а вселился в статую. Это был успех.

— Быстро, — шепнул я Селестине, — надрежь ладонь и коснись его.

Та, не раздумывая, полоснула коротким кинжалом по руке касаясь ожившего металла. Я увидел, как красные капельки побежали вниз, к постаменту. И, склонив голову, произнес:

— Воин, прошу, надели своей божественной силой твою избранную, чтобы она могла исполнить предназначение, побеждая врагов для славы твоей.

Статуя вновь скрипнула, чуть повернув золотую голову, а затем, переключившись на магическое зрение, я увидел, как через нее божественная мана широким потоком начинает вливаться в напрягшуюся и вытянувшуюся стрункой женщину. И как невидимые до этого маноканалы в её теле начинают светиться от побежавшей по ним силы.

«Работает! — понял я, чувствуя одновременно прилив радости и гордость, что смог разгадать секрет гномов, — работает!».

Глава 19

Первый день четвёртой гекаты был началом нового учебного года. Две гекаты перед новым годом, затем декада зимних каникул и ещё две гекаты после, вот и весь учебный год. А геката ровно посередине, летние каникулы. Сто дней, которых мне хватило буквально впритык, да и то…

Встреча со студентами была в полдень, до этого момента свежепоставленные ворота были закрыты, и с самого утра я лично почти бегом проверял, всё ли у нас готово. Староста деревни, которая уже неприлично разрослась и вскоре грозила перерасти в небольшой городок, бегал вслед за мной, а уже за ним свита ещё из десятка подсобных рабочих, спешно устранявших выявленные недостатки.

— Что за бочки за главным корпусом? — недовольно задавал вопрос я старосте, обходя свои владения.

— Уберём, ваше магичество! — тут же отзывался он и отправлял парочку рабочих устранять.

— А это? — я обличающе тыкал в заботливо сложенные кучкой остатки досок у одной из угловых башен.

— Только вчера закончили, не успели прибрать, — каялся мужчина.

— Первое впечатление от нашего колледжа может быть безнадёжно испорчено вот такими вот «забыли», — попенял я ему, — мы должны не просто быть не хуже имперских академий, мы должны быть лучше их. Первый курс из наших, из тингландских одарённых должен влюбиться в свою альма-матер с первого взгляда.

— В кого влюбиться? — переспросил Серафим.

— В кормящую мать, — перевел я на тингландский неожиданно вылезшую из памяти латынь, — так кое-где студенты называют своё учебное заведение.

— А, понятно.

— Так, а это что⁈

Моему возмущению не было предела, когда, заглянув на тренировочную площадку, за собранным из брёвен препятствием увидел целую батарею пустых бутылок из-под самогона в оплётке из лозы.

Староста нахмурился, метнув недобрый взгляд на работяг за спиной. Но говорить ничего не стал, только вздохнул тяжело, снова повторил:

— Уберём.

Беглый осмотр аудиторий тоже выявил пару косяков, но в целом ничего из того, что нельзя убрать метлой и тряпкой. На несколько нецензурных слов, выведенных пальцем на пыльном стекле, я даже почти не обратил внимания.

— Ладно, Серафим, — я посмотрел на часы, что висели в холле главного корпуса аккурат посередине между лестницами на второй этаж, — ещё пара часов есть, чтобы привести всё в божеский вид, а я пока проведаю наших профессоров.

Вот ещё тоже проблема, которая вылезла внезапно. У нас не было отдельного общежития для педсостава. Пришлось временно распихивать по домам в деревне, пока армейский морской стройотряд соорудит ещё одно здание для них.

Всех их с утра я уже собрал у себя, в ректорской башне, вручив общие методические указания по их дисциплинам. Систему обучения я решил позаимствовать у Итонии, тем более, что она мне была тоже ближе, поэтому у каждой дисциплины был свой преподаватель.

— Ну что, ознакомились? — произнёс я, заходя в свой кабинет, где вдоль большого стола сидело семеро новоиспечённых профессоров.

Всё приходилось делать в спешке, добрались мы из столицы буквально позавчера, но кое-что я успел проговорить, пока мы летели на быстроходном бриге сюда. Да, хорошо, когда у тебя жена адмирал флота и может выделить самый быстрый военный корабль, который домчит до места за считанные дни.

Эти семеро были мной подобраны из тех, кто был недоволен своей работой и хотел что-то изменить в своей жизни. И нет, я не брал первых попавшихся, со всеми имел индивидуальную беседу. В первую очередь меня интересовало желание учиться самому и учить других, а также общительность и контактность. А ещё я интересовался их успехами на прежнем месте работы, выявляя меру ответственности. Способность хорошо выполнять даже нелюбимую работу весьма неплохо характеризует человека.

В общем, на борт брига взошли четыре женщины и трое мужчин, показавшиеся мне наиболее подходящими для преподавания. Всем им было от двадцати пяти до сорока местных лет, и я надеялся в будущем получить из них костяк преподавателей будущего университета магии, в который колледж постепенно превращался. Как-никак сейчас в нём проходят подготовку две совершенно непохожих категории одарённых.

— В общих чертах, — кивнул самый старший из профессоров, стремительно лысеющий мужчина, которого звали Олаф Карсон.

Пообщавшись с ним, я не раздумывая закрепил за ним преподавание теории магии. Спокойный, вдумчивый, но с богатым трудовым опытом маг мог очень интересно рассказывать о достаточно скучных вещах. Ликбез по углублённой теории магии я ему проведу сам, постепенно, а тех знаний, что у него уже есть, для первого курса вполне хватит.

— А пока больше и не надо, — заверил я, проходя к своему месту и плюхаясь в ректорское кресло, — первая декада, по сути, это знакомство со студентами, поэтому ваша задача — просто заинтересовать этих юношей и девушек магией. А дальше учебный материал будем готовить совместно, используя и ваш и мой опыт.

— Немножко боязно как-то, — произнесла одна из самых молодых преподавателей двадцатишестилетняя Карен Доридотир.

Я чуть улыбнулся, почти по-отечески взглянув на невысокую темноволосую девушку, выбранную мною на роль преподавателя основ общей магии.

— Это не так страшно, поверьте мне. Вы и сами когда-то были студентами, а теперь будете учить других. Поначалу, конечно, будет сложно, но потом вы полюбите эту работу, обещаю.

Мы пообщались ещё немного, но время шло к полудню, и я решительно погнал всех на крыльцо главного корпуса встречать первый курс тингландских студиоузов.

На улице, как по заказу, ярко светило солнце, а на небе не было ни облачка. Площадь перед главным корпусом я решил не мостить, просто присыпали для красоты мелкой крошкой розового цвета, из добываемого где-то неподалёку камня. А вдоль стен, отступив метра четыре, высадили ряд сосен, магически подрастив их и почти закрыв от глаз серый камень. В будущем я планировал отгородить часть леса, что примыкал к колледжу, чтобы сделать там парк не парк, рощу не рощу, но место для прогулок и отдыха, как студентов, так и преподавателей.

Ещё раз оглядев слегка мандражирующих коллег, я махнул рукой работникам, что стояли наготове возле ворот, и они, налегая на створки, принялись распахивать их наружу. Магию для этого мы ещё не успели приспособить, поэтому всё пока приходилось делать вручную. За воротами уже стояла празднично наряженная толпа из первокурсников и их родителей, которая немедленно хлынула внутрь, с интересом всё разглядывая и обсуждая.

Я, конечно, не слышал, что конкретно они говорили. Десятки разговоров сливались в единый гул, но всё было понятно и так и легко читалось по их лицам.

— Проходите, проходите, — радушно произнёс я, — ближе давайте сюда.

Я поманил нерешительно замершие в некотором отдалении ряды будущих студентов.

— Не стесняйтесь. На следующие три года это будет ваш второй дом.

Дождавшись, когда все, наконец, расположатся возле крыльца, я начал заготовленную речь.

— Мальчики и девочки, будущие студенты, а также их родители, рад приветствовать вас в первом Тингландском высшем учебном заведении — колледже «Тенистая долина». Я ректор этого учебного заведения, а также верховный магистр Гильдии магов королевства Тингланд, Вольдемар Лакарис. — Я чуть замолчал, дожидаясь, когда они переварят эту мысль, и добавил, — Да, вы не ослышались. С этого момента у нас в Тингланде своя Гильдия магов, независящая от Совета Магов Империи. И я её первый руководитель. И вам, мои дорогие студенты, а вас уже можно так называть, потому что вы пересекли порог нашего колледжа, очень повезло, потому что эта обитель знаний впитала в себя всё самое лучшее от магических заведений всего мира. Здесь вас никто не будет делить по силе дара. Никто не будет дозировать знания. Каждый из вас получит полноценное образование и сможет выбрать, где и как его применять. В какой-то мере наш стиль обучения ближе не к имперскому, а к итанийскому. Но! — перекрыл я чуть возросший удивлённый гул голосов, — здесь никто не будет заставлять вас сражаться друг с другом и выяснять, кто сильнее. Нет, конечно, рафинированных кабинетных работников тоже здесь не будут из вас делать, потому что каждый маг, независимо от дара, независимо от того, служит он в войсках или нет, должен уметь постоять за себя и, в случае необходимости, за свою страну. Здесь также вместе с вами будут обучаться и рекруты Ордена Паладинов. Это второе направление нашего колледжа, с которым вы также близко познакомитесь, потому что заниматься будете бок о бок. Где-то у вас будет общая теория, где-то практика. Вы научитесь взаимодействовать друг с другом, узнаете слабые и сильные стороны. Ну, а пока я хотел бы представить вам ваших будущих преподавателей.

* * *

Первокурсников развели по аудиториям, а я ещё где-то с полчаса отвечал на вопросы родителей, естественно, слегка обеспокоенных подобными нововведениями. Но, как мне кажется, удалось их убедить, что для детей это будет лучше, чем если бы их отправили учиться в Империю. Опять же, как я понял, сама по себе идея собственного магического вуза нравилась многим. Не все были довольны тем, как обучают у наших ближайших друзей. Многим не нравилось, что их дети в чужой стране могут поддаться различным соблазнам.

Будем честны, в той же Академии Анкарна студенты и студентки не были образцами морали и прилежания. Если ещё курсе на первом они только осваивались, отчасти робея перед открывающимися возможностями и искушениями, то курса со второго очень многие начинали вести весьма разгульный образ жизни. Для тингландцев, отличающихся достаточно строгим воспитанием, это было весьма предосудительно.

Убедив родителей, что им нечего здесь опасаться, я с облегчением выпроводил их за ворота и вытер совсем не воображаемый пот со лба. С первой и самой сложной частью было покончено.

Где-то через час должен был начаться приём молодого пополнения горцев в рекруты паладинов. Но там и людей было поменьше, и родные их не присутствовали.

Горские деревни продолжали отказываться от порченых, по их мнению, детей, полностью вычёркивая их из семьи и рода. Неприятная вещь, но я пока не знал, как это изменить. Это как староверы из моего прошлого мира. С ними крайне сложно взаимодействовать и очень тяжело в чём-либо убедить.

— Ну, как прошло? — раздался знакомый голос рядом.

— Тьфу-тьфу, неплохо, — ответил я, оборачиваясь к своей первой жене. Обниматься и целоваться не стали, всё-таки не дома, да и перед студентами показывать не стоит, но ненадолго подержаться за ручку себе позволили.

Алиса добралась до колледжа только вчера, не менее взмыленная, чем я, и не одна, а ещё с тройкой таких же боевых магов, которые должны были разделить с ней бремя обучения паладинов. Все опытные, прошедшие не одно сражение. Я бы даже сказал, ветераны. Как я понял, непосредственно в легионе они уже не служили, находясь на заслуженной пенсии, но вполне были не прочь пообучать молодняк. Тем более, что с паладинами всё было весьма интересно.

Имперцы, конечно, и я буду не я, если среди них не затесалось одного-двух сотрудников имперской разведки, коллег Сильвии и Рогырды из Академии Анкарна. Но с другой стороны, почему бы и нет? Лишь бы учили хорошо. С Имперским Легионом у нас отношения были неплохие, и портить их ещё и с ним я не планировал. Мне и Совета Магов пока за глаза.

В общем, вчера уже на общение с друг другом у нас не было ни сил, ни времени.

— Сколько там твоих ожидается? — поинтересовался я.

— На первый курс фактически одна группа, двадцать семь человек, — ответила она, — но помимо этого, от Селестины ещё минимум три группы на переобучение.

— И когда они прибудут? — нахмурился я.

— Договорились, что через декаду.

— Ладно, — вздохнул я, — справимся.

— Справимся, кивнула Алиса, улыбнувшись, — никуда не денемся.

* * *

Своей родной бывшей группе А1 я решил торжественную встречу не устраивать и громких речей не говорить. В принципе, не держал их у порога. В конце концов, что они здесь не видели? Этот колледж наполовину был построен их собственными руками. Поэтому, не чинясь, сразу повёл их всех в аудиторию, где собирался уже поговорить более предметно. К сожалению, с каникул вернулись не все. Где-то треть студентов осталась в Империи. Похоже, вести об изменениях, произошедших в магической жизни страны, испугали часть родителей, решивших оставить детей дома. Но основной костяк группы — мальчики и девочки — все остались со мной.

Неизменная четвёрка товарищей — Барри, Авсан, Тар, Маршуш — все были здесь. Барри так и вовсе приходился мне приёмным сыном. А вскоре, о чём они ещё не знают, этот же статус получат и Тар с Авсаном. Честно сказать, не знал, как сообщить им эту радостную новость, но надеялся, что их матери смогут им всё объяснить сами.

Девушки тоже, самые лучшие мои ученицы были здесь. Полдарк, Виолар и почти ставшая родной Тания, тут же при виде меня заулыбавшаяся и задорно подмигнувшая. Никто не остался дома, и это меня радовало.

— Ну что, как провели лето? — поинтересовался я, когда все расселись и слегка угомонились.

Оглядывая их, с удовлетворением заметил, как все сильно изменились за прошедшую гекату: парни повзрослели и стали уже молодыми мужчинами. А девушки расцвели и похорошели, можно сказать, передо мной сидели уже молодые женщины. Они чуть замялись, переглядываясь, не спеша отвечать на мой вопрос. Пока вдруг слово не взяла староста, поднявшаяся с места и заметившая:

— Скучнее, чем вы, профессор. Нам тут Тания, — Полдарк стрельнула глазами в королевскую дочку, — рассказала кое-что про вас. Но мы хотели бы услышать лично.

Я усмехнулся. Лето у меня и правда вышло весьма насыщенным.

— Ну ладно, так и быть, расскажу. В общем, я женился на графине Вейст, съездил на симпозиум в Итонию и стал верховным магистром новообразованной гильдии магов Тингланда, а также верховным магом королевства. Это если вкратце.

С минуту студенты сидели молча, переваривая услышанное. А потом разом загалдели, заваливая меня вопросами.

— Стоп, стоп, стоп, — поднял я руки вверх. — Не все сразу, давайте по порядку. Мисс Виолар.

Я дал слово тянущей руку вверх девушке. Альтина встала, чуть оправила мантию, будто бы случайно натянув её на заметно подросшей груди, и спросила:

— Профессор, но вы ведь уже были женаты на миссис Ботлер?

Я замялся, покосившись на слегка помрачневшего Барри, и кашлянул:

— Да, конечно. Миссис Ботлер также моя жена, но, видите ли, согласно уложению о магах от сто тридцать второго года от Катаклизма, количество жён одарённого не регламентируется и проистекает из личных потребностей мага.

— А мужей? — внезапно вклинилась староста.

Я хмыкнул.

— Мужей тоже.

— Хорошо, — задумчиво произнесла Силлана, садясь на место.

— А в скольких еще жёнах у вас личная потребность, профессор? — вновь спросила Альтина, и не думая садиться следом.

Я кашлянул опять, покосился на Авсана и Тара и неуверенно ответил:

— Ну, в общем-то, наверное, не больше четырёх.

Кто-то шумно подавился, послышался шёпот: «Ну, ни хрена себе», и один из парней с нотками зависти, почти не скрываясь, произнёс: «Силён мужик!».

— А вы определились с оставшимися двумя?

— Альтина, сядь уже! — не выдержал я, пристально оглядел остальную аудиторию, — может, у кого-то есть вопросы о чём-нибудь другом?

— А как вы победили прежнего верховного мага?

— Хороший вопрос, — тут же ухватился я, радуясь возможности уйти со скользкой темы, — только мы тут все свои, поэтому спрошу сразу: вам официальную версию, или как на самом деле?

Народ переглянулся. Затем Таня подняла руку и попросила:

— А можно обе?

— Хорошо, — кивнул ей, — если официальная, то «в сложнейшем поединке на Арене возле столицы я смог принудить бывшего верховного отказаться от должности и покинуть королевство.»

— А на самом деле?

— А на самом деле, — произнёс я, — мы не сражались. Он просто сдался, даже ни разу не атаковав.

— Ну, — протянул кто-то разочарованно, — так неинтересно.

— Зато правда.

— И что теперь будет? — спросил Барри, глядя мне в глаза.

— Что будет для меня? Не знаю, — с толикой грусти улыбнулся я, — последствия подобных решений очень сложно прогнозировать. Но вот для вас всё будет очень хорошо. Потому что теперь я, не боясь никого, смогу учить вас тем знаниям, которые иначе были бы для вас недоступны. Тем знаниям, которыми обладали только магистры. Вы больше не будете заучивать заклинания, созданные кем-то до вас. Вы сможете творить свои, не кустарно, тыкаясь вслепую, а зная все самые сокровенные тайны магии. Потому что теперь Совет Магов Империи больше не определяет, как и чему вас учить. Теперь это определяю я.

Глава 20

Следующий месяц я провёл в каком-то нескончаемом цейтноте. Временами я чувствовал себя игроком в градостроительную стратегию, в очередной раз определяя, что и куда нам необходимо построить, и прикидывая заранее, как это всё расположить. Потому что явно потом придётся строить ещё и продумывать, что ещё будет в нашем колледже, например, через год, чтобы через год не рвать волосы на голове, что всё расположено не тут и не так.

Благо у меня был ещё лёгкий режим, не надо было думать, откуда на всё это строительство брать деньги и строителей. Все экономические вопросы на себя взяло королевство, поэтому я хотя бы не грел голову, где заработать лишнюю копеечку. Параллельно с этим проводил занятия как со студентами, погружая их в глубины магического знания, так и делился с новоиспечёнными профессорами, заодно контролируя, как они ведут обучение первого курса. Сложно сказать, сколько лет жизни мне всё это стоило, но под конец внешне я стал напоминать свежеподнятого зомби. С мешками под глазами, посиневше-позеленевший и засыпающий на ходу. Поэтому в один момент, испугавшаяся моего вида, Алиса решительно отправила меня отдыхать и восстанавливать пошатнувшееся здоровье.

За пару дней я отоспался, более-менее став походить на человека. Затем ещё раз свежим взглядом оценил происходящее в долине и понял, что действительно можно обойтись без микроконтроля и не лезть в каждую дырку, доверив работу подчинённым.

С этого момента моя профессиональная деятельность вошла в рабочее русло, и я смог заняться тем, что больше всего хотел: изучать новое и передавать знания своим студентам.

Правда, идиллия продлилась недолго, потому что вскоре меня стали настигать последствия моих решений. Впрочем, не все они были неприятными. Когда в колледже появилась Злотана, я даже обрадовался. Графиня Честер была, как всегда, хороша собой, уверена и решительна. Обмахиваясь веером, женщина вошла ко мне в кабинет и устало приземлилась в покрытое пледом кресло. Занятия уже закончились, и я сидел, разбирая кое-какие накопившиеся административные вопросы. Сильно не хватало Ланики, чтобы сгрузить на неё эту муторную деятельность. Но она нужна была в столице, поэтому я уже начал подумывать поискать секретаря себе.

Злотана выдохнула, снимая элегантную шляпку и небрежно бросая её куда-то в угол.

— Пока сюда из Империи доберёшься, проклянёшь всё на свете, — буркнула она.

Плотное дорожное платье красиво облегало стройную фигуру графини, и я не преминул заметить:

— На вас, графиня, это никак не отразилось, вы всё так же свежи и прекрасны.

Однако та в ответ чуть недовольно нахмурилась и произнесла:

— Вольдемар, к чему такая официальность, вот это вот — графиня? Как будущий муж, ты вполне можешь звать меня по имени.

Я улыбнулся, оставляя бумажки на столе, откинулся, разглядывая её.

— Значит, пока от этой идеи не отказалась?

На что та только нахмурилась ещё сильнее:

— Неужто ты решил от меня избавиться?

— Да ничего я не решил. Просто, может, пока ты была в столице, желание выйти замуж за опального профессора уже подостыло. Особенно в свете некоторых событий. Как-никак Совет магов, небось, весьма мной недоволен.

— Вот тут ты прав, — хохотнула женщина, заметно расслабляясь. Морщинки на лице разгладились, на губах заиграла лёгкая улыбка.

— Ну и шороху ты навёл в столице. Ты по этому улью знатно палкой постучал. Забегали магистры, ох как забегали, аж до самого императора добрались.

— И? — поинтересовался я.

— И ничего.

Злотана чуть в сторону отвела взгляд и задумчиво произнесла:

— Правда, я не совсем поняла, с чего вдруг к тебе имперская инквизиция такой интерес проявила. Но великий инквизитор встал на твою защиту и посоветовал императору не принимать скоропалительных решений. Тем более, по всем магическим законам ты был в своём праве. А вот Совет магов облажался, что не прикрыл в своё время эту лазейку. Да и ставленника Совета ты победил в честном поединке, что тоже сыграло в твою пользу. Император такое уважает. К тому же, имперская канцелярия тоже не стала магистров поддерживать.

— Да, — удивился я. — И кому сказать спасибо за это?

— Можешь мне, — кокетливо стрельнула глазками графиня, — но жениться мы должны как можно быстрее. Я упросила главу канцелярии только под заверение, что вот буквально на днях стану твоей женой.

— Так…

Не то чтобы эта новость меня сильно ошарашила, но повод задуматься был. После чего я уточнил:

— То есть получается, ты работаешь на канцелярию?

— Ну, а что делать бедной женщине, которая осталась без мужа и без сильного рода? Только искать покровителя, способного отвадить тех, кто решил положить глаз на графский титул и имущество.

— Понятно, — кивнул я, с некоторым удивлением чувствуя, что совершенно на Злотану не сержусь.

Ну и что, что она оказывается тайный агент канцелярии? Ясула вон тоже наёмная убийца, диверсант из протектората. Алиса… Вот не поверю, что имперская разведка пропустила такой шанс внедрить ко мне своего сотрудника. Вернее, не внедрить, а завербовать, но один фиг. Единственное, я не знал, кто же среди моего окружения работает на имперскую инквизицию, но подозревал, что такой человек существует. Ну что же теперь из-за этого ночи не спать? Страдать паранойей? Да в принципе нет. Я не считал, что делаю что-то плохое. Поэтому мне было не важно, кто и на кого работает. Не мешают и ладно.

— В общем, как я понимаю, канцелярия всё же слегка опасается, и ей нужен рычаг воздействия на меня в твоём лице, — я внимательно смотрел на женщину, — умная жена легко добьётся от мужа желаемого.

— Верно, — кивнула Злотана, чуть прикусив губу.

Видно было, что графиня волнуется, но старается этого не показывать.

— Что ж… — для вида помолчал пару мгновений, затем быстро ответил, — я согласен.

Облегчённо выдохнув, она снова заулыбалась.

— А их не смущает, что ты будешь не единственная? — поинтересовался я вдогон.

— Совсем нет, — пренебрежительно махнула рукой женщина.

Затем легко вспорхнула с кресла и, обогнув стол, приземлилась мне на колени, обнимая за шею и жарко целуя.

— Я знала, что ты всё поймёшь и не будешь сердиться, — произнесла она, чуть отстранившись.

— Скажи, идея раскрыться передо мной была твоя или твоего куратора?

Вновь уточнил я, приобнимая графиню за талию одной рукой, а вторую положив ей на бедро.

— Моя, — мило покраснела та, — но глава поддержал. Я сразу сказала, что другого такого здравомыслящего и рассудительного человека ещё поискать.

Мне почему-то стало смешно, но я сдержался и только провёл ладонью по бедру женщины, а затем ухватился за верхнюю пуговку платья. Приятное, округлое и упругое где надо женское тело в руках пробудило загнанные в дальний угол плотным графиком желания, и мне захотелось взять графиню прямо тут, в кабинете на столе.

— Но всё равно за такой обман тебя следует наказать, — произнёс я, а затем размашистым движением смёл все бумаги на пол, поднялся с ойкнувшей Злотаной, держа её на весу, и уложил спиной на стол.

— И сейчас я как раз этим займусь!

— Вольдемар, но не здесь же и не сейчас!

— А я хочу сейчас!

— Я не против, но, может, лучше дойти до спальни?

— Нет, не дотерплю.

Я принялся задирать на ней платье и стягивать панталоны, но тут, как назло, в дверь постучали.

— Я занят! — прорычал я в ответ.

Но стук не прекратился.

— Верховный магистр, господин ректор, дело чрезвычайной важности! — послышался голос Серафима, деревенского старосты.

— Да что такое-то! — не выдержал я.

Ну, как в такой обстановке продолжать. Поправив на графине одежду, со вздохом сожаления отошёл, подавая руку и помогая соскочить со стола. Та тут же, в пару движений, привела себя в порядок и снова уселась в кресло, как ни в чём ни бывало. И только лёгкий румянец на щеках был свидетельством случившейся пикантной ситуации.

— Ну, что там, — я распахнул дверь, с недовольством глядя на мужчину.

— Господин ректор, там это, — торопливо произнёс староста, косясь на обмахивающуюся веером графиню, — маги из Итонии. Хотят видеть вас.

— Опа, — всё недовольство с меня разом слетело, и я немедленно подобрался, — сколько их, как себя ведут? Местных не задирали?

— Полтора десятка, — с готовностью ответил Серафим, — ведут смирно, местных не трогают.

«Что это, какой-то подгон от Зарека? — лихорадочно обдумывал я, поддевая под ректорскую мантию облачение боевого мага, — или кто-то из его недругов решил ударить по мне?»

С итонийцами ни в чём нельзя было быть уверенными. Специфика обучения превращала их в машины для убийства, готовые к постоянным поединкам и противостоянию. И появление тут аж полутора десятков таких было очень опасно. Кто знает, что у них в голове.

Когда я спустился вниз, группа итонийских магов уже ждала меня на площади. Часть студентов, находившихся неподалёку, с интересом их разглядывала, но приближаться и заводить разговоры никто не спешил. Итонийцы тоже держались кучно, дожидаясь меня. Мысленно выдохнув, я постарался придать себе уверенный вид и направился к ним.

Тут неожиданно, словно из ниоткуда, по бокам от меня возникли несколько наших паладинов. Обернувшись, я увидел непривычно сосредоточенную Айну в доспехах.

— Магистр, — произнесла она, — мы с вами.

Я попытался было отмахнуться:

— Да я и один справлюсь.

Но она только коротко мотнула головой:

— Без свиты нельзя. Это не просто безопасность, это ещё статус. Госпожа адмирал нам чётко всё объяснила.'

«Ага, — подумал я, — вот значит, как. Селестина уже моим паладинам инструкции раздаёт. Хотя… я же сам её командором ордена назначил. Ладно, пускай.»

С другой стороны, действительно, с поддержкой за спиной моих маго-воинов я смотрелся куда внушительней.

Подойдя к повернувшим головы ко мне магам, я произнёс:

— Рад приветствовать вас в магическом колледже Тенистая долина. Я ректор колледжа, верховный магистр королевства Тингланд Вольдемар Локарис.

Пока шёл, успел оценить магическим зрением их потенциал. И понял, что среди прибывших не было ни одного магистра. Судя по силе, это были маги среднего и чуть выше среднего уровня. А ещё они все были молоды, младше меня и лишь немного старше моих студентов. Да и одеты были весьма скромно.

И снова, только я успел поприветствовать их, как им удалось меня удивить. Переглянувшись, они все внезапно дружно опустились на одно колено.

— Верховный магистр, — не поднимая головы, произнёс один из итонийцев, — мы прибыли к вам потому, что ваша речь на симпозиуме нашла отклик в наших сердцах.

— Честно сказать, не помню вас там, — ответил я, прищуриваясь.

Я в принципе не помнил там никого слабее магистров. Разве что ораву сопровождавших их помощников, но они все оставались снаружи Академии, внутрь их не пускали.

Говоривший поднял на меня взгляд, слабо улыбнулся и ответил:

— Мы там были, но на золотые маски мало кто обращает внимание.

— Точно!

Мне стало стыдно. Собственно, я тоже совсем забыл про обслуживающих мероприятие официантов, практически исключив их из зоны внимания, не воспринимая участниками действа. Скорее всего, маски на них были не просто так, а чтобы обезличивать и низводить до простой функции, стирая восприятие официанта, как человека и личности. А я ведь там даже не проверил, маги они или обычные люди.

— В Итонии наша учёба была окончена, — глухо произнёс итониец, — не совсем так, как нам хотелось. Мы не смогли найти себя там, испытывая постоянное унижение от того, чем вынуждены были заниматься. Но ваши идеи о равноправии, о праве на знания для всех и праве управлять, они захватили нас и подарили надежду, что что-то в нашей жизни ещё может измениться. И мы, по мере сил, хотим помочь вам в их воплощении.

Я замер, не зная, что ответить. Кто мог предсказать, что моя спонтанная сумбурная речь, ставшая моим позором, сработает вот так? Нет, в принципе найти работу для этих парней в Тингланде была не проблема, с его вечной нехваткой магических рабочих рук. Их магический потенциал тянул на вполне себе академический уровень. Здесь не было откровенно слабых магов, как, впрочем, и очень сильных. Но, в общем и целом, уровень их дара был вполне достойный. Однако сразу придумать, куда их направить, я не мог. Как, впрочем, и просто отправить восвояси. Надо отвечать за свои слова. И отказываться от того, что сказал на симпозиуме, я не собирался. Поэтому, пожевав губами, уточнил:

— А сколько курсов Итонийской Академии вы прошли?

Те обменялись взглядами, полными какой-то затаённой обиды и боли, после чего я услышал ответ:

— Только один, Верховный, мы смогли отучиться только один курс.

— Но почему? — не сдержал я удивления.

Если я правильно помнил, то сложность заклинаний от курса к курсу росла примерно также, как и в Империи. С их объёмом дара в той же Академии Анкарна они спокойно доучились бы до третьего, получив диплом полноценного мага. Однако, загадка разгадывалась очень легко.

— Мы проиграли, — глухо произнёс парень. — Мы смогли сдать экзамены, но проиграли, когда нам бросили вызов не прошедшие его. А проигравшие на первом курсе не нужны никому. Их никто не уважает. Они презираемы всеми. И нас оставили в Академии в качестве прислуги. Магистр Икай считал это уроком и назиданием для других. Примером, что бывает со слабыми духом.

Жестоко, хоть я и понимал извращённую логику этого действия, но понять и принять разные вещи. А стоявшие передо мной на колене маги просто не были бойцами в том понимании, которое подразумевает итонийская идеология. Но это совершенно не означает, что они плохие маги. Возможно, кто-то среди них мог бы быть талантливым специалистом в другой области: магическом строительстве или магическом искусстве, а может даже в магической науке, но весь их потенциал был буквально слит в никуда калечной системой обучения. Теперь я точно не мог их куда-то отправить. Я обязан был им показать, что бывает лучше, что есть лучше. Поэтому, сглотнув невольно возникший в горле ком, я чуть резче, чем надо, произнёс:

— Встаньте.

Те поднялись, поглядывая на меня одновременно с какой-то надеждой и страхом. А я добавил:

— Беру вас к себе, но пока не на службу.

Лёгкое разочарование отразилось в их глазах, но я ещё не закончил:

— Потому что для того, чтобы служить, надо сначала закончить обучение. Вы прошли первый курс в Итонии, и будем считать, что зачли его здесь. Поэтому с этого дня вы студенты второго курса магического колледжа «Тенистая долина».

Неверие, а затем радость, когда они поняли, что я не шучу. Кто-то не сдержал слёз, а у меня снова к горлу подкатил ком.

— Айна, — повернулся я к паладинше, — будь добра, найди Серафима и передай, что у нас ещё пятнадцать студентов на второй курс.

Та кивнула:

— Будет сделано, магистр.

— Ну, а вам, пожалуй, — я вернулся к итонийцам, — расскажу, что у нас здесь и как.

* * *

— Ну что, — ядовито произнёс Икай, — убедились, что я был прав насчёт этого Локариса?

В кабинете ректора Итонийской академии боевой магии вновь заседали старые знакомые, член негласного итонийского триумвирата Аллаис и замглавы Совета магов Орнийской Империи магистр Бартоломеус.

В этот раз ухмылок и смешков себе уже никто не позволял.

— Вообще-то, — негромко заметил магистр воздуха, — ты говорил про Зарека, что Локарис ему был нужен для усиления своих позиций тут. А оказалось всё строго наоборот, это Локарису был нужен Зарек, что устроить переворот в Тингланде.

— Сучий потрох! — выругался Бартоломеус, — мы же ему и так позволили с этим его колледжем заработать. Но нет, он решил себе отхапать всё королевство!

— Но согласитесь, — хмыкнул Аллаис, — как он красиво всё провернул. Вас вместе со всем Советом переиграл и уничтожил. И личную силу показал. Вашего ставленника, говорят, выносили после поединка еле живого. Пришлось срочно везти на лечение в Империю. Вышло очень по-итонийски, кстати. Я в молодости таким же был. Наглым и ничего не боявшимся.

Имперский магистр только поморщился, но признал:

— Недооценили мы его. Сильно. Но как ловко скрывал, гад, свои намерения. Дурачком прикидывался. Бред про равноправие задвигал.

— Бред не бред, а из академии больше десятка слуг пропало. Я провёл расследование, а они, оказывается, наслушавшись его речей, сбежали в Тингланд, — хмуро произнёс Икай, — ещё и среди других эти бредни распустили. Я, конечно, мозги своим прочистил, но не поручусь, что выловил всех.

— Кончать надо этого Локариса, — буркнул Бартоломеус, — пока всё не вышло из-под контроля. Мне крайне не нравится, что инквизиция ведёт в его отношении какую-то свою игру. И канцелярия заняла слишком подозрительный нейтралитет.

Ректор итонийской академии секунду помедлил, но, поджав губы, тоже утвердительно кивнул:

— Если дать Локарису закрепиться и упрочить свои позиции, у Зарека появится слишком сильный союзник. Этого допускать нельзя.

Произнеся это, оба мага дружно посмотрели на третьего участника беседы. На что Аллаис только вздохнул и, помолчав, с толикой сожаления сказал:

— Жаль парнишку, нравятся мне такие, отличный вышел бы ученик и помощник, но раз он не с нами, значит против нас. Слишком большой вес на одну чашу весов, равновесия которых мы добивались так долго. Я тоже за устранение. Но только надо всё сделать так, чтобы это не связали с нами, и Зарек раньше времени не узнал.

— Наймём не из Итонии, — кивнул Икай.

Глава 21

Свадьбу с Злотаной откладывать не стали. Я и так, в принципе, был не против, а тут еще и особые обстоятельства. Правда, когда объявили официально и назначили через неделю дату самого бракосочетания, для некоторых это стало неслабым потрясением. И нет, я сейчас говорю не о какой-то эфемерной общественности. Нет. Громом среди ясного неба известие стало для сына графини Тара.

— Мам, ну как, ведь он уже женат, дважды!

Парень, чуть не плача, метался по своей комнате, а Златана только кротко сидела на кровати и наблюдала за сыном. Я тоже был здесь, молча подпирая стену у двери. Разговор предстоял сложный, но я предпочел инициативу отдать моей третьей будущей жене. Любые слова из моих уст, к сожалению, будут восприняты сейчас только с агрессией.

— Неужели ты хочешь быть третьей женой, мам? А как же твое достоинство? А как же я?

— Тар, успокойся, — строго сказала она. — Ты уже не мальчик, а вполне уже мужчина. И как раз ты сейчас позоришь свой графический титул.

— Я? — в сердцах воскликнул парень, останавливаясь. — Это разве я собираюсь выйти за уже дважды женатого мужика?

Но женщина только осуждающе покачала головой.

— Мальчик мой, не делай из этого трагедии.

— Я не делаю, потому что это и есть… — он резко замолчал, вновь принявшись метаться из угла в угол. Затем, стремительно развернувшись, вперил свой взгляд в меня.

— Мам, — осипшим голосом произнес он, продолжая буравить меня злым взглядом, — скажи честно, это он заставляет тебя?

Я продолжил молчать, скрестив руки на груди, переводя взгляд с юноши на графиню и обратно. А Злотана, смягчившись, ласково произнесла:

— Нет, дурашка, никто меня ничего не заставлял. Это было моё решение. Вернее, наше. Меня и других девочек. Мы так договорились.

— Вы ещё и договорились⁈ — вцепился в шевелюру Тар и громко застонал.

— Но зачем? Зачем это было нужно тебе?

— Затем, мой сын, — тихо произнесла графиня, — что я хочу, чтобы когда ты станешь во главе рода Честер, у тебя имелся сильный союзник, способный помочь и в случае необходимости прикрыть. А магистр Локарис, как ты, я думаю, уже догадываешься, достаточно сильный союзник.

— И поэтому ты решила отдать себя ему? — горько произнес он. — Только ради безопасности рода?

— Не только, — спокойно ответила она. — Я бы никогда так не поступила, не испытывая к нему чувств. Ты думаешь, никто и никогда мне не предлагал поддержку и помощь там, в Империи? О, мой сын, я уверяю, ни единожды, и среди них были весьма знатные и именитые люди. Вот только меня уже один раз выдали замуж по расчету, поэтому второй раз я готова пойти только по любви.

— Значит, ты его любишь? — глухо произнес парень.

— Люблю, — коротко ответила Злотана.

— Эх, — вздохнул Тар и, бросив метаться, плюхнулся на кровать рядом с матерью.

Она приобняла его за плечи, что-то ласково шепча на ухо. А я, поняв, что стадию отрицания и гнева мы уже успешно прошли, неслышно шагнул за дверь, плавно прикрывая ту за собой. Теперь я был уверен, что к свадьбе эмоции парня подуспокоятся, страсти утихнут, и он примет новый статус своей матери.

* * *

Во всей этой свадебной суматохе был один плюс: от меня требовалось крайне мало. Всем занималась сама графиня, вполне неплохо припрягая нашего старосту и кое-кого из присланных Селестиной вояк.

А я с большим интересом обучал продвинутой магии своих студентов, сам тоже буквально учась на ходу.

Практикум я решил проводить за стенами колледжа, выбравшись с группой на изрядно прореженную вырубкой опушку леса. Много дерева ушло на различные деревенские постройки, и граница леса отодвинулась метров на сто.

Собственно, я планировал и эту территорию дальше присоединить к будущему университету, потому что впоследствии собирался заняться не только обучением новых студентов, но и проводить повышение квалификации для уже действующих магов и организовать что-то вроде заочного обучения для магов, желающих повысить свой уровень образования. Все это требовало еще больше корпусов, зданий общежития, подсобных помещений и прочей инфраструктуры. Да и полигон для отработки заклятий был нужен, потому что имевшийся полигон полность под себя забрали паладины, тренируя там своё боевое искусство.

Два десятка третьекурсников расположились на поляне, а я, присев на срезанный будто бритвой пенёк, задал с лёгкой улыбкой вопрос:

— Ну что, готовы попробовать теорию применить на практике? С чего сегодня начнём?

Студенты тут же загомонили, но быстро успокоились, на каком-то невербальном уровне, определившись с очередностью.

Силлана, еще раз оглядев всех, произнесла:

— Магистр, мы бы хотели попробовать поработать с молнией.

Честно сказать, я удивился. Выбор был несколько неожиданный. Все-таки это была продвинутая магия воздуха, с которой, чтобы создать что-то более-менее эффективное, требовалось обладать хорошей пропускной способностью маноканалов и приличным магическим запасом.

Собственно, поэтому это заклинание в Орнийской империи изучалось только магистрами. Считалось, что для обычного мага оно практически бесполезно.

Мы, конечно, проходили принципы его формирования, но выбор все же был достаточно неожиданным. Я уточнил:

— Вам действительно хочется поработать с молнией?

— Да, да, — тут же раздалось ещё несколько голосов в поддержку.

Я согласно кивнул:

— Ну что ж, так и быть. Только еще раз напоминаю, что молния — это достаточно капризное заклинание с меняющейся траекторией, требующее не только хорошего прицела, но и знания того, как молния реагирует на те или иные предметы. Например, металл и любой магически заряженный предмет ее к себе притягивают, а незачарованные кожа и дерево нейтральны. Поэтому эффективнее всего использовать против магов, рыцарей и иных противников в тяжелой металлической броне, либо с магическими артефактами.

Я на всякий случай еще раз повторил технику безопасности в работе с электричеством, после чего с интересом стал наблюдать, что собираются произвести студенты.

Да, так как для меня самого все эти знания были в новинку, программу практикума я подготовить еще не успел. Поэтому, фактически, мы ее придумывали сами, сразу на занятии. По принципу, что больше хочется.

Похоже, какой-то план действий у них уже был, потому что двое, не сговариваясь, бросились делать мишень с еще одного пенька, срезав круг толщиной сантиметров в пять. Они отнесли его почти вплотную к деревьям, отчего кружок стал уж очень маленьким. Но когда я хотел спросить, как они вообще собираются до него достать, кто-то тут же извлек из сумки заряженный маной камень. Не амулет, а просто, по сути, болванку, фонящую магией. Ну что ж, интересное решение.

Я наблюдал, как они прикрепили его к центру мишени, а Силлана с четырьмя девушками организовала прямо на земле пентаграмму с одним более вытянутым в сторону мишени лучом. Мы такое уже делали еще на первом курсе, когда пытались впечатлить комиссию из столицы сложением заклинаний. Но тогда пользовались эффектом синергии непосредственно при контакте с целью, используя заклинания огня. А здесь девушки решили объединить свои силы на этапе формирования заклинания. Пожалуй, с учетом того, что по одиночке всё, что они могли выдать, это разве что полуметровый разряд, это вполне имело смысл.

Да, ритуалы объединения магических сил тоже обычным магам не преподавались Это было уже из раздела боевой магии, который применяли в имперском легионе. Я был склонен согласиться, что основное применение у этих ритуалов вполне себе боевое, но сам принцип объединения магических сил для производства более сильного варианта одного и того же заклинания не был боевым. Просто основное применение было таким. Но почему нельзя было обучать этим принципам обычных магов, мне все-таки было не особо понятно.

Благо в тех книгах, которые мне передал Зарек, были вполне понятным языком даны расчеты с таблицей эффективности и градацией усиления по разным формациям и количеству участвующих в них магов. Так, простая трехлучевая звезда в зависимости от формы могла дать пятикратный прирост эффективности. Как, впрочем, и любые фигуры с кратным трём количеством участников. Но это был именно в большей степени прирост в силе заклинаний. А вот пятикратные формации дополнительно позволяли увеличить дальность применения, точно так же в пять раз повышая их эффективность.

Нюансы были и в самом построении магических фигур, но пока, как их правильно рисовать, я не разобрался и разрешил пользоваться только данными в книге стандартными схемами. Мишень была далеко, поэтому формация была выбрана правильно, с повышением дальности.

Я залюбовался сосредоточенными лицами девушек. Скупыми и выверенными движениями, когда мана потекла из кончиков пальцев, рисуя паутину заклинания. По пентаграмме пробежала электрическая волна, заставляя рисунок на земле засветиться, а волосы студенток распушиться в разные стороны.

— Импульс! — вскрикнула Силлана на миг вызвав вокруг себя конус бьющих в землю разрядов, а затем, с вытянутых рук, в сторону мишени, с грохотом выстрелила ветвистая молния.

Смотрелось впечатляюще. Правда, мощности всё-же не хватило, чтобы добить до заряженного магией камня.

Соскочив с пенька, я прогулялся вдоль трассы прохождения заряда, чувствуя лёгкий аромат ионизации, витавший в воздухе, задумчиво посмотрел на выжженое пятно на земле, куда стёк заряд, на половине пути до мишени. Пнул подвернувшийся ком земли и, вернувшись, покачал головой.

— Добило только до половины. Попробуешь десяти лучевую формацию?

— Нет, — коротко, поджав губы, произнесла староста.

Обернулась сначала к остальным девушкам, а затем махнула остальным одногруппникам.

Похоже, они успели заранее подобную возможность обговорить. Я мешать не стал, мне и самому стало интересно, что они такого придумали.

К Силлане с девушками вышло еще две пятерки, которые, встав с ней на одной линии, принялись вычерчивать такие же пентаграммы на земле, но не строго параллельно. Направляющие лучи крайних пентаграмм как бы сводились с центральным в точке примерно через 10 метров. Это означало, что они планируют комбинировать оба способа: пентаграммы соединить со слиянием уже готовых заклинаний в одно. Очень интересный момент.

Я подался вперед, чтобы не пропустить ничего из предстоящего эксперимента, потому что угадать итоговую мощность без готового математического аппарата нельзя. В данном случае практика теорию опережала, и можно было только зафиксировать практический результат и в дальнейшем, на основе серии испытаний, уже определить рабочую формулу подобного взаимодействия.

Поначалу все шло так же, как и в первую попытку. Синхронные пассы, концентрация на ведущем маге, те же искрящиеся разряды и синхронно выстрелившие молнии. Но только поначалу. Стоило им соединиться друг с другом, как ярчайшая вспышка сначала ослепила, а затем по ушам болью ударил громовой раскат.

Сказать, что это было неожиданно, ничего не сказать. На миг я полностью ослеп и оглох, а когда пришёл в себя, то понял, что лежу за пеньком, закрывая голову руками.

Помотав головой, я поднялся, проморгался от скачущих в глазах солнечных зайчиков и подбежал к студентам. Что сидели на земле, закрывая ладонями кто глаза, а кто уши. Быстро проверил их состояние, но, к счастью, никто не оглох и не ослеп. Все отделались по большей части испугом и неприятными ощущениями.

Немного отлегло от сердца. Но кто же ожидал, что будет настолько мощная синергия? Мощность увеличилась не в три раза, а минимум на порядок. И, судя по оплавившейся полосе земли, по направлению прохождения заряда, и почти нестерпимому запаху озона, сработали мы что-то под стать магистру воздуха, никак не меньше.

Оставив группу приходить в себя, я немедленно, рысью, побежал вдоль оплавленной полосы, замеряя, как далеко пробил разряд. Но судя по тому, что от стоявшей в ста метрах мишени не осталось буквально ничего, дальность пробоя была больше, много больше.

Судя по следам на земле, сразу после мишени, на месте которой осталась небольшая воронка от взрыва, наполненного магой камня, разряд потерял чёткую направленность, вернув немного в сторону и дальше влез. А затем, судя по попадавшимся на стволах деревьев обожженным участкам, начал ветвиться. Не совсем было понятно, что именно так повлияло на него, но когда я прошел вглубь опушки, то внезапно наткнулся на то, чего там не должно было быть.

Стоило мне увидеть прожженное до черноты тело с напрочь оплавившимся доспехом, как по коже пробежал легкий холодок.

«Неужели кто-то из селестининых солдат? — я почувствовал, как в теле возникает ощущение сосущей пустоты, — возможно, кто-то из дозорных патруля, прочесывающего окружающий лес».

Но стоило мне присмотреться к закрывающим руки и ноги металлическим щиткам, как я понял, что это не солдат тингландской армии. От кирасы неизвестного почти ничего не осталось, только ошметки потекшего металла, но стиль доспеха был точно не стандартный. Армейская броня была совсем другой, а значит, это был кто-то хорошо защищенный и, судя по тому, как вспыхнули имеющиеся у неизвестного амулеты, усилившие термическое воздействие на тело, весьма неплохо оснащенный.

Может это был, лазутчик, шпион того же Совета магов? Но почему в броне, словно он собрался воевать, а не вести тайную слежку?

Впрочем, след молнии шел дальше, и стоило мне пройти еще несколько метров, как за деревом я обнаружил второй, очень похожий на первый, труп. В этот раз остатки брони и вооружения были другими, но тоже совершенно не походили на тингландскую штамповку.

Всего, пройдя по следам от расходившихся по лесу разрядов, я насчитал двенадцать трупов. Сила заряда падала, и последний был почти не поврежден. На лице его успела застыть оскаленная злая маска. Вот только не сумев пробить доспех, молния все равно разрушила его амулеты, находившиеся под кирасой. И грудную клетку под ней те перемололи практически в фарш.

Зрелище не для слабонервных. Даже я, насколько уже успел повидать всякого, и то почувствовал подкатывающую к горлу тошноту.

Нет, эти молодчики были кем угодно, но не тингланцами. Было в облике последнего что-то южное, да и куда темнее цвет кожи намекал на нездешнее происхождение. Впрочем, судя по крайне богатому видовому разнообразию вооружения, это была наемничья банда из выходцев со всего света. И, похоже, я догадывался, по чью именно душу они здесь оказались. По всей видимости, это был первый привет от оправившегося от потрясений Совета магов. Первый, но, вероятно, не последний.

Со злости я пнул кирасу, отчего внутри что-то противно забулькало, и медленно пошел обратно к нашему импровизированному полигону. Рассказывать, что я увидел в лесу, студентам не стал. Нечего им знать, что они только что лишили жизни двенадцать человек. И пускай это были, вероятнее всего, отпетые негодяи с кучей трупов за спиной, но ребятам бы от этого, думаю, было бы не легче. А вот Алисе стоило и рассказать и показать.

* * *

Всю площадь перед колледжем, одетым в праздничные цвета и гербы рода Честер и рода Марнгаузе, заполняла уже начавшая праздновать свадьбу своего ректора, толпа студентов и жителей посёлка. А когда мы вышли к ним с счастливо улыбающейся Злотаной, то от слитного оглушающего ора в нашу честь, с крыш и стен, теряя перья от испуга, прыснули обосновавшиеся там вороны.

«Знать не знал, что у меня герб с рогатой головой лося, на щите с кирпичным орнаментом под гранд бацинетом с баронской короной, — подумал я, останавливая свой взгляд на полотнище свисающем с окна третьего этажа моей башни, — ещё и перевит лентами. Боевой, видать, был род.»

Понятно, что лось был не совсем лось, а его, местный, так сказать, аналог. Совершенно убийственных размеров скотина, рогами, на полном ходу, ломавшая пятисантиметровые стволы деревьев. Абы кому такого зверя на герб не разместят. Злотана постаралась, в магистрате Анкарна получила официальное изображение.

Поцеловав новую, третью по счёту законную жену, я нашёл взглядом первую, что стояла сбоку, чуть в стороне от толпы. Алиса, скрестив руки на груди, в боевой броне имперского мага, скользила взглядом поверх голов, контролируя ситуацию. Двое паладинов, в полном облачении, стояли чуть позади, готовые, действовать по первому её слову.

Встретившись со мной глазами, она секунду помедлила, затем коротко кивнула. А я, в свою очередь, также незаметно кивнул ей в ответ. Свадьба не должна была омрачиться никакими неожиданностями, поэтому паладины кольцом окружали колледж и посёлок, неся охрану.

А затем, подхватив Злотану на руки, я поднялся в воздух и влетел с ней прямо в гостеприимно распахнутое окно спальни, оставляя народ праздновать самостоятельно, благо, вина, закусок и труппу бродячих циркачей, староста организовал в лучшем виде. А нас ждало нечто куда более интимное. Нужно было решить как дальше вести дела с Империей.

Глава 22

Главаря беспринципной банды наемников, берущейся за особо грязные и подлые заказы, звали атаман Кайрат. Это был отпетый головорез, давно променявший совесть и честь на желтый металл. И набрал себе таких же негодяев без родины и флага, готовых мать родную зарезать за звонкую монету.

Однако он был не только бессовестным, алчным и кровожадным, но и достаточно умным, чтобы организовать свой бизнес так, что вот уже двадцать лет лавировал между сильными мира сего, оставаясь нужным настолько, чтобы его не убирали как отработанный материал.

Срочная встреча, назначенная ему очередным заказчиком, слегка насторожила прожженого бандита. Обычно с нанимателями они встречались ровно два раза: первый — непосредственно когда принимали заказ, и второй — когда отчитывался об исполнении и забирал причитающуюся оплату. Но заказ еще не был исполнен.

Его группа была в Тингланде, и так как дело предстояло достаточно серьезное, а объект находился в самой настоящей глухомани, работали без постоянной связи. Впрочем, несмотря на молчание, времени прошло еще не настолько много, чтобы начинать сильно переживать по этому поводу. На секунду закралась мысль, что, может, заказчик планирует отменить заказ, но ее Кайрат отмел как не состоятельную. Итонийские маги были не из тех, кто меняет свое мнение и планы каждые пять минут.

Встреча была назначена в кабаке захолустного итонийского городишки, где отродясь не видали сильных магов. Население было в край замордовано региональными смотрящими, поэтому на бандита, хорошо вооруженного и упакованного в артефакты, старались не обращать внимания, поспешно отводя взгляд.

Войдя внутрь и почувствовав привычный запах кислого пива и не самой свежей еды, он чуть ухмыльнулся, представив, каково в таком месте находиться представителю итонийской знати. Их благородные носы, несомненно ужасно страдали. Впрочем, маги, вероятно, могли что-то с этим сделать, например, заставить воздух вокруг себя пахнуть фиалками, или что там они любят нюхать.

Заказчик уже был тут, Кайрат заметил знакомую фигуру в плаще и капюшоне за столиком в углу, где полумрак разгонял слабый, слегка коптящий маслом светильник.

Стоило ему только присесть на стул напротив, как он сразу понял, что наниматель не в духе.

— Явился, не запылился, — язвительно произнесла фигура в капюшоне, — ну, что расскажешь по заданию?

Бандит напрягся. Тон разговора ему сразу откровенно не понравился. Но он все же осторожно произнес:

— Работаем.

— И как успехи? — не менее язвительно поинтересовался заказчик.

— У меня пока нет с ними связи, — хмуро буркнул Кайрат, косясь на бармена за стойкой, который старательно смотрел в противоположную от их стола сторону, — как сделают дело, сообщат.

— Ни хрена они уже не сообщат, — зло прошипел итонийский маг. — Сколько их ты туда отправил?

— Двенадцать, — ответил бандит мрачнея, вновь покосившись на каких-то залётных работяг, что тихонько тянули пиво из кружек в паре столов от них.

Звериное чутье прожженного авантюриста заворочалось внутри, чуя опасность, и он незаметно принялся искать пути отступления, на случай, если придётся спешно валить.

— Значит, все, — фигура в капюшоне замолчала, неприятно царапнув ногтями деревянную столешницу.

Затем, уже более спокойно, маг произнес:

— Облажались твои ребятки, сильно облажались. Теперь от них осталось только двенадцать трупов разной степени прожаристости.

Тут он мерзко хохотнул.

Кайрат помрачнел ещё сильнее, угрюмо спросил:

— Откуда информация? Это точно?

— Откуда надо, — грубо ответил маг, — и если я сказал, значит так и есть. Не тебе меня о точности спрашивать.

Наёмник кривовато улыбнулся, чуть пошевелился, вроде как поудобнее садясь на стуле, но на самом деле высвободил несколько артефактов, спрятанных в рукаве.

Чутьё уже не вопило. Оно орало благим матом, что дела его крайне плохи.

— Я соберу новую группу, — торопливо произнес он, пытаясь как-то спасти ситуацию, продолжая следить за каждым движением фигуры в балахоне, — больше наёмников, лучше оружие. В этот раз сработают без ошибок.

Но маг лишь покачал головой:

— Поздно. Твои засветились, задачу не выполнили. Доверия тебе больше нет.

— Никто из них лично меня не знал. Никто не знал, для кого я это делаю, чей заказ! — Кайрат чувствовал, как опасность уже дышит в лицо, но ещё пытался трепыхаться, в призрачной надежде решить всё миром.

Но только увидел вновь качнувшийся из стороны в сторону капюшон, подписывающий ему смертный приговор.

С рычанием бандит толкнулся ногами от стола назад, падая вместе с стулом на спину и кувырком уходя назад, разрывая дистанцию. Одновременно с этим бросая в мага активированный амулет, который должен был, высвободив магию, хоть на пару мгновений, но того задержать. Подскочил, прорываясь к выходу, стараясь воспользоваться моментом и уйти. Но слабость, на пол пути, вдруг охватила тело, ноги подогнулись, и он рухнул на загаженный пол. Трепыхнулся, в бесплотных попыдках ползти вперёд, но руки только бессильно проскользили по грязным доскам. Бармен и работяги, видя такое, тоже рванули на выход, но рухнули как подкошенные следом за бандитом.

— Неужели ты думал, — прошипела фигура в балахоне, поднимаясь из-за стола, небрежно отбрасывая в сторону почему-то не сработавший амулет наёмника, — что сможешь сбежать от магистра жизни? И вот эти твои игрушки хоть как-то тебе помогут? Нет, дружок, — зло рыкнул маг, — ты был мертв, как только зашел сюда. Просто еще этого не понял.

От отчаяния и безнадёги, понимая, что это последние секунды его жизни, Кайрат завыл, но из горла раздалось лишь сиплое бульканье. Силы стремительно покидали тело, тонкими струйками утекая к застывшему над ним магу.

— Сбежать хотел, говно собачье, — маг хмыкнул, глядя, как тело наемника ссыхается, утрачивая жизненную энергию, — ни на что не годный кусок экскрементов.

Он пнул усохший в несколько раз труп, и тот рассыпался прахом.

Икай, а это был он, достал из кармана небольшой амулет. Коротким импульсом активировал его и забросил за барную стойку. Спустя секунду оттуда уже вырывались ярко-оранжевые языки пламени.

Покинув кабак, в окнах которого уже вовсю мелькали яркие отсветы набирающего силу пожара, он привычно накинул на себя легкий морок, скрываясь от глаз посторонних, и двинулся прочь из посёлка, к спрятанному за его пределами летательному аппарату.

У Бартоломеуса оставались кое-какие выходы на тингландских магов. Когда стало известно о двенадцати трупах неизвестных, материализовавшихся возле этого чертова тингландского колледжа, зампредседателя имперского Совета магов тут же связался с Икаем, разумно полагая, что это неудавшиеся киллеры. Если магистр жизни до встречи с наемником еще имел призрачные надежды, что это какие-то посторонние двенадцать жмуров, то теперь никаких сомнений уже не оставалось.

Каким-то образом чертов Локарис смог избежать покушения и уничтожить всех направленных по его душу убийц.

Непонятно было только как, ведь молодчики Кайрата никогда раньше сбоев не давали и были очень неплохо подготовлены против магов. Но факт оставался фактом. Похоже, он опять недооценил этого выскочку и, возможно, недооценил ту помощь, которую новоявленному магистру оказал старый пройдоха Зарек.

И это означало только одно: новоявленного главу Тингландской гильдии магов нужно было уничтожить как можно быстрее, пока тот не вошел в полную силу и не набрал сторонников. Наплевав на возможную расшифровку, наплевав на шумиху, и в конце концов, наплевав на любой международный скандал. Опасность, которую тот представлял в связке с Зареком, была слишком высока. И это нужно было донести до всех.

Икай принял решение. Удар должен наноситься не наемниками, а хорошо подготовленной группой магистров, которые гарантированно выжгут и этот колледж, и этого Локариса. И в этот раз, придется идти самому, потому что только маг жизни может эту самую жизнь гарантировано отнять. И никакая филактерия не поможет возродиться. А Икай уже не был уверен, что у юного выскочки не окажется ещё какого-нибудь туза в рукаве. Нет, нужно было действовать наверняка.

* * *

Злотана недолго пробыла у меня в Тенистой Долине. Ни о каком медовом месяце и речи не шло. Слишком много было требующих внимания вопросов, и она буквально спустя несколько дней уже отбыла обратно в Империю.

А я вскоре имел не совсем приятный разговор с Селестиной, которую известие о двенадцати неопознанных трупах заставило примчаться через всю страну, да не одну, а с тремя ротами морской пехоты. Эти роты разом пополнили и так неприлично большой для такой маленькой деревеньки гарнизон. Впрочем, уже не колледж был приложением к деревне, а деревня к колледжу.

Тут я свою вторую жену понимал. По стратегическому значению мы сразу на втором месте после королевской резиденции. И охранять нас надо соответственно. Поэтому гарнизон разрастался, а укрепления колледжа усиливались. Лесную опушку ударными темпами вырубили еще на полтысячи метров, чтобы ни одна неопознанная тварь незаметно не подобралась. Вплотную стали задумываться над созданием сплошной стены вокруг всего поселения.

А затем, прямиком из Ракамакского протектората, прибыла Ясула. И вновь, словно в насмешку над всеми мерами безопасности, которые были организованы, она совершенно неожиданно, словно из ниоткуда, возникла прямо в моей спальне. Если бы я не знал её очень хорошо, то мог бы подумать, что она каким-то образом научилась телепортироваться.

Впрочем, как оказалось, все внешние кордоны она прошла совершенно открыто. И только уже, попав ко мне в башню, решила снова надо мной подшутить. В первый момент, когда шеи моей коснулось что-то острое и холодное, я подумал, что убийцы Совета магов до меня всё-таки добрались. Но знакомый голос, ласково зашептавший на ухо, тут же подсказал, что это очередные проделки моей четвёртой будущей жены.

— И когда тебе уже такое надоест? — недовольно пробурчал я, откидываясь на кровати, на которой сгорбившись сидел, просматривая перед сном очередную книгу.

Литература доставшаяся от Зарека, была не из тех которую можно впитать за один вечер, поэтому всё свободное от

рабочих вопросов время, я посвящал изучению разделов высшей магии.

— Никогда, — рассмеялась женщина, но быстро стала серьёзней, — ты чересчур беспечен, мой дорогой будущий муж. То, что тебя охраняют три круга внешней охраны, не означает, что можно расслабиться и перестать обращать внимание на происходящее вокруг.

— Ты тоже уже в курсе, — со вздохом произнес я.

— Про то, что по твою душу отправили отряд профессиональных убийц? В курсе, — кивнула она. — Правда, не знала, кто и сколько, но хочу тебя обрадовать, что некоторые весьма интересные личности обращались к Протекторату, чтобы подрядить моих коллег за твоей головой.

— И как? — произнес я, глядя, как Ясула вольготно вытягивается на кровати рядом, — ваши согласились?

— Конечно нет, — хмыкнула она. — Протекторату намного важнее дружба с новым верховным магом Тингланда, чем хотелки имперцев.

— Так Империя же, вроде, с протекторатом воюет?

Она хитро сощурилась.

— Империя да, а вот Совет магистров нет.

— А их, эм… не беспокоит, что они сношаются с врагом?

Ясула поперхнулась, округлив глаза:

— Я про дипломатические сношения, — поспешил уточнить я, пока ракамакская шпионка не начала представлять себе невесть что.

— А, нет, — мгновенно расслабилась та, — просто бизнес, ничего личного.

— Как обычно, — вздохнул я, — но, кстати, как ваши восприняли мою новую должность?

На это Ясула улыбнулась, ответив:

— Хорошо. Как я уже говорила, дружба с тобой для них важнее прочих договорённостей. Тем более, ещё одна страна под руководством сам знаешь кого, — она сделала многозначительный жест бровями, — делает сильнее всех.

— И как воспринимают остальные? Кроме имперских магов, естественно? — спросил я.

— Ну, насколько я слышала, по сообщениям других агентов, многие пока выжидают, ждут реакции Империи. Всё-таки номинально Тингланд всё ещё считается вотчиной Имперского Совета. Поэтому ждут, чем всё закончится.

— Чем-чем, — пробурчал я, — новыми покушениями.

— Вполне вероятно, — кивнула женщина. — И поэтому твою охрану надо усилить.

— И кем? — невесело хохотнул я. — Ещё десятком ракамакских убийц?

Но Ясула веселье не поддержала, продолжая серьёзно смотреть на меня.

Помолчав пару секунд, я слегка ошарашено уточнил:

— Нет, ты что, правда притащила сюда своих коллег?

— Да, — пристально глядя на меня, согласно кивнула головой женщина. — Вольдемар, чтобы поймать одного убийцу, нужен другой убийца. И да, это то, что я хотела с тобой обсудить. Как нам ввести в твою охрану моих, как ты сказал, коллег.

Я замер, пытаясь осмыслить сказанное. Мало мне было одной ракамакской шпионки, наёмной убийцы в своём окружении. Их теперь здесь будет целый отряд. И как мы их приставим к остальным? Не могу же я выйти и сказать, что некроманты из добрососедских побуждений передали мне своё самое страшное оружие.

— Можно попробовать выдать их за вольный наёмничий отряд, — слегка неуверенно предложила Ясула.

— Ха-ха! — без всякой радости изобразил смех я. — Может, простых солдат ещё и получится провести, но Алиса-то боевой маг, причём прошедшая службу в Легионе, и повадки своих главных противников рано или поздно распознает.

— Вот да, — поморщилась Ясула, — Её обмануть сложно. Мне, конечно, это удалось, но я и готовилась к глубокому внедрению. А остальная группа чисто на диверсионную работу натаскивалась в глубоком тылу противника.

Повисла долгая пауза. Я, лежа на кровати, пялился в потолок, силясь придумать какой-то вариант, как можем замаскировать группу ракамакских убийц. Потом внезапно поймал себя на мысли, что всерьез сижу и думаю, как обмануть свою собственную жену. И так мне, вдруг, от этого стало неприятно.

Дело не в том, что я какой-то там подкаблучник или еще кто-то, просто вот так обманывать человека, с кем решил связать себя не просто каким-то договором, не перечнем обязательств, а связать всю свою жизнь, а затем, возможно, и детей завести, я считал неправильным. Не должно так быть.

Поэтому, еще раз все обдумав, я повернулся на бок лицом к Ясуле, что внимательно наблюдала за моим мыслительным процессом, и мрачно, но твердо произнес:

— Мы должны рассказать все как есть.

Когда до моей будущей четвертой жены дошел смысл сказанного, у нее сначала поползли вверх брови, а затем стали медленно, но верно округляться глаза.

— Вальдемар, — она участливо приложила ладонь к моему лбу, — ты точно здоров? Она же боевой маг Империи, для нее такие как я — что красная тряпка для быка.

— Я понимаю, — мрачно ответил я, — но врать друг другу, когда мы все скоро станем одной семьей, это последнее дело.

— Глупо, — не согласилась со мной ракаманка.

И все-таки я не хотел Алисе врать. И убежденность в правильности этого, с каждой минутой, во мне всё больше крепла.

— К тому же, — привёл я аргумент, — когда между вами не останется недомолвок, вы сможете лучше проработать взаимодействие.

— Если не поубиваем друг друга, — вздохнула Ясула.

— Я постараюсь этого не допустить, — коснулся я плеча девушки, нежно погладив. Разглядывая лежащую рядом со мной женщину, чуть сжал стянутые в конский хвост на затылке волосы, а затем, подвинувшись ближе, надолго приник к ее губам.

— Рад, что ты вернулась, — произнес спустя минуту, — жаль, конечно, что ты пропустила нашу свадьбу с Злотаной.

— Главное, чтобы не пропустила собственную, — хитро прищурилась она.

— Не пропустишь, — рассмеялся я, а затем притянул снова ее к себе.

* * *

Для разговора на чистоту лучшего места, чем моя башня, я не знал. Все-таки, наиболее защищенное от прослушивания и подглядывания место, — это верхний этаж, используемый мною как некое рабочее пространство для личных магических опытов. Этакое приватное место защищённое от посторонних взглядов. Находясь сразу над спальней, круглое помещение было почти пустым, без какой-либо отделки, только голые стены сложенные из толстых каменных блоков. Здесь был самый минимум мебели, и я надеялся, что возможный ущерб от предстоящего разговора будет не слишком большим.

Было ли мне страшно? Скорее да, чем нет. Но страх этот был не столько от того, что девочки могут поубивать друг друга, а сколько от того, что когда я расскажу им действительно всё, они во мне разочаруются. Ясула тоже ждёт сюрприз. Потому что сегодня откроется не только её тайна, но и они обе узнают мои.

Не знаю, какой силы воли мне хватило, чтобы решиться на такой шаг, но вечно скрывать было еще хуже.

— Алиса, Ясула, — я подвинулся, пропуская двух моих любимых женщин вперед.

Сам галантно придержал перед ними дверь, пытаясь скрыть легкую нервную дрожь и проснувшийся мандраж. Закралась позорная мысль открутить все назад, но, сцепив зубы, я заставил себя войти следом и плотно закрыть за собой укреплённое металлом и магией полотно.

Алиса, после занятий с паладинами, была слегка разгорячена. Все-таки многое приходилось показывать лично, используя приемы работы с магическим источником для усиления тела. Поэтому на щеках ее присутствовал легкий румянец, а глаза, несмотря на усталость, задорно поблескивали. Нравилось ей работать с молодежью, и как преподаватель она была хороша, похоже, найдя для себя второе призвание помимо службы в Легионе.

Ясула тоже была слегка взволнована, хотя умело этого скрывала, продолжая играть роль скромной горожанки.

Дождавшись, когда они сядут на заранее расставленные подальше друг от друга стулья, я сам присел на третий, равноудалённый от каждой из них. Собравшись с духом, произнес:

— Алиса, ты моя жена. Ясула, ты моя будущая жена. Можно сказать, что мы уже семья, а какие-либо тайны между членами семьи я считаю неправильными. Поэтому, Алиса, я хотел бы сказать тебе одну вещь, которая касается Ясулы.

Боевая магичка немного напряглась, слушая мое сумбурное вступление, перевела взгляд, сначала, с меня на скромно потупившую взгляд женщину, затем снова вернулась ко мне. А я, вновь сделав глубокий вдох, продолжил:

— Сразу скажу, тебе это может не понравиться, но, пожалуйста, не делай скоропалительных выводов и постарайся держать себя в руках. То, что ты сейчас услышишь, может тебя отчасти шокировать, отчасти разозлить, но я хочу сказать, что не все так страшно, как может показаться.

— Вольдемар! — не выдержав, долгого вступления, воскликнула Алиса, — да что ты всё тянешь? Что у вас такого страшного произошло? Говори уже быстрее, иначе я сейчас себе напридумываю не весь чего!

Я натянуто улыбнулся, пытаясь вновь подобрать слова, как помягче донести известие, что купечесная вдова не та, за кого себя выдаёт, чтобы не вызвать слишком бурной реакции, но Ясула меня опередила.

— Я ракамакская шпионка, — скромно произнесла она, глядя на Алису.

— Что⁈ — удивлённо магичка повернулась к ней, окидывая недоверчивым взглядом.

Но та подтвердила:

— Да, Алиса, я из Протектората, — после чего, лёгким мановением руки, сотворила в воздухё дымчатую, слегка колыхающуюся эмблему, из двух перекрещенных молний с черепом посередине.

И если мне увиденное не было знакомо, то на Алису подействовало словно удар молотом по голове.

— Сука! Тварь! — лицо магички мгновенно исказилось, — а я ведь тебя считала подругой.

— Алиса! Подожди! — пытался было вмешаться я, но события понеслись вскачь.

Мгновенно сформированный огненный шар в ту же секунду врезался в стул, на котором сидела Ясула. Он был такой быстрый и внезапный, что я не успел даже дёрнуться. Скорость каста боевой магички впечатляла, пусть заклинание и не было слишком сильным. Я мог бы сотворить в десятки раз более мощное. Вот только делал бы это куда дольше.

Впрочем, сбросившей личину ракоманки там не было, поэтому разнесло только несчастный стул, раскидав горящие обломки дерева по всей комнате.

А шпионка, сделав кульбит, чуть усмехнулась:

— Подруга, неужели ты думала меня достать этим?

На что Алиса только с каким-то утробным рыком, успев оказаться на ногах, бросилась в рукопашную.

— Стойте! — крикнул я. — Да стойте же вы!

Но женщины уже сошлись в поединке, и передо мной замелькали на недоступной простому человеку скорости, их руки и ноги, нанося друг другу страшные, смазанные от скорости, удары.

Я попытался к ним подступиться, чтобы как-то разнять, растащить по углам. Но стоило мне попробовать это сделать, как я, попав под один из них, мешком отлетел к стене, хватаясь за грудь и пытаясь вдохнуть выбитый, совсем не женской силой, из лёгких воздух. Впрочем, остановить их мне всё-таки удалось. Увидев, что со мной, они тут же прекратили пытаться убить друг друга и с тревогой бросились ко мне.

— Дорогой, ты в порядке⁈ — с тревогой опустилась на колени Алиса слева.

— Вольдемар, живой⁈ — точно так же упала рядом со мной, только справа, Ясула.

— Кхе-кхе, — прокашлялся я, осторожно ощупывая себя, — вроде рёбра целые, просто больно.

Я заметил, как обе мои дамы метнули друг на дружку очередную порцию злых взглядов и, не смотря на отозвавшуюся вспышкой боли грудь, схватил их руками за одежду.

— Прошу, хоть немного успокойтесь. Давайте поговорим.

— Да о чем с ней разговаривать? — сплюнула магичка, — ракамакская тварь.

— Имперская шлюха, — не осталась в долгу Ясула.

— Да успокойтесь же вы! — снова крикнул я. — Да, ты не любишь Протекторат, а ты — Империю. Но это же не означает, что мы не можем жить дружно.

— Дружно? — брови Алисы приподнялись. — Ты шутишь? Все ракамакцы наши заклятые враги. И эта женщина, — она едва удержалась от очередного оскорбления, глядя на противницу, — явно убила ни одного и ни двух наших.

— Ты ошибаешься, — устало произнес я. — Я знаю, что ты воевала на границе, но Ясула никогда там не была. Она двадцать лет просидела в Анкарне. Вышла замуж за торговца. Родила ему сына, который, между прочим, хороший друг Барри. Так что никого она не убивала. Так же? — я повернулся к шпионке.

— Ну почти, — чуть потупив взгляд, произнесла та. — Но среди них не было солдат Легиона.

— Вот видишь, — я тут же повернулся к Алисе. — Поэтому у тебя нет причин её ненавидеть. Она не из тех, с кем ты сталкивалась в бою.

Убедившись, что они обе начинают потихоньку успокаиваться, я слабо улыбнулся и добавил:

— Мир не черно-белый. В нём нет однозначно плохих или хороших.

С кряхтением поднявшись, я отряхнулся, посмотрев на остатки стула Ясулы, разбросанные по всему помещению, и поставил на его место свой.

— Садитесь давайте, — произнес я.

А потом, дождавшись, когда обе женщины неохотно вновь займут свои места, отошел к стене, чуть морщась от саднившей после удара груди.

— Ладно, — после долгой паузы, во время которой сидела, недовольно поджав губы, произнесла Алиса, — мы выяснили, что не все здесь те, кем прикидываются. Я пока не готова сказать, что по этому поводу чувствую, но вполне могу предсказать реакцию той же имперской инквизиции, когда она узнает, что я якшалась с врагом.

— Ну, во-первых, — хмуро вклинился я, — начнем с того, что ты находишься сейчас вне ее юрисдикции. Тингланд, конечно, союзник Империи, но в определенных вопросах все-таки является суверенным государством.

— Вот только за контакт с Протекторатом, — перебила меня боевая магичка, — они могут и перестать тебя покрывать перед Советом магов.

Но тут несколько пренебрежительно хмыкнула уже ракоманка:

— Если бы этой вашей инквизиции действительно поперек горла были бы подобные связи с нами, то они давно бы уже начали задавать вопросы вашему этому самому Совету в первую очередь.

— Что? — нахмурилась Алиса.

— Я тебе, Алис, открою один маленький секрет. У вашего Совета магов с некромантами давно налажено взаимовыгодное сотрудничество. Понятное дело, вслух об этом никто не говорит, но я не думаю, что имперской инквизиции это неизвестно. Но почему-то никто этому не мешает.

— Может быть, — чуть скрипнула зубами наставница паладинов, — вот только с чего вдруг Протекторат заинтересовался Вольдемаром? Какое с ним взаимовыгодное сотрудничество им нужно?

— С верховным магом, независимым от Империи? — Ясула тонко улыбнулась, — у нас среди лордов нет идиотов, всегда выгоднее дружить с такими сильными магистрами. Поэтому я тут.

— Но ведь ты с Вольдемаром задолго до того, как он стал магистром, познакомилась, — вдруг прозорливо заметила Алиса, — что-то тут не вяжется.

Ракаманка промолчала, но тут наконец решился уже я.

— Это все потому, — произнес я в тишине, опершись на стену и скрестив руки на груди, — что они считают меня некромантом.

Ясула вздрогнула, бросив на меня полный вопросов и непонимания взгляд. А вслед за ней и Алиса, только еще более неверящий и шокированный.

— Это правда? — каким-то упавшим голосом уточнила она, на глазах теряя румянец и белея лицом.

А шпионка только тяжело вздохнула и покачала головой. Считая, что я совершаю ошибку. Вот только она не догадывалась, что это далеко не вся новость.

— Это? — я замер, поджав губы, но затем произнес, — нет, это неправда.

Алиса помотала головой, ничего уже не понимая, а взгляд ракаманки, резко вздрогнувшей и вперившей в меня пристальный взор, снова стал удивлённым. Похоже, она подумала, что я таким образом пытаюсь боевую магичку запутать. Но я слабо улыбнулся ей в ответ, и ответил:

— Да, Ясула, тебе я тоже должен признаться, что я действительно не некромант, как вы считали.

— Но та нежить в замке на первом семестре, а потом лич во втором, это же твоих рук дело! — не сдержавшись, воскликнула женщина.

Мне стало немножко неуютно, но пришлось признать:

— Да, они появились благодаря мне.

— Постой, Вольдемар, — слабым голосом произнесла Алиса, пальцами растирая виски и морщась словно от головной боли, — но ведь ты их уничтожил!

Я снова вздохнул:

— Да, я их и уничтожил.

— Ничего не понимаю, — схватившизнь за лоб, произнесла магичка.

— И я уже тоже, — повторила за ней шпионка.

— Это долгая история, — ответил я, — и началась она с того, что мне нужна была новая мантия…

Рассказ всего, что со мной произошло за эти годы, занял почти час. А в оконцовке его Алиса выразила свое отношение к услышанному одним, но очень емким словом, которое я, пожалуй, приводить не буду. И, судя по взглядам обеих женщин, что они бросали на меня, похоже, я разочаровал абсолютно всех.

* * *

Ложился спать я в одиночестве. Обе женщины удалились куда-то в неизвестность, а я, прослонявшись час в угрюмых раздумьях на тему: — «а правильно ли я сделал, или нет?», просто плюнул на всё и завалился спать. Сделанного не воротишь. Что было то было и глупо жалеть об уже совершённом. По крайней мере, моя совесть была чиста, потому что я больше не обманывал тех, кто мне был дорог.

А посреди ночи меня разбудили. Вернее, я проснулся сначала от грохота рухнувшего на пол стеллажа, а потом от долгих и витиеватых матов на два совсем нетрезвых голоса. Запустив под потолок шарик магического света и проморгавшись, я увидел обеих женщин, натурально заломившихся ко мне в спальню.

Но в каком же состоянии они были! Похоже, стоять обе могли, только держась или за друг друга, или за окружающие их предметы мебели. Настолько сильно их шатало.

— Чё смотришь? — грубо произнесла Алиса, одной рукой вцепившись в Ясулу, а второй пытаясь поднять с пола свернутый стеллаж.

— Да вот, — ответил я. — Думаю, сколько ж вы выпили?

— Много, — буркнула ракаманка пошатываясь, продолжая поддерживать подругу и бывшую соперницу, — но это ты виноват.

— Ну, конечно, — вздохнул я, садясь на кровати и пододвигаясь к стене. — Кто же еще? Конечно я. Лично вам в горло выно вливал.

— Да-да, ты, — подтвердила Алиса, бросив бесплодные попытки вернуть стеллаж на место и кое-как выпрямляясь.

После чего обе женщины, двигаясь зигзагом и опасно кренясь то в одну, то в другую сторону, дошагали до кровати и рухнули на нее по бокам от меня, заставив мебель жалобно заскрипеть.

— Гад ты, Вольдемар! — боевая магичка подползла ко мне и схватила за шею, тыкаясь губами в ухо. — Я ведь тебя считала героем.

— И я, — вцепилась в меня с другой стороны шпионка.

— А я не герой, — мрачно ответил им, разглядывая собственные ладони, — я просто пытался исправить то, что натворил.

— Да. Но ты всё равно хороший, пусть и тот ещё гад, — внезапно добавила Алиса.

— И умный, хоть и дурак, — вторила ей шпионка.

— Поэтому мы все равно тебя любим, — уже хором произнесли они обе. После чего дружно поцеловали в щеку.

Я замер, ощущая тяжесть на плечах, от оккупировавших их женщин, но в теле напротив, поселилась какая-то лёгкость. Ко мне постепенно стала возвращаться уверенность, а чувство пустоты, ощущавшееся внутри, стало потихоньку отступать.

Обе женщины почти моментально вырубились, продолжая отдавливать мне руки, но это были уже мелочи. Главное, что они остались со мной.

Глава 23

Замок итонийского магистра огня преобразился. Не снаружи, но изнутри. Заклинательный зал, когда-то выполненный с архитектурным изяществом и поражавший любого его видевшего совершенством форм и красотой отделки, был увешан грубым понтийским оружием и произведениями понтийского же искусства. Впрочем, искусством эти варварские поделки назвать было сложно. Стены были исписаны фразами на архаичном языке понтов, сохранивших в ритуальные элементы своей культуры, которые не исчезли даже за долгое владычество старой империи, а пол разрисован национальным орнаментом.

Посередине, вместо элегантной огненной чаши, размещалась выложенная грубым камнем костровая яма с уложенными квадратом брёвнами.

Сам магистр тоже преобразился. Элегантные мантии были отложены в дальний шкаф, а тело пятисотлетнего мага было прикрыто одной, обмотавшей чресла, повязкой. В руках Зарек держал барабан и задумчиво постукивал по нему, готовясь к очередной попытке призвать бога войны.

Заполучить в консультанты настоящего понтийца пока не удавалось. Даже единичные обнаруженные ренегаты наотрез отказывались раскрывать перед чужаком свои ритуалы. Применять силу к ним магистр запретил, прозорливо полагая, что только добровольное согласие может помочь. Но никакие посулы и баснословная награда, гордый понтийский народ пока переубедить не могли. Благо, удалось найти не понтийца случайно ставшего свидетелем подобного действа. И именно с его воспоминаниями Зарек сейчас экспериментировал, пытаясь подобрать нужный порядок действий.

Он настолько погрузился в эти эксперименты, что напрочь выпал из какой-либо общественной жизни, перестав интересоваться происходящим за пределами замка, всё время проводя тут, в сердце каменной обители.

Внезапно мысли магистра были прерваны настойчивым сигналом идущим от двери. Слуги были настрого предупреждены, что когда хозяин внутри, мешать ему запрещается под страхом смерти, а значит, должен был быть очень веский повод, чтобы его потревожить. Поэтому, отложив барабан, Зарек, нахмурился, но взмахнул рукой, снимая запирающие чары.

— Господин!

Старый слуга, немедленно проскользнувший внутрь, тут же согнулся в глубоком поклоне. И пока хозяин не успел выразить своего неудовольствия, торопливо сообщил:

— Икай покинул Академию!

— Вот как? — недовольство Зарека тут же улетучилось, сменившись любопытством.

Прошлёпав босыми ногами по полу, к плетёному стулу на столике возле которого стояла бутыль понтийского вина с тонко нарезанным сырым мясом обработанным лимонным соком, маслом и специями, магистр уселся и, наполнив стопку непривычно крепким пойлом, замахнул ту, быстро зажевав кусочком строганины. Поморщился, но вытерпел. После чего уточнил:

— И что заставило старого лиса выползти из своего логова?

— Локарис, — тут же ответил слуга, заставив мага неопределённо хмыкнуть.

— И зачем это юноша ему понадобился?

— Мессир, я же сообщал, что Вольдемар Локарис, устроил переворот в Тингланде, скинув ставленника Совета магов, создав местную гильдию магов и объявив себя её главой, — терпеливо произнёс мужчина.

— Да? — брови Зарека удивлённо приподнялись, — и когда ты это сообщал?

— Так декады четыре назад, но вы были так увлечены, что, наверное, просто не обратили внимание.

— Возможно, — задумчиво покивал маг, — но Вольдемар молодец, надо его обязательно поздравить. Но причём тут Икай? Или он решил нанести ему ответный визит?

Слуга снова тяжело вздохнул, но терпеливо пояснил:

— Мессир, и это я тоже, декаду назад, сообщал. На Локариса было покушение, но все двенадцать его несостоявшихся убийц были им уничтожены. Кто их нанял неизвестно, но наиболее вероятные заказчики это Совет магов Империи.

— Ну да, — покивал Зарек, быстро сложив два и два, — собственно, а кто ещё. Это им он, получается, ноги отдавил. Но Икай-то, при чём?

— Похоже, магистр Икай действует с Советом магов заодно. Он собрал группу магистров, которую сам возглавил, чтобы лично направится в Тингланд и убить Локариса.

— Вот значит как… — маг надолго задумался.

Затем, вновь посмотрел на слугу, но теперь магистр был собран и сосредоточен.

— Всё понятно. Старый жизнюк решил плотно снюхаться с имперцами. Не удивлюсь, если он потом решит заручиться их поддержкой чтобы ударить по мне. А значит, надо воспользоваться моментом и ударить по нему, пока он не в своей Академии, откуда его хрен выковыряешь. Но информация точная?

— С очень высокой степенью достоверности, — снова кивнул слуга, — пришла от нескольких независимых источников из близкого окружения пары магистров, что участвуют в операции вместе с ним.

— Отлично! — Зарек решительно поднялся с места, — тогда мы тоже собираемся в Тингланд. Много кто считает, что старик засиделся в кресле ректора, думаю, некоторые наши знакомые не откажуться поучаствовать в его упокоении.

* * *

Дверь кабинета главы имперской инквизиции распахнулась, впуская одного из инквизиторов внутрь.

— Верховный, — попривествовал он, сидящего за столом главу, — Совет магов зашевелился, несколько магистров внезапно собрались и убыли в неизвестном направлении!

— Причина? — лаконично переспросил старый инквизитор, сцепляя ладони перед собой в замок.

— Аналитическая группа считает, что собираются повторить покушение на главу тингландской гильдии магов.

— Повторить, значит… — верховный посмотрел в окно, за которым ярко и беззаботно светило солнце, затем добавил, — первое вы прошляпили, но хоть здесь сумели сработать.

— Виноват, — потупил взор подчинённый, — но мы работаем только на территории Империи. За её пределами наши возможности ограничены. Мы не Тайная канцелярия.

— Ладно, где недоработали, будем разбираться потом, а пока собирайте боевую группу. Совет магов давно пора щёлкнуть по носу, больно вольготно себя вести стали. Тем более прижучим их не на территории Империи. На любые попытки устроить разбирательства, зададим встречный вопрос, а что эти магистры забыли в Тингланде, да ещё и тайно. Но всё-таки, постарайтесь сделать тихо. Чтобы, как говорится, сгинули и сгинули. А как сгинули, да кто его знает.

— Понял, — браво ответствовал инквизитор и тут же умчался выполнять поручение.

* * *

Адмиральская каюта на флагмане тингландского флота могла вместить весьма немалое количество офицеров и часто использовалась Селестиной Ройс для проведения важных совещаний. Размеры корабля, количество команды и, самое главное, многочисленная группа боевых магов на борту, делали флагман практически неприступной плавучей крепостью, способной в одиночку противостоять целому флоту более малых кораблей.

Сейчас в каюте находилось четверо: сама графиня-адмирал, графиня Честер, боевой маг Алиса Ботлер и госпожа Ясула Русавр, теперь уже извесная остальным не как купеческая вдова, а шпионка Протектората.

— Весьма забавный, стоит сказать, у нас подобрался квартет, — произнесла Селестина, глядя на разместившихся в каюте компаньонш. — Даже гордость берет за Вальдемара. Какие ему необычные дамы в жены достались. Впрочем, это мы его выбрали, а не он нас. Но я хотел поговорить о другом. Что известно вам по ситуации с покушением?

Женщина посмотрела на Ясулу, которая продолжала изображать из себя простолюдинку и сидела, скромно опустив взгляд.

— Протекторат получал заказ на устранение, но вежливо его отклонил, — произнесла она. — В дальнейшем, насколько я знаю, с подобными просьбами не обращались. Но это не означает, что от подобных попыток Совет магов откажется. Уже одну группу на стороне они пытались использовать, хоть это и невозможно доказать. Сейчас, думаю, перейдут к чему-то более серьезному.

— Согласна. В Совете магов чувствуется нездоровое шевеление, — кивнула головой Злотана. — И пошли какие-то серьёзные движения финансов. И вот это меня настораживает.

Тут вклинилась Алиса:

— А у меня информация, что с различных подразделений Легиона по разным причинам взяли отпуск несколько боевых магистров.

Селестина только зло сощурилась, услышав это.

— Значит, они пытаются сами нанести удар. И чего нам ожидать?

— Помимо имперских магистров, там явно будет итонийский сброд, — буркнула Злотана, — кое-кто из Совета магов зачастил туда с поездками. По худшим оценкам, они могут собирать не меньше десятка магистров для нового нападения. Я не маг и это не мои выводы, если что. Но даже я не представляю, что мы можем противопоставить такой силе.

— Может столько и не будет, но магистры не будут одни, — снова подключилась Алиса, — Я видела их в Легионе. Каждого сопровождает с десяток одаренных. Как правило, это ученик, несколько ближников и слуг, которые обеспечивают поддержку и защиту. Поэтому, в таком случае, можно ждать не меньше пяти десятков одаренных разного ранга.

— Даже пять магистров с поддержкой еще пятидесяти, — пробормотала Селестина, — это очень серьёзно. Если такую силищу встретить в море, они мне перетопят пол флота, прежде чем удастся их самих пустить на корм рыбам. Если удасться.

— Не думаю, что они будут настолько глупы, что соберутся все на одном корабле и так открыто поплывут к колледжу. Скорее попытаются проникнуть в Тингланд малыми группами, и соберутся только перед ударом. Считается, — добавила Алиса, — что противостоять магистру может только другой магистр. Но столько мы не найдем, да и не надо. Я давно хотела попробовать паладинов в реальном бою. Разве что не думала, что сразу против магистров.

— Уверена, что они выдюжат? — с сомнением уточнила графиня-адмирал, — да, я видела, что они сильны, но сражаться с таким противником…

Я примерно знаю, как действуют имперские магистры, — произнесла Алиса, — и примерно определилась с тактикой, паладины будут очень неприятным сюрпризом. Особенно если им помочь.

Тут Алиса посмотрела на Ясулу.

— Быть может, есть возможность еще до боя несколько уменьшить их число? Хотя бы самых опасных противников.

Ракамакская шпионка чуть нахмурилась, но кивнула.

— Пожалуй, парочку магистров мы сможем достать. Вероятно, это будет самоубийственная попытка, но шансы на успех весьма высоки. Живыми уйти вряд ли получится, но… Моих коллег для этого и готовили.

— Хорошо, — кивнула Селестина.

Женщине, конечно, было несколько непривычно учитывать в своих расчетах ракамакских убийц. Но глупо было отказываться от такого ресурса в преддверии подобных событий.

— Если соединить этот внезапный удар изнутри с грамотной атакой извне, вполне возможно нанести урон, от которого они уже не смогут оправиться.

— А что Вольдемар? — внезапно спросила Злотана

— А Вальдемар останется с детьми, — немного подумав, ответила Селестина. — На нем колледж, на нем новая система обучения и на нем слишком уже много всего завязано, чтобы рисковать, участвуя в подобном сражении. Он, конечно, магистр, и Воин к нему благоволит, но, все-таки, его предназначение — учить, а не воевать. В отличие от нас с вами, — она оглядела женщин.

— И да, прошу всю подготовку держать в секрете, в том числе и от Вольдемара, потому что он, если узнает, то обязательно попрётся в самую гущу сражения, как обычно пытаясь всех защитить.

Женщины переглянулись, а затем дружно кивнули, соглашаясь с подобным решением.

* * *

Потихоньку ажиотаж от попытки нападения на меня улегся. Трупы забрали люди Селестины. Ясула как-то договорилась с Алисой, и они разграничили зоны ответствености в защитном периметре. Я даже особо не вникал, что и как. Все-таки они профессионалы в этих вопросах, и не мне к ним лезть с советами.

Злотана вновь ненадолго вернулась, принеся успокаивающие вести, что Совет магов слегка притих. Поэтому я уже со спокойной душой вновь приступил к обучающему процессу.

Да, Алиса устроила паладином какую-то серьезную практику в поле, поэтому в колледже остались, из них, только десяток второкурсников с Айной, которые усердно исполняли роль моих телохранителей, сопровождая меня повсюду, оставляя одного только во время занятий, да в своих личных апартаментах. Так что я все свое внимание направил на работу с группой, которую по привычке называла А1, хотя они были уже третьекурсниками.

Сегодня я читал лекцию по одному из направлений развития заклинаний не контактного вида, но народ, как я с неудовольствием заметил, был где-то не здесь. Когда у кого-то под партой искрануло в третий раз, и раздалось приглушённое, — «ой!», я не выдержал, и хлопнув книжкой об кафедру, грозно и многообещающе протянул:

— Та-ак, не интересно, да⁈ Или вам что-то более важное не даёт сосредоточится на учебном материале?

— Нет, профессор, — тут же подскочила староста, — нам очень интересно, это просто случайно вышло.

— Силлана сядь, — попросил я девушку, затем вздохнул, облокачиваясь о кафедру, и качая головой, поинтересовался, — молния, да? Которую нельзя, но очень хочется? И не надо мне тут бить себя в грудь и доказывать, что я не прав. Глаза у меня есть, уши, слава богам, тоже. А теперь давайте честно, поднимите руки, кто хочет изучать молнию?

Глядя на лес рук, незамедлительно поднявшийся над головами студентов, вздохнул ещё тяжелей, но, отложив начатую было тему, произнёс:

— Ладно, так и быть. А то вы своими подпольными изысканиями ещё общежитие разрушите. А так хоть под присмотром. С этого дня, начинаем усиленно изучать электричество и его сферу применения.

— Ура! — завопил кто-то и сразу с десяток голосов подхватил радостный клич.

Мда, введёный мною запрет на работу с новой для них стихией, не только не отвадил любопытных, а наоборот, возбудил лишний интерес, причём у всех. Верно говорят, запретный плод сладок.

— А начнём мы, — прервал я вопли, — с вопроса, что же такое, электричество, и поведения электрического тока в различных средах. Поэтому открывайте тетрадки, и приготовьтесь много писать. Тема обширная, я её приберегал для второго семестра, но раз уж вы так хотите, то начнём сейчас. Но предупреждаю ещё раз, теории будет много. И, прежде чем мы перейдём к практике, я удостоверюсь, что вы её вызубрили назубок.

Услышав такое, народ приуныл.

— А может, бахнем⁈ — раздался голос со второго ряда и я, с удивлением, в говорившем опознал Маршуша.

Никогда не видел у него большого увлечения боевой магией, а поди же ты, вдруг, к молнии, которая была визитной карточкой самых мощных боевиков, воспылал таким энтузиазмом.

Вспомнив классику, я хмыкнул, но ответил:

— Обязательно, кхым, бахнем, и не раз. Весь Яол, кхым, в труху. Но потом. А сейчас пишите: — везде, в окружающем нас мире, в земле, воде и даже в самом воздухе, присутствуют частички электричества. И магией, особенно это хорошо удаётся склонным к стихии воздуха, можно эти частички выделить из окружающей среды и заставить переместиться на некоторое расстояние, визуально этот эффект и представляет собой молнию.

Нет, я не позабыл достижений науки моего родного мира, но право, я не преподаватель физмата. Поэтому внятно и чётко объяснить, что такое электрон, да ещё и местным, которые такого слова в лексиконе даже не имеют, задачей будет архисложной. Поэтому я решил использовать те формулировки, что были в книгах Зарека.

— Но с разными средами, ток реагирует по-разному. Легче всего передать его через металл, поэтому одетые в металлический доспех воины наиболее подвержены разрушительной силе молнии…

* * *

— Магистр, мы на месте.

Икай, не удостоил говорившего ответом, только чуть зябко дёрнул плечами, оглядывая тянущийся во все стороны тингландский лес. Чёртов север, чёртов холод и снег. В Итонии он выпадал далеко не каждую зиму, радуя и удивляя простолюдинов, и тёплый субтропический климат родной страны был магистру куда приятней.

Но они уже вышли на точку рандеву с остальными. Ещё через пару дней, здесь станет весьма многолюдно. А затем, тингландский магический колледж перестанет существовать, как и его выскочка ректор. Так Икай решил и так будет. И тех сил, что он собрал, хватит для этого с большим запасом. Он учёл ошибку наёмника. И к подготовке подошел обстоятельно. По принципу, что магической мощи много не бывает.

Нет, у Локариса однозначно не было шансов. Семь магистров, разменявших вторую сотню лет, не считая самого Икая. Даже если защищать своего главу сюда прибудут оставшиеся трое тингландских магистров, двухкратный перевес всё равно будет за ректором итонийской академии. И это грело магу душу, заодно пробуждая давно позабытое чувство предвкушения, перед серьёзной драчкой. Взбодрившее как хорошее вино.

Вдохнув холодный воздух полной грудью, расправив плечи магистр жизни постоял так с минуту, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз такое испытывал. А затем, с удивлением, понял, что с тех пор минуло лет двести.

— Что ж, — пробормотал он, — пора вспомнить молодость.

Глава 24

Утро ничего не предвещало. Целых восемь часов сна в моём положении были невиданной роскошью, но, каким-то чудом, меня некто не беспокоил, даже жёны куда-то запропали и я прекрасно выспался, чувствуя себе удивительно отдохнувшим.

Приняв душ, согнал остаточную сонливость и бодро потопал в столовую.

От настойчивых уговоров питаться отдельно, как подобает такому большому человеку как я, отбивался обеими руками и ногами. Нет, пусть студенты видят, что в очереди за едой все равны. Меня, правда, дружно пропускали вперед, но всё же.

Колледж еще большей частью спал. Но я точно знал, что наша повариха встает засветло, чтобы к моменту, когда появятся первые голодные студенты, основные блюда уже были готовы. Поэтому, напевая какую-то легкую песенку и пользуясь тем, что в коридорах главного корпуса было еще пусто, я, подпрыгивающим шагом, двигался к намеченной цели.

Правда, спустившись в фойе первого этажа, обнаружил, что не я один такой ранний. Там уже находились две мои жены и третья моя будущая жена, что-то очень серьезно и очень тихо обсуждая. Я было направился к ним, чтобы присоединиться к этому, несомненно, важному разговору, но завидев меня, Алиса с Ясулой внезапно куда-то быстро засобирались, а Злотана, отделившись от них, сама заступила мне дорогу.

Я посмотрел за спину графини Честер, глядя на быстро скрывшихся за дверями корпуса женщин, и озадаченно произнес:

— Злотан, привет! А куда Алиса с Ясулой пошли? И что вы такого обсуждали вообще?'

— Да ничего такого, — как-то непринужденно отмахнулась та.

— Да нет же, — я вспомнил их серьезные лица, — нет, это было что-то важное.

— Вольдемар, — со вздохом произнесла графиня, заглядывая мне в глаза, — ну могут же у нас быть наши маленькие женские секреты.

— Секреты? — озадаченно почесал я затылок.

Я еще раз прокрутил в голове увиденное, а затем начал выстраивать логическую цепочку.

«Так, женские секреты, но что-то серьезное. И в то же время, судя по тому, как они дружно убежали, все-таки ко мне какое-то отношение имеет.»

И тут меня осенило. Распахнув глаза, я пристально посмотрел на женщину. А затем, сощурившись, спросил:

— Скажи честно, одна из вас беременна?

Моя третья жена вздрогнула, как-то ошалело на меня посмотрела, и я понял, что угадал.

— Так, — покивал я в унисон своим мыслям, — значит, я прав. Но кто? Скорее всего не ты.

Я на всякий случай посмотрел на живот женщины.

— Иначе они бы не отправили тебя разговаривать со мной. Кто же тогда? Я бы мог подумать, что обе…- я внимательно следил за реакцией Злотаны, но мое предположение эмоционального отклика у нее не нашло, и я тут же исправился, — нет, не обе, а одна. Алиса, да?

Я щелкнул пальцами.

— Ну точно, конечно Алиса!

С некоторым превосходством посмотрел на женщину, что продолжала молчать, этим только подтверждая правильность моих догадок. И добавил:

— И не нужно было делать из этого такой уж большой секрет. Вы что, считали, я обижусь или рассержусь? Наоборот. Дети — это хорошо. Иногда суетно, суматошно. Да, собственно, вам ли об этом не знать? Но, хорошо. Так что можешь Алисе передать, что я все понял и полностью ее поддерживаю.

Графиня еще с минуты постояла, глядя на меня во все глаза. Затем как-то натянуто улыбнулась и произнесла:

— Да, конечно, Вольдемар, обязательно передам.

— Ну ладно, — я с улыбкой кивнул и предложил, — Пойдем позавтракаем?

Но Златана как-то неожиданно заторопилась:

— Нет, пожалуй, дорогой, откажусь, у меня там кое-какие дела еще, ну ты сам знаешь, наши женские.

— Да-да, — я махнул рукой, усмехаясь, не стал настаивать и в еще более приподнятом настроении побежал дальше в столовую.

* * *

Ну как? — спросила боевая магичка у вернувшейся к ним подруги.

— Нормально, — махнула рукой графиня.

— Спрашивал? — уточнила та.

— Ох, — графиня поморщилась, — конечно, спрашивал. Но мне даже ничего говорить не пришлось, сам себе напридумывал не весь чего, сам себе же ответил и довольный пошел дальше. Типичный мужик, думает, что знает всё лучше всех. Хоть и великий маг и магистр, а такой же, — женщины тут же дружно заулыбались.

— А что придумал-то? — спросила Ясула.

— Ой, — махнула Златана, — решил, что кто-то из нас троих беременный. Путем своих логических умозаключений решил, что Алиса.

На это заявление троица дам тут же весело зафыркала.

— Мда, — вздохнула боевая магичка. — Вольдемар, Вольдемар. Хотела бы я, но пока рано. Надо сначала обезопасить тылы.

Все тут же посерьезнели, и графиня уточнила:

— Так, какая у нас сейчас ситуация?

— Ситуация следующая, — ответила Ясула, — сработали несколько наших сигналок, и мы примерно понимаем, где противник и в каком направлении движется. В общем, как мы и прикидывали, численность около полусотни. Опять же, если нет тех, кто свою сигнатуру от наших следилок скрывает. Но одно точно, магистров больше пяти.

— Плохо, — обеспокоенно выдохнула Златана.

— Неприятно, — кивнула Алиса. — Но будем работать.

— Будем, — согласно кивнула Ясула. — Места для твоих паладинов, где можно устроить засаду, я уже примерно определила.

— Ладно.

Обе обученные убивать женщины встретились глазами, а затем повернулись к графине.

— Ну, а твоя задача, подруга, не дать Вольдемару ненароком вмешаться.

— Поняла, — кивнула та. — Сделаю.

* * *

Лес был старый, местами переходящий в непролазный бурелом. Чтобы раньше времени не выдать себя всплесками магической энергии, отряду под предводительством Икая приходилось искать обходные пути и прорубаться через встречающиеся по дороге заросли кустарника вручную. Самый север Тингланда не мог похвастаться хорошей погодой, поэтому не привыкшие к таким низким температурам итонийские маги зябко кутались в свои мантии и тихо ругались, зябко подергивая плечами. Хорошо еще, что надвигающаяся зима не успела все засыпать снегом, а то вообще ползли бы с черепашьей скоростью.

— Локарис!.. — шипел вполголоса магистр жизни, давно забывший, каково ходить пешком где-то кроме залов и корпусов любимой академии, с каждым часом преисполняясь всё большей ненавистью к погоде, лесу и даже земле, бугрящейся корнями, о которые он то и дело спотыкался, — я обещаю, твоя смерть не будет лёгкой, ты будешь медленно умирать и твой мозг до последнего будет чувствовать как постепенно отмирает тело, сантиметр за сантиметром превращаясь прах.

Икай старался копить злость, продолжая идти вперёд, но сила раздражённого мага то и дело прорывалась и тогда всё вокруг умирало. Деревья обращались в труху, трава и кусты распадались в невесомую пыль, а земля ссыхалась и трескалась. Его ближайшие соратники старались держаться от магистра подальше, не желая попадать под подобный выброс, а тот, словно этого не замечал, погружаясь в навязчивое желание лично высосать последние крупицы жизни из наглого выскочки, видеть как глаза его потеряют свой цвет и провалятся в глазницы, а рот, раскрытый в немом крике, превратиться в обтянутую высохшей кожей, дыру. И магистр даже знал, что первым в эту дыру засунет.

И совсем невдомёк было магистру, что его уже ждут впереди. А сзади за ними идёт ещё один отряд, готовясь ударить в спину. А другой отряд никуда не идёт, потому, что инквизиторы не ходят, инквизиторы в нужный момент просто появляются. А сверху, в недоступной вышине, там где атмосфера отсутствует вовсе, за ними всеми бесстрастно наблюдает ещё чьё-то искусственное недремлющее око.

* * *

Внезапное нападение называется внезапным, потому что оно внезапно. И всю истину этого немудрёного факта Икай испытал на себе.

Сложно сказать, почему он прошляпил появление прямо среди их отряда, убийц из Протектората. Может потому, что слишком долго провёл за неприступными стенами своего детища, а может потому, что с какого хрена тут вообще оказались эти некромантские выкормыши⁈

Последнюю мысль он додумывал находясь в ярости от того, что эти твари, на словах обозначив нейтралитет посланнику Совета магов, на деле примкнули к его противнику. Лживые труполюбы, которых надо было давно стереть с лица Яола.

Почему он решил что это те самые убийцы? Потому что висевший в воздухе дымчатый символ не оставлял в том сомнений. Подписываться таким могут или убийцы или самоубийцы.

Впрочем, их было не слишком много, две пятёрки, вывалившись буквально из воздуха, слаженно ударили по магистру земли из Империи, находившемуся чуть левее ректора итонийской академии и по самому Икаю. Но если защиту имперца им удалось продавить, то с итонийским магистром вышла заминка. Вообще, трехсотлетний имперский маг сделал Икаю целых два подарка. Во-первых, успел умереть первым. Во-вторых, почти не потратил свою магическую силу. Поэтому магистр жизни, выдержав первый удар, тут же перехватил утекающую в пространство жизненную энергию, которой у бывшего коллеги было накоплено весьма прилично, и хапнул сколько получилось ухватить заемной маны. Она напитала маноканалы, не уходя дальше в источник, поэтому запасти надолго её бы не получилось. Но даже так этого хватило, чтобы ударом одной сырой маны раскидать убийц. Досталось и окружению, но тут уже было не до выбора, когда собственная жизнь стоит на кону. А помощников, в конце концов, можно набрать себе еще.

Правда, добить оглушенных и дезориентированных ракамакцев им не дали. Словно из-под земли, разбрасывая прелую листву, двигаясь на невероятной скорости, на них налетели закованные в броню рыцари, мгновенно сминая ряды простых магов. Похоже, это были те самые паладины, про которых Икай слышал от разведки Совета магов. Сейчас он воочию убедился, насколько эти странные одаренные, считавшиеся доселе почти бесполезным балластом, эффективны. Нет, так просто взломать личную защиту магистров у них не вышло, но ряды приближенных магов они буквально проредили, пройдясь косой смерти.

Но нет худа без добра: умиравшие тут же пополняли своими жизненными силами самого магистра, позволяя легко отбивать все атаки.

Долго, однако, так продолжаться не могло, и, скрипя зубами, он громко объявил отступление. Нужно было оторваться от преследователей и получить хоть немного времени на ответный удар. Вот только тут на них напали сзади. С гневом он увидел, как по бросившимся в тыл из леса ударили заклятия. А потом несколько магов и вовсе отделились и присоединились к выскочившим вслед за заклинаниями неизвестным.

Впрочем, не совсем неизвестным. Протерев глаза, в бежавшим впереди всех одарённом, Икай внезапно узнал Зарека, неповторимую магическую сигнатуру которого мог узнать, что называется, с закрытыми глазами. Вот только одет был его вечный конкурент за господство над Итонией в какой-то странный, грубый и даже на вид тяжёлый доспех, а в руках держал, тут маг испытал когнитивный диссонанс, огромную обоюдоострую секиру. Которой и принялся рубить зажатых в клещи соратников магистра жизни издавая грубые гортанные крики. Как какой-то понт…

Нет, и сама секира и доспехи магистра огня были пропитаны магией, делая его почти неуязвимым, но он рубил, своими собственными руками!

А потом, в одночасье, Икай всё понял. Благословение Воина, вот для чего было это всё. А значит, Локарис, сука, всё-таки Зареку какой-то секрет открыл.

Взревев раненым носорогом, магистр жизни всей накопленной мощью ударил в старинного соперника, пытаясь продавить защитные контуры и добраться до так тщательно оберегаемой жизненной энергии.

Но не вышло. Сработала очередная защита облаком плазмы укрывая магистра огня, руша тянущиеся к нему щупальца плетений. Сам Зарек немедленно разорвал дистанцию, отходя назад. Вслед за ним оттянулись его приспешники, а с другой стороны, также, за выставленными щитами укрылись паладины, зализывая раны и оттаскивая раненых товарищей.

Оглядев свой отряд ректор итонийской академии только горько вздохнул, поджимая губы. Едва половина осталась, а из магистров, вместе с погибшим в первые секунды адептом земли, не досчитались троих. Нет, они ещё были силой, с которой нахрапом не справишься, но это всё равно был провал. Нечего и думать, чтобы добраться до Локариса, который, даже если и здесь, то носа не показывает, понимая, что в противостоянии с любым из присутствующих, он мальчик для битья.

— Эй, Икай, как самочувствие⁈ — прокричал, усилив голос магией, магистр огня.

Зарек был бодр и, судя по голосу, весел. Казалось ничуть не переживая, что в скоротечной свалке тоже потерял почти треть своих людей.

— Не дождёшься! — ответил ему магистр жизни, исподволь собирая жизненную энергию раненых и погибших.

— И что тебя в Тингланд потянуло, не расскажешь⁈

Зарек спрашивал, будто не знал, зачем тут ректор итонийской академии.

— Развеяться решил, сменить обстановку! — рявкнул маг в ответ.

Собственно, на этом разговор и окончился. В переговоры вступать никто не желал, как и сдаваться, поэтому над поляной повисла тишина, прерываемая только стонами и хрипами раненых, впрочем, тоже быстро стихавшими.

Все противоборствующие стороны замерли, восстанавливая силы и готовясь к продолжению боя. Впрочем, Икай не думал, как он будет побеждать превосходящих числом противников, слишком рискованно и даже в случае победы, изначальная цель похода останется невыполненной. А раз так, то надёжней всего отступить, вернуться в свою академию и сделать вид, что это было маленькое недоразумение. Лет через десять бывшие союзники, очень может быть, что союзниками быть перестанут и можно будет попробовать снова, а пока главное спасти собственную жизнь. Прожив полтысячи лет, Икай намеревался прожить ещё столько же, как минимум.

Проблема была только в том, что буйство магической энергии разлитой от применения всевозможных заклятий в воздухе, было таково, что использовать телепортацию было чересчур опасно, а сложную, но тонкую вязь заклятия невидимости будет постоянно корёжить, руша всю маскировку. Впрочем, это были всего лишь два способа из множества известных магистру, прожившему долгую жизнь и кое-что он уже собирался претворить в жизнь.

Но планам его не суждено было сбыться. Потому что громом среди ясного неба раздалось:

— Всем стоять, работает Инквизиция!

И из леса выступило никак не меньше трёх десятков магов, от которых явственно шибало древней магией. Заставившей магистра жизни скрипнуть зубами. Артефакты старой Империи, так называемые подавители. Подобно тритануму, способные сбивать плетения любого заклинания в определённом объёме. И сейчас, они с запасом накрывали всех находящихся здесь.

Ракамакские убийцы, паладины Локариса, Зарек с приспешниками и имперская инквизиция, действующие сообща, это не могло быть даже анекдотом, просто потому, что не могло быть. Но вот они все тут и даже не пытаются перебить друг дружку, собрались ради него одного.

Но, как оказалось, карательные органы Империи были неожиданностью не только для магистра жизни.

— Эй, инквизиторы, мать вашу, вы охренели⁈ — не выдержал Зарек, — Икай моя добыча!

— Нам не интересен ректор вашей академии, — белозубо улыбнулся главный инквизитор, — мы тут за господами подданными Империи, которые тоже тут присутствуют.

Он нашел глазами угрюмо нахохлившихся имперских магов:

— А, граждане, пока ещё, магистры, ничего не хотите сказать? Да, и где ещё парочка ваших? Потерялись по дороге?

— На том свете потерялись, — донёсся голос одного из ракамакских убийц, словно тень, выросшего из-за дерева.

Впрочем, близко к инквизиторам он благоразумно не приближался.

— Жаль, — не удостоив убийцу взглядом, произнёс инквизитор, — ну что ж, значит им повезло больше чем вам. А теперь прошу с поднятыми руками, по одному к нам.

Тут в его руках звякнули наручники из тританиума, привлекая невольные взгляды.

И вот тогда Икай понял, что это конец. Не вырваться и не уйти. Не под артефактами подавления. И ждёт его только смерть, потому что Зарек его живым не отпустит. И на долю секунды, магистру стало себя так жалко, что буквально до слёз. Но затем её сменила угрюмая решимость. Когда-то, один его знакомый, не друг, но соратник, сказал: «Если смерть неизбежна, постарайся убить как можно больше врагов. Величина почётного караула, определит твой статус в аду».

И тогда он решился.

За пять сотен лет, магия жизни приоткрыла ему множество секретов. Незаслуженно считающаяся магией поддержки и защиты, свои истинные способности она хорошо прятала от менее настойчивых изыскателей, но Икай был очень усерден и терпелив. И теперь, похоже, настал черёд показать всё, на что способна его стихия. Заклинание, которое вберёт в себя всю его силу, неизбежно убьёт его самого, но подавители ему уже не смогут помешать, как и всё в этом мире, имеющие свой предел. А затем оно вберёт в себя жизни, сначала всех кто рядом, а потом, разгораясь всё сильней, как лесной пожар, пойдёт дальше забирая по пути жизненную энергию у всего: земли, травы, деревьев, животных и, конечно, людей.

Страшная сила, завязанная на суть самой магии, которую невозможно остановить, пока она не пожрёт весь мир.

Он закрыл глаза, обращаясь к своему внутреннему источнику. Ему не нужно было совершать пасы, или чертить паутину заклинания. Всё что было нужно, только собственная воля и сила. Много силы.

Никто толком не успел ничего понять, как вдруг тело ректора итонийской академии взорвалось изнутри сферой белой энергии, накрыв скучковавшихся вокруг него магов. Вопль боли ударил по ушам и тут же прервался, потому что те просто перестали существовать, сами мгновенно став энергией. А затем, куда-то в небо ударил яркий магический столб такой силы, что все, кто остался поблизости, невольно попятились назад.

— Это хреново, подруга, — хрипло произнесла Алиса, снимая с головы такой же как у паладинов, глухой рыцарский шлем.

— Не то слово, подруга, — вторила ей Ясула, продолжая оставаться в маске закрывавшей всё кроме глаз, — Вольдемару не понравится.

* * *

Я вел занятия, как вдруг почувствовал докатившееся эхо странной волшбы. А затем, кто-то из студентов подскочил с места, чуть не своротив стол, привлекая всеобщее внимание, и с волнением в голосе вскрикнул:

— Смотрите!

А за окнами аудитории, в нескольких километрах от нас в небо бил столб странной энергии, такое впечатление, что уходя куда-то далеко в космос.

Эпилог

Мой кабинет был полон гостей, и в другое время я бы порадовался этому факту, но сейчас, с моих уст рвались одни непечатные выражения. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, а затем, сцепив перед собой руки в замок, ещё раз оглядел всех присутствующих.

Странно одетый Зарек, какой-то смутно знакомый инквизитор, две мои жены и одна недо жена, паладин в возрасте, из дообучающихся, как оказалось, занимавший немаленький пост у Селестины на флоте и ваш покорный слуга, вот такая представительная вышла компания.

— Как здорово, что все вы здесь, сегодня собрались, — пробормотал я строки какой-то всплывшей в памяти песни, а затем перевёл взгляд на Злотану, — так вот о чём вы утром разговаривали. Вместо того, чтобы предупредить, обманули, придумали про беременность.

— Вообще, это ты сам… — попыталась что-то сказать графиня, но я резко хлопнул ладонью по столу.

— Оставь оправдания. Они шли меня убивать, а я вёл занятия со студентами, даже не подозревая, какая опасность могла над ними нависнуть.

— Опасность над твоими студентами нависала регулярно, каждый семестр, — устало произнесла Ясула, — они уже привыкли.

— В этот раз не из-за меня! — сурово оборвал я ракаманку.

— Ну вообще, шли они сюда как раз из-за тебя, — не смогла смолчать Алиса, но я так строго посмотрел на наставницу паладинов, что она тут же опустила взгляд в пол.

— Я пока слышу одни оправдания.

— Не будь так строг с ними, — взял слово магистр огня, — они просто хотели тебя защитить. И признаюсь честно, я даже тебе немного завидую. Рядом со мной никогда не было таких любящих и самоотверженных женщин.

— Дормен, — мягко назвал я старшего мага по имени, — не надо их выгораживать. И вообще, это я должен их защищать, а не они меня.

— Всё это хорошо, но давайте с тем кто кого будет защищать, вы определитесь потом, а пока, — взявший слово инквизитор оглядел всех внимательным взглядом, — давайте выясним, что произошло. Как можно видеть, процесс запущенный самоубийством магистра Икая и не думает стихать.

Вот правда, сияющий столб, в опустившихся сумерках, было видно ещё лучше чем днём и в яркости он ничуть не потерял, наоборот, кажется, даже прибавил.

Под взглядом представителя всесильной инквизиции, сначала я отрицательно покачал головой, а затем и все остальные, включая Зарека. Даже итонийский магистр, хорошо знавший своего коллегу и соперника несколько сотен лет, не мог вот так сходу определить, что же делало посмертное заклинание мага.

— Что, совсем никто не знает что происходит?

Но тут дверь кабинета распахнулась и на пороге, ничуть не смущаясь такого количества посторонних, возникла собственной персоной Старшая сестра Ордена Бдящих Фелиция Вэлдис.

— Я знаю! — произнесла главная ведьма, уверенно входя в кабинет.

Она даже не думала скрывать некромантский дар, и несколько присутствующих вздрогнули, машинально хватаясь за оружие. Но некромантка только фыркнула, игнорируя их, подошла к столу, нависая надо мной и очень серьёзно произнесла:

— Эта штука пожирает саму жизнь. И она расширяется.

— Твою мать, — вздохнул я, закрывая глаза и прислоняя к лицу ладони, — сначала наводнение, теперь вот это! Может, я не знаю, а к нам метеорит какой ещё приближается?

— Какое наводнение? — нахмурился инквизитор.

На что я только с шумом втянул воздух и глухо ответил:

— Думается мне, это будет уже не важно, если мы не найдём способ остановить это безобразие.

И мой палец вновь ткнул в оставленный Икаем посмертный привет.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Препод 5

Content

Препод 5

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene