Мастер Гравитации

Глава 1

В просторном зале, на нулевом этаже, где стены были настолько голыми, что пауки отказывались там жить из-за отсутствия интерьера, а пространство было таким пустым, что даже эхо чувствовало себя одиноко, молодой мужчина ростом под два метра поднимал гантели весом с небольшого пони — по восемьдесят килограммов каждая. Мышцы его играли под кожей, словно змеи, пытающиеся сбежать из-под нее. Он размышлял, что этот «детский» вес уже маловат для него, но был доволен количеством выполненных подходов и тем, как сила разливается по его венам, словно кофеин из пятой чашки эспрессо.

Этот внушительный парень был настолько увлечен физическим развитием, что в мире, где Одаренные предпочитали махать палочками и шептать заклинания, его увлечение выглядело так же странно, как мертвец на вечеринке живых. Но он был другим. У него были свои тайны и, возможно, даже свой подземный бункер.

— Кхе-кхе… — раздался наигранный кашель, словно кто-то пытался привлечь внимание перед тем, как упасть замертво.

Не переставая поднимать гантели, парень лениво обернулся на звук и увидел перед собой человека с густыми ухоженными усами.

— Ты, как всегда, предсказуем, Добрыня, — улыбнулся вошедший, приближаясь так медленно, словно боялся наступить на свою тень. — Если мне нужно тебя найти, я всегда знаю, где искать.

— В большом теле большой дух, как говорят, — отозвался «крупногабаритный», улыбаясь.

— Лучше бы у тебя был Дар, сын, как у всех нас, — вздохнул усатый, и его усы вздохнули вместе с ним. — Но я пришел поговорить совсем о другом.

— Если ты насчет документов по последней сделке с торговцами, то я еще их не читал, — улыбнулся Добрыня.

— Да я уже понял: у тебя на первом месте всегда тренировки, — отец неодобрительно покачал головой. — Но дело касается твоего поступления в академию. Тебе уже восемнадцать лет, пора бы и честь знать.

— Отец, опять ты за своё, — нахмурился Добрыня, сжав сильнее гантели. — Я же говорил, что не хочу этого. Не все аристократы рвутся в эту академию, многие спокойно обучаются дома и наслаждаются жизнью.

Глава Рода усмехнулся, но затем лицо его стало серьезным.

— Ты и бизнесом-то не особо интересуешься. Дома сидят только те, кто боится выйти на улицу и столкнуться с реальностью. А ты не настолько занят, как императорские бездельники. Так что это даже не обсуждается. Собирай свои пожитки, пока я не передумал и не отправил тебя туда силой.

Сын попытался еще раз убедить отца в обратном, привел несколько весомых аргументов, тяжелее его гантелей. Но глава Рода оставался твёрд в своем решении, отбивая каждое слово Добрыни, словно мячик для пинг-понга.

— Кстати, уже решено: вместе с тобой на учебу поедет младшая сестра, — заявил он после паузы, которая казалась вечностью.

— Что? — Добрыня поморщился. — Я же говорил, что это плохая затея. Маше опасно находиться в этой бойне под названием академия: она ещё слишком юная, чтобы погибнуть так рано. Ты должен повлиять на неё, отец. Тебя, может быть, она и послушает, прежде чем спалит дом.

Глава Рода хитро улыбнулся и показал сыну экран телефона.

— Думаешь, я не старался? Я тоже не хотел так рано выпускать её из родительского гнезда, учитывая, что она любит поджигать всё вокруг. Но смотри сам, — отец включил записанное видео на телефоне.

На экране была видна девушка с длинными волосами и таким раздраженным выражением. Она скрестила руки на груди и смотрела на отца так, словно прикидывая, не превратить ли его в пепел прямо сейчас.

— Это мама твоя снимала, — вставил глава Рода с легкой усмешкой.

На записи зазвучал голос отца, который, казалось, уже смирился со своей судьбой.

— Мария, угомонись, пожалуйста, — наставническим тоном он говорил ей. — К чему торопиться, и в шестнадцать лет идти учиться? В твоем возрасте люди ещё наслаждаются жизнью.

Едва он это произнес, как вокруг девушки вспыхнула огненная аура, способная сжечь весь дом дотла. Искры от нее подожгли штору, и слуги на видео засуетились, пытаясь потушить огонь. За кадром раздался приглушенный голос матери:

— М-да… Молодец! Но эти шторы всё равно были ужасными.

Мария же не сдвинулась с места и сказала капризным голосом.

— Я своего братишку одного туда не отпущу! Кто, если не я, спасет его от него самого? Если я сказала, что поеду, значит, так и будет! — она уже кричала, и пламя вокруг неё разгоралось только сильнее.

Отец на записи остался невозмутимым.

— Теперь ты понял, Добрыня, что все разговоры с ней безрезультатны? — отец убрал телефон в карман и посмотрел на сына так, словно тот был последней надеждой семьи. — Ты слаб, в отличие от остальных Одарённых, и академия хотя бы даст тебе шанс не погибнуть в первый же день. И, возможно, сэкономит нам на похоронах.

— Я слаб? — с лукавой ухмылкой спросил Добрыня, протягивая отцу одну из своих гантелей. — Подержи-ка, если думаешь, что я пухлый павлин.

Отец, кряхтя и напрягаясь, взял гантель в руки. Его лицо мгновенно приобрело оттенок спелого помидора, а вены на лбу вздулись, как карты в руках шулера.

— Это… ничего не меняет… — выдавил он сквозь стиснутые зубы, стараясь не уронить тяжелую гантель на ногу. — Благодаря твоему жалкому Дару физика ты можешь эти фокусы показывать. Но он у тебя такой слабый, что даже комар бы пожалел. Без развития он останется никем, и рано или поздно все остальные тебя обойдут. А знания…

— Погоди, отец! — перебил его Добрыня, наблюдая, как тот пытается не задохнуться. — Убедить меня всё равно не удастся. Готов даже поспорить с тобой, что в Академию я ни за что не поступлю. Вот увидишь!

— Поспорить со мной вздумал? — отец задрал голову, пытаясь сфокусироваться на сыне сквозь пот, заливающий глаза. — Ну ладно, давай поспорим!

* * *

— Вот дерьмище! — больше сказать нечего об этой ситуации.

Оглядываюсь вокруг, рассматривая архитектуру внутреннего двора академии, и не понимаю, как же всё так обернулось. Я ведь пытался убедить отца… Очень старался, но вот стою здесь, как последний идиот!

Конечно, можно было пойти на крайние меры, и двинуть ему по физиономии. В конце-концов, он мне не родной отец, хотя я и появился на свет в его семье. Но это было бы перебором… да и челюсть у него крепкая.

Дожил, блин! Вот это меня жизнь потрепала. Всесильный Маг Гравитации, способный целые миры превращать в космический мусор, теперь, как какой-то школьник, будет грызть гранит науки вместе с этими юными птенцами-магами. А ведь я с самого рождения в этом мире помню свою предыдущую жизнь, и всё происходящее — сущая нудятина, если не сказать хуже. Ну ничего, не всё так плохо. Вот когда меня выгонят отсюда с позором, а это, поверьте, вопрос времени, тогда даже у отца вряд ли хватит влияния впихнуть меня обратно.

Мысленно я уже представил себе, как набрасываю своё гравитационное поле и слегка усиливаю его… Сломаются ли эти стены? Рухнут ли башни? Можно ли мне тогда больше сюда не приходить? Эх… Мечты, мечты… Но пока я слаб, и даже, если захочу это провернуть, то, скорее всего, только пупок надорву.

Как говорят: раньше было лучше. Раньше я мог всё это разнести к чертям собачьим. Мог сказать, что не пойду учиться, и действительно не пошёл бы. Мог не париться о безопасности Рода и прочих близких. Раньше была другая жизнь и другой я… Живой, которого звали Атилла Гравдас! Маг Гравитации высшей пробы! Носитель тёмных знаний, и просто «милый человек», любивший превращать врагов в блинчики. Гравитация — весёлая штука, если знать, как с ней обращаться. Однако, несмотря на всё это, по прошлому я особо не тоскую. Пусть всё, что было, там и остаётся. Эта жизнь для меня — новый уровень сложности. И всё бы хорошо, но… Не хочу я учиться в этой чёртовой Академии.

Мой прежний мир был далёк от спокойствия, но там я обрёл немалую силу, и мог жить, как захочу! Не то, что здесь…

Здесь я переродился в аристократической семейке. И нужно следовать этикету, ведь тут важна репутация — и твоя, и Рода. Аристократы, типа, все приличные и воспитанные. Но порой в стенах дома такое услышишь, что уши в трубочку могут свернуться. Пусть всё это остаётся в нашем кругу, но я давно заметил: люди из знатных Родов тоже не всегда образец интеллигентности. Взять хотя бы мою младшую сестру Марию: леди ли она? Вроде да, но характер у неё ещё тот. Ангел с рожками и вилами.

— Я рада приветствовать вас, наши новые ученики! Сегодня перед вами открываются двери в прекрасный мир знаний и…

Директриса академии начала свою вступительную речь. Лично я всегда предпочитал выносить двери напролом, а не ждать, пока их передо мной милостиво отворят. Опять же, это было в прошлой жизни. Если сравнить меня тогдашнего и нынешнего, это совершенно два разных человека. Здесь я всегда спокойный, даже, если честно… ленивый. Живу беззаботно, наслаждаясь каждым моментом.

Ах да, я ведь сейчас пытаюсь вспомнить, как зовут эту Директрису. Забыл, хоть убей. Мандолина? Или Магнолия? Если так, то забавно: она явно не маг нулевого уровня. Но я особо и не слушал Машу на этот счёт: был занят тем, что запихивал свои вещи в багаж, перед тем, как покинуть дом. Да и, честно говоря, мне без разницы, как её зовут. Слова сестры я часто пропускаю мимо ушей — уж слишком она болтлива. Главное, что я не забыл взять свой инвентарь для тренировок, ведь без него никуда… Если остановлюсь, то и развитие затормозится.

Судя по рекламным плакатам, которые мелькали, пока мы ехали сюда, Директриса уже лет двадцать тут всем заправляет и является дамой из очень старого и знатного Рода. Такой палец в рот не клади — откусит по самое плечо.

— Не забывайте, будущее Империи зависит от вас! — вещала она с таким апломбом, что кафедра под ее руками скрипела от перенапряжения. — Когда вы закончите академию, вы должны с честью нести полученные знания и трудиться на благо не только своей репутации и Рода, но и всей Империи!

С честью? Я бы сказал, с дырой в груди от картечи, учитывая, как этот мир уступает моему старому миру по силе. Когда это только закончится? Только приехал, а уже хочется обратно в прошлую жизнь. Сколько можно нудеть о том, кто и что должен? Я уже там так «отпахал», что мне бы пожизненную пенсию выписать на все последующие реинкарнации. Что забавно, о прошлой жизни я вспоминаю только тогда, когда меня всё реально бесит. А здесь бесит меня всё! Стою в толпе и изо всех сил стараюсь не наступить на какого-нибудь важного аристо-задохлика или не снести его плечом. Хотя, может, и стоило бы? Меньше конкурентов будет.

Жизнь не бывает легкой, и не любит давать «в кредит», зато гематокрит снижает регулярно. Ха! Вспомнил словечко от одного знакомого лекаря. Гематокрит — это процент клеток крови в общем объеме. А при частых войнах этот показатель падает. Кто-кто, а уж я это точно знаю.

— Добрыня, — по моей пояснице поскребли пальцем. — Знаешь, я тут подумала: как это родители так удачно дали тебе имя сразу после рождения? Неужели они предвидели, какой дуб вырастет?

Ни минуты покоя. Тяжело вздохнув, я широко улыбнулся и развернулся к своей младшей сестре. Моя тень полностью накрыла ее, и, уставившись сверху вниз, я парировал этой мелкой и доставучей шиле, которую все же люблю — семья у нас достаточно дружная, куда деваться.

— Да ты что? А меня вот удивляет другое, дорогая сестричка: почему тебя назвали Марией? Такое нежное, милое и красивое имя… Совсем не отражает твоего характера.

Ставлю на то, что сейчас она закипит. Ей всего шестнадцать, а характер — как у вулкана на грани извержения. Может, нам ее подкинули какие-нибудь воинственные расы? Или она пошла в деда. Хотя, дед для меня — та еще загадка, слышал о нем только из разговоров родителей. С дедом, вообще, обидно вышло. Единственный в нашем Роду, кто не был тряпкой, и прошел через все круги ада. Но, увы, общения между нами не случилось.

— Добрыня! Ты думаешь, твоя ирония не долетит до меня с высоты твоего роста? — Маша захлопала длинными ресницами, глядя на меня с вызовом. Бедняжка, скоро у неё шея затечет, так высоко голову задирать. — Иначе я не понимаю, почему ты так смело говоришь.

— Маша, скажи честно, зачем ты увязалась за мной в академию? Тебе мало было всех тех лет, чтобы меня дома доставать? — теперь уже я решил ее поддеть.

Тут, кстати, тоже интересная ситуация: в академию поступают с восемнадцати лет, а с шестнадцати — только избранные гении и самые сильные Одаренные.

Она явно постаралась, чтобы поступить со мной в один год. Правда, она давно была гордостью семьи, и глупой ее не назовешь: начитанная… Но характер оставляет желать лучшего.

— В смысле, доставать? — Маша топнула туфелькой по каменной кладке. — Да я, наоборот, за тобой присматриваю, дубина… и оберегаю! Специально раньше поступила сюда! Разве могла я позволить тебе одному отправиться сюда? Или ты думаешь, тут все такие же дружелюбные, как я, и проблем не будет?

Смешно слышать о дружелюбии от человека, с которым даже сверстники боятся становиться в спарринг. Несколько раз были проблемы с другими Родами после того, как она избивала их наследников за особо глупые шутки в ее адрес. Меньше наследников — меньше проблем, верно?

— Маша, закрой рот, пока он не привлёк кого-то похуже меня, — я легонько потрепал её по голове, превращая прическу в шедевр абстракционизма. — Вдруг эта мудрая женщина за кафедрой рассказывает, как нам выжить в первые сутки?

Глаза моей младшей сестры потемнели, но на этот раз она решила не взрываться и продолжила тихо бормотать себе под нос. Тем временем Директриса, состязаясь с ней в многословности, вещала в микрофон что-то важное для мирового баланса. Я же, игнорируя обеих, рассматривал обстановку.

Вокруг нас толпились такие же новички из знатных Родов. Некоторые явились в одиночку, видимо, родители решили проверить их выживаемость. Мы с Машей тоже прибыли вдвоём, потому что семейный бюджет не предусматривал роскошь свиты. Но были и те, кто решил сразу показать свой статус или чьи родители тряслись над ними больше, чем над фамильными драгоценностями. Эти студенты развалились под шатрами, спасаясь от яркого солнца, в окружении личной свиты и охраны.

Я даже заметил одного из них — Николая Вяземского, старшего отпрыска княжеского Рода нашей области. Вокруг его шатра теснились около тридцати охранников с невозмутимыми лицами. Из-под пиджаков у них выпирало оружие, которое, казалось, было готово выстрелить при первом чихе.

Тем временем Директриса заговорила об уставах заведения и поспешила успокоить новеньких девушек по поводу формы для учащихся. Она сообщила, что существует несколько вариантов формы, и не стоит беспокоиться о том, что они будут выглядеть, как сестры-близнецы. Видимо, это действительно важный вопрос, особенно когда модные провалы могут привести к социальному суициду.

Директриса перестала казаться такой уж мудрой, если считает этот вопрос столь значимым. Хотя, с другой стороны, чего ещё ожидать? В таких местах студенты находят себе пару быстрее, чем успевают выучить расписание, и связывают себя узами брака, словно это делается на скорость. Вот почему они так заботятся о внешности, чтобы девушки здесь чувствовали себя комфортно и могли заманить в свои сети выгодных женихов. Парни, впрочем, тоже не прочь найти себе подходящую пассию с внушительным приданым. Короче говоря, это настоящий брачный рынок, где главное — не продешевить, и не выйти замуж по ошибке.

Её речь наконец подходила к концу, и нанятые рабочие почти закончили вносить багаж студентов в общежития. Я же едва стоял на ногах, глядя лениво вокруг и мечтая об оказии упасть в ближайший омут. Вообще-то, она не говорила скучно, это я был слишком ленив, чтобы делать вид, что мне интересно.

— Добрыня, церемония закончилась, ничего ценного больше не скажут. Нам пора уходить. Ты ведь помнишь о наших делах? — пропищала снизу сестра, напоминая мне будильник, который так и хочется утром разбить.

Она что, реально думает, что моя память, как у рыбки? У меня, конечно, не мозги гения, но и не обтянутый барабанной кожей череп. Просто я предпочитаю пропускать мимо ушей всё, что не относится к категории «жизненно важно» или «немедленная опасность для жизни».

— Как тут забудешь, — вздохнул я и направился к аллее, ведущей за стены Академии. — Дед ведь умер. Сейчас доберёмся до дороги и поймаем такси. Если повезёт, доедем без приключений.

— Угу, мама прислала адрес адвоката, — кивнула сестра и поспешила за мной. Семейные дела не терпят отлагательств, особенно когда речь идёт о наследстве и потенциальных скелетах в шкафу.

Вот чего я не понимаю, так это почему у нас нет личного автомобиля с водителем. Я ведь родился в семье графа, а не в хижине лесника. Наш Род нельзя назвать бедным — на жизнь и прочие мелочи хватает с избытком. По рассказам родителей, Род Добрыниных когда-то был весьма влиятельным и почитаемым. У нас даже есть несколько тысяч гвардейцев на службе. Правда, ни один из них, видимо, не счёл нужным подвезти нас — графских наследников — к академии. Что ж, придётся и дальше изображать простолюдинов и ловить такси, надеясь, что водитель не окажется маньяком или, того хуже, любителем шансона.

Но если сравнивать нашу семейку с другими аристократическими Родами, у которых гвардейцев как грязи, то мы выглядим скромно. Хотя могли бы и вовсе быть бомжами под мостом, так что грех жаловаться. Нам повезло с отцом-пацифистом, который ловко умудряется обходить конфликты. Он умеет договариваться, создавать положительный имидж, и не вставлять палки в колеса соседям. И я рад этому не только потому, что у нас нет лишних гвардейцев для очередной бессмысленной войны, но и потому, что войны мне уже порядком надоели.

Я навоевался в своей прошлой жизни, так что спасибо. Здесь я не собираюсь лезть на рожон, хотя бы первые сто лет. Пусть другие маги меряются силами на полях сражений, а я буду заниматься более конструктивными вещами.

Мне важно работать над своим телом и правильно использовать гравитацию. Когда подготовлю свое тело полностью, тогда беспокоиться придется не мне… А тем бедолагам, которые решат перейти мне дорогу. Ведь заставить кого-то взлететь без парашюта — это не только познавательно, но и чертовски весело.

Спустя час, по словам навигатора в такси, но из-за пробок: спустя час тридцать.

— Цок-цок… — Машины туфли выбивали по гранитной лестнице ритм настолько унылый, что даже вороны на карнизе вздрогнули. — Обычно вся семья собирается на оглашение завещания, а мы с тобой тут одни, как сироты, при живых родителях.

Я взглянул на неё и усмехнулся. Что её так гложет? Неужели наша непобедимая амазонка боится ответственности? Или опасается, что дедушка оставил нам в наследство коллекцию проклятых матрёшек?

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, стирая пот со лба. Жара сегодня такая, что яйца можно жарить прямо на асфальте. — Все остальные заняты: кто в командировке, кто в тюрьме… Ну и потом, от дедушкиного завещания не стоит ждать золотых гор. Жил он, мягко говоря, в избушке на курьих ножках где-то в лесах Урала. Что там делить? Старый самовар и пару ржавых подков?

— Просто странно, что родители попросили именно меня поставить подпись, — пробормотала она. — Обычно такими вещами занимаются взрослые.

Я хмыкнул. Ну, а кто ещё? Я? Спасибо, мне хватило приключений в прошлой жизни. Если бы родители знали, кем я был на самом деле, они бы, наверное, задушили меня ещё в колыбели шёлковым шарфом и сказали бы бабушке, что так и было.

Мы вошли в кабинет адвоката — тип в очках, похожий на сову, которая недоспала пару лет. Протянул ему руку, а он пожал её только кончики бледных пальцев, будто боялся, что я передам ему вирус скуки.

— Господин и госпожа Добрынины, вы как раз вовремя, — пробубнил он, юркнув обратно в своё кресло.

Мы с Машей устроились на диване напротив. Она плюхнулась с таким энтузиазмом, что пружины заскрипели, а я сел аккуратно, боясь, что диван решит уйти в отставку прямо подо мной. Пока он монотонно бубнил, я размышлял о том, как мало мы знали о нашем деде. Для нас он был чем-то вроде легенды — все слышали о нем, но никто не видел. Известно лишь, что он был магом высокого ранга, но уже давно превратился в отшельника и передал управление Родом моему отцу. Наверное, решил, что общество белок и енотов куда интереснее семейных обедов с нами. Не могу его в этом винить.

— Добрыня! — резко вырвала меня из мыслей Маша, толкнув локтем в бок и кивнув в сторону телевизора, экран которого мигал. — Сейчас покажут видеозапись с дедушкой.

На экране появился дед — седобородый, в свитере с высокой горловиной. Его глаза смотрели прямо в камеру, и казалось, что он видит нас насквозь. Приятно, что хотя бы после смерти он решил уделить нам время.

Адвокат, не тратя времени на предисловия, принялся вводить нас в курс дела и предоставил договор с печатями и подписями деда. Короче говоря, всё, что подтверждает законность завещания и нашу скорую гибель от бумажной волокиты.

Никто из нас даже не ожидал, что дед уйдет так скоро из жизни. Видимо, тот проклятый недуг, который он подхватил во время последней войны, оказался сильнее его магии. Не удалось ему прожить хотя бы ещё пятьдесят лет.

Раз уж адвокат перестал бубнить, значит, сейчас начнется самое интересное. Хоть посмотрю на деда вживую, а то видел его крайне редко, и то только на выцветших фотографиях. Он вообще ни с кем в последнее время не хотел общаться, словно скрывался от кого-то.

Для меня, человека, у которого в прошлой жизни не было семьи, его поведение — загадка. Машу и меня он не видел никогда… По крайней мере, лично. Хотя, кто знает — может, следил за нами через магические шары или подслушивал наши разговоры через говорящего ворона. Надеюсь, не во время душа.

— Здравствуйте, родственнички! — начал он своё обращение таким командным тоном, что у меня мурашки побежали по спине. Выходит, правду про него говорили: характер ещё тот. — Если вы сейчас смотрите это видео, значит, я нахожусь в чертовски длительном отпуске под названием «Смерть», и вряд ли из него вернусь. Хотя, кто знает… Может, там скучно, и я решу устроить вам небольшой апокалипсис на следующей неделе. Но неважно, — он что, был оптимистом? — ведь теперь это вам придётся разгребать проблемы, а не мне. Так что расслабиться больше не надейтесь!

— В смысле? — пробормотал я вполголоса. Я думал, что хоть здесь получится отдохнуть. Что-то мне уже не нравится, к чему движется это обращение.

Дед на записи прищурился, словно мог услышать мои мысли, и ухмыльнулся так, что даже Чеширский кот позавидовал бы ему.

— Значит так, слушайте меня внимательно, мои дорогие наследники. Мне почти не о чем жалеть в своей жизни: я ел, пил и делал, что хотел. Но есть одна ошибка, которую я хочу исправить. Я оставил управление Родом твоему отцу, Добрыня, и это было большой глупостью. Думаю, вы с сестрой справитесь лучше. Или хуже. Посмотрим.

— Что за таинственность? — дед начал свою речь с загадочной полуулыбкой. — В общем, готовьтесь, уважаемые потомки, к жестким стычкам и пороховому дыму. Простите меня, но я не мог изменить это наследие, которое теперь легло на ваши плечи.

Мы с Машей переглянулись, словно завороженные, и продолжили внимать словам деда.

— Дело в том, — продолжал он, — что в Перми большая часть аристократов должна нам весьма значительные суммы. Он развернул потрепанный временем список и начал перечислять фамилии аристократических Родов с таким спокойствием, будто читал прогноз погоды. — Одни задолжали нам пятнадцать миллионов, другие — тридцать. Цифры такие, что у кого-то могут и усики зашевелиться.

Конечно, кто-то бы обрадовался: можно вернуть долги и купаться в роскоши. Но мы с Машей понимали, что для нас это скорее похоже на приглашение прогуляться по минному полю. Я тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, осознавая, что спокойного сна нам теперь не видать. Если честно, захотелось вздремнуть прямо сейчас, пока еще есть такая возможность. Но Маша не дала мне уйти в свои мысли — ущипнула за щеку и прошептала что-то недовольное на ухо. Пришлось вернуться к реальности и досмотреть видео до конца.

Дед свернул список и с легкой ухмылкой добавил, что большинство должников считают, будто документы об их долгах сгорели в банке, но ему удалось их спасти. То есть, за нами могут начать охоту.

Дело в том, что сто пятьдесят лет назад дед пережил последнюю войну в Перми лучше многих. Он сохранил состояние и стоял крепче прочих. После войны остальные аристократы занимали у него крупные суммы, чтобы восстановить свои разрушенные владения. Тогда наш Род был еще силен, и мог позволить себе такую щедрость. Но время, как известно, та еще шутница.

Дед предположил, что некоторые должники могли не сообщить своим наследникам о задолженностях перед нашим Родом. Кто-то мог уйти в мир иной, унося тайну с собой, информация могла потеряться между поколениями, а кто-то считает, что раз банк сгорел, то и долги вместе с ним обратились в пепел. Но документы существуют, и после смерти деда вся эта история всплывет на поверхность. После гибели сильных Одаренных вскрывают всю их документацию, даже самую засекреченную, которая при жизни хранилась под семью замками в главной канцелярии.

Ситуация хуже некуда — словно нашел старый сундук, а вместо золота внутри — проклятие на семь поколений вперед.

— Кстати, — дед на видео хитро прищурился, — надеюсь, что Валера не сократил нашу гвардию до шести тысяч, как всегда хотел. Сейчас вам, как никогда, понадобятся бойцы. Нельзя показывать должникам свою слабость. Они могут наброситься на вас, как стервятники на добычу!

До шести тысяч? Ха! Дед в гробу перевернётся, когда узнает, что в нашей гвардии всего две тысячи воинов. Отец распустил половину — зачем тратить деньги на бездельников? Уже представляю лицо отца, когда он узнает о нюансах завещания.

Улыбка сама выползла на моё лицо. Ироничная такая.

— П****ц! — вырвалось у адвоката. Видимо, он тоже был в шоке от этой ситуации, но быстро взял себя в руки. — Ох, простите, господин и госпожа Добрынины, — запись закончилась, и экран телевизора зашипел.

— Ничего страшного, — ответил я, и он продолжил.

— Кому-то из вас, как представителю Рода, нужно поставить свою подпись под завещанием. Подписчик примет на себя роль владельца всей информации, которую вы услышали от вашего покойного родственника. Все предоставленные им записи и документы будут числиться на вашем имени.

Маша решительно, хоть и с каменным лицом, потянулась к ручке. Но не стоит так напрягаться… Я аккуратно отвёл её руку в сторону и быстро расписался вместо неё.

— Что ж, пожалуй, на этом можно закончить. Эту запись мы также передадим остальным членам семьи, — адвокат поправил галстук и потянулся к графину с водой.

Жарко стало не только ему, но и Маше… Она вдруг начала жадно смотреть на воду. Мне-то было всё равно — не самая страшная новость за мои две жизни, которые я помню. Но если взглянуть на ситуацию со всех сторон, то это полный финиш! Как только остальные Рода узнают про свои долги, которым чёрт знает сколько лет, то… Будет весело. А киллеры получат план работ на год вперёд.

Можно, конечно, припугнуть адвокатишку, несмотря на его обязанности хранить конфиденциальность, но какой в этом смысл? Документация всплывёт, рано или поздно, и должники узнают о гигантских суммах, которые они нам должны. Вряд ли они захотят их отдавать, особенно учитывая, что от боевого величия нашего Рода остались одни лишь воспоминания. Наше семейство в последнее время — сплошные пацифисты.

Оставив адвоката в покое, который уже, наверно, видит нас трупами, я первым спокойно вышел из кабинета. А Маша пулей вылетела за мной и вцепилась в мою руку, но не смогла толком обхватить её двумя руками.

— Брат, ты нормальный? — с переживанием в глазах она уставилась на меня. — Зачем ты подписал бумаги вместо меня?

Она не понимала причину моего поступка. Ведь теперь именно я могу требовать долги с кого-то. А значит, являюсь первой мишенью.

— Хватит уже переживать за меня, — я легонько щёлкнул её по носу. — Не будем паниковать раньше времени. Сначала я поговорю с отцом.

Спустя некоторое время

Во время беседы с отцом он лишь один раз сорвался на грубое слово — прогресс, надо сказать! А потом большую часть времени молчал. Но даже на таком расстоянии я отчетливо слышал, как в его голове с громким скрипом закрутились ржавые шестерёнки от усиленных размышлений.

Что ж… Главное, что я сообщил ему о проблеме заранее, а дальше… А что дальше? Походу, будет весело, как на похоронах клоуна. И я даже не знаю, что хуже: скучное обучение в Академии или бодренькая охота, которая скоро на нас начнется.

Лично мне оба варианта не по душе: не хочется лишний раз отвлекаться на все это безобразие. Но будь, что будет! Семья есть семья. От них никуда не денешься — разве что в могилу, но и там покоя не жди.

Вернувшись в академию, мы с сестрой уселись на лавочку во дворе. Едва спрятали головы под тенью деревьев, как Маша, вздохнув, пролепетала:

— Да уж, дедушка умеет шокировать новостями! Трындец, и ещё раз трындец!

Я промолчал: и так понятно, в какой заднице мы сейчас оказались. Вопрос лишь в том, когда вскроются все базы с заверенными документами, особенно те, что под секретным кодом. Жаль, что конфиденциальность после смерти не сохраняется.

Однако от раздумий меня вновь вырвала сестра:

— Но, Добрыня, ты можешь положиться на меня! — заявила она, потянувшись рукой к моему плечу. — Я тебя спасу, если что, ведь я маг-универсал с рангом С.

Опять мелкая хвастается. Но всё же я горжусь сестрой. Маги, владеющие разными стихиями, редкость, а она в таком юном возрасте уже достигла высокого ранга. Хотя ведёт себя, как гений с манией величия.

— Маш, а ты специально грызла гранит наук так усиленно, чтобы я от тебя даже здесь скрыться не смог? — усмехнулся я.

— Нет, это просто ты туп, как орех, — она показала мне язык. — Мог бы тоже усиленно заниматься, а не только на диване лежать и гири тягать. Тогда бы поступил в академию, как я, в шестнадцать лет.

Она не знает, зачем я тягаю гири. У меня другой путь к силе. Для неё я всего лишь перекачанный старший брат, который ничем не интересуется. Но было бы странно, если бы я всем здесь интересовался… Отпуск же, разве нет?

Но могу понять, почему она пошла за мной, и так старалась сюда попасть. Я старше её на два года, и так вышло, что она была последним ребёнком в нашей семье. Родители часто находились в разъездах, как и все остальные. Поэтому за ней пришлось присматривать мне. Так что можно сказать, мы с ней — лучшие друзья. Конечно, у неё, как и у всех, были няни и другие слуги. Однако… Как можно полностью доверить такую смешную мелочь кому-то? Которая, даже напрудив под себя лужу, начинала злиться на других и грозно махать крохотными ручками, словно её подставили.

— Эй, малявки, вы кто такие? Чего это вы сюда уселись? — неожиданно окликнули нас сзади.

Чего, блин? Мне понадобился весь мой самоконтроль, чтобы не захохотать во весь голос, но глаза на лоб всё же полезли от такого заявления. А здоровяки, вроде меня, с округленными глазами и сморщенным от шока лбом, выглядят куда более опасно. Но не буду же я пугать студентов — они, чем больше боятся, тем сильнее нарываются. А оно мне надо, по стенке их размазывать? Хотя, признаюсь, это могло бы скрасить этот скучный день. Но, увы, сегодня я пацифист. Мир во всём мире, и прочая фигня.

Мы с Машей обернулись и увидели трёх студентов в форме третьекурсников. У всех на лицах было написано самодовольство и ощущение собственной важности.

Я медленно поднялся с места, заслоняя их своей тенью. Они переглянулись между собой, но один из них продолжил, пытаясь сохранить бодрость:

— Ладно, поторопился, признаю: тебя малявкой не назвать, шкаф. Но всё же, с какой стати вы здесь сидите, и кто вы такие?

— Я Мария Добрынина, а это мой брат Добрыня Добрынин. Слышали о таких? — визгливо и быстро выпалила сестра, откидывая светлые волосы за плечи.

— Аха-ха-ха, не-а… — заржали третьекурсники. — Добрыня Добрынин, ну и имечко! Ой, не могу! — блондинистый студент схватился за живот от смеха.

Мало кто слышал о нас: ведь наш Род не участвует в тёрках за добычу, но зато мы продаём тёрки. Ирония судьбы, не иначе. На одном из заводов нашего Рода производят кухонные инструменты, и тёрки, в том числе.

— Значит так, Добрынины! — один из студентов упёр руки в бока и довольно ухмыльнулся. — На этой лавочке могут сидеть только старшекурсники. Так что, брысь отсюда!

— У вас что здесь, дедовщина? — не удержался я.

— Что ты сказал? — прищурился тот, что стоял справа, пытаясь понять, не оскорбил ли я их.

— Да так, ничего, — отмахнулся я рукой. Опять словечки из моего мира прорываются.

Понятно, что никаких правил нет… Просто шли себе пафосные ребята, увидели двух новичков и решили поиграть в альфа-самцов. Драться с ними? Из-за лавочки? Это всё равно что устраивать дуэль на водяных пистолетах из-за места в очереди. Забавно и бессмысленно.

— Ну, а если мы не уйдём? — дерзко спросила Маша и посмотрела на них, словно королева на холопов. Для моей сестры это, похоже, вызов.

Третьекурсники покосились на наши значки на формах, и рыжий из них высказался:

— Даже не представляю, в какое фарш мы превратим мага ранга C и шкаф ранга F, — в его голосе звучало презрение. Видно, паренёк ещё жизни не нюхал, раз так самоуверенно выступает.

Полагаю, они блефовали. Однако стычка, и правда, могла произойти. Стычка, мать её, из-за лавочки… Ну нафиг!

— Замечу, что ей всего шестнадцать лет, — кивнул я на сестру. Думаю, на неё рыпаться они теперь не рискнут.

— Зачем ты это им сказал? — возмутилась Маша, сжав руки в кулаки. — Я всё равно буду биться на твоей стороне! Я помогу тебе, брат!

Мне совсем не хочется драться с ними. Я зевнул. Сейчас бы штангу потягать, вместо этих детских игр.

— Пойдём отсюда, Маша, — положил я руку ей на плечо.

— Ни за что! — прищурила она глаза и закатала рукава. — Будем драться! Добрынины не отступают!

Едва она это выкрикнула, как в одной её руке вспыхнуло алое пламя, а в другой засверкал ледяной шар. Отлично, теперь у нас тут шоу стихий. Ещё бы попкорн кто-то принёс.

— Не обращайте на неё внимания, — обратился я к третьекурсникам. — У неё такое бывает, возрастное.

— Самое тупое, что можно придумать, — это пытаться атаковать противника, у которого больше опыта и силы, — заявил студент, стоявший по центру.

Он тут же выпустил свои огненные и ледяные способности. Ого, еще один универсал! Так бы я сказал, если бы меня это хоть немного волновало. Только вот его пламя и ледяная сфера были куда больше и мощнее, чем у Маши. Видимо, решил сразу выпендриться, как павлин на рынке дешевых понтов.

— Добрыня, — тихо прошептала сестра, поднявшись на носочки, — эти дегенераты думают, что я им показала всю мощь своих сил, — ее голос звучал настолько коварно, что даже тени задрожали.

— Угу… — протянул я с явной ленью, зевая так широко, что мог бы проглотить их всех разом. Если честно, я больше хочу спать, чем заниматься этим цирком.

— Я их сейчас всех лицом в землю уложу, а потом по кусочкам разошлю в их Мухосранск, или где они там живут? — она хищно улыбнулась.

А ведь она дочь графа. Услышала бы мама, как она выражается, то вызвала бы экзорциста и пару адвокатов. Где она только умудрилась нахвататься таких слов? Ах да, весь интернет в ее распоряжении.

— Нет, Маш, никто драться не будет, — я резко подхватил её под мышку, словно мягкую игрушку, и повернулся к парням: — Извините, мы уже уходим, — улыбнулся я и потащил брыкающуюся и возмущенную сестру подальше.

— Так даже неинтересно… Прошлые вот сразу в драку полезли… — донеслись до меня слова одного из них.

Я понимал, что это норма для такого места. Кажется, нас сюда отправляют не учиться, а поучаствовать в битвах без правил. Маленькая школа жизни, где ты либо учишься жить, либо становишься очередным пятном на асфальте.

— Эй, ты, мелкая! — вдруг крикнул блондин. — Когда подрастешь, найди меня, и я покажу тебе свои другие шары. Уверен, ты оценишь!

Я остановился так резко, что даже тень моя запнулась. Затем спокойно поставил сестру на землю.

— Подожди меня здесь!

— Эй! — возмутилась она. — Я сейчас им…

Она что-то еще говорила, но я уже не слушал. Был на полпути к этой компании фантазеров.

Подходя к ним, заметил их самодовольные лица. Они радовались, как дети, сломавшие чужую игрушку. Блондин заметил мой взгляд и, поняв, что я иду за ним, встал в стойку и активировал силу в руках.

— Сеструха прислала, хочет номерок свой дать? — ухмыльнулся он.

— Ага, держи… — кивнул я.

В следующий момент я небрежно отвесил ему пощечину, которая могла бы сместить континент. Он успел заблокировать руку и накинуть на себя доспех, но толку было, как от зонтика в цунами.

Он полетел так далеко, что первые пять секунд даже не приземлялся. Что с ним случилось дальше, я не видел — да и честно, не особо-то и хотелось. Кусты вроде шевелились, значит, живой. К сожалению.

— Поняли, за что? — спокойно спросил я у оставшихся двоих. — Думаю, поняли… Есть что добавить?

Парни молчали, стоя, как статуи. Понимаю их шок: F-ранговый тип отправил их дружка в полет одним движением руки. Доспех? Смешно. Одна пощечина — и весь мир рушится вместе с челюстью.

Я вернулся к Маше и, снова подхватив её под мышку, направился дальше. Принеся сестру под своды Академии, ведущие ко входу, я опустил её на землю.

— Добрыня, — начала она с претензией, — что это было? Я бы их раскатала вместо асфальтоукладчика! Зачем ты полез драться? Они могли поранить тебя, дурак!

Она пылала злостью, и, боюсь, сейчас выместит её на мне. Она хотела хорошую драку, а я испортил ей веселье. К тому же, как и все, она считала меня слабым. F-ранг в этом мире — как мелким шрифтом «срок годности истек».

— Глупо затевать драку в первый же день, — пояснил я. — Здесь полно идиотов и идиотских правил. Не просто так я просил отца не отправлять меня сюда.

Она покрутила пальцем у виска:

— Добрыня, у тебя имя и так доброе, но не будь таким наивным, пожалуйста. Чтобы ты делал без Академии? Совсем бы деградировал, а это верная дорога в овощной отдел.

— Набралась всяких словечек, — вздохнул я тяжело.

— И кстати, — прищурилась она, — разве не ты там драку устроил⁈ — возмутилась она.

— Драка — это когда дерутся двое… Меня же никто не бил.

Этих объяснений, конечно, ей оказалось маловато, и всю дорогу до общежития мне пришлось терпеть Машино ворчание и бесконечный поток жалоб. Но вот, наконец, проводив её до комнаты, я смог отправиться в свою собственную обитель — мужское общежитие, где, по идее, меня ждало что-то вроде покоя. Открыв дверь, я обнаружил, что моя комната превратилась в филиал склада спортивного инвентаря. Гора сумок заполняла всё пространство так, что мышь не проскочит — если только она не штангист с разрядом.

Ну, время заняться важными делами, — вздохнул я и, с энтузиазмом распоров первую сумку, начал вытаскивать блины для штанги. По двадцать килограмм каждый, а некоторые и по пятьдесят — для тех особых случаев, когда хочется почувствовать себя немного дохлым. Затем последовали гири и гантели по тридцать килограммов — потому что зачем ограничиваться полумерами, когда можно надорвать спину сразу и навсегда?

После того, как я собрал своё личное орудие пыток — силовое оборудование для тренировок со штангой — я почувствовал себя удовлетворённым. Приготовив себе огромный трёхлитровый протеиновый коктейль из запасов, я наконец-то наслаждался заслуженным отдыхом.

Ну вот, теперь можно здесь и пожить, более-менее комфортно, — усмехнулся я, усаживаясь с коктейлем у окна и потягивая его большими глотками, словно это был эликсир молодости. Если честно, эта академия мне ни к чёрту не сдалась. Дома можно было бы чаще отдыхать и не таскаться на эти нудные занятия. Укреплял бы спокойно своё тело тренировками и развивал гравитацию дальше. Но мои дорогие родители решили, что так будет лучше для меня. Ну да, конечно, кто я такой, чтобы спорить с их светлым разумом? Как аристократ, я должен владеть всеми этими прекрасными знаниями для участия в битвах и быть способным защитить свою честь. Ха! Да я уже по горло сыт войнами. Мне о них известно всё: они всегда заканчиваются смертью.

Моя предыдущая жизнь тоже закончилась вместе с моей планетой. Была там одна масштабная битва — я победил, хотя все считали, что это невозможно. Захватчиков было столько, что их можно было использовать вместо песка на пляже. Они были из одной мерзкой расы, которая никогда не отступала и не шла ни на какие компромиссы, а упрямо продвигалась вперед. Так что вскоре мне всё это надоело, но просто так умирать не хотелось. Так что я схлопнул вместе с собой всю планету при помощи гравитации. Ну, а что делать? Враги сдохли, планета в пыль, а я — герой дня. Немного мёртвый, но кто сейчас обращает на это внимание?

Покончив с коктейлем, я немного позанимался и, сполоснувшись, решил отправиться спать пораньше. Наплевать, когда завтра начинаются занятия — мне в любом случае надо рано вставать, ради тренировки. Сил накопил немало для своего нынешнего уровня, и нужно их завтра выплеснуть на пробежке. Или, может, на парочке идиотов — как пойдёт.

Подошёл к кровати на железных ножках и уселся на неё.

Брумс! — с грохотом она рухнула подо мной, и я впечатался в пол.

Чёрт побери! — выругался я. Из-за новостей о деде и стычки с третьекурсниками я забыл отрегулировать гравитацию. Раньше такого не случалось, я всегда контролировал это дело. Видимо, старею.

И как мне теперь новую кровать купить? Насколько я помню правила, всё, что нам здесь выдали, — одноразовая акция. Остальное можно купить, но уже за свой счёт. А вот тут вырисовываются первые проблемы.

Род мой, может, и не бедный, но у отца в голове свои тараканы. Он считает, что мы должны в академии пройти школу жизни, так что на средствах отпрысков в нашей семье во время учёбы экономят. Странно, что меня не отправили сюда с одной ложкой и пожеланием удачи. Поэтому мои старшие братья и сестра так радовались, когда окончили Академию: только после этого они получили доступ к активам Рода. Но есть у меня одна идея. В большой семье должны быть и свои плюсы. Вытащив из кармана телефон, я принялся писать сообщение самому старшему брату Артуру. Правда, с моими широкими пальцами на этой штуковине очень неудобно писать. Можно позвонить, конечно, но вдруг брат занят спасением мира или ещё какой-нибудь ерундой?

— Здорово, брат! — написал я и добавил смайлик с ухмылкой.

— Плюм… — звук оповещения пришёл почти мгновенно. Либо он не занят, либо опять бьёт баклуши на каком-нибудь важном деле. — Добрыня, аристократы так не выражаются, ха-ха. Ну, как прошёл твой первый день в Академии?

— Эй, ты про завещание уже слышал? — подначил я брата.

— Нет, какие ещё новости? — моментально отозвался Артур.

Ну конечно, отец уже в курсе. Мы с ним беседовали, но он попросил держать рот на замке… пока. Мол, сам всё расскажет. Значит, ещё не рассказал.

— Скоро узнаешь и поймёшь, насколько весело мне будет учиться. Но сейчас не об этом. Одолжишь немного денег по-братски?

— Добрыня, зачем тебе деньги в первый же день учёбы? Ты же знаешь отцовские правила. Мы все через это прошли, — ответил он быстро.

— Протеиновые коктейли купить, — отправил я сообщение, скрестив пальцы.

В ответ пришло фото: мои двадцать сумок с банками протеина грузят в грузовик. В конце — улыбающийся смайлик.

Ну замечательно! Кто успел это снять? Маша? Хотя нет, она сейчас занята своим бесконечным ворчанием. Но я же не могу признаться брату, что сломал кровать своим весом. Это будет выглядеть странно: они ведь не в курсе моих… особенностей. Дома я контролировал себя как мог. Да и кровать там была покрепче — выдержала бы и носорога, решившего на ней попрыгать.

В обычных условиях, конечно, я не проломил бы кровать. Разве что по чистой случайности… или если бы она решила совершить самоубийство подо мной.

— Добрыня, я бы на твоём месте завязывал с этими протеиновыми коктейлями. Ты уже настолько накачан, что скоро будешь входить в комнату через стену, — добавил Артур с явной усмешкой.

Я взглянул на свои руки и скривился. Вот это они называют «накачанным»? Ха! В своём мире я был настолько мощным, что мог бы обнять медведя и задушить его в порыве нежности. А здесь — просто детский сад и смех сквозь слёзы.

И как объяснить тем, кто не знает моих секретов, зачем мне всё это? Я ведь без этого не могу. В этом мире я не могу обратиться к лекарям, чтобы они стабилизировали моё состояние из-за быстрого роста мышц, наполнили меня нужными рунами, энергиями и… как бы смешно ни звучало, витаминами и полезными добавками.

После переписки с братом я, наконец, рухнул спать прямо на матрас, брошенный на полу. Завтра планирую увеличить нагрузку, добавив к своему весу ещё немного гравитации — очередной шаг на пути к моей цели. А если пол не выдержит и я провалюсь к соседям снизу — ну что ж, будет повод завести новых друзей. Главное, чтобы они не были против неожиданных гостей, появившихся через потолок.

Областная больница

В кабинете врача

Широкоплечий пациент, на котором даже пиджак размера «мега-гигант» сидел, как обтягивающий свитер, с тоской наблюдал за доктором в белом халате. Тот внимательно изучал диагностические снимки на экране компьютера, периодически почесывая подбородок и бросая озадаченные взгляды на своего пациента.

— Доктор, так что там у меня? Откуда эта внезапная боль? — не выдержал мужчина. — Надеюсь, это не приговор?

— Ну, это зависит от вашего отношения к жизни. Если вы любите сюрпризы, то у меня для вас целый фейерверк, — врач оторвался от монитора и откинулся на спинку кресла.

Заметив, что пациент не оценил его юмора, доктор перешёл к сути:

— По результатам осмотра, а также по данным УЗИ и МРТ, у вас три грыжи: паховая, грыжа белой линии живота и межпозвоночная.

У пациента глаза расширились до размеров блюдцев. Он несколько раз моргнул и воскликнул:

— Погодите, но как это возможно? Я же физик ранга С. Как у меня так неожиданно могли появиться грыжи? Это просто смешно! Вы точно в этом уверены?

— Абсолютно, — кивнул врач. — Обычно у таких, как вы, грыжи появляются только от переноски Вселенных на плечах. Не перетрудились ли вы на тренировке по перемещению гор?

— Да нет… Недавно подрабатывал в академии. Помогал одному студенту донести багаж в комнату, — признался пациент.

Он вспомнил, как тащил эти проклятые сумки, словно бетонные блоки, и недоумевал, зачем студенту столько вещей. Может, он перевозил коллекцию чугунных гирь?

— Вот в чём дело, — заключил врач, сдвинув брови. — Вы, конечно, в форме, да и Одарённый, но годы берут своё. Впредь остерегайтесь таких подвигов, иначе в следующий раз придётся пересаживать вам позвоночник.

Физик покачал головой и подумал, что студенты нынче какие-то странные. Тот парень, чьи вещи он таскал, наверняка был киборгом-убийцей или инопланетянином под прикрытием, раз привёз в академию такие чудовищно тяжелые сумки.

Глава 2

В кабинете главы Рода Добрыниных

Антикварные часы в углу настойчиво тикали, словно отсчитывая последние минуты спокойствия графа. Клубы ароматного дыма от его сигары поднимались к потолку. Валерий сидел за рабочим столом, цепляясь за остатки самообладания, как утопающий за соломинку.

— Господин! — лакей Иван «незаметно» ввалился в комнату с подносом, умудрившись уронить дорогую фарфоровую кружку и опрокинуть чайник. — Вы просили подать чай.

— Когда это я просил? — шикарные усы Валерия недовольно дернулись. Разбитая посуда его не волновала — фарфор дешевле нервных клеток.

— Час назад, господин! Вы изволили пожелать чай к восьми.

— Ситуация изменилась, Иван, — процедил граф сквозь зубы, глядя на разливающийся по ковру чай. — Неси виски, и побольше льда. Хотя нет… водки. И успокоительного!

— Успокоительного? То есть принести две бутылки водки вместо одной?

— Мысленно ты уже меня опережаешь, Иван, — кивнул граф.

— На сколько персон накрывать стопки?

— Ты кого-то еще видишь в этой комнате? — Валерий обвел взглядом пустой кабинет, где, казалось, даже тени спрятались в угол.

— Понял, слушаюсь! — поклонился лакей.

Направляясь к бару, Иван пытался вспомнить, когда граф в последний раз так усердно топил свои проблемы в алкоголе. Если он решил уйти в запой, вероятно, случилось что-то серьезное, подумал он. Тем временем Валерий погрузился в свои мысли, черные, как смола. Он недоумевал, почему отец при жизни не удосужился предупредить его о финансовом айсберге, в который они сейчас врезались. И как теперь заткнуть рты всем, кто уже приготовился плясать на их семейных обломках? Затянувшись сигарой, граф пришел к выводу: отец оставил ему убийственное наследство во всех смыслах этого слова. «Хорошо, что я люблю сюрпризы, особенно такие, от которых волосы выпадают», — усмехнулся он про себя.

С мрачными мыслями он набрал номер командира своей гвардии. После нескольких гудков раздался бодрый голос человека, не ведающего о надвигающемся шторме:

— Да, господин, я вас внимательно слушаю!

— Борис, собери обратно, и очень быстро, хотя бы три сотни наших бывших гвардейцев. Пусть возвращаются к делу, — приказал граф.

На том конце провода повисла длинная пауза.

— У нас что, война на горизонте? — Борис не верил своим словам, зная, как граф терпеть не может сражения.

— Просто предосторожность, — кашлянул в трубку Валерий.

— Господин, простите мою дерзость, но это на вас не похоже. Что-то случилось?

— Извиняю твою любознательность, — вздохнул граф. — И давай без лишних вопросов.

— Как скажете! — Борис поспешно распрощался, явно решив не лезть на рожон.

Граф дождался своего ледяного напитка и залпом опрокинул две стопки. «Если уж тонуть, то с весельем», — подумал он, чувствуя, как алкоголь разгоняет кровь.

Он прекрасно понимал, как это все сейчас некстати. Младшие только отправились в академию, где студентам выжить сложнее, чем по снежному бархану босиком пройти. Не зря некоторые аристократы очень долго думают, прежде чем решают отправить туда своих отпрысков. Валерий тоже сперва сомневался, но академия — это школа жизни. Она либо сделает из них настоящих наследников, либо сократит расходы на содержание семьи. «В любом случае, выгода», — горько усмехнулся он.

Посмотрев в потолок и выпустив очередное облако дыма, граф провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть накатившую усталость. Ему не давала покоя одна мысль: зачем Добрыня вместо Маши подписал документы? Маша, по крайней мере, сильная Одаренная, и может дать отпор даже самым опытным задирам. А Добрыня… всего лишь физик ранга F, чьи магические способности так и не проявились. Его шансы в Академии — как у снежинки в печи. «Ну, по крайней мере, он взял на себя смелость… или глупость», — подумал Валерий.

Дети были далеко, и граф ломал голову над тем, как защитить их на расстоянии.

Плеснув себе еще одну стопку, Валерий откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления о том, что делать дальше. Но чтобы мысли были более глубокими, он решил отправиться в бассейн. Граф рассудил: раз его семейство может оказаться на дне, то изучение ситуации следует начинать именно оттуда.

* * *

Пилик-пилик… Мой телефон решил, что пять утра — отличное время, чтобы потрепать мне нервы своим мерзким будильником. С воздушной легкостью я разлепил глаза, как в рекламе. Ха! Если бы! Это больше похоже на попытку отодрать веки, склеенные суперклеем.

Хоть уже и пять утра, пора вставать. С пола, куда я благополучно свалился ночью с матраса, я резко подскочил. Лучший способ проснуться — это не обманывать себя надеждами на «еще пять минут» в теплой постельке. Да и к чему она мне, эта постель, если я все равно сплю на полу? Видимо, поэтому я предпочитаю большие кровати — меньше шансов, что окажусь на полу и сломаю себе что-нибудь ценное.

Правда, я и сам далеко немаленький, и на обычных кроватях чувствую себя, как акула в аквариуме. Быстро смешав в блендере очередной коктейль с горой белка, углеводов и витаминов, я усмехнулся. Многие думают, что мои добавки — это что-то запрещенное. Ну да, ведь на рынке полно химии для быстрого прироста мышц. Лично знаю аристократов, которые глотают эти стероиды, как конфеты. Но я не из таких. Мне плевать, какого ты размера. Главное — какая у тебя плотность мышц, и насколько они напитаны магией.

Благодаря контролю над своим телом, я могу отслеживать влияние любых продуктов на организм. Так что давно уже подобрал для себя только качественные и проверенные товары, без всякой дряни. За пару минут я все приготовил и залил в себя пару литров этого «супер-коктейля». Вот так начинается каждый мой день. Но это только разминка. Сейчас будет пробежка, и никакая академия не посмеет этому помешать. Гравитация не прощает лентяев.

Чтобы понять, что я за тип, и десяти лет мало. Мой Дар — редкость даже в нашем мире. По нему нет учебников, нет наставников. Такие Дары называют проклятыми, пока не найдется безумец, который первым их освоит и передаст знания дальше. Только вот выживаемость среди таких, мягко говоря, не очень. Но, как видите, я справился и остался жив. А вот ученика с таким же Даром не нашел. Ну и ладно, больше мне достанется.

На улице красота: малолюдно и тихо в такую рань. Накручивая десяток кругов по парку, я встретил лишь пару групп студентов. Похоже, они еще даже не ложились и продолжают веселиться до самого утра. Эх, я и сам порой не прочь заглянуть в клуб и познакомиться с кем-нибудь интересным. Ради такого даже моя лень прощает мне все. У некоторых из них в руках до сих пор болтались бутылки с дорогим пивом, а кто-то бренчал на гитаре. Видимо, занятия их не особо волнуют. Или они начинаются у них со второй смены? Кстати, о парах: у меня они вроде как с утра… Ну да и черт с ними, подождут. В плане учебы я тоже, наверное, буду таким же «пунктуальным», как эти тусовщики. Мне еще один круг пробежать надо, да и в душ сходить не помешает. Запах от меня уже способен поднять мертвых — причем не в хорошем смысле.

Лишь выполнив все намеченное, только через полчаса я соизволил постучать в дверь аудитории. Преподша оказалась довольно симпатичной, лет тридцати. Только вот вспомнить бы, что она там преподает. Вроде бы магические дистанционные атаки, а сама, судя по сертификатам на стене, — маг льда высокого ранга.

Люблю магов льда… С ними такие холодные шутки выходят. Но она такая миниатюрная, что дышит мне в пупок, если не ниже. Я загремел по полу своими «копытами», подходя к ней. Преподша вздрогнула, ее глаза быстро заморгали за стеклами очков.

— В-вы… Представьтесь! И что вы здесь забыли? — спросила она, даже немного заикаясь от волнения.

Хм… А эта точно учительница? Кажется, я ощущаю в её взгляде смесь страха и… чего-то ещё, что даже немного льстит моему самолюбию.

— Это мой брат! — тут же затараторила Маша из-за парты и с силой хлопнула себя по лицу.

Блин, мелкая уже здесь. И это та самая любительница опаздывать? Кажется, мир перевернулся.

— Впустите его, пожалуйста, Маргарита Сергеевна! — продолжила сестра, заливаясь румянцем. — Он больше не будет опаздывать, я за этим прослежу, — добавила она тоном, от которого мурашки побежали по коже. Командирша, блин, мелкая!

— Брат? — преподша окинула меня взглядом с ног до головы, а затем указала на место рядом с сестрой.

Чего это она так на меня смотрит, словно я последний кусок торта перед длительной диетой? Не видела мужчин в таком обличье? Главное, чтобы слюной не подавилась, а то придётся делать искусственное дыхание, а я не уверен, что она это переживёт.

Уселся на место, и тут же услышал шепот Маши:

— Снова тренировался? — с ехидцей протянула она, прищурившись.

— Нет, блин, спал в гробу, — пробормотал я, доставая тетрадь и пытаясь ухватить эту чертову ручку.

Как эту проклятую палочку держать моими лапищами? Да уж, либо сейчас сломаю её, либо лучше просто буду запоминать то, что посчитаю нужным. Решено, так и сделаю. Вообще, считаю, что изобретение телефонов и планшетов — величайшее достижение человечества. Даже моими руками там удобнее набирать сообщения, чем пытаться каракулями изобразить слова. И ведь самая большая проблема в том, что ручки здесь у всех одинаковые — с эмблемой академии, тонкие и неудобные. Как будто специально издеваются. Если сломаю всё, что мне выдали, придётся за свои деньги новые покупать. А в моём кармане не то, что ветер гуляет — там пустота живет.

В целом, сама пара прошла не так заунывно, как я ожидал. Но половину информации я пропустил мимо ушей: было лень сосредотачиваться. И не потому, что знания мне неинтересны — с мозгами у меня всё в порядке. Просто меня волнует только новое и полезное, а здесь я такого не услышал. После этого у нас началась политология в той же аудитории. Она была настолько «увлекательной», что я мгновенно отключился, хотя это была всего лишь вводная лекция. Надеюсь, дальше будет интереснее, иначе моя борьба со сном станет хронической.

Перед обедом у нас было ещё два занятия: зельеварение и защита от проклятий. Там я изо всех сил старался не уснуть и не устроить небольшой апокалипсис. Подумать только… Как они пекутся о жизни аристократов! Обучают, как не сдохнуть за «бесплатно». Хотя, если учесть стоимость моего времени, это ещё вопрос, кто кому должен платить. От проклятия, кстати, и умер дед. А он был далеко не слабым магом. Но даже так, понимаю, что местные мастера проклятий и в подмётки не годятся тем, кого я знал в другом мире. Смешно, если бы не было так грустно.

Маша постоянно толкала меня локтём в бок и округляла глаза, словно львица, которой случайно наступили на хвост, когда я на зельеварении умудрился расколоть несколько склянок и колб своей неповоротливостью. Неуклюжесть на данном этапе развития — это моё проклятие. Сила растёт слишком быстро, и я не успеваю подстроиться под неё. Убил бы того, кто такую программу прописал, да только это был я сам. К счастью, в первый день мы не делали ничего серьёзного, иначе разлитые зелья могли бы «слегка» повредить покрытие стола и прожечь небольшую сквозную дырочку в каком-нибудь студенте. Хотя это могло бы хоть как-то оживить скучное занятие.

Единственная радость — это занятия по физической подготовке после всех лекций. Вот их я ждал с предвкушением, как ребёнок ждёт Новый год. В большом спортивном зале нет ничего хрупкого, да и места много — можно размахнуться и не бояться, что кого-то убьёшь… случайно.

Физрук в синих трениках распределил нас по категориям, и каждый начал заниматься своими нагрузками. Большинство девушек приступили к гимнастике, парни гоняли мяч и забивали голы на скорость. Меня же, само собой, отправили в группу для усиленных физических нагрузок. Как я понял, сначала просто проверяют, на что мы способны, чтобы потом разработать программу для каждого. Интересно, удивятся ли они, когда поймут, что я могу случайно сломать их тренажёры.

Ловко нагрузив штангу блинами и не поняв «прикола», я решил побеседовать с физруком. Он как раз стоял возле магического измерителя силы и пил кофе, беседуя со своей помощницей.

— Извините, Вадим Геннадьевич, тут небольшая проблемка нарисовалась, — подошёл я к физруку, словно тень из-за спины.

Он поморщился и повернулся ко мне.

— В чём дело на этот раз… — проворчал он, встретившись со мной взглядом.

— Добрыня, Илья, Алёша… Какая разница, — махнул он рукой. — Какие у тебя могут быть проблемы со штангой? Только не говори мне, что поднять её не можешь, а то я от такой шутки поседею окончательно.

В начале урока он уже метнул в мою сторону пару острот, решив видимо, что если мышцы большие, то мозги маленькие.

Я надеюсь, это просто его кривое чувство юмора, а не предсмертные хрипы. Хотя, если это угроза в мой адрес, то я ему искренне сочувствую.

— Да нет, поднять — это не проблема, — усмехнулся я, махнув рукой так, что даже воздух завихрился. — Проблема в том, что блинов не хватает.

— Судя по твоим габаритам, ты после тренировок не только блины поедаешь, а целые деревни, — ухмыльнулся он. — Так что должен унюхать их за версту.

Я вздохнул. Физрук-юморист — горе в спортзале.

Но Геннадьевич кивнул в сторону штанги и недовольно фыркнул:

— А это, по-твоему, что? Вон же на ней все блины висят! Иди и занимайся, пока я не решил, что тебе нужна разминка в виде десятка кругов вокруг академии.

Все? Я ошарашенно посмотрел на штангу. Для наглядности поднял её одной рукой, покрутил, как жонглёр булавой, и опустил обратно.

— Разве с такой нагрузкой можно говорить о тренировке? — спросил я, чувствуя, как внутри растет возмущение. — С таким весом я быстрее усну от скуки. Это просто глупая трата времени. Вашего и моего.

— У нас для первокурсников не предусмотрены большие нагрузки, — заговорил он монотонно. Затем задрал подбородок, пытаясь выглядеть выше: — Но я здесь решаю, кому и что выдавать. Так что подберу тебе что-нибудь потяжелее. А если сломаешь — сам и починишь. Возможно, своими же костями.

Отлично. Пусть только не забудет, что инвентарь здесь прочностью не блещет. А то, что есть — просто детские игрушки. Хотя, если что-то пойдёт не так, всегда можно будет списать это на несчастный случай.

* * *

Ага! Геннадьевич наконец-то разобрался. Этот контуженный пельмень в трениках с эмблемой академии просто мастерски все разрулил! Теперь я сижу на лавке, как король без короны, и наблюдаю, как остальные пыжатся на тренажерах. Я-то ему сказал, что поднимать такой мизерный вес — это оскорбление моей мощи, а он мне в ответ: «Ну тогда посиди, отдохни, силач».

Я был в таком шоке, что у меня даже слова цензурные закончились. А вот кто был в восторге, так это моя сестрица, которая теперь с радостью испытывает свою выносливость. Каждый раз, пробегая мимо, она ухмылялась и тыкала в меня пальцем, как будто я зверь в зоопарке.

Я уже был почти готов добавить ей мотивации, погнавшись за ней с угрозами, но… Не судьба, ей повезло. В зал вошел какой-то помощник из деканата, в галстуке и при полном параде, и потребовал полной тишины. Маша, вся запыхавшаяся, плюхнулась рядом со мной и залпом осушила бутылку воды.

— Внимание, первокурсники! — торжественно начал деканский клерк. — Сегодня вы отправитесь в школу боевых искусств под названием «Школа Дракона». Мы давно сотрудничаем с этой мафи… эээ, школой, и для вас там проведут мастер-класс по владению холодным оружием. Так что, если кому-то надоело жить…

Дальше он еще долго говорил какую-то муть. По сути: если мы там выживем и нам понравится, то можем записаться к ним на тренировки и тратить на это наше драгоценное свободное время. В конце он добавил, что тоже поедет с нами, как представитель академии. Только вот странно: сказал, что мы с ним встретимся уже там. Как это понимать? Телепортация?

— Простите, — поднимаю руку, — а как мы туда попадем? Я-то думал, что нас повезут на каких-нибудь академических автобусах с шторками и надписью «Школьники на борту».

— В смысле, как? — прохрипел помощник, как будто ему только что на галстук наступили. — Естественно, на своих личных автомобилях.

— Но у меня нет машины, — честно ему признаюсь, чувствуя себя пешеходом в мире гонщиков.

— Вы шутите? — он уставился на меня.

Да-да, я тоже в свое время перечитал кучу классики, но блеснуть знаниями обычно лень.

После паузы, в течение которой у него, казалось, зависла операционная система, этот деканский винтик продолжил:

— Вы ведь тут все аристократы, золотая молодежь. У всех же есть автомобили. Или что, кто-то без? — вдруг заподозрил он неладное. — Поднимите руки, у кого нет!

Я одиноко поднял руку, как дерево посреди пустыни, и удивился, что моя сестра не подняла свою.

— Маша, ты чего? — недоуменно посмотрел на нее.

— А я-то что? — она улыбнулась. — Меня Светка подбросит. А ты, Добрыня, похоже, ножками потопаешь. ЗОЖ, знаешь ли, и все такое, — ехидно подколола меня сестренка.

Ну ладно, Маша. Подколы сестры — дело привычное. Но вот когда вокруг все начинают ухмыляться…

— Гляньте-ка, нищеброд затесался в наши ряды! — выкрикнул какой-то тип сбоку. — Ты что тут забыл, шкаф?

Вот таким, как он, обычно хочется посоветовать познакомиться поближе со стеной. Лбом. Мне-то лень в эти разборки ввязываться, но терпеть хамство я не собираюсь. Поэтому, не говоря ни слова, я подошел к этому смеющемуся типу и… просто легонько ткнул его в челюсть. Рассчитал силу, чтобы только намекнуть. Но, кажется, немного переусердствовал… Или у него челюсть была из картона?

Все случилось быстро: он со скоростью света слетел со скамьи и растянулся на полу. Остальные только офигели, но не двинулись со своих мест, видимо, боялись заразиться.

Ну, как все… Маша, конечно, тут же сорвалась с места и бросилась к поверженному. Кто бы сомневался! Подойдя к нему, она со всего маху пнула его в бок, едва не забрызгав всех вокруг своим праведным гневом.

— Слушай сюда, мозговая слизь! — выпалила сестрица, и я понял: поезд уже ушёл, а она успела дать пинка по билету. — Ещё раз криво посмотришь в сторону моего брата — голову откручу!

В который раз убеждаюсь: как хорошо, что мама не слышит Машкиных выражений. Она у нас тоже, конечно, не ромашка, но всё же просит дочерей не обсуждать расправу над трупами вслух.

Помощник из деканата кивнул физруку, мол, «Твоя очередь тушить пожар». Геннадьевич подбежал к нам и начал тараторить:

— А ну-ка, быстро успокоились и разошлись! Что за цирк вы тут устроили⁈

Маша метнула на физрука такой взгляд, что я понял, добром это не закончится.

— Отвлеки физрука, Добрыня, — приказала эта ходячая катастрофа. — А я разберусь с этим индюком! — она кивнула на студента и хищно закатала рукава.

Нужно было это остановить, пока она не сделала из него фарш. Именно поэтому я не хотел, чтобы она поступала в академию так рано. Ей уже положена медаль за умение находить проблемы на ровном месте.

— Маш, остынь, — я поймал её за руку, спасая физрука от неминуемой участи стать её следующим экспериментом. В пылу она могла и его превратить в мазь для суставов.

Тем временем студент, всё ещё помятый, поднялся на ноги. Если бы я ударил чуть сильнее, он бы сейчас изучал интерьер пола вблизи.

— Ты ударила лежачего, — простонал он, указывая на Машу с негодованием. — С головой не в порядке? За такое вызывают на дуэль!

Ох, ну зачем он это сказал. Похоже, он даже не понял, что это я его приложил. Последнее, что он помнит, — моя сестра, нависающая над ним, как палач с топором.

— Вызов принят! — Маша даже глазом не моргнула. Затем бросила взгляд на физрука и с милой улыбкой добавила: — Вы же слышали? У нас дуэль. Пора всё организовать!

Геннадьевич посмотрел на помощника декана, словно спрашивая: «Может, предотвратим это безумие?». Но тот лишь равнодушно пожал плечами. Принять вызов на дуэль — святое дело. Аристократы любят решать проблемы кровью, и Академия им в этом услужливо помогает. Если честно, кажется, такие академии и существуют, чтобы юные аристократы могли легально уменьшить численность друг друга, а родители сэкономили на наследстве.

Физруку ничего не оставалось, кроме как побежать за секундантом — местным специалистом по кровавым развлечениям. Всё должно быть по правилам: смерть по расписанию и с выбранным оружием. Пока ждали секунданта, я посмотрел на сестру. Первый день и сразу дуэль — рекорд, чего уж там. Не знаю, гордиться ей или прятать от неё всё острое и тупое. Я старался уберечь её от этого, но бесполезно. Она сильна, но опыта мало. Надеюсь, это не закончится визитом в морг.

— Иди-ка сюда! — я поманил её пальцем.

— Да не переживай ты так, — она похлопала меня по руке. — Этого сынка графа Барановского я сделаю в два счёта! Он для меня легкая разминка.

— Прекрасно, он ещё и граф, — вздохнул я. — То, что нужно для полного счастья.

— Только не накосячь, и будь внимательной, — предупредил её, понимая, что назад дороги нет.

Да, он чуть слабее по уровню, но кто знает, сколько он уже отправил соперников на тот свет. Дуэль покажет.

Наконец, в зал вошёл секундант в строгом сюртуке, а за ним два носильщика с арсеналом тренировочного оружия. Маша выбрала облегчённый меч, и противник последовал её примеру. Мечи не были острыми — какая забота о безопасности. Но они отлично проводили атакующую магию и могли блокировать физические удары. Думаю, это будет зрелищно. Или ужасно. Или и то, и другое.

Я бросил взгляд на меч Маши и только покачал головой. Оружие было не то, чтобы плохое — просто обычное, без всяких там наворотов. Артефактным его не назовёшь, а значит, в самый неподходящий момент оно не спасёт владельца от летящего в лоб заклинания. В руках Одарённого и деревянная палка — оружие массового поражения, а тут хотя бы клинки потупее выдали.

Секундант вывел нас за натянутую наспех ограждающую ленту и начал оглашать правила дуэли. Ну что ж, шоу начинается! Сейчас будет весело.

Едва прозвучал сигнал гонга, как ледяные спирали окутали меч Маши. Она выкрикнула боевой клич — что-то про чужие головы и их неправильное расположение на плечах — и ударила острием в пол. Ледяная атака пронеслась по полу и сбила с ног графского сынка. Парень явно не ожидал, что пол вдруг станет ледяной горкой.

Хм… Кажется, я могу не волноваться. Если он не успел среагировать на её не самую быструю атаку, то опыта у него ещё маловато. Недоносок оскалился, но, даже не вставая, пальнул по ней из меча звуковой волной. Маша вовремя прикрылась клинком и активировала ледяной щит. Второй рукой она шандарахнула по нему огненным смерчем. Бедолаге подпалило брови, и он стал похож на удивлённого сурка, но успел в последний момент активировать дополнительный защитный барьер, так что запахло только слегка жареным.

Врубив щиты, он рванул прямо к ней. Уклонившись, замахнулся ногой, целясь Маше прямо в живот. Но сестра, стиснув зубы от ярости, вовремя стукнула его локтем по ноге. Парень скривился от боли, хотя барьер смягчил удар. Наверное, теперь он знает, каково это — получить по коленке на полном ходу.

Дальше они начали палить друг в друга магическими лучами и ударными сферами. Оба постоянно двигались, держались почти на равных. Я был удивлён, что Маша чуть не отправила его в нокаут не магией, а чисто физически. Магию она использовала, как отвлекающий манёвр. Выпустив дымовое облако, сеструха в прыжке заехала ему ногой по затылку.

Но и ей тоже досталось: пару атак она пропустила. Слишком уверенная в себе — внимательность у неё снизилась. Один раз даже не устояла на ногах и едва не поцеловала пол.

Когда он снёс её замыкающим звуковым заклинанием с двух сторон, я уже было поднялся со своего места, готовый вмешаться. Но Маша быстро сориентировалась, и из положения лёжа направила меч на соперника. Из него рванула комбинированная атака всех стихий. Многим пришлось зажмуриться от такой вспышки. Графский сынок отлетел далеко и упал на бок. Маша, не теряя момента, рванула к нему, чтобы окончательно добить, но тот поднял руку.

— Стоп! — прогорланил трусливый щенок. Но почему? Самое интересное только началось!

— Я требую замены!

Чего, простите? Маша тоже не поняла этого «прикола» и вопросительно посмотрела на секунданта.

— Что он несёт? Я сейчас вмажу ему, и дело с концом! — махнув рукой, она обратилась к секунданту.

Вот именно, о какой замене идёт речь? На дуэлях можно поставить кого-то вместо себя драться, но зачем это здесь? Может, он решил позвать маму?

— Правила замены на дуэли приемлемы в стенах нашей Академии. Мы чтим все законы Империи, — невозмутимо произнёс секундант.

Слова секунданта вызвали у Маши ещё большее раздражение. Она швырнула меч в стену — хорошо, что не в кого-то из нас.

Её можно понять: ей почти удалось одержать победу, да и силы потрачены, а теперь придёт «свеженький» маг на замену. Это всё равно что играть в шахматы, а соперник внезапно меняет короля на новенького, а старого отправляет отдыхать.

— Где здесь справедливость? И как же честь? — рассердилась Маша.

Секундант лишь пожал плечами, будто говоря: «Правила есть правила, не мне их менять». В гробу я видал такие правила! Хотя нет, в гробу я ничего видеть не хочу.

Барановский отпрыск поднялся на ноги и отправил кому-то сообщение в телефоне. Наверное, заказал себе замену с доставкой на поле дуэли. Затем, с дерзкой ухмылкой, обратился к Маше:

— Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий бой!

Ей стоило напитать меч магией побольше, чтобы он остался без зубов и только шепелявил. Но нет, она лишь сжала кулаки и приготовилась к продолжению.

— Ты на кого шуршишь, пакетик? — Маша покрутила пальцем у виска, вызывая смех у половины зала. — Алё, я в шестнадцать лет сюда поступила, а ты в восемнадцать! Захлопнись, тупорез!

Барановский помрачнел, и обида словно разлилась по залу, зацепив даже меня и остальных одногруппников. Только белокурая девица, примерно того же возраста, показала моей сестре большой палец вверх.

Пока они препирались, а сестра всё больше распалялась, подоспела замена. Этой заменой оказался старший брат того самого прыща, с которым Маша только что сражалась. Мне это совсем не понравилось: старший Барановский учился на третьем курсе и имел ранг С. Сестра, заметив это, округлила глаза.

— Вот так значит, да? — вырвалось у неё, и она схватила меч. — Ну ладно, погнали, раз тебе неведома честь!

— Можешь огрызаться, сколько влезет, — старший Барановский посмотрел на неё, как хищник на слабую добычу, обдумывая, с какой стороны удобнее откусить. — Но я вижу, как твои колени трясутся от страха. Не бойся, убивать тебя я не стану, просто оставлю шрам на память, чтобы запомнила этот урок на всю жизнь.

Не люблю я трусов и лжецов. А сейчас передо мной как раз трус и лжец в одном лице.

Старший Барановский был именно лжецом. Ничего у Маши не тряслось. Она прошла столько тренировок, что могла бы с закрытыми глазами написать книгу «Сто способов напинать тебе по заднице». Характером и силой воли пошла в деда. У неё сроду ноги от страха не тряслись, а теперь и подавно.

— Ты маг молний, — фыркнула Маша, делая вид, что ей всё равно. Правда, у неё это вышло так же убедительно, как у кота, пытающегося скрыть разбитую вазу. — Но твоя скорость меня не пугает. Просто довольно странно, что ты весь такой из себя пафосный, хотя сам будешь сражаться с первокурсницей.

— Если тебя это смущает, пусть вместо тебя выйдет твой старший брат, — Барановский окинул зал взглядом, полным пренебрежения, и уставился на меня. — Брат ранга F! Аха-ха-ха!

Он всерьёз думает, что я не выйду? Ну да, смешно.

— А можно? — решил я уточнить у секундантов и судей, улыбаясь.

— Конечно! — кивнул один из них, слегка приподняв брови. — Но стоит ли? Всё же у вашей сестры… — он замялся, стараясь подобрать слова полегче, — шансов больше.

— Отлично… Замена! — поднял я руку, решительно шагнув вперёд.

Сестра в это мгновение выглядела так, словно я только что заявил о намерении прыгнуть с крыши без парашюта.

— Добрыня, ты сбрендил? Да он же магией тебя «побреет» так, что мало не покажется! — закричала она, но её уже выталкивали за ограждение, как ненужный реквизит после сцены.

Не слушая больше воплей Маши, я дождался, пока её выпроводят из арены, и зашёл сам, наслаждаясь моментом. Может, стоило попросить фон с эпической музыкой? Я, улыбаясь, выбрал для дуэли каучуковый молот. Увесистый такой молот, ведь настоящих тут не выдают. Но если постараться, то и таким можно сделать из оппонента блинчик. А вот блины я люблю. Глядя на мой выбор, Барановский молчал. Видимо, пытался решить, стоит ли мне вызвать психиатра или морг сразу после боя. Его лёгкая ухмылка говорила о том, что он уже выбрал.

Когда я подтвердил свой выбор, он не выдержал.

— А ты тупой… — подкинув меч, протянул он, словно демонстрируя свою крутость. — Против скоростных атак берут лёгкое оружие, а ты с молотом по мне ни разу не попадёшь!

— Но если попаду, то тебе точно мало не покажется, — я не стал напускать на себя таинственность, ведь, по сути, так оно и есть. Не знаю, как он, а я сегодня плотно позавтракал и полон сил.

Секундант, вероятно, уже привыкший к подобным цирковым номерам, решил ускорить начало дуэли и ударил в гонг. Наверное, лапша быстрого приготовления уже ждёт его в кабинете, а тут мы со своими разборками. Тем лучше: меньше разговоров, больше действий.

Барановский старший рванул с места с такой скоростью, что мог бы подрабатывать вентилятором, и принялся нарезать круги вокруг меня. Маги молний такого ранга — те ещё шустряки; их даже неуловимыми называют. И я знаю, чего он добивается: будет мелькать вокруг меня, словно комар перед ухом, а потом попытается нанести неожиданный удар. Думает, мне за ним не уследить. Ну-ну, посмотрим, кто тут комар, а кто — ракетная установка.

— Ну что, первогодка, видишь меня? — его голос прозвучал где-то сбоку.

Я промолчал. Не хотелось расстраивать этого идиота больше, чем он уже сам себя расстроил. Всё-таки я Добрынин, и должен быть хоть чуточку добрее даже к таким придуркам. А то потом будет валяться весь побитый, недоумевая на том свете, как это я увидел его с моим-то рангом F.

— О-о-о, он такой суперский и быстрый! Я почти не вижу его движений! Чёрт, меня даже тошнит! — раздался со скамейки восторженный вопль какого-то конопатого первокурсника.

— Это потому что ты слабак, и не видишь мага молний, — ухмыльнулся его сосед. — А продвинутые маги высоких рангов заметили бы.

И в чём-то этот пацан прав… Более Одарённые заметили бы, ну или такие, как я. Но мне уже надоело здесь торчать: хочу успеть в перерыве покачать гири, перед тем как в школу Драконов поедем.

Насвистывая мелодию похоронного марша, я двумя руками начал раскручивать вокруг себя молот. Делая неспешные, но мощные обороты, снова слышу насмешки Барановского:

— Ты не сможешь в меня прицелиться, кусок идиота! Я всё равно доберусь до тебя, даже если бы ты махал включённой бензопилой! Или ты наивно полагаешь, что это вся моя скорость? Тогда посмотри на это!

Этот дохляк весь задрожал от всплеска новой магической силы и уже собирался рвануть на мега-быстрой скорости. Я же просто разжал руки. Удар, и Барановский впечатался в стену от прилетевшего в него молота. Ох, надеюсь, за ремонт платить не придётся. На штукатурке остались его очертания, и она посыпалась ему на лицо, когда он медленно соскользнул вниз. Фу, ещё этот противный хруст его поломанной магической защиты.

— Зачётный удар, — улыбнулся секундант, но быстро спохватился и загорланил: — Врача! Скорее, врача! Кажется, наш аристократ помер!

Да не помер он: всего-то пара переломов и глубокий нокаут. Делов-то! Но Маша была вне себя от радости. Подскочив ко мне, она захлопала в ладоши.

— Добрыня, я знаю, что ты слаб в магии, но ты чертовски везучий жук! — она попыталась обнять меня, но полностью обхватить не смогла. — Так наугад попасть по магу молний — просто грандиозно! Это надо в учебник по истории внести!

Если она так считает, тогда про меня придётся целую энциклопедию писать, ха-ха…

* * *

Я сидел у окна своей тесной комнатушки, уставившись в угасающий свет заката и медленно жевал толстый ломоть ветчины — гастрономический праздник для приговорённого — запивая это витаминным смузи, на вкус напоминающим жидкую траву. Первый день, хоть и не был особенно захватывающим, всё же дал мне ценный урок. Нужно что-то делать с тем, что я беднее церковной мыши, а точнее, с финансовым положением во время учёбы в академии. Так дальше дело не пойдёт. Придётся придумать, как заработать немного монет. Но это проблема для моего будущего «я», того, что будет со свежей головой после сна.

«Ба-бах!»

Кто-то постучал в двери моей комнаты. Я никого не ждал, поэтому поставил тарелку на подоконник и открыл дверь. Там увидел четырёх первокурсников, ухмыляющихся так, будто они только что унаследовали состояние. В руках они сжимали бутылки элитного пива из лучшей столичной пивоварни. Похоже, парни собирались совершить несколько необдуманных жизненных решений.

Одного из них я узнал сразу: отпрыск княжеского Рода из Тверской области. Голубая кровь, и всё такое. Он заговорил первым, слова слегка заплетались.

— Добрыня, надеюсь, ты не собираешься рано ложиться спать? Нужно отпраздновать твою сегодняшнюю дуэль. Не каждый день такое зрелище увидишь. Или нам придётся вызвать тебя на дуэль самим, — он покачнулся, как тростинка на ветру, явно уже набравшись алкоголем. — Надеюсь, во второй раз тебе не так повезёт попасть молотом по цели.

— Да, такую победу стоит отметить, — вмешался его дружок, улыбаясь широко, глаза которого косились, словно он по кругу вертелся. — Первогодка уделал третьегодку! Невероятно!

— Про тебя теперь только и говорят среди первокурсников, как о живой легенде, — заметил третий, блондин с пустым взглядом овцы. — Но врагов ты сегодня точно себе нажил.

— Вообще-то, я собирался спать, — сказал я, зевнув. — У меня рано утром пробежка.

Слова о врагах не заставили меня даже моргнуть.

Враги? Они думают, что этим меня удивят? Пожалуйста. Похоже, я сдаю позиции. Раньше моих врагов все знали и боялись. А они, в свою очередь, тряслись при упоминании моего имени. А тут наивные школьники пытаются играть в интриги.

— Мы все вместе выпьем для начала, — настаивал княжеский отпрыск, и его глаза сузились в попытке убеждения. — А потом все вместе побежим утром. Да, парни? Хотя я сомневаюсь, что после выпивки ты сам этого захочешь.

Долго с ответом я не тянул. Почему? Потому что моё отточенное тело перерабатывает алкоголь быстрее, чем эти избалованные аристократы успеют сказать слово «наследство», и если я залью его ещё энергией, то вообще ничего не замечу. Наблюдать, как знать пытается бегать с похмелья? Это комедийное шоу, за которое я даже заплатил бы, будь у меня деньги.

— Идёт! — я расплылся в хитрой улыбке. Никто ведь не просил их лезть за словом в карман, но вот мы здесь. — Только сразу предупреждаю: подъем ровно в пять утра!

Глава 3

— Алкогольный марафон удался на славу! — усмехнулся я, оглядывая полумёртвых однокурсников. — А пробежка после него — просто вишенка на торте.

А ведь я думал, что до утра доживут не все. Но смотрю, живучие попались! Молодцы! Думаю, что в следующий раз они дважды подумают, прежде чем давать мне обещания.

— Убейте меня… — простонал один из одногруппников, который только-что добежал до нас.

— Ай-яй-яй! — я погрозил ему пальцем. — Ты ещё нам нужен живым. Вчера такие шутки отпадные травил — грех не повторить на трезвую голову.

— Да, спорт — это жизнь, — Рома из княжеского Тверского Рода тяжело дышал, плюхнувшись на скамейку. — Меня так живописно вывернуло в кустах пару раз… Особенно весело было, когда я поскользнулся на собачьем дерьме и растянул все мышцы на спине. Не понимаю, Добрыня, откуда у тебя столько сил после такого бухича?

Кто-кто, а княжич держится молодцом. Пил вчера со мной наравне, а сегодня пытается не отставать, хотя и выглядит так, словно вот-вот откинется. А ведь он даже не подозревает, какую нагрузку испытывает моё тело. Именно поэтому я стараюсь не бегать по мягкой земле — слишком глубокие следы остаются. Что поделать, если гравитация — штука капризная. Я воздействую ею на своё тело, получая быстрый прирост силы, но и расплачиваюсь за это.

Однажды я в детстве провалился со второго на первый этаж, гуляя по западному крылу дома, где шёл ремонт. Едва убедил всех, что это просто доски прогнили, и хорошо, что никого не было внизу.

— Я всегда отлично переносил алкоголь, поэтому знал, что пробежка не станет для меня проблемой, — старался не рассмеяться, глядя на его измученное лицо. Теперь-то он понял, что я был уверен в своих силах с самого начала.

Не говорить же ему, что у нас с ними совершенно разные процессы в организме. Грубо говоря, меня сейчас даже не каждый яд возьмёт. Я применил на себе все наработки из прошлого мира, и моё тело работает, как отлаженный механизм, стремясь сделать меня сильнее.

Едва Рома успел открыть рот, как ещё один наш товарищ, пройдя последний круг, рухнул на землю, не в силах больше шевелиться.

— О-о-о… — простонал бедолага, не поднимая своей головы. — Помираю, ребята! Вызовите священника… Или хотя бы лекаря, всё равно! Как же мне хреново!

— Может, пивка? — тут же предложил я.

— Буууууееее… — выдал он свой ответ в ближайшие кусты.

Мы терпеливо подождали, пока он закончит изливать душу природе, и лишь тогда я продолжил:

— Зато вчера всем было весело, правда?

— Вчера было шикарно… — мечтательно протянул Рома. — А сегодня хочется умереть.

Эти аристократы сейчас истекают потом и проклинают усталость, но их репутация не позволяет им сдаться. Могли бы и не прийти сегодня на пробежку, но слово есть слово. А аристо должны держать данное обещание, даже если потом их выносят вперёд ногами. Самое забавное, что они рассчитывали, будто это я не приду. Наивные… Они просто не представляют, какая боль меня ждёт, если я хоть один раз пропущу тренировку. По сравнению с этим, их похмелье — детские шалости.

Ну что ж, не все коту масленица. Ночь удалась — пиво текло рекой, а языки развязывались быстрее, чем галстуки на выпускном. Кое-что я всё-таки раскопал об особенностях «выживания» в этой академии выживальщиков. Оказывается, все уже знают, что нас тут ждёт. Каждый из них прекрасно осознает, что может сыграть в ящик в любой момент. Вот взять хотя бы Романа… Он вроде бы княжеский сын, а если кто-то, типа меня, укоротит его на голову на дуэли, то его Род явно будет не в восторге. Хотя, честно говоря, даже у его благородной семейки найдутся враги, которые с радостью отправят ему открытку с соболезнованиями.

Выяснилось также, что обо мне будут говорить ближайшие пару недель. Ну да, ещё бы — первогодка с низким рангом вырубил Барановского-старшего. Хотя, если подумать, у Ромы тоже могло получиться. Он же из древнего сильного Рода, да и обучали его в княжеской семье серьёзно, судя по тому, как он умело вертит ложкой в столовой.

Вообще, аристократов-родителей можно разделить на два типа. Одни начинают пинать своих детей к знаниям с самых пелёнок, буквально заставляя их читать «Как завоевать мир за 10 дней» вместо сказок на ночь. Другие же тянут резину и обучают лишь основам, считая, что в академии их чадо само догонит. Проще говоря, не хотят напрягаться, ведь зачем мучить ребёнка, если можно просто отправить его в логово волков и посмотреть, что из этого выйдет. Но чаще так поступают те, у кого семейные методики по развитию Дара оставляют желать лучшего. В академиях, конечно, дают знания, но не такие глубокие, и не все аристо готовы выдать свои семейные тайны.

Кхм… Что касается моего отца, так тут вообще тёмный лес. Он взял и продал часть семейных знаний по обучению универсалов. Правда, это было в те времена, когда наша семья могла позволить себе только простую еду и мечты о лучшем будущем. Зато на вырученные деньги он построил пару заводов и поднял Род со дна. Знания были ценными и редкими — даже в моём прошлом мире универсалов трудно обучить, а в этом и подавно. Ну да ладно, что было, то было. Не хочу копаться в прошлом, особенно, когда в холодильнике пусто. Радует лишь то, что говорить обо мне будут недолго. По словам Романа, не больше недели или двух, а там появится очередной гений, который взорвёт лабораторию или случайно призовёт демона на уроке некромантии.

— Ну что, пацаны, пора на пары! — бодро вскочил я, хлопнув в ладоши.

— Не-е, спасибо, я пас! — отмахнулся Петька, выглядящий так, словно его переехал грузовик. — Какие ещё пары? Я их сегодня не вывезу. Разве что на носилках.

— Да, Добрыня, ты вон на Матвея посмотри, — кивнул Рома на друга, который был зелёнее свежего салата. — Он после пробежки совсем окочурился.

— Ну, как знаете! — я пожал плечами и направился по своим делам, махнув им рукой на прощание. Пусть отдыхают, пока живы.

Честно говоря, их можно понять. Когда я утром пытался вытащить их на пробежку, они больше напоминали тесто, забытое в духовке. Рома смотрел на меня одним глазом, потому что второй всё ещё отказывался открываться после ночных приключений. Он, видимо, никак не мог понять, зачем я так цепляюсь к этим тренировкам. Да я просто люблю смотреть, как другие страдают, что тут непонятного? Кстати, в академии всем плевать на посещаемость. Можешь вообще не ходить, и тебя тихо отчислят, без шума и пыли. А вот это уже такой позор для Рода, что легче убить княжеского сына на дуэли, чем допустить подобное. Проблем и потери репутации будет меньше, чем от слухов о том, что наследник оказался ленивым бездельником. Правда, если ты прирождённый гений или зубришь в своей комнате до синевы в глазах, то всё в порядке. Показываешь свои знания, и от тебя отстают. Главное — не забывать сдавать экзамены и не превращаться в зомби от переутомления.

Добравшись до комнаты, я с тоской уставился в пустой холодильник. Мои привезённые запасы еды были на исходе, и скоро мне придётся питаться воспоминаниями о вкусных обедах. Питаться только в столовке академии по расписанию мне не подходит. Я должен есть чаще из-за тренировок. Да и вообще, кто придумал эти графики? Моим главным врагом в этом деле были не монстры из ближайшего леса, а цены в местной столовой. Такое ощущение, что нас кормят золотыми яблоками из райского сада.

Пусть я и ленив, но это не значит, что живу, как растение. Хотел бы, конечно, валяться целыми днями и смотреть в потолок, но судьба-злодейка явно против. То сестра найдёт какое-нибудь «потрясающее» заведение, куда я просто обязан с ней сходить, то братья устраивают семейные посиделки. Приходится отрывать свою пятую точку от любимого кресла и, скрипя зубами, тащиться куда-то после целого дня тренировок. Жизнь — боль, особенно когда ты единственный здравомыслящий в семье аристократов.

К чему это всё я? А к тому, что знаю, где и какие цены дерут, и академическая столовка уверенно держит первое место в номинации «Ограбление года». Я просто не могу понять, откуда у них такая наглость, и что не так с моим отцом. Устроил нас в место для золотой молодежи, где за чёртову булочку нужно отдать триста рублей, а сам при этом денег не даёт. «Всё, что нас не убивает, делает сильнее», — любит повторять он. Но отец не понимает, что в будущем я отвечу ему тем же. Может, открою свою столовую и приглашу его отведать бутерброд за цену небольшого особняка.

Сгоняв в душ и схватив рюкзак, я рванул на лекцию. Маргарита Сергеевна сегодня долго вещала о распределении силы во время дальних атак. Тысячу раз повторяла, как опасно скрещивать слабые техники с большим вливанием энергии, и наоборот. Короче, одним ухом я слушал, а другим спал. Временами прислушивался к происходящему вокруг, чтобы не пропустить момент, когда кто-нибудь получит ледяным снарядом в лоб.

Меня неизменно забавляло, как наша миниатюрная преподавательница, злясь на нарушителей порядка, пуляла в них мелкие ледышки. И всегда попадала точно в цель, как бы студенты ни уворачивались. Один умник решил поставить барьер — и даже он его не спас. Одной ледышкой она пробила его защиту, а второй, в которую явно вложила побольше энергии, зарядилa прямо в лоб. Виконт Сошкин отключился за своим столом, а она продолжила урок, как ни в чём не бывало. Может, у неё дома коллекция студенческих черепов?

Так всё и шло, пока ко мне не подсел одногруппник в очках. Самое интересное, что я абсолютно не помнил, кто он такой. А ведь вроде специально старался запоминать всех возможных свидетелей моих будущих подвигов.

— Добрыня, можешь сказать, а ты чисто по везению молотом по Барановскому-старшему попал или всё шло по твоему плану? — прошептал он, прикрывая рот рукой, словно боялся, что Маргарита Сергеевна прочтёт по губам и метнёт в него что-нибудь похуже ледышки.

— Обычное везение, и ничего более, — усмехнулся я, глядя на этого «разведчика» в подтяжках. Он быстро накорябал что-то в блокноте и продолжил свой допрос. А мне уже хотелось проверить, насколько далеко можно запулить журналиста через окно. Но нельзя — неприлично. Наверное…

— А если бы ты не попал по нему молотом, чтобы тогда предпринял?

— Так рукой или ногой приложил бы его, — прищурившись, поглядел я на этого хитрого «жука» сверху вниз.

— Ты хочешь сказать, что рискнул бы поднять руку на наследника графа? — приглушённо пробормотал «четырёхглазый», и даже слегка побледнел от собственной смелости.

— Я тоже из графского Рода, и вообще, дуэль есть дуэль, — скрестив руки на груди, я пристально посмотрел на этого «глиста» в очках. — Слушай, начинающий журналист, а ты случайно не боишься задавать провокационные вопросы человеку, который так метко кидает молоты?

Парень ощутимо съёжился.

— И вовсе я не журналист… С чего ты это взял? — паренёк быстро захлопнул свой блокнот.

Забавно было увидеть эмблему в виде пера и надпись: «Кружок юных журналистов» на обложке его блокнота.

— Ох ты ж! — спохватился он и быстро засунул блокнот в рюкзак.

— Почётно, что такой храбрый задохлик, как ты, решился на это, — похвалил его, хотя бы за смелость. — Ты ещё сделай фатальную ошибку и попробуй взять интервью у моей сестры.

— Так я уже пытался, — тяжко вздохнув, покраснел бедолага. — Она меня так далеко послала, и с такими угрозами, что я до сих пор в себя прийти не могу.

Хм… Не может прийти в себя? Ранимая натура. Зря он тогда пошёл в журналисты. Даже в аристократической среде это хобби не особо популярно среди тех, кто дорожит своей жизнью.

— И это всё? — удивился я. — Как-то не похоже на неё. Подобрела, что ли?

— Ну, она ещё добавила что-то вроде: «Чеши отсюда, пока ноги целы!»

Вот теперь я узнаю Машу. Кажется, она перечитала весь словарь уличного сленга. Только вот зачем ей это перед поступлением в элитную академию? Хотя, может, решила попрактиковаться на будущих жертвах. Бедный парень, даже не догадывается, что это было её мягкое предупреждение.

Сестра моя, если честно, человек неплохой, но с тараканами в голове. Одна из её причуд — диковинная манера общения, а вторая — святая уверенность, что она должна меня во всём защищать. Со вторым, правда, наш Род постарался. Они почему-то меня жалеют и считают, что раз мой ранг силы такой низкий и ничего мне в жизни не светит, то я изо всех сил стараюсь пробить свой потолок, зная, что это невозможно.

Эх… Знали бы они правду!

— Прекратите отвлекаться на занятиях! — неожиданно взвизгнула Маргарита Сергеевна, и ледяной шарик прицельно впечатался в лоб будущего журналиста.

— Ой! — поморщился очкастый, прикладывая ладонь к ушибу. — За что, Маргарита Сергеевна? Почему только меня? Я же не сам с собой говорил!

Вот же любитель перевести стрелки! Решил меня подставить? Ладно, трогать его не буду, а то чихну, и он развалится на молекулы. Просто слегка припугну.

— Повтори-ка, что ты сейчас сказал? — произнёс я, нахмурив брови, глядя на заморыша в очках.

Этого оказалось достаточно, чтобы он побледнел. Быстро собрал свои вещи и пересел подальше, стараясь слиться с окружающей обстановкой.

— А вы не переживайте так, Артемий, — строго произнесла Маргарита Сергеевна, и жилка на её шее нервно дёрнулась. — Добрыня свою долю наказания тоже получит.

— Маргарита Сергеевна, не стоит этого делать, — попытался я пожать плечами. — Я всё равно не почувствую ваши маленькие шарики.

Кажется, я неудачно выразился. Но что сказано, то сказано. Зачем в меня ледышками швырять? Эффект, как от гороха об стену.

— У-у-у… Он явно напрашивается, — прошептал один из одногруппников, и по аудитории пронёсся гул.

Кто-то даже присвистнул, предвкушая развязку. Но веселье быстро оборвалось — Маргарита Сергеевна стукнула журналом об стол так, что все притихли. Её взгляд стал ледяным, а на ладони медленно начала формироваться здоровенная глыба льда.

— Маленькие, значит… И не почувствуешь? — её голос был тихим, но от этого ещё более зловещим.

Тут-то до меня и дошло, что она могла понять мои слова двусмысленно. Хуже разгневанной женщины может быть только разгневанная женщина с комплексами по поводу… размера её груди.

— Чёрт, Артемий, что ты натворил? — прошептал я, бросив взгляд на журналиста, который старательно делал вид, что его здесь нет. — Наша преподша сейчас взорвётся.

— Это ты про меня? П-преподша? — её глаз дёрнулся. — Да как ты смеешь!

Ой, кажется, я это вслух сказал. Л-Я-Я-Я-ТЬ! Вот теперь точно мне не отвертеться.

— Братик, ты слоупок, конечно! — Маша, сидевшая неподалёку, прикрыла лицо руками и покраснела от стыда.

«Слоу»… что? Откуда она таких словечек нахваталась? Всего на два года младше, а уже сленгом меня перещеголяла.

— Да чего вы все переполошились? — раздался голос с задней парты. — Маргарита Сергеевна преподаватель, и не станет кидать такой большой ледяной ком в студента. Это же опасно!

— Да ну⁉ — преподша метнула на этого «умника» яростный взгляд.

В ту же секунду с её руки сорвался ледяной шар размером с хороший арбуз, и понёсся прямо в мою сторону. Одногруппники с первых рядов, не думая дважды, быстро нырнули под парты — инстинкт самосохранения у них явно работал лучше, чем у меня. Шар с грохотом снес парты, превращая их в щепки. Интересно, а что было бы с ребятами, останься они на местах? Хотя нет, не интересно — уборщиц у нас и так не хватает. А ведь Маргарита Сергеевна долго его лепила. С такой усердностью, что таким можно и по крепостным стенам лупить.

Зевнув, я поправил пиджак и, без особых усилий, поймал шар обеими руками. Для меня он, и правда, ничего не весил — спасибо тренировкам и генетической лотерее.

— К-как ты его удерживаешь? — она даже начала заикаться.

Её глаза были широко распахнуты — прямо как у студента, которому показали чек за обучение в нашей Академии. По идее, от такого тяжелого шара у меня должны были руки отвалиться.

Не желая затягивать эту неловкую паузу, я решил избавиться от льда. Под осуждающие взгляды одногруппников, которые явно ожидали бесплатное шоу, я открыл окно, выглянул наружу и, убедившись, что внизу никого нет, хотя… может, это и к лучшему, бросил шар на футбольное поле.

— Вот и порядок, Маргарита Сергеевна! — отряхнув руки, улыбнулся я. — Давайте продолжим лекцию. У нас ведь сегодня контрольная, не так ли?

Она смотрела на меня так, будто я только что признался в родстве с демонами. Схватив мел так крепко, что тот треснул, она прохрипела:

— В следующий раз шар будет с острыми шипами!

— Как скажете, — пожал я плечами и, насвистывая, направился к своему месту. Хотя, может, стоит заказать себе шлем? На всякий случай.

Одногруппники смотрели на меня, как на призрака. Кто-то шепнул:

— Да он бессмертный, что ли?

А Маша, моя дорогая сестрёнка, лишь покачала головой:

— Братик, ты когда-нибудь точно доиграешься.

Что ж, возможно. Зато скучно не будет!

Во дворе академии

«Давай-давай, пасуй, Лёха!» — завизжал паренёк в шортах, нетерпеливо подпрыгивая.

На поле творился полный хаос: все орали, размахивали руками, а матерные слова летали в воздухе, как вороньё над помойкой. До конца игры оставались считанные секунды. Две команды второкурсников шли ноздря в ноздрю, и одной из них не хватало всего одного гола для ничьей.

Лёха подал пас, и его кореш Арнольд, играющий без футболки — чтобы девушки с трибун могли насладиться видом его кубиков, — принял мяч в воздухе.

— Арнольд, бей уже! — громко заорал один из его товарищей.

Время утекало, как песок сквозь пальцы, но, вместо того, чтобы ударить по воротам, Арнольд помчался с мячом дальше. Пробежав несколько метров, он со всей дури шарахнул по нему. Мяч улетел в кусты, словно решил закончить свою футбольную карьеру, а команда соперников возликовала: время вышло, и победа осталась за ними.

— Арнольд, ты что, первый раз в футбол играешь⁈ — товарищи тут же накинулись на него.

Вытирая пот с лиц грязными футболками и обливаясь водой из бутылок, они сверлили его взглядами, полными негодования.

— Чёрт, я же сказал тебе — пробивай защиту! Ты же забил бы! — хлопнул в ладони кучерявый паренёк.

— Пробить защиту? Тебе бы мозги пробить, может, работать начнут! Я, между прочим, на середине поля был, идиот, — Арнольд бросил на всех вызывающий взгляд.

— Но ты же силовик! Тебе это раз плюнуть, а ты даже с малого расстояния промазал, — не унимались его товарищи.

— Вот именно, силовик, а не камикадзе! Я что, самоубийца, чтобы рисковать ради вашей забавы? Да пошли вы все! — отмахнулся он. — Это мяч паршивый попался. Подсунули какую-то несбалансированную хрень.

Остальные загудели, как улей, полный разгневанных пчёл.

— Это не мяч паршивый, а ты просто кривоногий опоссум! — скривился парень в жёлтых бутсах.

— Что ты сказал? — Арнольд сузил глаза. — Да я любой мяч в ворота закатил бы, если б захотел. Времени просто мало осталось, — гордо поднял он подбородок.

— А этот мяч почему не закатил, ты, бракованная версия футболиста⁈ — взорвался другой член команды, размахивая руками.

Не успел он договорить, как рядом с ними грохнулся ледяной шар и вмялся в газон, словно подарок свыше. Футболисты уставились на него с изумлением, моментально забыв о своих ссорах.

— Этот «шарик», похоже, из аудитории Сергеевны вылетел, — прикинул один из них.

— Ага, видать, кто-то опять довёл эту чихуахуа до белого каления, — ухмыльнулся Арнольд. — Обычно шары таких размеров вылетают с её занятий, ломая стены.

— В этот раз, может, она за ремонт платить не захотела, на сиськи себе копит? — заржал прыщавый.

— Какие ей сиськи с её ростом? Они ж перевесят её, и тогда она будет чисто на них передвигаться, — заржал второкурсник в желтых бутсах.

Студенты ещё немного потрепались и попытались убрать этот шар из центра поля. Да куда там — он не сдвинулся даже на миллиметр. Пожав плечами, парни продолжили игру, просто обегая препятствие и делая вид, что так и было задумано.

* * *

Бешеная мартышка, рвущаяся на свободу из клетки, и то смотрелась спокойнее, чем моя сестра сейчас. Ни секунды от неё покоя, даже на перерыве.

— Добрыня, это что, шутка такая? — её взгляд мог бы прожечь дыру в стали. — Родную сестру бросить под тяжестью этих кирпичей, называемых учебниками? Ты же видишь, сколько их, будто нам выдали по одному на каждый день до конца жизни.

— Да ладно тебе, Машенька, — ухмыльнулся я. — Ты же у нас девушка независимая, самостоятельная. Как первой в драку лезть — так ты, а как книги таскать — сразу помощь нужна?

— Ну же, братик… — вдруг её голос стал слаще сахарного сиропа.

— Да брось уже эти фокусы, — отрезал я. — Это же ты говорила, что тебе море по колено и горы по плечо. Так что вот твои кирпичи знаний — давай, покажи силу духа, и топай в общагу.

Неожиданно она замолчала и уставилась куда-то мимо меня. Хм… Обычно моя сестрица отвечает так быстро, что комар не успел бы укусить, а тут… Что за чудо случилось?

— Знаешь, братец, я думала, что ты тут самый сильный, — Маша едва слышно пробормотала, потом злорадно хлопнула меня по руке. — Но, похоже, я ошибалась. Глянь-ка туда.

По коридору двигалась типичная зубрила: заплетённая косичка, очки с линзами толщиной с бутылочное дно. На ней висели сумки, словно гири, набитые плотно учебниками. Пот струился по её бледному лицу, а коса моталась из стороны в сторону. Как она до сих пор не сломалась пополам?

— Вот это да! — присвистнула Маша. — Эта девченка меньше меня, но тянет груз, как ломовая лошадь. И не жалуется!

— Силёнками она точно не блещет, — заметил я, краем глаза улавливая на экране телефона очередную навязчивую рекламу: «Татьяна с аппетитными формами в трёх километрах жаждет с вами жестко спариться». Ну да, мечтайте. — Видимо, сумки эти она тащит на чистом энтузиазме.

Шутка была на грани фола, но перерыв заканчивался, и я решил не продолжать этот диалог. Вздохнув, я подхватил свои и Машины учебники, да ещё по дороге догнал зубрилку и перехватил её сумки. Изначально не собирался сестре помогать, но жалко стало девчонку — хоть и вредина, но все же родная кровь.

Дотащив этот груз знаний до общаги, оставил Машу с её благодарностями, а затем отправился на оставшиеся пары. Благо, их было немного, и уже через пару часов я мог вернуться в свою комнату и заняться более полезными делами — например, перетаскиванием железа.

Поднимая штангу рядом с развалившейся кроватью, я усмехнулся. В этой Академии с преподами лучше не шутить — у них, кажется, лицензия на причинение ущерба студентам. Только сегодня из нашей группы в медпункт отправились одиннадцать человек. Интересно, что в других группах дела обстоят не лучше. Половина наших пострадала от самих преподов, которые, похоже, получают удовольствие от нанесения травм. Да и сами они далеко не интеллигентные педагоги — скорее, бывшие палачи на пенсии.

Сегодня, ближе к вечеру, наслаждаясь эклерами в попытке восполнить запасы сахара, я стал свидетелем забавной сценки. В коридоре какой-то парень, с дорогущими, выставленными напоказ, часами на руке, спорил с преподавателем. Выглядел он так, будто мир вращается вокруг него, и возмущался, что ему одному в группе не поставили зачёт.

— Вы хоть представляете, с кем разговариваете⁈ — орал юнец, колотя себя в грудь так, что его прилизанные лаком волосы грозили взлететь. — Я сын графа Дюмина! На вашем месте я бы подумал дважды, прежде чем портить мне настроение!

Самое интересное, что препод даже бровью не повёл. Засунув руки в карманы, он спокойным тоном сообщил, что сам является герцогом. После этого пафосный мальчик побледнел и застыл с открытым ртом, словно его только что ударили под дых. А ведь действительно интересно: что забыл герцог в этой дыре? Какими тёмными делишками он тут занимается, что вынужден преподавать? Стоило бы провести расследование, но пока у меня своих проблем по горло. Слава — вещь приятная, но обязывающая. Студенты со всех курсов уже шепчутся обо мне, как о местной знаменитости. Да и неудивительно — не каждый день первокурсник отправляет в нокаут третьекурсников высокого ранга.

Однако некоторые шепотом называют меня «везучим нищебродом», и это меня слегка раздражает. Я предпочитаю быть при деньгах, а не без них. Хорошо, что у меня есть пара идей на этот счёт. К тому же сестра сегодня попросила у меня пять тысяч взаймы. Откуда им взяться? У самого-то на обед денег нет, не говоря уже о других радостях жизни. Хотя… Похоже, новая кровать мне уже не нужна. Академия решила этот вопрос за меня, выдав тонну учебников. Из них выйдут отличные ножки для импровизированной мебели. Кто сказал, что знания не поддерживают в трудную минуту?

Пора обратиться к великой силе, именуемой интернетом. Отличная штука, благодаря которой этот мир становится чуть менее ужасным местом. Сразу после тренировки я на сорок минут залип в Мировой Паутине в поисках подработки. Из множества вакансий меня привлекла только одна: разгрузка поездов с товарами. То, что доктор прописал. Там, где обычные грузчики управляются за час, я сделал бы всё за двадцать минут. Работал бы по ночам в свободное время — и тренировку заменяет, и кошелёк радуется. Но есть одно «но»… Если об этом кто-то узнает, пострадает репутация нашего Рода. У аристократов не принято пахать в поте лица среди простолюдинов. А отца лишний раз лучше не тревожить — он и так одержим своей безупречной репутацией.

Придётся переходить к плану «Б». Эх… И мне это совсем не по душе, но вызов «тяжёлой артиллерии» — похоже, единственный выход. Других вариантов я пока не вижу. Ведь лучший друг всегда придёт на помощь, ха! Этот точно явится, но вот чем это обернётся — другой вопрос.

Набрав нужный номер, я не долго слушал гудки. Дружище почти сразу взял трубку, и на том конце раздался его задорный голос — таким он был всегда.

— Алло, Добрыня! Сколько лет, сколько зим!

— Привет, Гриша! Как жизнь? — улыбнулся я, осторожно присев на скрипучий стул, который грозил развалиться подо мной.

— Долго рассказывать, но если вкратце, то все зае***. Ну а ты как? Где шляешься? Когда уже увидимся?

— В столице я, в академию вот только поступил…

— Стоп! — перебил он меня сразу. — Ни слова больше, братан! Я уже выезжаю!

Кто бы сомневался! Гриша всегда был скор на подъём. Зная его, тот мигом домчит с другого конца города до академии. Он по улицам не ездит — он летает, и скорость для него важнее здравого смысла. Мне тоже нравятся быстрые тачки, но будь они повместительнее для моего роста — цены бы им не было. Ладно, о машинах подумаю потом… Пора выдвигаться. Я неторопливо направился к выходу из общаги, чувствуя, как скрипят полы под моими шагами.

Гриша — отличный парень и верный друг. У него доброе сердце, и на него можно положиться… хотя и в определённых ситуациях. Но характеры у нас абсолютно разные. Если мне, в принципе, на всё плевать, и ничто особо не интересует, то он за любой кипеш, кроме голодовки, и лёгок на подъём, как перышко. Гриша мчит по жизни, как метеор, оставляя за собой хвост из приключений и проблем. Я же никуда не спешу. В этом мире я успею пожить, как захочу — ведь долголетие мне обеспечено. Если не считать одного нюанса: из-за Гришиных идей я могу и не протянуть сотню лет. Вот именно поэтому я не хотел прибегать к этому варианту.

Гриша происходит из очень обеспеченного Рода целителей — Распутиных, которые вращаются при императорском дворе. Все его родственники серьёзные и рассудительные люди. А вот Гриша — ходячая катастрофа и любитель веселья. Типичный мажор, который обожает находить проблемы на свою голову. Однако умный, зараза… А потому до сих пор не сложил свою буйную головушку в какой-нибудь передряге.

Едва я неспешно добрался до дороги за стенами Академии, как тут же услышал визг тормозов. Скоростная тачка премиум-класса с откидным верхом задрифтовала рядом, выпуская облака дыма из-под колес. Без лишних слов, дав ему «краба», я завалился в машину, и она сорвалась с места с диким ревом двигателя. Если уж погибнуть, то с ветерком.

— Держись, братан! — крикнул Гриша, жмя на газ так, что нас вдавило в сиденья. — Покажу тебе, что такое настоящая скорость!

Я вздохнул и подумал, что, возможно, сегодня удачный день для того, чтобы проверить, есть ли жизнь после смерти.

* * *

Стол передо мной буквально трещал под весом блюд и напитков. Не знаю, чем закончится наш разговор с Гришей, но одно я знал точно: если умру от переедания, то хотя бы сытым и довольным. Этот ресторан, насколько мне известно, принадлежит какому-то дальнему родственнику Гриши. Но кто я такой, чтобы задавать вопросы, пока передо мной стоят эти кулинарные шедевры?

— Добрыня, давай-давай, налетай! — кивнул друг на блюда, приподнимая бокал с вином. — Я-то знаю, какие у тебя аппетиты. Помнишь тот раз, когда ты съел всё, кроме стола? И то только потому, что он был прикручен.

— Не переживай, ничего не останется, — заверил я его, хватая кусок мяса такой величины, что им можно было отбиваться от медведя. — Повара ведь старались не зря, рискуя пальцами ради этих деликатесов.

Гриша улыбнулся так широко, что даже его шрам над бровью изогнулся в улыбке — напоминание о том вечере, когда он решил проверить, насколько прочная у барной стойки голова.

— Ну, а теперь наконец-то побеседуем нормально, а то в машине особо не поговоришь — слишком сложно кричать на скорости под двести километров в час. Такое чувство, что тысячу лет не виделись. Хотя, может, это потому, что в последний раз нас видели в новостях с пометкой «разыскиваются».

Ага, в машине не обсудишь… Он уже успел задать мне миллион вопросов, пока мы мчались, игнорируя светофоры и правила дорожного движения. Я даже устал отвечать и придумывать новые версии своей биографии.

— Так ты говорил, в первый же день в академии дуэль устроил? Вот это по-нашему! — Гриша потер руки, словно предвкушая зрелище. — Кого ты там отмудохал?

— Да так, одного третьекурсника рангом С. Он за своим языком не следил, вот и отдыхает теперь в лазарете с переломами после нокаута, — сказал я, с аппетитом откусывая сочный стейк. — Теперь все студенты только об этом и шепчутся, будто я призрак мести или налоговый инспектор.

— Ха-ха! А я-то думал, что новости преувеличены. Хотя, зная тебя, это ещё цветочки. Им, наверное, странно, как обладатель ранга F так уложил мага рангом выше.

— Погоди, почему «будто»? У меня же действительно ранг F, — ответил я, запивая мясо вином, которое стоило больше, чем моя месячная зарплата, если бы она у меня была.

— Ага, рассказывай! Или это все только видимость. Я-то помню, как ты однажды одним взглядом заставил замолчать целую толпу. Правда, потом выяснилось, что за твоей спиной стоял директор с увольнительными приказами, — его голос прозвучал таинственно.

— Не знаю, что ты там напридумывал, дружище, но факты вещь упрямая, — пожал я плечами. Хотя в его словах была доля правды, но кто же признается в таких мелочах?

— Ладно, как скажешь! — Гриша развёл руками. — Давай доедим, а потом по моей любимой программе. Есть один клуб, где у нас особый приём. Там девчонки-аферистки… то есть аристократки подтянутся. Такие красотки, что даже статуи завидуют! Видел бы ты их ножки и… ну, ты понял. А после этого…

Как всегда, в Грише проснулся профессиональный тусовщик, хотя, кажется, он никогда и не ложился спать. Если его не остановить сейчас, он распишет программу на ближайшие недели так, что мы успеем побывать во всех злачных местах города и попасть во все хроники происшествий. А потом его родственникам придётся снова нас выручать, возможно, залогом в виде небольшого острова.

— Постой, Гриша, — перебил его, пока он не увлёкся до состояния невозврата. — Я ведь, на самом деле, не просто так позвонил. Мне деньги нужны.

— Так в чём проблема? Давай сейчас переведу на твой счёт и погнали в клубешник! — друг отмахнулся, закусывая бутербродом с черную икрой. — Сколько тебе? Тридцать тысяч хватит? Или давай сразу сотку, чтобы наверняка?

Со стороны могло показаться, что этот парень разбрасывается деньгами, как конфетти на параде. Но это было далеко от реальности. Он к ним относился бережно, и тратил в основном на себя. Я же был исключением из этих правил. Слишком многое мы с ним вместе пережили — и парочку поездок, после которых нам приходилось менять имена, и несколько приключений, о которых лучше не рассказывать при свете дня.

— Да постой ты, — усмехнулся я, прерывая поток его фантазий. — Мне деньги нужны не для покупки тачки, как у тебя.

— А может, тебе и тачка нужна? Так давай, я тебе хоть сейчас её подарю, Добрыня, — Гриша уже потянулся к карману, вероятно, собираясь вытащить ключи от какого-нибудь спортивного болида.

— Не, ты не понял, — я скрестил руки на груди, пытаясь заставить его притормозить. — Работу хочу найти.

Гриша замер, как робот, у которого выдернули батарейку. Затем его лицо осветилось такой широкой улыбкой, что я невольно подумал: «К чему бы это?» Зная Гришу, у него всегда есть что-то на уме. Так что долго думать он точно не станет. И правда, не прошло и пары минут — я даже говядину в клюквенном соусе дожевать не успел — как он склонился над столом, и лицо его выражало полное довольство собой.

— Есть одна темка, и она как раз идеально для тебя подойдёт, Добрыня. Я буду твоим менеджером и целителем в одном лице, — в голосе Гриши читались нотки предвкушения.

— Зная тебя, что-то мне уже это не нравится, — я даже тарелку в сторону отодвинул, вдруг потеряв аппетит. — В последний раз твоё «идеальное предложение» закончилось тем, что мы бежали от разъярённых гномов через три королевства.

— Да ладно тебе, это настоящий верняк! Ты точно не прогоришь, и всё путём будет, — Гриша с радостным выражением на лице пригубил ещё вина, словно подтверждая свои слова.

— Ты так уже говорил, когда мы с тобой через границу контрабандные жезлы перевозили! — не выдержал я и рассмеялся, вспоминая тот кошмар с таможней и очень недружелюбными стражниками.

— Не-е, можешь не париться, — он махнул рукой. — С этим я давно завязал. К тому же жезлы были крадеными ещё до нас.

— Но ведь ты говорил, что это просто товар твоей семьи! — напомнил я ему, изогнув бровь.

— Так я эти жезлы потом своим родственникам за границей и продал. Выходит, не обманул тебя ни на йоту! — ухмыльнулся Гриша. Вот же лис хитрый! Ха-ха! И не поспоришь с этим теперь.

Можно представить тысячу сценариев о том, что способен замутить Гриша, но ни одного не угадаешь. Чёрт ногу сломит в его мыслях, а потом ещё и спасибо скажет за приключение.

— Хорошо, говори уже, что за тему ты хотел предложить! — вздохнул я, смирившись с неизбежным.

Гриша ещё ближе наклонился ко мне, оглядываясь по сторонам, словно мы были в шпионском фильме.

— Подпольные бои без правил, Добрыня! — прошептал он так, будто объявлял секретный пароль.

Пфф! И это всё? А я-то уж думал… Но бои мне, пожалуй, подходят. И как тренировка, и как способ выпустить пар. А если повезёт, то и заработаю достаточно, чтобы не экономить на еде.

— Добро! — кивнул я, вновь принимаясь за мясо. В конце концов, голодным на бой не отправлюсь.

— Что? Так сразу? — Гриша наморщил лоб от удивления. — Не думал, что ты так быстро согласишься.

— А чего бы и нет? — я пожал плечами. — Просто мне казалось, что ты можешь предложить кое-что похуже. Вот я и остерегался твоих секретных тем для поднятия бабла.

— Тогда никаких проблем! — Гриша достал телефон, который выглядел так, словно мог управлять спутниками. — Я всё организую, как надо. Переговорю с нужными людьми, и можешь приступать к работе.

— Но, Гриша! Мне деньги нужны прямо сейчас! — уточнил я, придвигаясь поближе. Не собираюсь в академии больше без денег торчать, питаясь слухами и надеждами. — Когда я смогу к бою приступить?

— Дай мне всего несколько часов. Я утрясу всё в лучшем виде, и ты сможешь отправиться на первый бой! — Гриша, приняв деловитый вид, начал обзванивать нужных людей, говоря на таком сленге, что я заподозрил его в двойной жизни.

Вот и славно! Кажется, всё выходит пока неплохо. Или мне это только кажется.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как Гриша жестикулирует и строит планы. Что ж, если уж ввязываться во что-то безумное, то только с ним. В конце концов, что может пойти не так? Кроме всего…

Глава 4

Пермь

Игорный дом

— Аккуратнее несите, а то он сейчас воскреснет и устроит здесь новый скандал, — ехидно заметил администратор, указывая на очередного аристократа, которого выносили на носилках. — И родственникам его позвоните, пусть готовят кошельки для оплаты всех его счетов.

В этом заведении сцены, где проигравшихся в пух и прах неудачников увозили на скорой, были столь же обычными, как и бесконечная игра в покер. Для одних это было всего лишь развлечение, а для других — способ мгновенно лишиться всего, и получить в придачу сердечный приступ. Но в Перми это казино слыло одним из самых престижных мест, где можно было с равным успехом проиграть состояние, заключить важную сделку и насладиться изысканным обедом.

В одной из множества комнат с антикварной мебелью и артефактами, защищающими от любопытных ушей, встретились Валерий Добрынин и его старший сын. Артур расположился напротив отца, взирая на блюдо с мясом с равнодушием.

— Почему не ешь, сынок? — граф с аппетитом жуя сочный стейк. — Здесь всегда вкусно готовят, кто бы это ни был. Расскажи, как твоя молодая жена поживает?

— Слушай, отец, давай без предисловий, — Артур был серьёзен, как никогда. — Что случилось на этот раз? Маша кого-то прикончила в Академии, и теперь нашему Роду объявили войну?

Хотя это и было шуткой, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. На семейном совете действительно обсуждалась судьба Марии. Не все считали, что её стоит отпускать так рано в академию. Сил у неё было, как у целого батальона, а сдержанности — ноль.

Отец тяжело вздохнул. Он понимал, почему Артур мог подумать о таком исходе. Маша на балах вела себя, как истинная леди, но в душе оставалась неуправляемым сорванцом.

Она родилась с Добрыней с разницей в два года, и пока семья была занята накоплением богатств и карьерой старших детей, Маша и Добрыня были предоставлены сами себе. Они проводили всё время вместе и стали неразлучными друзьями. Каждый в семье знал: за брата Маша могла придушить кого угодно, включая ближайших родственников.

— Нет, сынок, всё гораздо хуже! Твой дед оставил нам такое «чудесное» наследство, что наша встреча с Создателем может состояться уже на этих выходных, — Валерий залпом выпил рюмку коньяка.

— Постой, ты ведь шутишь? — Артур почувствовал, как холодок пробежался по его спине.

Он знал о деде не так много, но и того хватало, чтобы понять: дед был опаснее заряженного пистолета в руках ребёнка. А Мария, похоже, унаследовала его взрывной характер.

Отец, сделав ещё один глоток огненного напитка, за каких-то двадцать минут обрисовал сыну всю бездну, которая разверзлась под ногами Рода Добрыниных.

Затем, прикурив сигару от свечи, он добавил:

— В общем, думаю, через месяц-другой о нашем положении будут судачить в столице. А это, как ты понимаешь, сулит нам огромными неприятностями.

Артур присвистнув от новости, почесал затылок и пробормотал:

— Надеюсь, из семейства Императора нам никто ничего не должен? А то можно сразу заказывать семейный склеп.

— Какая уже разница, — Валерий нервно усмехнулся, и его щёки дёрнулись. — Ситуация катастрофическая.

Артур, зная, что отец способен дипломатически уладить любую ситуацию, посмотрел на него с надеждой:

— Батя, скажи честно, у тебя ведь есть план на крайний случай? Желательно такой, где мы остаёмся живы.

— Ну, можно попробовать всем отречься от титулов. Станем обычным зажиточным семейством, — Валерий пожал плечами.

Артур усмехнулся мрачно:

— И тогда мы всё равно сдохнем, но уже как безымянные крестьяне. Отличная перспектива! Отречение нам не поможет.

— Да, я тоже так думаю, — Валерий поморщился и перешёл к сути встречи. — В общем, Артур, ты знаешь нашего соседа, графа Безрукова?

Сын кивнул, внимательно слушая отца.

— Похоже, Безруков уже в курсе нашего неожиданного наследства. Этот напыщенный индюк вечно суёт свой нос куда его не просят, — Валерий облокотился на спинку кресла, выпуская облака дыма. — И мне хотелось бы, чтобы ты отправился со мной к нему на переговоры. Боюсь, что с его стороны может быть ловушка.

— А куда я денусь, — Артур криво улыбнулся. — Если он устроит западню, то, по крайней мере, мы уйдём красиво. Безруковы не так уж и сильны, да и мы всё же А ранга, не забывай.

— Тогда готовься, — Валерий выпрямился и затушил сигару. — Не знаю, что нас там ждёт, но этот гад явно задумал что-то недоброе.

Хотя приглашение вроде было стандартным предлогом обсудить дела, глава Рода всегда готовился к худшему сценарию. Его гвардия уже находилась в полной боевой готовности, словно завтра не наступит, а если и наступит, то лучше встретить его с оружием в руках.

* * *

Машина у Гриши была — просто пуля. Я-то сам люблю покататься с ветерком, но за рулем такой ракеты еще не сидел. Мой Род считает, что деньги лучше тратить на что-то полезное, вроде золотых унитазов, поэтому я мог лишь наслаждаться видом улиц, мелькающих мимо, пока Гриша вдавливал педаль газа в пол.

— Знаешь, в столице полно арен для подпольных махачей, — сказал Гриша, не сводя глаз с дороги. — Те, где ты будешь выступать, можно назвать полузаконными. Ну или полунезаконными — смотря с какой стороны на это смотреть.

— Это как понимать? — ухмыльнулся я. — Одной ногой на зоне, другой — на свободе?

— Все зависит от твоей сообразительности и скорости ног, — усмехнулся Гриша, плавно входя в крутой поворот. — Если бегаешь быстрее охраны, значит, закон не нарушал.

Увидев мое выражение лица, он решил успокоить меня. Оказывается, всё шито-крыто: бойцы выступают в магических масках, лица не видно. Да и насмерть там редко кто дерется. Ну, может, парочка несчастных случаев, но кто их считает? Есть, правда, арены, где дерутся до последнего вздоха — аристократы это дело обожают. Денег там крутится больше, но убивать людей ради забавы и наживы — не моё. Хотя, если подумать… Нет, пожалуй, посмотрю, как пойдет на этой арене. Главное, что мою личность знает только Гриша, как менеджер. Если я кому-нибудь переломаю все кости, то его Род не сможет объявить мне войну. Да и вряд ли они соберут воедино все куски, чтобы предъявить обвинения. Война Родов из-за моей мелкой халтурки — последнее, чего бы мне хотелось.

Мы подлетели к его апартаментам. Гриша припарковал свою тачку и вызвал такси.

— И это вся твоя паранойя ради секретности? — спросил я, хотя признавал, что идея неплохая.

— Еще бы, — кивнул Гриша на подъезжающее такси. — В нашем деле главное — не засветиться. Особенно если что-то пойдет не так.

Устроившись на заднем сиденье неприметного желтого автомобиля, Гриша, глядя в окно, начал объяснять: дескать, бои для аристократов — это чисто спорт, никакой интриги. А вот на подпольных аренах адреналин льется рекой, ставки растут, как на дрожжах. Богатым это по душе… И чем-то напоминает мне прошлую жизнь.

Когда мы подъехали к его особняку — тайной базе для всех этих афер — я не смог не заметить десятки машин во дворе. Тут были и развалюхи, и спорткары. Похоже, он скупил всё, что было на барахолке.

— Смотрю, ты неплохо устроился, — сказал я, окидывая взглядом его автопарк. — Менеджеры явно не бедствуют.

— Да ты не понимаешь, — усмехнулся Гриша, похлопав меня по плечу. — Это не бизнес, а призвание. Я менеджер на подпольных боях просто для души. У кого-то хобби — вязать носки, а у меня — организовывать махачи.

Ну да, у аристократов свои причуды. Кто я такой, чтобы судить?

Он провел меня в комнату, забитую масками. Орёл, медведь, тигр — целая звериная коллекция. Глаза разбегаются. Но одна маска привлекла мое внимание: простая, белая, без излишеств, словно лицо призрака.

— Гриша, а что за маска…

— Это моя, — перебил он, заметив мой взгляд. — Менеджеры и публика носят такие, чтобы не выделяться среди всего этого безумия.

Он добавил, что эти маски реагируют на эмоции: глаза меняют цвет. Злишься — красные, скучаешь — серые. Полезно знать, когда противник в ярости или вот-вот уснёт.

— И нахрена всё это нужно? — я непонимающе смотрел на разноцветные маски. — Просто для красоты?

Гриша хмыкнул, собирая бумаги на столе.

— А ты разве не хочешь увидеть эмоции публики во время боя? Если кто-то просадит на тебя кругленькую сумму и ты его подведёшь, то сразу заметишь море красных глаз в зале. Удобно же знать, кому потом прятаться от разъярённых фанатов.

Я выбрал самую простую маску и уже направился к выходу, как Гриша разразился хохотом.

— Добрыня, ну ты и юморист! — он держался за живот, пытаясь восстановить дыхание. — Тут тебе и самурайские, и рыцарские, и волчьи маски, — он махнул рукой на всю коллекцию. — А ты решил стать грабителем на ринге? Зачем тебе балаклава?

— Что…? Маска как маска! — я пожал плечами.

— Серьёзно? — Гриша покачал головой. — Да если бы я встретил тебя ночью в переулке в таком прикиде, сам бы отдал кошелёк, часы и, наверное, даже штаны. Причём без особых просьб с твоей стороны. Посмотри на себя в зеркало.

С тяжёлым вздохом я надел балаклаву и взглянул на своё отражение. На меня смотрел здоровенный детина, которому только пистолета не хватало для полного комплекта. Ещё немного — и можно смело идти грабить банк в одиночку.

— Ладно, зато меня никто не узнает, — буркнул я. — Не хочу выглядеть, как бродячий зоопарк.

— Поехали, упрямец, — усмехнулся Гриша, хватая ключи от машины. — Тебя уже не переубедить.

Гриша выбрал машину с низкой посадкой и длинным капотом, будто собирался резать асфальт носом. Врубил музон с такой древней кассеты, что она, наверное, помнит ещё динозавров. Эти раритеты сейчас стоят, как крыло от самолёта, но кого это смущает? Мы мчались к месту сбора, ветер свистел в окнах, а я думал: если разобьёмся, то хотя бы погибнем стильно.

Когда мы приехали на подземную парковку под стадионом, там было ещё пусто. Странно, что перед началом боёв ни души. Но, как оказалось, аристо любят играть в прятки. Каждый приезжает в своё время, и у каждого своё место на этой гигантской парковке.

Гриша строчил сообщение кому-то из работников, и вдруг пол под нами начал стремительно опускаться. Ну конечно, подземные лифты для машин — почему бы и нет? Аристократы умеют тратить деньги с размахом. Организаторы продумали всё до мелочей, чтобы нам было удобно сломать себе шею. Внизу нас встретил персонал в зелёных масках. Отлично, теперь я точно не узнаю никого, даже если это мой бывший учитель. И правильно: меньше свидетелей — меньше вопросов от полиции.

Они разгуливали с подносами, предлагая выпивку и закуски, будто мы на каком-то приёме у президента. Гриша заказал воду и еду в свою личную комнату отдыха. Оказывается, у каждого здесь свой приватный уголок. Кто бы мог подумать? Видимо, чтобы было где спокойно перевязать раны или попрощаться с жизнью в уютной обстановке.

Комната отдыха была оборудована всем необходимым для комфортного ожидания своей участи: душ, раздевалка, телевизор, кровать. А для особо удачливых — медицинская койка с полной аппаратурой. Так сказать, чтобы можно было вернуть тебя с того света и снова отправить на ринг. Миленько, но я начал зевать. Да, я ленивый, но если уж ввязался в это безумие, то не хочу зря время терять.

— Гриша, а зачем здесь ошиваться? Может, сразу проведём бой и отправимся домой, пока нас никто не заметил? — я со скукой оглядывал все эти излишества.

Гриша усмехнулся, его лицо стало хитрым, как у лиса перед дверью в курятник.

— Такие помещения нужны для определённых случаев. Некоторые психи проводят по двенадцать боёв за ночь. Им нужно где-то перевязывать раны и пересчитать зубы. А ещё полезно полежать в нокауте, обдумать смысл жизни, прежде чем снова выйти и получить по башке.

— Вторую попытку? — удивился я. — Я думал, здесь всё решается одним ударом. Что ты от меня скрываешь?

— Ну… как тебе сказать, — протянул Гриша, закидывая в рот виноградину. — Некоторые особо смелые бойцы просят поставить против них магических зверей. Недавно прибавилось несколько ребят без конечностей — никто пока не смог завалить магического медведя. Как насчёт проверить свои силы?

— Спасибо, я пас… — отмахнулся я. Экстрима людям всегда мало, но я предпочитаю сохранить руки и ноги при себе.

— Боишься, что медведь тебя не заметит? — усмехнулся он. — Ладно, начнём с кого-нибудь поменьше, чтобы тебя не пришлось собирать по кусочкам.

— Да причём тут я, — вздохнул я, откидываясь на кресло. — Мне просто мишку жалко. Зачем зверя калечить?

— Оу, понял, — Гриша поднял брови. — Думаю, медведь при встрече с тобой тоже бы пожалел тебя. Ладно, давай-ка я осмотрю тебя перед боем. Я же не шутил, когда говорил, что буду твоим целителем.

Он поднял ладонь, словно собирался дать мне пятёрку, и пару минут водил ей перед моим лицом.

— Ну что там, доктор? Я не болен? — ухмыльнулся я.

— Здоров, как бык, — развёл руками Гриша. — Но у тебя всё ещё куча аномалий с энергией. Либо я полный профан, либо ты — ходячая загадка.

— Это уже старая песня, — сказал я, поднимаясь. — Может, лучше пойдём и посмотрим на других бойцов, пока моя очередь не подошла?

Не хотелось просто сидеть и скучать. А так хоть развлечёмся и посмотрим, кто ещё тут решил рискнуть своей головой. Гриша не возражал и повёл меня к самому рингу, где толпились менеджеры со своими бойцами. Вокруг арены толпа ревела так, что казалось, сейчас обрушится потолок. Голоса о ставках сливались в хаос, музыка пыталась всё это заглушить, но безуспешно.

Похоже, здесь собрались все местные фанаты адреналина. Обращаясь друг к другу по прозвищам, они явно давно знали друг друга и, возможно, даже делили между собой клиентов по частям тела. Но тут Гриша подтолкнул меня локтем и кивнул на магический серебристый шар, парящий над рингом.

— Этот шар определяет противников и показывает их силу. Если он светится серым — соперник из разряда «мальчик для битья», если красным — тогда у тебя проблемы, он опасен в плане магии. На ринге нельзя использовать дальние магические атаки, так что никаких фейерверков. Но физическую магическую технику с вливанием маны — пожалуйста.

— И какой смысл в этих рангах? Если я смогу надрать зад тем, кто выше меня по рангу? — спросил я с искренним интересом.

— Шар определяет не только ранг, но и остальные параметры: умения, боевой опыт, количество съеденной за жизнь каши. Но не волнуйся, если нарвёшься на кого-то совсем опасного, я имею право остановить бой.

Похоже, Гриша родился не только с серебряной ложкой во рту, но и носит золотой пропуск на все случаи жизни. Насколько мне известно, в таких местах зрители не любят остановки боёв, а потому организаторы редко прерывают веселье.

— Как всегда, ты на коне, — заметил я вслух.

— Менеджеры здесь имеют некоторые привилегии, но у меня их намного больше, — гордо заявил Гриша. — Здесь вообще не принято убивать на ринге. Однако, всякое бывает… Но, если что, убийство я смогу предотвратить.

Убийство? Прекрасно. Я уже перестал слушать Гришу, его слова унесли меня назад, к воспоминаниям о моей прекрасной планете Валлар — месте, где процветает работорговля, и где дети учатся обращаться с мечом раньше, чем ходить. Мой товарищ Мариус, парень с редкими магическими талантами, попал в лапы наёмников с Валлара. Мы долго его искали, но когда нашли, увы, было уже поздно.

Сколько времени прошло… Сколько тренировок, сколько медитаций под водопадом, дурацкое занятие, между прочим, и, казалось, я уже научился контролировать свой гнев. Но стоит вспомнить о Мариусе, как злость сразу накатывала на меня.

Мариус был славным малым, душа нараспашку, и он не заслужил той участи, которую ему устроили судьба и люди. Он мог стать великим, достигнуть славы, если бы успел развить свой Дар до конца. В клане мы помогали ему освоить его редкую способность, которую называли «Кровавый кузнец». Вливая свою кровь в расплавленный металл, он мог придавать ему удивительные свойства: крепость, мощную проводимость магии, и многое другое. Такой человек, по значимости, мог сравниться с Архитекторами. Но его поймали и продали на главную боевую арену Валлара. Там Мариуса растерзали ради развлечения публики, и этим подписали себе смертный приговор.

Такие вещи нельзя оставлять без внимания. Хорошие люди заслуживают мести, особенно, если это даёт повод размять косточки. Мариус был именно таким — светлый, добрый и наивный. Его любимая фраза была: «Люди заслуживают в жизни второй шанс». Я не соглашался, но спорить не стал — зачем рушить человеку идеалы?

Так вот, его схватили наёмники, когда он отправился помогать людям в каком-то маленьком королевстве после закончившейся там великой войны. В том месте тогда ошивались Иерофанты, и им нужна была сильная магическая кровь для лечения пострадавших. Но по дороге парня поймали, а затем жестоко убили на арене. Когда я узнал о его смерти, и о том, как это произошло, долго не думал. Просто взял и отомстил. Ведь кто, как не я, должен был напомнить этим ребятам про карму?

Притворившись наивным путешественником, я нарвался на тех же самых наёмников. Они думали, что поймали золотую рыбку, когда заполучили такую жирную добычу, как я. А я лишь улыбался, наблюдая, как они потирают руки в предвкушении будущей прибыли. Затем меня продали в столицу для участия в боях на арене… Пару недель я играл роль послушного «гладиатора», сражающегося на потеху публике. Выжидал, как лев в тени, готовясь к прыжку. Ведь впереди должны были состояться массовые бои, куда стекались аристократы всех мастей, и сам король удостоил нас своим королевским задом на трибуне. Стоило мне ступить на арену в тот день в качестве жертвы, как я высвободил свою силу.

Всю силу… Ух, как же эти зажравшиеся людишки визжали! Никогда не видел, чтобы толстые лорды могли так быстро бегать. А ведь каждый год на этой арене умирало больше ста тысяч человек, и всех всё устраивало. Ну что ж, пора было устроить им незабываемое шоу. Приговор был исполнен, и память Мариуса была почтена. Король и его приспешники получили то, что заслуживали. Вся арена рухнула и погребла под обломками каждого из них. Билеты в первый ряд оказались последними для многих.

— Ты чего завис? — Гриша щёлкнул пальцами перед моим лицом, вырывая меня из горьких воспоминаний.

— Да так, задумался кое о чём, — пробормотал я и последовал за ним в фан-зону.

Едва мы протиснулись к самому рингу, как Гриша наткнулся на своего знакомого.

— О-о-о, надо же, какие люди! — высокий в белой маске развёл руками, его голос был настолько наглым, что хотелось аплодировать. — Сам Любимчик Фортуны вновь пожаловал к нам.

Гриша шепнул мне, что здесь его так зовут из-за удачных ставок на бойцов. Если он действительно такой фартовый, то жаль, что менеджерам нельзя ставить на своих бойцов. Хотя с его везением он, наверное, и в лотерею выигрывает раз в неделю.

— На этот раз ты бойца покрупнее привёл? — не унимался высокий. — Что, сразу его в высшую лигу определишь? Или решил дать парню шанс выжить?

— Нет, начнёт, как все, — Гриша говорил с ним, даже не глядя в его сторону, словно тот был пятном на его идеально начищенных ботинках. — А ты кого на этот раз привёл, Дьявол?

— Увидишь, — усмехнулся высокий, и я был готов поспорить, что под маской он подмигнул.

Они ещё продолжали перебрасываться колкостями, а я узнал, что здесь есть разные лиги, от низшей до высшей. Новички начинают с низшей лиги. Но Гриша, похоже, и здесь имеет «золотую» карточку или пропуск. Не удивлюсь, если он может провести меня прямо на коронацию короля.

Такое ощущение, что Гриша может договориться с кем угодно и о чём угодно. Ему бы дипломатом быть — он бы смог убедить дракона стать вегетарианцем.

— Любимчик, — обратился к Грише другой менеджер, подходя к нам. Они пожали друг другу руки так, словно договаривались о том, кто будет править миром. — Рад видеть тебя. Поздравляю с новым бойцом, — он кивнул в мою сторону. — Мой боец Тигр тоже сегодня будет драться.

Я проследил за его взглядом и увидел бойца в тигриной маске. Его мышцы были такими, что можно было бы натирать их и продавать, как каменные изваяния.

— Привет! — решил я перекинуться парой слов. — Ты явно не терял время впустую. Впечатляющий размер! Хотя говорят, главное не размер, а умение им пользоваться.

— Привет! — Тигр крепко пожал мою руку. Кажется, он попытался раздавить мне кости, но я улыбнулся в ответ. — Да и ты, как я погляжу, кашу ел за двоих. Впервые здесь?

Шутку я оценил. Так обычно сестра подшучивала надо мной, мол, Добрыне кашу не давайте, а то его и так разнесло.

— Ага, мой первый бой будет сегодня, — кивнул я.

— О-о, зелено-молодо! Удачи тебе, новичок! Я вот иду на свой двенадцатый поединок. Кстати, сейчас мой выход, — он указал пальцем вверх, где мигало его имя в огнях.

Музыка стихла, и над рингом раздался бодрый голос рефери.

— Да-аамы и госпо-о-да!!! — орал рефери так, что уши заворачивались. — Внимание на ринг! Самый лучший ринг в столице! На нём столкнутся известный вам Тигр и новичок, чьё имя пока скрыто в тени. Вас ждёт любопытное зрелище… или, по крайней мере, много крови! — последние слова прозвучали уже тише, интригуя публику.

Толпа взревела от восторга, когда боец в маске тигра появился на ринге, перепрыгнув через канаты с грацией хищника. Его приветствовали аплодисментами, свистом и криками.

— А сейчас на ринг выходит наш смелый новичок! — прокричал рефери, чья улыбка напоминала акулу, почувствовавшую запах крови. — Сегодня он проведёт сразу два боя подряд! Видели такое раньше? Конечно, видели! У нас самая уникальная арена в этом забытом богом месте! А кто скажет иначе, тому бесплатный билет на тот свет!

Толпа заржала от этой остроты, и под завесой дыма на ринге появился соперник Тигра — человек в маске черепа. Следуя этой «тонкой» тематике, можно было предположить, что его зовут Череп. Хотя нет, слишком очевидно.

— Встречайте нашего нового бойца — Костолома! — объявил рефери громовым голосом.

Упс, промахнулся с предположением. Этот Костолом был тоже ранга D, как и Тигр. Судя по всему, он пришёл с другой подпольной арены, где, вероятно, его уже не особо ждали после пары инцидентов с исчезновением соперников.

— Костолом, есть что тебе сказать перед боем? — прогремел голос над рингом.

Высокий и крепкий боец напряг свои мускулы так, что они чуть не лопнули, и с усмешкой рявкнул:

— О, ещё как есть! Сегодня кости будут хрустеть громче, чем ваши челюсти на морозе! — он прыгнул на месте, оставляя вмятины на полу.

— Слышал, Тигр? — подразнил его рефери. — Похоже, наш новичок настроен серьёзно. Будь осторожен, говорят, он коллекционирует ребра своих соперников.

Рефери продолжал сыпать шутками, словно комик на похоронах. Затем обратился к Костолому:

— Помни, у нас не обязательно ломать кости сопернику… если только очень не хочется!

— А мне очень хочется, — усмехнулся тот и стукнул кулаками друг о друга, словно проверяя, какой из них прочнее.

Гонг прозвучал. Бой начался, и я повернулся к Грише:

— Что, нервничаешь за своего бойца?

— Да нет, — отмахнулся он. — У него опыта больше, чем у меня седых волос. Он тоже ранга D и прошёл войну. Матёрый волк, который видел в жизни всё.

Ну что ж, посмотрим… Как говорится, век живи — век удивляйся, насколько всё может пойти не так.

Я заметил, что перед гонгом магический шар засиял синим — знак того, что оба бойца среднего уровня. Хотя по лицу Костолома можно было подумать, что его уровень — псих. Начало боя было равным. Оба демонстрировали техники, за которые на Олимпиаде по магии дали бы медали… посмертно.

Но через пятнадцать минут Тигр начал сдавать позиции. Костолом оглушил его мощным ударом и сбил с ног. Толпа притихла, а где-то даже послышались женские вскрики или это были вопли тех, кто только что проиграл все ставки.

Не теряя времени, Костолом сломал Тигру берцовую кость на одной ноге, потом на другой. Хруст был таким громким, что врачи в округе потирали руки в предвкушении работы. Выражение лица Тигра было бесценным — смесь боли и осознания того, что страховку он сегодня явно не оформил. Но он держался, как истинный профессионал, понимая, что отпуск в больнице ему бы не помешал.

Затем Костолом с хрустом раздробил Тигру левую руку и, повернувшись к толпе, спросил:

— Ну что, ломаем правую или оставим на память?

Толпа промолчала, видимо, они ещё не полностью потеряли человечность или просто не хотели лишаться зрелища. Но Костолома это не остановило. Ещё один хруст — и победа была за ним. Менеджер Тигра бросился на ринг вместе с целителем, надеясь собрать своего бойца воедино.

Вот почему я не люблю такие места. Ломать друг друга на потеху публике, будто мы не люди, а детали в конструкторе сумасшедшего инженера. Хотя… я немного кривлю душой. В таких местах есть своя своеобразная романтика.

Поглядев недолго на торжествующего Костолома, я выдохнул и положил руку на плечо Гриши.

— Слушай, а ты можешь поставить меня против этого Костолома сегодня? — спросил я, разминая шею и пару позвонков, которые ещё не успели пожалеть о своём существовании.

— Э… Теоретически могу, но ты помнишь, что я твой друг, и мне не хочется потом собирать тебя по кусочкам, — тревожно ответил Гриша. — Ты уверен? Переломы я, конечно, смогу залечить, но придётся пару дней провести в компании гипса.

— А если я выиграю у Костолома, заработаю больше, чем с тем, кого ты мне уже нашёл? — не отступал я.

— Ну, само собой, но я бы на твоём месте хорошо подумал. Хотя, кто я такой, чтобы отговаривать самоубийцу?

— Ставь меня с ним! — перебил его, улыбнувшись так, что даже смерть бы призадумалась, стоит ли со мной связываться.

Решение я уже принял, и переубедить меня не получится. Раз Костолом так тащится от звука ломающихся костей, почему бы не устроить ему симфонию из треска его собственных? Пусть узнает, каково это — быть музыкальным инструментом в чужих руках.

Гриша знал меня, как облупленного и понимал, что меня не переубедить. Он лишь предупредил, что надо будет перетереть с кое-кем, и что всё не так просто. Я молча кивнул, провожая его взглядом, и стал ждать, пока он не вернётся с вестями. За это время я узнал от других, что Тигр не мог сдаться слишком рано на ринге. Оказывается, у них тут свои правила: если у тебя больше десяти боёв, то нельзя сдаться раньше положенного.

Теперь всё стало на свои места: понятно, почему он терпел переломы. У него не было выбора избежать этого безумия раньше. В таком деле выбора меньше, чем у вегана в мясной лавке.

Гриша вскоре прибежал и объявил, что для выхода против бойца ранга D мне, как новичку, нужно сперва размяться на ком-то уровнем пониже.

— Не парься, твоему сопернику около тридцати пяти лет, но боёв у него не больше четырёх. Так что, удачи! — Гриша кивнул в сторону ринга.

Я медленно поднялся, а рефери даже не утруждался нас представлять. Наш бой был для публики просто закуской перед основным блюдом. Ну ничего, десерт будет с сюрпризом.

Магический шар от моего прикосновения окрасился в серый цвет, у другого бойца — в серовато-зелёный. Похоже, он чуть сильнее меня в магии. Ох, трагедия.

— А ты здоровяк! — боец в маске сокола кивнул мне перед началом.

Здоровяк? Да он бы упал в обморок, узнав, что мне всего восемнадцать. И, честно говоря, обидно звучит, когда тебя называют мужиком в таком возрасте. Мог бы и «пацаном» обойтись.

Сокол, похоже, решил, что раз шар у него ближе к синему, то он уже наполовину чемпион мира.

— Сильно не обижайся, если покалечу, — добродушно произнёс соперник и, подпрыгнув пару раз, встал в боевую стойку.

Ну, хоть без понтов. Уже приятно. Хотя, как говорится, улыбается тот, кто не в курсе.

После гонга я начал уклоняться от его ударов, размышляя, как бы прикончить его помягче. Ломать ему кости не хотелось. Сокол тем временем подбирался всё ближе. Надо признать, технику он знал неплохую. Вкладывал энергию в удары как надо, магией их подгонял. Но толпа решила, что я просто струшиваю. Ну что ж, раз хотят зрелищ, получат. Пусть пока повеселятся.

Мне надоело прыгать от Сокола по рингу, и я просто остался стоять на месте. Соперник зарядил мне ногой под печень, потом двоечку в челюсть, пробил по почкам. Изматывать противников я умею по-своему. К тому же он и не подозревает, что его удары для меня — как комариные укусы. Тьфу, заговорил как Маша.

Сокол же, окрылённый своими «успехами», решил добить меня поскорее. С силой влепил кулаком в мою голову, но я даже не пошатнулся.

— Да как так? — завилял он вокруг меня, как коршун вокруг дохлой крысы. — Ладно, мужик, пора спать!

Боец влил всю свою силу в руку и снова метнул кулак в мою голову. Оп… Перехват!

Схватив его за запястье, я с такой мощью швырнул его в канаты, что он отрикошетил обратно и шлёпнулся на ринг без сознания.

— Вы что тут вытворяете⁈ — проснулся рефери в динамиках. — Даже чаёк спокойно попить не дают! Кто бы мог ожидать такое от новичка? Вы это видели? Он уложил нашего знаменитого каратиста с тридцатью боями за плечами!

Что? В смысле, у него больше тридцати боёв? Гриша же сказал, всего четыре. Я метнул на друга взгляд, полный немого вопроса: «Ты серьёзно?»

— Ой, кажется, я слегка ошибся, — Гриша виновато развёл руками.

Ну конечно, Гриша и точность — вещи несовместимые, как книга и пламя. Типичный представитель общества «ОЗЛИНШ» — Общества замечательных людей, и немножко шарлатанов.

— Похоже, наш боец настолько впечатлён победой, что прирос к рингу! — завопил рефери, стараясь развеселить толпу.

Зрители захихикали, обмениваясь колкими шуточками. Я же, не обращая внимания на этот балаган, обратился к рефери:

— Эй, мне обещали бой с Костоломом! Или он предпочёл сбежать через чёрный ход?

Рефери замер на секунду, словно только что вспомнил о забытом пироге в духовке.

— Ах да, точно! Ваш менеджер подал заявку! — поспешно заговорил он. — Ну что ж, если вам так не терпится попасть в травматологию, бой состоится!

Он снова принялся завлекать публику, обещая им настоящее шоу. А Костолом уже выскочил на ринг, сияя самодовольной улыбкой, как кот, который только что слизал всю сметану.

— Скажи-ка, зачем ты так размазал Тигра по рингу? — спросил я, глядя ему прямо в безумные глаза.

— Понимаешь, я большой любитель прекрасного: чаёк попить, природу спасти… ну и кости поломать. Избивать самодовольных болванов — моё небольшое хобби, — он растягивал слова, словно наслаждаясь каждым звуком.

Маньячелло, да и только. Ему бы вместо ринга — в палату с мягкими стенами. Впрочем, я не психиатр, диагнозы не ставлю.

Я хотел было ещё что-то сказать, но гонг прозвенел раньше, чем я успел открыть рот. Костолом метнулся ко мне с такой скоростью, будто за ним гнался пожарный расчёт. Удар за ударом — парень явно решил сделать из меня отбивную. Нужно признать, дрался он умело: двигался быстро, бил точно.

Но я заметил одну любопытную вещь. Его удары были не так просты, как казались. Когда он бил, скажем, в печень, доспех гасил физический урон, но какая-то мерзкая энергия просачивалась сквозь защиту и била по внутренностям. Хитро. Видимо, он недоучившийся убийца, которого выгнали из школы за плохое поведение. Или за то, что он слишком любил ломать кости коллегам.

Я пытался уклоняться, но синяки множились на моём теле со скоростью кроликов в брачный период. Если бы не успел прикрыть голову в один момент, сейчас бы любовался звёздами днём. Он был быстрее меня, даже когда я поднажал. Реакция-то у меня хорошая — всё вижу, но тело не успевает. Будто во сне: хочешь бежать, а ноги вросли в землю.

Эх… Хорошо мы тут «танцуем», но всему хорошему приходит конец. Пора заканчивать этот цирк. Похоже, придется немного облегчить себе жизнь — снять часть гравитации со своего тела. Главное — не перестараться, а то обратно возвращать её будет больнее. Нагрузки на органы и кости — не шутка.

Когда сбросил часть гравитации, почувствовал себя перышком на ветру. Жаль только, что за всё в этом мире приходится платить. Хм… Теперь он метит в мою коленную чашечку? Хитрец… Вот только… Я слегка поднимаю ногу и блокирую его удар. На лице у противника такое удивление. Ну что ж, теперь можно показать этой сволочи, где раки зимуют, и больше экспериментировать с гравитацией не буду — а то ещё улечу на Луну без возврата.

Он, надо признать, сообразительный малый и быстро смекнул, что я стал быстрее. Поэтому сразу же сменил тактику. Костолом вцепился в меня, как голодный краб в последний кусок пирога, обхватив одной рукой за шею. Наивно полагает, что я разрешил ему такие вольности.

— Вы только посмотрите! Костолом применил опасный захват! Ещё пара секунд, и наш Ночной Разбойник останется без позвоночника! — голос рефери разнёсся над ареной.

Ночной Разбойник? Что за идиотское прозвище мне присвоили! Обидно, что мы сами выбирать их не можем: на арене с фантазией туговато. И какие ещё «пара секунд»? Они уже прошли, а мой хребет всё ещё при мне.

Пора с этим заканчивать! Не с хребтом, разумеется, а с Костоломом. Сейчас я более шустрый, и пока он шипит мне в ухо что-то про мою скорую кончину, я совершаю прыжок и, вцепившись в его руку, провожу свой контрзахват.

Этот напыщенный индюк даже не успел понять, в чём дело. Не ожидал, что после его тумаков я смогу так ответить.

Быстро вернув гравитацию на место, я добавил себе ещё веса и с грохотом обрушился на Костолома.

— Ба-бах! — ринг заскрежетал под нашими телами.

Ох, надеюсь, за помятый ринг не выставят счёт. Хотя, возможно, придётся уносить и его в ремонт вместе с Костоломом.

А ему досталось куда больше. Я даже не стану гадать, сколько костей у него теперь сломано. На него ведь свалилось не меньше четырёхсот килограммов благодаря моему трюку с гравитацией. Да и помимо веса, я добавил немного ускорения для полного эффекта.

Пожалуй, его только что переехал грузовик… Пожарный… С сиреной… И без тормозов.

— Кажется, у нас появилась новая звезда на арене! Поприветствуйте нашего новичка — Ночного Разбойника! Он сегодня зажёг по полной! — прокричал рефери, и толпа взорвалась аплодисментами.

Звезда? А рефери не промахнулся: у меня как раз вылез синяк в форме звезды. Забавно.

Пока медики и работники арены отскребали Костолома от ринга, я показал Грише жестом, чтобы он кинул мне бутылку с водой. Но этот юморист понял всё буквально и выпил воду сам.

Ко мне же в этот момент подскочил какой-то паренёк в маске кролика со светящимися ушами.

— Ночной Разбойник! У вас есть слова для наших зрителей? — он сунул микрофон мне под нос.

Я хотел было сказать, что хочу есть, спать и свалить домой, чтобы успеть на утреннюю тренировку. Но это явно не для прямого эфира.

— Похоже, Костолому срочно нужен костоправ… — коротко бросил я в микрофон.

Каюсь… Ничего умнее не придумал. Но публике понравилось, и хотя у меня не было цели их развеселить, всё вышло как нельзя лучше. С другой стороны, я сказал правду — судя по состоянию проигравшего, одному костоправу там не справиться. Толпа вокруг взорвалась довольными криками. Что ж, неплохое начало для подработки.

Напоследок, перед тем как покинуть арену, я подошёл к нему и наклонился к уху.

— Ну что, понравился тебе хруст собственных костей? — тихо прошептал я.

Ответом мне было булькающее хрипение.

Глава 5

— Добрыня, ты вообще в своем уме или как? Что с тобой не так⁈ — Гриша носился по комнате отдыха, сбивая все на своем пути.

Я же, расплываясь в ленивой улыбке, наблюдал за ним, сидя в кресле и допивая уже третью бутылку воды. Ну а что? Вода здесь бесплатная и вкусная, грех не воспользоваться.

— Тебе философски ответить или это риторический вопль души? — усмехнулся я, швырнув бутылку в мусорку. Прямо в цель!

Гриша застыл передо мной, и казалось, его глаза сейчас выскочат из орбит от удивления.

— Ты только что на ринге размазал одного из самых мощных соперников! Может, ты забыл, что ты ранга F? — почти кричал он.

— То есть, я должен был стоять столбом и дать Костолому переломать мне все кости? К чему ты клонишь, приятель? Все шло по плану: ты организовал мне бой с ним, а я победил, — теперь уже я начал недоумевать.

Гриша хлопнул себя по лицу и что-то пробормотал. Оказывается, у него был другой план: он договорился с рефери, чтобы перед боем со мной Костолому подсунули еще одного соперника. По задумке Гриши, Костолом должен был устать, а только потом встретиться со мной на ринге. Вот так друг заботится о моем здоровье! Теперь понятно, почему он в шоке: я не ушел с ринга и поторопил рефери с началом поединка.

— Да успокойся уже, дружище! Подумаешь, встретился с Костоломом раньше. Выжил же, — я широко зевнул. Хочется слопать пару профитролей и завалиться спать в обнимку с подушкой.

— «Выжил», — фыркнул Гриша. — Зато теперь у меня работы невпроворот. Я видел, как ты пропустил один хороший удар в печень. Она, небось, сейчас на фарш похожа. Давай посмотрю.

Не дожидаясь моего согласия, он задрал мою футболку.

— Выходит, если бы я умер, тебе легче было бы, — усмехнулся я. — Ну, смотри, лекарь ты мой! — не стал сопротивляться.

— Естественно! Я же не некромант, чтобы мертвецов лечить, — огрызнулся он и принялся проводить диагностику.

Как бы ему сказать, что его старания — пустая трата времени? Хотя, отговорить его все равно невозможно. Он ведь не знает всей правды обо мне.

Пусть такие бои и новинка для меня, но это не значит, что я к ним не готов. Наоборот, по сравнению с прошлой жизнью, это детский утренник. Раньше я не бился на кулаках, полагаясь на свою силу гравитации. Участвовал во множестве войн, стирая с лица земли серьезных противников.

Местным жителям сложно понять мои взгляды. Они удивляются даже тому, что для дуэли в академии я выбрал молот. Но молот был моим любимым оружием в прошлой жизни. Точнее, два мощных двусторонних молота. Этими малышами я крушил стены и сносил магическую защиту врагов, словно карточные домики. А здесь, на ринге, я старался не раскрывать свои силы. Да и удары специально пропускал, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Конечно, у некоторых людей могут возникнуть вопросы, но я полагаю, что для организаторов личность Григория не секрет. А значит, им понятно, почему я выжил. Лекарь меня подлатал. К тому же, мне понравилось наблюдать за лицом противника во время боя. Сначала он был полон самодовольства, считая меня слабаком и очередной жертвой. Но в последний миг Костолом был, мягко говоря, удивлен.

— Добрыня, — Гриша отступил на шаг и помахал перед моим лицом ладонью. — Я закончил осмотр. И знаешь, ты какого-то хрена стал ещё сильнее. Это, по крайней мере, странно, и когда-нибудь может закончиться плохо.

— Согласен, — кивнул я, глядя на него с лёгкой ухмылкой. — Это действительно может плохо закончиться… для моих соперников.

— Да я не про это, блин! — Гриша начал опять закипать и принялся меня поучать.

Забавно, что именно этот человек, который сам по уши в тёмных делишках, вдруг решил сыграть в законопослушного гражданина, и сейчас беспокоится, что я могу резко перепрыгнуть сразу несколько рангов. Обычно люди получают их по нарастающей, постепенно, без фокусов. Но бывают и сбои в системе, знаете ли. А такие сбои могут вызвать вопросы: от «Какого чёрта?» до «Кого убил, признавайся!». Мало ли, вдруг я случайно прикончу какого-нибудь бедолагу ранга F, а мой ранг бах — и взлетит до C, тогда меня обвинят во всех смертных грехах. Но такое со мной вряд ли случится, так что я лишь пожал плечами и отшутился.

Гриша, немного успокоившись, внезапно выстрелил пробкой из шампанского. Пена мгновенно залила пол и мои ботинки.

— Гребаный колдун, — проворчал я, отшатываясь. — Откуда это у тебя?

— Опачки! А это к чему? — спросил я, глядя на бокал, который он протягивал мне. — Я пить не собирался.

— А придётся! — его рот растянулся в широкой улыбке, как у кота, который наконец-то съел того попугая. — Сегодня праздник!

— И что за праздник такой? День как день…

— Ты мой первый боец, который одержал победу! — заявил он с гордостью, словно это его личная заслуга.

Ну раз так, то это действительно повод.

— Ого, тогда вздрогнем, — я поднял бокал, и мы чокнулись. Пузырьки шампанского зашипели у меня в желудке.

Не то, чтобы для меня это было праздником, но я видел, в каком настроении сейчас Гриша, и не хотел расстраивать его. Ведь друг вложил немало времени и денег в это своё сомнительное хобби и, наконец-то, получил хоть какой-то результат. Ну, в конце концов, хобби — это святое. Даже если оно на грани фола и уголовного кодекса.

Попивая «шипучку», я вновь задумался о своём ранге. В этом теле я настолько слаб, что перескочить сразу несколько рангов просто невозможно. Скорее уж умру и реинкарнируюсь снова, чем здесь совершу подвиг. Да и о чём речь, если я даже не могу овладеть семейными практиками? Забавно, что в семье универсалов я родился физиком. Но факт остаётся фактом: у этого тела уже достигнут потолок в развитии силы. Ладно хоть Дар гравитации из прошлой жизни прикрепился к моей душе. Без него была бы полная задница. Буквально и фигурально. И не думаю, что кто-то сможет меня раскусить: местные вроде ничего не знают о прокачке душевных сил. А если и знают, то предпочитают об этом молчать, как о неловких родственных связях.

Единственное, что может выдать меня — это изменения в весе и параметрах тела. Сначала доведу объём мышечной массы до пика и буду выглядеть огромным, словно я на на стероидах. Но рано или поздно мышцы окрепнут настолько, что начнут уменьшаться в размерах. Грубо говоря, грамм таких усиленных мышц будет равняться по силе килограмму нынешних. Эдакая диета для супергероев.

Самая отличная новость в том, что развитие мощи может длиться до бесконечности. В прошлой жизни я не достиг пределов и становился всё сильнее и сильнее. Загвоздка только в том, чтобы не выдать себя. Остальные маги могут скрывать свою настоящую силу, и по их внешнему виду сразу не скажешь, чего они стоят. А вот по мне… Боюсь, скачки силы можно будет определить по параметрам тела. Как ни крути, а если дрыщ вдруг поднимает горы, это вызывает вопросы. Жаль только, что не могу найти собеседника по вкусу — других магов гравитации, как назло, тут нет. В прошлом встречал парочку с Даром, похожим на мой, но разница была такой, что казалось, будто они пытаются утюгом летать. Неудивительно, что мы не подружились. Надеяться на то, что здесь найду такого же уникума, как я, — это как верить, что в шкафу спрятан единорог. В своем-то мире мы с товарищами по клану были редкостью, а здесь, и вовсе, я чувствую себя последним динозавром.

Я плеснул себе еще немного шампанского и осушил бокал одним махом. Время было позднее, пора сваливать, пока официанты не начали нас выносить вместе со стульями. Даже Гриша, который обычно ложится спать, когда петухи три раза прокукарекают, решил, что пора закругляться. У него утром семейные дела — видимо, очередная попытка убедить мать, что он не безнадежен. Мы направились к машине.

Пока мы летели по ночному городу, нарушая все правила физики и дорожного движения, Гриша успел сообщить, что деньги за выигрыш придут на днях, и он сразу кинет мне мою долю.

— Хотя… давай я сейчас из своих подкину тебе, чтобы не ждать, — предложил он мне. — А сам потом заберу с выигрыша.

— Нет! — я покачал головой.

Я слишком хорошо знаю Гришу. Он в курсе, что мои финансы поют романсы, и по своей щедрости мог бы дать мне даже больше, чем я заработал. Но мне чужие деньги не нужны. Эх… В прежние времена всё было иначе. Тогда с обогащением было проще простого: набрал трофеев с поля боя — и ты при деньгах. Здесь же почему-то считают это мародерством и косо смотрят на тебя.

С визгом шин Гриша остановился у стен академии. Он оставил на асфальте такой яркий след, что дорожные службы проклянут нас до седьмого колена. Пожимая ему руку на прощание, я подколол:

— Помни, Гришан, не гоняй сильно, особенно лысого! И братву на чай не меняй, а то получишь от мамки нагоняй!

— Ха-ха, спасибо, бро! До встречи! — Гриша рассмеялся и втопил педаль в пол, оставив меня в облаке выхлопных газов.

Аристократы аристократами, но когда мы не на светском рауте, то и не такое можем сказать.

Я быстро добрался до своей комнаты в общаге и сразу рухнул спать. Утром было всё, как обычно: пробежка и никаких подвигов. Ленивые люди, как я, любят план — меньше шансов напрячься. Правда, в парке я орал такими матерными словами, что всех голубей распугал. А всё это из-за моей гравитации…

В том бою я понизил гравитацию, и теперь пришлось возвращать всё обратно. Если обычно я делаю это постепенно, то сейчас нагружал себя, как осла мешками с кирпичами. Было больно… и чертовски обидно. Поэтому первые пары я прогулял, и даже рад этому — там были основы этикета и теория магии. По-моему, даже ботаники на этих парах спят. На остальных занятиях всё прошло более-менее спокойно. Только одному одногруппнику не повезло: за смех на лекции по травологии препод отправил его в нокаут. Видимо, решил наглядно показать действие ядов.

Вот, казалось бы, хлипкий дедок, а метает травяные пучки с такой точностью, будто на чемпионат мира по метанию собирается. Опять я задумался на этом уроке о жизни и смерти. Аристократы вокруг дрыхли, как медведи в спячке. Для них урок был скорее колыбельной, а ведь знание о том, какие травы могут отправить тебя на тот свет, и как от этого спастись, вещь полезная. Особенно если учесть, что даже одуванчик может стать причиной внезапной пустоты в твоём расписании жизни, если применить правильную энергию в нужных пропорциях.

А Маргарита, та самая мелкая заноза, на следующей паре сверлила меня взглядом, будто хотела препарировать на месте. Казалось, она только и ждала, когда я оступлюсь. Но её мечты разбились о камень моей лени: я мирно спал на её лекции. Спал я, между прочим, с умом, как завещали предки: на самой задней парте, скрываясь за спиной Ромы — парня габаритами с шкаф. Как говорится, умный в гору не пойдёт, умный за шкаф спрячется и подремлет. Эту мудрость я обязательно передам потомкам Добрыниных, внесу свой вклад в семейную историю.

День в целом прошёл скучно. Ладно хоть после занятий удалось помедитировать и потренироваться, чтобы мышцы не забыли, зачем они мне нужны. Но следующий день принёс больше развлечений. Маша решила присоединиться ко мне на утренней пробежке, а потом мы вместе отправились на секцию спаррингов с оружием. Там я навёл шороху. Мастер до сих пор, наверное, пытается осознать, как парень с рангом F смог так напугать всю группу. Против меня выходили двенадцать студентов подряд, и все они сдавались быстрее, чем я успевал улыбнуться. Всё из-за того, что они помнили мою дуэль с Барановским и видели, как я сделал из него отбивную своим молотом.

Мастер кипел, как чайник, и категорически запретил мне использовать молот, чтобы не наводить панику на остальных. Ну что ж, я взял двуручный меч, который был длиннее моих соперников. Следующий парень, вышедший против меня, продержался пару секунд. Сразу схватился за живот и заявил, что ему срочно нужно отойти по важным делам. Вот такие храбрецы мне попадаются. Но и ладно — меньше работы, больше свободного времени.

После занятий меня ждала приятная новость: от Гриши пришёл посыльный с банковской карточкой. Гриша открыл мне счёт в одном из банков своего Рода, и теперь деньги с поединков будут капать туда. За первый день боёв я заработал десять тысяч. Неплохо для начала.

Попивая витаминный смузи, я заказал себе в интернете новую кровать за три тысячи. По отзывам — просто королевская. Её доставят прямо в общагу и даже соберут. Наконец-то спать буду, не опасаясь проснуться на полу. О сестре тоже не забыл. Без понятия, зачем ей понадобилось пять тысяч? Ведь обед в столовой академии стоит всего лишь пять рублей. Сразу всю сумму давать не стал: мне ещё за покупками нужно сходить. Но полторы тысячи ей перевёл.

Телефон пиликнул сообщением.

— Ого, брат, спасибо за подгон! — написала сестра, добавив радостный смайлик.

Я уже собирался убрать телефон, но пришло ещё сообщение:

— Не знаю, откуда у тебя деньги, но знай: когда стану главой Рода, отблагодарю тебя!

Мелкая, как всегда, в своём стиле. С ней можно бесконечно препираться и шутить, но я поспешил за покупками. Нужно было прикупить БАДы — лишними не будут, и новые вещи, ведь мои параметры меняются быстрее, чем погода весной. Такси вызывать не стал и решил пройтись пешком. Тоже спорт, хоть и медленный. Да и с моим весом каждый шаг — уже подвиг. Если вдруг провалюсь под землю, не удивляйтесь: это просто гравитация решила меня доконать.

Поглядывая на баланс своей карты во время оплаты покупок, я осознал, что бои без правил — весьма прибыльное дело. Теперь я при деньгах и могу позволить себе жить чуть более роскошно. Бедность? Нет уж, спасибо, это развлечение не для меня.

Закупив несколько костюмов и кроссовок в центральных магазинах, а также забив рюкзак банками с добавками, я с широкой улыбкой направился обратно в академию. Не люблю тратить время на долгие шопинг-марафоны — лучше вернусь пораньше и сделаю парочку подтягиваний с блинами.

Иду себе спокойно, никого не трогаю, наслаждаюсь эклером — жизнь удалась. И тут рядом со мной резко тормозит чёрный минивэн. Из него выскакивают четверо типов в масках, и один сразу наводит на меня пистолет. Вот это поворот! Любопытное развитие событий. Без лишней паники концентрирую энергию в области лба — пускай пуля отрикошетит, а я пока подумаю, кому из них первым свернуть шею. Может, устроить им лотерею с одним неудачным билетом? Но с другой стороны, эта ситуация обещает быть интересной. Честно говоря, руки так и чешутся узнать, что за спектакль они тут решили устроить.

— Эй, ты, перекачанный громила, быстро прыгай в тачку! — прорычал мужик в балаклаве и пнул меня в колено.

— Ты что, глухой? Пристрелю, как собаку! — добавил второй, размахивая пистолетом с глушителем.

Эти идиоты начали меня пинать и толкать, видимо, думая, что это произведёт впечатление. Но их удары скорее напоминали комариные укусы — раздражают, но не более. Я уже подумывал прикончить их на месте — самооборона святое дело — но решил дать шанс сюжету развиться. Авось будет весело.

Из чистого любопытства я забрался в минивэн и хотел было насладиться своим эклером. Но не тут-то было! Самый дерзкий выбил «мою прелесть» из руки. Эклер грохнулся на асфальт. Н-Е-Е-Е-Т!

Похититель ещё и наступил на него, растоптав крем. Ну всё, ребята, вы подписали себе приговор! Я человек простой и живу по правилу: «Добрыня голоден — Добрыня убивает!». Но сначала надо выяснить, что им от меня нужно.

Они быстро надели на меня наручники и замотали рот скотчем. Я смотрел на них с искренним недоумением, хлопая глазами. Но долго любоваться моим выражением лица они не стали: натянули мешок на голову, и машина с ревом сорвалась с места.

— А ну, все заткнулись! Надо командиру доложить, что цель захвачена, — рявкнул один из похитителей. — И покрепче его свяжите, мало ли что.

— Зачем напрягаться? Наручники-то артефактные, даже мага уровня С удержат. А этого теленка ранга F — тем более, — возразил другой и громко рыгнул.

— Ладно, пофиг, — снова заговорил первый. После минутного шипения рации он сменил тон, обращаясь к командиру: — База, это Батон! Стероидный у нас!

Стероидный? Серьёзно? Обидно, однако. За такие слова они точно лишатся пары зубов. А может, и всей челюсти, если повезёт.

— Понял, работаем, — отозвался один из похитителей, выключая рацию.

— Вот и всё, делов-то, этого здоровяка взять, — захохотал его напарник. — Думали, будет сложнее, а он сам к нам в лапы прыгнул.

— Такой лёгкой премии у меня ещё не было, — согласился второй. — Закажу себе артефактный кастет!

Ясно… Банда по найму. Интересно, кто же так сильно меня не любит?

— Ты что, Костлявый, сбрендил? А как же сауна, девочки и море выпивки? — возразил другой грубый голос.

— У меня от этого «моря» уже печень скоро отвалится, — огрызнулся Костлявый.

— Да ты слабак, конечно, — фыркнул голос с переднего сиденья.

— А ты пьянь без тормозов, — отрезал Костлявый.

Так они всю дорогу обменивались «дружескими» замечаниями. Наконец, когда мы остановились, меня выволокли из машины и потащили куда-то, подталкивая дулом пистолета в спину. К счастью, долго идти не пришлось. Я уже устал от их болтовни. Надеялся на более эпичное развитие событий: может, вертолёт, побег, перестрелка? Но, похоже, бюджет у ребят был ограничен.

Они усадили меня на скрипучий стул и сняли мешок с головы. Оказался я на каком-то пыльном заброшенном складе. Ну ладно, пока хоть займусь чем-то полезным: отдохну, распределяя энергию по мышцам. Ещё бы меня здесь покормили, и я бы вообще не жаловался. Хотя, учитывая их гостеприимство, ужин мог бы закончиться пищевым отравлением. Однако, несмотря на всю эту криминальную обстановку, происходящее было до боли скучным. Может, позвонить сестре и сказать, что меня похитили? Интересно посмотреть, что она сделает. Возможно, устроит им такое тестирование на прочность, что они сами попросят засунуть их в тюрьму для защиты. Думаю, наблюдать за ней было бы даже интереснее, чем смотреть какой-нибудь нашумевший боевик. К тому же, эти недопохитители даже телефон у меня не отобрали. Вопрос: они настолько уверены в себе или просто забыли, как пользоваться мозгом? Хотя, судя по их IQ, последний раз они думали ещё до своего рождения.

Ладно, посмотрю, что эти пустоголовые предпримут дальше. Может, они решат прочесть мне лекцию о вреде стероида? В любом случае, скучать не придётся. Если повезёт, этот день запомнится им надолго.

Тем временем

Поместье графа Безрукова

— Ну и безвкусица, — скривился Валерий Добрынин, оглядывая кабинет соседа.

— Батя, сейчас не время интерьер оценивать, — пробормотал Артур, нервно поправляя галстук.

Отец же казался спокойным, как удав. Он твёрдо намеревался решить всё дипломатично. Валерий благодарил судьбу, что с ним сегодня Артур, а не Мария. Тогда пришлось бы переоснащать заводы с кухонного оборудования на производство гробов.

— Хватит шептаться, — прервал их мысли глава Рода Безруковых, у которого, по иронии судьбы, действительно не хватало одной руки. — Я вас сюда позвал не для светских бесед. У вас не так много вариантов для выбора.

Отец с сыном переглянулись, и Валерий прищурился:

— Николай, у тебя что, запасы бренди закончились, раз вариантов нет? Обычно в гостях предлагают хоть что-то выпить.

— Можешь не притворяться, Валерий. Мне всё известно, — Безруков с ухмылкой посмотрел на него. — И сейчас тебе будет не до шуток. Ты подпишешь документ о том, что мой Род тебе ничего не должен.

Валерий выдохнул с облегчением. Ну, если всё решится бумажкой, то и отлично. Хотя было странно, что сосед внезапно оказался в списке должников покойного отца. И откуда он узнал о сохранности документов так быстро?

Валерий не гнался за богатствами, которые могли привести семью к погибели. Ему хотелось спокойной жизни. Он надеялся, что другие должники предложат то же самое — подписать бумаги и разойтись мирно. Тогда и вопрос с наследством можно легко решить.

Но радость длилась недолго. Николай усмехнулся и добавил, что это ещё не всё. Он потребовал четыре миллиона и один из их заводов в придачу — тот самый, из-за которого они когда-то чуть не поубивали друг друга.

— Николай, это уже за гранью, — кашлянул Валерий. — С какой стати я тебе должен четыре миллиона?

— А с такой, что твой младший сын сейчас у меня в заложниках, — граф Безруков улыбнулся так, что стало ясно: шутить он не собирается. — Не согласишься — и твой Добрыня станет значительно короче… на голову.

Артур едва не вскочил со своего места, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Но отец резко схватил его за запястье, попросив не вмешиваться. Сам же поднялся, сохраняя хладнокровие.

— Если это правда, я этого так не оставлю. Готовься держать ответ!

— Не пугай меня, Валера, — ухмыльнулся Безруков, потирая свою единственную ладонь о стол. — Моя гвардия побольше твоей будет, да и жизнь твоего сынишки теперь в моих руках.

Валерий и Артур понимали, что дело дрянь. Требовать четыре миллиона — это не мелочь. Никто в здравом уме не отдаст такие деньги просто так. С другой стороны, если пойти на поводу у этого стервятника, то он не остановится. Получив своё, он пойдёт по другим должникам, в надежде добить Род Добрыниных окончательно.

— Не вижу смысла дальше вести разговор, пока сам всё не проверю, — холодно произнёс Валерий, но внутри у него все кипело. — Мне нужно позвонить сыну.

Он понимал, что такой человек не станет блефовать, но новость о похищении… Тяжело было поверить, что Безруков пошёл на такое.

— Валяй! — граф Безруков буквально сиял от самодовольства.

Глядя на него, мрачная мысль промелькнула в голове у Валерия: «Интересно, как бы он справился без обеих рук? Тогда бы его фамилия стала совсем говорящей». Затем он достал телефон и начал набирать номер Добрыни.

* * *

Вдруг телефон в моем кармане ожил и начал вибрировать. Кто это мог быть? Неужели мелкая меня опередила?

— Какого черта! — взревел один из похитителей. — Почему вы ему телефон оставили?

— Так у него же руки в наручниках, куда он денется? — стал оправдываться верзила с маской, сползшей на нос.

— Проверь, кто звонит! — рявкнул главарь.

Двое подбежали ко мне, и один тут же врезал мне кулаком по челюсти, а второй полез за телефоном.

— Нахрена ты его бьешь? Сказано же — пока его не трогать, — голос Костлявого скрипел.

— Да не нравится мне его физиономия, — идиот плюнул на мою футболку. — Пара синяков его только украсят.

Я его запомнил. Это он мое пирожное уронил на асфальт, и я ему такое не прощу.

— Костлявый, тут батя его звонит, — здоровяк потряс моим телефоном перед носом главаря.

— Папаша звонит? — отозвался я с ухмылкой. — Надо бы ответить, а то он волнуется.

Все четверо удивленно посмотрели на меня.

— Ты как заговорил? У тебя же рот заклеен… — начал было Костлявый, но вдруг замолчал.

— Да он скотч зубами перегрыз! — завизжал его подельник. — Ты что, пес, не знаешь, кого надо бояться? — гаркнул он на меня, пытаясь казаться грозным.

— Если такой список есть, то вы в нем последняя строка, — усмехнулся я и одним движением легко разломал наручники. Пора заканчивать этот цирк.

Ближайший ко мне бандит быстро сообразил и наставил на меня ружьё. Плохая идея. Я схватил ствол одной рукой и согнул его пополам, а самого умника отправил в нокаут ударом в висок. Его приятели засуетились и, недолго думая, бросились на меня с мечами. Откуда у них тут мечи?

— Чего разинули пасти? — крикнул я и, схватив стул, со всего размаха саданул им по голове первого.

После такого удара его можно только в автомастерскую отвезти — бампер на голове выправить. Хотя, честно говоря, ему это уже не поможет. Затем, без промедления, я ладонью отбил клинок второго недопирателя. Энергии в руку вложил прилично, и от встречи с лезвием осталась лишь легкая царапина.

— Ты что творишь, псих! Кто ты вообще такой⁈ — вырвалось у него.

— Это тебе за моё пирожное! — я вывернул ему руку и крепко зажал в захвате.

Он заверещал, зовя на помощь Костлявого. Но было слишком поздно, я размозжил его голову о деревянную балку.

— Стой, сволочь, или я сейчас тебя пристрелю! — раздался позади голос Костлявого.

Забавно, когда эти трусы пытаются мне угрожать. Раздался громкий щелчок, и из револьвера повалил дым. Пуля… Через долю секунды она должна была бы попасть в меня. В голове пронеслись сотни вариантов встретить её, но я решил просто поиграть с гравитацией. Я придал пуле дополнительную гравитацию, и она рухнула на пол, как будто весила тонну. Костлявый чуть глаза не выронил от удивления.

— Отпусти, падла! — захрипел он, дергаясь в моей хватке.

— Как скажешь, — пожал я плечами и отшвырнул его в сторону.

Он впечатался спиной в стену и сполз на пол рядом с дверным проёмом. Бедняга, сегодня он узнал больше, чем планировал. Пора помочь ему отправиться на вечный покой. Подскочив к нему в два прыжка, я начал быстро открывать и закрывать дверь, прилежно стуча по его голове. Когда его глаза закатились, я решил, что ему хватит. Ну вот, как и обещал, отправил их всех прямиком в рай… или куда там принимают таких. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что они пройдут фейсконтроль даже в аду. Но я, по крайней мере, сделал всё, что мог.

Проведя пальцем по экрану телефона, я услышал обеспокоенный голос отца:

— Добрыня, ты где сейчас? С тобой всё в порядке?

— Да всё нормально, я в комнате убираюсь, — соврал я наполовину. Уборкой действительно придётся заняться, но средств для выведения крови здесь точно нет.

— Ты уверен? — отец не унимался.

— Бать, ты что думаешь, у меня крыша поехала? Конечно, уверен! Говорю же, я у себя в комнате. А ты зачем звонишь?

— Я твой отец: когда хочу, тогда и звоню, — он сразу перешёл на свой фирменный тон.

Я огляделся вокруг. На уборку уйдёт больше энергии, чем у меня осталось после сегодняшнего веселья. Но, как говорится, нет тела — нет дела.

Наведя ладонь на труп Костлявого, я выпустил мощный поток гравитации. Тело с хрустом сплющилось в небольшой шарик, размером с мячик для гольфа. Ну, по крайней мере, теперь его легко утилизировать. С меня пот градом катился от таких затрат, а ведь ещё три «сувенира» остались. Чёрт!

Вдруг в трубке на заднем фоне раздались громкие крики.

— Бать, что там у тебя происходит? — я прислушался повнимательнее.

— Да ничего особенного, — ответил отец с ноткой усталости. — Просто один мой деловой партнёр не согласился с условиями сделки. Думаю, несколько капель валерьянки, и он успокоится… навсегда.

Странно было слышать голос отца таким… жизнерадостным. Обычно его эмоции колеблются от «мрачный» до «ещё более мрачный».

— Ладно, созвонимся позже, — предложил я.

— Ага, давай, сынок! — звонок прервался с характерным «пи-пи-пи».

Я вздохнул. Семейные разговоры всегда такие… тёплые.

Часами позже

О, общага, милая общага! Никогда не думал, что скажу это с такой ностальгией. Но после того, как я до одурения утилизировал трупы и вытирал кровь с пола, эти стерильные стены кажутся родным домом.

Мясные шарики из тех четверых неудачников сейчас плавно дрейфуют где-то в канализации, устраивая себе спа-процедуры. Я просто смыл их в унитаз. Видел в фильмах, что так избавляются от улик. Хотя, уверен, даже мафия не додумалась бы трупы через сантехнику утилизировать. Интересно, не засорил ли я трубы?

Судя по разговору с отцом, когда меня похитили, кто-то всё-таки раскопал наше «весёленькое» наследство. Не думал, что вся эта кутерьма с должниками начнётся так рано. Семейные традиции, что поделать!

Завалившись на свою новую кровать, чтобы немного обдумать происходящее, я ухмыльнулся. Кровать я заказал отличную: ножки крепкие, да и сама она широкая, как раз под мои размеры.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

— Да там открыто! Заходи! — крикнул я и лениво уставился на дверной проём.

В нем тут же появилась сестра, предъявляя мне претензии.

— Почему ты на ключ не запираешься? — пробурчала она.

— А кто ко мне ворвётся, кроме тебя? — зевнув, я привстал с кровати и потер глаза. По её мнению, мне теперь каждого шороха бояться из-за нашего наследства?

— Мало ли, вдруг поклонницы какие-нибудь набегут, — Маша подошла ко мне с пачкой чипсов в руках.

А ещё мне говорят, что я дрянью питаюсь. Ну-ну…

— Из поклонниц у меня только одна — преподша Сергеевна. Она так на меня смотрит, словно я последний кусок торта на диете.

— Да это уже вся академия заметила, — Маша протянула мне чипсы, а я не дурак отказываться. Пусть и дрянь, но вкусная, со вкусом краба. — Ты у неё точно на карандаше. Наверное, спит и видит, как тебя утопить в груде экзаменационных работ.

Плюхнувшись рядом со мной на стул, она вытерла жирные пальцы о своё платье. Леди во плоти: ни больше, ни меньше.

— Кстати, Добрыня, а ты чего трубку не брал?

— Сорян, батарея села, а я по магазинам шлялся. Только что вернулся, — я с довольным видом посмотрел на ещё неразобранные пакеты. Повезло, что похитители меня вместе с моими покупками в тачку загрузили. Деньги на ветер — не мой стиль.

— Ммм… — протянула Маша, прищурившись. — Но откуда у тебя деньги на все это, не расскажешь?

— Нет! — усмехнулся я. — А ты что, допрос решила устроить? Не скажу ничего, хоть пытай!

— Ладно, живи пока, — она махнула рукой. — Меньше знаю — крепче сплю. Только не забывай делиться с любимой сестрёнкой, — мелкая хитро подмигнула. Вот ведь пройдоха: точно в жизни не пропадёт.

— Без проблем, — я улыбнулся. — Будешь моим финансовым советником.

— На самом деле, не всё так весело, — вдруг посерьёзнела Маша, опуская глаза. — У нас дома большие проблемы, Добрыня. Не знаю, говорил ли тебе отец, но он сегодня мне звонил, — она тяжело вздохнула.

Как оказалось, батя объявил войну Роду Безруковых — нашим соседям из Перми. Ну, как я и думал: пронюхали гады про наше наследство. Семейные разборки — лучше любого сериала.

Отец сказал мелкой, чтобы мы были поосторожнее, и не высовывались за стены академии. Как будто эти стены нас спасут! И всё бы ничего, вот только два племянника Безрукова учатся здесь же, на третьем курсе. Не то, чтобы я боялся их, но уверен, неприятности не заставят себя ждать. В общем, годы обучения обещают быть насыщенными. Спасибо, дедуля, ты сделал мою жизнь намного интереснее.

— Так что, Добрыня, можешь завтра на пары не ходить, — Маша положила руку мне на плечо, напустив на себя умный вид. — Я попробую с ними поговорить и выяснить, что к чему. Если слова не помогут, то слегка накостыляю им.

— Да ты у нас прям супергероиней растёшь! — рассмеялся я. Наивно полагает, что меня нужно опекать. Пусть даже об этом не мечтает. — Иди сюда, обниму тебя, карапуз!

Я притянул её в свои медвежьи объятия и добавил:

— Но запомни, Маша, я сам всё разрулю.

— Что творишь, монстр? — она захохотала, пытаясь вырваться. — Отпусти! Задушишь же! Ой, кажется, что-то хрустнуло… Всё, поздравляю: ты официально задушил свою сестру… Обиделась я!

Глава 6

Ничего не предвещало беды… Пару дней назад я успешно поговорил с Машей и убедил её не лезть в семейные разборки. Но за это время я сам успел засветиться в подпольных боях. Ирония, да?

Думаю, она бы сильно удивилась, узнав, как я заработал деньги. Хотя, если честно, лучше ей этого не знать — меньше знает, крепче спит. А пока меня никто не сдал, я в безопасности. Ну, насколько это возможно, когда твоё хобби — бить людей за деньги.

Никто и никогда не подумает на меня в таком ключе. Репутация ленивого и спокойного человека имеет свои плюсы, особенно, когда она служит идеальным прикрытием. Сидишь себе тихо, читаешь книжки, а ночью превращаешься в звезду подпольного октагона.

Так что всё хорошо… По крайней мере, я так думал, пока не проспал три урока подряд. У меня были на то причины, но учителя, похоже, не оценили мой новый режим сна. Не сказать, что я безответственный или не понимаю важности всей этой учёбы, и тех бонусов, которые она может дать в будущем. Просто, знаете ли, не всё так просто, когда твоя ночная смена заканчивается с первыми петухами.

Из-за убийств ко мне привалило немало духовной энергии, и пришлось проводить тренировку значительно дольше обычного. Кто бы мог подумать, что мёртвые могут быть такими щедрыми донаторами? Жаль только, что эта энергия прожорлива. Тело и душа постоянно требуют пополнения.

С теплотой вспоминаю тех утырков, что похитили меня. Не планировал я впускать в своё тело энергию убийств, ой, не планировал. Но, как говорится, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. Но и оставлять их в живых я не собирался. Я человек принципиальный: пришёл ко мне с мечом — получай адресок в ад.

Убийства всегда были самым простым способом нарастить свою силу. Встречал я безумцев, решивших пойти этим путём в полной мере, но никто из них почему-то не понимал, что такая дорожка ведёт прямиком к персональному визиту к жнецу. Кому, как не мне, знать об этом: ведь я сам немало жизней отнял в прошлом. Правда, там были другие миры… И жизнь в них тоже была другой. Там хотя бы налог на убийства был ниже.

Возможно, поэтому я решил в этой жизни жить немного иначе. Здесь, несмотря на все войны, всё равно очень мирно и спокойно. Нет высших злобных сущностей, висящих над миром. Нет Орденов, способных менять правителей по щелчку пальцев. Тихо тут и мирно… Почти. Если не считать меня.

Но стыдиться мне нечего: я вёл честные бои, и мои враги сами выбрали свой путь. По-моему, всё просто: хочешь меня убить — приготовься к смерти. Несмотря на это, в моём мире всегда было полно людей, ищущих силу в разрушении. Ради притока энергии они готовы были вырезать целые поселения и напустить смертельную хворь на крупные города.

Мы называли такую силу «грязной». Из-за огромного потока смертей невозможно успеть преобразовать её, и без определённых умений это не приносит убийцам пользы. Но зачем мне вообще всё это вспоминать сейчас? Я проспал три пары из-за прокачки тела — ну и фиг с ними! Это ерунда, по сравнению с тем, что завертелось потом.

Стоило мне заявиться на одну из оставшихся пар после тренировки, как там узнал, что моя сестрёнка тоже не появлялась на занятиях. И это было очень странно, учиться она любила.

Звонил ей раз пять, но мелкая не брала трубку. Зато одногруппники с радостью мне доложили, что у неё сегодня аж целых две дуэли. Если бы была только одна, я махнул бы рукой: ну повздорила Машка с какой-нибудь избалованной аристократкой, бывает. Но вторая дуэль? Неужели она снова взялась за старое?

— Эй, Артём, — поманил я пальцем любителя журналистики, который всегда был в курсе всех сплетен. — С кем у Маши дуэль и где?

Паренёк в подтяжках сначала побледнел, но затем выдохнул и быстро выложил всё, что знал.

Как я и думал, первой противницей Маши оказалась девчонка — прусская маркиза, которая, видимо, решила, что голубая кровь решает всё. А вот вторым дуэлянтом был никто иной, как один из племянников графа Безрукова. И тут я слегка офигел: мы же договаривались, что она не будет лезть в неприятности!

Не то, чтобы я не верю в её силы, но слышал, что оба племянника давно не проходили переаттестацию своего ранга. Кто знает, может, они уже не С, а B ранга? Тогда неизвестно ещё чем может закончиться дуэль для сестры.

К тому же, я не в курсе, какие они бойцы. Ведь ранг — это хорошо, но мастерство ещё лучше. Я уже видел, как боец ранга D сделал из бойца ранга С котлету. И пусть у них могут быть проблемы с имперской канцелярией магии из-за непройденной аттестации, но между нашими Родами теперь идёт война, а на войне, как говорится, все средства хороши. Правила? Какие правила?

Несмотря на то, что в стенах академии студентам разрешено отказываться от дуэлей по желанию, это всё же может привести к плохим последствиям. Одно дело — отказаться от боя с противником ранга А, которых тут всего пару человек, и они способны уложить тебя взглядом. Но если ранги одинаковые, и ты отказываешься от поединка, то тогда жди общественного клейма позора. Тебе потом даже руку не подадут, а вместо приветствия будут тыкать пальцем и хихикать за спиной. Короче, полный бред с этими дурацкими рангами. Я вообще не понимаю этого разделения. Ведь многое зависит не от буквы в твоём звании, а от того, насколько хорошо ты умеешь драться.

Но что толку возмущаться? Надо бежать на арену для поединков во дворе. Забавно, что в Академии к дуэлям относятся спокойно: даже специальную арену построили. Преподы тоже были не против — отпускают дуэлянтов с пар, чтобы те выпустили пар. Главное, чтобы никто не умер — иначе придётся заполнять кучу бумажек.

Вот я уже подбегаю к арене, и вижу Машу, стоящую рядом с инструктором. Она замечает меня, и тут же, бочком, старается улизнуть подальше. Сестрёнка сейчас мне напоминала нашкодившего кота

Я был быстр… Даже не стал спускаться по ступенькам, а сразу спрыгнул вниз. Однако… Чёрт! Она ускользнула: запрыгнула на арену, и теперь мне туда не сунуться. Начало поединка и все дела… Вмешиваться уже нельзя. Ну что ж, остаётся только наблюдать и надеяться, что Маша не устроит массовое разрушение. За что Вселенная послала мне такую сестру?

На арену выплыла соперница Маши — длинноногая Виктория фон Адель. Ее белокурые волосы спускались волнами чуть ли не до колен.

Маша и Виктория, вооруженные мечами, не стали играть в поклоны и реверансы. Как только ударил гонг, они бросились друг на друга. Кружили по арене, как два ястреба над добычей, сосредоточенные до предела. Сначала лязгали клинками без всякой магии, а потом начали швыряться друг в друга огненными шарами и световыми шипами. Теперь я мог оценить, что из себя представляет соперница: эта фон Адель довольно искусна и пользуется всякими хитрыми приёмчиками. Многие из них я раньше не видел… Даже сейчас, когда мои собственные силы ограничены, могу признать, что её техники интересны — экономный расход энергии и быстрое применение.

Волновался ли я за сестру? Уже нет…

Хотя Виктория и немного старше Маши, я уверен, что сестрёнка выйдет победителем из этой схватки. Правда, если бы они столкнулись на подобном турнире через пару лет, возможно у маркизы был бы шанс отыграться.

Могу спокойно признать, что их Род обучает лучше, чем наш. Проблема Виктории в том, что Маша изначально сильнее благодаря своему рангу. И, пожалуй, потому что дерутся они не насмерть. Поэтому соперница не выкладывает все козыри на стол. У каждого уважающего себя Рода есть такие техники, которые редко используются и могут смертельно удивить противника. Их обычно применяют, когда понимают, что другого пути победить нет, или когда свидетелей не останется. Знаете, такая семейная традиция — устранять проблемы радикально.

Если бы это была битва не на жизнь, я бы переживал за сестру. Ведь кому, как не мне, знать, что все наши техники давно проданы отцом всем, кому не лень, ещё до нашего с Машей рождения. Такие себе родительские лайфхаки: продай всё, что можешь, и забудь обучить детей.

Можно подумать, что стоило бы получить знания от отца или матери. Логично, да? Да только они, скажем так, не те люди, которые любят делиться своими секретами. Виноваты наши недальновидные родители: мало того, что продали знания по обучению универсалов, так ещё и не занимались с Машей, как следует. Она, по сути, самоучка, и при этом непредсказуемая и опасная.

Я не просто так ставлю на её победу сейчас. Даже в своём юном возрасте она многого достигла в магии, так что, думаю, Виктория не слишком далеко ушла от неё в развитии. Хотя, может, у маркизы дома и учат, как правильно держать чашку чая на балу, но в реальном бою это не сильно помогает.

Однако магической перестрелкой они занимались недолго, и к моему удивлению, обе вскоре воткнули мечи в песок. Это что же, черт возьми, значит, что они согласны на ничью? Ещё и руки друг другу пожали и, добродушно болтая, пошли вместе присесть на лавочку. У меня от такого зрелища даже челюсть отвисла. Что здесь происходит? Может, я провалился в параллельную реальность, где все мои проблемы решаются сами собой?

Недоумевая, я кинулся к сестре, и первым делом выпалил:

— Маша, а ты ничего не хочешь мне объяснить? А?

— О, Добрыня! — мелкая улыбнулась, подняв на меня глаза. — Знакомься: это моя подруга из Пруссии, Виктория фон Адель. Мы с ней проверяли наши способности. Правда, здорово?

Дружеская дуэль, значит? Кто-кто, а сестрица умеет удивлять. Я поприветствовал Викторию на немецком. По их беседе с Машей было понятно, что русский она знает, но не идеально. Ну, хоть кто-то здесь испытывает трудности в общении.

— А вы не могли подождать обычных спаррингов на тренировке? — их логика, мягко говоря, меня озадачила. Хотя, о чём это я? Логика и моя сестра — понятия несовместимые.

— Зачем ждать занятий, если можно сейчас дуэль устроить? — улыбнулась мелкая.

— Ладно, чёрт с ним, но тогда объясни, зачем ты вызвала на дуэль одного из племянников Безрукова? Я что, в прошлый раз недостаточно ясно всё объяснил? — на заднем фоне кто-то крикнул о подъехавшем к академии фургоне с мороженым.

Ох, я бы тоже сейчас с радостью мороженое съел, а не возился бы со всей этой ерундой. Но моя сестра вечно делает всё наперекор. Думал, хоть в этот раз поймёт, что дело серьёзное.

— Ах, да, прости, Добрыня, я действительно накосячила, — Маша состроила невинные глазки и тяжко вздохнула.

Неужели случилось чудо, и до неё наконец-то дошло, какую кашу она заварила? Но тут сестрица выдала такое, что меня очень возмутило:

— Я хотела вызвать обоих на дуэль, — пробормотала Маша, нервно крутя прядь волос. — Да вот беда, второго не нашла в академии.

Ну всё, приплыли! Так вот почему она переживает — не сможет сразу обоих отправить на тот свет. А я, наивный, думал, что она наконец взялась за ум.

— И как же это произошло? Рассказывай! — мне даже стало любопытно, через сколько секунд после встречи она бросила вызов Безрукову.

И Маша, сияя, рассказала, что столкнулась с ним в коридоре между корпусами. Этот Дениска нагло ей улыбнулся и провёл большим пальцем по горлу, мол, считай дни, подруга. Видимо, решил сразу показать, какой он мачо. Ну что ж, это будет его последней ошибкой.

— И ты его сразу ударила? — хмыкнул я, предчувствуя ответ.

— Ну ты недооцениваешь меня, братик, — захихикала она. — Конечно, врезала! Так заехала по челюсти, что у него зубы зазвенели! Чего ждать-то? Если он такой крутой, пусть на дуэли это докажет.

— Ты хоть на миг представила, что он может тебя убить? Хотя, кого я обманываю — ты же сначала бьёшь, а потом думаешь, — тяжело вздохнул я.

— Убьёт меня этот микроцефал? Смешно! — Маша скривилась. — Я с ним легко разберусь.

— Если ты увлечешься, то устроишь фейерверк из его конечностей, — напомнил я. — Зрители не обрадуются такому зрелищу.

— Вот тут появишься ты! — подмигнула мне Маша. — Если начну бросать огненные шары во всех подряд, ты меня остановишь.

— Ага, помню, как в прошлый раз я минут десять пытался забрать у тебя вилку, когда ты решила, что моя рука выглядит аппетитнее стейка, — усмехнулся я.

Обычные братско-сестринские забавы. В прошлый раз она так взбесилась, когда я съел её пирожное, что попыталась утопить меня в чашке чая. Честно говоря, я бы тоже вышел из себя, если бы кто-то украл мой десерт.

— Понимаешь, Добрыня, у каждой женщины есть свои слабости, — она сложила ручки и улыбнулась.

Но моя сестра столь же невинна, как зубы акулы. Тем не менее, я решил напомнил ей, что дуэль может пойти наперекосяк. Например, братец Дениса может заявиться и потребовать реванша. И тогда ей придётся несладко.

— Не порть мне малину своим пессимизмом, — фыркнула Маша, вскакивая с лавки.

Этот наследничек графа уже прохаживался по арене и выбирал себе оружие. Мне пришлось занять место среди зрителей. О братьях Безруковых я знал лишь то, что они мастера по части камня. Надеюсь, Маша сегодня не превратится в статую.

Понятно, почему публика так завелась: первокурсница-универсал против третьекурсника-горе-воина — это не просто дуэль, это потенциальный материал для городских легенд. Техники у них разные, так что все делают виртуальные ставки. Кто выиграет? Кто выживет? Скоро узнаем. А пока я надеюсь, что мне не придётся собирать Машу по кусочкам.

Гонг оглушительно раскатился, и моя сестренка, вместе с Денисом, пустили в ход магические клинки. А я, тем временем, выудил из кармана протеиновый батончик с орешками. Собрался было уже откусить, как вдруг из-под земли вылезла сначала лапа, потом морда, а затем и весь суслик целиком. А потом этот наглый воришка вырывает батончик у меня из рук и откусывает здоровенный кусок! Я так обалдел от его дерзости, что просто сидел и глядел, даже челюсть отпала. Но дальше было еще веселее.

— Черт возьми! — прохрипел суслик, хватаясь за грудь. — Там что, орехи были? — он кивнул на батончик. — У меня же на них аллергия!

Я офигел: говорящий суслик? Вы шутите? Или это зверь высшего разряда с магическими способностями, который освоил человеческий язык?

Суслик начал корчиться на земле, пуская слюни. Но вдруг подскочил — и нет, я не про самоподрыв, и начал бормотать себе под нос:

— Тьфу ты, болван! Аллергия ведь не у меня, а у моего кузена, я совсем забыл, — суслик задумчиво нахмурил брови.

Похоже, о высоком ранге тут и речи нет: этот тип явно… Как бы это сказать помягче? Да калийная селитра ему в хвост!

— Кхм-кхм, прости, зверушка, — кашлянул я, привлекая его внимание. — Верни-ка ты лучше мой батончик на место!

— Ты ко мне обращаешься, громила? — суслик ткнул когтем себе в грудь. — Запомни, амбал, база по-латыни — основа. А настоящая основа жизни — это не заходить домой попить водички, когда гуляешь с корешами, иначе мамка больше не выпустит на улицу.

— Тут не поспоришь, жизненно, — согласился я. — Но ты без спроса откусил мой батончик, а я не в восторге, когда трогают мою еду.

— Что ж, в жизни много несправедливости, парень! Так что, гудбай, Кинг-Конг! — с этими словами и с моим батончиком он быстро юркнул в свою нору.

Я мог, конечно, дать ему подзатыльник за наглость, но, пожалуй, его черепушка не выдержит моей силы, а я не фанат насилия над зверушками, особенно говорящими. Ладно, может, ещё свидимся, философ хренов. А пока…

Поглядывая на дуэль, я краем глаза прошерстил толпу: брата Безрукова не видно. Но мало ли, не выскочит ли он, как черт из табакерки, позже. Если так, ситуация станет жаркой. Может, придется самому его на дуэль вызвать или напроситься на замену.

А Денис тем временем выдирал куски камня из магической арены и трансформировал их. Маша же выстраивала изящные ледяные блоки и громадными сосульками пыталась прошить его корпус.

Вскоре сосулькой она задела его плечо, и кровь брызнула из раны. Молодчина, мелкая! Но тут же сама схлопотала: камень прилетел ей в лодыжку, и она захромала. Решила проигнорировать защиту и вложилась в очередную атаку. Полагалась на свою ловкость, но облажалась: глядишь, так и трещину в кости можно схлопотать.

В академии есть, конечно, целители, но они шевелятся, только если жизни аристо будет угрожать прямая опасность. Такая вот политика: раз решили, что студенты достаточно взрослые, чтобы лупить друг друга, то и раны зализывайте сами. Сурово! Ирония судьбы, однако, что в этих стенах дуэли все же поощряют: арена выстроена, секунданты назначены, а на сайте вывешивают списки боев и их кровавые итоги.

Это место напоминает мне Школы Брошенных из моего мира — заведения с уклоном на боевые искусства. Туда набирают учеников прямо из приютов, и им приходится проходить жесткий отбор прямо в битвах. Некоторые, и вовсе, погибают на этом «уроке выживания». Но, несмотря на все эти трудности обучения, я не жалею, что попал туда. Я провел в школе опасные времена до своего взросления и многому там научился. Например, как не умереть молодым.

— Эй, Добрыня! — внезапно меня выдернул из мыслей какой-то сопляк со второго курса.

— Чего тебе? — я медленно повернулся к нему.

— Да так, кое-кто хочет с тобой поболтать, — он нагло уставился на меня.

— Пусть дальше хотят. Отвали, я занят, — я махнул рукой.

— Ты ничего не понял, — студентик ухмыльнулся.

Он начал плести, что у моей сестры сейчас решается судьба. Напустил туману, что Денис якобы великий маг, и если я не приду на разговор, то моя сестра пострадает. По его словам, Безруков на дуэли только притворяется слабаком, а на самом деле может сильно покалечить Машу.

Ах вот оно что, интриги и угрозы из-за наследства деда начали всплывать. Я так и знал, что долго ждать не придется. Но есть одно большое «но»: этот гонец, кажется, тупее пробки. Он что, серьезно думает, что если Денис сдерживается, то Маша нет? Ха-ха…

На его месте я больше беспокоился бы о том, чтобы Денис не собирал свои зубы по всей арене, вместо того, чтобы вешать мне лапшу на уши про его силу. По его атакам видно — он не превосходит Машу ни в чем, разве что в умении красиво падать. Моя же сестра просто тянет время: она не любит быстрые дуэли, да и зрители предпочитают зрелище. Она любит «играть» с противниками, как кошка с мышью, наслаждаясь процессом. Лично я считаю, что такое поведение может быть приемлемым для дуэли, но в реальном бою лучше сразу отправить врага на тот свет.

— Ладно, веди меня… Кто там так жаждет моего общества? — сказал я с самым безмятежным выражением лица, поднимаясь со скамьи.

Не знаю точно, что они задумали, но раз уж устроили эту комедию, то стоит преподать им урок. Не люблю, когда мне лгут. А еще больше не люблю, когда меня отвлекают от моих размышлений о жестокости мира. Впрочем, мне это даже по душе.

* * *

Пепел и дым взметнулись к небу, словно последний привет обугленным мечтам Безрукова. Пламя медленно угасало после очередной феерической атаки Маши. Ее противник выглядел так, будто только что вышел из горящего дома: весь в саже, а по лицу расползались царапины от ледяных осколков.

Девушка уже предвкушала победу, осознавая, насколько он слабее ее. Азарт битвы будоражил её кровь, ведь размазать третьекурсника по стенке на глазах у всех — это круто. Тем не менее, Маша старалась сохранять бдительность, и не только потому, что несколько раз получила в ответ. Она знала, что в любой момент сюда мог явиться брат Безрукова, а тогда ей пришлось бы действительно туго.

Стараясь не разбрасываться энергией на бесполезные атаки, она тщательно обдумывала, какую технику лучше применить против него. Может, залепить ему огненным шаром прямо в лицо? Это бы точно подняло ей настроение. Но внезапно Безруков вскинул руку и выкрикнул:

— Нужно поговорить!

— Я не против: мне нравится, когда у меня просят пощады. Это так забавно, — Маша откинула назад локон своих светлых волос.

— Об этом можешь только мечтать, — несмотря ни на что, Безруков улыбался, что слегка смутило ее. — Погляди туда! — он кивнул в сторону.

Добрыня как раз уходил с арены. Маша лишь пожала плечами и усмехнулась. Забавно, что брат всегда пытается за ней присматривать. Ведь на самом деле все было совсем иначе. Это она оберегает его, и сейчас девушка была рада, что он не стал досматривать дуэль до конца, как беспокойная нянька.

Но соперник прервал ее размышления.

— Знаешь, мне сначала казалось, что победа будет за мной. Но ты далеко не слабачка. Однако убить меня здесь ты все равно не сможешь.

— А ты в этом так уверен? — хмыкнула Маша.

— Ну а как же: преподаватели и секунданты не позволят тебе этого сделать. Дуэль попросту прервут, — Безруков выглядел слишком расслабленным для своего плачевного положения.

Не затягивая, он добавил:

— И, кстати, я не подозревал, что тебя так легко вывести из себя и вызвать на дуэль. Думал, на это уйдет не меньше двух дней, а ты сразу кинулась в драку.

Но Добрынина, хоть и резкая на поступки, все же догадывалась, что он этого и добивался.

— Ну, я так и думала… Что ты специально нарываешься, — выпалила она. — Тем лучше: сейчас набью тебе рожу.

— Какая ты догадливая, мелочь, — презрительно фыркнул Денис. — Разумеется, специально! Ведь теперь наши Рода находятся в состоянии войны.

— Пфф… Тоже мне новость, — хмыкнула Маша. — Одного только не понимаю: что тебе, кроме позора, даст моя победа?

— Можешь выпендриваться сколько угодно, но совсем скоро из-за своей тупости ты потеряешь братца, — ее насторожили слова Безрукова.

Однако Маша пока не спешила паниковать; она хотела разобраться, что за бред он несет.

— Ты к чему это? — она устремила на него свой взгляд.

— Ну смотри: мы уже пару минут общаемся, а значит, Добрыня уже должен встретиться с моим братом, — Денис с таким видом крутанул меч в руке, словно это была игрушка.

Затем он вкратце объяснил ей, что Добрыне наплели «сказку»: если он посмеет увильнуть от встречи с его братом, то его сестренку превратят в ходячий овощ.

— Но как ты думаешь, сколько человек на самом деле захотят «поговорить» с твоим братцем? — спросил Денис, стараясь нагнать на неё как можно больше жути.

— Если это так, то зачем ты мне всё это рассказываешь? — по спине Маши пробежал холодок, но виду она не подала.

— Чтобы ты знала, что твой брат сегодня умрет из-за тебя, — Безруков ликовал. Ему доставляло удовольствие, что игра идет теперь по его правилам. Это придавало ему чувство превосходства, словно он уже нажал на спусковой крючок.

— Что ты только что вякнул? — у Маши участился пульс.

— Да так, мысли вслух, не бери в голову, — Денис усмехнулся зловеще. — Но даже если ты решишь сдаться прямо сейчас, то всё равно не успеешь его спасти. ПОЗ-ДРАВ-ЛЯ… — он начал хлопать в ладоши, но не успел доделать последний хлопок.

Взгляд девушки заволок туман ненависти, и прежде, чем она осознала, что делает, уже оказалась рядом с ним и схватила Дениса. Аура её магии вспыхнула с такой мощью, что даже глухой бы её услышал. Такой прыти Безруков явно не ожидал от нее. Не успел он и пискнуть, как она впечатала его головой в землю.

Секундант и несколько преподавателей, сидящие на трибунах, встревоженно вскочили на ноги.

— Прекратите немедленно, Мария! — закричал секундант. — Это прямая угроза жизни студенту нашей академии! Вы знаете правила!

Но она продолжала вбивать его в землю, нанося ледяной удар за ударом. Однако один из преподавателей решил, что такое недопустимо, и выпустил настолько мощное заклинание, что даже шляпа слетела с его головы, и создал вокруг Дениса защитный купол.

Машу отбросило от этого купола, словно её пнули невидимым гигантом. В этот момент она проклинала всё на свете и понимала, что Добрыня, похоже, был прав: стоило думать головой раньше.

От ужаса в её голове стучала только одна мысль: «Лишь бы успеть! Лишь бы успеть!».

И она со всех ног рванула прочь с арены.

* * *

«Заходи», — парень на побегушках махнул рукой в сторону сарая на заднем дворе. — «Там тебя ждут!»

По гравитационным волнам я понял, что внутри находится всего один человек. И судя по исходящим от него вибрациям, до сильного мага ему, как до луны пешком.

Интересно, неужели решили убрать меня? Если так, то эта «элитная» академия больше смахивает на военный лагерь. Студенты совсем с катушек слетели, смешно даже.

Со скучающим видом я вошёл внутрь, и тот трусливый прихвостень захлопнул за мной дверь, заперев её на два оборота. Думает, я сбегу? Ну-ну, удачи с этим.

В углу, в пыльном старом кресле восседал Евгений Безруков собственной персоной. Еле сдержал смех, чтобы не спугнуть бедолагу. Он явно рассчитывал, что это я буду чувствовать себя не в своей тарелке.

— Ты даже не представляешь, как я рад нашей встрече, — заговорил Безруков. — И я счастлив, что мой план удался. Говорят, нет смысла спешить, когда план хорош, но в моём случае всё складывается как нельзя лучше.

— Не долби мне мозги, дятел. Какой ещё, к чёрту, план? Ближе к делу, — я едва сдерживался, чтобы не встряхнуть его.

— Да не спеши ты так, Добрыня. Тебе спешить больше некуда, — Безруков был доволен, что его план сработал. — Но всё действительно складывается успешно: моя жертва не будет напрасной.

Я бросил взгляд на меч, который он вертел в правой руке. Надеюсь, он не настолько рехнулся, чтобы покалечить себя.

— Ножичек-то свой прибери, — попросил я, на всякий случай. — Ты совсем свихнулся? — я покрутил пальцем у виска. — Решил прикончить себя и меня подставить? Можешь забыть об этом: ничего у тебя не выйдет.

— О-о, всё совсем наоборот, — протянул Безруков. — Сегодня умрешь ты, а не я!

— Ты что, дурман-травы объелся? — мой рот растянулся в улыбке. — Тебя ведь за такое за решётку упекут. Имперская канцелярия и академия на убийство глаза не закроют.

Безруков медленно достал из кармана помятый листок бумаги.

— Догадываешься, что это может быть? — с хитрым видом посмотрел он на меня.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Мне до этого нет никакого дела.

— Забавно, что ты решил пошутить перед смертью. Я бы даже похвалил тебя за это, но нет… — его лицо вдруг побледнело, а вены на висках вздулись.

— Ну точно, псих… — подумал я, глядя на него.

Он пояснил, что это — документ о его отчислении из Академии. Он сам отчислился два часа назад.

— И теперь я, по факту, больше не студент. Мы будем биться, как члены враждующих Родов. За твоё убийство мне ничего не будет, — Безруков медленно поднялся на ноги.

— Значит, убивать меня собрался? — тяжело вздохнул я и похрустел шеей.

— Буду, Добрыня, ох, как буду! — заявил Безруков.

Ну и видок сейчас у него: прямо как у мастера магического клана из дешёвого аниме. А ведь по факту… По факту, он лох. И по жизни тоже…

Тем временем снаружи

Он ждал за дверью, топчась на одном месте. Паренька на побегушках у Безрукова звали Ждан Самосвалов. Несмотря на то, что его отец был аристократом, сам Ждан являлся бастардом — семейной тайной, о которой знали все.

Безруков пообещал ему помощь в получении официального титула в обмен на участие в его коварном плане, и Ждан, недолго думая, согласился. План Безрукова был ему известен, и его задача заключалась в том, чтобы любой ценой привести Добрыню в этот отдаленный сарай.

С детства отличавшийся хитростью и смекалкой, Ждан придумал всю эту идею с навешиванием лапши Добрыне про силу и опытность Дениса Безрукова. Теперь он самодовольно думал, что раз Добрыня на это повелся и не заметил истинных способностей дуэлянта, то он полный кретин.

— Да на лице этого качка даже написано, что он туп, как пробка, — усмехнулся Самосвалов.

Сейчас ему оставалось только дождаться, когда Евгений прикончит брата Маши, чтобы затем отпереть дверь и получить свою награду. В этот момент до его ушей донеслись жуткие вопли, а затем звонкие удары, словно кто-то стучит молотком по стене. Но это было еще ничего. После всех этих криков и визгов раздались унылые горестные всхлипы.

Ждан теперь почувствовал себя крайне неловко, и даже на секунду пожалел, что вмешался в это дело. Он считал, что Безруков быстро прирежет качка, и на этом всё закончится. Но теперь Самосвалов предположил, что Евгений, похоже, ещё и мучает его. А может… наоборот? Не, такого быть не может, Добрынин же по рангу слабее Безрукова.

— Ладно, пути назад уже нет. Что сделано, то сделано! Зато больше никто не станет смеяться над тем, что я бастард, — вздохнул тяжко Ждан, пытаясь оправдать свое участие в этой безумной затее.

Он стал нарезать круги по лужайке и нервно потирать лоб, словно пытался стереть невидимую надпись — «Идиот».

Вдруг дверь сарая неожиданно распахнулась, да с такой силой, что слетела с петель. Самосвалов едва успел активировать свой магический щит, как его тут же снесло этой дверью, отбросив к стене. Со стоном он поднялся на ноги и посмотрел на дверной проём. Оттуда на него уставилось окровавленное лицо Евгения. Выглядел он неважно: зубы выбиты, один глаз налился кровью и заплыл.

— Па-ма-гиитее… — прошептал писклявым голосом Безруков, но его резким рывком тут же что-то затянуло обратно в подсобку.

Безруков пытался зацепиться пальцами за стену, но те соскользнули, оставляя кровавые следы, словно художник-абстракционист решил поработать в красных тонах. Звуки ударов снова продолжились. У Ждана от страха сначала задергался один глаз, затем второй, а потом он и вовсе лишился чувств, падая на землю, как мешок с картошкой. «Вот тебе и титул», — была его последняя мысль перед тем, как окунуться в сладкую темноту.

* * *

Ну и влип я в пыльное приключение. Усевшись в скрипучее кресло, я принялся отряхивать свой костюм. Эх, ну и видок у меня теперь.

— Шлеп-шлеп-шлеп… — кто это… Маша?

Она пулей влетела в подсобку и с тревогой взглянула на меня. Её волосы торчали во все стороны, лицо было красным, глаза горели, а аура так и пылала. Такое ощущение, что она марафон пробежала.

— Где эта мразь⁈ — выдохнула она, хватая ртом воздух.

— Ты про Безрукова? Да вон, валяется у стеночки, — кивнул я невозмутимо ей.

— Чего⁈ — удивленно вскрикнула она. — Это как так? Я думала, он тебя тут убивает… И… Э… — кажется, ее мысленный процесс завис и требует перезагрузки.

— Должен был, по идее. Но, знаешь, не получилось у него, — пожал я плечами и ухмыльнулся.

— Погоди, а тот тип, что на улице валяется. С ним что случилось? — с любопытством спросила она.

— Да фиг его знает. Несчастный случай. Поскользнулся, упал, потерял сознание.

Маша попыталась привести волосы в порядок.

— Д-допустим… — пролепетала она. — Но что с Безруковым произошло? Ты его сам уложил?

— Не-а, — покачал я головой. — Он просто сам упал.

— Ты издеваешься надо мной, Добрыня? Не смешно совсем… Говори правду!

— Да говорю же, споткнулся он. Сначала о мою ногу, потом о мой правый кулак, а потом о левый. Вот такая неудача, — сказал я бодрым тоном, наслаждаясь ситуацией.

— И? Дальше-то что было? — не унималась она.

Ну надо же, не верит! И правильно делает.

— Да все, больше я его не трогал. С чего мне с ним возиться? — улыбнулся ей.

— Так не пойдет! — Маша замотала головой. — Ты меня за дуру держишь, да? От пары ударов люди в фарш не превращаются. Пойдем к тебе в комнату, и ты мне все подробно расскажешь. Ясно?

Я встал, и с моего лица сползла привычная лениво-глуповатая маска, с которой я обычно хожу. Похоже, Маша забыла, кому тут надо объясняться. Этот мелкий энерджайзер совсем страх потерял.

— Нет, Мария Валерьевна, мы сейчас пойдем ко мне в комнату, — оскалился я недобро, — и там ты объяснишь мне, какого черта устроила дуэль с Безруковым, когда я тебе ясно сказал этого не делать!

Она прекрасно знала, что если я обращаюсь к ней полным именем, значит, жди беды. Маша вдруг икнула и покорно кивнула. Хотя я-то знал, что будет дальше.

Сестра неожиданно дернулась и рванула к выходу, но я быстро схватил её.

— Все, Мария, не отвертишься! Мы сейчас серьезно поговорим о твоем поведении…

Глава 7

— Тысяча тридцать два… тысяча тридцать три… уф! — я аккуратно опустил гирю на пол, будто это пушинка, а не кусок железа, который мог проломить пол и убить соседа снизу.

Вот и завершился предпоследний подход по тяганию железа а ведь казалось что я только начал.

Чем я люблю тренировки, так это тем, что не нужно думать. Отключаешь мозг и расслабляешься… Может показаться, что это плохо, но не для человека, который в прошлой жизни слишком устал от всего.

Так, пора бы перекусить… Это тоже одна из моих любимых частей тренировки. Кто хорошо кушает, тот… Просто счастливый человек? В прошлом бывали моменты, когда у меня не было пищи. Конечно, человек, который никогда через такое не проходил, не поймет радости от ежедневной полной тарелки. Вроде прошло много сотен лет, а тригер и сейчас местами меня ловит.

На тарелке сиротливо лежали остатки пиццы. Ммм, ням-ням! Сколько я уже их сожрал? Да кто его знает — мой желудок похож на черную дыру, где бесследно исчезает еда. Правда, у меня постоянно большие нагрузки, вот и ем, как в последний раз. И это я еще молчу про целую запеченную утку из доставки. В общем, белка сегодня я втоптал немало.

Тем временем с улицы, через окно, доносились веселые голоса студентов: у первой смены закончились пары. А я на них не ходил уже четыре дня. Вроде круто — сижу в уединении, без этих душных лекций, но все же не по собственной воле. Замечательно, домашний арест собственной персоной.

Внезапно в дверь громко забарабанили и я тяжело вздохнул… Прям ощущаю, что прибыли напряги.

— Открыто! — крикнул я.

И тут же внутрь ввалились мои «верные рыцари» — банда собутыльников. Это я так ласково их называю. Рома, Петька, Матвей и Ванёк появились на пороге с улыбками до ушей и шуршащими пакетами. Чёрт возьми, наверное, опять «фрукты» притащили!

— Опять вы? — обтираясь полотенцем, я встал из-за стола.

— А ты кого ждал? Красотку Скарлетт О’Хара? — заржал Рома.

В душе не гребу, кто это, но улыбнулся, напустив на себя умный вид.

— Да нет, просто не ожидал, что вы так скоро нагрянете, — у меня тут, похоже, проходной двор.

— И с чего бы нам оставлять нашего однокурсника в одиночестве? — Матвей даже порозовел от смеха. Обычно он был бледнее привидения в полнолуние.

Никогда не понимал этих аристократических замашек насчёт бледной кожи. Чушь собачья! Если ты бледен, как мел, это не значит, что ты голубых кровей. Скорее уж, пора тебе к врачу. Но нет, они гордятся этим, словно это медаль за отвагу.

— Именно так, Добрыня! Мы не дадим тебе зачахнуть среди этих голых стен и твоих железных игрушек, — Рома попытался хлопнуть меня по плечу, но едва дотянулся. Ростом он был чуть выше табуретки. — Да и чем тебе тут заниматься, кроме как с ума сходить?

Ну-ну, конечно. Как бы не так. Думают, раз никуда не выхожу, то мне скучно.

— Да меня и не запирали, — устало выдохнул я, откусив очередной кусок пиццы. — Это всего лишь временный домашний арест. Кстати, — я кивнул на раздутые пакеты, — вы опять приперлись с фруктами? Но у меня еще с прошлого раза ваши витаминчики остались.

Ванек, сутулый, как знак вопроса, помахал передо мной огромным пакетом. Ох, как же оттуда пахнет!

— А я шашлычок прихватил! — небрежно бросил он.

Вот Ваня, среди них всех для меня желаемый гость.

Я тут же выхватил из его рук пакет с шашлыком и выпалил:

— Ванька, золото ты мое! Заходи скорее! Ты теперь мне, как родной брат, — на ходу я выпалил и, задумавшись, добавил, — или как сын… Ростом подходишь. А вы, остальные, на выход!

Ромка закатил глаза и пробормотал что-то нецензурное, чего я, к счастью, не расслышал. К счастью для него…

— Да что вы тут будете делать без нас? — возмутился он. — Ванька же ни одной приличной шутки не знает! Нет-нет, даже не думай, Добрыня. С нами веселее будет. К тому же ты обожаешь свои БАДы, так что «фрукты» будут в самый раз. И в этот момент из пакетов Пети и Матвея послышался знакомый звон.

— Фрукты — это ладно, но что там у вас позвякивает? — улыбка расползлась по моему лицу. Вот же настырные черти.

— Обижаешь, Добрыня, — Ромка замахал руками. — Вообще-то сейчас по телику международный чемпионат по боям идёт, если ты не в курсе. Повод выпить имеется: наши сегодня против пруссаков выступают.

Ну да, и ведь правда! Но у меня такое чувство, что Ромка и без чемпионатов повод найдёт. В прошлый раз заявился со словами, что у их породистой бульдожки щенки родились. Сказал, мол, надо выпить за здоровье будущих чемпионов. Такими темпами они притащат старый имперский календарь, и мы будем пить просто за удачные трудовые дни, и за то, что саранча не сожрала посевы, а волки в этом месяце в ближайшей деревне утащили не так много скота.

— Ладно, чёрт с вами, валяйте! — вздохнул я, понимая, что сопротивление бесполезно.

Похоже, моё «да» им и не особо требовалось. Матвей уже проскользнул мимо меня и плюхнулся на диван, быстро щёлкая пультом. А я, похоже, зря радовался удачному месту в общаге. Обычно студенты живут по двое-трое, а меня одного заселили, да ещё и в просторную комнату, не то, что эти крошечные клетушки. Но теперь моё счастье обернулось проклятием: моя комната стала излюбленным местом для этой шайки аристократов, чтобы тусоваться и устраивать «заседания по важным вопросам». Ха, так они называют свои довольно частые пьянки.

Ну и чёрт с ними, пусть торчат здесь, главное — у меня есть шашлык и занятие поважнее — его поглощение.

Если задуматься о моём домашнем аресте, то всё не так уж плохо, могло быть и хуже. Я ведь тогда Евгения Безрукова мог отправить на тот свет, но ограничился тем, что отделал его до полусмерти. Теперь вопросов ко мне меньше, чем могло бы быть. А то перевели бы меня в другую академию. Но мне это ни к чему: раз уж влип сюда, то надо довести дело до конца. Не хочу тратить время впустую где-то ещё, ведь отец наверняка отправит меня подальше от цивилизации. Лучше уж быстренько покончить с учебой в академии и забыть о ней, как о дурном сне. Сейчас придётся чуток потерпеть, пока все эти умники из совета академии закончат свои разбирательства по поводу того, как я превратил Безрукова в отбивную.

Из-за нашей разницы в рангах, моя победа для всех стала эффектом разорвавшейся бомбы. Некоторые умники даже думают, что это была подлая ловушка, а покушение на жизнь — холодное и расчётливое. Но знаете, есть и плюсы в этом домашнем аресте: не надо тащиться на нудные пары, да и еда всегда есть. Спасибо доставкам прямо в общагу — деньги на это у меня всегда найдутся. Сестрёнка волнуется, чтобы я не голодал, и тоже таскает мне еду из столовки. Правда, есть и неприятный момент во всем этом. Она пару раз заикалась о том, что ищет подработку, дабы деньжатами разжиться. И вот этого я допускать уже не могу. А значит, нужно самому начать шевелиться еще сильнее, и устраиваться в этой новой жизни. Не то, чтобы я не верил в сестру, но все же мир намного опаснее, чем она думает. Пока лет двадцать, хотя бы, ей не стукнет, я буду присматривать за ней.

Так вот, я немного отвлекся. Ромка с командой тоже регулярно подкидывают мне что-нибудь вкусненькое. Прямо курорт, а не арест! Самое смешное, что даже Артур, наш семейный законник и сторонник «железной дисциплины», втихаря скинул мне две сотни, чтобы я не голодал. Не ожидал я такой щедрости от него… Где же он был раньше с такими отступлениями от семейных правил?

В общем, парни уже устроились в моей комнатушке, как кому было удобно, и витамины стали разливаться по стаканам, а желудки наполнились едой. Атмосфера начала становиться вполне сносной для просмотра боя.

Я уже думал, что этот день меня ничем не удивит, как в моем кармане завибрировал мобильник. Кто там ещё? Возможно доставка еды ошиблась этажом? Устроившись у окна, чтобы не мешать ребятам орать на телевизор, я взглянул на экран.

— Алло, Гриша, привет! — обрадовался я звонку друга.

— Здорово, Добрыня! Слушай, у меня тут намечается дельце насчёт бабла…

— Погоди, друг сердешный, — перебил его, качая головой. — Мне сейчас не до этого. Я тут, знаешь ли, сижу под домашним арестом в общаге.

— Да я уже в курсе, — сказал Гриша. — Не парься: стандартная бюрократия. К тому же племянник Безрукова не числился уже студентом. Так что, можно сказать, ты отчислил его окончательно. Думаю, что совсем скоро тебя выпустят на «волю».

— Ага, — кашлянул я. Хотя честно, не особо тороплюсь: тут кормят, спать долго дают, что ещё для счастья надо? — Давай тогда обсудим позже, когда меня выпустят из-под стражи, — ответил ему.

— Без проблем! Как увидишь солнце без решёток, сразу звони! — заржал Гриша.

Едва я закончил разговор с Гришей и доел шашлык (кстати, он был божественен), как позвонил батя. О, сейчас начнётся лекция о высоких материях и семейной чести. Он, конечно, не особо хотел делиться новостями о войне с Безруковыми, да и Маше ничего не рассказал. Видимо, думает, что мы ничего не знаем. Забавно, учитывая, что меня пытались похитить приятели того самого Безрукова. Хотя отцу я об этом не говорил. Зачем его «расстраивать»?

Не то, чтобы ему было на меня плевать, или я действительно переживал о его нервах, просто… Как критический менеджер, он так себе. А Род оказался именно в тяжелой ситуации, с которой он, судя по всему, не справляется, а потому решения может принимать не совсем адекватные. Например, перевести нас с сестрой в глушь, где будет, по его мнению, безопасно. Ладно, мне плевать, а вот сестра… Какое у нее будет тогда будущее? Тут точно не могу сказать, но репутация деревенской аристократки ей гарантирована.

Однако кое-что полезное всё таки вытянул из него. Оказывается, граф Безруков лично заявил отцу, что держит меня в заложниках. После этого батя с моим братом чуть не отправили однорукого Николая на тот свет, но тот, хитрая крыса, успел позвать свою охрану. Но моих родных это не остановило: они устроили там такой разгром, что от особняка осталась только груда щебня. Жаль, что самого хозяина дома не спрессовали в асфальт. А теперь этот трусливый Безруков, наверное, сейчас сидит в своём бункере и рассказывает всем, какой он несчастный. Уверен, он скоро побежит к своим родственникам вымаливать помощь в войне с нами. Ну-ну, удачи ему!

Если отец не полный кретин, то шансы в этой войне, на данном этапе, у него неплохие.

— Давай-давай, врежь ему! — заорал Ванёк, подпрыгивая перед экраном и размахивая руками, как будто это он там на ринге дерется.

Я краем глаза глянул на телевизор: какой-то боец из нашей Империи лупит соперника так, что тот уже, кажется, забыл своё имя. Но мои мысли были далеко от спортивных баталий. Всё кручу в голове, не упустил ли я чего важного на допросе по поводу этого Евгения Безрукова.

Вроде всё рассказал так гладко, что комар носа не подточит. Совет академии теперь, по идее, не должен ко мне придираться. На собрании совета я честно соврал — как бы это комично не звучало. Что поделать, честный лжец — это уже моё амплуа. Рассказал, что мне устроили ловушку, и что Безруков угрожал отправить меня на тот свет, наведя на мою «слабую» тушку свой боевой артефакт. Тьфу! Как же странно это прозвучало в моих мыслях… А на бумаге у них смотрится, наверное, еще хуже.

Артефакт этот, конечно, я придумал, но описал его очень живописно. Бывают же такие штуковины, которые при малейшем сбое превращают владельца в кучку пепла. А потом еще и самоуничтожаются, словно ничего и не было. Так что проверить мои слова невозможно, но и придраться не к чему. Думаю, меня совсем скоро оправдают.

Загородное имение Безруковых

Хмурый граф Николай Безруков сидел в кресле на семейном собрании и был напряжен до предела. Потеряв одно из своих любимых поместий, он чувствовал себя на встрече с родственниками ущербным. В главном зале было людно, и почти все члены Рода пребывали в шоке от поступка Николая. Крепкий алкоголь лился рекой: некоторые на трезвую голову не могли переварить идиотизма графа, и едва сдерживались от возмущения. Но делать было нечего: проблему нужно было как-то решать. Единственным, кто сохранял здесь благоразумие, был Патриарх — отец Николая и бывший глава Рода.

— Что ж, сынок, смотрю, ты нас не зря собрал, — начал седовласый старик, потирая виски. — Поразил ты, конечно, меня под старость лет. Думал, что я все глупости в жизни уже видел, но ты превзошел все мои ожидания.

Брат Николая в этот момент чуть не поперхнулся клюквенной настойкой.

— Я вот, знаете ли, от своих слов не отказался! — напомнил он о себе. — Надо вообще сменить главу Рода! А то Коля нас всех подставил, — в его голосе зазвучала ехидная нотка. — Вместо того, чтобы сперва с нами всё обсудить, ввязал нас в проигрышную войну.

Однорукий граф мгновенно вскочил с места и побагровел. Его затрясло от злости после слов брата.

— С чего это ты решил, что она проигрышная⁈ — он тыкал пальцем в сторону брата. — Я вас всех собрал именно потому, что вместе мы превосходим по силе Добрыниных! Хватит нести чушь! Мозгов, может, не хватает? Или ты их в любимой настойке утопил?

Наблюдая за этой перепалкой из угла, их двоюродный дядька рассмеялся, прикрыв рот рукой. Несмотря на объявление войны, он чувствовал себя спокойно, веря в силы Рода, но ему казалось позорным и смешным, что братья грызутся между собой, как голодные щенки.

— Черт, да угомонитесь вы все! — вдруг выдал брезгливым тоном статный дальний родственник. — О чем, вообще, спор? Он нас сейчас ни к чему! Я уже нашел решение: расскажем всем остальным должникам про секрет Добрыниных, и тогда им точно не жить. А нам и пальцем пошевелить не придется.

Однако Патриарх хмуро посмотрел на этого родственника, и спокойно объяснил ему, почему его идея — полная дрянь.

— А ты хоть на секунду подумай своей головой, Максимка, что будет, если в это дело вмешаются такие сильные Рода среди должников, как Есенины или Булгаковы? — в глазах старика читалась мудрость прожитых лет. — Они сожрут Добрыниных на завтрак, а нас оставят на десерт. Как тебе такая перспектива?

Затем Патриарх объяснил, что какой-нибудь из этих Родов может в одиночку разделаться со всеми Добрыниными, но оставит одного ребенка в живых. Тогда они заключат брачный союз между собой, и всем остальным должникам придется отдавать деньги победившей стороне. А с сильными магами из герцогских и княжеских Родов не навоюешься уж точно: сразу завалят.

— Об этом и речь, — кашлянул в кулак Николай, кивнув в знак благодарности своему отцу. — Мы должны хранить эту тайну в наших же интересах. И, как я уже сказал, Добрыниных мы одолеем своими собственными силами.

Немного успокоившись, Безруковы отошли от пререканий между собой и начали, кто подвыпив, кто преисполнившись уверенности, насмехаться над Добрыниными. Им стало ясно, что те сами не ожидали такого неожиданного наследия от своего деда. Ведь завещание было оформлено на самого младшего в Роду — Добрыню, который, судя по слухам, не отличался особыми способностями. Однако у Безруковых были свои опасения на его счет.

— Даже если мы разберемся с его семейкой, — один из дальних братьев взболтал в бокале вино, разглядывая, как оно играет на свету, — этот переросток может присоединиться к какому-то более влиятельному Роду и сродниться с ними. И тогда нам точно придется несладко.

— Ага, или вовсе подаст официальное заявление в Имперскую канцелярию с требованием выплат по долгу, — глаза одного из племянников злобно сверкнули. — Конечно, сам он долго не проживёт, но зато всем нам придётся выплачивать долг перед Империей, если она возьмётся за разбирательство. А им, как известно, всё равно, с кого шкуру содрать.

Все Безруковы приуныли. Такой возможный поворот событий приведёт их к краху, ведь за долгие годы накопились большие проценты. И чтобы рассчитаться, Роду придётся продать всё своё имущество, включая фамильный призрак в подвале. И даже этого может не хватить.

— Первым делом нужно заняться устранением этого Добрыни Добрынина, — огласил зал своим решением Николай и подумал про себя, какое же дурацкое имя у мальца. — После его смерти канцелярия не сразу вскроет все документы, и у нас будет примерно месяц, чтобы добить остальных родственников. Времени мало, но зато будет весело.

— Не устранить, а завалить, — ухмыльнулся брат графа.

— Ты так легко об этом сказал, Герасим, — Николай с недовольным видом парировал ему. — Думаешь, в академии без проблем удастся его достать? Не забывай, там охрана такая, что и муха без пропуска не пролетит.

— Ну что ты, в отличие от тебя, у меня есть отличные идеи, как это лучше сделать, — Герасим потер ладошки. — Пару ядовитых сюрпризов в его завтраке, небольшой несчастный случай на занятиях по алхимии… Или мы пригласим его на дружескую встречу и «случайно» уроним на него крыло здания. Возможностей полно!

Родственники заулыбались, настроение у них улучшилось. Похоже, семейный вечер обещал быть интересным.

* * *

— Тысяча четыреста девять, тысяча четыреста десять… — выдыхаю я, заканчивая очередной подход. Ну всё, на сегодня с меня хватит. Не то чтобы я устал… Просто так действительно можно на несколько дней выпасть из реальности.

Широко ухмыляясь, я отпускаю гирю, которая с грохотом падает на пол, и с жадностью набрасываюсь на куриный пирог. Что может быть лучше после тренировки, чем уничтожить половину выпечки города? Правильно, ничего.

Этот ресторан с выпечкой я нашёл в интернете — теперь они, наверное, думают, что кормят целую армию. Доставка у них всегда вовремя, иначе я могу и озвереть — а это никому не нужно.

«Не стоит париться, когда мясо жарится», — всегда говорил мой жизнерадостный товарищ Ланс из клана. Мудрец, что тут скажешь. И я с ним полностью согласен — поэтому жарим, пока не сгорит.

Громкий настойчивый стук в дверь прервал мое пиршество. Отложив пирог в сторону, я усмехнулся. Если бы не моё умение считывать пространство с помощью гравитационных волн — не спрашивайте, как это работает — я бы решил, что ко мне ломится группа захвата. В столице такие подразделения называют Жуковским Оперативным Подразделением Аранговых. Аббревиатура у них забавная, но устрашающая — «ЖОПА». Сразу понимаешь, что тебя ждёт, если «ЖОПА» придёт за тобой.

Но я уже засёк ауру и вес тела, как и все остальные физические параметры… А характеристики моей сестрёнки мне хорошо известны. Не то, чтобы я их записывал, просто невозможно забыть после всех её фокусов.

— Мелкая, ты опять забыла, с какой стороны дверь открывается? — выкрикнул я. — Открыто же!

— Ага, приколист, блин, забыла, — зайдя, Маша сразу перешла к сарказму. — Вообще-то, я постучала на всякий случай, мало ли, чем ты тут занимаешься.

— Не знаю, что ты там себе напридумывала, но, может, скажешь, зачем пожаловала? — лениво спросил у неё.

— Офигеть! — взвизгнула сестра. — Ты что, ничего ещё не видел? Хватит свои пирожки жрать, лучше новости посмотри! И она протянула мне планшет. Ё-моё, да что там такое? Бросив взгляд, я лишь пожал плечами.

— И что? Команда Российской Империи снова уделала Пруссию со счётом 8:4. Тоже мне новость… Видел недавно по телику, — кивнул я в сторону кучи пустых бутылок на полу.

— Понятно всё с тобой, — Маша поморщилась, — а я-то думаю, почему перегаром несёт из твоей халупы. Но ты, Добрынюшка, смотришь не туда.

Вновь уставившись на планшет, я зачитал вслух заголовок ниже спортивных новостей:

— В Москве два дня назад имперские правоохранительные органы обнаружили мёртвым Кирилла Анатольевича Фаршункова — юриста из губернской коллегии адвокатов с тридцатилетним стажем.

Затем, отпив лимонада и смочив горло, я продолжил монотонно читать:

— По первоначальным оценкам экспертов удалось выяснить, что убитому свалился на голову некий тяжёлый предмет, что и привело к его скоропостижной кончине. Следствие по этому делу ведёт Имперская служба… а ведь она права, новость действительно интересная, а потому я продолжил внимательнее читать… Вкусные лакомства для ваших питомцев…

Но сестра выхватила у меня планшет и покрутила пальцем у виска.

— Дальше уже читать не надо: там реклама кошачьего корма, — проворчала Маша.

— Но к чему я только что это прочёл? — решил не показывать своего интереса.

А еще я был слегка удивлен. Убийство адвоката и рекламу кошачьего корма поставили в одну колонку.

— Блин, Добрыня, что у тебя с памятью? Может, хватит качать бицепсы и качать мозги начнешь? Это ведь Кирилл Анатольевич — наш адвокат по делу с наследством деда! — мелкая эмоционально, впрочем, как и всегда, размахивала руками.

— Да ты что? Жаль бедолагу, конечно, но с каждым такое может случиться, — и я спокойно вернулся к подъёму своих гантелей.

— Капец! — скривилась Маша. — Ты такой безэмоциональный, Добрыня! Неужели тебе его совсем не жаль?

— Пф-ф-ф, ну умер и умер, — я стер полотенцем пот с шеи и ухмыльнулся. Мне-то хорошо известно, кто его укокошил… Я!

Но Маша лишь махнула на меня рукой. Пусть считает меня чёрствым сухарём, без чувства сострадания. Она ещё немного потрепалась о своих делах и, не стесняясь, умяла приличную часть моего пирога. Пришлось быстро выпроводить её: нечего превращать мою выпечку в исчезающий вид. Дверь за ней захлопнулась с громким хлопком.

М-да… Повезло же мне с временным арестом: алиби лучше не придумаешь. Никто и не заметил, как я ночью сиганул через окно общаги и, крадучись, прошмыгнул через парк. Конечно, в Совете мне навесили на ногу артефактный браслет — модный такой аксессуар, снять который мог разве что маг ранга А. Но для моей гравитации это было всё равно, что расстегнуть липучку на кроссовках. Снял, дело сделал, обратно нацепил — и в ус не дую. Так адвокатишка Фаршунков в ту ночь превратился почти в фарш.

Жестоко ли это? Но с такими иначе и нельзя. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что информацию о наследстве слил Николаю Безрукову именно он. Ведь о наследстве знали только мои родители, братья и сёстры, и этот юрист-недоучка. А мои родственники тупыми не были, чтобы рассказывать о наследстве всем подряд. Поэтому я более чем уверен в правильности своего поступка: если Фаршунков решил, что может вот так вот легко подставить мою семью под удар, то должен быть жестоко наказан. Сомнений перед его убийством у меня не было никаких.

Увидев меня, он побледнел и сразу всё понял.

— У вас нет никаких доказательств против меня! — испуганно завопил он. — Я буду жаловаться в…

Не успел очкарик договорить, как моя гравитация сделала своё дело: его череп сплющился, словно арбуз под прессом. Теперь у него точно нет ни одной лишней мысли. Но чувствую ли я убийцей себя после этого? Ха! Я всегда им был. В прошлой своей жизни я отправил на тот свет немало таких вот «ценных» экземпляров.

Что ж, здесь я надеялся отдохнуть спокойно лет этак тридцать, не вмешиваясь ни в какие семейные разборки. Но мои родственники — мирные люди, которые верят, что войны и предательства их не коснутся. Я же прекрасно понимал, что рано или поздно за честь Рода придётся вступиться мне. И я не собираюсь смотреть, как об нашу семью вытирают ноги всякие прохвосты.

Правда, всё завертелось куда быстрее, чем хотелось бы. Эх, мне бы ещё с десяток лет полениться… Но видно судьба решила, что мне скучно жить. Ну ладно, если жизнь — театр, то я готов выйти на сцену и показать пару трюков.

Глава 8

Пермь

Дом Добрыниных

— Вам добавить ещё кофе, мадам? — пожилой лакей склонился с туркой в дрожащих руках над фарфоровой чашкой графини.

Супруга графа, Дарья Добрынина, подняла на него холодный взор и сжала губы так, что те превратились в тонкую линию.

— Нет, Иван, я сама налью, — она потянулась рукой к турке.

Но судьба, видимо, решила сыграть с ней злую шутку. Лакей, пытаясь передать ей турку, умудрился опрокинуть её содержимое прямо на роскошное платье. К счастью, пышные подъюбники спасли кожу от ожога.

— Ох, госпожа, простите! — засуетился Иван, пытаясь вытереть платье салфетками.

— С каждым годом ты становишься все неуклюжее, — ответила она с ледяным сарказмом. — Я позже выпью кофе, а пока оставь нас.

Иван, покраснев, поспешно ретировался из зала.

— Знаете, о чём я сильно жалею… — граф Валерий Добрынин проводил его взглядом. — Что не раздавил до сих пор этого таракана Безрукова. Самое глупое — что я вообще ввязался в войну с ним.

Он начал извиняться перед семьёй за то, куда их втянул, словно это как-то могло исправить ситуацию.

— Не переживай так, дорогой, — жена махнула рукой, вздымая облако дорогого парфюма. — Лучше съешь кусочек тортика. Никто ведь не застрахован от осечек. Поэтому у нас получилось столько детей, — добавила она с усмешкой, пытаясь развеять напряжение.

Старший сын, Артур, чуть не подавился чаем после слов матери, но быстро взял себя в руки.

— Вот именно, батя, — поддержал он отца. — Ты глава Рода, и мы всегда примем твою сторону, если ты решишь объявить войну. Ты ведь действовал так, как считал нужным.

Валерий, хоть и переживал, но кусок торта помог ему на время забыть о проблемах.

— Кстати, некоторых уволенных гвардейцев удалось вернуть на службу, — продолжил Артур. — И да, я договорился с Дягилевыми о покупке поддержанной бронетехники.

Граф скривился от этих новостей. Он понимал, сколько это будет ему стоить, и негодовал по этому поводу. Валерий постоянно вспоминал, как старик «феерически» им удружил. Почему отец просто не написал чертову расписку о прощении долгов?

— Что ж, всё идёт своим чередом, — улыбнулась ему Дарья. — Вот только мы, ни при каких обстоятельствах, не должны вмешивать в это дело младшеньких. Они ещё дети, и должны думать только об учёбе.

Артур незаметно взял под столом сигару, переданную ему отцом. Несмотря на свой возраст, он помнил, что мать против его курения.

— Не соглашусь с тобой, матушка, — мягко возразил он. — Им стоит об этом знать, чтобы быть готовыми к худшему.

Мать всплеснула руками, словно пытаясь отогнать эту мысль.

— Артур, ну ты чего! Они ведь будут переживать, и это отразится на их учебе, — заметила она, как муж подмигивает сыну.

— Не-е, — протянул Артур, улыбаясь. — Вот Маша точно не будет переживать. Она, скорее, запрыгает от счастья, что наконец-то жизнь перестала быть скучной.

— Артур Валерьевич, мы с вами серьёзно побеседуем позже! — Дарья прищурилась, давая понять сыну, что его тайное курение — не такое уже и тайное.

— Да брось, дорогая, он же взрослый парень! У него даже жена есть, — Валерий развёл руками, словно оправдывая сына.

— Ничего не знаю, и глаза закрывать не стану! — возразила Дарья, стукнув ложечкой о блюдце так, что все вздрогнули. — Так что мы ещё вернёмся к разговору об этом. А что касается младших, то как же Добрыня? Ему точно знать не стоит: он у нас такой добрый мальчик.

Она продолжила настаивать, что Добрыня раним по своей натуре. — Ладно, мы сами закончим эту маленькую войну. Да и в Академии детей будет сложнее достать, — Валерий развёл руками и, покрутив пальцами усы, напомнил. — Так ведь Добрыню недавно уже пытались убить в стенах академии.

Дарья вздохнула, понимая, что её доводы тают быстрее, чем лёд в чашке горячего чая. Она заметила мужу:

— Хорошо, что все обошлось, да и племянник Безрукова действовал по собственной тупости.

— И не забудь, милая, что второго племянника тоже исключили из Академии следом, по решению Совета.

— Так или иначе, есть прямая угроза их жизням, и будет странно, если мы не предупредим их и не расскажем более подробно о всех нюансах, — Артур взглянул на мать и, доставая сигару, демонстративно закурил под её пристальным взглядом.

Он был послушным сыном, но иногда протестовал, когда к нему слишком придирались. Дарья же не растерялась: с хитрой улыбкой щёлкнула пальцами — из её ногтя вырвалась магическая струя воды и потушила сигару.

— Мама… мама, такую хорошую сигару испортила, — покачал сын головой, грустно вздохнув.

Пока они препирались, глава Рода усиленно шевелил мозгами. Правда, чем больше он пытался думать о насущном вопросе, тем чаще перед ним всплывал образ недоеденного тортика.

— В общем, семья, — граф решил больше не затягивать, — я всё решил: Марии мы ничего не скажем. Незачем ей знать, сколько голов нам придётся открутить, чтобы добиться мира. Да и её вспыльчивый нрав все мы знаем — ещё начнёт в одиночку охотиться на наших врагов.

Дарья и Артур сразу умолкли и уставились на него. Затем жена решила уточнить:

— А Добрыне зачем тогда рассказывать?

— Ты же видела кулаки нашего мальчика. Лучше не врать ему, а то внезапно узнает — и кто кого будет защищать, ещё вопрос, — Валерий усмехнулся и плеснул себе коньяк.

Шутка, и правда, разрядила обстановку. Ведь несмотря на грозный вид Добрыни, все понимали, что с его уровнем Дара — он бездарь.

Сделав пару глотков, он серьёзно добавил:

— Добрыня слабый рангом, но он решительный. Ему стоит быть в курсе, хотя бы для того чтобы присмотреть за сестрой.

Тут матери возразить было нечего: она понимала, что доля логики в этом плане все же есть. Потому Дарья молча кивнула и отрезала мужу еще кусочек торта.

Она и муж понимали одну истину… Мария — будущая глава этого Рода… И ее жизнь дороже, чем сына, а потом она должна учиться без проблем, и выжить при этом. Когда Мария пришла к ним с просьбой подать ее документы раньше, чтобы учиться вместе с братом, они долго думали, но согласились. Ведь тогда тот сможет присматривать за ней. И возможно, его слабого Дара хватит, чтобы до окончания академии помогать сестре или хотя бы на первых курсах.

* * *

Ох, и какой же вкусный этот круассан с шоколадом! Хотя, знаешь ли, одновременно есть и смеяться — дело рискованное: еще подавлюсь. Враги Рода ликовали бы. Но что поделать, если семья, в которую я переродился, вызывает у меня такой приступ смеха, что держаться сил нет. Такое ощущение, что они живут в своем выдуманном мире. Что бы я ни делал, родственники вечно напоминают мне о моем слабом ранге, и нянчатся со мной, словно я беспомощный младенец. Без смеха на это смотреть невозможно: их жалость переходит уже все границы.

Отец позвонил и вывалил на меня все детали войны с Безруковыми, но при этом успокаивал, мол, у них пока все нормально. М-да… Что-то уже не смешно, если задуматься над его словами. Гвардейцев он собрал, кот наплакал, а у врагов их теперь в разы больше, благодаря объединению с дальними родственниками. А у меня что за семья? Родители косячат на каждом шагу. Из-за их «продуманной» политики у нас вырисовывается полная задница. Хотя какая там «вырисовывается» — мы уже по уши в ней сидим.

Можно было бы позвать на помощь моего братца Леонида, но тот сейчас шастает под Сахалином по каким-то бизнес-вопросам семейства. Пытается заключить выгодную сделку с князем Дорничевым для постройки на острове рыбного завода. Леня, конечно, человек серьезный, но наивный до безобразия. Всем же известно, что князь занят выращиванием и продажей только сахалинской картошки. У него, похоже, два любимых дела: детей штамповать да картошку копать. Так что не понимаю, зачем брат зря теряет время. Лучше бы пошел охотиться на снежного человека — больше было бы шансов на успех, ну и на мехах прибыли больше, чем с его задумкой.

Самое забавное, что во время телефонного разговора отец попросил меня не рассказывать Маше ничего про войну. Мол, дело замяли, все в порядке. Ну конечно, как же! Естественно, первым делом я позвонил сестре. И вот она уже пытается вынести дверь в мою комнату.

— Добрыня, что случилось? — мелкая, как ураган, ворвалась в мою комнату.

Да сколько можно уже за меня волноваться? Эта опека ни в какие ворота не лезет. Я лишь молча мотнул головой.

— Тогда нафига ты меня позвал? — Маша недовольно скривилась.

Я ей вкратце обрисовал ситуацию с просьбой родителей, и тем, что война будет только набирать обороты. Может, мать с отцом и считают, что сестру нужно ограждать от этого, но у меня другие взгляды на жизнь. Лучше узнать правду сразу, чем потом собирать осколки.

— Вот это поворот! — радостно выпалила она, выслушав меня. — Не думала я, что при жизни отца нас ждет серьезная заварушка. А почему именно сейчас, когда я торчу здесь, а все веселье там? — надула она свои пухлые губки.

Кто бы сомневался, что мелкая такое скажет! Я вздохнул и встряхнул её за плечи, стараясь привлечь внимание.

— Я рассказал тебе это не для того, чтобы ты рвалась в бой… А чтобы была осторожнее и не рисковала своей жизнью. Дело очень серьёзное, Маша.

Она лишь беззаботно пожала плечами.

— Ладно, не буду никуда соваться. Спасибо, что поделился новостями, братик, — Маша по-дружески шлёпнула меня кулаком по руке. — Черт возьми, из чего ты сделан, Добрыня? Из титана? Похоже, с твоим рангом точно какая-то ошибка. Тут что-то нечисто.

Я едва не подавился круассаном. Неужели сестренка наконец поняла, что я далеко не слабак?

— Когда ты меня в подсобке за шкирку поймал, я вообще вырваться не могла, как ни старалась. Ты точно что-то скрываешь от меня, — её взгляд стал хитрым. — Я как-нибудь украду одну из твоих банок и сдам на экспертизу.

Ну вот, думал, дошло до неё, а она снова за своё. Похоже, так и будет продолжать возиться со мной, как со слабоодарённым. Вечно она странно коситься на протеинчики…

— Наверняка в твоих добавках есть что-то запрещённое. Признайся, Распутин Гришка тебе с их приобретением помог?

Ох, рано радовался. Не поумнела моя сеструха: снова городит чепуху.

— Ага, конечно, именно так и было, — выдал я с сарказмом, глядя на часы. — Нам, если что, на занятия пора выдвигаться.

— Чего это ты первым о них заговорил? — Маша рассмеялась. —

— Ладно, пошли, — хмыкнул я, доедая круассан, и схватил рюкзак.

Болтая с сестрой, мы двинули на занятия. Как же я «люблю» пары. Просто жить без них не могу. Первой оказалась лекция по новому предмету: методики групповых действий в бою. Вёл её препод с смешными растрёпанными волосами. Едва мы вошли в аудиторию и сели, как я заметил его. Он стоял весь такой важный, с мечом в ножнах и кожаной перевязью через плечо, напичканной артефактами. При знакомстве с нами он рассказал, что участвовал в знаменитых сражениях, а затем ввёл нас в курс дела по предмету. После чего начал объяснять, что нас поделят на группы по пять человек для боёв, которые он назвал «звёздами».

— Любая звезда должна состоять из пяти бойцов, — сказал он с энтузиазмом. — Пока слабые одарённые просаживают щиты и подрывают вражеское вооружение, сильные маги прикрывают их и бьются с равными по силе противниками.

После этого он обвёл аудиторию испытующим взглядом.

— Вам известно, почему именно пятёрки-звёзды считаются лучшим вариантом для участия в сражениях?

Кто-то поднял руку, но препод сам ответил на свой вопрос, подробно всё объяснив. Но тут вдруг один тип с моего курса, граф Дмитриев, крикнул с места:

— Лучше ещё раз повторите, Макар Никонович, а то до Добрыни туго доходит с первого раза! — и громко заржал.

Ну, как говорится, я записал тебя, дружок, в чёрный список. Будешь у меня первым кандидатом на «особое» внимание.

— А кто у нас тут Добрыня? — Макар Никонович прищурился, сверля аудиторию взглядом.

Да чтоб тебя! Серьёзно? Теперь меня будут выделять? Я постарался сделать вид, что глубоко заинтересован в своём конспекте.

Дмитриев этот, вроде не полный идиот, но как же сейчас он облажался. С третьего дня учебы зудит мне на нервы своими бестолковыми выпадами. Думаю, его схема проста: унижай самого здорового на курсе, и ты король горы. Обычно я пропускал его выходки мимо ушей, но сейчас это уже перешло все границы. Маша тоже злобно на него покосилась.

Ну что ж, пришло время для небольшого урока физики. Подумав немного, я взял обычный ластик, согнул его пальцами и… вжух! Ластик полетел прямиком в Дмитриева, усиленный гравитацией в двадцать килограммов. Мог бы и больше дать, но боялся, что прыщавый вообще скрутится в узел. Ластик бесшумно пронесся, а Дмитриев внезапно приложился лбом о парту. Пусть теперь поспит немного, может, приснится ему, как не связываться со мной. За это он мне даже спасибо сказать должен: я избавил его от нудной лекции.

— Так ты, значит, и есть Добрыня… Отлично с ним разделался, — дед Макар хмыкнул и указал на Дмитриева. — Но давай-ка к доске: объясню тебе еще раз суть силы Звезды, раз уж твои однокурсники говорят, что ты не понял.

С непроницаемым лицом я вышел вперед. Он начал вещать, что наглядно покажет мне всю подноготную. Да уж, как раз то, о чем я мечтал. Никонович достал какие-то палочки, похожие на те, что в суши барах дают. Оказывается, они для магии служат, и тоже артефакты.

— Думаю, многие из вас знают, что эти палочки первого класса используются для средних по силе атак, — обратился он к аудитории. — А какие у них еще особенности? Или это всем известно, кроме Добрыни?

Руки взметнулись вверх, а я согнул палочку пополам и протянул ее ему.

— Ого! — удивился дед. — Смотри-ка, какой ты у нас сильный, раз так легко справился.

— Да-да, Добрыня у нас самый сильный в потоке! — выкрикнула черноволосая одногруппница.

Но преподаватель, не угомонившись, дал мне две сцепленные палочки и попросил повторить трюк. Серьезно?

— Дело в том, ребята, что эти палочки могут магнититься друг к другу так крепко, что разделить их непросто. Одна палочка имеет прочность сто баллов, а вместе они дают двести, — вещал Никонович.

Лучше бы он причесался: волосы, будто после встречи с розеткой.

Я все же согнул и две палочки, и преподаватель, приподняв бровь, похвалил меня. Затем он начал подсовывать мне три, четыре, больше. Со скучающим взглядом я сгибал их одну за другой. Дед Макар с каждым разом все больше недоумевал, но потом ехидно улыбнулся и дал пять палочек. Повернувшись к залу, пафосно заявил:

— Запомните, эти палочки будут вашими лучшими друзьями в бою: они помогут вам побеждать и экономить время для решающего удара.

Бла-бла-бла… Скука смертная. И как же меня уже этот Никонович достал: понять не могу, зачем он заставляет меня эти палки гнуть, словно я цирковой медведь.

— А теперь вы, наконец, поймёте, зачем я вас мучил с этими палочками, — заявил Никонович, драматично раскинув руки. — Если одна палочка крепка сама по себе, то пять сцепленных вместе крепче в целых пятнадцать раз. И это я к тому, что пятёрка бойцов — Звезда предоставит вам высокие шансы на успех в битве.

— Кхе-кхе… — я нарочно закашлялся, чтобы Никонович обратил на меня внимание. — Я, кажется, уже согнул ваши пять палочек.

— Молодец… — промямлил препод, явно не слушая, но через секунду его глаза удивленно расширились.

— Короче, бред полный с этими палочками, — я протянул ему комок скрюченных палочек, похожий больше на узел. — Вообще не понимаю, в чём тут прикол.

Старик открыл рот, но вместо слов вырвался только смешной хрип. Да и пофиг. Колокол на башне протяжно зазвонил, обозначая перерыв — самое время набить свой желудок. Не дожидаясь, пока препод вернётся в реальность, я направился к выходу. Но тут на меня со всех сторон налетели мои одногруппники, жаждущие подробностей, как я умудрился согнуть несгибаемое. Будто им делать больше нечего, чем лезть под ноги голодному человеку. Прокладывая себе путь через толпу, я отбивался от назойливых сокурсников. Один особо умный решил поделиться своими глубокими мыслями:

— Кажется, Добрыня просто не осознавал, что их невозможно согнуть, поэтому и смог, — важно заявил ботаник, поправляя очки.

Конечно, чушь собачья, но звучит забавно. Может, я и подумал бы об этом, если бы мой мозг не был полностью сосредоточен на сочных сосисках в тесте, залитых горчицей и кетчупом. Да уж, философия подождёт, пока мой желудок не перестанет грозить захватить власть над моим телом. Но вот незадача: как только я приблизился к заветному прилавку, Маша вынырнула из ниоткуда и начала прыгать за моей спиной, тормоша меня за рукав.

— Добрынюшка, я записалась в кружок по бальным танцам, и мне срочно нужно новое платьице для занятий, — заныла она.

— Чем я могу помочь? Денег на тряпки дать? — пробурчал я, с тоской глядя на пустую полку, где лежали ранее сочные стейки. Лежали…

Честно говоря, танцы — это её тема. Хотя смешно представить, как эта мелкая дьяволица крутится в бальном платье, не строя кому-нибудь подлянку. В моём воображении это выглядело, как минимум, комично.

— Не-е, мне нужны не деньги, а ты, братец! — она ткнула меня пальцем в ладонь и состроила невинное лицо.

— Даже не проси: танцевать я с тобой не собираюсь. Можешь пытаться до второго пришествия.

— Ой, будто я тебя не знаю, — передразнила меня Маша. — Понятно, что тебя туда не затащишь, разве что пообещав гору протеина и тонну варенья.

Вот же зараза мелкая.

— Еще раз повторяю, это не я тогда сожрал всю банку варенья, — вздохнув, стал объяснять ей, почему так шутить глупо.

— Я знаю, — ехидно улыбнулась она. — Это была я, но все равно все считают, что это сделал ты, а потому шутка все еще смешная.

— Ничем не могу помочь, — нахмурился я и отвернулся.

— Но мне просто нужно, чтобы ты съездил со мной за платьем в магазин.

Чёрт, а тут уже не отвертишься. Одну её за стены академии не отпустишь — мало ли что случится в наши смутные времена. Лень, конечно, та ещё, да и перспектива долго таскаться по женским магазинам радости не добавляет, но выбора нет.

— Ладно, встречаемся после уроков во дворе, — проворчал я, пытаясь утешиться видом оставшейся на прилавке буфетной пиццы.

Засунув в себя десяток пицц, которые больше напоминали кусочки картона с томатом, я поплёлся на следующие пары. Голод свой я по-прежнему не утолил, да и настроение не улучшилось.

В целом день тянулся уныло, как дождливое воскресенье. На последней паре, правда, нашлось развлечение: шесть четверокурсников устроили дуэль стенка на стенку. Зрелище, конечно, так себе, но лучше, чем очередная нудная лекция. Маша прыгала рядом, желая досмотреть это убогое представление, но я настроился поскорее покончить с шопингом. Да и чего мне смотреть на эти детские потасовки? После всего, что я повидал, это такая ерунда. Поэтому я прямо заявил Маше: либо едем сейчас за твоим платьем, либо потом я вообще не поеду, даже если будешь канючить до посинения. Ей пришлось быстро смириться и вызывать такси.

Едва мы уселись в такси, как я начал оглядываться назад. Хотелось вернуться в общагу, блин… Там в холодильнике томятся пироги из доставки.

— Да хватит уже вертеться, братец, — не упустила момента подколоть меня Маша. — Все равно не сбежишь.

— Это точно! — подумал я.

Мы быстро домчали до нужного магазина, и Маша выбрала себе платье. Тут я слегка офигел. Машутка-хитрюга уверяла, что платье стоит несколько сотен рублей, а по факту я выложил четыре тысячи! И кому же пришлось доплачивать почти всю сумму? Правильно, её любимому братцу — то есть мне. Ну конечно, кто же ещё спонсирует это модное безумие?

А я-то думал, почему у неё лицо такое довольное. Она меня своими тратами опять на ринг отправляет. Хотя, честно говоря, я и сам знал, что без очередной подработки скоро начну питаться воздухом.

Зато счастливая сестрёнка стоит сейчас на обочине и пытается вызвать такси. Хорошо хоть, что платье выбрала быстро.

— Вжжж-вжжж… — что за чертовщина? Из-за поворота, со свистом, выруливает микроавтобус, как будто его водит слепой гонщик.

Он несётся по улице, и меня охватывает знакомое чувство. Словно внутренняя сирена орёт: «Сейчас что-то случится!»

Я тут же подрываюсь к Маше и, обхватив её, прикрываю своим телом. Дальше всё происходит, как в дешевом боевике, которые Маша с батей обожают смотреть по вечерам.

— Добрыня… — только и успевает пискнуть мелкая, не понимая, что творится.

Автобус тормозит прямо перед нами, двери распахиваются. Внутри — восемь мордоворотов с автоматами. Не выбираясь наружу, они наводят оружие прямо на нас.

Пули засвистели над головами. Штукатурка на здании, позади нас, рассыпается в пыль, и я начинаю злиться.

А когда я злюсь, в мире умирает один человек… Или даже не один!

Временем «До»…

До, ре, ми, фа, соль, ля, си

К преступникам нас перенеси

— Ну вот, приехали! — пробасил лысый бугай, запрыгивая обратно в фургон. — Как говорится, приплыли!

— Бабки уже тут? — спросил мужик со шрамом на лбу, ухмыляясь.

— Ага, бабки на йоге растяжку делают, — закатил глаза лысый. — Фотки целей пришли, кретин!

— Эх ты, можно же было сразу сказать, что картинки подогнали, — фыркнул водитель, нажимая на газ.

Восьмерка товарищей в салоне загоготали, а один из них, сипло хихикнув, поинтересовался:

— Все готовы? Пульки артефактные зарядили? Обычные Одаренных царапают, а эти, как сыр их плавят.

Остальные согласно кивали, разбирая обоймы, а водитель бурчал что-то в рацию, сверяясь с передвижением целей.

— Ага, понял, принял, обработал, — бубнил он, а потом обернулся: — Короче, ребятки, цель найдена!

Но его никто не слушал: каждый был занят своим делом.

— Вот будет номер, если менты нас тормознут, — хмыкнул тип с квадратной головой, чей подбородок напоминал скрепку.

— Сплюнь три раза! — серьезно ответил другой. — Попадёмся — нам светит срок.

— Да ладно вам, если что, я с ними договорюсь. Вернее, мой «приятель» договорится, — усмехнулся низкорослый, поглаживая автомат.

Они ещё немного поспорили, и фургон наконец замедлился. Водитель резко ударил по тормозам. Лысый распахнул дверь:

— Ну что ж, шоу начинается!

Действовали они чётко и без слов — словно репетировали это сотню раз. Навели дула автоматов и открыли огонь по парню с девушкой, которые мирно стояли у обочины.

Шум поднялся такой, что глухой бы вздрогнул, но всё закончилось быстрее, чем можно сказать «привет». Задание было выполнено. Захлопнув дверь, бандиты разразились нервным смехом.

— Ну что, обмоем удачное дельце? — подмигнул квадратноголовый, хлопнув водителя по плечу. — Топи давай быстрее!

Вскоре компания добралась до своего временного пристанища на окраине города. Въехав на подземную парковку, они дружно вывалились из фургона.

— Я на балкон, надо сигнал словить, — зевнул водитель. — Доложу, что работа сделана.

Пока он исчезал наверху, остальные неторопливо разбирали оружие.

— Кстати, кто-нибудь знает, чем эти мелкие так нашему боссу насолили? За что их в расход? — спросил низкий, перекладывая патроны.

— Да какая разница? — пожал плечами квадратноголовый. — Наша работа — стрелять, а не думать.

Никто не стал спорить: философия была железная, как и их арсенал. Схватив снаряжение, они поднялись наверх. С балкона уже возвращался водитель:

— Господа, приказ такой: сидим тихо три дня, не светимся, а там посмотрим.

Не успел он это объявить, как в зал вошли ещё несколько человек. Рыжий парень, криво улыбаясь, сразу спросил:

— Ну что, мальчики, все путем?

— А то! — оскалился лысый. — Вы там небось в пробках застряли, пока мы дело делали.

Рыжий опять усмехнулся:

— Да ладно, нам всё равно заплатят, хотя вы всю работу сделали. Вот если бы студентики ночью гуляли, мы быстро отчислили бы их.

По залу прокатился смех — шутка про отчисление удалась. Но ещё всех больше порадовали полные столы алкоголя.

* * *

— На, держи, от сердца отрываю! — я протянул Маше тарелку с кусками пирога, разогретыми в микроволновке. Микроволновка — изобретение богов для ленивых смертных.

Чёрт возьми, если бы в моём мире были микроволновки, он бы не был таким адом на земле. Помню, как один маг-новичок решил разогреть кашу заклинанием огня — и спалил свой дом дотла. Неудивительно, что там все ходили озлобленные и голодные. А где голод — там и гражданская война. Но ладно, к чёрту эти воспоминания о домах-факелах.

Маша сидела, не притрагиваясь к пирогу, а взгляд у неё был пустым. Проклятье, она была ещё в шоке после стрельбы. И я не знал, как ей помочь быстрее выйти из этого состояния. Хотя, если бы мы были в моём мире, бутылка крепкого спирта быстро решила бы эту проблему. Но здесь это не вариант.

— Брат… — вдруг подняла она на меня глаза, и слёзы покатились по щекам, словно кто-то включил кран. — Ты ведь мог умереть. Зачем ты меня закрыл? Мой доспех выдержал бы… — голос у сестрёнки задрожал.

— Да брось ты, всё нормально: я же жив и невредим, — попытался приободрить её. — Эти криворукие уроды ни разу не попали.

— Выкинь? Ты серьёзно сейчас? — по крайней мере, голос у неё начал громче звучать. — Я чуть тебя не потеряла, Добрыня! И это была бы моя вина: я не понимала, насколько всё серьёзно.

Ну вот, понеслось. Маша начала причитать, что больше никогда не вытащит меня за стены академии, и запустила монотонную пластинку о том, что должна была меня защищать, а не стоять, как истукан. Укоряла себя, что не заметила опасность заранее, и что она дура беспечная.

Но я всё же сунул ей кусок пирога в руку и уговорил попробовать. Пироги — лучшее лекарство от любых бед, проверено веками. Пекарни — это, по сути, те же больницы, только там вместо очередей — запах свежей выпечки. Ну, а если пирог не поможет, то можно попробовать лечить горе ещё одним пирогом. Передоз от вкусняшек ещё никого не убивал… по крайней мере, быстро. И, знаете, я не прогадал. Сначала Маша нерешительно откусила кусочек, потом ещё, а потом уже потребовала добавки.

— Ладно, Добрыня, я пойду к себе, — сказала мелкая, опустошив тарелку до последней крошки.

— Может, еще немного тут побудешь? — предложил я. — Ты точно в порядке?

— Да, теперь всё хорошо, — ответила она, пытаясь улыбнуться. — Только я ещё пару кусочков с собой захвачу, на дорожку, если ты не против.

Затем Маша крепко обняла меня и потопала в женское общежитие. Ну и ладно: ещё немного, и мне бы ничего не осталось. Я тоже набросился на пирог и стал прокручивать в голове последние моменты той перестрелки. Пирог был вкусным, но воспоминания о пулях, свистящих над головой, немного портили мой аппетит. Хотя, признаюсь, адреналин улучшает пищеварение.

Ведь как только эти бандиты укатили на своём микроавтобусе, Маша сразу завопила.

— Добрыня, не умирай! — у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

Я даже подумал, что если я и умру, то от её крика, а не от пуль. Из-за дыма, после стрельбы, она не видела, что я цел и невредим. Как только дым рассеялся, я сказал ей, что со мной всё в порядке. Мелкая же растерянно переводила взгляд с меня на стену с осыпавшейся штукатуркой, и обратно, словно пытаясь найти объяснение этому чуду.

— Но как это возможно? — выдавила из себя Маша, не веря своим глазам.

Я ей рассказал, что эти стрелки были полными бездарями: косоглазые неудачники. Она была в таком шоке от внезапного покушения, что вроде поверила мне. Хотя, если бы я сказал, что меня спасла магия невидимых единорогов, она тоже поверила бы. Пули не попали в нас, благодаря моей гравитационной способности, которой я их сбивал и отклонял. Но злость внутри меня только усиливалась. Эти мерзавцы с автоматами совсем страх потеряли. Придётся вернуть им его, с процентами.

Почему люди в любом мире забывают о последствиях своих действий? У меня складывалось ощущение, что я снова переживаю прошлую жизнь, только в другом теле. Видимо, карма решила сделать из моей жизни сериал с повторениями. Ну что ж, я люблю быть в главной роли. Пол подо мной вдруг жалобно начал скрипеть. Это неудивительно: когда я злюсь, гравитация вокруг меня возрастает. Поэтому я всегда стараюсь быть ленивым, ведь лень — залог моего спокойствия. Только бы пол не провалился, а то могу сейчас познакомиться с соседями. Хотя, может, это будет весело.

Микроволновка вновь подала голос, сообщая, что ещё одна порция готова. Доставая еду, я думал только об одном: нельзя оставлять это просто так. Покушение останется безнаказанным? Да ни за что! Ну что ж, время ответных мер. Как говорится, месть — блюдо, которое лучше всего подавать горячим, как пирог из микроволновки.

Временное логово бандитов

— Что это за жалкая порция? — возмутился Квадратноголовый, придирчиво разглядывая свою стопку — Водяры жалко для братана, да?

— Да ладно тебе, не захлебнись! — усмехнулся его товарищ, доливая до краев.

— Во, теперь по-нашему, — обрадовался первый, насаживая на вилку соленый огурец.

В комнате собралась компания из тридцати человек. Самый серьезный из них, обычно не реагирующий на их глупые шутки, неожиданно спросил:

— Вам не кажется странным, что по новостям до сих пор не показали тех убитых студентов? И наши люди почему-то молчат. Что, дело замяли? Ничего не понимаю.

Высокий детина в спортивном костюме, опустошив очередную банку пива, попытался его успокоить:

— Да брось ты, прошло всего ничего. Вот увидишь, завтра все каналы затрубят: «Трагедия века! Студентов академии порешили средь бела дня!», — произнес он голосом телеведущего.

Парочка парней из компании хихикнула, продолжая уплетать шаурму.

Вдруг резкий звонок в дверь заставил всех замолчать.

— Это еще кто приперся? — насторожившись, все, как по команде, потянулись к оружию.

Самый низкий предположил:

— Может, это от босса кто-то, срочное сообщение передать.

— Ну ладно, схожу, посмотрю, — предложил Лысый, вытирая жир с подбородка.

— Смотри в оба, вдруг это мусора! — крикнул кто-то вслед.

Лысый вставил обойму с зачарованными пулями в пистолет и ухмыльнулся:

— Тогда устроим им теплый прием.

— Если что, зови нас! — засмеялись товарищи ему вслед.

Спустившись вниз, он приник к глазку двери, но снаружи была кромешная тьма.

— Кто там? — рявкнул он, не спеша открывать замок.

— Доставка пиццы! — прозвучал голос снаружи.

— Пиццы? Мы ничего не заказывали, — пробормотал бандит, но все же распахнул дверь.

На пороге стоял мужчина в кожаной куртке и черной кепке, надвинутой до самых бровей. В руках у него вместо коробки с пиццей была ржавая труба с загнутым концом.

— Мужик, труба не нужна? — спросил подозрительный «доставщик», не поднимая головы.

— Ты что, издеваешься, придурок? Катись-ка отсюда!

Незнакомец медленно поднял голову. Лысый узнал его и побледнел:

— Ты⁈

— Ага, я! — кивнул мужчина и молниеносно вонзил трубу Лысому в ногу, провернув ее с хрустом.

Лысый взвыл от боли, но все же выхватил пистолет. Однако оружие вдруг стало тяжелым, как бетонная плита, и рука с грохотом упала на порог, ломая кости под невыносимой тяжестью.

— Выглядишь, словно увидел призрака, — усмехнулся незнакомец.

Корчась на земле, Лысый успел лишь заметить, как ботинок незнакомца стремительно приближается к его лицу.

— Спокойной ночи, урод… — прошептал тот, прежде чем тьма поглотила сознание бандита.

— Один готов! — произнесла фигура в кепке, переступая через тело и направляясь внутрь. — Пора заняться остальными…

Глава 9

По лестнице раздались торопливые шаги: кто-то спешил проверить, все ли в порядке с приятелем.

— Кучерявый, ты чего там застрял? — забавно, как они называют своего лысого друга.

Я застыл под лестницей, бегло окидывая взглядом всё вокруг. Чем бы второго завалить? Судя по гравитационным волнам, он детина немалый. Не успел я толком придумать план, как передо мной появилась его спина. А может нафиг эти прятки и тихие устранения? Быстрее разделаюсь со всеми — и дело с концом.

Удар, и голова верзилы сейчас похожа на тонкий блинчик. Ну, этого я и добивался, добавив своему кулаку немного гравитации перед ударом. Широкоплечий громила, напоминающий массивный шкаф, рухнул на пол, и музыка наверху стихла. Сверху донеслись торопливые шаги.

— Костян, что там грохнуло? Всё нормально? — громкий голос раздался над перилами.

Недолго думая, я схватил крепкий деревянный стул, стоящий у стены, и добавил ему веса килограмм до ста.

— Лови подарочек! — выскочив из-за угла, запустил в него стулом.

Стул закрутился в воздухе и слился воедино с бандитом, спускавшимся вниз. Тот и пискнуть не успел, не то, чтобы свою защиту активировать. Стул проломил ему грудную клетку и впечатал в стену так, что даже штукатурка посыпалась. На верхнем этаже сразу все притихли, но я уже знаю их передвижения, количество, и даже знаки зодиака. Все они — «трупы» по гороскопу, к астрологу можно не ходить. Похоже, они поняли, что запахло жареным и сейчас притаились.

Ведь управление гравитацией — это вам не шутки! В живых организмах постоянно происходят колебания, и если постараться, их можно уловить и отследить. Проще говоря, я похож на летучую мышь, только вместо ультразвука использую гравитационные импульсы. И кажется, всё просто: взял и придавил врага гравитацией. Но не тут-то было… Сначала приходится изучать цель с помощью импульсов. Да и то, я пока не всемогущий — не все манёвры моего Дара мне по силам. Самое забавное, что если не проводить анализ врагов, всё может произойти, как с одним магом огня. Он одолел всех своих противников на алхимическом складе, да только переборщил с силой, и полгорода разлетелось к чертям, включая его самого. В общем, нельзя бить одинаковой энергией по всему подряд — себе дороже выйдет.

Ладно, что-то я отвлекся… Поднявшись наверх, я заметил, что меня никто не встречает. Значит, как крысы, попрятались по углам. Но и детективом я быть не собираюсь. Поэтому, разбежавшись, я врезался плечом в стену. Впрочем, она и до меня не отличалась особой прочностью. Обломки взлетели в воздух, подняв облако пыли и засыпав пол. Моя же рука обвилась вокруг шеи какого-то кривозубого громилы. Один лёгкий щелчок — и знакомый хруст позвонков. Ему крышка. Но как-то слишком быстро всё вышло, даже подозрительно. Было бы странно, если бы я не заметил в соседней комнате ещё нескольких его товарищей. В руках у них было что-то тяжёлое и очень знакомой формы. Автоматы, не иначе.

— Тук-тук! — с хищной улыбкой я постучал по дверному косяку.

Как по волшебству, из-за угла вынырнули дула автоматов и посыпались пули.

— Вали этого гада! — прорычал косматый тип, держа палец на спусковом крючке.

Ещё двое выглядели не менее обозлёнными, глядя на меня поверх автоматов. Но сегодня я не экономлю на своей гравитации. Пули, летящие в мою сторону, тут же прилипали к полу. А отморозки продолжали стрелять, словно слепые кроты, нажимая на спусковые крючки без остановки.

— Да что за фигня творится! У меня обойма пустая! — вырвалось у одного, затем и у другого.

Схватив первый попавшийся автомат, не глядя, я огрел им бывшего владельца по голове. Двое его приятелей едва не вырвали от увиденного. А я скажу вам, там было на что посмотреть… Удар вышел, что надо! На их лицах читался чистейший шок. К тому же они, похоже, никак не могли понять, почему все пули ушли в пол. С ума сойти: они ведь стреляли прямо, а пули летели вниз!

— Нужна помощь, чтобы разобраться? — бросил я, только что превратив череп первого негодяя в настоящий арт-объект, продолжая пристально смотреть на них.

Они напоминали мне двух кроликов, загнанных в угол клетки, боящихся стать сегодняшним блюдом шеф-повара. Один дрожащими руками пытался перезарядить автомат, другой ковырялся с кинжалом за поясом, и явно не простым. Я ухмыльнулся, позволяя им продолжать. Затем, с помощью гравитации, я заставил кинжал одного весить тонну, а автомат другого — еще тяжелее. Парень с автоматом рухнул сквозь пол на этаж ниже, как свинец. А за тем, что с кинжалом, я даже не стал наблюдать — смертельный хрип подсказал, что его придавило оружие.

Постойте, что это за запах? Определённо попахивает магией. Я быстро осмотрелся с помощью гравитационного чувства, и вовремя шагнул вправо. Мимо моей скулы пронёсся пылающий кулак. Именно этого я и ожидал. Похоже, это не просто уличные головорезы, подумалось мне. Кто станет так стараться, чтобы убрать двух студентов? Не удивлюсь, если в этом замешан Безруков. Возможно, он решил пойти ва-банк. Надо будет разобраться, но пока…

Я повернулся к высокому мужчине со шрамами, пересекающими его лицо. Он выглядел до невозможности самодовольным.

— Ну всё, конец тебе, щенок! Пора паковать вещички в чистилище, — ухмыльнулся он нагло.

— Слишком уж ты уверенный, как для человека, которого ножи использовали в качестве блокнота. И хватит булькать, а? Отвлекает… — ответил я, выпрямляясь во весь рост.

Мгновенно его второй кулак вспыхнул. Изрыгая проклятия, он принялся колотить меня по голове пылающими руками. Я просто стоял, размышляя, когда же он выдохнется. У магов его уровня с выносливостью обычно негусто. Хотя должен признать, удары у него недурны — точные. Определённо знает толк в бою; пахнет военной подготовкой. Моя голова только слегка покачивалась назад при каждом ударе. Спустя пару минут ущербный начал сбавлять обороты, явно недоумевая, что я всё ещё стою на ногах.

— Значит, ты уже закончил? — зевнул я, бросив взгляд на стол: там лежала нераспечатанная пачка солёных кальмаров. — Потому что теперь моя очередь!

Не дожидаясь ответа, я с размаху ударил его в подбородок. Верзила пошатнулся, но назад не вернулся — грохнулся на пол с переломанной челюстью. С остальными его приятелями я тоже особо не церемонился: без лишних разговоров уложил их всех меньше, чем за двадцать минут. Можно было бы и уйти, но один вопрос всё же требовал ответа. Похоже, двоих я не добил окончательно. Жуя на ходу кольца кальмара и вытащив из холодильника бутылку кваса, я подтащил стул к выжившим и уселся рядом.

— Чёртов психопат! — сплюнул кровь низкорослый тип, перевернувшись на спину. — Ты ещё не знаешь, с кем связался!

— Психопат? Я? — ответил я, наслаждаясь солёными кольцами. Бой всегда приятнее, когда под рукой есть перекус. — Да ладно! Думал, вы меня уже узнали…

Второй что-то застонал и попытался отползти подальше, но с перебитыми руками далеко не уйдёшь.

— Так вот, разговор короткий: вы рассказываете мне, кто вас послал и всё, что знаете, а я обещаю, что всё будет быстро и безболезненно, — небрежно сказал я, делая глоток кваса.

Почему-то моё предложение им не понравилось. В их глазах мелькнул протест — ну, по крайней мере, в одном из них. Второй глаз у парня был… скажем так, временно выведен из строя.

— Ты что, совсем, огрызок свиной, попутал? Фильтруй базар! Хоть бы для приличия пообещал отпустить нас за информацию, кха-кха… — с жутким кашлем выдавил одноглазый.

Я усмехнулся, глядя на него сверху вниз.

— Ну, во-первых, врать я не собираюсь: живыми отсюда вы точно не уйдёте. А во-вторых, не хотите по-хорошему — тогда будут пытки.

Стул подо мной скрипнул, когда я неспешно поднялся и отодвинул его в сторону. Честно говоря, возиться с этими ребятами мне лень, но информация — вещь ценная.

Тебе это всё равно не поможет, — оскалился тип со сломанными руками. — Чтобы какой-то сопляк выбил из нас информацию? Да ни за что!

Что он хотел сказать дальше, я так и не узнал: под моим ботинком уже раздался характерный хруст его коленной чашечки. Затем для симметрии сломал колено и низкорослому. Всё-таки я за равноправие.

— Теперь вам удобнее будет со мной беседовать?

Они посмотрели на меня с ненавистью, но упрямо хранили молчание.

— Эх, какие вы стойкие, — вздохнул я. — А я думал, будем играть в честную игру.

В голове мелькнула мысль: Эти двое явно не простые наёмники, а хорошо обученные гвардейцы. Хотя манеры у них оставляют желать лучшего. Да и я, чего уж там, хоть и граф, люблю поговорить без церемоний. Это у меня с прошлой жизни осталось. А Маша благодаря боевикам и интернету такого набралась, что ушам страшно.

— Вы даже не представляете, как это увлекательно, когда ваши кости начинают весить в восемь раз больше, — ухмыльнулся я. — А если сделать веки потяжелее, то бесплатная прогулка в темноте вам обеспечена.

Пожалуй, начну с этого, а там посмотрим. Может, и с органами повеселимся, изменяя их вес. Эти подопытные не сразу поняли, что я не шучу, хотя видели, что стало с их товарищами. Пришлось слегка усилить эффект: у одного кости начали давить вниз и зловеще трещать, затем тоже самое произошло с его приятелем. Не раздумывая, я увеличил нагрузку, чтобы они перестали играть в молчаливых героев. Один из них, правда, сразу умер, не повезло ему. А вот второй, его низкорослый товарищ, оказался без капли достоинства. Как он завывал, умоляя о пощаде! Уши вянут. Пытался договориться о свободе, рассказывал, что у него дети малые, жена больная. Вот и пришлось ему ввязаться в это дело, чтобы на дорогостоящее лечение заработать.

Самое забавное, что эти рассказы меня совсем не трогают. Пора признать свою бессердечность. Сколько раз я слышал эти байки про больных родственников и сиротливых детишек. Как по шаблону всё пишут. Не понимаю, с чего это я должен щадить какого-то негодяя только потому, что у него есть семья. Ха! Я тоже чей-то сын, но они, похоже, не особо размышляли об этом, когда пытались меня прикончить.

От сделки по поводу его свободы я, естественно, отказался. Но даже при таком раскладе выудил у него всё, что нужно. Как и предполагал: половина людей в этом доме — гвардейцы Безрукова, остальные — наемники. И вот она, приятная новость: теперь главная цель Безруковых — это я, а не мои близкие. Конечно, до них тоже могут добраться, если те встанут на пути. Но это уже детали. Главное, что я — цель номер один. Умно, ничего не скажешь.

Но и плохие новости не заставили себя ждать. Во-первых, у меня закончился квас. Во-вторых, эти отморозки явно не единственные в городе: наверняка есть и другие. И как только станет известно, что я жив, начнётся новая охота. И произойдёт это довольно скоро… Стоит мне появиться на лекциях, и слухи о моей гибели окажутся сильно преувеличенными. Придётся напрячь мозги, чтобы снова не вляпаться в неприятности. А мне как-то лень. Эх…

Но это всё потом: сейчас работы — по горло. Когда я решил, что сегодня придётся поиграть в бога гравитации, даже не подозревал, насколько это утомительно. Одно только сжатие всех этих… эээ… бывших наёмников до размеров теннисных шариков, выжало из меня уйму энергии. Пришлось опустошить почти весь холодильник в доме, чтобы восстановить свои силы. Даже парочку стейков зажарил — не пропадать же добру! Хотя, зная их нравы, кто знает, из какого «мяса» они сделаны? Но голод — не тётка, а я совсем не привередлив.

Заодно время зря не терял: собрал трофеи, как истинный мародёр. Сначала сгреб всё оружие в кучу. Пользоваться им не особо люблю — предпочитаю более изящные методы воздействия на реальность. Но вдруг пригодится? В итоге разломал все пушки и мечи на куски — не хочу таскаться с ними в общагу. И так недавно из-под временного ареста выпустили. Ещё не хватало, чтобы под кроватью незаконный арсенал нашли. Представляю заголовки: «Студент-граф с наклонностями маньяка задержан с оружием». Нет уж, спасибо.

Пусть с тяжёлой артиллерией распрощался, но с пустыми руками не ушёл. В одном из тайников в стене нашёл тридцать тысяч рублей. Обнаружить сейф при помощи гравитационных импульсов — пара пустяков. Со второго раза до него докопался. Код подбирать? Не, это не про меня. Один удар — и сейф уже не сейф, а консервная банка. Полагаю, эта тридцаточка была на чёрный день или побег в тёплые края. А у самих бандюганов нашел в карманах всего две тысячи. Так что день выдался славным: отомстил за себя и Машу, перекусил, и деньжатами разжился.

Ну, убрал я тела, и что толку? Весь дом теперь залит кровью, словно декорации к фильму ужасов. Мне теперь что, до рассвета её отмывать? Спасибо, но лучше я в хоррор поиграю на консоли. Хотя, если постараюсь, то могу и раньше управиться. Но сюда потом могут нагрянуть какие-нибудь опытные ищейки Одарённых для расследования. А у них нюх острее, чем у акулы на запах крови.

Раньше-то я мог бы сжать весь этот дом и окрестности до размера яблока. Сейчас же ещё слишком слаб для таких авантюр. Придётся применять смекалку и навыки, чтобы разобраться с этой проблемой. Опять придется напрягать мозги? Лучше сперва немного отдохну. Уселся на диван и залип в игры на пару часов, если не больше. Разве можно сопротивляться, когда под рукой приставка и куча свободного времени? Только потом до меня дошло, что вспоминать надо было не видеоигры, в которые мы с Машей раньше играли, а план по ликвидации следов нашего… весёлого корпоратива.

Так, хватит валять дурака! — встрепенулся я и решительно направился на кухню. Осмотрел её ещё раз и ухмыльнулся. План у меня есть, и он надёжен, как швейцарские часы.

Одним рывком оторвал газовую трубу, и создал рядом с ней чёрную вращающуюся сферу. Хотя, скорее, это была не сфера, а переливающаяся материей воронка, жаждущая поглотить всё на своём пути. Моя зажигалка тут же полетела в трубу. Теперь гравитационная сфера втягивала в себя огненные потоки газа. Сама по себе она небольшая — размером с кулак. А вообще, у этой сферы даже название есть — Чёрная дыра. Звучит зловеще, но мне нравится. Ничто так не скроет следы преступления, как маленькая рукотворная катастрофа.

На создание этой крохотной чёрной дыры ушло свыше семидесяти процентов моих сил. Хорошо, что произнёс заклинание правильно, а то, кто знает, чью бы задницу туда засосало. Было бы обидно остаться без любимых штанов. Да и без самой задницы тоже. Жаль, что не могу создавать более мощные чёрные дыры, но приходится довольствоваться тем, что есть. Эта сфера целых два часа жадно глотала огненные потоки, а я сидел опять голодный и проклинал медленно тянущееся время.

Наконец, решив, что с меня хватит, я перекрыл вентиль, закинул сферу подмышку и понёс её в центральный зал. Прошептал над ней пару волшебных слов — что-то типа «спи, моя радость, усни» — и помчался прочь со скоростью, достойной олимпийского спринтера! Даже коробка с печеньками в прихожей не смогла меня остановить — а это, между прочим, серьёзное испытание воли. Но нет, сегодня печеньки могут подождать. Главное — не превратиться в жареного супермена.

Мчался так быстро, что на повороте чуть не упал. Вдруг позади раздалось оглушительное:

— БУУУУУУХ!

Логово гвардейцев взорвалось так, что земля подо мной задрожала. Оглянувшись на гигантские языки пламени, я почувствовал, как моя улыбка расползается до ушей. Ну всё, ни следа не осталось от дома — чисто сработано. Кстати, похожий трюк с чёрной дырой мы как-то провернули с одним архимагом в нашем мире. Нужно было избавиться от очень надоедливого дракона, который портил всем настроение своими огненными выходками. Запустили в того ящера нехилую гравитационную сферу. После взрыва от него только один хвостик и остался! Ха-ха! Хотя его тоже потом пришлось сжечь — мало ли что… Вдруг начнёт отращивать всё остальное? Лучше перестраховаться, чем потом объяснять всем, почему у них во дворе опять появился «огнедышащий» питомец.

Тайное место

Настолько тайное, что мы сами не знаем, где оно

Густой дым от дорогих сигар расползался по всей огромной комнате. За длинным дубовым столом каждый второй пыхтел сигарой, словно паровоз. Все сидели с таким видом, будто их портреты должны висеть в музее. Стулья, кстати, были обиты богатой тканью с позолотой. Все гости были одеты в дорогие костюмы, сшитые лучшими мастерами страны. А про обувь и говорить нечего — такую не каждый аристократ может себе позволить. Хотя, признаемся честно, не все аристократы миллионеры.

— Владислав, мы с тобой в одном омуте водимся, а видимся совсем редко, — мужчина лет пятидесяти говорил уверенно и неторопливо.

Более молодой, черноволосый мужчина, сидящий напротив, криво улыбнулся.

— Мы оба занятые люди, Константин. С уважением к тебе, предлагаю перейти сразу к делу, — он оперся рукой на набалдашник трости, и в его карих глазах зажглось недовольство.

Дон Константин, с сединой в идеально уложенных волосах, приподнял голову и затянулся сигарой. Молча кивнув собеседнику, он выразил немое согласие.

— Давай поговорим по-простому, как раньше, Владислав. Ты молод, и тебе не терпится действовать. Но спешка нам не нужна. Особенно, когда беседуешь с другом и партнером, — уголок рта седовласого приподнялся в едва заметной улыбке.

— Фаршунков К. А.… — молодой но уважаемый не собирался отступать. Он еще не привык к медленному темпу жизни старшего поколения. — Адвокат, который работал на нас, убит! И деньги… оборот встал на тормоза.

— Не волнуйся об этом. Знаешь ведь: свято место пусто не бывает, — Константин продолжал пускать дым кольцами, а остальные в комнате молчали.

Все знали свое место в этой иерархии. И если присмотреться, то хоть Владислав и был ровней Константину, но всё же нервничал, сидя перед ним, хоть и старался этого не показывать.

— Да, но дело касается нашей чести… Мы здесь цари и боги. Ночной город принадлежит нам, да и днем тоже. Кто-то убил нашего человека на нашей земле, и мы должны что-то с этим сделать, — он едва сдерживал гнев, и руки его слегка дрожали.

Дон Константин продолжал молчать, пронзительно глядя на собеседника из-под густых бровей. Он знал одно: за всё в этой жизни нужно платить. А если кто-то этого не понимает, то счёт придёт с процентами… и пулями.

Глава 10

— А вот и снова мы! Успели соскучиться по хрусту костей? — рефери замолчал, интригуя, а я продолжал разминаться не обращая внимания на его слова.

Вообще-то, я многое пропускал мимо ушей. Уже слишком пафосно звучали его речи, и содержали много ненужной информации. Но, по-другому, атмосферу в зале не подогреть.

— Можете не отвечать: знаю, что вы этого ждали! Специально для вас сегодня состоится легендарная битва!

Голос над рингом разразился смехом, а затем закашлялся.

— Так, на чём это я остановился? — продолжил он. — Ах да, первая битва этой ночи обещает быть интересной, ведь в прошлый раз известный вам боец показал удивительные результаты. Встре-е-ечайте — Ночной Разбойник!

Ох… Ладно хоть не террористом назвал, и на том спасибо. Недовольный своим прозвищем, я пролез сквозь канаты на ринг.

Рефери тем временем объявлял моего соперника. Но я уже кое-что о нём знал. Шестидесятилетний дедок — хотя какой там дедок? Смотрите, как бодро он выскочил на ринг. Его бои в этой лиге я недавно посмотрел. Мудрец — так его кличут, и побед у него было немало.

— На нашей арене сегодня сойдутся в поединке старость и молодость, сила и опыт против скорости и дерзости, — рефери заводил толпу или, скорее, разводил. — Но ещё хочу заметить специально для нашего Ночного Разбойника, что сегодняшний соперник ему точно понравится.

Едва он это сказал, как в зале раздались смешки. Намёк я уловил и даже не удивился, что люди тоже заметили, с какими противниками я предпочитаю драться.

— Ночной Разбойник, всё же предупрежу тебя, — голос рефери зазвучал с язвительной улыбкой, — после встречи с Мудрецом, с ринга почти никто на своих двоих не уходит: обычно их выносят на носилках.

— Тем лучше: мне лень ходить, — буркнул я, пожимая плечами.

В зале снова раздался смех. Ну, а я окинул внимательным взглядом противника.

— Тебе не страшно, сопляк? — повернулся ко мне дедок в маске цапли, узкие глаза которого сверкают сквозь прорези. Китаец, что ли…

— Говорят, бояться надо живых, а не мёртвых. А ты уже одной ногой в могиле, старик, — ухмыльнулся я.

Тут я, конечно, соврал… Никто так в моем мире не говорит. Порой мертвые могут доставить куда больше проблем, чем живые.

Маска его тут же покраснела. Мудрец, разозлившись, начал скакать по рингу, размахивая руками. Чем больше он дёргался, тем больше напоминал своим мастерством какую-то азиатскую боевую школу. Я о них читал немало, да и по прошлым его боям было видно, что старый лис владеет техниками недурно. И сразу после гонга его удары посыпались на меня со всех сторон.

Он даже не соизволил поиграть на публику, а сразу начал действовать серьезно. Неужели я так задел его своими словами? А чего он ожидал? Что я поклонюсь и извинюсь, что забираю его драгоценное время?

Я уворачивался от ударов дедули без особых усилий, посмеиваясь про себя. Знал бы он, зачем я тут на самом деле. Дело далеко не только в деньгах… Хотя и в них тоже, ведь тефтельки сами себя не купят.

Это всё Гришаня… Недавно он прилип ко мне, как жвачка к подошве, зазывая на очередной бой. Мне-то не особо хотелось сюда переться, пока совсем не окажусь на мели. Но этот хитрец хорошо знает меня, и потому показал пару видео с боями Мудреца.

— От этого ты точно не откажешься, — ухмыльнулся он, включая видео на телефоне.

Ну, я из любопытства и глянул. А там этот дед превращает соперников в фарш, да еще и издевается над ними.

Гриша знал, на какие кнопки нужно нажать. Терпеть не могу, когда унижают слабых. И толку-то никакого: развития силы ноль, а эго раздувается до размеров воздушного шара, который так и хочется проколоть. Одно дело, когда бьёшься с сильными или хотя бы равными, и после победы получаешь опыт, а слабых колотят только те, у кого черная душа.

В последнем видео этот Мудрец выступал против молодого бойца рангом ниже. И, видимо, решил, что победа у него в кармане.

— Дам тебе шанс, молокосос, — ещё до начала боя он обратился к сопернику. — Либо сейчас на колени встанешь и сдашься, либо я тебе глаз вырву.

Паренёк отказался от позорного предложения, и этот гад в маске цапли избил его до потери сознания, а потом прямо на публике действительно вырвал ему глаз. Вот такого я понять не могу, хоть убей. Хотя убить его — идея заманчивая, но у меня же принципы.

Я примерно понимал, почему этот дед так себя ведет и почему у него такой гадкий характер. И теперь хочу увидеть, что он сможет противопоставить мне. Ведь после последнего кровавого шоу мало кто захочет выставлять своих бойцов против Мудреца. Но зато заплатят теперь гораздо больше за поединок с ним…

Перенаправляя энергию в нужные мышцы (а мышцы — это частично моя магия, вместе с гравитацией), я пару раз попытался достать деда кулаком по челюсти. Но двигался он, надо признать, очень ловко и быстро, как для своих лет. Все атаки Мудреца были стремительными, как бросок кобры. От них я уклонялся особо старательно, а в крайнем случае ставил мощный блок. Пропускать такие удары нельзя… Не хочу потом собирать свои кости по всему рингу.

Удар, и нога соперника в очередной раз впечаталась в мой блок из двух рук. От второй ноги я увернулся, а дед просто усмехнулся и начал играть на публику.

— Поглядите на него: какой слабак! — Мудрец обвёл зрителей взглядом победителя.

Затем посмотрел на меня и скрестил руки на груди.

— Я знаю, что ты сам вызвался на бой со мной, но скажи, зачем?

Толпа взорвалась предвкушением интересной перепалки. Но долго разговаривать я не люблю.

— Да мне твой последний бой уж больно понравился, — я внимательно наблюдал за реакцией Мудреца.

Глаза у него снова прищурились. Судя по его высокомерной позе, он собирался сказать мне что-то пафосное. Гыыы… А я вместо головы противника сейчас вижу две большие тефтельки. Я тут на тефтели жёстко подсел в одной кафешке, и уже который день ими питаюсь. Если так пойдёт дальше, скоро буду выглядеть и сам, как тефтелька. А вообще, если серьезно, то это совсем не смешно. Я на еде стал слегка помешан, но блин… В этом мире мне не хватило даже восемнадцати лет, чтобы привыкнуть к ее разнообразию и вкусу. Ладно, приходится слушать речи этого самодовольного гада.

— Если тебе так понравился тот бой, — вкрадчиво произнес китаец, — то я тоже предоставляю тебе выбор: только ты должен будешь встать на четвереньки и уползти с ринга, признав свое поражение.

— Уползти? Что, прости? А если я этого не сделаю? — наконец-то включился я в беседу.

— Вырву тебе оба глаза, — заявил он, улыбаясь. Якудза недоделанный, сейчас бы ему бонсай в одно место засунуть.

Да только так поступать негуманно, у бонсая тоже есть чувства.

— Вы это слышали! — взревел довольный рефери. — От Мудреца очередная угроза на арене! Значит, бой будет слишком быстрым! Поспешите сделать свои ставки!!!

— Слушай, ты может и шустрый, но один мой удар — и ты труп, — ответил я деду, похрустывая шеей.

— А ты такой смельчак! — захохотал китаец. — Ну, раз так, дам тебе всего лишь один шанс. Давай, ударь меня, посмотрим, чего ты стоишь! — он раскинул руки и задрал подбородок.

Ну что ж, пришлось напрячь свои две с половиной извилины. Ухмыльнулся и сделал шаг к нему: может обнимемся и забудем про эту глупость? Но не тут-то было… Только я приготовился нанести удар, как Гриша завопил.

— НЕЕЕЕТ! Не ведись! Это его уловка!

Рефери тут же заткнул его, а я только пожать плечами успел.

— Прощайтесь с Ночным Разбойником! Он попался на коронный приём Мудреца! — заорал рефери.

А я стою и думаю: о чём они, вообще? Я ещё живее всех живых! Да и жить мне нравится.

В следующий миг дедок от удивления вытаращил свои узкие глаза. Зал тоже притих. А чего это они? Да потому что я двигаться стал раза в четыре быстрее. Мудрец думал, что у него есть пара секунд на свой трюк. Но… Раздался хруст, и дедок полетел. Не как ласточка, а как мешок с цементом, брошенный с крыши. Летел он быстро, вернее, его труп: пробил сетку ринга и улетел в закат. Ну вот, я же говорил, что одного удара хватит, а он мне не верил.

Пожав плечами, я медленно пошёл прочь с ринга под удивленные вопли толпы. Народ орал:

— Он его убил! Реально с одного удара вынес!

— Дамы и господа! Победу в сегодняшнем поединке одержал Ночной Разбойник! — очнувшись, рефери громко закричал.

А я что? Засунул руки в карманы и подошёл к Грише. Домой пора.

Вообще-то, я изначально знал, что грохну этого деда. И специально согласился на этот бой. Мудрец, хоть и находился в низшей лиге, но из семидесяти боёв двадцать шесть закончил смертями соперников. Неудивительно, что он до сих пор там торчал: возомнил себя богом среди слабаков, отправляя людей на тот свет. Но его весёлым забавам пришёл конец.

Распрощавшись со всеми, мы сели в тачку. Мотор взревел, Гришаня вдавил педаль в пол, а затем спросил:

— И каково тебе после убийства, Добрыня?

— Странно слышать это от тебя, — хмыкнул я. — Будто нам с тобой раньше не приходилось убивать?

— И то верно, — усмехнулся он, глядя на дорогу.

Я тоже вспомнил, как нам влетало от родителей за передряги, в которые мы влезали. Но что поделать: приходилось выворачиваться и спасать свои шкуры, а потом скрывать от родных все подробности наших приключений, и то, как всё было на самом деле чертовски хреново. Но о таких случаях можно вспоминать бесконечно… Гришаня быстро домчал до академии. Вернувшись в комнату, я сразу завалился на кровать. Хотя, стоп… А как же тефтельки? Я слопал их все до одной и уснул сном младенца.

Рано утром ко мне, без стука, ворвалась сестра.

— Маша, ты видела табличку на двери? Там ясно написано: «Денег нет, тефтели закончились, и мне ничего не угрожает», — пошутил я, медленно натягивая форму.

— Алло, гараж, какие шутки с утра? — покрутила она пальцем у виска. — Я вообще-то пришла узнать, где ты шляешься по ночам? Заходила вчера вечером, и не нашла тебя. В академии сказали, что ты куда-то ушел.

— Так я с Гришей в клубе тусил, — соврал я, не моргнув глазом. Главное, чтобы её запасы в моём холодильнике не заинтересовали, а остальное все мелочи. Но такой ответ её не устроил. Мелкая закусила губу и задумалась.

— Ты совсем, братец, с ума сошёл? Ты же сам говорил, что нам опасно выходить за стены академии!

Затем Маша подскочила ко мне и стукнула кулачком по плечу:

— А меня с собой взять? Любимую сестру не позвал в клуб.

Я тоже слегка толкнул её по плечу и ухмыльнулся.

— Маша, ты ещё маленькая для таких клубов: там голые тёти танцуют.

— Ах вот как? — она раздражённо сдула локон волос со лба. — Тогда я родителям всё расскажу.

Пфф, испугать меня вздумала! Молча вытащил паспорт из шкафа и раскрыл перед её носом.

— Ну что, разобрала по слогам? СО-ВЕР-ШЕ-ННО-ЛЕТ-НИЙ! — помахал документом у её лица. — Моя жизнь — мои правила, как говорится.

— Ага, где бы твоя жизнь была, если бы не я! — тут же возразила она.

Закатив глаза, я принялся думать, чем бы ещё её поддеть. Но Маша уже переключилась на другое, схватив со стола пульт от телевизора.

— Что за ерунду ты смотришь? — нахмурившись, она нажала на кнопку, чтобы выключить его, но промахнулась и переключила канал.

И попала на новости. Там как раз репортёр сонным голосом вещал:

— Эта утрата стала тяжёлым ударом для всех его близких и подопечных. Сегодня ночью скончался Хуян Ни Суп — председатель крупнейшего в столице приюта для бездомных. Он был человеком с большой буквы и обладал добрым сердцем. Никогда не отказывал в помощи людям и…

Постойте, а чего это они так нелестно о супе отзываются? Я-то супы обожаю. Хм… А-а, это имя у него такое… Что там дальше?

— Хуян Ни Суп отдавал всю выручку со своих двух столовых на благотворительность в приют, — репортёр неуверенно прокашлялся. — Впрочем, из-за раздела его имущества между родственниками возникли серьёзные разногласия…

Пожалуй, я догадываюсь, кто этот Хуян Ни Суп.

Репортёр тем временем продолжал свою тираду:

— … Ведь председатель приюта имел накопления в размере семи миллионов рублей и владел тридцатью крупными объектами недвижимости. Но не нам его судить: он был хорошим человеком. Наверное…

На этом некролог закончился, и началась реклама.

— Да уж, похоже, мужик был тот ещё альтруист, — усмехнулась Маша.

Я согласно кивнул, а потом нахмурился.

— Слушай, а ты зачем вообще пришла? — спросил я, обернувшись к сестре.

— А ты что, уже забыл? Нам сегодня на полигон топать: мы в одной команде, братец! — радостно ответила она.

— Погоди… Какая ещё команда? Ты о чём?

Маша закатила глаза, и начала ворчать, напоминая мне о сегодняшних учебных соревнованиях для первокурсников.

Оказывается, на лесной территории при академии будут проходить баталии между параллельными группами. Суть проста: как в «Царь горы», только вместо горы — флаги на базах. Одна группа должна спереть флаг другой группы, и не потерять свой.

Да уж, замечательно. Как бы придумать способ участвовать, не поднимая с кровати ни одной мышцы? Может, объявить себя пацифистом? Но, увы, придётся тащиться. В конце концов, кто ещё защитит наш флаг от толпы таких же ленивых студентов?

* * *

Добрались мы, значит, с одногруппниками до нашей базы на облезлом холме, где торчал красный флажок на палке — словно метка на месте преступления. Маша о чём-то минут пятнадцать трещала с остальными, видимо, разрабатывали свой гениальный план. Я же просто развалился на травке и даже не пытался вникнуть в их болтовню. Надеюсь, удастся поспать, пока всё это не закончится. Если повезёт, проснусь уже в другой реальности.

— Добрыня! — только я собирался прикрыть глаза и уйти в мир снов, как мелкая подскочила ко мне и затараторила: — Ты, значит, остаёшься здесь на базе. Тут самое безопасное место… Ой, то есть надёжное! — сразу осеклась она.

Вот это я понимаю, балдёж: пусть студентики бегают по этому захолустью, а я пока немного посплю. Так и пройдёт эта унылая часть дня без напряга. Если что, я буду охранять флажок от нападения лесных духов.

— Короче, сиди здесь, возле флажка, а мы пойдём навстречу соперникам. Просто выловим их по дороге, и никого сюда не пропустим, — подмигнула мне Маша.

— Валяйте! — махнул я рукой, мечтая о том, чтобы они не вернулись слишком скоро.

Маша мигом улизнула к остальным ребятам из группы, и как только они пропали из моего поля зрения, я вспомнил, что сегодня ещё толком не тренировался, блин. Ладно, подкачаюсь, а потом покемарю. Может, если доведу себя до изнеможения, то эта лесная тоска меня не сожрёт.

Быстренько начал накачивать пресс, потом приступил к отжиманиям и продавил землю под собой. Упс… Если так пойдёт и дальше, докопаюсь до ядра Земли.

Вдруг под одной из таких вмятин услышал матерные слова. Что за хрень? Убрал руку, гляжу, а там… знакомый суслик. Тот самый, с аллергией на орехи… А как я его узнал? Так по его богатому словарному запасу!

— Ты чё творишь, мутант⁈ — грызун потер лапкой голову и стряхнул землю с шерсти. — Чуть не раздавил мне черепушку нафик!

— А ты что тут делаешь? И что ты вообще за зверь такой? — прищурился я, разглядывая грызуна.

— Ля-я! — хлопнул он себя лапами по бокам. — Ты вроде взрослый, а не знаешь, как разные виды животных называются? Для тебя я — мистер Суслик.

— Конечно, даже не мечтай! — я угрожающе ударил кулаком о ладонь. Может, испугается и перестанет говорить.

— Ладно, понял, не прокатило. Хотя у вас, людей, принято давать всякие титулы друг другу. Ну и чёрт с тобой. А пожрать что-нибудь есть? Но что-нибудь безлактозное…

— Для начала скажи, почему ты на человеческом языке болтаешь, тогда что-нибудь поищу, — пробасил я и подтянул к себе рюкзак поближе.

— Заколдованный я… Меня, короче, одна бабка прокляла на сто лет. Когда-то я был человеком, но если ты меня поцелуешь, то раньше расколдуешь, — подмигнул он мне.

— Морду тебе сейчас начищу, суслик. Такой поцелуй тебя устроит? — какой же он всё таки охреневший грызун.

— Пошутил я, блин, а ты сразу морду бить. Зоозащитники тебя бы запинали за такие слова.

Кажется, правду он говорить не собирается: не хочет свои тайны раскрывать. Но, с другой стороны, плевать мне на этого суслика: он не пирожок ведь, и даже не тефтелька. Кинул ему бутер с колбасой. Суслик ловко схватил его и, не прощаясь, быстро скрылся в своей норке. М-да… Странный попался зверёк.

Только собрался укусить свой бутерброд, как вдруг увидел, что на вершину холма взбирается запыхавшийся парень из команды соперников. Выглядел он не как великий маг — скорее как студент, пересдавший сессию на трояки.

— Ну что, герой, забирай флажок и катись отсюда, — бросил я, лениво махнув рукой. — Только не отвлекай меня, а то я голодный.

— Так, а в чем тут подвох? — он недоверчиво уставился на меня.

— Да я тут для декорации поставлен, как самый слабый в команде, — усмехнулся я, откусывая бутерброд. — С кем тягаться-то? С тенью?

Парень почесал затылок, словно о чем-то размышляя.

— А ты знаешь, что за победу над соперником или за взятие заложников тоже баллы дают? Они ж в общую копилку идут. Так что, извини, ничего личного!

Он двинулся ко мне, а я, не отрываясь от бутерброда, нащупал под ногами камешек и метнул ему прямо в лоб.

— Ай! — взвыл он, хватаясь за голову. — За что? Как ты мой защитный барьер сломал?

Но едва он поднял глаза, как последнее, что увидел — мой кулак, летящий ему навстречу. Парень рухнул ничком, а я доел свой бутерброд и снова завалился отдыхать.

Хм, а ведь этот раз даже гравитацию не снижал для ускорения: просто правильно всё рассчитал и применил. Расту в способностях, хоть и понемногу. Вот тебе и Маша, которая уверяла, что меня никто не побеспокоит. А тут пришлось взъерошенному по голове настучать. Надеюсь, на этом всё и закончится.

Но через пару минут опять слышу чьи-то шаги. Вы серьёзно? Вижу, ковыляет ко мне ещё один кандидат на премию Дарвина. Я невозмутимо дождался, пока он подойдёт ближе. Студентик заявил, что я должен ему сдаться.

Ну конечно! Как бы не так! Единственное, что я обязан точно сделать — это доесть свои бутерброды. Ему же просто отвесил щелбан и он рухнул, как подкошенный. А дальше… О том, что я хотел немного поспать, пришлось забыть. Ведь следующий студент был на подходе, и что-то мне подсказывает: это далеко не финал…

В группе Маши

— Колян сообщил, что у них тоже тишина, — из кустов вынырнул конопатый одногруппник Маши, запихивая рацию за пояс.

— Да что же это такое? Мы всё продумали до мелочей: разделились, засаду устроили, а сейчас сидим, как последние дураки, — сестра Добрыни нахмурилась. — Может, соперники нас перехитрили? Почему больше никто не идет? Или они стали невидимками, а нам забыли сказать?

Она обернулась на горстку заложников с завязанными глазами, которые сидели, привязанные к дереву. Беспокойство жгло изнутри: где остальные?

— Маша, а если остальные сидят на своей базе и охраняют свой флаг? — предположила Виктория фон Адель.

— Хм… Возможно… — Мария тяжело вздохнула, вспомнив о брате.

Она нервничала: ведь ей не хотелось уходить далеко от базы, оставляя надолго Добрыню без присмотра. Мало ли, что он там устроит. Но тянуть с засадой смысла не было. Тогда Маша объявила, что нужно оставить пару человек для охраны пленников, а остальные отправятся к базе соперников. Никто не возражал: идея казалась лучше, чем бесконечно стоять и считать комаров.

Когда они подошли к намеченной точке, то очень удивились: там не было ни одного человека. Быстро схватив флажок противника, студенты побежали к своей точке сбора. Запыхавшись и раскрасневшись, Маша первой подбежала к холму и там наткнулась на черноволосую Лизу из вражеской группы. Та что-то орала, показывая пальцем на вершину холма. Там, во всей своей пугающей красе, сидел Добрыня с голым торсом, медитируя в позе лотоса. А вокруг него валялись неподвижные студенты. При виде этой жуткой сцены Маша застыла. Из её уст сорвалось:

— Твою ж дивизию… Он что, всех их прикончил?

Тут на плечо ей легла рука Виктории, которая, не сводя глаз с Добрыни, тихо произнесла:

— Маша, а твой брат точно хилый и безобидный, как ты говорил?

— Н-ну… Д-да… — Маша заикнулась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — У него же самый низкий ранг среди всех.

Не успела она это сказать, как вдруг один паренёк с огромным синяком на лице очнулся и, завизжав, помчался прочь.

— Куда собрался, зомби недобитый? — глаза Добрыни распахнулись, голос разнесся эхом.

Недолго думая, брат Маши стянул ботинок и метнул его в убегающего с такой силой, что тот рухнул, как подкошенный.

Вздыхая, Добрыня поднялся и проворчал:

— Вот же беда! Может закопать эту нежить?

Он схватил синеголового за ногу и, как маньяк из фильма ужасов, потащил его обратно. Но, заметив вернувшихся одногрупников, застыл на месте.

— Упс, это совсем не то, что вы подумали, — выпалил Добрыня и отшвырнул паренька в сторону, словно избавляясь от улик.

Маша же стояла, как вкопанная. На её плечо плюхнулась уже вторая рука — рука конопатого одногруппника, который с сарказмом заметил:

— А Добрыня точно самый добрый человек, как ты говорила? А то складывается впечатление, что он кандидат на место в фильме ужасов.

Очнувшись, Маша взорвалась и огрызнулась:

— На что намекаешь, придурок? Да я тебе сейчас все зубы повыбиваю!

— Оу, всё ясно, — конопатый едва сдерживал смех. — Получается, среди вас двоих он действительно самый добрый.

Глава 11

Смех и неугомонные разговоры растекались по ресторану, словно разлитое вино. М-да… Место, не спорю, шикарное: аристократы тут как дома, а студенты любят его за то, что оно недалеко от нашей элитной шараги. Но мне шумные тусовки никогда не нравились.

Сижу здесь чисто за компанию: сестра настояла отметить победу нашей команды на соревнованиях. А я, в свою очередь, не особо хочу отличаться от коллектива, а потому приходиться идти за ним.

Ладно, хоть поем чего-нибудь изысканного, вот только порции у них крохотные. Это вам не доставка огромных бургеров в общагу. Некоторые вообще несколько тарелок с устрицами заказали, хотя стоят они, как почка на чёрном рынке. А я-то знаю, сколько стоит почка на черном рынке… Там у Гриши, недавно что-то приключилось, и он жаловался мне, что почку хрен найдешь, а те, что есть, стоят слишком дорого.

Я же на морское не налегал: стейки — моё всё, особенно когда прожарка Rare. И пока я жевал сочный стейк, ощущал на себе пристальный взгляд Маши. Похоже, она собиралась затащить меня в уголок для серьезного разговора. Но тут заиграла музыка, начались её любимые танцы и она забыла про меня за что я благодарен тому кто это сделал.

Вся наша компания рванула на танцпол, парни наперебой приглашали девушек, и я с облегчением выдохнул и продолжил отсчитывать время до конца этого мероприятия. Когда оно закончится, конечно, я не знал, но думаю, что провести время больше, чем это место вообще работает, нереально.

За что Маше спасибо, так это за то, что она никогда не просит меня танцевать с ней. А то было бы странно и кринжово, как любит говорить мелкая. Хотя знаю, в некоторых старых Родах до сих пор есть правило: танцевать с девушками до совершеннолетия могут только родственники. Но у нас всё проще, мы этих заморочек не придерживаемся.

Наслаждаясь свободой, я доел стейк, осушил литровую кружку сока, и уже собирался наброситься на запечённого лосося, как меня окликнула подруга Маши — маркиза Виктория фон Адель.

— Добрыня, а почему вы не танцуете, можно поинтересоваться? — её голос был добродушным и весёлым. На «вы» она перешла, видимо, шутя.

Я отвлёкся от еды, заметив её красивые длинные ноги и прикинул что она тоже не на танцполе, как бы.

— Не люблю я танцевать, — лениво отмахнулся от нее.

Была у меня мысль что она тут ради того, чтобы намекнуть на танец, но поразмыслив, я отказался от этой идеи. Все же она аристократка из тех мест, где строгие правила этикета.

— Правда? Странно такое слышать от аристократа. Нас же с детства танцам учат, — улыбнулась Вика.

— Ну, какой есть… Честно, шумные места — не моё. Кстати, ты ведь тоже аристократка, а не танцуешь, — подметил, надеясь выкрутиться.

— Да меня просто никто не пригласил, — она мягко улыбнулась. А я в ответ улыбнулся… теплому салату с телятиной, который только что поставили на стол.

А еще тяжело вздохнул… Ведь сейчас она сделала именно намек на то, чтобы я пригласил её. С одной стороны, она, и правда, красивая, и приятна мне. Но с другой… теплый салат остынет.

— Понимаю, — пробормотал я, доедая кусок лосося.

— Ставлю сотку, что он скоро лопнет, — услышал я со стороны голос двух одногруппников, которые уже начали делать ставки на меня и мой аппетит.

Я хотел было уже внимательнее их послушать, как Виктория вдруг заявила, что её это не особо беспокоит, а затем неожиданно сказала: раз мы оба не танцуем, то почему бы нам не потанцевать вместе? М-да… странная логика.

Хотя, ее слова меня немного удивили… Ведь она из Пруссии, а я, можно сказать, восхищаюсь этой страной, в некотором роде. Хотя бы тем, что там никто не лезет в чужие дела, и все, что делается, то сразу с максимальной серьезностью. И вот там даже такие намеки считались прям очень большим исключением.

— Честно говоря, впервые вижу, чтобы девушка первой на танец парня приглашала.

— Просто ты, видимо, не бывал в Пруссии, Добрыня. У нас все девушки решительные. Нам не нравится в одиночестве сидеть, — её глаза сверкнули, и я понял: всё, дружище, попал.

А вот тут она не совсем правду мне говорит. Там действительно такое может быть… Но обычно это в том случае, если один парень нравится сразу двум девушкам, и они переходят в наступление, перед этим предупредив свои Рода. Тогда там, кажется, доходит все до крови.

Виктория весьма привлекательна, и отказывать ей как-то не хочется. Да и зачем обижать девушку, если у неё кавалеров на вечер нет? Вздохнув, я отодвинул тарелку и повёл её на танцпол. Закружились мы в ритме вальса. И представляю, как мы выглядим со стороны: она высокая и стройная, двигается грациозно, как лань, а я медведь на льду, пытающийся не наступить ей на ноги.

Вообще-то, танцевать я умею и люблю, но точно не под такую музыку и, скорее всего, даже не в этом мире, ведь этот танцпол явно не рассчитан на мою массу. Пол скрипит и трещит, и я уже представляю себе, как мы проваливаемся на нижний этаж, устраивая незапланированное представление. Гравитацию приходится контролировать с особой осторожностью: не хочу стать причиной сломанных чужих костей.

Но, несмотря на всё, мне даже понравилось. У Вики отличные манеры, и она красиво танцует. Правда, забавляет её напускная холодность, хотя вижу, как её щёки краснеют, когда я слегка перемещаю руку по её талии.

Дальше приличий не заступаю, правда: не хочу узнать, насколько острые её каблуки. Но интересно наблюдать за её реакцией, и потому моя рука скользит по ее спине и талии, то вправо немного, то влево.

Виктория прищурилась и произнесла:

— Не беспокойся, Добрыня, я ловкая девушка, и ты на ногу мне точно не наступишь. Ты ведь об этом так задумался?

— Ага, — кивнул я, усмехаясь.

Потанцевав ещё немного, я проводил её обратно к столику.

— Виктория, раз уж сегодня ты моя дама, позволь мне о тебе позаботиться.

Она улыбнулась, и в её глазах мелькнул огонёк.

— С удовольствием, Добрыня! Хм… дама? — в её взгляде мелькнуло что-то игривое. Или просто она отчаянно жаждет салата с телятиной? Хотя сомневаюсь, что кто-то хочет его больше меня.

— А разве на твоей родине не такие правила? Ведь если парень с девушкой танцевали вместе, то она вроде как становится его спутницей на весь вечер.

— Хорошо же ты, однако, осведомлён об этикете в Пруссии, — улыбнулась девушка. Ну а хера ли, само собой: я вообще много чего знаю.

— Так чего желает дама? Может, чего выпить? — спросил у нее.

— Пожалуй, я не откажусь от бокальчика византийского шампанского с восточного берега Фракии, — быстро ответила мне Виктория. А потом тут же добавила, что и от бокала из имперских виноградников тоже не отказалась бы.

Первая мысль: губа у неё, судя по византийскому шампанскому, не дура. Молча кивнув, я побрёл к бару. Если уж я с ней танцевал, то по приличиям должен провести рядом хотя бы часа четыре. А бокал византийского из Фракии стоит где-то двести пятьдесят рубликов… Недурно. Но Вика, видимо, заботлива: о моём кошельке побеспокоилась, согласившись и на имперское за тридцатку.

У стойки главенствовал бармен, отвечающий за напитки. Выглядел он нарядно: в белом костюме с золотой вышивкой.

— Что желаете, господин? — промурлыкал он.

— Бутылку византийского шампанского с восточного берега Фракии и два бокала, будьте добры.

Он быстро притащил её: бутылка и на вид выглядела дорого. Вся позолоченная, с полупрозрачной сердцевиной, где аппетитно булькали цельные виноградинки. Украшали её фигурки фракийских гладиаторов и бога вина. Оказывается, именно Фракия впервые была связана с ним, судя по мифам: звали его, вроде, Загрей, а потом он переродился в Диониса. Но зачем мне сейчас эта сводка? Всегда знал: читаю слишком много, но остановиться не могу.

Я рассчитался картой на терминале и, подхватив бокалы, направился к Виктории. Бутылка вышла мне в четыре тысячи рублей: не такая уж мелочь. Но нищим я себя не считаю, ведь в прежнем мире я всегда умел добывать деньги, так что и в этом не проблема. Куда важнее произвести достойное впечатление на девушку. Жить, в конце концов, нужно в удовольствие, а не трястись над каждой монеткой. Может и следовало остаться в общаге, сэкономить деньги, помедитировать, потренироваться. Но раз уж я сюда приперся, то придется раскошелиться.

Стоп… Что за ерунда? Подхожу ближе к столику и замечаю: Вика явно не в духе. Сидит, ножкой покачивает, взгляд холоднее льдов Арктики. А на моем месте, рядом с ней, развалился какой-то надухаренный аристократишка. Видел его как-то в академии, но имени не помню.

— Отвали! — сказала девушка ему с презрением. Я поставил шампанское с бокалами на антикварный комод рядом, чувствуя, что шоу только начинается. — Меня не интересует ни твоя компания, ни твоя болтовня.

— Ого, красотка, а в тебе есть перчинка, — ухмыляется нагло он, хоть мой уже холодный салат не тронул, и то хорошо. — Давай познакомимся поближе, и я уверен, что ты быстро изменишь свое мнение обо мне.

И это еще не все: наглый типок добавил про меня пару словечек. Мол, он явно лучше, ведь я всего лишь жалкий F-ранговый аристо.

— Ты что, с первого раза не понял? — Вика с возмущением на него посмотрела. — Сказала же: твоя компания мне не интересна!

Серьезно, почему он все еще греет мое место? Хорошо, конечно, что сиденье теплое, но раз хозяин пришел, пора бы ему уже свалить.

— Будьте так любезны, освободите мое место, уважаемый, — говорю, подойдя к нему.

Он медленно поворачивается ко мне: ну надо же, какое неуважение. Оценивающим взглядом окидывает меня и выдает:

— Это больше не твое место, проваливай! — и снова поворачивается к Вике.

— Красавица, ты просто не понимаешь, кто я. Предлагаю тебе покататься со мной, так что грубить ни к чему.

Девушка начала заметно нервничать.

— Мне плевать, кто ты… Но похоже, ты еще и глухой: сказано же, это не твое место.

Все, хватит. Не люблю таких наглых. У него был шанс уйти по-хорошему.

— Раз! — вырывается у меня. Когда начинаю отсчет, значит, кому-то пора в медпункт.

Но этот придурок игнорирует меня, продолжая что-то втирать Виктории.

— Два! — говорю громче.

Тупица отмахивается:

— Ты что, тупой? Катись отсюда!

— Три!

Теперь он, кажется, заинтересовался мной.

— Три? И что дальше будет, четыре? — хихикает он, полуобернувшись ко мне.

Но я уже схватил кресло, в котором он развалился и, подняв его вместе с ним, спокойно направляюсь к распахнутому балкону. Пока он начинает понимать, что что-то пошло не так, мы уже были у перил.

— Эй, ты чего творишь⁈ — забеспокоился аристо, пытаясь встать.

— Да так, выношу мусор, — улыбнулся я злорадно.

— Постой! Давай поговорим! — испуганно закричал он.

— Конечно, — киваю. — Поговоришь сейчас с рыбками.

И с этими словами отправляю его вместе с креслом через перила. Снизу раздается веселый всплеск: озеро под окнами ресторана принял его в свои объятия.

— Ну вот, — отряхиваю руки, — отличный способ произвести впечатление на вечеринке.

Всё произошло так быстро… Я отпустил кресло, и единственное, что успел сделать этот аристо — недоумённо посмотреть на меня, не веря, что такое может с ним случиться.

Я же, насвистывая себе под нос, подхватил другое свободное кресло и уселся рядом со своей дамой.

— Ну что ж, теперь можем продолжить наш вечер, — сказал я, открывая шампанское.

Вика, похоже, больше удивилась появлению этой бутылки, чем полёту того неудачника.

— Византийское? Целая бутылка? Ого! — её улыбка засияла. — Добрыня, а знаешь, ты умеешь удивлять.

Я попытался улыбнуться в ответ, несмотря на уже набитый рот. Ведь салат оказался очень вкусным, как и компания. Самое приятное было то, что нашему тихому уединению никто не мешал. Одногруппники продолжали танцевать, другие, включая мою сестру, отправились к аттракциону неподалёку — артефактному измерителю силы с грушей для битья. Короче, надо бить по груше, и измеритель покажет силу удара. Нас тоже звали, но мне было лень идти, да и не хотелось артефакт сломать.

Мы с Викой занимались куда более полезным делом: уплетали еду и беседовали. Всё шло прекрасно, пока тот придурок не вернулся.

Мускулистый аристо притащил сюда не только свой зад, но и двух типов наподобие телохранителей. Но, как и полагается аристократу, успел привести себя в порядок и нацепить чистую сухую одежду.

— Встал быстро с кресла! — скрестив руки на груди, попытался он крикнуть пафосно, но голос дрогнул от раздражения.

— Да? — лениво посмотрел я на него, отложив вилку в сторону. — Зачем?

Глаза его сузились, а сам он покраснел от злости. Я же просто предложил ему вызвать меня на дуэль.

— Ну нет, на дуэль даже не рассчитывай, — скривился он, словно это было ниже его достоинства.

С какой стати дуэль — низко? Мы оба аристократы. По мне, убивать толпой без дуэли куда хуже. Но, видимо, у него свои понятия о чести… А может он просто трус?

— Вика, я отойду ненадолго, хорошо? — обратился я к девушке, поднимаясь из-за стола и откладывая салфетку.

— Тогда я тоже пойду с тобой: не оставишь же ты даму одну, а то вдруг украдут, — девушку явно забавляла вся эта ситуация.

— Боюсь, этим придуркам и меня одного хватит. Пожалей их, Вик.

Не успел я договорить, как троица зашумела и засуетилась. Мускулистый тип при своих дружках даже перегнул палку, обозвав меня низкосортным аристократом.

— Низкосортный, говоришь? — я смерил его взглядом с ног до головы, тем самым, от которого мои старые враги обычно начинали писать завещания.

— А ты вообще кто такой? — не унимался тип. — Что-то мы про Род Добрыничей ни хрена не слышали. Значит, ты пустое место, усвоил? Я вот — граф Карамазов. Слышал о таком?

— Ага, припоминаю, — ухмыльнулся я. — Это те самые Карамазовы, которые в последней войне свои позиции прое… хотя были за них ответственны?

— Ты чё, мразь, совсем…

Оу! Карамазов не успел договорить: на его плечо легла рука. Граф аж дернулся от неожиданности и, сжав кулак, резко развернулся, готовый врезать тому, кто посмел его тронуть. Но не тут-то было… За его спиной стоял никто иной, как Гриша Распутин. Странно, что он объявился так рано; мы же собирались позже с ним встретиться. Ну да ладно, может, решил здесь перекусить — это дело он любит.

— У вас три секунды, чтобы свалить отсюда, утырки, — голос Гриши звучал ледяным, что для него редкость.

— Слушай, Гриш, а ты чего лезешь… — Карамазову снова не дали договорить. Что-то у него сегодня со скоростью речи неполадки.

— Для тебя я не Гриша, а Григорий Распутин, усек? И повторяю в последний раз: три секунды, чтобы исчезнуть. Еще раз кто-то из вас докопается до моего друга Добрыни, вам понадобятся новые зубы.

Карамазова аж затрясло, как в лихорадке. Единственное, что он смог выпалить мне перед тем, как уйти, это то, что мне повезло спрятаться за спиной Гриши. Ну и злобно добавил: «Мы еще встретимся».

Я даже не стал ему отвечать, просто усмехнулся и помахал рукой напоследок.

— Добрыня, — Гриша с улыбкой подсел к нам за столик. — А что это за прекрасная леди рядом с тобой? Я тебя к дамам звал сотню раз, а ты весь последний месяц отнекивался.

Налив себе морса, я коротко объяснил, что Вика — моя одногруппница, и подруга Маши. Но его, как всегда, это не удовлетворил мой ответ.

— Может, вы сами утолите мое любопытство? — Распутин почтительно кивнул Вике. — Кто же вы, раз сумели покорить сердце нашего Добрыни? Я, как его лучший друг, должен все узнать.

— Кхе-кхе… — кашлянул я в кулак. Вот же дурак, куда он клонит? — Мы, вообще-то, не пара.

Маркиза с улыбкой представилась. А Гришаня сразу начал сыпать ей комплиментами на немецком, узнав, что она прусская маркиза.

— Редко в Империи встретишь людей, которые так отлично владеют немецким, — заметила Вика, отпивая шампанское. — Здесь чаще всего на французском языке блестяще говорят. И вы сегодня первый, кого я встретила с таким знанием языка.

— Да ну? — Гриша рассмеялся и хитро глянул на меня. — Ну я точно не первый; вы уже двоих таких сегодня встретили.

— Почему же?

— А ты чего скромничаешь, Добрыня? — друг подбодрил меня легким толчком в плечо. Чёрт, из-за него я пролил чай. — Почему с дамой на её родном языке не общаешься, утырок?

Вика тут же вступилась за меня, прося обходиться без оскорблений. Щебетала о том, что не все владеют немецким в совершенстве, и что в Империи его тяжело изучать.

В самой Пруссии, конечно, говорят и на других языках, но немецкий у них официальный, и самый распространённый.

— Гриша, я тебе за «утырка» уши поотрываю, — в шутку пригрозил я, толкнув его в ответ и подливая себе ещё чаю.

Но, блин, вот же жопа… Маркиза призадумалась и, похоже, догадалась, что Гриша не соврал насчёт моих языковых талантов. Она уже слышала от меня простенькую фразу на немецком, но тогда не знала, что я в нём зубаст.

Это открытие для меня было не особо радостным.

— То есть, когда я думала, что ты меня не понимаешь и спокойно говорила на немецком, ты всё прекрасно понимал? — её глаза расширились и уставились на меня. Ну вот кто попросил Распутина трепаться лишний раз?

— Упс, Добрыня, сорян, — Гриша смущённо почесал затылок.

Я уже подумал даже сделать вид, что чай невероятно вкусный, и от него не оторваться. Однако Вика вдруг сама сменила тему и принялась расспрашивать Гришу. Пронесло… Но главное, чтобы меня после такого количества разнообразной еды за вечер не пронесло.

— Значит, Григорий, вы и вправду лучший друг Добрыни, раз так легко разобрались с этими аристо?

— Ага, именно так! Но заметьте, когда я сказал им, что им не поздоровится и зубов лишатся, я имел в виду не себя, а Добрыню. Если его разозлить, он может врагов неприятно удивить.

Вот кто его за язык тянул? Зачем мне эти хвалебные речи? Но друзья, видимо, для того и существуют, чтобы нести чушь, вперемешку с похвалами. Эх…

В общем, мы ещё посидели, поболтали о том о сём. Гриша потом укатил по делам, но договорились созвониться позже и обсудить предстоящие поединки. Да и нам с Викой пора было возвращаться в академию, ведь засиделись допоздна.

Она, слегка смутившись, предложила подвезти меня: за ней уже приехал личный водитель. Но я вежливо отказался.

В общем, решил я пешком прогуляться до академии. Хотя, стоп… Может, пробежаться? Здоровее буду. Но есть проблема: я в парадном костюме, а стирать и гладить потом — такое себе удовольствие. Лень-матушка! Глажка меня и так доконает; в отличие от некоторых аристократов, слуг на время учёбы я с собой не привёз. А ходить в мятом и грязном мне не хочется, приходится всё самому делать.

И вот, шагаю я неспешно по тёмной улочке. Выхожу на дорогу, и тут раздался визг тормозов. Какая-то тачка, ослепляя меня фарами, вылетела из-за поворота и понеслась прямо на меня.

Дай-ка гляну, кто это так гоняет… Поднапряг зрение: опа, Карамазов со своими верзилами! Неужто опять им захотелось со мной поговорить? А нет, машина разгоняется: решили сбить меня, значит. Как оригинально!

— И снова привет, Добрынин! — кривится Карамазов из окна, а его водила-шестерка жмёт на газ.

А я спокойно стою посреди пустой улицы. В последний момент увеличиваю свой вес до двух тонн: попробуйте сбейте теперь, ха-ха. Они и сбили… Удар был впечатляющим…

— БА-БАХ!

Все тело у меня заломило и бросило в жар. Но вовсе не из-за столкновения: просто усилив гравитацию в несколько раз, почувствовал себя не самым лучшим образом.

Пришел в себя немного и смотрю, а я сейчас стою в их машине, вернее, в том, что от неё осталось. Вот почему я не люблю спорткары, ведь они разваливаются от малейшего удара.

Карамазов с дружком, без сознания, уткнулись лицами в подушки безопасности. Третий громила, сидит и ничего не понимает. Я тут же легонько хлопнул его по затылку, вырубив и пожелав доброй ночи.

Что ж, теперь надо быстро свалить отсюда, пока никто не увидел меня. Хорошо, что у меня всегда есть план. В двух шагах находился ограждающий столбик. Подтолкнул машину к нему, пнул столб ногой, чтобы тот согнулся. Чем не классическая авария? По-моему, вышло идеально!

После чего еще раз посмотрел по сторонам, нет ли лишних свидетелей, и бодро потопал в общагу. Денёк выдался что надо: скучать не пришлось.

До общаги добрался уже без всяких приключений. Подхожу к своей комнате, а в дверях торчит письмо. Интрига на ночь глядя? Ну, спасибо, Вселенная, за очередной сюрприз. Но открывать не спешил. Сперва зашел в комнату, сделал себе витаминный коктейль для детокса и, выпив его залпом, и тогда вскрыл послание.

— Благодарю за чудесный вечер, Добрыня! — написала Виктория фон Адель.

Хм… чего это она? Вроде не похожа на романтическую особу. Ну и дела… Закрыв лицо рукой, я плюхнулся на кровать. Хотел же спокойно прожить хоть сто лет… Без войн, интриг и любовных историй. Но, с другой стороны, Виктория — девушка интересная и симпатичная.

Ладно, об этом подумаю завтра. Сейчас бы пару часов сна, а потом Грише нужно позвонить. Ведь не только вечер был насыщенный, но и ночь обещает быть жаркой. Ночью меня ждут четыре боя на ринге! Но я выйду победителем из каждого — ни секунды в этом не сомневаюсь. Так что с этих поединков мне такую сумму отсыпят, что хватит на шикарную тачку. А то пешком ходить уже достало.

Правда, забавно, что переживаю теперь не о том, где денег заработать, а как семье объяснить, откуда столько на машину нашел. Но это уже детали…

Глава 12

— С дороги, смертные! — реву я, мчась по коридору, словно разъярённый носорог. Адреналин хлещет по венам, сердце стучит так, будто пытается вырваться из груди.

Бедный очкарик едва не стал ковриком под моими ногами. С моими габаритами не так-то просто затормозить, даже если стараешься снизить гравитацию. Хорошо, что хоть стены выдержали моё боковое скольжение. Затем обгоняю ещё одного несчастного. Он красный, как варёный рак, пот ручьями стекает по его вискам. Я поймал его взгляд — чистое отчаяние. Ему-то, возможно, опоздание и простят, а мне, с моими регулярными опозданиями, светит что-то похуже отчисления.

И вот тебе на… Прямо передо мной два унылых служака академии в серой форме тащат сломанную парту. Не снижая скорости, взмываю в воздух и перепрыгиваю через парту, оставляя служащих в полном шоке.

Ещё рывок, удар дверью — и я влетаю в аудиторию. Но что за черт… Опять опоздал… Из-за своего большого стола выглядывает Маргарита Великая, хлопая в ладоши. Не удивлюсь, если она сидит на стопке энциклопедий, чтобы казаться выше. Насмешливо прищурившись, она приготовилась к атаке.

Забавно, что именно эта миниатюрная преподша ненавидит, когда её называют по отчеству. Просит обращаться по фамилии, а фамилия у неё — Великая. Мне смешно обращаться к такой крохе, как к Маргарите Великой.

— Ну что ж, Добрыня, поздравляю! Сегодня ты опоздал всего на семь минут! Прогресс налицо, — иронично говорит она. — Что случилось в этот раз? Будильник у тебя украли?

— Извините, Маргарита Великая, пробки, сами понимаете… — пытаюсь сделать виноватое лицо.

— Знаешь, Добрыня, я когда-нибудь выполню своё обещание и пришибу тебя ледяной глыбой, — постучала она длинными ногтями по столу.

— Да-да, это мы уже проходили. Не впечатлило, — вздыхаю и закатываю глаза. Если она и вправду решит меня заморозить, хотя бы не придётся сдавать её экзамен.

— Ты, вижу, напрашиваешься сам! — Великая аж подпрыгнула от злости. Ещё чуть-чуть, и меня превратят в ледяную статую для украшения двора.

Если ей не жалко студентов, то хотя бы стадион под окнами могла бы пощадить. Ведь после её последнего ледяного фейерверка стадион только недавно восстановили. И я напомнил ей об этом. Она сжала кулаки так, что даже костяшки побелели. Затем вздохнула и приказала немедленно сесть за парту.

И тут, как назло, заржал Вася Пупкин — мой одногруппник. Но не успел он закрыть рот, как в его лоб впечатался ледяной шарик от Великой.

— Смешно тебе, Вася? — процедила она сквозь зубы. — Радуйся, пока я в хорошем настроении.

— Не-не, Маргарита Се… ой, Великая, я не специально, — Вася замахал руками и спрятался под партой, словно она могла спасти его от гнева преподши.

Ладно, к черту эту миниатюрную фурию в очках. Надо решить, куда присесть, а то аудитория забита под завязку.

Гляжу направо — свободное место есть возле Вити Угольникова. Тормоз ещё тот, лицо у него квадратное, будто стену лбом пробивал. А ещё мне говорят, что я выгляжу глупо… Посмотрели бы на Витька — на его фоне я гений. Он сейчас так усердно ковыряется ручкой в ухе, что боюсь, как бы не достал до своих мозгов. С Угольниковым всё ясно. А за другой партой? Ох, там вообще трэш: тот самый фанат журналистики, который считает, что сплетни — это искусство.

Эх, куда же мне приткнуться? Взглянул влево, и тихо выругался. Серьёзно, к ней? Но выбора нет: лучше уж с сестрой сидеть, чем с этими странными персонажами.

Маша довольно мне улыбнулась и махнула рукой. Кажется, она наслаждается моими мучениями. Не то, чтобы я не любил сестру, но она та ещё пиявка. Ладно, плюхаюсь рядом с ней. Делаю вид, что преподша вещает нечто безумно интересное, и всё вроде норм. Пока не дошло до конспектов под её диктовку. Я ничего с собой не взял…

— Маш, у тебя запасной блокнот не найдётся? — шепчу сестре.

— Нет, а твой где?

— Да забыл, — отмахиваюсь.

Покосившись на мою сумку, мелкая вырвала листок из своего блокнота и с иронией спросила:

— Ручку тоже надо?

— Давай, — киваю.

Маша усмехнулась и начала ворчать, что я вообще с пустыми руками заявился.

— Что ты таскаешь в своей сумке-то? — сестра протянула руку и схватилась за неё. — Ух, какая тяжёлая!

— Да гантеля там, — отмахнулся я. — В дальнем парке сегодня тренировался, вот и опоздал.

— С таким подходом к учёбе тебя выгонят, дубина, а академию закончу только я, — вздохнула сестра.

Я понял, что лучше бы на паре простоял, чем слушать её нотации. А преподша тем временем заёрзала на стуле.

— Имел бы ты хоть каплю совести, Добрыня, и притворился бы прилежным учеником, — она вставила свои пять копеек, а я откровенно не понял, к чему придирки.

— Так-то я сижу и пишу. Что ещё нужно?

Но та мгновенно поднялась и зашагала ко мне, цокая каблуками по полу.

— Что-то мне подсказывает, что в твоей сумке есть всё, кроме учебных принадлежностей, — язвительно заметила Маргарита.

Преподша сделала ещё шаг вперёд, и мне показалось, что она вот-вот залезет внутрь. И тут я впервые в жизни ощутил настоящий страх.

— Простите, Маргарита Великая, исправлюсь, больше такого не повторится! — выпалил я, заталкивая сумку ногой под стол.

— Чего и следовало ожидать, — презрительно фыркнула Сергеевна и развернулась на каблуках. — Не представляю, Добрыня, как ты экзамены сдашь, и сдашь ли вообще… Но это уже твои проблемы.

Замурлыкав под нос какую-то классическую мелодию, она пошла к своему громоздкому столу. Ух… Пронесло!

— Добрыня, с чего это ты так разволновался? — зевнула Маша рядом. — Показал бы ей свою гантелю, да и всё. Великая бы точно успокоилась.

Знала бы сестра, как двусмысленно это звучит… Или это только у меня в голове такие мысли?

— Маша, не отвлекайся от пары, — буркнул я и вытер пот со лба.

На секундочку, в этой сумке лежит двести пятьдесят тысяч рублей наличкой. Неудивительно, что я занервничал. За одну ночь подпольных боёв столько поднял. Даже переодеться не успел; думал, хоть на занятия вовремя успею. Обычно рюкзак я заранее собираю, но сегодня утром не было времени заскочить в общагу и сбросить там сумку. Вот и пришлось бежать с ней на пары.

Вообще, фигово, что отдали всё наличкой, а не на карту, как обычно. Хотя неудивительно: сумма приличная, да ещё на ставках столько наварили, что банки бы охренели, пока всё на счета перекинут. И я не заработал бы столько, если бы не оказалось шести боёв вместо четырёх. Последние особенно врезались в память. Сражался против двух братьев: достойные соперники, нечего сказать. Будто силы свои берегли, не желая все карты раскрывать. Не удивлюсь, если они из какой-нибудь тайной гвардии бойцов с безупречной репутацией. Братья, кстати, оказались нормальными ребятами. Сразу сказали, что им важна только победа, а моё здоровье при мне оставят. Такое отношение я уважаю, поэтому не стал их ломать на ринге. Поберёг кости парням.

Чтобы их одолеть, пришлось вспомнить все навыки прошлых жизней. Раньше по грубой силе работал, а тут пришлось своё мастерство подключать. Победить и не покалечить — задачка ещё та, посложнее, чем просто навалять до инвалидности.

После боя Гришаня сообщил, что на поединок с братьями поставили кучу бабла. Я порадовался, что выступал инкогнито: менеджер у тех парней тот ещё прохвост, мог бы обидеться и подстроить какую-нибудь гадость. Распутин мне вообще сказал, что он терпеть не может проигрывать, и вроде какая-то важная шишка, если верна его информация.

Но победа была за мной, и зрители даже встали, аплодировали. Им явно понравилось шоу. Хотя некоторые орали, чтобы я добил соперников. Но я не стал идти на поводу у толпы: устраивать кровавое месиво ради развлечения — не моё.

В общем, ночь прошла успешно, но есть один нюанс: рефери объявил, что я перехожу в среднюю лигу. Теперь лёгких боёв мне не видать. Знаю, что там творится, видел пару схваток… Мясорубка ещё та. Но кто сказал, что жизнь — простой квест?

Конец пары у Сергеевны я встретил с облегчением. На следующей паре удалось немного поспать, чему был несказанно рад. А потом Маша попросила меня уступить место Виктории. Сестра во время урока часто будила меня своими замечаниями по учёбе, так что чудненько, что удалось пересесть от неё.

На занятии по истории многие разбежались по своим делам, а я удобно устроился на задней парте, чтобы опять вздремнуть. Препод по истории — славный старикан. Если и замечал, что я дрыхну, то просто задавал вопрос по теме. Я отвечал, и снова вырубался. Он не докапывался: предмет-то я знаю хорошо.

Историю я уже давненько самостоятельно освоил. Надо же было понять, куда меня на этот раз угораздило попасть. Мир этот своеобразный, не соскучишься. Благо в нашем доме осталась дедовская библиотека: единственное его наследство, которое батя сохранил, потому что сам был книжным червём.

После урока истории было ещё несколько лекций, на которых я сладко дремал. Преподы пытались меня разбудить, но безуспешно.

А последним занятием была физкультура: моя любимая пара. Я снова решил её прогулять, ведь мне делать там нечего: не сидеть же тупо на лавочке или тягать гантельки для детского садика.

И вот, топаю к выходу, мечтая, как сейчас наемся в общаге и потренируюсь по-нормальному. Хватаюсь за ручку двери, а она — хлоп! — открывается сама.

Чёрт возьми… Прямо передо мной стоит физрук Вадим Геннадьевич в своих вечных трениках.

— Добрыня, а куда ты намылился, голубчик? — прищурился он. Попал я, однако…

— Да вот… Свежим воздухом хотел подышать, — промямлил ему.

— Через пару минут занятие начинается. Опоздаешь, — не отставал он от меня.

— Ну, мне очень нужно… Э-э… Срочное дело, — выпалил первое, что пришло в голову.

Геннадьевич пристально посмотрел на меня, а затем выдал.

— О, я-то лучше знаю, что тебе нужно, — протянул он саркастично. — Ты уже две недели прогулял моих уроков. Но сегодня у меня замечательная новость — тебя ждет экзамен.

— Чего⁈ Да мы только начали учиться! Какой ещё экзамен?

— Это для тебя только начало, — хмыкнул физрук. — А остальные уже две недели как потеют.

Чушь какая-то… Я был уверен, что экзамены проводят раз в полгода. Но Геннадьевич объяснил, что в академии экзамены сдают чаще.

Здесь надо было видеть моё лицо… Ничего печальнее в жизни не слышал. Будто передо мной перевернулся грузовик с моими любимыми пончиками, а сверху на них приземлился слон. Боль… Нестерпимая боль.

— Так что, Добрыня, если ты не сдашь в этом месяце четыре экзамена по любым предметам, вылетаешь из академии. Заставить тебя, конечно, не могу, но очень советую, — физрук добил меня окончательно.

Похоже, делать нечего. Надо продержаться до конца обучения в этой элитной шараге, чтобы потом забыть о ней, как о страшном сне.

С унылым видом я побрел в спортзал, а там уже все были в сборе: даже студенты с других курсов подтянулись. Ну, понятно — экзамен у всех одновременно.

Каждый готовился по-своему… Кто-то медитировал, кто-то подтягивался с артефактными утяжелителями, другие бегали по залу.

— Оу, Добрыня, а ты почему еще без формы? — услышал я задиристый голос барона Грибоедова из параллельной группы.

— В стирке, — соврал я, не глядя на него.

— Ну ты и тормоз, ха-ха! Забить на форму в день экзамена — это в твоём стиле, — заржал Грибоедов.

Повернулся к нему… Смотрю, он грушу колотит в боксёрских перчатках, пытаясь казаться крутым. Ну, я слегка эту грушу подтолкнул в его сторону. Груша отпружинила и дала барону по носу так, что он с визгом отлетел на пару метров.

— С реакцией у тебя, вижу, проблемы. Так что кто из нас тормоз — вопрос спорный, — ухмыльнулся я, наблюдая, как он растянулся на полу.

Но моя улыбка быстро сползла. Сестрёнка, заметив полёт Грибоедова, сразу подскочила ко мне.

— Что этот придурок тебе сказал? — мелкая выпалила, тыча пальцем в барона.

— Да ничего, — отмахнулся я. Не хватало ещё, чтобы Грибочку хана пришла: сестра его добивать пойдёт.

— Да ладно? Ты на людей просто так не нападаешь. Говори, что он наговорил тебе, — Маша прищурилась и топнула ножкой.

— Да ничего я с ним не делал. Грушу толкнул, она отскочила, а он сам под удар полез, — отмахнулся я, надеясь, что мелкая поверит.

Правду выкладывать не хотел: ещё не хватало, чтобы Маша его на дуэль вызвала. К счастью, тут подоспел физрук. Ну хоть отвлёк сестру от моего допроса.

— Добрыня, а ты чего еще без формы? — ухмыльнулся Геннадьевич, почесывая свою щетину. — Хотя ладно, сегодня тебе точно не повезло.

— Это ещё почему? — нахмурился я. Вроде пока всё шло по плану. — Неужели форма настолько важна для размахивания моими конечностями на вашем экзамене?

— Нет, дело совсем не в форме, — злорадно осклабился физрук. — Просто ты в моём чёрном списке, так что готовься.

И что это значит? Кхм… Но тут мелкая, как всегда, опередила, заметив моё недоумение.

— Он тебя завалить намерен, Добрыня, капитально завалить! — расхохоталась Маша, хлопая меня по плечу. Вот она, сестринская любовь — пнуть брата, когда тот и так стоит на краю пропасти.

— Итак… — посмотрел физрук по сторонам. — Поднимите руки те, у кого есть срочные дела после экзамена.

Руки взметнулись так быстро, будто объявили раздачу бесплатной пиццы. Никто не знал, к чему это приведёт, но инстинкт самосохранения сработал на все сто процентов.

— Отлично, поздравляю, — улыбнулся физрук. — Сегодня ваши дела — это я. Да и завтра, возможно, тоже.

Студенты переглянулись между собой, и засыпали преподавателя вопросами. Физрук начал вещать, что у экзамена нет срока. День, два, неделя — да хоть до конца времён. Пока мы не сдадим всё по его кривым стандартам, будем обречены крутиться в этом спортивном чистилище.

Вперёд вышел Потников — наш местный любитель расписаний и графиков, человек, способный устроить истерику, если обед задержится хоть на пару минут.

— Постойте, как же так? — вскричал он, поправляя очки. — А остальные занятия? Это нарушение всех норм!

— Ваши проблемы — ваши заботы, — лениво протянул физрук. Он явно наслаждался своей властью над нами.

Затем пустился в пафосную речь о том, что мы, оказывается, аристократы, элита общества. И на нас лежат не только привилегии, но и обязанности. Вот так новость! Должны, мол, закаляться в суровых условиях, показывая собой пример. Он закончил свою тираду призывом продемонстрировать, чему мы научились под его мудрым руководством. Не физрук, а какой-то боевой монах из забытого Ордена.

— И у меня для вас особый сюрприз, — продолжал говорить Геннадьевич. В этот момент я остро пожалел, что не умею телепортироваться на другой конец света, как мой старый знакомый Грегори Торговец.

Он хлопнул в ладоши, и в зал вплыл Макар Никонович — наш преподаватель по командным боевым действиям. Любитель превращать наши тренировки в хаос и разрушения, заряжая наши души своим энтузиазмом.

— Поздравляю, молодёжь! — проорал старик так, будто мы стояли на параде. — Сегодня у вас двойное удовольствие! Не один, а целых два экзамена! И физкультура, и командные боевые действия!

И пока мы пытались переварить услышанное, два препода — закадычные дружки, которые, вероятно, после уроков вместе гоняют чаи с чем-то покрепче, начали наперебой нам объяснять суть задания.

Короче, нас решили разделить на команды по три человека. Капитанов выберут они, а те уже начнут собирать свою команду.

— Бартанов! — рявкнул Никонович, указывая на парня из параллельной группы. — Берёшь в команду Софью Нестерову?

Бартанов задумался на пару секунд и отрицательно покачал головой. Препод предложил ему другого студента, «покруче», и тот тут же кивнул. Так и шло: дедок называл капитанов, а они выбирали себе людей. Я же стоял и старался не уснуть. Удивительно, но мою фамилию называли дважды, и оба раза от меня отмахнулись. Это что, у меня какие-то проблемы с физической подготовкой? Кстати, Машу-то сразу в команду забрали, а я не удержался от хохота. Как только один тип заявил, что берёт её из-за ранга С, она тут же возмутилась:

— А моё мнение спросить забыли? Может, я не горю желанием с вами тусить!

Никонович с Геннадьевичем переглянулись, и физрук прикрикнул на мою сестрицу:

— Добрынина, отставить разговорчики! Займи своё место, пока я не передумал!

В итоге команды сформировались. Угадайте, кто остался за бортом? Я и ещё два ботана…

— Что-то не пойму, почему все эти заморыши в моей силе сомневаются? — почесав затылок, оглядел я зал.

Зубрила, стоящий рядом со мной, гордо выпрямился:

— Испытания могут быть разными: на скорость и ловкость, а не только на силу. Поэтому тебя и не выбрали.

— А нас не взяли, потому что они все недальновидные, — презрительно оскалился второй ботан. — В испытаниях могут пригодиться мозги. Сами пожалеют, когда будут плакать над своими оценками.

Я без понятия, так ли это. Экзамен ведь этот связан с физкультурой. Не факт, что интеллект тут рулит. Но кто их знает, этих стратегов выходного дня.

— Итак, все довольны своими командами? — старый вояка Никонович ещё сильнее взъерошил свои седые волосы.

Большинство студентов закивали, но были и такие, кто начал громко возмущаться. А Машин голос прозвучал громче всех.

— Недовольна! Я недовольна своей командой, слышите? Протестую! — раздраженно крикнула сестра.

— Ладно, сегодня я добрый, — Макар Никонович с усмешкой промурлыкал в ответ. — Тогда у вас есть ровно час, чтобы еще раз поменять состав команды. Приступайте!

Началась настоящая свистопляска, и каждый хотел урвать себе кусок пожирнее. Вот барон Семёнов пообещал графине Олесе помочь с подготовкой к другому экзамену, если она отдаст ему Матвея ранга С. Некоторые капитаны даже угрожали друг другу, если те не соглашались на обмен сразу. Стоял такой шум, будто мы на базаре, а не в академии для аристо.

И самое смешное, что ботанов рядом со мной тоже быстро расхватали по командам. Видать, до кого-то наконец дошло, что мозги тоже могут быть нужны. А на меня всё равно никто не обращал внимания. Честно говоря, не понимаю, о чём они все думают, но это их проблемы. Поскорее бы всё закончилось, а то я уже жрать хочу.

Ну и черт с ними, а я пока с пользой проведу время. Помедитирую. Медитация — отличная штука: помогает не придушить окружающих.

Поэтому я парю себе, как безоблачное небо, направляю энергию, рисую магические узоры на мышцах, как вдруг в мою тихую гавань врывается знакомая аура.

— Да вы совсем с катушек слетели? — слышу, как Маша кипит от негодования.

Приоткрываю один глаз, потом другой, и вижу… Мою дорогую сестричку вытурили из команды в обмен на какого-то парня ранга D. В чем логика менять ее на более слабого? Мелкая показала средний палец своему бывшему капитану и направилась ко мне, сердито откидывая волосы назад.

— Да забей, Маша. Ты ведь сама не хотела с ними возиться. К тому же они, очевидно, идиоты, раз тебя променяли. Уверен, другую команду ты быстро найдешь, — попытался как-то ее подбодрить.

— Никто меня не выберет, — сестра драматично плюхнулась рядом на мат, и махнула на все рукой.

Кхм… И тут до меня доходит, почему так вышло. Быстро просканировал ее энергетический фон, я рассмеялся:

— Маша, ради всего святого, куда ты всю свою энергию дела? — неудивительно, что никто не захотел взять ее в команду.

Оказалось, Маша вчера на уроке фехтовании выложилась по полной, и до сих пор не восстановилась. Ну, это ее косяк: знала же про предстоящий экзамен. Зато, похоже, мы будем в одной команде, а могло быть и хуже. Но тут к нам подкатывает другая команда, и на миг я подумал, что Машу все-таки заберут. Как бы не так… Они сплавили нам Викторию, как бракованный товар. А её-то за что исключили? Маркиза ведь не слабачка, судя по нашей последней схватке.

— Ну что, похоже, остаемся втроем, — усмехнулся я, глядя на сестру и ее подругу. — Только вот, Вика, не пойму: тебя за что вышвырнули?

Маркиза и бровью не повела:

— Меня уже десятый раз передают, — улыбнулась она, заплетая волосы в косу. — Последнему командиру не понравилось, что я из Пруссии. Его троюродный дед воевал против нас когда-то.

— Ха-ха! Чую, ты уже дуэль с ним запланировала на завтра, — захохотал я.

Но Маша вмешалась с возмущением:

— Нет, она не будет опускаться до таких мелочей. Правда, Вика? — как-то странно такое было услышать от Маши.

Ага, как же… Маркиза спокойно подтвердила:

— Дуэль будет, но только через неделю.

Время распределения подошло к концу, и мы официально стали командой. Геннадьевич почесал затылок, глядя на девушек:

— Странно… Маша и Вика вроде сильные. Почему их все команды отсеяли? — пробормотал он.

— А чему тут удивляться? — фыркнул Никонович. — Одна энергетически истощена, а вторая… хм… наверное, просто не подошла.

Затем старый хрыч Макар всем объяснил, что последние десять команд с наименьшим количеством баллов отправятся на пересдачу. Хотя нам и не сообщили, как будут считать баллы, но была хоть одна светлая мысль: очки суммируются. Так что даже если у тебя в команде есть безнадежный балласт, остальные могут вытянуть.

Геннадьевич спросил, кто будет капитаном нашей команды. Маша тут же взметнула руку вверх, не дав ему договорить. Мы с Викой переглянулись: кто бы сомневался. Главное, выяснилось, что предстоит соревноваться в трех дисциплинах: скорость, ловкость и сила. Ничего нового под солнцем… Сестра сразу отправила Вику на скорость, пожелав ей удачи.

— Успокойся, Добрыня, не парься так, — мелкая хлопнула меня по плечу с самодовольной ухмылкой, словно генерал перед решающей битвой. — Мы их размажем по стенке, увидишь. Победа будет за нами, просто доверься нам.

— Мне, честно, до лампочки, — протянул я, лениво потягиваясь. — Не вижу смысла сегодня напрягаться лишний раз.

— Зря ты так, — подметила Виктория, прищурившись. — За первое место дают автомат по этим дисциплинам на следующий месяц.

Вот теперь стало интересно. Все будут стараться, ведь халява в виде автоматов — это святое.

Поднимаясь с мата, чтобы отправиться на силовую дисциплину, я рассмеялся. Мимо меня пробежал один из капитанов, вопя, что хочет обменять своего ботаника на мою сестру. Ну уж нет, поезд ушёл, дружок. Что ж, сами себе яму выкопали, набрав книжных червей в команду. Пусть теперь расхлёбывают последствия своего гениального плана.

— Маша, а что вы там на ловкости будете делать? — спросила Вика у сестры, появляясь за моей спиной. — Слышала, вас на подземный уровень поведут.

Но тут Никонович уже сам подошёл с объяснениями, и я решил прислушаться. Всё до безобразия просто: их соберут на минус шестом этаже и начнут обстреливать шарами. Проще говоря, в них полетят мягкие снаряды, и если дважды попадут — студент вылетает. Маше нужно продержаться как можно дольше, уворачиваясь от них. Забавная игра в «Матрицу» без спецэффектов и права на замедление.

У нас же, силовиков, всё куда прозаичнее: висим на турниках, а на нас, с каждым следующим раундом, навешивают новые артефактные пояса, по пять кило каждый. В итоге, кто-то из соревнующихся не выдержит и свалится, как перезрелый фрукт. Фишка в том, что нам наденут шлемы, блокирующие зрение и слух. Никто не поймёт, держатся соперники или уже лежат без сознания. Видимо, хотят проверить не только наши мышцы, но и нервы на прочность. Посмотрим, кто первый сорвётся и начнёт разговаривать со своими голосами в голове.

— Добрыня, если на тебя навесят полтинник, ты сам будешь весить под двести, и тогда вместе с турником рухнешь! — хихикнула Маша, подмигивая мне, словно знала то, чего не знаю я.

— Посмотрим, — лениво зевнул я. — Может, и проломлю пол, но не сдамся.

Болтать дальше было некогда: все разошлись по своим заданиям. А я и остальные «качки» сгрудились у турников.

Пока препод монотонно бубнил правила, я разглядывал эти магические пояса. По сравнению с моими тренировками это детский лепет. Организм привык к нагрузкам, распределю давление по всему телу — и вперёд, к новым свершениям.

— Ничего личного, парни, но победа за мной, — ухмыльнулся я, глядя на студентов, натирающих руки магнезией, будто это спасёт их от неминуемого. — Я могу хоть целый день висеть на турнике без перерыва.

Ухмылка расползлась по моему лицу, и это я ещё скромничал. Пусть думают, что я просто болтаю. Но я знаю одно: победа будет за мной, а они пусть готовятся принять неизбежное. В конце концов, все мы равны перед силой гравитации, но некоторые всё же равнее.

Временем позже

Шары летели в Машу один за другим, словно пули в тире. Если бы не её тайный запас энергии, о котором она умолчала, то давно бы валялась на полу, наслаждаясь вкусом поражения. Но девушка продержалась целых десять минут, пока очередной шар не врезался в руку во второй раз, отправляя её в нокаут.

— Добрынина выбывает! Восемьдесят очков! — прохрипел в мегафон Макар Никонович.

— Чёртовы шары! — Маша, обливаясь потом и проклиная всё на свете, побрела к лифту, ощущая себя выжатым лимоном.

Среди всех участвующих студентов она умудрилась занять почётное двадцатое место. Отличный результат, если считать с конца, но винить было некого, кроме себя.

Поднявшись в спортзал, Маша сразу увидела Викторию.

— Вик, ну что там? Сколько набрала? — Маша подбежала к ней с надеждой.

— Ты про мой вес или про очки? Если про очки, то жалкие шестьдесят. Ногу я подвернула. Прости, что так облажалась, — вздохнула Виктория, прислонившись к стене.

— Да уж, эпик фейл… — Маша задумчиво почесала подбородок, думая. — У меня чуть больше — восемьдесят.

— У Добрыни на табло пока десять очков, — заметила подруга, бросая взгляд на цифры за Машиной спиной.

— Хоть бы до двадцатки дополз, а то позор на весь Род, — Маша нервно прикусила губу. — Не можем же мы так облажаться, и в десятку лузеров влететь. Хотя, похоже, именно туда и стремимся.

Виктория не сводила глаз с табло, где очки медленно тикали.

— Паршивое дело, — Маша раздражённо постучала ногой по полу. — Ладно, если что, свалим всё на него: мол, он всё профукал, а у нас хоть какие-то очки есть.

Они вяло перешёптывались, пока их разговор не прервала длинноногая брюнетка.

— Что, Добрынина, где твоё хвастовство? Говорила, всех порвёте, а сама вон как облажалась, — брюнетка злорадствовала, наслаждаясь моментом.

Маша сверлила её взглядом исподлобья, представляя, как та падает в открытый люк.

— А ты, Смирнова, сама не на вершине Олимпа. Не радуйся раньше времени, — криво усмехнулась она.

— Ха, это мы ещё посмотрим! — та мотнула головой. — Казанцев из моей группы ещё на турнике висит. Победа будет за нами. Мы сейчас вторые, а вы где-то далеко внизу.

Маше захотелось ответить матерной рифмой про Казанцева и его вечное «висение», но она сдержалась, проводив Смирнову взглядом, полным ненависти, на данный момент.

Подруги сидели, напряжённо ожидая результатов. Виктория, то и дело, косилась на табло, но Маша попросила перестать мучить себя и её.

— Вика, да брось ты, — устало вздохнула Маша. — У Добрыни скоро энергия сядет. Хотя… Мы хоть немного еще очков набрали?

— Нет, — Виктория покачала головой, похоронив последнюю надежду.

Маша прикрыла глаза и решила скоротать время в дремоте. Погрузившись в сон, она не заметила, как пролетело время и, возможно, её шанс на спасение. Очнувшись, она боялась взглянуть на табло с очками, и спросила у Вики.

— У Добрыни на табло уже двести пятьдесят очков, — ответила ей подруга.

— Что за?!. — Маша подорвалась с лавки и обернулась. — Сколько я проспала? Как у него баллы так быстро набежали? — её взгляд упал на цифры, которые только росли.

— Ты проспала четыре часа, — зевнула Виктория. — И не забудь: силовики могут усложнять себе задачу, добавляя артефактные пояса. За это им дают дополнительные очки.

Маша не поверила своим глазам, и попросила Викторию ущипнуть её.

— Ай! — взвизгнула она тут же.

— Сама попросила, — Вика пожала плечами.

Теперь обе не сводили глаз с табло. Часы тикали, а цифры всё ползли вверх.

— Да сколько можно⁈ — возмущалась Маша спустя ещё шесть часов. — У него уже две тысячи пятьсот очков, он обогнал первого! Может, табло сломалось? Как он вообще так долго умудряется висеть?

— Без понятия, — Виктория пожала плечами. — Как только выйдет оттуда — спросим.

Едва она это сказала, как из зала вышел однокурсник — Никита Толстосумов, направляясь прямо к ним.

— Маш, пожалуйста, убей своего брата, а? — простонал он усталым голосом. — Мы все уже поняли, что он победил. Пусть заканчивает: ведь нас не отпустят отсюда, пока все не пройдут испытание.

Сказать ей было нечего. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. Добрыня же распахнул двери лишь к полуночи, набрав при этом почти три тысячи пятьсот очков.

— Маша, смотри! Он идёт! Пошли навстречу! — радостно вскрикнула Вика и подтолкнула подругу локтем.

Но Маша, увидев цифры на табло, коварно усмехнулась и покачала головой:

— Нет, Вика. Сначала идем и найдем Смирнову. Помнишь, как она говорила про первое место? Ты же слышала, как она за спиной нас неудачницами называла.

— Слышала, — кивнула Виктория. — Ладно, идем. Заодно ей сюрприз устроим!

Подруги с хитрыми улыбками ринулись в коридор, словно хищницы, почуявшие лёгкую добычу.

* * *

Ничто так не радует, как чувство бодрости, но, честное слово, сейчас бы мне пожрать, и побольше! После такого насыщенного дня это было бы очень кстати. Но сперва нужно найти Машу и Вику и узнать, как так у них дела.

Толкаю дверь и выхожу в зал после экзамена. Но где же они, черт побери? Только оглянулся, как на меня налетели удивленные одногруппники со всех сторон.

— Как? Как ты продержался так долго? — наперебой забрасывают они меня вопросами, как будто от этого зависит их жизнь.

— Да отцепитесь вы! — протискиваясь сквозь них, расчищая себе путь локтями. — Как-как… Благодаря своей бицухе! — отвечаю на их глупый вопрос не менее глупо.

Но они всё никак не отстают. Приходится мне ускорить шаг, чтобы избежать лишних расспросов. Вскоре моё молчание надоело им, и они разошлись, разочарованные.

Машу и Вику нашел быстро. Обе они, почему-то довольные, стоят возле Смирновой и что-то ей втирают. Увидев меня, девушки мгновенно забыли о ней и рванули ко мне. Кажется, я догадываюсь, что сейчас будет.

— Добрыня, ну скажи, как ты смог их всех победить? Что за умопомрачительный результат? В чём секрет? — мелкая тут же вцепилась в меня, и начала трясти за руку.

— Ох… Вам честно сказать? — вздохнул я, а мой желудок громко заурчал.

— Да-да! — завопили они хором.

— Уснул я просто на турнике… Поэтому проторчал там так долго, — а ведь это чистая правда. Если бы не задремал, давно бы уже сбежал в общагу, чтобы пожрать. Хотя, с другой стороны, кто бы мог подумать, что лень и сонливость — путь к победе?

Интерес в глазах Вики и Маши моментально испарился: они-то думали, я раскрою какой-то таинственный секрет. Но секрет прост: когда спишь, время летит очень быстро. А теперь, если позволите, я пойду спасать свой желудок от безжалостного самопожирания — ведь кто ещё, если не я, лучше всех справится с этой кулинарной миссией!

Глава 13

— Два экзамена в кармане: ТУСА! — голос Ромы громко разнёсся по коридору. Он радостно хлопал всех по плечам, и его энтузиазм был заразительным.

Идея отправиться со всеми в кафе и набить желудок до отказа казалась заманчивой. Но мне ведь на рассвете вставать на тренировку, да и в холодильнике что-то завалялось съедобное. Ладно, поем в общаге и отрублюсь: вот мой план на сегодня. Но не успел я сделать и пары шагов, как вокруг меня поднялся шум. Коридор наполнился хвалебными возгласами, от которых мне захотелось спрятаться под первой попавшейся партой.

— Добрыня, как ты это сотворил? — окликнул меня сутулый Ванька.

Ну неужели снова… Эх, надо сваливать отсюда побыстрее.

— Я уже отвечал на этот вопрос: мышцы — залог любого успеха, — бросил я, надеясь, что это их удовлетворит.

— Ну и ладно, — вмешался Рома. — Всё равно будем отмечать сдачу экзамена, не так ли? Ты же снова всех уделал, Добрыня, первое место занял!

Ого, серьёзно? Не понимаю, за что такие почести. Я ведь просто задремал в темном шлеме на турнике. Артефактные пояса? Легко! Сколько бы их ни навешивали, мне всё нипочём. Общая масса этих побрякушек — под четыре сотни килограммов, но я легко распределил их вес гравитацией по каждой клеточке тела и почти не ощущал. Даже свою массу подкрутил немного, чтобы не провалиться сквозь пол. Единственное, чем действительно горжусь, что умудрился выспаться во время экзамена. Это ведь талант — спать под четырьмя сотнями килограммов железа и не храпеть! А на первое место мне, честно говоря, наплевать.

— Добрыня, так ты поедешь с нами? — догнала меня сестра. — Ты же всегда такой голодный.

— Да, но уже поздно, а в общаге у меня есть еда, — нужно смотаться скорее в своё убежище, пока меня не уговорили.

— В смысле, брат? — мелкая умоляюще взглянула на меня. — Ты же молодец, первое место взял! Обязан с нами в ресторан поехать. Все идут тусить кто куда — грех сидеть взаперти, вдруг завтра зомби-апокалипсис?

— Не-е, не хочу, и тебе не советую: мало ли, в ночи бродят страшные личности.

Стоило мне это сказать, как одногруппники заржали.

— Ты это мне серьезно говоришь? — Маша возмутилась. И с чего вдруг такая перемена? Не она ли клялась не покидать академию, пока диплом не выдадут? — Извини, но я не собираюсь быть занудой, как ты.

Сестрёнка демонстративно топнула ногой и надула губки. Ладно, спорить с ней бесполезно. Я быстро сменил тему:

— Хорошо, поеду с вами.

— Вот это уже другой разговор! — она тут же обрадовалась. Кто бы сомневался… — Ура-а! — завизжала Маша. — Побегу Вику обрадую!

Маша вприпрыжку умчалась искать подругу. А мне эта шумная поездка в ресторан до лампочки. Но согласился я всё же не только из-за того, что Вика там будет… Хотя, честно говоря, с Викой общаться приятно: её спокойствие и невозмутимость напоминают меня самого. Но еду я, конечно же, из-за сестры: после последней попытки нас прикончить, Машу лучше вообще не оставлять одну. Вряд ли наши враги уже успокоились.

Странно, что только я один в семье понимаю всю опасность происходящего. Батя вчера звонил, и я попросил его прислать хотя бы пару человек из нашей гвардии, чтобы Машу везде сопровождали. Но батя сказал, что подумает. Ему кажется, что гвардия только лишнее внимание к нам привлечёт. Ну да, конечно! Нас уже пытались убрать, и это явно было лишь разминкой. Больше всего меня вывело из себя, когда отец заявил, что просто поговорит с Машей и попросит её не покидать стен академии. Гениально! Для неё любой запрет — это приглашение с красной ковровой дорожкой. Ну что ж, придётся смириться. Ехать — так ехать в этот ресторан… Зато закажу себе там много разной и вкусной еды.

Мы вышли к дороге, и однокурсники двинулись к своим машинам.

— Ребят, может, кто-нибудь Добрыню подбросит до ресторана? — крикнула Маша, стоя рядом с Викой. — А то, пока он пешком дойдёт, утро наступит.

— Да и правда, — подхватила Вика, завязывая волосы в хвостик. — Добрыня не поместится в моей.

Маркиза сегодня решила прокатиться на какой-то смешной для меня машинке — гоночной модели. Если бы я в неё сел, днище бы заискрило по асфальту.

— Без обид, конечно, — ухмыльнулся Матвей. — Но может, реально на самокат Добрыне скинемся?

— Да брось, Добрыня, вырубай свою гордость, — заголосил Рома, жонглируя ключами. — Садись в мою тачку, зачем тебе пешком топать?

— Да не, всё нормально, — я отмахнулся. — Я на своей поеду!

— Братец, ты меня пугаешь, — Маша удивленно округлила глаза так, будто я только что сообщил ей о конце света. — Ты, видать, на турнике слишком долго висел.

Я лишь молча достал из кармана ключи с изображением клыков и завёл своего «Вепря». И нет, это не настоящий кабан. Мой «Вепрь» — мощный чёрный внедорожник, настолько массивный, что людям ниже полутора метров понадобится лестница, чтобы в него залезть. Не зря я сегодня слинял с одной пары и приобрёл его на кровно заработанные деньги: жизнь коротка, а желание кататься сильнее.

Достать такую тачку — задача была не из лёгких. Изначально это была военная модель, а для гражданского использования их сделали всего две штуки. У меня внедорожник С-класса, полностью бронированный. Пусть и гражданский вариант, зато сохранил многие военные прибамбасы, и главное — мой вес выдержит. Если кто-нибудь решит расстрелять меня из базуки, ему не повезет.

Под изумлённые взгляды и отвисшие челюсти однокурсников я медленно сел в машину. Яркие фары ослепили всех на миг. Похоже, теперь многие захотят обсудить со мной эту зверюгу, особенно моя сестра, так что пора делать ноги, пока меня не забросали вопросами. В ресторане можно будет всё обсудить на сытый желудок, а сейчас у меня в животе такая пустота, что там эхо гуляет. Сидя в своём бронированном монстре, я решил разбавить тишину:

— Увидимся в ресторане! Эй, кто быстрее? — крикнул им напоследок.

— Охренеть! — выдавил из себя удивленный князь.

— Ты где такую колесницу стянул, Добрыня? — Маша уже двинулась ко мне, но не успела.

Машина рванула так, что асфальт чуть не задымился. Разогнавшись до сотки за пару секунд, я боковым зрением ловил мелькающие фонари. Пусть я и скучаю по своей прошлой жизни, но кое-какие радости этого мира успел оценить. Одна из них — машины. К своим годам я научился разбирать и собирать их с закрытыми глазами, да и вожу не хуже профессионалов. Отличная штука: хоть на дуэль мчись, хоть от погони уходи. А если повезёт, то и то, и другое одновременно.

Можно было бы взять любой другой авто, но я захотел именно этого зверя. Правда, не думал, что «Вепрь» мне осилить. Редкая модель, военная разработка, и даже моему отцу пришлось бы ждать лет сто. Но дружбан Гриша Распутин — человек с особыми возможностями. Его семейка дружит с императорской фамилией, а это открывает многие нужные двери. Я прямо спросил, сколько боёв нужно провести, чтобы на такую машину заработать. По его совету наметили четыре подряд. Но всё пошло еще лучше: и провел шесть поединков. Ну, зато было весело, да и бабла поднял в разы больше, чем ожидал, и не всё на «Вепря» спустил. Даже немного на жизнь осталось. Крупные суммы пришли от ставок и менеджеров — друзей Гриши. Он уговорил их поставить на меня, раз самому нельзя по правилам. Там вообще многие любят принимать спонтанные решения: на ринге и слабак может победить… если соперник забудет прийти или случайно споткнётся о собственную совесть.

Теперь я при деньгах и могу гонять по городу вдоволь. Осталось только до ресторана долететь и заказать всё, что есть вкусного в меню. Вот тогда уж точно будет полный кайф… Ну, или пищевое отравление. Но риск — благородное дело.

Посреди дня

В Перми

Сигнализации на покорёженных машинах визжали так, будто пытались перепеть сирены апокалипсиса. Дорогу у перекрёстка заставили джипами, выстроенными полумесяцем. Пули свистели сквозь дым перестрелки, а гильзы со звоном падали на асфальт. Артур Добрынин то высовывался, то нырял обратно за распахнутую дверь машины, отстреливаясь и бормоча проклятия.

— Ещё чуть-чуть, парни! — крикнул Артур своим людям, быстро перезаряжая обойму. — Подмога уже в пути!

— Всё нормально, господин! Мы продержимся! — кивнул ему рыжебородый боец.

Но Артур, сосредоточенный и угрюмый, продолжал отбиваться, задаваясь вопросом, как они вляпались в эту чёртову перестрелку. В центре города, среди бела дня, враги решили устроить бойню. Неужели князь губернии ослеп, и не видит, что творится у него под носом, — подумал он, осыпая матом не только пули, но и законы физики, которые явно были не на его стороне. Ведь это они должны были первыми напасть на Безруковых, а не наоборот. Но вместо этого угодили в засаду посреди дороги.

Раненый и окружённый, он беспокоился о своих людях. Каждый сражался до последнего, но ситуация была патовой: стреляли даже из окон соседних зданий. Мысль о том, что их предали и слили информацию врагу, сверлил ему мозг. Но унывать Артур не собирался. Не хватало ещё, чтобы потом болтали, что Добрыниных завалили какие-то там Безруковы — это было бы худшим финалом семейной саги.

Однако реальность неумолима: врагов было до хрена, а силы убывали.

* * *

Мой верный джип урчал, разрывая тишину вечернего города. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел, как одногруппники пытаются обогнать меня. Стараются, бедняги… Стоило ли хвастаться, что я буду первым в ресторане? Теперь они ещё быстрее несутся за мной. Но обогнать меня? Ха! Это как пытаться перехитрить гравитацию. Моя тачка на поворотах тяжелеет на пару тонн — влетаю в них без тормозов, не боясь, что «Вепрь» решит лечь набок. Разве что асфальт подо мной провалится, но это уже проблемы коммунальщиков.

Рассекая по улицам, я едва сдерживал смех. Маша не унималась, засыпая меня голосовыми сообщениями: «Братец, где ты откопал этот танк? Тебе Распутин его одолжил, да?» Не отвечая ни её вопросы, я первым подкатил к ресторану для аристократов, но оказалось, что все места на сегодня заняты.

И когда все одногруппники наконец подъехали, то на меня обрушился шквал вопросов:

— Добрыня, откуда у тебя этот зверь на колёсах? Батя подогнал? — барон Ванёк пожирал взглядом мой внедорожник.

— Нет, сам заработал, — я закатил глаза. Ещё немного, и мои выдумки запутаются сами в себе.

— И где так можно заработать, если не секрет? — Петя уставился на меня, ожидая ответа.

— Парни, вам лучше не знать, — усмехнулся я. — Меньше знаете — крепче спите.

А Маша уже шептала подруге:

— Он что, в какие-то тёмные делишки влез? — сестра подозрительно сощурилась.

— Вполне возможно, — кивнула ей Виктория.

К счастью, все были очень голодны, и тема быстро поменялась. Белобрысый Матвей, подъехав последним, сразу спросил у меня:

— А ты чего стоишь снаружи? Раньше всех приехал, мог бы и столик уже заказать для всех.

— Некуда заходить, — пожал плечами я. Объяснил, что в ресторане сегодня приватная вечеринка у какого-то шишки, мест свободных нет.

— Ясно, — протянул один из графов. — Тогда я знаю одно крутое местечко: «Всё и лучшее вино». Там и аристократы, и простолюдины за одним столом пьют. Настоящее братство перед лицом похмелья. И всегда свободные места есть.

Мы переглянулись и согласились. Не знаю, или все туда поедут, но я снова запрыгнул в машину и вжал педаль газа в пол. Естественно, я опять первым добрался, и там уже всё подготовил: заказал лучший стол в зале, изучил меню и обеспечил нам достаточный запас выпивки.

Долго ждать мне не пришлось. Шумная компания ввалилась в зал с дубовыми панелями. Меня накрыла ностальгия по юным годам из прошлой жизни. Эх, молодость — прекрасное время, когда ещё не знаешь, что мир давно летит в тартарары, а ты просто наслаждаешься поездкой. Молодые адепты из моего клана тоже устраивали такие гулянки, когда получали новые ранги. А сейчас вот и сам влип в этот праздник жизни, хоть причины теперь другие. Не скажу, что в этом мире всё проще — скорее, веселее.

— Да я правду говорю! — вдруг раздался громкий голос Ромы. — На экзамене я заметил суслика, который заглядывал в окно.

— Рома, где ты уже успел накидаться, что теперь такой бред несёшь? — заржал Ванёк, чуть не подавившись брускеттой.

— Какой ещё суслик? Я, конечно, разное видел на вписках, но это уже перебор! — барон Григоренко аж бокал отставил. — А почему мы его не видели? Я тоже на экзамене был.

— Вы мне не верите⁈ — князь возмущенно стукнул кулаком по столу.

Честно говоря, а вот я очень Роме верю, и даже, наверное, знаю этого наглого суслика. Не удивлюсь, если это тот самый грызун, который меня преследует. Но обсуждать его лень: куда интереснее вкусная паста со сливочным соусом в моей тарелке. Набивая живот и подливая напитки сестре и Вике, я расслаблялся и уже не жалел, что прикатил сюда. Мы прекрасно проводили время, пока не пришло одно сообщение, которое напомнило мне, что жизнь — не бесконечный праздник.

Улыбка мгновенно сползла с моего лица, и я нахмурился. Маша и Вика первыми заметили перемену и начали расспрашивать, что случилось. А потом и остальные подтянулись.

— Добрыня, у тебя сейчас такая физиономия, словно собираешься кого-то в асфальт закатать! — Матвей, криво улыбнувшись, посмотрел на меня.

Вместо ответа я вскочил и хлопнул Машу по плечу:

— Нам надо срочно уходить!

— Братец, ты чего? Хватит быть занудой: веселье только началось! Ещё пару часиков тут посидим, — мелкая тут же возмутилась.

— Нам надо ехать, Мария! — я бросил на неё выразительный взгляд.

Маша знала, что серьёзным я бываю только в крайних случаях. Она молча кивнула и встала. Шёпотом спросила, насколько всё плохо, и можем ли мы оставить здесь остальных. Я быстро ответил, что одногруппники без нас не пропадут. А если задержимся, то проблемы появятся и у них. Не успев вникнуть в детали и с миллионом вопросов в глазах, сестра была готова следовать за мной. Я схватил её за руку, быстро махнул всем на прощание, и повёл к выходу из ресторана. Одногруппники, конечно, ничего не поняли, но объяснять им было некогда. Пусть думают, что хотят.

Было уже за полночь, и в заведении оставалось немного народа. Протащив сестру через запутанные залы, я надеялся, что мы успеем смыться до того, как неприятности настигнут нас. Но не успели мы дойти до выхода, как двери ресторана с грохотом распахнулись. Чёрт… Похоже, фортуна сегодня решила взять выходной.

Я резко остановил Машу, ухватив её за руку. В ресторан начали вваливаться гвардейцы в черной форме из спецподразделения с оружием в руках. Хорошо, что прямо перед нами стоял высокий металлический столик для фуршета, прикрученный к полу. Недолго думая, я со всего маху врезал по ножке. Столешница сорвалась с места и снесла ближайшего к нам гвардейца. Удар вышел отличный: гвардеец отлетел на пару метров, сбив ещё двоих своих приятелей. Ну, хоть немного сократил их численность.

В ресторане же начался дурдом: народ метался в разные стороны — аристократы активировали защитные барьеры, а простолюдины ломились к выходу.

— Внимание! — раздался голос из рупора. — Проводится боевая операция Рода Радугиных. Всем оставаться на своих местах, и никто не пострадает!

Да уж, верится мне в это с трудом. Надежда улизнуть таяла на глазах. Мамаша предупредила меня пару минут назад о наших делах… Но, как оказалось, слишком поздно. Она сообщила, что Артура серьёзно ранили, а отец получил средние повреждения. В Перми им устроили засаду наши враги. Только дядя не пострадал — видимо, у него броня покрепче, чем наша семейная удача. Такой подлянки от Безруковых не ожидал никто: они снюхались с Радугиными и слили им всю инфу про долги. Отлично, теперь у нас новые враги.

О Радугиных я знал лишь то, что это столичный Род, и часть их сил пока торчит в Перми. Мамаша велела нам с Машей сидеть тихо в академии, и сама собиралась что-то придумать для нашей безопасности. Но теперь передо мной стоит толпа гвардейцев Радугиных. Схватив ошарашенную Машу за руку, я рванул к чёрному ходу… Но, конечно же, блин! Радугинские головорезы уже оцепили и его.

— Мордой в пол, а то стреляю! — рявкнул один из них.

Не сводя с нас дула, он бросил кому-то в наушник:

— Цель на мушке! Устраняю?

Получив согласие, тут же открыли огонь.

Прижав Машу к себе, я с помощью гравитации направил все пули в пол. Второй рукой схватил стоящий рядом шест для танцовщиц. Чёрт, почему он такой скользкий? Но не время отвлекаться: этим шестом я как врезал по башке головорезу с наушником, что у того аж искры из глаз посыпались. Маша же оттолкнула меня, развернулась и начала кастовать заклинания. От её магии гвардейцы, несущиеся на нас, приросли к полу ледяной глыбой. Долго это их не задержит, но хоть что-то.

Сзади подскочила Вика, с мечом в руке и боевым настроем на лице.

— Я вам помогу! — крикнула девушка.

— Да не суйся хоть ты! — попытался остановить её жестом. — Это между нашими Родами война началась. Вмешаешься — и сама по уши в проблемах окажешься.

— О чём ты, вообще? Какая ещё война? У них же нашивки без гербов Безруковых! — Маша не унималась, запуская ледяное копьё в очередного неудачника. Тот явно не ожидал такого холодного приёма.

Я быстро объяснил сестре ситуацию в двух словах. От услышанного Маша сморщила лоб.

— Серьёзно? Тогда нам срочно надо домой, — едва выговорила она, и в голосе её прорезалась нотка паники.

Если бы всё было так просто… Для начала неплохо бы отсюда живыми выбраться, а там уже решать, что дальше делать. Но даже подумать толком не успел, как вперед выскочил Рома и закричал.

— Не понял, кто тут командует? Я князь, между прочим, и можете свои приказы засунуть себе в… ну, вы поняли куда! — Рома сдёрнул шпагу с пояса и окинул гвардейцев высокомерным взглядом.

— Это приказ, так что отойдите лучше, князь, и не вмешивайтесь, — прорычал один из гвардейцев.

— Да вы хоть понимаете, с кем связались? Знаете, кто мой отец? На войну с нашим Родом нарываетесь? — разозлился Рома.

— Нам плевать, кто вы! Приказ на зачистку получен, и мы его выполним, — гвардейцы из спецподразделения явно не собирались вступать в дискуссию.

Похоже, эти Радугины решили, что лучший способ решить проблемы с долгами — подставить нас с Машей и списать всё на случайность.

— О-о… — Рома усмехнулся. — Как скажете! Нам здесь насилие ни к чему.

С этими словами он поднял руки, будто сдаётся, и вдруг выпустил молнию из шпаги. Трое гвардейцев разом посинели, задымились и рухнули, как перегоревшие лампочки.

— Будет мне тут всякое отребье приказы раздавать! — презрительно бросил Рома, активируя свой щит и доставая телефон.

Мы с Машей продолжали отбиваться от первой волны нападавших, раздавая «подарки» в виде ледяных копий и гравитационных ударов. Я краем уха уловил, как Рома говорит по телефону:

— Василий Петрович, у меня неприятности! Координаты уже вам отправил! — донеслись до меня его слова.

И не только Рома звонил своим. Другие аристократы с нашего курса тоже начали вызывать подкрепление. Однако внезапно в ресторане погас свет, и воцарилась кромешная тьма. Свернув шею одному из верзил с пушкой, я быстро глянул на телефон: сети нет… Похоже, гвардейцы Радугиных поставили глушилку и заблокировали все сигналы в ресторане.

В этот миг

со стороны князя Романа

— Да, господин, у нас уже есть информация о нападении, правда, оно это не связано с нашим Родом, — раздался уверенный голос в трубке. — Но гвардия уже выезжает к вам!

Рома быстро прокрутил в голове последние события. Вот черт, если нападение не предназначалось мне, тогда кому из присутствующих? — подумал он.

Как только связь оборвалась и включились резервные генераторы, заливая зал тусклым красным светом, князь заметил, как некоторые посетители в панике попадали на пол, закрывая головы руками, словно это защитит их от летящих пуль. Другие, ведомые инстинктом самосохранения, пытались прорваться к выходу. Однако гвардейцы Радугиных, пользуясь суматохой и плохим освещением, отправляли всех в отключку прикладами автоматов. Они никого не выпускали из здания. «Ну конечно, вечеринка только начинается», — усмехнулся он про себя. А вот молодой граф Воронцов из академии тоже успел уложить пару гвардейцев, как и другие бойкие аристократы. Отобрав автомат у одного из поверженных, он выругался вслух:

— Что за беспредел творится в столице! Посреди мирного застолья нападают какие-то отморозки. Даже поесть спокойно не дают!

— Да вообще непонятно, против кого эта зачистка? То ли против кого-то из нас, то ли мы тут вообще ни при чём, — пожал плечами ещё один студент, усиливая свой щит двойным барьером. «Лишь бы щиты выдержали», — подумал он.

Объединившись, аристократы с трудом вытеснили гвардейцев из главного зала, и начали баррикадировать входы, чтобы выиграть время. Добрыня, тоже участвуя во всём этом безумии, понял, что выбраться отсюда быстро не удастся. По крайней мере, не в ближайшие минуты. «Похоже, ужин затянется», — усмехнулся он.

Он гадал, что такого могли пообещать Безруковы Радугиным в обмен на их помощь, раз те так рьяно взялись за дело. Казалось, Безруковы сами загнали себя в угол, ведь Радугины теперь знают о их долгах. Подставы можно ожидать с любой стороны, когда кто-то пытается спасти свою шкуру. «Интересно, кто первый отправится на тот свет: они или мы?» — мелькнула мрачная мысль.

Добрыне сейчас стало понятно: Радугины — сильный столичный Род с грязной репутацией. Такие готовы пойти на многое. А его товарищи из академии были из других губерний и городов. Им не так просто устроить «сладкую» жизнь Радугиным: задолбаешься сюда всех своих гвардейцев выдёргивать для разборок. Времени же не было, а решение принять нужно было быстро.

— Глядите! Утырки тяжелую артиллерию погнали! — выкрикнул вдруг Ванёк, указывая пальцем в окно.

К ресторану приближался бронетранспортёр во всей своей мощи и красе, а дула его пушек уже наводились в их сторону. «Ну вот, ужин при свечах плавно превращается в тир», — саркастически подумал Добрыня.

— Ребята, отойдите подальше от стен и окон! — громко предупредил Воронцов, взъерошивая волосы. — Сейчас они начнут пробивать их к чёрту!

— Тяжёлой технике в городе сегодня не повезет, — с ухмылкой заметил Добрыня, выглядывая наружу.

— Почему это? — не понял Ванёк.

Но лишь успел задать вопрос, как бронетранспортёр с грохотом провалился под асфальт.

— Эта махина при своём весе в пять-шесть тонн точно не для городских улочек, — засмеялся Добрыня, наблюдая за поднявшейся пылью на месте провала. — Асфальт тут очень ненадежный.

Он усмехнулся про себя, зная, что добавил технике веса своей гравитацией, доведя её до семидесяти тонн. Никакой асфальт такого не выдержит, особенно с учётом его качества.

— Маша, оставайся пока с Викой здесь, а я на крышу и обратно. Посмотрю, как лучше выбраться отсюда, — сказал Добрыня, похлопав сестру по плечу.

— Хорошо, братишка, — она согласно кивнула.

Он уловил в её глазах боевой блеск и усмехнулся. Что ж, семейка у них та ещё. «Пожалуй, если кто и выживет сегодня, то это точно мы. Осталось только заказать десерт и попросить счёт», — подумал он с мрачной ухмылкой.

* * *

Прожекторы слепят, как в ночном клубе, только музыки не хватает. Радугины совсем обнаглели — вертушку пригнали! И сейчас вертолёт кружит над рестораном, освещая всё вокруг.

На крыше было полно железных каркасов, поэтому мне повезло. Легко сломав одно, я приготовился к броску.

— Чем не копьё? — усмехаюсь, вертя её в руке.

«Птичка» всё кружит, меняя позиции. И вот она любезно разворачивается над пустырём. Отличный шанс устроить ей незапланированную посадку.

Вот вам сюрприз, ребята! Кусок арматуры с одного броска пробивает винт вертолёта, и тот, описывая эффектную спираль, летит к земле, зарываясь носом в грунт. Жаль, взрыва не было, но экипажу обеспечены контузии и переломы.

Теперь нужно вытащить Машу отсюда и при этом не светиться своим Даром. Да тут ещё студенты в бой встряли. У них теперь тоже будут проблемы с Радугиными. Хотя сомневаюсь, что все они ввязались ради нас. Скорее, большинство даже не в курсе, что эти аристократы пришли именно за нами.

Пока я прикидывал, что к чему, слышу тарахтение моторов. По улице движется вооружённый кортеж. Чёрт знает, кто из наших его вызвал, но как вариант спасения сойдёт. На улице гвардейцы Радугиных уже наводят пушки на незваных гостей. А я слегка ослабляю гравитацию и прижимаю их патроны к земле.

— Оу! А это что за умник-смертник? — один широкоплечий из их гвардии несётся, как танк на допинге, прямо на кортеж с гранатомётом на плече.

Вот же сука: успел выстрелить! Заряд летит прямо в наше подкрепление. Приходится тратить энергию: отклоняю снаряд и отправляю его в небо. Вытирая пот со лба, наблюдаю, как завязывается бой между ними. От выстрелов голова раскалывается, как после ночи с дешёвым виски. Но это ещё полбеды! Прищурившись, замечаю командный центр в бронированном авто. Там сидят четыре наглые рожи и тычут по экранам, управляя боевой техникой. Благо арматуры у меня ещё полно. Хватаю ещё одно импровизированное копьё и бросаю его в броневик. Попадаю прямо в цель — из тачки Радугиных выскочили эти четыре типа, и их координация облавы на ресторан накрылась. Но моя энергия на исходе: потратился на бросок арматурины. Зато кортеж теперь лихо действует. Судя по их тактике, подкрепление что надо… Таким ребятам лучше на глаза не попадаться. Они уже успели часть гвардии Радугиных прикончить, остальных в наручники запаковали.

Что ж, смотреть мне тут больше не на что. Ломанув вниз, ищу Машу и остальных внизу. А там уже бойцы из кортежа, вооружённые до зубов, вламываются внутрь. А Рома успокаивает студентов, мол, это мои люди. Затем подходит к командиру своей гвардии.

— Спасибо за оперативность, — кивает ему Ромыч. — Я, конечно, наслышан, что в столице такие зачистки не редкость, но какого чёрта они посмели заявиться в место, где аристо разных полно?

— По нашим сведениям, господин, они пришли за некими Добрыней и Марией Добрыниными, — отчеканил рослый командир.

А я что? Только зевнул, пожал плечами, пока остальные студенты-аристо вытаращились на нас. Типичная, мать её, войнушка между Родами. Чему тут удивляться?

Потом люди Романа сопроводили нас до общаги. В академии уже все знали про нашу вечеринку. Когда мы подъезжали, то заметили, что охранников стало намного больше возле входа. Ответственность, так сказать, за нашу драгоценную безопасность.

Вернувшись в общагу, первым делом Машке всё рассказал. Сеструха была молчаливой, как никогда: война между Родами набирает обороты, ведь батя с братом получили по шапке. Но держалась она молодцом, эмоции под контролем. Нам бы всем отдохнуть после такой ночи, но куда там.

Я, как примерный студент, побрёл в свою комнату и бухнулся на кровать. Но спать долго не собираюсь — есть у меня одно важное дело. И перед тем, как упасть в объятия Морфея, но не того, а простого, Гришке позвонил. Через пару часов меня за стенами академии будет ждать неприметная тачка с ключами под задним колесом.

И наплевать мне на усиленную охрану: я же не первый год в этих играх — выберусь как-нибудь. Потому что в ближайшее время мне надо навестить один офигевший Род. Решили, гады, охоту на нас устроить, и думают, что это сойдет им с рук…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Гравитации

Content

Мастер Гравитации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Nota bene