Волк 10: Лихие 90-е

Глава 1

— Интересно им одно, — фсбшник посмотрел на меня поверх тёмных очков. — Почему ты сказал полковнику Ремезову из Читинской управы, что следующим директором ФСБ будет некий Путин. И с чего это Ремезов и остальные из его компашки тебе поверили? С тебя же это началось. Время пошло, Волков, отвечай быстро.

Ремезов меня сдал? Нет, точно не он, по крайней мере, не специально, а вот кто-то из его коллег мог как-то узнать о тех разговорах. Или же нас подслушали, но только сейчас приняли услышанное всерьёз.

Серёга не один и не мог действовать один, поэтому естественно, что Ремезов собрал вокруг себя единомышленников. Вся структура их Конторы — не единый монолит, а множество групп, и у каждой из них свои фавориты. Каждая их них продвигает своих, чтобы избавиться от чужаков. Тот, кто примкнул к нужной, окажется в выигрыше, остальным придётся туго.

Вот только я один знаю, как будет в действительности. Ремезов свой выбор сделал, поверив мне. Кто-то поверил ему, а кто-то…

А не просто так они спрашивают меня посреди бела дня в центре города. Боятся, что кто-то другой меня допросит и узнает, что и как? Они не просто из другой группы внутри их организации, они, возможно, просто не знают, куда примкнуть. Вот и пришли к тому, кто сказал про этого кандидата, чтобы узнать, с чего он так решил.

Но ведь и они сами люди, и тоже не знают, что будет дальше. И это беспокоит их не меньше, чем генералов, ведь перемены всегда пугают.

Придётся давить на это, если хочу уехать отсюда на мягком сиденье своего Мерседеса, а не в узком отсеке милицейского бобика, задержанный за подкинутый пистолет. Тем более та троица никуда не делась, а продолжала терпеливо ждать.

— Ваше начальство задало резонный вопрос, — сказал я. — А что вы сами об этом думаете? Вас это тоже касается.

— Это тебе вопрос задали, Волков.

— Вы торопитесь, потому что опасаетесь, что кто-то другой меня спросит об этом. И кто-то другой выяснит, говорил ли я вообще такое, были ли у меня такие основания на это, или я вообще всё выдумал. В камере кто угодно может оказаться, в том числе и подсадные утки.

— Ты много на себя берёшь.

Оба уже начали кипятиться. Но говорить с ними надо, или меня засунут в Кресты, а генерал Горностаев позаботится, чтобы я оттуда не вышел.

— Я с вашими работал не раз, совместно, вы должны были обо мне слышать. И разговор с Ремезовым у меня был. Я не знаю, что хочет услышать ваше начальство, — я посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Но куда важнее, что услышите вы. Для вас это важнее.

Один уже начал поднимать руку, чтобы подозвать милицию, а Женя делал яростные знаки, будто хотел вмешаться и задержать их. Я мотнул головой, чтобы не лез.

— Вам же потом жить и работать. — сказал я спокойным и дружелюбным тоном. — И есть разница, выгонят ли со службы, или придётся работать в поле на низких должностях… или сидеть в уютном кабинете, если вы, а не ваше начальство, сделаете правильный выбор.

— И какой выбор правильный, Волков? — чекист справа усмехнулся.

— Тот, который я скажу. И я докажу, что я прав, я в таких вещах не ошибаюсь. И вам уже решать, что делать дальше.

— Волков, у тебя осталось меньше…

— В течение недели снимут генерала Горностаева из МВД, — сказал я. — Снимут с позором. Он мне не поверил, и в итоге скоро вместо него будет другой человек. И я не просто так это говорю, я знаю, почему это произойдёт. Вычислил, если вам это так важно. Ему осталось недолго. С другими назначениями я тоже не ошибался.

Оба внимательно смотрели на меня. Откуда им пока знать, что генерала снимут с нашей подачи? Ведь если бы не мы, он бы так и сидел дальше на своём месте. А пока не знают, надо протянуть время.

— И кого ещё снимут? — чекист слева наклонился ближе ко мне.

— Об этом ещё рано думать. Но с Горностаевым я не ошибусь. И со вторым назначением тоже. И у вас ещё есть шанс успеть запрыгнуть в последний вагон. Можете даже связаться с Ремезовым, он этого не забудет, у него хорошая память на тех, кто ему помогает.

— А что сказать…

— А вашему начальству скажите то, что они хотят услышать. Да или нет, решайте сами. Важнее, что сделаете вы оба, а не они. Неделя, и всё увидите сами. А уже в июле-августе увидите другое, то что я уже говорил. Выбор за вами, но вы можете действительно подняться.

Загруженные информацией чекисты переглянулись. Я уж хотел было сказать, чтобы они ещё посмотрели футбол в определённую дату и убедились, что я действительно могу рассказать что-нибудь из будущего. Но тогда это всё покажется для них совсем мистикой, и они не поверят. Да и не хотелось бы, чтобы они знали обо мне всё. Главное, что я их заинтриговал.

Но они все уже знают, что уже скоро в их службе будет новый директор, вопрос только в том, кто именно. И никто не хочет ошибиться, поставив на неправильного человека.

А уж Горностаеву точно осталось недолго сидеть на своей должности, особенно после того, как он увидит, что мы для него готовим.

— Неделя, Волков, — они переглянулись ещё раз. Чекист слева покачал головой. — Всего неделя. Если не выйдет…

— Я не ошибаюсь в таком.

— А нам чё делать? — спросил милицейский лейтенант, когда заметил, что они меня отпускают.

— Да валите уже, — чекист справа махнул на них, чтобы ушли. — Или я начну интересоваться, откуда у вас ствол с мокрухи.

Все разъехались. Женя подошёл ко мне, покачал головой и протянул маленькую бутылку воды, которая лежала у него в кармане и оттягивала пиджак.

— Ты их загрузил, Волк, — сказал он. — Ничего не слышал, но они забыли, походу, зачем приехали.

— Возможно. Надо Ремезову позвонить. Но сначала давай закончим наше дело, а то на нас не только ствол, но ещё и Листьева повешают.

* * *

За столиком в гостиничном номере сидели три человека и пили чай.

— Ты вообще быстро худеешь, дядя Лёня, кхе! — Женя пожал ему руку. — Тебя твоя супруга скоро не узнает, каждый день килограмм сбрасываешь, походу.

— Мышцы сбрасываю, — Лёня вздохнул. — А жирок-то никуда не девается, — он похлопал себя по животу.

Лёня сидел в каталке, на ней, похоже, он и «сбежал» из больницы. Ну, раз сбежал, значит, ему становится лучше, но его всё равно придётся туда возвращать, чтобы долечился в спокойной обстановке.

— Знакомая история, так бывает, — проговорил сидящий рядом с ним крепкий, плотный мужчина, и поднялся, чтобы поздороваться со мной. — И раз вы, Максим, здесь, рад снова поработать вместе. Со своим тёзкой я уже познакомился.

С этим человеком мы виделись последний раз в Чите, когда ещё только готовились подписывать контракт с комбинатом. Это частный детектив Алексей Викторов. Он тогда притворялся телохранителем Терехова, но на самом деле пытался раскрыть схему, на которой Терехов хотел заработать и кинуть своих партнёров. Это вычислили мы сами с Женей и Лёней, и детектив вернулся в Питер.

На тумбочке рядом с ним стояли здоровенные часы, которых раньше я не видел. Кажется, Викторов принёс их с собой.

Третий, журналист Алексей Апрельский, кивнул мне и поднялся, делая знак, что хочет переговорить. Я отошёл в сторонку, и Апрельский зашептал:

— Хотел обсудить кое-что. Статья выходит огненная, но как-то это всё идёт слишком быстро. Раз и уже в печать.

— Мы торопимся, потому что генерал без дела не сидит, и он понимает, что мы что-то готовим. Сегодня меня едва не арестовали. Чем раньше выйдет, тем лучше, пусть хотя бы самое важное напечатают, а остальное выпустите потом. А вообще, Мещеряков уже выбивает вам первые полосы на ближайшие дни.

— Мещеряков? Сам? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Как вы его уговорили?

— Так сами же говорите, что материал огненный. Да у него самого тоже есть кое-что интересное. Ну а когда нам поможет этот опер, всё будет ещё горячее.

Сначала позвонили со стойки администратора гостиницы, а потом к нам поднялся ещё один гость, ради которого мы все здесь и собрались. Капитан Иван Шевцов, оперуполномоченный Васильеостровского РОВД, вошёл в номер и очень сильно удивился, увидев меня.

— Вы тут все здесь, — сказал он. — Тем проще, не придётся бегать.

— И нам тоже, — я кивнул, чтобы Женя прикрыл за ним дверь. — Вот как раз мы с Алексеями, — я показал на журналиста и частного детектива. — Расследуем покушение на меня. Вот то самое дело, по которому вы тогда приехали. Очень быстро приехали.

— Как раз интересовался у своего знакомого, который работает у вас на Ваське, — добавил Лёня, выезжая из-за стола. — Что такое не в первый раз. Происходит покушение, и вы сразу приезжаете. Иногда успеваете на трупы посмотреть, иногда нет, и иногда улики пропадают. И что более странное, дела-то такие совсем потом не раскрываются.

— Так, я не понял, — грубо сказал Шевцов. — Вы тут чё, собрание какое-то устроили, меня обсуждаете, или чё? Все лишние — вон отсюда!

— Это мой номер, — Лёня поднял руку. — А вообще, мы понять хотим, вот выезжаете вы всей толпой, а тебе, капитан, приходится работать больше всех. Но раз дела нет, ты получаешь хрен на блюде, а звания и премии достаются твоему напарнику, который с генералом дружнее живёт.

Он подмигнул мне. Помню, что Лёня намекнул про Шевцова, что питерский опер заработался на этом месте. И хоть он выполняет поручения генерала, в том числе неофициальные, ему за это ничего не достаётся. Этим и надо воспользоваться.

Идея в голову пришла быстро.

— Скажу проще и напрямую. Алексей и Алексей, — я посмотрел на журналиста и детектива. — Мы хотим это наедине обсудить, ненадолго.

— Лады.

Оба вышли в коридор, я встал у окна, покопался в бумагах, лежащих на подоконнике, и взял оттуда лист наугад.

— Суть вот в чём, — я покрутил бумагу в руках и сразу убрал. — Генерал Горностаев перешёл дорогу кому не стоило, и за это его будут мочить по всем фронтам. Сначала СМИ, потом компромат по телевизору, потом всплывут всякие незаконные дела, аферы, крышевание, рэкет и всё остальное, чем он занимается. И как думаете, капитан, разве его подчинённых это не заденет? Заденет и ещё как.

— Это что? — Шевцов показал на лист. — Приказ какой-то? Откуда это…

— Неважно, — я отошёл от окна. — Если поможете — вас не забудут. Вот депутат Мещеряков, кстати, незаконно задержанный вчера, друг губернатора. Помните его?

— Помню.

— Я с ним поговорю, он за вас замолвит словечко, чтобы и отмазать от этих дел, а там, глядишь, ещё и звание дадут. Мещеряков, кстати, сам тоже участвует. Ну а генерал Горностаев лишится своей должности. И пить никому кровь больше не будет.

Шевцов замер, пытаясь обдумать эти вводные. Я передам Мещерякову, что опер помог сокрушить генерала, так что пусть договариваются насчёт наград и званий с новым руководством.

Женя отошёл к окну и закурил, поглядывая на меня с хитрым видом. Ну ещё бы, план-то у нас выходит интересный. Каждый из его ключевых участников думает, что он просто подключается по ходу дела, но на самом деле без них этот маховик даже не начал бы раскручиваться. Опер должен выдать важные данные, журналист оформить их, а депутат пропихнуть через свои газеты. Главное — найти подход к каждому.

И нужен ещё один план, связанный с теми часами, которые принёс детектив.

— Я не в курсе всех этих дел, — сказал Шевцов после раздумий. — Всем занимаются капитан Ермолаев или старший лейтенант Широков, мне же просто говорят, куда нужно приехать, что сделать, какое поручение дал генерал по этмоу поводу… и от каких улик избавиться, если нужно. И на что закрыть глаза. С тем покушением мне просто сказали приехать и описать трупы, а вот Широков искал Кравцова, целенаправленно искал, но сам.

— Этого хватит, чтобы потопить генерала. Мы так и работаем, с миру по нитке.

— Что нужно сделать? — спросил опер, подумав ещё немного.

— Правильный выбор, — сказал я. — Все детали у них, сейчас расскажут.

Я позвал остальных. Викторов сразу отошёл к стоящим на тумбочке настольным часам и взял их в руки.

— Мне нужно знать про бизнесмена Крылова, — Апрельский тут же насел на Шевцова. — Которого застрелили в Купчино в мае, а дело так и висит. И Синягин, арестованный за хранение наркотиков, он ещё повесился в СИЗО при странных обстоятельствах. Оба дела связаны с генералом.

— Я в этом не участвовал, но кое-что слышал.

— И ещё одно, — частный детектив Викторов с грохотом поставил часы перед опером на журнальный столик. — Генерал любит роскошь? Подарите ему часы, он, наверное, обрадуется подарку. Скажите, что от чистого сердца.

— И третье, — добавил я. — Нужно провести господина Апрельского, — я показал на него. — В больницу, где содержат раненого Кравцова, пусть он тоже даст интервью.

— О, будет неплохо, — журналист оживился. — Правда, надо его разговорить, но если он захочет достать генерала любой ценой, это лучший выбор.

— Его парни с другого района повязали, — сказал Шевцов. — Поэтому…

— Он и жив? — спросил я.

Помрачневший опер кивнул. Накидали ему задачек, но желание не попасть в проблемы и продвинуться по службе перевесило всё остальное. Зря генерал так не ценит своих людей, вот и результат.

Скоро Горностаеву, который сидит и мечтает о деньгах, будет совсем не весело.

* * *

На следующий день

— Разрешите, товарищ генерал? — капитан Ермолаев приоткрыл дверь и постучал в косяк.

— Входи, — с раздражением сказал генерал Горностаев, стоя лицом к шкафу со стеклянной дверцей и разглядывая стоящие там вещи. — Видал, чего он удумал?

На его рабочем столе лежали свежие газеты с кричащими заголовками: «Милицейский беспредел», «Участника Чеченской войны подставили в Санкт-Петербурге», «Из ямы прямиком в Кресты. Почему арестован чудом выживший в плену солдат?».

— Я видел, — капитан откашлялся. — Ко мне сейчас приходили из прокуратуры и спрашивали…

— Потом, — произнёс генерал и отошёл от шкафа. На одной из полок стояли новые массивные часы. — Короче, бери Шевцова, раз он так выслужиться хочет, и дуй брать этого Волкова! Раз вчера не вышло, бери его сегодня сам! Никому не доверяй.

— Шевцов ушёл на больничный, товарищ генерал.

— Чего? — Горностаев гневно посмотрел на подопечного. — Какой больничный? Он мне сегодня часы утром притащил, чуть ли не жопу порывался целовать! Короче, чтобы Волков сегодня сидел в Крестах, в той самой хате, сам знаешь какой. И чтобы оттуда он уже не вышел.

— А за что его…

— Да найди за что! Учить всему надо⁈ Вот как этого взяли, — он ударил по газете. — Так и Волкова берите!

Ермолаев выскочил, как ошпаренный.

— Скорее бы Михалёв вернулся, — пробурчал генерал себе под нос. — А то без него эти придурки…

Он уселся за стол, выдохнул и нажал на кнопку селектора, стоящего перед ним.

— Света, меня ни для кого нет, — прохрипел Горностаев и откашлялся. — И сама зайди через пять минут.

* * *

День спустя, утро

— Что значит, Волкова нигде нет? — ревел генерал по мобильнику. — Найди его! Сейчас же!

— Занимаюсь.

— Товарищ генерал, — раздался женский голос по селектору. — Вам звонок от министра…

— Соедини!

Горностаев положил сотовый, выпрямился и застегнул галстук, только после этого ответил, глядя на висящий на стене портрет.

Министр говорил недолго, но очень громко и не стесняясь в выражениях. Когда в трубке раздались гудки, Горностаев так и стоял, держа её рядом с ухом. Только потом сел, полез в верхний ящик стола, где у него обычно лежал корвалол, но вместо таблеток там была свежая утренняя газета.

«Оборотень в погонах крышует бизнес по-крупному», — гласил заголовок, а под ним было чёрно-белое фото самого генерала. — «Расследование Алексея Апрельского».

Генерал молча посмотрел на газету, потом на стоящий в углу телевизор, и включил его пультом.

На новостном канале он увидел свой кабинет, вздрогнул и огляделся по сторонам. Да, точно, это вид от тех часов, которые ему притащил вчера Шевцов.

— Ах ты сука продажная! — прохрипел генерал. — Шевцов, гад, я тебя в Ингушетию навечно отправлю в командировку, тварь!

Горностаев бросился к часам, только сейчас заметив, что они остановились на семи утра, и взял их на руки. Задняя крышка едва держалась, внутри не было ничего, даже механизма, пустое место и прозрачное отверстие в циферблате. То, что было внутри, кто-то забрал утром. А по телевизору слышны его собственные слова, сказанные вчера:

— … чтобы Волков сегодня сидел в Крестах, в той самой хате, сам знаешь какой. И чтобы оттуда он уже не вышел.

— А за что его…

— Да найди за что! Учить всему надо⁈… На карман чего-нибудь подкинь!

— А теперь, — ехидным голосом сказал усатый ведущий, когда картинка исчезла. — Прошу убрать от экранов детей. И знайте, когда вы увидите лицо человека, похожего на генерала, то вы можете подумать, что ему плохо. Но на самом деле ему очень хорошо…

— Светка, б**! — вскричал генерал и выскочил в предбанник. — Ты где там. Ну-ка…

Его секретарша уже испарилась, а сидящий на кожаном диванчике полковник, ожидавший встречи, в выпученными глазами смотрел на включённый телевизор, стоящий в углу. Там крупным планом показывали лицо Горностаева с закрытыми глазами.

— Это какой-то позор, — произнёс полковник, так и не заметив руководителя, стоящего в дверях. — Ещё и в мундире.

Горностаев быстрым шагом подошёл к телевизору, вырвал вилку из розетки и вернулся к себе. Стоящий на столе телефон разрывался, но генерал взял мобильник и вышел.

Добравшись до машины, он сам сел за руль и начал набирать номера. Телефон Волкова не отвечал, не брали трубку оба брата Вишневских, их зам по безопасности Белоглазов тоже был недоступен. Не отвечал и Петруха.

Зато ответил Мещеряков, на котором Горностаев хотел оторваться и угрозами потребовать от него не играть в опасные игры, но не вышло.

— А, это ты, — депутат довольно хихикал. — Ну ты в ударе. Седина в голову, бес в ребро? А как там ведущий сказал? Тебе не плохо, а очень хорошо? Хи-хи-хи…

— Да ты знаешь, с кем связался, мудозвон толстожопый?

— Иди-ка ты на ***! — в трубке раздались гудки.

Генерал выехал на улицу, продолжая звонить. Он решил воспользоваться крупной артиллерией, но вместо губернатора ответил его помощник, что обычно бывало крайне редко.

Тогда придётся самому звонить редакторам газет, чтобы срочно выпускал опровержение, и телевизионщикам, чтобы снимали эту гадость с эфира.

Но сначала он набрал ещё один номер, по которому звонить совсем не хотел.

— Слушаю, — почти сразу ответил голос с кавказским акцентом.

— Ахмед, это Горностаев! Скажи Платонову, что я согласен! На все его условия! Только сними это с эфира! Пусть там скажут, что это монтаж! Это же канал Платонова!

— Мы предлагали тебе дружить, генерал, — сказали в трубке. — Ты отказался. Зря, иначе бы всего этого не было.

— Ладно, — генерал прохрипел. — А за сто миллионов долларов поможешь? Могу сказать, где их раздобыть. Только половина моя.

— С комбината? — говоривший с ним усмехнулся. — Мы и сами про это знаем. И ты нам для этого уже не нужен.

Глава 2

Санкт-Петербург

— Похоже, все думают, что это братва приехала встречать своего, — сказал Павел Андреевич, оглядывая нашу колонну.

— Кхе, точняк! — Женя засмеялся.

Мы приехали к СИЗО на трёх машинах — мой новый Мерседес, ещё один Мерседес, только пятисотый, на котором прибыл Павел Андреевич со своей охраной и Чероки, но не тот бронированный, на котором я иногда ездил, а другой, красный. Бронированный ещё вчера подготовили к перевозке, сегодня он отправится в Новозаводск по железной дороге, а то своим ходом гнать его через всю страну слишком далеко.

Встали мы на набережной, напротив следственного изолятора «Кресты», настолько известного в городе, что о нём даже слагали песни. Из-за пасмурной погоды небо и река казались серыми, здания на другом берегу тоже не отличались яркими цветами, а сами Кресты из-за всего этого казались ещё мрачнее.

Всё мрачное: и погода, и наша охрана, и идущие мимо люди, и сотрудники изолятора. Только Женя веселился всё утро, у него сегодня хорошее настроение. Сейчас он шутил со стройненькой темноволосой репортёршей, только что приехавшей вместе с командой.

С этими придётся поработать, потому что, если бы не та шумиха, что они подняли по отмашке депутата Мещерякова, Слава сидел бы в изоляторе ещё долго, несмотря на все нарушения при аресте. Но раз генерала больше нет, то и дело стремительно развалилось, а прокуратура устроила проверку подчинённых Горностаева. Только опер Шевцов смог избежать этого, вовремя выбрав правильную сторону.

Пока пузатые мужики с телеканала настраивали оборудование, Женя присел девушке на уши и что-то с увлечением ей рассказывал, размахивая при этом руками. А я отошёл поговорить по нужным вопросам.

— Значит, выяснили про этого Ахмеда? — спросил я вполголоса у Павла Андреевича. — Что он работает на Платонова.

— Неофициально, — Павел Андреевич кивнул. — Формально он работает на банк… ну, вы знаете, какой именно.

— Терекстройинвест?

— Да, но там его не бывает, чаще он выполняет особые поручения для Платонова. И что-то вдруг захотел помочь вам. Две версии у меня есть по этому поводу, — он подождал, когда мимо проедет грузовик. — Одна, самая очевидная — Платонов нацелился на комбинат.

— А вторая?

— Платонов из-за чего-то был недоволен генералом и искал все возможные способы, чтобы его сместить. Кстати, насчёт канала, по которому показывали ту запись — Платонов в числе управляющего совета этой телекомпании. Грубо говоря, этот канал его личный, хотя он почти не вмешивается в его работу. Обычно не вмешивается.

— Нам надо будет с этим поработать заранее, — сказал я. — Надеяться на лучшее не будем.

— Да, — он вздохнул. — Хотя хотелось бы думать, что он больше про нас не вспомнит.

— А как думаете, Павел Андреич, генерал застрелился сам… или кто-то ему помог?

— А вот на этот вопрос я ответить не смогу. Но не удивлюсь, если он мог что-то знать, и кто-то не хотел, чтобы это ушло куда-то ещё.

Генерал застрелился из наградного пистолета в своей квартире на Невском проспекте в тот же вечер, когда вышел репортаж со скрытой камерой. Никто из соседей не видел посторонних рядом с его жильём и не слышал звуков борьбы, так что все решили, что генерал решил уйти из жизни из-за этого скандала, не выдержал позора.

Но причины этого мне казались надуманными. Генерал был богатый человек, он вполне мог уехать за границу и жить себе припеваючи дальше, или остаться в стране, найдя себе другую работу. Честь мундира для таких, как он, пустой звук.

Да и много кто попадал на экран в таких неловких ситуациях. Их увольняли, над ними смеялись, а «человека, похожего на прокурора…» (кстати, это я подсказал депутату Мещерякову такую фразу, и её использовал ведущий) будут вспоминать и через десятки лет. Но эти люди живут себе дальше, пусть уже и не на прежних позициях, и стыд их не гложет.

— Во, смотрите-ка, кто показался, — Женя повернулся к воротам.

Небритый Слава, одетый в тёмный спортивный костюм, вышел на улицу и с удивлением огляделся. Седой адвокат в пиджаке, который вышел вместе с ним, заулыбался, похлопал Славу по плечу и подтолкнул его к журналистке, которая уже мчалась к нему. Следом за ней семенил пузатый мужик с камерой.

— Хотите сделать заявление по поводу вашего задержания? — затараторила девушка.

— А, чё, каво? — Слава, который толком и не знал, что творилось в последние дни, удивился, но через несколько мгновений взял себя в руки, и к нему вернулось его обычное, немного пофигистичное выражение лица. — Да, хотел бы сказать, что…

Отпустили его уже через несколько минут, и он подошёл ко мне. Я пожал ему руку и показал на Мерс.

— Погнали, скоро домой, запускать комбинат, а ты отдыхаешь на нарах.

— Вытащил ты меня, Волк, — Слава усмехнулся. — Я уж думал, отправят на зону, с концами. Чёт посмотрел, подумал, а не охота мне туда.

— И чё, как там, Славян, в камере? — спросил Женя, начиная их взаимный ритуал дружеских подколок. — Полотенце под ноги бросают? Или тебя сразу к параше подселили? Без всего этого?

— Вот ты бы там сразу прописался, Коваль, — Слава засмеялся и уселся на заднее сиденье. — Там спрашивают, кто ты по жизни, какая статья. И это, главное, когда спросят, вилкой раз или в жопу глаз… ***, блин, не то сказал.

— Ну ты дал, Славян, — Женя уселся рядом и пихнул в плечо. — Ты порой такое выдашь, что… кхе, не могу…

— Спокойно было? — спросил я, пока Женя хихикал.

— Да, — Слава закивал. — Шучу, никто ничё не спрашивал. Так я, угараю тут с Ковалем. Тесно только, душно, дышать нечем, камера набита, все шконки заняты. И это ладно, хоть места были, в соседней камере, говорят, даже дрыхли по очереди. Но спокойно было, никто не лез, не докапывался, вопросы тупые не задавал. Пожрать бы нормально, и помыться, только в бане нормальной.

— С девками? — спросил Женя с хитрой ухмылочкой.

— Да хоть с ними, хоть без. Вонь там стоит, хоть стой, хоть падай.

Доехали до гостиницы. Сегодня ещё много дел, которые надо утрясти в городе, но ни одно из них не касалось разборок или чего-нибудь подобного. Из тех, кто тогда наехал на холдинг, уже мало кто способен повторить подобное. Но один неприятный разговор я ждал, и скоро он должен был случиться.

Я спустился на первый этаж, где был ресторан, собирался заказать Славе роскошный обед в честь его освобождения. И совсем не удивился, когда два фсбшника, похожих друг на друга как братья-близнецы, подошли ко мне с двух сторон и уселись за столик.

Сейчас начнут спрашивать, но я спросил первым:

— Ну? Как там у нас с обстановкой в Конторе?

— Работаем, — сказал тот, что слева. Я по-прежнему их не различал.

— А генерала сместили, — заметил я и взял в руки тяжёлое меню в толстой кожаной обложке. — Вернее, он сам себя сместил, и на прежней должности уже не работает. Как я и говорил.

— Его оттуда сняли, потому что это ты вмешался, — проговорил второй, который сидел справа от меня. — Подтянул журналюг, телевидение, всё остальное. Если бы не это…

— Ребята, — я посмотрел на каждого. — Если вы думаете, что можно сидеть на жопе, и всё придёт к вам само, то ошибаетесь. Я вот не сидел ровно, иначе бы оказался в Крестах. Пришлось поработать. Главное… — фсбшник слева начал говорить, но я продолжил. — Главное — это результат. Разве нет?

— В любом случае…

— Позвоните Ремезову, ребята, — я полез в карман пиджака за кошельком и достал оттуда его визитку на простой картонке. — И поработайте на свой результат, тогда вас не забудут. А то, что я не ошибаюсь, вы и сами видели. Но вот с одним вопросом у меня пока сомнения… его убили?

Они переглянулись, правый слегка кивнул и поднялся, второй следом, и оба ушли не попрощавшись. Эти сделали свои выводы, и я был уверен, что они позвонят куда надо. Но и другие могут заинтересоваться, откуда я знаю, кого назначат новым директором. Кто-то придёт ещё наверняка, так что с Ремезовым мы это обсудим.

Но главная новость — генерала застрелили, подстроив, будто он сделал это сам. Люди Платонова? А вот это я пока никак не узнаю. И даже непонятно, как ко всему этому подступиться. Зато у меня был безотказный способ — заводить знакомства среди тех, кто в нужный момент может помочь.

И у нас у всех другой вопрос, который уже не может откладываться — запуск комбината. Придётся возвращаться к себе, но на своей территории мы можем больше.

Чекисты ушли, вскоре спустились Женя, Слава и Денис. Слава, одетый в новый пиджак, что-то рассказывал взахлёб о своих соседях по камере:

— Один, кстати, у нас жил в Новозаводске! Ты его, Коваль, не знаешь, он раньше по моей улице на Муравье гонял, с прицепом, навоз коровий возил и дрова. Потом по пьянке связался с кем не надо, вот и сидит теперь. Выпустят, он опять садится, ему там больше нравится.

— Волк, — Женя посмотрел на меня. — А ты чё, Кабанчика бронированного здесь оставишь?

— Где там на нём гонять-то? — я пожал плечами. — Дороги у нас там как после обстрела, сам знаешь. Пусть здесь будет, для Москвы и Питера, а там у нас джип будет.

— Кирюха твой расстроится, так и не поездил на Мерсе толком, — Женя посмотрел в меню, посмотрел цены, поморщился и закрыл его. — И какие планы дальше?

— Комбинат, — сказал я. — Вишневские летят туда, мы с ними, запускаем, и потом у нас будет один серьёзный разговор насчёт нашей фирмы.

— А чё такое?

— Да ничего страшного, но лучше обсудим всё на месте. Пока сосредоточимся на работе.

* * *

Несколько дней спустя, Новозаводск

Мы остановились у железнодорожного переезда, пропуская грузовой состав. Двухсекционный тепловоз с «сотым» дизелем с трудом тащил цистерны и контейнеры в сторону Китая. Густой чёрный дым из труб выхлопного коллектора разлетался по окрестностям.

— И чё, Мерс ты не привезёшь? — спросил Кирилл, безуспешно пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Такого ни у кого здесь нет. В Чите у кого-то есть, но он старинный, а у тебя понтовый был!

— Мерс оставлю там, джип привезут сюда, Кирюха. Уже скоро.

Я дождался, когда поднимут шлагбаум, и нажал на газ. Мой БМВ, всё это время ждавший меня в Новозаводске, рванул вперёд. Кирилл сидел на переднем сиденье, перебирая кассеты с музыкой, которые привёз из Питера, выбирая, что послушать.

— Да и ты же сам скоро уедешь туда на учёбу, — продолжил я. — Так что покатаемся с тобой ещё по Питеру.

— А дед-то как? Один же будет.

— Присмотрю, помогу. Да и ты же на каникулы прилетать будешь.

Пришлось сбавить скорость, потому что через ямы залинейной части города спокойно можно было ездить только на танке. Недавно шёл дождь, так что огромные лужи в некоторых местах просто перегораживали всю дорогу, приходилось искать путь через соседние улицы.

Проехавший мимо Крузак приветственно мне посигналил, но кто ехал внутри, я даже не заметил, настолько сильно были затонированы стёкла. Наверное, кто-то с пивзавода.

— Из-за этого Мерса, — я усмехнулся. — Со мной Антонов перестал разговаривать. Он думал, что Вишневские ему кабана подарят, но не вышло. Он всё себе его хотел.

— Он же себе Крузак сотку хочет, я слышал, — сказал Кирилл. — Пацаны говорят, скоро пригонят ему, новый, — он задумался. — Но бронированный Чероки-то покруче. Можно будет потом погонять?

— Конечно.

— А пострелять по нему?

— Ещё чего.

Выехали на нашу улицу. Развалины сгоревшего дома Жени убрали ещё весной, он заказывал для этого бульдозер. Хотел сдать территорию под продуктовый магазин, но пока ни с кем не мог договориться насчёт этого. Во дворе остался только гараж, сараи, пустая теплица и покосившаяся деревянная будка туалета, стоящая у дальнего забора.

У наших ворот уже стоял Луазик деда, сам он ходил вокруг машины и проверял колёса.

— Уже приехали, — сказал деда Боря, когда я остановился рядом с ним. Тон у него такой, будто я и не уезжал. — А я на рыбалку съездил. Кирюха, отдай им, а то уже концерт устроили.

Брат залез в кузов и достал бидончик с пойманной рыбёшкой. Кошки, сидящие на заборе, уже голосили вовсю, включая старую одноглазую, которая всегда чувствовала, что дед едет домой с рыбой.

Но в этот раз они не спрыгивали, а ждали, когда насытится другая. Новенькая жительница этого двора, крупная чёрная кошка с блестящей шерстью, внимательно осмотрела улов, выбрала себе сомика и самого большого карасика, и оттащила в сторонку.

Только после этого остальные кошки спрыгнули. Нрав у кошки подполковника Латыпова был свирепый, своего она не упускала, к ней даже Серый, пёс Женьки, не лез. Другие уже это поняли, поэтому больше не подходили к ней, когда она ест. Кошки приступили к трапезе, а лежащий у гаража Серый недовольно на них посмотрел и ушёл в тенёк.

Забирать кошку к себе на квартиру я не стал, она радостно носилась по двору, никуда с него не уходя, внимательно, как собака, оглядывала всех гостей и весело проводила время на свежем воздухе. Да и дед хорошо её кормил. Так что пусть живёт здесь, развлекает деда Борю, особенно когда Кирилл уедет.

— Вот королевна какая, — дед показал на чёрную кошку. — Никому рыбы не даёт, пока сама не поест.

— Не королевна, а кошка чекиста, — я усмехнулся. — Характер в старого хозяина.

Дед загнал Луазик в гараж, я зашёл в дом, включил электрочайник и уселся за стол, заваленный учебниками и тетрадками Кирилла. Брат вошёл следом и сразу, по привычке, врубил телевизор. По первому каналу показывали Смехопанораму, но по РТР показывали бокс в записи, чернокожий Заб Джуда против белого Микки Уорда. Но этот бой я раньше не смотрел.

— Макся, — Кирилл с видом заговорщика посмотрел на меня. — А кто победит?

Он взял самодельную мухобойку, сделанную из отрезанного куска резины от автомобильной камеры, приделанного проволокой к деревянной палке, и с силой прихлопнул муху на шкафу.

— Заб Джуда, наверное, — я пожал плечами. — Он неплохо боксирует.

— А я думаю…

— Про экзамены думай! — в дом зашёл дед, держа в кепке только что собранные в курятника яйца. — Тебе литературу завтра сдавать! Билеты уже учи! В Ленинград он собрался учиться ехать. Не сдашь, всё лето будешь у тёти Лены в огороде ползать кверху жопой, траву выпалывать.

Кирилл вздохнул и выключил ящик, потом взял учебник.

— Деда, — сказал я. — А не хочешь съездить в какой-нибудь санаторий? Ты же давно хотел.

— Так огород же.

— Никуда не денется, присмотрим за ним.

— Так тебе некогда же, Максим, ты работаешь, а Кирюхе поступать.

— Найду кого-нибудь, решим вопрос. А ты съезди. У нас Лёня, который опер бывший, вот собирается куда-нибудь спину лечить поехать, тебе тоже можно будет с ним, веселее будет. А за картошкой присмотрим, никуда она не сбежит.

— Не сбежит, так выкопают, — дед открыл холодильник и начал доставать оттуда продукты. — С голодухи-то народ дикнет, начнут опять копать. Помнишь, как вон тогда ночью залазили к нам и копали? Курей ещё заберут.

— У Ленки сын без работы сидит, заплачу ему, чтобы поработал, присмотрел за домом, и сам за ним пригляжу, чтобы не пил здесь. И нормально всё будет. К себе в контору его всё равно не возьму, не подходит он для такой работы, а вот за домом присмотрит.

— Ох, озадачил ты меня, — деда поставил сковородку на плитку и бросил туда кусочек сливочного масла. — Бабка жива ещё была, я с ней хотел в Кисловодск вон съездить, ещё давно, а она упёрлась, мол, как же тут ехать, огород же. Да и отец твой с матерью тоже так никуда и не съездили, денег жалели. Ладно, посмотрим-посмотрим.

Поел с ними яичницы со свежим укропом и зелёным луком, после поехал в контору. Маленькое всё же это здание, нас уже не вмещало. Пусть и основная часть охранников работала на комбинате, даже для оставшихся не было места. А телохранителям Вишневских, когда они заезжали к нам, вообще пришлось курить в беседке снаружи, внутри им было негде сидеть.

Надо бы переезжать, подыскивать подходящее здание, и сразу делать там оружейку. Но это всё мы сегодня обсудим, пока же главное — комбинат.

Я разыскал всех, кто был мне нужен.

— Поехали, парни, работы сегодня много.

Ехали по федеральной трассе. Сильный ветер разносил густую пыль, потому что дорогу ремонтировали, и полотно в некоторых местах полностью сняли. Дорожная техника перегородила всё, пришлось объезжать через просёлок.

Но этот ремонт скоро должен был закончиться, да и когда мы завернули в сторону Краснозаводска, дорога сразу стала лучше. Ровная асфальтированная полоса шла через степь до самого комбината. Дороге меньше месяца, ещё даже ни одной ямы. Я прибавил скорость, мотор БМВ при этом зарычал.

— Красота, — Женя показал вперёд.

Огромные трубы комбината дымили, работа уже начиналась. Ещё много чего предстоит делать, но то, что огромное предприятие, на котором ещё год назад ничего не было, наконец-то запустилось, уже хорошо. Уйдёт ещё несколько лет, пока он выйдет на полную мощность, но даже сейчас объём проделанной подготовки впечатлял.

Мы проехали через посёлок, где дорогу тоже отремонтировали. Людей на улицах уже больше, вдали видны краны и прочая строительная техника, а магазинов на центральной улице уже стало больше, и там теперь продавали не только пиво с водкой. Зато столовая, которая нам приглянулась в прошлый раз, никуда не делась, напротив, стала расширяться.

Я остановился рядом с новыми стальными воротами, и они плавно, без скрипа, открылись. У входа стояло несколько наших охранников с Сайгами, один держал на поводке овчарку.

— Работа кипит, — сказал Слава, выходя из машины и оглядываясь. — А я думал, пока тебя нет, все расслабятся, Волк.

— Всё и должно работать, и неважно, где я, в Питере или здесь, — я поехал в сторону гаражей. — Сейчас устроим совещание по нашему ЧОП, обсудим, что будет дальше и куда двигаться после этого. Потому что дальше всё будет серьёзно, парни. Очень серьёзно.

Глава 3

Этот овальный стол для совещаний поставили в мой кабинет, пока я был в Питере. Хоть директор Антонов почти не разговаривал со мной из-за Мерседеса, но про новую мебель, которая нам полагалась, не забыл.

Кабинет у меня всё тот же, тот самый, который давным-давно вычищал от старых бумаг сотрудник РУОП, когда те ещё вели дело против «Волковских». Ремонт сделали новый, провели несколько телефонов, а к одной стене поставили несколько экранов, на которые выводились картинки с камер видеонаблюдения.

Новенький стол орехового цвета занимал большую часть помещения. В центре, помимо графина с водой, стоял стаканчик с шариковыми ручками внутри, на каждой из которых была гравировка «ЧОП Гранит» или «Краснозаводский ГОК». Подарок от администрации области в честь запуска, причём ручки неплохие, качественные, не дешёвый Китай.

На стене, прямо над моим местом, кто-то повесил портрет президента Ельцина, но я подумывал подшутить над остальными и повесить туда портрет следующего президента, о котором пока ещё никто не знает. Пока думал, Ельцина снял и отдал Лёне, чтобы тот повесил его у себе. Вот бывший опер и держал портрет в руках, не зная, что с ним пока делать.

Только что закончилась планёрка со старшими охранных смен, и в кабинете остались только ключевые сотрудники. Женя сидел рядом и лопал пузырьки на упаковочной плёнке. Нам вчера пришли новые камеры, и каждая была запакована в такую. Их мы уже передали техникам, чтобы развешивали по точкам.

Слава стоял у окна, едва слышно напевая песенку про «Жёлтые тюльпаны». Мы слышали её утром по радио, и, похоже, она заела у него голове. Машуков сидел напротив меня, терпеливо ожидая, когда я начну. Ну а Лёня, которого мы с большим трудом вернули домой из Питера, лежал на диванчике, положив на живот портрет Ельцина, на которого сорил шелухой от семечек.

Окна открыты, снаружи кроме шума проезжавших мимо грузовиков и далёкого гула работающих цехов слышался лай. Это Дима обучал новых сотрудников работать со служебными овчарками, которых мы закупили весной. И судя по тому, что я видел, собаки уже справлялись со своей работой, и справлялись хорошо, а вот новички ещё путались.

Много у нас сотрудников. Как и всегда, приходилось уделять много времени тому, чтобы весь наш контингент из участников Чечни и Афгана мирно уживался с бывшими ментами и невоевавшими спортсменами. А будет людей ещё больше, и насчёт этого я хотел поговорить с майором Елагиным, когда он вскоре прилетит к нам для важной встречи.

— Фильм там в Питере хороший показывали по телевизору, многосерийный, — рассказывал Лёня, пока у нас был перерыв. — Про оперов питерских. А у нас не показывают.

— Скоро будут, — сказал я. — Ну что, начинаем, парни?

Женя отложил плёнку, а Слава вернулся на место. Я сел за своё кресло и подкатил его ближе к столу. Только Лёня остался лежать, ему можно. Он вообще на больничном, но сегодня захотел появиться.

— Хотел поговорить с вами о нашем бизнесе, — сказал я, положив руки на стол и смахнув с него пылинку. — Как раз вчера, пока везли Вишневских из Читы сюда, обсудили ещё вводные.

Оба Вишневских немало перепугались, когда одного из братьев похитили. Но я не только помог его вернуть, но и закрыл вопрос с той сделкой, о которой они так переживали. Заодно сделал всё, чтобы нам не мешали те стервятники, которые тогда накинулись на нас разом.

Это дало нам время выдохнуть, а ещё заключить выгодные контракты на будущее. Ну а нам самим это дало новые машины, больше денег, выделяемых для охраны, и акции. Я уже увеличил свой пакет с трёх процентов до восьми, и целился в десять.

Ну а кроме этого, братья отныне слушали меня внимательнее, чем раньше, и всё, что я говорю, воспринимали всерьёз. В конце концов, нас ждут ещё большие проблемы, ведь даже если нами не займётся Платонов, то в августе ждёт дефолт.

— Мы обсудили все повисшие ещё с весны вопросы со службой безопасности, — продолжил я. — Их было много, но мы решили все. Служба безопасности холдинга остаётся, служба безопасности комбината будет образована в ближайшие дни уже официально. И главное — СБ комбината не будет подчиняться службе безопасности холдинга.

— Ого, — Лёня удивился. — Белоглазов там на говно наверное изошёлся, что он теперь тут не рулит?

— Что-то вроде.

Изначально СБ комбината должна была находиться под контролем Белоглазова, но я и раньше не хотел такого исхода, и стал резко против после того, когда он не смог решить проблемы в Питере. А ещё это он навёл контакты с генералом Горностаевым и Петрухой, и, можно сказать, пригрел змей на груди.

— Это не значит, что на нём поставили крест, — сказал я. — Он останется в Питере, на нём будет охрана офиса и сотрудников, на нём будет экономическая безопасность холдинга, информационная и прочая. Он бывший чекист, работал в КГБ и ФСК, знакомства в Питере есть. Но здесь мы справимся лучше и без него. Здесь ему делать нечего, это наша территория.

Да, ему это не понравилось, но Вишневские в этом вопросе послушали меня, а не его. А что насчёт остального, я за ним присмотрю. В его же интересах жить с нами мирно, мы своих друзей всегда поддерживаем, и он это знает. Ну а если будет строить интриги, быстро пожалеет об этом.

— А если он опять обосрётся, мы за него все вопросы решать будем? — спросил Женя, крутя в руках зажигалку.

— Если такое будет, то Вишневские поставят вопрос о доверии к нему, — сказал я, покрутив в руках увесистую ручку с гравировкой «Гранит». — Но посмотрим. У меня нет цели как-то его подсадить, если он сам не станет нам мешать. Работать-то надо и в Питере, не только здесь.

— Но ты ему не доверяешь?

— Я доверяю только вам. А там у каждого свои цели, и они не всегда совпадают с нашими.

— А что с «Гранитом» будет? — с беспокойством спросил Лёня. — Неужели, раз появилась СБ, он больше не нужен? Столько с ним возились.

— Сейчас до этого дойду. Мы же тогда смотрели законы, поняли, что замучаемся всё переоформлять, да и собранный арсенал жалко.

Я с усмешкой посмотрел на Женю, который сразу напрягся, и подтянул к себе пачку листов, которые накопились мне на подпись. Их я подписывал новой ручкой.

— В службе безопасности будет мало людей, — сказал я, ставя свою закорючку на каждой бумаге. — Пока там только я и Павел Андреевич из Питера, он соберёт свою команду, а я свою. Контракты мы сохраним, как и обговаривали весной, только с одним нюансом. Но я уже не могу тратить весь день на маршрутные листы и отчёты, — я показал всем только что подписанную бумагу. — Ну а Женьке уже некогда пересчитывать гильзы. Так что будет так.

Поставил последние подписи, собрал листы в стопку и поднялся. Все терпеливо смотрели на меня.

— Мы делим «Гранит» на филиалы, — сказал я. — «Гранит-север» для металлургического завода и старый «Гранит». Этот, как и раньше, основной, для комбината и угольного разреза, ну и для точек в городе.

— А чего не «Гранит-юг»? — удивился Лёня.

— Тогда придётся всё в ОВД переоформлять, а это долго. Ну а так всё остаётся как раньше. Между собой можем называть его «югом». Далее, у каждого филиала будет свой директор, но общее управление будет из новой компании, например, «Гранит-главный».

Все молчали, а я достал из кармана блокнот с кожаной обложкой, на которой было выдавлено «КГОК», и открыл свои записи.

— Вот мы все в неё и войдём. Я глава компании, вы все соучредители, и ещё будет двое человек, скажу кто. А лишних мы сюда не пустим. Компания будет управлять охранными фирмами через директоров. Директора работают в ЧОП, а в СБ беру с собой Женю, Славу и Дениса.

— А я? — Лёня аж начал вставать с дивана, собираясь возмутиться.

— Будешь директором ЧОП «Гранит-юг», или официально «Гранит».

— Ë-моё! — воскликнул он.

— Выбери себе зама и команду из надёжных. Замом хорошо подойдёт Вася Рудской или Артём Васильев, у того опыта меньше, но его уважают больше. И не бойся, одного тебя не бросим, я всё равно буду сидеть здесь и помогу. Но главное — лечись, Лёня! Это всё успеем оформить до конца года, пока же приходи в себя.

— А кто будет главным на севере? — спросил Женя. — Только не меня. Вот, Денис или…

— Будет Руслан Ермаков, а замом у него Костя-мент. Русик хорошо справляется сейчас, как старший, и директор из него будет хороший.

— Он же молодой, — с сомнением произнёс Денис. — Ладно, когда просто работал старшим, но сейчас… я не против, парень старательный, просто сомнения.

— Он старше меня на год, — я усмехнулся, вспомнил свой возраст по паспорту.

— Ты — другое дело, взрослый мужик, хоть и молод. А он пацан, хотя и жизни повидал.

— Он справится. А Женя, Слава и Денис, вы пойдёте со мной в СБ. Правда, стволы вам больше никто не даст, не положено, но вы и так справляетесь.

— Без пушек неинтересно, — с помрачневшим видом сказал Женя. — У тебя хоть ПСМ есть, а у меня только ружьё дома.

Слава при этом недоверчиво хмыкнул, а Лёня посмотрел на него с осуждением.

— А чем заниматься будем? — спросил Женя, не обращая внимания на взгляды товарищей.

— Тем же, чем и раньше, только без бумажной рутины. Много чего надо сделать. Здесь и в Питере. У нас там много контактов, с которыми надо поддерживать отношения, сейчас это Елагин и депутат Мещеряков, но нужно ещё.

— А может, самим завести своего депутата, кхе! — Женя хлопнул ладонью по колену. — Вон там когда будут выборы в областную думу, то и…

— Стой, — я поднял руку, озарённый внезапной мыслью. — Областная дума — это хорошо, а что насчёт… Государственной?

— Чего? — глаза Жени округлились, а Слава кашлянул.

— Да ты меня на мысль навёл, — я посмотрел на всех и задержался взглядом на Денисе Машукове. — Бывший военный… вернее, отставной, участник боевых действий в Афгане и Чечне. Десантник, конкретный мужик, которого все уважают. На тебя люди посмотрят и сразу выберут.

— Ты про что, Максим? — Машуков, хоть и оставался невозмутимым, чуть отъехал в своём кресле от стола.

— У нас тут Читинская область и Агинский округ, — я потёр выбритый с утра подбородок. — Каждый субъект страны отправит своих депутатов в Думу по мандатам, а выборы уже в следующем году. От Агинска не выйдёт, там будет Кобзон, и его ты вряд ли победишь, а вот от Читы мест побольше… нет, конечно, можно от партии пройти, но это мутно. А вот от региона мы тебя сможем продвинуть, как серьёзного военного. За тебя проголосуют, Денис.

— Я не понимаю, Максим. Ты так шутишь?

— Серьёзный мужик, нормальный кандидат, — продолжал я размышлять вслух. — А туда порой таких клоунов берут, давно пора нормальных приглашать. Комбинат тебя поддержит, а губернатору придётся с этим согласиться. Скоро комбинат будет силой, нас послушают, а местные политики не рискнут с нами связываться. Ну а депутат Госдумы — это серьёзно. Один запрос, и милиция отстанет, и прокуратура, и РУОП. Знакомства с силовиками есть, с журналистами есть, теперь и с политиками будут.

— Ты не шутишь, — проговорил он и покачал головой.

— Решайся, дядя Денис, кхе, — Женя оживился. — Депутат нам нужен, а если ты не захочешь, придётся нам поддерживать Крюкова.

— Лучше Студента, — сказал я, и парни, кроме Дениса, засмеялись. — Я ему давно предлагал.

— А если Крюков сам захочет туда? — Слава задумался. — Он же опять на водке и пиве будет продвигать себя. А потом хрясь, и в Думе, и никто ему ничего там не сделает.

— С нами он ссориться не захочет. Да и забудьте уже про местную братву, они уже все зубы о нас сломали. Нет, конечно, они могут стрелять, но тогда и сами огребут. Короче, — я хлопнул по столу. — Денис, решайся, и мы тебя поддержим. Сегодня Вишневским это предложу, чтобы дали денег на всё. Им и самим пригодится.

— Давай Жириновскому предложим? — Лёня усмехнулся. — Чтобы взял в партию…

— Денис в Думу сам пройдёт, а дальше уже видно будет.

Все оживились, кроме Дениса, и стали наперебой это обсуждать. Но Машуков военный, он сделает так, как нужно, и пойдёт куда угодно, хоть на войну, хоть на разборки, хоть в Думу.

И хотя мы сейчас больше смеялись, чем предлагали дельного, идея мне понравилась. Ещё можно пристроиться туда, пока остались лазейки, потом уже всё поделят между крупными игроками. А в будущем такие знакомства не помешают.

* * *

— Вот я же говорила! — победным голосом объявила баба Дуся. — А ты не верила! Неча деньги на книжке держать, опять сгорят, как в тот раз. А у меня тогда денег было, жигули можно было купить!

Тамара развела руками, пока её бабушка вспоминала, что можно было купить на сгоревшие во время одной из реформ деньги.

— Старый вон, домик хотел купить, чушек завести, куриц, индюка купить хотели. Так сгорело всё! Вот слушай Максима, Тамара, он плохого не посоветует, — баба Дуся показала на меня. — Говорит, скоро деньги оттуда снимать надо, так снимай и баксы покупай. А то я вот помру скоро, куда ты пойдёшь без меня?

— Не помрёте, баба Дуся, — сказал я. — Ещё поживёте.

— А? Чего? Не слышу ничего, громче говори!

— Ещё поживёте, говорю.

— А-а-а, поняла. Ох…

Я сидел за столом на их маленькой кухоньке, и Тамара всё подносила мне новые блюда на обед. Правда, вместо её цыплёнка были котлеты на косточке, но всё равно вкусные, и ещё был свежий холодец.

— А представляешь, — рассказывала Тамара. — Ленка, одногруппница моя, с парнем сошлась, чтобы вместе квартиру снимать, на КСК заселились. Жили вместе…

Баба Дуся неодобрительно поцокала языком и пошла в комнату смотреть телевизор, но не Санта-Барбару, а телерекламу из торгового дома Ле Монти.

— … платили поровну, — продолжала Тома. — Половину, ага, как же. Потом оказалось, что квартира-то не съёмная, а родители парня купили ему, чтобы жил там во время учёбы, богатые они у него. И он с Ленки её половину себе брал, вроде как хозяину отдаёт, и ещё спал с ней, — она весело засмеялась.

— Прирождённый бизнесмен, — я съел ещё кусочек холодца, намазав горчицей, как у нас было принято, и начал вставать. — Поехали? Ты же хотела по магазинам пройтись.

— Я не знаю, что одеть, — Тамара всплеснула руками.

— Надеть, — поправил её я. — И у тебя же много теперь вещей.

— Как в магазине шмоток-то у ней! — подала голос баба Дуся, которая прекрасно всё слышала. — У меня за всю жизь столько не было! А у неё теперича полный склад… балуешь ты её.

— Вот и не знаю, что выбрать. Столько всего есть… О! — она подняла палец вверх. — Придумала!

Взгляд её упал на модный журнал, лежащий на подоконнике, и красное платье на болезненно худой девушке-модели. Но, кажется, такое платье мы покупали Томе ещё недавно, до моей поездки в Питер.

Я глянул в окно и вышел, чтобы отогнать набежавших детей от БМВ. Почти полгода на нём езжу, а они всё не привыкли и постоянно крутились рядом с тачкой, заглядывая внутрь через тонированные стёкла.

— Дядя Максим, а правда, что у вас Мерседес есть? — спросил картавый парнишка. — Пацаны говорили, есть!

— Есть, — сказал я, усаживаясь на место водителя.

— Шестисотый? Как у Черепа был?

— Лучше. Бронированный.

— О-о-о, — протянули они, переглядываясь друг с другом.

Солнце уже начало припекать, в машине нагрелось, благо кондиционер в бэхе был. Я подъехал к двери подъезда, и Тамара как раз вышла, облачившись в то самое красное платье.

— И как там в Питере? — спросила она, усаживаясь впереди. — По телевизору видела, там красиво. Когда «Петербургские тайны» показывали, всё хотела там побывать.

— Было не до осмотра. А то всяких деятелей приехало, мешали работать, надо было решать всякие вопросы…

Я выехал со двора на Лазо, а мчащийся по ней чёрный Марк-2 притормозил, хотя у него был приоритет. Но это кто-то со стремительно терявшей влияние мясухи, и водитель решил, что пусть лучше я проеду первым, и уступил.

Тамара начала перебирать кассеты, и уже скоро в машине запел знакомый голос Кая Метова:

— Есть такая нынче тема

Позабыть про все проблемы,

Позабыть про все дела,

Только ты, только я.

— А правда, что на самом деле его зовут Коля Лампочкин? — вдруг спросила Тамара, поворачиваясь ко мне.

— Кого? — я удивился.

— Кая Метова! Мне подруга сказала, что Кай Метов — это псевдоним, чтобы звучал благозвучнее, а на самом деле он Коля Лампочкин! Прочитала в газетке.

— В какой? В СПИД- Инфо? — я усмехнулся. — Слушай её больше. Нет, его не так зовут. Он Кайрат, а фамилия то ли Метов, то ли Ахметов, точно не помню, надо в Интернете посмотреть… хотя здесь пока негде, не провели ещё толком.

— Слушай, Макс, — Тамара повернулась ещё сильнее, насколько могла. — А ты помнишь, что в прошлом году в Шахтогорск приезжал Меладзе? Пел прямо на стадионе, на траве, его тогда приглашали на праздник шахтёров. Там же всю эту добычу москвичи держали, они богатые, вот пригласили.

— И что?

— Так это же всё теперь ваше! Пусть Кая Метова пригласят этим летом.

— Хм, предложу, — я пожал плечами. — Может, и привезут. Деньги-то есть.

— Ура! — она обрадовалась.

— Вот только где бы нам встать?

Я медленно проехал по улице рядом с рынком. Людей вокруг много, переходили дорогу как попало, а все хорошие места уже были заняты. Но мои знакомые меня выручили. Браток в сине-зелёном спортивном костюме и золотой цепью на шее широко заулыбался, махнул рукой, и поцарапанный красный Паджеро с зеркалом, примотанным изолентой, выехал на дорогу, уступая мне место. Я припарковал туда бэху, рядом к тёмно-красной девятке, и вылез.

— Ну чё, ребята? — я положил руку на нагретую крышу своей машины.

— Всё стреляемся, Волк, — Ваня Студент захохотал. — Твоя любимая шутка.

— Ты чего это, Ваня, на девятке-то опять ездишь? — я показал на его старую машину. — У тебя же другая тачка была.

— Да, Волк, тут такое, — Студент махнул рукой. — Бэха Иваныча на ремонте, запчастей ждёт, и Крузак мой старый тоже, я его вообще расколотил вчера. Только девятка под рукой была, завтра чего-нибудь другое возьму.

— Ты же не пьёшь за рулём, уже давно. Как умудрился разбить?

— Так не по пьяни, за городом перевернулся, под Быркой, — он показал на пластырь на лбу. — У меня-то ладно, башка чугунная, ха! А вот у Ганса сотрясение, ещё ногу сломал. Ладно, девяточка-то послушная, на ней пока гоняю. Кстати, Антонов ваш говорил, у тебя чё, реально в Питере Мерс есть?

— Да, но пока не буду сюда привозить, там останется.

— Ладно, буду в тех краях, проверю. А ты Антонова давно видел? Яха Шаман говорил, его сотый крузак уже таможню прошёл, скоро сюда придёт. Он через нас его брал, а Яха дозвониться не может.

— Увижу, передам.

— Если что, тоже заказать себе можешь. Но тачка новая, этого года, растаможка горы бабла стоит.

— Ко мне там едет джип один, крутой, покажу потом. Ладно, Ваня, мне пора.

— Покеда, Волк!

Студент отправился по своим делам, а я с Тамарой под ручку пошёл в сторону магазинов.

— И правда, Мерседес есть? — удивилась она. — Ты не говорил.

— Приедем в Питер, посмотришь. А то из-за этого Мерседеса один человек даже здороваться со мной перестал, настолько себе его хотел.

— А кто? — спросила Тамара. — Макс, а это не директор там ваш?

Я присмотрелся, и это правда был Антонов. Он только что вылез из чёрного комбинатовского Шевроле, на котором его возила охрана, и решительно направился ко мне. Что-то серьёзное, раз решил заговорить со мной, потому что из-за Мерседеса он был сильно огорчён.

— Слушай, Волк, — произнёс он и вытер вспотевший лоб клетчатым платком. — Разговор есть. На пять минут. Увидел тебя, тормознул побазарить.

— Что случилось?

— Тут ко мне тип один приезжий в друзья набивается, — Антонов огляделся. — А у меня на таких чуйка, что он что-то замыслил. Что-то недоброе такое. Можешь со мной с ним на стрелку сходить вечером? Он в том ресторанчике мне встречу назначил.

— И кто он?

— Какой-то хрен бородатый с Москвы, и он очень просил, чтобы я не говорил тебе о нём, — Антонов убрал платок в карман. — Зовут Ахмед, и вроде ты его знать должен. Хитрый он, как я, вот и не верю.

— Знаю его. Говори время, я подъеду.

Глава 4

Встреча была назначена на девять вечера в летнем кафе «Анюта» напротив рынка. Кстати, в том самом месте, где в прошлом году Студент нарвался на киллеров-гастролёров и получил удар ножом, а я его отвёз в больницу.

Пришлось мне попрощаться с Тамарой с обещанием, что обязательно заеду за ней, как всё закончится. Это обычное кафе, а не дорогой ресторан, поэтому вечером здесь сидела в основном молодёжь, хотя и братков хватало. Пивзаводские в спортивных костюмах сидели кучей у входа, веселились, курили, пили пиво и заглядывались на девушек, но до конфликтов не доходило, место приличное.

Раньше кафе держали рыночные под руководством Луки, потом его начал крышевать пивзавод, потом снова рынок, в этот раз от имени Мишани, потом за охрану стали платить нам. А с нами в городе мало кто рисковал связываться, даже самые отбитые на всю голову отморозки держались от этого места подальше. Охранник всегда сидел в зале или был поблизости.

На улице ещё было светло (в наших краях в это время года темнеет очень поздно, только к полуночи), но свет на террасе уже горел. На всю катушку играла музыка, и мы слышали её ещё, когда только подъезжали к входу.

— Всяко разно, это не заразно! — доносилось из больших колонок, установленных снаружи.

Почти все столы заняты, но за столиком в углу было просторно. Там сидел всего один человек, и никто к нему не подсаживался.

— Не, доллар всегда дорожает, — тем временем спорил Антонов. — Но чё-то я не верю, что он так резко скакнёт вверх, как ты с Волком думаешь.

— По ящику говорят, кризис, — Женя, сидящий за рулём БМВ, пожал плечами. — Нефть там, типа, дешевеет, в Азии какая-то хрень происходит. Ну ничего…

Он остановил машину возле крыльца. Антонов вышел, я задержался, проверяя, не выпадет ли ПСМ, когда буду вставать. Женя повернулся ко мне и посмотрел с хитрым видом.

— Как ты говорил, Волк, ещё лет десять продержаться, и скупим всех этих бетховенов нахрен?

— Типа того, Женя. Типа того.

Следом за БМВ приехал Шевроле с нашими парнями. Взгляды всех сидящих в кафе приковались к нам. В городе нас знали в лицо, и окружающим стало интересно, с кем это мы будем говорить. У самого Ахмеда с собой было мало охраны, всего два человека в тёмных очках, стоящих в сторонке и тихо переговаривающихся друг с другом. Один держал в руках чемоданчик с замком.

Сам Ахмед поднялся нам навстречу. Это тот самый Ахмед Дженготов, которого я видел в Питере. Тогда он хотел с помощью своего знакомого чекиста, подполковника Григорьева, вытащить нас из лап генерала Горностаева, но я справился и без их помощи. А уже потом я выяснил, что этот Ахмед связан с Платоновым.

Раз он приехал сюда, это значит, что Платонов обратил внимание на комбинат. И пусть этот олигарх нефтяник, а не металлург, деньги не пахнут, и он наверняка в курсе про инвестиции.

Мы приблизились друг к другу. Ахмед с недоумением смотрел на меня, но быстро успокоился и сделал вид, будто так и надо, и он меня ждал.

— Ну а ты, ты-ты кинула, ты, — играла следующая песня на всю катушку, а все посетители уставились на нас.

— Какие люди, — сказал я. — Заехал к нам в город, Ахмед, и даже не предупредил. А то бы встретили.

— Я частное лицо, — сказал Ахмед с лёгким кавказским акцентом. На его лице появилась вежливая улыбка. — Могу ехать куда хочу. Я здесь по рабочим вопросам.

— Вопросы, связанные с комбинатом? Здесь больше ничего такого нет, хотя, — я сделал паузу. — Через здешнюю станцию проходят составы с нефтью, но вряд ли Платонов отправил тебя смотреть, не сливают ли здесь что-нибудь. Саму нефть не сливают, если что, зато сливают дизтопливо с тепловозов.

— Буду знать, — сказал он и с неудовольствием посмотрел на Антонова. Не нравится, что тот позвал меня.

— Зато можно недорого заправиться, — вставил Антонов с едкой усмешкой. — Вечером, как стемнеет, подъезжаешь к депо, и тебе зальют полный бак соляры всего за 5 баксов.

— Уже нашёл подходы, Юра? — спросил я.

— А чё мне, бабки лишние? Хотя если у тебя бензин, то да, плохо, вот бензина там нет. А вот если бы у меня был Мерседес, — он развёл руками. — Ладно, я ещё не теряю надежды, — Антонов усмехнулся.

— Можно многое устроить, — сказал Ахмед.

— Не-не-не, знаю я вас. Жадные вы, даже обычную девятку не подарите.

— Поговорим? — я показал на стол. — Потому что все дела с комбинатом на этой территории идут через меня. Особенно с посторонними.

— Поговорим. Признаться честно, вообще-то, я хотел встречи с директором Антоновым, а с вами, Максим Михайлович, собирался увидеться завтра. Но раз уж и вы здесь, так тому и быть.

Он вернулся за своё место, мы сели напротив него. Стол пустой, если не считать солонки, стаканчика с зубочистками и заламинированного, чтобы не залили, меню. Женя встал в стороне, скрестив руки, и пристально уставился на охранников гостя.

— А я тут думал, — Антонов взял меню и начал его изучать. — Ты мне позвонил, забил стрелку, а тут раз, и Макс Волк идёт. Ну, раз он глава службы безопасности, то и позвал его. Думаю, ему интересно будет, чего вы такого предложить мне хотите…

— Вот именно, — я кивнул. — Так и что здесь нужно Платонову?

— Я бы не стал упоминать его имя в нашем деле…

Ахмед положил руки на стол. В правой он держал новенький Сименс, достаточно небольшой на фоне здоровенных мобил, которые все таскали в это время. На левой руке у него были часы с браслетом золотого цвета, хотя это, скорее всего, и есть золото, как и запонки на рубашке.

Повезло ему, что он выбрал эту точку, а то на другой бы такая роскошь кому-нибудь приглянулась. Тогда не помогла бы и его охрана, и их оружие, и даже знакомство с Платоновым. Платонова в городе не знают.

— … Иван Сергеевич — человек занятой, у него много работы и много встреч с самыми влиятельными людьми страны. Поэтому по местам езжу я.

— Ну так что здесь нужно? На нашем месте?

— Скажем так, хочу помочь с одной возможной в ближайшем будущем проблемой, — он посмотрел на экран телефона и убрал его в карман. — Я в курсе того, сколько людей пытались отобрать комбинат, и ещё даже до того, как он открылся. И с этим…

— И вы в курсе, что стало с этими людьми?

— Знаю, что никто из них не отделался легко. Но время идёт, ставки растут, и рано или поздно комбинатом заинтересуется кто-то из серьёзных политиков или бизнесменов. Или ещё кое-кто, один очень неприятный в общении человек. И очень опасный.

— И кто это?

— Генерал Кравцов. Он временно исполняет обязанности руководителя экономической контрразведки ФСБ, пока его руководитель пытается стать новым директором этой службы. И вот с Кравцовым мы могли бы помочь.

— Ещё один генерал. Сейчас 90-е, — я наклонился вперёд. — Никто не застрахован, рискуют все. И чем больший кусок кто-то хочет откусить, тем раньше у него начинаются проблемы. Исключений нет, достаться может любому. Да и уверен, что директором будет другой человек. Так зачем мне ваша крыша?

— Это не крыша, это партнёрство, — ответил Ахмед. — Я сегодня хотел обсудить партнёрство на местах с господином Антоновым, партнёрство в области безопасности с вами, и деловое партнёрство с Вишневскими, когда бы решил все остальные вопросы.

— То есть, купил бы нас, а потом бы поставил Вишневских перед фактом?

— Нет, всё не так. Давайте мы встретимся с вами завтра, Максим Михайлович. У меня будет кое-что, что вас убедит, потому что я вижу, что вы для комбината — ключевой сотрудник, и ваше мнение учитывается.

— А я чё? — Антонов хмыкнул. — Не директор, а какой-то *** с горы? Со мной-то чего хотел поговорить?

— Посмотри контракты, которые я принёс, — с неохотой произнёс Ахмед. — Сырьё добывается в карьере, у вас есть планы открыть цементный завод на этой базе, вот мы бы и хотели заранее всё это обговорить. Вот наше предложение, — он протянул руку, и охранник передал ему кожаную папочку. — Завтра позвоню. До свидания.

Он поднялся и пошёл к выходу. Значит, решили подойти с этой стороны, запугивают меня высокопоставленным чекистом, говоря, что справятся с ним сами. Это не значит, что чекист не полезет, но и эти не подарок.

В таких случаях могли предложить защиту, предложить подкупить или попробовать завалить. Но меня подкупить никто не пытался, сразу угрожали или посылали киллеров, думая, что так дешевле.

Но всё равно надо обдумать ситуацию, потому что риски возрастают. Со своей властью и деньгами Платонов легко может нас раздавить, если займётся делом всерьёз. Значит, эту задачу ему облегчать нельзя.

— Странно, — сказал Антонов, листая бумаги прямо в зале, не обращая внимания на музыку. — Такое могли и факсом прислать, обычный контракт.

— Значит, он хотел тебе что-то предложить наедине, но раз я пришёл, то он решил не рисковать.

— Угу. Почву пробивает, стоит связываться или нет.

— Прощупывает. Но раз уж так далеко явился, то решил, что стоит. И сразу предложил отвадить от нас генерала. А этого генерала простым компроматом не взять…

Это наша территория, но случиться может всякое. Я приставил дополнительную охрану Антонову на всякий случай. Больше для того, чтобы следили, если Ахмед вдруг решит подойти к директору ещё раз.

Сам тоже буду брать с собой кого-нибудь, а то такие люди отказов не принимают. Выслушают вежливо, а потом ещё отправят спеца, чтобы окончательно закрыть вопрос. Сам-то Ахмед — посланник, но тот, кто его послал, способен на многое.

Не факт, что так и будет, потому что со мной хотят поговорить и завтра, но я уже давно понял, что лучше перебдеть. Поэтому занимаюсь своей работой и всё ещё живой, с тех самых пор, как снова оказался в эти времена.

Уже в машине, когда мы высадили Антонова у его дома, я позвонил и отправил людей проследить за Белоглазовым, а то пока он в городе, Ахмед может приехать к нему с каким-нибудь щедрым предложением. И кто знает, вдруг договорятся?

Но Белоглазов позвонил мне сам уже через несколько минут.

— Максим, — услышал я его усталый голос. — Ко мне приезжал некий Дженготов, хотел что-то предложить.

— Встречался с ним?

— Нет, договорились на завтра. Какой-то он мутный. А это тот самый, про которого Паха тогда пробивал? Подручный Платонова?

— Возможно. Надо будет обсудить, — я посмотрел на часы. — С утра заеду в Краснозаводск, поговорим там. И с Вишневскими тоже.

Павла Андреевича в Новозаводске не было, он остался в Питере. Зато Белоглазов заподозрил неладное и предупредил. Это хорошо, не хватало нам ещё предателя на самом верху.

Раздался ещё звонок, определился номер служебной мобилы, которая всегда была на пульте охраны.

— Макс, — я едва узнал голос Васи Рудского, было много помех. — Подъедь, пожалуйста, на стрельбище к нам. Тут гости к тебе заявились.

— Понял, буду.

* * *

Тир мы открыли в середине мая сразу после праздников. Вася Рудской давно хотел сделать у нас учебный центр, и мы немало в него вложились. Это окупалось, осталось ещё немного бумажной волокиты, и нам больше не придётся тратиться на командировки стажёров в другие города, обучим всех сами.

Ну а главная гордость центра — свой собственный тир. Там не было стволов, хотя мы уже подали документы в ОВД, поэтому для тренировок мы приезжали со своим служебным оружием.

Крытый, тёплый, и с хорошей звукоизоляцией, что может быть лучше. Мы даже собирались поставить электрическую мишенную установку, чтобы мишени сами отъезжали и поднимались.

Казалось бы, зачем тратить такие деньги для чоповцев, большинство из которых никогда не вытащит ИЖ из кобуры, но мы не жалели средств на обучение. Когда всё выгорит, в том числе с комбинатом и остальным, потребуется обучение не только для охранников, но и для более серьёзных специалистов. Такое мы уже можем начать хоть завтра.

Рядом с тиром стояла чёрная Тойота «Марковник», рядом с ней курил водитель в чёрном костюме, который со мной поздоровался. Лицо знакомое, но я не помнил, где его видел.

— Чекисты? — шёпотом спросил Женя. — А чё они без мигалок?

— У нас и пробок нет, мигалки не нужны.

Едва открыл дверь, как услышал хлопки из дальнего помещения.

— Поздновато для обучения, — сказал я. — И зачем ты их пустил?

— Так твои друзья приехали, всех знаю, — Вася Рудской, сидевший на диванчике у входа, кивнул в сторону тира. — А таких не пустишь, устроят проблем по самое не балуй. Ну хоть патроны свои взяли, а то бы мне Коваль всю кровь выпил, если бы я у него попросил.

— А ты потому что половину потеряешь, Васян, — отозвался Женя. — Знаю я тебя.

Я прошёл внутрь. Свет на крайней левой дорожке включён, сильно пахло порохом. На позиции для стрельбы стояли два человека, один из них целился в мишень из большого пистолета.

— С АПС стреляют, — узнал оружие Женя.

Хоть АПС и позволял автоматическую стрельбу, сегодня из него стреляли одиночными. Когда мы зашли, стрелок покосился на нас и разрядил пистолет, а второй чуть прихрамывая пошёл к нам.

— Салют частной охране! — Ремезов пожал руку мне и Жене и представил своего спутника: — Капитан Алексей Парыгин, сегодня ездит со мной. Надёжный, как автомат Калашникова, обращайся, если что.

Высокий, темноволосый парень, стрелявший из Стечкина, кивнул в знак приветствия. Лицо знакомое, я видел его в одной команде с покойным Латыповым.

— Хороший тир ты себя отгрохал, Макс, — сказал Ремезов. — Хоть в аренду бери для нашей подготовки.

— А тебе патроны потом не надо списывать? — я кивнул на гильзы, лежащие на полу. — Или у вас попроще с этим?

— Тоже дурдом, но договориться можно. Хотел с тобой поболтать, чтобы никто посторонний не знал, а тут спокойно, и не подслушают, — Ремезов кивнул на капитана. — Покури пока, Лёш.

— Никто посторонний из ваших? — уточнил я. — Поэтому на личной тачке приехали?

— Много вопросов, Макс, как и всегда. Вроде того, да. Хотел с тобой поговорить, а то ты двоих наших запутал, а они ко мне пришли. Вернее, прилетели с другого конца страны. Вот и хочу тебя предупредить, а заодно попросить кое-чего. Ща, отойдём. Мы на границу с Китаем сегодня ездили, на обратном пути к тебе завернули, раз уж ты прилетел.

Мы вышли из зала, выключив свет за собой. В подвале у нас было подходящее помещение под будущую оружейную комнату, туда и спустились вдвоём, Женя тоже пошёл покурить.

— Ко мне вчера приезжали двое питерских коллег, — начал Ремезов, присев на деревянный стол, стоящий у стены. — Которые с тобой там познакомились. Под большим впечатлением остались. Ты их уболтал, оказывается. Хотя вот этому я не удивился.

— А кто их послал? — я подошёл к несобранному до конца оружейному шкафу и постучал по холодной стальной дверце. — Потому что они были недовольные. И они знали о нашем с тобой разговоре, сразу назвали фамилию.

— Неприятная утечка, и об этом надо будет поговорить тоже. А отправил их человек генерала Кравцова, слышал о таком?

— И не раз. Однофамилец одного питерского бандита, а все думали, что он родственник. А ещё про него говорили, что он, якобы, хочет заняться нашим комбинатом. Но, может, врали, чтобы запугать меня или запутать. И кто он?

Ремезов похлопал себя по карманам пиджака, разыскивая сигареты, но когда не нашёл, махнул рукой.

— Про его руководителя думают, что это он будет нашим новым директором. Кандидат номер один, и у него есть друзья на Старой Площади, она же Администрация Президента. Некоторые даже думают, — он посмотрел на меня. — Что это вопрос уже решённый, но Кравцов присматривается к остальным претендентам и старается исключить их из игры, чтобы выслужиться. Вот и дошло до него, что мы здесь и кое-кто там, в Питере и в Москве, поддерживаем другого человека.

— И он решил найти, откуда это пошло?

— Что-то вроде.

— Как он вообще на меня вышел?

— Один из наших товарищей переметнулся к нему, вот Кравцов и отправил их к тебе. А я о тебе упоминал, но без конкретики и без лишних подробностей, и без того базара про Олимпиаду и прочее. Только факты. А они уже сами сделали выводы и послали к тебе разбираться.

— Скорее всего, — я ненадолго замолчал, обдумав мысль. — Скорее всего, просто захотели проверить, насколько это вообще возможно, откуда я это знаю и могу ли я быть прав. Вот и отправил тех двоих.

— А те двое сделали свои выводы, — сказал Серёга. — В котелке-то у них варит, решили выбрать нас. Наплели руководству, что ты ничего особенного и не знаешь, и вообще не при делах, просто брякнул наугад. Он поверил, что это не от тебя идёт. Ну а от Кравцова к нам тоже переходят многие. Знаешь, для постороннего многого сказать не могу, но ставки уже сделаны, и назад дороги больше нет.

— И это верные ставки.

— Но ещё есть сомневающиеся, — пробурчал он, задумчиво взглянув на потолок. — Я-то тебя знаю, что зря такое не говоришь, но есть те, кто ещё думает… В общем, идёт борьба, но её пока никто не видит. Я приехал, вот чтобы ты в курсе был, предупредил. Хотя ты и так осторожный, но раз утечка с нашей стороны, тебе это знать надо.

— А генерал Кравцов может из-за этого наехать на комбинат? — я отошёл в сторону и сел на китайский пластиковый стул, стоящий в углу.

— Не думаю. Хотя если он решит, что я вас крышую, то может, про меня-то он знает. Но он далеко, а мы ещё посмотрим насчёт остального. В общем, пока мало вводных, и я тебя прикрою в случае чего. А кто тебе про него сказал?

Я вкратце поведал ему о моей сегодняшней встрече с Ахмедом, добавив, что выяснил про него в Питере, и Ремезов задумался.

— Хм-м-м, — протянул Серёга, потирая затылок. — Сюда часто люди Платонова стали заглядывать. И говоришь, предлагает помощь против генерала?

— Мне эту помощь кто только не предлагал. Но суть всегда одна — пусти нас к себе, а мы там сами со всем справимся. Ну а потом спросят, мол, зачем ты нам нужен? Ну а при отказе, сам понимаешь, к нам в солнечное Забайкалье летит очередной киллер. Или устраивают интриги здесь, на месте.

— Вот только знаешь, Макс, самое интересное в том, что они же кореша, что Платонов, что Кравцов, — сказал Ремезов. — По одним баням и саунам парятся, да в одних ресторанах бухают. И я слышал, что Кравцов ему помогает по дружбе со всякими делами. Вот так-то.

— Ого, серьёзное дело. Особенно бани и сауны.

— И оба суеверные, — он усмехнулся и закашлялся. — Ща, погоди, там газетка была. Пошли уже на воздух, курить хочу, не могу, а сигареты в машине.

Ремезов поднялся первым. В бардачке машины, на которой они приехали, лежала газета. Пока Ремезов хрипло кашлял от курева, я начал листать шуршащие листы, а Женя светил мне фонариком, ведь уже стало темно.

Дул ветер, мешая читать, но я быстро нашёл нужное. В середине газеты было интервью Платонова о его планах, достижениях, нефтяном бизнесе и прогнозах на будущее. Причём прогнозы он строить умел, потому что писал, что вскоре цены на нефть могут обвалиться ещё сильнее, но в следующее десятилетие сильно скакнут вверх. И даже упомянул, что американцы, скорее всего, рано или поздно вторгнутся в Ирак свергать Саддама Хуссейна, что тоже вызовет рост цен.

Но последнее своё утверждение он сам подставил под сомнение, сказав, что это вряд ли сбудется, и начал говорить про предсказанный в Библии конец света в 1999, и что всем надо к этому готовиться, переезжать в леса и готовить убежища.

Про календарь Майя и 2012 год лучше ему не рассказывать.

— Он так не шутит? — спросил я, закрывая шуршащие листы.

— А кто его знает? — Ремезов вышвырнул газету в урну рядом со входом. — Но и он, и Кравцов постоянно говорят, что вот, в конце следующего года потрясения, очищение, и тому подобное. Кравцов вообще кадр, скажу тебе.

Мы отошли в сторону. Уже совсем стемнело, видно только свет в окнах ближайшего дома и огоньки сигарет курящих у машины людей.

— Когда был Советский Союз, он всем кричал, какой он коммунист в душе, и что дед его был революционером, чуть ли не брал Зимний. Сейчас бьёт себя в грудь, орёт, что он потомственный дворянин, его род восходит аж к Петру Первому, а дед был царским офицером. Сам он ходит в церковь и крестится постоянно, причём неправильно, его поп постоянно поправляет.

— Значит, чувствует веяния времени, — я усмехнулся.

— Вроде того, — он затушил бычок. — Ну ладно, мы здесь, а они там у себя, далеко, ещё и с другими проблемами разбираются. А их всё больше и больше.

— У нас тоже не становится их меньше. Платонов дружит с ФСБ, я тоже, но есть нюанс… ладно, давай без шуток, Серёга. Можешь Ахмеда на прослушку поставить, пока он здесь?

— Макс! — Ремезов возмутился. — Это не шутки тебе.

— Так можешь или нет? Чтобы никто не знал.

— Могу, — признался он. — Утром в Чите буду, займусь. Но ты с ним завтра поговори ещё, что скажет. И охрану с собой бери.

— Ладно. Посмотрим, что скажет, от этого и плясать будем.

— Хорошо. Я чего приехал-то, Макс,. Про этих двух перцев питерских я тебе рассказал и про Кравцова предупредил, мало ли что будет. Вдруг он всё же до нас дотянется, а меня в отставку погонит? А ещё и того, добьёт.

— Не дотянется. И ещё что-то?

— Да, — он задумался и отошёл ещё дальше, потом молчал, пока по улице не проехала машина с негоревшей левой фарой. — Остаток груза, того самого, хранится где-то в Иркутской области. Пришла инфа, что хотят переправить в Забайкальск, пока про него забыли. И вот я думаю, а неплохо бы их накрыть окончательно, как думаешь?

— Смотри, в чём проблема, Серёга, — я тоже огляделся, но вокруг нас только шумящие на ветру деревья. — Ты тогда говорил, что о грузе тебя предупредил Григорьев с Питера. Сейчас тоже он?

— Сказать не могу, — пробурчал подполковник.

— Если он, то мы с парнями видели, как он брал деньги у Ахмеда. Значит, работает на Кравцова, может, и не постоянно, но иногда бывает. И всё может быть связано. Там же тоже не дураки сидят, могут всё продумывать заранее, независимо от моего ответа. Вдруг, подстава? Как тогда, когда Горбань ещё жив был.

— Хм, — Ремезов задумался. — Смысл есть. Но всё же, для чего Григорьев раньше помог?

— Может, так хотели избавиться от Шелехова? Он же крышевал эту перевозку. И он тот банк крышевал, с которым Платонов связан, и на комбинат зарился. А так, никаких подозрений, зато полковник ФСБ устранён.

— Как-то уж слишком всё хитро. Да и Шелехов подчинённый Кравцова. А то так ещё додумаешься, будто Платонов ещё год назад всё это задумал. Вряд ли. Ладно, поеду, обдумаю, как лучше. Задал ты мне задачек, Макс.

— Ещё не всё, — я усмехнулся. — Мы тут Дениса Машукова хотим в кандидаты Госдумы зарегистрировать, нужна помощь от тебя.

— Ты чё, смеёшься надо мной? — возмутился он ещё сильнее. — Как я тебе здесь помогу-то?

— Поможешь. А то когда в политику пойдёшь, сразу и подставы начнутся, и всё остальное. Так что прикрытие потребуется, любое. Увидимся, короче, Серёга, я девушке обещал заехать.

* * *

Ремезов приехал с одними вводными, уехал с другими. Да и у меня тоже голова пухла. Надо понять, есть ли угроза, и если есть, что с ней делать. То, что Платонов и генерал Кравцов знакомы, ничего не меняет, ведь даже несмотря на мнимую дружбу, один может легко подставить или обмануть другого.

Но какие-то ответы может дать вторая встреча с Ахмедом, и на неё я отправился с самого утра, в гостиницу, в которой он остановился. Я о визите не предупреждал, но администратор на стойке будто ждала, когда я появлюсь.

— Двенадцатый номер, — сказала рыжая девушка в белой рубашке и поправила волосы. — Вас ожидают.

Взял я с собой Женю и Славу, передав им, чтобы захватили оружие и броники, мало ли. Но в одноместном номере был только Ахмед, без охраны. Он сидел напротив входа, наряженный в костюм, держа в одной руке кружку с кофе, в другой сигареты.

— Хотелось бы поговорить наедине, — произнёс он, ставя на стол кружку. — Разговор очень конфиденциальный.

— Можно при них, — сказал я.

— Хорошо.

Он поднялся, отошёл к шкафу и достал оттуда синюю спортивную сумку. Очень тяжёлую, судя по тому, как натянулись ручки. Эту тяжёлую сумку он забросил на кровать, и пружины на матрасе скрипнули.

— Чё там? — шёпотом спросил Женя.

Ахмед открыл её и показал нам содержимое.

Сумка была заполнена толстыми пачками купюр по 100 долларов, перемотанными банковскими лентами. Их там было очень много. Женя замер, Слава издал охающий звук, но быстро взял себя в руки.

— Миллион долларов, — произнёс Ахмед и достал оттуда одну пачку. — Можете проверить. Это наш взнос, чтобы вы, Максим Михайлович, вышли из этого безнадёжного дела и больше нам не мешали.

Глава 5

Синяя спортивная сумка с миллионом долларов лежала на кровати. Замок открытый, купюры видны внутри. Подумать только, а ведь это десять килограмм денег, и всё это привезли мне.

Но не просто же так всё это устроили. Ахмед приехал сюда с огромной для наших краёв суммой, даже не опасаясь, что кто-то её отберёт. Так что его явно кто-то должен был прикрывать.

— И не страшно было сюда ехать? — спросил я, усаживаясь на стул у стены. — С такой суммой наличными? У нас регион криминальный.

— Есть способы себя обезопасить, — ответил Ахмед, нагло глядя на меня.

Наверняка хотел понять, впечатлён я или нет, попал я на крючок или ещё рано подсекать.

Будь мы обычной братвой, засевшей на комбинате, перед нами стоял бы выбор из двух вариантов: пойти на их условия, тем более такого дохода наличными с комбината не будет ещё долго, или просто-напросто отобрать деньги, а Ахмеда вывезти в лесопосадки.

Ну а потом начались бы последствия, потому что Платонов не простил бы того, что его кинули, и сделал бы всё возможное в качестве ответки. Это вопрос его престижа и авторитета, даже нечего думать, что он про это забудет.

Будь я честным бессребреником, я бы гневно отверг эти деньги и ушёл. А потом эта сумка перешла бы какому-нибудь киллеру, которого отправили бы по мою душу. Да и таких за миллион найдётся сколько угодно, хоть целую армию с бронетехникой нанимай.

Будь я жадным, уже бы считал пачки денег, проверяя, фальшивки или нет, и в итоге попал бы к ним на крючок. Потом бы на своей шкуре понял, что это сейчас дают деньги, пока нужен. Когда не нужен, вместо денег будет свинец и два метра земли надо мной.

Ну и сейчас это не просто большая сумма денег. Они практически расписались в том, что надеются заработать на всём этом намного больше, чем этот миллион. А ещё это дешевле и быстрее других способов от меня избавиться, те более затратные и более проблемные.

Они решили, что получат намного больше, а раз они смогут, то и я тоже. Но сначала надо решить этот вопрос.

В любом случае, чтобы я не сделал сейчас, Платонов будет знать обо мне больше. А мне так не хотелось, мне нужно, чтобы они так ничего и не поняли обо мне, а я бы узнал о них как можно больше. Причём так, чтобы за это заплатили они сами.

Так что сейчас у меня на самом деле не так много вариантов, причём выбирать надо быстро, пока Ахмед не понял подвоха. И тогда это ему придётся быстро принимать решение, а я хочу знать как можно раньше, что он выберет и как будет действовать. Придётся его подтолкнуть, чтобы поторопился.

Я оглядел парней. Многое сейчас будет зависеть от того, насколько доверяю им я, а они мне. Но пожалуй, более надёжных людей рядом со мной не было ни в той жизни, и не в этой.

Женя обалдел при виде денег, но держался, ожидая, что скажу я, а Слава поглядывал на меня с обычной невозмутимостью. К нему уже вернулось его самообладание, но от внимательного взгляда Ахмеда вряд ли укрылось, что сумма сильно сбила его с толку.

Мы-то Славу знали, а для остальных у него есть броня, через которую сложно пробиться. Никто из посторонних никогда не знает, что он сделает в следующую секунду — выстрелит, засмеётся или уйдёт. Вот как тогда, когда он без всяких вопросов и лишних слов прикончил одного типа с рынка, который хотел навредить нашему другу. И ещё как-то раз отправился зимой за город и пристрелил ещё нескольких наших врагов, достаточно влиятельных и сильных. Ахмед тоже на него косится, не понимает, кто это такой, и ему это не нравится.

А вот Женя — наш друг, но он честный и хитрить совсем не умеет. Слава в этом плане более продуманный, так что буду намекать ему.

Я ему украдкой подмигнул. Говорил ему утром, чтобы был наготове, и не только ради стрельбы. Придётся импровизировать, но он должен поддержать мою игру.

— Пф-ф, — сказал я и скривился. — Даже говорить не о чём. Пошли, пацаны.

Я поднялся и прошёл к выходу, подтолкнув Славу в плечо, причём сильнее, чем нужно. Поймёт или нет? Мы об этом не договаривались заранее, но до него должно дойти, что я что-то от него хочу.

— Постойте! — окликнул меня Ахмед. — Неужели надеетесь, что сможете заработать на комбинате больше?

— Идём, — продолжил я пихать Славу и ещё ткнул его ногу носком ботинка. — Нечего нам тут делать. Нам с комбината больше капает.

— Будет не только это, — Ахмед застегнул сумку. — Наличные можно забрать хоть сейчас. Акции остаются у вас, вы входите в совет директоров нового холдинга, контракты на охрану остаются, а ещё…

— Мало, — я усмехнулся. — Или нормальную сумму, которая меня устроит, нужно обсуждать только с самим Платоновым?

— Можно со мной, — Ахмед отошёл к тумбочке, на которой лежал телефон. — Я сделаю один звонок в банк, и вам тут же, в течение часа, перечислят ещё один лимон на счёт…

Он отвернулся, а я сделал Славе знак, замотав головой. Мол, поспорь же, это нам выгодно. Женя смотрел на нас по очереди, пытаясь понять, во что мы играем.

— Что нужно? — спросил Слава одними губами и тихонько похлопал себя по боку. Стрелять?

Я помотал головой сильнее.

— Какой хоть банк-то? — спросил я, выигрывая немного времени. — Ваш, Терекстройинвест? С ним я не работаю.

— Перевод куда вам угодно, главное… минутку, — он отошёл к окну и начал набирать номер. Вскоре в трубке раздались гудки. — Там сейчас рано, ещё все спят, но банкир скоро ответит…

— Поспорь, — тем временем шепнул я так тихо, как мог. — Из-за денег. Быстро!

Слава задумался и посмотрел в окно, и я едва решил, что не выгорело, как он просиял.

— Волк, — громко подал голос Слава. — Так целый миллион баксов! Такие бабки, чё тут думать? Можно хоть прямо сейчас брать…

Молодец, как по нотам. Пусть теперь думают, что у нас разлад, и меня не уважают собственные подчинённые. Ахмед замер, будто не поверил своему счастью и начал думать, как это использовать, а я притворно нахмурился.

— Тебе слова никто не давал, — отрезал я. — Пошли, быстрее. Ахмед, я подумаю и позвоню. Но я хочу больше.

— Обсудим, — сказал Ахмед, отключившись от звонка. — Только я сегодня вечером и завтра буду в Чите.

— Тоже собираюсь туда. Созвонимся.

Я вышел первым, Женя за мной, а Слава следом, чуть задержавшись на пороге и бросив взгляд на сумку. Какой же он молодец, умеет хитрить. Просто идеально вышло, никто бы так не смог.

— Ты чё творишь? — тихо спросил Женя сквозь зубы. — Волк же давно сказал, когда мы с кем-то базарим, не лезть вперёд батьки, не вмешиваться! А то всех зароют!

— Разберёмся, — я коротко глянул на соседние номера.

Все двери открыты, там наверняка охрана Ахмеда. Не будет же он в одиночку ездить с лимоном баксов. И пусть даже Платонову будет не жарко и не холодно от потери подручного, самому-то посыльному помереть раньше времени не хочется.

Но главное — мы получили время и пространство для манёвра. А миллион долларов — в наших условиях дело наживное. Может быть, Ахмед отдаст его нам сам, если всё сработает лучшим образом. Было бы неплохо, но надо поработать, чтобы не встрять потом.

Завтра я буду знать о них больше, чем они обо мне. Впрочем, без дела они сидеть не будут, но время пока на моей стороне, ведь они ждут моего ответа. Завтра он или уедет домой, или будет искать, кто закроет вопрос. Но это тоже не так-то просто в другом регионе. Если где-то сейчас уже сидит команда, чтобы меня устранить, ему придётся звонить и давать отмену, а пока они спланируют всё ещё раз, пройдёт время. Не так-то же это просто завалить кого-то, у кого есть охрана, ведь всё надо готовить заранее.

В любом случае, сегодня они такого не ожидали. Я уселся на заднее сиденье БМВ, Женя, кипя от злости, на место водителя. Слава плюхнулся впереди и открыл бардачок.

— Ну я тебе устрою, — пообещал Женя. — У тебя чё в башке-то творится? Это же косяк! Ты понимаешь или нет?

— Всё, отъехали, — сказал я обернувшись. — Можно расслабиться. Женя, ты тоже отлично сыграл.

— Ты про чё, Волк?

— Эх ты, Коваль, простой как три рубля, — Слава достал сигареты и посмотрел на меня. — Теперь-то мне можно у тебя в машине курить?

— Сегодня можно.

— Ха, ништяк! — он открыл окно.

— Я чё-то не догоняю, — Женя покосился на него, потом на меня. — Вы чего там удумали?

— Коваль, вот ты намёки вообще не понимаешь. Поэтому Волк к тебе и не стал обращаться. Тут надо разбирающегося.

— Всё я понимаю. А ты сам-то, Славян, сколько раз тупил на ровном месте?

— Не ругайтесь, вы оба отличные парни, — сказал я. — Слава, ты молодец. Ахмед теперь думает, что с ним можно договориться, а уж этот жадный блеск у тебя в глазах…

— Это проще всего было, я бы от этого миллиона не отказался, Волк. А я вот сразу понял, что тебе чё-то от меня надо. Ты же хитрый, — он с прищуром посмотрел на меня. — А времени на раздумья мало, и ты хочешь его протянуть. А раз на меня глядишь, то я чё-то должен сделать. А потом смотрю, ты в окошко зыркнул, а там же пивной ларёк. И я такой — точняк, пивзавод! Крюков же Крёстного отца постоянно смотрит, и там такая сцена была! Помните? Там какой-то *** приехал, а сын дона Корлеоне начал при враге с отцом спорить, и дона сразу решили мочить. А ты же уже выманивал всяких киллеров, чтобы потом ответку дать.

— Что-то вроде, — я закивал, хотя таких мыслей у меня вообще не было, и пивной ларёк я не видел. — И то, что ты, Женька, злился, нам на руку вышло. Ты тоже молодец.

— Да я его порвать там хотел!

— Мы выиграли время, — продолжил я. — Теперь надо понять, какие у них планы, что они хотели и что будут делать дальше. Они же там тоже не дураки, хотели посмотреть, возьму я деньги или откажусь. Теперь надо поработать.

Женя рулил, Слава расслабился, выдыхая дым в открытое окно, а я думал, попутно раздавая указания:

— Слава, завтра в Читу, идёшь к Ахмеду, говоришь, что я отказался. Вернее, когда он спросит решение, скажи, что я потребовал пять, тогда он сам откажется.

— Точно?

— Ещё бы. Они мне и миллион-то платить не будут, а пять тем более. И я вроде как даже не собираюсь с ним встречаться лично, хотя и в Чите буду сам. Он кавказец и такое не оценит. Скорее всего, даже обозлится.

— И чё дальше?

— А вот тут надо выяснить одну вещь. Раз он ездит с лимоном долларов, и если это не фальшивые, то у него есть прикрытие, силовики или братва. Это нам надо понять.

Мы отъехали от гостиницы уже далеко, там и до конторы осталось недолго. Женя сбавил скорость, потому что начало трясти на убитой дороге. Ну ничего, скоро придёт новый джип. Желательно бы, чтобы он оказался под рукой к возможному покушению.

— Так что если бы решили его замочить, — сказал я. — Кто-то бы вмешался.

— Если он поедет в Читу, — Слава задумался. — Можно на трассе перехватить. Или пивзаводу слить, чтобы грохнули. А деньги пополам.

— Ну а смысл? Платонов нового отправит, но в этот раз уже точно, чтобы киллеров искал. Или сразу наймёт каких-нибудь спецов, которые после развала Союза без работы сидят, они нами и займутся. Нет, сначала надо выяснить точно, что они хотят и что будут делать. Чтобы наверняка. Зато, я вот думаю сейчас, если он решит от меня избавиться, то подтянет местных. И это нам на руку, местных мы знаем, бандитов и не только. Кстати, об остальных.

Я достал телефон и набрал Ремезова.

— Серёга, занят?

— Очень! — услышал я его голос. — Чё такое?

— Поговорил с клиентом, предлагает деньги, но я взял отсрочку подумать. Теперь надо бы понять, что насчёт нашего вчерашнего разговора? Всё готово?

— Дело идёт. Перезвоню.

Он отключился, я убрал телефон.

— Вопросов много, — проговорил я. — Кто его здесь охраняет, с кем он связан из местных, и что он хотел предложить Антонову и Белоглазову?

— А охрана была, — задумчивым голосом протянул Слава. — У крыльца стояли, шкерились, но я спалил. Чехи, точно они.

— Не удивлён. Хм… и всё же, что именно они решили? Если бы я взял деньги, у них бы появилось время, чтобы заняться остальными проблемами. Если бы не взял, тут надо понять, решили бы от меня избавиться, и если да, то когда именно? И сами, или бы передали дело кому-нибудь другому? Много вопросов, парни, очень много.

— Я же могу ему такими намёками предложить самому дело сделать, — Слава усмехнулся, выбрасывая бычок. — Опыт-то есть.

— И попадёшься сразу. Раз ты деньги хочешь, тебе надо чистенькому остаться. Но всё равно замараться хоть немного придётся, чтобы у Ахмеда на тебя крючки были, иначе не поверит. Хм… знаешь что? Можешь предложить посредничество, выйти на какого-нибудь сапёра, чтобы заминировал тачку, или что-нибудь такое. Если, конечно, он тебе поверит. А вообще…

— Ну а смысл мне? — Слава повернулся в мою сторону. — Типа, тебя не станет, будет Коваль, раз он твой зам…

— А ты на него уже повлиять вроде как сможешь. И предлагай, чтобы платили уже тебе. Главное, Слава, осторожно, это люди опасные. Где большие деньги, там и вопросы решают быстрее. Поэтому у нас и есть шанс, что мы от них далеко, а решить всё надо сразу. Думаете, Платонов сидит и про меня думает? Нет, он отдал приказ, и ждёт результата, чтобы его не отвлекали всякой мелочью. Так что могут за тебя взяться, как за спасительную соломинку, но если заподозрят, грохнут сразу.

— А то я не знаю.

— И без бравады давай, чтобы тебя никуда не заманили. Ты человек серьёзный, хитрить умеешь, не попадайся. Если раскусят, возьмут ещё тебя в заложники, будут диктовать условия.

— Я чехам больше не попадусь, — в голосе Славы послышалась злость. — А сам он тоже чех?

— Павел Андреевич, говорил, что нет, что он дагестанец или балкарец.

— Всё равно. Но как-нибудь пройду.

— Мы тебя прикрывать будем сами. Ремезова ещё попрошу. Если что — вмешаемся, там уже плевать будет на всё, лишь бы тебя вытащить. Одного не оставим.

Всё это сработает, если Ахмед прибыл здесь решить вопрос любой ценой и как можно быстрее — избавиться от лишних, подкупив или заказав.

Если же он не будет ничего предпринимать и просто вернётся в Москву, то, с одной стороны, будет безопаснее какое-то время, с другой, придётся ждать, когда они сделают следующий ход. А это неудобно, ждать не хотелось, лучше бы понять всё завтра.

Но то, что они от комбината не отцепятся — понятно любому. У нас 90-е, олигархи ещё копят свой капитал, так что от такой доли Платонов не отступит. Или всё перехватит кто-нибудь другой, ещё хуже.

* * *

Чита, на следующий день

Охрана читинского офиса холдинга давно перешла под наш контроль. Отдельный филиал для столицы области не открывали, но среди тех, кто работал у нас, уже было немало людей из Читы, так что иногда они работали дома посменно вместо вахт на комбинате.

Вишневские вместе с Антоновым уехали в областную администрацию на встречу с губернатором. Я туда не поехал, вместо этого мы заняли их кабинет. Там стоял новенький компьютер, за который сразу же уселся Женя, запустив старенький даже на то время Wolfenstein. Колонок не было, но Жене это не мешало, он с увлечением стучал по клавиатуре, расстреливая пиксельных фашистов.

Я же сел за стол и разложил перед собой бумаги для подписи, хотя мыслями был в другом месте. Пока я директор ЧОП, вопросов ещё много, очень срочных и просто срочных.

Надо встретиться с пожарным инспектором, который нашёл у нас кучу нарушений в одном из цехов на комбинате. Ещё нужно обсудить с милицией кражу, случившуюся месяц назад. Кто-то украл несколько бочек азотной кислоты со склада, спрятав их в грузовике со строительными отходами, и это не Метла, старый урка не смог бы никому её сбагрить. Но в деле замешан кто-то со смены охраны, потому что без их ведома такое вряд ли бы смогли устроить. Но Лёня этим заниматься пока не в состоянии. Впрочем, Денис говорил, что у него есть подозреваемый.

Но самая главная работа, это та, ради которой я приехал в Читу. Нужно разгадать планы Платонова и его подручного, что они собираются предпринять после моего отказа. И это важнее всего на сегодняшний день.

Ахмед уехал из Новозаводска вчера. С Белоглазовым он так и не встретился, заподозрив неладное, с Антоновым тоже не захотел видеться повторно. Но я думаю, что эти встречи могут состояться позднее.

Возможно, не приди я тогда в кафе, Ахмед передал бы миллион Белоглазову или Антонову в качестве взятки взамен за помощь против Вишневских, ведь он же не предупреджал меня о встрече.

Но раз уж я явился сам, то Ахмед решил, что миллион лучше предложить мне, как самому вредному и опасному. Значит, всё было не зря, и Антонов молодец, что сказал мне. Хотя услышь он про миллион, очень бы расстроился, сильнее, чем когда узнал, что бронированный Мерседес отдали мне.

— Максим Михалыч, — в дверь заглянул лысый охранник. — К вам какой-то Парыгин пришёл, ксивой машет, требует провести.

— Заводи его, Витька, — я кивнул.

Через несколько секунд в кабинет вошёл высокий, темноволосый парень лет двадцати пяти-тридцати в тёмном, немного помятом костюме.

Это капитан Парыгин, подчинённый Серёги Ремезова. Он на хорошем счету на службе, и ему доверяют, раз полковник отправил его ко мне.

— Сергей Анатольевич велел передать расшифровку лично, — Парыгин поставил на стол чёрный кожаный портфель и вытащил из него бумаги. — Если вкратце, объект никуда не звонил со своего телефона, ни вчера вечером, ни сегодня. Только вчера утром, в банк, вот есть на распечатке, и всё…

Значит, киллеров он не вызванивал. Но есть и другие способы с ними связаться, да и у него мог быть ещё телефон.

— Но ещё в Новозаводске он прямо из гостиницы связался с пейджинговой компанией в Чите по межгороду, оставил несколько сообщений. Владельцев пейджеров отследить не можем, договоры с этими номерами без имён или на подставных.

— Понятно.

Принтер они там у себя давно не заправляли, поэтому текст на этих шершавых листах едва видно. Но сообщения на пейджер есть, и все они состояли из одного слова: «Ждём». Ниже техническая информация, когда телефон связывался с вышками и где, но и так понятно, что Ахмед приехал из Новозаводска в Читу.

— Ждём, значит. Сегодня вечером будут другие сообщения, — сказал я. — Хотелось бы их тоже получить.

— Будут, — Парыгин убрал бумаги назад. — И ещё одно. Сергей Анатольевич просил передать, сказал, чтобы вы были в курсе. Центр запросил несколько старых дел, которые мы уже передали в архив.

— Так.

— Несколько связаны с комбинатом, по поводу одного засекреченного дела. И ещё материалы дела по какому-то новозаводскому киллеру. Сергей Анатольевич передал, что там всё под контролем, и ничего лишнего не всплывёт, но надо вас предупредить.

— Понял. А что там именно?

— Не могу сказать, — он с неодобрением посмотрел на меня. — Товарищ полковник скажет вам лично, при первой возможности. Но мы думаем, что объект, — Парыгин похлопал ладонью по портфелю. — Мог заказать досье на какого-то человека, используя свои связи. А чтобы не было подозрений, они запросили дополнительные дела.

— Хорошо, благодарю. Мне, возможно, ещё потребуется помощь этим вечером.

— Всё уже готово.

Он распрощался и ушёл. Я передал Жене пачку бумаг, а то он так завис в компьютере, что с трудом оттуда выбрался, и отошёл попить кофе, раздумывая о нашем сопернике. Неужели Ахмед заказал досье Славы? Из всего ФСБ только Ремезов в курсе, чем Слава занимался раньше, хотя это могло уйти на сторону. Надо поговорить с Серёгой об этом, но он занят. Впрочем, его люди нам помогали, прикрывая сегодняшнюю встречу.

За окном уже вечерело, машин становилось больше, включали фонари, а мы ждали. Слава явился только к девяти, запыхавшийся, с сумкой на плече.

— Короче, Волк, — он сел за стол и вытер лоб. — Такое там было.

— Рассказывай, — сказал я, а Женя пододвинул к нему графин с водой.

— Короче, — Слава выдохнул и полез в сумку. — Вот аванс. Ахмед тебя не разочаровал, всё как ты думал.

— Нам же проще, — я кивнул. — Понятно, на каком языке он говорит. Теперь есть от чего плясать. Когда начинаешь?

— Скоро, — он положил перед собой пять пачек долларов. — Есть проблемка только, Волк. Он не только ко мне обратился, но и ещё к двоим. Кто первым справится, тому и бабки.

— Знаешь, к кому?

— Да. Один из них — твой знакомый. А второй… ну, второй уже не сможет этим заняться, — Слава засмеялся. — Ща, расскажу всё. Там такое было…

Глава 6

Этим вечером, центр Читы

Слава внимательно осматривал обстановку огромной квартиры. Как сказал хозяин, квартира куплена фирмой для того, чтобы в Чите могли останавливаться приехавшие сотрудники, занимавшие высокие должности. Поэтому на неё не поскупились.

В центре города новое жильё строили редко, поэтому фирма Платонова скупила весь пятый этаж сталинского дома на улице Ленина целиком, объединила квартиры, превратив и так само по себе дорогое жильё в роскошные апартаменты.

Лишние двери замуровали, а все подходы к этажу обложили охраной. Сколько комнат вышло в итоге, Слава сказать не мог, но ясно, что их очень много. И жил здесь сейчас только Ахмед, его телохранители и прислуга, которая к вечеру ушла домой.

Ясно, что Ахмед показывал это всё, чтобы похвастаться возможностями своего хозяина. Не каждый просто так скупит кучу недешёвого жилья и сделает такой ремонт, и это притом, что сам Платонов здесь никогда и не покажется.

Ахмед тоже любил роскошь, и эту огромную комнату он обставил под себя, в кавказском стиле. Стены покрыли дорогими коврами, напротив входа висела целая коллекция рогов для питья, кинжалов и шашек.

Тоже понты, думал Слава, ведь Ахмед будет бывать здесь редко. Хотя, может, и наоборот, будет в этих краях часто, когда они подомнут под себя комбинат. Да и в самой области есть что ловить, полезных ископаемых полно. Главное — вовремя захапывать себе предприятия, пока их не отжал кто-нибудь другой.

— Турецкий кофе, — показал Ахмед на поднос, где стояли две фарворовых чашечки. — Я бывал в местах, где такой наливают за пятьдесят долларов, не меньше.

— Нормальный, — Слава немного отпил и пожал плечами. — Но пятьдесят бакинских я бы за это не отдал.

— К такому надо привыкнуть. Но когда это случится, обычную растворимую дешёвку будет пить невозможно.

Слава уселся на очень мягкий диван, в который сразу провалился. Ахмед сел напротив.

— И что передал твой хозяин, дорогой? — спросил Ахмед с лёгкой усмешкой.

— Он мне не хозяин, — отрезал Слава.

— Ну, ты же выполняешь его поручения. Не обижайся, дорогой, я привык называть вещи своими именами.

— А сам ведёшь себя как шавка. Платонов приказал, и ты уже тут, как верный пёс.

Слава напрягся, ожидая, что сейчас Ахмед разозлится и вызовет охрану. Но сказал он это намеренно. Даже если играть роль не совсем довольного положением человека, всё равно надо вести себя так, чтобы поверили, даже если это рискованно.

Если сфальшивить, они сразу это поймут. Тогда, когда Слава внедрялся к Богатову, одна ошибка едва не стоила ему жизни, с тех пор он стал осторожнее.

Ахмед засмеялся.

— А ты не промах, Вячеслав. Нет, тут не прав, мы с Иваном Сергеевич деловые партнёры, только у каждого свои роли. Он занимается одним, я другим.

— Мы так же.

— Ну так что сказал Волков?

— Он хочет пять миллионов.

— Не договоримся, — Ахмед пожал плечами. — Жаль, если бы вышло, всё было бы проще.

— Нет так нет, — Слава опёрся о колени, чтобы встать.

— А как думаешь сам? — Ахмед очень внимательно посмотрел ему в глаза. — Почему Волков послал тебя, чтобы передать отказ? Это же отказ.

— Он мне верит.

Слава поднялся. Хотелось поговорить ещё, чтобы вызнать нужное, но роль требовала собираться уйти.

— После того как ты с ним поспорил при мне? — Ахмед тоже поднялся и встал напротив. — Это странно с его стороны. Он не дурак, знает, чем это ему чревато.

Вот тут они вчера думали, ведь Слава заспорил, тем самым подточив авторитет пахана, и после такого доверять ему переговоры? Да, в этом и был смысл, чтобы Ахмед стал их недооценивать, но вопрос он задал резонный. Тут мог быть только один вариант, который они вчера обсудили с Волком.

Это наказание за проступок.

— Да потому что я вас всех замочил бы! — Слава шагнул вперёд, сжав правый кулак. — Я у вас в яме сидел, видел, кто вы такие. В лицо улыбаетесь, а за спиной кинжал держите. Поубивал бы. Поэтому он и отправил меня, чтобы я на вас смотрел и вежливо базарил. А теперь ухожу, и лебезить перед тобой больше не надо. Так что с дороги!

Это пришлось даже порепетировать, когда они с Максом Волковым были вчера наедине в конторе, чтобы выглядело убедительно.

— Наказать он тебя этим хотел и был уверен, что ты это проглотишь, — медленно, как будто про себя, произнёс Ахмед. — Самоуверенный. Но вот за что тебя стоит уважать, так за то, что ты как настоящий мужчина говоришь в лицо. Давай выпьем, Вячеслав. Я не чечен, я кабардинец, а мои предки, князья Дженготовы, сражались на кавказской войне в армии генерала Ермолова против самого Шамиля.

— Басаева? — удивился Слава.

Он прекрасно понимал, о каком Шамиле идёт речь, историю в школе любил. Но лучше не показывать себя таким грамотным.

— Нет, имам Шамиль, он жил в девятнадцатом веке, тогда же шла война. На той войне бойцы шутили, что даже их внуки будут воевать с горцами. Так и вышло. Давай уже выпьем.

Охранник принёс поднос с коньяком и двумя пузатыми рюмками и поставил его на стол. Ахмед махнул рукой, чтобы тот вышел.

— Ну а охрана — чеченцы, — он пожал плечами. — Лучшие, кого можно найти за деньги, и мало кто рискнёт с ними связываться. Вот, попробуй коньяк. Сразу видно, ты человек умный, способен на большее, чем быть ручным киллером комбината.

Слава удивился и удивление скрывать не стал. Они вполне могли накопать такое, в ФСБ про него догадывались. Просто Ремезов не давал делу ход и тайком мешал ментам и прокуратуре заниматься теми старыми покушениями.

— И откуда ты знаешь? — спросил Слава.

— У нас большие связи, Вячеслав. Ну а ты человек грамотный, понимающий. Пусть люди, подобные Солонику, мелькают по телевизору, их всех ждёт такая же судьба, как у него. А вот такой умный парень, как ты, знает, что лучше оставаться в тени. Жаль только, что твои таланты зарыты в землю.

Как стелет. Макс предупреждал, что лести будет много. Люди вообще падки на лесть, а Ахмед в этом разбирается. Начнёт с этого, дальше будет жёстче.

— Но знаешь, — Ахмед стал серьёзнее. — Рано или поздно Волкову такой человек, как ты, станет не нужен. Нет, я не говорю, что он обязательно будет от тебя избавляться, — он сделал многозначительную паузу. — Просто твои навыки… ты же человек разбирающийся, способен быть кем-то большим, чем простым телохранителем. Как насчёт консультанта службы безопасности комбината?

— Ну а я кто?

— Ну, ты так. Тот, кто скоро может стать ненужным, — он разлил коньяк по рюмкам. — Слышал я один разговор, что Волкову хотят предъявить за Кирьяна и Черномора. Кто-то же их грохнул, и в ваших краях это случилось.

— Слышал о таком. А ты откуда знаешь?

— Я многих знаю. И вот чтобы от Волкова отстали, он готов выдать виновного.

— Ты о чём?

Ахмед поднял рюмку.

— Сначала тост. Однажды мудреца спросили, почему друзья так легко становятся недругами, а вот врагов превратить в друзей очень трудно?

— Ты о деле говори, — с угрозой в голосе произнёс Слава. — Это про меня был базар?

— Я там не был, за что купил, за то продал. Но я точно знаю, что это ты Черномора завалил под Новый год. Кирьяна скорее всего тоже, тут тебя за руку никто не ловил. Вот и думай, что дальше.

Как он выяснил про Черномора? А говорит-то как, вкрадчиво, доверительно. Не знай Слава Волка, то легко бы купился.

— Значит, Волк меня слить хочет, — Слава задумался, стараясь не глядеть на Ахмеда.

— Так бывает. И от денег отказывается, и людей своих не ценит. И думает, что вы как пешки своей воли не имеете. Думает, у тебя духа не хватит против него пойти, вот и прислал сюда унижаться. А мы думаем иначе. Принеси!

Вернулся тот же телохранитель, что приносил коньяк, но на этот раз он держал в руке уже хорошо знакомую синюю сумку. Ахмед поставил её на диван рядом со Славой и раскрыл.

Внутри деньги, перемотанные банковскими лентами, и чёрный пистолет с глушителем, лазерным целеуказателем и рукояткой, покрытой шершавым на вид пластиком. Хотя деньги приманивали взгляд, Слава взял оружие. Пистолет тяжёлый, зато в руку лёг, будто всегда там был.

— Хочешь — твой будет, — сказал Ахмед и подошёл к окну, смотря наружу. Телохранитель ушёл. — Ты мужчина, а мужчины должны уважать оружие. Это новая модель, сделали немцы для американского спецназа, в прошлом году поступил на вооружение.

— Хеклер-Кох, — Слава покрутил оружие в руке. — Видел такой в журнале.

— Вот сразу видно, что тебя есть за что уважать, потому что первым делом ты взял оружие. А там тебя не ценят, хотят избавиться. Сам подумай, зачем им такой человек, как ты? Ты опасен.

Надо будет показать пистолет Ковалю и Волку. Но не просто так его принесли. Наверняка не заряжен или заряжен холостыми. Ещё одна проверка.

— Ты молодец, а мы своих не бросаем, — доверительным голосом произнёс Ахмед. — А что до Иркутска — ни один иркутский бандит не посмеет с нами связываться. Мы тебя прикроем, но и ты нам помоги.

Деньги, оружие, обещания спасти жизнь и много лести. Ахмед рвёт с места, чтобы решить свой вопрос быстрее. А Слава делал вид, что очень всем заинтересован, но ещё ломается. Ахмед же тщательно скрывал своё презрение, Слава никак не мог это увидеть. А оно должно быть.

— Я не буду в него стрелять, — заявил Слава, включая лазерный указатель. На стене появилась красная точка. — Неправильно это, он пацанам тогда помог.

— И не надо самому стрелять. У нас есть люди, которые сами со всем справятся. Машина ждёт снаружи… поговори с ними. Больше ничего делать не надо. И если они справятся со всем, вот это — Ахмед показал на сумку. — Сто тысяч будут лично твоими. Но успевай. Если справятся другие…

— Эй, там же был миллион…

— А вот поработай с нами, — Ахмед усмехнулся. — Тогда и можно будет думать о миллионе. У нас много денег.

— И значит, кто-то ещё пасёт? — Слава уставился на сумку, будто переживал, что получит меньше.

— А об этом не думай. Главное — результат. Вот, кстати, задаток, — Ахмед вытащил из сумки пять пачек. — Вот, держи. И потом будь с нами. Тогда не только выживешь, но и разбогатеешь. Мы тут надолго. Но проконтролируй всё, хорошо? Если сам будешь на месте, будет тебе бонус, дорогой. Просто проверь всё.

Матёрый и наглый, думал Слава. Уже думает, что купил, раз ставит всякие условия, хотя только что вёл себя иначе. Но надо и себя проявить, а то заподозрит что-то.

— Но вот что скажу, — Слава убрал пистолет под куртку. — Если хоть одна падла моего кореша Коваля тронет, всех замочу, кого найду, понял?

— Ковалёв, который? Слово тебе даю, никто не тронет. Он же зам, будет новым директором, а ты же ему советы будешь давать? Хорошие давай. Главное — проследи, чтобы он рядом не крутился. Иди, тебя ждут.

Руку на прощание он не протянул, хотя при встрече протягивал аж две руки и чуть ли не обнимался. Вместо прощания Ахмед отошёл к окну. Охранник вывел Славу в просторный подъезд и довёл до входной двери, и уже там дал магазин с боевыми патронами. Вот в чём была уловка. Не выдержал бы Слава, завалили бы его прямо там в комнате.

Снаружи у крыльца стоял красный жигулёнок, шестёрка, с глубокой царапиной на двери и треснутым лобовым стеклом. Внутри сидели двое, один открыл переднюю пассажирскую дверь. Слава сел внутрь и удивился, узнал сидящих.

— Ни хрена себе! Я уж думал, вы сдохли.

— Здорово, — мрачно сказал водитель, странно кривя лицо, а сидящий позади смуглый мужик поморщился и выдохнул через нос. — Давай уже быстрее расклад.

— Вы же на ФСБ работали, вы чё тут забыли? — продолжал удивляться Слава. — Вас местная братва узнает, закопает на месте. И меня с вами прикопает.

— Ты говори быстрее, времени мало.

Он знал обоих. Оба бывшие пивзаводские братки, и не последние в группировке. Позади сидел Цыган. Бывший мент, который в начале 90-х уволился из органов и перешёл к Крюкову на пивзавод, где стал бригадиром. Делал множество дел, но тайком работал на ФСБ, и после особо важной операции на комбинате, когда он вместе с Захаром пытался прятать там ворованный алюминий и особый груз, а на деле сдал всё чекистам, его отпустили. Второй, у которого постоянно кривилось лицо — Макар, раньше он был в бригаде Цыгана, а потом ходил под Студентом. Он тоже был кротом в банде, но кто-то его сдал Душману, и его чуть не убили.

И вот, они оба здесь, в Забайкалье, где братва убьёт их на месте.

— Не, я-то скажу, — Слава повернулся к ним, убрав руку под спортивную куртку, чтобы взять пистолет, если потребуется. — Но сначала вы колитесь, чё вы тут забыли? Или Ахмед не знает, что вы чекистам раньше стучали? Говорите, б***, или завалю обоих.

Валить он их без нужды не собирался, но из-за этих двоих вся операция могла пойти коту под хвост, а Слава никак не мог быстро придумать, что делать.

— Всё он знает, — неохотно сказал Цыган. — Поэтому и привлекли, что мы местные. И не попадёмся. Нельзя попадаться.

— А кто вас сдал? Не Ремезов же?

— Хрен один в управе, — добавил Макар. — Как закончим, улетим по домам…

— Это если Крюков про вас не узнает, — Слава хмыкнул, но весело ему не было. — Он вас и здесь достанет, у него в Чите полно знакомых. Хотя хитро Ахмед сделал, вас, стукачей, достал и…

— А сам-то ты кто? — обозлился Макар. — Крыса, которая своего друга под нож отправляет…

— Е*** своё завали, мусор легавый. Или…

— Заткнулись оба! — рявкнул Цыган. — Дело не сделаем, всем хана будет. Короче, ты, киллер хренов, если мы не справимся, тебя Волков вместе с нами закопает. Или пивзавод, у них тоже будут к тебе предъявы. Я-то в курсе, кто Гусара тогда прихлопнул.

— Ну и что вам надо? — Слава громко выдохнул.

— Будем маскировать дело под разбой. С тебя выманить цель, сделаем всё сами. Но протупишь, останешься без денег. Есть хмырь один, которому заплатят, профи. Ахмед не только нас привёз сюда.

— Кто ещё?

— А хрен его знает, не видел. Ну, где нам ждать? Надо сегодня.

— На Сувенирах сегодня вечером, — сказал Слава. — Там хата есть съёмная, в ней он иногда ночует, не в гостинице, а то в гостиницу много девок не пускают за раз. Буду с ним в одной тачке, но если меня решите кончить, завалю вас всех. Пока, уроды.

Он вышел и сильно хлопнул дверью, но она не закрылась, пришлось ударить ещё раз.

Дело осложнялось, надо срочно передать всё Волку. Если Ахмед смог выйти на таких исполнителей, у него есть серьёзные контакты в местном ФСБ. Они не такие уж и профи, они просто расходный материал, которым придётся делать всё, что им говорят. Зато если попадутся, долго не проживут, братва их прикончит, поэтому будут молчать и делать всё, чтобы не попасться.

Надо бы их расспросить, но эта парочка уже уехала. Ладно, зато если выйдет их поймать, пока они ждут в засаде, Волк узнает всё сам. Вот только кто второй киллер?

Слава вышел из закрытого двора, но под аркой его остановил какой-то мутный тип в грязной кепке. Он стоял в тени, лица не было видно, но несло от него как от бомжа.

— Слышь, пацанчик, — гнусавым голосом произнёс тот. — Есть закурить?

— Ты чё, пацанчика во мне увидел…

— Да тихо ты, — небритый мужик подошёл ближе, отчего стало вонять ещё сильнее. — Шучу. Короче, ты, говорят, второй группе помогаешь?

— Ты о чём?

— Мне помоги. Двадцать процентов тебе. А мне дают сто тысяч.

— Зачем мне тебе помогать? — Слава помотал головой. — Ахмед мне даст больше.

— Тогда тридцать пять, окей? Где Волков будет сегодня вечером? Приведи его, я быстро всё сделаю. Не он первый, не он последний. И с тобой потом рассчитаюсь.

— Ща, погоди, — Слава огляделся. — Палево здесь. Давай-ка в том дворике через дорогу, через пять минут… Да нет у меня курева! — прикрикнул он. — Иди нахрен, бомж вонючий! Через пять минут, — добавил Слава шёпотом, показав рукой.

Небритый киллер купился. Через пять минут он ждал у мусорного бака, пытаясь прикурить от плохо работающей зажигалки. Слава решил не развозить лишние разговоры и просто достал оружие…

Уложил за бак, чтобы до утра не нашли. А кто увидит, подумает, что бомж здесь спит. Зато у бомжа был при себе навороченный телефон, пейджер, кожаный лопатник, полный купюр, и китайский ТТ с самодельным глушителем.

— Профи хренов, — Слава торопливо пошёл оттуда подальше.

* * *

— Говорю же, — сказал Слава. — От одного избавился, а тех хмырей можно прямо на месте взять и допросить, кто их выдернул и как.

— Хорошо, Слава, — я подошёл ближе и хлопнул его по плечу. — Ты наш лучший агент. Молоток!

— Джеймс Бонд, кхе! — Женя засмеялся, крутя в руке пистолет, который принёс Слава. — Всех обул. Ещё бы там перемочил их, так вообще бы всё в шоколаде было.

— Волк не разрешил, а то бы я…

— Тогда можно ехать, взять Цыгана на живца, — я задумался. — А ещё можно отправить людей Ремезова прямо к Ахмеду. Всё равно аэропорт скоро закроется, улететь он не успеет. Молодец, Слава. Берём парней, окружаем Цыгана, он всё нам передаёт. А потом и Ахмеда взять тёпленьким…

— Да!

Казалось бы, перехитрили врага, бери его готовым, особенно когда он раскрыл свои намерения.

Но как-то слишком это всё легко. И пусть Слава выяснил многое, какого-то простачка Платонов просто не взял бы своим помощником, особенно по таким важным вопросам. Этот Ахмед — опытный и матёрый спец, сживший со света не одного противника.

По ящику обсуждали Платонова и недавний скандал, когда мэр одного сибирского городка обвинил олигарха в мошенничестве, а после его расстреляли из автоматов. Платонов оказался ни при чём, ведь якобы мэра убили после конфликта с чеченской диаспорой из-за рынка. Вроде как убитый получил от них взятку, но потом кинул их и отказался выполнять свои обязательства, а потом про историю забыли.

Значит, всего две группы киллеров? Одна из провалившихся кротов, рискующих жизнью, если их узнают, и какой-то неудачливый киллер с центра, которого уже нет.

Цыгану и Макару могут угрожать, что выдадут их пивзаводу. Крюков достанет их везде в стране, так что им придётся подчиняться нанимателю, который знает их секреты. Но пусть один бывший мент, а второй связан с контрразведкой, успешными наёмными убийцами их это не делает. Будь на месте Цыгана ныне покойный Душман, этого бы хватило, но сейчас…

Всё слишком легко для того, кто готов отдать за посредничество в ликвидации директора ЧОП аж сто тысяч долларов. Я не знаю их, они не знают меня, но мы наслышаны друг о друге. Мне доводилось хитрить, и им тоже. Не может быть всё так просто, и я пытался понять, что именно мне не понравилось в рассказе Славы.

Должно быть больше групп, и они могут быть намного более профессиональными, чем те, кого нанимал против меня Горбань или те, кого показали Славе. За такие деньги вполне можно нанять кого угодно. Просто они могут ждать, когда подвернётся удачный случай избавиться без лишних проблем. Ведь не надо забывать, что они были готовы отдать целый миллион, чтобы решить всё без лишних проблем.

— Что, если он понял? — произнёс я вслух. — Что, если Ахмед понял, что это уловка? И хочет нас выманить?

— Да я так-то в ударе сегодня был, — с хвастовством сказал Слава. — Ты бы меня видел, сам бы мне поверил. Он клюнул.

— Тогда почему он выдал тебе исполнителей? Именно тех, кого ты знал в лицо. Если от тебя требовалось просто назвать место, показывать тебе киллеров было лишним.

— Я не знаю.

— Он хотел, чтобы ты рассказал мне о них. Я ведь тоже их знаю.

Стало тихо, парни переглянулись.

— Погоди, Волк, я не догоняю…

— Он выдал тебе тех, кого не жалко потерять. А серьёзные будут, когда меня выманят. Двойная обманка, мы думаем, что перехитрили его, а он, что обманул нас. Смотрите, парни.

Я навис над столом, опираясь на него руками. Возможно, это всё намного проще, чем я думаю, и Ахмед купился. Но что, если нет?

— Ахмед выигрывает при любом раскладе, — сказал я. — Если, предположим, ты на его стороне, то меня завалит Цыган. Если нет, то меня завалят, пока я буду выпытывать у Цыгана, что он знает. Ведь я же захочу поговорить с ними сам, узнать что-нибудь, пока есть время. Могут избавиться от всех разом, и от них за компанию.

— Так ты можешь позвонить Ремезову, — задумчивым голосом произнёс Женя.

— А если я позвоню Ремезову, Ахмед тоже об этом узнает. Ведь кто-то же передал ему про Славу, и про эту парочку пивзаводских. Это мог знать только местный, и он в команде полковника.

— Откуда у этого Ахмеда человек в ФСБ? — спросил Женя.

— Да это не у него. Их контора не монолит, там много разных групп. Кто-то тогда работал с Шелеховым, кто-то играет за команду генерала Кравцова. Да и про меня же кто-то доложил генералу. А уж сам Кравцов дружит с Платоновым, и их подчинённые могут согласовывать свои дела между собой.

— Так позвони Ремезову, пусть берёт Ахмеда сам.

— Если я прав, об этом сразу станет известно Ахмеду. Он заляжет на дно, перенесёт, и нам придётся ждать. А ждать, когда где-то команда, которая меня заказала — не дело. Ходить и оглядываться? Не всегда будет так везти, рано или поздно достанут.

— И чё тогда делать? Чёт мне кажется, Волк, что ты переборщил в этот раз, — Слава покачал головой. — Я Ахмеда обул, как лоха. Просто если бы ты его видел.

— Сам же говоришь, какой он хитрый. Если он что-то задумал и мы купимся… Слава, — я посмотрел на него. — Когда ты там был… зачем Ахмед дал тебе пистолет?

— Проверить, убью я его или нет. Он не заряженный был. Или подкупить хотел, пушка-то крутая. Да и знает, что я раньше этим занимался, типа, если не выгорит, чтобы выстрелил сам. Деньги же большие, короче.

— Ага. Это ещё один из путей. Смотри, какой он предусмотрительный. Две команды киллеров, ты и… он сказал, чтобы ты был рядом?

— Ну да. Типа проконтролировать.

— Тогда при плохом раскладе завалят нас обоих, но выставят, будто это ты меня порешил. Ствол есть, пальчики будут твои. Чтобы на них не было подозрений. Для них важно остаться чистыми, будто это местные разборки.

— Может быть, — Слава задумался.

— Так просто здесь не будет. Это засада, слишком много совпадений. Раз уж решили убирать, лажать им нельзя. Это другой конец страны, а денег у них полно. Сделают всё за раз, надёжно. А потом наедут на комбинат всерьёз, когда всё забудется.

— Просто поедем всей толпой, замочим там всех, — предложил Женя. — У пацанов ружья есть, ИЖи, у нас тоже пушки.

— Надо хитрее, чтобы не подставляться.

Я сел за стол и потёр лоб. Казалось бы, всё, что ни сделай, будет на руку Ахмеду. Попадёшь в засаду — завалят, не попадёшь — рано или поздно будет другая засада. Позовёшь Ремезова на помощь раньше времени — об этом узнают быстро, и все приготовления свернут, чтобы продолжить их в нужный момент, когда будет удобно им, а не мне.

Ехать и стрелять — маловато у нас людей в Чите, и нет серьёзного оружия. Если там киллеры с автоматами, мы мало что сможем им сделать. Да и если уж они строят такие сложные планы, то простую перестрелку с охраной должны были предусмотреть.

Нет, надо иначе, чтобы не попасть в проблемы самим. Раз они сами ввязались в это, пусть и разгребают проблемы. Это я здесь местный, не Платонов и не Ахмед. И у меня здесь больше связей и знаний.

Вопрос надо решить сегодня, и так, чтобы нас это устроило, потому что дальше будут другие проблемы. И мне уже приходило в голову, что делать. Нужна только пара звонков.

Женя со Славой смотрели на меня, всем своим видом показывая, как им хочется действовать.

— Значит, — сказал я. — Тогда мы попадёмся к нему на крючок. Пусть думает, что победил. А пока он так думает, мы сделаем что-нибудь такое… неожиданное.

Что-нибудь, что позволит избежать неудачные для нас варианты и дать нам немного времени. Да, это подойдёт, такого они не ждут, ведь я сам только что это придумал. Пару часов нам это даст, и пока они пытаются сообразить, что случилось, мы нанесём удар, не подставляясь самим.

— Поехали… Нет, Женя, ты иди пешком, не с нами. У тебя другая задача. Надо будет кое-кому объяснить важные вещи, и не по телефону.

— Ты чего удумал, Волк? — спросил Слава.

— Поехали, — я захватил мобилу. — Расскажу по дороге. Ты же сам предложил этот вариант.

— Какой?

— Сейчас узнаешь.

— А куда ты звонишь?

— Братве, — ответил я и набрал номер. — Подойдут в самый раз.

Глава 7

БМВ неслось по ночной Чите на место засады. За рулём сидел Слава, а Женю я отправил с важным поручением. Сегодня днём стояла жара, и она всё ещё не спала, а из-за бронежилетов, которые мы носили под одеждой, было ещё хуже. Но мало ли что может пойти не так, вот броники и надели.

— И всё зря было? — немного расстроенным голосом спросил Слава. — Столько перед ним плясал, чтобы он поверил.

— Нет, не зря, — ответил я. — Ахмед — взрослый мужик, старше тебя, хитрее и опытнее. И даже так он наверняка не может сказать, правду ты говорил или блефовал. Если бы он тебя просто раскусил, то грохнул бы, или как-нибудь использовал иначе. А так ему приходится импровизировать, как и нам, чтобы учесть все варианты. Так что всё было не напрасно. Сувениры там, — я заметил горящую вывеску магазина. — Куда теперь?

— Где-то в тех дворах в засаде должны быть. А вдруг он понял, что я его наколоть хочу, когда я второго киллера встретил?

— А вот тут как раз нет, — я помотал головой. — Тут ты вполне из-за денег мог его прибить, чтобы не делиться. Нет, он решил всё раньше.

Аэропорт в Чите не работает круглосуточно. Даже если Ахмед прилетел на частном самолёте Платонова, ночью из города он никуда не денется. Так что этот вопрос нужно закрыть сегодня, пока он не свалил.

Звонки я сделал, поручения раздал, дальше надо было следовать только что придуманному плану.

БМВ мы остановили на соседней улочке. Даже если местные угонщики не тронут машину, зная, что хозяин у неё может быть непростым человеком, то её могут украсть гастролёры. Впрочем, дальше ехать опасно, могут расстрелять на въезде, да и мы уходим ненадолго. Лучше так, чем опять взрывать дорогую машину.

Фонари не горели, мы в полной темноте вошли во двор, и Слава сразу показал вперёд.

— Вон та шоха, красная. Там они. Идём?

— Пошли, — я сверил часы.

Братва на подъём лёгкая, особенно в таких случаях. Ну а нам придётся рискнуть, чтобы всё выглядело так, будто мы идём в засаду. А дальше дело техники.

Сидящие в машине смотрели вперёд, ожидая, когда во двор заедет БМВ, и когда Слава постучал стволом пистолета в окно, Цыган вздрогнул. Макар только полез под куртку, но я нацелил на него свой ПСМ.

Ну точно не спецы, хотя готов поспорить, участвовать в ликвидациях мясокомбинатовских им доводилось, и не раз.

— Здорово, бандиты, давно не виделись, — сказал я, открывая дверь. — Ты, Макар, забыл, что я твою шкуру не так давно спасал?

— Было дело, — бывший пивзаводской браток скривился. Но у него это что-то нервное, лицо постоянно сводит. — Но припрягли.

— И ты, Татарин, — назвал я оперативный псевдоним Цыгана. — Семья же у тебя есть, и ты получил шанс выйти из дела. Зачем вернулся?

— Нашли, — буркнул Цыган. — Хочешь валить — вали уже, только не читай морали…

— Где они? — спросил я.

— Кто?

— Тот, кто нас всех сейчас будет зачищать. Это засада, чтобы нас всех вместе покрошили. Меня, а вас за компанию, чтобы молчали. Вы так этого и не поняли?

Слава напрягся, но целиться в наших «знакомых» из подаренного пистолета не переставал. Я прислушался. Хлопнули двери припаркованного где-то недалеко джипа. Вскоре из-за угла дома показалось четыре тёмных силуэта, которые держали что-то в руках. Но помимо них могут быть и другие.

Хорошо, что ночь, все спят, и посторонних во дворе нет. Был бы день, пришлось бы придумывать что-нибудь другое. Впрочем, вряд ли будет особо яростная стрельба, главное, чтобы спугнули киллеров, они свалят. Ведь вряд ли те ожидают, что у нас такие союзники. Хотя сами союзники об этом ещё не знают.

— Пошли, — шепнул я Цыгану. — И быстрее. Потому что это за вами Крюков приехал. И пока их отвлекают.

Стала светлее, когда во двор начали заезжать машины, и я пригнул голову, чтобы меня не заметили раньше времени.

В тёмный двор заехала белая Тойота, за ней следовал побитый Паджерик, в самом конце колонны тащилась новенькая Нива. Фары Тойоты осветили группу вооружённых автоматами людей, которые сразу же бросились врассыпную.

— Вы кто такие, б**? — крикнул сидевший в Тойоте браток через открытое окно. — Ну-ка стоять!

В ответ выстрелили одиночным. Раздалось ещё несколько выстрелов, кто-то пустил очередь, затем пальнули из подъезда. Разбилось боковое зеркало красной шестёрки, но мы уже отбежали подальше и присели за мусорные баки. Братки рассредоточились и начали стрелять. Где-то далеко залаяла собака, оглушительно бахнул дробовик, со стороны старого рынка заревела милицейская сирена. Несколько пуль прошлись по Ниве, одна попала в колесо. Посыпались осколки битого стекла.

Местная братва и киллеры стреляются друг с другом. Ни в кого не попадают, но главное, что всем вдруг стало не до нас.

— Мочи этих фраеров! — заорал хриплый голос. — Мутный, в подъезд! Там он сидит, *** этот!

— Ну вы падлы, попали!

— Это они, пацаны, они это, отвечаю! Мочи их!

Стрельнули ещё несколько раз.

— Откуда здесь пивзавод? — испуганным голосом спросил Цыган.

— Беги, или отдам им!

Проняло, и он побежал, куда я ему показывал.

Вообще-то, это не пивзавод, это ключевские, местная группировка. Нашему пивзаводу в Чите взяться неоткуда, но у Крюкова хорошие отношения с братвой из областной столицы. И Цыган прекрасно знает, что Крюков вполне мог попросить помощи у ключевских, чтобы найти и завалить стукача, особенно когда известно, где он будет находиться.

Вот только я Крюкову не звонил, и он даже не знал, что здесь Цыган, а сами ключевские приехали искать киллеров. Правда, тут тоже был нюанс. Я созвонился с моим хорошим знакомым Витькой Батумским, сказал ему, что в городе бригада мокрушников, которая прибыла завалить Калину, одного из паханов ключевских, и надо бы его предупредить. Вот Витька и передал ему это, хоть и неохотно, у него к Калине были свои счёты. Но раз я попросил, куда ему деваться? А Калина среагировал моментально, он уже наученный, так что убийц в городе терпеть не стал и отправил целую бригаду встречать гастролёров.

Перестрелка стихла до того, как мы добежали до БМВ. Киллеры могли ожидать мою охрану, но когда вместо чоповцев, вооружённых ИЖами и помповиками, прибыла вооружённая до зубов братва, они решили не испытывать судьбу и свалили.

И раз пока ликвидаторам не до меня, надо срочно выяснить всё, пока они не пришли снова. А что до Калины, так у него достаточно врагов, он и не поймёт, что случилось. Покушения он ждал с тех самых пор, когда придушил местного вора в законе, да и как я помнил по первой жизни, через несколько лет его всё равно грохнут.

Ну а всю забайкальскую братву и их конфликты мне приходилось знать, даже если не пересекался с ними лично. Такая уж у меня работа.

Цыгану с Макаром всего этого знать не обязательно, пусть думают, что это приезжали за ними, быстрее расколятся, не буду тратить лишнее время. Не зря Слава угрожал им, что о них может узнать Крюков, вот этим я воспользовался. Они ждали подобной подставы, так что легко поверили, что их бывший пахан решил устроить на них охоту. Да и вряд их порадовало, что Ахмед сделал из них приманку.

Мы загнали бандитов в БМВ под прицелами наших пушек и уселись сами. Благо, здесь темно, никто посторонний нас не видит. Пока пронесло, но выдыхать ещё рано.

— Хотели меня завалить? — грубо спросил я, всё ещё держа ПСМ в руке. — Зря. А ведь могли бы с Ремезовым связаться, он бы вас вытащил.

— Нельзя, — пробурчал Цыган. — У него в команде человек работает, который связан с Дженгоевым. Сразу бы всё про нас передал.

— Кто это? Говори, или поедем к Крюкову. Он как раз в Чите, и сейчас не спит, ждёт, когда ему позвонят, про вас расскажут. Или едем к Ремезову, чтобы он всё разрулил. Что выбираете?

— Это Тихонов, техник, — сказал Макар. — Сразу бы выдал, что Ремезову был от нас звонок, распечаточку бы даже принёс, Ремезов ему доверяет. Да мы бы не стали тебя валить, Волк, мы…

— Молчать.

Я, всё ещё не убирая оружие, набрал Женю. А БМВ стремительно отдалялся от этого района, куда съезжалась вся окрестная милиция.

— Волк, тут такое, — отозвался Женя, но трубку у него отобрали.

— Чё ты его ко мне домой-то отправил? — спросил злой Ремезов. — У меня дети дома спят! Позвонить не мог?

— Тогда не мог, сейчас могу сказать. Твой Тихонов работает на наших врагов, и докладывает Ахмеду, кто тебе звонил.

— Оба-на, — Ремезов удивился. — Техник мой? Ты уверен, Макс? Он надёжный парень.

— Да. Сейчас тебе Женя объяснит, что к чему и что нужно сделать. А фамилию эту твои друзья подсказали, Цыган с Макаром…

— Откуда они…

— Увидишь их скоро. Можешь пока поднять Левшу из СОБРа? Его бы помощь не помешала, пока Дженготов здесь.

— Посмотрим, время позднее.

— Лучше быстрее, а то за мной охотятся.

— Понял.

Я отключился. Пусть Женя объясняет остальное лично, такое не говорят по телефону. Время шло, где-то в городе прячутся киллеры, охотящиеся за нами, но нам нужно как можно скорее выключить из игры Ахмеда, или всё было напрасно.

Пришлось поколесить по городу, пока Женя или Ремезов не позвонят и не передадут, что всё готово. А пока ездили, захваченные «киллеры» рассказали всё, что им известно.

Я оказался прав, когда думал, что это местные чекисты слили в центр ушедших на покой агентов. С Цыганом и Макаром связались по очереди и потребовали выполнить одну работу в Чите, при отказе угрожая сдать их местоположение пивзаводу.

И что интересно, к ним пришли ещё давно, до того как мы побывали в Питере. Вряд ли их выдернули чисто из-за меня, тогда обо мне и не знали. Скорее всего, искали любых возможных исполнителей для грязной работы там, куда скоро дотянется фирма Платонова. Или, возможно, их готовили, чтобы как-то навредить Ремезову, а тут подвернулся случай использовать их другим способом.

Тут уже надо допрашивать Ахмеда. И это не Иса, который был мелкой сошкой и ничего не знал. Это доверенное лицо, посвящённое во все тайны хозяина.

Наконец, на пейджер пришло сообщение от Жени, что можно выезжать на точку. Слава проехал до горбольницы, вывернул на улицу Ленина и быстро поехал по ней, пользуясь тем, что дорога почти пустая. В нужном месте он заехал через арку в тёмный двор, но несколько бойцов в камуфляже тут же выскочили нам наперерез.

— Отставить! — крикнул человек в штатском, выходя из тени. — Свои.

— Свои дома сидят, — вполголоса сказал Слава. — Телевизор смотрят. А мы тут ездим.

Оружие пришлось спрятать, чтобы не нервировать силовиков, заодно передали Цыгана и Макара помощнику Ремезова, который крутился у входа в подъезд.

Пусть чекисты разбираются с ними сами, главное, что теперь у людей полковника будут основания на такой обыск, ведь бывшие агенты дадут показания. Хотя ФСБ могло работать и так, кто им здесь сделает замечание? Но когда завтра проснётся Москва, будет возмущаться столичное начальство, так что с этой стороны мы их прикрыли.

Свет горел в доме только на самом верхнем этаже, Слава говорил, что там одна огромная квартира на всю площадь. Дороговато, но могли бы выкупить и весь дом, а то и построить новый. Мы поднялись по широкой лестнице и наверху встретили Женю, который курил у окна.

— Ну чё, как там? — он заметно оживился при виде нас. — Я уж думал, кабздец вам всем.

— Премия вам будет, парни, — сказал я. — И если выгорит, очень солидная.

На этаже были замурованы все двери, кроме одной, туда я и вошёл. А шикарно живут, обставили всё задорого. Тут одной только техники на десятки тысяч долларов.

Люди Ремезова как раз паковали охрану Ахмеда. Те догадались не сопротивляться и спокойно лежали на полу. Их разоружали, и помимо разрешённых ИЖ были и другие стволы, боевые, из-за которых могут быть неприятности.

— О, какие, — Женя показал на ковёр в одной из комнат, увешенный кинжалами. — Можно глянуть?

— В коллекцию тебе? — спросил я. — У тебя же была сабля, ты говорил, но не показывал.

— Да всё некогда заняться ей.

— Хоть всё берите, — сказал сидящий на диване человек в костюме, закованный в наручники. — Новые купим.

— Доброй ночи, Ахмед, — я сел в кресло напротив него. — Как всё сложилось интересно.

— Молодец, Волк, — сказал Ахмед. — Так же тебя называют. Я уж думал, готовым тебя возьму, — он усмехнулся. — Но недооценил. Вы когда вчера начали о деньгах спорить, я даже поверил, как всё удачно складывается.

— Не особо ты поверил, раз ещё людей против нас отправил. Только тебе это не помогло. Увидимся.

Я поднялся с кресла и прошёл ещё по комнатам. Вовсю шёл обыск, людей в огромной квартире было столько, что невозможно не столкнуться с кем-то из вооружённых бойцов. Один собровец нёс несколько дробовиков в охапке, а оперативник в штатском тащил целую стопку видеокассет. По пути он ударился плечом, и несколько кассет упало. На двух яркие обложки с грудастыми девицами и надписями на немецком, на другой обложка красная, с надписью «Лики смерти».

— Смотрел, Коваль? — Слава пнул эту кассету носком кроссовка.

— Насмотрелся, — пробурчал Женя.

— Ну чё вы на жопе-то ровно не сидели? — услышал я голос Ремезова и пошёл в ту сторону. — Дебилы вы! Оба.

Невыспавшийся полковник вёл допрос на огромной кухне, у которой площадь больше, чем весь дом у деда. Напротив него сидели Цыган и Макар. Оба стыдливо наклонили головы, а Ремезов их распекал, размахивая сигаретой, иногда срываясь на рёв.

— Я из-за вас столько говна о себе выслушал от начальства, а вы вернулись и… Макс! — крикнул он, заметил меня. — Короче, разговор к тебе есть! Серьёзный!

— Ну пошли.

— Устроил ты нам. Вот в ту кладовку. А потом к вам вернусь, — пообещал Ремезов, повернувшись к своим бывшим агентам.

У двери в кладовку стоял человек с автоматом, как караульный. Когда мы подошли, он удалился.

— Нашли ещё две группы, — вполголоса рассказывал Ремезов. — Охотились за тобой. Одна на Сувенирах… если я узнаю, что это ты ту перестрелку устроил…

— Какую перестрелку, Серёга? — я пожал плечами. — Проверь ПСМ, у меня ни одного выстрела за сегодня.

— Да эти киллеры с ключевскими пострелялись. Кто-то с братвы решил, что они за Калиной приехали, что это ответка за вора Гочу Ламтадзе, которого Калина тогда придушил ремнём в машине… короче, киллеры свалили, но один пулю схватил и попался. И ключевских парочку взяли, менты допрашивают.

— А ещё была группа?

— И вот там были матёрые, — Серёга открыл дверь. — В ментовской форме, на уазике. Должны были тебя тормознуть и расстрелять. Повезло тебе.

— А как попались?

— Ты видел дороги читинские? — он засмеялся. — Гнали за твоей бэхой, влетели колесом в яму на Бабушкина, и это колесо оторвало нахрен. А там наши ехали, как раз сюда, остановились помочь и увидали, кто такие, повязали всех. Ориентировка на одного была. А вообще. Вот смотрю я, и ходишь ты по квартире…

Ремезов вошёл внутрь комнатки.

— … и ходишь. И ищешь кое-чего. И мне чего-то кажется, что вот это ты ищешь.

Хороша знакомая мне сумка с долларами лежала на полу в небольшой кладовке. Замок закрытый, но кто-то зашвырнул её сюда и лопнул шов, пара пачек высыпалась. Забавно, что миллион долларов переносили в такой дешёвой китайской сумке.

— Это изымается как вещдок, — сказал Ремезов. — Так что зря ищешь.

— Вот насчёт них я как раз хотел с тобой поговорить.

— Взятку дать?

— Да, но не тебе.

— А кому?

— Смотри, Серёга, для чего их можно…

У меня зазвонил телефон, у Ремезова тоже почти одновременно со мной. На него тут же начало орать начальство, но Серёга не смутился и отвечал твёрдо. А мне же звонила незнакомая мне девушка.

— Максим Михайлович? С вами хочет поговорить Иван Сергеевич. Вам сейчас удобно?

— Какой ещё Иван Сергеевич?

— Иван Сергеевич Платонов. Подождите минутку, я вас соединю.

Ого, какие люди пронюхали, что происходит на другом конце страны. Но его подчинённые облажались, и то, что богатый бизнесмен, известный олигарх, отправил киллеров против неугодного ему человека, может вызвать большой скандал. Особенно когда у них ничего не вышло. Вот он и хочет всё замять.

Минуту ждать не пришлось, уже через несколько секунд я услышал голос с той стороны трубки:

— Максим Волков? Платонов беспокоит. Слышал, что между нами произошло небольшое недоразумение, хотелось бы всё уладить.

Как он заговорил. Ну послушаем, что он предложит.

Глава 8

— Скажу начистоту, — начал Платонов. — Чтобы не было недомолвок.

Говорил он медленно, осторожно, без напора, будто выбирал слова. Ну, положение у него и правда сейчас непростое, надо думать, что скажешь.

— Ахмед Дженготов — человек, который быстро принимает решения, не всегда ставя меня в курс дела. В этот раз я тоже не знал, к чему всё идёт.

— А кто среди вас главный? — спросил я.

— Мы партнёры по бизнесу. Да, это не оправдание, но в данном случае он перегнул палку и спланировал то, что я бы никогда не одобрил.

— А он бы потом поставил перед фактом? — спросил я. — Удобная позиция.

— Не совсем. В некоторых ситуациях такой партнёр незаменим, но иногда это может вызвать проблемы. Нас с ним ждёт долгий и неприятный разговор.

После ареста ФСБ? Хотя Платонов мог полагаться на своё влияние среди силовиков, чтобы вытащить подопечного.

Ну а в том, что они полноценные партнёры, я сомневался. Ахмед, скорее всего, напрямую подчиняется олигарху, просто у него широкие полномочия и полная свобода действий. Просто Платонову выгодно, чтобы некоторые дела решались сами собой, без его участия, чтобы в случае проблем он потом мог развести ручками, а Ахмед взял бы всё на себя. Не зря же он при нашей встрече отпирался, что Платонов в курсе происходящего.

Хотя не со всеми это сработает, и они должны это понимать.

— Я думаю, — сказал я. — Что вы меня принимаете за кого-то, кем я не являюсь. За какого-то простачка, если не сказать грубее.

— Слушайте, Максим, я точно могу пообещать, что отзываю всех своих людей и все ресурсы, которые Ахмед Дженготов привлекал для этого дела. А ещё я предлагаю компенсировать возникшие неудобства любым удобным для вас способом.

— Ваш человек нанял против меня наёмников, и их взяли с поличным. Не думаю, что теперь так легко можно отделаться.

Ремезов закончил свой разговор с начальством и теперь с удивлением смотрел на меня, понимая, с кем я беседую.

— Скажи ему, — шепнул он. — Что они уже дали признательные показания. Как и вычислил, что здесь случилось? Так, только это не передавай, это я сам с собой.

— Они уже дали признательные показания, — сказал я. — Так что мы уже всё знаем.

— Понял, но это ничего не меняет, я всё буду это отрицать. Да и вряд ли Ахмед укажет на меня. А что до остального я бы предпочёл, чтобы вы не поднимали шумиху раньше времени. Если бы вы приехали ко мне для личной встречи…

— Я могу сказать только одно, — я переложил телефон из одной руки в другую. — Личная встреча, но на моей территории, где-нибудь в Чите, там мы всё решим. И вот от этого будет зависеть, будет шумиха или нет.

— Знаете, — он усмехнулся. — Про меня много чего пишут. И ещё одна статейка в вашей местной газетёнке…

— У меня есть выход не только туда. И вообще, для человека, который дал миллион долларов на мой подкуп или ликвидацию…

— Я не давал миллион на это, — голос Платонова изменился. — Я вообще не раздаю миллионы, это не в моих привычках.

— Ну, тогда и Ахмед это подтвердит, верно?

— Ладно, — он шумно выдохнул, отодвинув телефон, но я всё равно услышал.

— Вот и хорошо. В любом случае раз ты звонишь мне первым, тебе всей этой шумихи не хочется, верно?

— Верно, Максим. Тогда так. На следующей неделе, у меня как раз должна быть встреча с вашим губернатором, и я устрою её у вас в Сибири. Могу встретиться с вами. Хотя если прилетите ко мне, то я гарантирую вам безопасность.

— Нет, только в Чите, — настоял я.

— Как угодно. Вообще, я редко кому так звоню, но хочу добавить, что со мной выгоднее дружить. Но встретимся лично… и посмотрим футбол.

Едва я успел спросить, причём тут футбол, как он отключился.

А у меня остались вопросы. Почему Платонов вообще решился на этот разговор? Нет, понятно, что ему это тоже приносит проблемы, и шумиха в СМИ ему не нужна. Тем более, второе покушение за этот год, и того мэра ему сразу припомнят.

С другой стороны, мы с ним на разных уровнях, и по всей логике этих «лихих 90-х», ему проще со мной вообще не говорить, а дать дело другому помощнику, чтобы тот довёл всё до конца. Или дали бы тот миллион братве, тогда те же ключевские с радостью отправились бы закатывать меня в асфальт. Вряд ли бы смогли, но попытка не пытка.

Или он решил подкупить меня, только уже другой суммой? Возможно, но тогда у него может пострадать репутация среди своих, когда всем станет известно, что какой-то чоповец из глуши перехитрил целого олигарха.

Зато деньги бы пригодились, чтобы не допустить подобного в дальнейшем. Вдруг сам Березовский захочет прибрать к рукам наш комбинат, а он-то в средствах тоже не стесняется.

А что до возможной общественной огласки, она хоть и неприятная, но человек, у которого есть свой собственный телеканал, может это сгладить. В любом случае, огласка — это оружие. О судьбе генерала Горностаева забывать нельзя, ведь если бы не вся эта поднятая шумиха, он бы победил.

Кстати, хорошая мысль о канале, надо её обдумать. Пригодятся все средства.

Но всё же, пока не случилась личная встреча, без подготовки сидеть нельзя. У олигархов нет неуязвимости, и, как покажут дальнейшие годы, даже олигархи не застрахованы от внезапной гибели или тюремных сроков. Если, конечно, у них нет нужных знакомств. У Платонова, например, действительно нужных нет.

И нельзя исключать того, что Платонов просто тянет время, чтобы собраться с силами и продолжить свой план.

В любом случае, Платонов что-то придумал, и мне нужно было понять, что именно, чтобы не угодить в большие проблемы. И встретиться с ним уже подготовленным.

* * *

Московская область, за 20 минут до разговора

Иван Платонов откинулся в мягком кресле. Перед ним, на массивном дубовом столе стояли бокал красного вина, корзинка с виноградом и грушами, а на самом краю лежала чёрная трубка радиотелефона с выдвинутой антенной.

Это его библиотека, но он часто приглашал сюда особых посетителей для разговора. Время ещё вечернее, за окном светло, но Платонов уже был одет в белый мохнатый халат. Олигарх только что вернулся из сауны, пристроенной к загородному особняку, и сразу же принял своего безопасника, у которого были срочные новости.

— Значит, простой директор какого-то мухосранского ЧОПа переиграл самого Ахмеда Дженготова? — с сомнением спросил Платонов. — Иваныч, я тебе такие деньги плачу не для того, чтобы ты мне сказки рассказывал. С Ахмедом даже генерал Дудаев лишний раз не спорил, когда тот на него работал.

— И тем не менее, — глухо сказал сидящий напротив него седой безопасник. — Дженготов задержан фсбшниками, вся его охрана тоже, а бригады киллеров раскрыты.

— Ты мне не говори детали, Ахмед сам должен был во всём разобраться, — Платонов с раздражённым видом отмахнулся. — И всё же… звучит странно. Наверняка это всё операция местного ФСБ, у которых вражда с центром. И Ахмед попал в этот замес, местные подумали, что он связан с генералом Кравцовым.

— Нет.

Сидящему напротив Платонова старику, носившему тёмно-синий костюм в тонкую полоску, было уже семьдесят два года. Но несмотря на солидный возраст, он оставался в здравом уме и твёрдой памяти, был в хорошей форме и всё ещё успешно занимался своей работой. Это Альберт Каримов, генерал КГБ в отставке, а ныне глава службы безопасности Платонова. В дела Ахмеда Каримов никогда не лез, выскочку не любил, но сейчас понимал, что придётся его выручать.

— Местные фсбшники в этой операции участвуют, — сказал Каримов. — Но это не часть борьбы против Кравцова. Мне уже позвонили, передали обстоятельства произошедшего, всё совсем не так. А про этого Максима Волкова я начал собирать материал, ещё когда был жив генерал Горностаев. И это всё… немного странно. И вот на такие странности вы всегда обращаете внимание, Иван Сергеевич, я знаю.

— Так, — Платонов нахмурился. — Странности я вообще-то не люблю, они мешают бизнесу. Говори, что накопал.

— Максим Волков, прозвище «Волк», двадцать два года, не женат, детей нет, — Каримов взял папку со стола и раскрыл её, но рассказывал всё по памяти, не читая. — Родители погибли в аварии в самом начале 90-х, их с братом воспитывал дед, хотя опекуном у несовершеннолетнего брата числится сам Максим. Это сделано для…

— Это неважно. Дальше.

— Учился в железнодорожном институте, ничем себя не проявил, кроме плохой посещаемости и скандалов из-за пьянок в общаге. Обычный парень, и ничем не выделялся. Но вот прошлым летом начались эти самые странности.

— Какие? — Платонов взял виноград из корзинки.

— Вернулся домой на каникулы, и через пару дней попал в милицию вместе со своим другом, участником военной кампании в Чечне.

— Пьянка?

— Они якобы выследили маньяка, — сказал Каримов, переворачивая распечатку. — Маньяк напал на девушку, а они это заметили и вмешались, но милиция остановила их от расправы. Хотя мои источники говорят, что место то было безлюдным, и маньяк бы сразу понял, что за ним следят, а эти двое будто знали, куда идти. Но здесь я не исключаю, что историю приукрасили. Девушка потом написала заявление, что претензий не имеет, ну, как говорится в народе, отозвала, и маньяка выпустили. Он племянник местного мэра, и на тот раз его отмазали.

— А он и правда был маньяк?

— Психически ненормальный, это уж точно. Через несколько дней он напал на сестру местного авторитета и сразу же бесследно исчез. Интересно, что Волкова с другом как раз в это время искала братва из-за драки с одним из бандитов, но вдруг всё ему простили. Как говорят мои источники, Волков сдал им этого маньяка, поэтому так легко отделался.

— Так, — Платонов кивнул, услышанное его увлекло.

— Дальше, — безопасник взял ещё распечаток. — На этом странности не заканчиваются. Вот, вам будет интересно. Сам Волков иногда делает ставки на нелегальных тотализаторах, небольшие суммы, чтобы не привлекать внимания, но всегда побеждает. Кроме тех случаев, когда он делал намеренные проигрыши. Это и в ФСБ заметили, но всё как-то забылось. Первая зафиксированная ставка — на бой Тайсона и Холифилда прошлым летом.

— А вот я тогда проспорил двадцать тысяч, — олигарх засмеялся. — Никто в твёрдом уме никогда бы не подумал, что Тайсон укусит того негра за ухо.

— Да. Ставка, которая принесла ему больше денег — результаты Олимпиады в Нагано, он угадал точный медальный зачёт. И самая ближайшая, и она же самая крупная — на матч Аргентины и Ямайки через неделю. Что Аргентина победит со счётом пять-ноль. Записали все ставки подробно на бумаге, — безопасник положил несколько листов на стол. — Потому что вы такими необычными делами интересуетесь.

— Хм, посмотрим, — Платонов оживился и оглянулся на дверь в библиотеку. — Вера, запиши мне на завтра в ежедневник про футбол, чтобы я не забыл.

— Да, Иван Сергеевич, — отозвалась девушка-секретарь снаружи, не показываясь им на вид. — Уже записала.

— Кроме ставок, — продолжил Каримов. — Волков начал открывать свой ЧОП, подтягивать туда бывших ментов и военных с боевым опытом. И тут ему помог Ремезов, местный фсбшник, который тогда был майором, а сейчас уже полковник. Тот самый, о котором сейчас в Конторе столько говорят, что он ошибся с выбором кандидата и скоро ему придёт конец. Это Волков помог ему получить звание, вычислив торговцев оружием, которых Ремезов и брал.

— Угу.

— Потом помог с теми украденными грузами, которые тогда пытался гнать через нас генерал Кравцов, — Каримов поморщился. — Вернее, не он, а его помощник Шелехов, который связывался со всей этой местной блатотой. Но не вышло, полегли все участники той схемы, включая самого Шелехова.

— А, я вспомнил его, — Платонов нахмурил лоб. — Тот чекист, такой молодой ещё, постоянно пальцы гнул, и банк чеченский крышевал. Всё хотел китайцам продавать секретные сведения. Ну, туда ему и дорога. Мне он никогда не нравился.

— Согласен, — мрачно сказал Каримов. — В какой-то момент ЧОП Волкова вышел на Вишневских, вернее, не на них самих, а на их партнёра Терехова, который и нанял фирму, хотя у той ещё даже не было юрлица. И тогда же Волков раскрыл схему Терехова, самого Терехова посадили, а на комбинат засел Волков. С тех пор там и сидит.

— Ну, раз за год его оттуда не выгнали, значит, свою работу знает хорошо?

— Да. А наезжать пытались, и местные воры в законе, и прочие авторитеты, и сам Шелехов, и вот, недавний случай с генералом Горностаевым.

Каримов протянул папку, и Платонов взял из неё распечатки.

— Все, кто с ним связался, покойники, — задумчиво проговорил он, шурша листа. — Кроме Эдуарда Владимировича, который вовремя приболел. Жаль старика, умный был человек, а сейчас уже почти как овощ. Я, можно сказать, пока с ним не познакомился, таким глупым был. Вера! Запиши мне, чтобы я не забыл сыну Эдика подарок отправить.

— Записала, Иван Сергеевич!

— Слушай, а мне интересно, — Платонов бросил бумаги на стол. — А это не Волков мне тогда звонил от имени Эдика, когда чечены поехали свои дела решать вместе с Шелеховым? Тоже хотели комбинат себе захапать, помню.

— Мне это неизвестно.

— Да, было бы в его стиле. Будто всё как-то может предусмотреть, и действует.

— И про это я не в курсе, — пробурчал Каримов. — Но зато знаю, что генерал Кравцов отправлял людей к Волкову, потому что думал, что тому каким-то образом известно, кто будет следующим директором ФСБ.

— Так, вот это интересно, — Платонов очень внимательно посмотрел на своего безопасника. — И откуда он это знает?

— Знать он не может, у него нет контактов среди Администрации Президента, я проверял. Скорее всего, он тыкает пальцем в небо, а тот человек даже работает на Старой Площади, но его никогда не выберут. А вот Кравцов думает, что это всё якобы пошло с Волкова, а потом Ремезов стал собирать команду единомышленников. Волков с Ремезовым друзья, полковник ему даже наградной пистолет выбил.

— Так, ты меня очень заинтересовал, Иваныч. Значит, надо решать вопрос как-то иначе. Ладно, узнаю всё сам.

Платонов хлопнул в ладоши и начал отдавать распоряжения:

— Каримов, отзывай всех наших оттуда. Операцию Дженготова прекратить, самого Ахмеда вытаскивай как хочешь. А я собираюсь с этим Волковым познакомиться лично, интересный он человек. Может, даже найму его себе вместо Ахмеда, а то тот совсем сдал в последнее время. Попался, жук, а мне это миллиона будет стоить. Если его Волков себе не прикарманит, то местные заберут. И не скажешь ведь, что мой, сразу проблемы будут.

Платонов выпил вино из бокала одним глотком, поднялся и пошёл к выходу.

— Вера! Возьми у Альберта номер Волкова и свяжи меня с ним, поговорить хочу, — Платонов обернулся и посмотрел на Каримова. — Это в последний раз, когда я ваши косяки сам улаживать буду. Так, и пришли ему какой-нибудь подарок, чтобы вони не поднимал раньше времени. А то я помню, как Горностаева сливали, там и без нашего канала дерьма ему хватило. Мне самому такого не надо.

* * *

Чита

Я убрал телефон, потом подошёл к лежащей сумке с деньгами и приподнял её. Всё ещё тяжёлая, хотя должна быть легче на полкило, на пятьдесят тысяч долларов.

— Начальство волком воет, — сказал Ремезов и усмехнулся. — Хотят, чтобы я отсюда убрался, но замучаются упрашивать. Показания есть, остальное уже приложится.

— Думаю, Платонов этого Ахмеда вытащит. И про меня говорит, что он это не планировал и хочет встречи. Мутный тип. Но давай к делам, мы с тобой не закончили разговор.

— Ты всё про деньги?

Я посмотрел на Ремезова, потом на дверь в кладовку, и расстегнул замок на сумке. На полке у стены лежал старый пыльный дипломат, я открыл его, вытряхнул обрывки газет и положил на пол.

Хотелось бы взять всё, но мне сейчас не помешает инвестиция на спокойное будущее. А денег заработаю ещё, тот же Платонов будет кидаться деньгами, если я хорошо подготовлюсь к встрече. Да и комбинат ещё, у меня будет долгий разговор с Вишневскими насчёт тех инвестиций.

— Часть берёшь сейчас, — я начал сбрасывать пачки в дипломат. — Триста тысяч долларов. Это не взятка, вернее, не тебе. У вас сейчас идёт заруба, и она продлится ещё месяца полтора-два, пока не придёт новый директор. А у вас же много людей. Кто-то идейный, кто-то продвигает своих, кто-то надеется, что при новом руководстве взлетит или хотя бы что не выгонят. А кто-то любит деньги. И вот для этого тебе вклад от меня.

— Погоди, Макс, я что-то не пойму, к чему…

— Найдёшь того, кому их можно дать. Здесь не так много, но тебе и не надо дарить это всем, только кому нужно. Погоды эта сумма не сделает, но в вашей борьбе всё пригодится, вот и от меня вклад. Перетянете кого-нибудь к себе в свой лагерь, будет попроще. Будете платить стукачам, сомневающимся. Журналистам всяким, чтобы работали в нужную сторону. Нам надо только протянуть немного, и потом будет проще.

— А остальные?

— Заберу себе, пригодится. Меня же заказывали за них, так что это можно сказать трофей. А Платонову я не верю. Чтобы он не говорил, комбинат он не оставит, и эти деньги помогут протянуть.

Я захлопнул крышку дипломата и вытер с неё пыль лежащим на полке куском марли.

— И это не просто подарок. Вот когда ты и твои товарищи пробьётесь наверх, мне потребуется помощь, чтобы отбиться здесь. И вот для этого даю бабки. Ты не забудешь, знаю, проследи, чтобы и остальные помнили. И деньги в этом помогут.

— Да они и не твои! — возмутился Ремезов. — Это вещдок, доказательство, что он тебя заказал. Или, думаешь, он будет отрицать, что это его? Найди хоть одного дурака, который будет от миллиона долларов отказываться.

— Уже отказался, сказал, что не его. Да и дело развалят, утащат эти деньги, заменят фальшивками, мол, смотрели вы невнимательно при обыске. Лучше сам положи сюда куклу, а деньги нам ещё пригодятся. Да и вообще, Серёга, как думаешь, куда эти баксы пойдут, если ты их унесёшь? Вернутся к Платонову? Или скорее твоё начальство их себе прикарманит? Ещё и против вас используют, зальют дерьмом в газетах или подставят. Серёга, вот ты матёрый чекист, сам же всё знаешь.

— Сейчас другие матёрые, — недобро пробурчал он. — Типа Шелехова которые. А мы так, пережитки прошлого.

— И вот у тебя есть возможность на это повлиять. Бери эту часть денег, работай с ней там, а я здесь. Ты ещё директором ФСБ должен стать, — я усмехнулся. — Через пару лет. Или хотя бы главой какой-нибудь службы или департамента внутри. Служба контрразведки, а? Как тебе?

Ремезов посмотрел на меня и покачал головой. Знает, что я прав, но и соглашаться так просто не хочет. Не привык он так дела делать, поэтому и майором ходил до знакомства со мной.

Вот только он и сам должен знать, что даже если попасть в большую милость у нового руководства, наивных наверху всё равно сжирают быстро. Раз уж ставки растут, надо действовать без сомнений.

— По рукам, — наконец согласился Ремезов. — Всё для дела.

— Именно.

Я взял потяжелевший дипломат. Капитал для работы увеличивался, но надо ещё немного, и тогда не только мы сможем продержаться в августе, но и вытянем за собой комбинат и даже кого-нибудь ещё. Ну а даже если и дотянем до конца 90-х, надо будет жить и дальше.

* * *

Новозаводск, несколько дней спустя

Когда мы вернулись домой, то я узнал хорошую новость, небольшую, но очень для меня приятную. Наконец-то прибыл новенький бронированный Чероки, который я выбил для себя у Вишневских.

В Питере остался Мерседес, хорошо приспособленный для города, да и в целом он выглядел богато и представительно для тех мест. А вот Чероки наоборот, внешне казался очень агрессивной машиной, и хорошо подходил для нашей глубинки. Хотя в голую степь после дождя я бы выезжать на нём не рисковал, всё-таки у тачки вес больше двух с половиной тонн, и увязнуть там можно легко.

Бронированный джип привлекал всеобщее внимание в городе, а мы сами осваивали управление им. С его весом шутить было нельзя, и мы даже подумывали, что надо сделать водителем Саню, боевого товарища моих друзей, который в армии водил БТР.

Но пока он же был занят, и за рулём сидели Женя или Слава по очереди. У Славы всё получалось хорошо, но когда управлял Женя, всё шло не так, будто машина его за что-то невзлюбила.

Вот и сегодня, едва мы с Женей проехали немного от конторы, джип заглох и перестал заводиться. Мы вдвоём открыли тяжёлую крышку капота. Пришлось прилагать усилия, потому что доводчика на крышке не было, а из-за толстой стали вес был немалым.

— Надо было Мерс сюда отправлять, — сказал Женя, закидывая свой пиджак в салон, и засучил рукава рубашки. — Весь город бы охренел, вместе с областью, ни у кого такого нет. У кого-то был старенький и всё. Чё, пацанам звоним, зовём на помощь?

— А мы с тобой что, безрукие? — я посмотрел на часы. — Сами справимся, тут ерунда. И на поезд успеем. О, смотри, в том доме же Ярик живёт. Он отдыхает сегодня? Давай его позовём, если он не занят.

Ярик был не занят и охотно прибежал нам на помощь. С ним мы справились за десять минут и зашли к нему помыть руки. Только когда его жена меня увидела, почему-то очень расстроилась и сказала не снимать туфли, а потом ушла на кухню.

— Да пока ты руки в ванной мыл, — со смехом рассказывал Женя, когда мы вернулись в машину. — Она на Ярика как давай срываться, типа ты чё, зачем начальника домой позвал? А то, кричит, у нас срач такой, беспорядок дома, полы не мыты, пыль на телевизоре. Стыдно ей стало, что ты всё увидел.

— Я даже не заметил, — признался я.

— Ну чё ты хочешь, Волк? Бабы они такие. Тебя Лёня, кстати, звал к себе на днюху?

— Конечно. Меня теперь всюду зовут, хоть каждый день ходи.

— Туда ещё Антонов напросился.

— Ещё бы он не пошёл. Я бы удивился.

Мимо нас проехал красно-белый автобус, направляясь за город. Причём это был не убитый пазик, а вполне себе приличный автобус Мерседес-Бенц О325, произведённый в Турции. Такие закупил комбинат, вернее, получил бартером за продукцию с нашего металлургического завода на севере, и сразу передал в область в счёт уплаты налогов. А покупатель купил их у газовиков, турки отдавали им эти автобусы взамен за поставки газа. Бартер был повсюду.

Когда мы передавали автобусы, то договорились с губернатором, чтобы он подарил их нашему городу. А чтобы обслуживать этот автопарк, вновь открыли АТП, нашли туда водителей, механиков и прочий нужный персонал, начали делать дорогу от него. Часть автобусов пустили по городским маршрутам, часть ездила в Краснозаводск по расписанию, ведь желающих попасть туда стало очень много, комбинат активно нанимал людей. Ну а само АТП охраняли мы.

В общем, выгодно холдингу, что нашли, куда деть парк автобусов и не сильно на этом потерять, выгодно губернатору, который заработал себе очки перед выборами, выгодно людям, которым теперь можно без проблем добраться до комбината, и даже городу, у которого появилось новое предприятие. Ну и мы не забыты, ведь под АТП у нас появилось несколько новых рабочих мест, на которых мы тут же наняли людей.

Не выгодно было только мэру, потому что хоть он и пытался навариться на всём этом, его отсекали на каждом этапе. Да и вообще, пивзавод не забыл Муратову прошлогодней вражды, а горожане помнили о племяннике мэра, ведь слухи о его наклонностях поползли в городе сразу после исчезновения. Так что на следующих выборах у нас точно будет новый мэр.

Мы доехали до вокзала, прошли на перрон, как раз прибывал поезд, ехавший аж из Москвы до Пекина и делавший у нас остановку. На нём приехал важный гость, с которым я хотел обсудить одно дело, далеко выходящее за рамки того, что мы сейчас делаем.

Поезд остановился, тормозные цилиндры зашипели, из вагона начали выпрыгивать громкоголосые китайцы. А мы ждали двух гостей.

Парень в спортивном костюме бодро спрыгнул на перрон.

— Давай, Валерьич, кидай свои палки! — крикнул он.

— Женя, помоги им, — попросил я.

— Ща! Здорово, Мишаня. Чё делать?

— Надо его вниз, один не сможет.

Мишаня ожидал внизу, а стоящий на площадке его новый шеф, майор Елагин, скинул вниз свои костыли и крепко взялся за поручни. Женя подхватил его внизу, и они оба с Мишаней спустили ветерана-афганца на твёрдую землю.

— Так чего на самолёте не полетели? — спросил я.

— Дорого, — пробурчал Елагин, крепко держась за свои костыли. Обе штанины задрались, стали видны протезы на ногах. — В фонде таких денег на полёты нет.

— А меня тут не грохнут? — Мишаня огляделся и засмеялся. — А то снова дома, и врагов тут у меня выше крыши. Думал, никогда не вернусь.

— Не грохнут, все в курсе, что ты ко мне приехал. Никто здесь не осмелится.

— Ну, здорово, Волков, — Елагин протянул мне руку и пожал. — Раз уж ты нас сюда вытащил через всю страну, то это должно быть важно.

— Очень. Обсудим всё вечером.

Глава 9

— Давно тут у вас не был, — сказал Мишаня, глядя в окно на посёлок у комбината.

Окна в дверях Чероки для сидящих сзади пассажиров были намного меньше, чем передние, вокруг бронестёкол располагались широкие и толстые стальные рамы. Смотреть через них было не очень удобно, хотя это усиливало защиту.

В гараже холдинга я ещё давно заприметил инкассаторскую модель джипа, с лючками под окнами, через которые даже можно было стрелять прямо из салона, но я взял гражданскую, а то та слишком сильно напоминала армейскую модель.

— Внутри комбината ты не был вообще, — возразил Женя. — Да и тебя бы всё равно не пустили бы. Кому ты там нужен, бандит, кхе!

— Я ничего не отрицаю. Кем был, тем был, это уже позади.

— Приезжал тогда к той общаге с гранатой…

— Да хватит уже, Коваль! Чё старое вспоминать?

— Всё, молчу.

Мишаню я пригласил для того, чтобы облегчить переговоры с Елагиным, который мог проявить упрямство, как тогда, в Питере. Помнит же Миша, кто его тогда спас от Черепа и купания в проруби, вот и помогает чем может.

Ещё в Питере мы говорили с Елагиным, чтобы он подобрал подходящих ребят к нам на работу, и некоторые из них уже перебрались сюда. Но было кое-что ещё, для чего я позвал его, и об этом нельзя было говорить по телефону.

Майор-ветеран большую часть времени, пока мы ехали на комбинат, молчал, внимательно разглядывая нас. Приехал он не просто так. Холдинг по моему настоянию выделил неплохие средства обществу участников боевых действий, но не деньгами, а вещами, товарами и провизией (спасибо бесконечным бартерным схемам, по которым взамен за сталь и железо чего только не поставляли).

В любом случае, это было неплохо, помогало неработающим людям и их семьям продержаться, и Елагин, зная, по чьей указке это всё выделили, из вежливости не мог отказаться от нашего приглашения, вот и приехал.

Я думал, он полетит на самолёте, а не поедет на поезде, что заняло почти неделю. С другой стороны, если бы он приехал раньше, я бы не смог с ним толком поговорить, ведь у нас тогда были проблемы с Ахмедом и его нанимателем. Пока же в том деле есть перерыв, надо пользоваться всем остальным по полной.

Говорить мне надо не только с майором, но и другими такими же людьми, вокруг которых собирались отставные военные, ищущие, чем заняться на гражданке. Ведь работы вокруг нет, а в бандиты хотят идти не все. Многих я смогу переманить к себе…

Ворота открылись, джип заехал внутрь. Даже не все наши ещё видели эту машину, вот и смотрели, как бронированная тачка заехала внутрь. Сегодня полная усиленная смена на комбинате, и кроме них много стажёров, часть из них поедет на север области, часть на угольный разрез и часть по точкам в городе.

И ещё здесь три десятка человек совсем с другой, более жёсткой подготовкой, за которую уже отвечал не собровец Вася Рудской, а десантник Денис Машуков, у которого боевого опыта было больше. Потом мы наймём ещё более подходящих инструкторов.

Этих мы тренировали, не афишируя, даже Вишневские не знали, что мы делаем. Из-за законодательства мы не могли вооружить каждого сотрудника, и это даже несмотря на мягкие правила тех лет, когда один пистолет выдавался на двоих человек, а не на четверых, как сделают позже. Но мы планировали занятия таким образом, чтобы огнестрелом могли пользоваться все, да и кроме стрельбы хватало другой подготовки.

Если всё выгорит, таких сотрудников будет больше.

— Ну неплохое место, — наконец сказал Елагин. — И людей у тебя много работает. Но одна атака, и всё, конец, эти ворота ничего не сдержат. Зато в тех цехах можно держаться долго, месяцами.

— Никто штурмовать не будет, — сказал я. — Сейчас иначе всё делают.

— Без стрельбы, хочешь сказать?

— Почему же без стрельбы? — сказал я. — Стреляют, только так стреляют, во все стороны палят. Но куда чаще стреляют выборочно, чтобы устранить кого надо, а потом захватить себе чужое дело без лишних проблем. Или вообще не стреляют, а подставляют, садят в тюрьму, разоряют. Сейчас много способов отжать у кого-нибудь деньги. И чтобы такого не было, умные люди нанимают кого-то вроде нас. А мы, чтобы не остаться на обочине, принимаем свои меры предосторожности.

— Во как.

Джип остановился у гаража. Мишаня вылез первым и придержал для майора тяжёлую дверь. Местные Мишаню знали. Кто-то был с ним в Чечне, кто-то в банде покойного майора Богатова, или просто встречали в городе или имели общих знакомых. А вот Елагина видели впервые, хотя могли быть о нём наслышаны, особенно те из парней, кто постарше и был в Афгане.

Майор, крепко держась за костыли, огляделся.

— И всё же, Волков, — тихо сказал он. — Благодарен за помощь от вашего холдинга, но зачем я понадобился тебе здесь, на другом конце страны? У тебя здесь много людей, целая армия почти, оружие тоже есть. И я не понимаю, для чего ты меня позвал. Показать, как всё работает? Вижу, что всё прекрасно, но мне это непонятно.

— Нужно ещё кое-что. Люди, и не только для охраны.

— Мы с тобой договаривались, что ты зовёшь пацанов только для работы, — Елагин заметно напрягся.

— Верно. А есть другая работа, и я хочу тебе объяснить, что именно задумал. Сможешь дойти туда?

— Пошли.

Степной ветер задувал сильнее, в лицо летел песок и совсем мелкие камешки. Учитывая, что началась жара, стоять здесь не очень приятно, так что мы направились в здание административного корпуса, где можно было спокойно посидеть.

Там уже стало уютно. Постелили свежий газон, посадили саженцы, уложили плитку. Китайцы возились с установкой скамеек, что-то громко обсуждая на своём языке и показывая на белую статую Ленина недалеко от входа, которую Антонов решил оставить на месте.

— Не буду тянуть время, — сказал я уже внутри. — Вы наши гости, отдыхайте, посмотрите, как мы тут живём и работаем, потом вернётесь, пригласите ещё людей. Расскажете, что всё так, как я и говорил. Не только же у вас в Питере есть участники боевых действий, мне бы ещё найти контакты среди ваших. А ещё хотел показать, как устроились питерские парни. Ну а теперь к делу, ради чего позвал.

Елагин уже собрался задать вопрос, но я прошёл дальше по коридору, открыл кабинет и завёл всех внутрь. Там я уселся на своё место и показал им на стулья.

— Поговорим о Хасавюрте и тех соглашениях, — сказал я и присмотрелся к нему, хотел увидеть его реакцию.

Я по своей новой деятельности часто общаюсь с военными, и многие из них, когда слышат про это, злятся. Мирный договор с боевиками многие из воевавших там восприняли, как предательство, и ещё долго поминали недобрым словом всех причастных.

И вот сейчас, смотрю на майора и вижу, что он тоже напрягся, хоть и не воевал там. Свои травмы Елагин получил в Афгане.

— Это перемирие ненадолго, — продолжил я. — Там сейчас получают влияние ваххабиты и прочие радикалы, они постоянно стреляются друг с другом, а новая власть ничего не контролирует. Скоро будет ещё война. Совсем скоро, через год-полтора, но будет точно.

— Возможно, — согласился Елагин.

— В этот раз сделают поумнее, но всё равно, крови прольётся немало. Раньше я об этом не думал, но знаешь, у меня среди друзей много тех, кто был там, — я кивнул на Женю, севшего на подоконник. — Смотрю я на них и думаю, могли ли они всё это избежать, если бы кто-то знающий помог? И вот, хочу тебе такой же вопрос задать, ты в этом лучше многих разбираешься. Чтобы ты сделал, если бы к тебе пришли и сказали, что в начале следующей осени начнётся новая война на Кавказе, и попросили твоего совета?

— Бойцы злые, — сказал Елагин после недолгого раздумья. — Повидали там всякого. Вот если бы не пацанов с учебки, а тех отправить, кто там был и всё видел, чтобы рассчитаться за всё… Тогда бы мы их живо раскатали.

Он задумался и уставился в стену, будто на ней что-то было.

— Паша-Мерседес тогда хвалился, что захватит Грозный силами одних только десантников. Но всё равно, были бы подготовленные люди, всё могло бы закончиться иначе. Только что толку-то?

Елагин ударил кулаком по столу так, что от меня откатилась ручка.

— Разговоры эти ни о чём! Никто ко мне не придёт и не спросит. Да и не только бойцы должны быть подготовленные. Должна быть связь нормальная, командиры, кто разбирается во всём этом. Чтобы продажных тварей этих, кто за баксы наших пацанов сливал, достать можно было! Оружие нужно, патроны, хавка, лекарства… ещё вертушки… да дохрена всего! Знаешь, сколько всего надо? И я не про деньги, главное — кто всё это позволит? Никто!

— Вот над этим я и работаю, майор, — я посмотрел на часы. — Над деньгами и прочим.

— И что ты хочешь от меня? Есть конкретика?

— Приходи сегодня вечером в одно место, — я поднялся и прошёл к двери. — У нашего друга день рождения, тебе тоже можно там появиться. Вот там всё и обсудим более детально. И может, у тебя действительно выйдет на что-нибудь повлиять. А пока можешь пообщаться с людьми. Как устанешь, скажи, увезут в гостиницу, а я пока поехал по делам.

Я хотел, чтобы он остался наедине с собой и подумал об этом. Чтобы настроился, потому что видно, что ему эта тема близка. А если загорится, можно будет работать с ним.

Всё это выходило за рамки ЧОП и остального бизнеса, и всё это было намного более сложным, чем то, что я делал до этого. Но всё равно, это стоит обсудить и продумать, ведь в действительности это последний шанс сделать что-то серьёзное, продвинуться и на что-то повлиять. Потому что потом страна, вдоволь наевшись этими годами, будет работать по новым раскладам, и посторонним, упустившим свой шанс, не останется места, их никуда больше не допустят.

— Пусть подумает, — сказал я Жене, когда мы пошли к машине. — Вижу же, что у него горит, но всерьёз он это никогда не обдумывал. Мужик конкретный, в мечтах не витает. Но ещё не понимает, что у него и у всех остальных есть возможность на всё это повлиять.

— Может, — Женя пожал плечами. Он это слышал раньше, ему это понравилось, но вот здесь он сомневался, что у нас что-то выйдет, просто не говорил это вслух. — Куда сейчас?

— К Славе поехали, он дома должен быть.

Слава взял небольшой отпуск, чтобы заняться своими личными делами, я отпустил его без проблем. Он жил в частном доме, который сам по себе требовал немало времени, так ещё и пьяный сосед на тракторе недавно разбил ему часть забора.

Сосед, когда он протрезвел и до него дошло, что натворил, съездил к знакомым на лесопилку и договорился насчёт новых досок, вот Слава и решил заняться этим и остальным, раз уж подвернулась возможность.

Дом у него был построен из шпал, крыша из серого шифера, нувверх торчала закопчённая кирпичная труба от печки, а с другой стороны сваренная из металлических трубок самодельная теле-антенна. Дальше был гараж с пристроенной к нему баней.

Вокруг участка ограждение. Глухой и высокий забор был сделан из покрашенных в красный цвет досок, причём краска уже облазила и шелушилась. На этом фоне участок в несколько метров из новеньких, совсем недавно обструганных досок выглядел очень заметным.

— Менял бы уж всё сразу, — сказал Женя, заворачивая к его воротам. — А то те уже сгнили.

— Жень, только скорость сбавь, а то снесёшь остатки и придётся тебе самому всё делать.

— Кхе! Да я осторожно еду.

Он затормозил и заглушил двигатель. Во дворе слышался ритмичный стук. Женя вышел и толкнул калитку, на которой было написано «злая собака», и прошёл внутрь, а я следом, захватив коричневый кожаный портфель, который лежал под задним сиденьем.

«Злая собака», здоровенная цепная псина «дворянской породы», лежащая у будки, лениво посмотрела на Женю, гавкнула и забралась в будку. Слава, одетый в камуфляжные штаны от нашей рабочей формы и чёрную футболку, как обычно ходил вне работы, выбивал ковёр, держа при этом во рту сигарету. Ветер относил в сторону клубы пыли.

За спиной у Славы был открытый гараж, в котором стоял синий москвич с кузовом. Машина принадлежала покойному отцу Славы и была не на ходу, а ему самому лень ей заниматься. На столике под навесом стоял магнитофон, из которого доносилась песня по радио, про дельфина и русалку.

— О, какие люди, — Слава хлопнул по ковру ещё раз, отложил пылевыбивалку и вытер руки о штаны. — Чё, как встретили питерских?

— Охренели наши гости, кхе! — Женя поздоровался с другом и отошёл погладить собаку. — Думали, у нас тут пара человек, а у нас целая армия.

— И чё сказали?

— Я ещё не делал им предложение, — я пожал Славе руку и сел под навес на стоящий там деревянный ящик. — Пусть пока подумают, помаринуются, ещё больше загорятся идеей. А вот вечером всерьёз всё обговорим, когда у Лёни соберёмся. Ты туда идёшь?

— Ну, не хотел, да он мне вот только что звонил. Короче, придётся подарок покупать. Пошлите покурим, пацаны, — он показал на гараж.

Внутри было прохладно и чисто, бетонный пол недавно подметали. Парни полезли за сигаретами, я осмотрелся.

— Отец твой собирал? — спросил я, показывая на прочные стеллажи, сделанные из толстого стального уголка и мощных досок из лиственницы. — Хорошо получилось, на века.

— Он, конечно, кто ещё, — Слава достал зажигалку, прикурил Жене, потом себе. — Всё хранил, ничего не выбрасывал. И главное — всё на своём месте, я даже лишний раз лезть туда не хочу, чтобы не перепутать.

Я и сам видел, что отец Славы при жизни любил порядок. У деда тоже всё рассортировано, и здесь так же всё продумано. В качестве контейнеров для полезной мелочи — жестяные банки из-под кофе и китайского печенья, всё подписано. Если что-нибудь понадобится, найдётся сразу.

— Батя когда живой был, — сказал Слава, стряхивая пепел в старую банку из-под пива. — Меня всё это сортировать заставлял. Зато пригодилось, знаю, что где лежит.

— Ну банок-то у тебя тут конечно, — я показал на ящики с банками и бутылками под верстаком. — Ты сколько пива пьёшь?

— Ну, когда как, — Слава пожал плечами и показал на маленький чёрно-белый телевизор с антенной, стоящий на массивном комоде. На экране видна пыль. — Вон там телик стоит, чё-нибудь в гараже делаю, включу, и банку под него раздавлю. Потом стекляшки пацанам соседским отдаю, они их сдают на пивзавод.

— Эх ты, — Женя хмыкнул, откашлялся и затушил сигарету. — Алкашина ты, Славян. Чё бы батя твой сказал?..

Его отца я не знал, он уже умер, когда я познакомился со Славой. Женя рассказывал, что у отца Славы начались серьёзные проблемы с сердцем и надо было вести его если не в Москву, то хотя бы в Новосибирск. А денег на это не было, Слава тогда только-только вернулся из Чечни.

Чтобы раздобыть средства на всё это, Слава обратился к Фролу с пивзавода и влез в долги. В итоге отец умер, а Слава попал на бабки. И отрабатывал их, став личным киллером у Фрола, пока не встретился с нами.

— Я тут твою долю привёз, — сказал я. — С нашего дела в Чите. Обещал вам двоим, а ты за ней не заходишь.

— Это, Волк, — Слава задумался и потёр лоб. — Оставь их у себя, прокрути, ты же как-то умеешь. Всё хоть побольше будет. А то я их на шмотки да на тачку новую просру, жалко потом будет. У меня деньги вообще не задерживаются.

— Я вот тоже не стал брать, — влез Женя. — Волк говорит, баксы ещё скоро пригодятся, у него и оставил. Потом заберу.

— Вот только, — Слава поднялся. — Дай мне из них десять кусков.

— Без проблем, — я полез в портфель и достал оттуда одну пачку долларов.

— Там это, видели по телику? — он показал на пыльный телевизор. — Сёма Леонтьев скоро вернётся, весь день показывают по ящику. Из-под Читы который, помнишь, Коваль?

— В натуре, живой он? — Женя удивился. — Думал, всё ему, кранты.

— Ща, — Слава поднял руку, глядя на старенькие часы с кожаным ремешком. — Ща новости скоро будут, должны ещё раз показать.

Он включил телевизор, а вскоре и правда, показали то, о чём говорил Слава.

На больничной койке сидел тощий лысый парень в пижаме, очень истощённый, с усталым взглядом. По загару видно, что его совсем недавно обрили, потому что лицо тёмное, а макушка белая.

— В плену был два года, — пояснил Слава. — Выкупили недавно, домой скоро поедет. И эта до него до***сь.

Надменного вида репортёрша, одетая в белый костюм, тыкала в лицо парню микрофон.

— И чем вы там занимались? — высоким скрипучим голосом спросила она.

— Работал, — пробурчал парень.

— Работа на свежем воздухе — что в этом может быть плохого?

— Кто не работал, того держали в яме. Или били, или калечили. Или пальцы резали, если выкуп долго не платили.

— Ну вот зачем вы на них наговариваете? — репортёрша выпрямилась и с обидой посмотрела на парня. — Будто это какие-то бандиты. Пусть вы и сильно обижены на них, но эти люди сражаются за свою свободу, и ложные обвинения в их адрес говорят о вас не лучшим образом…

Парень только хотел ответить, что он про это думает, но картинка сменилась. Показали посредника, какого-то бывшего сотрудника КГБ, только его лицо прикрыли мозаикой и изменили голос, а потом появился мой недавний знакомый. Платонов сидел за столом, на котором стояла корзинка с фруктами, и охотно давал интервью.

— Дело в том, что в плену находится очень много наших сограждан, — мягким, вкрадчивым голосом говорил Платонов, глядя прямо в камеру. — И на них всем плевать, и властям, и командованию армии, и спецслужбам. Но наш фонд проводит работу по возвращению ребят, и результаты вы видите, очередные пленники получили свободу и скоро будут дома. Мы сами договариваемся с представителями вооружённых сил республики Ичкерия и вызволяем наших пацанов из плена.

— П*** как дышит! — не скрывая злости вскричал Слава. — Переговоры он проводит! У Сёмы родители дом продали, машину, ссуду в банке взяли, и только тогда смогли выкуп заплатить! Всё село им помогало! Посреднику только десять тонн ушло! А этот, сука, примазался!

— Ты для этого деньги взял? — спросил Женя спокойным тоном. — Сёме передать?

— За выкуп-то его родаки всё отдали, что было. Хоть часть им передам, — Слава, не привыкший афишировать свою помощь, смутился. — Может, сами как-нибудь выход туда найдём, Волк? На этих чехов? Много кого из ям вытащим, а пацаны благодарны нам будут.

— Посмотрим, Слава, — я задумался. — Посмотрим, что можно сделать. Стой, мысль у меня есть… А ведь если… погодите-ка.

Я взял со стеллажа молоток с рукояткой, перемотанной синий изолентой, и просто начал его крутить, чтобы чем-то занять руки, пока думаю. А мыслей шло много, ушло немало времени, пока я сложил всё в голове.

— Это дело нелегальное, — сказал я, промолчав минут пять, не меньше. — Но если мы сможем найти связи с местными тейпами, полевыми командирами и прочими, сможем выкупать пленных сами, без левых посредников. И не как Платонов, который мордой светит перед камерой, а всерьёз, чтобы людей вытащить, ведь не все могут позволить себе выкуп. Этим заработаем себе репутацию и связи. И много кто захочет поквитаться, пойдёт к нам. Но главное даже не это, а другое.

— А что? — тихо спросил Женя.

— Разведка. Узнаем, что там творится и кто чем живёт. Чтобы тот, кто держит у себя рабов, своё получил с доставкой на дом. Это всё пригодится через год, когда начнётся новая война, а она начнётся. Войска будут знать, что там происходит, а не пойдут вслепую. Но нужен спец, серьёзный спец для такой работы, — я задумался. — Такой может быть у Ремезова. У него может быть знакомый отставник, кто готов нарушать такие правила и работать, как нам нужно.

— Лучше с армейской разведки кого-нибудь, — предложил Слава. — У этого майора, знакомого Мишани могут быть такие, кто работу себе ищет.

— Да, я ему тоже это предложу. И ещё нужен кто-то из бандитов и прочих, кто с боевиками сотрудничает. Братва-то с ними часто сделки совершает, можно будет выйти на кого надо. И вот раз, и у нас двойной агент.

— А деньги? — Женя нахмурился. — Деньги на это надо большие. Найдём?

— Найдём, — я кивнул на телевизор, где снова сидел Платонов и умничал. — Никто его с нами связываться не просил. Вот пусть он и заплатит за это. Как раз скоро увидимся. Но к этому надо подготовиться. Завтра поеду в Читу, встречусь там с парой человек. Чтобы он не расслаблялся потом, мы за него крепко возьмёмся.

— Он вообще должен пожалеть, что с нами связался, — Слава хмыкнул.

— Ещё как. Легко не отделается.

Глава 10

Меня часто зовут на подобные сборы, торжества и праздники. Вот позвал и Лёня Лесняков, у которого сегодня день рождения. Отмечать он решил дома, потому что ходить по кабакам ему с больной спиной тяжело.

Когда пришли мы втроём с Женей и Славой, то в самой большой комнате уже поставили раскладной стол, и попросили у соседей ещё два, чтобы влезли все гости, парни пошли их забирать. Стульев не хватало, поэтому на них положили доски и накрыли их одеялами и покрывалами.

На столы расстелили скатерти, заставили всё графинами с водкой и компотами, принесли бокалы, рюмки и маленькие тарелки, а вскоре искали место для больших тарелок с холодными закусками и салатами. Горячее будет потом, когда все выпьют, а в конце будет торт.

На кухне гремели посудой. Тогда для торжеств в основном готовили всё сами, а не заказывали, вот сейчас там доделывали последние приготовления, разминая картошку в пюре и нарезая хлеб.

Телевизор был включён, по нему показывали «Тему» с Юлием Гусманом, но звук убавили до нуля. Вместо этого включили музыкальный центр, сейчас оттуда пел Шевчук, «Рождённый в СССР».

Остальные гости пришли чуть позже, почти разом, все едва влезли за стол. Но мне не пришлось сидеть на этой лавочке из досок, брат жены Лёни, крепкий мужик, приехавший из Краснозаводска, принёс для меня большое и удобное кресло из спальни.

К Лёне пришли ближайшие родственники, опера с отдела, включая начальника уголовного розыска Бакирова, парочка старых друзей из РОВД и, конечно же, мы, коллеги с его новой работы. Ну и Антонов, который напрашивался на любое торжество, едва слышал про него.

Лёня удивился, ведь обычно так много ему никогда не дарили, но в этот раз его просто обложили подарками. Подарили несколько бутылок вина и водки, коньяк, который принёс Антонов и сам же начал пить, синий спортивный костюм от жены, болгарку от тестя, набор шампуров от оперов, новую Нокию от меня, а то старый телефон он разбил, складной нож с кучей инструментов, купленный Женей в Питере, и охотничье двуствольное ружьё от нашей конторы, с дарственной надписью от всех нас.

— Всё хотел в Питере побывать, — рассказывал Лёня, держа чехол от ружья на коленях. — И не просто так, а в Ленинградской области поохотиться, у меня там знакомый живёт. Много лет мечтал, что уйду на пенсию, поеду туда. И не успел, спину эту прихватило, ё-моё, как по заказу.

— В следующий раз, дядя Лёня, — подбодрил его Женя. — Полечишься, ещё слетаешь. Туда хоть каждый день летать можно, работы много. А у тебя знакомых-то, походу, по всей стране целая куча…

Двоих человек Лёня пригласил по моей просьбе, потому что я хотел продолжить с ними прерванный разговор. Можно было обсудить всё отдельно, но времени у меня было мало, да и за выпивкой они могли разговориться охотнее, а я сам очень хотел сходить на день рождения Лёни. Так что совместил всё в одном.

Мишаня молчал, с подозрением глядя на оперов, которые тоже иногда скользили по нему взглядами, узнавая одного из бывших бригадиров рынка, а вот майор Елагин очень внимательно, не перебивая, слушал меня и мои доводы, включая то, что я обсуждал сегодня с парнями.

— Надо очень много денег на всё, — сказал он в самом конце. — Даже если у тебя будет небольшой отряд, специализирующийся только на разведке, это влетит в копейку. И всё это будет стоить даже не один лимон баксов, а намного больше.

— Деньги оставь на меня. Мне больше интересно, будут ли люди для этого?

— Конечно, будут! Сам же понимаешь, что с работой творится, даже профи сидят без дела. Не у всех есть такие друзья, как ты, который им всё устроит, — он показал Славу и Женю, которые сидели в стороне, подкалывая друг друга. — А если уж начнёте парней из плена вытаскивать… Знаешь, некоторые из тех, кто там сидел, захотят отплатить своим «хозяевам», — Елагин выделил это особой интонацией.

Жена Лёни, её родственницы и жёны тех гостей, кто взялся помогать с готовкой, приносили горячее в больших глубоких тарелках, чтобы каждый сам накладывал себе, что нужно. Я подцепил себе пару фаршированных перцев и пюре, которое стояло ближе всего, добавил салат из морковки по-корейски и ещё говяжьего языка с горчицей, которую Лёня заварил сам, чем и похвастался.

— И знаешь, что думаю, — Елагин почти не ел и не пил, будто его полностью поглотили мысли о моём предложении. — Разведка — это мощь. Но тут тебе целый отдел нужен, отряд профессионалов. Даже будет лучше, если вся эта структура будет заниматься только разведкой и диверсиями, а не боями. Полезнее.

За столом раздался смех, это Женя рассказывал, как на них в Питере наехали какие-то быки из-за кошелька, а потом сбежали, когда Слава предложил «замочить» свитер.

— Но пока с малого надо идти, — продолжил майор. — Сбор информации, аналитика и переговоры с чехами, чтобы пацанов из плена забирать. И бабки на это. Потом, когда война начнётся, формировать боевые группы, чтобы языков брать, и оборудование для работы. Но главное… — он сделал долгую паузу. — Нужна крыша.

— Крыша?

— Крыша в том плане, что надо будет прикрыться, ведь многие захотят эту структуру прибить, — он посмотрел на меня. — Сначала журналюги наедут, типа как так, с чего это чья-то частная армия какого-то олигарха давит кавказских борцов за свободу, — Елагин чуть ли не скрипнул зубами от злости. — Надо прикрытие, чтобы не мешались. Своих нанять, кто будет с этой стороны прикрывать.

— Согласен.

— Потом чехи поймут, что что-то не так, начнут искать выход на эту группу, подкупами и угрозами. Подойдут к какому-нибудь продажному офицеру, дадут ему сто тонн зелени, и он всех легко сдаст. Так уже было и не раз.

— Понял.

— Так что вопрос требует проработки. Чехи тоже не дураки, и у них спецы сидят со всяких стран, которые им помогают. И спутники, и данные, и всё чё хочешь. Там большие бабки крутятся, и большие интересы. Как духам помогали, так и здесь, даже побольше. Так что нужна не только армейская разведка, но и контрразведка.

— Главное, чтобы были люди, — сказал я. — Но все твои предложения я очень внимательно рассмотрю, ты в этом разбираешься.

— Я ещё поговорю с несколькими надёжными ребятами, как всё лучше устроить. Время такое, люди сидят без денег, на них все плюнули. Такие спецы прозябают, а за их головы духи и чехи огромные деньги предлагали. Знаешь, сколько они всего придумать и организовать могут? Займусь сразу, как назад приеду. Главное, чтобы ты…

— С моей стороны всё будет, и деньги, и ресурсы, и знакомства во всех сферах. Даже журналистов найду, мне тем более к Платонову скоро идти, а он будет рад, если я вдруг исчезну. Не дождётся. Да и мы хотим одного из наших, капитана ВДВ, поднять повыше, чтобы прикрывал, вот и займёмся попутно остальным.

— А я займусь этим, — повторил Елагин, уже окончательно оживившись. — Знаешь, сколько там людей в плену до сих пор сидит? И у них всех есть друзья, родственники, этого не забудут. Да и остальные это увидят. Большое дело ты придумал. А если ещё воспользуемся всем этим, в этот раз такого бардака не будет.

Он сам разлил нам коньяк, выпил и попрощался. Мишаня, когда выходил, показал мне большой палец, кивая на майора.

Да, работу надо сделать большую, с наскока это всё не решить, тем более, среди нас нет ни одного такого спеца, кто может всем заняться. И сделать всё нужно быстро, ведь следующая война скоро начнётся, уже через год с лишним, а к этому времени наша задумка уже должна работать вовсю.

Но первый шаг — найти подходы к нужным людям, уже сделан. Ещё поговорю с Ремезовым, когда буду в Чите, их прикрытие не помешает, оно нужно сейчас, и пригодится потом. Причём прикрытие умное, а не так, чтобы они выставили, будто сделали всё сами, а мы вообще не при делах.

— А ко мне тут братва читинская подвалила на днях, — Антонов сел рядом со мной на освободившееся место. От него уже разило выпитым. — Схемы поставок мутили.

— Какие?

— Да по авансовой схеме предлагали поставлять ГСМ для Белазов и остального. Чтобы им заплатили сейчас, а они поставят потом. А я же в курсе, что они на бомжей фирмы регистрируют, а потом пропадают. И чё мне, с бомжа потом цистерну соляры трясти? Он даже столько не нассыт! — он громко засмеялся.

— Это кто такой умный? — спросил я. — В Чите буду, заеду.

— Какие-то хитрые типы, да вот не в курсе были, что мы бартером платим. Говорю, давайте я вам вагон китайских кроссовок, три паллеты электродов и две отары овец, которые нам монголы подгонят за железо, а вы мне две цистерны соляры, так они сразу съехали. Братва, чё, но никуда они не денутся, вечно будут на наш комбинат лезть, — Антонов грустно вздохнул и налил себе коньяка из бутылки, которую «подарил» Лёне. — Скорее американцы выберут негра президентом, чем братва от нас отстанет.

— Отстанут, — я повернулся к Машукову. — Денис, я завтра в Читу, тебе стоит поехать со мной. Возьми костюм получше, надо будет много выступать.

— Перед журналистами? — с обречённым видом спросил он, отложив вилку. — Что я им говорить-то буду?

— Что хочешь, главное, чтобы по делу.

— Понял, — Машуков кивнул, готовый выполнить этот приказ, который ему не нравился.

Но он военный, так что сделает всё возможное, и даже в Думе будет сидеть, не пропуская заседания.

* * *

На следующий день меня в конторе ждала посылка, которую ещё и доставил мужик в костюмчике. Это было необычно, потому что тогда у нас не было представительств всяких фирм доставки, а что-то важное привозили только в Читу, а то и вообще надо было забирать из Иркутска или Новосибирска.

Но этот мужик доехал аж до Новозаводска и теперь пытался впихнуть мне увесистый чёрный дипломат. Я на всякий случай позвал Ярика, чтобы проверил его, но бомбы там не было.

Можно было отправить тару и поменьше. Внутри дипломата лежала только коробка с мобильным телефоном, для тех лет ещё непривычного. Это раскладушка, правда, в откидной части телефона был только динамик, маленький экран и кнопки оставались внизу. Свежая модель Моторолы, которая до наших краёв ещё не добралась, вернее, добралась только что. Зато лёгкий и небольшой, легко влезет в карман.

Кроме телефона и документов на него была визитка Платонова. Едва я взял её, как телефон зазвонил, высветился этот самый номер.

— Максим, доброе утро! — услышал я его голос. — Хотел напомнить о нашей встрече в ближайшие дни. А этот телефон — подарок, номер оплачен до конца века, и с него есть прямой выход на меня. Мало у кого есть такое, должен сказать.

— Ну посмотрим. Увидимся.

Курьера, который всё равно ничего не знал, я отпустил, а телефон убрал назад в дипломат. Тут или Платонов пытался меня задобрить дорогой игрушкой, или для чего-то это всё ему нужно. Надо это выяснить, но на всякий случай покажу мобилу технарям Ремезова, вдруг там настроена прослушка.

В Читу я направился вечером этого же дня. Надо посадить на самолёт Елагина, чтобы он побыстрее начал заниматься нашим вопросом, а не ждать неделю, когда он вернётся домой на поезде, и встретиться с Ремезовым.

А потом ещё с парой человек, чтобы встреча с Платоновым прошла по моему плану, а не по его. И на этот счёт у меня уже были задумки…

* * *

Чита, управление ФСБ по Читинской области

— С Москвы прилетели, — доложил капитан Парыгин, встречая Сергея Ремезова у входа.

— Оно и видно, — Ремезов кивнул на кортеж из служебных машин, которые встречали прибывшего в аэропорту. — Кто? Тот самый хрен с Москвы?

Не дожидаясь ответа, он прошёл дальше через вертушку, где его тоже ждали.

— Сергей Анатольевич! — секретарша начальника управления выскочила ему навстречу и зашептала: — Вас ищет, злой, как… — она не договорила, только показала рожки над головой.

Начальника управы, генерал-майора Емельянова, никто в области не любил, начиная от губернатора и заканчивая его собственной секретаршей.

— Понял, Настя, иду. А что там случилось? Приехал к нему кто-то?

— Да, к нему прилетел…

— Сейчас сам увижу.

Ремезов поднялся на третий этаж. У двери начальника управления толпились какие-то незнакомые ему оперативники в чёрных костюмах. Вид слишком холёный и дерзкий, значит, прибыли москвичи с Центра, сопровождавшие высокопоставленного гостя. Похоже, задумали масштабную операцию, ну или просто их привезли бросать местным пыль в глаза, показать, какая сила за ними стоит, а на самом деле вся эта толпа будет слоняться по управе без дела.

Оперативники расступились, освобождая путь. Ремезов дошёл до двери в кабинет начальника и без стука открыл её.

— Вызывали, товарищ генерал? — официальным тоном спросил он.

— Заходи быстрее, Серёга! — Емельянов махнул рукой. — Чё там сиськи мнёшь?

Седой генерал сидел во главе стола на большом кожаном кресле, спинка которого сильно возвышалась над головой сидевшего. На стене, отделанной деревом орехового цвета, висел герб службы и два портрета: президента Ельцина и директора ФСБ Ковалёва. Окна в кабинете начальника закрытые, ему поставили кондиционер, единственный на всю управу.

— Короче, Серёга, — свойским тоном сказал Емельянов. — Косяк у тебя в работе. Да садись уже, все свои. Говори начистоту, напрямую, — он нажал на кнопку, и кондиционер зашумел сильнее, а по помещению пополз прохладный ветерок.

Когда Емельянов говорил так по-свойски, неформально, это значит, быть беде. Куда лучше, когда он говорит официально или орёт. Рядом с ним сидел человек из Москвы, мордатый, с толстыми щеками, чем-то напоминающий бульдога. Он очень внимательно разглядывал Ремезова.

Значит, приехали добивать. И Сергей знал, что они будут говорить, и почему вообще приехали. Сейчас по всей стране пытаются разобраться с неугодными, запугав, подкупив или выгнав с работы. Обстановка накалялась, и вот, наконец добрались до него, хотя это с него они должны были начать.

— У меня косяков нету, — Ремезов уселся за стол. — Сам знаешь. У меня даже награды есть за безупречную службу. Свою работу я делаю.

— Насчёт наград можно договориться, — проговорил сидевший у Емельянова гость неприятным, скрипучим голосом. — Наград, грамот, даже именного оружия для братвы.

— Да и не только, — Емельянов говорил спокойно, хотя разораться он может в любой момент. — Мы тут собрались, чтобы всё мирно решить, чтобы сор из избы не выносить. Давай вот честно, Серёга, только между нами. А то выйдет наружу, вонь начнётся, а она сейчас нам ну вот вообще никак не нужна. Скоро, говорят, будет назначение нового директора, и если наша управа опять опозорится перед ним…

Он стукнул кулаком по столу и гневно выдохнул через нос.

— Это ты крышуешь краснозаводский комбинат? — напрямую спросил Емельянов, начиная кипятиться. — Или чё думаешь, зачем ко мне с Москвы прилетели с экономической контрразведки? Вот, сам генерал Кравцов пожаловал! И он тут…

— Про комбинат уже всем известно, — добавил Кравцов. — Пока мы работаем в сложных условиях, можно сказать, собираем нашу службу с нуля, многие офицеры работают на противника. Крышуют бизнес, проще говоря. И тогда поднимается вопрос, с какой стороны баррикад вы находитесь? Пока мы работаем на благо страны, вы…

Значит, приехали давить. Терять нечего, надо только протянуть время, ведь, как говорят, осталось продержаться недолго, скоро важный вопрос решится.

Интересно, спросят про пропавшие деньги Платонова или нет?

— Ну, про баррикады вопрос хороший, — медленно сказал Ремезов. — Я вот как раз из Приаргунска приехал, там моя группа на днях задержала неких Валькина и Зарипова из Москвы. Как раз тогда, когда они с братвой договаривались насчёт перевозки того самого пропавшего груза через границу в Китай, на лодках через Аргунь, контрабандой. Я уже который год этим грузом занимаюсь, и это последняя партия осталась.

— Ты чё несёшь, Серёга? — громко спросил Емельянов, с удивлением глядя то на него, то на Кравцова. — Причём здесь этот груз?

— Оба задержанных работают в департаменте экономической контрразведки в Москве, один капитан, другой лейтенант. Их там сразу видно было, что столичные. Показывали корочки, выделывались, потом признались. Раньше они работали в группе полковника Шелехова, под началом у майора Горбаня. Поехали продолжать их работу, а то груз украден, а китайцы его до сих пор не получили, хотя отвалили за него авансом десять лимонов. Вот и работают с этим теперь они. И раз в вашем департаменте так принято…

— Ты чё, Ремезов, совсем уже офонарел⁈ — рявкнул Емельянов, ударяя кулаком по столу, чуть не разбив пульт от кондиционера. — Ты как говоришь с генералом? Ты же не сопляк какой-то, ты полковник, взрослый мужик! Или что? Не нравится чё-то? Так пиши рапорт по собственному! Или уволим с позором! Вообще, на зону отправим тебя за твои делишки! Крышевать он тут комбинат вздумал! И про какой-то груз сочиняет! Давно уже всё нашли, а ты ищешь и ищешь!

— Уволить-то вы меня всегда можете, — невозмутимо произнёс Ремезов. — Просто тогда вопрос не закрытый останется, ведь про это узнали московские журналисты и теперь копают под это всё. Если я это не утрясу, то… — он развёл руками.

— Пошли покурим, — предложил Кравцов после недолгого раздумья. — И кое-что обсудим напрямую, полковник.

— Да, — согласился Емельянов, успокаиваясь и вытирая вспотевший лоб платком. — Вот, я же говорю, Серёга, мы тут все свои, из этого говна поскорее выбраться хотим, а ты выделываешься чего-то. Ты же сколько лет работаешь, сказал бы, что виноват мол, Андрей Валерьич, помоги по старой дружбе, и мы бы помогли, без вопросов. Видишь, как товарищ генерал из Москвы тебе навстречу идёт? Вот и ты не подведи.

Никаких журналистов не было, но Ремезов вспомнил, как Волков отбивался в Питере от ментовского генерала и подумал, что как раз перед назначением нового директора громкие скандалы никому не нужны.

Они же думают, что скоро директором службы назначат начальника департамента экономической контрразведки, и любая история, которая бросает тень на его репутацию, будет им в минус. А Волков говорил, что назначением директора всё может не ограничиться, потом могут поставить ещё выше. Вот и всполошился Кравцов, ведь такой провал его руководитель может не простить в этот сложный для него период.

Но идейка про журналистов хорошая, а у Волкова есть контакты, пусть поднимет. Вместе же придётся отбиваться, в случае проблем, а они уже наступили.

Ремезов с Кравцовым вышли на лестницу, которой никто не пользовался, потому что она была перекрыта между вторым и третьим этажом, и там теперь была курилка. В качестве пепельницы был погибший высохший цветок, посаженный в огромную кастрюлю. Бычки бросали прямо туда.

Здесь курили все отделы, кому не разрешали курить в кабинетах, здесь же стояли глушилки, чтобы никто ничего не подслушал из неформальных разговоров. Правда, один жучок был, его поставили сюда техники по просьбе Ремезова, и никто посторонний этого не знал.

— Давай напрямую, — тихо сказал генерал Кравцов. — Без лишнего. Тех двоих, кого ты взял на границе, подставили, это я тебе гарантирую и за них ручаюсь. Есть товарищи, которые думают, что директором назначат их человека, и я в курсе, что ты с ними ведёшь дела. Так вот, вы все ошибаетесь, а тот человек, с которого всё это пошло, вообще не в курсе ситуации. Ляпнул наугад, а вы, матёрые офицеры, ему поверили. Даже не знаю, кто вас укусил, раз так случилось.

Ремезов кивнул, но ничего не сказал.

— Хотят ещё один скандал, чтобы всё опошлить, — продолжил Кравцов. — Но ты, полковник, сделай правильный выбор, и мы тебя не забудем. Знаю же, что ты из Конторы, как и я, верно служишь своей Родине, как и я. Послужи ещё, освободи моих парней, чтобы без лишних скандалов вышло. Скажи мол, ошибка вышла, так бывает.

Он задумался.

— И про этот комбинат мы тогда забудем, что ты с ним был связан. Главное, сам туда больше не лезь, а то можно в проблемы вляпаться. Зато если всё пройдёт хорошо в июле, то в августе… вот смотрю на Емельянова, — генерал наклонился к Ремезову ближе. — И вижу, что ему на пенсию пора, не держат уже нервишки. А на его место нужен кто-то дерзкий, прорывной. Вот как ты. Подумай, полковник, но недолго. Вернёшься в кабинет, дашь ответ.

Кравцов не докурил и ушёл, бросив сигарету мимо кастрюли. Ремезов задумался, достал из кармана платок и подобрал улику. На всякий случай, вдруг пригодится.

— Сколько всего предлагает, — очень тихо произнёс он и продолжил раздумывать про себя.

Посыл понятен — освободи людей и станешь москвичам другом. Или продолжи дело до конца, и будет отставка, но это в лучшем случае. Могут завести дело, а то или вообще, устранят.

Времени продумать всё совсем не дали. Но Сергей Ремезов уже знал, что выбрать.

Глава 11

Когда закончатся 90-е, все эти бандиты никуда не денутся в одночасье. Ещё несколько лет всё будет идти по инерции, просто со временем крупные ОПГ начнут постепенно растворяться в новых временах. Какие-то банды исчезнут физически, когда их паханов убьют или посадят, какие-то начнут терять влияние и больше не будут вести деятельность на виду у всех.

Ну а некоторые успеют вовремя легализоваться, пролезть во власть или завести нужные знакомства. Так что ещё долго по телевизору, а потом и в интернете, будут мелькать бизнесмены и политики, из которых, несмотря на весь внешний лоск, часто будет вылезать старая бандитская натура.

Но по-старому уже не будет, это точно. Какие-то банды ещё будут трепыхаться до последнего, наводя страх на свои города или районы, но рано или поздно от них избавятся, и часто руку к этому будут прилагать бывшие «коллеги», кто смог адаптироваться к новым временам.

Многие банды исчезнут только под конец нулевых, а то и в десятые. Но сейчас-то 1998 год, когда братки ещё никуда не делись, жили среди нас, а многие из них будто чувствовали грядущие перемены. И если тот же Крюков с пивзавода пытался легализоваться, пролезая во власть, то другие занимались бизнесом.

Лавр, Артём Лаврентьев, читинский браток, с которым я сегодня познакомился, как раз из таких «коммерсантов». Пока что это пахан одной из многочисленных группировок Читинской области, а в будущем это уважаемый бизнесмен и региональный политик. От перемен его спасёт то, что он пытается разбираться в том бизнесе, который отжимал в 90-е. Правда, он и потом будет выглядеть как браток, и вести себя будет так же, постоянно устраивая потасовки в ресторанах и драки на дорогах.

— Да я в натуре говорю, Волк, — гундел крепкий мужик в тёмных очках и кожанке и размахивал руками, едва не показывая «козу» пальцами. Новенькая чёрная кожа на куртке скрипела. — Я когда их покупать пришёл, на, канал загибался, бабла не было, на, получку им никто не платил! Они только рекламу одну крутили, на, и фильмы на кассетах, какие у них дома были, прикинь! Тока на пять часов вечером включались, и всё! Их закрывать уже хотели, чтобы эта, как оно… частоту не занимали, во! Хотели другой канал забабахать заместо этого, да тут пацаны с района меня подтянули, я с кем надо перетёр, всё порешал. И вот канал в нагрузку мне подвалил.

Это 1998 год, свободных телеканалов уже не найти, почти у каждого завёлся свой владелец. Тут или открывать новый, что недёшево, или покупать готовый. Хотя в данном случае, здесь будет владение на долях, но со временем я выкуплю остальные, благо, не так уж это и дорого.

С газетами обстановка чуть попроще, и сегодня тоже проведу переговоры. И раз уж я выгреб кусок от тех денег, что Платонов и его сообщник хотели потратить сначала на мой подкуп, а потом и на ликвидацию, то часть из них надо потратить на прикрытие со всех сторон. Да и для выборов канал пригодится, пока его не купили конкуренты, которые легко используют его против нас.

Такое ощущение, что мебель в студии осталась с советских времён, все эти старые казённые столы и стулья выглядели до боли знакомыми, такие стояли в каждой конторе. А ободранные дерматиновые диванчики будто вообще принесли из поликлиники, и я не удивлюсь, если так оно и было на самом деле.

Но Лавр и его партнёры держали студию в чёрном теле, тратили деньги только на необходимое и делали всё, чтобы канал поскорее вышел на самоокупаемость. Для этого показывали рекламу в промышленных масштабах, насколько позволял недавно принятый закон, и брали деньги за предвыборную агитацию от кого угодно и не стеснялись показывать чёрный пиар.

Зато Лавр, несмотря на свой туповатый вид, прекрасно понимал, что одну рекламу смотреть никто не будет, так что на разные передачи денег не жалели, и аудитория постепенно набиралась. Тем более, смотреть было нечего, телеканалов в области было мало, и большинство из них — это местные филиалы федеральных каналов.

С Лавром меня свёл Крюков, который сам планировал потом купить долю в этой фирме, и часто пользовался каналом во время своих выборов. Вот и я тоже решил не отставать, пока предложение было в силе.

В эти времена публичная огласка по телевидению ещё может сработать, и вся моя подготовка пригодится на случай, если Платонов замыслил недоброе. Пусть для него это только репутационные потери, но они будут огромными, ведь и этот канал поднимет громкий вой, так ещё мои контакты в Питере активизируются, а потом и остальные подтянутся. Для всего остального у меня есть охрана и хорошие знакомства.

Пока обсуждали условия, я вспоминал увиденный в первой жизни сериал «Крот», про человека, который внедрился в банду и со временем стал её лидером. Сериал мне в целом не понравился, ведь тогда уже показывали «Бандитский Петербург», который был на голову выше. Единственное, что запомнил из просмотренного, так это то, что главный герой сериала купил себе телеканал, и сразу стал недосягаем для многих. Проверим, как это будет на практике. У Платонова-то свой канал уже есть.

Ну а ещё, в качестве бонуса, если мы заключим сделку, то контракт на охрану будет переоформлен на «Гранит». А чем больше наших вооружённых парней будет в Чите, тем мне будет спокойнее.

Моё условие ещё до сделки — уже сегодня показать в эфире то, что я хотел, и владельцы канала пошли мне навстречу. Среди передач этого канала была одна вечерняя, наподобие ток-шоу, которые уже показывали по ОРТ и прочим каналам, она-то мне и была нужна.

Формат для нашего ТВ новый, но популярный. Приглашали всяких известных людей, которые давали своё мнение по разным вопросам, спорили, ругались, а иногда даже обливали друг друга апельсиновым соком, как в одном выпуске с двумя очень известными политиками того времени. А глядя на успех подобных передач, другие каналы сразу делали себе аналоги, и этот региональный не стал исключением.

Такая уж тогда была политика, куда мы собирались влезть. Сегодня до драк не дойдёт, хотя кто знает. Режиссёр передачи оказался недоволен, когда владельцы канала вдруг потребовали, чтобы на передачу пришёл их человек, незапланированный в сценарии. Но никуда им теперь не деться, и капитана Машукова срочно готовили к выпуску. Снимали утром, а покажут всё уже вечером.

— Помни, — напутствовал Дениса я, пока он стоял, взглядом уставившись на своё отражение в зеркале. — Голосуют не за того депутата, кто самый умный или кто лучше всех разбирается в своей работе. Голосуют за того, чья фамилия знакома, а для этого она должна быть на слуху. Так что год у тебя есть, чтобы все запомнили.

— Может, лучше сам пойдёшь? — обречённо спросил он. — У тебя-то речь лучше всех поставлена, кого угодно уговорить можешь. И выберут не только в депутаты.

— Может, и пойду, — я пожал плечами. — Но потом, а пока лучше ты. У тебя биография безупречная, ты военный, десантник, награды есть, и людям понравишься. К тебе не подкопаешься, а у нас есть год, чтобы познакомить тебя со всей областью.

Машуков сегодня будет не один, у него даже есть оппоненты: чиновник из администрации губернатора и депутат городской Думы. Тема благодатная — пенсии инвалидам боевых действий, которая и сама по себе маленькая, так ещё и постоянно задерживали.

Думаю, Денис со своей прямотой их размажет. Передачу будут смотреть по всей области, да и газетчики помогут донести его слова до тех, кто не смотрел запись. За деньги сейчас можно добиться чего угодно, а мелькать нам нужно много, везде, где получится. Завтра ещё пойдём на радио в прямой эфир, более удачная для нас тема с выкупом пленных.

В бедно обставленной студии за столом расселись гости, ведущий, усталый усатый мужик в помятом пиджаке, сам объяснял всем, что надо делать и куда смотреть, ассистентка принесла три пластиковых бутылки с «Кукой», местной минералкой, а оператор настраивал аппарат и свет, постоянно ругаясь себе под нос. Людей не хватало, справлялись как могли.

Все грустные, только Лавр веселился, радостный, что вскоре может заработать пятьдесят штук, которые я был готов заплатить.

— А трансляцию футбола делать не будете? — тихо спросил я. — Скоро будет матч Аргентина — Ямайка, я бы посмотрел.

— Да захреначим, как делать нефиг! — отозвался он. — Я на Аргентину пять тонн поставил.

— Правильно, — я кивнул.

— Там Ортега и Батя всех ямайцев размажут, я те отвечаю, Волк!

Фаворитом матча была Аргентина, а Ортега и Батя, вернее, Габриэль Батистута, были очень известны среди любителей футбола. Но я ставил на конкретный результат, что здорово увеличивало коэффициент на ставках в несколько раз.

И поставил много, по разным местам и городам, чтобы не вызывать лишних подозрений. Хотя помню, что ФСБ и Ремезов как-то интересовались этим вопросом, а раз интересовались они, то и другие могут. Но выигрыш того стоил.

Чтобы не мешать съёмочному процессу, мы все отошли в сторонку, и у входа я встретил знакомого. С Ремезовым я хотел увидеться сегодня вечером, но он из-за чего-то торопился и решил приехать пораньше, прямо сюда. Вообще, у студии был пропускной режим, но с документами полковника ФСБ и сопровождением это не проблема, а моя охрана знала его в лицо.

— Ты чего-то весь взмыленный, Серёга, — сказал я. — Работы много?

— Угу, — буркнул он и рухнул на продавленный дерматиновый диванчик. — Вал работы. Что у тебя, Макс?

— Полно чего. Ловите кого-то? — я присмотрелся к нему.

— Поймал. Через неделю в отставку. В лучшем случае.

— Во как. Что случилось?

— Приехали с Москвы, — Ремезов достал зажигалку и чиркнул пару раз, — генерал Кравцов лично. Нажаловался моему начальству на меня, потом наехал из-за комбината. Я недавно взял двоих его людей, и он поставил ультиматум, чтобы я их вытащил и дело замял, или попрут со службы. Если за неделю это не сделаю, то отправят в отставку, а то и того хуже, дело заведут. Всё из-за комбината, говорят, что я его крышую.

— Понял.

Вот это всё осложняет. Генерал Кравцов, о котором я столько слышал, перешёл к активным действиям. Надо что-то придумать, чтобы продержаться.

— Я так понимаю, ты взял время, чтобы подумать?

— Вроде того, — он пожал плечами. — Сделал вид, что согласился. А то попёрли бы ещё вчера. Зато, — Серёга усмехнулся, — если справлюсь, намекнули, что поставят начальником управы.

— А если мы осветим всё это? То, что он и его люди причастны к вывозу груза? Ты же на этом их взял? Я могу и сам, — я показал на камеры. — Но ты лучше всю вашу кухню знаешь.

— Тут смотри какое дело, Макс…

Свет в задней части студии приглушили, а под камерами наоборот, стал ярче. Гости-чиновники с удивлением переглядывались, глядя на подтянутого Машукова, которого здесь не должно было быть.

Кажется, им не выйдет нудно пережёвывать свои аргументы по сто раз, придётся отвечать за слова.

— Рассказать-то можно, — тихо произнёс Ремезов. — Но вот сор из избы выносить не стоит. Что происходит в Конторе, там должно и остаться, если хочешь там работать. Обо всех наших распрях посторонние не слышат никогда. Хватило и того, что все в курсе замеса из-за нового директора.

— Я-то не в Конторе у вас. И если Кравцов наедет, отбиваться буду жёстко, всем, чем достану. Но вот эту историю пока придержу, раз ты так говоришь, оставлю на крайний случай. Я так понимаю, огласки боятся все.

Он кивнул. Вид очень рассеянный, полковник о чём-то раздумывал, пытаясь одновременно говорить со мной.

— Найду ещё чего-нибудь, — продолжил я, — что ему предъявить можно. Но только ты сам дай делу ход у себя, уже по полной. Или придётся мне самому.

— И что ты предлагаешь?

— Надо делать дерзко, — я сел на поручень диванчика. — У тебя появились деньги, есть знакомства. Есть ваши контрразведчики, есть те, кто этот груз ищет, подтяни их, слетай в Москву и Питер для этого. Пока Кравцов думает, что ты занимаешься его поручением, подкупи кого надо, устрой проверки. Подойди, сам знаешь к кому, когда будешь там. Да и Кравцов сейчас на нас наедет, и у тебя появится возможность ему так хорошо подгадить. Тяни время, Серёга, нам надо продержаться всего-то месяц. Я с таким не ошибаюсь. И раньше не ошибался.

— Откуда ты это всё знаешь, Макс? — с сомнением спросил он. — Вот чем дольше я об этом думаю…

— А тут не думать надо, Серёга, надо действовать. Ошибёшься — проиграл. Многие проиграют, а мы можем оказаться на стороне победивших. Да и сам подумай, Серёга, ты этим грузом занимаешься долго.

— Несколько лет уже.

— Да. Если Кравцов победит, он будет вывозить всё составами, так что на его сторону ты точно не встанешь, а службу бросать не захочешь, ты старый чекист, всю жизнь в Конторе. Значит, надо делать всё, чтобы победила другая сторона. А ещё, — я сделал короткую паузу. — У меня к тебе просьба. Когда всё это закончится, надо будет заниматься другими делами, не откладывая их на потом. Или не успеем.

— Говори, — он достал сигарету, посмотрел на знак, запрещающий курить, и всё равно закурил.

— Мне нужны контакты среди чеченских полевых командиров…

— Чего? — чуть ли не вскричал Ремезов. — Волков, ты чё опять придумал?

— Слушай.

Один чиновник только заикнулся о том, что выплаты ветеранам стоит сократить, как удостоился ледяного взгляда от Машукова, и несколько фраз о том, как сейчас живут военные в отставке. Второй припомнил случай, когда ветераны Афгана заняли только что построенный дом и удерживали его с оружием в руках, а Денис тут же напомнил об обещаниях, которые давали афганцам насчёт того дома, но не выполнили. Кажется, он входит во вкус.

А я объяснял Серёге свой замысел, про выкуп пленных и разведку, и остальное. Ремезов поначалу спорил, потом слушал.

— У меня такое впечатление, будто ты думаешь, что уже разделался с Кравцовым, — наконец сказал он.

— Нет, с этим будет сложно, он за этот месяц легко может нас раздавить. Но есть козыри. Я подумаю, как заинтересовать Платонова, чтобы он пока отвадил Кравцова на время, а потом возьмусь за него самого, если он не угомонится.

— Они же кенты. А с чего ты вообще взял, что Платонов заплатит за твою идею?

— Он этого и не узнает. Он подумает, что купил нас.

— Ну ты, Макс, придумал, — Ремезов покачал головой. — У тебя ЧОП, частное охранное предприятие. А ты чё хочешь себе, частную военную армию?

— Не хочу, но это даёт хорошие возможности. Объясню, когда с Кравцовым разберёмся. Пока же начнём с малого, надо сделать то, что я тебе объяснил. Пока это выкуп… и сбор данных. Надо же кому-то это собирать, и кому-то всё это просматривать.

— Слушай, — он закурил вторую. — У меня голова другим забита… но у тебя идейки всегда к чему-то приводят, ты ещё не ошибался. Есть пара спецов, сведу тебя с ними. Наши же проводят на Кавказе работу, ведут списки полевых командиров, выходят на контакты с ними, ищут недовольных… Сам знаешь, мы не сидим без дела, но есть те, кто готов действовать сильнее. Я тебя с ними сведу, но говори с ними сам. Если убедишь — хорошо, нет, значит, ничего не вышло.

— Договорились.

— Про разведку — армейцы нужны, хотя я раньше знал одного майора из ГРУ, он на пенсии по инвалидности, поищу номерок у себя, но сам с ним говори. Он на этой теме поехавший, всё знает и всех.

— Пойдёт.

— А что касается остального, — Ремезов стряхнул пепел и задумался на несколько секунд. — Платонов вызволяет Ахмеда Дженготова, и у него это может выйти уже сегодня. А ещё… только это опасное дело, можно схватить пулю.

— Говори, — сказал я. — В этом деле без риска не обойдётся.

— Люди Кравцова вытаскивают Ису. Помнишь его?

— Конечно.

— Якобы он не был связан с теми боевиками, которых повязали вместе с ним на рынке в Новозаводске, — он затянулся сигаретой и мрачно добавил: — С теми, кто выжил. Не знаю, что там у них выйдет, потому что есть куча показаний, но всё пытаются спихнуть на мертвецов.

— Зачем Иса нужен Платонову?

— Мне неизвестно. Возможно, он что-то придумал. Но я знаю точно, что Иса очень недоволен тем, что Платонов про него так долго не вспоминал. И он там знает всех в этих горах. Можно выйти на него, только осторожно.

— На Ису в любом случае стоит выйти, — я поднялся и глянул на съёмки. Денис не поддавался напору взявших себя в руки чиновников и отвечал чётко и конкретно. — Потому что его могут вытащить, чтобы он грохнул меня. Поговорим насчёт этого, а заодно навешаем ему лапшу на уши, что мы вроде как посредники, и сами получаем процент с этих сделок. Тут-то он не заподозрит неладного, про деньги же речь. Предложим процент, он сведёт с кем нужно. А дальше — дело техники.

— Хм, — Ремезов хмыкнул. — Я так даже не подумал. Ладно, устрою тебе и это, пока есть возможность.

— И пока ещё можешь, — я полез в карман и вытащил оттуда новенькую Моторолу. — Отдай своим технарям, чтобы проверили. Для чего-то Платонов мне его дал, и мне хотелось понять, есть ли здесь сюрпризы.

— Возможность проверить есть, — он забрал телефон. — Когда у тебя встреча с Платоновым?

— Уже на этой неделе, — я усмехнулся. — Посмотрим с ним футбол. Я слышал, он азартный человек.

— Тоже что-то такое слышал. Ну, тогда удачи, — Ремезов поднялся, выпрямился и протянул мне руку. — А я тогда поеду. Если всё получится, приду тебе на помощь.

— Получится, — я пожал ему руку. — Не может не получиться.

* * *

Этим вечером, Подмосковье, загородный особняк Платонова

— Хорошая у тебя сауна, Сергеич. Самое то после полёта. Не люблю эти самолёты.

Одетый в мягкий банный халат генерал Кравцов откинулся в мягком кожаном кресле, отпил пива из большой кружки и взял за хвост самого большого красного рака из глубокой тарелки на столе. Одним неловким движением генерал вырвал хвост, немного повозился с хитином и высвободил белое мясо. Остального рака он выбросил. На поверхности стола блестели капли бульона.

— Мне нравится, — Платонов осторожно разгрызал клешни. — Как тебе раки? Специально для меня растят, под пиво.

— Самое то.

— А вот Ахмед их не любит. Говорит, нечистые животные.

— Он и свинину, наверное, не ест? — Кравцов усмехнулся.

— Да. Ну и как тебе в Чите?

— Решил пару вопросов. Ты тоже туда собрался, я слышал? Для чего?

— По делам.

— Из-за комбината этого? — генерал засмеялся. — Как они там твоего Ахмеда обули, это мощно было. Услышал — не поверил поначалу.

— У меня там свои дела.

Платонов отвечал размыто, не собираясь вдаваться в детали. Кравцов доел мясо и потянулся за новым раком.

— Можешь не ехать, — Кравцов с хрустом вырвал ему хвост. — Я этот вопрос почти решил утром, и с комбинатом и с остальным. А то эта братва и туда проникла. Или ты и сам туда хотел залезть? Вот видно же, жадный человек, у рака каждую клешню выдавишь, и даже внутренности жрёшь, лишь бы не пропало. Нечего тебе там делать, Ваня, по-дружески говорю.

— Я бережливый, с детства приучили так раков есть, — Платонов продолжал доедать первого. — В нём съедобно почти всё.

— Ха, ты меня хоть слушаешь? Говорю же, нас надо держаться. Шеф в директоры метит, департамент мне оставит. Потом шеф идёт ещё выше, а я директором прорвусь. А оттуда куда угодно можно подняться. И своих знакомых я не забываю.

Кравцов стряхнул с колен кусочки хитина и встал.

— А что до Читы, я туда подготовленный прилетел. Изучал, как на комбинат и Шелехов лез, и Горностаев, и воры эти сибирские, и много кто ещё. И даже твой Ахмед. И вот что я скажу. Я на это не попадусь, и сопли развозить не буду лишними понтами и разговорами. Скоро вопрос с братвой на комбинате закроется.

— Посмотрим, — Платонов пожал плечами, взял рака поудобнее и раскрыл ему панцирь. — Но у меня там одна встреча, хочу познакомиться кое с кем.

— Зачем тебе это? — допытывался генерал. — Комбинат-то уже всё равно ты потерял, мы его у этих бандитов заберём. Сами умолять будут, лишь бы мы его забрали и их не трогали. Но мы можем с тобой обсудить инвестиции, надо же развивать отечественную промышленность. А с твоим баблом…

— Есть одно дело, — так и не отвечал олигарх, хитро поглядывая на гостя. — Много дел там у меня в Чите.

— Каких?

— Футбол хочу посмотреть.

Кравцов продолжал спрашивать, но Платонов так и уходил от ответа, и генерал ничего не добился.

Глава 12

Чита, несколько дней спустя

— Скоро будем у вас в Питере, — сказал я по мобильнику.

— Ну и отлично, — произнёс майор Елагин и отключился.

— Он, кстати, этим загорелся, — я откинулся на спинку кожаного сиденья в джипе и убрал телефон в карман. — Больше нас самих. Уже нашёл несколько человек, кто может подойти. Из армейской разведки парочка, и сейчас поехал говорить с инструктором для обучения.

— Тогда летим в Питер? — спросил Женя. — Славян, сгоняй в авиакассу за билетами.

— Сам езжай, Коваль! — отозвался Слава. — Я-то с чего должен?

— А потому что я теперь выше тебя по должности, кхе!

Пора уже заводить секретаря, чтобы покупал билеты, бронировал гостиницы и решал мелкие вопросы. Но об этом подумаем, когда закончится встреча с Платоновым, на которую мы ехали прямо сейчас.

У нас был целый кортеж. Ещё бы гаишников для сопровождения, и тогда вообще будет выглядеть, будто везут целого президента. Некоторые так и ездили, договаривались с гаишниками, чтобы те давали машину, и, по слухам, это было не так и дорого даже в столице, но сам я не проверял.

В колонне ехало два комбинатовских джипа, в середине БМВ и бронированный Чероки, я сегодня был в нём. Машины медленно ехали по разбитому просёлку, залитому лужами, мимо очередной помойки у окраины леса. Казалось бы, район престижный, строят здесь дорогие дома, но понты-понтами, а никто из обладателей этих загородных особняков не собирался делать дорогу и облагораживать территорию, по которой они проезжали каждый день.

— Ну и закрывают они, — недовольный Женя пытался открыть пластиковую бутылку лимонада. — Намертво запаяли.

— Дай сюда, Коваль! Ничего без меня не можешь.

Слава взял бутылку и попытался открыть руками, но плотная и скользкая белая крышка никак не поддавалась.

— Ща, ножиком надо.

— Не надо, — влез я. — А то всё зальёте в салоне, и костюмы, и диванчики, — я похлопал по новой коже на сиденья. — Помните, как Савватеев тогда колой у себя в отделе всё залил, все документы?

— Я не видел, — сказал Слава. — Но Лёня рассказывал.

— Волк, я тут всё думаю, — Женя каким-то чудом смог свернуть крышку, и из бутылки раздалось шипение. В салоне сразу запахло апельсином. — Когда в Питере были, видели этого Кравцова. Не генерала, а этого, из братвы, кто тоже на комбинат лез.

— Который Ваньке Магаданскому зубки лечил, — Слава с мрачным видом усмехнулся.

— Вот, и он тогда ляпнул, что поможет Платонова отвадить.

— Понты это, Женя, — сказал я. — Он всё пытался сыграть на том, что якобы родственник генералу Кравцову из ФСБ. И многие так думали, побаивались. Но всё совсем не так, сам в курсе. Да и он в СИЗО, за него крепко взялись, уже никто не отмажет.

— А был ещё депутат такой в Чите, тоже Кравцов, — вспомнил Слава. — Который тогда по ящику выступал, на комбинат наезжал. Однофамилец, короче.

— Не помню, — Женя пожал плечами. — Когда это было?

— Ну ты чё, забыл? Тогда ещё Крюков…

Они начали вспоминать, а я смотрел вперёд. Колонна ехала по узкой улочке к самой окраине района. Платонов купил готовый дом буквально неделю назад, в ту огромную квартиру в центре он заселяться не стал. Кто-то из братвы или коммерсантов построил себе особняк в этом районе, но так туда и не поселился, и дом выкупили люди Платонова.

Мог бы поселиться в гостинице, но не стал. Ну или он решил, что будет бывать в Чите часто, или просто понты, ведь тогда было принято покупать всё подряд, раз денег дофига. С другой стороны, недругов у него много, и это может быть оправданно с точки зрения безопасности.

— Ещё такое дело, — сказал я, и спорящие о чём-то Женя со Славой замолчали. — Ремезов скрылся. Вернее, уехал в столицу, пока его здесь не прижали. Так что в ближайшие дни он нам не поможет. И ещё минимум месяц его здесь не будет.

— Значит, генерал Кравцов на нас наедет, — заключил Слава.

— Да. А у Платонова в этом свои интересы, и делиться добычей он вряд ли любит. Но у нас пока нет ничего, на чём их можно столкнуть. Так что пока наш план — будем вытягивать с него деньги за тот случай с Ахмедом. Но не для заработка, а для нашей защиты.

Кочки и ямы впереди были такие, что даже наш тяжёлый джип трясло, а БМВ позади нас чуть не застрял. Но вдали уже показался высокий кирпичный забор. Мы близко к цели.

— Будем расширять круг знакомых, — продолжил я. — В Питере увидимся с тем Григорьевым, он деньги любит, что-нибудь важное выдаст, ещё кого-нибудь найдём. Мещеряков ещё обещал мне встречу с одним типом с Генпрокуратуры, посмотрим, чем это нам может пригодиться.

— Они же не просто так помогать будут, — Женя нахмурил брови. — Чё им понадобится? Комбинат?

— Нет. Комбинат им точно не достанется. Только деньги. Надо будет сделать так, что если Кравцов на нас нападёт, чтобы обязательно задел кого-то ещё, кто может устроить ему проблемы. Но я ещё думаю…

Дом, хотя это даже не дом, а особняк, не было видно целиком, только из-за деревьев торчала часть второго этажа и высокая, отделанная кровельным железом крыша. Солнце ярко отражалось от окон и слепило глаза. С обратной стороны крыши видна белая тарелка телевизионной спутниковой антенны, совсем новенькая и пока ещё редкая в наших краях.

Чтобы туда попасть, надо было проехать через мощные стальные ворота и пункт охраны. Охрана олигарха приехала намного раньше, сразу после покупки дома, и всего за неделю здесь всё обустроила, наставив сигналки, камеры и посты. Неплохо Платонов здесь решил устроиться, будто думает остаться здесь надолго или приезжать часто. Хотя, скорее всего, когда хозяин уедет, большинство свалит вслед за ним, останется только сторож.

Ворота открылись с пульта, и наш кортеж проехал по свежей асфальтированной дорожке мимо неработающего фонтана. Рабочие-китайцы перекладывали большие камни в чаше фонтана и переставляли скульптуры, а бригадир орал на них матом, потому что одна была разбита. За ними лениво наблюдал вооружённый охранник в пиджаке. Я присмотрелся, стало интересно, что у него, калаш или Сайга, но он ушёл.

Вряд ли у телохранителей олигарха только пистолеты ИЖ, он может договориться насчёт чего-то более серьёзного. А учитывая, кто у него глава службы безопасности, такое вполне возможно. Ремезов говорил, что Платонов нанял себе аж целого генерала из КГБ, который занимался всякими вопросами, и у этого генерала полно контактов среди бывших коллег.

Но мы и сами неплохо вооружились. Вряд ли олигарх пригласил нас к себе, чтобы вот так просто перестрелять, но время такое, что лишние предосторожности не помешают. Да и если бы я верил на слово всем посторонним, моя вторая жизнь закончилась бы ещё в прошлом году.

Машины остановились у большого деревянного крыльца с очень широкой лестницей, на которой постелили ковёр. Мы вышли наружу, парни огляделись по сторонам, прикидывая, откуда может быть угроза.

А навстречу нам спускался высокий седой мужик в костюме. Так впился в нас взглядом, будто хотел запомнить каждую примету. Глаза красные, возможно, от недосыпа. Не успел адаптироваться к местному времени, шесть часов разницы с Москвой давали о себе знать, для него сейчас была ночь.

— Иван Сергеевич вас ждёт, — проскрипел он.

Для моей охраны были места за столиками на террасе, а тёплая погода и летнее солнце манили провести время на свежем воздухе. Но встреча пройдёт внутри, и со мной отправились Женя и Слава, как самые доверенные люди, остальные расселись снаружи.

Должно быть, этот старик и есть тот генерал КГБ в отставке. Никогда не видел таких вживую. Хоть у него и хорошая выправка и взгляд очень цепкий, больше он походил на чиновника, чем на влиятельного генерала некогда могущественной Конторы. Хотя впечатление может быть обманчивым, и сам Каримов специально добивался такого эффекта.

Хозяин дома встретил в большом освещённом зале с лестницей, сразу за входной дверью в дом. Сейчас он напоминал мне начальника какой-нибудь железнодорожной дирекции, каких я навидался в первой жизни на железной дороге: короткая стрижка, в обязательном порядке гладко выбритое лицо, залитое одеколоном, дорогие часы на руке, которые было принято выставлять напоказ, чёрный костюм, галстук, белая рубашка и блестящие туфли.

— Максим, рад познакомиться, — сразу заявил Платонов. — Отлично, что вы прибыли ко мне на дачу, сразу и обсудим все накопившиеся вопросы. Заодно посмотрим футбол, я слышал, вы любите спорт.

Вполне мог выяснить про ставки, не зря же он намекал про футбол в прошлый раз. Но одно дело — знать про ставки, он же не знает, как я этим пользуюсь. А я делаю много ложных ставок.

— А матч показывать будут? — уточнил я.

— Техники настроили, — он отмахнулся.

Я сделал знак парням следовать за мной, и мы прошли в следующий зал. Штор на больших окнах нет, солнце освещало большую комнату со стенами из лакированных деревянных панелей.

Перед огромным плоским телевизором на стене расположили кожаные мягкие кресла и зелёный диван, под ногами лежал толстый мягкий ковёр с орнаментом, а у дивана стоял стол с кувшинами пива и тремя огромными блюдами раков в бульоне. Раки отборные, очень большие, каждый размером с кисть руки. От них сильно пахло укропом.

Изображение на телевизоре очень чёткое, должно быть, благодаря той спутниковой тарелке на крыше. Показывали список участников грядущего матча между Аргентиной и Ямайкой, комментатор восторженно перечислял участников, больше всего внимания уделяя Аргентине. Так и слышалось от него: «Ортега, Ортега, Батистута, Батя Гол».

Возможно, Платонов добивался такой дружеской атмосферы, чтобы сбить меня с толку. Нет, не выйдет. Но он человек умный, хитрый и продуманный, иначе бы он не добился таких высот.

Да и решился он на этот разговор по одной причине: его человек облажался, но Платонов не привык бросаться в омут вниз головой, он осторожничает и пытается понять, можно ли что-то поиметь на этом провале. Поэтому и разговор, а не новая попытка ликвидации. Решил, что так риски меньше, а выгоды больше.

А у меня цель другая — мне нужно что-то с этого выиграть, а заодно и предотвратить похожую историю или хотя бы встретить следующую угрозу во всеоружии.

Но я не думаю, что он сейчас начнёт рассыпаться в извинениях и совать мне деньги в карманы. Его люди должны подготовиться к моему визиту, чтобы хотя бы сбить цену, а то и вообще выставить себя непричастными или запугать меня. Скажут, радуйся, Волков, что легко отделался. Или предложат свою дружбу, или вообще позовут работать на них.

В любом случае, я думаю, платить Платонов не захочет. Ведь если бы он так легко расставался с деньгами, он бы не стал таким богатым. И о том миллионе ещё припомнит.

— Сначала о делах, — сказал я.

— Хорошо.

Я сел на мягкий диван, в который сразу провалился, Женя разместился в кресле, чуть в стороне, Слава остался у меня за спиной. Платонов тоже не был в одиночестве, тот старик, что встретил нас у входа, сел у стола, покосился на раков и запахнул пиджак.

— У нас случилась неприятность, — начал Платонов. — Мой человек начал решать проблемы, не посоветовавшись со мной. Для него самое важное — это результат, а вот методы достижения цели иногда бывают сомнительными. Даже комбинат он взял в работу сам, мне он не был нужен на тот момент.

— А потом бы пришёл к вам, — сказал я, — и всплеснул руками, мол, «нехорошо получилось». И вы бы тут потом горевали, да? Ага, вряд ли.

— Вы сами понимаете, какие сейчас времена, — Платонов недовольно нахмурил брови. — Многие готовы на всё, чтобы получить желаемое. Я не такой.

— Я уже говорил по телефону и повторюсь, — я показал на Славу. — Ваш человек подошёл к моему, начал подначивать, чтобы он завалил меня. Дал пятьдесят тысяч долларов, пообещал ещё больше. Дал пистолет… какой, Слава?

— Хеклер-Кох, новый, с глушителем, — отозвался Слава. — И лазерным прицелом.

— Чтобы он проконтролировал всё и закончил дело, если бы у киллеров ничего не вышло, — закончил я. — Не помню точно, как он говорил, но всё есть на плёнке.

Слава закивал. Платонов кивнул на своего безопасника. Каримов откашлялся и достал сигарету. Сейчас дед должен что-то заявить, не зря он тут сидит.

— Раз дело пошло так, говорить буду начистоту, — с напором сказал старый чекист. — Это был спектакль. Провокация. Сначала разыграли перед Ахмедом сценку, как твой человек якобы спорил с тобой из-за денег. Потом отправил этого человека к Ахмеду напрямую, чтобы выказать неуважение, и человек убедил Ахмеда, что поможет избавиться от тебя за деньги. Провокация, классическая. Ахмед — кавказец, горячий, он привык решать дела иначе, вот он и попался. Если бы не эта провокация, покушения бы не было, и Ахмед даже не начал бы эту работу.

Он с победным видом посмотрел на Платонова.

— Но оно случилось, и нам приходится оправдываться, — Каримов покачал головой. — Но если ты думаешь, что сможешь на этом заработать, мы всё про…

— Ну, в вашей-то Конторе на этих провокациях собаку съели, — я повернулся в сторону Каримова. — Поэтому меня и обвиняете в этом, привыкли так делать. Всё было совсем не так. Ахмед хотел меня переиграть, ну а само покушение он задумал ещё до поездки сюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Лучше ответь мне на вопрос — почему он сразу приехал со спецами в Читу? Взял команду дорогих мокрушников на всякий случай? И это провокация? Если бы я не принял меры, меня бы застрелили в подъезде, а так я смог подготовиться, выбрать своё место, куда все киллеры и пришли. Вот и результат, я жив, не мёртв, а ваши киллеры облажались.

— Те люди приехали не для того, чтобы разобраться с тобой, — холодно произнёс Каримов. — А для того, чтобы…

— Разобраться с Ремезовым? — тут же спросил я. — С человеком, с которым у нас всех хорошие дружеские отношения и были совместные операции? С которым мы брали Ису, которому нас тоже заказали? А после Ремезова они должны были взяться за нас?

— С Исой было совсем не так, — влез Платонов. — Он и его банк действуют независимо от нас, и их привлёк кто-то из ФСБ… кто? — он посмотрел на безопасника. — Забыл фамилию.

— Полковник Шелехов, — пробурчал бывший генерал.

— Да. Иса и его люди в чём-то были задействованы, не знаю детали. Но мне позвонили от одного моего хорошего знакомого и сказали, что это им угрожает. Вот я вышел на Ису, чтобы он заканчивал свои дела и уезжал. У меня есть на него свои рычаги воздействия.

— Звонок был от Эдика? — спросил я.

— От Эдуарда Владимирович, да, — Платонов неохотно кивнул. — Но не он звонил, а его люди. К сожалению, у Исы…

Он сделал паузу, а закончил за него Каримов:

— … свербит в жопе, вот он и чуть не устроил там бойню. Но к нам это никакого отношения…

— И последний вопрос, — сказал я и достал из кармана телефон-раскладушку. — Если вы ничего против меня не замышляете, тогда зачем подарили мне телефон с функцией прослушки и слежения? Хотите знать, с кем я говорю и куда еду? Самое то для наёмных убийц.

Раньше бы чекист никак не выдал бы это, у него даже ничего не дёрнулось на лице. Но он старик, и организм его подвёл, потому что лоб у него начал краснеть, а дыхание стало сиплым и громким. А судя по взгляду, который Платонов метнул на него, это не было запланированным.

— Совсем не так, — слабым голосом сказал Каримов. — Это чтобы… кх-кх…

— Иваныч, выпей свои таблетки от давления, — сказал Платонов и протянул руку за телефоном. — Можно? Я от него избавлюсь…

— Это будет доказательством, если что-то пойдёт не так. Если хоть ещё один киллер появится вблизи от меня хоть за километр, я объявлю обо всём этом во всеуслышание. И телефон и остальное.

— У тебя много врагов, — Каримов достал из пиджака упаковку таблеток и начал ей шуршать. — От братвы до генерала Кравцова. Кто угодно может отправить против тебя киллеров. И даже если сделаешь огласку на всю страну, от настоящих это тебя не спасёт. Наоборот, только посмеются, что отказался от помощи тех, кто мог тебя спасти.

— Вот в ваших же интересах, чтобы никто никого против меня не отправлял.

— А это от нас не зависит.

Он отошёл в сторонку, где у маленького столика в углу стоял графин воды, и налил себе полный стакан, чуть пролив на пол.

— От нас зависит другое, — сказал Платонов. — Огласку да, ты можешь устроить, и я знаю, что в последние дни ты только и делаешь, что ищешь выходы на прессу в регионе и по всей стране. Но, — он сделал паузу. — Если бы ты хотел поступить этим способом, ты бы к нам сегодня не приехал. Но я тебя позвал обсудить всё мирно, и раз ты здесь, значит, ты умеешь правильно оценивать появившиеся возможности… ничего, что на ты, Максим?

— Продолжай, — я кивнул.

— Скоро остынут, — предупредил он, показывая на раков.

— Мы подождём.

— Ладно, это правильно, на раков надо настроиться, а не есть между делом. В общем, ситуация неприятная, и раз Ахмед работает на меня, отвечаю за него тоже я. И вот что я предлагаю. Я поддерживаю твоего кандидата в Госдуму, — Платонов поднялся и встал напротив меня. — И даю тебе миллион долларов, чтобы ты забыл об этом недоразумении. И даже попрошу Кравцова, чтобы он отстал от вашей области, хотя это будет непросто. И ещё… оставлю все контракты комбината с твоей фирмой без изменений.

— А ты уже решил, что комбинат твой?

— Он почти мой, — спокойно сказал Платонов. — Когда я попрошу его у Вишневских, они мне не откажут. Они уже устали от этих разборок, понимают, что это всё не для них. Но я был бы рад поработать с тобой, ведь уверен, что у тебя большое будущее. Лучшего предложения ты не получишь. Но есть кое-что ещё…

— Есть нюанс, — добавил его безопасник, который уже принял таблетки и пришёл в себя. — Этот миллион ты уже забрал.

— Разве? — я усмехнулся. — Это же вещдок, доказывающий ваши намерения.

— Если бы. Есть свидетельство, — он полез в пиджак. — От бойца СОБР, который участвовал в операции по аресту наших людей…

В руке Каримов держал свёрнутый вдвое тетрадный листок, исписанный мелким почерком.

— … что он видел синюю спортивную сумку, из которой выпадали пачки долларовых банкнот. Полковник Ремезов убрал её в кладовку. Потом на место операции явился ты, хотя делать там тебе было нечего, и вышел с дипломатом в руках, а полковник Ремезов удалился с пакетом, на котором была изображена голая женщина и в котором лежали какие-то пачки. Никаких денег после этого в квартире не оказалось.

Чекист свернул лист, убрал его назад и уставился на меня.

— И вот устроишь ты конференцию, Волков, а там станет известно про доллары. Люди подумают, что ты обычный шантажист. И даже если ты отмажешься, что вряд ли, то с полковника Ремезова спросят…

— Угрожать ни мне, ни моим друзьям нельзя никому, — сказал я спокойным голосом. — Но вы хотите проверить, что будет на конференции? Могу устроить. И про миллион этот поговорим, и про пистолет, и про запись, и про показания, и про всё остальное. Можете спросить у генерала Горностаева, какого рода конференцию я могу вам устроить.

— Мы не угрожаем, нет, ни в коем случае, — Платонов поднял руку, и чекист, который хотел что-то сказать, закрыл рот. — Мы просто хотим совместно работать, но при этом нам нужно, чтобы наши интересы не страдали. Давай так, — поднятую руку он направил на телевизор. — Слышал, ты азартный человек, а ещё прекрасно предсказываешь результаты матчей. А мне всегда было интересно, как это работает.

— Вот, кстати, насчёт этого, — Каримов снова полез в карман.

— Чё у него в этом пиджаке? — сдавленным шёпотом спросил Женя у Славы. — Архив? Достаёт эти листики и достаёт!

Всё это время парни так и порывались прийти мне на помощь, но не знали, что говорить по делу, да и я просил, чтобы молчали. Отбиваюсь сам, но это непросто, Платонов и его безопасник не хотят так легко сдаваться, но они уже выложили почти все свои козыри. А я своего туза придержу до конца.

— Вот, кстати, результаты твоих ставок за последний год, — чекист расправил лист. — Вижу, что есть ложные, но остальные приносят кучу денег. И как это работает? Вот сегодняшний матч — самый дорогой.

— И не только мы про это знаем, — добавил Платонов. — Ставки — дело такое, за победителями смотрят многие. Сегодня Аргентина — фаворит, но ты сделал ставку не на победителя, а на конкретный результат. И мне интересно, мог ли ты специально поставить кучу денег для проигрыша, чтобы другие последовали твоему примеру и разорились? Или чтобы отвлечь подозрения?

— Про футбол ты давно намекал. К чему всё это?

— Вот к чему, — Платонов переглянулся с Каримовым. — Мы смотрим матч. Если результат будет таким, как ты ставил, я забуду про тот миллион, помогаю с твоим кандидатом. Если нет, миллион возвращаешь мне. Или эта ставка ложная, и результат ты не знаешь? Ты и не можешь его знать, просто тебе везло до этого. Никто не может такое знать. Ну, так что?

Судя по тому, как он оживился, будто именно это интересовало его больше разборок за комбинат и всего остального. Хотя он может хитрить. Но если это так, надо этим воспользоваться.

— Предлагаю другие условия, — перебил его я. — Если Аргентина побеждает со счётом 5:0, ты платишь мне пять миллионов долларов, навсегда отстаёшь от комбината и помогаешь с генералом Кравцовым. Если нет, буду платить я.

— У тебя нет пяти миллионов, — заявил Каримов, убирая листы в карман. — Даже если взять всё имущество твоей фирмы…

Но договорить он не успел. Платонов не выдержал.

— Тогда ты поможешь мне убедить Вишневских, чтобы продали комбинат мне без лишних споров, — он подошёл ко мне ближе. — Вот это будет стоить пяти миллионов.

— Идёт, — твёрдо сказал я.

— Тогда, — Платонов показал на телевизор и раков, стоящих на столе. — Смотрим матч?

Глава 13

В голове засела подлая мыслишка, что вот вдруг, именно в этот раз всё будет не так, как я помню, а иначе. Что или счёт будет другой, или что вообще победит Ямайка, хотя это вряд ли. Но вдруг что-то из того, что я сделал за этот год, повлияет на события матча за много тысяч километров от меня, и во Франции, где проходит чемпионат мира, будет совсем другой результат.

Но все те немногие события в спорте, которые я помнил, в основном касающиеся бокса, кикбоксинга и Олимпиады, никогда не менялись. Посмотрим, как будет в этот раз.

Да и не собирался я как-то показывать своё волнение Платонову и его безопаснику, обойдутся. Пусть это лучше Платонов волнуется об этом, для него на кону тоже многое. А безопаснику Каримову вообще волноваться нельзя, в его-то возрасте особенно.

Так что я сел на диван поудобнее и посмотрел на раков, лежащих в большом блюде с бульоном. В наших краях раков почти не водилось, для нас это тогда вообще был деликатес. Но их любили есть в Питере, там нас ими и угощали несколько раз.

Я кивнул Славе, что можно немного выпить пива, шутливо пихнул в бок Женю, который что-то сильно побледнел от волнения, и посмотрел на большой экран телевизора с очень чёткой картинкой.

— Я редко смотрю футбол, — признался Платонов. — Хотя в юности играл в сборной области, пока не травмировал колено.

Пусть говорит что хочет, я собирался смотреть игру. Комментатор что-то говорил на английском, футболисты уже вышли на яркое зелёное поле, но камера отвлеклась на зрителей, показав на несколько секунд сидящего на трибуне Жан-Поля Бельмондо. Ну, это-то я помню, актёр пришёл смотреть матч, и он же попал в клип на знаменитую песню. Пока всё идёт по-старому.

Раков тут ели по-домашнему, без лишних столовых приборов, нужны только руки. Я взял ближайшего к себе рака, вырвал у него передние клешни и выдавил из них всё зубами. Затем отодрал хвост, самую мясистую часть, и после этого приступил к содержимому панциря, стараясь не расплескать бульон в нём.

А Платонов продолжал говорить, обращаясь к нам, но на свои темы. То ли умничал, то ли просто любил говорить, то ли делал очень долгую подводку к тому, что хотел сказать на самом деле.

— Я люблю делать прогнозы, и они часто сбываются. Сейчас изучаем обстановку в Ираке и собираем аналитику. Уже есть явные признаки того, что американцы уже в этом году снова начнут бомбить Багдад, а через несколько лет вторгнутся туда целой армией, чтобы оккупировать страну.

— Откуда такой интерес к Ираку? — спросил я, не забывая про рака. — Нефть?

— Именно, — он чуть улыбнулся и кивнул. — Кто занимается нефтью, должен заниматься и прогнозами, потому что цены на нефть зависят от великого множества факторов, и американцы прекрасно это знают. Сейчас упадок, и рост будет не скоро. Но он будет, так что увидите через несколько лет, что я был прав.

— А как же конец света? — я взял второго рака. — Было в газете интервью. Или это вставили потом?

— Вот это тоже моя любимая тема.

Игроки бегали по полю, ямайцы в жёлтых футболках, аргентинцы — в бело-синих. Я не смотрел этот матч тогда, в первую жизнь, только знал результат, слышал знаменитую песню и видел клип. Это уже в начале этого лета стал интересоваться этой темой, когда увидел турнирную таблицу и понял, что пели про эту самую игру. А мысли поставить на этот результат у меня были ещё давно.

Ставок делали много, в каждом городе. Букмекеры прогнозировали победу Аргентины, многие ставили деньги на то, сколько мячей забьют лучшие игроки сборной — Батистута и Ортега. Сегодня именно они должны отличиться.

— В Библии говорится про конец света, — сказал Платонов. — Что мир будет существовать всего две тысячи лет после Христа. Но вы не думайте, что это простые слова. Может, так совпало, а может, тогда что-то про это знали, но в мире прямо сейчас существует одна большая проблема…

Безопасник Каримов ушёл, мы остались вчетвером. Слава едва пригубил пиво и держал рака, будто вспоминая, как нужно его есть. Женя попеременно смотрел то на телевизор, то на меня, слишком уж волнуясь.

А игроки Ямайки слишком близко подошли к воротам Аргентины. Удар… Нет, не забили.

— Компьютеры развиваются очень стремительно, уже почти все области жизни зависят от работы машин, — заявил Платонов.

Он почти не пил, кружка с пивом полна почти до краёв, но рака объедал подчистую, не оставляя ничего, кроме панциря. Даже мелкие ножки, в которых почти ничего не было, Платонов тщательно обгрызал.

— Добыча нефти тоже зависит от работы компьютеров, на каждой вышке стоят такие. И не только, продажа товаров, ценных бумаг — всё стало настолько компьютеризированным, что без этого уже не сможет работать. И вот, сейчас 1998 год, но через полтора года, 31 декабря 1999 года… будет непросто. Следующий день просто не заложен в программу. И из-за этого всё сломается.

— Проблема двухтысячного года? — с трудом вспомнил я старую историю.

— Да! — воскликнул он. — Ты понимаешь. Многие программы разработаны давно, тогда никто не предполагал, что они проработают до этого времени. В итоге, 1 января 2000 года компьютеры не смогут ничего рассчитать, они вообще перестанут работать. А ведь не только торговля завязана на этом, — его голос притих. — Атомные электростанции и стратегические ядерные силы тоже завязаны на компьютерную технику. Представляешь, какой катаклизм может случиться, если произойдёт ошибка в программе на таких объектах?

— Большой? — Женя пожал плечами.

— Не то слово! Не будет электричества, не будет тепла, не будет денег и воды. Ничего не будет. Это и есть конец света, каким мы его представляем. И многие это недооценивают. У нас в правительстве некоторые вообще считают, что это Билл Гейтс специально нагнетает истерию, чтобы заработать побольше на всеобщей панике. И не собираются ничего модернизировать. И всё это совпадает с предсказаниями в Библии.

Кажется, Платонов искренне верит, как и многие тогда, что эта проблема может уничтожить весь мир. Мир в тот день не погибнет, но успокаивать олигарха я не буду, пусть думает что хочет.

— Гол! — вскричал Слава, чуть не разбрызгав пиво.

Ортега забил первый мяч, счёт 1:0. А много времени прошло с начала игры. Надо, чтобы успели забить ещё четыре мяча.

— Но вообще, история мира циклична, — сказал Платонов. — Тут недавно читал работы археологов, работавших в Южной Америке. Там, ещё давно, жила целая империя Майя, которых уничтожили испанские конкистадоры. И вот, археологи нашли их календарь…

В зал вошёл Каримов и склонился над ухом Платонова.

— Потом, — олигарх отмахнулся. — Пусть подождёт в гостевом домике. Приду к нему, когда закончим здесь.

Безопасник кивнул и посмотрел на телевизор. Только что закончился первый тайм, показывали повторы единственного забитого мяча. Счёт всё ещё 1:0, и половина матча уже минула.

— Это местный лама, — сказал Платонов, кивая на дверь. — Я просил о встрече с ним, говорят, очень мудрый человек. Я был в Тибете, общался там с ламами, но ваши читинские совсем иные, не похожи на тех своих коллег. Впрочем, советы они дают хорошие…

— Есть! — Слава поставил на стол кружку и вскинул кулак в победном жесте. — Ортега — молоток!

Теперь 2:0. Становится чуть проще.

— Я тоже болею за Аргентину, — Платонов покрутил рака в руках. — Так к чему я всё это вёл? Просто со всеми этими прогнозами я понял одну вещь — невозможно со стопроцентной вероятностью спрогнозировать результаты спортивного соревнования. На них можно повлиять, но не на такие матчи, — он показал на экран. — Одно дело, когда бандиты приходят к местному участнику соревнования и требуют проиграть. А мировые чемпионаты — совсем другое дело. Ни у тебя, ни у меня нет возможности повлиять на эту игру.

— Верно, — я кивнул.

— И тем не менее, ты уверен в результате. Почему?

— Спрогнозировать можно многое, — неопределённо сказал я. — И матчи, и даже кто будет президентом через два года.

— И каким же образом?

Вместо ответа я усмехнулся. Платонов впервые взял кружку и сделал всего один глоток.

— 5:0 — это очень низкая вероятность, Максим. Почти такая же, как выиграть главный приз в лотерею.

— Я не играю в лотереи.

— Правильно, в это играют иначе. Если хочешь победить в лотерее, надо не покупать билеты, а продавать их, — он засмеялся. — Я даже сделал на одной спортивной лотерейке небольшое состояние в 92-м году. Но всё равно, я не понимаю, почему ты так уверен…

— 3:0! — вскричал Женя. — Батя забил, видели? Он забил!

Прошло семьдесят три минуты, до конца матча совсем ничего. Нужно ещё два мяча.

— Они не забьют ещё два, — Платонов почесал лоб. — В лучшем случае, осталось всего 15 минут, это очень мало времени. Это будет не тот результат, на который мы договорились, хотя и близко к нему.

— О прогнозах говорить интересно, — сказал я, вытирая мокрые после раков руки белой, шелковистой на ощупь, салфеткой. — Но в тех прогнозах, что я делаю, я не ошибаюсь. Давай лучше поговорим о другом. О генерале Кравцове.

— Мой тебе совет, Максим, — он наклонился ко мне ближе. — Усиль охрану. У генерала есть много разных методов добиться своего, но самые эффективные в его арсенале — это те, которые не принято афишировать. С ним опасно враждовать, потому что своего он привык добиваться любой ценой. Всегда действует быстро и жёстко.

— Мне нужна встреча с ним, личная, здесь или где-нибудь в Москве или Питере.

— Зачем? — Платонов заметно удивился.

— Хочу с ним поговорить.

— Маловероятно, что он согласится.

— Мы условились, что ты мне с ним помогаешь. Это — часть той помощи.

— Ты ещё…

— Гол!

Женя со Славой вскричали одновременно. Всего через пять минут после предыдущего Батистута забил ещё один мяч. Но осталось всего 12 минут до конца игры. Трибуны шумели, на экране показывали повтор удара.

Платонов недоверчиво посмотрел на меня.

— Ещё один гол, — сказал он. — Но всё равно, если ты мне скажешь, как тебе это удалось…

— Не скажу. Но я говорил, что я не ошибаюсь. Мне нужна встреча с генералом…

На которой я попробую потянуть время. Надо снова хитрить, но если мы продержимся месяц, то после этого он сам будет бегать за нами, упрашивая ему помочь. Но надо будет его заговорить, чтобы он сам был согласен подождать.

Этот месяц ещё надо продержаться, а генерал пока не показал зубы. Но то, что он их покажет, я не сомневался. И вопрос стоял, насколько жёстко он будет работать, и готовы ли мы к встрече с этим.

— Ладно, — Платонов кивнул. — Если сейчас Аргентина забьёт ещё один гол…

— Сука ты! — очень громко крикнул Женя. Рак в его руке чуть не вылетел из неё. — Ты чё творишь, мудила⁈

Я не знаю, было ли так в том матче в моей первой жизни, но что-то подсказывало мне, что нет.

На газоне корчился от боли чернокожий парень в жёлтой майке, это футболист из Ямайки. А Батистута, который только что его уронил после жёсткого столкновения, о чём-то яростно спорил с судьёй, размахивая руками. Тот скривился и в ответ достал красную карточку. Трибуны загудели, аргентинский футболист что-то прокричал и ушёл с поля.

То ли что-то поменялось в мире, то ли сам этот мир был чуточку другим, а может это Платонов использовал кучу денег, чтобы повлиять на ход матча, хотя здесь вряд ли. Но может быть и так, что я за этот год сделал что-то здесь, из-за чего подобная ситуация случилась там.

Только гадать бесполезно, сейчас это факт, с которым надо мириться. Игрок, который мог забить пятый гол, дисквалифицирован. Раз пошла такая песня, следующие ставки буду делать намного осторожнее. Ведь чем дальше, тем сильнее могут быть различия, по моей воле или же нет.

— Гадина! — негодовал Слава. — Он спецом так прыгнул, я видел!

— Симулирует он! — вторил ему Женя. — Мандела х**в!

Специально или нет, но до конца игры осталось всего десять минут. Платонов хмыкнул и хитро посмотрел на меня.

— Конечно, встреча будет, — сказал он самодовольным голосом. — Но если сейчас счёт не изменится… или изменится другим образом, то с ним буду говорить я сам.

Ямайцы почти прошли до ворот Аргентины. Удар… штанга!

Трибуны взревели, Женя вытер лоб и выдохнул. Я посмотрел на таймер. Пошла 86-я минута, но аргентинцы снова прорывались к чужим воротам.

Слава уже давно держал в руке рака, но забыл про него и не ел. Да и сами раки уже остыли. Я отодвинул тарелку с осколками панциря и кружку. Осталось немного. В любом случае, учитывая задержку в трансляции, в реальности всё уже случилось.

— Давай, давай, давай, — тихо и торопливо бормотал Женя, взяв кружку с пивом, хотя его не пил. — Ещё немного…

Ортега вышел с вратарём один на один. Удар…

Стало тихо, будто и трибуны замолчали, но в открытое окно доносились звуки работающего радио. Кто-то слушал игру, и там всё было на несколько секунд раньше, чем показывали по телевизору.

— Гол! — заорали в радио.

— Гол! — чуть позже донеслось из телевизора.

Слава выронил рака на ковёр, вскочил и случайно его затоптал. Женя чуть не опрокинул кружку с пивом, а по телевизору показывали, как мяч пролетел рядом с рукой вратаря и ударился в сетку. Ортега, забивший мяч, с радостным видом бежал по полю.

5:0!

— Так, — Платонов достал платок и вытер заблестевшее от пота лицо. — Я не знаю, как, но…

— Сделка есть сделка, — напомнил я.

— Да, — он выдохнул. — Но если бы я знал, как это возможно…

— Куда! — Женя вскочил на ноги. — Стой! Стой, ***!

Шла последняя минута, но Ортега решил забить ещё один мяч, чтобы счёт стал 6:0.

Шла 89-я минута…

Ортега пнул, но чернокожий вратарь бросился в сторону и упал на землю. Пойманный мяч он держал у живота.

— Негр — красавчик, — с облегчением шепнул Слава. — Ещё бы немного…

Вратарь поднялся и пнул мяч. Он полетел вперёд, ударился о землю, и тут же раздался свисток.

5:0.

Я расслабленно откинулся на спинку дивана. На экране скакали футболисты, радовались аргентинцы, а зрители-ямайцы, как и в песне, были очень грустными.

— Какая боль, — тихо проговорил я. — Аргентина-Ямайка 5:0.

— Б**, в рифму вышло, кхе, — Женя хохотнул. — Я уж думал, всё, не выйдет. Волк, ну ты даёшь. Как ты вообще… потом побазарим.

— Ладно, — Платонов потряс головой и проморгался. — Хорошо. Не знаю как, но ты оказался прав. А я своё слово держу. Советую хранить часть денег в Швейцарии, это надёжно. Сейчас наберу своего банкира там, он сразу и подскажет тебе, что и как надо сделать, чтобы пользоваться счётом. Если что, он за последние годы стал говорить по-русски лучше, чем на своём родном языке.

— Эту сумму выдай наличными. Счёт открыть успею.

— Хм… ладно. Но это много, надо будет подождать, пока соберу. Но ты знай, — он посмотрел на меня. — Эти пять миллионов — не предел. Позвони, если появятся амбиции на большее.

Понимаю, что он хочет нанять меня и воспользоваться тем, что я знаю, у него-то амбиций через край. Но я справлюсь и без его руководства.

* * *

Наш читинский офис мы обложили усиленной охраной, выставили вооружённых людей у входа и даже задёрнули шторы, чтобы спокойно заняться одним делом.

Сегодня на частном самолёте Платонова в Читу прибыл адвокат олигарха и несколько вооружённых до зубов человек. Это инкассаторы, причём работающие официально, с боевым оружием, но их неофициально наняли для этой перевозки, а в Чите подрядили под их сопровождение инкассаторский броневик местного филиала Центробанка, который вёз их от аэропорта.

Вооружённые мужики-инкассаторы, которые привезли нам посылку, остались ждать, пока мы всё проверим, а мы смотрели на три крепкие чёрные сумки. Я кивнул, и Женя начал вытряхивать их содержимое на стол, а Слава включил машинку для счёта денег.

Одна сумка, вторая, третья… И все доверху набиты пачками долларов. Я взял одну и надорвал банковскую ленту. Все банкноты по 100 баксов, в каждой пачке сто купюр, итого по десять тысяч долларов.

— Всё с точностью до одного доллара, — заявил адвокат, сорокалетний мужик с прилизанными волосами. — Желаете проверить?

— Да, — сказал я.

Я бросил пачку назад. Итого пятьсот таких пачек, пятьдесят килограмм денег, пять миллионов долларов. Сумма, которая всегда казалась мне недостижимой.

Минимум половина этой суммы должна остаться наличными на руках, и почти все из этого пойдёт в дело. Часть на расширение и оснащение фирмы, часть на наш собственный «общак», чтобы решать проблемы, как тогда было принято. Ещё надо выделить средства на кампанию Дениса и на СМИ, и ещё часть на новое дело, чтобы наконец-то его начать. Сейчас нам хватит баксов, чтобы нанять первых людей и выполнять первые задачи.

И часть денег надо отложить на то, чтобы пережить дефолт. И ещё очень много уйдёт на защиту от Кравцова и от самого Платонова, который всё равно, хоть и дал слово, что не будет к нам лезть, наверняка в перспективе не захочет упустить жирный кусок. Всем этим нужно заниматься, нельзя про них забывать.

— Теперь-то он от нас отвалит? — шёпотом спросил Женя, глядя на кучу баксов перед собой. — После такого-то?

— Нет, но теперь он будет действовать поумнее и осторожнее. Правда, он сам нам заплатил, чтобы нам было легче от него отбиться потом, только он этого ещё не знает. Хм, а мне интересно, — я хмыкнул. — Он свои деньги отдал или чужие? Ведь очень легко от них избавился.

— А чьи тогда?

— Узнаем, — я взял пару уже проверенных пачек по десять тысяч и положил в карман пиджака. — Но пока надо подготовиться ко всему остальному. Летим в Питер, потом возвращаемся сюда и отбиваемся дальше. Слава, ты заказал билеты на самолёт?

Он тягостно вздохнул и кивнул.

Глава 14

Два дня спустя, Санкт-Петербург

Тяжёлый бронированный Мерседес мягко ехал по центральным улицам города. Проехали очередной мост, только этот выделялся своим необычным видом и скульптурами в каждом углу. Женя внимательно смотрел на городские достопримечательности через окно, на котором ещё осталась заводская этикетка с немецкими словами. Когда я уезжал, просил заменить некоторые бронестёкла, на всякий случай, вот и заказали новые.

— Аничков мост, — снова объявил сидящий впереди Павел Андреевич своим мощным голосищем.

— Пал Андреич, вы в натуре все эти мосты знаете? — удивился Женя.

— Нет, вы что, Евгений, их же тут несколько сотен. Только самые известные, вроде Аничкова.

По радио передавали про очередное обострение между Северной и Южной Кореей из-за подлодки, а затем перешли к обсуждению конфликта между Лукашенко и западными дипломатами. Белорусский президент выселил европейских послов из элитного района, чтобы они жили подальше от его собственной резиденции.

На коленях у меня лежала кожаная папка с замком-молнией. Внутри документы фирмы, пара договоров, мой паспорт, паспорт Жени, чтобы он его не потерял, билеты на самолёт, семьсот рублей новыми купюрами и всё. Надо держать её при себе, потому что именно на эту папку был заключён договор с охранной фирмой «Северный щит», чьи люди сопровождали нас в поездке.

Просто у нас такие законы, что охранник не может стрелять, чтобы защитить жизнь и здоровье клиента, но может открыть огонь, если кто-то решит присвоить себе имущество защищаемого.

И если что-то случится в дороге, эти десять человек, что едут в чёрных джипах спереди и сзади, возьмут в руки оружие и будут защищать эту папочку, рискуя жизнью. Ну и меня, само собой, раз это я держу её в руках.

Странная оговорка в законе, но, как я думал, никто и никогда не исправит её.

К предостережению Платонова насчёт генерала Кравцова я отнёсся серьёзно. Не исключено, что генерал не будет тратить время на официальные способы подгадить мне и моей фирме, а просто прикажет от меня избавиться.

Поэтому я трачусь на охрану. Но я понимал, что против грамотной засады нанятые телохранители ничего не смогут предпринять, поэтому лучший способ избежать гибели — избежать самого покушения.

И для этого прибыл в Питер, чтобы закрыть некоторые вопросы. Дома безопаснее, да, но рано или поздно смогут достать и там, поэтому надо не ждать, а делать первые шаги самому.

Надо подготовить всё так, чтобы генерал, если решит напасть на меня, сильно об этом пожалел, как и остальные, а эти пять миллионов от Платонова в этом мне помогут. А учитывая, сколько врагов есть у Кравцова, я не удивлюсь, что кто-то из них может сам на меня выйти…

Чёрный Чероки впереди остановился, мы тоже. Очередная пробка. Я нажал кнопку, и окно изнутри плавно закрылось шторкой.

— Максим Михайлович, — Павел Андреевич повернулся ко мне. — А вы действительно хотите купить эту фирму?

— Сначала проверим, как они работают, — сказал я. — Репутация у них хорошая. Если они действительно такие спецы, то у нас будет «Гранит Северо-Запад». Женя — ответственный за это.

— Расскажите о них, Пал Андреич, — попросил Женя официальным тоном и принял на себя серьёзный вид. — Вы же их посоветовали.

— Всё видите сами, — Павел Андреевич показал вперёд. — Охранная фирма, специализируются только на услугах охраны жизни клиентов. Вернее, имущества, но вы этот нюанс в законодательстве знаете лучше меня.

— В курсе.

— Говоря проще, это только телохранители. В последнее время таких фирм стало много, и в каждой на кого ни посмотри, одни Шварценеггеры, а стоят намного дешевле. Вот и настали для фирмы тяжёлые времена. Покушений сейчас меньше, чем пару лет назад, и охранники больше нужны для статуса.

— Тут-то качков мало, — Женя обернулся и посмотрел на джип, который ехал позади. — Пацаны, конечно, крепкие, но всё равно, не качки.

— Вообще-то, охранники должны закрывать клиента своими телами от пуль, а остальные в команде делают так, чтобы до стрельбы вообще не дошло. Но говорю же, сейчас стреляют реже, доходы падают, нужны мордовороты для понтов, а не для работы. Раньше они охраняли банкиров, больших бандитов и политиков, сейчас в поиске новых клиентов. Если не найдут, фирма закроется.

— Кто их держит? — спросил я.

— Глава фирмы — полковник РУОП на пенсии, а вот совладелец — чекист. И не простой. Тоже полковник в отставке, а в молодости охранял самого Брежнева, если не врут.

— Я с ним говорил, когда подписывали договор на охрану. Рассказал, как не пускали Брежнева за руль, а то он так и норовил везде ездить сам, даже за границей.

— Прикольный дед, — Женя кивнул. — Столько баек знает.

Машина тронулась вперёд, джип впереди завернул направо и поехал вдоль набережной, мы следом.

— Всех, кто там работает, обучает он сам, — сказал Павел Андреевич.

— И хорошо?

— Жёстко, — Павел Андреевич покачал головой. — На него столько раз стучали, что методы обучения у него незаконные, травмоопасные, даже в суд подавали. Говорят, на тренировках вовсю использует резиновые пули из боевого оружия, чтобы сотрудники не боялись попаданий и закрывали клиента на рефлексах. Но кто работает там, своё дело знают.

— Посмотрим, — сказал я. — Если что, купим, а на их базе будем закрепляться в Питере.

— А наши охранники? — он фыркнул. — Не подходят?

— Так это ваши, а мне нужны мои, на кого могу полагаться.

Ну а на базе этого филиала мы сможем делать свои дела, которых у нас становилось всё больше и больше.

— Давайте к делам комбината, — сказал я. — Пока едем, обсудим.

Я не посвящал Павла Андреевича во все свои планы, но мы с ним оба отвечали за безопасность комбината, а у службы безопасности промышленного предприятия очень много работы, которую надо делать.

— Я тут проверяю юристов, — он раскрыл кожаный портфель, который стоял у него в ногах. — У одного сомнительная биография, остальные чистые. Ещё есть несколько кандидатов для работы в нашем отделе, три бывших мента и один чекист. Вишневские требуют, чтобы всех новых безопасников согласовывали только с вашего одобрения, так что вот их дела.

— Вы же сами из КГБ, зачем нам ещё чекисты? — я взял картонную папку, на которой была закреплена фотография лысеющего мужика с хитрой мордой.

— Ну, я-то староватый, а тут нужен кто-то помоложе, чтобы бегать мог. Вот, молодой совсем, ему всего сорок пять, — Павел Андреевич усмехнулся. — У охранника из ЧОП свои функции, а тут свои. Не будет же охранник проверять, что бухгалтер сливает данные конкурентам или ведёт двойную бухгалтерию без нашего ведома. А вот безопасники должны это выяснить. Много нюансов в работе, вам ещё много чему нужно научиться, Максим Михалыч, но вам это не сложно, самую суть вы давно ухватили…

— Я спросил не для этого, — я взял остальные папки. — Бывший чекист может быть связан с Кравцовым. Тот сам мог его к нам послать. Мне надо всё проверить.

— Проверял по своим каналам, всё спокойно. Но если воспользуетесь вашими знакомствами, будет неплохо. А вообще, — Павел Андреевич застегнул портфель и посмотрел вперёд, — говорят, генерал Кравцов — человек незлопамятный.

— Точно? — Женя с удивлением посмотрел на него.

— Точно-точно. Сделал зло — и забыл.

Женя засмеялся и полез за бутылкой колы, которая хранилась в мини-холодильнике в салоне.

Машины продолжали путь. У меня на сегодня много встреч. Сначала майор Елагин и Мишаня, чтобы рассказали, кого смогли найти, затем я хотел повидаться с журналистом Апрельским, и ещё с парой контактов Ремезова, которыми он поделился, когда недавно выходил на связь. Особо Серёга ничего не рассказал, но по голосу ясно, что ему сейчас непросто, больше ничем помочь не может.

Ну а генерал Кравцов хоть и работал в Москве, родом был из Ленинграда, и как мне как-то вскользь сказал Ремезов, у него здесь много друзей, но ещё больше врагов. С кем-то из них я бы хотел познакомиться, а кто-то явно был бы не против познакомиться со мной.

Ещё я думал о личной встрече с Кравцовым, чтобы сбить его с толку и нарушить планы. Личную встречу с Кравцовым мне мог организовать Платонов, но на неё мне надо прибыть уже подготовленным, а выяснить всё я мог с помощью знакомств и денег. Правда, и сам Кравцов не будет сидеть без дела. Из того, что я слышал о нём, действует он жёстко.

Будто было мало проблем, ведь до того матча Платонов грозился, что может легко убедить Вишневских продать комбинат ему. Пока отстал, но я не особо верил, что олигарх настроен сдержать своё слово, а ещё помочь с Кравцовым, поэтому не упускал Платонова из вида.

Но тем не менее долг Платонов выплатил полностью и никаких враждебных шагов больше не предпринимал, но и помогать не торопился. Может, опасается идти на прямой конфликт с ФСБ? Или ему нужен я, потому что сам он верит во всякую мистику, и моя ставка с футболом его впечатлила. Всё равно, деньгами он со мной поделился, и часть из них я использую, чтобы добыть всё, что мне нужно.

Ещё посражаемся. Ведь много кто не против заполучить огромный комбинат в свои руки. Кто-то начал ещё до того, как он открылся, кто-то ждёт, когда он выйдет на полную загрузку. Но судьба каждого, кто обжёгся на нём, становится известна окружающим, и не все уже готовы рискнуть жизнью ради этого куска. И если мы сразим Кравцова, многие откажутся от этих проблем.

Но многие, наоборот, только раззадорятся. Поэтому проблемы решаем сразу, а не ждём, когда они накопятся. Пока против нас только Кравцов, а Платонов чего-то выжидает, надо успевать действовать.

— Волк, а ты не слишком загоняешься? — тихо спросил Женя, когда мы высадили Павла Андреевича рядом с конторой холдинга. — Мы вот этого Кравцова не видели и не слышали. Может, он про нас ваще не в курсах?

— Знает он про нас, и больше, чем мне хотелось бы. Не зря он к Ремезову приезжал и делал намёки, что хочет нас прижать. Просто он не прёт напролом, как Шелехов или Горностаев, и это плохо. Он или умный, или терпеливый. Что-то готовит.

— Тебе лучше знать.

Женя посмотрел на меня, потом на новенькие часы с кожаным ремешком, которые носил на левой руке. Их он купил сегодня с полученного выигрыша по ставке на футбольный матч, в одной питерской конторе, которую мы делали ещё несколько недель назад, и уже сегодня утром забрали свои деньги. Надо будет между делом собрать призы и в других местах, я много где ставил.

— Я не всё знаю, Жень, — признался я. — Было бы проще, если бы знал всё. А так могу только догадываться и стелю соломку везде, где можно.

— Тебе виднее, Волк. Чё, к Мишане? Я всё хочу тем делом заняться, с пленом. А то время идёт, ничего не готово ещё.

— Скоро начнём. Нужны люди.

— Слышал же, там с поезда у Минвод кого-то боевики сдёрнули, и выкуп требуют? Там с Читы кто-то был.

— Слышал. Наглеют, везде воруют.

Конечную точку маршрута мы передали охране уже во время отъезда, вдруг к ним внедрили агента, так что мало кто знал заранее, где мы будем. Чем меньше посторонние будут знать о моих перемещениях, тем лучше.

Мерседес остановился на набережной у полуподвального кафе. Из джипа выбрался небритый охранник в ослабленном галстуке и огляделся по сторонам. Его напарник, лысый мужик с пластырем на макушке, прошёл в кафе. Остальные — кто куда: кто внутрь, кто останется у машины, а кто будет идти следом за мной.

Охраняют как президента, говорил совладелец фирмы. Ну а я присмотрюсь, понадобится ли нам такая охрана на постоянной основе. Думаю, да, 90-е то ещё не кончились. Да и, возможно, потребуется ещё больше, и бронированной машины здесь не хватит. Сами-то мы год назад не потянули своих собственных телохранителей, но сейчас всё слишком быстро менялось. Год назад, когда я вдруг оказался в родном городе, всё было совсем иначе.

— Всё спокойно, — доложил телохранитель, открывая дверь машины.

Часть охраны — крепкие ребята-спортсмены представительного вида, а не огромные неповоротливые бодигарды, как было принято в то время, будут рядом со мной. Несколько человек было постарше, они похожи на ментов, и, скорее всего, это они и были, держались чуть в стороне. Вооружены не все, потому что, во-первых, в законе есть ограничение на количество стволов, разрешённых фирме, а во-вторых, главная цель тех, кто рядом со мной — прикрыть клиента от пуль, а не отстреливаться от киллеров. Стрелять будут другие.

Я захватил папочку, которую по документам, телохранители и охраняли, и прошёл в кафе, спустившись по лестнице. Музыка там играла так громко, что я услышал песню ещё на улице:

— Все мы бабы — стервы, — пела Ирина Аллегрова.

Стеклянная дверь была открыта, я прошёл через неё и оглядел зал. Не так уж и много народа, только бармен в чёрной футболке, уставившийся на нас, кудрявая официантка-блондинка в белом переднике, возившаяся у музыкального центра, и двое моих знакомых в углу. Несколько столиков у выхода заняла охрана, а чьи-то ноги в брюках и вычищенных туфлях мелькнули в окне у потолка. Свет в зале горел очень тусклый, а ещё здесь было очень много сигаретного дыма, затруднявшего видимость. Я прошёл через этот туман.

— Здорово, парни! — я сел за столик.

Майор Елагин уважительно кивнул, немного подпитый Мишаня крепко пожал мне руку и поднялся, чтобы дружески приобнять Женю за плечо.

— Пиво тут ништяк, отвечаю, попробуйте.

— Я уже давно не пью, — Женя отмахнулся. — С того самого раза, как ты меня тогда пытался споить, чтобы я тебе ключи от оружейки отдал… Ладно, забыли. Давно дело было.

Мишаня выдохнул через нос, но ничего не сказал. Был такой случай, да, когда он рулил рыночными и пытался отжать у нас стволы, только ничего у него не вышло. А потом начались свои проблемы, когда его сначала чуть не застрелили пивзаводские с мясухинскими, потом работал на Черепа, после потерял брата и ушёл к Эдику.

Но больше Мишаня в конфликты с нами не вступал, а сейчас очень пытался помочь.

— Несколько проверенных человек, — начал Елагин без лишних церемоний, — выказали желание с тобой поговорить.

— Кто они?

— Один из спецназа, хороший мужик, но, — он показал на свои ноги, — подорвали их машину под Гудермесом, тоже ног лишился. Всё-то в очереди на протезы. Помоги с этим, он поможет в ответ. Много чего дельного подсказать может, и командир он грамотный. Подтянет народ, кто без дела сидит, профи.

— А второй?

— Корефан его, из разведки. Про этих чехов столько всего выяснил, всех полевых командиров в лицо знает. И насчёт второй части, с заложниками, живенько тебе подскажет, с чего начать и что делать. Понравилась ему эта идейка.

— Но упирался он, — Мишаня усмехнулся.

— Он сначала думал, что ты с чехами для какого-то прибыльного дела решил связаться, еле ему всё объяснил…

Перед Елагиным стояло тёмное пиво в высоком бокале, но он не пил, а смотрел на меня.

— … Но потом, как я всё ему расписал, он решил подумать. Вот только с тобой сначала по душам поговорить хочет, в глаза посмотреть.

— Пусть посмотрит, — я кивнул. — Благодарю, майор, пригодится. Но надо ещё людей.

— Вот только для этого надо…

— Деньги на первое время есть, прорвёмся, уже раздобыл. Вечером готов с твоими знакомыми поговорить.

— И ещё одно, — майор наклонился ко мне. — На меня тут вышел один бывший чекист, контрразведчик, сейчас в отставке. Говорит, проводил операции на Кавказе. И за сто тонн зелени запросто поделится всей информацией, и с агентами, кто там ещё работает, связать может, и с некоторыми полевыми командирами напрямую можно поговорить будет. Сегодня вечером приглашает на стрелку, всё обсудить детально.

— Погоди, — сказал я. — Как он на тебя вышел?

— Так я же интересуюсь, с людьми говорю, вопросы задаю, вот он к нам вчера и подъехал, чтобы услуги предложить.

— Ты его видел? — я посмотрел на Мишаню.

— Видеть-то видел, но я всем этим ментам и чекистам не доверяю, — он покачал головой. — Эдик про них правильно говорил, что дашь им палец, а они целую руку отхапают.

— Подождём, — твёрдо произнёс я. — Не нравится мне, что он сам подошёл.

— Уйдёт же, — майор покачал головой. — Продаст всё какой-нибудь братве, которая будет чехам оружие слать, а взамен наркоту получать или ещё чего.

— Не уйдёт. А вообще, будьте осторожны. За нашим комбинатом сейчас приглядывает один генерал-чекист, поэтому с ними всеми надо аккуратно. Может быть провокация или чего хуже. Лучше скажи мне, кто это такой, я пробью у знакомых, стоит с ним работать или нет.

— А твои знакомые не предадут? — Елагин нахмурился.

— Тот знакомый, к которому я сегодня иду, очень любит деньги. И пока он не решил, что выжал из меня всё, не предаст.

Я имел в виду подполковника Григорьева из питерской управы. Я точно знал, что он берёт деньги у Платонова, но хотел воспользоваться его услугами сам. А деньги он и правда любит.

— Волк дело говорит, — сказал Мишаня. — С этими гэбэшниками надо аккуратно, а то раз связался, и всё, хана нам.

— Нет так нет, — Елагин пожал плечами. — А могли бы заранее всё узнать, и так рискуем.

— Есть риск оправданный, — я поднялся из-за стола. — Есть неоправданный, а есть, когда уже нет выбора и уже рисковать надо. Пока ещё можем выбирать, поэтому риск сводим к минимуму. Жду звонка насчёт встречи, с теми военными я увидеться хочу. А этот пусть ждёт.

— Договорились, — Елагин нехотя кивнул.

— Скоро сюда прилетит капитан Денис Машуков, афганец, десантник, ты его должен помнить. Будет несколько встреч с вашим обществом, под камеру, устроишь? Он сейчас с этой темой ветеранов работает, пригодится, чтобы контакты налаживать.

— Устрою, — он пожал плечами. — Раз надо, устрою. Хотя понятия не имею, чем это поможет.

— Поможет. До вечера.

Я собирался выйти на улицу, но один из наших сопровождающих преградил мне дорогу. Небритый мужик с небрежно завязанным галстуком был чем-то встревожен, но почти не выказывал этого.

— Один тип приехал, — тихо сказал он. — На мерине, со своей охраной, вас ждёт. Зовут поговорить в машину, визитку дали.

— Бандиты?

— Хуже, — охранник засмеялся, показывая кривые жёлтые зубы. — Бандитов бы мы прогнали. Вот визитка.

Румянцев Андрей Семёнович и номер телефона, но мне это ничего не сказало. Я посмотрел на охранника, ожидая объяснений. Тот перестал смеяться.

— Да, точно, вы же не отсюда, не знаете. Это известный в городе человек, из управы ФСБ. Просил передать, что он друг Ремезова и готов обсудить какого-то вашего общего знакомого.

— Поговорю.

— Обычно я решаю всё иначе, не беспокоя клиента, — сказал охранник. — Но тут дело такое, решил вас предупредить, а не гнать их пинками. Во избежание, как говорится.

— И правильно сделали.

— У телохранителя должна быть голова, и не только для того, чтобы в неё есть, — он усмехнулся и достал рацию. — Выходим, будет встреча, все по местам.

На улице зарядил мелкий дождь, прохожие быстро разбегались. Некоторые хотели было спрятаться в кафе, но решили пробежаться ещё, опасаясь толпы охранников в чёрных костюмах.

Огляделся. Рядом с моим Мерсом был припаркован другой, не бронированный, чуть более старой модели, но в приличном состоянии. Значит, этот чекист более хитрый и продуманный, чем многие, кого из них я знал, и звание у него должно быть высокое. Простой майор на такой тачке бы точно не ездил, по крайней мере, на виду у всех.

У машины гостя стояли два подтянутых парня в чёрных костюмах, водитель сидел внутри, а через открытую заднюю дверь я видел толстого седого мужика в пиджаке, развалившегося на заднем сиденье.

Нет, для полковника он слишком важный, должно быть, целый генерал. Но Ремезов никогда не говорил, что у него есть знакомые генералы в Питере.

С другой стороны, если подумать, у самого Кравцова здесь не только друзья, но и враги. И многие, особенно когда вот-вот назначат нового директора, будут действовать решительно и тоже ищут способы, как навредить соперникам.

Кто-то мог быть в курсе дел генерала, и искать встречи со мной. Вот только высокопоставленные враги Кравцова могут запросто использовать меня как пешку в своей игре, а потом легко от меня избавиться, чтобы не мешал. А в итоге ещё и отжать комбинат, оставшийся без защиты.

Нет, зря стараются, но мне нужно подумать, как самому не заполучить новых врагов. А для этого стоит узнать, почему целый генерал ФСБ решил приехать сюда на своей личной тачке, которую явно купил не за зарплату, чтобы повидаться со мной, а не приказал доставить меня к нему.

Так что я подошёл к его Мерседесу.

— Максим Михайлович, — седой чекист улыбался, но глаза очень внимательно изучали меня. — Меня зовут Андрей Семёнович. Хотел обсудить с вами одну безотлагательную проблему.

— Насчёт вашего коллеги Кравцова? — спросил я с усмешкой.

— Именно, — он кивнул. — Мне стало известно, что сегодня он приказал вас убить, пока вы в городе.

Глава 15

И как выжить в городе, когда генерал ФСБ объявил на тебя охоту? И в отличие от Горностаева, генерал Кравцов может достать меня не только в Питере, но и по всей стране, а то и за её пределами.

Это если этот улыбающийся чекист Румянцев не врёт. Первый раз вижу такого улыбчивого и вежливого кгбшника, хотя взгляд у него серьёзный. Изучает меня, хитрюга, но для чего же он решил помочь?

— У генерала Кравцова своеобразные методы, — сказал он. — Но вы, Максим Михайлович, ещё можете пригодиться нашей Конторе. Это будет большой утратой, если вас не станет.

— Уже наслышаны? — спросил я, усаживаясь на сиденье.

— А то! Сергей Анатольевич Ремезов очень тепло о вас отзывался. Главное, что…

— Андрей Семёныч! — один из охранников чекиста постучал в окно Мерседеса. — Едут.

— Давайте к сути, — сказал Румянцев. — Увидите всё сами. Советую не выходить из машины.

Из окна Мерседеса было хорошо видно, что происходит. Дорога у набережной была односторонней, но омоновский автобус ехал прямо по встречке. Впрочем, в это время дорога была не занята. Вскоре с другой стороны показался и второй автобус.

Оба остановились напротив кафе, высыпались омоновцы в полной экипировке, направляя автоматы на моих телохранителей. А те ничего не могли сделать в ответ, только сдаться.

ОМОН — это не то, с чем может справиться частная охрана. Тут не только оружие нельзя доставать, даже просто сопротивляться чревато большими проблемами и травмами. Сейчас упакуют всех, кто снаружи. Хорошо, что Мишаня с Елагиным успели свалить, а то бы и они попали в замес.

— Вашу охрану сейчас арестуют, — Румянцев всё ещё улыбался. — Ненадолго, уже к вечеру отпустят. Арестовали бы и вас, чтобы спокойно разобраться с вами в изоляторе, но никто из них не посмеет подойти к моей машине. Так что я вас выручил.

— Замечательно, — равнодушным тоном сказал я. — Вот только меня всё равно лишили охраны, и теперь запросто могут убить не в изоляторе, что подозрительно, а прямо на улице. На улице много вариантов: авария, бандитская разборка, или вдруг я утону в одной из этих рек. Выглядит так, будто вы с ним заодно, просто решили со мной поговорить перед этим.

— Если будете говорить со мной таким образом…

Улыбка так и не ушла, как и вежливость. Будто мы с ним говорили совсем о других вещах. Всё равно он начал злиться, но я так и планировал, пусть выдаст что-нибудь ещё. Да и Женьку надо срочно вытаскивать любым возможным способом.

— … коллеги вас заберут. И вам останется недолго.

— Конечно, но тогда мы с вами не поговорим.

— Я возвращаю Ремезову должок, — отрезал Румянцев. — Он очень просил, чтобы я вас прикрыл. Я всегда возвращаю долги, но я не обязан вам помогать. Особенно если вы меня обвиняете без всяких на то оснований.

— А я вас и не обвинял, я сказал, как это выглядит со стороны. Мне нужно убедиться, что вам можно верить. Среди арестованных — мой друг. Вытащите его, чтобы я не остался один, вам это несложно. И тогда я поговорю с вами обо всём, что вы хотите.

— Ставите условия, Максим Михайлович? Я здесь не для того, чтобы вас убеждать. Если не нравится, милости прошу, — он показал на дверь. — Вас ждут.

— Но вы же хотите поговорить со мной лично, товарищ генерал, — я смотрел ему в глаза, выдерживая его цепкий взгляд. — Это важно, раз не отправили помощника разбираться с вопросом, а приехали сами в такую даль. Давайте решим этот вопрос, и я буду в вашем распоряжении. И Ремезов будет не против, если вы поможете моему другу. Он его знает, а мне самому будет проще говорить, когда моих друзей не пинают и не бьют прикладами. Не будут путаться мысли.

— Хорошо, договорились, — Румянцев выглянул в окно. — Иннокентий, скажите им, чтобы немедленно освободили Ковалёва. О нём же речь, верно?

— Да.

Высокий парень в чёрном пиджаке широким шагом направился к работающим омоновцам, доставая на ходу документы. Для обычных людей так приближаться опасно, но ему это сошло с рук. Молодой чекист окликнул командира, тот удивился, но отдал приказ сразу.

Через полминуты Женя стоял у моего мерса, с удивлённым видом отряхивая пиджак от грязи и поправляя торчащие дыбом волосы. Но целый, по лицу не били, у нас все в курсе, чтобы не сопротивлялись ментам, я всё равно потом вытащу.

— А что с охраной? — спросил я, делая Жене знак, что всё хорошо.

— Если нет нарушений, отпустят к вечеру. Правда, если вы не примите меры, до вечера ещё надо будет дожить. А я не контролирую людей Кравцова и его друзей в городе.

Телохранителей паковали в автобусы. Но все живы, и этот риск учитывается в их контракте, а адвоката я им найму сам, если что-то пойдёт не так.

Женя нервно курил, глядя по сторонам, а вот водителя из Мерседеса, работающего на холдинг, достали за компанию со всеми. Придётся вызывать дополнительных людей, вот только они мало чем помогут, если снова нагрянет ОМОН.

— Значит, Кравцов действительно хочет от меня избавиться уже сегодня, — проговорил я.

— Да, — генерал Румянцев достал сигареты из коричневой бумаги и закурил одну. — То, что вас не удалось задержать, его планы не изменит. Добьёт позже.

— Неофициально, — сказал я. — Просто уберут охрану подальше от меня, в изоляторе или нет, и добьют. А что он не хочет взяться официально? Проверки, дела, следователи, всё остальное? У генерала ФСБ достаточно власти, чтобы засадить меня на всю жизнь.

— Ответ простой, — он выпустил облако дыма через окно. — Огласка в сложный для них период передачи власти им совсем не нужна. Спасибо, Иннокентий! — к окну как раз подошёл его помощник, что освободил Женю, его-то генерал и поблагодарил.

Я присмотрелся к Румянцеву. Возвращает долги — это, конечно, хорошо, но у него явно есть в этом деле какой-то интерес. А какой у него может быть интерес? Получить что-то, что есть у меня, но нет у него. Или чтобы генерал Кравцов не получил это раньше него.

Хочет себе комбинат? Посмотрим. Надо бы навести справки о нём, а для этого связаться с Ремезовым, хоть это непросто. Или с Григорьевым, до него добраться намного легче.

— А не боитесь, что Кравцов отомстит вам? — спросил я.

— Кишка тонка, — хвастливо сказал Румянцев. — Нас он не осилит. Но может припомнить потом.

— Его руководитель, говорят, может стать новым директором.

— От вас это странно слышать, — он покосился на меня, открыл пепельницу в двери, и стряхнул пепел туда. — Но сейчас много разговоров о новом руководстве службы. Москвичам это очень важно, от этого зависит их карьера. А мы просто будем работать с тем, кто там будет. Поэтому и не лезем особо в эти дела, а вот Серёга Ремезов полез с головой, хотя в далёком Забайкалье новое руководство вообще никак не влияет на работу, слишком далеко. Зря. Тех, кто ошибся, вспомнят и накажут.

— А может, и не зря, — я хмыкнул.

— Может, — он пожал плечами и выкинул недокуренную сигарету в окно. Она чуть-чуть не долетела до ограждения набережной.

Автобусы ОМОН уже уезжали, а у джипов охраны, приехавших со мной, остались открытыми двери. Надо бы запереть их перед отъездом.

— Вот только когда в наших кругах говорят об одной кандидатуре, некоторые посвящённые в такие дела почему-то вспоминают о вас, — Румянцев повернулся ко мне и сел поудобнее. — И это особенно интересно. Я вот тоже поинтересовался, узнал много чего необычного. Футбол, пари с Платоновым, суммы денег, которые вы тратите и которые кратно превышают доходы от ваших контрактов. Ещё Олимпиада, да, но главное — целая череда загадочных происшествий, когда вдруг ваши враги, влиятельные, жестокие, не разбирающиеся в средствах, вдруг погибали. И таким образом, что вы оказывались непричастными к этому.

— К чему вы это?

— Хочу посмотреть, удастся ли вам выпутаться в этот раз, — серьёзно сказал он, больше не улыбаясь. — И если да, то, может, вы окажетесь правы и в другом, более важном. Везение это, или нет, но если ваши прогнозы снова оправдаются, то…

— Вы не можете поддерживать кого-то напрямую, — догадался я. — Ведь если поставите не на того, вам этого не простят, но пока ваш нейтралитет всех устраивает… до поры до времени. Вот вы и молчите. Но на самом деле вы хотите, чтобы новый директор про вас знал, но напрямую участвовать в этом вы не хотите. Как говорится — во избежание возможных проблем.

— Хм, — Румянцев удивился. — Интересная мысль.

— Скажем так, я замолвлю о вас словечко и напомню об этом Ремезову. Уже через месяц у него прибавится влияния. Я не забываю добра, и он тоже. Главное, чтобы вы сами были не заодно с Кравцовым.

— С ним точно нет.

— Говорите, что вы будете работать с любым начальником, — я взялся за дверь. — Но некоторые более предпочтительные, чем остальные, верно?

— Вернее сказать, некоторые нежелательны. С москвичами работать сложно, но если на Лубянке будет сидеть человек из Ленинграда… А ему будет нужна своя команда. Счастливо, Максим Михайлович, хорошего вам дня. И осторожно.

Очень вежливый чекист, но хитрый.

Или он правда делает ставки на будущее, или что-то ещё. Но если я выживу и как-то подгажу Кравцову, его это устроит точно, потому что Ремезов оказался прав в главном — врагов у Кравцова здесь очень много.

Главное — у меня появилось ещё время. Надо использовать его по полной, чтобы решить проблему, а с остальным разберёмся по мере поступления.

Со мной только Женька. Ещё в городе Слава, он прибыл в город на день раньше и сейчас ждёт, когда я с ним свяжусь. Он сам так предложил, на случай слежки и проблем. Если будет плохо, нам есть кого позвать на помощь.

Надо его предупредить и вызвать к себе, а перемещаться будем только в бронированном Мерсе. Правда, вполне могут взорвать тачку прямо в городе, всё-таки 98-й на дворе. Но это будет непросто, машина крепкая.

— Волк, чё это вообще было? — спросил Женя, когда я подошёл к нему. — Я вообще нихрена не понял.

— Хотели убрать охрану и прикончить. Но знакомый Ремезова нас прикрыл.

— Круто, чё, Серый — молоток. Но чё дальше?

— Надо…

— Волк, смотри, там, в кафешке. Этого не взяли. Или он… вот же сука, стучит на нас!

Через грязное окно той кафешки, где у нас была встреча, было видно, что одного из телохранителей они не задержали. И он кому-то звонил.

Или вызывает помощь… или отчитывается, что повязали не всех, и сейчас получает новые инструкции. Через стекло не было слышно, так что я сделал Жене знак, что подойду поближе. Времени в обрез, но будет неплохо, если сможем узнать, на нашей стороне этот телохранитель или нет. Союзники нужны срочно.

Я осторожно открыл дверь, чтобы не звякнул колокольчик, и прислушался.

— Я это! — кричал телохранитель. — Я! Да, я, Воронов. Короче, не всех взяли. Волков остался, Ковалёва отпустили, а Марков вообще куда-то… Алё. Алё! Чё с телефоном? Даже гудков…

Прикрыл дверь и вернулся. Пора уезжать. Прям как удачно сломался телефон, но скоро я узнал почему. Едва я снял Мерс с сигналки своими ключами, как Женя закричал:

— Стой! — он полез за пазуху. — Это же этот… как его.

— Это я! Не забыли!

Вышедший из-за угла небритый мужик в костюме помахал правой рукой. В левой он держал складной швейцарский нож. Это же один из нанятых телохранителей, кажется, его звали Олег Марков, если я не путаю. Он руководил всей командой, и его мне особо рекомендовал директор их фирмы. Умудрился не попасться. И его упоминал тот телохранитель, что свалил. Они не заодно?

— Спрятался, — Олег с усмешкой показал на мусорный бок. — За ним сидел, смотрел на всё. Не горю желанием ехать в милицию, если честно. Да и контракт всё-таки с вами, надо исполнять, а дело дрянь. Ладно, пора валить. Видели же? — Олег кивнул на кафе, закрыл нож и убрал в карман. — Крыса там. Я там провод отрезал только что, но он скоро догадается и позвонит с мобилы.

— В машину, — я сел первым. — По пути поговорим.

— Ты прям спецагент, — Женя усмехнулся и запрыгнул на переднее сиденье. — Спрятался от омоновцев и телефон ещё вырубил.

— Хочешь жить — умей вертеться, — Олег уселся сзади. — Крыса, Егорка, в кафешке засел, его омоновцы будто не замечали. У них была задача всех арестовать, даже бармена забрали, а Егорку не тронули. Он мне никогда не нравился, но у меня человек в команде заболел, а подмены не было, пришлось этого брать. Знал бы — ни за что бы не позвал.

Я завёл двигатель и поехал вдоль набережной. Времени мало, но в охранной конторе у Кравцова оказался свой человек. И генерал уже должен знать, что меня не загребли, об этом ему передаст или кто-нибудь из ОМОН, или тот охранник, что остался в кафе.

Придётся срочно разбираться с проблемой, используя то, что под рукой.

— На меня сегодня планируют покушение, — сказал я, — Для этого убрали охрану.

— Я так и понял, — отозвался Олег. — Кто-то серьёзный? Неужели сам Румянцев решил заняться этим?

— Другой генерал. Кравцов.

Олег присвистнул. Я проехал дальше, едва успев на зелёный сигнал светофора. Грязный и побитый 412-й «москвич» белого цвета, который следовал за нами, остановился на красный.

— Вы не озвучивали, что у вас такие враги. Дополнительный риск, очень серьёзный.

— Оплачу. Если доживу. Знаешь и его?

— Много кого знаю. И его тоже. Но работа есть работа, — он достал телефон и начал искать номер в записной книжке. — Никуда от неё не деться. Но даже генерал не осмелится палить в городе посреди бела дня.

— Этот может.

— Если сильно прижмёт, то да… Странно, — Олег прислонил трубку к уху и нахмурился.

— Кому звонишь? — спросил я.

— Нашему диспетчеру, чтобы прислали подмогу. Не берёт трубку. Это странно, у нас работают круглосуточно.

— Могли и вашу контору прикрыть на время, — я завернул направо и выехал на широкую улицу. — Чтобы не мешались.

Машин вокруг уже побольше. Кто-то подозрительный пока не попался, но мы одни в чужом городе, который я плохо знаю. Но действовать надо уже сейчас, рискуя, но если потеряем время, до вечера не доживём.

— Надо сделать пару звонков, — сказал я.

— Кого набрать? — Женя показал на свою мобилу.

— Тебя могут слушать. Позвоним с автомата.

— Опасно выходить из бронированной машины. У меня вот есть номер, — Олег показал свой телефон, Моторолу старой модели. — Его точно не слушают, никто про него не знает.

— На тебя оформлен? Рабочий?

— Не на меня, знакомого моего, взял для сегодняшней работы. У нас репутация есть, надо отрабатывать, а без связи это не сделать. Вот и взял.

Он протянул мобилу Жене.

— Что-то уже придумал? — спросил тот у меня.

— Покажи лучше ствол, — потребовал я.

— Какой ствол? — Женя похлопал глазками и принял на себя невинный вид.

— Который у тебя под пиджаком. Я же видел.

— Ща.

Женя неохотно полез за пазуху.

— Там один из ваших скинул под машину, — он кивнул на Олега, — а менты не заметили. Я подобрал.

— О, это у Игоря такой был, — Олег кивнул. — Я ему давно говорил, что попадётся, получит. Вот он и выбросил. Хвастался, что за 600 баксов на Удельной купил.

В руке у Жени был ПМ, но с чёрными щёчками на рукояти, которая и сама была пошире и чуть другой формы.

— ПММ, — торжественно объявил Женя. — Модернизированный макар, двенадцать патронов.

Я взял увесистый пистолет, покрутил в руке и вернул. Дело такое, что любовь Жени к собиранию пушек даст нам хоть небольшой, но шанс. Лучше остаться живым и потом разбираться с проблемами, чем мёртвым, но без пушки. Жаль только, что мой ПСМ было не так-то легко привезти сюда, пригодился бы.

Только кого привлечёт Кравцов для ликвидации? Своих людей или ведомственный спецназ? Маловероятно, но не исключено полностью. Братву? Возможно.

Пока у меня есть два варианта. Первое — поднять огласку, используя все связи. Второе — выяснить, что об этом знают в ведомстве.

Лучше использовать сразу оба.

— Скинь потом, — тихо сказал я. — И пальчики… сам знаешь.

— Знаю. Кстати, а Лёня говорил, что пальчики хрень снимешь, смазываются легко. И только на гладкой поверхности остаются.

— Неважно. Не рискуй.

Я проехал дальше, добрался до Невского и оказался в сплошном потоке машин. Хоть не пробка, поток двигался. Достал визитки, чтобы Женя набирал нужные номера, а я не отвлекался на дороге, а то на этом «танке» ещё кого-нибудь раздавишь.

Дальше придётся следить за дорогой и разговаривать, но останавливаться у телефона-автомата было ещё опаснее, гарнитуры нет, громкой связи тоже, или я не нашёл эту функцию на такой модели.

Первым набрали журналиста Апрельского, позвонили ему прямо в редакцию.

— Апрельского можно услышать? — я переложил телефон в левую руку. — Ага, жду.

Меньше чем через минуту он ответил:

— Слушаю очень внимательно.

— Волков, — представился я. — Лёха, нужна сенсация?

— Какая? — подозрительно спросил он.

— Генерал ФСБ организует убийство бизнесмена.

— Кого?

— Меня. Подробности сегодня, будь готов, вечером заеду.

— Стой! Ты серьёзно⁈ — вскричал Апрельский.

— Серьёзно. Жди. И собери своих, кто не испугается. Будет большая конференция.

Я отключился и вернул телефон Жене. Он позвонил в холдинг, чтобы вызвать нам дополнительную охрану, но линия была занята. Может, сегодня прессуют и главную контору. Павел Андреевич тоже не отвечал, телефон был выключен.

Следующий номер был криво записан на вырванном из блокнота листе. Женя медленно набрал его, один раз ошибившись.

— Говорите, — раздалось с той стороны.

— Подполковника Григорьева позовите, — сказал я. — По важному вопросу.

— По какому? — спросили грубым голосом. Это он и есть.

— Китайские шпионы на забайкальском комбинате.

— Это ты, Серёга? — спросил Григорьев. — Звони мне в отдел, у меня входящие дорого стоят!

— Я это. Хочешь заработать?

— Чё? Волков, ты, что ли? Едва узнал. Ты это, как со мной говоришь…

— Так хочешь или нет? Сто штук.

— Чё⁈ — закричал он. — Это, короче, ты сейчас шуткуешь так? Или…

— Жду через час, на том самом месте, где тогда с тобой в первый раз встретились.

— Но…

— Сто тысяч. Принесу с собой.

Я отключился. Знаю, он всё равно клюнет, как и Апрельский на сенсацию. В контору не поеду, в гостиницу тоже, везде нас могут ждать. Пока буду пробивать, что мне нужно через знакомых, а при самом худшем варианте лягу на дно через Петруху. Никуда он не денется и спрячет. В его же интересах, чтобы я оставался в живых.

Кравцов не стал ждать, ударил сразу. Не зря про него так говорили, что он действует сразу. Не стал говорить, угрожать, требовать доли акций и денег, а просто отдал приказ.

С другой стороны, такое дело в одиночку не провернуть, вот и утекло в другие отделы. Знает Румянцев, может выяснить и Григорьев. Румянцев помощи не предлагал, но свою визитку тем не менее оставил. Буду держать в голове, думая, как его можно задействовать. И как можно задействовать Платонова, не только его канал, но и другие ресурсы.

Заехали на Дворцовый мост, как его сегодня называл Павел Андреевич. Женя тем временем позвонил в пейджинговую компанию, отправил сообщение Славе, чтобы ехал к нам на встречу в условленное место.

У Славы есть ствол, который я выпросил у Павла Андреевича, и Слава переносил при себе наличные, немалая сумма, и эти деньги пригодятся. Всё равно он их не потеряет, и никто у него не отберёт.

— Чё-то придумал уже, Волк? — спросил Женя, убрав телефон.

— Да.

— И что?

— Пока ещё думаю детали.

Переехали мост. Женя постоянно поворачивался назад, глядя в заднее окно.

— Походу та девятка за нами едет.

— Нет, — спокойно сказал Олег. Пиджак у него был расстёгнут, под ним видна плечевая кобура, из которой торчала рукоятка пистолета ИЖ. — Если ищешь хвост, то зря стараешься. Грамотный хвост не обнаружить.

— Да смотри, реально, за нами едет всю дорогу! Глянь.

— Нет, видишь, свернул. А вон та Нива едет за нами.— телохранитель показал рукой вперёд.

— Какая?

— Белая, впереди. Говорю же, если за тобой едут профессионалы, ты этого даже не узнаешь. Они могут быть не только сзади, но и спереди, и сбоку. Везде. А потом ещё и меняются, чтобы ты их точно не заметил. Показываются и исчезают, но тебя всегда кто-то ведёт.

Перед нами, через три машины, и правда ехала «Нива», хотя белой её назвать сложно. Очень грязная, даже все окна забрызганы… и номер не видно. Хитро, а мы не скроемся, машина у нас приметная. Бронированных Мерсов в Питере не так уж и много.

— И вон та «Четвёрка», — Олег показал на машину, которая только что свернула за угол. — Красная. И та «Шкода» битая. Да их тут полно. Взялись вплотную, на дело случая оставлять не хотят.

— Откуда знаешь? — спросил Женя.

— Ага, так я и сказал, — он засмеялся. — Учили меня это выявлять. В одном месте, о котором вы не знаете. Вернее, сейчас-то знаете, но раньше об этом не говорили.

— Если ты служил в одной организации из трёх букв, — я усмехнулся. — У меня для тебя будет особое предложение по работе, за большие деньги. Но сначала надо выжить.

— Ну, посмотрим.

— А какие три буквы-то? — Женя развеселился. — Кажется, знаю. Это… чё смотрите-то, не буду я материться! КГБ же, да?

— Нет, — Олег помотал головой.

— А какое?

— А чего тогда в простые телохранители пошёл? — спросил я. — С такими-то знаниями.

— Больше некуда. Платят больше. И проще. Это сегодня что-то пошло не так, обычно всё легко.

— А у нас всегда так, кхе! — Женя посмотрел вперёд и сощурил глаза. — Ничё, мы привыкли.

Они повеселели, а мне пока не очень весело. Машины преследователей будут вести хоть весь день, отмечая, где я останавливался, что делал, куда ехал. А потом или выцепят меня где-нибудь и расстреляют, или опять используют милицию для моего ареста.

Это точно не братва, это профессионалы.

Казалось бы, выхода нет.

Чужой город, влиятельный враг, приказ на ликвидацию.

Но кое-какой козырь у нас был, как и куча денег, которая могла помочь.

Я нажал на педаль газа, и тяжёлый Мерс поехал быстрее.

— Кравцов хочет меня прикончить, — начал говорить я, заворачивая в сторону моста. — Но он даже не понял, куда встрял. Женя, у тебя особая задача.

— Говори, Волк, чё делать?

— Используем одну старую схему, которая никогда не подводила.

Глава 16

Пора пускаться во все тяжкие. Я продолжал ехать вперёд, на ходу доставая новые визитки из кармана. Придётся звонить и плести интриги, как обычно делали в таких ситуациях. Но Кравцов узнает, с кем связался.

Придумывал детали прямо во время езды, хотя это было опасно. Но если нас тормознут и расстреляют, пиши пропало. Даже бронестёкла не помогут, если за нас возьмутся профи.

В Чите такие дела планировать намного проще.

— Хочешь грохнуть Кравцова? — гадал Женя. — Чтобы мы со Славяном нашли эту падлу и замочили? Да это мы запросто.

— Нет, Женя, — я сунул визитки ему. — Кравцов — не дурак, да и его охраняют. И скорее всего, он сейчас вообще в Москве. Нет, сделаем иначе. Но покушение устроить придётся.

— На кого это? — недовольно спросил с заднего сиденья Олег. — Так-то я не подписывался киллером работать. Я сейчас телохранитель, а не…

— Мне киллеры не нужны. Но чтобы нас сегодня не грохнули, надо будет кое-кого напугать. Женя, поищи номер Петрухи в визитках. Помнишь его?

— Тот хрен питерский, на которого у тебя чекистский компромат? — Женя хмыкнул. — Тот блатной. Как там у него погоняло? Веник, кхе!

— Да. Сейчас мы доедем до той кафешки, ты позовёшь Григорьева в машину, а сам переоденешься и свалишь через кухню. Потом поедешь на встречу со Славой. С ним встретитесь с Петрухой, передадите от меня пожелания доброго здоровьица. И потребуете у него, чтобы сегодня же раздобыл вам взрывчатку. Раздобудет.

Пока ехал, смотрел по сторонам. Те машины, что показывал Олег, которые якобы за нами следят, уехали. Но раз мой телохранитель со своеобразным прошлым не расслаблялся, значит, появились другие. Ведут нас, вернее, именно меня. Так что Женя уйдёт спокойно, если не попадётся им на глаза.

— И куда её? — спросил Женя с удивлением, почёсывая затылок. — Кого взрывать?

— Встретитесь с Мишаней, пусть по старой дружбе соберёт вам бомбу, а потом нужно будет передать её нужному человеку. Он сам на вас выйдет.

— Кто?

— Подполковник Григорьев. Всё потом, Женя. Пока давай по плану.

Вслух этот план я не хотел пока говорить, потому что и сам ещё не продумал его до конца. Но Женя всё равно сделает всё, как нужно, а вот Олега я пока не знал, чтобы раскрывать ему нашу схему.

Да, это старая схема, которая не подводила ещё с тех времён, когда за нами охотился Фрол с пивзавода. У каждого человека, кто привык решать вопросы угрозами и силой, есть враги. Чем он влиятельнее, тем их больше. Нужно только их найти.

У Кравцова врагов точно немало, и один из них — генерал Румянцев из местной управы. Но генерал Румянцев предпочитал оставаться в стороне. Зачем лишний раз отсвечивать, вдруг директором будет начальник Кравцова? Но получить должность повыше хочется, вот Румянцев и пошёл на единственный риск, который счёл минимальным для себя — не дал меня арестовать.

Это мне помогло, но если Румянцев хочет подняться выше, ему придётся поработать ещё, самому и побольше, а не ждать, когда ему принесут всё готовое. А то чего он думает, что самый хитрый? Не было бы возможного приза, он бы равнодушно смотрел, как меня грохнут, и про долг Ремезову даже бы не вспомнил.

Нет, мы сделаем иначе. Без ущерба и без остального, только немного подтолкнуть на нашу сторону. Но для этого сначала нужно заполучить в нашу команду продажного Григорьева, и не только за деньги.

Нужно сделать так, чтобы они всей душой болели за нас, а не за своих коллег, работающих на Кравцова.

Будет сложно. Но одно я уже понял, пообщавшись с такими людьми подольше. Они тщеславные. Любят чувствовать себя значимыми и сверхсильными. Делают намёки, посмеиваются, думают, что это они решают, кто выживет, а кто нет, и самое важное оставляют при себе.

Им кажется, что они контролируют всё.

Но когда они почувствуют, что смерть рядом, то начнут суетиться, ведь смерти они боятся. Начнут крутиться, как уж на сковородке, или как там звучала эта поговорка.

И в этот момент я подскажу решение, за которое они схватятся. Они даже не поймут, что всё это время будут делать всё, что нужно мне.

В голове сложилось всё. Рискуем, но если не рисковать, сегодня нас положат в этой же машине, как многих других обладателей таких Мерседесов.

Главное — не забывать о конфликте между департаментами спецслужб, мы используем это на всю катушку. А чтобы знать об этом побольше, купим сведения у Григорьева. Ну а ему эти сто тысяч придётся отработать сполна, каждый цент.

— Смотри, что делаем дальше, Женька, — продолжил я. — Сейчас мы встречаемся с Григорьевым, а за деньги он может подсказать многое. Но за нами будут следить. Если повезёт, стрелять не будут, он всё-таки подполковник ФСБ, такое дело никому не простят. Тогда мы спокойно с ним говорим, потом едем и запускаем одну сенсацию через журналистов. Это наш основной план.

— А если будут шмалять? — спросил Женя. — Вдруг они его не узнают? В Питере чекистов много, чтобы всех знать, да и ты же не говорил никому, куда едешь. Как начнут с автоматов поливать, всех замочат.

— Вот про это я думаю сейчас. Самый опасный вариант… но в чём-то для нас выгодный.

Не сказал вслух, но Григорьев при этом очень испугается, что решили избавиться заодно и от него. Тогда будет действовать, как мы скажем. Подполковник же боится, что его обнаружат, раз он берёт взятки, вот он и сидит на измене. Испугается, что Кравцов решит, будто Григорьев сильно связан с нами из-за денег, вот и стал целью.

Но убедить его на одних словах будет непросто, а вот стрельба…

— А если Григорьев сам наведёт киллеров? — предположил Олег.

— Чтобы лишиться ста тысяч американских рублей? — я хмыкнул. — Нет. Да и он в обычной контрразведке работает, а не в экономической, это разные департаменты. На худой конец сначала захочет получить деньги, а потом уже нас подставит, поэтому приедет. Кстати, вон там мини-холодильник, и там за мороженым лежит свёрток. Да, тот большой. Подай его Жене.

Женя положил бумажный пакет с деньгами себе на колени. В банк такие деньги не положишь, разве что в швейцарский, вот пока и приходится держать всё налом.

Сам Женя уже подготовил для себя спортивную куртку и кепку из сумки, что лежала сзади, там же был футляр с тёмными очками. Переоденется в кафе. Профи не обманет, но цель я, а не он. Убедятся, что я в Мерсе, и продолжат охоту, а он спокойно встретится со Славой. Если что случится, будем отправлять сообщения на пейджер.

Вот мы и прибыли. Я остановился у знакомого мне подвального кафе. Вывеска сменилась, яркую надпись «Мимино» убрали, теперь это просто грузинская кухня, работающая до двух ночи. Рядом с лестницей, ведущей вниз, стояло два мусорных бака на колёсиках, на одном очень качественно нарисована краской эмблема охотников за приведениями из знаменитого фильма, на другом белым мелом было написано матерное слово из трёх букв.

Дорога рядом с кафе широкая, но время сейчас день, все на работе. Машин на улице проезжало совсем мало, а несколько иномарок было припарковано напротив. Тихо, даже непривычно для огромного города.

Мелкий дождик давно закончился, а в небе показалось солнце, которое я в Питере видел редко. Облаков много, но для Питера это считается почти ясной погода.

Положил руки на руль. Вот сейчас самый опасный момент, когда могут напасть. Опасно, да, но с другой стороны, вечно кататься я не могу, просто закончится бензин.

Пора хоть как-то поработать для того, чтобы Кравцов отозвал своих людей сегодня, и чтобы не посылал потом. Надо нанести удар, а потом предложить встречу. Но не сразу, а в нужный мне день.

— Погнал я, — сказал Женя, подбирая сумку с одеждой. — Не хочу тебя одного оставлять, Волк, но…

— Иди. Сам знаешь, я хитрить умею, а тачка крепкая. Позови его, он внутри сидит. Рыжий, усатый, с залысинами, наглый. Скажи, что я жду его, пусть идёт побыстрее. Так и передай. И сразу уходи через кухню, тут мы сами справимся. Не оставайся, понял? Это важно.

— Справимся, — пообещал телохранитель.

Где-то далеко впереди остановился чёрный микроавтобус, но марку я разглядеть не мог. Олег напрягся и проверил оружие. Я опустил козырёк, чтобы солнце не било в глаза.

Женя переложил пакет на кресло, поправил пистолет под пиджаком, крепко пожал руку мне, потом Олегу и вышел из машины.

— Олег, — позвал я. — Если начнут палить, нужно…

— Чтобы я засунул чекиста внутрь? — предположил он. — Чтобы не зацепили? Или наоборот, чтобы они его грохнули, а мы уедем? Если что, на второй вариант я не…

— Мне не нужны трупы. Он должен выжить. Это обязательно.

— Понял, босс.

Женя огляделся и спустился вниз, в кафе. Засады внутри быть не должно, преследователи не знали, куда мы едем, а Григорьев точно не приведёт никого с собой, чтобы не потерять деньги. Деньги он любит, а Платонов-то вряд ли платит ему так много.

И вот теперь самый опасный момент. Я не глушил двигатели, ждал, вдруг придётся резко срываться с места. Вокруг никого, спокойно.

С одной стороны, это плохо тем, что ничего их не останавливает от покушения. С другой хорошо, никого постороннего не зацепит, и я могу спокойно делать что нужно для того, чтобы выжить.

Чёрная стальная дверь кафе приоткрылась, оттуда вальяжно вышел подполковник Григорьев, поднялся по лестнице и остановился рядом с машиной. Олег открыл заднюю дверь и поставил ноги на землю.

— Ты это, Волков, — наглым голосом сказал Григорьев и вытер вспотевший лоб платком. — Много чёт себе позволять стал. Чё сам-то не спустился? Гордый стал?

Я посмотрел на него внимательнее. Подполковник уже выпил кружку или две пива. И пусть, по слухам, сотрудников спецслужб учат пить так, чтобы они долго не пьянели, всё равно это притупило его реакцию и мысли. Будет легче его убедить, если что-нибудь начнётся…

Хотя было бы проще, если бы ничего не началось. Но вряд ли Кравцов сделает мне такой подарок.

— Ты или пей поменьше, — так же нагло произнёс я. — Или закусывай побольше. Базар есть один, запрыгивай.

— Ты как со мной говоришь, Волков. Ты…

И вот сейчас-то всё и началось.

Но не так, как я ожидал.

Что-то ударило в лобовое стекло, будто я ехал по трассе и из-под колеса передней машины вылетел камень. Но только очень тяжёлый.

— Пригнись! — взревел за моей спиной Олег и силой начал давить на мою голову.

С обученным телохранителем спорить нельзя. Я пригнулся и посмотрел снизу на лобовуху.

Такая же большая отметина, как в тот раз, когда по нам стреляли из автоматов месяц назад. Вот только дыра сквозная. Из чего это они лупят? Это что-то очень мощное.

Олег надавил на меня сильнее, и я склонился ещё ниже. Ещё одно попадание, затем ещё. А в лобовом появилось ещё две дырочки. Что-то ударило в кресло рядом с моей рукой.

— Чекиста забери! — сдавленно произнёс я. — И валим.

Олег, не поднимаясь, распахнул посильнее заднюю дверь и начал тянуть Григорьева на себя. Пусть чекист думает, что он тоже цель. Это мне и надо. Если выживем, то…

Что-то забарабанило в задние стёкла. Они не бились, но звук неприятный, будто стёкла скрипели от натуги. При каждом ударе.

Те же самые окна, в которые мне стреляли в прошлое покушение.

И которые я велел менять.

Почему они стреляют именно туда?

Понял.

Меня про них предупреждали, чтобы я сменил. И я сменил.

Звуков выстрелов почти не было слышно, доносился только какой-то лязг и приглушённые хлопки. Глушители.

— Задний ход! — проорал Олег, засовывая остолбеневшего от ужаса Григорьева в салон, и закрыл дверь за собой.

Уже понятно, кто полевой агент, а кто кабинетный чиновник. Ну а я переключил передачу и нажал на газ. Мы рванули назад, а я даже не видел, куда именно.

Раздался глухой звук удара и лязг. Ударился бампером в бак. А через пару мгновений донёсся крик боли.

— Сука! Ноги! ***! — орал кто-то снаружи.

— Гони! — рявкнул Олег. — Пока не окружили! У того подствольник!

Кто-то уже ехал к нам, я слышал рёв двигателя. Снова хлопки и звуки попаданий по окнам. Теперь лупили по всем окнам и самой машине. Будто шёл крупный град, а на стекле почти не осталось целого места. Но бронеокна пока держали. Я переключил передачу и поехал наугад. Раздался противный визг шин.

— Гони! — орал Олег. — Быстрее!

И я не спорил. Чуть приподнял голову, чтобы посмотреть, куда ехать, потому что дорогу уже перегородили. Те машины, которые нам показывали, они уже здесь.

А два стрелка стояли у кафе, будто хотел скрыться внутри. Оба в чёрной форме, с автоматами, на которых торчали толстые глушители. Оба в вязанных масках, лиц не видно.

Надо срочно валить, но вдруг Женя ещё не успел уйти? Надо прикрыть, а то убьют.

Я нажал на газ.

Хлопки усилились, трещин на лобовом стало так много, что я почти ничего не видел через них. Молотили и по корпусу, но он держал лучше.

Я помчался вперёд, а те двое побежали к кафе. Я вывернул руль вправо.

Тяжёлый четырёхтонный бронированный Мерседес нёсся дальше.

Один стрелок отпрыгнул в сторону, второй не успел. Мощный удар отбросил его на дорогу, человек откатился несколько раз, попытался встать и стрелять, но снова упал и выронил автомат. Второй отскочил назад и засел за углом, чтобы продолжать стрелять, игнорируя кричащего от боли напарника.

Я врезался в красную «Четвёрку», смяв ей зад и откинув назад, проехал вдоль «Нивы», отрывая ей открытую дверь. Заднее боковое стекло слево, где сидел Григорьев, прижимая голову, рассыпалось. И после этого мы поехали по улице, чуть задев в микроавтобус. Едва заметил сидящего в кузове человека с непомерно огромной винтовкой. Это похоже он пробивал окна, но стрелял редко. Сейчас выстрелить не успел.

В лицо дул холодный воздух из дыр в лобовом стекле, а из-за остальных попаданий всё покрылось мелкими трещинами, я почти ничего не видел через него. Смотрел только через маленький целый участок внизу. Приходилось наклонять голову очень низко, чтобы смотреть на дорогу

Я свернул за угол и надавил на газ сильнее. Мерседес с рёвом поехал вперёд. Что сзади не знаю, через заднее стекло почти ничего не видно из-за густой сетки трещин, но больше в нас не стреляли. Оторвались, но скоро начнут преследовать.

Это не братва, точно не братва. И вырвались мы только потому, что грамотную засаду они организовать не успели. Значит, Григорьев не на их стороне. Но почему они стреляли в подполковника ФСБ?

Понял. Кравцов прислал московских спецов, а откуда московские оперативники будут знать питерского чекиста? Но не хватало ещё, чтобы сам Григорьев это понял. Надо на него насесть прямо сейчас, пока он не сообразил, что произошло.

— Меня-то за что? — с возмущением спросил Григорьев, когда пришёл в себя.

— Олег, — позвал я. — Сейчас пересядем, ты за руль, и спрячься где-нибудь. А то на такой тачке слишком бросаемся в глаза. Да и после такого тяжело вести.

Если бы машина не было бронированной, она бы превратилась в решето, и мы тоже. Но снаружи она наверняка покрыта десятками, а то и сотнями отметин от попаданий. А окна надо менять все, целых не осталось. Ремонт встанет в копеечку.

Но больше всего попаданий было в задние и боковые окна, те уже не выдержали под конец, но дали нам несколько важных секунд в начале. А ведь туда стреляли не просто так.

Их предупредили. Ахмед же тогда говорил мне, что стоит их поменять, потому что могли поставить бракованные. Я и заплатил, чтобы их поменяли, к такому я отношусь серьёзно.

Это месть Ахмеда? Думал, что я ничего не сделаю и буду полагаться на авось? Тогда бы не говорил… хотя тогда же он хотел меня задобрить. Или кто-то другой был в курсе про это, но не знал, что я менял окна во второй раз.

В деле появился хвост Платонова, тут тоже надо быть осторожным. Нет, не думаю, что он, а вот Ахмед подставить меня мог. Он же сейчас на свободе, и его гордость уязвлена тем, что я его переиграл.

Пусть выяснит Григорьев, раз я ему плачу.

Я тормознул посреди дороги и полез назад между сидений. Олег сел на моё место намного быстрее, будто раньше тренировался так делать. Он поехал дальше по каким-то узким улочкам, на которых я даже никогда не был. Причём успешно, будто многочисленные трещины на стекле ему не мешали.

А мне наконец-то можно перевести дух. А то даже вздохнуть некогда было, да и только сзади я понял, что всё это время, пока уезжал от кафе, пальцы держали руль мёртвой хваткой. Несколько раз их сжал в кулак и разжал, чтобы вернулась подвижность.

Запиликал пейджер. Пришло сообщение от Жени, что он вырвался и встретился со Славой. Спрашивал, что со мной. Отправлю сообщение при ближайшей возможности.

— Меня-то за что? — повторил Григорьев, уставившись на меня. — Я-то…

— Кто это был? — спросил я. — Это не братва.

— Я-то откуда знаю⁈ Я… — он замер и выпучил глаза. — Вега! Это была Вега!

— Что за Вега?

— Ну эти, — Григорьев наморщил лоб. — Вымпел наш бывший, из Конторы ещё, слыхал? Их это, в Вегу тогда переименовали, после развала, в 92-м, и ментам отдали, а пару лет назад к нам вернулись. Спецназ. Приехал их отряд из Москвы сегодня утром. Шифровались от нас, и никакого приказа от УСО не было. Десять рыл.

— Я насчитал десятерых, — спокойно сказал Олег. — Но именно стрелков было пятеро, включая снайпера, остальные вели наблюдение, но не стреляли. Будь их десять, окошки бы не выдержали раньше.

— А я это, ещё думал, — задумчиво произнёс Григорьев, — чё они тут забыли? Ещё и без приказа начальника УСО приехали, так не делается обычно. Думал, кто-то важный прилетел тайком отдохнуть, а этих для охраны привлёк. А они вон чего задумали.

— Значит, Кравцов привлёк спецназ для нашей ликвидации, — произнёс я. — Пронесло. Хорошо, что только утром приехали, не успели подготовиться. Хе, а ведь если бы не этот Мерс, нам бы пришёл конец. Хоть с гранатомёта не стреляли. Может, тачку потом кто-то себе хотел? Стёкла-то поменять можно, а после взрыва машину на помойку. Но это, должно быть, проверенные люди, чтобы молчали. Не удивлюсь, если он их и раньше привлекал для такого.

— Так я-то причём? — снова возмутился он.

— Как причём? — я хмыкнул. — За компанию, товарищ подполковник. Кравцов зачищает себе территорию, убирает недругов.

— Чё? Волков, ты это…

— Ты не забывай, если бы не мы, тебя бы в той кафешке пристрелили. Или вообще в управе, прямо в кабинете. Сначала меня, а потом тебя, — сочинял я на ходу. — Но мы успели тебя вытащить. Кравцов опасается Платонова, начинает копать под него. А ты мешаешься под ногами.

— Чё? Чем?

— Он думает, что у меня на Платонова компромат, — придумал я. — Поэтому решил меня прикончить, чтобы после моей смерти этот компромат всплыл. А чтобы ты его не нашёл раньше времени, заодно решил избавиться и от тебя. Все же в курсе, что ты берёшь деньги у Платонова.

— Да ты… — он замер. Взгляд такой, будто его только что поймали на взятке. В целом, так и есть.

— Но ничего, — я фамильярно похлопал его по плечу. — Мы же с тобой в одной лодке теперь. Надо выпутываться. Вот, кстати, я обещал.

Сунул ему в руки увесистый бумажный свёрток. Правда, он упал на пол и порвался, когда я метался на машине вперёд-назад, но деньги остались внутри, все десять пачек. Кравцов приоткрыл его и пересчитал пачки взглядом, сразу успокоился.

— Слушай, — сказал чекист и положил свёрток на колени. При виде денег он быстро повеселел. — Всё ровно. Но это, не пойму, для чего? Не потому же что я такой умный, а, Волков? Ха!

— Надо выяснить планы Кравцова в Питере, — сказал я. — А ещё поднять шум, чтобы он перепугался и отозвал Вымпел, ну, то есть Вегу. Двоих я задел машиной, их в больницу отправят. Надо выяснить имена и звания. Может, их уже привлекали для других заказух. Если об этом прознают журналисты, начальство так сожмёт Кравцова за яйца, что оторвёт их. Привлекают спецназ для бандитских разборок, тут и директору Ковалёву опять достанется.

Олег сбавил скорость и заехал между каких-то гаражей. Даже не знаю, где мы, вроде бы всё-то на Васильевском, но этого места я вообще никогда не видел.

— Но пока это всё выясняется, — доверительным тоном начал я. — Нам бы как-то обезопаситься от всего этого уже сегодня. Есть мысли?

— А чё ты сделаешь, Волков? Это Кравцов, он всегда так работает! Всех причастных найдёт…

— Всех причастных? — переспросил я. — Хм… надо бы понять, кого. Он же не сам будет ходить, людей отправит.

— Ну естественно.

— Слушай, — я сел к нему поближе. Пора закидывать удочку. — Знаешь такого Румянцева из ваших?

— Ну?

— Как он с Кравцовым живёт?

— Кенты они, — Григорьев засмеялся. — В сауну ходят, пивко пьют. Не разлей вода. Но если представится такая возможность, нож в спину воткнут друг другу сразу. Будь уверен.

— Сегодня я видел Румянцева, — я немного подумал и замолчал на несколько секунд. — Он ко мне приезжал, предупреждал насчёт всего этого. А заодно помешал меня арестовать, вот они здесь и напали. Вот я и решил, что они враги.

— Ну, Румянцев хитрый… один, два, — Григорьев начал перекладывать деньги в карманы пиджака, считая вполголоса. Руки немного тряслись. — Рискует редко… три, четыре. Тут рисковал, но чё-то решил, что ты… пять-шесть… что ты можешь ему как-то помочь. Не знаю чем, правда. Но предъявить за это… семь-восемь-девять-десять… Предъявить за это сложно, — закончил мысль чекист. — Просто оказался там, с тобой решил поболтать. Хотя это, Кравцов-то злопамятный, не забудет.

— Хм… да, — в голову уже пришла нужная мысль, как всё провернуть. А подполковник уже клюёт. — Румянцев нам помог, Кравцову это не понравилось. Но если Кравцов уже пошёл ва-банк?

— Ты про чё, Волков? — он достал деньги и пересчитал их ещё раз.

— А вдруг Кравцов решит избавиться от всех своих врагов разом? Он уже привлёк спецназ, если это выяснится, его так прополоскают, и он это понимает. Поэтому и хочет решить все вопросы за один раз, а потом затаиться, пока не выберут нового директора?

— Не, — Григорьев замотал головой. — Опасно, не будет он так делать.

— А если будет? — с намёком спросил я. — Уничтожить всех за один день, и дать ответку Румянцеву, раз он вмешался. Но не удастся, и тогда Румянцеву самому придётся разбираться с вопросом. Тогда придётся Кравцову отзывать людей, за него с этого даже его начальник спросит. Но для этого надо, чтобы Кравцов решил расквитаться с Румянцевым. Нам это было бы на руку, да.

— Не будет, я те отвечаю, не… — он замолчал с открытым ртом.

Дошло до него, наконец, на что я ему намекаю.

— А вот если на Румянцева будет покушение, — тоном заговорщика произнёс Григорьев. — То генерал решит, что Кравцов смертельно на него обиделся и не выдержал, вот и решил разобраться с ним походу дела. Типа, бандитские разборки в городе, зацепили всех, и Румянцева тоже за компанию.

— Да, — кивнул я, будто только что не предлагал ему этого. Но пусть думает, что сам до этого дошёл, тогда будет лучше действовать. — Отличная мысль, кстати.

— А кто здесь чекист? — Григорьев осклабился. — Вот только до него добраться не просто…

— А если бомбу подложат? — предложил я. — Бомба в машине Румянцева, в том Мерседесе. Заложили бомбу, я ему звоню… мы ему звоним и предупреждаем о ней. Её находят и…

— И п** этому х***плёту Кравцову! — подполковник обрадовался. — Но надо…

— Надо сегодня, — я сделал вид, что раздумываю. — Слушай. У меня есть сапёр знакомый… я тебе не скажу, кто, а то ещё привлечёте. Но он может мне бомбу сделать.

— Кто это?

— Да какая разница? — я ткнул ему в пиджак, откуда выпадали купюры. — Не потеряй. А ты мысль-то дельную придумал, подполковник. Мы предупредим Румянцева, и он перейдёт на нашу сторону. Тогда можно будет не опасаться киллеров…

А Румянцев устроит такое же фиктивное покушение на Платонова, чтобы заполучить поддержку влиятельного и богатого человека, не связанного служебным положением. Чем больше у Кравцова будет врагов, тем лучше.

Но согласится ли Румянцев на это? Только если придумает это сам, надо только подсказать, в какую сторону думать. Тогда он даже не поймёт, что с ним провернули то же самое. Он слишком тщеславный, чтобы это заметить. Как и Григорьев. Но подполковник любит деньги, а что любит генерал? Власть?

— Главное, чтобы твой человек не попался, — продолжил я. — Просто бомба, её сразу обнаружат, до взрыва. Будет быстро, безопасно и надёжно.

И пусть потом Кравцов оправдывается от нападок со всех сторон, а мы будем действовать.

— Умный ты мужик, подполковник, — «похвалил» я «находчивого» чекиста. — Какой план придумал. Теперь нужна тачка, чтобы свалить отсюда. И чтобы эту не угнали, она жизни нам спасла. Ещё надо, чтобы прибрались твои, не хотелось бы ещё потом перед милицией объясняться. Туда уже самого прокурора, наверное, вызвали.

— Сделаем, — довольный Григорьев вышел из машины, доставая телефон.

Одна пачка денег выпала на землю, но Григорьев, которого ещё немного потряхивало после случившегося, даже не заметил этого. Ну, в большой семье, как говорится…

Я выглянул в открытую дверь и поцокал языком, глядя на Мерседес. Получил он сполна, окна и корпус были покрыты следами от десятков попаданий. А те пули, пробившие лобовуху, застряли в сиденье. Если бы на выручку не пришёл Олег, их бы получил я. Значит, стоит с ним работать и дальше.

— Ну что, второй раунд, — сказал я ему и протянул пачку, которую потерял Григорьев. — Пока мы не нашли способ повлиять на Кравцова, он не уступит. Он хочет закрыть вопрос сегодня. Так что может быть что-то ещё.

— Тогда нужно, — начал Олег, но замолчал, заметив, что Григорьев возвращается.

Чекист с удивлённым видом протянул мне телефон.

— Тебя, — сказал он. — А то, говорят, твой-то выключен.

Мою мобилу могли отслеживать или прослушивать, поэтому я им пока не пользовался. Я взял Мотороллу Григорьева и ответил:

— Слушаю.

— Здорово, Макс, — послышался усталый голос Ремезова. — Опять спокойно сидеть не можешь?

— Да я бы с радостью, Серёга. Да не дают, из-за этого комбината.

— Не из-за него это случилось, — отрезал он. — То, что говорю сейчас, только тебе надо слышать. Никому другому нельзя. Даже Григорьеву. Телефон не слушают, проверили.

Григорьев тем временем начал смотреть в карманы, а потом обошёл вокруг машины, глядя под днище. Затем отошёл к росшей у гаража траве и раздвинул её ногой. Но пачку денег так и не нашёл.

— Кравцов и его руководитель решили, что ты связан со Старой Площадью, — сказал Ремезов и пояснил: — С Администрацией Президента.

Он перевёл духа и, как когда-то с ним бывало во время обсуждения работы, начал рубить фразы:

— Что проверяешь реакцию Конторы на разные фамилии возможных директоров. Поэтому называешь их. А некоторых это нервирует. Боятся. Сильно боятся. Но как именно ты связан с администрацией — не знают. Их это тревожит. Зато, раз нет прямой связи, решили отправить в расход. На всякий случай. А заодно решить другие вопросы, с комбинатом и со мной. Я им мешаю. А на комбинате скоро будут американские бабки. Хотят заполучить.

— Быстро они начали, — сказал я. — И жёстко. Даже не поговорили.

— Взялись серьёзно. И не только в тебя целят. Хотят уничтожить всех союзников в Питере, кто может тебе помочь. Меня, тебя, Вишневских, даже журналиста того на всякий случай и тех вояк. Ещё думают, что ты эту работу ведёшь в Чечне, чтобы на самом деле схемы с поставками оружия боевикам накрыть. А у них там миллиарды долларов завязаны.

— Понял. Всё серьёзно, — произнёс я. — Тогда… тогда буду действовать, как умею. И от тебя тоже понадобится помощь.

— Будет, — пообещал Ремезов. — Есть мысль. Но пока ещё не закончилось, Макс. Кого смогу, прикрою, но… всех не успею. Сам только что узнал.

* * *

Санкт-Петербург, рядом со станцией метро «Чёрная речка»

Трубка телефона-автомата висела на нескольких проводках, но сам аппарат ещё работал. Журналист Апрельский вставил в него карточку и набрал номер по памяти.

— Здорово, Игорь, — сказал он, когда с той стороны ответили. — Как сам?

— Не жалуюсь. Что такое, Лёха?

— Мне сейчас звонил один мой сибирский друг, я тебе о нём рассказывал, говорит, есть кое-что очень горячее.

— И что?

— Не по телефону. Но без причины он звать не будет. Подъезжай ко мне вечерком часиков в семь, послушаем.

— Я в семь не могу. Занят.

— Знаю я, чем ты занят, — Апрельский усмехнулся. — Подъезжай, а то опять потом ныть будешь, что материала нет. Давай, счастливо, Игорёк.

Он положил трубку и достал записную книжку, чтобы найти следующий номер. А позади него кто-то встал.

— Ещё один звонок, — извиняющимся тоном сказал Апрельский, чуть развернувшись, — и освобожу аппарат. Я ненадолго.

— Подождём, — сказал бритоголовый мужик в кожанке и переглянулся со своим спутником.

— Вот и хорошо, — тем же тоном произнёс Апрельский и посмотрел в стекло вестибюля метро.

Там отражалась будка, он сам и мужики, стоящие рядом. Они смотрели на Апрельского очень внимательно, не отводя взгляд. Слишком знакомая картина, которую журналист видел очень часто с тех самых пор, как устроился на эту работу.

Они пришли за ним.

* * *

Санкт-Петербург, 4-я Советская улица

Нива свернула за угол дома. Мишаня сощурил глаза, присматриваясь к адресной табличке, и посмотрел на сидящего впереди майора Елагина.

— Валерьич, пацаны же ждут, — напомнил он. — А Коваль со Славяном — пацаны конкретные. Раз говорят, что срочно, значит, так оно и есть.

— Я этот город лучше знаю, — проворчал Елагин. — И людей повидал получше. Волков, при всём моём уважении к нему, человек хоть и умный, грамотный и надёжный, но слишком уж молод. Ему двадцать с чем-то всего, так что надо иногда и мне за него подумать. Зря он от такой возможности отказался.

— Да ёпт, — Мишаня резко затормозил, когда дорогу перебежала лохматая собака, за которой тащился поводок по асфальту. — Чуть не сбил блохастую. Короче, Вальерьич, нахрен нам с этим чекистом на стрелку ехать? Волк же сказал, что сам с ними базарить будет.

Собака убежала, Мишаня поехал дальше.

— От нас Волк требовал, чтобы мы его с разведчиками свели, а не сами с чекистами общались и выходы на чехов не искали. В таких вопросах надо Волка слушать, его даже Эдик уважал. А сам Эдик мне говорил, что если чекист тебе что-то предлагает, то обязательно…

— Вот и всё, Миша, — только и сказал Елагин спокойным голосом. — Засада.

Мишаня снова дал по тормозам, заметив выкатившийся перед ними чёрный Шевроле Блейзер. Окна уже были опущены, оттуда высунулись автоматные стволы…

Глава 17

Москва

— Степан Аркадьич, вот так лучше? — Кравцов только что плеснул ковшик воды на раскалённые камни. Вода ещё шипела, пар заполонил собой всё помещение.

— Лучше, — отозвался лежащий на полке лицом вниз седой толстяк.

— Или ещё плеснуть?

— Хорош.

Генерал Кравцов предпочитал держать своих подчинённых в ежовых рукавицах. Орать он умел громко и долго, часто бил кулаком по столу, а когда не орал, то пытался шутить, стараясь задеть подчинённого посильнее, думая, что после этого тот будет лучше стараться. После этого всегда добавлял: «Ну ты чё, обиделся? На обиженных воду возят».

Но зато когда сам оказывался в роли подчинённого, подход к своему руководству он находил быстро.

— Пивка, Аркадьич? — свойским тоном предложил Кравцов, зная, что начальник сейчас пребывает в отличном настроении.

— Ну давай, — начальник закряхтел и начал слазить с полки.

— И девок звать?

— Попозжа! Пивка сначала.

— Понял, Степан Аркадьич!

Находящемуся рядом с ними представителю управления спецопераций Блохину Кравцов пива не предложил, как и остального. В новой иерархии Конторы Блохин будет ниже Кравцова по статусу, так что генерал с ним уже не церемонился. Да и Блохин — полковник, только недавно получивший звание.

Но Тятя, как в департаменте называли шефа Кравцова, принял решение тянуть Блохина до руководителя УСО, а в будущем и до начальника особой структуры, объединявшей в себе все подразделения спецназа организации. А подчиняться эта новая структура будет только заместителю директора, кем себя видел Кравцов уже в ближайшем будущем.

Когда Степан Аркадьевич вышел из парной, и его массивная туша рухнула в бассейн, поднимая тучу брызг, Кравцов спросил у Блохина, как обстоят дела с его приказом. Ответ ему не понравился.

— Ну ты чё, Толя? — грубо спросил Кравцов. — Я же просил, чтобы мерина не коцали. Новенький же совсем, пригодится. А вы чё, его из пулемёта обстреляли? Ещё бы танк привезли! И вообще, грубо сработали, он уехал. Где его теперь искать? А если он шум поднимет? Не дурак же, знает, кто за ним идёт.

— Вышло так, — оправдывался Блохин, щуплый усатый мужик лет сорока. Волосы после бани встали дыбом, показывая большую лысину, которую тот старательно зачёсывал в обычное время. — Они будто наших ждали и сразу уехали, едва всё началось. У двоих серьёзные переломы остались. И стёкла он заменил. Человек от тебя говорил, что они бракованные, а они…

— Проверять надо было сначала. Чтобы вопрос закрыли сегодня, понял? С остальными что?

— Разбираемся.

— Косячишь ты, вечно косячишь, менять тебя будем, на сговорчивого и умелого. На зама твоего, да? Он поумнее тебя будет, и здоровье получше, и вот такого себе не позволяет! — Кравцов ткнул его пальцем в обвисший живот и засмеялся. — Ну ты чё, обиделся? На обиженных воду возят. Пошли давай!

Кравцов пихнул Блохина в плечо, накинул на себя халат и вышел. Стол уже был накрыт, на нём стояло только свежее тёмное пиво и сушёная рыба, которую уважал Степан Аркадьевич. Сам-то Кравцов любил раков, но начальник не переносил их на дух, так что на стол их не ставили.

Руководитель уже выбрался из бассейна, накинул на себя полотенце и уселся за столом. Взял рыбёшку, внимательно рассмотрел и постучал ей по столу. Но расслабиться он не успел, помощник в форме и с погонами майора поднёс ему мобилу, и тот долго слушал, что ему говорили.

— Толя, — медленно произнёс Степан Аркадьевич и внимательно посмотрел на Блохина, щуря маленькие глаза. — Мне тут коллеги-контрики позвонили, говорят, твои бойцы из Вымпела в Ленинграде разбойничают, стрельбу затеяли на улице, весь город напугали. Что за дела?

— Так товарищ генерал попросил помочь с одним вопросом, — усатый мужичок ехидно посмотрел на Кравцова. — Чтобы быстренько и без лишних…

— Я вам что обоим сказал⁈ — руководитель ударил толстым кулаком по столу. — Чтобы сидели смирно этот месяц! А вы там чуть подпола местного не завалили! А если бы завалили⁈ Да посреди города ещё! Вы совсем уже берега попутали⁈

— Решу вопрос, Степан Аркадьич, — торопливо пообещал Кравцов. — В лучшем виде, уже сегодня. Проблем не будет. Это же тот вопрос с…

— В кого там стреляли из контриков, найди, поговори и успокой, — начальник не стал его слушать. — Предложи ему чё-нибудь, чтобы забыл поскорее. А то вони поднимут, — Степан Аркадьевич взял рыбёху и начал её раздирать. — Не время сейчас для этого, а вы тут устроили.

Кравцов мстительно посмотрел на Блохина и подозвал своего помощника, стоящего в стороне, чтобы раздать поручения

* * *

Тем временем, Санкт-Петербург

— Я тут сделал то, что меня не красит, — сказал Олег, убирая телефон в карман.

— Что именно? — спросил я.

— Позвонил конкурентам, чтобы прислали подмогу. Я не думаю, что сейчас кто-то решится на стрельбу ещё раз, Питер всё-таки, все уже подняты по тревоге. Но мало ли, охрана не помешает, а наши всё-то не отвечают. Так что приедут самые надёжные из тех, кто есть под рукой. Начальнику не понравится, но куда деваться? А то я один могу не вывезти, раз вы ещё по всему городу катаетесь.

— Ладно, пойдёт, — я кивнул.

На пейджер только что пришло сообщение: «Купили огурцы, Петька сразу их засолил». Должно быть, от Жени, или, скорее всего, от Славы, у него лучше получалось делать подобные намёки.

Значит, взяли у Петрухи взрывчатку, вернее, уже готовую к работе бомбу. Тем проще. Надо теперь передать её людям Григорьева, чтобы наш рискованный план продолжился.

Подполковник как раз перестал искать деньги в траве и пошёл ко мне, собираясь что-то сказать. Но его телефон, который я до сих пор держал в руке, зазвонил снова. Я протянул его владельцу.

— Московский номер, — тот нахмурил лоб, посмотрев на экран. — Наши это, — он нажал кнопку и ответил: — Слушаю. Да, товарищ генерал, я!

Григорьев пытался протестовать, но я нагло встал ближе, чтобы слышать разговор.

— Ну ты чё, подполковник, обиделся? — доносился громкий голос из трубки. — Вышло так неаккуратно, кто же знал, что ты там будешь? Чё ты вообще там забыл? Дела какие-то? Шучу. Ты лучше, не в службу, а в дружбу, помоги этот вопрос закрыть, а мы тебя не забудем. Глядишь, скоро не полканом, а целым генералом станешь.

— Соглашайся, — шёпотом предложил я. — Я бы на его месте тебе тоже позвонил и делал вид, что не при делах. Соглашайся, а мы сделаем, как нам надо.

Этот звонок не для того, чтобы замириться, а чтобы перевербовать подполковника на свою сторону. А сейчас Григорьев сделает выбор: новое звание от человека, из-за которого он едва не погиб, или наличные деньги, которые он может получить от меня.

Для подполковника этот выбор очевиден. Такие деньги плачу ему только я.

— Разумеется, товарищ генерал, какие обиды? — он даже вытянулся ровнее. — Жду инструкций. А тот, с кем я был, уже ушёл.

— А куда?

— Не могу знать.

— Ну ты выясни и подскажи. Шум не поднимай, из-за тебя и так всё чуть не сорвалось.

Не поднимать шум? Не, скоро такой шум поднимется, что генерал уже пожалеет, что решил закрыть вопрос именно так.

— Уже в курсе? — спросил я, когда Григорьев отключился. — Кто-то пожаловался.

— Да, только странно, что мой начальник сначала не мне позвонил, а…

Руководитель позвонил ему прямо сейчас, Григорьев ему ответил. Ну, тревога начальства понятна, но дело не в том, что Григорьев так им полезен и что они беспокоятся за его жизнь.

Дело в том, что какие-то московские чуть не убили их человека в какой-то своей операции, которую вообще проводили тайно, не ставя местных в курс. Так у них не делается, и сейчас разные управления и департаменты начнут вспоминать друг другу старые обиды.

Только вот это всё может ограничиться одними воспоминаниями. Надо добавить ещё огня…

Когда работал на железке, часто видел, как двигатели старых тепловозов шли в разнос. Причин у этого много, но выглядело очень эффектно: из труб выхлопного коллектора вырывались снопы густых искр, а то и целые столбы яркого пламени.

Так вот, вся их система не пойдёт в разнос из-за одного подполковника, ведь даже зимнее покушение на Ремезова хоть и вызвало много проблем, но обо всём быстро забыли. Даже когда Латыпов застрелил полковника Шелехова, все встали на уши, но недостаточно сильно, и мало кто посторонний это заметил.

Григорьев не такая большая шишка, чтобы всё пошло в разнос из-за него. Поэтому все думают, что несколько звонков помогут им замириться. Целью должен стать кто-то крупнее, конфликты обострятся, и тогда оставшийся месяц для Кравцова будет крайне тяжёлым. А я ещё добавлю сегодня ему других проблем, покрупнее.

А интересно, что начальство Григорьева узнало обо всём не сразу. Похоже, Ремезов как-то повлиял со своей стороны, чтобы негодующие звонки в Москву начались как можно раньше, ещё до того, как местное управление обо всём узнало.

Но чем больше палок вставляют в колёса Кравцову и его союзникам, тем выше у нас шансов пережить этот бардак.

— Инструмент есть, — сказал я. — Тот самый, о котором сегодня говорили. Надо его забрать и подготовить. Ставишь и сразу предупреждаешь нашего друга. Выводы они сделают какие надо. Ответка нужна, или они повторят попытку, сам знаешь.

— Само собой. Решат, что я расслабился, и это, закроют вопрос, — Григорьев похлопал себя по топорщащимся от денег карманам пиджака. — А что насчёт бонуса, Волков? Если будет жёстко…

— Давай сначала этот вопрос решим, а то если меня прибьют, больше ничего не будет. Держи карманы получше, а то всё выпадает.

Сначала приехала чёрная Волга с подчинённым Григорьева, а потом два джипа, крузак и паджеро, набитые охраной. Конкуренты фирмы Олега, которых он вызвал сам, выглядели обстоятельно. Все прибывшие были здоровыми мужиками минимум под метр девяносто, и намного шире меня самого. Но вряд ли кто-то из них хоть вполовину такой же профессионал, как Олег.

А самого Олега я точно найму к нам в головную фирму, такими людьми разбрасываться нельзя.

Решили, что Мерседес заберут эвакуатором, а сам я поместился на заднее сиденье сотого Крузака между двух телохранителей. Сразу стало тесно и жарко.

— Куда теперь? — спросил Олег, усевшись впереди.

— А теперь мне надо…

Договорить не успел. На пейджер пришло новое сообщение. «Срочно перезвони, Волк. Очень срочно»

* * *

Город большой, и придётся отправиться в две больницы, находящихся в разных районах. Я поехал в ближайшую и без труда прошёл внутрь. Попавшийся нам хирург долго не хотел со мной говорить, но тут пришла помощь.

Стоявший в коридоре короткостриженый мужик в тёмных очках подошёл к нам и показал корочку с надписью «ФСБ России».

— Говорите, доктор, — а мне он кивнул и шепнул: — Привет от Ремезова. Он наблюдает за ситуацией.

— Так чего рассказывать, — высокий врач с тёмными волосами, завязанными в хвост, посмотрел поверх наших голов по коридору, будто кого-то искал. — Поступило два человека с огнестрельными ранениями. Один скончался в приёмном покое, второй жив, сейчас в реанимации. Организм молодой, — добавил он чуть теплее, — выкарабкается.

— Добивать не стали, — пояснил фсбшник, когда доктор отошёл. — Не успели, там менты ехали. Но с автоматов пострелять успели.

— Московские стреляли? — спросил я.

— Нет, киллеров наняли через стукача в одной банде. Пока мы не готовы сказать, кто именно это был. Стреляли в пассажира, майора-афганца, водителю досталось меньше, поэтому и выжил.

— Когда Мишаню увезут из реанимации, надо будет палату получше… но это я решу сам, — я задумался. — И охрану дам. Но не хватало, чтобы эту охрану кто-то снял из ваших, чтобы дело закончить.

— А я что сделаю? — фсбшник нахмурился.

— Пост можно организовать, номер им дать, куда позвонить можно и предупредить. У нашего товарища из Москвы остаётся всё меньше легальных возможностей как-то на всё повлиять здесь. Чем больше светится, тем меньше у него вариантов. А вот братва может заявиться и застрелить парня.

— Понял, придумаем что-нибудь. Ментов посадить можем туда, всё равно же дело уже открыто, будут расследовать.

Мишаня опасно ранен, а вот майор Елагин погиб. Прошёл Афган, лишившись ног, почти пережил 90-е, многим рискуя ради своих подопечных, но до сегодняшнего дня выживал. А вот под конец 90-х его всё-таки достали. Не моджахеды, не сепаратисты, а местная братва, нанятая московским генералом.

Только куда это они поехали вдвоём? Неужели Елагин решил действовать сам, хотя я предупреждал его. Когда Мишаня придёт в себя, обсудим. А раз он снова остался один, придётся пристроить его куда-нибудь к себе, чтобы больше не искал, куда податься.

В реанимацию нас не пускали, парни сидели в коридоре на скрипучих ободранных сиденьях у стены. Я подошёл к ним.

— И чё теперь? — спросил Женя, поднимая голову. — Та тема с Чечнёй всё? Как теперь людей собирать, их же только Елагин знал. Даже Мишаня не в курсах, он местных не знает.

— Посмотрим, Жень.

— Пасли их, — задумчиво произнёс Слава. — И засаду устроили грамотную. А вот на тебя не смогли.

— Потому что не знали, где я буду, действовали по обстоятельствам, прямо на месте. А здесь готовились.

— Я тут покручусь на всякий, — Слава глянул на коридор. — Пока охраны нет. Если кто явится, познакомимся.

— Хорошо, — я кивнул. — Женя, дай ему… подарочек. Только не светись и не попадайся, Слава. Сейчас нас за любую мелочь прикрыть могут.

Женя аккуратно подал Славе пакет, в который был завёрнут пистолет, и поднялся. Таким подавленным я его давно не видел. С Мишаней они друзьями не были, но всё равно мы давно его знали, и та совместная тема теперь под угрозой. Вопрос о том, как продолжать, был хороший, мы не знали, как выходить на тех людей, что нашёл Елагин. Сначала надо будет искать общих знакомых. Позвоню Машукову, может, он чего подскажет.

Но сначала другие дела, потому что покушение было не одно, и, возможно, будут ещё.

А на выходе из больницы мне позвонили. Номер не определился.

— Здравствуйте, Максим Михайлович, — вежливо произнесли с той стороны. — Вот, снова с вами говорим, второй раз за сегодня.

— Добрый вечер, Андрей Семёнович.

Я посмотрел на визитку, чтобы вспомнить его имя-отчество. Андрей Семёнович Румянцев, генерал ФСБ, хотя на визитке звание не было записано.

Только про что он хочет поговорить? Устроил ли Григорьев фиктивное покушение, сразу выдав про бомбу в машине? Или его обнаружили? Здорово я со всем этим рисковал, но крупная фигура на нашей стороне может резко изменить все расклады, и прикрыть меня во время того, что я хочу сделать.

— Наслышан о ваших приключениях на Ваське, — продолжил он своим тоном. — Машинку жалко, конечно.

— Человек погиб сегодня, — сказал я. — Хороший человек.

— Тут да, печально, — он ненадолго замолчал. — Но могу сказать, что прибывших специалистов из Веги отзывают назад. А то они… слишком за многое взялись в один день. Но если кто-то остался и собирается продолжить свои дела… сообщите мне сразу в любое время дня и ночи, если узнаете. Вопрос закроем быстро.

— Понял.

— Для друзей Ремезова я готов на многое.

Да, как же, для друзей Ремезова. Значит, бомбу ему всё-таки заложили, и Румянцев теперь рвёт и мечет, чтобы найти хвосты и кого-нибудь наказать. И сразу делает вид, что заботится обо мне.

Но зато с таким прикрытием мало кто решится на повторное покушение в ближайшие дни. Значит, надо продолжать в том же духе. Кравцову достанется ещё больше уже завтра, когда выйдут газеты.

В машине телефон позвонил снова:

— Ну что, Волков? Звонил тебе наш друг? — голос Григорьева звучал очень довольно.

— Будто ты сам не знаешь.

— Всё прошло в лучшем виде. Он со мной даже лично поговорил, когда я его «предупредил», — он выделил это особой интонацией. — Поблагодарил, визитку мою взял, к себе в управление звал.

— Вот и славно.

— Пара человек из этих московских гостей в больничку угодила. Поехал с ними разговаривать, чтобы всё рассказали. Но ты это, звони сам, Волков. Мы тут все в одной лодке.

— Конечно, — я хмыкнул.

В одной лодке, ага, конечно. Но зато он думает, что сам провернул эти схемы и не понял, что им воспользовались. Пусть так всё и остаётся. Но для одного вопроса он мне нужен прямо сейчас.

— Ты лучше скажи, подполковник, кто стрелял в моих друзей? И кто напал на журналиста?

— Выясню, — пообещал он.

— Выясни. Это очень важно.

Ведь даже если люди Кравцова отошли, местная братва-то никуда не делась. Их-то огласка не остановит, а бронированной машины у меня больше нет.

До следующей больницы ехать пришлось долго, почти час. Так же легко попал внутрь. Для журналиста Апрельского выделили отдельную палату, кто-то договорился ещё до того, как я приехал.

Рядом с кроватью уже столпилась куча мужиков, которые беспрерывно курили. Коллеги журналиста? Пригодится.

Сам Апрельский лежал на кровати, накрытый одеялом. Один глаз заплыл, лицо опухшее, лоб перевязан. Правая рука в гипсе, к левой подцепили капельницу.

— У вас тут хоть топор вешай, — сказал я, отмахиваясь рукой от клубов дыма. — Накурили, хоть бы окна открыли.

— Я твою сенсацию, Волков, даже не услышал, — Апрельский чуть приподнялся на локте левой руки, но сразу устало опустился назад. — А уже за неё получил сполна, ха!

Он и остальные засмеялись. Ну хоть чувство юмора у них есть, не унывают. Думаю, многие из них такого навидались, а то и испытали на своей шкуре.

— Простой разбой, — сказал он. — Вернее, хотели его инсценировать, будто обычные бандиты ограбить меня хотели, и в процессе случайно нанести травмы, несовместимые жизнью. Не в первый раз, кстати, такое со мной. Едва отбился, вспоминал молодость. Но всё равно навтыкали, будь здоров.

— В прошлом году так же было, — сказал морщинистый мужик с седыми усами. — Тогда тебе башку пробили, Лёша, из-за того расследования с финской водкой. Говорил я тебе, не лезь в эту тему.

— А вы его знакомый? — с подозрением спросил его рыжий сосед, глядя на меня.

— Кто они? — я посмотрел на Апрельского. — Твои коллеги?

— Да. Я же их собирал из-за тебя сегодня, только хотели собраться за столом в кафешке, а сидим в больнице. Какая хоть сенсация-то? Говори и знай, всё до каждого слова напечатаем, ничего не забудем.

— А если забудем, — рыжий заржал. — То сами чё-нибудь придумаем и допишем.

Все засмеялись снова. Я оглядел собравшихся. Эти журналюги не испугаются, напечатают, что я сейчас скажу. А в 90-е они ещё могли принести много проблем даже высокопоставленному чиновнику или офицеру, генерал Горностаев убедился в этом на собственной шкуре.

Только собрался говорить, как подумалось, что именно сегодня я заявлю о себе громче, чем раньше, уже на всю страну. Если раньше обо мне никто и не слышал, то теперь знать будут многие. Директор ЧОП, глава службы безопасности комбината, бизнесмен и прочее, тут уж как подадут.

— Генерал Кравцов из департамента экономической контрразведки занимается крышеванием крупных промышленных предприятий, устраняя несговорчивых владельцев, — заявил я. — Как и меня сегодня, используя спецназ. Но не только…

Ремезов тогда говорил, что не хочет выносить сор из избы. Но я его предупреждал, что если дойдёт до крайних мер, то использую всё, что знаю, и полковнику пришлось с этим согласиться. Он даже сам подсказал мне то, о чём я раньше мог только догадываться. Он только попросил не использовать это без нужды, только если не останется другого выхода.

Может быть, Ремезов бы и сейчас попросил, чтобы эта история не вышла за пределы Конторы, ведь тень ляжет на них всех. Но вряд ли самого Кравцова заботит репутация службы.

А ещё сегодня пролилась кровь, и генерал ответит за это по полной.

— Но это не самое страшное, — продолжил я. — Генерал Кравцов связался с иностранными разведками, чтобы продавать за рубеж секретные разработки в области вооружений и ракетных технологий. Он крышует передачу оружия кавказским сепаратистам с армейских складов и прямо с заводов в очень крупных размерах. А ещё продаёт китайцам засекреченные исследования и оставшиеся образцы биологических разработок и вирусов с закрытых советских объектов. Это только то, что я знаю, но знаю я каплю в море. Несколько контейнеров его коллеги-контрразведчики смогли остановить на границе, а сколько не смогли или он прикрыл? Очень много. Всё это — государственная измена.

Стало тихо, а потом начались вопросы. А я говорил про комбинат, про то, как вывозили контейнеры, прикрываясь алюминием, а затем через контрабанду нефрита и остальное.

Но этот удар Кравцов запомнит. Уже скоро ему придётся со мной связаться, чтобы я хоть как-то замолчал, раз уж не получилось меня убрать. Даже стрелять ему теперь в меня опасно, обвинения сразу посыпятся на него. Впрочем, он ещё может воспользоваться этим вариантом, а потом надеяться, что пронесёт.

Но отмываться ему придётся долго, а времени у него осталось мало. Меньше месяца.

В палате я пробыл аж больше часа, пока медсестра не выгнала всех, чтобы больной отдыхал. Апрельский сильно жалел, что сам не сможет обо всём написать, но я пообещал, что сразу свяжусь, если всплывёт что-нибудь ещё.

— Босс, — в вестибюле больницы ко мне подошёл Олег. — Тут два типа хотят видеть. Я их проверил, что без оружия.

Оба ждали в стороне, я их не знал. Один — высокий и крепкий мужик с аккуратной бородкой, одетый в потасканный пиджак. Настолько смуглый, что походил на араба. Второй — мордатый, с широкими плечами и накачанными руками, но передвигался он в кресле-коляске, потому что ног ниже колен не было. Сверху была одета камуфляжная куртка.

— Ты Волков? — спросил высокий. — Я Ильдар, а это Павел, — он показал на мужика в коляске. — Мы тут услышали про майора Елагина, хотя ещё утром говорили с ним по телефону.

— Хорошо его знали?

— Да, — хрипло сказал Павел и повернул коляску ко мне. — Он с нами говорил, что ты ему одно дело предлагал на Кавказе, хорошее. Но сегодня его грохнули, и он нас с тобой познакомить не успел.

— Так вот, — Ильдар внимательно посмотрел на меня. — Раз он нас свести не смог, мы сами на тебя вышли. Ещё будешь заниматься? Не передумал? Не испугался?

— Вас-то я и хотел искать, — твёрдо сказал я. — Заниматься этим будем, несмотря ни на что. Добро пожаловать на борт.

Глава 18

— Парни крутые, — первым же делом сказал Женя, когда их увидел. — Я раз видел, как спецназ работает, там ваще, Волк, не поверишь. Такое творят.

Я не видел, но Женя вряд ли бы стал так говорить просто так.

Эти двое военных в отставке вышли на меня через Славу. Павел и Ильдар явились в больницу проведать Мишаню, думая, что он очнётся и что-нибудь скажет о покушении. Там их и нашёл Слава, который ждал недалеко от палаты, думая, что кто-то может явиться добить раненого.

Они поговорили, Слава им поверил и направил ко мне, а он человек осторожный, кому попало не верит. Так что поработаем и с этими парнями, раз они такие крутые. Посмотрим, что они могут.

Но первое впечатление, когда я объяснил им суть, было положительным. Внимательно выслушали, указали на недостатки в плане, дали ценные советы и принялись обсуждать, как сделали бы сами. И что заставило меня проникнуться к ним уважением — то, что надо вытаскивать, они даже не обсуждали, для них это было естественным.

Их помощь пригодится. В этом деле, которым я начинал заниматься, не поможет юрист за сто баксов в час и знакомства в милиции. Это дело вообще ещё никто у нас в стране не начинал. И я, не будь у меня уверенности в завтрашнем дне, не полез бы во всё это.

Но даже если пережить 90-е, надо будет жить и потом, а для этого нужно набирать влияния, находить полезные знакомства и контакты везде, где можно. А с этой темой мы можем получить значительно много влияния и заработать кучу репутации. Больше, чем с одного только комбината.

И очень желательно не допустить просчётов и избежать судьбы другого человека, который будет заниматься подобным через 20 с лишним лет.

Обсуждали дела весь вечер и часть ночи. Во избежание проблем, окна в гостинице были закрыты наглухо, да и номер был другой, не оформленный на меня. На столе разложили бумаги и карты, а я вкратце сказал своё представление о том, что это за структура может быть, и какие в неё предложения вносил покойный майор Елагин, которым этим делом загорелся. Когда очнётся Мишаня, тоже сможет добавить что-нибудь ещё, он с Елагиным виделся часто.

Ильдар и Павел разные. Ильдар говорил в основном по делу, Павел, наоборот, только и трещал обо всём подряд. Ильдар не говорил, откуда он, но Елагин упоминал, что он из разведки. А вот Павел — спецназовец, потерявший ноги в Чечне. Но сами они о своей службе распространялись мало.

Павел иногда гонял свою коляску вокруг стола, подъезжал вплотную, потом отъезжал к стене или к окну. Сильные руки без труда крутили колёса.

— Честно, Волк, такое бы услышал, не поверил, — сказал он, косясь на меня. — Обычно олигархи собирают людей себе в службу безопасности, чтобы их тушки охраняли, а не для того, чтобы по горам носились, людей вызволяли и с чехами воевали. Частная армия, говоришь? Слово-то страшное, частная.

— Согласен. Без причины я бы этим заниматься не стал. Но возможность есть, деньги появились, прикрытие будет.

— Это совсем другие суммы, — подал голос Ильдар и задумался. — И люди нужны.

— Деньги будут, — сказал я. — Мне нужны конкретные предложения, с чего начать. База? Есть. Оружие и остальное? Через месяц будут подвижки, насчёт этого я озабочусь сам, чтобы потом не пришлось трясти с кого-то боеприпасы. Люди с вас, потому что майора убили, а он знал, кто нам подойдёт, и вы должны знать, раз он вас называл. А кто это сделал — тех найдём сами, это я вам обещаю.

— Значит, подытожим, — Ильдар потёр бородку. — У нас будет маскировка, якобы мы посредники, которые зарабатывают комиссией с выкупа пленных. Много кто на этом зарабатывает.

— Ко мне подходили, — добавил Павел. — Чтобы свёл с проводником местным, я же много кого знаю. А я их на*** посылал, а то развелось п***сов всяких, кто на пацанах наших бабки зарабатывает.

— Но легенда хорошая, — заметил Ильдар, — чехи ничего не заподозрят, мы это используем. И платим по факту сами, а не с родственников деньги тянем. Но на самом деле мы собираем самые актуальные данные об обстановке в Чечне у них под носом.

Он проговаривал результаты всей нашей беседы. Женя отошёл к окну и осторожно выглянул наружу через шторку. Там совсем светло, белые ночи в самом разгаре. Проезжавших мимо машин, несмотря на время, было много.

— В дальнейшем, — продолжал Ильдар. — Мы используем эти накопленные данные для анализа, и весь этот расклад будем передавать войскам, когда они начнут новую кампанию. А такого расклада не будет даже в ФСБ.

— Верно, — я кивнул. — Они занимаются подобным, но этого мало, и ресурсов им не дают. Да и достаточно всяких личностей в командовании, кому это мешает зарабатывать.

— Не спорю, надо будет предусмотреть. А ещё примерно через год у нас должен быть боевой отряд, небольшой, для разведки на местности и выполнения особых операций, с лучшей подготовкой и экипировкой. А ещё очень мотивированный. И… не очень стеснённый в методах.

— Прям спецназ, — добавил Павел. — Самые отборные головорезы… только где их взять? Из твоих чоповцев?

— Обучить из добровольцев и найти надёжных профессионалов, кто сидит без дела, — сказал я. — Так, в грубых чертах мы всё обсудили. От вас мне нужен план действий. Несколько планов. Сначала тот, который позволит начать работу с выкупами уже в ближайшее время, чтобы начинать сбор данных. Затем план, как создать структуру для анализа всего этого. А потом про боевой отряд.

— Мы должны сделать? — уточнил Павел.

— А кто ещё? Я не военный. С планом идёте ко мне, и как можно быстрее начинаем работу. Хотя бы начать с кого-то одного, так что много людей не потребуется…

Будто снова проводил планёрку в депо. Только вместо того, чтобы решать, какие тепловозы сегодня будем ремонтировать, сколько «дёргать» цилиндровых комплектов и с какой развалюхи снимать гидромуфту или ТЭД, чтобы побыстрее выдать более работоспособный локомотив с ремонта, решаем совсем другие дела.

— Женя, — я посмотрел на него. Что-то он сегодня мрачный, днём был в ударе, а с вечера сам не свой. — С тебя найти человека, с которым мы будем работать, чтобы вытащить.

— Есть у меня кандидат, говорил про него тогда, — тут же отозвался он.

— Найди его родственников, узнай, связывались ли боевики с ними, что предлагали. И с этим будем работать.

— Ща, наберу одному в Читу, сделаю сегодня. Уже проснуться должен.

Женя полез за телефоном, но я остановил его, подняв руку.

— Погоди пока, сначала закончим. Как найдёшь, я сам встречусь с одним чеченом, который может свести нас с полевым командиром, кто удерживает пленного.

— Кто он? — Ильдар нахмурился.

— Иса, безопасник одного банка, связанного с сепаратистами. Ему я просто скажу, что мы работаем за комиссию, поверит. Потом, когда всё решим, я даю деньги, вы встречаетесь с чехами и вытаскиваете человека, попутно занимаетесь разведкой и всем остальным. Проверяете свои схемы прямо в «бою». Срок нам начать это — через месяц, не больше. Потом просто не успеем развернуться.

— Маловато времени, — сказал Павел.

— И дело опасное, — напомнил я. — Они вполне могут решить, что проще убить посланника и отобрать деньги. Поэтому буду хитрить уже здесь, чтобы думали, что выгоднее работать с нами и дальше. И в итоге они пустят лису в курятник.

— Я сам поеду в первый раз, — произнёс Ильдар после недолгого раздумья. — Своими глазами увижу, как всё работает. И есть кого для сопровождения взять. А Паха пусть обучает пацанов, он матёрый. Если есть база и какие-то люди, то может заняться этим быстро.

— Позвать кого к нам? — Павел развернул коляску к Ильдару. — Вепря и Лося могу позвать, а то они на гражданке скоро крышей поедут.

— Их двоих, если не спились. Ещё позови Вано и Гадюку, а я позову Кречета и Сергей Семёныча из наших. Семёныч на пенсии, согласится точно, насчёт второго посмотрим.

— Только не говори, что придётся ехать к вам в Читу, — Павел повернулся ко мне.

— Ещё дальше, в степи, — я усмехнулся. — Но там много ваших, скучно не будет. Добровольцы там будут точно… не-не-не, — я замотал головой, когда Женя поднял руку. — Ты, Женька, нужен мне для другого, ты мой зам. И Слава тоже нужен. Так всё, заканчиваем. С вас детальный план, вечером посмотрю, что получится. Ещё мой друг с ФСБ обещал свести меня с теми, кто вёл работу на Кавказе, могут поделиться знаниями о полевых командирах. И тогда всё сведём воедино.

* * *

Вспомнилось, с чего начинали мы сами. Вчетвером: я, Женя, Лёня и Костя-мент, поехали охранять челноков-кэмэлов на ночной трассе, вооружившись автоматом из вещдоков.

Выглядело, конечно, так себе, но сработало. Главное — мы начали дело, а не ждали у моря погоды. А если бы сидели и планировали, то упустили бы важный контракт на комбинате, и до сих пор охраняли бы магазины и киоски, отбиваясь от братвы.

Но это дело совсем другое. Частная охрана в эти годы — дело опасное, но не настолько, как то, что мы задумали. Поэтому мне нужно будет серьёзно следить за всем. И если я пойму, что риск слишком велик, придётся откладывать это дело, чтобы люди не погибли впустую.

Будем прорабатывать всё. И, возможно, итоговый вариант будет далёк от того, что я представляю сейчас. Но я продолжаю, ведь лучше других знаю, что влиятельные сегодня и потом люди могут потерять всё, если сделают ставки не на ту сторону.

Ведь главный актив на ближайшие десятилетия — не заводы, не частные армии, не деньги и даже не полезные ископаемые. Главный актив — хорошие знакомства с кем надо. И вот тогда можно будет развернуться по-настоящему и сделать то, на что сейчас не хватает возможностей.

Мы начали с малого, но добились многого. В этом деле я тоже начну всё постепенно. Сейчас я уже почти не занимаюсь ЧОП, ведь система работает, но много чего делал я сам на старте. Здесь будет такая же история.

Мы вышли из номера в коридор, оставив их разбираться с деталями, я всё равно снял несколько комнат. Снаружи встретил невыспавшегося Олега.

— Иди работать ко мне, — сразу предложил я. — У меня веселее.

— Ну, знаешь, — он прикрыл рот от зевка. — Начальство не очень поймёт, если я…

— Я всё равно куплю вашу контору целиком, не так это и дорого. Но тебе предлагаю работать со мной напрямую.

— Там просто парни ещё в милиции…

— Адвокату уже звонил, занимается, скоро вытащит всех. Ну так что?

— Договорились, — согласился он.

— Женя, — позвал я. — Позвони в контору, чтобы оформили к нам, там уже не спят. Приедет в Новозаводск, сразу подпишет.

— Угу.

— А ты чё такой сегодня кислый, Женька? — спросил я, когда Олег ушёл.

— Да зуб болит, — пожаловался он и прижал щёку рукой. — Вечером заболел, тварюга какая. Невовремя.

— Со сладкого это. Тут должны быть круглосуточные клиники, город-то большой. Выдернут.

— Ну, это… — он вздрогнул.

— Да чего ты, Женя? Тут такие клиники, что боишься не боли, а цен.

Я засмеялся, он тоже повеселел и начал вспоминать, как ему в школе выдирали зуб без анестезии, а потом вдруг замолчал.

— И чё с Мишаней будем делать? — спросил он, о чём-то долго подумав. — Ты говорил, хочешь к себе взять?

— Возьмём к себе, когда будет готов. И если сам согласится. Но надо будет проследить, чтобы свои бандитские замашки оставил, не в братве теперь.

— Он же, когда очнётся, этого генерала искать будет, чтобы взорвать. Он же такой, мстительный.

— А то я не знаю. Но генерал просто так не отвертится. И те, кого он привлёк для этой работы, тоже.

Я прошёл в номер и посмотрел на часы, думая, сколько смогу поспать. Несколько часов в запасе есть. Позвал Женю попить чаю, но не успел ничего приготовить.

В дверь постучали несколько раз, два раза долго, три раза быстро. Наш условный знак.

— Максим, — раздался голос Олега через дверь. — К тебе опять гости, сам знаешь откуда.

— Мне уходить? — спросил Женя и коротко выглянул в окно.

— Оставайся, — я поднялся и посмотрел на только что вошедшего гостя. — Смотрю, понравилось тебе в Питере, Серёга? Раз здесь поселился.

— Не, — Ремезов поставил мокрый зонтик у порога. — В Чите привык, туда бы уехал, да нельзя. Там бы уж давно на пенсию бы пнули и дело сразу бы завели, да сейчас такой бардак, не до меня.

— Здесь тоже бардак, — я пожал ему руку.

— Я ненадолго, — Ремезов поздоровался с Женей, сел в кресло и вытянул ноги.— Наслышан тут о твоих приключениях. Все наслышаны, а уж в газетах-то чё будет твориться.

— Могу себе представить, — я сел напротив.

— Если бы мог — не сказал бы журналистам, о чём мы с тобой разговаривали, — он нахмурился. — На всю Контору вонь пойдёт.

— Я эти ваши три буквы даже не назвал. А вот вам всем стоило бы немного подсуетиться, чтобы это всё пошло только на Кравцова, а не на всех.

— Посмотрим.

В его кармане зазвонил телефон, но Ремезов просто отключил звонок, взглянув на номер. Исхудал он за прошедшее время, зато вид у него такой довольный, будто находится в своей тарелке. Занимается чекист тем, что умеет, а те деньги, которые я ему тогда дал, явно помогли ему протянуть подольше и найти новых союзников. И хорошо, что он не забывает тех, кто ему помог.

— Ты прям изменился, дядя Серёжа, кхе, — сказал Женя и поморщился от зубной боли. — Даже загорел… теперь как этот… как там его звали?

— Кофи Аннан? — устало предположил Ремезов.

— Не! Анкл Бенс! Кхе!

— Говорят, здесь солнца не бывает, а у меня вся рожа загорела, как у негра. Короче… не только у вас такие приключения были. Половина московской команды была за тобой, половину отправили за Вишневскими. А те даже не узнали, что стряслось.

— Должны были напасть на них? — спросил я.

— Да, но не решились. С Центра позвонили, отвели стрелков. И так двое в больнице оказались, в УСО завтра разборки начнутся. А то хотели убрать, сначала тоже охрану арестовали, ОМОН вызвали.

В гостиничном номере был электрочайник, его я и включил, вскипел он быстро. Подумал, и вместо чая налил себе кофе, всё равно спать не удастся ещё долго. Серёга тоже взял кофе, а Женя сел в стороне, всё ещё морщась от боли. Надо отправить его с охраной лечить зуб, пока всем не до нас.

— Но знаешь, что самое в этом смешное? — спросил Ремезов, размешивая кофе в кружке. Сам он не улыбался. — Всем в Конторе не до этого, что ты сегодня, вернее, вчера сказал.

— В смысле?

— Да там у нас сейчас свой скандал. Вот поверь на слово, вот после этого директора точно снимут, — Серёга покосился на Женю, но решил продолжить: — Слухи тут пошли, но в СМИ пока молчком. Там, короче, один из чекистов пришёл к олигарху, якобы ему в отделе приказали этого олигарха грохнуть. Олигарх уже даже интервью записал и теперь ждёт на низком старте, чтобы всё озвучить по ящику и в газетах. И такое говно по трубам пойдёт…

— Платонов это? — спросил Женя, прижимая щёку рукой.

— Нет, с ним другая история. Это другой.

— Олигарх — Березовский, — догадался я. — А к нему пришёл Литвиненко…

— Ты-то откуда знаешь? — Ремезов аж вскочил с места от удивления.

— Новости смотрю.

Это в своё время очень сильно обсуждали, причём очень долго. Хотя я больше сказал наугад, но попал в точку.

— Да об этом ещё все молчат. Откуда?

Я развёл руками. Ремезов покачал головой. А я думал, он уже не будет удивляться, почему я всё так хорошо угадываю.

— Ладно, всё равно узнаю, — он шумно выдохнул через нос. — Берёза торгуется. Шантажирует, что если не получит что хочет, то всем об этом станет известно. Да и Литвиненко тоже своего не упустит. Он даже в отставку уходить не собирается, всё ещё действующий сотрудник. И вот команда, в которой находится Кравцов, уже празднует победу, потому что Ковалёву после такого осталось меньше месяца. А то и раньше снимут.

— Как всё удачно по времени совпадает, — сказал я.

— И не говори. Не то слово. Ждали подходящего момента. Радуются… Правда, шампанское не открывают… сам знаешь, почему.

— Могу догадаться, — я кивнул, усаживаясь в кресле поудобнее.

— Про твоё интервью уже наслышаны, кто надо и где надо. Некоторым это очень не понравилось. И вместо того, чтобы предателя наказать, на тебя обозлились. А завтра, когда пойдут газеты, всё станут обсуждать сильнее. Ещё, короче, с Центра пришёл неофициальный приказ, устный, чтобы тебя арестовать и увезти в Москву, в Лефортово. На всякий случай. Но… — он заулыбался, — не все верят, что та команда победит. Так что приказа, можно сказать, и нету. Выполнять его не будут. Опасное дело, с неудачниками связываться, особенно, кто секретные грузы продаёт.

— Благодарю.

— И вот некоторые подумали, — Ремезов достал сигарету и похлопал себя по карманам, но спичек не нашёл. Женя подал ему зажигалку. — Что раз уж началась такая пьянка, воевать надо дальше, такими же методами. Так что завтра покажут репортаж об аресте нелегального китайского разведчика в Москве. Жил на нашей служебной квартире, представляешь, и даже не прятался.

— Какой негодяй, — я присмотрелся к нему, пытаясь понять, что Ремезов задумал.

— И у него на квартире найдут кое-что. Всего один окурок, — он хмыкнул. — И главное — чей.

— И чей?

— Кравцова, — Ремезов хитро сощурил глаза, будто устроил какую-то пакость. — Ходил туда беседовать. Настолько обнаглел, что тоже не шифровался.

Вряд ли так было на самом деле, но доказательство есть доказательство, если его правильно подать. Зря Кравцов курит где попало.

— По ящику бы это показать, — я задумался. — У Платонова же есть свой канал.

— Ему-то какой интерес в этом?

— Будет, — пообещал я и отпил кофе.

Запущенная днём схема ещё действует. Всего-то нужна пара намёков генералу Румянцеву и подполковнику Григорьеву, что надо срочно обезопаситься от генерала Кравцова, который пытается подмять всё под себя, уничтожая неугодных. И даже не придётся ничего делать самому.

Всего-то нужно сделать один намёк, что кто-то готовил покушение на Платонова (а он легко в это поверит после новостей о Березовском), и намёк, что против него действовала не вся служба, а лично Кравцов, то уже завтра генерала так будут полоскать на всех каналах, что эти новости затмят даже Бориса.

Заодно питерские комитетчики тоже вступят в эту борьбу, исход которой решится через месяц, отсидеться уже не смогут.

Иногда даже проскальзывала мысль, что я перестарался со всем этим, и что это повлечёт за собой другой исход. Но отступать уже некуда, я в этом замешан по уши. Зато если будет положительный для меня вариант, я получу с этого намного больше пользы.

— Но вот что я думаю, — сказал я вслух, ставя кружку с кофе на столик. — Что Кравцов начнёт изворачиваться, всё отрицать, сваливать всё на покойного Шелехова, а может, вообще решит переключить внимание на другое. Например, на твоего Литвиненко и прочих. Ему-то это удобно, Березовского знают лучше, чем меня, обсуждать будут сильнее.

— Ну да, — согласился Ремезов с задумчивым вздохом.

— А может, он вообще захочет связаться со мной, что-нибудь предложить, потом обмануть и избавиться. Или будет угрожать, или ещё что-нибудь. Я, кстати, пытался вызвать его на встречу через Платонова, но не выходило.

— И что тебе это даст?

— Посмотрим, — я потёр лоб. — Давай о других делах. Ты ещё в Чите обещал мне встречу с Исой, помнишь?

— Ты ещё не забыл про это дело? — он снова удивился. — Вокруг такое, а ты ещё про это помнишь.

— А как тут забудешь? Забудешь — будет поздно. Устрой мне эту встречу с ним. А что до генерала, у меня есть собственные мысли.

Следующий месяц будет для Кравцова очень сложным, но очередной раунд закончился. Сначала он напал на меня, теперь огребает последствия. Следующий, третий раунд, начнёт он. Но инициативу в его руках оставлять не хотелось, в этот раз он будет действовать ещё жёстче.

— Будет тебе встреча, — пообещал Ремезов, вставая с кресла. — В ближайшие дни, не только с ним, но и с его банком. Те точно захотят с тобой познакомиться, чтобы обуть.

— Но мне нужно прикрытие, — сказал я после нескольких секунд раздумий. — Потому что я бы на месте генерала воспользовался этим. Обвинил бы в сотрудничестве с сепаратистами, а от этого не отмыться, от меня сразу отвернутся все, кто там воевал. А он об этом узнает, точно узнает.

Хотя если подумать, это всё может сыграть мне на руку. Надо только выставить всё подходящим образом.

— Тогда для чего тебе это надо? — спросил Серёга. — Если так опасно.

— Ты же сам говорил, у него там бизнес. Если попутно найдём хвосты этого, ему точно конец.

Ремезов в очередной раз за вечер вытаращил на меня глаза, но идейка ему явно понравилась.

Глава 19

Генерал Кравцов не решился на повторение силовой операции, учитывая, что после последней врагов у него стало не меньше, как он планировал, а намного больше.

На него ещё сильнее обозлились питерские чекисты, так что любое действие Кравцова в Санкт-Петербурге упрётся в стену многочисленных барьеров, а каждый посланный им человек будет привлекать много внимания.

А ещё по телевизору, прямо на канале Платонова в самое удачное время, когда люди приходят с работы, показали один репортаж. Там не называя имён, но делая явные намёки, обвинили высокопоставленного чекиста в сотрудничестве с китайской разведкой, предъявив доказательства и не забыв показать окурок найденный в квартире, и фото самого Кравцова, курившего такие же сигареты.

Так что питерские чекисты сработали аккуратно по моей наводке. Один намёк, и Платонов сделал выводы, что Кравцов опасен и зачищает все хвосты, чтобы захапать комбинат. А может, и Платонов давно собирался наказать генерала, ведь он явно не сдастся просто так и продолжит попытки взять себе комбинат. Но самое главное — я-то формально в этом даже не замешан. Мне же лучше.

Кравцов в отличие от генерала Горностаева не стал метаться в панике или прятаться. Он отбивался всеми силами и не сидел без дела, задействовал все свои связи, полномочия и возможности, чтобы остаться на посту, мешать следствию, а ещё устраивал проверки и для нас, и для всех наших временных союзников в Питере и Забайкалье. Несмотря на поднятый шум, блокировались сделки и счета, на монгольской границе торчал арестованный состав с железом, а на складах комбината копилась продукция, которую мы не могли отправить в Иркутск. И это не говоря о визитах налоговой, которые раз чуть не отправили к нам свою собственную полицию, вооружённую до зубов, чтобы штурмовать комбинат, но обошлось.

Вражда с генералом влетала в копеечку нам всем. Но Вишневские понимали, что когда он закончит со мной, примется за них. Так что терпели, ждали, ведь я им говорил, что вопрос с генералом будет решён до конца месяца, а в августе вообще будет не до шуток, ведь там могут начаться проблемы посерьёзнее. Мне верили, ведь раньше я не ошибался.

Пока я оставался в Питере, решал последние дела, да и здесь для меня безопаснее, чем в Чите, где у Кравцова влияние может быть больше, а Ремезова там уже не было.

Вопросов много, и часть из них касалась того выступления перед журналистами. Поэтому сегодня ко мне пришёл следователь Иванов из управления собственной безопасности ФСБ, расследовавший также старое дело покойных Шелехова и Горбаня.

Именно этого следака Ремезов ещё по зиме называл инквизитором, думая, что тот едет всех нас закрывать. Мужик, хоть и выглядел стереотипным кгбшником из сериалов про Советский Союз, которые будут снимать лет через десять-двадцать, говорил вежливо, не выделывался и не давил.

Я с ним виделся пару месяцев назад, когда была та история с Шелеховым, но недолго, а сейчас мы обсуждали всё более детально. Иванов расспрашивал в деталях про ту прошлогоднюю историю с Захаром и украденным алюминием, затем про другие грузы, которые читинское УФСБ перехватили с нашей помощью.

Если называть вещи своими именами, это допрос, просто не в кабинете следака на Лубянке, а у меня в гостиничном номере, и сидели мы не за столом, а в мягких креслах, держа в руках кружки кофе.

Вопросов было много, но у меня не было ощущения, что следователь пришёл меня топить. Я думаю, он собирал всё что можно против Кравцова, и только в Питере он мог заниматься этой работой спокойно, где на него не давили.

— Скажу честно, — устало сказал Иванов через пару часов беседы, закуривая сигарету, и хрипло закашлялся, — и только потому, что про тебя многие из наших отзываются хорошо. Дело с этими грузами давно на контроле, с прошлого года. А вот про Чечню ты журналюгам зря сказал, там зацепок нет никаких. В газетах-то чё угодно могут написать, но проверка ничего не покажет, только время потратим. Этим занимаюсь не я, но придёт другой, который задаст конкретные вопросы. И если не ответишь, тебе же будет хуже.

— Почему это я не отвечу? — я отпил кофе из чёрной кружки. С молоком, но без сахара. — Зацепки есть, взяться за них можно. Но вообще, меня удивляет — неужели обвинений в продаже государственных секретов не достаточно? Раньше его бы вообще расстреляли за такое, а сейчас даже с должности не сняли на время расследования.

— Это я не с тобой должен обсуждать, — следователь Иваном поморщился, но заметно, что ему и самому это не нравилось. — Но опять скажу честно. Это затянется.

Он не договорил, но понятно, что Кравцов собирается отбиваться до последнего и не будет сдаваться. Ведь он верил, что меньше, чем через месяц, его начальник будет главой ФСБ и отмажет верного зама. Ну, не факт, что новый директор вообще захочет связываться с таким замом, а не утопит, чтобы не портил репутацию, но ждать у моря погоды я не собирался.

Сейчас бардак, ждут нового директора, и я слышал, что на подписи у Ельцина новый указ, который меняет структуру службы. И именно новый директор будет всё это осуществлять. А тут ещё история с Березовским, Литвиненко и генералом Хохольковым из управления по разработке преступных организаций, все в службе смотрят, как будет развиваться ситуация там, вот Кравцов и зацепился на месте, никто не может сковырнуть генерала.

В любом случае, поднятый шум связал ему руки так сильно, насколько это вообще возможно, поэтому я жив и на воле. Но среди всех моих обвинений именно продажа оружия боевикам осталась на слуху, это обсуждали даже мои знакомые питерские чекисты. И сам Кравцов засуетился, чтобы прикрываться в этом направлении, как мне сказали. Почему? Скорее всего, сделки с китайцами у него прикрыты или там обвинят кого-то ещё, а в Чечне где-то остались хвосты, которые он не успел закрыть.

Возможно, мы на них выйдет, но также возможно, что он будет вставлять нам палки в колёса, чтобы у нас ничего не получилось.

Именно этим я и хотел воспользоваться, чтобы заниматься другой работой под таким прессом. Этим можно отвлечь Кравцова от наших главных целей.

Ремезов сдержал слово, и вскоре со мной связался его помощник из читинской команды. Он взял с собой нескольких, в основном людей в возрасте, бывших кгбшников, или совсем молодых, кто ещё обучался, но не успел уйти к частникам или в налоговую.

Этот молодой читинец лично сообщил мне, что в Питере завтра будет сам Иса по делам своего банка, и ему передали через третьих лиц, что я хочу с ним встретиться. Он согласился.

Эта встреча мне на руку, и скрывать её не буду. Даже если Кравцов не решится на ещё одно покушение, он наверняка захочет узнать, о чём мы договорились, что будем делать дальше и как это навредит лично ему.

И пока он будет смотреть на Ису, мы займёмся другим. Мы отвлечём Кравцова от группы Ильдара, чтобы он спокойно занялся своим делом. И уже через месяц, когда вопрос с генералом разрешится, у нас уже будут результаты.

Но этот месяц надо продержаться.

Сам Иса умудрился избежать сроков по делу в Новозаводске, якобы, он оказался тогда на рынке, потому что хотел купить себе продуктов, и вообще, он сотрудник безопасности банка, тех террористов не знал, а то, что они с ним соотечественники — вообще случайность.

В общем, досталось всем, кроме него. Планирование теракта списали на покойников, выжившие попали под следствие, а Ису выпустили из СИЗО уже в июне.

Тут не обошлось без денег Платонова, потому что у олигарха были свои дела с чеченами, и даже серьёзное влияние на них, но об этом почти не было известно. И этот Иса был ему нужен, может быть, Платонов хотел продолжить контакты с боевиками, может быть, ему нужны какие-то дела с криминальным миром, потому что в советское время и начале 90-х Иса сидел и знал многих воров лично или через кого-то.

Я не удивлюсь, если самого Ису вытаскивал Кравцов до того, как Платонов наточил на него зуб. Сейчас они все враги, и надо этим пользоваться.

Можно даже не говорить, как обозлились парни, когда узнали, что Иса избежал наказания. Но если у нас всё удастся, от возмездия он не уйдёт. Ведь когда они планировали захват заложников, Иса собирался в этом поучаствовать без зазрения совести.

Мы это не забыли.

* * *

Мерседес будет в ремонте надолго, так что мы пока ездили на другом кабане, который числился за холдингом. Не бронированный, но тоже шестисотый, правда, 92-го выпуска.

Женю мы силком отправили к зубному, со мной был, не считая водителя, который вышел покурить, только Слава и наш новый знакомый Ильдар. Они будут ответственными за новые операции, которые нам надо провести в ближайшее время.

— Не очень понятно, — Ильдар нахмурил лоб. — Вот генерал будет нам мешать, что с этим делать?

— Я знаю, что, — сказал я. — Это на мне. Кравцову очень не хочется, чтобы мы там что-то выяснили, а вот про Ису он узнает точно. Будет думать, что мы делаем заход через знакомых Исы, а мы притворимся, что так и есть. Мы отвлекаем его от тебя, бросаем ложную цель, а ты занимаешься своим делом.

— Волка слушай, Ильдар, — добавил Слава. — Он и не таких об колено ломал, а они до последнего даже понять не могли, что случилось.

— Таких ещё не ломали, — возразил я. — И со мной всегда кто-то был из вас. Тут, скорее всего, Кравцов вмешается. Если нет, нам же проще, выясним что-нибудь по этой теме с оружием, нам всё это будет в плюс.

Машина стояла у обочины где-то на узкой улице. Была бы тёмная, если не светлое питерское небо в это время года. Спереди и сзади были джипы сопровождения, без охраны я больше не ездил. В передней машине сидел Олег, которого я тоже хотел подключить к этой теме, но он пока не горел желанием туда лезть. Ладно, торопить не будем, пусть пока поработает охранником, тем более, справляется с этим хорошо.

Водитель всё ещё курил на улице, по радио играла песня про гранитный камешек в груди, Слава, пользуясь такой же привилегией, как у Жени, дымил в приоткрытое окошко, а я раздумывал, вспоминая и свою первую жизнь, и то, что узнал сейчас.

И пусть помнил я не всё, но когда видел текущую ситуацию, лучше понимал, что будет дальше. Одно дело знать, что будет, другое — почему произойдёт именно так. Тогда знание будущих событий сыграет намного лучше.

— Мне нужна неделя, — сказал Ильдар. — Найду старые контакты, подготовлю парней и отправлюсь на юг. Границу перейдём в Ингушетии, там уже на месте будем разбираться.

— Можно мне с ним? — спросил Слава. — А то Коваля ты не отпустил.

— Вы оба нужны мне здесь.

— Помешаешь, — Ильдар присмотрелся к нему. — Надо по-чеченски хорошо говорить, и у тебя лицо со славянскими чертами. Я-то сойду за местного, а вот по тебе видно, что ты русский.

— Я тоже по-чеченски помню, — Слава задумался. — Только не очень.

— У тебя другая задача будет, — я полез в карман и достал записную книжку. — Опасная, поэтому подумай получше, хочешь ты туда лезть или нет. Кравцов взаимодействовал тут с одной бандой. Они застрелили майора Елагина и ранили Мишаню, а ещё избили Апрельского и могут ещё повторить нападение, уже на нас. Вот надо всё про них выяснить.

— Кто они?

— Серёга Ремезов подсказал, — я начал листать исписанные страницы. — Вот они, нашёл. Владелец ресторана «Фортуна» Александр Мошкин, он же Лось, и Ростислав Белкин, его компаньон, он же Слава Электросварка. Преуспевающие бизнесмены, и они же главари ОПГ «Приозёрские». Нелегальные казино, клубы и рестораны. Влиятельные люди, говорят.

— Почему «Электросварка»? — Слава усмехнулся. — Чё за погоняло у тёзки?

— Объявление раньше в газеты давал, — пояснил Ильдар. — Сварщиком был. И писал в газетку так, чтобы знаков поменьше было, «Слава Электросварка», и телефон, и всё. А потом в бандиты пошёл, поднялся там, а прозвище осталось.

— Знаешь его? — Слава удивился.

— Слышал кликуху только. Я с бандитами не связываюсь.

— Вот, Слава, надо всё про них пробить детально. А потом подумаем, как сделать так, чтобы в городе знали, что тем, кто на нас наехал, даже дружба с генералом не поможет. А то город большой, не до всех доходит с первого раза.

— Понял, Волк. Займусь, без базара займусь.

— Сейчас идёшь со мной, а то заподозрят неладное, если кого-то из наших не будет рядом.

Иса знал, что будет встречаться со мной, и всё равно согласился, ему очень интересно, что я хочу предложить. Встреча пройдёт в клубе с иностранным названием, которое я даже не запомнил. Очередь на вход была видна издалека, но пользуясь тем, что мы приехали на мерсе и у меня была охрана, прошли мы без всяких проблем.

Танцпол для обычных посетителей на первом этаже, ВИП-зона для богатых, набитая серьёзными мужиками в пиджаках и сопровождающими их девушками в откровенных платьях — на втором. В общем, всё как обычно, разве что бизнесмены теперь хвастались телефонами размером не с кирпич, а маленькими и компактными, раскладушками или цветными дисплеями.

Иса сидел в стороне, в особой зоне, огороженной даже от обычного ВИП. На входе стояло несколько бородатых телохранителей в костюмах. Вид у бородачей настолько свирепый, что местные завсегдатаи держались от них подальше и не пытались занять столики получше.

Музыка долбила во всю громкость, но я слышал только басы. Туц-туц-туц. Мощные, аж в груди ёкало. Охранник Исы что-то сказал, и я даже не расслышал, но по приглашающему жесту понятно, что меня зовут туда.

Сам Иса сидел за столиком, очень внимательно рассматривая меня. Перед ним стояла парящая кружка, из которой так сильно пахло свежесваренным кофе, что я чувствовал запах даже на расстоянии. Думаю, ох, как же хочется ему меня прикончить за тот случай на новозаводском рынке, когда я помешал ему уйти. Здесь у него это не выйдет, но расслабляться нельзя, такой человек как он сразу ударит в спину ножом, едва я отвернусь.

А мне самому надо воспользоваться им, чтобы выполнить свои цели. А какие цели у Исы? Вряд ли он убеждённый сторонник независимости Ичкерии, и вряд ли он стал приверженцем радикальным религиозных течений, которые в последние пару лет получают всё больше и больше влияния в Чечне. И вряд ли он идейный последователь воровских понятий, таких людей уже не осталось, кроме совсем отбитых малолеток.

Ему просто нужны деньги. Большие деньги, и ради них он рискнёт. Тогда начнём его заманивать, а о чём говорить, я уже придумал. Главное — чтобы он поверил, поэтому наживка будет серьёзной. Большой куш, которого в реальности не существует, но ему об этом знать не обязательно.

С этого я и начал разговор. Я сел напротив него, не здороваясь, и пододвинул стул с холодной металлической спинкой и мягким сиденьем к столику. Едва он открыл рот, чтобы спросить, для чего я предложил встречу, я сразу начал излагать суть:

— Предлагаю дело, Иса. Триста тысяч долларов по окончании лично тебе.

— Всего? — он скривился. — У меня в номере гостиницы лежит пятьсот тысяч…

— Фальшивых долларов, — закончил за него я. — Какими вы там расплачиваетесь за всё подряд, за всяких арабов и негров наёмников, за оружие, за прочее. Несколько чистых купюр для проверки, а остальное фальшивое, у вас их печатают в промышленных масштабах, миллионами. Все это знают.

— Хм, — Иса хмыкнул. Его кавказский акцент сегодня слышался сильнее, скорее всего, в последнее время он чаще говорил на родном языке, а не на русском. — Знаешь, дорогой, ты ещё наглее, чем раньше. Но вообще, Волков, я тебя хорошо помню, как ты тогда…

— Тогда ты показался на моей территории и замыслил недоброе, вот и расплата была сразу. Сейчас же у меня новое дело, за которое ты можешь получить долю.

На этой огороженной зоне со столиками и диванами музыка ревела не так громко, было хорошо слышно собеседника, и я вкратце изложил нашу легенду, что мы якобы занимаемся посредничеством в выкупе за щедрую комиссию.

Как я и думал, он недоверчиво смотрел на меня, и с каждым моим словом сомневался всё больше. Так и надо, но стоит показать ему козырь…

— И ты думаешь, я поверю? — сказал он, щуря глаза. — Нет, дорогой, ты меня за какого-то лоха держишь. А никто не может…

— Это доказывает, что ты не дурак, — перебил его я. — Если бы ты поверил, разговора по существу бы не было. Это — прикрытие, наша легенда. Суть в другом. У меня есть состав оружия. Как у генерала Кравцова.

— И откуда?

— Ты же многое про меня знаешь. Должен знать, как мы тогда с местными фсбшниками накрыли офицеров, которые торговали оружием с вашими. Как там у вашего фамилия была? Полевой командир…

— Устарханов, — Иса сощурился. — Братья Умар и Нурид, кровники Залмаевых. И ты хочешь сказать…

— Нурида Устарханова грохнули, его брата тоже, офицеров посадили, а вот… куда делось оружие, по-твоему? Оно на комбинате.

— Не верю.

— А для чего, по-твоему, покойный полковник Шелехов прислал вас отжимать у меня комбинат? Получить себе железорудный комбинат, который ещё тогда не был запущен? Да, вполне себе хороший кусок, но с ним надо было много возиться. Оружие — главная цель, вот вы и должны были вернуть оружие генералу Кравцову. А то, что Кравцов им барыжит — ты это знаешь и без меня. А вас тогда просто обманули, ты и про это в курсе. Обманули и подставили.

Ну и напридумывал я. Оружие-то осталось в части, и новый командир, назначенный после арестов, продавать его не собирался. Но как и раньше, немного выдумок и добавить чуток правды, вот Иса и на крючке.

А когда появится более крупная рыбёшка, то есть сам генерал Кравцов, он заглотит этот крючок вместе с Исой. Вот так и охотятся на акул, используют рыбу поменьше, и сама акула рано или поздно попадётся.

А мы тем временем будем спокойно делать наши дела.

— И вот, — закончил я. — У нас есть легенда, которую я тебе рассказал, и истинная цель. Твоя доля — триста тысяч.

— Три миллиона, — заявил он. Клюёт. — Не держи меня за лоха, Волков. То, что ты тогда меня отвлёк, ничего не изменило. Просто повезло.

— Миллион.

— Два.

— Полтора, и пять процентов с дальнейших сделок, — увлёкся я. — Мне нужны контакты с покупателями напрямую, а ты там всех знаешь. Желательно тех, кто работал с Кравцовым, отобьём их у него.

— Десять процентов, — всё спорил Иса. — Генерал человек опасный.

— Пять, — настоял я. — Видел, как ему достаётся в последние дни? Вряд ли он проработает долго, отправят на другую должность или на пенсию.

— Ладно, пусть будет пять, — с нарочитой весёлостью произнёс Иса и засмеялся. — Ты мне ещё тогда понравился, Волков. Хитрый, как сто ифритов, и лихой, как настоящий джигит. Хочешь выпить?

— Иду на самолёт, его из-за меня держат, — произнёс я, хотя никуда лететь сегодня не собирался. — Надо держать руку на пульсе, а то если про этот состав прознают, заберут. Ещё выпьем с тобой, Иса.

Он замахал руками, но я пошёл, прихватив Славу. Тот на выходе, задержавшись взглядом на паре девушек в коротких юбках, которые очень внимательно смотрели, как мы садились в мерс, сказал:

— Я уже сам запутался, Волк, что мы в итоге хотим делать? Оружием торговать или что? Оно в натуре осталось?

— Конечно нет, Слава. Не было его у нас никогда. И продавать им никогда бы не стал, ты чего? Главное — он клюнул, от этого мы и пляшем. И пока мы работаем, Иса тоже будет искать концы.

— А если найдёт?

— Может, и найдёт, нам же проще, Ильдар потратит меньше времени, а мы это используем. Но скорее всего, помешает Кравцов. И пока меня он достать не может, отыграется на Исе. А мы займёмся тем, что мы хотели.

* * *

Я не ошибся. Через два дня, когда я уже был в Чите, мне передали, что Ису застрелил снайпер, в Москве, прямо у входа в банк, где работал. Думаю, Кравцов теперь считает, что обезопасился с этой стороны. Зря, конечно. Но устранить компаньона ему оказалось легче, чем меня. Да и в Москве никто ему не помешает.

Горевать по Исе мало кто будет, Платонов уж точно не будет, а родственников, кто бы стал мстить Кравцову за это, у Исы, скорее всего, не было.

На следующий день в Читу, на единственный подключённый к интернету компьютер, пришло электронное письмо с номерами телефонов, напротив которых стояли чеченские фамилии, и с припиской, что от Исы.

Позвонил по паре номеров, каждый тут же заявлял, что в курсе сделки и обещал помочь. Но я не продолжал разговор. Может, это полезные контакты, но может быть уловкой от Кравцова, чтобы избавиться и от нас по горячим следам. Скорее всего, так и есть.

Зато пока Кравцов занимался этим (помимо своих прямых дел и интриг в службе), Ильдар получил от меня деньги, честно оставил расписку, пообещал фиксировать расходы и отправился в долгий путь от Читы до Владивказа и Магаса, с пересадками, на самолёте, поезде, автобусе, а потом в Чечню, и дальнейший путь он должен был пройти какими-то тайными тропами, которыми пользовались сами боевики.

И всё без участия Исы. Пусть Кравцов празднует победу, думая, что раз избавился от Елагина и Исы, то обезопасил себя с этой стороны.

Но нас ждал очередной раунд. Пока я сидел на комбинате, подписывая тонну бумажек из-за найденных нарушений во время очередной проверки, а Женя писал заявление в разрешительную систему от руки, у меня зазвонил стационарный телефон в кабинете.

И это странно, потому что телефон мы подключили сюда только утром, и там был временный номер. Но они его быстро вычислили.

— Так это ты, Волков? — спросил голос, который я слышал впервые. — Кравцов. Слышал, ты со мной как-то встречи искал?

— Было дело…

Я зажал трубку между головой и плечом и взял проверить заявление Жени. Встречи я искал, и через Платонова в том числе, но Кравцов вместо неё тогда отправил людей, чтобы меня застрелили.

Зачем ему это сейчас?

И другой вопрос — как это использовать против него?

— Жень, — шёпотом позвал я. — Ну ты чего? ЗаЯвление, а не заЕвление. В первый раз, что ли?

Женя тихо сматерился и забрал лист, чтобы исправить. А Кравцов продолжал говорить:

— Расклад тебе хочу дать, если хочешь из этой истории выпутаться. Всего один шанс. У меня, здесь, в Москве. Приезжай, больше уговаривать не буду.

— Обычно со мной сначала говорят, — я усмехнулся. — А потом пытаются вести… всякие не очень законные действия. Тут наоборот.

— Ты тут мне шутки не шути. Жду завтра. В твоих же интересах.

— Не выйдет. Я на другом конце страны, если ты забыл, — я посмотрел на календарь и напряг память.

Надо протянуть время. Сначала отложить встречу настолько, насколько смогу, а потом, если будет давить всеми силами, то встречусь и протяну ещё.

Осталось немного, но Кравцов не даёт нам подождать.

Выложу один козырь.

— Зря ты так, Волков, — сказал Кравцов.

Что он хочет? Компромат? Ультиматум? Угрозы или просто завалить?

Думал я быстро. Но он хочет личный разговор. Может, предложит свалить и отказаться от того, что говорил журналистам? Может, нашёл способ на меня надавить и хочет заставить меня сделать то, что ему нужно.

В любом случае, пока мы не поговорим лично, он это озвучивать не хочет. Значит, надо оттягивать это, чтобы он думал, что встреча состоится вот-вот, и не принимал меры.

Даже несколько дней могут всё изменить.

— Скажу честно, — начал я. — Вскоре на комбинате появятся американцы, хотят узнать, стоит ли вкладываться в разработку медной жилы. И пока они не появятся и не уедут, я с комбината уйти не могу.

Должен клюнуть, он знает, про что речь, и вся эта история затеяна из-за них. Сами сто миллионов долларов инвестиций прибудут ещё не скоро, а вот те люди, кто принимают решение об этом, появятся на комбинате уже через неделю.

Так что несколько дней форы я себе дал.

Мне не надо разговаривать с американцами, но насчёт судьбы этих денег я собирался хорошенько побеседовать с Вишневскими, чтобы не пролететь в августе и не попасть в кучу долгов, когда доллар резко рванёт в цене.

Надо воспользоваться всем этим иначе, и план я уже окончательно продумал. Но Кравцов мешал, а ему эти сто миллионов пригодятся, если всё-таки попрут со службы и дадут делу ход.

Отсрочка есть. Может, Ильдар вернётся за это время, и найдёт доказательства вины Кравцова. Было бы на руку, но даже если и нет, мы не потеряем ничего.

Главное — мне нужно протянуть время, пока не сыграет один из главных козырей на будущее. Туз вот-вот должен был появиться в моих руках, надо было только до него дожить.

— Женя, — сказал я, закончив раздумывать.

Всё это он время молчал, разглядывая своё заявление. Мой голос вырвал его из мыслей, в которые тот глубоко ушёл.

— А, чё? — он вздрогнул. — Звал, Волк? Всё, исправил.

— Полетишь со мной в Москву? В идеале, через месяц, но, возможно, придётся намного раньше. Дадим Кравцову финальный бой. И ему хана. Ему, и остальным, кто против нас.

— А куда я денусь? — спокойно ответил Женя.

Глава 20

Москва, Лубянская площадь, две недели спустя

Месяц протянуть не удалось, хотя я лавировал как мог. Но около двух недель я себе выгадал. Теперь нужна встреча, чтобы на ней выбить себе ещё больше времени. И тогда, пока Кравцов будет ждать, мы победим.

Необычное дело — когда мы отдавали мой Мерс в салон в Питере на ремонт, со мной связывался какой-то немец, который на ломаном русском пообещал мне скидку за счёт фирмы. Я сначала долго не мог понять, что ему нужно, но потом догадался, что волей-неволей сделал рекламу немецкому бренду, что их бронированные тачки выдержат любое покушение.

Конечно, по мне не стреляли из крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов, как по машине Шеварнадзе, но и моя тачка тоже выдержала все испытания. Из-за этого на следующей неделе после покушения резко выросли продажи бронированных тачек, особенно у нас в стране. Многие богатеи посмотрели новости и тоже решили обзавестись таким Мерсом или подобным. Мне даже звонил Ваня Студент по просьбе Крюкова, узнать, не собираюсь ли я продавать свой Чероки, оставшийся дома, и что буду делать со своим Кабаном.

Но даже несмотря на скидку, ремонт Мерседеса обошёлся мне в круглую сумму, и по факту ещё не был закончен. Стёкла поменяли быстро, у салона они были в наличии, будто заказывали их заранее, а вот с корпусом довести ремонт до конца не успели.

Что смогли, заделали, вроде и качественно, но всё равно, если смотреть с определённого угла, вмятинки от пуль видны повсюду. Но пока машина нужна, я её взял. Да и боевые шрамы на ней добавляли к ней интереса. Разберёмся с проблемой, продолжим ремонт.

Много охраны на Лубянку брать смысла не было, всё равно внутрь пустят только меня одного. А ехать было нужно. Выбить нам время, а потом посмотреть Кравцову в глаза, когда он поймёт, что всё было напрасно.

По его приказу убит Елагин, человек, который стал работать с нами, и это мы не забыли.

Но я признавался сам себе, что в этот раз рискую больше, чем раньше.

Мы ехали по городу. На улице пекло солнце, но окна у нас закрытые, в машине работал кондиционер. За рулём сидел я сам, Женя впереди, Олег, наш новый коллега, сзади, перебирая бумаги.

К Лубянке подъехать было сложно, поток машин не иссякал, а Москву я знал намного хуже, чем Питер, но Олег подсказывал, куда ехать.

— Тополиный пух, жара, июль, — звучал по радио новый летний хит.

Женя убавил магнитолу и ответил на вызов. Говорил недолго.

— Пацаны опять туда собираются, — он отключил мобильный телефон и убрал его в карман. — Подождали бы.

Манёвр с Исой удался, и Кравцов слишком поздно понял, что группа Ильдара не только пересекла границу, но и успешно вернулась.

Когда до него дошли сведения, он натравил на меня прикормленных репортёров с одного канала, которые хотели было обвинить нас в сотрудничестве с сепаратистами.

Провокация окончилась для них позором, ведь мы предъявили им человека, захваченного в плен ещё в 96-м году, и освобождённого нами. Продемонстрировали им пацана с Читы, одного, потом вместе с семьёй, и всё это показали по многим каналам. От нас по ящику мелькал Денис Машуков, который будет публичным лицом этой кампании первое время, пока не пройдёт в Госдуму в следующем году.

Ильдар, герой операции, был этому только рад, разведчик не любил много внимания. Он уже засобирался идти ещё раз, но я пока его держал, потому что Кравцов уже в курсе про всё это.

Клиентов генерала среди боевиков мы не нашли, да и на первый взгляд казалось, что мы потратили крупную сумму без всякой выгоды. Но только на первый взгляд. Мы проверили ходы и секретные тропы, узнали, кто из встречных готов помогать за деньги, а кто будет сотрудничать с федералами, чтобы потом получить плюшки в будущем, в новой администрации. Узнали, что кто-то из полевых командиром стал ваххабитом, а кто-то так их ненавидел, что был готов воевать против них даже на нашей стороне.

Это мало, но копилка знаний постепенно будет пополняться и всегда останется актуальной с каждой такой сделкой. Ещё какое-то время, и нам даже не придётся платить и торговаться, сможем забирать людей из плена сами, силой, попутно устраивая диверсии.

Надо только ко всему подготовиться.

Само собой, спецслужбы тоже вели такой учёт, но будем вести и мы, качественно, зная, что каждая вложенная минута и каждый вложенный рубль окупятся в будущем стократно.

Надёжный фундамент в будущее дело.

— Ещё время есть, — сказал я. — Подготовимся получше, узнаем побольше. Я с Ремезовым всё обсуждал, если всё выгорит, окажут помощь. А выгореть должно.

Остановились прямо напротив главного здания ФСБ. Женя пересел на место водителя, очень внимательно на меня посмотрев. Вид у него такой, будто он не в своей тарелке.

Всё это время, весь этот год с лишним с той поры, когда я получил свой второй шанс, он всегда приходил мне на помощь. Но в этот раз помочь ничем не мог, и это ему не нравилось.

— Удачи, Волк, — сказал он и полез было пожимать руку на прощание.

— Скоро вернусь. Не прощаемся.

— Спокойный ты, кхе, — печально хмыкнул Женя и покачал головой. — Как всегда.

Вряд ли Кравцов захочет завалить меня прямо здесь, но Олег на всякий случай проводил до входа. Пропустили меня внутрь без всяких проблем и даже довели до нужного кабинета на третьем этаже.

«Руководитель департамента экономической безопасности», гласила надпись на новенькой металлической табличке золотого цвета, прибитой прямо к массивной деревянной двери.

Это теперь Четвёртый Департамент. Как раз на днях вышел указ президента об изменениях в службе, и департаменты военной контрразведки, со своими названиями перекочевавшие прямиком из ФСК, объединили в один, а все службы экономической безопасности и контрразведки — вот в этот.

И добавили ещё департаменты, новые. И все на местах сидели в ожидании нового директора, который назначит лояльных ему глав в каждое подразделение.

Прошёл в приёмную с огромным столом, за котором сидела секретарша, женщина лет сорока в коричневом костюме, немного посидел на кожаном диване, попил воды из графина и взял газетку.

Должно быть волнение, но я был спокоен. Генерал сейчас надавит, и, скорее всего, крепко, раз решил позвать меня к себе и даже был готов ради этого подождать. Значит, уверен, что это надёжнее, чем попытаться меня добить.

Но если будем говорить, я очень постараюсь выгадать себе ещё несколько дней. Может, осталось-то совсем немного.

Почитал в свежей газетке про Виктора Орбана из Венгрии, недавно впервые ставший премьер-министром, а когда дошёл до статьи, где обсуждались версии убийства генерала Рохлина, секретарша сняла трубку телефона, немного послушала и посмотрела не меня.

— Максим Волков? Вас ждут.

Кравцов разместился в кабинете своего руководителя, пока его отправили в командировку на Кавказ. И он сделал подарок начальнику: за спиной у генерала, на стене, покрытой панелями из деревянного массива, висело два портрета — Ельцина и неизвестного мне седого толстяка в мундире с генеральскими погонами.

О как. Директор-то всё ещё Ковалёв, но, кажется, Кравцов решил, что вопрос решён. И когда его руководитель вернётся, порадуется, что подчинённый уже всё предусмотрел.

Сам Кравцов, одетый в гражданский костюм, делал вид, что подписывает бумаги, и даже не посмотрел на меня. Помню, меня так раньше принимал Крюков, когда я приходил договариваться с ним насчёт спортзала. Только у этого видно, что он просто черкает ручкой по бумаге, а не подписывает.

Пожилой человек с обвисшими щеками, похожий на всех начальников дирекции по ремонту разом, что я видел за всю жизнь, просто выделывается.

— Новый директор? — насмешливо спросил я, глядя на портрет.

— Серьёзные люди уже всё решили, — он поднял голову. — И Старая Площадь своего человека продвинуть сюда не смогла. А кто-то говорил, что всё будет иначе.

У него на столе стояло аж пять телефонов, и один начал звонить. Кравцов с удивлением посмотрел на него, снял трубку и положил на место.

— Ну, знаешь, вдруг ты не в курсе, — продолжил он. — Тебе мало кто поверил. А если кто поверил — будут жалеть. Ладно, всякая мелочь до майоров пусть дальше работает. А вот крупнее… давно говорят, аппарат надо сокращать. Короче, Волков.

Кравцов отложил дорогую паркеровскую ручку и вперил свой тяжёлый взгляд в меня.

— Ты думаешь, раз сидишь на комбинате, так крутой, со своим ЧОПОМ? Да вот не так это. Обычная братва, таких полстраны у нас. Расстреливать вас всех надо.

— Полстраны расстреливать? — спросил я с усмешкой.

— А ты зря лыбишься. Я вот Родину защищаю! — его толстые щёки начали краснеть. — Мой отец Берлин брал! Мой дед офицером был при царе, япошек бил, а потом большевиков резал у Деникина! Мой прадед, полный георгиевский кавалер, тоже с турками воевал! Казак был! А мой…

— Дед моей матери тоже казаком был, забайкальским, — я пожал плечами. — Но что это меняет?

— Ты мне тут не паясничай, — он свирепо на меня посмотрел. — Такие как ты — всю страну разворовали! И вам всё мало и мало. Сейчас твоя жизнь решается, прямо здесь! Ты мне подгадить хотел, с этими журналюгами, навыдумывали с Ремезовым всякой дряни! А Ремезов твой — мудак, подставил меня! Пообещал мне, что поможет, а сам кинуть меня решил… А я таких, как вы, — Кравцов ударил кулаком по столу, — давил и давить буду! Пока живой, не успокоюсь.

— А может, начистоту? — предложил я, зная, что он сейчас взорвётся. — Без всего этого? Тебе нужен…

— Да я тебе в отцы гожусь! Я тебя старше в три раза, а ты мной на ты?..

— Такого отца мне не надо. А тебе нужен комбинат, эти инвестиции, которые в него собираются влить. Поэтому ты и лезешь к нам. Вот кому всё мало, так это тебе.

— Давай так, — сказал Кравцов спокойнее и поднялся из кресла. — Ты по всем фронтам пролетел. Но признаю, раньше тебе или везло, или ты всё продумывал. Умный, хоть и молодой. Только в этот раз сильно ошибся.

Он подошёл к окну и посмотрел наружу, закрытому жалюзи.

— Я про тебя всё знаю. Хватит на десять пожизненных. И как ты свой ЧОП открыл незаконно, и как ты братву местную ломал, и как этих воров в законе, кто на тебя рыпнулся, сожрал, про всё в курсе. А я рисковать не люблю. Говорить с тобой решил только по одной причине — чтобы не затягивать. Раз ты такой умный, то подумай, увидишь, что выхода-то и нет. А время сэкономим.

Кравцов повернулся ко мне и показал на стол. В центре, у графина с водой, лежало несколько картонных папок.

— Это всё про тебя, — сказал он. — И как ты с чеченами связывался, и кого из братвы заказал, а кого из политиков. Всякие Захары, Кирьяны, Душманы, Богатовы, Х***вы. Никого не забыли. Даже генерала Горностаева и полковника Шелехова вставили. И про состав, про который Иса говорил, тоже в курсе. Его ты обманул, а меня не проведёшь.

— И что из этого правда? — спросил я.

— А кому до этого дело? Когда начнёшь опять вонять, что я якобы с кем-то не тем связался, папочки пойдут в работу. Как говорится, был бы человек, а статья найдётся. Ты про меня придумал, а у наших ребят тоже фантазия есть.

— Хитро.

— Только у нас всё серьёзно будет, не как у тебя. Да и нам-то зачем самим с этим связываться? Сольём братве и чеченам, сами тебе отомстят. Но раз ты такой умный, — он вернулся за стол, — сделай по уму, свали нахрен из страны. Бабки у тебя есть, ты их у Ваньки Платонова отжал, тебе хватит, чтобы где угодно поселиться. Или такое тебе устрою, пожалеешь. Это твой шанс, Волков, выйти сухим из воды.

— У меня уже был шанс, — сказал я, выдерживая его взгляд. — И я им воспользовался. Но некоторым это мешает, они так и хотят меня уничтожить. Но ещё ни у кого не вышло.

— Зря ты время взял, — Кравцов усмехнулся. — А я без дела не сидел, накопил на тебя всякого. Хитрый ты, но не поможет.

— Время я взял не зря, — возразил я. — Ты поэтому и ждал, что уже всё было готово. И решил потерпеть, думал, что всем пока не до тебя, и я тоже ничего больше не смогу сделать. А остальное забудется, да? Но я тоже без дела не сидел.

— Вали за границу. Или чё, думаешь, что-то сможешь мне сделать? Вали. И это, Вишневским скажи, что им тоже тут лучше не задерживаться. Валите-ка нахрен все отсюда, без вас в стране только лучше. Только, — Кравцов задумался. — Чтобы расстаться полюбовно, тачку свою оставь, хорошая, а за границей такие не нужны. Там спокойно.

— Хочешь тачку? — я достал ключи с брелком и заметил, как он уставился на неё. — Мда.

Слишком он упёртый и жадный. Как и другие, с кем я враждовал раньше, но ни один из них не был таким влиятельным. Даже серьёзное обвинение он выдержал.

Но до чего же он мелочный. Даже про машину не забыл. Хапает и хапает, со всего, что может принести ему деньги, наплевав на репутацию, опасность и последствия. А всех, кто может помешать — уничтожает.

Будет жрать, пока не лопнет.

— Вы все одинаковые, — я усмехнулся. — Жадные до одури. Палец дай, руку оторвёте. Может, ещё часы с руки снять? Или костюм отдать? Туфли с носкам?

— Чё? — он сощурил глаза. — Не хочешь по-хорошему? Тогда…

— Скоро всё будет иначе, — сказал я и посмотрел ему в глаза. — Может быть, не сегодня, может быть, завтра, или даже через неделю или две, но скоро всё изменится. И ты даже представить себе не можешь, как. А вот я к этому готов. Но главное, когда это случится, я это увижу. А вот ты уже нет.

— А что ты сделаешь?

— У меня ещё один козырь. Но ты…

Договорить не успел.

Но я увидел, что хотел.

Увидел, как меняется лицо такого человека, когда он понимает, что проиграл.

Кравцов понял это сразу. Ещё до того, как хоть кто-то сказал хоть слово. Взгляд изменился мгновенно.

Больше не нужно тянуть время, ведь козырь уже на столе. Раньше, чем я думал, но очень вовремя.

Даже не постучали. Дверь распахнулась, вошло несколько человек. В основном взрослые мужики за пятьдесят, в мундирах или штатском, но почти все усатые.

Некоторых я знал, некоторых видел впервые. Но судя по их взглядам, меня они знали все.

— А вы тут чё забыли? — тут же зарычал на них Кравцов.

Но им будто было плевать на него.

— Стремянку неси, — приказал довольный Ремезов, показывая на портреты. — А то висит непонятно кто.

— Уже? — спросил я. — А я думал, что слишком рано приехал, и придётся хитрить.

— Уже, — подтвердил Серёга. — Позвонили час назад. Не, не мне. Ему, — с чувством сказал он, — только что позвонили со Старой Площади. Сначала Юмашев, а потом и Кириенко, поздравили с новым назначением. А президент уже давно в курсе, оказывается, с весны. Но молчали все, хитрили. А никто и не просёк, кроме тебя.

— Вы про что? — Кравцов поднялся, опираясь на стол. Я заметил, как дрожали его руки.

— Думаю, ещё пара недель до официального объявления нового директора, — сказал кто-то из команды Ремезова, седой мужик в кителе с погонами полковника. — А пока будут командировки, передача дел… и подбор команды для работы.

— Да вы про что? — повторил вопрос Кравцов, но уже более слабым голосом.

— Серьёзные люди всё решили, — сказал я, убирая ключи от мерса в карман. — Только без тебя. А тебя даже в курс не поставили. У тебя меньше связей, чем ты думал.

— Вот-вот, — подтвердил полковник Ремезов и объявил официальным тоном: — Первый замглавы администрации президента России по работе с регионами, подполковник КГБ в запасе, Владимир Путин назначен директором федеральной службы безопасности. Осталось только уладить формальности. А вас, товарищ генерал-майор, прошу освободить помещение. Кабинет пригодится нам. Да снимите уже это, — он показал на портреты.

В кабинет вскоре вошли два человека со стремянкой. И вскоре один портрет из висящих на стене отправился в мусорную корзину, а на его месте теперь висел другой. Уже успели отпечатать, заранее.

А ведь этот портрет потом надо будет перевесить на то место, где сейчас висело фото Ельцина.

Но из тех, кто собрался здесь, об этом знал только я.

Ремезов и его команда сделали удачную ставку, и сейчас победили они, а проигравшие останутся не у дел.

А мне надо позаботиться, чтобы победители не забыли, кто им подсказал правильно выбрать сторону. И я не постесняюсь об этом напомнить, ведь будут и другие ставки, результат которых знаю только я.

— Но, может, — генерал Кравцов открывал и закрывал рот, как рыба, оказавшаяся на берегу. — Реме… Сер… Сергей Анатольевич, а вы… я просто хотел, вы уже поймите.

Он водил головой вокруг себя, и его взгляд задержался на мне. Будто Кравцов понял, кто организовал этот банкет, продвинул группу старых кгбшников наверх и помог им выбрать правильную сторону.

— Максим Михайлович! — он уставился на меня. — То, что мы с вами говорили… это я не всерьёз. Вы не подумайте, что я… Я могу вам кое-что подсказать, очень важное.

Как сразу начал, и на «вы», и по имени-отчеству. Не поможет.

Кравцов проиграл.

Но мы с ним ещё не закончили. С ним и остальными, кто хотел нас уничтожить. Впереди ещё много препятствий. И одно из них — чёрный август 98-го. Совсем скоро.

* * *

Конец 10-го тома. Если книга понравилась, поставьте лайк, автор будет этому рад

Продолжение по ссылке — https://author.today/work/388502

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волк 10: Лихие 90-е

Content

Волк 10: Лихие 90-е

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene