13 заповедей

Глава 1

Время – деньги! Это утверждение особенно верно, когда надо платить за парковку. Причем в городе тариф посуточный. Задержишься хоть на секунду после полуночи - изволь заплатить вперед сразу аж за двадцать четыре часа, а парковка шагохода стоила недешево.

Когда Антон вышел из мастерской, на ходу пряча в поясную сумку еще теплую шестеренку, он первым делом взглянул на часы. До полуночи оставался всего час с четвертью. За это время надо было многое успеть: начиная с того, чтобы просто добраться до Гаражной стены, и заканчивая тем, чтобы поставить на место эту треклятую шестеренку. Больше часа мастер вытачивал фитюльку размером с ладонь!

- Не стандарт ему, видите ли, - проворчал Антон.

Это был высокий молодой человек в приличном костюме. Белоснежный костюм-тройка с галстуком, накрахмаленная рубашка и высокие ботинки из настоящей кожи - всё это было даже слишком прилично для рабочего квартала и уж тем более для того, кто ставил на место шестеренки. Его бледное, без малейшего намека на загар, лицо обрамляли светлые волосы. На лице застыла гримаса недовольства.

Зябко поежившись, Антон накинул на плечи плащ с меховой подкладкой. В мастерской воздух дрожал от жары, а здесь, в коридоре, задувал ледяной ветер. Масляные лампы на стенах горели через одну. Для такого огромного коридора это капля в море, а уж о том, чтобы хоть чуточку прогреть воздух и вовсе речи не шло. Даже закаленные рабочие перебегали тут от двери к двери и торопливо ныряли внутрь. Антон считал, что приличному человеку бегать не пристало, но и он шагал очень быстро.

Где-то впереди тяжело ухал паровой молот. Под потолком по канатам ехали деревянные ящики, тихонько поскрипывая на ходу. На полу блекло-красные полосы показывали, куда они упадут, если это всё-таки случится. Антон старался туда не наступать.

Проход слева вел к станции канатной линии. Взгляд Антона привычно скользнул по расписанию на стене. Ближайшая кабинка должна была отправиться в центр через три минуты, однако смотритель в синей униформе уже навешивал цепь поперек прохода.

- Эй, что случилось?! – окликнул его Антон.

Смотритель вначале аккуратно закрепил цепь, потом развел руками.

- Так ведь буран, уважаемый, - неспешно ответствовал он таким тоном, будто бы говорил о чём-то само собой разумеющимся: - Сами же видите.

За полукруглой аркой кружила метель, сквозь которую едва-едва виднелось самое начало ограждения. Снег облепил желтые поручни и они буквально на глазах пропали из виду.

- Ничего не вижу, - проворчал Антон.

- То-то и оно, - отозвался смотритель таким тоном, словно бы это всё объясняло.

Антону это ничего не объясняло.

- И что? – недовольно бросил он. – Мне теперь пешком идти?

Мысль о долгой прогулке по темным коридорам рабочих кварталов не вдохновляла даже сама по себе, а ведь Антон еще и спешил. Смотритель пожал плечами, потом снова развел руками:

- Дело ваше, уважаемый, вам и выбирать.

- А какие есть варианты? - спросил Антон.

- Так, грузовая линия еще работает, - неспешно произнес смотритель, указав рукой прямо в пол под собой. – У них система помощнее нашей.

- Ты предлагаешь мне в грузовой кабине ехать?

- Дело ваше, уважаемый, - повторил смотритель. - Там и пассажирские кабинки бывают. Для цеховых рабочих. Попроще, конечно, чем наши, но всё ж таки не пешком.

- Что ж, придется стать ближе к народу, - проворчал Антон.

Смотритель угодливо улыбнулся в ответ. Антон сунул ему мелкую монету за помощь и повернул назад.

Ближе к народу его перевез лифт. Перевез – это формально говоря. Деревянная клетка, которую тут гордо именовали кабиной лифта, попросту рухнула с четвертого этажа, лишь слегка вздрагивая на компенсаторах. Когда перед глазами промелькнула белая цифра "2" – и вся предыдущая жизнь! - кабина резко остановилась, да так, что Антон едва из нее не вылетел. Дверей в кабине не было и лишь тонкая медная цепочка показывала, за какие пределы при движении лучше носа не высовывать.

- М-да, - произнес Антон. - Чем ниже этаж, тем хуже сервис.

Ему никто не ответил. Впрочем, эта очевидная истина и не требовала ответа. Антон сам отстегнул цепочку и, бросив ее на пол, вышел в коридор.

Выход обрамляла арка из черного камня. Из нее торчал медный раструб переговорной трубы. Оттуда донеслось невнятное ворчание. Обращались, наверное, к дежурному лифтеру со второго этажа, а тот куда-то запропастился. А жаль! У Антона руки так и чесались накатать запись о здешнем сервисе в его учетную книгу. Чесались, впрочем, не настолько, чтобы бродить тут впотьмах в поисках нерадивого работника.

В шахте лифта лязгнули цепи. Антон оглянулся. Кабина поползла вверх. Вслед за ней из коридора уползала единственная полоса света. Антон торопливо отцепил от пояса свой фонарь и чиркнул спичкой. Налетевший порыв ветра тотчас загасил огонек. Антон помянул его недобрым словом. Пока нашарил вторую спичку, пока разжег ее, укрывая пламя от ветра, пока запалил фитиль – пальцы онемели от холода. Едва загорелся фонарь, Антон первым делом спрятал руки в меховые перчатки и только после этого огляделся.

Коридор вел налево и направо от шахты лифта и в обоих направлениях он был одинаково темным. Антон поднял фонарь повыше. За крохотными узкими окошками под самым потолком удалось разглядеть только снег. Антон вздохнул и зашагал направо. Платформа канатной дороги должна была быть где-то в той стороне.

Минут через десять коридор вывел Антона к широкой лестнице. Она вела вниз. Там горела одна-единственная, но очень яркая лампа. Ее зеленоватый свет озарял припорошенные снегом ступени и серые каменные стены. Слева висела квадратная доска - то ли наконец-таки указатель, то ли расписание движения канатной линии. Антон очень надеялся, что второе.

Он зашагал вниз. Ступеньки оказались стертыми и сильно разбитыми, и перила здесь явно бы не помешали. Каменная стена, казалось, промерзла насквозь. Спускаясь, Антон опирался об нее рукой и ощущал холод даже сквозь перчатку.

Вдруг замерцал фонарь. Кончалось масло.

- Да чтоб тебя! - раздраженно воскликнул Антон. - Хоть назад возвращайся!

Едва он это произнес, как осознал, что особого выбора-то и нет. Еще не хватало тут заплутать в темноте! Кстати, точнее, очень некстати, Антону вспомнилось, как на днях сестра рассказывала об одном неудачнике, который сумел заблудиться в двух шагах от городской стены. С внешней стороны, правда. Там он и замерз, а нашли его – совершенно случайно – уже весной.

С этой мыслью Антон повернул назад. На верхних ступеньках стоял человек. Антон заметил его не сразу. Человек был одет в черный плащ до пят, который сливался с темнотой у него за спиной. Лицо человека скрывал серый шарф, а в руках он держал пистолет.

Антон заметил оружие в самую последнюю очередь, но узнал сразу. Хотя Храм запретил пистолеты, заклеймив их как оружие убийц, именно поэтому каждый второй злодей в приключенческих романах непременно размахивал как минимум парочкой таких.

У этого злодея пистолет оказался всего один, зато он - хоть злодей, хоть пистолет - был самый что ни на есть настоящий. Более того, оружие было направлено на Антона. Точнее говоря, нацелено ему прямо в голову.

Антон отпрянул. Подошва скользнула по стертой ступеньке. Антон взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и завалился на спину. В тот же миг грянул выстрел. Пуля просвистела аккурат перед самым носом. Если бы Антон падал чуть помедленнее или если бы злодей взял прицел чуть пониже - пуля точно бы отхватила ему кончик носа. Или усы бы сбрила.

Потом Антон грохнулся на ступеньки. Падение вышло жестким даже с поправкой на толстую кожу плаща и меховую подкладку под ней. Это когда Антон шел по ступенькам, они казались стертыми до основания. Для спины ступеньки оказались очень даже ребристые. Антон съехал по ним до самого низа. Фонарь вылетел из руки и шваркнулся о стену. Стекло разбилось. Огонек внутри погас.

Где-то слева дважды подряд звякнул станционный колокол. Для Антона он прозвучал небесной музыкой. В менее драматичные времена этот сигнал означал прибытие пассажирской кабинки на станцию канатной линии.

Загребая снег, Антон с места рванул прочь. Вертикальное положение он обрел шаге на пятом. На шестом он ступил на платформу. Злодей, перезаряжая оружие на ходу, быстро спускался по ступенькам. Антон прибавил шагу. Летом он бы побежал, но когда снегу по колено намело, только и оставалось, что побыстрее переставлять ноги. К счастью, злодей, опасаясь навернуться, тоже двигался медленнее, чем мог бы.

На платформе безо всякого намека на порядок стояли огромные деревянные ящики. Над ними нависал кран. В свете немногочисленных ламп он казался здоровенным механическим пауком. Сходство усиливала свисавшая по борту сеть. Крюк меланхолично покачивался на ветру прямо над проходом. Антон проскакал под ним, опасливо поглядывая вверх, и, наконец, увидел кабинку.

Та выглядела так, как он примерно и ожидал - примитивная и невзрачная. Просто коробка с окошками. Но - что гораздо важнее! - линия работала. Тихо гудели механизмы. Под навесом у пульта управления ёжился на ветру смотритель. Он уже положил ладонь на рычаг, но все еще выжидал. Пассажиров, судя по всему, совсем не оказалось, а порожний рейс - это чистый убыток, что, в свою очередь, дурной знак.

- Подождите меня! - что было сил закричал Антон.

Смотритель оглянулся. Разглядев сквозь снег Антона, он замахал рукой: мол, давай скорее! Тот и сам спешил, как мог, рванув по самому краю платформы, где намело не так сильно, и стараясь не глядеть вниз. Под платформой царила кромешная тьма, в которую, как в бездну, падали снежинки, и оттого казалось, что падать, если бы он вдруг оступился, придется целую вечность.

Подбегая к кабинке, Антон сунул руку в карман. Под руку попался шестиугольный серебряный талер. Проезд по канатной линии стоил гораздо дешевле, но ситуация не располагала к экономии.

- Того не ждем, - бросил Антон, одновременно вкладывая талер в протянутую руку смотрителя и запрыгивая в кабинку.

Чтобы остановиться, ему пришлось вцепиться в поручень. Смотритель взглянул на монету и тотчас дернул вниз рычаг. Кабинка медленно - на взгляд Антона, слишком медленно! - пришла в движение. Смотритель шагнул закрыть дверь. Именно в этот момент из-за ящиков появился злодей с пистолетом.

- Ого! - сказал смотритель и запрыгнул в кабинку вслед за Антоном.

Злодей на бегу вскинул пистолет. Раздался выстрел. Пуля ударила в борт кабинки. Пробить не пробила, но ударила громко. Антон со смотрителем синхронно вздрогнули. На этом фоне сухие щелчки над крышей, когда механизм переключился на ходовой канат, прозвучали практически незаметно.

Кабинка сразу заметно ускорилась. Злодей рванул следом, да так, что Антон испугался: сейчас догонит. И верно: тот почти успел запрыгнуть на подножку! Возможно, если бы он решился прыгнуть с края платформы, то и успел бы, но злодей лишь рухнул на колени и, проехав по инерции до самого края, там остановился. Затем платформу скрыл буран.

Антон опустился на сиденье и медленно выдохнул. Сердце бешено колотилось. Его только что пытались убить!

В полной мере Антон осознал это только сейчас. Это оказалось страшно и еще очень обидно. В приключенческих романах - а Антон прочитал их достаточно много, чтобы считаться признанным знатоком в этом вопросе - враги норовили убить героя ради несметных сокровищ или, что значительно реже, ради обладания женщиной редкой красоты. Ни того, ни другого у Антона, увы, не было.

Собственно, у него и врагов-то не было. Размеренная и регламентированная жизнь верхних этажей к этому вообще не располагала, и даже став владельцем собственного дела, Антон умудрился не обзавестись ни единым конкурентом.

- Да-а-а, - выдохнул смотритель. - Дела-а-а. Это за что же он на вас так?

Антон пожал плечами и добавил:

- Наверное, грабитель.

Эта мысль только что пришла ему в голову и еще не уложилась там. Точнее, она не хотела там укладываться. Его, приличного человека, пытались убить ради нескольких монет в карманах. И где? В городе, в каких-то трех кварталах от центра.

- Пять лет тут работаю, - говорил тем временем смотритель. - Драки - были, поножовщина пару раз случалась, а такого разбоя не припомню. Правда, я и таких приличных пассажиров, как вы, уважаемый, у нас не припомню.

Сам-то он от обычного работяги отличался разве что синей формой служащего. Среднего роста, темноволосый и краснокожий. Пожалуй, чуть более краснокожий, ну так станционный смотритель наверняка проводил на солнце больше времени, чем среднестатистический рабочий.

- Да я тоже тут случайно, - отозвался Антон. - Верхнюю линию закрыли.

- Ну да, надо думать, - смотритель закивал. - Вон как метёт.

Антон машинально взглянул в окно. За окном был только снег. Лишь на секунду в нём промелькнул зеленый фонарь, и мир вновь скрылся за белой пеленой. Антон откинулся на спинку сиденья. Живой и страшно этим довольный! Волнение еще не улеглось, но резко поменяло полярность.

Да, его пытались убить, но не убили! Антон не свернул себе шею, навернувшись с лестницы, не заметался по платформе, откуда и деваться-то, казалось, было некуда. Да и с кабинкой Антон не растерялся. Переплатил, конечно, зато тот, с пистолетом, вообще остался ни с чем. Хотя нет! Он сегодня тоже в убытке. Патроны денег стоят, а уж пистолетные-то наверняка надо было покупать из-под полы втридорога. От этой последней мысли у Антона даже ушибы на спине ныть перестали.

- Уважаемый, - тихо окликнул его смотритель. - Так вы это... заявление страже подавать будете?

Антон отрицательно покачал головой. Надо бы, конечно, но злодей наверняка уже удрал и теперь заявлять на него – только зря время тратить. Вспомнив о времени, Антон вынул из кармашка жилета часы и откинул крышку. До полуночи оставалось ровно сорок пять минут.

- Будем на месте через минуту, уважаемый, - уже бодрым тоном сообщил смотритель.

Впереди сквозь снежную пелену уже пробивались станционные огни.

Кабинка остановилась. Смотритель тотчас распахнул дверь и выскочил наружу. Когда Антон всё в том же приподнятом настроении сошел на платформу, он уже успел переброситься парой слов со своим здешним коллегой и уехал обратно на грузовой вагонетке, сидя верхом на груде руды. Антон проводил его взглядом.

Здешний смотритель придирчиво осмотрел борт кабинки и жирно подчеркнул мелом пулевую отметину. Окажись борт потоньше, пуля прилетела бы Антону в живот. От этой мысли эйфория как-то незаметно испарилась.

Антон огляделся по сторонам. Раньше он частенько бывал на этой станции, но, конечно, не на этой платформе. Та, что для приличных людей, располагалась двумя этажами выше. Обе платформы примыкали к стене городского рынка, а главный вход располагался аккурат между ними.

Подгоняемый ветром, Антон взбежал вверх по лестнице. Ступеньки тут, к счастью, были ровные и с обеих сторон тянулись перила. Над площадкой перед входом горел фонарь. Под ним стоял мужчина в белой шубе с капюшоном. У него на плече висела трехстволка.

Антон опять же заметил его не сразу, а заметив человека с ружьем, чуть не навернулся с лестницы повторно. К счастью, он вовремя разглядел кирасу поверх шубы. На кирасе сияла золотом подкова на фоне черной башни. Городская стража. Антон поначалу все-таки отпрянул, но удержался на ногах и шумно выдохнул. Стражник разом вскинул голову и трехстволку.

- Куда прёшь… простите, уважаемый, чем могу помочь?

Это он разглядел приличный плащ и белую кожу Антона. Стражник тотчас подтянулся. Антон на ходу отрицательно помотал головой. Мол, ничего не надо. Стражник приоткрыл перед ним дверь и Антон поспешил юркнуть внутрь.

Само здание рынка, как и все городские кварталы, было многоэтажным шестиугольным комплексом, однако внутри вместо привычного горожанину лабиринта комнат и коридоров располагался один огромный зал.

Ночью его освещали желто-зеленые огоньки масляных ламп. Где-то они сияли, где-то тускло мерцали, а кое-где лампы только чадили, но в целом их стараниями здесь царил полумрак, а не беспросветная темень. Потолок поддерживали толстенные каменные колонны. Меж них протянулись крытые галереи и тросы внутренней канатной линии, образуя свой собственный лабиринт. Кстати, не менее запутанный, чем поэтажный, просто в нем проще было ориентироваться, поскольку все на виду.

Перед главным входом располагался балкон размером с небольшую площадь, откуда вверх и вниз уходили лестницы и лифты. В самом его центре возвышалась статуя Мамоны. Золотой телец застыл на гранитном постаменте, грозно подняв переднее копыто. Под копытом лежали разбитые черепа гнусных еретиков. Кое-кто поговаривал, будто бы они настоящие, но Антон сильно в этом сомневался. Скорее всего, реалистичность черепов объяснялась искусной работой скульптора. На самом постаменте была высечена первая заповедь Откровения: "Я есть Альфа и Омега всего сущего".

Привычно сложив руки в молитвенном приветствии, Антон обошел статую слева, мысленно повторяя дальнейшие слова: "ибо все начинается с обретения богатства и все сводится к его преумножению". Закончить фразу надлежало аккурат у дальнего угла постамента. Это на удачу и перемены к лучшему. Жрецы, правда, считали этот "ритуал" простым суеверием, но, с другой стороны, и не осуждали. Впрочем, в любом случае, удача не спешила улыбаться Антону. Он-то надеялся прикупить здесь новый фонарь, однако нужная галерея оказалась уже закрыта.

Какая-то жизнь теплилась только на первом этаже, где вольготно раскинулся Нижний рынок. Товары там обычно были заметно попроще, зато выбор - побогаче. Поискав и поторговавшись, можно было купить практически всё, что только можно приобрести за деньги в пределах городской черты. Включая и то, что приобретать, а тем более продавать, законом - и даже Храмом! - категорически воспрещалось.

Единственное, пожалуй, чего там никогда не было, так это свежего воздуха. Запахи животных, резкие ароматы сушеных трав, зловоние дешевого илового масла и тысячи других миазмов смешались в редкостный смрад, и едва Антон ступил на каменные плиты пола, как у него засвербило в носу. В угловом загончике за лестницей тоскливо блеяли овцы, и амбре оттуда атмосферу тоже не улучшало.

Антон прибавил шагу, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам. Увы, и здесь многие прилавки пустовали, а за другими работники уже прибирали товар на ночь. Две торговки за этим делом беседовали о своих домашних делах, перекрикиваясь аж через три ряда.

В кучах мусора копошились оборванцы и крысы. Мимо пробежала ватага ребятишек. Выглядели они как последние из оборванцев, зато чувствовали тут себя настоящими хозяевами. Даже крысы их сторонились, а на замешкавшегося грызуна тотчас обрушивался град камней. Меткость юных крысоловов оставляла желать лучшего и качество компенсировалось количеством. Редкие успехи иногда сопровождались крысиным писком, иногда – человеческой бранью.

Антон на ходу поднял воротник плаща, пытаясь закрыть нос его уголком. Заодно и белый цвет лица так меньше бросался в глаза, но с этим он немного опоздал.

- Уважаемый, купите крысу, - внезапно послышался за спиной тоненький голосок. – Купите, уважаемый.

За пустым прилавком двое торговцев деловито пересчитывали выручку. Заслышав обращение "уважаемый", они дружно навострили уши и заозирались, высматривая солидного покупателя. Антон поспешно шагнул в тень. Темно-зеленая кожа сразу выдавала в них крестьян из провинции, а такие продавцы нередко бывали излишне назойливыми.

Обладатель тоненького голоска взял еще на полтона выше.

- Отстань, - зло прошипел Антон. – Не нужна мне твоя крыса.

- Да вы только посмотрите на нее, уважаемый, - не сдавался крысолов. – Она совсем свежая. Даже кровь еще не запеклась.

- Вот привязался!

Нежелания покупать эти юные предприниматели не понимали в принципе. Разве что выраженное в форме оплеухи, да и тут важно было соблюсти меру. Прошлой осенью один знакомый Антона хорошенько врезал чересчур нахальному приставале, а тот со свежим синяком и бандой свидетелей метнулся в храмовый суд. Так мол и так, а право на прибыль попрано самым грубым образом.

Им, конечно, всыпали как следует, чтобы впредь приличных людей зазря не беспокоили, но закон есть закон! На знакомого такой штраф наложили, что ему дешевле было бы скупить всех крыс на этом рынке. Включая двуногих.

У Антона лишних денег не было.

- Отстань, сказано тебе, - бросил он через плечо. – Нет у меня денег.

- Да я не за дорого отдам, уважаемый.

Антон оглянулся по сторонам. Как назло, в пределах видимости не было ни одного стражника. Пришлось выкручиваться самому. Впрочем, сегодня Антон сумел уйти от настоящего грабителя. Куда там какому-то мальчишке?

Вдохновленный этой мыслью, Антон не сбежал, резко ускорив шаг - так он поступал обычно – а, напротив, задумался, как бы поизящнее отшить наглеца, и оттого зашагал чуть медленнее. Мальчишка воспринял это как проявление внимания и вновь затянул свою рекламу:

- Вы только посмотрите, какая она. Большая, жирная…

Антон только фыркнул в ответ. Потом хмыкнул. Последние слова приставалы натолкнули на мысль, которая в тот момент показалась ему очень удачной. При правильной реализации эта идея должна была надолго отвлечь докучливых крысоловов от его персоны. Причем всех, сколько их тут ни есть.

- На что смотреть? Я даже тебя в этой темноте не вижу, - проворчал Антон.

- Идите сюда, уважаемый. Здесь светло.

Антон только повернул голову, а продавец крысы уже выскочил в полосу света. Это был мальчишка лет десяти, не больше. Через прорехи в серой рубахе и таких же серых штанах проглядывала столь же серая кожа. Точно камень, причем шершавый. Потому, наверное, он и не мерз, а ведь температура в зале едва ли поднималась выше нуля. Антону при одном взгляде на него стало зябко. Спина мальчишки изогнулась в заученном поклоне, но черные глазки смотрели смело и даже нахально.

Крыса была такой же серой, но на этом сходство заканчивалось. Она была крупной и очень толстой. Шкура буквально лоснилась от жира. На сплющенной мордочке застыло печальное и благостное выражение, будто бы зверёк смиренно принял ниспосланные ему страдания камнем по башке. Нет, определенно не тех существ назвали крысами.

- И это ты называешь добычей? – спросил Антон, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально презрительно.

Ему это удалось.

- Это очень большая крыса, уважаемый, - заволновался мальчишка. – Вон, посмотрите, каких там продают, а разве такой малявкой сыт будешь?

Антона аж передернуло.

- Я эту дрянь есть не собираюсь! Не за тем она мне нужна.

Зачем ему вообще могла понадобиться дохлая крыса, он еще не придумал, поэтому сделал глубокомысленную паузу. Мальчишка нахмурил лоб. Любопытство победило.

- А что вы будете с ней делать? – тихо спросил он.

- С этой – ничего, - Антон сказал, как отрезал. – Такая крыса мне не нужна. А вот если ты добудешь мне другую…

Он, конечно, этого не видел, но ни мгновения не сомневался, что малолетние крысоловы в темноте дружно навострили уши, и мысленно усмехнулся. Будет вам задачка, охотнички! Антон еще раз мысленно просмотрел свой план и, не заметив в нем изъянов, выдал:

- Я сделаю чучело для моей коллекции. Но крыса должна быть без видимых повреждений, и не с таким мехом, а…

Тут Антон подумал: какой окрас не показался бы абсолютно нереальным, но при этом заведомо не существовал бы в природе? Из того, что он знал о крысах: они были наглые и мерзкие, а цвет шкуры варьировался от серого до бурого. Иногда встречались и альбиносы, но иногда здесь не подходило.

- Розовая, - закончил Антон.

Мальчишка от удивления открыл рот.

- Да-да, розовая, - не дал ему возразить Антон. – Как цвет зари, когда поутру встает солнце. Розовые крысы встречаются крайне редко и они очень осторожны. За розовую крысу я дам золотую монету.

Мальчишка так и остался стоять с открытым ртом. Антон повернулся и быстро зашагал прочь. За его спиной вспыхнул горячий спор. Высокий, кажется девичий, голос убеждал других, что розовых крыс не бывает, но волшебное слово "золото" заглушило глас разума. Вряд ли кто-то из них не то что держал в руках, а хотя бы видел золотую монету.

Как и следовало ожидать, задумка отлично оградила Антона от малолетних приставал и единственное, что слегка подпортило приподнятое настроение – ему так и не попался по пути ни один торговец осветительными приборами. Пришлось на выходе с рынка заплатить стражнику, чтобы тот проводил его с фонарем. Да и спокойнее так.

Гаражная стена была самой настоящей стеной, а точнее говоря - частью городской стены между двух ворот. С внутренней стороны в ней располагались хозяйственные помещения, которые в мирное время город охотно сдавал в аренду. Антон снимал здесь комнатку под контору. Маленькую, зато с отдельным входом.

По конторе волнами разливалось тепло. В углу тихонько гудел котел. Сквозь щель под дверцей выбивались зеленоватые лучики света. Антон запалил лампу. Из тьмы выступили контуры предметов. Стол, стул, железный шкаф для документов. В тени трубы за котлом нарисовался приемник пневмопочты. В первый момент он показался Антону треглавым драконом, грустно нахохлившимся над пустой тарелкой. То есть, почти пустой. Когда лампа разгорелась, Антон заметил в приемном лотке шар величиной с кулак.

- Интересно, от кого бы это? – вслух подумал Антон, одновременно вынимая послание.

Внутри шара оказался аккуратно свернутый листок белой бумаги. Не иначе, официальное уведомление. Только директорат рассылал почту на качественной бумаге, чтобы все видели, как власть богата. Или, если посмотреть с другой стороны, неэкономна.

Вот они и сэкономили! На бумаге ровными красными буквами было выписано извещение о расторжении почтового контракта. Немедленно и без какой-либо компенсации.

Мир медленно поплыл перед глазами Антона. Деньги, доходное место, карьера… Все то, что мгновение назад казалось незыблемой основой существования, вдруг оказалось миражом и рассеялось, оставив после себя мерзкий запах неудачи. Антон поморщился. Про мерзкий запах – это внезапно оказалась вовсе не образная мысль. Из котла наружу просачивался запах илового масла. Резкий, затхлый и омерзительный.

Антон вдруг сообразил, что сидит у самой печки. Прямо на каменном полу. Сколько он так просидел, он и сам не знал. Наверное, долго. В руках он по-прежнему держал шар. Внутри – это Антон проверил еще дважды – по-прежнему лежало извещение о расторжении контракта. Зашиби их всех копытом! Его единственный крупный контракт расторгнут, как "не представляющий больше коммерческой ценности". Всё! Конец!

- А почему это у нас дверь нараспашку? - раздался вдруг от входа густой бас. - Весна пришла?

Антон медленно поднял голову. Угловатую фигуру, стоявшую на пороге, можно было с равным успехом отнести и к человеку, и к малому двуногому шагоходу. Малому, разумеется, только по меркам шагающих машин. Фигура на пороге была под два метра ростом.

- Здравствуй, Кади, - тихо сказал Антон.

- Ага, привет, босс, - отозвался новоприбывший. – Ты это зря загрустил. Такая буря сильно валит, да быстро сдувается. Часа через два будет полная тишь, это я тебе точно говорю. На безветрии нагоним.

Входная дверь с глухим стуком закрылась. Кади снял свою безразмерную шубу и пристроил ее на вешалке у входа. Затем послышалось шуршание. Кади тщательно смахнул веником снег с сапог и только тогда прошел вглубь конторы.

На свету сходство с шагоходом не пропало. Плотное телосложение и широкие плечи с короткой шеей дополнялись прищуренным взглядом, как будто бы Кади глядел сквозь смотровые щели. Задубевшая на северных ветрах красная кожа по цвету вполне соответствовала выгоревшей на солнце обшивке. Даже движения были похожие: размашистые, широкие и вместе с тем очень точные.

Загрубевшими пальцами Кади снял толстый слой нагара с ламповой горелки. Освобожденное пламя сразу засияло ярче.

- Слушай, босс, - снова заговорил Кади. - Я тут поспрашивал насчет механика, но пока безрезультатно. По-моему, двадцать пять монет в неделю все-таки маловато. Ты бы поднял хотя бы до сорока. Сейчас ведь не такой кризис, чтобы люди только за еду работали. А на сорок монет есть один кандидат. Вполне подходящий парнишка, с опытом. Что скажешь?

Вместо ответа Антон молча протянул ему шар. Кади взял, покрутил его в руках и одним плавным движением разделил на две половинки. Лежащую внутри бумажку он небрежно вытряхнул на ладонь. Ноготь машинально сковырнул крохотный ярлычок с адресом. Кади соединил половинки обратно и вложил шар в левую трубу приемника. Зашипел воздух. Шар крутанулся и его втянуло внутрь. Кади спокойно развернул сообщение, поднес листок поближе и пробежал текст глазами. Антон вздохнул.

- Да, неприятное известие, - согласился Кади. – Что это они, совсем Ротбург без почты оставить решили? Туда же только моя старушка… в смысле, теперь твоя, и ходит.

- Может быть, дешевле нашли? – отозвался Антон, сделав вялую попытку пожать плечами.

- Дешевле только электов караваном отправить, - сказал Кади. – Только я посмотрю, как они пешком через Многоугольник пройдут…

Многоугольник был для Антона всего лишь отметкой на карте, но, впрочем, в такую метель караван из городской бедноты вряд ли бы просто дошел до него. Хотя сама по себе мысль собрать всех этих голодранцев – и убийц, не зависимо от цвета кожи - и выставить за ворота Антону понравилась.

- Меня сегодня убить пытались, - как-то не в тему пожаловался он.

- Разглядел – кто? - спросил Кади.

- Нет. Не до того было. Наверное, какой-то бандит надумал меня подстрелить и обобрать.

- Подстрелить? – сразу переспросил Кади. - Из чего?

- Из пистолета.

Взгляд Кади стал пристальнее и суровее.

- Пистолет - штука запрещенная, - сказал он. - Поймают - запросто можно и на костер угодить. Не каждый рискнет с такой штукой разгуливать по городу.

- Наверное, он костра не боится, - равнодушно сказал Антон. – А, может, он уже приговорен. Два раза всё равно не сожгут.

- Это верно, - согласился Кади. - Но такие люди обычно не берутся за пустяковые дела.

- Убийство - не пустяк, - возразил Антон.

- И то верно. Но почему он хотел убить именно тебя?

Антон пожал плечами. На этот раз у него получилось.

- Ты страже жалобу подал? - спросил Кади.

- Нет. Всё равно не найдут, а времени жалко.

- Дело твое, конечно, - Кади в сомнении покачал головой и вытащил из кармашка часы. – Но про время это ты правильно напомнил. До полуночи десять минут осталось. Давай-ка выдвигаться, а то там уже на углу этот кровопийца дежурит.

- Куда выдвигаться?

- У нас один маршрут, на Ротбург, - сказал Кади. – Если ты, конечно, не собрался куда-то еще.

- Нет. Я даже в Ротбург не собираюсь, – Антон тяжко вздохнул, и добавил: – Ты же видел сообщение.

Кади внимательно посмотрел на него.

- Я видел только одно сообщение, - тихо сказал он. – Про разрыв почтового контракта. А у тебя еще тринадцать разовых, и, как я вижу, они все еще здесь.

Кади указал на стол. Взгляд Антона вскарабкался на него и остановился на жиденькой стопке из клочков бумаги. Все они были разных размеров и разного цвета. Объединяло их только то, что каждый клочок был обрывком одного из самых дешевых сортов бумаги.

- Они даже дорогу в один конец не окупят, - сказал Антон. - Нет, на таких условиях я никуда не двинусь.

- Не двинется он, - Кади громко фыркнул. – А кто двинется? Я? Мне по возрасту не положено. Да только, зашиби меня копытом, я и в мои шестьдесят готов встать к рулям и выйти в любую бурю. Чтоб ты знал: моя старушка двадцать лет развозила почту, и никогда – ни разу! – не было случая, чтобы я нарушил договор.

- Но теперь-то контракта нет.

- А это что?! – Кади резко указал на стопку бумажек. – Тринадцать самых настоящих контрактов, и на каждом из них стоит твое имя. Видишь?

Он схватил верхний листок и повернул его к свету. Мелкий текст сливался в единую массу, и только слово "контракт", начертанное сверху крупными печатными буквами, четко проступало на желтоватом фоне. Всматриваться Антон не стал. Содержание везде было одинаковое, менялись только имена. За вышеупомянутые двадцать лет Кади приучил всех к своим условиям и никто даже не пытался торговаться. Пока действовал почтовый контракт с городом, это была чистая прибыль. Теперь обстоятельства изменились.

- Контракты вижу, - не стал спорить Антон. – Прибыли не вижу.

Кади снова возмущенно фыркнул, но опять же нашел, что ответить.

- Избежание потерь – это, между прочим, тоже прибыль. Даже налогом облагается. А ты, если порвешь сразу столько контрактов, потеряешь разом и уважение, и доверие людей.

- Их уважение мне и даром не надо, - Антон отмахнулся. – А вопрос доверия полностью регулируется штрафными санкциями. Которых, кстати, нет, так что все эти потери – иллюзия, и ничего больше.

- Иллюзия?! Да эта иллюзия, если хочешь знать, поценнее золота!

- Ценнее золота нет ничего, - тоже начал закипать Антон, которому в последней фразе почудился намек на богохульство. – В Откровении…

- Я, знаешь ли, тоже читал Откровение! - громко перебил его Кади. – Там везде написано про богатство, но ни разу не встречается слово "золото". Не значит ли это, что сам Мамона понимал богатство куда шире? Он ведь не просто так именуется вездесущим.

Антон даже не сразу нашел, что ответить.

- Ну, знаешь!... Ты говоришь, как реформатор.

- Я говорю как человек, который знает жизнь, - отозвался Кади, и бросил листок обратно на стол. – В качестве какового ты меня и нанял. И, кстати, Храм не осудил реформацию…

- Но и не одобрил!

- Это пока, - так уверенно заявил Кади, словно он лично направлял волю Храма. – Жрецам ведь подумать надо, взвесить все "за" и "против"… Ты думаешь, почему Храм всегда прав? Потому что жрецы вначале хорошенько подумают, а только потом сделают. Вот и ты – подумай! Подумай, прежде чем такие решения принимать.

Антон мрачно кивнул. Дельный совет явно запоздал. Последние… А сколько же времени прошло? Четверть часа, наверное. Вот эти последние пятнадцать минут он только и делал, что думал. Думал о том, что всё пропало. Уж это-то он обдумал основательно.

Взгляд Антона остановился на отполированном боку парового котла. Из импровизированного зеркала на него с понимающей грустинкой взглянуло его отражение. Худое, бледное, с тонкими усиками. Внешне Антон был типичным выходцем с верхних этажей. Раньше он даже под открытое небо редко выходил, а уж здесь, внизу, и вовсе был случайным гостем. Случайным и, как оказалось, напрасным.

- Думаю, будет лучше, если я найду другого покупателя на шагоход, - озвучил Антон пришедшую ему в голову мысль. - Более авантюрного.

- Теперь ты босс, тебе и решать, - проворчал Кади, опустив голову.

Антон молча собрал разбросанные по столу бумаги и сложил в поясную сумку. В отличие от Кади, она у него была всего одна, зато большая. Стандартный лист можно было положить в нее, не складывая вчетверо, а уж эти "контракты" и вовсе поместились всей пачкой в один из боковых карманов.

- Ты вот что, босс, - проворчал Кади. – Если ты к себе – двигай-ка через главные ворота и по второй линии. Она работает и народу там хватает.

- Так большой крюк через центр получается, - возразил Антон. - Я тут подумал…

Что он думал, он еще до конца не додумал, но Кади и так согласился:

- Ты правильно подумал. Только ты Ивана Юрьича помнишь? Горного инженера?

Антон, застегивая плащ, неопределенно пожал плечами. Судя по упоминанию отчества, это был выходец из рабочих, но теперь уважаемый, а с такими он за последние дни сталкивался регулярно. Всех и не упомнишь.

- Иван Юрьич? - переспросил Антон. - Нет, не припомню такого.

- Ты про него спрашивал, пока мы документы в Храме оформляли.

- А-а. Я не про него, я про его предприятие спрашивал. У него шахта где-то недалеко от Ротбурга. "Каверна" называется. Говорят, там золото нашли, а мне как раз по случаю его акции предложили. Вроде дело верное. А что? Ты слышал другое?

- Да нет. Я тоже про золото слышал. Об этом еще неделю назад в Ротбурге судачили. Просто Юрьича сегодня днем убили. Свидетелей не было, а вот пулю из него вытащили пистолетную. Хотя, возможно, это просто совпадение…

Глава 2

Домой Антон возвращался рекомендованным кружным путем через центр. Торопиться уже было некуда. Полночь миновала. Об этом Антону сразу напомнил смотритель парковки. Выскочил из-за сугроба, как из засады. Правда, вместо пистолета он предъявил заранее заполненный счет, зато оказался успешнее недавнего грабителя.

Центром города служили две башни высотой в двадцать этажей каждая. Левую башню венчал золоченный шпиль. В ней размещался городской храм. В правой обосновалась городская администрация во главе с советом директоров или, как его обычно называли, Директоратом. До недавнего времени Антон там работал.

Не в совете директоров, конечно, а простым клерком в администрации. Работа была не сложная, но невероятно скучная, где самым волнительным приключением был несданный вовремя отчет. Жил Антон в десятиэтажном комплексе напротив башни директората и каждый день ездил туда и обратно по закрытой канатной линии. Кабинки были удобные и безопасные, они отправлялись и прибывали строго по расписанию, но уже сам факт того, что Антон практически каждый день выходил за стены родного комплекса, делал его в глазах соседей настоящим путешественником.

В какой-то момент он и сам поверил в это.

- Приехали, уважаемый, - прервал его мысли смотритель станции. - Конечная.

- Что? Ах, да, благодарю.

Антон вышел из кабинки на платформу. Та располагалась внутри комплекса, поэтому тут было тепло и светло. У входа дежурил стражник. Антон прошел мимо него и облегченно выдохнул. Здесь с ним не могло случиться ничего плохого.

Кабина лифта - с дверьми, поручнями и даже откидным сидением - плавно вознесла Антона на седьмой этаж. По этажу расползалась сеть коридоров. Антон привычно свернул в тот, который вел к центру комплекса.

Под потолком горели масляные лампы, заливая коридор ровным белым светом. В стенах сияли разноцветными огоньками витрины. Большинство заведений было уже закрыто, но многие оставляли рекламу на ночь. Влево и вправо уходили боковые коридорчики с ровными рядами дверей, за которыми прятались жилые апартаменты, конторы и те заведения, которым не требовалась броская реклама.

Внутри комплекса было все, что нужно для жизни. Многие знакомые Антона выбирались за пределы здания лишь по очень серьезному поводу, а кое-кто из его школьных друзей не выбирался вовсе. В их кругу уже стало дежурной шуткой спрашивать у Антона: есть ли жизнь за стенами? Обычно он отшучивался, утверждая, будто пока не нашел, но не теряет надежды.

Коридор привел Антона к широким двустворчатым дверям. На каждой створке красовалась эмблема Храма - голова Золотого тельца с нимбом в форме подковы. Между прочим, обе эмблемы были из чистого золота. Прихожане расстарались для своего храма. За дверьми располагалось его местное отделение, специально для этого этажа. Не такое роскошное, как центральное, но Антону оно, по правде говоря, всегда нравилось больше.

Здесь он изучал азы веры, тут подписал свой первый контракт - с городом, принимая на себя права и обязанности полноценного горожанина - и сюда же ноги принесли его, когда стряслась беда. Маленький и уютный, обычно этот храм был тих и немноголюден. Но только не сегодня!

Когда Антон распахнул дверь, изнутри, точно облачко, выплыл приглушенный гул голосов. Сразу за дверью прихожанина встречала мраморная статуя Мамоны. Она была раза в три меньше, чем на городском рынке, но зато проработана более детально. Скульптор старательно высек каждый волосок на шкуре Золотого тельца. Антон с почтением поклонился Мамоне и только потом повернул голову на звук. Голоса доносились из правого крыла. Там, у доски объявлений собралось не меньше сотни прихожан.

Люди стояли небольшими группками и негромко переговаривались. Кто-то молился. Двое у стены о чем-то шепотом жарко спорили. Спорщик постарше повторял как заведенный: "я же говорил! я же говорил!". Его собеседник всякий раз морщился, словно получал оплеуху. Высокий юноша в белом костюме нетерпеливо прохаживался взад-вперед.

- Идет, идет, - прошелестело в воздухе.

К доске вышел служитель храма в желтой мантии с синей полосой. Прихожане поспешно расступились. Служитель молча закрепил на доске новое объявление. Самые нетерпеливые заглядывали ему через плечо, чего обычно никто себе не позволял. Спорщик постарше схватился за сердце. Антон подошел ближе.

Самое свежее объявление всегда размещалось в центре. Более старые постепенно смещались в стороны, пока не достигали края доски. Тогда их просто снимали. Последнее объявление оказалось посвящено экономическим итогам дня и, судя по первым строчкам, хвастаться Директорату было нечем.

Ни для кого уже не оставалось секретом, что один из амбициозных – и невероятно затратных! – проектов городской администрации оказался, как принято говорить в таких случаях, не вполне успешным. Настолько не вполне, что бюджет сиганул в минус, как балласт с дирижабля. Те, кто наверху, тяжело вздохнули и потуже затянули пояса тем, кто внизу. Вначале, конечно, всяким электам и рабочим, но постепенно кризис добрался и до верхних этажей.

Объявление более чем наполовину состояло из списка тех, кто оказался непростительно беспечен в это непростое время и полностью разорился. Третьим номером в этом списке стоял "горное предприятие Каверна".

Антона точно копытом по затылку стукнуло. Какое-то время он стоял в состоянии обморока, ничего не видя, не слыша и не воспринимая.

"Ну вот теперь точно катастрофа", - спокойно и размеренно сказал внутренний голос.

Практически все свои деньги, оставшиеся после покупки шагохода, Антон вложил в эту шахту, будь она неладна! И что теперь?! Дипломированный горный инженер ошибся и богатая золотоносная жила оказалась миражом? Антон протер глаза, разгоняя туман и подсознательно надеясь, что он неверно прочел название разорившейся шахты. Нет, всё верно: "Каверна". Взгляд скользнул по строчкам ниже: "предварительные оценки оказались сильно завышенными", "неудачное стечение обстоятельств", "31 января в 9:00 суд признал шахту банкротом"…

- Погодите-ка! - прошептал Антон.

В девять утра? Антон купил их акции практически в полдень! Не с рук - здесь же, через храмовую кассу.

- Этого не может быть, - прошептал Антон. - Этого просто не может быть.

- Может, раз написано, - так же тихо отозвался голос у него за спиной. - Храм не ошибается.

Антон едва сдержался, чтобы не усомниться в этом вслух. Несомненно, этому было какое-то другое, не столь еретическое объяснение. Просто Антон его не видел. Впрочем, в тот момент он вообще мало что видел. Молча повернувшись, Антон пошел прочь. Ни на кого не глядя, никого не узнавая. Осознание полного провала вдарило его по голове, вышибив из нее всё, кроме единственной мысли: это конец!

Обойдя статую Золотого тельца, Антон оперся ладонями о постамент и словно отгородился им ото всех. Простоял так, наверное, несколько минут, пока в голове слегка не прояснилось. Впрочем, когда прояснилось, мысли сразу потекли такие, что хоть обратно ныряй в ступор!

Благодаря покупке шагохода Антон с лихвой выбрал норму потребления на эту зиму, но февраль - месяц короткий. Тех средств, что еще оставались, даже на март толком не хватит. Разве что действительно продать шагоход, но на него еще покупателя найти надо. Причем, как ранее правильно заметил сам Антон - более авантюрного. Таких среди городской элиты всегда было немного.

Антон с тоской окинул взглядом левое крыло храма, словно бы надеялся, что искомый авантюрист прятался где-то здесь. Если он и прятался, то очень искусно. Укрыться тут было практически негде. Разве что за одной из трех дверей в левой стене. Они вели в кабинеты, где прихожанин мог один на один переговорить со служителем Мамоны.

Над каждой дверью горела лампадка, показывая, что дежурный жрец на месте. Обычно в столь поздний час дежурил только один, но сегодня он бы явно не справился с наплывом тех, кому срочно потребовалась духовная консультация. С того момента, как служитель вывесил объявление, прошло едва ли четверть часа, а перед каждой лампадкой уже была опущена шторка - мол, занято. Наверное, еще бы и очередь выстроилась, но на верхних этажах считалось неприличным так открыто демонстрировать, что у тебя проблемы.

Из первой двери вышел юноша в светлом костюме. Антон тотчас напустил на себя максимально беззаботный вид. Зря старался. Глядя строго перед собой, юноша прошел мимо. Антон выждал положенную правилами приличия минуту и поспешно юркнул внутрь.

За дверью была ярко освещенная комнатка. Массивный стол из красного дерева перегораживал ее пополам. За столом сидел худой жрец в желтой мантии. Крючковатый нос, близко посаженные глаза и лысина с редкими островками темных волос за ушами придавали жрецу сходство с нахохлившимся грифом. В школе его так и прозвали - Птица. Тогда у него еще не было лысины, зато были проблемы с ногами и он семенил по-птичьи на маленьких ступнях. Теперь его звали ведущий Александр.

Антон, по правде говоря, предпочел бы увидеть ведущего Леонида. По вечерам именно он обычно занимал первую кабинку, но старый жрец сильно сдал в последнее время и все чаще передавал дела в руки своего молодого преемника.

- Здравствуйте, ведомый Антон, - плавно, чуть нараспев произнес ведущий Александр. – Да пошлет вам Мамона успех и процветание.

Формально жрецы стояли по статусу выше администраторов, однако, подчеркивая всеобщее равенство людей, провозглашенное Мамоной, обращались на "вы" абсолютно ко всем, даже к серокожим электам, если те удостаивались их внимания. Ведущий Александр поднял руку и небрежно начертал в воздухе благословляющий жест. Антон склонил голову, принимая благословление. Один Мамона знал, как он в этом нуждался.

- Слышал я, что дела ваши идут неважно, - сразу перешел к делу жрец.

- Это так, ведущий, - с сожалением признал Антон.

- Большому человеку к лицу большие провалы, - сочувственно произнес жрец, и, сделав паузу, уже строже добавил: - Но достаточно ли вы большой человек для таких провалов?

Слово "таких" он четко выделил голосом. Антон пожал плечами.

- Я не знаю, ведущий, - признал он. – Потому и пришел…

- Не знает он, - строго сказал жрец. – Зато я знаю. Вы, ведомый Антон, ввязались в авантюру. Да, авантюра – это предприятие, угодное Мамоне, ибо только она может привести к максимальной прибыли. Но! - он резко поднял указательный палец, призывая отметить это "но!": - Только успешная авантюра радует золотое сердце. А была ли ваша авантюра успешной? Нет!

- Но я же не думал…

Конец фразы на мгновение повис в воздухе.

- А зря, - сказал жрец. – Вы проявили невнимательность, ведомый Антон. И что же вы хотите теперь?

Вопрос был риторический, но Антон ухватился за него, как утопающий хватается за соломинку.

- Мне нужна помощь, ведущий. У меня серьезные проблемы…

- И вы пришли с ними в храм? В свой храм?! – от переизбытка чувств ведущий Александр грохнул кулаком по столу. – Я поражен! Мы тут все – одна семья, одна команда. Команда, нацеленная на успех! А может ли команда считаться успешной, если в ней есть вот такой вот неудачник?!

- Но…

- Какое тут может быть "но"?! Кому сегодня, как какому-то электу, всучили ворох пустых обещаний?

- Простите, ведущий, но вы же сами говорили, что с этими акциями всё в порядке, - робко напомнил Антон.

- Да, говорил, - тотчас отозвался ведущий Александр. - И когда я это говорил, так оно и было! Потом ситуация резко изменилась. Вы этого не проконтролировали. И каков результат?

Антон только вздохнул, одновременно успев подумать, что вообще-то раз уж Александр так пёкся о команде, он бы, заверяя сделку, мог бы запросить более свежую информацию. Или хотя бы посоветовать Антону сделать то же самое. Всё-таки жрец не просто так именуется ведущим. Хотя, конечно, это не отменяло оплошности и самого Антона.

- Результат просто кошмарный, - строго сказал ведущий Александр. - Или вы думаете, что просто потеряли деньги, и всё? Так вот, я вам скажу прямо: это не всё! Своим провалом вы подвели всех нас! Как теперь о нас будут судить на других этажах? По успехам? Они есть у всех. А вот такого провала давно ни у кого не было. О, Мамона, да никакая антиреклама с этим не сравнится! И после этого у вас еще хватило наглости прийти просить помощи?

Жрец сокрушенно покачал головой, словно поражаясь: до каких высот нахальства могут дойти некоторые неудачники. Тем не менее, голос его смягчился.

- Ладно, продавайте свое шагающее корыто, - сказал он. - А я переговорю с Директоратом. Есть у меня там кое-какие связи, попробую уговорить их взять вас обратно. Не на ту же должность, конечно, но местечко вам найдем.

Это было бы самым логичным решением и Антон первым удивился, услышав свои холодные слова:

- У меня еще тринадцать разовых контрактов. И я свои договора не отменяю.

На секунду жрец опешил. Антон тоже.

Антон опомнился первым. Торопливо положив на стол монету в уплату за духовную консультацию, он повернулся и вышел, забыв придержать дверь. Та громко захлопнулась сама. Антон вздрогнул. Мамона, казалось, покосился неодобрительно. Прихожане, только что приступившие к молитве, прервались и удивленно вскинули головы.

- Простите, - на ходу бросил Антон.

Быстро поклонившись Золотому тельцу, он пулей вылетел из храма. По коридору неспешно брёл фонарщик, гася каждую вторую лампу. Стало быть, час ночи уже наступил. Антон вихрем пролетел мимо него и помчался прочь, мысленно кляня себя последними словами.

Ведь сам же себе яму вырыл! Да такую, что впору в ней и зарыться. Завтра к утру о его идиотском упрямстве весь город знать будет. Тринадцать контрактов у него. Тринадцать бумажек, которые даже в сумме на полусотню медяков не потянут. Фантастическая прибыль!

А второй раз храм помощи не предложит. Разве только если Антон не вернется из этого дурацкого путешествия с прибылью. Тогда да, обретенное богатство многие грехи спишет. Настоящее богатство, понятное дело, а не горсть медяков. Вот только как его обрести в унылом провинциальном Ротбурге?

Тут Антон второй раз удивился сам себе. Неужели он всерьез подумывал отправиться-таки в это путешествие? Нет, здесь, где каждый будет показывать на него пальцем, он оставаться тоже не мог, но что ему делать там? Разве что просто в рамках реализации плана "убраться отсюда". Вместе со всеми своими контрактами, пропади они пропадом!

Свернув направо, Антон вышел к лифтовой площадке. Кабины на этаже не было. Через шахту тянулись две толстые металлические цепи. Они мерно подрагивали, словно там, внизу, кабину старательно раскачивали.

Рядом с шахтой стоял молодой лифтер. Его кожа была красной, но с таким пунцовым оттенком, что, казалось, будто это кто-то из элиты устроился на непрестижную работу и очень этого смущался. Синяя форма с белой эмблемой выглядела такой новой, какой может выглядеть только надетая в первый раз. Антон с грустью подумал, что завтра он запросто может оказаться на месте этого парня и хвала Мамоне, если не на своем этаже.

- Лифт на третьем, уважаемый, - торопливо сообщил лифтер. - Сейчас только мебель на пятый перевезут и он свободен. Подождете?

Антон пожал плечами и равнодушно кивнул. Нервное напряжение как-то разом схлынуло. Силы оставили Антона и он привалился спиной к стене. Хотя, наверное, мог бы и упасть, все равно хуже не стало бы. Пол чистый, его мыли утром и вечером, так что одежду он бы не испачкал.

Лифтер поспешил доложить в переговорную трубу, что на седьмом уровне ждет уважаемый пассажир. В ответ донеслось нечто тягуче-неразборчивое. Словно вода вылилась.

- Скоро будет, уважаемый, - перевел лифтер. – Уже заканчивают.

Антон не ответил. Прошла минута, потом другая. Внизу все также копошились. Лифтер постоянно заглядывал в шахту, словно мог что-то разглядеть сквозь крышу кабины, и при этом неотрывно косился на Антона. Это начинало раздражать. Антон уже собрался уходить, когда в коридоре послышались шаркающие шаги. В такое позднее время по этажу мог бродить только кто-то из своих. То есть один из тех, кого видеть совершенно не хотелось.

Едва Антон отделил себя от стены, как из-за угла появился совершенно незнакомый жрец. Сгорбленный, седобородый, он тяжело опирался на посох из красного дерева. На жилистой шее висела тончайшая золотая цепочка, но даже она казалась тяжким грузом для старика. Потертая ряса была самого простого покроя, но три миниатюрные подковки на цепочке свидетельствовали об очень высоком ранге священнослужителя. Антон и лифтер дружно поклонились. Жрец остановился, благословил каждого по отдельности, и тихо осведомился, надолго ли занят лифт.

- Уже заканчивают, ведущий, - заверил его лифтер. - Сейчас поедет. Одну секундочку.

- Заканчивают грузить или выгружать? - уточнил жрец.

- Грузить, ведущий.

Жрец тихо вздохнул.

- Что долго грузили, то и выгружать будут долго, - заметил он. - Пойдемте, Антон. Там дальше есть еще один лифт.

Жрец повернулся и неспешно направился дальше по коридору. Антону и в голову не пришло отказаться. Он только на мгновение замешкался, соображая: откуда незнакомый жрец может знать его имя? Впрочем, судя по тому, как разорялся ведущий Александр, сегодняшний его промах заметили многие. Другое дело, стоил ли он внимания одного из иерархов Храма? Антон искренне надеялся, что нет.

Быстро догнав жреца, он затем не сразу подстроился под его неспешный шаг. Лифтер проводил их обоих печальным взглядом – уходили две монеты его первого заработка. Жрец шел молча, и Антон не осмелился первым начать разговор. Так они доковыляли до поворота и свернули за угол.

- Я случайно слышал ваш разговор с ведущим Александром, - тихо заметил жрец. – Точнее, его завершающую часть.

- Боюсь, ее многие слышали, ведущий, - Антон вздохнул.

- Да, финал вышел громковато, - с легкой улыбкой признал жрец. – Но то, что было сказано перед этим, прозвучало очень достойно.

- Я... Ведущий, я несколько поспешил…

- Да-да, я понимаю, - жрец едва заметно кивнул. – Мы все спешим, Антон, когда видим цель перед собой. Так нам заповедовал Мамона. Никогда не останавливайтесь в погоне за богатством. Никогда, Антон. Даже падение - это в каком-то смысле движение, особенно, если за ним следует новый подъем.

- Подъем? - с робкой надеждой спросил Антон.

- Подъем, - сказал жрец. - Или движение вбок. Путь к цели не всегда лежит на прямой. Бывают моменты, когда нужно замедлить бег и оглядеться по сторонам, чтобы увидеть новые возможности.

Он остановился и, словно бы демонстрируя свой тезис, огляделся по сторонам. Ничего интересного в коридоре не наблюдалось. Всю его обстановку составляли семь масляных ламп под потолком. Четыре из них были погашены, но света трех других вполне хватало, чтобы не оставлять места ложной надежде. Жреца это ничуть не обескуражило.

- Вот так и ведущий Александр в своем достойном восхищения рвении мчится вперед, - спокойно продолжил он. – И там, впереди, он видит только то, что ваша неудача уменьшила общий коммерческий вес всего этажа.

- А что видите вы, ведущий? - спросил Антон.

- Я? Я вижу надежного человека, который не отменяет свои контракты даже перед лицом тех испытаний, которые Мамоне было угодно ниспослать ему. И этот человек собирается как раз туда, куда мне надо отправить письмо. Более того, он туда спешит, а мое дело как раз не терпит промедления. Видите, Антон, сколько сразу совпадений. Просто так их столько сразу не случается. Это знак, Антон. Знак свыше.

В руках жреца словно бы из ниоткуда материализовался конверт из плотной коричневой бумаги с желтоватыми разводами. Такой цвет ей придавала особая пропитка, защищавшая содержимое от влаги.

- Это письмо для моего давнего друга, ведущего Марка из Ротбурга, - пояснил жрец. – И я вас очень прошу передать его лично в руки. Только так, и никак иначе.

Конверт был запечатан храмовой печатью, но не подписан. Ни имени, ни адреса.

- А где я найду адресата, ведущий? - спросил Антон.

- По правде сказать, я и сам этого не знаю, - ответил жрец. – Он такой беспокойный, не любит сидеть на одном месте. Но найти его надо, и как можно скорее. Это очень важно. Пойдемте, Антон, а то и тот лифт могут занять. Сегодня такой беспокойный день...

Он снова зашаркал по полу. Антон на ходу спрятал письмо в поясную сумку, в отдельный карман для важных документов. Из-за поворота показалась высокая женщина в белом костюме. Подмышкой она держала толстую папку с бумагами. Не останавливаясь, женщина издали поклонилась жрецу. Антона она проигнорировала. Жрец начертал в воздухе благословляющий жест. Женщина вновь склонила голову и поспешила дальше.

- Вот о чем я и говорил, Антон, - сказал жрец. - Вечно куда-то спешим. Даже благословление принимаем на ходу.

Он покачал головой и оглянулся. Женщина уже скрылась за поворотом. Жрец снова повернул голову к Антону и продолжил:

- Так о чем это я? Ах да. Если вам повезет, Антон, вы застанете ведущего Марка в главном храме Ротбурга. Он единственный там с таким именем, не ошибетесь. Но может так случиться, что вам не повезет, и он отправился в одно из соседних поселений. Их там довольно много.

- У меня есть карты всего района, ведущий, - поспешил заверить его Антон.

- Чудесно, - сказал жрец. – Я все больше убеждаюсь, что вы – именно тот человек, который мне нужен.

Его рука на миг исчезла в складках рясы, но вместо ожидаемого контракта на свет появились монеты. И не просто монеты, а золотые! Традиционной шестиугольной формы, с отчеканенным ликом Золотого тельца и тончайшей вязью, которая складывалась во все 13 заповедей, они служили зримым символом преуспевания. Если у вас есть хоть одна такая, вы уже не неудачник, а жрец протягивал Антону целых пять монет.

- За такую сумму можно зафрахтовать весь шагоход, ведущий, - сказал Антон.

Причем не только до Ротбурга и обратно, но и включая обстоятельное путешествие по всей округе.

- Тогда считайте, что я вас зафрахтовал, - не стал спорить жрец. – Для меня важен только результат. Все, что не потратите, считайте премией за скорость доставки. А теперь, надеюсь, вас ничего не задерживает в городе.

- Ничего такого, ради чего стоило бы отказаться от вашего предложения, ведущий, - тотчас ответил Антон. – Снегопад скоро должен утихнуть и я немедленно выхожу.

- Это хорошо. И, пожалуйста, не задерживайтесь в пути.

Антон поспешно кивнул, едва сдержав восторженный вопль. Жизнь продолжается! Он снова в деле.

Кстати, о деле. Карандаш лежал в нагрудном кармане, а вот пачка приличной белой бумаги, специально купленной для особых случаев, как назло, осталась в конторе. Уходя, Антон совсем про нее забыл. Торопливо накарябать контракт на подвернувшемся под руку обрывке было бы уместно с каким-нибудь рабочим, но никак не со служителем Мамоны.

- Вас что-то беспокоит, Антон? – спросил жрец.

- Да, ведущий. Я подумал о контракте…

- Не думаю, что он необходим, - жрец отмахнулся; точнее, сделал едва заметное движение кистью, призванное отобразить этот жест. – Вы ведь получили всю сумму авансом.

- Да, но вы…

- А я вам верю, Антон. Иначе бы и не обратился к вам.

Собственно, обмануть иерарха Храма позволил бы себе только законченный безумец, решивший за чужой счет свести счеты с жизнью в подвалах инквизиции. Антону подобная мысль даже в голову не пришла. Он только согласно кивнул и опустил монеты в поясную сумку. Тяжелые, гладкие, холодные – их не хотелось выпускать из рук.

- Я доставлю письмо, ведущий, - сказал Антон.

- Договорились.

За следующим поворотом коридор разделялся. Один путь вел к апартаментам, другой – прямиком на лифтовую площадку. Тут им повезло. Кабинка стояла свободная и как раз на седьмом этаже.

- Здесь мы расстанемся, Антон, - сказал жрец. – И я еще раз настоятельно прошу вас поторопиться. Да пошлет вам Мамона успех и процветание.

"Уже послал!" – хотелось воскликнуть Антону, но он сдержался. Монеты – это только аванс, а сам успех ждал его в Ротбурге. Точнее, не очень-то он его там ждал, как следовало из слов нанимателя, так что следовало поторапливаться.

Снежная буря, как и обещал Кади, уже утихла. Антон без приключений доехал до вокзала перед центральными воротами, после чего Мамона, вероятно, решил, что с этого верующего хватит его милостей на сегодня. Линия на городской рынок оказалась закрыта.

Как рассказал словоохотливый смотритель: снег сполз с городской стены. Огромный сугроб опрокинул и буквально похоронил под собой одну из опор. Аварийная бригада уже выступила, но пока доплетутся нога за ногу, пока раскидают снег – часа два придется обождать.

Антон недовольно покачал головой. Возвращаться назад не имело смысла. Пока Антон с двумя пересадками добрался бы через центр до рынка, примерно столько же времени и потратил бы. Ворча себе под нос, Антон медленно направился в главный зал.

Тот был без преувеличения огромен. Массивные колонны поддерживали высокий потолок. Яркие витражи в узких окнах прославляли воинов последнего крестового похода, распространившего учение Мамоны на весь мир. Воины в белых плащах с золотыми крестами сжимали в руках здоровенные мечи и странные на вид ружья. К сожалению, с тех далеких времен практически ничего не сохранилось и потому художники творили кому как фантазия подскажет. Здесь она их вдохновила на целый эпос в картинках. Наверняка приезжие бывали впечатлены.

Собственно, как рассказал по случаю капитан Кади, исключительно для этого строители и возвели такое помпезное здание из серого гранита. Движение-то между северными городами даже летом было не слишком оживленным.

Правда, это если не считать вездесущих мигрантов. В левом крыле зала они вообще встали лагерем. Между колонн были натянуты веревки. На них висели какие-то тряпки. На полу вперемежку лежали люди и их пожитки. Люди кутались кто во что горазд.

Антон поспешил перейти в правое крыло. Там было значительно чище и заметно теплее. Пост городской стражи отсекал голодранцев от приличных людей. Приличные люди были представлены полудюжиной краснокожих в кожаной одежде. Местные рабочие. Правое крыло давно стало неофициальной биржей труда для тех горожан, кто работал "за стенами". Досками объявлений служили темно-красные щиты, снятые с бортов старых шагоходов и по первоначальной задумке строителей служившие художественным оформлением этой части зала.

- Чего желаете, уважаемый?

Антон повернул голову. В углу за низеньким столиком сидел краснокожий старик. Лысый, но с бородой ниже пояса. На черном халате диковинные змееподобные твари переплетались друг с другом и корчили друг дружке страшные рожи. Как эта жуть могла быть связана со вполне мирной профессией регистратора, Антон так и не понял, а спросить постеснялся.

- Я объявление подавал, - сказал он. – О найме механика на шагоход АЛ-433…

Пара рабочих, дремавших неподалеку на скамье, дружно вскинули головы на слове "найм", и так же синхронно опустили их, услышав номер шагохода.

- А как же! – старик бодро закивал. – Помню-помню. Вон оно висит, на самом видном месте.

В центре второго щита одиноко желтел листок бумаги. Первый щит был и вовсе чист. Такое количество вакансий должно было привести в уныние любого соискателя, но на вопрос Антона:

- Кто-нибудь уже обращался?

Старик в ответ отрицательно покачал головой и только после этого заглянул в лежащие перед ним бумаги.

- При мне – нет, уважаемый, - пояснил он. – Мой коллега тоже ничего не отметил. Но не все специалисты обращаются к нам, многие предпочитают идти сразу к работодателю.

Сразу к Антону тоже никто не обращался.

- Желаете изменить объявление? – предложил старик.

Антон покачал головой и подумал, что, возможно, проще будет нанять механика в том же Ротбурге. Это было крупное поселение, не деревня какая-нибудь, и специалистов там наверняка хватало, причем провинциалы, как говорят, более сговорчивы. Особенно, если им предложить городской контракт.

- Нет, - сказал Антон. – Вот что, снимите-ка его совсем. Я через пару часов выхожу в рейс.

- Как скажете, уважаемый, - старик сверился с бумагами и вынул из кармана часы: - У вас еще пятьдесят два часа оплаченного времени. Записать на будущее?

- Да, - сказал Антон и направился к выходу.

В голове промелькнула мысль, что тут не дует и малость теплее, чем на платформе, но еще не хватало, чтобы сюда случайно заглянул какой-нибудь знакомый Антона и принял бы его за одного из соискателей! Завтра о нём и так будет говорить весь комплекс, и такие слухи будут точно лишними. Вот, стоило подумать, и сразу возникло ощущение, будто на него уже кто-то пялится!

Уже в коридоре Антона окликнули. Голос был тонкий, почти детский. Антон даже на какой-то миг испугался, что это тот крысолов с Нижнего рынка. В такой неудачный день розовая крыса стоимостью в один золотой стала бы вполне логичным его завершением.

Но нет, это оказалась совершенно незнакомая девушка. На вид ей можно было дать лет шестнадцать, но зеленокожие – они все маленькие, низкорослые, так что на самом деле она была на пару-тройку лет старше.

- Привет, - сказал Антон, и добавил, заметив в ее руке огрызок бумаги: - Хочешь отправить письмо?

- Нет, я механик, - тотчас ответила девица. - По объявлению.

- Механик?

- А то кто же?

Антон окинул ее скептическим взглядом. Девица была хрупкая и худенькая как тростинка. Светло-зеленая кожа с едва уловимым золотистым оттенком как раз подходила к этому образу. Черные волосы свободно спадали на плечи. Только челка стояла вразлет, напоминая застывший взрыв. Брови словно указывали направление разлета – одни туда, другие сюда. Глаза, пожалуй, были самую малость крупноваты для такого лица, но, скорее, такое впечатление складывалось из-за маленького носика и нежно-зеленого окраса губ, почти сливавшихся по цвету с кожей, отчего рот казался чуть меньше.

Да, собственно, у нее практически всё казалось меньше, чем надо. Разве эти плечики смогут подпереть здоровенную ногу-опору при ремонте где-нибудь посреди перехода? А вот эти тоненькие пальчики будут в механизмах копаться? Если, конечно, эти маленькие ладошки сумеют хотя бы удержать тяжеленные детали. Антон покачал головой. Конечно, Кади - личность в своем роде уникальная, но все прочие механики если и не были ему под стать, то к этому стремились.

А ее одежда? Описать ее можно было одним словом – лохмотья. Причем такие ветхие и затертые, что если девица действительно имела когда-то отношение к работе механика, то скорее всего в качестве ветоши. Под стать одежде была и обувка – стоптанные сапоги, примотанные к ногам кожаными ремнями. Такой рванины Антон еще ни на одном из мигрантов не видел. Не то, чтобы он много с ними общался, но на Нижнем рынке всякого сброда хватало.

- Не похожа ты на механика, - резюмировал результаты осмотра Антон.

- Так вам работа нужна или видимость? - спросила девица.

Антон хмыкнул. По крайней мере, за словом в поясную сумку она не лазала. Антон кивнул на листок бумаги.

- Надеюсь, это серьезная рекомендация?

- Это? А, нет, это я адрес записала, чтобы не возвращаться, если забуду. Мы ведь, как я слышала, скоро выходим.

По крайней мере, она была грамотна. Для зеленокожих это не совсем типично. Однако насчет всего остального…

- Мы? - переспросил Антон. – Надо же, какая самоуверенность.

- У меня, между прочим, диплом технической школы есть, - гордо заявила девица. - С отличием.

Она торопливо вытащила тоненькую книжечку с белой обложкой. На ней были оттиснуты черная шестерня и печать Мамоны. Печать была закрашена двойной штриховкой, что условно означало золото.

- Я даже знаю, кто их продает на Нижнем рынке, - сказал Антон.

- Я тоже знаю, - ответила девица. - Дешевле школу закончить. Это во-первых. А во-вторых, кто еще согласится на такую маленькую зарплату?

- Если никто – я деньги сэкономлю, - парировал Антон. – Тоже прибыль.

Девица наморщила лобик. Должно быть, на такой поворот она не рассчитывала, но быстро нашлась:

- Ладно, раз сомневаетесь, давайте так: если за первую неделю работы не сумею убедить вас, что я механик – уволите без зарплаты, - тут она лукаво улыбнулась. – Но если сумею, прибавите чуть-чуть.

- Ага, до двадцати шести, - сказал Антон.

- Договорились, - тотчас отозвалась девица, протягивая руку.

Да ей палец в рот не клади, отгрызет по локоть. С хрустом. Тут Антон подумал: а, может быть, действительно пригодится? Если не как механик, то в переговорах с аборигенами. Особенно, если придется жреца по деревушкам искать. Ей, зеленокожей, проще будет со своими общаться.

Антон махнул рукой и деликатно хлопнул ладонью по маленькой ладошке девушки. Даже его кисть, не такая уж большая в сравнении с настоящей лопатой Кади, была куда крупнее ее. Такими ручками разве что в часах копаться.

- Ладно, договорились, - сказал Антон. - Тебя как звать-то, механик?

- Иния.

- Иния? Это от какого имени сокращение?

- Ни от какого. Иния – и всё. Можно просто Ини.

- Хорошо, Иния. Контракт подпишем, как только докажешь, что механик, а сейчас пойдем на платформу, - Антон зябко поежился: - Нам тут еще, наверное, часа полтора скучать.

- Ох, да ну их всех в болото, - Иния махнула рукой. - Я короткий путь знаю. За полчаса добежим. Пойдемте, покажу.

Антон только покачал головой. Похоже, то еще приобретение: еще контракт не подписали, а она уже спорит с хозяином. С другой стороны, потратить впустую целый час, когда жрец очень просил не задерживаться - тоже ход не из лучших.

- Ладно, веди, - согласился Антон.

По крайней мере, путь она действительно знала. Иния шла уверенно, не оглядываясь по сторонам. Еще и комментировала на ходу:

- Тут осторожно, босс, последней ступеньки нет.

Слово "босс" она произносила на старый манер: через "а", но сходу глотая неправильную гласную и подменяя ее на правильную, словно бы уже открыла рот сказать "а", но в последний момент опомнилась и произнесла "о". Получалось нечто вроде "б'осс".

- Спасибо, - едва не оступившись, проворчал в ответ Антон.

Он шагал за девицей, внимательно глядя по сторонам и стараясь на всякий случай запомнить ориентиры. Получалось плохо. Иния вела его нижними этажами каких-то рабочих кварталов. Редкие лампы на стенах давали мало света, да и разглядывать тут толком было нечего. Массивные железные двери, решетки на узеньких окнах, останки каких-то механизмов, слишком ржавые, чтобы они сгодились на металлолом, и ни единой живой души навстречу. В какой-то момент Антон даже подумал, что эта часть города попросту заброшена. В следующий момент этажом выше что-то упало с диким грохотом.

С потолка осыпалась мелкая крошка. Антон вскинул голову.

- Не обращайте внимания, - посоветовала Иния. – Тут это часто бывает.

- Что - "это"?! - спросил Антон, останавливаясь.

- Над нами разборный цех, - пояснила Иния. –Тут постоянно громыхает, но потолок ни разу не упал.

Антон вздохнул и зашагал дальше. После ее слов он хотя бы сориентировался. Короткий путь, должно быть, оказался сквозным тоннелем под ремонтным комплексом. Кади как-то упоминал его в разговоре, но Антон сомневался – и тогда, и теперь – что имело смысл им пользоваться. Тем более что место тут действительно глухое, а в поясной сумке Антона лежали пять золотых монет. Целое состояние для местных голодранцев.

- Далеко еще? – спросил Антон.

Он хотел, чтобы это прозвучало строго, но вышло как-то неуверенно.

- Не, почти пришли, - тотчас отозвалась Иния. – Сейчас будет поворот, а за ним сразу выход.

Впереди было так темно, что Антон едва различал свою проводницу. Поворот он скорее угадал, чем увидел. В лицо ощутимо дохнуло холодным воздухом. Антон сразу приободрился.

- И куда мы выйдем? – уже ворчливо осведомился он.

- В отстойник.

- Куда? – не понял Антон.

- Ну, это место такое, - пояснила Иния. – Там машины старые стоят на разборку. Сейчас сами увидите. Только держитесь за стенку, а то навернетесь тут, и я опять останусь без работы.

Хмыкнув, Антон протянул правую руку в сторону и коснулся стены. Ее поверхность была очень холодная и очень шершавая.

- А что, твой предыдущий работодатель тоже пошел за тобой и свернул себе шею? - спросил он.

Иния звонко рассмеялась в ответ. Смех у нее был мелодичный, приятный, точно ледяные колокольчики. Их одно время было модно использовать в театральных постановках.

За поворотом короткая, в три ступеньки, лестница вела к двери. Иния легко взбежала к ней и навалилась плечом. Раздался противный тягучий скрип. В появившуюся щель смог бы протиснуться разве что лунный свет. Иния виновато улыбнулась.

- Наверное, снегом привалило, - сказала она. - Поможете?

- А куда деваться? – Антон вздохнул. – Не возвращаться же.

- Да нет, там дальше еще один выход есть.

Иния махнула рукой, показывая направление, но Антон даже не взглянул в ту сторону.

- Нет уж, хватит с меня этих катакомб, - решительно заявил он. - Я приличный человек, а не крыса.

Дверь не предполагала прохождение тут приличных людей. Антон пока сумел сдвинуть ее, все перчатки ржавчиной перепачкал.

Высоко в небе висела полная луна. Ее свет заливал огромные, в рост человека, сугробы, над которыми возвышались шагающие машины. Их тут было около полусотни. Со многих были сняты кабины и оборудование, а с некоторых и бортовые щиты.

- Нам туда, - сказала Иния, махнув рукой налево.

Антон взглянул в ту сторону и едва разглядел высокий забор. У него стоял шагоход без обеих правых ног. Его подпирала машина поменьше. Над ними горел фонарь.

- Погоди-ка, - сказал Антон, едва Иния шагнула через порог. - А здесь вообще можно ходить?

Девица пожала плечиками:

- Мне никто не запрещал.

- Хм… И что тебе говорит охрана, когда тут видит?

- Да нет тут никого, - беспечно отозвалась Иния. – Они там, где ремонт идет. А здесь одни корпуса, кто их упрёт?

- Ну… не знаю.

- А я знаю, - уверенно заявила Иния. - Пойдемте уже, а то я совсем окоченею.

Антон неуверенно кивнул, но, сделав шаг вперед, снова остановился.

- А куда идти-то? - спросил он.

Из дверей они вышли на полукруглую площадку. Никаких переходов с нее никуда не вело.

- Да прямо же! - заявила Иния, и спрыгнула прямо в снег.

Она сходу провалилась по колено.

- Эй, осторожнее! - крикнул с мостика Антон. - Там под снегом уже земля.

- Нет, здесь сплошной камень, - уверенно отозвалась снизу Иния. - Здесь же люди работают.

- Вообще-то, так люди и заражаются, - заметил Антон. - Думают, что там камень, а там земля зараженная.

Сам он зараженных ни разу не видел, однако в новостях заразу упоминали регулярно, и это были не те новости, героем которых хотелось бы стать.

- Да это там, за стеной, - Иния махнула рукой в противоположную сторону. - И вообще, ее растения разносят, а сейчас - зима. Прыгайте смело!

Антон озадаченно потер подбородок. Ну да, основными разносчиками заразы действительно считались растения. В романах они шустро гонялись за главным героем, но в итоге довольствовались кем-нибудь попроще. Однако это в романах и, как правильно заметила Иния, не зимой. Оценив перспективу вернуться обратно на вокзал, Антон мысленно испросил милости у Мамоны и последовал за девицей.

Если под снегом была всё-таки земля, то она всё равно оказалась твердая как камень. Это немного успокаивало.

- Ворота вон там, - сообщила Иния, указывая рукой на здоровенный шагоход. - Сразу за ним.

Это был настоящий колосс. Он лежал на брюхе и всё равно его крыша была на уровне второго этажа. Таких больших – и таких битых – шагоходов Антон еще не видел. Дерево на бортах почернело, а в дыры с обугленными краями можно было просунуть голову. От задней двери осталась едва ли половина, да и та сильно обгорела снизу. Левая створка болталась туда-сюда. Ветер толкал ее на сугроб, но его силы не хватало, чтобы продавить снег, и створка с тихим скрипом отъезжала назад.

Когда Антон с Инией приблизились к кабине колосса, им навстречу вышли четверо. Судя по зеленому цвету кожи – крестьяне-болотники. По одежде – бродяги. По внешнему виду – бандиты.

Глава 3

Кем бы ни были на самом деле эти зеленокожие бродяги, настроены они были агрессивно.

Двое держали в руках дубинки. У идущего впереди – вероятно, главаря этой банды - за пояс был заткнут короткий топорик, хотя открытое ношение оружия в черте города разрешалось только страже. Впрочем, для стражи, с их ружьями и саблями, маленький топорик, возможно, и не казался оружием, однако у Антона ни ружья, ни сабли не было. Еще один зеленокожий, этот шел самым последним и малость отстал, на ходу распутывал веревку.

- Ну-ка, стоять, - велел главарь Антону с Инией.

Выговор у него был резкий, словно ножом слова резал. Иния попятилась, оглядываясь по сторонам и явно готовясь дать деру. Антон последовал бы ее примеру, но на первом же шаге оступился и сел в снег.

В этот самый момент появился еще один человек. Откуда он взялся, Антон не заметил. Словно бы черная молния ударила в землю и разметала бандитов. Те и ахнуть не успели, а трое уже лежали лицом в снег. Четвертый, бросив веревку, бежал прочь, высоко вскидывая ноги. Бегать по снегу у него получалось гораздо лучше, чем у Антона.

- Я не с ними, - поспешила заверить неожиданного спасителя Иния.

- Знаю, - спокойно ответил он.

Если бы Антон сам не видел, как тот с легкостью расправился с целой бандой, то без колебаний принял бы его за обычного клерка. Худощавый и невысокий, в потертом кожаном костюме с меховым подбоем – такого можно встретить на любых этажах города, причем на нижних чаще чем на верхних. Кожа у незнакомца была белая, но настолько загорелая, что Антон поначалу в свете фонаря принял его за краснокожего. Приличному человеку так загореть считалось просто неприлично.

Незнакомец шагнул к Антону и протянул руку.

- Похоже, я подоспел вовремя, - сказал он.

- Да, благодарю вас.

Поднявшись на ноги, Антон полез в сумку, пытаясь быстро сообразить, какая сумма была бы уместна для выражения его благодарности. Его размышления прервал небрежный жест.

- Не нужно, - сказал незнакомец. - Сочтемся.

- Да, конечно, - согласился Антон. – Может быть, нужно сообщить о них городской страже?

Он указал на бандитов. Те лежали, не поднимая головы.

- Встретим - сообщим, - равнодушным тоном пообещал незнакомец. - Пойдемте. У нас мало времени.

От кабины до ворот была протоптана узенькая тропинка, по которой идти можно было только друг за другом. Незнакомец махнул рукой - мол, ступайте, а сам направился прямиком к кабине.

У нее спереди уцелела лишь металлическая обрешетка, на которой болтались мерзкого вида ошметки. При мысли о том, что это могли быть останки экипажа, Антона передернуло. Он попытался успокоить себя тем, что будь это на самом деле человечина, ее бы уже давным-давно сожрали крысы, но эта мысль почему-то совсем его не успокоила.

Тем временем незнакомец ловко взбежал по обрешетке наверх. Словно по лестнице поднялся. Антон с тревогой оглянулся. Бандиты лежали на месте. Главарь поднял голову, наблюдая за ними, но на большее не осмелился. Зеленокожий, который бросил веревку, уже скрылся из виду. Иния спряталась от взгляда главаря, забежав вперед Антона.

Как оказалось, на крыше кабины стоял сундучок. Незнакомец поднял его и взвалил на плечо. Сундучок был небольшой, но на вид - тяжелый, с обитыми железом углами и железными полосами по краям. Когда незнакомец спустился вниз, Антон разглядел на замке сундучка храмовую печать. Точно такую же, какая была на письме старого жреца.

- Пойдемте, - повторил незнакомец.

Иния тотчас убежала вперед, но, шагов за десять до ворот остановилась, поджидая Антона с незнакомцем. Бандиты не шевелились. По крайней мере, пока кабина не скрыла их из виду.

- Сегодня вы подрядились доставить почту одного высокопоставленного лица, - негромко сказал незнакомец и, когда Антон с удивлением оглянулся, добавил: - Не волнуйтесь, я от него. Вместе с письмом вы отвезете небольшую посылку. Вот эту.

Он хлопнул ладонью по сундучку. Лишь теперь Антон обратил внимание, что на рукаве незнакомца тоже желтела эмблема храма. Основательно подзатертая, она была едва различима даже когда они проходили под самым фонарем. Жрец вряд ли довел бы символ веры до такого состояния, поэтому Антон сразу решил, что незнакомец служил в одном из внешних подразделений Храма.

- Да, конечно, - сказал он. - Доставлю и посылку.

Поскольку иерарх фактически зафрахтовал шагоход, разговор о дополнительной плате в любом случае был бы неуместен.

- Отлично, - сказал незнакомец. - Да, и еще. Вы бы сменили свой плащ на что-нибудь попроще. Всё-таки в провинцию едете. Народец там всякий встречается. Вроде тех.

Он мотнул головой назад, явно намекая на недавних бандитов. Антон согласно кивнул. Он и сам уже пришел к этой мысли, но ничего попроще у него просто не было. Можно было бы, конечно, заскочить по пути на Нижний рынок, но Антон не был готов одеваться настолько просто.

Левая створка ворот оказалась чуть приоткрыта. Сбоку от ворот возвышалась караульная будка. За толстым стеклом дремал охранник. Когда три человека прошли мимо, он даже головы не поднял. Иния едва заметно кивнула Антону на него. Мол, смотри, а ты говорил: "стража". Антон в ответ только вздохнул.

По проходу степенно, как и подобает гиганту, топала здоровенная махина на шести ногах. Земля мерно вздрагивала при каждом шаге. Широкий луч зеленоватого света освещал путь. Иния проскочила прямо у него перед носом. Шагоход возмущенно загудел. Иния показала водителю язык. Охранник в будке приподнял голову, и вновь уткнулся носом в меховой воротник.

В другую сторону пробежал двуногий шагоход. Пробежал, пожалуй, даже быстрее, чем разрешали правила в черте города. Антон едва успел разглядеть скошенный корпус, загнутую назад трубу и короткий ствол пушки. Курьерская модель. Поначалу Антон хотел именно такую машину. На рынке как раз появилась новая модель под названием "Скороход". Улучшенная подвеска делала эту машину более маневренной не теряя в скорости, но увы - "Скороход" оказался ему не по карману. Сильно не по карману.

- А Кади говорил, что после полуночи обычно никакого движения, - тихо заметил Антон.

- Обычно да, - отозвался незнакомец. - Но иногда бывают особые обстоятельства. Как сегодня.

- А что за особые обстоятельства? - спросил Антон.

Незнакомец вначале взглянул Инию, словно бы она могла их подслушать, потом негромко ответил:

- Сегодня всё нужно сделать срочно. Настолько срочно, что даже вчера было уже поздно.

Антон усмехнулся. В бухгалтерском отделе, где он работал весь прошлый год, это считалось самым обычным делом.

Шагоход Антона с бортовым номером АЛ-433 был припаркован напротив конторы. В свете уличного фонаря был хорошо виден синий борт с нарисованной на нем белой птицей. Кади утверждал, будто бы это жаворонок. По поверьям путешественников, эта птица символизировала успех для тех, кто выходил в путь с первыми лучами солнца. Она же послужила названием целого модельного ряда четвероногих грузовиков. Скорее всего, именно из-за поверья их так и назвали. Внешне-то шагоход больше походил на гибрид быка и жука.

- Далеко еще? - нетерпеливо спросила Иния.

- Нет, почти пришли, - отозвался Антон, и осторожно махнул рукой вперед.

Вдоль всего второго этажа Гаражной стены тянулся балкон. Ограждение на нем полностью отсутствовало, а по самой стене расползался вездесущий тут плющ. Высохший, но все еще очень колючий. Хорошо хоть, не зараженный. По крайней мере, так утверждал здешний эколог. Тем не менее первое, что сделал Антон - нанял рабочих и те срезали весь плющ перед входом в его контору. К сожалению, другие владельцы шагоходов оказались более беспечны и теперь Антону приходилось следить, как бы ненароком не зацепиться за колючки.

Иния бодро поскакала дальше и без задержки пробежала мимо его "Жаворонка", вглядываясь в ряд шагоходов, которые выстроились вдоль балкона. Антон окликнул ее. Иния обернулась, и Антон указал ей нужный шагоход.

- Вот это?! - воскликнула она. - Да это же седьмой "Жаворонок"!

- Он самый, - подтвердил Антон, мысленно отметив, что в шагоходах его новый механик, похоже, действительно разбиралась.

Кади сменил приметную кабину седьмой модели на более современную. На взгляд Антона - зря. Старая кабина, с широким "клювом" и парой подвесных пушек, придавала шагоходу облик эдакого бодрого боевого жучка. Новая, сугубо утилитарная коробка, где верхом дизайнерского изыска стали плавные обводы, выглядела именно тем, чем и была - кабиной транспортного средства. Однако, по словам Кади, у этой кабины система передач была заметно надежнее, а "Жаворонок" всё-таки имел четыре ноги, управляться с которыми было сложнее, чем с двумя, да и стрелять ему уже давно ни в кого не доводилось. Почтальон - профессия мирная.

Корпус у седьмой модели был еще от "пятерки". Собственно, он до сих пор использовался для всех четвероногих грузовиков - уж очень удачная компоновка оказалась - и опознать седьмую модель можно было только по характерному креплению стопы к ноге-опоре и сдвоенным трубам, точащим сразу за кабиной. Аккурат с "семерки" крепление стопы перенесли от центра ближе к ее внешнему краю и именно она стала последней, где еще ставили сдвоенные трубы.

- Да она же старше меня! - не сдавалась Иния.

- А ты уже думала, что в сказку попала? - с деланной усмешкой спросил Антон, а сам еще раз вздохнул.

На этот раз мысленно, чтобы было не так заметно, хотя на лице всё равно отразилось. Ну да, самый старый шагоход во всем городе. Из тех, что еще на ходу, уж точно. Если бы не мастерство Кади, который постоянно модернизировал "свою старушку", она бы уже давно пошла на разборку.

Собственно, это Антона поначалу и подкупило. Неказистый снаружи, внутри этот шагоход был полон сюрпризов, начиная от модернизированной ходовой части и заканчивая гидравлическим приводом вместо механики. Подписывая документы, Антон уже представлял себя героем романа, которому волею автора попала в руки самая современная и, понятное дело, сверхсекретная разработка инженеров Храма, которую ему предстояло спасти от злокозненных еретиков. Ну или от списания в утиль, как оно вышло на самом деле, но не в деталях же суть!

Из бойлерной трубы поднимался едва приметная струйка белого дыма.

- А вы, я вижу, действительно готовы немедленно выйти, - заметил незнакомец. - Признаться, не ожидал. Клиенту это понравится.

Антон, по правде говоря, тоже этого не ожидал. Просто после слов "клиенту это понравится" решил не портить впечатление.

- Прошу на борт, - только и сказал он.

С балкона к корме шагохода был переброшен мостик. Саму корму образовывали два деревянных щита, служивших одновременно грузовыми дверями. Антон повернул рукоять, и правый щит плавно уехал вверх. Иния изобразила на лице: "ну да, здорово, но я такое уже видала". Незнакомец спокойно заглянул внутрь.

В грузовом отсеке было удручающе пусто. Вдоль бортов тянулись опять же пустые стеллажи. В углу скромно притулилась одна-единственная обшитая мешковиной корзина для перевозки почты. Тринадцать писем едва-едва скрывали ее дно. За корзинкой валялась ржавая железяка. Кади при продаже шагохода назвал ее "запчасть", но куда можно было приспособить этот хлам, Антон так и не понял. Хотел даже выбросить потихоньку, но железяка оказалась неподъемной.

Из-за деревянной перегородки доносился едва слышный гул. Затем в перегородке открылась дверца и гул стал раз в пять громче. В грузовой отсек вышел Кади, вытирая руки замасленной тряпкой.

- Уже вернулся, босс? - сказал он таким спокойным тоном, словно бы ничего иного, кроме как возвращения Антона в компании нового клиента он и не ожидал. - Ты как раз вовремя. У меня практически всё готово.

- Ах, вот оно как, - сказал незнакомец.

Они с Кади смерили друг друга взглядом.

- Чем обязан вниманию инквизиции? – спокойно осведомился Кади.

Антон удивленно оглянулся на своего спасителя.

- Да я, по правде говоря, вообще не ожидал тебя увидеть, - сказал инквизитор. – Мне говорили, будто бы ты продал дело новичку.

Он кивнул в сторону Антона.

- Это так, - подтвердил Кади. - Теперь я всего лишь консультант.

- Вот оно как, - инквизитор недоверчиво усмехнулся. - Ну а я тогда всего лишь мальчик на посылках. Куда это поставить?

Он хлопнул ладонью по сундучку.

- Что это? - спросил Кади.

- Это посылка от нашего нового клиента, - поспешил пояснить Антон.

- Хрупкая вещь, - добавил инквизитор.

Кади указал на полку справа от себя. На полках были сделаны специальные бортики, чтобы груз не ездил туда-сюда, если машину качнёт в пути. Инквизитор поставил сундучок вплотную к бортику. Кади пристегнул груз двумя широкими ремнями и проверил. Сундучок не сдвинулся с места.

- Отлично, - сказал инквизитор.

Он кивнул всем в знак прощания и сразу ушел. Антон проводил его взглядом. Слухов и легенд про инквизиторов ходило тьма-тьмущая, а вот вживую с ними общались немногие. Единственной официальной задачей инквизиции была охота на врагов Храма и веры, и те, кого они находили, обычно уже никому ничего не могли рассказать.

- А тебе что здесь надо, красавица? – спросил Кади у Инии.

Девица зашла внутрь, но скромно стояла у порога.

- Я - новый механик, - заявила та, и оглянулась на Антона.

Мол, подтверди.

- Ах, да, - Антон вынырнул из своих мыслей и торопливо кивнул. - Кади, познакомься. Это наш новый механик. Ее зовут Иния. А перед тобой, Иния, капитан Кади.

- Просто Кади, - поправил тот.

Он смерил девицу придирчивым взглядом. В этом взгляде отразились все те сомнения, что обуревали Антона при знакомстве с Инией. Собственно, они его до сих пор обуревали. В глазах же Инии отразилось изумление, причем градус удивления был где-то на отметке "ну нифига себе!" Даже инквизитор во плоти у нее такого внимания не удостоился.

- Тот самый капитан Кади, который на одном курильщике остановил целую колонну северян? - восхищенно прошептала Иния.

Кади едва заметно усмехнулся.

- Ну, это было двадцать лет назад, - сказал он.

- Но это было, - отозвалась Иния. - И за этот подвиг вам подарили собственный шагоход!

- Ах, ну да, ну да, - на этот раз Кади усмехнулся куда заметнее и с пониманием. - Вот эту самую старушку, - он махнул рукой слева направо, указав вначале на один борт, потом на другой, но явно подразумевая всю машину в целом. - Но знаешь, красавица, есть и более благоразумные способы заработать на свой шагоход.

- Вы мне их потом перечислите? - тотчас спросила Иния. - Я запишу.

Кади снова усмехнулся и махнул рукой.

- Ладно, - сказал он. - Потом, - и Кади повернулся к Антону со словами: - Босс, ты про шестеренку не забыл?

- Шестеренку? - переспросил Антон. - Нет, не забыл.

Он расстегнул плащ и вынул из поясной сумки злополучную фитюльку, едва не стоившую ему жизни. Кади взял ее и поднял к свету, внимательно оглядев со всех сторон.

- Пойдет, - сказал он и уверенно кивнул, словно бы подтверждая собственные слова. - Почту и припасы я погрузил, контору запер. Если вы с механиком готовы, можем выдвигаться хоть сейчас.

Иния мелко закивала. Мол, я готова хоть сейчас.

- Ты как будто знал, что я вернусь, - заметил Антон.

- У меня сложилось впечатление, что ты не из тех, кто легко сдается, - ответил Кади. - Поэтому я и продал тебе свою старушку. Но, признаться, я ждал тебя ближе к утру.

- Клиент подвернулся, - сказал Антон.

- Клиент - это всегда хорошо, - ответил Кади. - Даже такой. Доводилось мне работать на инквизицию. Дело, конечно, хлопотное, зато и платят щедро.

- Ну, это да, - Антон неуверенно кивнул, и тотчас спохватился: - А ты карты не забыл? Нам, возможно, придется там пошагать по округе.

- Все карты в кабине, - ответил Кади. - Да, и если что, местность вокруг Ротбурга я и так хорошо знаю.

- Тогда в путь! - скомандовал Антон.

Кади посторонился, пропуская его вперед. Чтобы пройти в дверцу, Антону пришлось склонить голову. И задержать дыхание. За переборкой размещалось машинное отделение, и концентрированный запах илового масла так ударил в нос, что неподготовленного человека мог бы и с ног сбить. А ведь все вентиляционные окошки под крышей были открыты.

Половину отделения занимала вытянутая вдоль правого борта паровая машина. Вторую половину разделили между собой вспомогательная машина, система передаточных шестерней с чисто символическим ограждением, трубы, котлы, насосы, баки с иловым маслом и водой, и очень узенькие проходы, чтобы можно было ко всему этому подлезть. Вольготно тут себя чувствовали разве что пары илового масла.

Антон поспешил пройти дальше, пока они не осели на его дорогой плащ. Масляные пары моментально впитывались в мех, а вот выветривались потом очень и очень долго.

- Вода чуть теплая, - говорил Кади, на ходу поворачивая вентили под потолком. - Но сейчас прогоню ее через бойлер и через пару минут будем на ходу.

Бойлер размещался на крыше. Кади собрал его сам и, к огорчению Антона, не слишком при этом задумывался об эстетике. Выглядел бойлер словно волдырь на спине у механического жука. Зато действительно разводил пары буквально за минуту.

- Да, давай, - сказал Антон, и наработанным за последний месяц движением просочился мимо главной машины.

В ее топке тихо гудело горящее масло. Стрелка манометра вяло подрагивала около самого нуля.

- А мне что делать? - спросила Иния.

- Значит так, красавица, - сказал Кади. - У нас тут гидравлический насос полетел. Соединительная шестеренка пополам треснула. Надо заменить. Вот, держи, - он обернулся, протягивая ей шестеренку. - Давай покажу, где у нас инструменты лежат.

- Ага, - отозвалась Иния.

Антон решил, что тут и без него отлично справятся, и направился прямиком в кабину. От корпуса ее отделял узкий тамбур. Настолько узкий, что фактически, это была просто двойная дверь. Когда Антон закрыл обе, наступила почти звенящая тишина. Лишь слышно было, как в трубе над головой шуршал воздух.

Широкой кресло водителя, обитое волчьим мехом, с высокой спинкой, выглядело как настоящий трон. Антон опустился в него, и все заботы разом отступили на второй план. Вот об этом он и мечтал с самого детства!

То есть, конечно, не о том, чтобы лично управлять старым корытом без единого шанса выдать его за антиквариат, а о том, чтобы самому встать к рулям и повести свой шагоход сквозь бурю навстречу приключениям. Не таким, понятное дело, какие ему судьба щедро отгрузила этой ночью - это, конечно, уже перебор! - но чему-то столь же волнующему и романтичному.

Руки легли на рули управления. Это были две изогнутых рукоятки, аккуратно обмотанные красной тканью. В романах водитель непременно стоял рядом с ними, хотя, как быстро убедился Антон, сидеть оказалось намного удобнее. По словам Кади, стоя легче сохранять концентрацию, зато и устаешь быстрее, а с усталостью концентрация опять же падала.

Слева раздалось невнятное шипение. Антон повернул голову. Над спинкой кресла торчал раструб переговорной трубы. Из него раздался едва узнаваемый голос Кади:

- Давление в норме.

- Отправляемся, - объявил Антон.

- В добрый путь, - отозвался Кади.

Антон передвинул регулятор скорости на "малый вперед". Шагоход поднял обе правые ноги и переставил их вперед. Снаружи донеслось тихое "бух!". Правые ноги замерли, зато в движение пришли левые. Антон повернул рукоятки и шагоход начал постепенно забирать влево. Его не покачивало на ходу, как это традиционно представляли авторы в романах, зато он мелко вздрагивал при каждом шаге. Настолько мелко, что это едва ощущалось.

Впереди сигнальные фонари указывали на поворот и требовали сбросить скорость, но Антон и так вел шагоход самым малым ходом. До покупки он целый месяц тренировался под присмотром Кади, но все тренировки проходили днем и не хватало теперь в первый же настоящий рейс налететь на что-то в темноте. Или на кого-то. Внизу-то, в свете редких уличных фонарей, почти ничего не было видно.

Выпустив рукоятки, Антон торопливо зажег обе лампы под потолком. Вогнутое зеркало на крыше кабины широким лучом отразило их свет вперед. Видимость тотчас стала намного лучше. Дверь кабины открылась и внутрь заглянул Кади.

- Всё путем, босс? - спросил он.

- Да, - отозвался Антон. - Выходим к воротам.

- Это хорошо, - сказал Кади, выглядывая за окно. - Ты про бортовые огни тоже не забывай. Нам сейчас таможню проходить. Могут придраться.

- Ах да, - спохватился Антон. - Зажги их, пожалуйста.

Бортовыми огнями служили два фонаря с оранжевыми стеклами. Кади по очереди запалил фитиль в каждом и вывесил их наружу. Фонари крепились на длинных металлических штангах слева и справа от кабины. Так они выступали за габариты корпуса и были видны даже сзади, что позволяло сэкономить на кормовых фонарях.

- Я там нашу красавицу поставил насос наладить, - рассказывал между делом Кади. - Пока справляется. Где ты откопал это чудо?

- На вокзале, - ответил Антон. - Точнее, это она меня нашла. Больше никто на двадцать пять монет не согласился, а еще я подумал, что она в провинции может пригодиться, если придется по деревням искать нашего адресата. Ну, в смысле, ей-то со своими проще будет общаться.

- Ну да, - сказал Кади. - Это ты правильно подумал.

Антону в его голосе послышалась нотка сомнения.

- Мы с ней пока контракт не подписали, - поспешил сообщить он. - Договорились, что она за неделю докажет, что механик.

- Разумно, - произнес Кади; было видно, что мысли его витают где-то очень далеко. - На первый взгляд - похожа. В насосах и гидравлике она точно смыслит. Ну да зеленые механики обычно с этого и начинают. Набивают руку на маслодавилках, а после уже теорию подтягивают. Кто-то сам по книжкам, кто-то в школу идет. Наука-то на самом деле не такая уж мудреная. Можно даже крестьянина обучить, если у того мозги и желание есть.

- Мозги у нее, похоже, есть, - заметил Антон.

В свете ламп появились ворота "отстойника". Охранник по-прежнему дремал в будке. Яркий луч свет с шагохода ему не мешал. Антон вгляделся за окно, но недавних бандитов нигде не приметил.

- Да, похоже, мозги есть, - всё так же отрешенно произнес Кади. - Но меня сейчас больше инквизитор беспокоит.

- А что с ним не так? - осторожно спросил Антон.

Кади пожал плечами.

- Видишь ли, - неспешно пояснил он. - У Храма своя почтовая служба имеется. Там и машины пошустрее наших, и специально обученные курьеры. Вот я и ломаю голову, что же это за посылка, которую нельзя доверить храмовой почте?

Антон ненадолго задумался, потом осторожно спросил:

- И что это за посылка?

Кади снова пожал плечами.

- Пёс его знает, - сказал он. - Всякое может случиться. Может быть, тебе просто решили предложить контракт на храмовую почту и проверяют, как ты справишься.

Этот вариант Антону очень понравился.

- Маловероятно, конечно, - продолжал Кади. - Но возможно. Или, быть может, в этой посылке что-то настолько горячее, что даже инквизиция не захотела с ней связываться.

Этот вариант Антону совсем не понравился. Он подумал о письме без указания адресата, о нанимателе, который так и не назвал своего имени, и ему стало совсем грустно.

- И что мне теперь делать? - убитым тоном спросил Антон.

- Доставить почту, - тотчас ответил Кади. - Раз уж взялся.

- Это ты мне советуешь как мой консультант по выживанию за стенами?

Кади усмехнулся и ответил:

- Как твой консультант, я советую тебе доставить эту почту как можно скорее.

Впереди из темноты проступили городские ворота. Арка и башенки были выстроены из черного камня, так что разглядеть их в ночи оказалось непросто. Ворота не освещались и лишь сигнальные огоньки обозначали их контуры. Кади наклонился вперед и повернул рычажок на трубе. Воздух прорезал протяжный свист.

Створки ворот медленно разъехались в стороны. Шагоход прошел под аркой и оказался в коротком коридоре. По размерам он едва-едва превышал ангар для сверхтяжелого шагохода. Дальнейший путь преграждали еще одни ворота, над которым горел красный фонарь. Антон перевел регулятор скорости в положение "стоп". Шагоход остановился. В зеркало заднего вида Антон увидел, как ворота закрылись, отрезая путь к отступлению.

Со стены к кабине шагохода развернулся трап. Кади открыл дверцу кабины и отступил в сторону. По трапу промаршировали два стражника в белых шубах. Один держал в руках кожаную папку, другой - трехстволку. Тот, что с папкой, был бледнолицый и значительно толще своего коллеги. Он еле в дверь протиснулся, хотя, конечно, тут следовало сделать поправку на шубу.

- Таможенный контроль, - лениво объявил стражник. - Документы, пожалуйста.

Он повернулся к Кади, но тот указал ему на Антона:

- Вот новый владелец.

Стражник невозмутимо кивнул, принимая информацию к сведению, и повернулся к Антону. Тот предъявил документы и на себя, и на машину. Стражник распахнул папку. Внутри лежали несколько чистых бланков, прижатых металлической планкой. Стражник одним привычным движением вынул из держателя карандаш и строго спросил:

- Что-нибудь запрещенное на борту есть?

- Нет, - сразу сказал Антон.

- Но если очень надо, можно привезти и будет недорого, - добавил Кади.

- Ты же знаешь, по уставу не положено, - ответил стражник.

- А чего тогда постоянно спрашиваешь? - спросил Кади.

- Потому что по уставу положено.

За разговором стражник быстро переписал в свои бумаги данные на Антона и мотнул головой, то ли отгоняя воображаемую муху, то ли сигнализируя, что документы его больше не интересуют. Антон счел, что второе. Стражник захлопнул папку и устало бросил:

- Ладно, показывайте, чего у вас тут.

- Прошу, - Антон сделал приглашающий жест в сторону двойной двери.

Там весь проход перегораживал Кади. Он махнул рукой, мол, за мной, и пошел первым. Стражник зашагал следом. Антон оказался в хвосте процессии. Второй стражник остался стоять в дверях. Привалившись спиной к косяку, он повесил нос и тотчас задремал.

В машинном отделении Иния склонилась над разобранным насосом с масленкой в руках.

- Это ваше растение? - осведомился стражник, лениво кивнув в сторону зеленокожей девицы.

- Да, - сказал Кади.

Стражник еще раз удостоил девушку взгляда.

- Скво на любителя, скажем прямо, - сказал он. - Ну да на вкус и цвет...

- Я не скво, - гордо заявила Иния. - У меня диплом технической школы есть!

- Ты еще скажи, что у тебя документы есть, - бросил в ответ стражник.

Иния тотчас притихла. Антон счел необходимым заступиться за своего работника.

- Это мой механик, - сказал он.

- Да ну?

Стражник повернулся к Кади, явно ожидая услышать от того: "это такая новая шутка! Прямо гвоздь сезона за стенами".

- Это так, - спокойно подтвердил Кади.

Стражник недоуменно покачал головой.

- Чего только на воротах не увидишь. Ладно, - он махнул рукой. - Эту зелень можно беспошлинно вывозить, сколько пожелаете. Смотрите только, чтоб ничего не открутила, - он широко зевнул и продолжил: - Показывайте груз.

Кади распахнул перед ним дверцу в грузовой отсек. Стражник переступил через порог. Лампа под потолком едва светила.

- Что за груз? - лениво спросил стражник, снова открывая папку.

- Храмовая почта, - сразу ответил Кади.

- Да ну?

Кади молча указал на посылку. Стражник подошел ближе. Он посмотрел на храмовую печать, потом на Кади, потом снова на печать и, наконец, на Антона. Тот постарался напустить на себя максимально уверенный вид. Мол, эка невидаль! И не такие грузы возили.

- Хм... - сказал стражник. - Понимаю, дело важное, так что не смею вас больше задерживать.

И он решительно направился обратно к выходу. Слегка озадаченный, Антон последовал за ним. Стражник разбудил своего напарника и они уже вдвоем зашагали прочь по трапу. Антон проводил их взглядом. Когда те исчезли в ночной тьме, он повернулся к Кади.

- Можно подумать, у меня там бомба! - раздраженно сказал Антон.

- Возможно, в определенном смысле... - отозвался Кади, сделав рукой неопределенный жест.

Трап свернулся. Кади аккуратно прикрыл входную дверь. Внешние ворота открылись. Красный фонарь погас. Вместо них вспыхнули два белых, показывая, что путь впереди открыт и свободен. Антон, все еще недовольно ворча себе под нос, опустился в кресло и дал "малый вперед". Шагоход прошел под аркой и город сразу остался позади.

За стенами никто не строился. Даже походных лагерей мигрантов не было. В романах они обычно располагались прямо под стенами города с внешней стороны, образуя пёстрые и живописные предместья, но, как рассказывал Кади, он такого не видел здесь ни разу. Те мигранты, что добирались до стен, норовили тотчас прошмыгнуть внутрь, а тех, у кого это не получалось, холод и заражение гнали дальше.

В реальном мире вокруг города простиралась белая пустыня. Снежное одеяло надежно укрывало немногочисленные служебные постройки и судоходные каналы, и только кое-где торчали одинокие шпили, да еще далеко на юге сияла полоса огней грузовой канатной линии. На шпилях горели сигнальные фонари, отмечая безопасные маршруты. Относительно безопасные, конечно. Настоящая безопасность была только в городах на верхних этажах.

- Маршрут номер три? - спросил Антон, оглянувшись на Кади.

- Да, - отозвался тот. - Только пока не гони. Пройдем гряду, тогда и рванем.

Антон перевел регулятор скорости на "средний вперед". Шагоход начал переставлять ноги вдвое бодрее.

Карта окрестностей, которую Кади заранее закрепил на специальной доске справа от кресла, была так исчерчена линиями, цифрами и условными обозначениями, словно бы тут под снегом прятался целый город. Антон поглядывал то на нее, то за окно, высматривая отмеченные на карте ориентиры.

- Слушай, - сказал он. - А что такое скво? Или кто?

- Скорее, всё-таки кто, - ответил Кади. - На диалекте зеленокожих это слово означает женщину без социального статуса, но обычно под ним подразумевают неофициальную жену.

- Это, в смысле, без брачного контракта?

- Без, - сказал Кади. - Вообще без документов. Приличный путешественник просто берет с собой приглянувшуюся женщину и та ему прислуживает, пока не надоест. Получается нечто среднее между служанкой и рабыней. Обычно ближе к последнему.

- Вообще-то, рабство запрещено Храмом, - напомнил Антон.

А костры инквизиции придавали храмовым запретам такой вес, что если кто и позволял себе лишнее, как, например, со стрельбой из пистолета, то держал это в строжайшем секрете.

- Рабство запрещено, - спокойно согласился Кади. - А бедность - нет. Вот только если посмотреть на это дело с практической точки зрения, то большой разницы как бы и не видно. Разве что раба надо кормить, но ему не нужно платить, а работнику надо платить, зато не нужно кормить. Ну и когда свободный, но голодный человек работает только за еду, по сути то на то и выходит.

- Мамона не зря даровал нам открытый рынок, - возразил Антон. - Если работникам не нравится их работодатель, они могут свободно перейти к другому. Более щедрому.

- Конечно, могут, - сказал Кади. - А ты думаешь, откуда столько мигрантов? Все они бредут в поисках того самого другого. Некоторые даже его находят.

- А которые не находят? - спросил Антон, вспомнив недавнее приключение в "отстойнике". - Идут в бандиты?

- И такое случается, - ответил Кади. - Зеленые - они ведь в большинстве своем крестьяне. Что они умеют? В болоте копаться да ил выращивать. В городе это, как ты сам понимаешь, не шибко востребовано.

Шагоход проследовал мимо шпиля, на котором горел синий фонарь. Антон бросил взгляд на карту и повернул левую рукоять.

- А если этим людям повысить свое образование? - спросил он. - Хвала Мамоне, школы открыты для всех. Вон, Иния выучилась на механика, а она ведь зеленокожая.

- Образование стоит денег и требует мозгов, - ответил Кади. - Не у всех есть такой комплект. Да и с образованием им не так-то просто устроиться. Чего далеко ходить, ты ведь и сам нанял Инию на полставки.

Антон нахмурился.

- Ну, вообще-то я обещал ей прибавку, если докажет, что она - механик, - возразил он. - И вообще, я ее не на цепи приволок!

- Насчет прибавки, это ты правильно решил, - Кади одобрительно кивнул. - Так будет справедливо. А на цепи никого таскать не надо. Только свистни, что работа есть - сами прибегут.

- Не все, - сказал Антон. - На бирже двое механиков сидели и нос воротили.

- Хм... - произнес Кади. - Думаю, они не от работы, а от половинной ставки нос воротили. Наши механики не бедствуют, а пока есть деньги, можно и повыбирать. Как сказал Мамона, богатство - это материальная свобода.

Антон кивнул. Именно так гласила третья заповедь Откровения.

- И это, знаешь ли, не метафора, - продолжал Кади. - Так оно и устроено в жизни. Пока у тебя есть деньги, ты волен выбирать, нравится тебе работа или поискать другую. А когда денег нет, ты свободен только пока не проголодаешься. То есть, очень недолго... Кстати, о проголодаться. Как ты смотришь на то, чтобы перекусить? Нам всю ночь шагать, а легкий перекус в этом деле очень даже хорошо помогает.

- Всю ночь? - переспросил Антон. - Ты же, вроде, говорил, что мы пойдем только до реки.

Место предполагаемой стоянки было отмечено на карте оранжевым треугольничком. До него было не больше часа на среднем ходу. По словам Кади, он там не раз ночевал. Стоянка была удобная, безопасная и, что тоже немаловажно, бесплатная. Собственно, если бы не так некстати поломавшийся насос, они были бы там еще засветло.

- Да, такой был план, - сказал Кади. - Но с храмовым грузом нам теперь стоять не резон. При хорошем раскладе мы к утру будем в Многоугольнике, там будет поспокойнее.

Антон тихо хмыкнул. Во всех рассказах Кади именно Многоугольник был самым опасным местом на пути в Ротбург. Да и вообще во всей округе.

Дверь приоткрылась. Из-за нее раздался голос Инии:

- Эй! Я закончила с насосом. Что теперь?

- Теперь я его проверю, - сказал Кади и вышел из кабины, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Антон вздохнул и полностью сосредоточился на управлении шагоходом. Вдали от городских стен снег засыпал всё, что смог, и облепил всё, что не смог. То и дело привставая с кресла, Антон вглядывался в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой белой мгле.

Через какое-то время он разглядел два голубоватых огня, которые словно два глаза глядели на него из темноты. Антон снова взглянул на карту. Там был один синий маяк. Антон опять выглянул в окно. За окном их было два. Антон недовольно проворчал себе под нос и направил шагоход к тому, который слева. Когда он подошел ближе, Антон разглядел в свете ламп ледяной торос. В нем отражался огонек, горевший на самом деле справа.

- Да чтоб тебя разорвало! - с сердцах пожелал ему Антон.

Он переложил рули. Шагоход миновал маяк, в нарушение правил пройдя мимо него правым бортом, и побрел сквозь тьму в поисках следующего ориентира. Это должен был быть каменный крест, которому следовало бы появиться в поле зрения ровно через десять минут. Взгляд Антона то и дело перепрыгивал с пейзажа за окном на хронометр и обратно. Его мысли точно так же скакали по событиям этой ночи.

Выглядели они так, будто бы Антон внезапно оказался героем приключенческого романа. Там фабула, где главный герой получал секретное задание доставить куда-нибудь опять же секретный груз, была одной из самых популярных. Враги, понятное дело, не дремали и пытались извести героя всякими хитроумными способами. При этом количество охотников за секретным грузом было столь велико, что с таким же успехом можно было не таиться и дать объявление в газеты.

Десять минут прошли, а каменного креста Антон так и не увидел. Зато он сумел разглядеть главную цель - невысокую горную гряду к северу от города. Едва Антон направил шагоход туда, как в кабину снова заглянул Кади.

- Как там насос? – спросил Антон.

- На удивление неплохо, - отозвался Кади, одновременно выглядывая в боковое окно. - Провозилась она чуть дольше, чем надо, но всё сделала на отлично. Теорию тоже знает. Диплом у нее точно не купленный, ну а дальше ремонт покажет, кто на что учился.

- Будем надеяться, до ремонта дело не дойдет, - сказал Антон.

- Там видно будет, - как-то не слишком оптимистично отозвался Кади.

Антон удивленно оглянулся на него. Между распределительной панелью и трубами гидравлики едва втиснулся обитый железом шкаф. Кади открыл дверцу. Внутри хранилось оружие.

- Надеюсь, тебе хорошо заплатили за эту посылку, - сказал Кади.

- Пять золотых, - ответил Антон. - А что?

- У нас на семь часов отряд курильщиков, - спокойно сообщил Кади. – Идут наперехват.

Глава 4

Антон резко повернул голову. В левом зеркале отражался клин из двуногих шагоходов. Такое построение называлось атакующим. В приключенческих романах его обычно использовали разбойники для нападения на одинокий транспорт и, как правило, им в этом деле сопутствовал успех. Особенно в начале повествования.

Как и положено разбойничьим машинам, шагоходы были самые простецкие - стандартное двуногое шасси, поверх которого сидел в открытом кресле водитель, опираясь спиной о паровую машину. Из машины вверх торчали две трубы. Они были загнуты назад, напоминая по форме курительные трубки. Собственно, из-за них такие шагоходы и прозвали курильщиками. А еще из-за густого дыма, который валил из этих труб. Заправлялись курильщики чем попроще да подешевле.

- Какого… - прошептал Антон.

Кого именно, он так и не придумал. Современная мифология предлагала широкий спектр богомерзких существ, чье упоминание могло бы послужить достойным эвфемизмом неуместным в приличном обществе ругательствам, однако ни одно из них не показалось Антону подходящим, чтобы выразить всю бездну внезапно охвативших его чувств.

- Думаю, им нужна храмовая посылка, - сказал Кади. - Наша старушка захвата не стоит. Слишком старая и слишком примелькалась в здешних краях.

Антон и сам об этом подумал в первую очередь, хотя и продолжал подспудно надеяться, что курильщики просто пробегали мимо. Если и пробегали, то теперь-то они точно готовились к бою. Слева у каждого висел широкий щит и водители поднимали их, укрываясь за ними. Точь-в-точь средневековые рыцари - или, скорее, раубриттеры - вот только из-за щитов у них торчали не копья, а стволы современных трехствольных ружей.

Лидер этой банды направил фонарь вверх. Столб зеленоватого света, словно острый клинок, дважды пронзил клубы дыма.

- Приказывают остановиться, - прокомментировал Кади, и вытащил из шкафа трехстволку.

Это было его личное ружье, с цевьем и прикладом из красного дерева, покрытого темным лаком, и тремя стволами, расположенными перевернутой пирамидкой. Нижний ствол был калибром побольше, под специальный патрон. Такое, вообще-то, не одобрялось в частных руках, но и прямого запрета тоже не было.

- И что мне делать? - спросил Антон.

- Ты босс, тебе и решать, - ответил Кади. - Но как твой консультант - сдаваться точно не советую.

- Почему?

- Убьют.

Антон вздрогнул.

- Что?!

- Нас всех на борту убьют, - спокойно повторил Кади. - В таких делах свидетелей не оставляют. Сам понимаешь, храмовая почта - это не медяки у бродяги отобрать. Тут всё очень серьезно.

Антон это понимал, но где-то самым краем сознания. Основную часть сознания заполонила мысль, что сейчас его опять будут убивать!

- Да сколько можно! - воскликнул он, и рывком передвинул рычаг скорости на максимум.

Шагоход заметно вздрогнул перед тем как ускорить шаг.

- Это правильное решение, - сказал Кади. - Но скорость лучше так резко не перебрасывать, - он выглянул в окно и добавил: - У нас еще минут десять есть.

- Десять минут на что?!

- На подготовку, - ответил Кади, вынимая из шкафа патронную сумку.

Как и все его сумки, эта была расшита бисером. Бисер был красный как кровь.

- А что потом? - спросил Антон.

- Потом главное, чтобы они нас не остановили, - сказал Кади. - Их не так и много. Либо эти ребятки слишком самоуверенны, либо их выпустили для затравки, чтобы задержать нас, пока не подойдут основные силы.

- А много их? - тотчас спросил Антон. - Этих основных сил?

- Думаю, нам лучше этого не выяснять, - ответил Кади.

С этим Антон был полностью согласен. Взгляд по сторонам показал, что основные силы то ли были еще далеко, то ли умело маскировались. Позади, почти у самого горизонта, сияли какие-то огни. Антон вначале испугался их многочисленности, потом сообразил, что это огни города.

- Поворачиваем назад! - воскликнул он. - Город еще близко.

- Не думаю, что это хорошая идея, - ответил Кади. - Наверняка этот шаг они просчитали и нас перехватят еще на полпути.

- А если на помощь позвать?

- Это можно, - сказал Кади. - Хотя помощь, наверное, тоже перехватят.

- Ну хотя бы от нас отстанут, - ответил Антон и, не дожидаясь, что скажет Кади, развернул отражающее зеркало вверх.

Впереди стало темно, зато яркий белый луч ударил в небо. Неловко орудуя заслонкой, Антон торопливо изобразил сигнал бедствия. "Жаворонок" не дымил вообще и лучу ничто не препятствовало, однако какого-либо ответа со стороны города Антон так и не заметил.

- Может сработать, - сказал Кади. - А мы пока разберемся с этими. Думаю, какую-то часть я точно смогу выбить.

- А что мне делать с остальными?!

- Маневрируй, - посоветовал Кади. - И не давай загнать себя в угол. Это главное.

Взгляд Антона тотчас метнулся вперед. Хвала Мамоне, впереди лежала ровная и чистая пустошь. Кади достал из шкафа трехстволку Антона и быстрыми уверенными движениями зарядил ее.

- Это на крайний случай, - пояснил он и поставил ружье рядом с креслом, чтобы можно было без труда дотянуться, не вставая с места.

- Но я никогда раньше не стрелял в людей, - возразил Антон.

- Это точно так же, как по мишеням, - сказал Кади. - Только они будут стрелять в ответ.

Он ободряюще похлопал Антона по плечу и вышел из кабины, аккуратно прикрыв за собой обе двери. Антон от души помянул нечистую силу.

Курильщики нагнали "Жаворонок" еще до того, как вышли обещанные Кади десять минут. Плотный клин распался. Их лидер держался чуть в стороне. Именно так в романах поступал главарь налетчиков. Остальные курильщики огибали намеченную жертву с двух сторон.

Один промчался перед самым носом. В свете фонаря Антон разглядел у того прикрученный к креслу пятиствольный фальконет. Формально он еще относился к классу тяжелых ружей, но фактически это уже была маленькая пушка. Антон как-то слышал, будто бы при удачном попадании пули из него разрывали человека пополам. Бодрости духа это воспоминание не прибавило.

Своих-то пушек на "Жаворонке" не было. Носовые Кади продал вместе с кабиной, а в кормовой башенке ствол был разбит еще до того, как шагоход попал ему в руки. И за все эти двадцать лет Кади не удосужился его заменить!

Антон в сердцах грохнул кулаком по приборной панели и титаническим усилием воли заставил себя сосредоточиться на управлении шагоходом. Один раз он уже ушел от убийцы, должен справиться и во второй. Главное - не зевать, когда впереди появится возможность спастись. Антон даже приподнялся в кресле, вглядываясь в ночь, но впереди, к сожалению, ничего спасительного не наблюдалось.

Слева раздался первый выстрел. Он прозвучал на удивление тихо, зато удар пули по дверце показался Антону просто оглушительным. Вторая пуля разбила в этой дверце стекло. Осколки разлетелись по всей кабине. Антон сжался в кресле. Сама пуля срикошетила за борт, стукнув на прощание по креплению зеркала заднего вида.

В самом зеркале в ту же секунду промелькнул тонюсенький огненный след. С легким запозданием Антон сообразил, что это была зажигательная пуля. Она нырнула в сугроб под стопой курильщика и угасла там. Его водитель, наверное, даже не обратил на нее внимания. Он весь погрузился в стрельбу по "Жаворонку".

Быстро отстреляв все три патрона - одна пуля даже попала в стенку кабины и застряла в ней - этот разбойник спешно перезаряжал оружие. Кади устроился на крыше шагохода, привалившись спиной к кормовой башенке, и курильщик опрометчиво подставил ему спину с паровой машиной. Туда зажигательная пуля и прилетела.

Вот тут уж бабахнуло так бабахнуло! В воздух взвилась вырванная "с мясом" турбина. Ружье улетело вперед и зарылось в снег. Одна труба отлетела в сторону, другая переломилась и повисла. Курильщик остановился. То, что осталось от машины - и ее водителя! - ярко полыхало.

- А вот на тебе! - злорадно воскликнул Антон, и тут же устыдился.

Приличному человеку не пристало так бурно выражать свои эмоции. Тем более столь кровожадные. Герои приключенческих романов по большей части вообще не уделяли особого внимания павшим злодеям, приберегая эмоции для главного антагониста.

Шансов, что именно его и подстрелил Кади, было, увы, немного. Злодеи такого калибра обычно появлялись ближе к финалу. Были романы, где авторы подсвечивали главного антагониста в самом начале, но и в них он, продемонстрировав герою и читателям свою злодейскую сущность, уходил в тень опять же до финала. На тот момент в тень уходил только лишь один из курильщиков.

Антон, пригибаясь с каждым выстрелом, буквально распластался на приборной доске. Под правым подлокотником его кресла было развернуто овальное зеркало: последнее в целой системе зеркал, в которых отражалось то, что творилось под ногами шагохода. Там отражалась ночная мгла, которую внезапно прорезал луч света.

По высоте курильщик вдвое уступал почтовому шагоходу и вполне мог пройти под ним, даже не поцарапав ему брюхо своими трубами. Водителя Антон толком не разглядел, зато заметил, как тот попытался прицепить к передней правой ноге "Жаворонка" какую-то плоскую коробку. С первого раза он чуть-чуть не дотянулся, а второго шанса Антон ему не дал, круто переложив рули.

Рука с коробкой исчезла за щитом. Курильщик отпрянул в сторону, избегая столкновения с ногой. Антон вернул шагоход на прежний курс и по наитию тотчас снова повернул рукоятки. Тяжелая нога опустилась прямо перед носом курильщика. Тот в нее сходу и влетел.

Шагоход мелко вздрогнул. Курильщик отскочил назад и опрокинулся на спину. Его стопы задрались вверх, продемонстрировав черные подошвы. Разбойник вылетел из кресла. Фигура в черных одеждах прокатилась по белому снегу и отпрянула в сторону за секунду до того, как тяжелая стопа шагохода наступила бы на него. В какой-то миг фигура показалась Антону знакомой, да и лицо у разбойника было закрыто шарфом точь-в-точь как у того убийцы на станции канатной линии, но он слишком быстро исчез в темноте, чтобы Антон успел его толком рассмотреть.

- Отлично сработано! - прокричал с кормы Кади.

Антон едва расслышал его голос за пальбой. Палили в основном по кабине. Пули так и щелкали то по ее дверце, то по крыше, то по бортам. Антон схватил свою трехстволку и жахнул в разбитое окно сразу из трех стволов. Напротив росла елка. С ее ветвей вниз осыпался снег, а вверх с возмущенным воплем взвилась птица.

- Ну, извини, - едва слышно прошептал Антон.

Кади продолжал отстреливаться с крыши. Еще один разбойник вылетел с кресла. Оставшись без седока, курильщик продолжал бежать прямо, пока не кувырнулся в овраг. Другие разбойники начали палить по Кади и ему пришлось укрыться за башенкой.

Антон рискнул поднять голову и оглядеться. Слева под слоем снега едва угадывалась скала. На ее вершине одиноко торчала елка. Антон тотчас нашел их обоих на карте как "ориентир 3-97". За скалой была обозначена река. Где-то по правую руку располагался мост, но Антон не разглядел в темноте ни его самого, ни сигнальных огней, которые должны были обозначать подходы к нему.

Курильщик с фальконетом резко развернулся и вдарил из всех пяти стволов в борт "Жаворонку". Послышался треск дерева. Что-то звякнуло, но за пальбой Антон не разобрал, что и где.

- У нас все в порядке? - крикнул он в переговорную трубу.

- То, что в нас стреляют, считается? - спросила Иния.

Голос ее слегка дрожал.

- Вообще-то, да, - сказал Антон. - Но я имел ввиду - нам ничего не повредили?

Главарь налетчиков, забежав вперед, развернулся и открыл огонь по кабине. Антон вновь распластался на приборной доске. Над головой со звоном разлетелось отражающее зеркало. Впереди сразу стало темно. Антон тихонько прошипел под нос пару совершенно неуместных в приличном обществе ругательств. Затем ветер занес в кабину дым и запах.

Вонь была настолько мерзостной, что Антон мгновенно проглотил третье, так и не произнесенное ругательство, и вообще на полминуты забыл как дышать. Затем ветер любезно выдул основную часть этой пакости обратно за окно.

- Да, вроде, ничего серьезного, - раздался из трубы голос Кади. - Поцарапали корпус самую малость.

- У нас передача на переднюю правую ногу похрустывает, - доложила Иния. - Похоже, там трещина.

- Залей ее маслом, - посоветовал Кади; затем из трубы бахнул звук выстрела и далее снова раздался голос: - Только возьми погуще, в баке за главной машиной.

- Это же нарушение правил пожарной безопасности, - отозвалась Иния.

- А ты аккуратно залей, - сказал Кади. - И огонь близко не подноси.

- Э-э… Босс?

- Делай как он говорит! - скомандовал с приборной доски Антон.

- Хорошо, как скажете, - отозвалась Иния.

Главарь пропал из виду и Антон рискнул поднять голову. Глаза быстро приспособились к ночному сумраку, выхватывая на заснеженном фоне отдельные темные силуэты. Затем свет, падающий из кабины, озарил покатый склон. Антон торопливо сбросил ход до "средний вперед" и закричал в сторону переговорной трубы:

- Кади! Здесь глубоко?!

После короткой паузы, за которую шагоход уже успел спуститься по склону, из трубы раздался голос Кади:

- Нет. Нам по брюхо будет. Но если провалимся одной ногой, то можем застрять.

Затем из трубы грянул выстрел. Еще один разбойник вывалился из кресла и, видать, при падении задел рули. Курильщик резко развернулся и грохнулся на бок.

- Вот только застрять нам и не хватало, - проворчал Антон.

Согласно правилам, перед переправой следовало определить толщину льда по его цвету. У Антона даже имелась специальная табличка с цветами, да не было времени сбегать, разгрести снег и тщательно изучить этот вопрос. Хотя изучить, конечно, стоило. "Жаворонок" даже налегке весил почти четыре тонны. Антон еще секунду колебался, а затем направил шагоход через реку.

Снегу поверх льда намело не так много, как он ожидал. Стопа шагохода погружалась в него едва ли по крепление. Под стопами тихонько похрустывал лед. Антон весь обратился в слух, одновременно лихорадочно прикидывая: понадеяться на удачу и рвануть к тому берегу на всех парах, или же не рисковать и шагать потихоньку. Удача последнее время его не баловала.

Курильщики устремились следом. Антон видел в зеркале заднего вида целую шеренгу шагоходов на склоне. Главарь вырвался вперед, увлекая своих людей за собой.

- Ну, не повезет - так всем, - прошептал Антон, давая "полный вперед".

Шаги стали чаще, а хруст льда под стопами - громче. Очередная пуля громко шваркнула по дверце. Антон досадливо мотнул головой. За этим звуком он прослушал: на самом ли деле треснул лед под правой стопой или ему это только показалось?

Вот шаги курильщиков Антон точно больше не слышал. Собравшись с мужеством, он рискнул выглянуть в окно. Курильщики поворачивали назад. Оно и не удивительно. Лед всё-таки треснул.

Трещина змеилась поперек реки и быстро расширялась. От нее в обе стороны разбегались трещинки поменьше. Снег проваливался в них и исчезал в темной воде, как в бездне. Шагоход едва успевал переставлять ноги. Трещины гнались за ним буквально по пятам. Антон замер. Предоставленный сам себе, шагоход уверенно добежал до берега и затопал вверх по склону. Антон облегченно выдохнул.

На льду остался один только главарь. Он вырвался далеко вперед, но почти у самого берега новая трещина отрезала ему путь. Курильщик остановился. Слева и справа от него лед тоже треснул. Курильщик закачался на льдине. Водитель вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. В свете фонаря Антон отчетливо разглядел на его плаще эмблему Храма.

- Храмовник! - ахнул он.

Не жрец - тот был бы в мантии - но сотрудник одной из внешних служб. Таких служб у Храма хватало, начиная от собственного обслуживающего персонала и заканчивая самой инквизицией. Причем вряд ли храмовые уборщики гонялись бы в ночи за почтовым шагоходом.

Храмовник выпрямился в полный рост. Раздался выстрел. Храмовник резко дернулся и завалился назад, плашмя рухнув в воду. Короткий всплеск, и он исчез из виду. Именно так в романах описывали падение подстреленного человека.

- Кади! - заорал Антон в переговорную трубу. - Ты убил храмовника!

- Похоже на то, - спокойно отозвался Кади. - Держи курс на Многоугольник, я сейчас подойду.

Курильщик накренился и кувырнулся в воду следом за своим хозяином. Булькнул, кстати, не намного громче него. Поверху пробежала волна, стирая то немногое, что задержалось на поверхности.

Оставив реку за кормой, шагоход быстро уходил прочь. Ноги-опоры мерно топали по промерзшей земле. В кабине было холодно. Сквозь разбитые окна задувал ветер. Лампа под потолком то и дело мерцала.

- Кади, - уже тише повторил Антон. - Ты убил храмовника. Ты понимаешь, что это значит?

Кади стоял рядом с водительским креслом, вглядываясь вперед. Впереди лежала белая пустыня, залитая ровным лунным светом. Кое-где торчали одинокие елки. На их ветвях толстыми ломтями лежал снег. Иния, словно любопытная зеленая мышка, навострила уши от самых дверей, но внутрь кабины не заходила. От машин тянуло теплом, но ветер тотчас выдувал его прочь.

- Это значит, что я убил храмовника, - спокойно сказал Кади. - Скорее всего. Неприятная новость, что и говорить, но могло быть и хуже.

- Что значит скорее всего? - переспросил Антон.

Пока что дело попахивало ересью! Причем не слабой по нерадению вроде банкротства, а самой что ни на есть серьезной. Такая могла и на костер привести. Более чем неприятная новость, что и говорить!

Свет из кабины осветил припорошенный снегом овраг. Из него торчали сухие корни. Антон машинально повернул рукоятки и шагоход двинулся в обход. Передняя правая нога едва заметно подвисала в верхней точке. Кади заметил это, и нахмурился.

- Скорее всего, - тем временем неспешно говорил он. - Это значит, что убитый был в форме храма, но откуда нам было знать, что это не переодетый еретик? Ведь эти ребята покушались на храмовую почту.

- Вообще-то, да, - тотчас тихо поддакнула Иния.

Антон немедленно согласился с ними обоими и сразу почувствовал себя спокойнее.

- Это не самое типичное поведение для служащих храма, - продолжал Кади. - И уж это точно были не инквизиторы.

- Уверен? - уточнил Антон.

Он сам настолько хотел в это верить, что нисколько не сомневался, однако еще одна порция заверений была бы сейчас очень кстати.

- Абсолютно, - сказал Кади. - Доводилось мне отбиваться от инквизиторов.

Бодрость духа схлынула с Антона так же быстро, как пришла.

- Они обычно по двое работают, - продолжал рассказывать Кади. - И работают очень серьезно. Я, помнится, всего раз завалил инквизитора, да и то, можно сказать, повезло, а обычно еле ноги от них уносил. Это от двоих-то, а тут их целая банда была и мы так легко ушли.

Антон перестал его слышать на словах "завалил инквизитора", и включился обратно только когда Иния задала тот вопрос, который непременно задал бы он сам, будь он в менее шоковом состоянии.

- И вас за это не сожгли? - спросила девица. - Значит, всё было по честному?

Антон весь обратился во слух.

- Всё по честному, красавица, - подтвердил Кади. - Он стрелял в меня, я в него. Кто ж ему виноват, что я стрелял точнее? Закон дозволяет самооборону, а…

- От Храма?! - чуть громче, чем собирался, вопросил Антон.

- И от него тоже, босс, - ответил Кади. - От него тоже. В законе никаких исключений нет, а все законы у нас пишет Храм. Если б он считал, что от инквизиторов защищаться нельзя, наверняка бы вписал это в закон.

- Но… Но как такое вообще возможно? Ты же не еретик, чтобы за тобой инквизиция гонялась?

Иния с интересом посмотрела на Кади.

- Не еретик, - спокойно сказал тот.

Девица, казалось, была слегка разочарована. Ну еще бы, так бы за одну ночь увидела и живого инквизитора, и пока еще живого еретика. Это не считая живой легенды - капитана Кади.

- Я, как и ты, подрядился доставить храмовую почту, - сказал Кади.

- За это не убивают, - тотчас возразил Антон.

- Ага, - Иния энергично кивнула. - Вы же их почту возили.

- Можно и так сказать, - ответил Кади. - Но точнее будет сказать, что я возил почту конкретных иерархов. Храм, знаете ли, не такой уж и монолит. Реформаторы спорят с ортодоксами, иерархи борются за влияние. В общем, всё как у нормальных людей.

- Нормальные люди тоже за почту не убивают, - проворчал Антон.

- Ну, это смотря какая почта, - отозвался Кади.

Антон рефлекторно обернулся через плечо, словно бы мог разглядеть посылку сквозь переборки. Письмо по-прежнему лежало в поясной сумке. Та свешивалась с кресла вниз и, казалось, в единый миг стала настолько тяжелее, что чуть кресло не перекосила.

- Но обычно да, за почту не убивают, - успокоил его Кади. - Это должна быть настоящая бомба, чтоб убили. Обычно почтальона убивают как свидетеля, чтобы он никому не разболтал, кто забрал почту.

Антон, собравшийся уже было облегченно выдохнуть, обреченно вздохнул.

- Знаешь, Кади, - сказал он. - Я, конечно, очень рад, что никого из нас не подозревают в ереси и убийцы гонятся за нами вовсе не из-за этого, но какая на самом деле разница, за что нас всех убьют?!

Окончание фразы прозвучало не так громко, как могло бы, зато очень эмоционально. Иния аж вздрогнула.

- Разница есть, босс, - спокойно сказал Кади. - Если бы ты вез что-нибудь еретическое, то это сделало бы тебя соучастником ереси и тогда вся инквизиция гонялась бы за тобой, пока не поймала бы. Ну а дальше ты сам знаешь.

Антон знал. Показательные аутодафе с сожжением еретиков случались не слишком часто, но с относительной регулярностью. Люди должны помнить, что Храм не только поддерживает верующих, но и сурово карает ослушников! Другое дело, что когда под рукой не было подходящих ослушников, храмовый суд становился невероятно суров даже к самым малейшим нарушениям.

- А если им нужно только письмо, - продолжал тем временем Кади, вырывая Антона из пучины сумрачных мыслей. - То они будут гоняться за тобой только пока письмо у тебя.

- А потом? - сразу спросил Антон.

- Потом ты вряд ли будешь им интересен, - сказал Кади. - Мстительность не в характере храмовников, если ты об этом. Если тебя и найдут, то только для того, чтобы предложить работу.

- Это после того, как ты в них стрелял?

- Это после того, как ты от них ушел, - ответил Кади. - Храм любит вербовать тех, у кого дело ладится.

- Даже если ладится против них? - спросила Иния.

Кади кивнул.

- Особенно против них, - уверенно заявил он. - Ты думаешь, почему у храма самые лучшие сотрудники? Именно потому что как только на горизонте появится кто-то еще лучше, его тотчас завербуют, - Кади усмехнулся. - Меня как раз приглашал на работу инквизитор, в которого я до этого стрелял. Хорошо хоть не убил.

- И он не держал на тебя зла? - спросил Антон.

Кади покачал головой, потом пожал плечами.

- По крайней мере, мне он этого никогда не припоминал, - сказал он. - А мы с ним потом лет десять работали. Но инквизиторы, они - люди убежденные. Вот заповедовал Мамона, что общее дело важнее частного, значит только так и должно быть, а дело мы делали исправно. Ни одного провала не было. Хотя, если бы был, тогда, возможно, разговор бы уже пошел по другому.

Антон даже не стал пытаться представить, как бы оно могло выглядеть по другому.

- Не уверен, что эта работа по мне, - заметил он.

В приключенческих романах всё это выглядело как-то иначе. Волнительно, конечно, но не столь тревожно. Будь у романных героев такой расклад с самого начала, они бы тоже вряд ли полезли бы дальше в подобную авантюру.

- Ты - босс, тебе и решать, - спокойно ответил Кади. - Храму сложно отказать, но попробовать можно.

Антон подумал, что на такое у него вряд ли хватит решимости, и снова вздохнул. Кади понял его уже с полувздоха по выражению лица.

- Тогда могу только посоветовать всегда выполнять свои договора, - сказал он. - Как бы ситуация не поворачивалась и что бы тебе ни сулили. Во-первых, репутация, а во-вторых, тех, кто не продается, покупают по самой высокой ставке.

- Хоть что-то хорошее, - проворчал Антон.

- А пособникам тех, кто не продается, зарплату повышают? - тотчас спросила Иния.

Кади усмехнулся и взглянул на Антона. Тот опять вздохнул.

- Повышают, - сказал Кади. - Но не всё сразу. Давай-ка вначале с передачей на правую ногу разберемся. Покажи-ка, что там у тебя потрескивает?

Иния мотнула головой, мол, идемте, и исчезла. Кади выглянул за окно. Городские огни уже давно пропали из виду, и никаких других им на замену не появилось. Только в небе ярко мерцали звезды да висела полная луна. Кади понюхал воздух и нахмурился.

- Вот что, босс, - сказал он. - Ты не гони пока с передачей не разберемся. На трех ногах мы далеко не ушагаем, а нам бы хотя бы до Многоугольника добраться…

Кади еще раз глянул за окно и вышел из кабины. Антон вздохнул ему вслед. Затем он тоже попытался поймать носом залетающий в разбитые окна ветер. Не унюхал вообще ничего. Воздух казался идеально чистым. В отличие от письма, от которого теперь даже не попахивало, а откровенно смердело неприятностями. Большущими неприятностями.

Многоугольник был огромным скальным массивом размером с целый город, сквозь который протянулись множество проходов. Одни - широкие, другие - настолько узкие, что там едва мог протиснуться человек, но всех их объединяло одно: среди них не было ни одного прямого.

Главным входом - или выходом, если шагать в южном направлении - служил огромный пролом в каменной гряде. По его краям лежали груды камней. На здоровенном валуне возвышалась башенка, сложенная из того же камня. На башенке горели два фонаря. Один белый, второй зеленый. Зеленый цвет означал заражение. Впрочем, один и в сочетании с белым он означал, что пройти всё-таки можно.

У подножия валуна застыл самый странный шагоход, какой только Антону доводилось видеть, даже если учитывать иллюстрации из приключенческих романов. Это был двухэтажный шатер из досок на шестиногой платформе. В узких окошках горел свет, а из трубы на крыше валил белый дым.

- Э-э… Кади! - позвал Антон.

- Что случилось? - отозвался Кади из переговорной трубы.

- Тут впереди какая-то странная конструкция на шести ногах, - сказал Антон. - Как думаешь, это не логово разбойников?

- Нет, - сразу ответил Кади. - Это торговцы.

- Хвала Мамоне! - воскликнул Антон. - Надеюсь, там есть стража.

- Откуда? Это же не город.

Антон вздохнул. И тут не повезло. Хотя, справедливости ради, там, где белым людям всё-таки пристало бывать, стража присутствовала практически всегда. Герои же приключенческих романов ловко выкручивались самостоятельно.

В кабину зашел Кади. Взглянув за окно, он уверенно подтвердил, что это передвижной лагерь торговцев.

- Очень кстати, - добавил Кади. - Передача пока держится, но, боюсь, это ненадолго.

- Тогда давай купим новую, - сказал Антон. - Деньги есть.

Он взял курс прямиком к торговому посту. По краям платформы вспыхнули огни. Когда шагоход вступил в зону света, из шатра выскочили двое мужчин с трехстволками в руках. На балконе, который опоясывал второй этаж шатра, появился еще один. Все они наставили оружие на приближающийся шагоход.

- Это точно торговцы? - спросил Антон.

- Точно, - ответил Кади. - Вон того наверху зовут Янек. Самый законопослушный торговец из всех, кого я знаю. Но и самый осторожный, а края тут не самые спокойные, как ты уже убедился.

- Погоди! Ты хочешь сказать, что такие нападения здесь случаются регулярно?!

- Не регулярно. Но случаются.

- Успокоил, - проворчал Антон.

Кади едва заметно усмехнулся. Человек на балконе поднял рупор. Свет фонаря отразился на его медной поверхности, и в этом отблеске Антон разглядел седую бороду, которая торчала из мехового капюшона.

- Не подходите! - рявкнул усиленный рупором голос. - Или мы будем стрелять!

- Не очень-то похоже на торговую рекламу, - тихо заметил Антон и оглянулся на Кади.

Тот кивнул и сказал:

- Остановись пока.

Антон перевел регулятор в положение "стоп". Кади открыл дверцу и высунулся наружу.

- Привет, Янек! - крикнул Кади. - Это я!

- Вижу, что ты! - отозвался Янек. - Поэтому и говорю, проходи-ка ты мимо! Мне тут неприятности не нужны!

Кади нахмурился. Янек выразительно взмахнул ружьем, давая понять, что разговор окончен.

- Скажи хоть, что случилось?! - крикнул Кади.

После короткой паузы Янек ответил, причем даже через рупор это прозвучало словно бы шепотом:

- Серьезные люди ищут человека с письмом, и я знаю, кто такие письма возит!

- Сегодня у нас другой груз! - громко ответил Кади.

Антон тем временем украдкой вздохнул.

- Даже слышать про него ничего не хочу! - прокричал Янек. - Вот когда они найдут своего гонца, тогда - милости просим, а пока я не хочу, чтобы они нашли его у меня!

Он снова взмахнул ружьем, указывая стволом в сторону Многоугольника.

- Ладно, ладно! - ворчливо отозвался Кади. - Мы уходим, зашиби тебя копытом!

Антон двинул вперед рычаг регулятора скорости и шагоход направился дальше. Люди с оружием провожали его настороженными взглядами. Передняя правая нога уже заметно подвисала в верхней точке. Опасаясь, как бы она там и не осталась, Антон вел шагоход на малой скорости. Сам-то по себе проход был широк и земля под ногами утоптана до идеально ровного состояния. Можно было и пробежаться.

- Как думаешь, она дотянет до Ротбурга? - спросил Антон, кивнув в сторону ноги, но имея в виду передачу на нее.

- Если не гнать, то, может, и дотянет, - ответил Кади. - А может, и нет. Но моя старушка и на трех ногах доковыляет. То есть, твоя.

- "Доковыляет" нам не подходит, - сразу сказал Антон. - Тогда нас точно догонят.

- Если захотят, при любом раскладе догонят, - беспечно отозвался Кади. - Курильщики - машинки шустрые, а до Ротбурга путь еще не близкий. Кстати, о путях…

Он развернул карту Многоугольника и закрепил ее на доске поверх предыдущей.

- И что ты предлагаешь? - спросил Антон.

- Я бы пошел туда, куда они за мной не побегут, - сказал Кади и постучал пальцем по карте. - По пятому маршруту.

Всего маршрутов через Многоугольник было семь. Первый был самый прямой и самый безопасный. Седьмой петлял по восточным окраинам и больше походил на тропу искателя неприятностей. Еще четыре маршрута пролегали между ними и только один, за номером пять, забирался в западную часть Многоугольника. Практически вся она была закрашена ядовито-зелеными полосами крест-накрест, что означало высокий уровень заражения.

- Я бы и сам туда не пошел, - сказал Антон.

- На это и расчет, - отозвался Кади. - Да, выглядит жутковато, особенно ночью, но на самом деле всё не так страшно. Я там ходил, и не раз, и как видишь - всё еще жив. Шагоходы ведь для того и придуманы, чтобы безопасно проходить над заразой.

- Но у разбойников ведь тоже шагоходы, - напомнил Антон.

- Только без защиты, - парировал Кади. - И главное, они же по следу идут.

Антон с тревогой взглянул в зеркало заднего вида. На освещенном снегу перед торговым постом отчетливо виднелась цепочка следов. В проходе снега почти не было, а то немногое, что было, ветер смел к самым стенам.

- А земля здесь как камень, - продолжал рассказывать Кади. - Чтобы на ней след отыскать, тут даже днем приходится буквально ползать носом по земле.

- Ты так уверенно говоришь, будто сам ползал, - заметил Антон.

- Было дело, - спокойно ответил Кади. - Так что я знаю, о чем говорю.

В этом Антон нисколько не сомневался, но и зеленая штриховка на карте была достаточно красноречива. Какое-то время Антон поглядывал то на нее, то в темноту за окном. По левую руку проплывала растрескавшаяся стена. Впереди в ней зиял пролом. Стена справа была темнее и ровнее, а ближайший проход в ней был обозначен выступающим вперед медным ромбом, в котором уже должен был отразиться свет фонаря, если бы разбойники его не разбили.

- Знаешь, - сказал Антон. - Я бы, честно говоря, попробовал уговорить торговцев продать нам новую передачу. С хорошей наценкой за риск. Что скажешь? - последняя фраза прозвучало почти просительно, и Антон поспешил сгладить впечатление, добавив: - Мы ведь спешим. Клиент прямо сказал, что чем скорее, тем лучше.

- Ну раз такой заказ, надо выполнять, - ответил Кади. - Есть у меня там пара хороших знакомых, постараюсь убедить их тихонько вынести мне передачу. За серьезную доплату, конечно.

Антон вынул из поясной сумки золотую монету.

- Этого хватит? - спросил он.

- Более чем. Останови здесь. Погасим свет и сделаем вид, что мы ушли.

Шагоход встал левым бортом к стене. Кади потушил габаритные огни. Антон притушил лампы под потолком и только потом сообразил:

- Погоди, ты предлагаешь нам идти на пост пешком?

- Не нам, а мне, - ответил Кади.

- Но это безопасно?

- Вполне. Если только эти серьезные люди вновь не объявятся, но вряд ли они ищут именно нас. У нас не письмо, а посылка, а они обычно точно знают, что и у кого искать.

- Письмо тоже есть, - со вздохом признал Антон. - Посылка - это приложение к нему. Я не хотел говорить…

- И правильно делал, - сказал Кади. - Мало ли где чьи уши слушают. Ну, тогда давай деньги и я побежал. Чем быстрее обернусь, тем лучше.

Антон протянул ему монету. Кади спрятал ее в пояс и открыл дверцу. Под ней вместо порожка была закреплена веревочная лестница. Кади повернул рычажок. Лестница развернулась, с тихим перестуком погрузившись в темноту, как в море. Кади оглянулся назад и, не заметив ничего опасного, уверенно взялся за поручни.

- А где мне тебя искать, если вдруг что? - спохватился Антон.

- Если вдруг что, - твердо сказал Кади. - Немедленно уходи по пятому маршруту и молись Мамоне, чтобы наша красавица удержала шагоход на ходу.

- А ты?

- Я сам доберусь до Ротбурга. Там и встретимся. А если я тебя там не застану, то пойду спасать, так что шагоход не бросай. И не паникуй раньше времени. Может, все еще обойдется.

- Не с моим счастьем, - проворчал Антон.

Кади усмехнулся и быстро спустился по лестнице. Какое-то время Антон еще видел его в зеркале нижнего обзора, затем он пропал. Ветер качнул лестницу, намекая, что на ней больше уже никто не висит. Антон встал и вернул рычажок в исходное положение. Механизм тихо заворчал, словно бы жалуясь: "то туда крутят, то сюда. Вы уж определитесь, как вам надо, человеки". Лестница тем временем свернулась обратно. Тихо щелкнул фиксатор и механизм умолк.

Антон закрыл дверцу и снова сел в кресло. Сверху падала какая-то мелкая взвесь. То ли крохотные льдинки, то ли снежинки. Они залетали в разбитое окно и тотчас таяли. Взгляд Антона скользил по стене, цепляясь за каждую приметную трещину, и в каждой Антону мерещились потоки смертоносной зеленой жижи, только и ждущие момента, чтобы наброситься на неосторожного путешественника. По крайней мере, именно так заражение описывалось в романах.

Когда из машинного отделения выглянула Иния, Антон вздрогнул, потом выдохнул:

- А, это ты.

- Ну да, я, - отозвалась девица. - Я там, - она кивнула в сторону машин. - Всё, что смогла, подлатала. И дыры заделала.

- Не дыры, а пробоины, - машинально поправил ее Антон.

- Хорошо, заделала пробоины, - сказала Иния. - Будут еще указания?

- Что? - переспросил Антон. - Ах да, будут. Ты не могла бы еще заделать окна? Я тут уже замерзаю.

Иния почесала в затылке.

- Таких больших стекол у нас вроде нет, - сказала она, одновременно прикидывая в уме варианты, и тотчас озвучила один из них: - Но можно пока заделать досками, и тряпками проложить поверх. Обзор, конечно, будет так себе.

Она развела руками.

- Да всё равно ничего ж не видно, - проворчал Антон. - Делай.

Иния послушно кивнула и метнулась в машинное отделение. Из незакрытых дверей тотчас потянуло теплом и запахом масляных паров. Прогретые, те воняли не так резко, но всё же заметно. Затем Иния вновь появилась на пороге, с ящиком инструментов на плече и целым ворохом всяких деревяшечек, тряпочек и прочего мусора в руках. Если бы Антон увидел всё это где-нибудь на берегу, он бы решил, что это обломки какого-то давнего кораблекрушения.

Иния свалила всё это на пол и шустро принялась за работу. Первым делом она аккуратно вынула осколки и сложила их в тряпицу.

- Можешь просто выбросить их, - сказал Антон.

- Как скажете, - легко согласилась Иния и, не глядя, вытрясла тряпицу за борт.

За такое в черте города могли и оштрафовать. Антон подумал было сказать об этом Инии, но потом мысленно махнул рукой. Они не в черте города, а у него были заботы и поважнее. Иния тем временем, тихонько постукивая молоточком, быстро собрала пару щитов из досок и закрыла ими разбитые окна. Оставшиеся щели Иния заткнула самыми растрепанными тряпицами и проложила сверху тряпками попрочнее. Выглядело не слишком презентабельно, зато в кабине стало теплее.

- Неплохо, - признал Антон. - А с зеркалом можешь что-нибудь сделать?

- С которым?

Антон указал вверх. Иния пожала плечами, да так и застыла, глядя за окно.

Белый фонарь над входом в Многоугольник погас. Зато загорелись еще два зеленых. Три зеленых огня означали: "Высокая опасность заражения. Уходите немедленно!"

Глава 5

Антон с Инией огляделись по сторонам. В пределах видимости все было спокойно, правда, и пределы эти были весьма скромными.

- Ну и куда нам уходить? - проворчал Антон, кладя руки на рукоятки.

- Если такой серьезный выброс, то было бы видно зеленое облако, - подсказала Иния, вглядываясь из-за его плеча в темноту.

Антон тотчас взглянул вверх. Небо было чистым. Редкие льдинко-снежинки, которые ветер носил по воздуху, он сгребал со стен.

- Нет, оно по земле ползет, как туман, - добавила Иния.

Зеленого тумана тоже не наблюдалось.

- Что-то не похоже, - сказал Антон, глядя по сторонам. - Ладно, всё равно надо уходить.

Дав "самый малый", он начал разворачивать шагоход обратно к проходу. За проходом, почти у самого горизонта, сияли огни. Они быстро приближались. Над ними даже ночью был отчетливо виден густой шлейф темного дыма.

- Это не заражение, - медленно произнес Антон. - Это разбойники! Это же нам сигнал уходить.

Он переложил рули, вновь разворачивая шагоход в Многоугольник.

- А как же Кади? - спросила Иния.

- Он сказал, что им нужна только почта, - ответил Антон. - Почта у нас.

- Э-э… На всякий случай, я стрелять не умею, - сообщила Иния.

- Я умею, - ответил Антон. - Но очень надеюсь, что не придется.

Последнее, увы, означало, что придется идти туда, где риск пострелять минимален. Антон сверился с картой и свернул в проход, с которого начинался пятый маршрут.

Иния тоже бросила взгляд на карту, но ничего не сказала. Шагоход медленно двигался по куда более узкому, но пока еще столь же ровному проходу. Антон таращился в темноту, стараясь не пропустить нужный поворот - второй направо, и при этом постоянно поглядывал в зеркала заднего вида - не сверкнет ли там луч фонаря?

Нужный поворот оказался входом в тоннель. Кто-то выбил рядом на стене большую цифру 5. Иния заметила ее первой и указала на нее Антону. Тот кивнул. Шагоход свернул в тоннель. Внутри царила беспросветная темень, но сам он был прямой как стрела. Лунный свет в конце тоннеля отражался в высоком сугробе. На каждом шаге с потолка тоннеля вниз осыпался песок и с тишайшим шелестом сбегал вниз по корпусу шагохода.

- Надеюсь, он не заражен, - прошептал Антон.

- Вряд ли, - уверенно заявила Иния.

- Понимаешь в этом? - спросил Антон, не отрывая взгляда от сугроба.

Тот выглядел как самый обыкновенный сугроб, но то, что он всего один - выглядело подозрительно. По крайней мере, в глазах Антона.

- В заразе-то? - переспросила Иния и, не дожидаясь ответа, уверенно кивнула. - Ну да. Она часто в поля заползает, особенно весной. Воду не любит, а вот под ней… - Иния всплеснула руками, показывая, что под слоем воды всё подчас бывало очень плохо. - У нас в прошлом году недоглядели, так весь урожай ила потом пришлось в огонь отправить. Деревня чуть не разорилась. У нас же контракт с Ротбургом, а там такие штрафы - мама дорогая!

- Ну и как вы выкрутились? - спросил Антон.

- Соседи из Беловодки выручили, - ответил Иния, состроив такую гримаску, будто бы оные соседи, наоборот, всю деревеньку дотла спалили и долго плясали на пепелище. - Не бесплатно, конечно. Только по контракту мы бы вообще не расплатились.

- А пробовали представить это как непредсказуемое событие? - спросил Антон.

- Пробовали, - ответила Иния. - Не получилось. Сказали, что зараза существует уже шестьсот лет и считать ее непредсказуемой нельзя. Да и вообще мы сами во всем виноваты, а будем спорить, так контракт вообще разорвут, как с ненадежными поставщиками. Будем тогда канистрами масло продавать на торговых путях. Наши, конечно, сразу и заткнулись. А что им было делать?

Иния развела руками. Антон кивнул. Контракты с городом всегда отличались жесткими условиями. С другой стороны, обычно они были самыми выгодными, если, конечно, не учитывать раздел штрафных санкций, и желающих на каждый контракт всегда выстраивалась целая очередь.

- Это да, с городом не поспоришь, - сказал Антон. - У меня вон тоже прописали в контракте штраф за каждый день опоздания - четверть месячной оплаты, и попробуй возрази.

- Так мы торопимся? - спросила Иния.

- Вообще-то, да, - ответил Антон.

Не по одному контракту, так по другому, да и разбойники стимулировали не засиживаться. При мысли о преследователях Антон непроизвольно стрельнул глазами по зеркалам заднего вида. В обоих отражалась беспросветная тьма. Шагоход вышел из тоннеля, но в зеркалах светлее не стало. Да и впереди лунный свет терялся в тенях, лишь кое-где пробиваясь отдельными лучами.

- Поэтому я был бы тебе очень благодарен, если бы ты наладила нам освещение, - добавил Антон. - Ничего ж не видно!

- И тогда вы подпишете со мной контракт? - тотчас спросила Иния.

Антон усмехнулся. Да, ей точно палец в рот не клади.

- Я буду считать, что у меня есть к тому основания, - сказал Антон. - А контракт подпишем перед Ротбургом. У тебя ведь документов нет? На воротах наверняка спросят.

Иния вздохнула и помотала головой.

- Но я узнавала, любой городской контракт приравнивается к документам, - с надеждой в голосе добавила она.

- Это так, - подтвердил Антон. - Собственно, об этом я и подумал. Мне лишние проблемы на воротах не нужны.

- Так я мигом всё сделаю, - пообещала Иния, и тотчас выскользнула из кабины наружу.

Антон и головы повернуть не успел, а за ней уже захлопнулась дверца. Снаружи понизу прилепился узенький карниз, больше похожий на металлическую юбочку. Он не был предназначен для хождения по нему - его вешали, чтобы капли дождя не залетали на систему передач под кабиной - но Иния пробежала по нему как по балкону и на углу ловко вскарабкалась по креплениям наверх.

Какое-то время с крыши доносилось лишь негромкое шуршание. Антон прислушивался к нему самым краем уха. Всё его внимание поглотило нечто темное, внезапно возникшее прямо по курсу. Вначале Антон принял это за дерево, потом - за разрушенную башню. Как он не таращился во мрак, так и не смог толком разглядеть само препятствие. Однако, чем бы оно ни было, оно стояло поперек прохода, а сам проход был слишком узок, чтобы его обойти.

- Да чтоб тебя… - проворчал Антон и передвинул регулятор скорости в положение "стоп".

Шагоход остановился. За бортом послышался шелест и девица нырнула обратно в кабину.

- Вот, - сказала она, предъявив открученное зеркало. - Расколотили напрочь.

Это Антон и сам видел. Стекла большей частью вылетели, а прямо посередине красовалась здоровенная дыра с рваными краями. При мысли о том, как бы такая дыра смотрелась в его голове, Антона передернуло.

- Я могу сделать простенькое на замену, - сказала Иния. - Из луженой жести. Если вы не собираетесь смотреться в него, то для освещения сойдет.

- Точно не собираюсь, - ответил Антон. - Долго провозишься?

- Да нет, - Иния махнула рукой. - Чего там возиться-то?

Она вновь скрылась в машинном отделении и приволокла оттуда канистру с разодранным боком. Антон хмыкнул и подумал о том, сколько же еще всякого хлама валяется по темным углам теперь уже его шагохода. Девица тем временем присела на порог и достала из ящика ножницы по металлу.

- Скажи, Иния, а вот, к примеру, дерево тоже может быть зараженным? - спросил Антон.

- Запросто, - отозвалась Иния, не отрываясь от вырезания дыры в пока еще целом боку канистры. - Зараза же расползается в первую очередь по корням, а у дерева они самые большие. Есть где развернуться, понимаете?

- Понимаю, - сказал Антон и снова уставился на темную фигуру впереди; ему вновь показалось, что это дерево. - И как узнать, зараженное оно или нет?

- У зараженного корни вверх торчат, - пояснила Иния. - И ствол обычно зеленый. Только не такой зеленый, как листики, а такой, знаете, ядовито-зеленый.

Антон машинально кивнул, хотя и не был уверен, что сумеет отличить зеленый листовой от зеленого ядовитого. Особенно ночью.

Иния отложила ножницы и вставила вырезанный лист в оправу. Получилось точно в размер. Сверху Иния приспособила осколок стекла, стараясь, чтобы тот как можно плотнее прилегал к жести.

- Готово, - доложила она. - Сейчас прикручу.

- Давай, - сказал Антон. - А то там впереди стоит не пойми что.

Он раздраженно махнул рукой, указывая на темный силуэт поперек прохода. Иния глянула, пожала плечиками и выскользнула наружу. Прикручивала она зеркало ровно вдвое дольше, чем откручивала. То ли старалась не повредить самодельную конструкцию, то ли опыта по скручиванию зеркал у нее было несколько больше, чем по их установке обратно. Темный силуэт за это время ни разу не пошевелился. Антон уже почти убедился себя, что это всё-таки дерево, когда Иния скользнула обратно в кабину.

- Готово! - доложила она.

Антон прибавил свет и сдвинул заслонку. Луч света ударил вперед. Поперек прохода стоял двуногий шагоход.

Это был "Скороход". В его левом борту, повернутом к проходу, зияла здоровенная дыра. Иния в нее, пожалуй, даже смогла бы пролезть. Луч света, упав в дыру, осветил пустую кабину.

Ноги "Скорохода" стояли прямо перед здоровенной трещиной в земле, словно бы он затормозил на последнем шаге. Из трещины торчали корни. На вид - колючие. Корни обвивали ноги "Скорохода", цепляясь своими колючками. Антону сразу показалось, что эти корни ядовито-зеленого цвета.

- Это заражение? - шепотом спросил Антон.

- Ага, - отозвалась Иния. - Оно самое. Только чтобы так вылезло, должно быть очень сильное.

- Так на карте и отмечено.

- Но еще должно быть тепло, - добавила Иния. - Наверное, он давно тут стоит. Само по себе так оно года за два нарастает, но ведь "Скороходы" только в том году вышли.

- Да, летом, - подтвердил Антон.

- Ну вот наверное с лета тут и кукует.

Антон пожал плечами.

- У меня такое чувство, будто я его этой ночью в городе видел, - сказал он.

Чувство, правда, было смутное и неопределенное, словно бы глаз зацепился за какую-то характерную деталь, но до мозга эту информацию не донес, расплескав всё по пути.

- Ну-у, - протянула Иния. - Сама по себе зараза зимой точно не вылезет, но приманить можно. Только для этого опять же тепло нужно и какую-нибудь зверушку для приманки. Или дохлятинку свежую.

- Дохлятинку? - переспросил Антон. - Ты, надеюсь, не имеешь в виду водителя?

Нечто, висящее на корнях над трещиной, при должной работе воображения вполне могло бы сойти за человека.

- Ну, он тоже сойдет, - со смешком ответила Иния. - Но вообще пары крыс хватит. Главное, чтобы зараза над собой тепло и жизнь почуяла, а дальше она сама вверх полезет.

Антон сразу вспомнил, сколько тепла выделяла одна только главная паровая машина, и ему стало еще тревожнее, чем уже было до того. Он взглянул на карту, прикидывая, как бы обойти "Скорохода". Вариантов было целых два, но ни один не нравился Антону даже на бумаге.

- Ладно, нечего здесь торчать, - проворчал он себе под нос.

Антон выбрал тот маршрут, что проходил по проходу справа. Так было длиннее, зато не надо было приближаться к зараженной машине.

- Кстати, - сказал Антон, когда шагоход медленно пришел в движение. - Скажи, а зачем заразу вообще приманивать? Я думал, от нее наоборот, все только избавиться хотят.

- Так надо же вначале узнать, есть она или нет, - пояснила Иния.

- А эколога вызвать нельзя?

- Экологи денег стоят, а крысы - бесплатные.

Антон представил, как бы на такое заявление отреагировали навязчивые подвальные крысоловы, и едва заметно улыбнулся. Они-то, небось, уже собирались на охоту за розовой крысой. До утренних сумерек оставалось часа два, не больше.

- Босс, - тихонько позвала Иния. - А нам запчасти для ремонта всё еще нужны.

- Я помню, - отозвался Антон. - Но где их взять?

Иния указала на "Скорохода".

- Вон там целый бесхозный шагоход стоит, а ходовая часть у нас с ним стандартная. Я бы быстренько что надо намародерила…

- Нет, - сразу ответил Антон.

- Почему нет?

- Потому что это чужое имущество, и мародерить его, как ты выразилась, противозаконно, - пояснил Антон. - А Мамона заповедовал нам соблюдать законы и правила. Пятая заповедь, если ты забыла.

- Да помню я, помню, - отозвалась Иния. - Вот бы еще разбойнички это помнили.

- Разбойники за свои злодеяния рано или поздно попадут на каторгу, а то и на костер, - сказал Антон. - Я лично ни туда, ни туда не хочу. И не хочу, чтобы там оказался мой механик.

- Э-э… спасибо за заботу, конечно, - негромко произнесла Иния.

- Пожалуйста, - ответил Антон. - И давай больше не будем об этом.

Он направил шагоход к выбранному проходу. Девица бросила на "Скороход" прощальный взгляд, и воскликнула:

- Смотрите! Там человек!

На крыше "Скорохода" появилась человекообразная фигура. Антон остановил шагоход. Незнакомец торопливо выпрямился и трижды взмахнул чем-то светлым над головой, изображая сигнал бедствия. Антон направил на него луч света. Незнакомец прикрыл глаза ладонью и повторил сигнал бедствия.

Это был высокий и худой мужчина в сером плаще с рыжим меховым воротником. Такие яркие воротники обычно отличали северян. Штаны, заправленные в высокие сапоги, тоже были в их стиле. Впрочем, последний конфликт с северными территориями был больше десяти лет назад и с тех пор отношения были если и не добрососедские, то вполне мирные, а последние пару лет Антон и вовсе встречал северян на городском рынке чаще, чем своих соседей.

- Подберем его? - спросила Иния.

- Еще не знаю, - отозвался Антон, внимательно разглядывая незнакомца.

Тот притоптывал на месте. В руках у него был белый платок, который незнакомец чуть не уронил, а пытаясь его поймать - чуть не кувырнулся с крыши. Антон направил луч света чуть ниже, чтобы тот не слепил незнакомца, и открыл дверцу.

- Эй! - окликнул он. - Что случилось?

- Вы не поверите, но на меня напали разбойники, - отозвался незнакомец.

- Поверю, - сказал Антон. - Мы сами от них еле ушли.

- Тогда, быть может, поможете собрату по несчастью? - попросил незнакомец. - Я очень спешу в Ротбург, но буду благодарен, если вы доставите меня в любое цивилизованное место.

Теперь, когда он опустил руку, которой прикрывал глаза, Антон разглядел его красную кожу. Она была такая бледная, что при желании и плохом освещении незнакомец смог бы сойти за белого. Разбойник на курильщике непременно загорел бы куда заметнее, тем более что ни шапки, ни даже капюшона незнакомец не носил. Точно северянин.

- Для начала, вас надо как-то оттуда снять, - заметил Антон.

Прыгать со "Скорохода" на камни было высоковато.

- Заражение только в трещине, - тотчас отозвался незнакомец. - Подходите спокойно.

Антон направил луч света вниз. Колючие корни были не только в трещине, но всё, что вне, обвивало ноги "Скорохода". На земле было чисто. Антон мысленно прикинул, куда поставить ноги, чтобы выступающая вперед кабина дотянулась до "Скорохода" и вернулся в кресло. "Жаворонок" медленно двинулся вперед. Антон вовсю оперировал рычагами на приборной доске, подправляя буквально каждый шаг.

Левая передняя нога встала еще чуть левее. Правая, подзависнув на мгновение и тихо хрустнув, всё-таки заняла определенное для нее место. Кабина мягко ткнулась в "Скороход". Тот слегка покачнулся. Незнакомец взмахнул руками. Антон торопливо передвинул регулятор на "стоп". Оба шагохода замерли.

Внизу лениво зашевелились корни. Темная масса, которая вблизи еще больше походила на человеческие останки, соскользнула по ним в трещину и повисла там.

- Поднимайтесь на борт, - разрешил Антон, и своим самым строгим голосом добавил: - Только без фокусов.

- Для фокусов я слишком замерз, - отозвался незнакомец.

Вскарабкался он в кабину, впрочем, довольно шустро. Верх "Скорохода" был практически вровень с порогом дверцы, но "Жаворонок" касался его передней решеткой, а дверца располагалась в ее левом борту. Чтобы подобраться к ней, незнакомцу пришлось спуститься на ствол пушки "Скорохода", с нее перешагнуть на карниз внизу кабины и уже по нему, держась за поручень, добраться, наконец, до входа.

Антон на всякий случай взял в руки трехстволку. Незнакомец не продемонстрировал ни испуга, ни желания немедля выкинуть какой-нибудь злодейский фортель.

- Мое имя Ланс, - бодро отрекомендовался он. - Ланс Альбертович, если угодно. Горный инженер из Вигпорта.

Вигпорт был самым северным городом в северных землях и в Северной войне не участвовал, предпочитая торговать с обеими сторонами конфликта. Теперь он был самым богатым городом северных земель и путешественники из него странствовали чуть ли не по всему миру. Недавно даже на другом континенте побывали, устроив потом выставку заморских диковинок. Особого ажиотажа она не вызвала - люди мало интересуются тем, что их не касается - зато Антон смог спокойно и без помех рассмотреть все экспонаты. А еще у смотрителей выставки была такая же бледно-красная кожа, как у этого Ланса.

Антон опустил трехстволку и сказал:

- Добро пожаловать на борт, Ланс.

Себя он представил как почтового агента на храмовой службе, что - с определенной точки зрения - было правдой, однако вызвало выражение легкого удивления на лице Ланса, а Инию - как своего механика, что и должно было вызвать то самое удивление, однако, напротив, нисколько Ланса не удивило. Он лишь приветливо кивнул Инии и сказал ей, что готов прозакладывать душу за чашечку горячего напитка, но кроме души у него есть еще и монеты. Иния вопросительно глянула на Антона. Тот сказал, что он бы тоже не отказался глотнуть горячего. Путь впереди еще не близкий и взбодриться бы не помешало.

- Вот и славно! - довольно воскликнул Ланс, потирая руки. - И куда мы держим путь?

- Как и вы, в Ротбург, - сказал Антон. - Но быстро мы туда не попадем. У нас проблема с ногой.

- Да, я заметил, - ответил Ланс. - Правая. Что-то серьезное?

- Пока ковыляем, - сказал Антон. - Но ремонт не помешал бы.

- Так в чем проблема, уважаемый? - тотчас спросил Ланс. - У вас есть механик, а вон там есть запчасти, - он указал на "Скороход". - Выглядит, конечно, потрепанным, но ходовая часть и днище целые. Думаю, на него тоже напали и…

- Погодите-ка, Ланс, - сказал Антон. - Что значит "думаю"? Это не ваш шагоход?

- Нет, - признал Ланс. - Мой догорает вон там в расщелине.

Он махнул рукой примерно в том направлении, откуда пришел "Жаворонок". Огня в том направлении не наблюдалось. Должно быть, уже догорел.

- Тогда должен вам сообщить, что мы не занимаемся мародерством, - сообщил ему Антон самым строгим тоном, какой только получился.

Иния тихо вздохнула и развела руками. Мол, ну да, вот такие мы правильные.

- А я и не предлагаю мародерствовать, - сказал Ланс. - Я предлагаю провести операцию по спасению имущества. Богоугодное дело, между прочим. За него даже премия полагается. Десять процентов от стоимости, а это, знаете ли, не пустяк.

Иния старательно закивала. Мол, отличная идея, надо соглашаться.

- Спасение имущества подразумевает возврат его законному владельцу, - напомнил Антон.

- Совершенно верно, - сказал Ланс. - Вот только его владелец, скорее всего, сейчас по частям висит там, на корнях.

Он махнул рукой в сторону ног "Скорохода". Антона передернуло.

- Но у него могут быть наследники, - проворчал он.

- Наверняка есть, - уверенно заявил Ланс. - Уж поверьте моему опыту: у тех, кто бегает на таких дорогих машинках, всегда находятся наследники. Так вы запишите его бортовой номер и сообщите в Храм, а когда они найдут наследников, вернёте им запчасти. Еще и премию за их спасение с них слупите.

Выглядело это как искушение, но закон о спасении найденного имущества действительно существовал и действовал повсюду за пределами городских стен. Антон, правда, представлял его применение несколько иначе. Тем не менее, использование чужого имущества при его возвращении букве закона точно не противоречило. Когда спаситель приводил в город чужой шагоход, он ведь тоже его не на плече туда приносил. Да и время поджимало. Переход по пятому маршруту даже с исправной ногой должен был отнять на три часа больше, чем по основному.

- Выглядит соблазнительно, - признал Антон.

Иния тотчас повесила на плечо ящик с инструментами и сказала:

- Тогда я пошла мародерствовать… то есть, спасать имущество.

Антон вздохнул.

- Бери только нужные нам запчасти, - велел он. - И обязательно запиши его бортовой номер. Вот, возьми.

Он поставил трехстволку, прислонив ее к приборной доске, и достал из поясной сумки лист бумаги. Иния отмахнулась.

- У меня есть.

Ланс посторонился и открыл перед ней дверцу. Иния перебралась на крышу "Скорохода" куда ловчее, чем этот путь проделал Ланс. Словно по мостику перебежала.

- Там справа поручни нормально держатся! - крикнул ей Ланс.

Девица кивнула в ответ. Поручни ей не понадобились. Она уверенно добралась до люка и заглянула внутрь.

- Заражение снизу до второго крепления! - продолжал Ланс. - В кабине чисто!

- Но темно! - отозвалась Иния.

Антон развернул фонарь так, чтобы луч света падал прямо на темный провал люка. Иния снова глянула внутрь. Не заметив ничего опасного, она сбросила вниз ящик с инструментами и ногами вперед нырнула сама. Корни внизу лениво шевельнулись и снова застыли. Из кабины донесся негромкий металлический лязг.

- Я так понимаю, вы недавно за стенами, - сказал Ланс.

- Это так заметно? - спросил Антон.

- Вообще-то, да, - отозвался Ланс. - Но вы не тушуйтесь. Все когда-то начинали.

Стоя на пороге, он глядел вниз, под ноги "Скорохода". Корни не шевелились, хотя ветер задувал довольно сильный. Антон даже подумал было попросить Ланса прикрыть дверь, но тогда он мог бы не услышать, если бы Иния позвала на помощь. Пришлось мерзнуть, украдкой постукивая ботинками друг о друга.

- И что выдает новичка? - спросил Антон.

Не то, чтобы его всерьез занимал этот вопрос, но размышлять о том, что он сейчас тут замерзнет к еретической бабушке, хотелось еще меньше. А северянина холодный ветер, казалось, совсем не беспокоил.

- Скажем так, - неспешно, подбирая на ходу слова, произнес Ланс. - У тех, кто давно в полях, более широкое понимание заповедей.

- Как у реформаторов?

Фраза прозвучала чуть резче, чем Антон собирался ее озвучить, но Ланс на резкость никак не отреагировал.

- В какой-то мере, да, - спокойно ответил он. - Жесткие рамки хороши для закрытых городов, а в полях часто приходится действовать по обстоятельствам и хвала Мамоне, что он вездесущ. Уж поверьте мне, Реформация будет в наших с вами интересах.

- Это если Храм ее примет, - уточнил Антон.

- Если, - спокойно согласился Ланс. - Но я надеюсь, что примет. Послезавтра большой диспут намечен, тогда, наверное, и наступит ясность.

Антон кивнул. Предстоящий богословский диспут между ведущими Петром и Мартином освещался в газетах около месяца и буря, поднятая вокруг их предстоящей встречи, уже грозила затмить само противостояние двух самых влиятельных иерархов Храма.

Ведущий Мартин отстаивал идеи реформации. Поговаривали, будто бы он же их и выдвинул, но влиятельная газета "Слово" - выходившая, между прочим, в девяносто пяти городах! - опровергала эту версию. Тем не менее, ведущий Мартин был таким ярым проповедником реформации, что многие теперь ассоциировали ее именно с ним. Его оппонент, напротив, слыл суровым ортодоксом и даже носил неофициальный, но вполне заслуженный титул "оплота традиций". Если бы ведущему Мартину удалось склонить такого титана на свою сторону, победа реформации действительно была бы не за горами. Но, опять же, "если".

- Да, и еще кое-что, - добавил Ланс, прервав ход мыслей Антона. - Вы, когда наставляете на кого-то незаряженное ружье, прикрывайте курки рукавом. За стенами народ к оружию привычен, заметят сразу.

Антон глянул на трехстволку и хмыкнул.

- Совсем забыл, что я из нее уже стрелял, - проворчал он.

- Это бывает, - сказал Ланс. - Кстати, бывает довольно часто, поэтому я бы рекомендовал вам держать оружие заряженным. Лучше лишний раз пальнуть в потолок, чем не пальнуть, когда это необходимо.

Антон посмотрел в потолок. На нём располагались две горящие лампы и система управления фонарем. Выстрел туда из трехстволки действительно был бы лишним.

Из "Скорохода" выглянула Иния. Вначале она выставила на крышу ящик с инструментами, затем коробку передач с торчащими во все стороны болтами, и шустро вылезла сама. Ланс помог ей перенести трофей в кабину.

- Вот, - сказала Иния, передавая Антону обрывок бумаги.

На нем девица записала тринадцатизначный код из букв и цифр. И те, и другие были печатные, без единой округлости, и идеально ровные. Такой шрифт обычно использовали на постаментах. Сам код Антону ничего не говорил. Лансу - тоже.

- Не знаю такого, - сказал он и мотнул головой. - Так "Скороходы" - это элита. У меня таких знакомств вообще нет.

- Элита, - тихонько проворчала Иния. - А механика в ужасном состоянии. - она открыла двери в машинное отделение и с порога добавила: - Выбрала передачу получше, но ее надо как следует промазать, прежде чем ставить.

- Погоди, - сказал Антон. - Вначале отойдем от заражения.

Иния кивнула и скрылась в машинном отделении. Шагоход сделал несколько шагов назад. Луч света упал на опутанные корнями ноги "Скорохода". На одном из шипов висела почти целая человеческая кисть. Кожа, там, где она сохранилась, была белая.

- Не повезло бедняге, - произнес Ланс, впрочем, без всякого сочувствия в голосе.

Антон поспешно отвернулся и, чтобы скрыть свою "новичковую" реакцию, сделал вид, что это он повернулся к переговорной трубе.

- Иния, - сказал он. - Можешь менять передачу.

- Ага, - отозвалась девица. - Я быстренько.

Справилась Иния действительно быстро. Не прошло и десяти минут, как из трубы донеслось:

- Готово! Пошагайте для проверки.

Антон дал самый малый ход. Шагоход сделал два шага назад, потом два вперед. Нога больше не подвисала.

- У меня все нормально, - доложила Иния.

- У меня тоже, - ответил Антон. - Давайте убираться отсюда.

Никто не возражал. Антон отвел шагоход еще немного назад и направил его в боковой проход. Двери в машинное отделение открылись и внутрь протиснулась Иния, придерживая створки локтем. В руках девица держала три кружки.

Они тоже были из запасов Кади - металлические, с большой ручкой, обмотанной синей тканью. Ткань фиксировалась на месте тонкой проволочкой. Из кружек поднимался пар. Двери еще не успели закрыться, а по кабине уже разлился сладковатый аромат липового чая, приправленный, увы, легчайшим амбре илового масла. Антон поморщился. Всё-таки липовый чай был из дорогих сортов и пить его следовало с удовольствием, наслаждаясь процессом, а не морща нос.

- Что нашла, того и заварила, - сказала Иния. - Зато горячее.

- Ты молодец, - похвалил Антон девицу, за что получил кружку первым.

Ланс дал Инии медную монету и прибавил к этому "огромное спасибо". Девица тихо проворчала, что душа уважаемого инженера наверняка стоила дороже, но тот уже, прихлебывая чай, внимательно глядел на карту.

Антон тоже сделал глоток. Иния не обманула, чай был горячий. Очень горячий. Антон себе чуть язык не обжег. Он бросил взгляд на Инию. Девица пила горяченный чай большими глотками и даже не морщилась. Тихо вздохнув, Антон отставил кружку на приборную доску и сосредоточился на управлении шагоходом. Впереди проход загибался влево. Под ногами валялись крупные камни и надо было следить, чтобы ненароком не поставить на них ногу.

- Собираетесь вернуться на пятый маршрут? - спросил Ланс.

- Да, - ответил Антон, высматривая впереди новый поворот, которому уже пора было бы появиться. - Мне и самому тут не по себе, но на основном маршруте нас могут подкараулить разбойники.

Про более серьезных людей он решил не упоминать. Сам-то Ланс на них нисколько не походил, но один Мамона знал, как бы он отреагировал, когда бы узнал, что за "Жаворонком" гонялись "серьезные люди". В лучшем случае выпрыгнул бы за борт, и, как говорится, невелика потеря, а ведь мог и выдать своих спасителей. Причем даже не со зла, а попросту не вовремя сболтнув лишнего. В приключенческих романах, кстати, несдержанный на язык спутник так часто втягивал главного героя в неприятности, что это уже считалось затасканным приемом.

- На этом тоже могут, - спокойно сказал Ланс. - Эта карта, знаете ли, есть у всех.

Антон быстро оглянулся по сторонам. В темноте проступали только высокие стены без всяких признаков жизни.

- Вряд ли они полезут сюда на курильщиках, - Антон вспомнил слова Кади.

- Я бы не полез, - сказал Ланс. - Но я бы выставил дозоры на выходах с маршрута. А если бы был уверен, что вы пошли этим путем, еще и засады бы организовал.

- И что вы предлагаете? - спросил Антон. - Назад мы не пойдем.

- Так сзади тоже наверняка караулят, - сказал Ланс. - А предлагаю я следующее. Мы вот отсюда, - он ткнул пальцем в карту, указывая на развилку, с которой Антон планировал свернуть обратно на пятый маршрут. - Пройдем так, так и вот так.

Он сопровождал слова движением пальца по карте; точнее, над картой, не касаясь ее, чтобы ненароком не запачкать, за что Антон был ему мысленно благодарен. Качественные карты с тонкой пропечаткой деталей стоили недешево.

- Там безопасно? - спросил Антон.

- Если не нарвемся на разбойников, то да, - уверенно ответил Ланс. - Я разведал этот путь еще прошлым летом и с тех пор ходил только по нему. Даже в самый пик жары никаких проблем с заражением не было. Думал заявку на новый маршрут подать, но сами же понимаете: сегодня я раскрою маршрут, а завтра он будет на картах у всех разбойников в округе. Оно мне надо? Или вам?

Антон согласился, что ему это точно не надо. Иния машинально кивнула.

- А где мы тогда выйдем из Многоугольника? - спросил Антон.

- Вот здесь, - Ланс уверенно указал пальцем на участок, перекрытый сплошной стеной. - Там есть тоннельчик. Небольшой, но ваш шагоход пройдет. Потом вверх до реки и дальше уже по берегу до самого Ротбурга. Движение там оживленное, даже патруль стражи ходит, так что вряд ли разбойники рискнут напасть.

Звучало достаточно привлекательно.

- Значит, главное - добраться до реки? - уточнил Антон.

Ланс заверил его, что да. Дальше они будут в полной безопасности. Иния в этом Ланса полностью поддержала.

- Я там пробегала еще по осени, - рассказала она. - Весь берег так утоптали, что даже зараза не пробивается.

- Тогда решено, - сказал Антон. - Идем вашим маршрутом, Ланс.

- Отлично! - отозвался Ланс. - Здесь - направо.

Шагоход вышел к развилке. К пятому маршруту вел поворот налево. Шагоход свернул направо. Путь был сравнительно чистый. Лишь редкие камни да коряги попадались под ногами, и шагоход через них спокойно переступал.

- Да, кстати, - сказал Ланс. - Раз уж мы идем этим путем, может быть, вы меня высадите там неподалеку? Даже крюк делать не придется. Там почти напротив тоннеля есть горная выработка…

Он указал на значок из двух шахт у горной гряды уже по ту сторону Многоугольника, у самого края карты. Антону не нужно было приглядываться, чтобы прочитать ее название. Там располагалась разорившаяся шахта, акции которой он так опрометчиво купил.

- Каверна? - переспросил Антон.

- Да, она самая, - Ланс кивнул. - У меня там небольшое дело.

- Она же полностью разорилась, - сказал Антон.

Ланс бросил на него внимательный взгляд.

- Так-то оно да, разорилась, - спокойно сказал он, и отхлебнул чаю. - Так разорение, уважаемый, это не катастрофа. В смысле, для владельца - может быть и так, но, главное, оборудование цело, и я могу с уверенностью вам сказать, что скоро оно окажется на рынке по самым вкусным ценам.

Иния громко фыркнула.

- Ну да, - легко признал Ланс. - В какой-то мере, это всё то же старое доброе мародерство. Но не пропадать же добру, если предприятие сошло с дистанции. Кстати, а могу я спросить, откуда вы-то про банкротство знаете? Я думал, это еще секрет за пределами Ротбурга.

- Уже нет, - сказал Антон. - Еще ночью в Храме вывесили список разорившихся и Каверна там была в первых рядах.

Ланс озадаченно хмыкнул и потер подбородок.

- Странно, - медленно произнес он. - А хотя… Хотя да, возможно. Каверна-то - акционерное предприятие. Если у кого-то из прихожан были акции, тогда да, должны были безотлагательно известить. Есть такое правило. Надо же, совсем о нем забыл… - Ланс покачал головой. - А у вас, часом, их акций, конечно, нет? Мне бы буквально десяток.

У Антона было целых тринадцать акций - при покупке он посчитал это добрым знаком - но ему было стыдно признаваться, что ему всучили ворох бумаги, и он только покачал головой.

- Жаль, - сказал Ланс. - Я бы перекупил их. За разумную цену, конечно.

Антон усмехнулся. Шагоход прошел под толстой веткой, тянувшейся невесть откуда и по подсказке Ланса свернул в боковой проход.

- Думаю, разумная цена этих бумаг близка к нулю, - заметил Антон. - Насколько я знаю, при банкротстве все оставшееся имущество отходит Храму.

Он был бы счастлив услышать, что он ошибался, однако Ланс сказал:

- Всё так. Но, видите ли, уважаемый, держатели акций имеют право на доступ к документам, чтобы удостовериться, что банкротство обосновано.

- И продемонстрировать, что не доверяют Храму, - ввернул Антон.

Иния фыркнула. Ланс усмехнулся.

- Да, выглядит примерно так, - согласился он. - Но на самом деле это старое положение. Еще со времен, когда при банкротстве какую-то долю распределяли на директорат и акционеров. Однако оно всё еще действует и позволяет законно получить кое-какую закрытую информацию. Например, список оборудования, который скоро окажется на рынке и, главное, в каком состоянии оно там окажется. Продавец-то вам всего не расскажет.

Антон кивнул. Да, уж ему-то точно продавец не сказал всего.

- Из любопытства спрашиваю, - сказал Антон. - Вы не слышали, Ланс, а что там с Каверной приключилось? Говорят, будто бы дипломированный инженер перепутал золотоносную жилу с пустышкой, но как-то слабо в это верится.

- Так всякое бывает, - отозвался Ланс. - Вроде по всем признакам жила, а на деле - один пшик вышел. Но скорее всего, откопали они что-то не то и Храм наложил запрет на дальнейшие раскопки, а они набрали кредитов и проценты капают. Здесь же, в Многоугольнике, целый город еретиков был.

- Но это когда было!

Тринадцатый крестовый поход, окончательно искоренивший ересь неверия в Мамону на Земле, завершился шестьсот лет назад. Разумеется, потом еще долго охотились на уцелевших, но этим уже занималась инквизиция. Собственно, она до сих пор этим занималась, однако серьезные успехи предъявляла обществу крайне редко. Это только в романах еретики множились, будто их целыми партиями день и ночь собирали на каких-то секретных фабриках.

- Давно, - согласился Ланс. - Но город-то еще еретики заразили и крестоносцы в него даже не входили. Всё, стало быть, в земле и осталось. Вольные археологи вон, до сих пор что-то откапывают.

Антона аж передернуло при мысли, как можно копаться в зараженной земле. Те же шестьсот лет лучшие умы бились над тем, как бы от этой заразы избавиться, но увы - до сих пор абсолютно безуспешно, и малое число зараженных современная наука объясняла исключительно тем, что обычно зараза убивала сразу.

Считалось, будто бы эту дрянь создали еретики в последней отчаянной попытке остановить крестоносцев Мамоны. Они, разумеется, не преуспели, однако напакостить на прощание им удалось. Со временем зараза расползлась по всему миру и теперь везде, за исключением стоящих на каменных плитах городов, идея копнуть вглубь была игрой со смертью.

- Некоторые на этом целое состояние делают, - мечтательно протянула Иния, глядя поверх кружки в темноту за окном.

- А еще больше умирают от заразы или попадают на костер, - спокойно, без нажима, сказал Ланс. - Сокрытие еретических документов и предметов - это серьезная статья.

- А если их сразу продать? - спросила Иния.

- А до рынка ты их открыто нести будешь? - вопросом на вопрос ответил Ланс. - Так сразу и отберут. А нет, так тоже сокрытие получается. Пусть и с целью извлечения прибыли, так это еще доказать надо. Инквизиция у нас на слово никому не верит. Им гранитные аргументы подавай. Желательно, с подписью и печатью Храма.

Иния тихонько вздохнула. Антон вначале усмехнулся себе в усы, затем столь же малозаметно вздохнул. Он ведь тоже надеялся улучшить свое благосостояние за одно приключение. Пока же выглядело так, что в графе "плюсы" у него одни только приключения и были, причем в таком количестве, что они уже залезали на графу "минусы".

Глава 6

"Жаворонок" выбрался из Многоугольника только под утро. Маршрут Ланса на самом деле оказался не таким уж и простым. Узкие проходы, крупные камни под ногами, зияющие в земле трещины, дна которых не было видно даже с фонарем - будь Антон чиновником, он бы заявку на такой маршрут не принял. Да и обещанный Лансом "тоннельчик" оказался всего лишь дырой в стене, обрамленной засохшими корнями.

Шагоход действительно прошел его, хотя и едва не ободрал себе левый борт. Антон вовремя среагировал и переставил стопу. Покачнувшийся шагоход замер буквально в сантиметре от стены.

- Я же говорил - пройдет, - довольно заявил Ланс.

Впереди лежала белая пустошь, залитая первыми лучами восходящего солнца. У горизонта вставали новые скалы, густо поросшие ельником. Скалы Многоугольника были голые. Через пустошь шли шагоходы. Антон сходу насчитал восемь штук, и ни одного курильщика! Вообще ни одного двуногого. Это были исключительно многоногие грузовики.

- Стражников не видно, - проворчал Антон.

- Разбойников тоже, - отозвался Ланс.

Ни один из шагоходов не дымил. Приличные перевозчики берегли машины и заправлялись исключительно маслом двойной очистки, а разбойники на этот счет не заморачивались. Зачем беречь машину, если всегда можно захватить другую? По крайней мере, так рассказывали бывалые путешественники и описывалось в романах, да Антон и сам мог в этом убедиться во время недавней встрече с курильщиками.

Прямо по курсу возвышалась каменная башня. Камень был с заметным красноватым оттенком. С крыши в небо тянулись три высоких мачты с сигнальными огнями и семафором. По второму этажу башню обвивал балкон с выдвинутым причалом. Антон взглянул на карту. По крайней мере, Ланс привел их куда надо.

Последние полчаса Антон уже начал беспокоиться, как бы тот не завел их в какое-нибудь глухое место, где их бы уже поджидали разбойники. В романах те иногда подсылали своего человека на шагоход, если не были уверены в своих силах. Впрочем, едва подумав об этом, Антон с сожалением был вынужден признать, что это точно не их случай. Тем не менее, трехстволку он зарядил и пристроил рядом так, чтобы она даже случайно не пальнула в потолок.

- Нам туда, - подсказал Ланс, указав в сторону башни.

Антон направил шагоход вперед. Вдоль Многоугольника тянулась широкая полоса изрезанной оврагами земли, но дальше местность была ровная и чистая. На полном ходу шагоход быстро добежал до башни. Антон внимательно поглядывал по сторонам, но разбойников так и не заметил.

В основании башни во все стороны торчали толстые железные шипы. Их обвивали корни. Корни были темно-зеленого цвета.

- А высадите-ка меня прямо здесь, - попросил Ланс.

- Похоже, башня заражена, - отозвался Антон, указав на корни.

- Ерунда, - Ланс небрежно отмахнулся. - Тут всё заражено.

Антон хмыкнул и сбросил скорость. В низу башни открылась дверь. Из нее прямо на землю вышел человек в комбинезоне с меховым подбоем. В руках он держал паяльную лампу. Запалив ее, он с полнейшей невозмутимостью начал выжигать корни. Те вяло шевелились. Ланс высунулся в окно и помахал ему рукой. Тот махнул лампой в ответ, окатив фундамент струей огня, и указал на причал. Судя по черным разводам на камнях, такое тут случалось не в первый раз.

Антон осторожно подвел шагоход к причалу и остановился так, чтобы стопы были подальше от фундамента. Ланс отблагодарил его тремя серебряными талерами и попросил пока никому не рассказывать, что он еще жив.

- Уж не знаю, с чего эти головорезы так на меня взъелись, - говорил инженер. - Но пусть думают, что я остался там, в Многоугольнике.

- Я и про себя-то постараюсь помалкивать, - с легкой улыбкой отозвался Антон.

Ланс улыбнулся в ответ, пообещал тоже не болтать лишнего и перескочил на причал.

- Темнит он чего-то, - заметила Иния, когда шагоход двинулся дальше.

- Похоже на то, - согласился Антон. - Но главное, что теперь он будет темнить вдали от нас.

За башней лежала скованная льдом река. Вдоль дальнего берега протянулась канатная линия, по которой ползли редкие подвесные платформы, груженые бревнами. По ближнему берегу в обе стороны шагали шагоходы. Они уже успели утоптать выпавший за ночь снег до ровной полосы. Тонкие шпили с указателями разграничивали движение в обе стороны.

Человек под башней продолжал невозмутимо окуривать корни пламенем.

- И как ему не страшно? - прошептал Антон.

- А чего бояться-то? - отозвалась Иния. - Зараза спит. Да она и летом не такая страшная, если не зевать.

И она широко зевнула, прикрыв рот ладошкой. Антон тоже был бы не прочь вздремнуть, а ведь он, рассчитывая выйти в ночь, еще выспался прошлым днем.

- Тогда как же зараза поймала водителя Скорохода? - спросил Антон.

Иния пожала плечами и сказала:

- Наверное, он был жутко пьян.

- За рулями? Вообще-то, это запрещено правилами.

- Ну, в Многоугольнике же нет проверяющих, - парировала Иния.

- Это не основание нарушать правила.

- Кому как, - отозвалась Иния. - Кому как, - она снова зевнула и спросила: - Нам далеко еще топать?

- Думаю, через час уже будем на месте.

- Через час?

Антон огляделся, и ответил, что, возможно, даже быстрее. Впереди уже показались красные стены города. На опорах канатной линии замигали цветные огни. Это были не сигналы. Антон оглянулся. Семафор на башне передавал сообщение. Огни подхватывали его и уносили дальше - в Ротбург.

- Тогда, быть может, оставим того парня в покое и займемся мной? - спросила Иния.

Антон тихо хмыкнул. Вопрос прозвучал как-то очень уж двусмысленно.

- Вы мне контракт обещали, босс, - напомнила Иния. - Чтобы на воротах документы в порядке были.

- Ах, да, - Антон одной рукой достал из сумки чистый лист бумаги и протянул его девице. - Вот. Есть чем писать?

Иния продемонстрировала ему огрызок карандаша. Антон вздохнул и отдал ей свой. Не хватало еще, чтобы договор с ним был накарябан чем попало. Иния пристроилась на пороге, подложив под бумагу тонкую дощечку.

- Я готова, - объявила девица, нацелившись карандашом в бумагу.

Антон по памяти задиктовал пункты стандартного контракта. Когда дошли до пункта "заработная плата", он сделал паузу, мысленно еще раз вздохнул и вслух сказал:

- Сорок монет в неделю.

- Спасибочки наше вам большое, - прошептала Иния, торопливо вписывая указанную цифру.

- Подпиши в левом нижнем углу, - сказал Антон. - И давай мне.

Быстро чиркнув карандашом по бумаге, Иния подала ему контракт. Антон, поглядывая то на него, то на дорогу, проверил. Всё было заполнено верно и даже без ошибок, включая такие сложные слова, как "нижеподписавшийся" и "осуществляющий". Подпись Инии состояла из ее имени и витиеватой завитушки вокруг первой "И". Положив контракт на приборную доску, Антон поставил в правом нижнем углу свою подпись. Иния аккуратно сложила лист вчетверо и припрятала в карман.

Следуя по знакам, Антон отошел от берега и направился к воротам. Массивные створки гостеприимно распахнулись. Башенки по обеим сторонам от ворот, напротив, нацелились на гостя стволами разнокалиберных пушек. Под их прицелом Антон почувствовал себя очень неуютно, тем более, что те пушки, которые наверху, могли стрелять по шагоходу даже тогда, когда он уже прошел внутрь и ворота за ним закрылись.

На борт поднялся хмурый таможенник в мундире. Иния заранее приготовила и расправила свой контракт, но ни на документ, ни на нее саму он даже не взглянул, и в грузовой декларации девица фигурировала как "+1зел.механик".

- Храмовая почта, значит, - протянул таможенник, быстро отмечая в своих бумагах этот факт. - Кади, помнится, тоже с нее начинал. Потом на мирскую перешел.

Антон мысленно заметил, что Кади правильно сделал и пора бы уже брать с него пример, а вслух спросил:

- Так вы знаете капитана Кади?

- Конечно, - отозвался таможенник, не отрываясь от своих записей. - Я тут на воротах почитай уже лет двадцать. Всех, кто постоянно ходит, в лицо знаю. Он с час назад как приехал. На пассажирском. Кстати, да, спрашивал про вас. Точнее, про свой шагоход.

- А где его искать - не сказал? - спросил Антон.

Таможенник помотал головой.

- Да найдет, коли нужно, - добавил он, махнув рукой. - Вы ж на вокзале запаркуетесь.

- А есть другие варианты? - спросил Антон.

Таможенник ответил, что нет. Порядок есть порядок, для чужих шагоходов - отдельная парковка и только на городском вокзале.

- Но она у нас очень достойная, - заверил его таможенник, после чего, чуть нахмурившись, добавил: - Да, кстати, вами тут еще какой-то парень интересовался.

- Какой парень? - спросил Антон.

Таможенник пожал плечами.

- Голодранец какой-то, - сказал он. - Спросил, не пришла ли уже почта из города? А мы ему что, деревня что ли?! - таможенник, казалось, собрался сплюнуть, но в последний момент вспомнил, что он на борту чужого шагохода, и только скривил крайне недовольную физиономию, добавив: - Я его на почту прогнал.

Формально, конечно, Ротбург был сателлитом, что означало город-спутник. То есть, только спутник города, но всё же слово "город" там тоже присутствовало, что давало жителям сателлитов основание гордо именовать себя горожанами. Кади в свое время предупреждал Антона, что лучше эти претензии не оспаривать.

- Ну да, какая ж это деревня, - согласился Антон. - Со стенами-то.

- Вот и я о том же, - сказал таможенник, и без дальнейший проволочек пропустил шагоход в "город".

Город начинался с вокзала. Так по давней традиции именовался квартал сразу за городскими воротами. Вокзал, в свою очередь, начинался с сада. Иногда очень обширного, с прогулочными дорожками, иногда его роль выполняла скромная аллейка, но нечто, что при должном желании можно было бы назвать садом - наличествовало всегда.

Антон, когда бывал на рынке, нередко подолгу простаивал у панорамного окна, глядя на проходящие сквозь сад машины, и представлял, как однажды и он тоже пройдет там, выводя свой шагоход навстречу странствиям. И вот чего он там не видел ни разу, так это пешеходов. Мигрантов, понятное дело, гоняла стража, а приличные горожане предпочитали любоваться деревьями в цвету с высоты своего этажа.

Сад-то располагался на уровне земли. Разумеется, там было абсолютно безопасно. Собственно, для того сад и разбивался, чтобы горожане и гости видели, что тут, за стенами настолько безопасно, что можно даже позволить себе выращивать растения с солидной корневой системой.

Впрочем, чаще всего выращивали ели, клены и вишни. Их корни расползались по поверхности, а под тонким слоем земли лежала скала или как минимум толстая каменная подушка. Кое-кто считал это обманом, а лично Антона это только радовало. Ведь это означало, что власти действительно всерьез относились к безопасности горожан.

И всё-таки земля есть земля. От нее лучше держаться повыше.

В Ротбурге новоприбывшего встречали два ряда тонких голых вишен и два ряда пушистых елей с широким проходом между ними. Проход вел аж к трем воротам. Над ними висели указатели. Гостевая парковка начиналась сразу за воротами справа. Она была длинная, узкая и не слишком удобная. "Жаворонок" прошел ее из конца в конец и, следуя по указателям, свернул в ремонтные мастерские. У ремонтников была своя парковка.

А где есть парковка, там непременно есть и ее смотритель.

- Добро пожаловать, добро пожаловать, - приветствовал он Антона, сияя золотыми зубами. - Надеюсь, вы к нам надолго?

- Нет, - ответил Антон.

Улыбка заметно потускнела. Антон оплатил сутки обычной парковки и пообещал долго ремонтный сектор не занимать. Смотритель не преминул отметить, что "недолго" в данном случае означает не более четырех часов, после чего надо или перейти на гостевую парковку, или доплатить.

- Через четыре часа будет видно, - сказал Антон.

Смотритель невнятно проворчал о скаредности нынешних путешественников и мгновенно исчез. Не иначе, заприметил новую жертву.

По второму этажу мастерских тянулся широкий балкон с деревянным настилом. Доски тихонько поскрипывали под ногами. На углу располагался магазин. Он не имел отдельного входа и оттого казался какой-то лавкой, тем более что его потолок был завешан синей тканью. Ее складки свисали вниз, образуя изогнутый полог. Возможно, предполагалось изобразить подкову, но не получилось. Краснокожий торговец в желтом халате стоял за прилавком, упираясь в него массивным пузом. Напротив на табуретке сидел плечистый здоровяк в красной робе и таких здоровенных башмаках, что они сошли бы за снаряжение водолаза.

Торговец, заметив белую кожу покупателя, расплылся в заученной улыбке, больше похожей на механический оскал. Большая часть зубов у него была металлическая.

- Чем могу служить, уважаемый? - спросил торговец.

- Мне нужна передача на ногу, - ответил Антон и обернулся к Инии.

Та четко оттарабанила тип и марку требуемого механизма. Здоровяк громко хмыкнул. Торговец достал с полки механизм, похожий на тот, который Иния сняла со Скорохода и выложил его на прилавок. Он был столь щедро смазан маслом, что Антон не решился взять его в руки.

Здоровяк поднялся на ноги.

- Установлю за четверть часа, - сказал он.

- У меня свой механик, - ответил Антон.

- Вот этот? - здоровяк сверил взглядом Инию и откровенно усмехнулся.

- Можем проверить, - спокойным тоном предложил Антон. - А потом обсудим подрыв деловой репутации в храмовом суде.

Здоровяк, уже было выразивший согласие на первой фразе, поспешно включил заднюю скорость на второй. Иния, забирая передачу, показала ему язык. Антон расплатился и они отправились обратно. Здоровяк что-то проворчал и опустился обратно на табурет.

- Спасибо, босс, - тихонько сказала Иния. - Только я бы и сама его на место поставила.

- Ты теперь мой работник, - ответил Антон. - Поэтому на место мы их будем ставить вместе. А вот с этой штукой тебе придется справляться самой. Мне нужно доставить почту.

- Справлюсь, не впервой, - легко отозвалась девица.

Сундучок с посылкой Антон решил сразу взять с собой, о чем пожалел еще до того, как вышел из мастерских. Сундучок оказался тяжеловат, да и выглядел Антон, согнувшись под его тяжестью, совсем не так солидно, как должен выглядеть приличный человек в чужом городе. Тем более что там он, пусть и неофициально, но представлял свой город.

На его счастье, в переходе подвернулся носильщик. Крепкий краснокожий мужчина в потертой одежде вынырнул перед Антоном казалось бы из ниоткуда, и предложил свои услуги. Да и запросил недорого.

- Очень кстати, - сказал Антон, сдавая ему и сундучок, и корзинку с мирской почтой.

В этот момент из-за угла вынырнул еще один краснокожий. Должно быть, тоже носильщик. Едва заметив приезжего с грузом, он немедля устремился к нему, но первый носильщик так строго глянул на конкурента, что тот мигом исчез.

- Если вам к платформам, то это туда, уважаемый, - спокойно сказал носильщик, указывая рукой направление.

- Да, - ответил Антон. - Пешком, думаю, до центра будет далековато.

- Это точно, - с легкой улыбкой отозвался носильщик.

Улыбка у него была добрая и располагающая. Носильщик вскинул сундучок на плечо так, будто тот вообще ничего не весил, сунул корзинку с почтой подмышку и пошел вперед. Антон на всякий случай поглядывал на указатели - не столько чтобы удостовериться, что они шли в правильном направлении, сколько чтобы в целом сориентироваться, где тут что.

Вокзал был единственным городским кварталом, который всегда застраивался по нетиповому проекту. Поэтому, кстати, в романах обычно именно на вокзалах с героем приключались его городские приключения. Произвольность застройки позволяла автору формировать самые разнообразные локации - от мрачных трущоб до сложных каменных лабиринтов, где какой-нибудь чудаковатый герой мог плутать целыми часами.

На счастье Антона, этот вокзал проектировал не автор романа. В годы Северной войны Ротбург был форпостом южан по эту сторону Многоугольника и ее вокзал более всего напоминал продуманную крепость, разделенную на четкие секции, каждую из которых патрулировала стража. Здесь даже мигрантов не было. По крайней мере, Антон ни одного не встретил.

В остальном же Ротбург оказался классическим сателлитом со стандартной планировкой - две башни в центре и шестиугольные корпуса кварталов вокруг них. Здания соединяли канатные линии. К храмовой башне от вокзала вела та, что носила гордое имя "Центральная". Когда Антон с носильщиком поднялись на ее платформу, как раз подали очередную кабинку. Ее борта были ярко-желтого цвета.

- В центр! - громко объявил смотритель, открывая дверцу.

Пассажиры потянулись на посадку. Смотритель так шустро принимал плату за проезд и отсчитывал сдачу с крупных монет, что никто рядом с ним не то что не задерживался, а даже шага не сбавлял. Разочарование настигло Антона уже внутри. Кабинка оказалась довольно-таки простецкой. Вроде той, в которой он уехал от убийцы. Разве что поновее. Вспомнив про убийцу, Антон поежился.

- Проходите сюда, уважаемый, - позвал его носильщик, указывая на два места в конце кабинки, и небрежно оттеснив плечом краснокожего юношу, который тоже туда нацелился. - Здесь вам теплее будет.

Юноша сердито глянул на него, но возразить не решился и занял другое место.

- Спасибо, - сказал Антон.

Едва пассажиры расселись, кабинка тронулась, быстро набирая ход. Слева тихонько гудела масляная печка. В тепле Антон тотчас начал клевать носом. Ночью в дороге заснуть не позволяла мысль о судьбе "Скорохода". Тоже небось остановился - зараза ведь слишком медлительна, чтобы поймать шагоход на ходу - а потом тепло от машины, и разорванное тело на корнях. Здесь ничего подобного, понятное дело, не грозило, однако на сердце почему-то все равно было тревожно.

За окошком проплыла красная башня с парой темных окон. Антону почудилось, будто бы она пристально на него смотрит. Затем башня пропала из виду, а ощущение осталось. То есть, уставилась на него вовсе не она.

Конечно, Антон был здесь чужим, да еще и с грузом, на котором красовалась печать Храма - такой путник вполне заслуживал пару любопытных взглядов. Он и сам, бывало, оглядывался на причудливо одетых путешественников из дальних краев. Но одно дело - просто любопытный взгляд, и совсем другое, когда кто-то буквально буравил его этим взглядом.

Антон огляделся по сторонам. Кое-кто дремал, другие равнодушно глядели за окно. Там быстро проплывали окна производственного корпуса. Сквозь морозные узоры Антон едва сумел разглядеть рабочих, склонившихся над станками. В дальнем конце кабинки трое солдат с ружьями в чехлах играли в какую-то замысловатую игру на пальцах. Пожилая дама в черном костюме раскрыла на коленях книгу и, скользя взглядом по строчкам, беззвучно шевелила губами. На роман это мало было похоже - их не выпускали в таких дорогих обложках из натуральной кожи - но и не "Откровение". Святые тексты имели более строгую и четкую структуру. Сердитый юноша уткнулся носом в воротник.

Носильщик вопросительно глянул на Антона.

- Не обращай внимания, - сказал ему Антон. - Просто пытаюсь не заснуть.

- Если уснете, уважаемый, я вас разбужу, как приедем, - пообещал носильщик.

Антон кивнул, но тревога уже перебила сон. А вдруг те самые серьезные люди всё-таки его нашли?! Антон снова, на этот раз украдкой, бросил взгляд по сторонам и вновь никого не заметил. Если кто-то на самом деле наблюдал за ним, то он делал это незаметно. Впрочем, серьезные люди и должны были бы делать это незаметно.

И, главное, бежать из кабинки было некуда. Та плыла метрах в тридцати над землей. Да еще и неизвестно, что тут за земля. В лучшем случае, замерзшая как камень, а то и зараженная. Конечно, вокруг Ротбурга была выстроена защитная стена, и всё же Антон предпочел бы не выяснять, что там внизу.

Этого от него никто и не требовал. Как минимум, пока. Впереди уже показались огни причальной платформы, а на Антона так никто и не набросился. Что ж, если серьезные люди были не готовы хватать свою жертву на виду у всех, то тогда они опоздали. Больше шарахаться по темным углам Антон не собирался.

Когда пассажиры сошли на центральной станции, носильщик предложил пройти коротким путем под платформой.

- Нет, - сразу отказал Антон. - Пойдем там, где приличные люди ходят.

Благо приличных людей тут хватало. Мысленно Антон настроился немедленно отказаться от его услуг, если бы носильщик вздумал настаивать, однако тот в ответ только коротко кивнул. Мол, как скажете.

Они перешли по мостику вместе с двумя десятками горожан, прошли по широкому балкону и вместе с ними же влились в распахнутые двери храма, оказавшись во внутреннем дворике. У входа стояли двое стражников с трехстволками в руках. Еще один прохаживался по балкону, поглядывая сверху во дворик. Антон сразу почувствовал себя увереннее и огляделся по сторонам.

От непогоды дворик укрывала стеклянная крыша. В центре на гранитном постаменте возвышалась статуя Мамоны. Постамент подковой окружала миниатюрная горная гряда, с которой с тихим журчанием сбегала вода. От воды поднимался пар. Заметив замершего на входе новичка, к нему в обход всей этой композиции уже спешил служитель. Это был белокожий молодой человек в желтой рясе с синей полосой и без подковок.

- Чем могу помочь вам? - спросил служитель, подходя ближе.

- У меня почта, - ответил Антон. - Храмовая и мирская.

Носильщик всем своим видом изобразил: а почта - это я. Смотритель едва заметно кивнул, показывая, что он так и понял.

- Мирская - там, - служитель махнул рукой направо, указывая на неприметную дверь с вывеской "почтамт". - А с храмовой прошу за мной.

Антон решил, что храмовая почта важнее, и поспешил за ним. Носильщик топал следом. Пожилая дама, приехавшая с ними в одной кабинке, доковыляла до статуи и застыла перед ней, молитвенно сложив руки.

Служитель провел Антона с его спутником через боковую дверь и далее по полутемной галерее. Слева тянулась стена, украшенная шпалерами. Взгляд Антона задержался на шестой. На ней могучий воин в латах, с мечом и знаменем Мамоны в руках, возвышался над темными фигурами каких-то уродцев. Наверное, еретиков. На знамени сверху вниз было начертано: "вера превыше всего!" Это одновременно была и шестая заповедь, и боевой клич крестоносцев.

Точнее, истинных крестоносцев, поскольку их противники тоже имели кресты на одеждах, но, в отличие от ровных крестов воина, у них они походили на нацеленные в небо мечи. В романах это обычно объяснялось как вызов, который они бросали небу и Мамоне, а официальная точка зрения на этот счет попросту отсутствовала. У храма были заботы поважнее, чем фантазии еретиков.

Помимо нарисованных крестов, эти уродцы держали в руках короткие кривые кинжалы, тоже направленные острием вверх. Ядовито-зеленые лезвия, должно быть, символизировали отравленное оружие, однако у воина было такое спокойное и невозмутимое выражение лица, будто бы целая армия ядовитых головорезов на его пути абсолютно ничего для него на значила. Антон позавидовал его твердости духа. Ему ее очень недоставало.

Справа от галереи расположился просторный молитвенный зал. Прихожан там было немного. Антон на всякий случай поглядывал в их сторону. Люди молча молились и никто даже не взглянул на него. Собственно, галерея для того и служила, чтобы проходящие не отвлекали молящихся. По помещению волнами разливалось тепло, но где стояла печка, Антон так и не заметил.

Ближе к концу галереи была обитая железом дверь. Служитель распахнул ее перед Антоном. Он вошел и оказался в небольшой комнатке. Под потолком горела лампа, заливая помещение ровным белым светом. Вдоль стен тянулись металлические стеллажи. На полках стояли книги и лежали стопки бумаг. Под приемный лоток пневмопочты был приспособлен настоящий таз, и он был полон шарами почти до краев.

У дальней стены сидел за столом худой жрец в желтой рясе. Его длинные темные волосы свисали почти до плеч, слегка завиваясь на концах. Перед жрецом лежала раскрытая учетная книга, куда он что-то записывал, то и дело сверяясь с бумагами на столе. Столешница была полностью скрыта ими, оставляя свободным лишь один уголок. Там стояла позолоченная табличка с надписью: "ведущий Павел".

- Доброе утро, ведущий, - сказал Антон.

- Мое почтение, ведущий, - приглушенным басом добавил носильщик.

Он остался стоять у порога и торопливо сдернул с головы шапку, чуть не уронив при этом корзинку с мирской почтой.

- Утро доброе, ведомые, - отозвался жрец, не поднимая головы. - Можете оставить почту там.

Он указал карандашом на пару пустых полок справа от себя и снова погрузился в свои записи. Носильщик взглянул на Антона.

- Простите, а могу я увидеть ведущего Марка? - спросил тот у жреца.

Ведущий Павел помотал головой. Антон терпеливо ждал продолжения. Работа в бухгалтерии Директората научила его добиваться должного внимания занятых особ. Особенно демонстративно занятых.

Жрец дописал фразу и, наконец, поднял на него глаза.

- Ведущего Марка сейчас нет в городе, - сказал он. - Его замещаю я. Чем могу помочь?

- У меня для него почта, ведущий, - ответил Антон.

- Да, я так и понял, - сказал жрец. - Положите туда, - он снова указал на пустые полки. - Я лично прослежу, чтобы ведущий Марк получил почту как только вернется.

- Благодарю вас, ведущий, - ответил Антон. - Но мне поручено передать почту ведущему Марку лично в руки. Вы не подскажете, когда он вернется?

Взгляд жреца стал недовольным. Антон напустил на себя максимально невозмутимый вид, изображая готовность ждать столько, сколько потребуется.

- Ведущий Марк вернется только через неделю, - сказал жрец. - Я не могу сказать, когда конкретно, поэтому вам лучше оставить его почту здесь.

- Простите, ведущий, у меня другие указания.

- Надеюсь, вы не планируете простоять тут всю неделю? - с легкой усмешкой произнес жрец. - Хорошо. Сообщите мне, где вы остановились, и вас известят, когда он вернется.

Он положил поверх книги лист бумаги и приготовился записывать. Антон на секунду задумался. Потратить неделю на ожидание он никак не мог.

- Простите, ведущий, но мне поручено доставить почту как можно скорее, - сказал Антон. - Думаю, я лучше отправлюсь ему навстречу.

- Так, конечно, будет быстрее, - согласился жрец и добавил: - Подождите здесь.

Он встал и вышел. Носильщик поспешно отступил в сторону. В кабинет бочком проскользнул служитель. Он встал у полок с бумагами, всем своим видом показывая, что к сохранности храмовых бумаг тут относятся с должной серьезностью. Мол, зря господин с почтой сомневается. Антон оглянулся. Носильщик стоял в коридоре, но так, чтобы видеть нанимателя, если тот его позовет. Для Антона куда важнее было то, что он сам его видел.

Минут через пять жрец вернулся и служитель тотчас молча вышел.

- Ведущий Марк сейчас в деревне Каменка, - сообщил жрец. - Освящает новый Храм. Если поторопитесь, застанете его там.

- Благодарю вас, ведущий.

Жрец кивнул, вновь усаживаясь за стол и убирая неиспользованный лист бумаги обратно в папку.

- Если я больше ничем не могу вам помочь…

Он поднял руку для благословляющего жеста.

- Еще я хочу заявить о брошенном шагоходе, ведущий, - быстро сказал Антон.

Жрец удивленно приподнял бровь и тихонько проворчал себе под нос, что давненько такого не было. Пока ворчал, он достал разлинованный бланк и, положив его поверх книги, начал с привычной быстротой оформлять показания: кто нашел, где нашел, что нашел… Антон достал из поясной сумки бумажку с номером.

Жрец первым делом окончательно оформил заявление о находке и только потом достал с полки толстенный гроссбух с множеством закладок. Быстро пролистав его, он остановился на странице, отмеченной вклеенной желтой закладкой, внимательно сверил номер с записью в книге и удивленно произнес:

- Ох ты! Да это же храмовый курьер. Где, вы говорите, его нашли?

Антон повторил координаты и ориентиры. Жрец заглянул в заявление и закивал.

- Ну да, ну да, - произносил он на каждое движение головой. - И этот груз, - он перестал кивать и указал карандашом на сундучок. - Оттуда?

- Нет, ведущий, - ответил Антон. - Это моя доставка. Со Скорохода я спас только часть ходового оборудования, которое готов в любой момент вернуть Храму…

Жрец торопливо отмахнулся. Мол, не нужно.

- А где его почта? - спросил он. - Почту вы взяли?

- Нет, ведущий. Почту я даже не видел.

- Плохо, - сказал жрец, но через секунду добавил: - А может, и хорошо. Кто ж сейчас разберет… И самого курьера вы там тоже не видели?

- Думаю, видел, - ответил Антон. - Там на корнях висело тело. Точнее то, что от него осталось.

- Что именно осталось? - резко переспросил жрец. - Ведомый, выражайтесь яснее!

- Там зараза проснулась, ведущий, - ответил Антон, стараясь говорить одновременно быстро и кратко. - В трещине под Скороходом. Ее корни обвивали ноги Скорохода и на этих корнях висело разорванное тело.

- Тело, - повторил жрец. - То есть, он мертв. Вы уверены, что он мертв?!

- Да, ведущий.

- Вы это проверили лично?

- Нет, ведущий. Но зараженные корни разорвали его на части. Если только храмовые курьеры не наделены какими-то сверхчеловеческими качествами, то он точно мертв.

В романах персонажи с подобными качествами встречались, но только не в роли храмовников. Поговаривали, будто бы цензура специально следила за этим и даже в романах-фантазиях храмовники изображались исключительно простыми людьми, чтобы каждый мирянин верил, что при должном усердии он смог бы стать одним из них.

- Да какой там сверхчеловек, - проворчал жрец. - Обычный краснокожий. Но почту всегда привозил точно в срок.

- Краснокожий? - удивился Антон, и в ответ на вопросительный взгляд торопливо пояснил. - Простите, ведущий, мне показалось, останки были белые. Хотя ночью я мог и ошибиться.

Жрец внимательно взглянул на него, потом пожал плечами.

- Скорее всего, так и было, ведомый Антон, так и было, - сказал жрец. - Он был из Вигпорта, а там краснокожие довольно светлые. Хорошо, теперь этим займется Храм. Спасибо за своевременный сигнал, ведомый Антон. Я отправлю туда поисковую партию. Да пошлет вам Мамона успех и процветание!

Он начертал в воздухе благословляющий знак. Антон поклонился, принимая благословение, и покинул комнату.

- Ну что, нести обратно? - спросил носильщик.

Антон вздохнул и ответил, что да.

- Только вначале попробуем хотя бы мирскую почту сдать, - добавил он.

С этим у них проблем не возникло. Седой почтмейстер в синей форме вытряхнул письма на конторку и быстро рассортировал. Три легли на полки за его спиной, а остальные почтмейстер смахнул в деревянный короб с надписью "до востребования".

- А это вам, - сказал он, выставив на конторку другую корзинку.

Та была доверху наполнена письмами и запечатана обычной печатью с оттиском письма с крылышками. Антон покачал головой.

- Я по этой линии больше не работаю.

- А кто теперь возит почту? - спросил почтмейстер.

Антон пожал плечами и направился к выходу. Носильщик с сундучком на плече затопал следом.

- Эй! - окликнул почтмейстер. - А мне что с этой почтой прикажете делать?

- Отправьте ее по адресу, - посоветовал Антон и вышел за дверь, успев расслышать пару очень нелестных отзывов в свой адрес.

Во внутреннем дворике пожилая дама по-прежнему о чем-то шепотом просила Золотого тельца. Когда Антон вышел из дверей почты, она стрельнула в его сторону взглядом, и вновь погрузилась в молитву.

- И что она здесь-то молится? - тихо проворчал Антон. - Шла бы внутрь, в тепло.

- Говорят, здесь Мамона охотнее грехи отпускает, - пояснил носильщик. - А в тепле - какой же это подвиг веры?

Антон кивнул, но в воротах быстро оглянулся. Дама продолжала молиться. Это немного успокаивало, потому что чувство, будто бы за ним следят, снова вцепилось мертвой хваткой в нервную систему. Все то время, пока кабинка, мерно покачиваясь, плыла обратно к вокзалу, он поглядывал по сторонам, а в конце пути не удержался и поделился своими опасениями с носильщиком.

- Вы, уважаемый, небось на верхних этажах росли, вот и не привыкли к вниманию, - спокойно пояснил тот. - А внизу народ попроще, не такой церемонный. Если вы кому-то интересны, могут и уставиться. Вдруг какая-нибудь красотка положила на вас глаз.

Он широко ухмыльнулся. Антон усмехнулся в ответ. Однако когда они сошли на платформе, носильщик уверенно добавил:

- Хотя вон те ребята точно за вами приглядывают.

Внизу, неподалеку от схода с платформы отиралось четверо зеленокожих. По виду, типичные мигранты. Приглядевшись, Антон признал в них тех бандитов, что напали на него с Инией в отстойнике разборочного цеха.

- Да чтоб вас разорвало! - воскликнул Антон, и уже громче: - Стража!

На платформе дежурила пара стражников. Они, как и половина пассажиров, повернулись к нему.

- Вон те люди - это грабители, - громко сказал Антон.

В глазах стражников промелькнуло недоверие, но грабители сами все испортили, со всех ног рванув прочь. Так удирать могли только те, у кого были все основания избегать встречи с законом. Стражники тотчас устремились в погоню, криками созывая своих коллег. Грабители быстро скрылись за углом.

- Не догонят, - уверенно сказал носильщик. - Но какое-то время они вас не побеспокоят. Я бы сказал, что часик точно пробегают.

- Через час я буду уже далеко, - отозвался Антон.

Стражники тоже скрылись из виду. Пассажиры, убедившись, что интересного продолжения не предвидится, спокойно разошлись по своим делам.

В этот раз Антон не поленился разыскать командира стражи и подал официальную жалобу. Вопреки его опасениям, носильщик охотно согласился опознать беглецов, если их всё-таки поймают, и описал их куда точнее, чем это сделал Антон. По его словам, зеленокожие грабители наблюдали за его клиентом еще когда тот покидал вокзал, однако ничего противоправного не предпринимали, а таращиться на приезжих - не преступление. Командир стражи пообещал принять меры.

На свой шагоход Антон вернулся без дальнейших приключений. Щедро заплатив носильщику, Антон отпустил его и первым делом запер дверь на замок. Так стало немного спокойнее.

Иния, свернувшись клубочком, спала на водяном баке. Ее сапоги стояли на полу. Девица накрылась какой-то дерюгой - чистой, хотя и потертой, но коротковатой. Из-под нее торчали босые ступни. В воздухе витал едва уловимый запах масла.

Антон прошел в кабину и опустился в кресло. Выглядело так, будто бы его приключения еще не закончились. И преследователи были уже здесь, в Ротбурге. По крайней мере, часть из них. Откинувшись на спинку кресла, Антон задумался, стоило ли дождаться Кади или, не теряя времени, поспешить к ведущему Марку, и незаметно для себя уснул.

Глава 7

Антона разбудил стук в окно. За окном стоял смотритель и показывал на часы. Они показывали, что шагоход простоял в ремонтном секторе четыре часа и сверх того четыре минуты, а стало быть - надо доплатить. Антон оплатил еще час, заработав в глазах смотрителя репутацию законченного скряги, и бесцеремонно захлопнул перед ним дверь.

- Иния! - окликнул он, приоткрыв дверь в машинное отделение.

Ответа не последовало. Антон зашел внутрь. Иния по-прежнему спала, выставив из-под дерюги зеленую ножку почти целиком. Одежка девицы висела на трубе. Ремешки и шнурки свисали вниз словно бахрома. Антон, отвернувшись, снова позвал девицу по имени, и вновь безответно.

В другом случае он бы просто потряс ее за плечо, однако девица под дерюгой определенно была не одета и попытка ее растолкать могла быть воспринята не вполне правильно. А если бы еще и дерюга сползла от неосторожного действия?

Антон озадаченно потер подбородок. Девица, словно бы почувствовав его присутствие, пошевелилась во сне.

- Иния, - тотчас снова позвал Антон.

- А? Что? - сонным голосом произнесла Иния, и сладко зевнула.

Антон едва подавил ответный зевок. И так три часа попусту потрачено.

- Просыпайся, - сказал Антон. - Пора в путь.

Раздался шелест ткани. Когда он смолк, Антон позволил себе обернуться. Иния сидела на баке, завернувшись в дерюгу, из-под которой торчали только босые ступни.

- Я долго спала? - спросила Иния.

- Часа три, - ответил Антон. - Как и я. Адресата в храме не было, так что надо идти в Каменку.

- Ага, - Иния кивнула в такт "ага" и сказала: - Я тут приличную столовую видела. В соседней секции.

- Некогда, - ответил Антон. - Позавтракаем в пути. Одевайся и запускай машину. Я буду в кабине.

- Хорошо, босс.

Когда Антон уходил по коридору, он услышал за спиной шелест ткани и чуть было не обернулся на звук - исключительно рефлекторно, разумеется - но приличный человек так поступить не мог. Приличный человек, не оглядываясь, перешел в кабину.

Там Антон нашел карту с Каменкой и закрепил ее на доске. Выглядело так, будто деревушка располагалась не так и далеко. Порядка часа хода, если по прямой. Антон опустился в кресло, прикидывая маршрут, и только теперь обратил внимание, что побитые стекла в кабине заменены на целые.

- Спасибо, Иния, - сказал он в переговорную трубу.

- За что? - донесся оттуда сонный голос.

- За стекла, - сказал Антон. - Сколько я тебе должен?

- Я же на зарплате, босс.

- А стекла тебе бесплатно выдали?

- Стекла я бесплатно нашла, - сообщила Иния.

- Нашла, надеюсь, не означает, что ты их… - тут Антон на секунду задумался, подбирая правильные слова: - У кого-то без спросу позаимствовала.

Ему показалось, что Иния на том конце усмехнулась.

- Нет, конечно, - ответила она. - Я же помню, что у нас всё по правильному. Я здешнюю помойку обнесла.

- Так у меня стекла с помойки?!

На этот раз Иния совершенно точно вздохнула.

- Нет, босс, у вас стекла из всяких полезных и важных вещей, которые без разбора целиком вынесли на помойку, и благодаря мне они обошлись вам бесплатно.

- Хм… Спасибо.

- Обращайтесь.

Антон откинулся на спинку кресла и недовольно выдохнул. Вот она, реформация. Смотрите на вещи шире, понимайте глубже, в трудной ситуации это поможет и в каком-то смысле даже прибыльно - хотя за стекла всё же будет правильно уплатить налог, как ни крути, а он, получается, сэкономил на их покупке - но в итоге у него, приличного белого человека с седьмого этажа, стекла с ближайшей помойки. Нет уж! Он - за классическое прочтение Откровения.

- Готово, босс, - донеслось из трубы. - Можно двигаться.

Антон малым ходом вывел шагоход на гостевую парковку. Машин тут заметно поубавилось. Раза так в три, если не больше. На краю причала сидел в деревянном кресле смотритель и хмуро глядел на опустевшие места.

Затем и таможенник на воротах добавил:

- Сегодня прямо какой-то исход из города, - проворчал он. - Сейчас еще ничего, а часа три назад сплошной поток был. Рванули как на пожар. Ну да нет худа без добра. Путь утоптали - любо-дорого. Как раз вам под ноги.

- А Кади в этом исходе не было? - спросил Антон.

Таможенник заглянул в свои бумаги и сказал, что был в числе первых, после чего пожелал удачи и выпустил за ворота.

Путь, как и раньше, был утоптан вдоль реки на восток, а деревня Каменка располагалась к северу от города. Безопасный переход через реку был отмечен бело-синими огнями. На другом берегу лежала изрытая оврагами пустошь, в которой были хаотично понатыканы одинокие деревца и столь же одинокие скалы, а путевые знаки встречались куда реже, чем зайцы да лисицы.

- Завтрак готов, босс, - объявил голос Инии из переговорной трубы.

У Антона от одного слова "завтрак" тотчас засосало под ложечкой. Дело, конечно, прежде всего, но привыкший к размеренному образу жизни организм немедля отметил, что время вообще-то уже близилось к обеду. Ловко открыв обе двери локтем, Иния внесла в кабину поднос с парой кружек, до краев наполненных дымящимся напитком, и жестяные миски с традиционными пимами - рыбными шариками.

Точнее говоря, шарики состояли из рыбы и риса, но соотношение того и другого сильно варьировалось в зависимости от стандарта. Качество продукта обозначалось одной из букв храмового алфавита: от альфы, где в полосу сочнейшей рыбы заворачивалась начинка из риса со специями, до омеги или, как их называли в романах, "омежек" - уже чисто рисовых шариков, кое-как сдобренных рыбьим жиром.

Антон для путешествия закупил сорт "дельта". Отличная рыба и никаких специй. Последние, конечно, придавали пимам более изысканный вкус, однако специи, в отличие от рыбы и риса, выращивались не в воде. Да, в ресторанах их можно было есть без опаски за желудок. Там специи росли в личной теплице шеф-повара высоко над землей. А вот где и как выращивались специи для массового производства замороженной еды в одном из городов-сателлитов - наверняка знал один Мамона, и Антон не хотел стать вторым.

Иния же и дельту уплетала и облизывалась.

Через пару часов пути прямо по курсу показалось нечто, похожее на деревушку. Антон сверился с ориентирами и направил шагоход к ней.

- Это Каменка? - спросила Иния.

Антон взглянул на карту, потом на ориентиры и снова на карту.

- По карте - она, - неуверенно сказал он.

Из-за названия деревни они ожидали увидеть каменные постройки или хотя бы фундаменты домов, однако Антон не приметил ни одного даже самого завалящего булыжника. Деревянные дома стояли на деревянных сваях и соединялись деревянными мостиками друг с другом, образуя подкову, в центре которой стоял опять же деревянный храм. Да что там: статуя Мамоны перед входом в храм - и та была деревянная! Древорез изобразил Золотого тельца очень искусно, прямо как живого, однако материал был виден сразу.

Каждый дом опоясывал широкий балкон. Тоже деревянный, но их доски хотя бы были покрашены. У храма - в традиционный желтый, у остальных домов - в зеленый. Возможно, таковы были эстетические предпочтения жителей, но вполне возможно, что выбор цвета обусловил тот факт, что темно-зеленая краска делалась из отходов илового производства и была самой дешевой. На перилах домашних балконов висела одежда. Меж двух домов была растянула сеть. На ней через равные промежутки висели короткие крюки. Судя по слою ржавчины - они были железные.

- Странно, - сказала Иния. - Никого нет. У нас, когда почта приходит, вся деревня высыпала встречать.

- Наверное, вам было от кого ждать почту, - ответил Антон, замедляя скорость шагохода и высматривая, где ему остановиться. - А здешним обитателям, может быть, никто и не пишет.

Никаких указателей он нигде не заметил, что, в целом, подтверждало его теорию. Гостей тут не ждали. Рядом с храмом стоял военный "Тарантул" с парой пушек под кабиной и бойницами по бортам. У храмового балкона перила напрочь отсутствовали, а по высоте он как раз подходил на роль причала.

- Да не такая уж и дыра, - сказала Иния. - Похожа на нашу деревню. Вон, и храм у них есть, и шагоходы.

Хотя, пожалуй, на роль деревенского шагохода мог претендовать только старый "Жнец" с открытыми бортами и свисающими по бокам черпалами с широкими когтями. Когти были железные, а остальное - тоже деревянное, хотя дерево на шагоход поставили правильное - красное. В реальной жизни "жнецы" использовались для сбора ила, однако благодаря колоритной внешности нередко фигурировали в романах как личный транспорт какого-нибудь безумного ученого. Еще один двуногий "Стриж", припаркованный позади храма, был слишком хорош для селян. По крайней мере, в представлении Антона о селянах.

Из храма на балкон вышел белокожий мужчина в солдатском мундире. На плече у него висела трехстволка армейского образца. Рукава были закатаны по локоть, а выше локтя блистали серебром нашивки капрала. Выйдя туда, где его было видно из-за "Тарантула", капрал помахал Антону рукой и уже обеими изобразил знак "стоянка здесь". Антон кивнул и, стараясь не задеть военный шагоход, аккуратно припарковался перед ним.

Когда он открыл дверцу кабины, на балконе его поджидал уже не только капрал, но и храмовый служитель. Служитель ежился на ветру и нетерпеливо притоптывал на месте. Его открытые ботиночки, больше похожие на тапки-переростки, откровенно не подходили для нынешней погоды, да и ряса была одеянием для теплых внутренних помещений храма.

- Добрый день, - сказал им Антон. - Я ищу ведущего Марка из Ротбурга.

Капрал коротко кивнул в знак приветствия.

- Да-да, он здесь, - нетерпеливо бросил смотритель. - И ждет вас.

- Меня? - переспросил Антон.

- Да, вас, - сказал служитель, потирая озябшие руки. - Новости о вашем прибытии вас уже опередили. Между прочим, для храмового курьера это большой минус.

Последнее предложение прозвучало со вполне различимой ноткой осуждения. Антон развел руками и сказал:

- Я спешил, как мог.

Судя по кислому выражению лица служителя, это тоже сыграло не в его пользу.

- Пойдемте, - сказал он. - Вас ждут.

- Да, только один момент, - отозвался Антон, увеличив кислость лица смотрителя сразу вдвое. - У меня еще посылка, но она тяжелая.

- Я возьму, - тотчас сказал капрал.

Они вдвоем с Антоном прошли в грузовой отсек. Капрал на ходу бросил внимательный взгляд на Инию, но ничего не сказал. Даже не ответил на ее "здрасте". В грузовом отсеке Антон указал ему на сундучок и предупредил, что внутри хрупкий груз.

- А Кади не с вами?- спросил капрал, отстегивая ремни.

- Нет, - Антон мотнул в головой. - Он в Ротбурге.

- И почему я не удивлен? - тихонько проворчал себе под нос капрал и, прежде чем Антон успел переспросить, так почему же он не удивлен, тот уже пристроил сундучок на плечо и уже громче произнес: - Хорошо, идемте, а то он там замерзнет, а скажут, что это мы его заморозили.

Служитель не замерз. Он перебежал обратно в храм и поглядывал наружу через окошко в двери. Когда Антон с капралом приблизились, он распахнул двери и замахал рукой, мол, заходите скорее. Они зашли в просторную прихожую. Дверь тотчас захлопнулась с глухим стуком.

- Сюда, сюда, - нетерпеливо подгонял их служитель.

Напротив располагалась дверь во внутренние помещения. Она была двустворчатая и на каждой висела крупная подкова. Подковы были всего лишь позолоченные и кое-где их уже не помешало бы подновить.

За дверями начинался широкий коридор. В нем скучали трое краснокожих. На каждом был солдатский мундир, но сидел он на владельце как кое-как подогнанный по фигуре мешок. Так обычно выглядели зеленокожие торговцы, которые пытались выглядеть "прилично", не имея ни малейшего представления о том, как надо одеваться. У городских-то солдат выправка более заметная, но их и муштруют с утра до вечера.

Едва капрал появился на пороге, как все трое дружно подтянулись. Служитель быстро промчался мимо них. Антон шагал следом, стараясь не отставать, но и не бежать - всё-таки приличному человеку не пристало передвигаться бегом. Капрал с его широким шагом легко держался рядом.

Коридор привел их в просторный зал. Свет падал внутрь через широкие окна с цветными витражами, отчего и само освещение было цветным. Меж окон висели гобелены с сюжетами на тему крестовых походов и карты местности. Карты были исчерчены стрелочками и условными значками. Посреди зала стоял большой стол. На нем тоже была развернута карта с воткнутыми в нее флажками.

Если бы не лик Мамоны на дальней от входа стене, также вырезанный из дерева, но вновь с большим мастерством, то можно было бы подумать, что этот зал предназначался не для молитв и проповедей, а для планирования боевых действий. Однако над столом склонился не генерал в расшитом золотом мундире, а седой жрец в желтой рясе. Впрочем, прическа у него была на военный манер. С шеи свисала тонкая цепочка с парой подковок. Не иерарх, но для провинции, наверное, и две подковки было высочайшим статусом.

Заслышав вошедших, жрец тотчас развернулся к ним. Служитель, отступив в сторону, с легким поклоном указал на Антона. Мол, вот он. Антон поклонился.

- Ведомый Антон, если не ошибаюсь? - произнес жрец, делая шаг ему навстречу.

- Да, это я, - отозвался Антон. - У меня почта…

- Отлично! - воскликнул, перебив его, жрец. - Мы вас тут уже заждались.

- Ведущий Марк? - вопросительно произнес Антон.

- Он самый, ведомый, - отозвался жрец. - Он самый.

Жрец махнул перед лицом Антона своими подковками. На каждой подковке было выгравировано его имя и ранг. Антон не успел их разглядеть, а попросить жреца предъявить "документ" еще раз постеснялся. Да и капрал тотчас выступил вперед, четко отрапортовав:

- Тут посылка для вас, ведущий Марк.

Жрец глянул на сундучок и небрежно махнул рукой в сторону стола, добавив:

- Поставьте там.

Капрал протопал вперед. Половицы тихонько поскрипывали под его тяжелыми шагами.

- Но я ждал письмо, - жрец снова обратился к Антону. - Надеюсь, оно у вас с собой?

- Да, ведущий.

Пока Антон копался в сумке, капрал нашел место на краешке стола и аккуратно пристроил там сундучок. Жрец буравил Антона внимательным взглядом и, надо сказать, несколько этим нервировал. Наконец, конверт появился на свет.

- Оно не подписано, ведущий, но это оно, - сказал Антон.

- Отлично, - произнес жрец.

Он буквально выхватил конверт из рук Антона и, отступив поближе к свету, нетерпеливо сломал печать. В конверте оказалась всего несколько листов бумаги, исписанной синими чернилами. Жрец быстро пробежал текст глазами. По мере чтения его лицо все больше и больше мрачнело.

- Ну, конечно… - шептал он. - Я так и думал. И с самого начала это говорил, - это уже прозвучало зло и раздраженно. - А меня никто не слушал.

Жрец поднял голову, но оглянулся не на Антона, а на трех солдат. Те дружно сделали шаг вперед. Половицы столь же слаженно скрипнули. Жрец указал на Антона и приказал:

- Арестовать!

- Что?! - воскликнул Антон. - За что?

Когда он заканчивал произносить второе "что", солдаты уже сграбастали его, вывернув ему руки за спину. Один из них сорвал с Антона поясную сумку и перебросил ее служителю. Тот неловко поймал ее на лету, чуть не уронив на пол, и заглянул внутрь.

- Эй! - возмущенно воскликнул Антон. - Это мое.

Жрец небрежно взмахнул рукой, словно бы отмахиваясь от назойливой мухи. Солдаты выволокли Антона из зала. Может, они и выглядели новобранцами, но действовали умело и слаженно. Слева от выхода из зала была дверь. Один солдат открыл ее, а двое других зашвырнули Антона внутрь. Дверь захлопнулась за мгновение до того, как Антон грохнулся на пол. Тот, на его счастье, был опять же деревянный. Тем не менее, посадка вышла жестковатой.

Всё еще пылая праведным негодованием, Антон вскочил на ноги и метнулся к двери, намереваясь потребовать объяснений. Мысль о том, что он собирается чего-то требовать от жреца с двумя подковками малость отрезвила его, но кулаки по инерции мышления уже успели забарабанить в дверь. Дверь распахнулась.

- Я… - начал Антон.

Большего сказать он не успел. Удар кулаком вновь отправил его на пол. Дверь закрылась. Лежа на полу и глядя в потолок, Антон осознал три вещи.

Первое: он влип. Влип так, как влипали незадачливые герои приключенческих романов, у которых хватило тупости заявиться в логово врага, кем бы он ни был. Нет, жрец Мамоны, конечно, таковым быть не мог - или мог?! - но, вполне возможно, этот жрец по каким-то непонятным причинам счел врагом самого Антона. А у жрецов только один враг - еретики!

Второе: он серьезно влип. И разговаривать с ним, похоже, никто не собирался, что резко уменьшало его шансы объяснить жрецу, что он никакой не еретик, а всего лишь посыльный, и он знать не знает, кто и что понаписал в этом проклятом письме, гори оно самым зеленым пламенем!

Третье: он капитально влип. В тот краткий миг, пока дверь была открыта, Антон успел заметить в коридоре еще одного человека. Он был одет во всё черное, за исключением серого шарфа, которым закрывал лицо. Антон видел его всего одно мгновение, но признал сразу. Это был тот самый человек, который пытался убить его в городе, когда он забирал из мастерских шестеренку. И те солдаты, которые не были заняты ударением Антона промеж глаз, вытянулись перед ним с куда большим старанием, чем перед своим капралом.

Последнее наводило на мысль, что здесь у убийцы куда больше шансов на успех, чем тогда, на станции. Антон быстро огляделся. Комната была небольшая и абсолютно пустая. Даже лампы не было.

Свет проникал внутрь через круглые окошки под самым потолком. Стекла в них были толстые, двойные, но при этом идеально прозрачные. Антон даже не сразу разглядел, что они есть, заметив вначале лишь металлическую раму. Выбраться через них было нереально. Даже высадив раму, в образовавшееся отверстие можно было разве что руку просунуть.

Затем Антон услышал, как служитель громко произнес:

- Это те самые бумаги, ведущий. Всё здесь.

Другой голос, который звучал так, будто его обладатель жевал ткань - или шарф - едва слышно добавил, что не стоило и волноваться. Гневная отповедь жреца, в которое привычно-вежливое обращение на "вы" легко перемежалось с такими оборотами, как "дерево с ушами" и "пугало недоделанное", недвусмысленно намекала, что он таки волновался. Очень сильно. А еще он не в восторге от того, что всё приходится делать самому, а сделать, между прочим, еще предстояло очень и очень много, тогда как время утекало словно вода.

В романах приличный злодей на этом этапе обычно приказывал доставить к нему главного героя, чтобы огласить дальнейшие планы в его присутствии, но Антону со злодеем не повезло. Про него жрец даже не вспомнил. Антон прижался ухом к двери, пытаясь уловить хоть какие-то слова - особенно те, которые относились бы к его собственной судьбе - однако слышимость была так себе и когда за дверью не орали, разобрать что-либо удавалось с большим трудом.

- Летите вихрем в Ротбург, - говорил жрец. - Передадите бумаги ведущему Павлу. Скажете, что всё как я и предполагал, поэтому пусть ищут второго…

Кого второго - Антон не разобрал, да и ответа не расслышал.

- Да хоть из-под земли достаньте! - громко рявкнул жрец.

По коридору протопали шаги. Они остановились перед дверью. Антон на всякий случай отпрянул в сторону, сделав вид, что он, как и положено узнику, предается беспросветному унынию. Дверь резко открылась. Внутрь влетела Иния. Дверь захлопнулась. Иния упала на пол. Антон шагнул к ней и помог подняться.

- Что происходит, босс? - спросила девица.

- Сам не пойму, - ответил Антон. - Но, похоже, здесь творится что-то нечистое.

- Ну, это я и сама заметила, - проворчала Иния и тут же пожаловалась: - Они наш шагоход захватили. И дверцу в кабине сломали.

- Потом подам на них в суд, - пообещал Антон. - Но сейчас у нас проблемы посерьезнее, так что давай-ка соберемся с духом и придумаем, как нам выпутаться.

В приключенческих романах главный герой обязательно находил какой-нибудь хитроумный выход, а персонажа с типажом "смешной неудачник" вытаскивала за шкирку его личная удача.

- А у вас нет немножечко запасного духа и для меня? - спросила Иния.

Антон в ответ вздохнул и ответил, что ему и самому не хватает. Быть смешным неудачником ему категорически не хотелось, да и удача вообще пока не торопилась к ним на помощь, однако и хитрого плана, который следовало бы уже придумать главному герою, тоже никак в голову не приходило.

Зато вспомнилось, как в романе "Громы в подбрюшье" в похожую ситуацию угодил помощник главного героя. Беднягу казнили. Автор посвятил этому целую главу, драматичные подробности из которой теперь так некстати всплывали в памяти. Антон строго напомнил себе, что он не в романе. Увы, в действительности всё выглядело еще хуже.

Точнее, слышалось. С улицы донеслось бодрое "топ-топ" уходящего шагохода. Должно быть, увозил послание ведущему Павлу. Про сундучок тоже не забыли, хотя жрец и заявил:

- Тоже пустышка!

О том, что речь шла о сундучке, Антон понял по ответу капрала:

- Нет, ведущий, я его нес, там точно что-то есть.

Антон едва расслышал его слова и снова припал ухом к двери. Иния пристроилась рядом.

- Я имел в виду, что курьер не настоящий, - ворчливо пояснил свою мысль жрец.

Иния удивленно глянула на своего работодателя. Антон едва сдержался, чтобы не заорать сквозь дверь, что он - самый настоящий.

- Но проверить не помешает, - продолжал жрец. - Вдруг нам повезет и там окажется ведро яблок. Открывайте!

- Печать храмовая, ведущий, - напомнил чей-то голос.

Ворчание жреца Антон не разобрал, но в тональности отчетливо ощущалось "всё сам, всё сам".

- А что с теми двумя? - спросил капрал.

- Убрать, - коротко бросил жрец.

Иния вздрогнула.

- Объявите их в розыск как вероотступников, - добавил жрец. - И хорошенько спрячьте трупы.

Тут уже и Антон вздрогнул.

- Нас что, серьезно хотят убить? - прошептал он.

Иния быстро кивнула. В коридоре раздались тяжелые шаги. Антон с Инией, не сговариваясь, отпрянули от двери. Она распахнулась. На пороге стоял капрал. Трехстволку он держал в руках.

В зале что-то громко хрустнуло. Капрал повернул голову на звук.

Затем еще громче бабахнуло.

От взрыва весь храм содрогнулся. Антон взмахнул руками и вновь отправился на пол. Иния, словно кошка, вцепилась в стену, и так устояла. Капралу повезло меньше. Взрывная волна шмякнула его об косяк. Кости хрустнули. Трехстволка вылетела из рук и с глухим стуком упала на пол. Капрал с противным шелестом съехал вниз по косяку.

Затем наступила тишина. Гробовая тишина.

Отделив себя от уже ставшего почти родным пола, Антон медленно поднялся на колени. Иния молнией метнулась вперед и схватила трехстволку. Впрочем, завладев ею, она тотчас перекинула оружие Антону. Тот едва успел поймать трехстволку, не уронив ее на пол.

- И что мне с ней делать?- одними губами прошептал Антон.

- Нас спасать, - тихо отозвалась Иния. - Забыли, босс? Я стрелять не умею.

К счастью, выглядело так, будто ни в кого стрелять не требовалось. Когда Антон первым высунул нос в коридор, там было пусто и тихо. На полу зала вперемешку лежали обломки стола и человеческие тела. Малость осмелев, Антон перешагнул через капрала. Иния выскользнула следом и указала на входную дверь.

- Туда, босс, - прошептала девица.

- Погоди, - тихо отозвался Антон. - Надо разобраться.

- Пока вы тут разбираетесь, нас убьют!

- Нас убьют, если мы не поймем, за что нас хотят убить, - возразил Антон, поглядывая по сторонам. - Мне тут тоже не по себе, но послушай. Я разбираюсь в приключениях, кучу книг о них прочитал. Мы должны узнать планы злодеев.

- А если мы их не узнаем?

Антон вздохнул.

- Тогда мы их всё равно узнаем, - сказал он. - Но будет уже поздно и всё будет еще хуже. Я тут быстро осмотрюсь, а ты присмотри, чтобы к нам никто не подобрался.

- Если сюда кто заявится, мы сразу об этом узнаем, - тихо проворчала Иния.

- Надеюсь, не заявится.

Антон на цыпочках перебежал ко входу в зал. Вблизи зрелище привлекательнее не стало. Взрыв вынес все окна в зале. Вместе с рамами. От сундучка остались одни ошметки. Металлические полосы были порваны на куски. Некоторые из них вонзились в стену. Некоторые - в тела людей. Одна из полос пробила горло жреца и пришпилила его к полу. У лежавшего рядом солдата отсутствовала голова и рука. Голова валялась в углу. Руку Антон так и не увидел, он поспешил отвернуться.

- Пока никого, - прошептала сзади Иния.

- Тогда я пошел, - отозвался Антон.

Он мысленно собрался и резко выдохнул.

- Ага. Я тут подожду, - отозвалась Иния.

Пол заливала кровь. Антон старался не наступить в нее и при этом не глядеть на нее. Совместить это удавалось с большим трудом. Наконец, Антон опустился на колени рядом с телом жреца. Ни письма, ни даже неподписанного конверта у того не оказалось. Оторванная цепочка с подковками валялась рядом в крови. Антон машинально поднял ее - негоже символу веры лежать на полу, где ногами ходят - да так и застыл.

На одной подковке было выгравировано: "арбитр". Судья такого уровня, между прочим, еще не имел права выносить единоличные приговоры по делам веры - это была прерогатива верховного судьи. На второй подковке значилось: "Аркадий".

- Аркадий! - тихо воскликнул Антон, оборачиваясь к Инии и потрясая в воздухе цепочкой. - Это ведущий Аркадий!

Девица пожала плечами. Мол, да мне все равно.

- Он меня обманул, - громко прошептал Антон.

Девица снова пожала плечами и добавила:

- Он вообще собирался вас убить. И меня вместе с вами.

На таком фоне ложь действительно казалась не таким уж большим грехом. Хотя если начинают лгать ведущие, впору вопросить: куда катится этот мир?! Антон бы и вопросил, да в тот момент его мозг был слишком занят собственными проблемами.

Ведущий как оказалось Аркадий хотел его убить. И это еще полбеды. Куда хуже было то, что ведущий Аркадий сам был мертв. И убило его то, что Антон привез в сундучке.

- А Кади был прав, - прошептал Антон. - Там была бомба. Настоящая бомба!

От избытка чувств он хотел ударить кулаком по полу, но попал по телу жреца. Опомнившись, Антон поспешно отдернул руку. Мамона со стены, казалось, смотрел на него с легкой укоризной. Впрочем, его взгляд мог предназначаться и жрецу. По обрамлению лика была вырезана седьмая заповедь: "Только я несу истину, ибо только я совершенен".

- Только я, - шепотом повторил Антон, и перевел свой взгляд на жреца.

Вот уж точно не образец совершенства. Однако жрец. Если, конечно, действительно жрец. Потому что если перед Антоном лежал не переодетый еретик, то обвинение в ереси стремительно прирастало весомым доказательством. Попробуй потом в суде докажи, что бомбу ему всучил инквизитор. Причем Антон даже имени его не знал.

- Ну что там, босс? - нетерпеливо прошептала Иния. - Уже можно удирать?

- Еще немного, - быстро отозвался Антон. - Еще немного.

Взгляд быстро обежал весь зал, стараясь не задерживаться на трупах. Его сумка валялась рядом с телом служителя. Неестественно вывернув голову, тот, казалось, и после смерти норовил заглянуть в нее. Антон осторожно разжал его пальцы и забрал сумку.

- Теперь уходим, босс? - раздалось под самым ухом.

Антон вздрогнул. Рядом стояла Иния. Он и не заметил, как она подошла.

- Извините, босс, - прошептала девица и, кивком указав в сторону входной двери, добавила: - Там кто-то есть.

Входная дверь тихо стукнула.

- В окно! - скомандовал Антон.

Они метнулись через зал. Антон подхватил на бегу трехстволку и чуть не споткнулся о труп жреца. Иния первой нырнула в дыру, раньше бывшую окном. Из развороченного подоконника торчали выгнутые гвозди. Антон неловко перелез через них, чуть не порвав штаны, и оказался на балконе. Из храмового коридора донеслись шаги. Антон с Инией пригнулись, чтобы их не было видно изнутри.

- Сюда! - закричал кто-то. - Ведущий убит!

- И я знаю, кого в этом обвинят, - проворчал Антон.

- Тихо, босс, - тотчас шепнула Иния.

Антон кивнул и указал трехстволкой вперед.

- Давай туда, - прошептал он. - Попробуем попасть на шагоход.

Иния, точно мышь, стремительно скользнула вдоль стены. Антон едва успевал за ней. На углу Иния остановилась. За углом был вход в храм. Девица оглянулась на Антона. Тот вздохнул.

- Ну, кому-то придется высунуться туда, - тихо заметил он.

Иния подвинулась, уступая эту честь боссу. Антон прижался спиной к углу, вслушиваясь в звуки. Все они доносились из здания храма. Звучало так, будто там металось туда-сюда человек двадцать. Антон мысленно напомнил себе, что неудачникам сопутствует удача, а другого такого неудачника он припомнить не мог, резко выдохнул и выглянул из-за угла.

На краю балкона стоял солдат с трехстволкой. По крайней мере, на нем был мундир, однако из-под шапки выбивались рыжие волосы, тогда как солдаты - по крайней мере, городские, да и те трое внутри храма - носили короткие прически. Многие так вообще брились налысо.

Антон собрался было тихонько убраться назад за угол, но задел его плащом. Ткань прошуршала по торцам бревен. Рыжий резко повернулся. Взгляды встретились. Ничего хорошего в его взгляде Антон не прочитал. Зато план нарисовался буквально сам собой.

- Убью! - тихонько прорычал Антон и ринулся в атаку, выставив вперед трехстволку, как таран.

Рыжий криво усмехнулся и сделал шаг в сторону. Нога шагнула мимо края. Рыжий взмахнул руками и пропал из виду. Антон едва сумел остановиться на самом краю. Носки ботинок уже были по ту сторону, пятки - по эту, и он отчаянно балансировал, пытаясь не отправиться следом за рыжим. Тот лежал внизу на снегу, раскинув руки. Иния подскочила сзади к Антону и вцепилась обеими руками в его плащ. С ее помощью Антон удержал равновесие и поспешно отступил назад, натолкнувшись на девицу.

- Извини, - сказал он. - То есть, спасибо. Бежим на борт.

Иния тотчас метнулась к шагоходу. Антон - следом. Дверцу действительно сломали. Она болталась на одной петле. Антон кое-как пристроил ее на место. Иния тем временем скрылась в машинном отделении.

- Вода еще теплая, - донеслось из переговорной трубы. - Запускаю бойлер. Через минуту будем на ходу.

- У нас нет минуты, - отозвался Антон.

Рыжий зашевелился. Из трубы раздалось резкое шипение. Затем снова голос Инии:

- Полминуты! Полминуты, и давление будет.

Рыжий сел и огляделся. Его оружие валялось рядом. Какое-то время рыжий тупо таращился в снег перед собой. Антон замер, весь обратившись во слух. Громче всего шелестел воздух в трубах над головой. Второе место - с претензией на первое - занимал стук сердца самого Антона.

Рыжий, наконец, заметил свою трехстволку и потянулся к ней. Антон тотчас схватил трофейное оружие и высунулся из кабины.

- Эй! - окликнул он, стараясь одновременно докричаться до рыжего и не докричаться до тех, которые в храме.

По первому пункту у него точно получилось. Рыжий поднял голову. Антон наставил на него трехстволку.

- Сдавайся и сиди тихо! - приказал он.

- А то что? - спокойно спросил рыжий.

Антон пару секунд подумал над ответом и сказал:

- А то застрелю.

- Ну, валяй, - спокойно произнес рыжий и завопил во все горло: - Тревога!

- Готово, босс, - одновременно донеслось из переговорной трубы.

Антон запрыгнул в кресло и передвинул регулятор скорости сразу на средний вперед. Шагоход сделал первый шаг. Рыжий едва успел откатиться в сторону, иначе стопа опустилась бы прямо на него. На второй шаг дверь храма распахнулась, громко треснув о стену. С козырька вниз упал снег. Из двери выскочили солдаты, да так быстро, что снег успел накрыть только третьего. Плюс ноги первого. Тот споткнулся о порог и грохнулся на доски балкона.

Левая задняя стопа "Жаворонка" раздавила трехстволку в снегу. На балконе долговязый солдат вскинул ружье. Три выстрела слились в один. Пули пробарабанили по сломанной дверце. Две в ней же и застряли, третья рикошетом улетела в снег. Антон дал "полный вперед" и крикнул в переговорную трубу:

- Иния, прячься! Опять стреляют!

Он еще не договорил, как вновь загремели выстрелы. Солдаты целились в кабину, но шагоход постепенно разворачивался, подставляя им корму. Открылась дверь машинного отделения и оттуда дохнуло жаром и маслом. Антон оглянулся. В кабину прошмыгнула Иния. Кожа девицы стала чуть темнее обычного. Слипшиеся волосы висели паклей, а по лбу сбегали капли пота.

- Что там? - спросил Антон.

- Там печка, - отозвалась Иния. - Очень жарко.

Она тяжело дышала. Шнуровка на ее одежке была распущена, открывая узкий вырез от шеи до груди.

- Ты бы там окошки открыла, - подсказал Антон.

- Ага, - Иния кивнула. - А кто требовал скорей-скорей?

- Я, - признал Антон. - Нам надо было поскорее удирать.

В зеркало заднего вида он видел, как солдаты бросились к "Тарантулу".

- И сейчас надо, - добавил Антон.

Иния выглянула в окно. Из труб "Тарантула" вырвалось облако черного дыма. Следом вылетел сноп зеленоватых искр. К сожалению Антона, они погасли еще до того, как опустились на крышу "Тарантула". Затем снова повалил дым.

- Только котлы зря пожгут, - спокойно сказала Иния.

Кабина "Тарантула" начала поворачиваться, нацеливая пушки на уходящий шагоход. Антон замер. Выстрелов так и не последовало, а "Жаворонок" тем временем уходил всё дальше.

- Как думаешь, - спросил Антон. - Как скоро они за нами погонятся?

Иния наморщила лоб, что-то прикидывая в уме.

- Если вода холодная, то минут десять провозятся, - сказала она. - А без нормального механика - все двадцать.

Двадцать минут устроили бы Антона куда больше, чем десять. "Жаворонок" уходил прочь, но на снегу оставались его следы, а в небе - ни облачка. Разве что ветер следы заметёт, но это когда еще случится.

Двое солдат помчались по мостикам к "Жнецу". Не тратя время на открытие дверей, они запрыгнули внутрь прямо через открытые борта.

- Еще и "Жнеца" сейчас запустят, - проворчал Антон.

Иния небрежно махнула рукой.

- Он тихоходный.

- Тихоходный? - переспросил Антон. - Я читал, что на них ставят мощный двигатель.

- Ага, - отозвалась Иния. - Но это из-за массы. Он даже пустой - очень тяжелый

Антон снова глянул в зеркало. Без бортов "Жнец" не казался таким уж тяжелым. Впрочем, всё то время, пока шагоходы в деревне всё еще были различимы с борта "Жаворонка", ни один из них так и не сдвинулся с места.

Взгляд Антона, совершив очередной вояж к зеркалу заднего вида и обратно, задержался на поясной сумке. В суматохе Антон бросил ее на край приборной доски, там она и валялась. Один угол свесился вниз и покачивался в такт шагам. Антон притянул сумку к себе и заглянул внутрь. Всё было на месте, включая золотые монеты. Не хватало лишь акций Каверны.

Глава 8

- Меня хотят убить, - сказал Антон.

- Сочувствую, босс, - отозвалась Иния.

Девица стояла, привалившись спиной к стене. Холодный ветер быстро охладил ее кожу и она зашнуровалась обратно. Разбитую дверцу Иния успела приладить на место, но ветер проникал через выбитое окно. К сожалению, запасных стекол девица с помойки не прихватила, а доски закрыли бы обзор. Пусть пока погони и не было видно, Антон не сомневался - она появится. Шагоход оставлял за собой четкий след.

Столь же четкий след оставил ушедший вперед "Стриж". Эти чуть вытянутые вперед прямоугольники с оттиском единственного ребра посередине сложно было спутать с какими-то другими. Антон вел шагоход прямо по ним. Самого "Стрижа" видно не было, но Антон опять же надеялся, что рано или поздно тот появится в поле зрения. Им было что обсудить с его водителем.

- Меня хотят убить, - снова сказал Антон. - Это были не случайные встречи с грабителями. Меня действительно хотят убить.

Иния ему снова посочувствовала. Прозвучало всё так же искренне.

- Погоди, - сказал Антон. - Я пытаюсь мыслить логично.

- Вы дюжину раз подряд сказали, что вас хотят убить.

- Но они хотят меня убить!

- Сволочи.

Слово "сволочи" прозвучало у нее без эмоций, просто как констатация факта. Вот такие они нехорошие.

- Встает вопрос, как мне быть? - сказал Антон.

- Я бы куда-нибудь убежала и спряталась, - отозвалась Иния.

- Я не собираюсь прятаться! - сразу заявил Антон. - Я ни в чем не виноват.

- Те ребята в храме так не считали, - ответила Иния.

Она не спорила, просто напомнила. Перед глазами Антона тотчас предстал труп жреца и укоризненный взгляд Мамоны. А еще - мертвый служитель, который даже после смерти лежал лицом к цели. Такая преданность делу внушала уважение, но отнюдь не желание брать с него пример.

- Кади говорил, что это могут быть переодетые еретики, - едва произнеся это, Антон вцепился в эту мысль как в спасительную соломинку. - И раз это так, я должен немедленно сообщить о них!

- Кому?

- Инквизиции, - уверенно заявил Антон. - А там уж с ними разберутся!

- Ну да, наверное, - Иния пожала плечами. - А если тот, за которым мы гонимся, сообщит первым?

Антон нахмурился, обдумывая этот вариант. Действительно, мало ли что им убийца на "Стриже" наговорит. Да еще это треклятое письмо, в котором невесть что понаписано.

- Тогда тоже разберутся, - сказал он. - Но, возможно, не сразу. Теперь понимаешь, почему нам так важно догнать "Стрижа"?

Иния кивнула.

- И что мы будем делать, когда догоним? - спросила она.

- Первым делом, вернем письмо и бумаги, которые он украл.

- Ага, - Иния снова кивнула. - И как будем возвращать?

Добытая в храме Каменки трехстволка стояла рядом с ней, в углу, прислоненная стволами к приборной доске. Антон проверил. Ружье было заряжено.

- Загляни-ка в оружейный шкаф, - попросил Антон. - Это вон тот.

Он указал свободной рукой на обитый железом шкаф. Иния открыла дверцу. Трехстволка Антона стояла внутри на стойке. На крюке висела патронная сумка Кади. На вид - не пустая. Кем бы ни были на самом деле эти головорезы в Каменке, на чужое они точно не зарились.

- Итак, у нас есть два ружья, - сказал Антон.

- И один стрелок, - напомнила Иния.

- Хм… - произнес Антон. - По правде говоря, я тоже не стрелок по людям. Но тот бандит этого не знает! Припугнем его и отберем письмо.

В глазах Инии он прочел откровенное сомнение, но спорить она не стала. След "Стрижа" огибал разлапистую ель. Антон зазевался и шагоход задел ветки ногой. Весь снег с ели съехал вниз, словно миниатюрная лавина. К сожалению, действительно миниатюрная. Снега хватило лишь присыпать один из следов "Стрижа", да и то не полностью. Чтобы засыпать следы "Жаворонка", пришлось бы обтрясти все елки в округе.

- Хорошо, я подумаю над запасным планом, - пообещал Антон. - На случай, если он не испугается.

- Было бы неплохо, - Иния опять кивнула.

- А пока давай рассуждать логично.

- Вы так и планировали, босс.

- Меня хотят убить, - снова сказал Антон. - Но за что?

- Вы говорили про письмо, - напомнила Иния.

- Да, - сказал Антон. - Но первый раз меня хотели убить еще до того, как я получил письмо. И до того, как я слишком дерзко ответил ведущему Александру.

- А ведущий Александр - он кто?

- Не важно, - Антон отмахнулся. - Важно, что письмо мне дали только после разговора с ним и именно из-за того, как я говорил. А убить меня хотели еще до этого. Хм-м… А до этого я купил акции, которые у меня тоже забрали.

- Дорогие? - сразу спросила Иния.

Антон помотал головой. Впереди путь пересекал овраг. "Стриж", судя по следам, просто перемахнул его с разбега. Антон не стал рисковать и направился в обход.

- Это были акции шахты Каверна, - рассказывал он. - Она полностью разорилась и ее акции не стоили даже бумаги, на которой напечатаны. Но помнишь, Ланс говорил, что с ними можно заглянуть в документы Каверны?

- А вы собирались, босс?

- Нет. Зачем мне это? Но эти люди определенно этого хотят, - Антон стукнул себя кулаком по колену и воскликнул: - Ну конечно! Это точно переодетые еретики. Хвала Мамоне!

Словно камень с души упал. Антон облегченно выдохнул.

- И как вы это поняли? - поинтересовалась Иния.

- Настоящим жрецам акции не нужны, - пояснил Антон. - Всё имущество банкрота отходит Храму. Они и без акций знают, что там и как. И если шахту закрыли потому что шахтеры откопали что-то не то, то закрыл ее опять же Храм. То есть, жрецы знают даже зачем они закрыли шахту… Но погоди! А бомбу-то мне зачем инквизитор дал? Я же мог ее привезти настоящему жрецу.

- Может, он тоже не настоящий? - предположила Иния.

- Кто? - переспросил Антон. - Жрец или инквизитор?

- Хоть тот, хоть этот.

Антон подумал и покачал головой.

- Нет, - произнес он. - Ведь инквизитор знал, кому я везу письмо, а инквизитора знает Кади. Кади-то, надеюсь, настоящий. Что-то я совсем запутался.

- Чаю заварить? - спросила Иния.

- Что? А, да, давай.

Иния скрылась в машинном отделении. Шагоход обошел овраг и Антон снова вернул его на след "Стрижа". Тот продолжал вести строго прямо. До следующего оврага. Тут у "Стрижа" перескочить не получилось. Проходя мимо, Антон взглянул вниз. Судя по следам, "Стриж" удачно приземлился на стопы и побежал по дну вначале влево, потом вправо, где и выбрался из оврага, потеряв на этом не меньше пяти минут.

Урок не пошел в прок. По крутому склону "Стриж" лихо съехал вниз, финишировав мордой в здоровенную елку, из которой потом, пятясь, еле выбрался. Тоже минут пять потратил.

- Теперь я тебя точно догоню, - прошептал Антон.

"Жаворонок" бежал быстро, но в полном соответствии с правилами движения по пересеченной местности и тратил минуту там, где "Стриж" пролетал в полминуты и потом еще две выбирался, влетев то в бурелом, то в еще куда. Из полузамерзшего болотца "Стриж" вообще выбирался не меньше четверти часа. Антон на какой-то миг даже увидел его корму, но затем двуногий шагоход опять умчался вперед.

Погоня могла закончиться у поваленной сосны, однако тут "Стрижу" повезло. Перескочив через толстенный ствол, он покачнулся, но устоял. Антон не стал рисковать и обошел дерево, уступив обратно где-то с полминуты.

"Жаворонок" нагнал "Стрижа" у самого Ротбурга. Вначале Антон вновь увидел его корму, когда тот проскочил под канатной линией. Затем "Стрижа" скрыла опора. Антон взял левее. "Стриж" промчался по льду напрямик, чуть не нырнув в полынью, и вихрем взлетел вверх по склону. Антон направил шагоход к обозначенному переходу через реку.

- Вы уже придумали, как будете отбирать письмо? - спросила Иния.

Двери в машинное отделение были открыты. Девица стояла на пороге, поглядывая то за окно, то назад, в машинное отделение. Оттуда в кабину волнами переливалось тепло и опять же запах. Легкий, Антон уже почти принюхался, но всё еще вполне уловимый. В приключенческих романах на этом аспекте почему-то не делалось акцента, хотя хорошая вентиляция в кабине - хоть в литературной, хоть реальной - пришлась бы очень кстати.

- Скажи, Иния, ты умеешь водить шагоход? - спросил Антон.

- Вообще-то, нет, - ответила Иния. - Зато я смогу его потом починить.

Антон хмыкнул. Шагоход затопал по льду. "Стриж" пробежал по берегу, обогнав медлительного шестиногого "Оленя". На какой-то миг Антон увидел за окном "Стрижа" лицо водителя, почти полностью закрытое серым шарфом. Тот, прищурившись, словно перед выстрелом, глядел строго перед собой.

"Жаворонок" вышел на берег и взбежал вверх по склону перед самым носом у "Оленя". Шестиногий еще замедлил ход. Антон мысленно поблагодарил его водителя - по правилам это он должен был уступить дорогу - и повернул к городу. "Стриж" уже мчался по утоптанному снегу к воротам.

- Наверное, придется его таранить, - сказал Антон. - Я зайду сбоку и постараюсь его опрокинуть.

"Стриж" бежал быстрее, но перед воротами он по всем правилам должен был сбросить скорость.

- Таранить на глазах у городской стражи? - спросила Иния. - Мне почему-то кажется, что им это не понравится.

- Но он - вор! - воскликнул Антон.

- Главное, чтобы вы потом смогли это доказать.

- Смогу, - уверенно заявил Антон. - У него акции, оформленные на мое имя.

Ворота начали открываться. "Стриж", не сбавляя скорости, мчался к ним.

- Что?! - воскликнул Антон. - Это не по правилам!

По правилам городские ворота открывались после того, как шагоход остановился перед ними.

- Он же бандит, - напомнила Иния.

- А таможенники?!

Иния пожала плечами и тихо фыркнула. "Стриж" проскочил в ворота. Створки начали закрываться. Над воротами вспыхнул красный фонарь.

- Да чтоб вас всех разорвало! - разочарованно протянул Антон, сбрасывая скорость.

"Жаворонок" остановился всего в полусотне метров от ворот. Створки с металлическим лязгом сомкнулись. Антон ударил кулаком по приборной доске. Иния скрылась в машинном отделении. Оттуда донеслось шипение пара. Антон, не отрываясь, следил за воротами и огнями над ними.

Прошла минута. За ней другая. Ничего не менялось.

- Ну сколько можно досматривать этого ворюгу? - проворчал Антон.

Словно бы в ответ ему над воротами вспыхнул второй красный фонарь. За ним - третий. На башнях развернулись красные флаги. Широкие алые полотнища свисали почти до земли и едва покачивались под порывами ветра.

Город был закрыт. Совсем. Даже приближаться к воротам - и то запрещалось. Полотнища перекрывали обзор бойницам, но пушки наверху развернулись и нацелились на "Жаворонка".

- Какого… - прошептал Антон.

Рука сама легла на регулятор скорости, давая "малый назад". "Жаворонок" отступил на положенное расстояние. Рядом остановился "Олень". Окно кабины открылось и оттуда высунулся лысый дядька с длиннющими усами. Им бы впору косички заплетать.

- Эй, на "Жаворонке"! - окликнул дядька.

Антон выглянул.

- Что стряслось, уважаемый? - спросил дядька.

Сам-то он был краснокожий, но судя по приличному костюму - тоже уважаемый.

- Не знаю, - ответил Антон. - Взяли и закрыли город, а я тороплюсь!

- Да, я видел, - невозмутимо ответил дядька. - Летели как на пожар. Ну, теперь можете считать, что вы опоздали. Это надолго.

Антон покачал головой. Утешил, что и говорить.

- Вы уверены, что надолго? - спросил Антон.

- Угу, - дядька кивнул, бросив, впрочем, взгляд в сторону ворот. - Такое последнее время регулярно. Про диспут-то небось слышали?

- Но он же не в Ротбурге будет.

- В монастыре, - ответил дядька. - Но мы ближе всех и за их безопасность отвечаем.

- Вот так? - Антон кивнул в сторону ворот.

- Угу. Теперь на каждый чих тревогу по полной форме объявляют, а в городе паломников - как крыс на заброшенном складе. Пока всех не прошерстят, не откроют. Часа два простоим, точно вам говорю.

Ворота начали открываться.

- Хвала Мамоне! - воскликнул Антон. - Сегодня нам повезло.

Из ворот вышел "Тарантул". Точно такая же модель, что была в деревне, но у этого по борту тянулась широкая белая полоса.

- Мамоне, конечно, хвала, - спокойно отозвался дядька. - Но эта его милость не про нас.

Едва "Тарантул" прошел, как ворота захлопнулись обратно. Огни продолжали гореть.

- У вояк свои правила, - пояснил дядька. - Это ж они и шерстят, так их-то какой смысл блокировать?

Антон согласился, что никакого. Дядька заверил его, что они точно успеют спокойно пообедать и даже пригласил составить ему компанию, но Антон вежливо отказался. Ему было не до еды. Дядька не стал настаивать и убрался обратно в кабину. Антон рухнул в кресло и хмуро уставился на ворота.

Два часа - это было слишком много. За это время расторопный бандит наверняка успеет провернуть свои злодейские планы и найти этого "второго", кем бы он ни был. Немного подумав, Антон решил, что речь шла про Кади. Тот, к счастью, покинул город, но так и "Тарантул" мог отправиться как раз за ним.

Антон повернул голову. "Тарантул" перешел через реку и ушел в сторону Каменки. За два часа шагоход мог обернуться туда-обратно и новости, которые он привезет, не пойдут на пользу Антону в предстоящем разговоре с жрецами. А объясниться все равно придется и хорошо бы это делать с письмом от иерарха в руках.

В романах главный герой всегда как-то умудрялся вернуть под финал похищенный у него ценный груз и получал полное прощение, не говоря уже о щедром вознаграждении. Вот только Антон не мог припомнить ни одного романа, где герою приходилось противостоять священнослужителям. В Каменке, скорее всего, были переодетые еретики, но ведущий Павел - жрец городского храма. Это ж как далеко должна была зайти ересь, если и он тоже один из них?!

- Да тут просто какой-то всемирный заговор! - произнес Антон.

- Что вы сказали, босс? - отозвалась Иния, появляясь на пороге.

- Я говорю, нам нужно как-то попасть в город, - сказал Антон. - Срочно!

- А если вы попросите, не пропустят? - спросила девица. - Вы же уважаемый.

- Так уважаемые лучше всех должны законы соблюдать, - ответил Антон. - Иначе за что их уважать?

- Ну, например, за то что у них много денег.

На словах "много денег" ее лицо приобрело мечтательное выражение.

- У меня их вообще-то не так много, - с сожалением в голосе признал Антон.

- Больше, чем у меня, босс, - отозвалась Иния.

- Наверное, да, - Антон усмехнулся. - Но сейчас это нам не поможет.

- Мы можем дать взятку таможенникам, - подсказала Иния. - У вас есть деньги, а я знаю, как к ним подступиться.

- Это незаконно, - сразу отказал Антон. - А потом, они ведь могут и не взять.

- Но могут и взять, - парировала Иния. - Так почему бы не попробовать?

- Потому что так поступать неправильно!

Иния вздохнула. У нее это получилось точь-в-точь как у Антона. Он даже внимательно взглянул на девицу - не передразнивает ли она его. Та, судя по наморщенному лобику, просто думала. Заметив взгляд Антона, она тотчас закивала:

- Да-да, я помню. Мы все делаем правильно. Но ведь нам нужно внутрь?

- Да, - сказал Антон. - И как можно скорее. Но только правильным путем.

- Ну и задачки вы ставите, босс, - проворчала Иния. - Правильным путем дойти, знаете ли, намного сложнее.

- А неправильным можно вообще не дойти, - парировал Антон.

- Ну, мы вообще-то и на правильном пути постоянно этим рискуем, - напомнила Иния.

Антон вздохнул и кивнул, но тотчас нашелся:

- Но мы все еще живы! Мамона благоволит нам. А вот если бы мы сошли с праведного пути…

Он сделал глубокомысленную паузу, позволяя девице самой прийти к очевидному умозаключению. Так часто поступал ведущий Леонид, наставляя юного Антона на пути веры.

- Тогда бы ему не пришлось вытаскивать нас из паршивых ситуаций, - сказала Иния.

Антон еще раз вздохнул. Учитель веры из него точно бы не получился. Впрочем, это еще ведущий Леонид подметил, отсоветовав Антону поступать в семинарию, хотя у него были лучшие оценки в классе по духовным дисциплинам. Антон начинал понимать - почему. А еще он подумал, что в приземленной практичности зеленокожей девицы есть свой смысл.

- Ну уж нет, - тихо сказал он сам себе.

- Что, босс? - переспросила Иния. - Простите, я не расслышала.

- Я говорю, должен быть еще путь, - уже громче сказал Антон. - Правильный. Он всегда есть.

- Вы уверены?

Красные огни над воротами недвусмысленно сигналили, что законного прохода для гражданских лиц здесь нет.

- Так сказано в Откровении, - уже менее уверенно произнес Антон. - Восьмая заповедь. Никогда не сходите с пути Истины. А если сходить нельзя, как так может быть, чтобы пути не было?

- Ну, например, когда уже приехали.

Прозвучало очень пессимистично и очень похоже на правду. Антон вздохнул.

- Может и так, - сказал он. - Но давай подумаем еще, - последнее прозвучало совсем не по-начальственному и Антон поторопился сгладить впечатление: - Ведь как сказано в Откровении: только путь Истины ведет к истинному богатству. Ты ведь хочешь истинного богатства?

- Да я вообще на любое согласна, - ответила Иния.

- Вот, - сразу подхватил фразу Антон, словно бы другого ответа и не ожидал. - А любое богатство - это благословение Мамоны, а оно достается только тем, кто поступает правильно. А чтобы поступать правильно, должна же быть хоть какая-то возможность так поступать!

Иния кивнула и наморщила лоб. Антон буравил взглядом стены, словно бы надеялся прожечь в них дыру, пригодную для прохода шагохода.

- А не незаконным путем - правильно? - спросила Иния.

- Как это - не незаконным?

- Ну-у… - протянула Иния и развела руками. - Это когда никто не запрещает. Как мы с вами прошли через отстойник в городе. Помните?

Антон машинально кивнул.

- Это там, где нас чуть было не ограбили? - добавил он. - Помню-помню. Ну да, так, наверное, можно. Не запрещено же. Только, желательно, без грабителей.

- Без грабителей - не обещаю, - сказала Иния. - Народец там всякий бывает. Тут уж как повезет. Но вообще пройти можно.

- И точно не запрещено? Насколько я знаю, при закрытии города все проходы закрывают.

- А там нет прохода, - пояснила Иния. - Но пройти можно, - она махнула рукой и добавила: - Там многие ходят.

Антон почесал подбородок. Выглядело так, словно Иния действительно нашла правильный путь. Он наверняка будет тернистым - Антон еще не забыл свое путешествие по нижним этажам родного города - но если не запрещено, то грех упускать такую возможность.

Другое дело, что расширенное толкование заповедей откровенно отдавало реформацией. Самые радикальные ее адепты даже продвигали лозунг: "разрешено всё, что не запрещено". Это, конечно, уже ни в какие ворота. Так никаких запретов не напасешься. Однако вслед за этим Антон подумал, что в данном конкретном случае толика реформации может спасти правоверного ортодокса. К тому же он ведь не только ради себя старался, тут целый еретический заговор под боком.

- Показывай путь, - скомандовал Антон, положив руки на рули.

Иния указала рукой в сторону реки. Там с внешней стороны к городской стене примыкало нечто среднее между огромной лесопилкой и самой дырявой крепостью в мире. Деревянные балки образовывали каркас стен, которые лишь кое-где были обшиты досками. Канатная линия приходила туда. На глазах у Антона подвесная платформа с бревнами проехала через проем в каркасной стене и, уехав вниз, скрылась из виду.

- Только на шагоходе мы там не проедем, - сказала Иния. - Придется идти пешком.

- По земле?

- Ага, - Иния кивнула.

- Это рискованно.

- Ага. Безопаснее дать взятку таможне.

- Иния!

- Что?! Босс, я механик, а не чудотворец. Я знаю всего два способа попасть в город прямо сейчас. Или через взятку, или по земле, - она указала на крепость. - Решать вам.

Антон вздохнул. Нет, не зря он был против реформации. Вечно там в итоге все не хвала Мамоне! Антон еще раз вздохнул, уже более основательно, и сдал шагоход назад. Обойдя "Оленя", "Жаворонок" направился к реке.

- Иния, - позвал Антон. - А где ты предлагаешь шагоход оставить?

- На разборке, - сразу ответила девица.

Видимо, успела подумать и об этом. Антон хмыкнул.

- Думаю, он мне еще пригодится.

- Надо разборщикам денег дать, - сказала Иния. - Тогда они повременят с разборкой.

- Много?

- Нет, - Иния помотала головой и пояснила. - Если дать много, аппетит проснется. Давайте я договариваться буду.

- Давай.

Пушки проводили "Жаворонка" до самого берега, и отвернулись лишь когда шагоход ступил на лед.

Дырявая крепость действительно оказалась лесопилкой. Точнее говоря, там стояли машины, способные украсить собой любой самый взыскательный роман ужасов, и превращали одни деревянные предметы в другие, чуть более аккуратные. Затем эти другие предметы грузились на платформу уже внутренней канатной линии и уезжали в город.

Разборка занимала самый дальний сектор лесопилки, уже на другом берегу. Разбирали там не только шагоходы. Своей очереди на огороженном частоколом участке ожидала и странная на вид махина с паровым лифтом внутри, и даже баржа, которую уже успели вытащить на берег и снять с нее часть левого борта. Впрочем, работы велись столь неторопливо, что внутри успели обосноваться лисицы. Когда "Жаворонок" протопал мимо, целое семейство высыпало посмотреть, кто пришел.

Помимо лисиц, встречать шагоход вышел высокий мужчина с темно-зеленой кожей и очень хмурым лицом. Многочисленные морщины старательно подчеркивали хмурость на лице и как-то незаметно перетекали в складки на кожаном комбинезоне. У Антона сразу возникло впечатление, что этот комбинезон пошили не для нынешнего владельца.

Хмурый мужчина вышел из рубки баржи и прошел по палубе туда, где отсутствовала часть борта. Антон остановил шагоход там. Иния первая выскочила наружу. Высота палубы была несколько ниже, чем двери шагохода. Ее сапоги громко стукнули о палубу. Доски скрипнули.

- Привет, Нильс! - сказала Иния. - А вот и я.

- Ини? - удивленно произнес тот, кого она назвала Нильсом. - Тебя тут твои уже обыскались.

- Да пошли они в задницу! - бесцеремонно заявила в ответ девица. - У меня теперь новая жизнь и уважаемый босс.

Антон остановился на пороге.

- Чем могу помочь, уважаемый? - спросил Нильс.

- Мне нужно на время оставить шагоход, - ответил Антон.

- Он не краденный, - тотчас добавила Иния. - Но спрятать надо так, будто он краденный.

Морщины на лбу Нильса изобразили сложную композицию.

- Чудно придумано, - сказал он. - Но если заплатите, почему бы и нет. Спрячу.

- Заплатим, - пообещал Антон, оглядываясь по сторонам.

Свидетелями их разговора было только семейство лисиц. Детеныши с любопытством таращились на механическое чудо, что так внезапно забрело к ним в гости, и даже порывались пойти познакомиться поближе, но взрослые быстро призвали их к порядку.

- В разумных пределах, - добавила Иния. - Мы как бы на мели сейчас.

- На мели, - повторил Нильс спокойным тоном, не осуждая и не одобряя, а лишь констатируя это как факт. - Это не очень хорошо. Лучше бы ты, Иния, вернулась в Беловодку.

- Беловодку тоже в задницу, - заявила девица. - Так как, спрячешь шагоход?

- Сказал же - спрячу, - ответил Нильс. - Три серебряных талера в день. И хотелось бы хоть что-то получить вперед.

Это было значительно дороже, чем за парковку в городе, но в разумных пределах.

- Договорились, - сказал Антон.

Иния стрельнула в него взглядом, сигнализуя, что он неправильно делает.

- Но вперед заплачу только три талера, - добавил Антон.

- Пойдет, - сказал Нильс. - Поставьте шагоход вон там, - он указал на корму баржи. - И готовьте деньги.

Иния ловко вскарабкалась в кабину еще до того, как Антон сел в кресло.

- Можно было сторговаться и подешевле, - сказала девица.

Антон дал "малый вперед" и шагоход медленно двинулся вдоль борта. Лисы с интересом провожали его взглядами.

- Будем считать это надбавкой за риск, - ответил Антон. - Если тут найдут мой шагоход, от него наверняка потребуют рассказать, где его владелец.

- Не сомневайтесь, босс, он вас тут же сдаст.

- Только я не собираюсь делится с ним своими планами.

Иния согласилась, что вот это разумно. Шагоход проследовал мимо кормы. За ней оказалось свободное пространство, где едва хватило места припарковаться. Дальше возвышалась на три этажа деревянная башня с огромным водяным колесом. С его лопастей неровными рядами свисали сосульки. Эти лопасти вместе с сосульками скрыли шагоход от взглядов с другого берега. По крайней мере, от не самых пристальных и внимательных взглядов.

- И как мы попадем в город? - спросил Антон.

- Под канатной линией, - ответила Иния. - Мигранты там постоянно ходят.

- Но я-то не мигрант.

- Ну, вообще-то, да, - согласилась Иния, и озадаченно посмотрела на Антона.

- Значит, придется замаскироваться под мигранта, - сказал он.

В романах героям нередко приходилось выдавать себя за кого-то другого. Причем нередко за кого-то из менее привилегированных слоев общества. К ним обычно внимания меньше.

Над кабиной скользнула тень. Антон взглянул наверх. Над ними проезжала, покачиваясь, очередная подвесная платформа. Затем ее заслонила блекло-зеленая сеть. Она была в такую мелкую ячейку, что сквозь нее ничего толком не было видно. Судя по тому, с какой быстротой Нильс развернул ее в одиночку, проделывал он этот трюк не впервой.

- Надеюсь, там документы не проверяют? - спросил Антон.

- Какие документы у мигрантов? - вопросом на вопрос ответила Иния.

- Ах да, верно. Тогда давай посмотрим, во что бы мне переодеться.

Из личных вещей у него был только запасной костюм - столь же приличный, как и тот, что был надет на Антоне, только не белый, а светло-кремового цвета. Впрочем, была еще рабочая одежда. Так Кади называл то тряпье, которое надевал во время особо грязных работ. Антон открыл рундук и застоялый запах илового масла шибанул в нос.

- Ну и вонь, - проворчал он, ладонью разгоняя воздух.

- Зато за механика сойдете, - сказала Иния.

- Скорее, за механизм, - ворчливо отозвался Антон. - Так, что тут у нас?

Он вытащил на свет дождевик из плотной ткани. На вид - чистый, но застоявшимся маслом несло так, что хоть нос зажимай. Антон тотчас отложил дождевик в сторону и полез искать дальше. Остальное оказалось еще хуже.

- Ничего приличного, - резюмировал Антон.

- Так это же рабочая одежда, - отозвалась Иния. - Вон дождевик очень приличный, кстати.

- От него за километр маслом несет!

- Ах, масло, - Иния махнула рукой. - Это ерунда, босс. Принюхаетесь.

Антон хмыкнул. Потом подумал, что времени на поиски приличного магазина за пределами стен у него нет, и со вздохом развернул дождевик. По высоте он мог укрыть Антона с головы до пят. На серо-зеленой ткани темнели темно-зеленые пятна. Скорее всего, именно они и служили источниками запаха.

- На меня же все оборачиваться будут, - проворчал Антон.

- Скорее, отворачиваться, - отозвалась Иния. - Но это приличные люди. А там, где машины работают, никто и внимания не обратит.

- То, что нам и надо, - произнес Антон.

Произнес без всякого энтузиазма. В недавно прочитанном романе герой, укрываясь от нанятых наследниками убийц, так и вовсе намазался маслом, чтобы выдать себя за крестьянина, но на такую жертву Антон пойти был не готов. Тем более что у того героя тоже не очень-то получилось. Его уже в середине книги опознали по ухоженным рукам и чуть не убили.

Антон нашел на полке рабочие рукавицы - большие, кожаные и потрепанные. Сунув внутрь руку, он ощутил пальцами что-то липкое. Антон вывернул рукавицу и обнаружил, что кожа растрескалась и через трещины внутрь попало вездесущее масло. Других рукавиц или перчаток не нашлось.

- Когда всё это закончится, - ворчливо произнес Антон. - Напомни мне, пожалуйста, что я собирался отказаться от храмовой почты и заниматься только мирской.

- Хорошо, босс.

Антон накинул дождевик поверх костюма. От воротника поднимался наимерзейший запах. Немного спас положение шарф. Антон замотал им всё лицо, оставив только глаза. Сквозь шарф запах проникал заметно слабее, но Антон не сомневался - всё, что не добралось до его носа, осядет на его шарфе. Костюм-то точно придется в стирку отдавать, а вот шарф… Шарф, наверное, придется просто выбросить.

Еще пару минут ушло на попытки пристроить под одеждой трехстволку, однако все они оказались неудачными. Носить же оружие открыто простому мигранту не следовало.

- Ладно, придумаем что-нибудь на месте, - сказал Антон.

Надев перчатки, вздохнув и натянув поверх них рукавицы, он объявил, что готов. Иния окинула его взглядом.

- Вроде, да, - сказала она.

- Тогда скорее на свежий воздух.

Иния усмехнулась.

Они вышли из кабины на крышу рубки. Оттуда вниз вела деревянная лестница. Внизу их поджидал Нильс. Взглянув на наряд Антона, он тихо хмыкнул, но свое мнение предпочел удержать при себе. Получив деньги, Нильс только спросил, через сколько дней можно будет считать уважаемого клиента погибшим и больше не заботиться о его собственности.

- Вообще-то я не собираюсь погибать, - сказал Антон.

- Тогда я буду верить в вас ровно неделю, - пообещал Нильс и взглянул на солнце.

Антон тоже посмотрел. Уже далеко перевалило за полдень. По небу плыл грузовой дирижабль. Под его вытянутым брюхом был подвешен двуногий шагоход. Скорее всего, "Скороход", но на таком расстоянии Антон не смог разглядеть точно.

Они с Инией спустились на берег и зашагали по льду. Ноги скользили. Антон пару раз чуть не упал, но потом приноровился. Навстречу брели какие-то голодранцы в одежде из звериных шкур, словно персонажи романа о временах Дикого мира. Антон опустил голову, позволяя капюшону нависнуть на глаза, но голодранцы на них даже не взглянули. Они прошли мимо и побрели вдоль берега. Запах от воротника уже не так бил в нос, и Антон рискнул чуть опустить шарф.

Деревянная крепость на берегу жила своей размеренной жизнью. Справа работала паровая машина. Рядом с ней прохаживался прямо по земле приземистый тип в комбинезоне. Он поглядывал то на приборы, то наверх, где на опоре канатной линии разместилась сложная система с сигнальными огнями, и ни разу за все время, что Антон с Инией шли по берегу, не взглянул на землю под ногами.

На Антона с Инией он, кстати, тоже ни разу не взглянул. Слева рабочие собирали леса вокруг каменной башенки, стоявшей у самой кромки льда. Высокий мужчина в таком же приличном костюме, как у Антона под дождевиком, размахивал свернутым в рулон листом бумаги и раздавал указания. До новоприбывших им тоже не было никакого дела. Антон, привыкший к вниманию, даже, подчас, несколько назойливому, почувствовал себя слегка уязвленным. Единственный, кто удостоил их мимолетного взгляда, был зеленокожий здоровяк, который катил куда-то заполненную опилками тачку, и то только потому что они оказались у него на пути.

- Нам сюда, босс, - тихо подсказала Иния.

Канатная линия входила в проем в городской стене. За проемом начинался длинный коридор. Платформы плыли по нему, едва касаясь пола. Пол был каменный, как с облегчением заметил Антон. У стены стояли ящики, по которым можно было без труда забраться в проем. Стражи рядом не наблюдалось. Иния остановилась около ящиков и огляделась. Антон сделал то же самое. Все, кого он мог заметить, спокойно работали, и единственным признаком тревоги был одинокий красный фонарь, который горел над крайней опорой канатной линии.

- Такое чувство, что здесь тревога никого не касается, - прошептал Антон.

- Им некогда тревожиться, - ответила Иния. - Работать надо.

Мимо них проехала платформа. На ней лежали деревянные брусья, накрытые серой дерюгой. Края дерюги развивались на ветру. Едва платформа въехала в проем, Иния сказала:

- Идемте!

И лихо взлетела вверх по ящикам. Антон последовал было за ней, но его тотчас окликнули:

- Эй!

Антон резко обернулся. Он ожидал увидеть стражника, но рядом стоял какой-то коротышка во всем черном. Его лицо было замотано шарфом, и его заплетенные концы болтались по бокам, словно косички.

- Мастеру на той стороне передай, - сказал коротышка и сунул Антону в руки сверток.

Не успел Антон спросить, как хоть зовут мастера, как коротышка развернулся и быстро зашагал прочь.

- Скорее, босс, - позвала Иния.

Антон на ходу заглянул в сверток. Там был цилиндр с креплением, завернутый во вчерашнюю газету. Антон прибавил шагу.

Платформа перед ними тихонько поскрипывала. Антон с Инией быстрым шагом едва поспевали за ней. По бокам вставали высокие каменные стены. Сзади подъезжала еще одна платформа - тоже груженая брусьями. Антон старался не думать, что будет, если первая платформа вдруг встанет и вторая их догонит.

- Интересно, - сказал он. - За кого нас принял тот тип?

- За того, кто отнесет это мастеру, - Иния взмахом руки указала на сверток. - Нам ведь все равно по пути.

- Хм… Ты знаешь здешнего мастера?

- Не-а.

- Тогда откуда знаешь, что нам по пути?

- Это он знает, - ответила Иния, мотнув головой назад и по всей видимости имея ввиду коротышку. - Ох, да не волнуйтесь, босс. Мы просто отдадим посылку первому встречному и скажем, чтобы передал мастеру.

- Вот так просто? - спросил Антон.

- А зачем усложнять?

- В общем, верно, - признал Антон. - У нас и без того забот хватает.

Платформа впереди въехала под арку и остановилась.

Глава 9

Слева сквозь арку вел отдельный тоннельчик. Он был темный и неприметный. Антон его заметил только когда Иния показала. Из тоннельчика доносился гул и скрежет. Звучало зловеще. Если бы не платформа сзади, которая уверенно надвигалась на них, Антон бы еще подумал, стоит ли туда лезть? А так - деваться больше было некуда.

- Идемте, босс, - сказала Иния и первая уверенно нырнула в темноту.

Впереди работали машины. Их звук был единственным маяком в этой тьме. Антон шагал, касаясь руками обоих стен разом. Стены были шершавые. Это ощущалось даже сквозь перчатки с рукавицами. Антон опасался, что они еще и грязные, но когда он не касался стен - возникало впечатление, будто они движутся на него. Так было еще хуже.

Затем впереди появился свет. Он падал сверху. Тоннель привел их в колодец. Внизу, судя по запаху, плескалось отработанное масло. Наверх вела ржавая лесенка. Когда Иния взбегала по ней наверх, она противно поскрипывала.

- Сюда, босс, - позвала девица.

- А она меня выдержит? - спросил Антон.

- Куда она денется, - беспечно отозвалась Иния.

- Скорее уж, куда я денусь, - проворчал Антон.

Хвататься в рукавицах за поручни было неудобно, да еще и сверток приходилось держать. Ступеньки заметно проседали под ногами. Антон поторопился и оступился, но успел положить руку со свертком на бортик колодца и оперся на нее.

- Чуть не упал, - проворчал Антон.

- Да там не глубоко, - сказала Иния, протягивая ему руку.

- Успокоила, - ворчливо отозвался Антон.

Он выбрался на каменный пол и огляделся. Перед ним был огромный деревоперерабатывающий цех. Машины гудели, скрежетали и с бодрым жужжанием вгрызались в очередной брус. Двое рабочих с платформы едва успевали загружать его на конвейер. Антон собрался было их окликнуть, но тут в проходе появился еще один. Он вопросительно глянул на двух "мигрантов".

- Посылка для мастера, - тотчас сказал ему Антон.

Рабочий на ходу небрежно махнул рукой, мол, давай сюда. Антон протянул ему сверток. Рабочий забрал его и ушел.

- Действительно просто, - сказал Антон.

- А я что говорила? - откликнулась Иния. - Идемте, босс.

Они быстро зашагали по тому же проходу, которым пришел рабочий. Проход лавировал между станков и машин, сразу давая понять, кто тут главный, а кому следует пробираться там, где осталось свободное место после установки оборудования. Впрочем, рабочие большей частью перемещались вместе с грузами по канатной линии под потолком. Когда очередной такой "перемещенец" проезжал над головой, уцепившись руками за платформу со штабелем деревяшек, и ту всю перекашивало под его весом, Антон сразу прибавлял шагу.

Впрочем, вниз никто и ничто так и не упало. Пятен крови на каменном полу тоже не наблюдалось, в отличие от пятен масла. О том, что это действительно масло, свидетельствовал запах. Антон снова натянул шарф по самые глаза, закрывая нос. Как раз вовремя. Навстречу шел один из рабочих. Иния поспешно отступила к самому краю, пропуская его. Антон, чуть замешкавшись, поступил также. Обычно путь уступали ему, но это когда видели в нем уважаемого, а сейчас он изображал представителя другой стороны. Рабочий быстро прошел мимо, даже не взглянув на них.

- Тут прямо как на верхних этажах, - сказал Антон, когда тот скрылся за протяжно гудящей пилорамой.

- Что? - переспросила Иния.

- Я говорю, здесь как на верхних этажах, - уже громче сказал Антон. - Каждый занят только своим делом.

- А, ну да, - Иния кивнула. - Обычно так и есть. Нам сюда.

Они спустились на три ступеньки и зашагали по длинному коридору. Здесь было чуть потише. Вдоль стен тянулись толстые трубы. На стыках они подтекали. Одни - прозрачными каплями, другие - зеленовато-черными. Под одним стыком стояло жестяное ведро и там уже набралось половина. Другой стык был разобран. Над ним колдовали двое рабочих. Кожа у одного была красная, у другого - зеленая. Серокожий дед в драном плаще сидел прямо на полу и курил трубку. Резкий запах дешевого табака перебивал масляный аромат.

Здесь Антон увидел первого белого человека. Он стоял в широком кармане слева, на небольшом возвышении, куда вели две ступеньки. Судя по синей форме с двумя черными полосами, это был учетчик. В руках он держал тонкую дощечку, на которой был закреплен лист желтоватой бумаги. Перед ним выстроилась дюжина зеленокожих крестьян с метлами и лопатами в руках. Чуть наособицу стояли трое электов. Одеты они были еще хуже, чем крестьяне, но держались куда увереннее их. Пожалуй даже, почти так же уверенно, как учетчик.

Тот заметил Антона с Инией и небрежно бросил с высоты своих двух ступенек:

- Два места в команду очистки. Монета за смену и харчи.

- Спасибо, уважаемый, - тотчас откликнулась Иния. - У нас есть работа на сегодня.

- Как хотите, - пробурчал тот, и отвернулся.

Крестьяне проводили их завистливыми взглядами. На одно место тотчас нашелся претендент - тот самый дед с трубкой, но учетчик счел его слишком старым и прогнал прочь.

- Надо же, - тихо заметил Антон, когда учетчик и его команда пропали из виду. - А я думал, всей черной работой занимаются электы.

- Занимаются, - отозвалась Иния. - Только проку от них, как с козла молока! Простите. Только и умеют что хвост распускать. Мол, мы - горожане.

"Мы - горожане" у нее прозвучало с таким апломбом, с каким не каждый белый директор выговаривал. Антон тихо фыркнул.

- Им, видите ли, голосовать можно, - продолжала Иния, и в ее голосе уже звучала неподдельная обида. - А, вот скажите мне, босс, за что им вообще право голоса дали? Они ведь такие же голодранцы, как и мы. Что они вообще понимают в делах директоров?

- Ну, понимаешь, тут такое дело, - Антон потер подбородок. - Это не совсем чтобы им дали. То есть им, но не для них.

В голове по бессчетному разу крутилось: как бы отобрать бумаги у убийцы? Однако ничего путного никак не складывалось. Иния не отставала:

- А для кого тогда?

- Для самих директоров.

- А директорам-то это зачем? - удивленно произнесла Иния.

- Потому что им нужен умелый коллега, - пояснил Антон. - Видишь ли, директорам постоянно приходится заниматься сложными проектами, в которых работает множество людей, причем в основной своей массе это простые исполнители.

- Вроде нас, - тотчас ввернула Иния.

Антон кивнул. Иния окончательно сбила его с первоначальной мысли. Неожиданно так оказалось лучше. На ее вопросы у него по крайней мере были ответы. Простые и ясные. Это внушало уверенность.

- Как механик ты, конечно, уже специалист, - говорил он. - Но это смотря какой проект. Если по настоящему серьезный, там и механиков много будет, и строителей, и всяких прочих профессионалов. Хотя неквалифицированных работников всё равно будет еще больше. Потом добавь к этому сверху мелких управленцев, у каждого из которых есть свое видение проекта, плюс еще проверяющие организации со своими требованиями, и, конечно же, Храм, раз уж проект серьезный. В общем, всякого народу хватает.

Иния кивнула в знак того, что поспевает за его мыслью. Они свернули под арку в соседний коридор.

- Вот, - продолжал Антон. - И директор должен всю эту разношерстную массу так сорганизовать и направить, чтобы на выходе получить ожидаемый результат. А как заранее узнать, сумеет он или нет? Вот и проводят выборы, где каждый кандидат должен показать, что он лучше других сможет сорганизовать электорат под свой проект. По сути, Иния, это как экзамены в школе. Кто лучше всех сдал - у того белый диплом, остальным серый. Только здесь вместо белого диплома - директорское кресло, а так суть та же самая.

Иния озадаченно хмыкнула и какое-то время шла молча.

- Но, босс, - снова начала она. - Эти же люди, про которых вы говорите, все они что-то делают. Ну, механики там, строители. А электы не делают ни хрена. Почему они-то - электорат?

- Вот именно поэтому, - сразу ответил Антон. - Нанять механика, чтоб тот починил машину, всякий может. Ну, то есть, всякий, у кого есть на это деньги. То есть, я хочу сказать, что это не самая сложная задача. А вот сорганизовать тех, кто ничего не понимает и даже понимать не хочет - это действительно показатель.

- Это как задача повышенной сложности на экзамене? - спросила Иния.

- Вот-вот, - Антон кивнул. - Она самая. С той лишь разницей, что ее решение зачтут только одному. А поскольку зарплата у директоров в разы больше, чем у простых администраторов, там в каждый балл зубами вцепляются.

- Надо думать, - тихонько проворчала Иния. - Интересно, а я смогу когда-нибудь стать директором?

Антон пожал плечами. Вообще, конечно, Мамона объявил всех людей равными, однако о зеленокожем директоре Антон ни разу не слышал. Даже в романах не встречал. Разве что какой-нибудь деревенский староста. Формально права в своей епархии у него были такие же, однако директорат - это прежде всего город.

Вдали раздались крики, но они с Инией, отвлекшись на разговор, не обратили на них внимания.

- Знаешь, - сказал Антон. - Быть начальником - не такое уж счастье, как ты, наверное, думаешь. Сверху требуют результат, снизу требуют объяснить, как с нашими возможностями выдать такой результат, и ты, как сказочный волшебник, должен всем всё хоть из-под земли достать.

Иния улыбнулась.

- В детстве я хотела стать волшебницей, - сказала она.

- Ну, я им пробыл целый год, - отозвался Антон. - Скажу так, уже через неделю всё это надоело. А через год вообще всё бросил и сбежал на вольные хлеба. Хотя, похоже, это я зря.

- Точно не зря, - заверила его Иния. - Это очень правильно, что вы сбежали, а то бы я до сих пор трубы в городской канализации латала. Между прочим, там пахнет намного хуже, чем в цехах.

- Мне сложно представить, что может быть хуже, - отозвался Антон, поправляя шарф. - Поверю тебе на слово.

Над головами раздался топот. Антон поднял голову. В потолке был люк, забранный металлической решеткой. По нему протопали не меньше дюжины тяжелых башмаков. С люка вниз осыпалась грязь и ошметки ржавчины. Вдалеке раздались крики и грохот, будто что-то тяжелое упало. Затем с дробным стуком рассыпалось что-то поменьше.

- Как-то тут беспокойно, - заметил Антон.

- Обычное дело, босс, - отозвалась Иния, но, прислушавшись, добавила. - Но сегодня вроде шумнее, чем обычно.

Наверху прогремел выстрел.

Антон услышал, как пуля шваркнула по стене и рикошетом ушла в пол где-то неподалеку от люка в потолке. Они с Инией, не сговариваясь, прибавили шагу. Наверху снова раздался топот.

- Сегодня точно шумнее, - тихо сказала Иния.

- Может быть, оно и к лучшему, - отозвался Антон. - Чем серьезнее проблемы, тем быстрее сюда подоспеет городская стража и наведет тут порядок.

- Сюда? - переспросила Иния. - Я бы на это не рассчитывала.

- Хм… Тогда выводи нас отсюда поскорее.

- Поскорее, это сюда, босс.

Иния провела его каким-то техническим переходом. Там вместо пола была металлическая сетка, из-под которой доносился тяжелый гул. В соседнем коридоре по потолку тоже тянулись круглые люки, забранные решетками. По ним топали башмаки, но здесь хотя бы никто не бежал и не стрелял.

- Тут наверх, - сказала Иния.

Перед ними была каменная лестница. По ней, отчаянно цепляясь за перила, карабкался вверх красномордый пьяница с сизым носом.

- Давно пора, - отозвался Антон.

Грязь с решеток осыпалась прямо на голову. Иния легко взбежала вверх по ступенькам. Антон последовал за ней, стараясь держаться подальше от пьяницы. От него воняло почище чем от бочки с нефильтрованным маслом.

Этажом выше людей оказалось заметно больше. Все куда-то спешили. Многие перекрикивались на ходу, решая, куда же им всё-таки идти. Антон прислушался, но местные названия ему ничего не говорили. Краснокожий юноша с самодельным знаменем Мамоны на длинной железной палке размахивал им, чуть не задевая окружающих. Туда-сюда сновали коридорные торговцы с коробами на груди, продавая за медяки всякую снедь. Иния спросила у одного, как пройти к выходу. Тот на ходу изобразил рукой вперед и налево.

Уже на повороте Антона нагнал здоровый громила в длинном плаще. Плащ был расстегнут, демонстрируя обычный для рабочих кожаный комбинезон. И на плащ, и на комбинезон были нашиты тряпичные кресты красных и желтых цветов. Такие кресты носили странствующие паломники в память о первых крестоносцах.

Точнее говоря, первые крестоносцы Мамоны носили красные кресты, и лишь много позднее сменили их на золотые, но паломники носили сразу два цвета, стремясь подчеркнуть, что они славят именно тот момент, когда один цвет навсегда сменил другой. По легенде в тот день было разбито последнее серьезное войско еретиков и победители сменили красные кресты на желтые, показывая, что теперь они будут не проливать кровь во имя Мамоны, а нести миру слово его.

Антон посторонился, пропуская громилу, но тот словно бы по-дружески приобнял его за плечи. Рука у него была тяжелая и такая же красная, как и кресты на одежде.

- Привет, брат, - пробасил громила, дыхнув перегаром. - Вы тут как? За ведущего Петра болеете или за ведущего Мартина?

- За ведущего Петра, - осторожно ответил Антон.

Он попытался вежливо сбросить с плеча руку самозваного родственничка, однако громила вцепился в него словно клещ и радостно, на весь коридор, объявил:

- Братва! А я тут ортодокса поймал!

К ним разом повернулась целая дюжина крепких парней. Их одежду тоже украшали кресты паломников, но суровые взгляды и кастеты, которые внезапно появились у них в руках, наводили на мысль, что их представления о богословском диспуте лежали вдалеке от цивилизованных норм. И стражников, как назло, в поле зрения по-прежнему не наблюдалось.

В романах герой, столкнувшись с задирами - как правило, это случалось в придорожных тавернах - просто бил их по физиономиям. Задиры, правда, нередко давали сдачи и, случалось, особенно в начале романа, что герою приходилось уносить ноги. Антон был готов унести ноги и без бития физиономий, но громила держал его крепко.

Другие паломники, не по доброму ухмыляясь, направились к ним. Выглядело так, что уносить ноги следовало прямо сейчас. Потом уже придется собирать кости. Антон собрался с духом и со всей силы заехал кулаком по лицу громиле. Попал в нос.

Громила отшатнулся. Пальцы разжались, освободив плечо, и Антон тотчас сбросил с себя его руку.

- Наших бьют! - заорал один из паломников, замахиваясь кастетом.

- Босс, сюда! - одновременно закричала Иния.

Она стояла у бокового перехода, придерживая руками решетчатую дверь. Антон метнулся к ней. Паломники рванули следом. Иния толкнула дверь обеими руками и нырнула внутрь. Дверь стукнулась о стену и отскочила обратно. Антон успел перед ней нырнуть в проход. Дверь захлопнулась у него за спиной. Иния тотчас сунула в нее металлический прут.

Едва они сорвались с места, как паломники врезались в дверь. Один из них, буквально расплющенный об решетку своими товарищами, силился добраться до прута. Просветы в решетке оказались узковаты. Пальцы в них пролезали, но до прута чуть-чуть не дотягивались. Через плечо недорасплющенному паломнику протягивали крюк и орали в ухо, чтобы он им подцепил. Затем Антон с Инией скрылись за поворотом.

Перед ними лежал привычный любому горожанину лабиринт из коридоров. То тут, то там мелькали люди. Кое-где дрались, но большинство, как и Антон с Инией, спешили убраться прочь или укрыться за дверями. Здесь они все были обиты железными полосами и бузотерам наверняка пришлось бы сильно постараться, чтобы прорваться внутрь. Позади хриплый голос, исполненный боли и обиды, громко возвестил, что если он поймает "поганого мигранта", то оторвет ему руки. Антон взял себе на заметку не попадаться.

- А вот они! - раздался старческий дребезжащий голос.

Антон оглянулся. На углу стоял серый дед с трубкой. Этой трубкой он, как пистолетом, указывал на Антона. Из-за поворота выскочил один из паломников. Скорее всего, из тех самых, но вникать Антону было некогда.

- Иния, бежим, - скомандовал он.

На слове "бежим" Антон уже видел спину девицы. Мысленно кляня вредного деда последними словами, он помчался следом. Топот за спиной возвестил о погоне. Иния с Антоном петляли по коридорам. Точнее, петляла девица, а Антон следовал за ней. Капюшон слетел с его головы, но шарф продолжал худо-бедно обеспечивать маскировку. Впрочем, встречные едва успевали шарахнуться в сторону. За спиной раздались крики и брань. Преследователи налетели на кого-то. Затем снова раздался топот, но уже тише, а после он и вовсе затерялся за общим шумом.

Замедлив шаг, Антон огляделся, пытаясь сообразить, куда же их занесло. Указателей на стенах не было, но масляные светильники под потолком выглядели вполне прилично для нижних этажей. Хотя свет, который они отбрасывали, был, конечно, с заметным зеленым оттенком.

- Иния! - окликнул Антон. - Где мы?

Девица оглянулась на него, потом по сторонам и пожала плечами.

- Всё еще в городе, - ответила она, тоже замедляя шаг.

Это Антон и так знал. Среди встречных изредка мелькали приличные люди, некоторые даже с белой - или очень светлой - кожей, но все они были одеты как паломники. К счастью, все они были не из числа их преследователей, хотя и выглядели столь же агрессивно. Антон с Инией старались держаться от них подальше.

Обычно паломники селились на окраине, в прилегающих к воротам гостевых корпусах, но стремились попасть в главный городской храм, особенно если там ожидалась проповедь их кумира. Из того, что Антон читал в газетах, два знаменитых иерарха не планировали выступать в Ротбурге, но ведь паломники могли прийти и с другими целями.

Например, поклониться каким-то святыням. Правда, про святыни в самом Ротбурге Антон никогда не слышал, но тот же Многоугольник был местом последней битвы с еретиками, а его стены, соответственно, стали свидетелями окончательной победы истинной веры. А еще паломники могли собраться, чтобы хорошенько наподдать поклонникам других кумиров.

Раньше Антон только читал об этом. Некоторые столкновения, раздутые газетчиками до масштабов "побоища", время от времени попадали в городскую хронику. Разумеется, приличные люди в побоищах не участвовали или хотя бы маскировались под людей попроще. Антон быстро оглядел себя. Первой мыслью было: неужели он как-то себя выдал и его приняли за одного из таких замаскированных странников?

Шарф сполз с лица, но это случилось уже во время бегства. Одну рукавицу он тогда же потерял. Антон даже помнил момент, когда она слетела с руки. Он тогда ухватился за ручку двери какого-то магазина, рассчитывая укрыться внутри, но там оказалось заперто. Да и получивший по носу громила кричал про "мигранта", а где вы видели мигранта с белой кожей?

И тем не менее Антон, как говорится, нутром чувствовал, что где-то он допустил ошибку. Впрочем, как мысленно указал он сам себе, будь там настоящий убийца - он бы попросту застрелил Антона. Эти головорезы, кем бы они ни были, не стеснялись палить из пистолета даже в черте города!

- Хвала Мамоне, это были не еретики, - вслух сказал Антон.

- Да нет, - отозвалась Иния. - Обычные хулиганы. Они даже не грабят. Только бьют.

Антон вздохнул и продолжил:

- Хорошо, давай рассуждать логично. Я читал, что такие хулиганы бьют поклонников других иерархов. Да и этот громила спрашивал, за Мартина я или за Петра.

- Ну да, обычно так, - согласилась Иния.

- И если они искали не персонально меня, - говорил Антон. - То ловить паломников, наверное, имеет смысл на пути к храму. Получается, мы с тобой где-то между воротами и центром, - Антон огляделся. - Но нужно понять, в какой стороне храм.

Впереди раздался выстрел. Ему ответили сразу два дуплетом.

- Туда! - тотчас сказал Антон, перешагивая через чьи-то ноги.

Ноги были в драных штанах и стертых башмаках.

- Уверены, босс? - спросила Иния.

- Да, - ответил Антон. - Тут только голодранцы и паломники. Откуда у них приличное оружие? Это стреляет стража.

Они опять помчались со всех ног по коридору.

- Сам ты голодранец! - заорал позади пьяный голос.

Коридор повернул налево и завершился выходом в огромный пассаж. С обеих сторон к его высоким стенам лепились открытые галереи на три этажа ввысь. Над ними была застекленная крыша. На галереях размещались лавки торговцев. То есть, размещались в обычное время. Сейчас часть лавок была сметена разбушевавшейся толпой.

На галереях люди с увлечением лупили друг друга кулаками, ногами и всякими предметами. Паломники, мигранты, рабочие и крестьяне - все смешались в этом хаосе. Кто на чьей стороне - Антон так и не понял.

На его глазах одни паломники сцепились с другими, зеленокожие крестьяне били зеленокожих же мигрантов, а рабочие, похоже, и вовсе не сортировали, кто там под горячую руку попадался. Сквозь битву прорывались серокожие электы. Этих били вообще все, и ни одному не удалось покинуть галерею, не отхватив предварительно тумаков. В главном проходе на каменном полу валялись обломки, товары - многие тоже в состоянии обломков - и побитые люди. Некоторые еще вяло шевелились. Один грозил кулаком кому-то наверху. Стражников Антон нигде не заметил.

Выстрелы доносились справа, со второго этажа галереи. Стрелял крепкий краснокожий мужчина, одетый в обычный рабочий комбинезон. Приглядевшись, Антон с удивлением признал в нем носильщика, который нес сундучок с бомбой во время его неудачного визита в храм Ротбурга. Сейчас носильщик нес по двухствольному пистолету в каждой руке и палил сразу из обоих.

- Смотрите, босс, там Ланс! - воскликнула Иния, указывая пальцем.

Драчуны на том этаже удирали со всех ног. Последним бежал Ланс. Он заметно хромал. Носильщик шел за ним и палил тоже по нему. Однако и Ланс держал в руках трехстволку. Он повернулся, вскидывая ружье. Бабахнул выстрел, но носильщик успел укрыться за каменной колонной. Пуля шмякнула по колонне.

Откуда-то сбоку выскочил элект в сером халате. Ланс тотчас взял его на прицел. Элект, закрывая голову руками, прошмыгнул мимо него и помчался прочь. Машинально проследив за ним взглядом, Антон заметил, как по той же галерее навстречу беглецу шагала пожилая дама в черном платье.

Он бы не поставил на это большие деньги, но вообще она была очень похожа на ту даму, что замаливала грехи перед статуей Мамоны в храмовом дворике. Сейчас она, похоже, вновь собиралась грешить.

В руках дама держала коричневый сверток и на ходу его быстро разматывала. Удиравший элект чуть не налетел на нее. Он бы и налетел, но дама коротким точным ударом смела его со своего пути. Элект кувырнулся через перила и рухнул вниз. Внизу он громко шмякнулся об пол и остался лежать неподвижно. Следом упала коричневая ткань. Теперь в руках у дамы был двухствольный дробовик, и она наставила его в спину Лансу.

- Ланс! - закричал Антон.

Тот мгновенно обернулся. Они с дамой выстрелили друг в друга одновременно. Дробовик жахнул громче. Трехстволка - точнее. Дама рухнула на спину. Дробовик вылетел из ее рук и уехал по полу до следующей секции. Ланс отлетел к перилам. Он был еще жив и отчаянно цеплялся за перила, но силы быстро оставили его. Хватаясь за опорный столбик, Ланс сполз на пол. По стене вниз побежал кровавый ручеек.

Из-за колонны вышел носильщик. Он на ходу перезаряжал пистолет. Рукоять второго торчала из поясной сумки. Подойдя к Лансу, носильщик хладнокровно выстрелил ему в голову. Кровь и мозги брызнули во все стороны. Носильщик поднял пистолет и выстрелил из второго ствола в голову дамы. Ее мозги украсили собой весь пол до следующей секции.

Антон созерцал всё это в состоянии полного шока. Носильщик спокойно взглянул на него. Его пальцы тем временем с привычной быстротой вновь перезаряжали оружие: переломили стволы, извлекли сразу обе гильзы, сбросили их на пол и еще до того, как те звякнули о камень, вынули из поясной сумки два новых патрона и вставили их на место.

- Бежим, босс! - взвизгнула Иния, и дернула его за рукав.

Антон словно проснулся. Иния уже рванула к одному из боковых проходов. Антон помчался за ней, то и дело оглядываясь через плечо. Носильщик проследил за ними взглядом. Когда они скрылись в проходе, он спокойно присел над телом Ланса и начал обшаривать его поясные сумки.

Антон с Инией пробежали два коридора, прежде чем остановиться. Девица тяжело дышала. Антон умудрился потерять вторую рукавицу вместе с перчаткой и даже не заметил, когда это случилось. Он обернулся. Перчатки нигде не было видно. Стоявшие в коридоре люди смотрели на него. Кто-то удивленно, а кто-то и зло. Увидев белую кожу, они наверняка приняли его за одного из хулиганствующих паломников с верхних этажей.

Особенно злой взгляд был у четверых зеленокожих. Они стояли плечом к плечу особняком от прочих и глядели то на Антона, то на остальных. У того, что стоял чуть вперед остальных - по всей видимости, главаря этой компании - за пояс был заткнут короткий топорик.

- Да чтоб вас… - прошептал Антон.

Это были те самые бандиты, что напали на него в городском отстойнике. Тогда его спас инквизитор. Взгляд Антона метнулся по сторонам. В этот раз инквизитора рядом не было. Бандиты двинулись вперед.

- Иния, мы уходим, - прошептал Антон.

Девица оглянулась и тихо охнула, тоже узнав зеленокожих. Те дружно подобрались. Главарь вытащил из-за пояса топорик. Антон с Инией попятились, прикидывая, куда бежать.

- Вы двое, стоять! - резко приказал главарь, указывая на них топориком.

- Ну уж нет, - отозвался Антон.

Иния восприняла это как сигнал к отступлению и рванула прочь со всех ног. Антон едва поспевал за ней. Бандиты помчались следом. Первым бежал главарь, потрясая топориком. Встречные люди жались к стенам, пропуская бандитов. Из бокового прохода выскочил какой-то мальчишка. Антон, оглянувшись через плечо, вначале принял его за тень - настолько тот был худой и серый, в растрепанной одежке.

Мальчишка метнулся было через коридор, но споткнулся и грохнулся прямо главарю под ноги. Главарь споткнулся о него и тоже растянулся на полу. Невесть откуда налетевшие паломники тотчас принялись пинать упавшего. Бандиты бросились на выручку своему главарю.

- Иния, направо! - крикнул Антон.

Они свернули направо, затем налево и шум драки окончательно затих вдали.

- Фу-у-ух, - выдохнула Иния, переходя на шаг. - Давно столько не бегала.

Она стерла рукавом пот со лба.

- Я вообще столько не бегал, - выдохнул в ответ Антон. - Никогда.

Спортом он занимался, но исключительно чтобы поддерживать себя в форме. Форма на такие приключения оказалась не рассчитана.

Перед ними была арка из черного камня с нишей, в которой запросто бы мог укрыться человек. Сейчас в ней никого не было. За аркой расположился просторный шестиугольный зал. Металлические колонны поддерживали высокий потолок. Каменный пол плавно понижался к центру. Сам центр был огорожен металлическими перилами с плотной сеткой понизу.

- Похоже на театр, - тихо заметил Антон, выходя из-под арки. - Только без кресел.

- Он и есть, - отозвалась Иния. - Тут стоя смотрят.

- Не слишком удобно, - заметил Антон. - Хорошо, куда нам теперь?

Иния пожала плечами и огляделась. По центру каждой стены располагалась арка. Та, из которой они вышли, была несколько больше. Антон для себя окрестил ее главным входом. Остальные пять входов были практически идентичны: тот же черный камень и резной орнамент по нему. На каждом входе орнамент был свой, но везде изображался цветущий плющ.

- Думаю, нам сюда, - без особой уверенности Иния указала на арку напротив главного входа.

Обычно из арки напротив входа выходили артисты. Вместо них оттуда вышел все тот же серокожий дед. В правой руке он держал двуствольный пистолет. Эта модель была заметно меньше и размером, и калибром, чем те, что были у носильщика, но от этого выглядела не менее зловеще.

Антон замер. Вороненые стволы нацелились ему в грудь. Одновременно дед стрельнул взглядом вправо. Антон, словно получив команду свыше, тотчас отпрянул сам и оттолкнул Инию. В тот же миг грохнул выстрел. Пуля звонко впечаталась в колонну. Та аж загудела.

- Бежим! - крикнул Антон.

Иния вздохнула уже на бегу:

- Сколько можно?

У Антона был тот же вопрос. Дед тем временем метнулся обратно под арку. Две пули разбили орнамент на ней аккурат там, где он только что стоял. В главном входе стоял носильщик и палил по деду с двух пистолетов. Антон с Инией нырнули за колонну. За ней и худенькой девице было не спрятаться.

- Убирайтесь отсюда! - крикнул им носильщик.

- Куда? - отозвался Антон.

Носильщик махнул пистолетом в сторону арки справа от них.

- Туда? - спросила Иния.

- Да, - немедля решил Антон. - Бегом.

Последнего он мог и не говорить. Иния была уже на полпути к правой арке. Антон заметно отстал. Носильщик перезаряжал пистолеты. Из-под арки для артистов высунулся дед и выпустил одну пулю по нему, а вторую - в сторону беглецов. Оба раза промазал, но оба раза - не сильно. Антон отчетливо слышал, как пуля просвистела под самым ухом. Затем она срикошетила об одну стену, потом - о вторую, и, наконец, обессилев, пала у третьей.

Пока она щелкала по стенам, Антон замер. Иния нырнула под правую арку и только там обернулась.

- Сюда, босс! - позвала девица. - Скорее! Тут никого нет.

Антон метнулся к ней. Носильщик быстро шел следом. Пистолеты в его руках рявкали, разбивая в крошево орнамент на арке для артистов. Едва отзвучал четвертый выстрел, как оттуда вынырнул дед и дважды пальнул в носильщика. Тот едва успел укрыться за колонной. Пули впечатались в стену.

Антон с Инией уже уносили ноги по коридору. На развилке девица замедлила шаг и оглянулась.

- Вообще-то ты у нас проводник, - хрипло напомнил Антон.

- Тут я никогда не была.

Указателей на стенах тоже не было. Оба коридора - что влево, что вправо - освещались одинаково скверно. Наверное, поэтому никто по ним не ходил. По крайней мере, в этот момент. Антон оглянулся. В театральном зале стреляли, но самих стрелков отсюда не было видно.

- Думаю, направо мы вернемся обратно в коридор, которым пришли, - сказал Антон. - Пойдем налево.

Иния согласно кивнула. Коридор постепенно загибался все дальше влево и Антон уже начал опасаться, что тот ведет вокруг театрального зала, когда тот резко повернул вправо. На повороте горела тусклая лампа. Она висела на стене. Видимо, для того, чтобы те, кто пройдет по темному коридору, видели, где свернуть. Или хотя бы вовремя сориентировались по запаху, что впереди стена.

За поворотом вдоль стены был свален какой-то хлам. Судя по тому, что его не растащили даже на нижних этажах, это был тот еще хлам. Антон с Инией пробрались мимо него и побрели дальше.

- Босс, тут тупик, - сообщила Иния.

Проход изгибался буквой Г и заканчивался глухой стеной.

- Не может быть! - отозвался Антон.

Путь преграждала стена. На ней даже не было лампы, чтобы подсветить ее в этом полумраке. Антон зашарил по ней руками в надежде отыскать дверь, но тщетно. Единственное, что он выяснил - эта стена была сложена из кирпичей. Стены слева и справа были каменные. Дверей в них тоже не оказалось.

- Придется возвращаться, - со вздохом сказал Антон. - Только осторожно.

- А здесь мы не можем переждать? - спросила Иния. - Место укромное.

- Это да, но если нас здесь найдут - нам конец.

- Это если найдут.

- И сколько нам тут сидеть?

Иния пожала плечами.

- Вот и я не знаю, - сказал Антон. - Ладно, посмотрим, что там творится, а если что - вернемся сюда.

Честь смотреть первому Иния предоставила своему боссу. Тот дошел до угла и осторожно выглянул. Насколько он мог видеть, в коридоре было пусто. Выстрелов тоже не было слышно, и лишь издалека доносился какой-то гул.

- Идем, - шепнул Антон.

Они очень тихо зашагали обратно. Ближе к развилке стало немного светлее. На углу лежал человек в кожаном комбинезоне. Антон замер. Человек не шевелился. Под ним расплывалась лужа крови. Антон уже научился узнавать ее с первого взгляда.

- Босс, - тихонько позвала Иния. - Это тот, с пистолетами.

- Похоже на то, - так же шепотом ответил Антон.

Еще было похоже, что здесь уже всё закончилось. Для носильщика все кончилось скверно. Антон узнал его, когда подошел чуть ближе. Лицо носильщика не пострадало. Пулю ему влепили в спину. Носильщик упал вперед, но затем его перевернули лицом вверх. Не исключено, что это сделал убийца.

Антон оглянулся по сторонам. Он никого не увидел, но издалека доносились чьи-то крики. Слов было не разобрать. Иния подошла ближе. Стрельнув взглядом по коридорам, она тихо спросила:

- Он мертв, да?

Антон пожал плечами и сказал, что скорее всего - да. В медицине он ничего не смыслил. Носильщик смотрел в потолок остекленевшим взглядом и не шевелился, а под ним растеклась лужа крови. Его пистолеты никто не тронул. Рукоятку одного из них носильщик все еще крепко сжимал в руке. Второй валялся рядом. Тот, кто перевернул тело, лишь расстегнул комбинезон у него на груди.

Под комбинезоном был поддет шерстяной свитер. Поверх свитера лежал медальон на тончайшей металлической цепочке. Антон избегал смотреть на мертвое тело и потому заметил его не сразу, да и металл, из которого был сделан медальон, оказался точь-в-точь того же оттенка, что и свитер. На медальоне была выгравирована эмблема храма, поверх которой красовалась большая цифра 9.

Это был знак инквизиции. Девятка символизировала девятую заповедь: всегда и везде боритесь с врагами веры! Она же считалась неофициальным девизом инквизиции. По крайней мере, это утверждение исправно кочевало из романа в роман.

- Мы не враги веры, - тотчас сказал Антон.

Можно сказать, само вырвалось.

- Ну да, - сразу поддакнула Иния.

- Погоди, - тихо сказал Антон. - Значит, поэтому он нас и не убил. Но он убил Ланса! Получается, Ланс был еретиком? Но пистолеты-то у этого были. И та дама тоже…

- И тот старикан, который в нас стрелял, - добавила Иния.

- Да, этот - точно еретик, - согласился Антон, одновременно прислушиваясь.

Шум и крики стали заметно громче и отчетливее. Он даже различал отдельные фразы:

- Это здесь стреляют! Все сюда!

Однако самих выстрелов Антон не слышал.

- Надо уходить, - сказал он. - Ему мы уже не поможем, но сообщим, куда следует.

- И о том, что у этого парня было аж два пистолета?

Антон озадаченно потер подбородок и уверенно кивнул.

- Думаю, ему хуже все равно не будет, - сказал он. - Расскажем всё, а они пусть сами разбираются. Идем.

Иния печально вздохнула и кивнула. Антон направился обратно к театральному залу. Оттуда доносились многочисленные голоса. Здешние толпы, конечно, не внушали доверия, однако вряд ли еретики осмелились бы затеять стрельбу при большом скоплении народа. В романах они предпочитали действовать тайно. В реальности старый еретик тоже вытащил пистолет, когда полагал, что никого, кроме Антона с Инией, рядом не было, а Ланс с дамой пользовались разрешенным оружием.

- Нам надо как-то пройти мимо того старика с пистолетом, - на ходу строил план Антон. - Вряд ли он решится стрелять по нам при людях, поэтому надо убраться как можно дальше и как можно быстрее. Надо найти лифт или лестницу и подняться наверх, где стража.

- Лестница тут есть, - отозвалась Иния. - Но только на третий этаж.

- Третий этаж - это маловато, нам бы на приличные этажи подняться.

- Вообще, тут даже храм на третьем, - ответила Иния. - Это ж Ротбург, босс.

- Ах, да. Я все мыслю по меркам города. Тогда третий для начала подойдет.

Они подошли к арке. Театральный зал был заполнен паломниками. Они не дрались, но галдели возмущенно и зло. Многие потрясали дубинками или здоровенными кастетами. Антон мысленно наметил себе говорить, что они с Инией всей душой болеют за ведущего Мартина, но в этот раз их никто не спросил. Люди в толпе возмущенно говорили друг другу, что стрелять - это совсем уже перебор и тех, кто стрелял, надо бы порвать на тряпочки.

- За мной, - прошептал Антон Инии.

Они выскользнули из арки и по стеночке тихонько двинулись к главному входу. Паломники не обратили на них внимания. Зато на них обратил внимание серокожий старик. Он уверенно продвигался сквозь толпу в их сторону. Антон заметил его, когда тот был уже в центре зала.

Там выступал какой-то здоровяк с флагом Мамоны и толпа раздалась в стороны, чтобы всем было не только слышно, но и видно. Дед воспользовался этим, чтобы прошмыгнуть мимо. Сгорбленный, с трубкой в руках, он казался безобидным старцем и его легко пропускали.

- Еретик! - во все горло закричал Антон, указывая на него.

Голоса разом смолкли. Паломники посмотрели вначале на Антона, потом на серокожего старика. Дед злобно сверкнул взглядом. Его рука нырнула за пазуху.

- Это еретик! - снова закричал Антон. - У него пистолет!

Запрещенное оружие - это весомый аргумент к обвинению. Здоровяк с флагом ухватил деда за плечо.

- А ну-ка, старый, покажи, что у тебя там, - строго сказал он.

Дед выхватил пистолет. Еще мгновение, и он бы влепил в здоровяку пулю, но кто-то схватил его за руку и пуля ушла в потолок. Толпа на миг замерла, но только на миг.

- Хватай гада! - закричал кто-то.

Десятки рук тотчас вцепились в старика. Пистолет вырвали у него из рук и отшвырнули прочь. Никто не захотел держать запрещенное храмом.

- Вяжи его!

И деда спеленали словно мумию из приключенческих фантазий.

- Босс! - раздался крик Инии.

Антон оглянулся. Банда зеленожих всё-таки нашла их. Они схватили Инию. Девица отчаянно вырывалась, но силы определенно были не равны. Двое бандитов просто сгребли ее под руки и понесли к главному входу. Ее ноги не касались пола, зато исправно пинали обоих. Главарь шел следом.

- Постойте! - закричал Антон.

Главарь тотчас указал на него стоявшему без дела бандиту. Тот выхватил нож. Будь клинок чуть длиннее, можно было бы вместо слова "нож" смело употребить слово "сабля". Хрипло заревев, бандит бросился в атаку.

Антон сделал шаг назад и уперся спиной в колонну. Взгляд упал на доску, прислоненную к стене. Судя по темным пятнам на ней, доска уже отведала сегодня крови. Антон схватил ее и угрожающе замахнулся. По крайней мере, он постарался, чтобы это выглядело угрожающе. Бандит не испугался. Он грубо отпихнул паломника, случайно оказавшегося у него на пути, и помчался прямо на Антона.

- Эй! - возмущенно крикнул паломник.

На его крик обернулись другие. Бандит с рычанием нацелил нож в живот Антону. Антон махнул доской. Удар получился хорош. Отчасти, конечно, и бандит помог, буквально набежав лицом под доску. Встретившись на встречных курсах, хрустнули оба. Доска сломалась пополам. Удар развернул бандита и отшвырнул лицом к стене, о которую бандит дополнительно и шваркнулся. На обломке доски остались свежие капли крови. На стене тоже.

Выронив нож, бандит отшатнулся от стены, двумя руками закрывая лицо. Разбушевавшаяся толпа, увидев, что знаток еретиков лупит кого-то доской, тотчас сгребла бандита. Он был молод и толпа упаковала его куда суровее, чем обошлась со стариком. Еще и тумаков надавала. Заодно преградила путь Антону. Когда он протолкался к главному входу, ни Инии, ни ее похитителей уже нигде не было видно.

- Погодите-ка, - сам себе сказал Антон. - Так это что - не я им был нужен?

Глава 10

Беспорядки закончились так же внезапно, как и начались. Прибыли солдаты и навели порядок. Тех, кто не искал неприятностей - разогнали. Тем, кто искал, выдали их прямо на месте. Самых буйных арестовали. Впрочем, как случайно слышал Антон в толпе задержанных, все выходы из квартала были перекрыты военными "до выяснения". Включая и "не незаконные".

Самого Антона задержали в числе первых. Отпустили - тоже в числе первых. Выручила белая кожа и отсутствие крестов на костюме. Плащ Антон успел выбросить, заметив на рукаве пятно крови. Кровь, скорее всего, принадлежала бандиту, но ведь вину бандита еще надо было доказать, а кровь - вот она! И, главное, разбираться попросту не было времени. Надо было спасать Инию.

- Ваше имя? - строго и устало спросил у Антона хмурый сержант.

Он сидел на ящике из-под консервов - о чем говорила наклейка сбоку - и солдаты по одному подводили к нему задержанных. Антон назвался. Сержант записал его в блокнот и равнодушно бросил:

- Следующий.

- Подождите, - сказал Антон.

Он собрался было попросить его передать в руки инквизиции, но сержант опередил его небрежным взмахом руки. Мол, всё с тобой, хулиганом бледнолицым, и так ясно. Два солдата тотчас подхватили Антона под руки и в один миг выставили прочь.

- Но мне нужно сделать заявление для инквизиции, - пытался объяснить им Антон.

Солдаты даже с шага не сбились.

- Не трепыхайтесь, уважаемый, - сказал один из них. - Нужны инквизиторы, так ступайте в храм. А здесь вам делать больше нечего.

Ступать в храм Антон тоже не планировал. Само-то по себе решение выглядело логичным. У инквизиции не было отдельной приемной. Ее сотрудники, как успел убедиться Антон, тоже себя не афишировали и где их теперь искать, знал один Мамона. Поэтому казалось вполне логичным обратиться в храм, а уж там передадут информацию куда следует. Вот только у Антона было серьезное сомнение, что ведущий Павел поторопится известить инквизицию о творящихся тут делах.

С другой стороны, здесь его слушать вообще никто не собирался. Определившись, куда девать "хулигана", солдаты проводили его на платформу и посадили на первую же кабинку, которая двигалась в сторону храма. Еще и подождали, пока она тронется в путь.

Пока кабинка неспешно плыла вперед, Антон сидел на скамье и думал. Думал о том, что он не имел ни малейшего представления о том, где искать хоть кого-то, кроме все того же ведущего Павла.

- Им бы не девятую заповедь девизом сделать, а какой-нибудь "нас тут нет", - тихо проворчал Антон.

Осознав, что он проворчал это вслух, Антон торопливо бросил взгляд по сторонам. В кабинке, кроме него, ехали двое мужчин. Они, казалось, дремали и ничего не слышали. Антон тихо выдохнул и заставил себя сконцентрироваться на деле.

Первоначальный сумбурный план по перехвату убийцы с письмом, по всей видимости, провалился окончательно. Сейчас убийца наверняка уже добрался до ведущего Павла. Впрочем, с таким же успехом он мог валяться сейчас с простреленной головой где-нибудь на нижних этажах или давать показания в застенках инквизиции.

С куда большей вероятностью там скоро должны были оказаться серокожий дед с его пистолетом и зеленокожий бандит. Последний наверняка знал, куда уволокли Инию, но вот знали ли инквизиторы, что его надо об этом спросить? Антон опасался, что нет, а ведь девицу еще можно спасти. Иния была единственной, кого похитили, а не убили на месте. Зачем - это был второй вопрос.

Возможно, она была куда более важной птицей, чем представлялась. Возможно даже - тем самым "вторым", о котором говорил ведущий Аркадий. Но кроме того она была механиком Антона, как совершенно официально значилось в ее контракте, со всеми, положенными наемному работнику, обязанностями и правами.

Антон озадаченно потер подбородок. Кабинка подошла к платформе. Мужчины разом, как по команде, проснулись. Когда кабинка остановилась, они так же разом встали и проследовали на выход. Антон подумал было выйти следом, но так и не придумал - зачем, и поехал дальше, угрюмо размышляя над тем, что впервые в жизни он опасался зайти в храм.

- Дожили, - проворчал Антон.

В этот раз его никто не услышал - он был единственным пассажиром. Можно было даже походить по проходу туда-сюда, но Антон сдержался. Судя по сигнальным огням, скоро должна была быть очередная платформа и мечущийся по кабинке пассажир выглядел бы просто нелепо. Достаточно и того, что мысли в голове устроили форменную чехарду, так и провоцируя высказаться по этому поводу. Причем высказывания были как на подбор неуместные в приличном обществе.

Поверить в то, что Храм стал логовом еретиков, Антон просто не мог, но то, что там дело нечисто, сомневаться не приходилось. Опять же, солдаты были правы в том, что только в храме могли подсказать, где искать инквизицию. Или направить в логово к очередным убийцам, как незамедлительно подсказал внутренний голос. Тем не менее, ведущий Павел оставался, как пишут в романах, единственной ниточкой Антона.

Только он доподлинно знал, что за безумие здесь творится, и только его Антон точно знал, где искать.

В храмовом квартале всё было тихо и мирно, словно и не случилось никакого побоища с пальбой из запрещенного оружия всего в двух кварталах отсюда. Двери храма были гостеприимно распахнуты. При входе скучала пара стражников. Антон напустил на себя сосредоточенно-деловой вид и прошел мимо них во внутренний дворик. Здесь всё так же журчал фонтан и Мамона всё так же взирал на прихожан с мраморного постамента.

Антон остановился перед ним, молитвенно сложив руки. Без перчаток руки мерзли, однако как говорил ныне покойный носильщик из инквизиции: "в тепле - какой же это подвиг веры?" Антон шепотом прочел молитву, заставив себя не частить, и одновременно поглядывая по сторонам. Никто не обращал на него внимания. Мимо прошел служитель. Он бросил быстрый взгляд на Антона, видать, признав в нем новичка, но тотчас отвернулся. Мешать молящемуся - грех.

Закончив молитву, Антон обошел статую слева и всё с тем же уверенным видом направился к боковой двери. Стражник на балконе проводил его равнодушным взглядом. Антон вошел внутрь и сразу оказался в полутемной галерее. В зале справа стояли прихожане. Дюжины две, никак не меньше. На первый взгляд, на разбойников они походили мало. Антон зашагал по галерее, непроизвольно то и дело кося взглядом в зал. Люди молились.

У обитой железом двери в конце галереи никого не наблюдалось. Антон оглянулся через плечо. Позади него в галерее тоже было пусто. Самое время нанести ведущему Павлу визит. Если он, как и в прошлый раз, работал в комнате один, у Антона были неплохие шансы потребовать объяснений.

Антон надеялся, что он там один. Двое в такой клетушке нормально бы не разместились. Антон даже заранее заготовил первую фразу: "мне все известно, ведущий". Ее следовало произнести строго и холодно. После этого можно было задавать вопросы. К тому времени, когда ведущий Павел по количеству вопросов понял бы, что Антону известно далеко не всё, он уже рассчитывал выяснить хотя бы суть дела.

В приключенческих романах этот трюк часто срабатывал. По крайней мере, в тех романах, где главный злодей вступал с героем в переговоры. Иногда этот злодей попросту пытался улизнуть, однако в большинстве текстов он предпочитал решить дело драматическим поединком. В поединке героя, увы, столь же часто поначалу сильно били, но в конце он собирался с духом и одерживал победу.

Антон остановился перед дверью и сразу собрался с духом.

- Благослови, Мамона! - прошептал он и взялся за ручку.

Дверь оказалась не заперта. Внутри никого не было. Антон прошмыгнул внутрь и прикрыл за собой дверь.

Комната практически не изменилась со времени его прошлого визита. Всё тот же ворох бумаг на столе и куча шаров в приемном лотке пневмопочты. Разве что учетной книги нигде не было видно. Зато взгляд сразу зацепился за конверт на углу стола. Тот был коричневого цвета с желтыми разводами.

- Да чтоб меня… - прошептал Антон, благоразумно оборвав фразу.

Мало ли Мамона все еще прислушивался к своему верному адепту. Пальцы Антона схватили конверт еще до того, как он осознал, что вообще делает. Пара бумажек со стола плавно спланировала на пол. Антон не обратил на них внимания. Конверт выглядел как тот самый - без адреса. Половинки сломанной печати все еще висели на конверте. Если их сложить вместе, можно было увидеть эмблему храма. Судя по весу конверт не пустовал.

Внутри лежала тоненькая пачка бумажных листов. Тринадцать из них оказались именными акциями "горного предприятия Каверна". Каждая из них была выписана на имя Антона и заверена храмовой печатью. Напротив номера акции стояла подпись ведущего Александра, который внес запись о них в учетную книгу, и дата покупки. Время не указывалось, поэтому и оспорить покупку в суде шансов не было. Антон торопливо спрятал акции в поясную сумку.

Еще три листа дорогой белой бумаги были исписаны синими чернилами. Вообще, человечество уже век как перешло на карандаши. Они были проще и дешевле. Чернила же остались уделом исключительно тех немногих, у кого было время на чистописание. Иерарх, кстати, писал очень чисто и красиво, выводя каждую буковку словно миниатюрный узор. Заглавные так и вовсе были произведением искусства.

Письмо действительно начиналось обращением к ведущему Марку со словами: "привет тебе, мой старый и добрый друг". На этом месте Антон строго себя одернул. Он уже убедился, что письмо адресовалось именно к ведущему Марку, и читать дальше было как минимум невежливо. Конечно, письмо в любом случае было вскрыто и адресат мог подумать всякое, однако хотя бы перед самим собой и перед Мамоной Антон был чист. Да и жрец - настоящий жрец, привыкший работать с прихожанами - должен был почувствовать правду, если бы у Антона была возможность объясниться.

С другой стороны, Аркадий в Каменке, едва прочитав текст, тотчас приказал арестовать и убить курьера. Шанса объясниться он Антону не предоставил.

- Если там что-то про меня, я должен знать, - сам себе сказал Антон.

Затем он вздохнул и быстро пробежал текст глазами. Отправитель справлялся о здоровье своего друга, жаловался на свое, которое его последнее время подводило, и просил оценить его новые стихи. В самом конце стояла подпись: "ведущий Иоанн". Ни титула, ни ранга.

На взгляд Антона, стихи были так себе. Впрочем, знатоком поэзии он никогда себя не считал и вполне мог упустить какие-то важные нюансы. Опять же, даже на его взгляд совсем плохими стихи тоже не были. В смысле, настолько плохими, чтобы после их прочтения безумно захотелось бы кого-нибудь убить. Хотя бы курьера, раз уж автора рядом не было.

И главное, Антон не увидел в них ничего крамольного. Зимняя природа, холод, мгла - наверное, всё это было созвучно мыслям старого иерарха, но сама по себе мысль о том, что все люди смертны не считалась еретической. Даже богатство рано или поздно обращается в тлен. Потому, кстати, Мамона и заповедовал никогда не останавливаться в погоне за ним, чтобы своевременно восполнять потери.

За дверью раздались чьи-то голоса. Антон замер. Его взгляд лихорадочно метнулся по сторонам в поисках укрытия. Первым делом Антон подумал было нырнуть под стол, однако это выглядело слишком не по геройски. К тому же его там обнаружили бы сразу, как только кому-то вздумалось бы сесть за него. Взгляд перескочил на пневмопочту. Судя по скопившимся в лотке шарам, этот агрегат не часто баловали вниманием.

Дверь начала открываться. Антон на цыпочках метнулся в угол и присел за трубами. Целиком он там не поместился. Как Антон не ужимался, а то колени торчали, то локоть. Однако переигрывать было уже поздно. Дверь распахнулась и в комнату желтым вихрем ворвался жрец.

- Меня не интересуют ваши оправдания! - строго выговаривал он на ходу. - Абсолютно не интересуют!

Антон узнал голос ведущего Павла. Перегнувшись через стол, он выдвинул верхний ящик и что-то оттуда достал. Одновременно на пол съехала целая стопка бумаг. Жрец коротко выругался.

На пороге немедля появился его спутник. Антон сквозь щель между трубами разглядел лишь его черную одежду и носок правого сапога. Тот показался ему слишком маленьким для мужского. Такой размер был у Инии, вот только его механик не могла себе позволить обувку такого качества. Хотя, наверное, не отказалась бы.

Выглядело так, будто этот спутник метнулся собрать упавшие бумаги, но жрец его остановил:

- Оставьте. Вам будет чем заняться. Нам всем теперь будет чем заняться! Идемте.

Человек в черном исчез с порога. Жрец вышел следом и раздраженно захлопнул дверь. Антон рискнул выглянуть. Ушли все. Антон, на ходу запихивая конверт с бумагами в поясную сумку, метнулся к двери и прислушался. Голос ведущего Павла звучал глухо, но оттого не менее раздраженно. Следовало куда-то спешить, а кого-то или чего-то до сих пор не было. Последней фразой, которую Антон разобрал, было:

- А тут еще и вы!

В чем конкретно провинился спутник ведущего Павла, Антон так и не разобрал. Выждав немного, он рискнул приоткрыть дверь.

Жрец и его спутник шли по галерее по направлению к выходу. В ее полумраке человек в черном был едва различим. Антон выскользнул за дверь и, тихонько прикрыв ее за собой, быстро огляделся.

Он-то в своем белом костюме был отлично различим, так что задерживаться тут точно не следовало. Прихожане продолжали молиться. По всей видимости раздраженное бурчание жреца до них не долетало. Или, возможно, это были вовсе не прихожане и они только изображали из себя молящихся. Тогда идея затеряться среди них выглядела откровенно неудачной.

Дальше по галерее была двустворчатая дверь. Она вела во внутренние покои храма. Заходить туда мирянину было, как бы выразилась Иния, не незаконно. То есть правильного прихожанина - такого как Антон - там будут искать в самую последнюю очередь.

Едва эта мысль пришла Антону в голову, как он сам уже был по ту сторону двери. За ней начинался длинный коридор, залитый белым светом. Лампы под потолком были в золоченых держателях. По обеим сторонам коридора тянулись абсолютно одинаковые двери. Справа от входа вытянулась стойка из лакированного дерева. По идее, за ней должен был стоять охранник или хотя бы служитель, но сейчас место пустовало. Слева была шахта лифта и рядом с нею - лестница. Лифтер тоже отсутствовал. Антон прислушался. В здании стояла полная тишина.

- Что-то тут не так, - прошептал Антон.

Он быстро перешел к лестнице. На полу лежал синий ковер с причудливым лазурным орнаментом. Он полностью глушил звук шагов. Такой же ковер лежал и на ступеньках. Его удерживали на месте медные держатели. Антон огляделся. На стене в богатой раме висел поэтажный указатель. Антон быстро пробежал его глазами. Инквизиции в списке не было. Зато на шестом этаже значились личные покои ведущего Марка.

Антон ненадолго замер в раздумьях. Сейчас, когда он вернул письмо, самое время было нанести ему визит. Правда, у него больше не было посылки с бомбой, но вряд ли жрец сильно бы огорчился по этому поводу. Он бы скорее огорчился, узнав, что она была. И что ее отправил ему инквизитор.

Причем если бы адресат вскрыл посылку в присутствии курьера - что, кстати, было обычной практикой - привет от инквизиции прилетел бы и самому Антону. В памяти тотчас всплыли изуродованные взрывом тела в храме Каменки. Антон вздрогнул и помотал головой.

- Погоди-ка, - прошептал он. - Меня-то за что взрывать?

Ответа у указателя не было. Как не было и указания, где, к примеру, находится главное логово злодеев или хотя бы место, где содержались похищенные пленники, а метаться по этажам, засовывая нос во все комнаты подряд, было заведомо плохой идеей. Антону требовался проводник. Почесав подбородок, он решил поставить на ведущего Марка.

Павел точно был связан с еретиками, а Марк… Он, по крайней мере, не был заодно с теми еретиками. Что, конечно, не исключало возможности, что он заодно с другими еретиками. Это истина всегда одна, а ересей может быть великое множество.

В романе "Суровая жатва" герой столкнулся сразу с тремя. Он втерся к еретикам в доверие и ловко стравил их между собой, чтобы те истребили друг дружку, но в финале герой все равно был осужден храмовым судом на каторжные работы. Не слишком-то весело. Автор сумел подать это как яркий пример самопожертвования, но Антон-то, в отличие от героя, за искоренение ересей не брался! К тому же, будучи немного реалистом, он прекрасно понимал, что в его случае каторга фактически будет лишь отсрочкой перед смертным приговором. Короткой и малоприятной отсрочкой.

Вновь собрав подрастерянный дух, Антон еще раз бросил взгляд на указатель. Покои ведущего Марка значились под номером 625. Антон осторожно двинулся вверх по лестнице. На следующем этаже лифтер так же отсутствовал. Это был четвертый. Антон уже смелее поднялся на пятый. Опять никого. Он одолел половину пути до шестого этажа, когда на пятом этаже гулкий бесформенный голос произнес:

- Третий!

Антон застыл на месте. Голос исходил из переговорной трубы у лифта. Антон заметался по лестничной площадке в поисках укрытия. Лифтер мог появиться в любой момент и, главное, Антон совершенно не представлял, откуда бы тот мог выйти. А единственным, что хоть как-то сошло бы за укрытие, оказались небольшие ниши в стенах. Там стояли большие мраморные вазы. Не настолько большие, чтобы нырнуть в них, но если встать на них, то Антона не было бы видно хотя бы из этажных коридоров.

В шахте лифта тихо звякнули цепи. Кабина пришла в движение. Антон с неожиданной для самого себя ловкостью вскочил в нишу и застыл как атлант на вазе. Кабина остановилась на третьем этаже. Затем цепи вновь звякнули и понесли кабину вверх. Четвертый этаж, пятый, шестой. Там кабина остановилась.

Антон рискнул краем глаза выглянуть. По коридору быстро прошел ведущий Павел. Он был один. Само по себе это внушало уверенность, однако в левой руке ведущий Павел держал пистолет. Антон отпрянул назад. Ваза под ним закачалась. Антон поспешно спрыгнул на пол и удержал ее от падения.

Ведущего Павла уже не было видно. Антон на четвереньках очень осторожно поднялся по ступенькам. Ведущий Павел шагал по коридору. У одной из дверей он остановился. Антон отпрянул чуть назад, вжимаясь подбородком в ступеньку. Ведущий Павел бросил взгляд по сторонам и вошел в дверь. Антон снова выглянул.

Этот коридор был заметно богаче, чем на третьем этаже. Стены меж дверей украшали картины в золотых рамах. В основном это были прекрасные пейзажи: леса, горы, морские побережья. Если не знать о заражении, в любом из этих мест непременно захотелось бы побывать. Потолок был расписан под ночное небо, где роль крупных звезд играли светильники в золоченой оправе.

Раздался выстрел.

Стреляли на этом этаже и скорее всего в той комнате, куда зашел ведущий Павел. Взгляд Антона лихорадочно заметался в поисках укрытия. Нормального укрытия, а не ваз в открытых нишах. Воображение уже рисовало ему толпы охранников и служителей, которые сбегались на выстрел со всех сторон. Слух на это отвечал, что воображение сильно сгущает краски.

Здешние обитатели были либо потрясающе нелюбопытны, либо попросту отсутствовали. Единственное, что услышал Антон - да и то не сразу - это как хлопнула дверь на шестом этаже. Хлопнула намного тише, чем выстрел до того, но Антону и этот звук показался пушечным залпом. Судя по полнейшей тишине, больше он никому таковым не показался.

Антон торопливо спустился на пятый этаж. Он был оформлен чуть попроще, но тоже со вкусом. Картины на стенах перемежались более узкими портретами. На портретах в полный рост изображались иерархи храма. Некоторых Антон сходу узнал. В начале коридора стояла мраморная статуя. Судя по развивающейся мантии, это был жрец, выступавший на открытом воздухе. В руках жрец держал длинный, почти до самого пола, и широкий свиток. При определенном везении за ним можно было бы укрыться.

Сквозь перила промелькнула желтая ряса. Кто-то решил пойти пешком. Антон метнулся за статую. Шагов он не слышал, но услышал, как мимо прошелестела ткань. Антон осторожно выглянул. Вниз по ступенькам поспешно сбегал ведущий Павел. Когда он скрылся из виду, Антон облегченно выдохнул и беззвучной молнией рванул на шестой этаж.

В коридоре по-прежнему было пусто. Антон поспешил вперед, окидывая взглядом каждую дверь и прислушиваясь к малейшему шороху. Шорохов было куда меньше, чем дверей. Номер двери обозначали позолоченные цифры. У некоторых были еще и дополнительные таблички: "библиотека", "читальный зал", "комната отдыха". Антон быстро нашел 625-ю. Это была та самая дверь, в которую заходил ведущий Павел.

- Не нравится мне это, - прошептал Антон.

Вначале он думал постучать, но потом испугался, что стук услышит тот, кому его лучше бы не слышать. Антон собрался, как перед кабинетом начальства, и взялся за ручку. Дверь оказалась не заперта. Антон открыл ее и застыл на пороге.

В центре комнаты стояло массивное кресло с высокой спинкой. В кресле сидел, привалившись к левому подлокотнику, седой жрец. Он повесил голову и от порога Антон видел лишь его седую макушку, и тем не менее сразу подумал, что этот жрец - тот самый. На его груди поверх желтой мантии расплывалось кроваво-красное пятно.

Несколько секунд Антон разрывался между необходимостью зайти и желанием дать деру. Необходимость победила. Антон зашел и прикрыл за собой дверь.

Комната, куда он попал, была просторная и светлая. Свет падал из окна во всю стену. Окно выходило на реку. Точнее, на городскую стену, за которой протекала река. Из окна был виден лишь дальний берег и "разборка". Над "разборкой" завис дирижабль. С него вниз спускали двуногий шагоход. Похоже, действительно "Скороход". На носу баржи суетились люди, готовясь принимать груз. Свой шагоход Антон не разглядел, но зеленая сеть по-прежнему закрывала пространство между кормой баржи и водяным колесом.

В стене справа Антон заметил еще две двери, но первым делом он подошел к жрецу. Тот был мертв.

Тут уж вне всяких сомнений. Пуля пробила ему грудь там, где сердце. У ног жреца на полу валялся пистолет. У него был всего один ствол и рукоятка из черного дерева, покрытого лаком. Антон не стал его трогать. Руки жреца были привязаны ремнями к подлокотникам. По всей видимости, до того, как получить пулю, он был пленником.

При мысли о пленнике Антон сразу вспомнил про Инию. Он подошел к дверям и прислушался. Из-за них не доносилось ни звука. Антон открыл первую.

За ней располагалась спальня размером со всю его квартиру. К изголовью кровати, точно змей, тянулась переговорная труба. Учитывая, что на выстрел так никто и не прибежал, вряд ли бы Антон через нее нашел бы себе собеседника, однако он счел за лучшее двигаться очень тихо и осторожно. Инии в комнате не было. Антон даже под кровать заглянул.

Тихонько и плотно прикрыв за собой дверь, он направился ко второй. За той пряталась ванная комната - небольшая и удобная. Антон мимоходом глянул на себя в зеркало. Выглядел он осунувшимся и усталым.

Антон вздохнул и снова вернулся к жрецу. У того на шее висела тонкая золотая цепочка с двумя подковками. Антон, стараясь не касаться мертвеца, повернул подковки к свету. На одной было выгравировано "Марк". На другой - "святитель". Антон, наконец, нашел адресата. Он вынул из поясной сумки письмо и конверт.

- Ваша почта, ведущий, - негромко сказал Антон. - Извините, что в таком виде.

Мертвец не ответил. Антон прошел к письменному столу. Над ним горел светильник. На столе лежала раскрытая книга и бумаги. На подставке из красного дерева разместился прибор для письма: чернильница, перо в узорной подставке и пресс-бювар из слоновой кости с войлочной промокашкой.

Книга оказалась Откровением, открытым на десятой главе. Не желая черкать рядом со священными текстами, ведущий Марк делал пометки на бумагах. Пометки он делал карандашом. Так всё-таки быстрее. Сам карандаш валялся на полу под столом.

На верхнем листе была аккуратно переписана десятая заповедь: "Всегда и всюду несите свет веры!", а вот текст ниже уже не фигурировал в Откровении: "некоторые наивно полагают эту заповедь устаревшей. Свет веры был разнесен по всей Земле еще крестоносцами Мамоны, и это верно" - словно верно было подчеркнуто - "однако всякий источник света может угаснуть, если его не подпитывать. А когда гаснет свет, его место занимает тьма. А тьма веры - это ересь". Слово "ересь" было подчеркнуто дважды.

- Ересь, - тихо повторил Антон. - Теперь-то уж ясно, что ересь.

Она проникла даже в Храм. Раньше Антон сказал бы, что это всё-таки из разряда "немыслимое", однако за последнее время он успел убедиться, что совершенен, увы, один только Мамона. А некоторые вообще так несовершенны, что дальше просто некуда.

- А погодите-ка, - прошептал Антон.

В стихах иерарха тьма - правда, как тьма зимней ночи - фигурировала достаточно часто. Какое-то время Антон пытался сопоставить стихи и написанное ведущим Марком, но если в письме и было какое-то секретное послание, то у Антона не хватило ума разгадать его. Он внимательно просмотрел остальные записи жреца, однако там было примерно то же самое. Ведущий Марк записывал мысль, аккуратно перечеркивал и следом записывал слегка измененный вариант.

Сравнение стихов с классическим текстом десятой главы тоже ничего не дало. Антон попытался попереставлять слова. В одном романе ему попадалось упоминание книжного шифра, однако там надо было знать точную страницу, где находился ключ. Просто угадать его не получилось. Раздраженно выдохнув, Антон бросил письмо обратно на стол.

Приемник пневмопочты резко зашипел. Антон вздрогнул. Из правой трубы вылетел шар и глухо стукнул по обитому войлоком лотку. Подпрыгнув там, он снова упал - на этот раз абсолютно беззвучно - и замер.

- Да чтоб тебя… - прошептал Антон, и подошел к приемнику.

Красной пометки "конфиденциально" на шаре не было. Стало быть, какая-то общая рассылка. Антон секунду колебался, однако после прочтения письма, наверное, это было бы меньшим грехом. К тому же, ведущему Марку мог отправить сообщение тот, кто не знал о его смерти. Возможно даже, его друг, к которому Антон мог бы обратиться за помощью.

- Извините, ведущий, - прошептал Антон. - Вам теперь всё равно, а мне нужно понять, что за ересь тут происходит.

Еще он подумал, что ничем хорошим влезание без спросу в храмовую почту точно не кончится, но успокоил себя тем, что ничего хорошего он уже не ждал, и открыл шар.

Письмо в шаре действительно было маркировано как общее. В нем значилось, что ведущий Марк был убит курьером. Убийца объявлен в розыск. Временно обязанности ведущего Марка будет исполнять ведущий Павел, к которому теперь и следует обращаться по всем вопросам.

Антон и сам удивился, как спокойно он это воспринял. Ни паники, ни тем более шока, как при известии о разорении Каверны. Скорее всего, подсознательно он именно этого и ждал с той самой минуты, как увидел труп. Машинально собрав пустой шар обратно, Антон вложил его в левую трубу приемника. Шар втянуло внутрь. Антон бросил бумажку с извещением в лоток и забарабанил пальцами по его краю.

- И что теперь? - спросил он сам себя.

Первой мыслью было пойти и строго обратиться к тому самому ведущему Павлу. И как-то при этом не получить в качестве ответа пулю из пистолета. Эта мысль Антону не понравилась и он продолжил барабанить пальцами, подгоняя следующую. Мысль уже была готова предстать с докладом, когда за окном закончили выгрузку дирижабля.

Здоровенная махина, лениво вращая винтами, переплыла на новое место. Канаты продолжали свисать до самого низа. Зеленую сеть свернули. Человек с рубки помахал белым фонарем. С дирижабля ответили миганием синего. Канаты натянулись и "Жаворонок" начал медленно подниматься.

- Погодите-ка! - воскликнул Антон. - Куда это вы его? Я же заплатил. Вперед заплатил за целый день!

Его никто не услышал. На тот момент для него это было и к лучшему. "Жаворонок" уверенно поплыл вверх. Передняя левая стопа провисла. "Жаворонок" покачивался из стороны в сторону. Когда он коснулся крышей брюха дирижабля, по канатам бесстрашно съехали члены экипажа и заползали по корпусу, закрепляя шагоход. Не дожидаясь, пока они закончат, дирижабль начал набирать высоту, одновременно разворачиваясь вдоль реки.

- Ну всё! - сказал Антон. - С меня хватит!

Он вернулся к мертвому жрецу и поднял с пола пистолет.

Глава 11

Пистолет был не заряжен. Впрочем, убивать кого-то Антон все равно не планировал. По крайней мере, пока у него оставался хотя бы один законный путь.

Законный путь вел в храмовый архив. Там должны были храниться копии документов по шахте "Каверна" и, возможно, ответы хотя бы на часть вопросов. Что до остальной части… Антон положил пистолет в поясную сумку. На случай, если законных путей не останется совсем. Потому что борьба с ересью - она всегда правильна. Даже когда незаконна, ибо вера превыше всего. Хотя бы в этом вопросе реформаторы и ортодоксы были единодушны.

- Я их всех выведу на чистую воду, ведущий, - сказал Антон.

Мертвый жрец не ответил. Антон подошел в входной двери. За ней по-прежнему стояла полная тишина. Антон осторожно приоткрыл ее и выглянул в щель. Путь был свободен. Антон выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь. Указатель у лестницы сообщал, что архив располагался на первом этаже. Низковато даже для провинциального городка-сателлита.

Вслушиваясь в тишину, Антон быстро сбежал вниз по лестнице. На третьем этаже он был особенно осторожен, но и там было тихо.

Первый этаж больше походил на подвал, как их рисуют в романах. Мрачные своды, облицованные красным кирпичом, и редкие светильники, создающие оазисы белого света в этом мраке. Указателями служили металлические таблички с выгравированными надписями. Где-то капала вода. Антон ее не видел, но слышал, как во тьме капли разбивались о камень. Пол под ногами, впрочем, был сухой.

Следуя по указателям, Антон вышел к толстой стальной решетке. Над ней висел светильник. В его тусклом свете едва читалась надпись: "главный архив". За решеткой лежал пустой зал. Он был освещен куда лучше коридора, но низкие кирпичные своды все равно оставляли мрачноватое впечатление.

- Эй! - позвал Антон. - Есть тут кто живой?

- Разве это жизнь, - отозвался голос.

Он и вправду был какой-то бесцветный и безжизненный. Слева раздалось тихое шипение. Решетка плавно отъехала в сторону. Антон прошел вперед. Решетка проехала обратно и с тихим лязгом встала на место. Шипение смолкло.

Слева от входа, в полукруглой нише, разместилась невысокая конторка. За ней в мягком кресле устроился лысый человечек неопределенного возраста и неопределенного цвета кожи. То ли очень бледный краснокожий вроде Ланса, то ли очень загорелый белый. Единственное, что было определенным - это окладистый животик. Его не могла спрятать даже просторная ряса. Ряса была без полосок служителя, но и цепочки с подковками человечек тоже не носил.

- Э… Здравствуйте, - сказал Антон, пытаясь сообразить, как ему обращаться к храмовнику такого ранга.

Вроде и жрец, а вроде еще нет.

- Можете называть меня архивариус, - сказал человечек. - Я вас слушаю, уважаемый.

- А, да, - Антон кивнул. - Мне нужно кое-что узнать в архиве, архивариус.

- Это понятно, - отозвался архивариус. - Просто так сюда никто не приходит. Что именно вы ищете?

- Минутку.

Антон торопливо залез в поясную сумку и достал акции Каверны.

- Вот, - сказал он, выкладывая их на стойку. - Это акции одного горного предприятия. Оно разорилось. Мне нужно знать - почему.

Архивариус взял верхнюю бумагу и поднес к глазам, близоруко прищурившись.

- Каверна, - прочитал он. - Что-то зачастили ко мне с ней.

- Так запутанная история, архивариус.

- Да что там запутанного-то? - архивариус покачал головой. - Копали где не надо, вот и весь сказ. Сколько у вас акций?

- Тринадцать, архивариус.

- Полный комплект, значит.

Архивариус пересчитал акции, внимательно проверив каждую, и кивнул. Позади него на стене висела тростниковая ширма с ярко-синей птицей. Архивариус коснулся ее и ширма тотчас сложилась. За ней пряталось окошко в соседнее помещение. Там вплотную к стене стоял стол. Архивариус взял с него кожаную папку. На папке белела бумажная наклейка. Там значилось полное название Каверны и код из тринадцати символов.

- Даже не убираю, - сказал архивариус. - Чтоб туда-сюда не бегать. Итак, значит, Каверна.

Он открыл папку, достал первый лист и передал его Антону. Лист был озаглавлен как общие данные. Дата основания, владелец, список сотрудников, храмовый запрет на дальнейшую разработку от того же 31 января и немедленное банкротство. Причиной значилось невозможность оплачивать кредиты, как Ланс и говорил.

- Список оборудования, - продолжал архивариус, доставая следующий лист. - Тут до вас один северянин спрашивал. Чего-то искал, но не нашел.

Антон подумал, что он тогда уж точно ничего не найдет. Взгляд скользнул по списку машин. Половину из них Антон не знал даже по названиям.

- А из-за чего наложили запрет, архивариус? - спросил он.

- А вот.

Архивариус выложил перед ним постановление о запрете. Там основанием значилось "открытие еретических элементов прошлого". К постановлению прилагалась карта подземелий. Шахтеры рыли вглубь и в стороны, отчего схема походила на разветвленный корень. Один из ходов упирался в здоровенный проход. Проход был заштрихован красным.

- Вот его и откопали, - сказал архивариус, постучав пальцем по проходу.

- И что в нем?

- Согласно отчетам, ничего, - сообщил архивариус. - Но сам тоннель прорыли еретики. Слышали, небось, что тут их город когда-то стоял.

Антон кивнул.

- Вот они и нарыли ходов, как крысы, - архивариус недовольно фыркнул, словно бы еретики под его архив копали. - Небось, какую-то пакость затевали. Их еще крестоносцы на всякий случай засыпали, а эти ишь обратно разрыли. Вот их и прищучили.

- Он заражен? - спросил Антон.

Архивариус пожал плечами.

- Чего не знаю, того не знаю, - сказал он. - Но ничего хорошего от еретиков ждать не приходится. Мало нам заразы!

- Так все еретики давно вымерли, архивариус.

Антон постарался, чтобы это прозвучало с должной ноткой беспечности. Мол, вот такой я простой горожанин, не имеющий ни малейшего представления о том, что прямо тут в храме творится.

- Вымерли, - повторил архивариус, и это прозвучало с такой ощутимой ноткой сомнения, словно он прекрасно представлял, что тут в храме творилось. - Может, оно и так, да только инквизиция до сих пор без дела не сидит. Вот мой вам совет: забросьте вы эти акции куда подальше и спишите потери. Наверняка ведь не последние деньги вложили.

- Вообще-то, последние, архивариус, - сказал Антон. - Поэтому буду вам благодарен, если вы мне объясните, как эти дохлые еретики оставили меня без прибыли.

- Если последние, то чем же вы меня отблагодарите? - ворчливо отозвался архивариус. - Ладно, слушайте. Вы-то небось на золотишко рассчитывали? Так вот, нет там никакого золота. Давно уже все выгребли. Есть старые отчеты. Сам читал. Ничего нету. Выгребли все до последней крупинки и засыпали все ходы, чтоб никто не лазал.

- Вот по этому ходу? - спросил Антон.

- И по нему тоже, - ответил архивариус, и понизив голос, добавил: - Ох, да там целый город под землей. Часть ходов забиты камнями, но не везде.

Антон еще раз бросил взгляд на схему. Она не была привязана к объектам на поверхности, но на ней были обозначены размеры и стороны света. Ход шел прямо, затем изгибался в двух местах и продолжал путь в том же направлении. Никакие ответвления на нем обозначены не были.

- И вот когда они там копнули, - уже прежним голосом продолжал архивариус. - Их тот же час инквизиция и прикрыла. Спрашиваете: случайность? Отвечаю: нет.

- Значит, этот ход куда-то ведет, - сказал Антон.

Он мысленно наложил схему на карту, взяв за точку отсчета шахту Каверны. Ход шел вдоль реки, потом проходил под ней, и двигался под другим берегом. Где-то там стоял монастырь храмовников. Тот самый, где должен был пройти диспут между ведущими Петром и Мартином.

- Это уж наверняка, - ответил архивариус. - И так же наверняка не стоит вам туда ходить. Финансовые отчеты смотреть будете?

Антон помотал головой.

- Все, что я хотел узнать, я узнал. Хотя, по правде говоря, я рассчитывал на большее.

- Ища большее, вы можете найти инквизицию, - заметил архивариус.

Он начал складывать бумаги обратно в папку.

- Кстати, последний вопрос, - сказал Антон. - А где я могу найти инквизицию?

Архивариус громко хмыкнул и покачал головой.

- Будет надо, они вас сами найдут, - ответил он. - Это уж вы мне поверьте.

Антон бы ему поверил, если бы откуда-нибудь прямо сейчас вышел инквизитор. Никто не вышел.

- Спасибо, архивариус, - сказал Антон. - Сколько я вам должен?

- Мою работу оплачивает храм, - ответил архивариус. - А добрые советы - за счет заведения. Ими так редко пользуются, что мне просто неудобно брать деньги.

Антон еще раз поблагодарил его и покинул архив. В коридоре все так же капала вода. Лестница на первый этаж была без ковра и шаги на ней Антон услышал заранее. Он тотчас метнулся в самый темный угол и замер там.

Меньше чем через минуту в пятне света появился ведущий Павел. На этот раз без пистолета в руках. Он быстрым шагом прошел к решетке и громко объявил:

- В архив!

Решетка открылась, пропуская его. Антон прислушался.

- Кто-нибудь недавно обращался за документами Каверны? - спросил ведущий Павел.

- Архив открыт для всех, - ответил невозмутимый голос архивариуса.

- Я не спрашивал, открыт архив или нет, - резко бросил ведущий Павел. - Я спрашивал, кто обращался за документами Каверны.

Послышался шелест бумаг.

- Вот вам учетная книга, - ответствовал архивариус. - Как видите, записей нет.

- Конечно нет! Я сам отменил учет обращений по вопросам отдаленных шахт.

- Так и что вы теперь хотите?

Ведущий Павел аж зарычал от злости.

- Я хочу, чтобы с этого момента при любом обращении по Каверне вы немедленно извещали меня, - сказал он. - И никому ничего по ней не сообщать без моего разрешения.

- Для этого мне нужен храмовый запрет, - ответствовал архивариус.

- А что, по вашему, сейчас было?!

- Устное пожелание одного из служителей храма.

- Если вы игнорируете храмовую рассылку, то сообщаю вам, что я замещаю покойного ведущего Марка, который имеет право подписи таких запретов.

- Так напишите и подпишите. Вот карандаш и бумага.

Некоторое время стояла полная тишина, нарушаемая лишь звуком падающих капель. Затем послышалось тихое шуршание.

- Вот, - произнес голос ведущего Павла. - Официальный запрет на все операции с этими документами. Довольны?

- Нет. Но порядок есть порядок. Я подошью запрет к делу.

- И сообщите мне, если кто-то обратится. Немедленно.

- Немедленно, - ответил голос архивариуса.

Лязгнула решетка. Ведущий Павел быстро прошагал по коридору. Антон крадучись двинулся следом, на ходу доставая из поясной сумки пистолет. Он нагнал жреца у лестничной площадки. Кроме них, на лестнице никого не было. Антон, в последний момент вспомнив совет Ланса, взвел курок. Тот сухо щелкнул. Жрец обернулся на звук. Антон наставил на него пистолет. В глазах жреца промелькнул страх, но голос его прозвучал с привычной строгостью:

- Что вы себе позволяете, ведомый?

- Вы еретик, Павел, - заявил Антон, сознательно опустив обращение "ведущий". - Я застрелю вас и с чистым сердцем пойду на каторгу.

На этот раз ему действительно удалось напугать жреца.

- С чего вы это взяли? - с угасающей прямо на глазах строгостью произнес он. - Я не еретик. Нет-нет, совсем наоборот.

- Мне все известно.

Заготовленная фраза сама отскочила от зубов с должной холодностью.

- Тогда вам должно быть известно, что всё, что я сделал - я сделал во имя храма, - произнес жрец, опасливо косясь на пистолет.

- Включая убийство ведущего Марка?

- Это было необходимо, ведомый Антон, - со всей возможной мягкостью, словно бы объясняя сложный урок непутевому ученику, произнес жрец. - Ведущий Марк не просто поддерживал реформацию. Он был ее рупором в нашем городе и сам пошел бы на все, чтобы распространить ее здесь.

- Храм не осудил реформацию, - напомнил Антон.

- Осудит, - уверенно ответил жрец.

Он собрался было махнуть рукой, решительно отметая возможные возражения, но, взглянув на наставленный на него пистолет, предпочел ограничиться едва заметным кивком. Мол, всё так и будет.

- Вы ведь сами горожанин, ведомый Антон, - продолжал жрец. - Вы должны понимать, что все это вольнодумство идет с полей, а они там просто не способны понять всей сути учения Мамоны. Эти реформаторы говорят, что раздвигают рамки учения, но на самом деле они искажают его, - слово "реформаторы" он так произнес, будто сплюнул. - Это они - подлинные еретики. Они тащат эту ересь в города, сбивая с пути истинного наших сограждан. А я, и такие как я, лишь пытаемся их остановить.

В последней фразе прозвучал легкий, но вполне заметный упрек. Мол, для вас же стараюсь, а вы говорите - еретик.

- Вы - инквизитор? - спросил Антон.

- Нет, - ответил жрец. - Я мог бы солгать вам, но я говорю честно. Нет, я простой ортодокс, но я не могу смотреть равнодушно, как зараза реформации проникает в наши города, пока иерархи погрязли в пустых диспутах.

- И вы попросту отстреливаете зараженных.

- Ведущий Марк это заслужил. Можете мне поверить.

- Может, и мог бы, но мне очень мешает то обстоятельство, что вы повесили его убийство на меня.

Антон постарался, чтобы это прозвучало без насмешки. Ему были нужны ответы, а не обида жреца. Жрец, казалось, искренне удивился.

- С чего вы взяли, что на вас? - спросил он.

- Я прочел рассылку, - сказал Антон. - Там сказано, что его убил курьер, а курьер - это я.

- Ах, вот вы о чем, - жрец покачал головой. - Неужели, ведомый, вы до сих пор так и не поняли, что вы были всего лишь приманкой? Приманкой, на которую ловили тех, кто верен заветам Мамоны.

Такая мысль не приходила Антону в голову, хотя она многое объясняла. Начиная с письма, в котором не было ничего важного, и заканчивая бомбой, которая, получается, предназначалась тем, кто сумел бы перехватить курьера-приманку. Что ж, он доставил и бомбу, и письмо по назначению. Заказ исполнен. Единственная хорошая новость за весь день.

- Они просто использовали вас, ведомый Антон, - с сочувствием в голосе произнес жрец. - Чтобы за вашей спиной провести настоящего курьера. А потом бросили, даже не потрудившись объясниться.

- А настоящий курьер - это Ланс? - спросил Антон.

- Именно он, - тотчас подтвердил жрец. - Именно он. Это он привез ведущему Марку приказы противодействовать нам, это он убедил его немедленно действовать и потому это он на самом деле виновен в смерти ведущего Марка. Он, а не вы! К вам у храма нет никаких претензий.

Антон подумал, что да, ведущий Аркадий просто приказал их с Инией убить. Не выдвигая к ним никаких претензий.

- Значит, говорите, никаких претензий? - спросил Антон.

- Абсолютно никаких, - поспешно заверил его жрец.

- Тогда я хотел бы получить назад своего механика.

- Механика? - переспросил жрец. - Вы про того громилу, который приходил с вами в прошлый раз? Клянусь вам, знать ничего про него не знаю.

- Нет, - сказал Антон. - У меня зеленокожий механик. Это девица. Ее зовут Иния.

Жрец покачал головой и с легкой укоризной заметил:

- Я был о вас лучшего мнения, ведомый Антон.

- Нет, она не скво, - поспешил объясниться Антон. - Она действительно механик.

- Суть не в этом, ведомый Антон. Суть в том, что место зеленокожего - в полях, за стенами, но никак не в городе. Так определено самой их сутью. Крестьяне живут и работают в полях. Им не место среди нас.

- Суть в том, что она - мой работник, - холодно произнес Антон.

Жрец помрачнел.

- Тогда ищите ее у реформаторов, - сказал он. - Мне ваша девка не нужна и даром.

- А где искать реформаторов?

- В могилах, - резко ответил жрец, но затем его голос смягчился. - Но зачем вам это, ведомый Антон? Все ваши беды только из-за них. Они втравили вас в эту авантюру и подставили вас, и сделают это снова, если вы дадите им такую возможность. Послушайте моего совета. Отдайте мне пистолет, садитесь на шагоход и ступайте домой. Храм забудет о вашем участии в этом деле. Забудьте и вы. Забудьте, как неудачное вложение. И поверьте, - теперь голос жреца звучал тихо и вкрадчиво. - Те, кто стоит за правое дело, не забудут, как благоразумно вы поступили.

Звучало действительно благоразумно, хотя такое вложение не так-то просто было бы забыть. Жрец это понял и поспешил добавить:

- Уверен, ваши потери со временем компенсируются. А то, что вы не потеряли, так и останется вашим. Включая вашу жизнь, ведомый Антон.

Последняя фраза прозвучала особенно вкрадчиво, но с заметной ноткой угрозы. Мол, правильный выбор тут всего один.

- Интересное предложение, - сказал Антон. - Но вначале мне нужно вернуть моего механика.

- Смотрите, как бы вам в ваших поисках не найти больше, чем сможете переварить.

- Ваши люди уже пытались меня убить, - сказал Антон. - Я начинаю к этому привыкать.

В голове мелькнула мысль, что надо бы все-таки пристрелить этого Павла, однако Антон не был до конца уверен, что тот - не жрец. А главное, не было патронов. Антон положил пистолет на перила. Взгляд жреца тотчас метнулся к оружию. В конце коридора была дверь с надписью "выход". Антон направился туда. Жрец схватил пистолет. Тихо щелкнул курок. Антон вздохнул.

- Вы все равно не выйдете из города! - крикнул Павел ему вслед.

- Посмотрим, - сказал Антон.

И ушел.

Выход вел на храмовую парковку. Его "Жаворонка" здесь не было. Антон быстро взбежал по лестнице на балкон. За ним никто не гнался, однако Антон понимал, что это - пока. В романах главный злодей тоже редко гонялся за героем самолично. Обычно он подсылал к нему наемных убийц, и как минимум один убийца у Павла под рукой был.

К удивлению Антона, мысль об убийцах огорчала его куда меньше, чем досада на самого себя. Если бы он не был так резок со жрецом, то, возможно, смог бы выудить из того гораздо больше. С другой стороны, один раз Антон уже спросил у него, где искать ведущего Марка. Тогда Павел мало того что наладил его по неверному адресу, так там Антона еще и убить пытались.

- Нет уж, - проворчал он себе под нос. - Сам справлюсь.

С парковки Антон перешел по подвесной галерее в соседний квартал и уже там на лифте поднялся на верхние этажи. В коридорах было тепло и уютно. Антон завернул в первый попавшийся на пути магазин с одеждой и подобрал себе светло-коричневый плащ и перчатки того же цвета. Стоя перед зеркалом, он никак не мог решить: подходит ли ему такой песчаный оттенок и был ли Павел настоящим жрецом? Пусть и с очень радикальными взглядами.

В принципе, так оно и было издревле устроено. Белые люди выполняли административные функции, красные - работали и воевали, зеленые работали на земле, а серые - там, где не работал никто другой. Каждый был на своем месте и занимался своим делом. Реформация грозила разрушить этот вековой порядок и еще неизвестно, что придет ему на смену.

Впрочем, можно было не сомневаться, что это новое точно будет хуже прежнего. По крайней мере, поначалу, пока не притрется. Тут Антону достаточно было вспомнить, с какой болью в его бывшем отделе принималась новая форма отчетности. А ведь это всего лишь пара бумажек. Что уж говорить о мировом порядке? И всё же, и всё же…

Для жреца у Павла были слишком уж радикальные взгляды. В конце концов, одиннадцатая заповедь звучала вполне однозначно: "все равны пред ликом моим", что в Откровении толковалось как: "предо мной нет ни белого и ни красного, ни зеленого и ни серого, а только лишь души, алчущие истинного богатства", которое, разумеется, уравнивает все неравенства. Разумеется, реформаторы и тут могли придумать какую-нибудь расширенную трактовку, с них станется, но то реформаторы…

- Вам очень идет, - сказала молоденькая продавщица, сбив Антона с мысли.

- Что? - переспросил он. - Ах, да. Спасибо. Я возьму это.

Бросив последний взгляд в зеркало, Антон пожал плечами, так и оставшись при своих сомнениях. Почему-то продавщицы, особенно молоденькие, всегда считали, что ему идет то, в чем он сомневается. Возможно, ему шли сами сомнения.

Антон расплатился на кассе, разменяв золотую монету. Пока продавщица сосредоточенно отсчитывала ему сдачу, он то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Это было очень некстати и, едва спрятав монеты в сумку, Антон поспешил уйти.

Красные огни по-прежнему горели над городскими стенами. Антону вспомнились слова жреца о том, что он не выйдет из города. Была ли это угроза скорой расправы или Павел нечаянно проговорился и основные события должны были за стенами? Немного подумав, Антон решил что второе. Впрочем, на тот момент его в первую очередь волновала судьба Инии. Которую тоже следовало искать за стенами. Антон вздохнул и спустился к платформе канатной линии.

Синяя, видавшая виды кабинка без приключений доставила его на самую окраину. Там примыкал к стене единственный квартал в городе из серого камня, с высокими башнями и узкими бойницами вместо окон. Антон назвал бы его крепостью. Указатель называл его казармами.

Внутрь вели ворота. Толстенные створки были распахнуты, но над входом угрожающе нависала металлическая решетка. Нижняя часть прутьев напоминала копья и запросто пригвоздила бы к полу незваного гостя. Антон замедлил шаг. Справа от ворот здоровенный, в пол стены, вербовочный плакат зазывал начать здесь новую жизнь, полную подвигов, приключений и достойной оплаты. Плакат выглядел свежим.

В воротах стоял на страже краснокожий солдат в военной форме с трехстволкой. Когда Антон подошел, тот наставил на него ружье и строго сказал:

- Стой! Кто идет?

Антон остановился, окинул себя не вполне уверенным взглядом и сказал:

- Это я иду.

Охранник хмыкнул и пояснил, что надо было отвечать, как зовут и по какому делу. Трехстволку он при том чуть опустил. Антон назвался и сказал, что у него дело к старшему офицеру.

- Сегодня не приемный день, - сказал охранник.

Антон указал на плакат.

- А как же новая жизнь? - спросил он. - Тут про приемные дни ничего не сказано.

Охранник снова хмыкнул - на этот раз с интонацией "вот болван!" - но, окончательно опустив оружие, вынул из-под мундира свисток и дунул в него. Прозвучала короткая трель. Едва она затихла, к воротам выбежал еще один солдат.

- У нас новый рекрут, - сказал ему охранник.

Солдат окинул потенциального новобранца внимательным взглядом и в этом взгляде отразилось всё те сомнения, что терзали самого Антона при найме Инии. Антону даже немного обидно стало. Всё-таки он регулярно занимался спортом и был, что называется, в форме.

- Хорошо, идем со мной, - сказал солдат.

Охранник отступил в сторону, позволяя Антону пройти. Солдат молча и быстро шагал впереди. Коридоры внутри казарм оказались такие же серые, каменные и мрачные. Если здесь и начиналась новая яркая жизнь, то вступление в нее запросто могло угодить под закон о недобросовестной рекламе.

- А что? - спросил Антон, изображая заинтересованность. - Тут действительно хорошо платят?

- Платят хорошо, - подтвердил солдат. - Но берут не всех, и сержант сегодня не в духе.

- Я тоже, - ответил Антон. - Мы найдем общий язык.

Раздался короткий смешок. Солдат тотчас вытянулся по струнке. Рядом с ними невесть откуда появился здоровяк в мундире. Габаритами и краснотой кожи он бы не уступил капитану Кади.

- Новый рекрут, сержант, - доложил солдат.

- И я хотел бы увидеть старшего офицера, сержант, - добавил Антон.

- Вот как? - произнес сержант.

Он смерил Антона оценивающим взглядом. Результаты оценки во взгляде не отразились.

- Что ж, я могу это устроить, - сказал сержант, и добавил, обращаясь к солдату: - Свободен.

Того как ветром сдуло и сержант предложил Антону проследовать с ним. Они спустились на этаж ниже. Коридоры там были такие же серые. Впереди раздались резкие щелчки. По мере приближения они усиливались и вскоре Антон распознал в них выстрелы. Судя по их частоте, там шел настоящий бой.

Сержант, однако, невозмутимо шагал вперед. Антон молча шел рядом. Для засады это было как-то слишком шумно, а если это какая-то проверка, то, бухгалтерский опыт Антона гласил - если не знаешь, чего от тебя ждут, не делай ничего. Точно не ошибешься. Коридор заканчивался массивной деревянной дверью. Сержант толкнул створку рукой и сказал:

- Добро пожаловать на наше стрельбище.

Они вошли в огромный вытянутый зал. Стены были каменные, без единого окна, и свет падал сверху - через застекленную решетку, заменявшую залу потолок. Вдоль дальней стены были развешаны мишени. В сотне шагов от них проходил деревянный барьер. У барьера стояли четверо стрелков в гражданской одежде. Они палили по мишеням из трехстволок. За ними хмуро наблюдал капрал в потертом мундире.

У ближней стены расположились несколько солдат и два десятка, по всей видимости, претендентов. Среди них было и двое белых, и краснокожие, и столь темно-зеленые крестьяне, что казались черными, и даже пречистый парень с серой кожей в черном плаще явно с чужого плеча. И только ни одного офицера Антон среди них так и не заметил.

- Обождем, пока закончат, - сказал сержант.

Антон молча кивнул. Удачные выстрелы стрелков удостаивались хлопков и одобрительных выкриков. Удачных выстрелов было мало. Закончив, стрелки сложили трехстволки на столе у барьера. Один положил ружье стволами к людям у стены. Капрал тотчас набросился на него с руганью и выгнал вон, после чего самолично перевернул трехстволку.

- Идемте, - сказал сержант Антону.

Они подошли к капралу.

- Ну как? - спросил у него сержант.

Капрал изобразил лицом крайнюю степень омерзения.

- Ясно, - сказал сержант. - Проверь-ка вот этого орла.

Он указал на Антона.

- Орел бы все-таки хотел увидеть офицера, - сказал тот.

Сержант взял со стола трехстволку и протянул ее Антону.

- Набьете хотя бы две дюжины очков - лично представлю вас капитану, - пообещал он.

Судя по взгляду капрала, новый рекрут мог сразу развернуться и ступать на выход.

- Договорились, - сказал Антон.

Сержант с едва заметной усмешкой кивнул и сделал приглашающий жест к столу. По столешнице были рассыпаны патроны и пустые гильзы. Антон взял трехстволку и первым делом быстро осмотрел ее.

Большой поклонник приключенческого жанра просто обязан был уметь держать оружие в руках. Не для того, конечно, чтобы самому убить кого-нибудь, но чтобы авторитетно рассуждать о том, мог ли, к примеру, герой, паля из двух трехстволок разом, настрелять дюжину бандитов. Антон, бывало, целые вечера проводил в тире. Пострелял из всех стандартных ружей и даже освоил кое-какие экзотические модели. К нему, бывало, даже городские писатели обращались за консультацией.

Эта трехстволка была стандартного армейского образца, со стволами, расположенными перевернутой пирамидкой. Оружие было чистое и ухоженное. Антон подошел к столу и зарядил оружие, внимательно осматривая каждый патрон. Капрал громко фыркнул. Кто-то крикнул, чтобы он не тянул время. Антон спокойно прошел к барьеру.

- Четвертый номер, - сказал капрал.

Антон встал там, где к барьеру была прикручена медной проволокой бирка с цифрой 4. Напротив располагалась никем пока не пораженная мишень. Тоже стандартная: шестиугольная, со светло-серым центром, обозначенным числом 13. От центра расходились концентрические сектора, пронумерованные от 12 до 1. Эти сектора были черные, а цифры и разделявшие их линии - ярко-зеленые. Остальная часть мишени была белой и на сленге стрелков называлась молоком.

- Пали уже! - крикнул кто-то.

Антон уверенно вскинул ружье к плечу и тщательно прицелился. Попасть в молоко считалось у стрелков большим позором. Такого неудачника называли молокососом и с таким вряд ли стал бы разговаривать настоящий офицер. Мысленно отрешившись от всего, Антон задержал дыхание и плавно спустил первый курок. Грохнул выстрел.

Пуля выбила "12", но задела самым краем линию между этим сектором и центром. На соревнованиях такой выстрел приносил стрелку тринадцать очков, но при равенстве итоговых баллов он уступал тому, кто поразил центр. Второй выстрел - чистые "13". Люди за спиной разразились восторженными криками.

Антон чуть поднял оружие. У двух верхних стволов были свои мушки, а для стрельбы из нижнего ствола приходилось обходиться одним из верхних прицелов, мысленно смещая цель. Попасть из нижнего ствола считалось более сложным делом, однако Антон наловчился целиться левым стволом в точку на мишени так, чтобы нижний был наставлен в самый центр. Выстрел - и еще одна "13", аккурат рядом с первой.

Восторженные крики переросли в овацию. Антон повернулся к сержанту, привычно опустив трехстволку стволом вниз, как того требовали правила поведения в тире.

- Неплохо, - спокойно сказал сержант. - Прицел у вас долгий, в бою бы вас уже убили, но глаз верный.

- И этот глаз хотел бы увидеть капитана, - ответил Антон.

Сержант усмехнулся и кивнул.

- Выгони всех, кто не набил дюжину, - сказал он капралу. - И запиши всех остальных, - и, повернувшись к Антону, добавил: - Хорошо, идемте наверх.

Из стрельбища наверх вел лифт. Вполне приличная кабинка, хотя и слишком, на взгляд Антона, открытая. Вместо стен у нее был барьер высотой в метр, да и тот в виде толстой деревянной решетки. Кабинка вознесла Антона с сержантом на пятый этаж. Там на площадке вместо лифтера стоял солдат. В конце коридора, куда Антон свернул вслед за сержантом - еще один. Этот солдат охранял вход в кабинет.

Кабинет изначально был просторным, однако теперь его заполонили стеллажи и бумаги. У широкого окна, тоже частично скрытого выступом шкафа, стоял стол. За ним в кресле развалился молодцеватый офицер в мундире с золотыми эполетами.

- Вот, капитан, - сказал сержант, кивком указав на Антона. - Новый рекрут. Отлично стреляет и рвется пообщаться лично с вами. То ли хочет меня подсидеть, то ли что-то затевает.

- Затевает, - сказал Антон.

Капитан указал ему на стул у стола. Антон сел. Сержант остался стоять у двери.

- Это будет незаконно? - спросил капитан.

- Нет, - Антон помотал головой.

- Жаль, - сказал офицер. - Незаконные авантюры стоят дороже. Ладно, я вас внимательно слушаю.

Пока Антон поднимался сюда, он успел придумать подходящую историю без привлечения в повествование таких персонажей, как еретики, обезумевшие жрецы или инквизиторы.

- Местные разбойники похитили моего механика, - сказал он. - Это девица, но она действительно механик. И мой работник. Я догадываюсь, где ее искать, но мне нужна помощь.

- Не бросать своих - это по нашему, - ответил капитан. - Но почему вы не обратились в стражу? Дело-то вроде по их части.

- Город закрыт, - сказал Антон. - И неизвестно когда откроется. Я слышал, правда, так, краем уха, что это как-то связано с безопасностью диспута в монастыре…

Капитан махнул рукой.

- Сейчас с этим всё увязано, - небрежно бросил он. - Даже драки паломников.

Антон мысленно ответил, что это уж точно. Вслух же он сказал:

- Тем более. Ворота закрываются на каждый чих, а мой механик - где-то за воротами. Мне нужно выйти наружу и я знаю, что военные могут игнорировать запрет. Мне также может понадобиться помощь. Разбойников трое, но у них могут быть еще сообщники.

- Разбойники деревенские? - спокойно уточнил сержант.

- Тех, что я видел - зеленокожие, - ответил Антон.

- Значит, вряд ли их больше одной деревни, - сказал капитан. - Ну что ж, если вы готовы нанять нас на это доброе дело, мы не будем против.

Антон полез в сумку, достал золотую монету и выложил ее на стол. Офицер благосклонно кивнул.

- Начало отличное, - сказал он. - Но не учитывает амортизацию военного имущества. Добавьте еще одну такую же и считайте, что ваш механик снова ваш.

Антон выложил еще одну монету рядом с первой. Офицер выдвинул ящик стола и смахнул туда обе.

- Отлично, - сказал он. - Сержант, возьмите десяток неболтливых ребят и восстановите справедливость.

Глава 12

Меньше чем через час Антон совершенно законно покинул закрытый город в составе внешнего патруля. Ему даже мундир подобрали: черный офицерский, но без погон. Так выглядели кадеты до получения офицерского звания.

Патруль выступил в путь на белом как снег "Скорпионе". От "Тарантула" этот шагоход отличался мощной пушкой в кормовой башне. Собственно, изначально это и был "Тарантул" четвертой модели, но установка орудия потянула за собой одно изменение, оно - другое, дальше - третье, и вскоре стало ясно, что проще на базе имевшегося корпуса собрать новую машину. Антон читал обо всех перипетиях этой трансформации в "Механических ведомостях" на протяжении почти полугода, пока, наконец, военные инженеры с помпой не анонсировали новый шагоход.

- Итак, бойцы, помните! - объявил сержант на весь шагоход. - Это спасательная операция. Без команды не стрелять.

Бойцы хором рявкнули, что приказ будет исполнен. "Скорпион" перешел через реку и направился к "разборке" Нильса.

На этот раз на барже гостей встречали не только лисы, но и люди. Впрочем, едва только "Скорпион" остановился и на палубу высадились солдаты с трехстволками в руках, лисы тотчас предпочли исчезнуть с их глаз долой. Люди не успели даже сдать назад, как их уже окружили.

Нильс выступил вперед.

- Добрый день, уважаемые, - сказал он. - Если вы ищете контрабанду, то вы точно пришли не по адресу.

Тут Нильс увидел Антона и побледнел до светло-зеленого.

- Но вас же убили! - воскликнул он.

- Как видишь, не до конца, - ответил Антон. - И, кстати, где мой шагоход?

- А-а… Э… - произнес Нильс, отводя глаза.

- Что "э"?! - рявкнул на него сержант. - Докладывай как положено.

Нильс стрельнул взглядом по сторонам. По бокам от него уже стояли два солдата с оружием наготове, а его люди жались к рубке.

- Ну, понимаете ли, уважаемый, - начал Нильс. - На шагоходик ваш положили глаз храмовники. С ними вообще не поспоришь, а вас вроде как бы и нет, так куда же мне возражать было? Но я знаю, куда его увезли! - он чуть понизил голос. - На шахты. Каверна называется. Это вон там, - он махнул рукой, указывая направление. - Не так и далеко. Если поторопитесь, наверняка застанете его там.

- Отлично, - сказал Антон.

Нильс воспрял духом.

- А где я застану своего механика? - спросил Антон. - Инию.

Нильс снова повесил нос.

- Кому ты продал девчонку? - строго спросил сержант.

- Я?! - Нильс даже потемнел от возмущения. - Да что бы я запрещенное…

- Тихо ты! - негромко одернул его солдат. - Раскипятился.

- Да я тут вообще не причем, - вдвое тише добавил Нильс.

- Ты сказал, что ее разыскивают люди из Беловодки, - напомнил Антон. - Я тогда не придал этому значения, а потом вспомнил, что она ведь из другой деревни. О Беловодке Иния упоминала только раз, когда рассказывала, как те выручили их с поставками ила. Так почему же ты ей говорил, что она должна была вернуться в Беловодку, а не к себе домой?

В строгом взгляде сержанта отчетливо читалось: или Нильс прямо сейчас сдает всех, или ответы из него попросту выбьют. Наемники - вообще люди простые, но кроме того и суровые по необходимости.

- Ну, понимаете ли, своим-то ее теперь искать без надобности, - сказал Нильс. - Вы вот изволили сказать, что беловодские их выручили. Так вот, за помощь ею и расплатились. А я-то тут причем? Я только посоветовал ей не искать себе лишних неприятностей.

- Погоди-ка, - остановил его Антон. - Что значит - ею расплатились? Рабство запрещено храмом.

- Ну, не официально, конечно, - тотчас пояснил Нильс. - За официально инквизиторы придут. Нет, уважаемый, селянин просто переезжает в другую деревню и живет там по статусу первого этажа. Это не запрещено. А Ини так вообще повезло. Ее староста взял как свою скво. У него их уже штук пять, - он для верности показал пять пальцев. - Ну, одной больше - одной меньше. А на деле ее к маслодавилкам приставили. Ну, она всё наладила, а потом взяла и сбежала.

Нильс развел руками, изображая "вот такие дела".

- Это обычная тут практика, - подтвердил сержант.

- Это вы сейчас про "продали" или про "сбежала"? - уточнил у него Антон.

Сержант усмехнулся.

- Оба варианта, - сказал он. - На цепи никого не держат, но сбежавших ловят. Тоже неофициально. Выглядит так, что за вашим механиком такие ловцы и пришли.

Антон хмыкнул. Ведущий Павел так яростно боролся за чистоту веры, а у самого форменная ересь расцветала прямо под городом. Если, конечно, он действительно был жрецом, однако он уж точно был не единственным жрецом.

- А как же храм? - спросил Антон. - Он что, закрывал на это глаза?

Нильс развел руками.

- Он их просто никогда не открывал, - сказал сержант. - Пока поставки идут в город, всем плевать на деревни. Но сейчас это нам на руку. Выдвигаемся на Беловодку?

Антон вначале кивнул, вызвав легкий вздох облегчения у Нильса и подъем духа у его работников, после чего сообразил, что возвращаться из Беловодки обратно в Ротбург ему не следовало бы, а любой другой маршрут требовал наличия транспорта. Путешествовать пешком было небезопасно, да и не по статусу приличному человеку. Все эти мысли отразились на его лице и вызвали обратный упадок духа у зеленокожих разборщиков.

- Мне все еще нужен шагоход, - сказал Антон.

Он бросил взгляд по сторонам. Рядом с баржей стоял "Скороход". Тот самый, из Многоугольника, с дырой в кабине. Нильс бросил свой взгляд следом.

- Этот? - переспросил он. - Ну, мне приказано разобрать его, но если вы готовы заплатить…

- Не готов, - сразу сказал Антон. - Я возьму его в залог. Верну, когда получу назад свой шагоход.

- Простите, уважаемый, - тотчас ответил Нильс. - Но должен напомнить, что "Скороход" стоит значительно дороже вашего "Жаворонка".

- В этом вся суть залога, - сказал Антон. - Если взять что-то более дешевое, тебе будет проще присвоить мой шагоход.

Сержант коротко кивнул. Да, мол, вот так это и работает.

- Но, уважаемый, он не то чтобы на ходу, - Нильс начал торопливо перечислять: - Там передача снята и вторая еле дышит, и дыра в борту, и подтянуть кое-что надо…

Сержант смерил его добрым, почти отеческим взглядом. Нильс умолк, не договорив. "Скороход" отремонтировали в четверть часа.

Беловодка оказалась довольно крупным поселением. Крупным для деревни, разумеется. На толстых сваях стояли трехэтажные дома. Дома были большей частью деревянные, однако все покрашены и не только в дешевый зеленый. Многие сваи обвивали колючие корни, хотя до первых этажей они и близко не дотягивались. Меж домов протянулись аккуратные мостики с перилами. Обширные поля были обнесены невысокими заборчиками. Вдоль них стояли круглые иловые башни, похожие на огромные бочки. Их обвивали трубы, окрашенные в предупреждающий красный цвет.

Вдоль берега развернулся кирпичный сарай с сигнальной башней и причалами. С воды к нему была пришвартована баржа. Со стороны берега припарковались два "жнеца". Их ковши лежали под навесом на деревянном помосте. Чуть дальше виднелся старый "жаворонок" со снятыми бортами. В грузовом отделении разместилась пилорама, а вверх, будто мачта, торчала стрела подъемного крана.

- Не бедная деревенька, - заметил Антон, разглядывая ее в бинокль сержанта. - Думаю, они выживут, лишившись одного механика.

- Если честно, мне плевать, - ответил сержант. - Скорее всего, ваша девчонка в этом сарае. Рабочие машины там.

Антон только теперь обратил внимание на ряды труб на его крыше. Они были низенькие и сложены из того же кирпича. Из труб поднимались едва заметные струйки дыма. А еще он обратил внимание на галерею вдоль причалов, по которой неспешно брел зеленокожий толстяк в шубе и с ружьем на плече. Ружье было одноствольным. Таким пользовались либо снайперы, либо голодранцы, не способные позволить себе нормальную трехстволку.

- И всего один охранник, - сказал Антон.

За время пути он вспомнил всё, что читал про спасение красавиц из логова разбойников или дикарей - последними авторы ради экзотики населяли отдаленные острова - и составил более-менее связный план. Один охранник многое в нем упрощал.

- Дождемся ночи и проберемся туда, - начал Антон.

Сержант коротко мотнул головой.

- В этом нет смысла, - уверенно заявил он. - Темнота будет мешать не только им, но и нам.Деревенские - упрямые люди. Их нужно хорошенько припугнуть. Атакуем сейчас. Смотрите, сарай соединяется с деревней всего двумя мостами. Собьем их и займем здание.

- Средь бела дня? В смысле, прямо сейчас?

На самом деле, сумерки уже начали сгущаться. С востока ползли тяжелые тучи, обещая в ближайшей перспективе беспросветную мглу и снегопад. Однако пока еще видимость была вполне приличной.

- Да, - сказал сержант. - В темноте они могут не разглядеть, кого бояться, а нам прятаться нечего. Вы в своем праве, мы - тоже в рамках закона атакуем позиции рабовладельцев.

Антон кивнул. Об этом он даже не подумал. Его, как знатока приключенческой литературы, беспокоил другой момент.

- Там, похоже, много народу, - сказал Антон.

- Им это не поможет, - ответил сержант. - У нас три пушки на "Скорпионе" и у вас на "Скороходе" две. На открытой местности у них нет ни единого шанса.

Антон неуверенно кивнул. В приключенческих романах, правда, большей частью в самом начале или максимум в первой половине книге, излишне самоуверенные солдаты нередко терпели поражение от бесчисленных орд дикарей. Впрочем, герой неизменно выживал, а кроме того, Антон привык доверять специалистам.

- Как скажете, - сказал он.

- Выдвигаемся! - скомандовал сержант.

Два шагохода двинулись к деревне. "Скороход" по каталогу значился одноместной машиной, но в его широком кресле, больше похожем на скамью со спинкой, запросто бы и трое уместились. Конечно, не слишком габаритные. Система же управления была рассчитана на двоих. Тот, что сидел слева, управлял шагоходом. Сидящий справа заведовал артиллерией. Справа от Антона сидел молодой краснокожий солдат со шрамом на щеке. Он был молчалив и сосредоточен.

Толстяк с ружьем вышел на угол и, прикрыв ладонью глаза от заходящего солнца, уставился на незваных гостей. На балконах домов тоже появились люди. Многие были с оружием в руках. Не у всех оно было огнестрельным, но когда навстречу гостям выходят с топорами и копьями - это тоже не засчитывается за гостеприимство.

Сержант не стал долго томить селян неизвестностью. Башня "Скорпиона" повернулась и орудие отрывисто рявкнуло. Снаряд прилетел туда, где ближайший мост поддерживали две сваи. Прогремел взрыв. Пролеты обрушились в снег. Сваи остались стоять, полыхая, как две зажженных спички. В деревне тревожно зазвонил колокол.

Толстяк прицелился из ружья и быстро выстрелил. Вместо лобового стекла у "Скорпиона" была узкая смотровая щель, прикрытая козырьком. Туда пуля и прилетела. Толстое стекло треснуло, но устояло. А не будь его, пуля влетела бы в лоб водителю. В ответ легкие пушки военного шагохода разнесли весь угол с толстяком в придачу.

- Держитесь справа от "Скорпиона", уважаемый, - сказал солдат. - Он нас прикроет.

Антон прибавил ход и поравнялся с ним. Со стороны деревни зазвучали выстрелы. Пули прилетали в бронированный борт "Скорпиона" и разбивались о него, не причиняя никакого вреда. Несколько зеленокожих помчались по уцелевшему мосту к сараю. Взрыв разрушил мост перед ними и опрокинул людей. Один, отчаянно цепляясь за край, остался висеть, болтая в воздухе ногами. Еще двое съехали вниз по обрушенному пролету. Остальные сумели отползти назад.

"Скорпион" развернул башню в сторону деревни, породив легкую панику на ее балконах. Солдат тем временем наводил пушки "Скорохода" на баржу. Когда Антон заметил на ней движение, солдат уже взял селян на прицел. Тихо бухнул выстрел. Снаряд вспорол палубу и взорвался, расшвыривая обломки досок. Зеленокожие побросали оружие и разбежались кто куда.

Второй снаряд ударил в рубку. Та лишилась одной стены. Солдат буркнул что-то себе под нос, и нырнул к пушкам. Их казенная часть была выведена прямо в кабину. Раздался тихий лязг. Под ноги Антону вылетела вначале одна гильза, затем вторая. Она еще слабо дымилась.

Две коробки со снарядами лежали прямо под креслом. На "Скороход" к Антону загрузили всего дюжину снарядов. "Не повоюешь", - сказал на это его солдат, на что сержант ответил, что его задача - не воевать, а защищать заказчика. Антону тогда это малость резануло по самолюбию. Сержант определенно не воспринимал его как полноценную боевую единицу. Однако теперь, когда мысль о шальной пуле в этот боезапас со скоростью дисковой пилы подтачивала боевой дух, и эта дюжина начинала казаться лишней.

- Заряжено, - объявил солдат, вновь возвращаясь в кресло.

- И что мне делать? - спросил Антон.

Сарай был уже близко. На балконе появились зеленокожие. Ружейный залп со "Скорпиона" хлестнул по стене. Зеленокожие тотчас обратились в бегство. Некоторые прыгали прямо в снег.

- Сбавьте ход, - сказал солдат.

Антон уменьшил скорость до средней. Снова выстрелила пушка. Рубка на барже приказала долго жить. Сигнальная башенка с ее крыши кувырнулась за борт. "Скорпион" тем временем подошел к ближайшему причалу и остановился.

- Остановитесь рядом, - сказал солдат.

Едва Антон припарковал "Скорохода" так, чтобы от деревни его прикрывал массивный корпус военного шагохода, солдат подхватил трехстволку и выбрался через верхний люк на крышу. Сержант вышел на причал. Его бойцы уже обшаривали сарай. Изнутри изредка доносились крики и выстрелы. Со стороны деревни по ним пальнули. Башня "Скорпиона" тотчас повернулась и рявкнула в ответ. Снаряд влетел в окно в крайнем доме и там взорвался. Рама вылетела наружу.

По балкону пробежали трое зеленокожих. Пули защелкали по стене над ними. Никого не задели, но селяне все равно предпочли поскорее унести ноги. Пушка с башни разорвала мостик между этим домом и соседним. Внизу зеленокожие, закрывая головы руками, торопливо шагали прочь от сарая. Снега намело больше чем по колено. Беглецы то и дело падали, и барахтались в снегу, пытаясь поскорее подняться. Из сарая возвращались солдаты.

- Девок нет, сержант, - доложил седоусый здоровяк. - Нашли пару рабов в подполе. Просят забрать их в город. Потерь нет.

Сержант коротко кивнул и начал отдавать новые указания. Солдаты распределились по балкону, занимая позиции за толстыми деревянными колоннами. Охранник Антона залег на крыше, держа берег под прицелом. Сержант перешел по останкам балкона на углу к "Скороходу". Антон открыл окно и спросил:

- Что теперь, сержант?

- Попробуем вступить в переговоры, - спокойно ответил тот. - Вон, уже идут.

По снегу в их сторону направлялась целая делегация. Там было человек десять. Возглавлял их высокий мужчина в ярко-красном костюме. В руках он держал длинный шест с привязанным к нему желтым шарфом. Поверх шарфа вилась белая лента. Цвет Мамоны в сочетании с белым указывал на мирные намерения. Ветер тотчас раскрутил ленту и трепал ее, так и норовя оторвать.

Делегация передвигалась на коротких лыжах, скользя по снегу куда быстрее беглецов. Те все никак не могли добраться до деревни.

- Смотреть в оба! - громко приказал сержант, и уже тише для Антона пояснил. - Это может быть уловка, так что вам лучше подождать внутри.

- Но я могу быть полезен при переговорах, - возразил Антон.

- Возможно, - ответил сержант. - Если будут переговоры. Хорошо, вылезайте, но держитесь рядом и при первом же выстреле ныряйте в укрытие. Это вон там, - он указал рукой. - За корпусом "Скорпиона".

Антон пообещал исполнить всё в точности и выбрался на балкон. Они с сержантом прошли к кабине "Скорпиона". Та прикрывала их со стороны деревни. Пушки под кабиной следили за зеленокожими. Башенное орудие по-прежнему держало на прицеле их деревню. По балконам перебегали люди. Многие - с оружием.

С дальнего угла солдаты по цепочке передали, что на левом фланге замечен еще один отряд лыжников. Антон глянул в ту сторону, но никого не заметил. Его взгляд вернулся к делегации, да так и вцепился в нее. Вторым за знаменосцем шагал главарь банды, которая похитила Инию. На этот раз без топорика за поясом.

- Сержант, - тихо позвал Антон и, когда тот обернулся, указал ему на главаря. - Вон тот был за главного у похитителей.

Сержант кивнул и выступил из-за кабины.

- Эй, внизу! - крикнул он.

Делегация зеленокожих остановилась и задрала головы.

- Ты, с флагом, и второй - ко мне, - приказал сержант. - Остальные - на месте.

Делегаты переглянулись. Видно было, что предложение им не понравилось. Однако пушки "Скорпиона" недвусмысленно намекали, что это, собственно, не предложение. Быстро переговорив с остальными, знаменосец с главарем двинулись вперед. Когда до сарая им оставалось всего шагов десять, сержант приказал остановиться.

- Почему вы напали на нас? - громко спросил знаменосец.

Голос у него был хриплый и резкий, словно ворона прокаркала.

- Вы взяли то, что вам не принадлежит, - ответил сержант. - Надо вернуть.

- Среди нас нет воров, - гордо заявил знаменосец.

- Не будем спорить о терминах, - сказал сержант и сделал Антону знак выйти из укрытия.

Тот сделал шаг вперед. В глазах главаря бандитов вспыхнула неприкрытая злоба.

- У этого уважаемого увели механика, - сказал сержант. - Девчонку по имени Иния. А у нее - контракт.

- Она принадлежит нам! - крикнул главарь.

Знаменосец строго посмотрел на него.

- Согласно воле Мамоны, каждый человек свободен, - громко, чтобы все слышали, заявил Антон.

- Только если на нем долги не висят, - резко бросил в ответ главарь.

- Даже тогда, - возразил Антон. - Хотя, долги, конечно, надо оплачивать. У тебя есть долговая расписка с ее подписью?

Главарь резко помотал головой.

- Тогда и говорить не о чем, - сказал сержант. - Давайте девчонку сюда.

Главарь вскинулся, чтобы резко ответить, но знаменосец положил ему руку на плечо, и тот неохотно утих.

- Ваша взяла, - сказал знаменосец. - Вы получите механика. Остался вопрос: как вы собираетесь компенсировать этот разгром?

Он обвел рукой разрушенные мосты.

- Сохраним вам ваши никчемные жизни, - ответил сержант.

Главарь зло рыкнул. Знаменосец покачал головой.

- Жизнь на земле стоит дешево, - спокойно сказал он. - Деревню вы тоже не спалите. Городу нужно масло и рис. Вашему городу, господин военный.

- Это всё вы будете рассказывать инквизиции, - заявил сержант. - У них, говорят, последние дни выдались особенно тяжелыми. Вот и отведут душу.

Плечи знаменосца поникли. Он уже смотрел не на сержанта, а куда-то в стену сарая. Оно и понятно. С инквизицией не поспоришь, особенно когда чувствуешь за собой грехи, а рабовладение - это даже не грех, это уже ересь в чистом виде. Раб не может обладать богатством, а значит, не может стать адептом Мамоны. За такое запросто можно и на костер угодить.

Главарь продолжал буравить гневным взглядом Антона. Тот старался сохранять должную невозмутимость. Получалось с трудом.

- Или такой вариант, - продолжил сержант. - Мы заберем девчонку и уйдем, а вы раскаетесь и больше не будете нарушать храмовые запреты.

Знаменосец глянул на своих людей, обвел взглядом солдат и что-то буркнул себе под нос. Слов Антон не разобрал.

- Мы раскаиваемся! - громко объявил знаменосец и, повернувшись к остальной делегации, крикнул: - Приведите сюда Инию.

Один из зеленокожих тотчас побежал обратно в деревню. Главарь резко сбросил руку знаменосца со своего плеча.

- Да корень вам всем в глотку! - заорал он. - Сколько можно гнуться перед городскими?!

Сержант нахмурился и негромко произнес:

- Фома, возьми этого крикуна на прицел!

Солдат на крыше "Скорпиона" тотчас исполнил приказ. Секундой позже главарь выхватил из-под одежды здоровенный тесак.

- Эй, ты! - он указал тесаком на Антона. - Выходи на честный бой. Один на один. И пусть механик достанется сильнейшему! Давай!

Сержант оценивающе глянул на Антона. В романах герой непременно бы принял вызов и победил. Тем более что как вызванный он имел право на выбор оружия, и это точно был бы не мясницкий нож. Скорее, это была бы дуэль на трехстволках.

- Я готов рискнуть, - неуверенно начал Антон.

- Моими деньгами? - сразу переспросил сержант. - Нет, уважаемый, я привык брать только то, что заработал, а мертвому я вам девчонку не верну. Вали его, Фома!

Тотчас раздался выстрел. Главарь рухнул как подкошенный.

- Мне ваши ритуалы до самой нижней пуговицы на штанах, - громко заявил сержант.

В ответ со стороны деревни загремели выстрелы. Сержант оттолкнул Антона в укрытие, еще до того, как первая пуля влетела в стену. Сам он спокойно сделал шаг за кабину. Пуля как раз прилетела в нее. Не пробила и застряла в толстом дереве. Солдаты открыли огонь по стрелкам. Делегация на лыжах шустро повыхватывала из-под одежды ружья с короткими стволами. "Скорпион" тотчас жахнул по ним из носовых пушек. Полегли все.

Знаменосец завопил благим матом и замахал флагом.

- Отставить огонь! - скомандовал сержант.

Солдаты замерли в своих укрытиях. Пули звонко щелкали по каменной стене сарая и глухо впечатывались в борт "Скорпиона". Мало помалу стрельба смолкла. Стал слышен крик знаменосца: "не стрелять!", перемежаемый грязной бранью. Неподалеку от сарая замерла вторая группа лыжников. Часть из них были с ружьями, часть - с копьями. "Скорпион" взял их на прицел и они это понимали. Знаменосец, опираясь на флаг, рванул к деревне.

- Валить гада, сержант? - спросил Фома с крыши "Скорпиона".

- Нет, - ответил сержант. - Пусть уходит. Авось все-таки обойдемся без большой крови.

Антон глянул вдоль балкона. Все солдаты были на местах, кроме двоих. Один лежал на досках. Второй, стоя рядом на коленях, торопливо бинтовал ему плечо. Антон вздохнул.

- Бывает, - сказал сержант.

Знаменосец исчез за домами. Прошла минута. Солдат помог раненому устроиться у стены и вернулся на позицию. Затем меж домов появилась новая фигура, ростом на голову меньше знаменосца.

- Похоже, девчонку отпустили, сержант, - снова подал голос Фома. - Та самая?

Антон выглянул.

- Да, это Иния, - сказал он.

- Ну и хвала Мамоне, - констатировал сержант. - Сворачиваемся. Раненого и рабов - на борт!

Иния лихо промчалась мимо мертвецов и даже не удостоила их сочувствующим взглядом. Со "Скорпиона" вниз скинули веревочную лестницу. Иния скинула лыжи и ловко вскарабкалась по ней.

- Привет, босс! - крикнула она, едва оказавшись на балконе. - Как же я рада вас видеть! А я думала, вы с бригадой юристов заявитесь.

Антон развел руками. Мол, как получилось.

- Мы просто дешевле, - сказал сержант.

Вокруг раздались смешки. В борту "Скорпиона" открылась дверь. К ней принесли раненого.

- Я очень сожалею, - сказал ему Антон.

- Пустое, уважаемый, - раненый отмахнулся. - Вы же платите за кровь золотом.

- Золотом? - удивленно переспросила Иния.

- Золотом он платит за девчонку, - строгим тоном сказал сержант раненому. - А лечиться ты будешь в пределах контракта.

- Там хватит, сержант, - ответил раненый.

Его занесли внутрь. Мимо под конвоем седоусого шустро проковыляли двое зеленокожих доходяг в лохмотьях. Солдат подгонял их, а те и рады были бы двигаться побыстрее, да сил не было.

- Все уходим! - скомандовал сержант.

Первыми начали подтягиваться бойцы с дальних позиций. Они один за другим ныряли в дверь. Те, что ждали своей очереди, по-прежнему держали деревню на прицеле.

- Вы уходите первыми, - сказал сержант Антону. - Мы двинемся следом и прикроем, если тут еще у кого гордость взыграет. Маловероятно, но возможно. Куда больше вероятно, что они оправятся и потом снова попытаются умыкнуть девицу. Мы, конечно, за такие деньги снова ее спасем, но мой вам совет - ступайте куда-нибудь подальше. Хотя бы на время.

- Как раз думал об этом, - ответил Антон. - И спасибо вам.

Сержант кивнул.

- Идем, Иния, - сказал Антон.

Он направился к "Скороходу". Солдат с его крыши соскочил на балкон, заняв позицию, чтобы прикрыть заказчика в просвете между шагоходами. Антон с Инией быстро пробежали у него за спиной.

- У нас новый шагоход, босс? - спросила Иния.

- Временно, - ответил Антон. - Пока мой не вернут.

- Хм… Я бы оставила этот.

Деревню покинули без проблем. Когда "Скороход" отошел на приличное расстояние, "Скорпион" сдал назад и, медленно пятясь, перешел через реку. Там он развернулся и ушел в сторону Ротбурга. Обитатели деревни уже восстанавливали разрушения и собирали павших.

- У меня чувство, что для них такая взбучка не впервой, - тихо заметил Антон.

- Всякое бывает, - сказала Иния. - Когда между городами война, деревенских всегда первыми бьют.

- Это да, - машинально откликнулся Антон. - Деревни-то стоят между городами. На пути, так сказать…

Его мозг уже был занят другими мыслями. Беловодка пропала из виду. "Скороход" бодро бежал по снежной целине и самое время было решить: а куда он, собственно, бежит. Навстречу новым приключениям или все-таки домой? И уже там сдать городскому храму всех этих еретиков. Пусть они с ними разбираются! В конце концов, заказ Антон выполнил, а на спасение мира у него контракта не было.

- Скажите, босс, - не отставала Иния. - А вы правда заплатили им золотом?

- Два золотых, - ответил Антон, сосредоточено глядя вперед.

Путь пересекал очень длинный и очень узкий овраг. Поначалу Антон думал перепрыгнуть через него, но решил не рисковать. Спешить пока было некуда, а из оврага торчали вверх шипастые корни. Они были темно-зеленого цвета, но Антон сказал бы: ядовито-зеленого. Еще не хватало в ночи застрять на них.

- Два золотых? - удивленно переспросила Иния.

- Да, - сказал Антон.

Он повернул налево и повел шагоход вдоль оврага.

- За меня? - спросила Иния.

- Да, - повторил Антон.

- Два золотых?

- Ты это уже спрашивала, - напомнил Антон. - С того момента ответ не изменился.

- Очешуеть, - тихо произнесла Иния.

- Вроде того, - согласился Антон. - Во всех смыслах, кстати. Ты должна была сразу предупредить меня о таких серьезных проблемах.

- Ну, это вроде как мои проблемы, - сказала Иния.

- Но решать их в итоге пришлось мне, - напомнил Антон. - Поэтому половину суммы я буду высчитывать у тебя из зарплаты по одной монете за раз.

Иния возмущенно фыркнула.

- Ну, спасибочки! Вот он, мой рыцарь на золотом шагоходе, - тихонько проворчала она, потом прикинула цифры в уме и добавила: - Босс, а по монете в неделю это будет меньше чем полтора талера в год. Это же я вам лет тридцать выплачивать буду.

- Зато всё это время у тебя будет постоянная работа, - ответил Антон.

Иния снова фыркнула, на этот раз тише, и снова задумалась.

- Ну если так посмотреть, то я согласная, - заявила она. - И куда мы теперь?

- Вот как раз об этом я и думаю, - ответил Антон.

Девица нахмурилась.

- Что-то мне подсказывает, босс, что нам опять придется искать правильный путь.

- Его всегда надо искать, - ответил Антон. - Но ты права, сейчас это особенно важно. Тут видишь какая ситуация вырисовывается. Местные жрецы, похоже, совсем пошли вразнос. Ортодоксы стреляют реформаторов, реформаторы взрывают ортодоксов.

- Прямо как паломники, - ввернула Иния.

- Угу, - Антон кивнул. - Только у них всё намного серьезнее. Подозреваю, что там даже настоящие еретики затесались. И закручено всё вокруг Каверны. Меня ведь чуть не убили только из-за того, что я мог заглянуть в ее документы. И знаешь, я туда заглянул.

- Хм… Босс, не хочу вас огорчать, но по-моему вы зря это сделали.

- Может, и так, - признал Антон. - Но зато я теперь догадываюсь, что они затевают. Из шахты в монастырь ведет подземный ход. Его еще еретики прорыли и, видимо, поделились знаниями с теми, кто к ним примкнул. Уж не знаю, что там затевается, но если ради этого убивают, то вряд ли они планируют просто выскочить посреди диспута и крикнуть: сюрприз!

- Это уж точно, - согласилась Иния.

- И если мы хотим им помешать, то действовать надо быстро, - добавил Антон.

- А-а… мы хотим? - осторожно спросила Иния.

Антон подумал, что не очень-то. То есть, он, конечно, хотел, но так, чтобы не накликать себе на голову новых неприятностей. Хватит уже!

Овраг заканчивался. Пора было решать, куда идти дальше.

- Как минимум, надо бы о них сообщить куда следует, - сказал Антон. - А поскольку тут, похоже, затевается преступление против веры, то это дело инквизиции.

- Так давайте сообщим!

- Вначале их надо найти. Я подумывал обратиться в инквизицию еще в Ротбурге, но не получилось.

- Знаете, босс, если они до сих пор не заметили, что там творится, то искать их без толку.

Антон усмехнулся.

- Да, наверное, ты права, - сказал он. - Да нет, думаю, про сам заговор они в курсе. Поэтому и всучили мне бомбу. Могли бы, кстати, и предупредить, чтобы я не стоял слишком близко, когда ее открывать будут, - последнее Антон уже откровенно проворчал. - Хотя они, наверное, думали, что я к тому моменту всё равно буду мертв.

- И вот к таким людям вы хотите обратиться за помощью?

- Нет, - сказал Антон. - Я только хочу, чтобы они выполнили свой долг и не допустили никакого святотатства. А еще я хочу получить назад свой шагоход. Насколько я знаю, сейчас он в Каверне и заговорщики наверняка захотят его использовать, а мне потом придется объяснять, как он у них оказался. Это в лучшем случае. А в худшем его конфискуют как орудие преступления. Это если еретики вообще не угробят машину!

При мысли, что именно так и будет, Антон едва удержался, чтобы не врезать кулаком по приборной доске. Вернуться домой пешком - об этом не могло быть и речи! Богатство есть истинное мерило успеха, как сказано в двенадцатой заповеди, а у него даже мерить будет нечего. В сумке остался последний золотой. С ним, конечно, совсем уж неудачником Антона не назовут, но думать-то будут именно так. И он будет знать, что они так думают.

- Ну, тогда у вас останется "Скороход", - сказала Иния. - Неплохая замена, босс.

- Да, но ведь это "Скороход" Ланса, - ответил Антон; эта мысль тоже приходила ему в голову. - А Ланса застрелил инквизитор. Наверняка за дело. Плюс Ланс тоже участник заговора, только со стороны реформаторов. Плюс его обвинили в убийстве ведущего Марка. Обвинили ложно, но опять же пока разберутся… В общем, машина запятнана и ее наверняка конфискуют. Я, конечно, смогу подать на Нильса в суд, но…

Он вздохнул и покачал головой. Нет, если подумать, это не вариант. Совсем не вариант.

- Значит, идем в Каверну? - спросила Иния.

Антон еще немного подумал и кивнул.

- Да, - сказал он. - Диспут только завтра. Если нам повезет, то все злодеи еще в Ротбурге.

- А если нет? - спросила Иния.

- Если нет - у нас самый быстрый шагоход на Земле. Рванем к монастырю и попробуем предупредить хотя бы охрану, а дальше видно будет.

- А сразу мы не можем туда рвануть? - спросила Иния.

- Можем, - ответил Антон. - Но я читал в газетах, что сейчас там приняты беспрецедентные меры безопасности и на пушечный выстрел никого не подпускают. Зато можно дойти по подземному ходу. По крайней мере, заговорщики, похоже, в этом твердо уверены.

- Нашли кому доверять, - проворчала Иния.

Антон подумал, что она права, и вздохнул. Два раза. Затем прикинул ориентиры и взял курс на Каверну. "Скороход" оправдал репутацию. Добежали они туда быстрее чем окончательно стемнело.

Глава 13

Вблизи горное предприятие "Каверна" выглядело не слишком представительно. Центром его была каменная башня в три этажа. Слева от нее стояли три старых грузовоза, соединенных мостиками. Справа был припаркован "Жаворонок". Позади виднелась выработка. Антон замедлил ход до малого. Они с Инией в четыре глаза разглядывали шахту.

- Вроде никого, - тихо сказал Антон.

Ни в окнах башни, ни за стеклами шагоходов - нигде не горел свет, а ведь уже заметно стемнело. Из труб не поднималось ни струйки дыма. Сигнальные огни тоже были погашены, хотя по правилам как минимум у шахты два должны были гореть. Все-таки в земле копаются.

- Да, похоже, никого нет дома, - согласилась Иния. - Но вдруг они просто отсыпаются перед завтрашним днем.

- Тогда мы тихонько заберем мой шагоход и так же тихонько уйдем. Если повезет, то сможем даже в подземелье войти.

Во взгляде Инии он прочел откровенное сомнение, что это отличная идея. "Скороход" медленно двинулся к башне. До нее оставалось едва ли сотня метров, когда над грузовозами внезапно всплыло густое облако черного дыма.

- А вот это уже не хорошо, - тихо произнес Антон.

Так дымили только курильщики. Стоило о них подумать, и один такой тотчас выскочил в проход между башней и грузовозами.

- Совсем не хорошо, - сказал Антон.

Курильщик бегом устремился навстречу "Скороходу". Его водитель на ходу поднял щит. Справа от него, подобно копью, торчал пятиствольный фальконет. Зеленоватый луч света озарял снег перед ним. Антон рефлекторно дал малый назад. Из ствола фальконета вырвалось пламя. Громкий выстрел ударил по ушам и по нервам. По нервам - сильнее. Вторая пуля прошибла стекло и заднюю стенку, едва не задев обводную трубу. Антон вздрогнул.

- Ах ты ж! - произнес он, и тут же вспомнил, что и он не безоружен. - Иния, подвинься!

Девица поспешно сдвинулась на самый край. Антон пересел на середину кресла. Перед ним были зеркала, куда отражались прицелы пушек. В левом появился курильщик. Антон поспешно надавил на спусковой крючок. Внизу громко лязгнуло.

- Зараза! - воскликнул Антон.

Он ухватился за рукоять правой пушки. Та послушно рявкнула. Снаряд пролетел вдали от курильщика и врезался в дерево. Раздался взрыв. Ствол разорвало пополам и крона, осыпаясь снегом, рухнула вниз.

- Иния, перезаряди, - скомандовал Антон, возвращаясь на место водителя.

- А чем?

- Под креслом!

- Ага, вижу.

Антон тем временем уже вел "Скороход" средним ходом прямо на курильщика. Тот нацелил на него фальконет. Антон тотчас увел шагоход вправо. Курильщик выстрелил и промахнулся. Шагоходы промчались мимо друг друга и одновременно развернулись.

На этот раз курильщик заходил по дуге. "Скороход" бесстрашно рванул вперед. Антон не отрывал взгляда от фальконета. Внизу Иния лязгала зарядными механизмами. Курильщик промчался мимо, разворачивая фальконет.

- Пригнись! - крикнул Антон, и распластался на приборной доске.

Иния сжалась внизу, обхватив голову руками. Пули вышибли боковые стекла. Шагоходы вновь разошлись.

- Готово, босс.

Антон тотчас развернул шагоход и переехал по креслу на место стрелка. Два выстрела слились в один. Снаряды взорвались далеко за кормой курильщика, но водитель дрогнул и его машина отскочила в сторону. В результате выстрел из фальконета тоже ушел "в молоко", посшибав ветки и стряхнув с них снег.

- Перезаряжай!

- Ага, босс, только у нас последняя коробка в дело пошла.

Антон кивнул. "Скороход" бежал к Каверне. Антон нацелился на холм рядом с ней. В какой-то книге он читал, что занятие вершины позволяет вести огонь точнее. Курильщик гнался за "Скороходом", стреляя на ходу. Пули били по задней стенке. Затем за спиной раздалось мерзкое шипение.

- Что там?! - крикнул Антон.

- Труба, - отозвалась Иния уже из-за спинки кресла.

Шипение смолкло. Тем временем расстояние между шагоходами стремительно увеличивалось, а ведь это Антон еще не разогнался до максимальной скорости. Возник соблазн продолжать в том же духе. Появись в поле зрения еще хотя бы один курильщик, и соблазн мог бы стать неодолимым, но Мамона уберег от него своего верного адепта. Выглядело так, будто бы здесь действительно никого больше нет.

"Скороход" взлетел на вершину холма и развернулся к противнику. Тот еще только подбегал к подножию. Водитель торопливо перезаряжал фальконет. Антон торопливо поймал курильщика в прицел и выстрелил. Снаряд зарылся в снег. Взрыв выбросил вверх землю и корни. Цвет корней Антон разглядеть не успел.

"Скороход" покачнулся и поехал боком вниз по склону. Антон торопливо повернул рычаги, подворачивая ноги-опоры так, чтобы их не перекосило. Управление тут было не таким богатым, как на его "Жаворонке", но и этого пока хватало. Фальконет рявкнул трижды. Зеркало левой пушки теперь показывало набор трещин. Антон заставил себя всецело сосредоточиться на правом. Как говорил Кади, это то же самое, как стрелять по мишеням. Только они будут стрелять в ответ.

Еще одна пуля из фальконета высадила-таки стекло. Оно разлетелось по кабине мелким крошевом. Антон прикрыл ладонью глаза, не отрывая взгляда от прицельного зеркала. По нему медленно проезжал курильщик.

- Всё как в стрельбе со стены по тарелочкам, - шепотом напомнил себе Антон.

Он выждал, пока курильщик не окажется чуть левее центра с белой риской и выстрелил. Снаряд проломил щит, пришпилил водителя к паровой машине и взорвался. Клочья плоти, дерева и металла разлетелись во все стороны. Что-то даже до "Скорохода" долетело, громко стукнув по кабине. Антон вздрогнул. Шагоход доехал до конца склона. Там он на миг застыл, и завалился на бок.

- Держись! - крикнул Антон.

Иния вцепилась в стальные ножки кресла. Антон схватился за рычаги. "Скороход" рухнул на землю. Кабину ощутимо тряхнуло. Антон выпустил рычаги и упал на бок. Сверху его присыпало снегом и битым стеклом. Когда все замерло, он рискнул поднять голову и оглядеться.

- Жива, - шепотом спросил Антон.

- Ага, - отозвалась Иния из-за кресла. - А курильщик?

- Думаю, он мертв.

Антон открыл верхний люк и осторожно выглянул. Ноги курильщика торчали из снега в полусотне шагов от них. Левая горела. Правая только дымилась. Из сугроба светил в небо зеленоватый луч. Антон вылез наружу и огляделся по сторонам. Ни единого огонька вокруг. Горное предприятие теперь представало единой темной массой, хотя не так уж и далеко они отбежали от него во время боя.

- Мы победили, - сказал Антон.

Сказанное наполнило его гордостью. Все-таки был у него свой поединок. То есть, не совсем поединок, но шагоход против шагохода! И герой в нем победил.

- Ура! - произнесла Иния. - Будем мародерить? Я хотела сказать, собирать трофеи?

- Да не похоже, чтобы было что собирать. Давай-ка лучше доберемся до Каверны, пока совсем не стемнело. Только, знаешь, давай еще выведем "Скороход" из строя. Но так, чтобы можно было починить недорого. Сможешь аккуратно его поломать?

- Зачем сразу ломать, босс? Можно просто воду слить.

- И масло, - добавил Антон.

Иния плюнула в снег.

- Масло не замерзнет, босс, - сказала она. - Слишком тепло. А вода замерзнет и шагоход к земле приморозит.

Такого трюка Антон еще ни в одном романе не читал. Обычно герои просто взрывали или разбивали систему управления. Еще, бывало, подпиливали одну из ног, чтобы злодеи, едва выйдя в путь, навернулись бы буквально через несколько шагов. Антон подумал, что надо бы потом подкинуть идею знакомым романистам. Если, конечно, он доживет до встречи с ними.

Иния тем временем забралась на заднюю стенку кабины.

- Ну что, босс, сливаем?

- Давай.

Антон махнул рукой. Иния откинула крышку. Погладив борт, девица тихонько прошептала:

- Прости, машинка, так надо.

Затем на снег хлынула вода. Антон поспешно отступил назад, пока она не добралась до его обуви. Иния перебежала по борту и спрыгнула с другой стороны.

- Готово, босс.

- Хорошо, идем.

На самом деле они побрели. Снега было чуть меньше, чем по колено. Сверху сыпалось еще. Поначалу в воздухе кружили редкие снежинки, но когда Антон с Инией обогнули холм, повалило основательно. Зеленый луч стал едва виден. Антон сориентировался по нему и сказал:

- Туда.

Темная громада шахты на глазах растворялась в темноте ночи. Снег укрыл ее мельтешащей завесой. Антон с Инией шли и постоянно переговаривались, чтобы не потерять друг друга: "ты где?", "здесь, босс", "мы не заблудились?", "наверное, заблудились", "по-моему, нам прямо", " а где у вас прямо, босс?", "держись за мою руку". Иния в темноте нашарила его руку.

Антон, приметив чуть правее темную громаду, повел девицу туда. Вскоре они уткнулись в разлапистую ель. С веток на них обрушился снег. Антон прошептал себе под нос пару ругательств. Иния молча отряхнулась, одновременно оглядываясь по сторонам. Вокруг была темень и снег.

- Спокойно, - сказал Антон. - Большую елку я у шахты видел.

- Это хорошо, босс. Потому что я что-то слышу.

- Впереди?

- Нет, сзади, - отозвалась Иния, и голос ее дрогнул. - Босс, по-моему, это волки. Их вой.

Антон прислушался, но ничего не услышал.

- Волки, скорее всего, выходят из лесу, - сказал он. - Значит, шахта перед нами. Идем.

Они снова взялись за руки и побрели сквозь снег. Вскоре перед ними выросла новая темная громада. Вначале Антон принял ее за дерево и собрался ругаться снова, но затем ткнулся ботинком в деревянную стопу.

- Пришли, - сказал он. - Хвала Мамоне. Теперь надо сообразить, в какой стороне башня.

- А нам туда точно надо? - отозвалась Иния.

- На причал, - уточнил Антон. - Иначе как мы в шагоход попадем?

- По ноге.

Темная фигура Инии слилась со стопой и со звуком "эх" упорхнула наверх, где тьма поглотила ее. Некоторое время Антон слышал лишь тихое шуршание. Один раз на него упал снег. Затем что-то звякнуло. Где-то вдали прозвучал вой. Вполне возможно, что и волчий, но главное - очень голодный.

- Скорее, - прошептал Антон.

Наверху загорелся свет. Он падал из окон кабины. Вниз соскользнула лестница. Темень стояла такая, что наверху Антон ее видел, а внизу пришлось искать на ощупь. Пока Антон карабкался наверх, ветер так и норовил его раскачать. Вой раздался снова, на этот раз заметно отчетливее. Антон забрался в кабину и торопливо повернул рычажок. Лестница свернулась. Антон захлопнул дверцу и наконец почувствовал себя в безопасности.

Двери в машинное отделение были открыты. Оттуда едва заметно тянуло маслом. Запах уже казался почти родным.

- Вода совсем холодная, босс, - доложила Иния, одновременно поворачивая вентили. - К утру нам бы все трубы разморозили. Я сейчас бойлер запущу, погреемся.

Антон кивнул и окинул взглядом кабину. Военная трехстволка пропала. Антон заглянул в шкаф. Его оружие все еще стояло на месте. Патронная сумка висела все там же. На полке Антон нашел свой фонарь.

- Я все-таки загляну в башню, - сказал он.

- Может, подождете, пока прогреемся? Если что, сразу унесем ноги.

- Здесь никого нет, - ответил Антон. - Иначе бы уже пришлось уносить ноги.

- Тогда я, может, еще пимов разогрею?

- Давай.

Запалив фонарь, Антон взял оружие и вышел на причал. Дощатый настил поскрипывал под ногами. Дверь тоже была деревянная, но обитая крест-накрест железными полосами. Антон дернул за ручку. Оказалось не заперто.

Внутри располагался зал во весь этаж. Деревянные колонны поддерживали потолок. На потолке висела люстра с широким зеркалом. Антон опустил ее и зажег от фонаря. Зеленоватый свет залил помещение.

В самом центре стоял массивный круглый стол. Справа из круглого люка в полу поднималась винтовая лестница. Она вела как вниз, так и на следующий этаж. Оттуда не доносилось ни звука. Вдоль левой стены тянулись трубы. Там же висел простенький приемник пневмопочты. Дальше стояли шкафы. Очень ветхие на вид, словно они тоже остались тут со времен еретиков.

Будь это приключенческий роман, герой бы непременно нашел здесь хитрые планы злодеев. Антон подошел к столу. На столе была развернута карта окрестностей с Каверной в центре. Сбоку поверх бумаг стоял медный рупор. Антон отставил его в сторону.

Под рупором лежала схема какого-то этажа. Судя по приписке в углу - четвертого. Судя по количеству комнат и коридоров - не иначе какого-то комплекса. Сам план был вычерчен очень подробно, с кучей условных обозначений, из которых Антон узнал только лифты и посты охраны. Постов, кстати, было многовато.

Жирная красная линия указывала путь от лестницы до комнаты в правом крыле. Поверх комнаты была нарисована здоровенная единица. Это точно был не номер комнаты, поскольку та располагалась в центре коридора. Антон перевернул карту. Обратная сторона была чистой. На втором листе был изображен уже знакомый Антону зигзагообразный ход. На этой схеме он упирался в стену. Приписка синим карандашом гласила, что эту стену надо разрушить. За ней синяя стрелочка указывала на лестницу, где была вторая приписка: "четвертый этаж". Текст был подчеркнут дважды.

- Это, стало быть, они на монастырь нацелились, - прошептал Антон.

Под схемами обнаружился конверт. Он был таким же коричневым с желтыми разводами, как и тот, который Антон доставил-таки ведущему Марку, но раза в два меньше.

- Да чего уж тут, - сказал сам себе Антон, и вздохнул.

Конверт был не запечатан. Внутри оказались газетные вырезки. Все они были посвящены предстоящему богословскому диспуту, и на каждой был портрет ведущего Мартина. Кроме вырезок, в конверте нашелся узкий листок тонкой бумаги. Такими обычно пользовались в пневмопочте. Антон развернул его. На листке было написано:

"Во имя Реформации приказываю убить цель номер 1. Немедленно".

Антон бегом вернулся на шагоход.

- Я знаю, куда они все делись отсюда, - объявил он прямо с порога.

- Через три минуты сможем отправиться куда-нибудь в другое место, - отозвался из машинного отделения голос Инии.

Оттуда выплывали аппетитные запахи рыбы и чая. Только теперь Антон понял, как он проголодался, но времени не было.

- Они хотят убить ведущего Мартина! - крикнул он.

- Сволочи, - ответила Иния.

В ее голосе сквозила легкая усталость и полное равнодушие. Вокруг нее тихонько гудели машины. Взгляд Инии лениво скользил по приборам. На печи перед ней стояли чайник и закрытая сковородка. От печи и машин разливалось тепло.

- Надо помешать им, - сказал Антон.

- Босс, я потребую сверхурочные.

Антон залез в поясную сумку. Мысленно разделив сорок монет на неделю, он нашел крупный медяк с выгравированной на аверсе пятеркой и протянул его Инии.

- Заранее, - сказал он. - На всякий случай.

- Давайте обойдемся без всяких случаев, - предложила Иния, пряча монету под одежду. - Мне на вас еще тридцать лет работать. Забыли?

- Помню. Запускай главную машину.

- А ужин? Он тут маслом напитается, пока мы там всех спасаем.

- Поужинаем по пути, - сказал Антон. - Там прямая.

Иния вздохнула. У нее опять получилось точь-в-точь как у Антона. Взгляд девицы пробежался по приборам.

- Еще минуту, - сказала она.

- Отлично.

Антон зажег фонари. Луч света упал на темную башню. Ее камни были красноватые и чистые. Даже в самом низу не было ни единого корня.

- Готово, босс!

Антон опустился в кресло и дал малый вперед. Шагоход сделал первый шаг и мелко вздрогнул. С бортов вниз осыпался снег. Шаг за шагом "Жаворонок" осторожно приблизился к выработке. В свете фонарей пред Антоном предстал пологий спуск под землю. Начало подземелья обрамляла каменная арка. За ней начинался прямой ход. Схемы не врали - там было достаточно места даже для четвероногого шагохода. Вот шестиногий уже бы мог и не пролезть.

Внимательно глядя вниз, Антон повел шагоход по склону на самом малом ходу. Проходя под аркой, он чуть не задел ее трубами. Дальше потолок был чуть выше. По нему вился причудливый узор. Он же повторялся и на стенах. Вначале Антон принял их за какой-то странный орнамент. Потом он понял - это корни. Шипастые зеленые корни.

Их было так много, что каменные своды оказались полностью скрыты ими, и только пол оставался каменным. Камень был красным, и своим оттенком напоминал кровь. Антон вздрогнул.

- Да он же весь заражен!

- Вы о ком, босс? - спросила Иния, появляясь на пороге с мисками в руках.

- Проход, - почти шепотом ответил Антон.

Ему показалось, что корни откликнулись на его голос и зашевелились. Иния лениво скользнула взглядом по потолку и пожала плечами.

- Ну да. Подземелье же. А вы чего ждали?

- Хотя бы не в таком количестве, - тихо проворчал Антон, оглядывая потолок.

- Ну так чистить надо, - ответила Иния. - Если долго не чистить, еще и не так зарастет. Ешьте, босс, а то остынет.

Она поставила миску справа от него на приборной доске.

- Как ты можешь есть в таком месте?!

- Ну, у меня и не такие виды за окном были, - ответила Иния. - Что, возвращаемся?

Антон вздохнул и помотал головой. Это бы уж точно было неправильно. Хотя и благоразумно. Иния взяла пим и откусила сразу половину.

- Поражаюсь твоему спокойствию, - тихо сказал Антон.

Иния прожевала и спросила:

- А чего волноваться, босс? Как будто я заразы раньше не видела.

Антон вздохнул.

- Ну да, ты, наверное, уже насмотрелась. А я вот раньше про нее только всякие ужасы в газетах читал, - он помотал головой, отгоняя некстати вспомнившиеся статьи, живописующие печальную участь тех бедолаг, что попались таким вот корням. - Почти каждый месяц кто-то погибает. Бывает, целыми партиями трупы находят.

- Ну, не знаю, я газет не читаю, - сказала Иния. - Может это где-нибудь на юге? Там тепло - заразе раздолье. А у нас всё попроще. Спать на земле не стоит, особенно летом, а так - не опаснее ядовитых змей.

Антон хмыкнул. Ядовитые змеи тоже представлялись ему очень опасными тварями. Однако же шагоход продолжал неспешно топать вперед, и корни даже не пытались его схватить. Иногда то один, то другой вяло шевелились, отчего у Антона всякий раз вздрагивало сердце, и вновь замирали. Иния расправилась со своей порцией и откровенно поглядывала на миску Антона.

- Можешь съесть, - сказал он. - У меня нет аппетита.

Иния не заставила себя уговаривать. К тому времени, когда впереди появился свет, она умяла все пимы и принесла чай. От него бы Антон не отказался, считалось, что липовый чай хорошо успокаивает нервы, но он опять оказался обжигающе горячий. Антон отставил кружку и вгляделся вперед, пытаясь разглядеть источник света.

Свет был тусклый и зеленый. Слишком тусклый и слишком зеленый для освещения. Когда шагоход подошел ближе, Антон увидел у стены треножник с масляной лампой. Здесь ход поворачивал вправо. Места для поворота было мало, но Антон вписался, даже не задев ни одну из стен. Следующий переход был заметно короче и у стены перед вторым поворотом стоял такой же светильник.

- Почти пришли, - сказал Антон. - Дальше нас могут заметить… Хотя, нам ведь и надо, чтобы заметили. Только не заговорщики, а охрана.

Шагоход переставил ноги, вписывая корпус в узкий поворот. Корни под потолком вяло зашевелились. Один плавно развернулся, словно щупальце протянулось к кабине и повисло в шаге от нее. Антон вздрогнул.

- И как мы это сделаем? - спросила Иния.

- Выглядит, что никак, - ответил Антон, переводя регулятор скорости вперед. - Нас заметят все.

Шагоход ускорил шаг, а потом и побежал. Антон постепенно сдвинул рычаг скорости до максимума. В конце тоннеля горел свет. На этот раз яркий и не такой зеленый. Он быстро приближался. Иния отступила за водительское кресло.

Вскоре Антон разглядел лампу на шесте. Круглое зеркало отбрасывало ее свет на стену. Там была огромная дыра. Перед ней стояла буровая машина. Рядом выстроились четверо курильщиков. Антон тотчас пожалел, что не догадался снять пушки со "Скорохода". Впрочем, их водители тот момент возились у дыры, расширяя проем. Заслышав шаги шагохода, они дружно обернулись.

Антон поднял руку и повернул вентиль на трубе. Пар с диким свистом вырвался наружу. Казалось, сами стены задрожали. Корни уж точно. Люди у стены поспешно ринулись на другую сторону. Там загремели выстрелы. Люди заметались. Один попытался выскочить обратно. Пуля догнала его и он рухнул лицом вниз. Антон сбросил скорость. "Жаворонок" остановился перед буровой машиной. Стрельба по ту сторону смолкла.

- Наши победили? - спросила из-за кресла Иния.

В проеме появился Кади.

- Похоже, что да, - сказал Антон.

Секундой спустя рядом с Кади появился высокий мужчина. Он был седой, как лунь, но крепок на вид, и язык не поворачивался назвать его стариком. Мужчина носил дорогой черный плащ, украшенный золотыми эмблемами храма с цифрой 9 поверх нее. Инквизитор. И, как оказалось, не просто инквизитор. Когда Антон с Инией спустились вниз, Кади представил его как верховного инквизитора Гарольда.

Парой дней раньше Антон счел бы за великую честь подобное знакомство, но сейчас он не испытывал никакого пиетета.

- Рад познакомиться, уважаемый Гарольд, - с должной вежливостью сказал он, и сразу перешел к делу. - Я должен сообщить вам, что существует заговор и заговорщики хотят убить ведущего Мартина. Это группа ортодоксов, но они хотят подставить под удар реформаторов.

- А те хотят выставить злодеями их, - закончил за него Гарольд. - Да, я знаю. Но это очень похвально, что вы поспешили сообщить об этом. Хотя, конечно, можно было сделать это и потише.

На последних словах он поморщился.

- Я не был уверен, что меня услышат, - сказал Антон.

- Да, я так и понял, - Гарольд взглянул на часы и добавил: - Времени у нас мало, поэтому у меня к вам, Антон, всего два вопроса: как вы узнали о нашем присутствии здесь и почему вы еще живы?

Второй вопрос удивил Кади. Антона он удивил гораздо меньше. Иния так и вовсе попросту задрала нос, мол, знай наших!

- Вас за сегодня дважды объявили погибшим, - пояснил Гарольд. - Официально.

- Это они поторопились, - сказал Антон. - А что до первого вашего вопроса, уважаемый, то я не знал, что здесь будет инквизиция. Я рассчитывал подать сигнал охране монастыря.

- Вот как? - произнес Гарольд. - Должен сказать, что со здешней стражей вы здорово рисковали.

- С инквизиторами тоже бывает не безопасно, - сходу парировал Антон.

Едва сказав это, он подумал, что опять ляпнул сгоряча, однако Гарольд лишь улыбнулся, словно бы увидел в словах Антона только ему понятную шутку. Голос его звучал по-прежнему спокойно.

- Да, такое случается, - сказал он. - Но не я втравил вас в эту авантюру, Антон. Вас нанял ведущий Иоанн.

- Бомбу мне дал инквизитор, - уже смелее напомнил Антон.

Кади вопросительно глянул на Гарольда.

- Да, - тот кивнул. - Он написал мне. Раз уж вы всё равно в деле, то чего вам зазря мотаться?

Антон хмыкнул. Кади вдвое громче фыркнул и сказал:

- Вот поэтому я и ушел из инквизиции, Гарольд. Нельзя обращаться с людьми как с инструментами.

- Вера превыше всего, Кади, - спокойно ответил Гарольд. - Превыше даже наших жизней. Но заметь, что твой друг жив, а ведущий Марк мертв. Мои поздравления, Антон.

- Не по адресу, уважаемый, - ответил Антон. - Ведущего Марка застрелил Павел. Он выдает себя за жреца в Ротбурге, но подозреваю, что на самом деле он еретик.

- К сожалению, нет, - ответил Гарольд. - Но своего костра он дождется.

- А взорвался, увы, ведущий Аркадий, - добавил Антон.

- Аркадий? - переспросил инквизитор. - Да это же просто прекрасно! Вот уж не думал, что старый змей попадется. Что ж, одной серьезной проблемой меньше. Очень серьезной, Антон. Как же вам удалось?

- Так получилось, уважаемый, - сказал Антон.

Хвастаться ему в той истории по большому счету было нечем. Гарольд снова улыбнулся. Так, наверное, улыбалась акула, заметив на волнах беспечного тюленя.

- Мне нравятся люди, у которых получается, - заметил Гарольд. - И если не будете слишком много слушать этого старого ворчуна, - он кивком указал на Кади. - То у нас с вами еще многое получится.

Прежде чем Антон успел ответить, вдали раздался тихий свист. Гарольд немедля взглянул на часы.

- Время, - сказал он. - Скоро сюда пожалуют еще гости и на этот раз я бы предпочел, чтобы все прошло строго по плану. Вас, Антон, и вас, Иния, в этом плане нет.

- Да я вообще не рвусь в атаку, - отозвалась Иния и, спохватившись, поспешно добавила: - Уважаемый Гарольд.

- Похвально, - сказал тот.

- А мой шагоход? - спросил Антон.

Над "Жаворонком" нависали корни. Казалось, зараза уже выбирала момент, чтобы обрушиться на него.

- Уже поздно возвращать его на место, - сказал Гарольд. - Уберите его с прохода.

Едва Антон успел припарковаться, как легкое подрагивание пола возвестило о прибытии целой кавалькады шагоходов. Впрочем, и комитет по встрече впечатлял количеством. Здесь было не меньше дюжины инквизиторов, полсотни солдат и несколько служителей с медицинскими сумками.

Одному из служителей Гарольд приказал немедленно проводить "его гостей" в приличную келью.

- Да, тут кое-кто хотел бы вас увидеть, - сказал он Антону. - Так что вам будет чем заняться.

- Меня? - удивился Антон.

- Именно так.

Кади заговорщицки подмигнул, но ничего не сказал. Мол, сюрприз будет. Сюрпризов Антону за последнее время и без него хватило.

- Сюда, пожалуйста, - сказал служитель.

Они поднялись по лестнице на четвертый этаж. Служитель провел их в келью. Та оказалась очень приличными двухкомнатными апартаментами. Иния тотчас устроилась на мягком диване и быстро уснула. Антон задумчиво смотрел в окно. За окном падал снег, сквозь который едва виднелась ярко освещенная башня. Вернулся служитель и пригласил его следовать за ним.

Он провел Антона по коридорам. На каждом углу стояла охрана с трехстволками. Смотритель предъявлял пропуск и их пропускали. На последнем посту Антона вежливо, но тщательно обыскали, и только потом пропустили в последний коридор.

Там напротив входа в широкой нише стояла мраморная статуя Мамоны. Это был очень редкий вариант, когда Мамона изображался антропоморфно, в виде мускулистого мужчины в рыцарских доспехах и с бычьей головой. Так его изображали первые крестоносцы, однако теперь это трактовалось как аллегория, призванная показать, что за веру сражались все, включая и Мамону самолично. Символом борьбы был двуручный меч в руках статуи. Меч обвивала золотая лента, на которой была начертана тринадцатая заповедь: "придите ко мне, и каждому будет дано по вере его".

Антон пришел. Служитель открыл перед ним дверь и жестом предложил войти. Антон вошел. Это была просторная комната с длинным столом. Антон назвал бы его рабочим. На деревянных подставках ровными рядами лежали всевозможные инструменты, начиная от пил и ножниц и заканчивая тоненькими булавками в стаканчике из синего стекла.

В самом конце стола на лакированном постаменте стояла розовая крыса.

Антон едва сдержался, чтобы помянуть вслух что-нибудь богомерзкое. Сейчас это было бы особенно некстати. Из двери в соседнюю комнату вышел сам ведущий Мартин. Он был одет в желтую рясу простого покроя.

- Здравствуйте, ведомый Антон, - нараспев произнес иерарх. - Да пошлет вам Мамона успех и процветание.

Голос у него был глубокий и бархатистый. Иерарх поднял руку и одним уверенным движением начертал в воздухе благословляющий жест. Антон поклонился, принимая благословение. Взгляд его против воли вновь метнулся в стороны крысы. Она по-прежнему стояла на столе.

- Да, потрясающий экземпляр, - сказал иерарх. - Сам весь вечер любуюсь. И, если мне будет позволено заметить, потрясающая работа.

Работа действительно была очень талантливая. Крыса выглядела как живая, с блестящими глазками и мордочкой, на которой теперь уже навсегда застыло любопытство. Зверек был довольно крупный. Он стоял на задних лапках. Передней правой крыса опиралась на красный камушек, а левой и мордочкой тянулась к веточке с ягодами. Антон в них не слишком разбирался, но, похоже, это была клюква. Ягоды были сделаны из красного стекла, а веточка - из окрашенной проволоки. И главное, шкура у крысы действительно была розовая.

- Откуда она у вас? - пораженно спросил Антон.

- А вот, представьте себе, крысу принес один юный крысолов, - сообщил иерарх. - Охрана его чуть не убила. У них ведь приказ, безопасность и все такое, - тут ведущий Мартин развел руками, словно бы извиняясь. - Но потом его подобрал капитан Кади. Искал вас, а нашел его. И что удивительно - крысолов тоже искал вас. Все почему-то решили, что вы прибудете пораньше.

- Не сложилось, ведущий, - ответил Антон, с легким вздохом вспоминая сегодняшние приключения.

- Да, бывает, - произнес иерарх. - Не все, увы, идет так, как нам того хочется. Но знаете, иногда это бывает к лучшему. Вот возьмем эту крысу, - он широким жестом указал на крысу. - Этот юноша задушил крысу и совершенно не попортил шкуру, но он же ничего не смыслит в хранении. День-два, и он бы загубил такой экземпляр! Но он оказался здесь, а я, знаете ли, кое-что смыслю в таксидермии.

Антон подумал, что оценка "кое-что" сильно принижает его мастерство, но постеснялся сказать об этом вслух. Это могло выглядеть как примитивная лесть.

- И вот, представьте, - с блеском в глазах продолжал иерарх. - Вместо того, чтобы готовиться к диспуту, я как мальчишка весь вечер провозился с вашей крысой. Но, согласитесь, дело того стоило!

Антон немедля согласился и лишь робко уточнил:

- Простите, ведущий, но она действительно такая розовая?

- О, да. Не крашенная, если вы об этом. Я это первым делом проверил.

- Я уж не думал, что такие существуют.

- Да, это большая редкость, - подтвердил иерарх. - Эндемик местных скал, если точнее. Вы же обратили внимание на их красный цвет? Вот. Крысы поколениями живут в них и постепенно перенимают цвет, как и крестьяне зеленеют от испарений с болот. Бурые крысы, конечно, просто становятся еще более бурыми, но бывают еще и альбиносы.

- Разве альбиносы - не белые, ведущий? - удивленно произнес Антон.

- Обычно белые, - отвечал иерарх. - Но изредка среди них встречаются так называемые неполные альбиносы. То вещество, что придает окрас их шкуре, всё же присутствует в их организме, но его очень мало. А поскольку в норме этот цвет красный, то его нехватка дает нам розовый. Хотя такого нежного оттенка я еще не встречал. Вам очень повезло, ведомый Антон. Настоящее чудо природы. Я обработал шкуру специальным раствором и оттенок цвета сохранится в точности таким.

Антон подумал, что это чудо природы ему не слишком-то нужно.

- Я сочту за честь преподнести ее вам в дар, ведущий, - сказал он.

- Ни в коем случае, - тотчас отказал иерарх. - Я знаю, как вы охотились за этим экземпляром, и второго такого, возможно, вообще нет в природе. Крысолов сказал, что вы наняли его за золотую монету.

Он вопросительно глянул на Антона. Солгать иерарху храма тот не смог, и лишь кивнул, одновременно мысленно прощаясь с золотом. Сделка подтверждена на самом что ни на есть высоком уровне.

- Кади, кстати, сказал, что уже уплатил ему, - сообщил иерарх. - Но вашими деньгами.

Антон на миг удивился, но потом вспомнил, что он дал Кади один золотой на покупку запчастей у торговцев в Многоугольнике.

- Ах, да, - произнес Антон, и кивнул. - Да, было дело.

- Вот и славно, - сказал иерарх. - Ваша монета пока у казначея. До того, как вы подтвердите вашу договоренность. Но это, конечно, просто формальность. Я и так всё понял, едва вы вошли и сразу посмотрели на это чудо природы. Вы умеете ценить застывшую красоту, ведомый Антон. В наш стремительный век это такая редкость. Очень немногие люди могут остановиться и увидеть красоту такой, какая она есть, а не такой, какой она когда-нибудь станет. Также и наша вера, ведомый Антон. Перемены, реформы… - он покачал головой. - Да, это нужно обществу, но в погоне за будущим мы слишком уж легко оставляем свое прошлое. Но мы еще поборемся!

Антон тотчас согласился, что да, мы, ортодоксы, так просто не сдадимся.

- Тогда мне нужно готовиться, - с сожалением в голосе произнес иерарх. - И спасибо вам, ведомый Антон. Было приятно вспомнить свое собственное прошлое.

Он бросил взгляд на крысу и взгляд Антона рефлекторно последовал за ним.

- До утра пусть посохнет, а потом можете забрать, - сказал иерарх. - И знаете, я возьму с вас всего один золотой. Символически.

Антон достал из сумки свой последний золотой. Иерарх небрежно бросил монету на стол и, проводив своего гостя до двери, еще раз благословил его. Шагая по коридору, Антон неожиданно подумал о том, что главное в этой истории, это чтобы его механик никогда не узнала, в какую сумму ему обошлась эта крыса. Ровно в два золотых!

В конце коридора Антона встретил смотритель и пригласил следовать за ним. Они вновь прошли мимо охраны, но затем служитель направился к лестнице.

- Куда мы идем? - спросил Антон.

- С вами желает переговорить главный инквизитор.

- О чем?

Служитель в ответ развел руками и зашагал вниз по ступенькам. Антон последовал за ним. Они спустились вниз к подземному ходу. Гарольд, заложив руки за спину, стоял перед подземным ходом. Оттуда доносился лязг металла и тихое гудение машин. Справа от него застыли двое инквизиторов с оружием в руках. Между ними стоял на коленях человек в черном плаще и с капюшоном на голове. Вокруг шеи был намотан серый шарф.

- А, вот и вы, - сказал Гарольд, обращаясь к Антону. - Как раз вовремя. Узнаете?

- Это их главный убийца? - спросил Антон, подходя ближе.

Выглядел похоже. Шарф, черный плащ, узкие сапоги.

- Да, - сказал Гарольд и, протянув руку к пленнику, отбросил его капюшон назад.

Перед Антоном стоял ведущий Александр.

- Вы?! Но…

Антон не нашел, что дальше сказать.

- Ведущий Александр - тоже сторонник ортодоксальных взглядов, - сказал Гарольд.

- Как и я! - воскликнул Антон. - Меня-то за что убивать?!

Вопрос адресовался уже Александру. Гарольд с интересом посмотрел на жреца. Тот не отвечал.

- Неужели из-за тех акций? - спросил Антон.

Один из инквизиторов ткнул Александра стволом в ухо. Тот поморщился и нехотя ответил:

- Из-за них.

- А подробнее? - строгим тоном спросил Гарольд. - Чьи это акции?

- Мои, - так же нехотя признал Александр. - Когда я узнал про банкротство шахты, я скинул их через подставное лицо Антону. А потом оказалось, что он с ними может сунуть нос куда не следует. Он и сунул.

Александр зло глянул на Антона.

- Но я же не собирался, - заявил тот. - И вы могли просто выкупить их обратно, раз уж это так важно.

- После банкротства? - спросил Александр. - Ты бы сразу заподозрил неладное. Начитался своих романов. А в жизни всё иначе, знаешь ли. Проще.

- Мне будет просто подать на вас в суд, - возмущенно заявил Антон. - И за подлог с документами, и за покушение на убийство.

- Я - служитель Мамоны, - напомнил ему Александр. - Суда не будет.

- Это верно, - сказал Гарольд и, небрежно махнув рукой инквизиторам, приказал: - Расстрелять!

Протестующего Александра уволокли в подземный ход.

- Видите ли, Антон, какая штука получается, - произнес Гарольд. - С одной стороны, ортодоксы затеяли убийство виднейшего иерарха из своих, чтобы обвинить в его смерти реформаторов. С другой стороны, реформаторы, и один неожиданно примкнувший к ним ортодокс, - тут он выразительно глянул на Антона. - Намерены разоблачить мерзавцев. Похвально, конечно.

- Звучит так, будто здесь есть какое-то "но", - заметил Антон.

- Есть, - сказал Гарольд. - Кто бы не преуспел в этом заговоре, другая-то сторона непременно оказалась бы проигравшей. А другая сторона, как ни крути - это храм. Хоть ортодоксы, хоть реформаторы, все они прежде всего храмовники. Осудив виновного, мы показали бы людям, что Храм может быть неправ, а это невозможно. Поэтому мы не выносим сор из дома. Мы заметаем его под ковер. Весь.

Из подземного хода донесся ружейный залп. Гарольд спокойно кивнул. Вот так, мол, это обычно и происходит.

- Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы замести под ковер? - спросил Антон.

Он постарался, чтобы это прозвучало спокойно. Отчасти ему это удалось.

- Я подумывал об этом, - сказал Гарольд. - Но за вас ручается Кади, а это дорогого стоит. Да и сами вы себя сегодня неплохо проявили. Поэтому для вас, Антон, у меня есть особое предложение.

- Как пишут в романах, предложение, от которого нельзя отказаться, - с натянутой улыбкой произнес Антон.

- Совершенно верно.

- Но я могу попробовать.

- Можете, - согласился Гарольд. - Но ваш роман станет серией только если вы примете мое предложение.

Антон снова посмотрел в сторону прохода и спросил:

- Вы предлагаете мне работать на инквизицию?

- В инквизиции, - поправил его Гарольд, четко выделив голосом предлог.

- И в чем будет заключаться моя работа?

- Контроль, - ответил Гарольд. - Это единственная наша функция. Контроль за людьми, контроль за городами, контроль за храмом.

- За храмом?

- А это что было? - Гарольд указал на проем в стене. - Самый что ни на есть заговор храмовников. Тоже по нашей части. Но это, конечно, редкость. Основная наша забота - это города. Они у нас независимые. Иногда - даже слишком, - тут Гарольд кривовато усмехнулся, и произнес: - Да, Антон, так забавно устроено человечество. Что бы оно ни строило, а в итоге всё равно получается старый добрый феодализм.

- Но ведь в каждом городе стоит храм!

Он даже в каждой деревне стоял, но там хотя бы жрецы были приходящие, а в городе-то - полный штат.

- Храм - это арбитр, - ответил Гарольд. - Верховный, но всё же арбитр, и чтобы арбитр был беспристрастен, у него не должно быть своего интереса в деле. Особенно в таком деле, как власть.

Такая мысль Антону даже в голову не приходила. Он привык видеть, что власть и храм едины в своем дуализме. Хотя в романах злодеи нередко претендовали на мировое господство, при этом не замахиваясь на сам храм.

- И кто же тогда на самом деле правит миром? - осторожно спросил Антон.

Он бы не удивился, если бы Гарольд ответил, что инквизиция, или бы вообще не ответил, но тот весело заявил:

- А никто.

Было видно, что его забавляет и сама эта мысль, и реакция собеседника на нее.

- И именно поэтому за нашими феодалами нужен глаз да глаз, - добавил Гарольд. - За жрецами, как вы видите, тоже.

- И, как я понимаю, не только за реформаторами, - сказал Антон.

- Не только, Антон. С реформацией вообще пусть богословы разбираются. В конце концов, не первая реформация и, даст Мамона, не последняя, а у нас есть заботы поважнее. Мы, уж простите мне этот пафос, поддерживаем мир, в котором каждый может прийти к Мамоне. Что скажете?

- Мне надо подумать, - сказал Антон.

- До утра, - ответил Гарольд.

Богословский диспут закончился вничью. Целый день иерархи разили друг друга аргументами и цитатами Откровения, однако серьезно поколебать позиции противника ни одному из них не удалось. Паломники в Ротбурге отметили это грандиозным побоищем. Газета "Слово" посвятила ему целый разворот, благо - для газетчиков - без жертв не обошлось. В ходе беспорядков погибли почтовый коммерсант Антон и его механик Иния.

Две недели спустя на причал города Килбург сошли двое. Первым был высокий белокожий мужчина, одетый в щегольский белый костюм и черные ботинки. Его сопровождала невысокая зеленокожая девица в кожаном комбинезоне, окрашенном в яркий красный цвет.

На причале их встречал клерк в синем костюме.

- Ваш "Тритон" готов, - радостно сообщил он. - Точно в срок и при этом учтены все ваши пожелания. Прошу за мной.

Новоприбывшие проследовали за ним по навесному мосту.

- Мы даже установили вам новую "трираму" пятой модели, как вы и хотели, - продолжал разливаться клерк. - Пришлось выписывать дирижаблем с другого континента. Обстановка внутри, конечно, получилась спартанская, но зато компоновка оборудования, не побоюсь этого слова, идеальна. Над ней работали наши лучшие инженеры.

- Спартанская? - тихо переспросил мужчина у своей спутницы. - Разве я не просил отметить в спецификации высокий уровень комфорта?

- Да я там полстраницы исписала, босс, - ответила та. - И удобный доступ ко всем узлам, и вспомогательная машина с реверсом, и новый бойлер. Ну тот, с горячим воздухом, я вам показывала в каталоге. Плюс компенсаторы на каждую ногу. Вы даже не почувствуете, как тронетесь с места! А еще шпигаты, как на корабле, но с лючками, поддувать не будет. А потом еще…

Мужчина вздохнул. Потом подумал и вздохнул еще раз.

Приложение. Откровение

Откровение

Краткое издание. Содержит только заповеди и основные положения. Полное издание кроме того включает в себя подробные толкования всех аспектов веры.

Заповедь 1. Я есть Альфа и Омега всего сущего

Вся жизнь на земле стремится к обретению богатства и его преумножению. Крошечный муравей тащит листик в свой муравейник. Зверь тащит добычу в логово. Человек несет в свой дом заработанное своим трудом.

Из всех живых одному человеку было дано возвыситься до духовного мира и познать суть веры. Однако он не возвысится, пока голоден и думает лишь о том, как бы выжить. Лишь обретя подлинную свободу, которую дает богатство, человек сможет оторваться от материального мира и устремиться мыслями своими в мир духовный. Как корни питают древо, так и богатство питает веру, давая верующим свободное время, необходимое для познания веры и всех аспектов учения.

Те, кто были до меня, понимали это. Кому бы не поклонялись люди, служители культа всегда обладали огромными богатствами, однако все они совершали одну и ту же ошибку. Они учили, что нельзя служить духовному и материальному миру одновременно, ибо будешь более об одном заботится, а другого в нерадении оставишь.

Я, Мамона, говорю вам: можно служить обоим мирам, когда они - едины.

Заповедь 2. Никогда не останавливайтесь в погоне за богатством

Все материальное рано или поздно обращается в прах. Как бы заботливо не ухаживал садовник за деревом, но приходит срок и засыхает дерево, и тогда ветер валит его на землю. Созревший плод падает с ветки и непременно сгниет, если никто раньше не съест его. Ничто не вечно.

Кто были до меня, спрашивали: зачем гнаться за богатством, если оно непременно обратится в тлен? Я говорю вам: это движение и есть жизнь. Используйте богатства, пока они есть, чтобы были силы и возможности для новых приобретений, и тогда вы всегда сможете восполнить потери новыми богатствами.

Заповедь 3. Богатство - это материальная свобода

Только богатство дает подлинную свободу. Всякому человеку нужен хлеб, чтобы утолить голод; вода, чтобы утолить жажду; одежда, чтобы укрыться от холода и непогоды; и кров, чтобы было где преклонить голову.

Кто были до меня, учили, что налегке проще идти по жизни. Я говорю вам, это не так. Да, без поклажи идти легче, но куда вы пойдете с пустыми руками? О какой свободе может идти речь, когда человек голоден и не может заработать свой хлеб? Свобода нищего, вольного выбирать, умереть ему от голода или же от холода - всего лишь иллюзия. Подлинная свобода есть лишь у того, кто сыт, у кого есть крыша над головой и кто не боится потерять завтра всё, что имеет сегодня.

Только тот, кто по-настоящему богат - по-настоящему свободен.

Заповедь 4. Общее дело ценнее частного

Общество есть источник и опора всякого богатства. Оно предоставляет человеку блага, которые он не смог бы создать в одиночку, и защищает его самого и его богатство.

Много ли вы обретете богатства в одиночку? Кто сохранит плоды вашего труда, пока вы спите или путешествуете? Только общество обеспечивает человеку подлинное процветание. Только общество позволяет человеку накопить и сохранить богатство. Конечно, всякое общество состоит из отдельных людей, но только вместе они способны образовать богатую, а значит по-настоящему свободную группу людей.

Поэтому я говорю вам: берегите общество, ставьте интересы всего сообщества превыше своих интересов, ибо потеряв общество, вы вслед за ним и свои интересы потеряете.

Заповедь 5. Соблюдайте законы и правила

Кто были до меня, спрашивали: зачем соблюдать законы, которые ограничивают нашу свободу? Я говорю вам: законы не ограничивают, а умножают вашу свободу.

Всякое общество живет по своим правилам. Они определяют, как люди разрешают противоречия между ними. Неразрешенные конфликты раскалывают общество и оно перестает существовать, а без закона, защищающего собственность, и без общества, готового встать на защиту закона, богатство ваше не больше того, что вы можете унести с собой, и только до тех пор, пока не встретите того, кто сильнее и быстрее вас.

Никакой человек не может жить в обществе и быть свободным от него. Освободившись от закона, что ограничивает его, человек освобождается и от закона, что защищает его. Отдавая часть своей свободы ради служения обществу, человек укрепляет его, тем самым укрепляя и собственную безопасность. Как торговец пускает свои средства в оборот, вначале вкладывая их, а затем извлекая с прибылью, так и человек, соблюдая законы, умножает свою свободу.

Заповедь 6. Вера превыше всего

Вера - основа общества, ибо именно она объединяет общество в единое целое из сообщества индивидуумов, именно она учит, что такое хорошо и что такое плохо. Как дерево не может жить без корней, так и общество не может существовать без веры.

Бог ваш - это маяк ваш, и всякий корабль должен сверять свой путь со светом маяка, чтобы не сгинуть во мраке ночи. Этот свет и есть вера. Она указывает кораблям правильный путь. Не зная, как и куда ему двигаться, бесполезен самый могучий флот.

Заповедь 7. Только я несу истину, ибо только я совершенен

Человек живет сразу в двух мирах. В материальном мире пребывает он сам, тогда как в духовный мир воспаряет его дух, туда стремится его разум, чтобы постичь суть веры и духовной жизни.

Кто были до меня, были совершенны в одном из миров, и либо возносились к бесконечным вершинам духа, забывая о земных корнях, либо столь крепко вцеплялись в корни, что не видели неба над головой. Я, Мамона, встречаю человека в обоих мирах, не отвергая ничего и всё обращаю на пользу.

Заповедь 8. Никогда не сходите с пути Истины

Истина - это свет, и жизнь человеческая слишком коротка, чтобы блуждать во тьме. Во тьме вы не сможете отличить подлинное богатство от безделицы, а безобидное существо от опасного хищника. Зато хищник, для которого тьма есть дом, заметит вас и нападет, имея к тому все преимущества. Человек, сходящий с освещенного пути, подобен моряку, что бросается за борт, заслышав пение сирен. Он ожидает, что волны вынесут его на богатый и гостеприимный берег, но волны поглотят его.

Заповедь 9. Всегда и везде боритесь с врагами веры

Материальные ценности конечны. Их распределение всегда порождает конфликты, а конфликты порождают врагов. Но я говорю вам: мир лучше вражды и не всякий враг - настоящий враг. Тот, кто противостоит вам в борьбе за богатство - не враг, а конкурент. Боритесь с ним, но не отвергайте протянутую руку. Настоящий враг - тот, кто выступает против веры, ибо он стремится сокрушить не только вас, но саму основу вашего существования, и тем самым уничтожить ваше будущее и вас самих в этом будущем.

Заповедь 10. Всегда и всюду несите свет веры

Жизнь всегда стремится занять всё возможное пространство. Ей не страшен холод Севера и палящее солнце юга, она поднимается на вершины гор и спускается в глубины океанов. Вслед за жизнью всюду приходят люди. Они создают на новом месте новое сообщество, но никакое сообщество не может жить без веры, без цели, без будущего. Если не принести им истинную веру, они примут ложную и в будущем станут вашими врагами.

Заповедь 11. Все равны пред ликом моим

Предо мной нет ни белого, ни красного, ни зеленого и ни серого, а только лишь души, алчущие истинного богатства. Общество есть единый организм и люди в нем разные для того, чтобы успешно решать разные задачи. В час войны требуются храбрые воины, а в мирное время куда нужнее трудолюбивые работники, для развития города потребна мудрость, а в походе - выносливость. Бывает, что один человек поставлен руководить многими, но как мозг без тела, так и тело без мозгов в равной мере обречены на погибель.

При этом каждый человек, от простого носильщика до великого вождя, жаждет богатств, которые обеспечат ему достойную и свободную жизнь. Разные люди идут разными путями, но к одной цели. Ко мне.

Заповедь 12. Богатство есть истинное мерило успеха

Успех определяется результатом, а не намерением. Не важно, к чему вы стремились, важно - чего вы достигли. Человек затеряется в веках, а помыслы его ведомы лишь мне и ему самому. Одни только дела и результаты оных станут достоянием истории. Потому важно какой след оставит человек, какие богатства обретет и как много пользы от него пребудет сообществу.

Заповедь 13. Придите ко мне, и каждому будет дано по вере его

Чем глубже вы постигаете суть веры, тем больше богатств открывается перед вами, и все их я могу дать вам, когда вы сможете взять их. Потому идите ко мне, ибо я сохраняю до времени ваше богатство, и веруйте, ибо без веры вы не найдете верного пути.

От автора: возможно, текст будет дорабатываться. Последняя версия доступна по адресу: https://author.today/work/171374

Content

13 заповедей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Приложение. Откровение