Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться

Пролог

...И скажут все народы: за что Господь так поступил с сею землёю?

Какая великая ярость гнева Его!

И скажут: за то, что они оставили завет Господа Бога отцов своих...

Вт.27:24-25

...Он же будет крестить вас огнем...

Иоанн Креститель .

Москва. 29 декабря 201… года. 42 часа после времени «Ч»

Тут, в зимнем саду на двадцать втором этаже, с уже начавшей обмерзать стеклянной крышей их собралось человек сто с лишним.

Примерно треть персонала «Риго-банка» — от уборщиц до председателя совета директоров Игоря Демидовича Долотова, члена Президентского совета по экономике, даже сейчас не терявшего своей сановитой повадки бывшего заместителя союзного министра.

Внизу пламя пожирало этаж за этажом, неумолимо поднимаясь вверх. Трещала и шипела в огне элегантная офисная мебель, оплавлялись от жара корпуса «Целеронов» и «АМД», лопались плазменные и жидкокристаллические экраны мониторов, улетали ядовитым дымом и кипящей пеной настенные панели и подвесные потолки. Обращались в ломкий пепел папки договоров, протоколов о намерениях, кредитных историй, отчетов и прочих важных и ценных бумаг, за многие из которых конкуренты заплатили бы не торгуясь — сколько запросили бы.

Но здание еще сопротивлялось пламени — это было строение добротной, еще советской постройки, с десятикратным запасом прочности, сделанное на совесть одним из специальных строительных управлений. Когда-то тут был профильный научно-исследовательский институт. Чем он занимался сейчас уже, наверное, не помнил никто — может быть сверхсекретным ракетным топливом, может — тривиальными удобрениями.

По иронии судьбы, открылся он в апреле судьбоносного 1991 года, спустя два года тихо преобразован в АО, потом в ЗАО. Затем на место неизвестно куда исчезнувших ученых пришли турецкие строители, и вскоре на месте НИИ засиял огнями новый офисный центр, с евроотделкой, сауной и бассейном, дабы новые хозяева жизни могли бы отдохнуть после работы, в цокольном этаже, и автономной газовой котельной и блиндированным банковским хранилищем в подвале.

Но сейчас собравшимся тут, среди сникших от холода пальм было впору позавидовать трем десяткам охран-ников и клерков, оставшихся там, за бронированными дверьми — их смерть была хотя и неприятной, но быстрой.

Хотя конечно больше повезло тем, кто работал на нижних этажах, и отважился сигануть в окна — тела дюжины из них сейчас валялись на растаявшем снегу, но оставшиеся спасли свои жизни, уйдя — а кто и уползя прочь от ставшего крематорием огромного здания.

Люди молчали, лишь слышались изредка женские всхлипывания. Их — представительниц прекрасного пола — здесь собралось немало, почти две трети: бухгалтерши и секретарши, заведующие отделами и курьеры... Нина Петровна — секретарша правления, почтенная канцелярская дама в старомодных очках гладила по волосам свою помощницу Верочку. Та оказалась сегодня в банке совершенно случайно — пришла оформлять декретный отпуск и ее уговорили остаться на корпоратив...

Не поддавался общему оцепенению лишь начальник службы безопасности, деловито и сосредоточенно на-жимавший клавиши коммуникатора, пытаясь связаться хоть с кем-нибудь — мобильная связь еще работала, что удивительно.

Когда начались события, председатель сообщил, что предприятие продолжает функционировать в нормальном режиме. Потом, когда в городе началась стрельба, сами обитатели шикарного здания предпочли остаться на рабочих местах.

Затем когда по «Городскому радио» передали сообщение о том что остановилось метро (за полчаса до того как само радио умолкло) вопрос отпал сам собой. Заместитель Игоря Демидовича, молодой лощеный выпускник Оксфорда из «деток», решил видать, что здравый смысл не про него, и отправился домой на свой страх и риск, на своем «лендровере» всего с двумя охранниками.

Через час он связался по мобильнику с Барсовым, что-то испуганно лопоча, но связь тут же прервалась, причем звук, который был слышен в последний момент очень напоминал автоматную очередь. Через два часа вырубился свет во всем здании и в окрестных домах -но выручил генератор. А сутки с лишним спустя вокруг начали падать снаряды. Обстрел длился недолго, но два выстрела подряд угодили в цокольный этаж, разнеся все к чертовой матери в подвале, и подпалив фойе и конференц-зал на втором этаже.

Пожарная система в здании была, и неплохая, но без электроэнергии она работать не могла. А электричества в здании не было с самого начала пожара – когда захлебнулись дымом дизеля аварийных генераторов.

Впрочем – вряд ли эта отличная пожарная система смогла бы сладить с перебитой газовой магистралью и полыхающими вовсю отделочными материалами, на поверку оказавшимися не такими уж негорючими, как сообщалось в глянцевых рекламных проспектах. Увы, как всегда, это выясняется лишь в последний момент.

Потом было отступление на верхние этажи, во время которого почти все пошедшие по второй пожарной лестнице — человек тридцать —задохнулись в дыму, и отчаянные попытки связаться сперва с пожарными, а потом с вертолетчиками МЧС. Им собственно и названивал сейчас Барсов, хотя и понимал уже, что все это безнадежно. Даже если получиться дозвонится, вряд ли кто-то согласится лететь за любые деньги – особенно после того, чему они были свидетелями не далее как пять часов назад – когда низко над домами, дымной кометой прошел горящий «Боинг», рухнувший на жилые кварталы где-то за рекой…

Начальник службы безопасности бросил злой взгляд на бледного, вздрагивающего председателя правления.

Он вспомнил как этот бывший второй секретарь африканского торгпредства, заработавший первый миллион на торговле «Сникерсами», не далее как в прошлом месяце отказался выделить деньги на эвакуационную систему фирмы Лавочкина, которую предложил установить заместитель Барсова. Не то чтобы у банка не было денег – но ведь нужно было закончить коттеджный поселок для руководящих сотрудников «Риго-банка». А это дело не требовало отлагательств…

Владимир Георгиевич перевел взгляд на огромное окно. За ним была Москва. Слева поднималось розовато-оранжевое сияние, как будто там полыхал исполинский пожар, хотя это был всего лишь привычный отсвет ночного мегаполиса. А тут были лишь черные глыбы мрака на месте домов, иногда подсвеченные синими точками газовых горелок — мельком он еще посочувствовал бедолагам, в домах которых стояли электроплиты. А внизу качалось рыжее зарево поднимающегося все выше пожара.

Над крышами дальнего микрорайона взмыла в воздух крутая дуга малиновых светлячков, и, повиснув на несколько секунд в воздухе, погасла. Потом еще раз... И еще раз... Что-то вспыхнуло, будто великан чиркнул спичкой.

Там кто-то с кем-то воевал, а может быть — просто высаживал в темные небеса боезапас, пытаясь отогнать страх.

Сколько он раз видел такое — огни трассеров над крышами погруженных во мрак умирающих городов? В Афганистане, в Карабахе, в Душанбе и Грозном... Вот теперь пришел черед и Москвы, откуда все и начиналось...

Мысль эту он додумать не успел, да она не имела значения. Для них всех не имело значение уже ничего.

Левая стена вдруг вздулась жутким волдырем, и лопнула, плюнув горелыми обломками и обдав взвизгнувших от ужаса женщин сгрудившихся возле нее (в помещении было холодно, но от этой стены веяло теплом).

Когда двадцать лет назад, еще в другой стране, это здание проектировалось, в нем был предусмотрен спец-лифт для доставки лабораторного оборудования и особо опасных реактивов. При перестройке и евроремонте туркам показалось ленно разбирать кирпичную шахту, и строители просто заложили проходящую через все здание трубу гипсокартонными и пластиковыми панелями. И вот сейчас они прогорели.

Порыв горячего ветра заставил лопнуть заледенелый фонарь стеклянной крыши, обрушив вниз водопад хрустально блестящих обломков. Кому-то повезло и на этот раз — крупный осколок толстого витринного стекла действует чище гильотинного ножа, спасая от мучений. И тут же победно взревела тяга в гигантской трубе лифта, ставшей в миг печной, превращая зимний сад в пекло.

Нина Петровна закрыла обожженное лицо руками...

* * *

— Ничего не понимаю, — бросил капитан Максимов, спихивая с колен брошюрки. — По этой карте, – он ткнул в отксеренный лист, выход есть. А вот по этим – выхода нет. И вообще – не понимаю, где мы находимся? Такое впечатление, что карты нам делали агенты ЦРУ!

Про себя он незлым тихим словом помянул вырубившуюся некстати спутниковую навигацию - были ли то козни того самого всуе помянутого ЦРУ или родных Космических войск - неведомо да и неважно.

— Где находимся? – буркнул Громов. Неужто не ясно – где? В... Караганде!!

Заместитель командира батальона не ответил, лишь угрюмо продолжил копаться в справочниках и атласах автодорог, притащенных ребятами из киоска «Роспечати», случившегося неподалеку — хлипкая дверь автоматным прикладам не помеха.

Тяжело поднявшись с банкетки, комбат выглянул в окно. Во дворе фыркали на холостых оборотах БТРы между окрашенными в защитные цвета тушами, которых сновали солдаты.

Он молча вышел и прошелся по коридорам и лестницам словно лишний раз проверяя — все ли в порядке в его «хозяйстве». За ним с автоматом наизготовку двигался водитель-контрактник, старший сержант Тумченко.

Пустующее административное здание, избранное командованием пунктом основной дислокации было полно жизни. В неподвижном воздухе слоями висел густой сигаретный дым. У туалетов собрались ожидающие своей очереди — пропускная способность их явно не была рассчитана на батальон, пусть и сокращенного состава.

В коридорах и залах прямо на ковролиновых полах, лежа вповалку, отдыхали бойцы. Хрипели рации, зампотылу уныло диктовал радисту сводку. Шипели собранные по кабинетам электрочайники (слава Богу, в этом районе напряжение в сетях не пропало) и тут же солдаты вываливали в огромную кастрюлю содержимое пакетов «Новой Универсальной лапши ДОШИРАК», которую так забавно рекламировал по телевизору отставной президент Франции Жак Ширак.

Тут же в здоровенных плафонах, снятых с потолка дымился растворимый кофе, а ефрейтор Антон Лесин — лучший повар батальона, движением фокусника разрывал и вытряхивал туда очередную полукилограммовую пачку «Нескафе», в то время как невысокий щуплый солдатик помешивал коричневую жижу.

Хорошо, что в помещении местной социальной службы, в котором они разместились, имелся свой буфет — в противном случае, пришлось бы грабить окрестные магазинчики. Хотя... если все это продлится еще пару дней, именно это делать и придется.

Из окна кабинета с непонятной надписью на двери «Начальник ВРАО» были видны идущие под снос пятиэтажки на другой стороне шоссе, и над ними торчала новенькая крыша трехэтажного здания. Он знал, и без всяких карт, что это — межрайонное управление УВД.

И вот именно там, в райотделе полиции, и засели их противники. Что самое смешное и печальное – не пресловутые «вооруженные защитники демократии», и даже не перешедшие на сторону «либеральной оппозиции» менты, а их собственные товарищи, еще вчера в одних колоннах с ними входившие в столицу. А вот теперь у них видать начисто слетела нарезка – и доказательством тому были два смрадно чадящих БТР, приткнувшихся к стене трансформаторной подстанции. Метрах в пятнадцати от переднего валялись два неподвижных тела в камуфляже. Еще три тела в таком же камуфляже, побуревшем от крови, лежали у кунга с красным крестом – вынесенные под огнем раненные прожили меньше часа. Еще один, видимо механик-водитель, голый, закопченный от сгоревшей одежды и неузнаваемый, висел на раскаленной броне.

«Как на сковородке, — отвернулся комбат, не в силах видеть скворчащего на раскаленном металле растопленного человеческого сала. — Зажарили, с-с...»

Самое удивительное, что свои действия бунтовщики не объясняли никак. Трижды комбат, майор Громов, пытался выйти на связь с ними — и всегда в ответ в наушниках слышался забористый мат, вперемешку с обвинениями в предательстве, измене, продаже России «жидам» и «черным» и тому подобный бред.

Он даже пытался объяснить сидевшему на другой стороне у рации лейтенанту (кажется, лейтенанту), что он заблуждается, что они как раз спасают страну он грозящей ее угробить окончательно заразы. Тщетно... Похоже, с тем же успехом он мог бы попытаться договориться с осьминогом или пришельцем из другой Галактики.

Что хуже всего, дела наверху, похоже, пошли не так, как задумывалось вначале. Весь эфир был забит перекличкой самых разных позывных — его коллеги тоже пытались выяснить, что делать, у начальства. И как минимум в пяти местах ситуация была аналогична той, в какой оказался его батальон. Бунт бессмысленный, беспощадный и... непонятный. Чертовщина... Даже Бибиревский ОМОН, дернувшийся было заступить дорогу войсковым колоннам по паническому звонку какого-то идиота из Думы, после пары предупредительных танковых выстрелов покорно сложил оружие.

Может в том то и дело, что танковых? Потому как у засевших в райотделе и прилегающем военкомате бунтовщиков, имелось шесть танков, а вот у него, майора Громова, которому поручили этот дивизион «запереть» — не было ни одного. Так что неизвестно — кто кого запер. Правда, пару часов назад их предупредили из временного штаба, что возможно они понадобятся, и по получении приказа нужно будет оставить на прикрытие роту мотострелков с ПГВ и отойти к МКАД на патрулирование. Да вот, похоже, отойти будет проблематично. Как свидетельствовали однозначно и карты, и данные наскоро проведенной разведки они тут заперты надежно.

Громов плюнул в снег и мысленно в очередной раз помянул недобрым словом тех кто снабдил их картами Москвы, как выяснилось, не годящимися ни к черту. Раньше-то они, вероятно, годились, но после эпидемии «точечной застройки» — увы...

Сюда, в этот квартал на юго-западе столицы они вошли с тыла, через мостик в местной парковой зоне — как и было предписано — чтобы обойдя дислокацию мятежной части по означенному на карте «шоссе 134» захлопнуть сбрендивших «вованов» в мышеловку. Но, увы — в реальности никакого шоссе тут не оказалось, а на том месте, где ему полагалось быть высились решетчатые каркасы недостроенных монолитно-кирпичных домов, окруженные завалами строительного мусора и штабелями стройматериалов. Ко всему выяснилось, что хлипкий пешеходный мостик на прохождение бронетехники не рассчитанный, все-таки не выдержал, треснув как раз под последней машиной. Экипаж как-то умудрился вырвать БТР из капкана, но путь к отступлению был закрыт. Разве что налегке, без техники.

Куда ни кинь — всюду клин. Прорываться мимо превращенного в крепость райотдела, ощетинившегося танковыми стволами и еще хуже – с прячущимися по оконным проемам гранатометчиками – значило оставить тут не меньше половины машин. А через территорию новостройки — не уйти. Или, опять же, уходить, бросив технику.

Майор Максим Арсеньевич Громов выматерился сквозь зубы.

Его батальону в этот день и так дьявольски не везло – если конечно применительно к этой ситуации вообще можно было говорить о везении. В круговерть они угодили совершенно случайно: просто в бригаду пришло распоряжение – отправить на учения «Зимняя гроза» наиболее укомплектованный и подготовленный батальон. Но поскольку все подразделения их бедолажной бригады, уже третий месяц находившейся под сокращением, были примерно в равной степени сирыми и неухоженными, и.о. начштаба полковник Степаненко просто послал первый по списку – то есть его, Громова, воинство. Затем командованием учений был оглашен приказ… И сразу после этого батальон еще пощипали, сняв роту и отдав в резерв –стоявший где-то в районе Рублевки. Бог бы с ней с ротой, но с ней остался и самый толковый офицер батальона – старлей Торопцев. Заодно, кстати поступил приказ – оставить там же взвод тяжелого оружия, в их батальоне представленного минометами.

И ведь сам Громов тогда только вздохнул с облегчением – тащить эту обузу, малоэффективную в городских условиях, в лабиринт улиц мегаполиса, тем более, когда, по словам людей из штаба этого самого ВАС, согласно пресловутому плану «Вьюга» который никто не видел но который де был составлен на случай гибели первых лиц страны (кто именно порешил оных лиц Громов предпочитал не задумываться - не до того было) предполагалась лишь «кинжальная» короткая операция было бы глупо. А вот сейчас минометы им ох, как бы не помешали. Накрыть мятежный райотдел, пользуясь суматохой, пока там чухаются, бросить на штурм роту при поддержке НСВТ с БТРов...

Несколько раз он запрашивал помощь у командования. Но задерганные усталые полковники и генералы посылали его к другим коллегам. Или просто посылали, предлагая выкручиваться своими силами. Прорваться в штаб ему так и не удалось.

И он понимал — почему.

Громов был человеком неглупым. И сейчас, из переклички раций, из коротких злых ответов вышестоящих и из пресловутой «общей атмосферы», как из мозаики он приблизительно сложил картину происходящего. Непонятно, как и что нарешали там деятели из ВАС, или те кто их направлял, но они действительно планировали закончить все одним ударом в считанные часы. Но теперь, когда у них что называется, не пошло — не растерялись, а вытащили из рукава, заготовленные заранее на такой вот случай планы.

Надо полагать, сейчас их задача такова: имеющимися в распоряжении силами захватить все оставшиеся административные здания, заткнуть последние, истошно верещащие на весь свет независимые радиостанции, перекрыть каналы связи через интернет или какие еще там есть, после чего, от имени действующих чиновников, и прочих имущих власть личностей, разослать на места факсы с приказом повиноваться новой власти. Максимально жесткие, не оставляющие выбора, сулящие все кары на головы ослушавшихся. А главное — максимально высвободить имеющиеся силы, и собрать их в единый кулак, который можно в случае чего поднести к носу заартачившихся местных царьков. В этом раскладе, взбунтовавшаяся танковая рота ВВ или отказавшееся повиноваться училище связи были не более чем досадной мелочью, на которую нельзя, просто невозможно отвлекаться. Бунтовщики — не бунтовщики, не важно — если все пройдет, как задумано, то через два-три дня, лишенные подвоза продовольствия и боеприпасов, они сами сдадутся. Или будут уничтожены, как только освободятся силы. Как там у классика? «Если враг не сдается...»

А десятки бойцов батальона, перешедшие в категорию «двухсотых» и «трехсотых», уже внесены в графу «неизбежные потери». И вскоре там вполне может оказаться и он сам.

Громов отошел от заложенного новеньким кирпичом наполовину (благо, стройка под боком) окна и устало сел в кресло, скрипнувшее под его грузным телом, веса которому добавляла тяжелая амуниция.

* * *

...Старший лейтенант Андрей Земцов, командир мотострелкового взвода — три БТР и двадцать пять «гавриков», половина из которых — зеленые сопляки — изучал в бинокль обстановку во вверенном ему секторе обороны.

Пустая улица, обрамленная типовыми грязно-серыми девятиэтажками, упирающаяся в насыпь железной дороги. Запорошенная ночным снежком, уставленная превратившимися в сугробы машинами, и — абсолютно пустая.

Ветер приносил издалека тревожные и недобрые запахи — тяжелой гари, использованной взрывчатки и по-чему-то — разворошенной помойки. Именно так пах Грозный далекого уже 2002 года, который он видел сопливым восемнадцатилетним салагой.

Потом вспомнил своих ребят, погибших во время атаки. Механика-водителя Ромейко — чернявого, смуглого похожего чем-то на жука рассудительного «дембеля». Сержанта Петра Борискина — деревенского крепыша из уральской глухомани (вот, занесла же нелегкая) обожавшего крепкий чай с сушками. Николая Пехова — недоучившегося студента из Вологды — ему тоже оставалось до дембеля три месяца.

Теперь они лежат во дворе на обледенелом асфальте, уставившись в небо остеклевшими глазами. Пустыми прозрачными глазами на еще считанные часы назад улыбчивых живых лицах. Убитые не «боевиками», «террористами», или «ваххабитами», не чужеземцами с Запада или Востока, а такими же, как и они — простыми российскими парнями... А «молодой» Сальников — там, рядом с покореженным разрывом «Паджеро». Отсюда видны подошвы его сапог, повернутые носами друг к другу — живые так не лежат. Его так и не удалось вытащить...

«Как стемнеет, — подумал Андрей, опуская бинокль. — Надо будет послать Рахимбекова с Петькой. Пусть вытянут парня к своим...»

За спиной грохнуло, затрещало, зарокотало отдаваясь многократным мечущимся эхом среди окрестных кварталов, заставив инстинктивно кинуться на землю, слиться с ней, родной матушкой, защитницей, в единое целое. И сразу, следом, гулко ударило вновь, заставило заснеженный асфальт под лейтенантом ощутимо дрогнуть, словно кто-то неподалеку ударил исполинским молотом.

«Неужели бомбят? — как-то отстраненно, словно его это совсем не касалось, подумал Земцов. — Тогда дело совсем швах...»

Со стороны райотдела слышалась стрельба — видать, у кого-то не выдержали нервы. Бледные в предрассветном скупом свете чиркали трассеры. А он лежал лицом в снег, ожидая новых ударов.

Но грохот не повторился, да и эхо вскоре затихло. Поднявшись и отряхнувшись, Андрей огляделся и сразу понял в чем дело — исчез дымящийся почерневший силуэт небоскреба, горевшего всю прошедшую ночь — лишь дымный смерч крутился на месте, еще пять минут назад казавшегося незыблемым, двадцатиэтажного гиганта.

Лейтенант сдвинул на затылок каску вместе с шапкой и вытер с лица ледяную испарину. Вот ведь, мать его... Напугал...

Москва... Столица... Как же это так все получилось, что он сейчас штурмует собственную столицу??

А ведь и в самом деле — как же все это получилось???

Глава 1.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВРЕМЯ «Ч»

...И наше время на циферблатах!

Н.Добронравов

…А время на циферблатах уже истекало кровью...

Ф.Г.Лорка

* * *

Москва. 26 декабря 201...года. Четыре часа до времени «Ч»

— Ты что творишь, козел?!

— Да ты сам козел!

— Вася –не надо! Васенька, прошу…

— Нинка –не мешай!

— Да я тя урюк щас урою!

— Что?! Ах ты иш-шак карабахский!

— Уййяяя!

Схватившись за нос, начальник отдела по связям с общественностью Арнольд Прохорович Хвалько отлетел назад и рухнул спиной на стол, прямо в закуски. Полетели на пол открытые бутылки, истошно завизжали женщины заглушая хриплый томный писк извивающихся на сцене солисток.

— Кто пустил сюда этого человека? — гнусаво завопил менеджер, зажимая нос окровавленными руками и вращая залитыми дорогим коньяком глазами. — Кто это вообще такой? Где начальник охраны?

Коротко стриженного молодого человека с перекошенным от злости лицом уже оттаскивали в сторону, на помощь «истекающему кровью» бросились сразу три офисные барышни, а на заднем плане уже маячили квадратные «секьюрити» напоминавшие клонов Валуева.

Новогодний корпоратив сотрудников «Риго-банка», собравшихся на восемнадцатом этаже огромного здания, в роскошном конференц-зале, уставленном богато, по нынешнему времени, накрытыми столами, казался безнадежно испорченным. Приглашенный девичий квартет «Блестящие стрелки» и восходящая звезда Каролина Кокс напрасно призывно изгибали свои полуголые формы на сцене: внимание было приковано отнюдь не к красоткам, а к скандалу, набирающему там обороты с каждой минутой.

Перекрикивая певичек взлетали к высокому потолку зала яростные вопли:

— Кто тебе сказал мудак что...

— А кто сказал...

— А я говорю...

— Мне насрать….

— Засунь себе свой...

— Ясно я выразился насчёт...

— Тише, тише, Арнольд! — шептала разъяренному начальнику на ухо секретарша Варвара, суя ему в руки салфетку — унять кровь. — Это же Карпунин с дружками!

— Какой Карпунин? — сбавил обороты Хвалько, лихорадочно напрягая память.

— Сын генерала...

— Да, да! Того самого!

— Ну... это... А что он здесь делает?

— Его Элька притащила. Его и дружков его.

— Элеонора? Что же ты, кошка драная, мне сразу-то не сказала? — прорычал Хвалько, косясь на вытесненную в холл компанию дебоширов, теперь выясняющую на повышенных тонах отношения с подоспевшим начальником службы безопасности. — Уволю-у-у!.. Это его телку я... хм-м...

— Нет, эту девицу я не знаю, — поджала накрашенные губы Варвара: уволить ее шеф грозился уже раз сто, но... подход к нему сметливая дамочка знала верный, ничуть не испугавшись и сейчас.

«Поделом тебе, — зло думала она. — Ни одной юбки не пропустит, гамадрил!»

— А вот парень ее, — злорадно добавила она. — Тоже не из простых, раз с Карпуниным пришел.

— М-м-м... — заныл менеджер, размазывая в волнении кровь по пухлым щекам. — А что делать?

— Что-что... Извиняться.

— Это ты дело говоришь!

Хвалько вскочил со стула и устремился в холл, где разговор уже приобретал крайне негативные формы: скандалист и «безопасник» попеременно сбрасывали с лацканов чужие руки, брызгая друг другу в лицо слюной, его спутники — парни и девушки пытались оттащить вконец потерявшего контроль над собой генеральского сынка от наливающегося тяжелой яростью бывшего спецназовца, а сразу четверо «секьюрити» бубнили что-то в карманные рации, благоразумно предпочитая не ввязываться в конфликт. Можно было предположить, что к конференц-залу сейчас спешит не один десяток охранников и каша тут может завариться такая...

— А за десерт терамиссу я все что хочешь -зу-зу-зу!

— А за десерт терамиссу тебе я ночью -зу-зу-зу!.. - тонко и эротично стонали певички.

— Прекратите! — принялся разнимать ссорящихся менеджер, рискуя получить по все еще сочащемуся кровью носу или с одной, или с другой стороны. — Прекратите, пожалуйста!.. Господин Карпунин! Я был неправ и полностью беру все свои слова обратно. И приношу вам свои глубочайшие извинения...

— Ха! — ухмыльнулся генеральский сынок. — Зассал, урод!

— Простите, — опустил покаянную голову Хвалько, попутно отметив, что костюм, дорогая сорочка и галстук испорчены кровью напрочь. — Предлагаю присесть за стол и выпить мировую. Владимир Георгиевич, вы можете быть свободны.

— Разбирайтесь сами, — зло бросил начальник службы безопасности, отряхивая безукоризненно сшитый костюм и поправляя манжеты.

Он со свитой царственно удалился, но наглец не собирался принимать извинения менеджера.

— Надо больно мне с тобой, козлом, водяру глушить! — расхохотался он в лицо Арнольду. — В клоповнике вашем! Да и закуска у вас — говно... Пошли, ребята! — повернувшись спиной к растерянному Хвалько, он вальяжно махнул спутникам. — Поедем куда-нибудь еще, поищем, где поцивильнее. Этот сортир мне не нравится!..

Шумная компания повалила следом за ним к лифтам, а пришибленный менеджер остался наедине с Варварой, ласково гладящей его по плечу.

«Ну, все, — убито думал Арнольд, пытаясь отскрести капельку засохшей крови с белоснежной некогда манжеты. — Шеф чикаться не станет... Куда я денусь?..»

Господин Хвалько не зря предавался унынию и горевал о будущих невзгодах. Пусть ничего ему со стороны начальства не угрожало, ни в ближайшем будущем, ни в более отдаленном. И со стороны закона. И даже со стороны супруги, вполне закономерно подозревающей мужа в изменах. И рак легких из-за чрезмерного увлечение курением ему не грозил, лишний вес, с которым он постоянно боролся.

Потому что на них, на страну и на мир надвигалось нечто похуже и служебного расследования или гнева начальства.

* * *

— Ну, куда дальше? — толпа мажоров вывалила на улицу и остановилась возле роскошных, сверкающих авто, купленных, естественно, не на заработанные собственным трудом денежки. — Время — детское!

— Зря ты, Андрюха, эту бузу затеял, — посетовал закадычный дружок Карпунина, Борис Бельский, сын хозяйки модных бутиков «Весна-М», госпожи Людмилы Бельской — постоянной героини столичной светской хроники. — Выпили бы на халяву, потанцевали... У мамы, между прочим, счет в этом банке.

— Да хоть контрольный пакет акций! Буду я их паленую водяру жрать...

— А что тогда?

— Расклад такой, — не упуская возможности покрасоваться в очередной раз, Андрей картинно сдвинул рукав кашемирового пальто и взглянул на свой наручный «Патек Филипп», стоимостью в десять тысяч евро. — Сейчас полдевятого. Не рвануть ли нам всем ко мне на дачу? Там сейчас никого, холодильники полны, сексодромы в полной готовности... Заскочим в «Елисеевский», затаримся горючим...

— Ну, нет, — поджал губы самый старший в компании – телевизионный бизнес-аналитик Влад Борисов, довольно успешно подвизающийся на одном прайм-таймовом канале. — Это сколько же киселя хлебать до твоей хибары, Карпунин? А у меня завтра съемка. Если опять буду мешками под глазами светить — шеф будет недоволен. Еще погонят с работы! А у меня отец между прочим не олигарх а пролетарий… умственного труда.

Кто-то из девчат хихикнул. Отец Влада и в самом деле был не владельцем торговой сети или еще каким-то подобным воротилой –а всего лишь скромным директором кинофирмы второго разряда, кующим сериалы для Первого Канала.

И куда ж ты?...

Если других вариантов нет — то я в казино. Вика, Элька! Вы со мной?

— Нет, Вадик, я — с Андрюшиком, — повисла на плече разом заулыбавшегося парня Элеонора, чмокнув его в щеку и ласково стерев след помады пальчиком. — Он такой герой...

— А я в казино, — надула губы Виктория Пашнина, дочка тверского олигарха местного пошиба — не то лесного, не то — рыбного. — Не видела я ваших дач рублевских! Нажретесь — опять вам подавай танцы на столе... Вадик, ты мне купишь фишечек?

Компания довольно быстро разделилась на две неравные половины, с визгом и хохотом расселась по «Бентли», «Лексусам» и прочим хитам зарубежного автопрома, а потом, прощально гудя сигналами, разъехалась в разные стороны.

Навсегда.

* * *

— Ну что — в «Платинум Стар»?

Сияющие громады «Москва-Сити» показались над крышами домов по левой стороне странно пустынного в такой час проспекта. По количеству мчащихся в обе стороны машин можно было предположить, что сейчас где-то третий час ночи, а никак не девять.

— Фу, — скривилась Вика, отвоевавшая себе место рядом с Владом. — Лучше в «Арбат». В «Старе» я в прошлый раз проиграла.

— Как прикажете, барыня! — весело сымитировала дореволюционный говорок звезда бизнес-журналистики. — Других предложений нет? — полуобернулся он к заднему сиденью, откуда слышалось тяжелое дыхание и звуки поцелуев.

— Ехай, ехай! — буркнул Ильгар Абульфазов — свой из своих, тискавший сейчас податливую деваху на заднем сиденье Владова «Лексуса». — Мне по барабану — Аллах запрещает в азартные игры играть.

— Именно поэтому третьим по величине казино в Москве владеет твой троюродный дядя. Кстати - Аллах девиц лапать не запрещает? — Влад поймал зеркалом заднего вида пикантную сцену.

— Сейчас темно, — ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба татарин. — Он не видит. А может и спит уже –надо ж старичку отдохнуть когда?

— Значит, возражений нет, — утвердительно заявил Влад, въезжая на мост. — Тогда, с ветерком...

Но «с ветерком» не получилось — на Смоленской набережной пришлось проталкиваться через толпу, над которой реяли транспаранты и флаги всех цветов радуги, среди которых преобладал ядовито оранжевый — уже много лет, ассоциировавшийся со всякого рода «демшизой» — и сюда проросли метастазы «Рус-Майдана», вяло кипевшего уже несколько месяцев.

— Куда прешь, крыса! — грозил кулаком очкастой пожилой «демократке» лезшей прямо под бампер, непрерывно вопящего клаксоном «Лексуса», Вика. — Вали к своим шизикам, старая перечница!

— Дави их! — восторженно встрял с заднего сиденья Абульфазов.

Нет, «золотая молодежь» определенно «демократической оппозиции» не сочувствовала, -подумал Влад про себя. Да и с чего бы? Им сладенькие песни о «торжестве либерализма» набили оскомину еще в школе, как их родителям — байки о «светлом будущем для всех трудящихся».

— Когда, наконец, эту шушеру с улиц выметут? — пожаловалась, поправляя перед карманным зеркальцем абрис пухлых губок, Вика, когда человеческая круговерть осталась позади, сменившись реденькими, жмущимися к тротуарам группками, осененными каким-нибудь «Воров в погонах — к ответу!» или «Долой Курдюмова!» — Куда полиция смотрит?

Но впереди призывно сиял огнями культурно-развлекательный центр и мысли молодых людей, в предвкушении удовольствий, переключились на совершенно другие темы...

* * *

Подмосковье. 30 декабря 201...года. Четыре часа до времени «Ч»

Сергей лежал без сна, слепо уставясь в темноту широко раскрытыми глазами.

Он отлично знал, что нужно спать, что через несколько часов сыграют побудку и снова весь день, а то и боль-шую часть ночи придется «лётать», как и любому «духу». Лётать... Странное слово... Странное для оставшейся в уже подернутой флером забвения гражданской жизни. Но сейчас словечко обрело смысл: шустрить, успевая выполнять не только прямые, предписанные уставом, обязанности, команды офицеров и сержантов, но и многое другое. Например, прихоти «черпаков» — таких же, как и он сопливых призывников, разве что «забранных» на полгода раньше.

На глаза паренька навернулись слезы. Знала бы далекая, любимая мама, чем вынужден заниматься ее неналядный «сыночка», ее милый Сереженька, которого она тщательно оберегала от домашних забот, полагая что мужчине не полагается мыть пол или чистить картошку... Она непременно упала бы в обморок, уви-дев его с грязной тряпкой в руках, драящего туалет в казарме - аутсорсинг блн - да как же!

А до вожделенного «дембеля» далеко –почти восемь месяцев, как до Альфы Центавра. Или Тау Кита.

«Зато у тебя появилась цель в жизни, — возник в мозгу нематериальный, но от этого не менее злорадный, Танькин голос. — Да и мужчиной тебя там сделают, маменькина сыночка...»

Эх, Танька, Танька... В немалой мере благодаря этой рыжей конопатой бестии и лежит сейчас Сергей на скрипучей железной койке под казенным колючим одеялом вместо привычной и уютной домашней постели. Каким же он был дураком, стремясь доказать ветреной и недоброй красотке, что и без того уже мужчина. Взрослый, надежный и умудренный опытом. Так глупо попасться в полицию накануне экзаменов... Как дорого он бы сейчас дал, чтобы отмотать время назад... Не даром говорят, что любовь зла.

На глаза девятнадцатилетнего мужчины неожиданно навернулись слезы, и он сердито заморгал, пытаясь из-бавиться от предательской влаги.

Нет, так не пойдет — реветь в подушку, как девчонка... Да и поспать надо хотя бы два-три часа, чтобы завтра не ползать сонной мухой по плацу под издевательские комментарии комвзвода лейтенанта Кузнецова.

Сергей, стараясь не слишком раскачивать шаткое двухъярусное сооружение со спящим над ним ефрейтором Лапиным — коренастым «чалдоном» откуда-то из сибирской глуши — его, рядового Хворостова, персональ-ным злым гением и мучителем, перевернулся на другой бок и плотно прикрыл веки.

Усталость и молодой здоровый организм скоро взяли свое: парень даже начал вроде бы видеть какой-то сон, сладко-томительный и упоительно гражданский, как в уши ввинтилась трель звонка, совсем не похожего на звук будильника и сливающаяся в многоголосый хор скороговорка:

— Рота — подъем! Тревога!!!..

* * *

Старший лейтенант Торопцев замер на правом фланге своей роты, практически неотличимый от своих подчи-ненных в толстом зимнем камуфляже, стянутом ремнями бронежилета, подсумка с противогазом и прочими, ничего не говорящими уху гражданского человека причиндалами. Глубокая каска поверх шапки, сдавливала голову, ремешок врезался под подбородок, ладони, даже через толстые перчатки холодил металл автомата.

Еще бы не холодил: батальон томился на двадцатиградусном декабрьском морозе уже сорок минут, если не врали «командирские», на которые время от времени бросал взгляд Николай.

«Пора бы, товарищи командиры, — зло думал он, шевеля в берцах мерзнущими пальцами ног. — Решаться — туда или сюда. Пацаны уже задубели все — не лето на дворе. Или по казармам, или по машинам... Млин, опять трех-четырех в санчасть отправим... Если не десяток сразу... »

Особенно беспокоили ротного двадцать три новобранца из осеннего призыва, только-только успевшие дать присягу и привыкнуть к оружию, но еще далекие до того состояния настоящего солдата, которое приобретается неустанной муштрой к году службы –как раз к дембелю.

Не зря ж давно придумали пословицу «Как из говна пуля!» -аккурат про его новобранцев. Молодняк последнего призыва так вообще слезы… Дети -да что там -уже внуки - «эпохи реформ» - тощие, мелкие, приклад от ствола отличают, лейтенанта от капитана тоже, посчитать в уме два трехзначных числа уже не могут. Даже подтянуться на турнике смогли не более половины. Гроза НАТО, блин!

В который уже раз он мысленно проклял решение высоких чинов восстановить призыв два раза в год. Понятно, конечно: служить в армии некому, призыв год от году сокращается... Но лучше вылепить из рыхлого гражданского сосунка хоть какого бойца до зимы, чем маяться в сопливым во всех смыслах «материалом» в мороз. Это понятно любому, а уж прошедшему Чечню боевому офицеру — подавно.

— Че такое... Фиг его знает... — слышались шепотки за спиной. — Маневры что ли?.. Хрен... Чечня... Да ты ...нулся что ли, какая Чечня?.. Тогда Дагестан или Осетия... Какая - Северная или Южная? В Москве, говорят... Да ты чего? Холодрыга, блин! Заколодило всего как хека мороженного... Стой, cлоняра— не шебурши... В Москву ты сказал? Точно -в Москву?

—Отставить разговоры, — не оборачиваясь и не повышая голоса, буркнул старший лейтенант, и рота за его спиной послушно замолчала на несколько минут.»Нет, на учения не похоже... — неторопливо текли в замерзающем мозгу старлея мысли. — Правы пацаны: в Москву выдвигаемся - порядок наводить. А как его наводить если в армии порядка нет? Да и чем - не танками их там давить? Черт - не надумали бы чего генералы...»

До рассвета оставалось еще несколько часов, и мощные лучи прожекторов выхватывали из непроглядной тьмы замершие в неподвижности ряды искрящихся кристалликами льда касок, мохнатых от инея бушлатов, медленно покачивающиеся автоматные стволы. Над всем этим живым скоплением стояли в морозном воздухе подсвеченные изнутри фарами клубы пара.

Холодно подмигивали в предновогоднем небе созвездия, крепчал мороз, ударивший ближе к ночи.

И жесткий порывистый ветер нес по обледенелому насту колючий снежный прах.

— Долго еще тут торчать? – ворчал Клыков, постукивая подошвами берцев по льду.

Володька Кошкин обернулся из передней шеренги.

— Ты куда-то торопишься?

— А он ждет, когда повар стол накроет!

— Размечтался…

Клыков обиженно засопел, но смолчал.

— Чем ты там звенишь? – потешался над ним Курбатов, давно и непонятно за что невзлюбивший парня. – Или яйца заледенели?

Клыков делал вид, что не замечает насмешек, и смотрел куда-то вбок.

— Это тебе не на твоей свиноферме в твоей Мухоедовке. Ничего, кто в армии служил тот в цирке не смеется …

— Не трави душу! – проворчал Турбин, пританцовывая на морозе. – Вот сейчас бы б…ь грамм бы двести водочки, да огурчика соленого…б…ь!

— Ага –и телку сисястую под бок. Раскатал губу – хоть кормят неплохо, а в Бердской бригаде говррят так вообще чуть не кошачьими консервами харчатся…

— Эх, мужики, - вздохнул кто-то. – Чё вы грустите-то? Глядишь, Новый Год в Москве отметим – с девушками на Красной Площади погуляем! Может спонсеры какие пивка подвинут…

— Ага – пивка! Как бы яйцами тухлыми не обкидали! Дядька мне рассказывал –он как раз в девяносто первом срочную служил –так бабки сумасшедшие им в морды плевали – чтоб на Ельцына б….дь не наезжали…

— Так то когда было…

Между тем, в штабной машине, разложив перед офицерами старую карту области, и китайской лазерной указкой обозначал движение колонны комбат.

– Получен приказ по бригаде на выдвижение в направлении Москвы… . Боевой приказ! – повысил голос подполковник -не сильно но так что его заместители и командиры вздрогнули. Будем выдвигаться в следующем порядке. Головной бронетранспортер, на котором буду я с первым взводом первой роты. Сзади нас - МАЗ со вторым взводом. Вторая рота, как самая малочисленная, уместится в трех машинах.

Замыкать движение будут ваши люди, - он поднял строгие глаза на изучающего карту Торопцева. - На сто с небольшим человек, думаю, хватит Урала и «броников». До этой точки, - комбат указал на неприметную дорогу, - идем одни, тут соединяемся с товарищами из МВД. Оттуда по сигналу начинаем выдвижение, пересекаем МКАД по Хорошевскому шоссе.

— Есть вопросы?

— Есть, — бросил Торопцев. Что делать если кто-то из местных начнет… проявлять агрессивные действия в отношении наших подразделений. Какие наши действия?

Подполковник медленно поднял глаза на старлея, и веско произнес, сверля его взглядом:

— Адекватные! И прекратите задавать глупые вопросы. По выдвижении в район сосредоточения держать постоянную связь. Постоянную! – он взглянул на циферблат часов и выпрямился. – Все.

— Чего мы туда на ночь премся? – вполголоса спросил Торопцев приятеля -капитана Баранова. – Ведь так, по большому счету… города мы не знаем, рекогносцировку проводить запретили, вся надежда на офицеров связи «союзников».

— Не бери в голову, Серега! Что может случится? Москвичи, как и все нормальные граждане, - не про нас сказано, -он усмехнулся – готовятся ко встрече Нового Года, шампанское покупают и ёлки наряжают. А там Новый Год – чтобы наш человек ради политики Новым Годом пожертвовал.

Им будет до всего по барабану. Когда у нас народ отходит с новогоднего бодуна?

Числу к третьему? Или к пятому? Так что неделю живи спокойно, помереть не дадут. А дальше видно будет.

* * *

— Старший лейтенант Торопцев! — ожил наушник переговорного устройства, и офицер, узнав голос комбата Козинцева, буркнул в микрофон:

— Я!

— Следуйте со своим подразделением к палатке номер четыре.

Торопцев вспомнил какую-то возню за плацем. Там действительно устанавливали какие-то палатки. К чему бы, когда в нескольких десятках метров параллелепипеды казарм, теплых и удобных?

— Не понял, уточните.

— В палатке развернут полевой пункт вакцинации. Короче, старлей — бойцам сделают прививки. Проследи, чтобы не было уклонистов.

— А что за прививки, товарищ майор?

— Бог его знает... Но это приказ. Как понял?

— Так точно...

Бойцы, позвякивая амуницией, переминались с ноги на ногу у матерчатого полога, из-за которого чуть пробивался свет лампы, переругивались, пихались плечами. Желающих идти первыми не находилось.

«Сопляки совсем, — подумал старший лейтенант, поправляя на плече ремень автомата. — Как в школе на прививку... Здоровенные бугаи вымахали, курят девять из десяти, водку жрут, трахаются чуть не с двенадцати лет когда повезет, а уколов боятся...»

— Почему не выполняете приказ?

Парни переглянулись, по-прежнему не проявляя энтузиазма.

—Да кололи же месяц назад, товарищ старший лейтенант, — жалостливо сморщив мясистый нос, проканючил ефрейтор Усов. — Под лопатку... Рука потом неделю не подымалась. Опять что ли?..

Строй загудел.

—Разговорчики! — одернул ефрейтора Торопцев, душой разделяя мнение солдат — второй раз колоться никому не захочется. — В колонну по одному — становись!

Солдаты быстро построились, причем, первым в колонне оказался рядовой Хворостов — совсем зеленый пацан из осеннего призыва. Старлей вообще не понимал, почему этот, без малого двадцатилетний парень, кажется, даже учившийся на гражданке в институте, угодил не в учебку, откуда выпустился бы через полгода младшим сержантом, а сразу в строевую часть. Из-за всеобщего бардака, царящего в стране, наверное...

— Ефрейтор Усов!

—Я! — принял строевую стойку названный.

—Идете первым. Занять место перед рядовым Хворостовым.

«Нехрен тут панику разводить...»

Усов понуро вышел из строя и, отпихнув локтем рядового, встал на его место.

— Что, особое приглашение нужно? Пошел вперед!..

Полог качнулся, пропуская солдата. Отсутствовал он недолго и уже секунд через сорок вылетел обратно, сияя, как майская роза и на ходу опуская закатанный рукав бушлата.

—В руку! — возбужденно сообщил он товарищам, не обращая внимания на командира, но тот решил не придираться. — Вот такой дурой! Как из пистолета! Щелк — и готово! Совсем не больно!..

Очередь оживилась, и подгонять бойцов больше не пришлось...

— К машинам! — скомандовал старший лейтенант, когда утоптанная площадка перед входом в палатку опустела. — Сидорук — за главного.

— Так точно, — кинул ладонь в перчатке к заиндевелому краю каски «замок» первого взвода старшина Сидорук.

Дождавшись, когда нестройная колонна скроется из виду, старший лейтенант откинул полог и шагнул в душноватое тепло палатки.

— Офицерам не нужно, — оторвался от каких-то бумаг, разложенных на столе очкарик в белом халате. — Только солдаты.

— Нет уж, — задевая все вокруг в тесном помещении то стволом автомата, то неуклюжим от толстого бушлата плечом, Торопцев прошел к столу и плюхнулся на жалобно скрипнувший под ним складной стул. — Моих бойцов укололи — колите и меня.

— Я вам русским языком повторяю: офицерам не нужно! — повысил голос медик, возмущенно сверкая очками. — Или вам приказ показать?

— Покажите.

— Охотно...

Перед офицером лег чуть смятый листок бумаги, покрытый текстом едва наполовину. Пробежать его «по диагонали» было делом одной минуты.

— Вот тут написано... — Торопцев прижал ногтем строчку. — «Обеспечить вакцинацию личного состава антидотом...» Что это такое?

— Антидот — противоядие, — язвительно скривил в улыбке тонкие губы медик. — Вполне возможно, что будут применены спецсредства... В том числе слезоточивый газ, например... Или нервно-паралитический. Вы же не хотите, чтобы ваш взвод...

— Рота.

— Чтобы ваша рота валялась без чувств во время выполнения боевой задачи?

Старший лейтенант недоверчиво сощурил глаза.

— И что, на солдат газ подействует, а на офицеров — нет? За дурака-то меня не держите...

— Между прочим, — подобрался очкарик. — Я — майор медицинской службы если вы не заметили, старший лейтенант.

— Виноват... — немного смутился Торопцев, принявший медика за какого-нибудь сержантишку, а то и гражданского. — Под халатом не видно, извините...

Майор только махнул рукой, снова придвигая к себе бумаги.

— И все-таки, товарищ майор.

— Экий вы настырный, лейтенант! — раздраженно бросил листок медик.

Он бесцельно переложил бумагу на другой край стола, выдвинул и снова задвинул ящик стола, и, видимо, решился.

— Хорошо, хорошо... Это не антидот, старший лейтенант.

— А что тогда?

Майор внимательно глянул на него сквозь стеклышки без оправы и вдруг улыбнулся:

— Вы кино «Безумцы» смотрели?.. Ах, да... Вам же лет тридцать, откуда...

— Двадцать восемь.

— Тем более. Так вот, лейтенант, эти уколы — ну что ли своеобразное лекарство против страха. В критической ситуации препарат подавит стрессовую реакцию, взбодрит, купирует испуг и растерянность...

— Как допинг что ли на Олимпиаде?? - поморщился Торопцев, вспомнив недавние спортивные скандалы после которых Россия лишилась чуть не половины медалей.

— Ну если угодно, -пожал плечами медик. Но к счастью в боевой обстановке допинг-контроля нет

— Хорошо, - серьезно кивнул Торопцев. — А мне, почему нельзя? Я ведь тоже человек — мне тоже страшно бывает.

— Понимаете... — начал врач, но сам себя перебил. — А почему бы и нет? Вы действительно хотите?

— Хочу.

— Тогда готовьте руку. Левую.

Минуту спустя, к шраму возле сгиба локтя прижался сверкающий никелем аппарат, действительно отдаленно напоминающий громоздкий пистолет, что-то громко щелкнуло...

— Уже все? — удивился старший лейтенант, видя, как врач прячет свое «оружие» в блестящую коробку. — А это самое?.. — он неопределенно покрутил ладонью возле виска.

— Это же не наркотик! — рассмеялся майор. — Вы ничего такого не почувствуете. Вы вообще ничего не почувствуете — ни вы, ни ваши солдаты, если в течение трех не случится ничего экстраординарного.

— А потом?

— А потом препарат будет выведен из организма и все. Естественным путем, — еще раз улыбнулся медик. — С так сказать естественными отправлениями.

— Понятно... А если что, значит, то башню снесет, да?

— Что вы! Конечно, нет. Просто под действием препарата человек более устойчив к внешним раздражителям и все...

В полог просунулась голова в каске — капитан Лихонин, командир второй роты:

— Скоро вы тут? Рота мерзнет...

— Равняйсь!.. — раздался многократно усиленный мегафоном и от того абсолютно неузнаваемый голос, от которого, подчиняясь перелаю офицерских команд, разом пришли в движение взводы, роты и батальоны. — Смирно!..

«Началось...»

Они вышли к дороге. Батальон, предоставленный сам себе, сломал строй, в ночном воздухе раздавались голоса, вспыхивали и гасли красные точки сигарет.

- Становись! – скомандовал Ликин.

Искры полетели под ноги, и подхваченные ветром, уносились, растаивали в темноте…

По машинам расселись быстро, без излишней суеты и шума.

Закрыв борт, Турбин набросил на защелку толстую цепь, то же сделал с другой

стороны Сумин. Из темноты появился Торопцев, спросил, подойдя к борту:

— Все на месте, никого не потеряли?

— Дезертиров нет, командир.

— Ну что, братцы, с Богом?! – в наступившей тишине негромко произнес старлей.

Машина заворчала и тронулась.

Глава 2

* * *

… Они ехали дальше по трассе, слева виднелись черепичные крыши какого-то поселка, справа простиралось огромное белое поле с редкими оазисами густого кустарника. …Взводу Торопцева вместо теплого БТРа с мягкими креслами и защитой брони, достался «Урал» с обитым жестью кунгом, где несмотря на выведенное колено выхлопной трубы было не сильно теплее чем на улице.

Солдаты развалились на мешках - за полчаса, что после построения провели в «брониках», плечи без привычки ныли

Затем пока старлей отдавал последние распоряжения, неутомимый Клыков влез в кабину и подвесил бронежилет на двери.

— Это зачем? – усаживаясь в кабину, спросил лейтенант.

Тот посмотрел на него так, будто ничего глупее в жизни не слышал:

— Мало ли… Не ровен час – одна очередь и все.

Посматривая на мелькающие в поле кусты, Олег подумал вдруг: «А ведь в этих зарослях может быть засада?»

И может быть в этот самый момент, неприятельский гранатометчик ловил в прорезь прицела их грузовик или снайпер выцеливает через стекло кабины водителя или его.

Но черт возьми –что за мысли лезут ему в голову? Откуда тут гранатометчики или снайпера? Их возможные противники в Москве ничем кроме длинных языков не вооружены.

В салоне бронетранспортера царил полумрак, тускло подсвеченный синим плафоном боевого освещения.

. Монотонно гудел за перегородкой мотор, нагнетая в салон сухое тепло.

На проселке машина мягко покачивалась и десяток солдат, одетых в неудобные, сковывающие движения бронежилеты, покачивались в такт. Ссутулившись, насколько позволял бронежилет, сержант Клыков которого по привычке хочется назвать прапорщиком. Судя по выражению лица его укачало. Торопцева тоже мутило, но останавливать же из-за этого всю колонну, и справляться с приступами тошноты приходилось внушая, что и самочувствие ничего, и вообще все здорово… Пока помогало…

Дремлет Сергей, неловко запрокинув стриженную под «первый номер» голову на спинку кресла, на коленях покоится каска, обтянутая маскировочной сеткой. Автомат, приставленный к сидению, от тряски сползает и валится на днище. Приоткрыв мутноватые глаза, рядовой нашарил его вялой рукой, и вернул на прежнее место…

Торопцев ему безотчетно симпатизировал –этому неглупому «молодому» парню в котором интуитивно чувствовался крепкий внутренний стержень.

Опять же –хотя в армию попал по глупости –но не дурак -хоть при случае есть кому стенгазету оформить. А то контингент все больше такой, что считает будто «Преступление и наказание» - это приложение к УПК. Вопрос –не подведет ли если что? «Если –что?» Торопцев нервно поежился –у него было твердое ощущение –никакие это не маневры и даже не операция устрашения. Что –он понять не мог –что бы не лезло в голову, все было слишком фантастическим.

Радист - ефрейтор Дубов между тем вертел верньеры рации - старой транзисторной, наверное еще мэйд ин ЮССР.

— Про что -там слышно? -спросил пробудившись от полудремоты Сергей.

— Да –станция ФМ-шная какая-то -бросил ефрейтор. О сексуальной революции и нетрадиционной ориентации рассуждают...

— Где ориентации?! - не открывая глаза промычал закемаривший Клыков.

— В жопе, -исчерпывающе пояснил Дубов.

— Разговорчики – кинул ни к кому не обращаясь лейтенант.

Они миновали какой-то поселок.

… Мимо поплыли дома, редкие люди, спешившие по своим делам. Проехав мимо

строения с тускло освещенными витринами, и надписью почему-то готикой: «Мини-маркет… Затем колонна втянулась в лес –и лишь темные ели стояли вокруг, сжимая ленту проселка как угрюмые стражи…

* * *

Телетекстовая строка «Гламур -ТВ»

Предновогоднее предложение -самые вкусные холодные супы в ресторанах Москвы...

Секс и алкоголь: найден рецепт безумной страсти...

Как выглядят знаменитости без одежды.... Фото от знаменитых папарацци...

Беспрецедентные распродажи в бутиках Москвы. Адреса, фото, цены...

Названа самая роскошная сеть отелей в мире...

Самые сексуальные топ-модели современности...

* * *

«Радио-консалтинг»

Всемирный банк опубликовал доклад, посвященный росту числа трудовых мигрантов в разных странах. Россия заняла в рейтинге одно из лидирующих положений по обоим параметрам. Согласно докладу, по итогам этого года в страну мигрируют примерно более 12 млн гастарбайтеров.

* * *

Подмосковье. 25 декабря 201...года. Три часа до времени «Ч»

—Черт, лезут под колеса! — Андрей резко вывернул руль, объезжая мужичка с плакатом на груди, в последние дни набившим оскомину: «Правительство коррупционеров и гэбнюков — в отставку!». Эти пикетчики с плакатами бродили чуть не по всему центру Москвы согласно заявленной вожаками «молекулярной теории» (что это такое они разумеется не слышали но Андрей знал из интервью чина Московского ГУВД что ходить с плакатами законы не запрещают)

—А ты на дорогу чаще посматривай, а не на Элькины коленки! — ехидно вставил Борис. — А то переедешь какого-нибудь шизика — Новый Год в ментуре будем встречать. В смысле –в гостях у полицаев. А я их не люблю –у меня еще прадедушка полицаев убивал! –он хохотнул.

— Пусть под колеса не лезут, — огрызнулся молодой человек, и в самом деле бросая в зеркало заднего вида плотоядный взгляд на обтянутые натуральным шелком дорогущих итальянских чулок, открытые любому нескромному взгляду, круглые колени развалившейся на заднем сиденье джипа Элеоноры Климовой.

— А дорога-то сегодня — класс! — сменил тему Борис, по реакции «водителя» смекнув, что тот уже успел «задвинуться коксом» и теперь ему сам черт не брат. — Ни пробок, ни ментов... Еще бы светофоры гадские отключили — именины сердца.

— Ага! — охотно откликнулся Андрей. — Видали, — кивнул он на спидометр. — Соточка! На МКАДе так не разгонишься. Оппозиция — я тебя люблю! — в избытке чувств, крикнул он, отпустив на миг руль и похлопав ру-ками.

Джип, едва не отрываясь от дороги, словно истребитель от взлетной полосы, пересек МКАД и, все наращивая скорость, влетел на территорию Московской области.

Тема отсутствия надоевших всем пробок недолго занимала ребят: как и большинство молодых людей их возраста их интересовали лишь те проблемы, что непосредственно их касались. С глаз долой — из сердца вон! Вот если бы пришлось тащиться в сплошном потоке нетерпеливо сигналящих авто со скоростью пешехода, тогда да. А так...

— Долго еще до этой твоей дачи? — недовольно спросил Андрея Борис, когда позади остался очередной поворот к дачно-коттеджному поселку, в последние годы облепившие эту оживленную обычно трассу, как опята пенек. — А то будем так до Нового Года кататься... Антошка — у тебя фляжка с коньяком всегда с собой. Дай хлебну!

— Да близко уже. Еще минут сорок... — Андрей лихо объехал автомобиль, который какой-то идиот припарковал прямо на проезжей части. — Успеешь еще нажраться — бочка бездомная!

— Бездонная, — машинально поправила Элеонора.

— Именно что бездомная!

— Ты меня не учи, — засопел Борис, не любивший, когда его желания не исполнялись в момент их возникновения в стриженной ежиком лобастой голове. — Антоха!

— Ребята, а какие тут места, — позволила себе встрять в разговор друзей Лена, понимая, что назревает ссора и необходимо ее разрядить. — Прямо тайга дикая! — она махнула рукой, указывая на пролетающий с обеих сторон дороги еловый лес, кажущийся дремучим — вот-вот Баба-Яга на трассу выйдет -с помелом своим да котом черным.

— Что есть — то есть! — снисходительно бросила Элеонора Климова, поддержав Елену. — Таки права госпожа Горелова — леса не хуже чем у меня дома, в родной Сибири!

Елена улыбнулась в ответ на подтрунивание подруги. И в самом деле, красивая той особой знойной «левантийской» красотой, что была бы весьма уместна где-нибудь на берегах Мертвого моря, Элеонора была родом из Красноярска, где ее отец заправлял нехилой энергетической компанией, снабжавшей электричеством территорию, сопоставимую если не с Францией, то со всем Бенилюксом — непременно.

Ее лучшая подруга и без преувеличения — благодетельница.

Казалось, что вообще могло быть общего между наследницей сибирского энергобарона и дочерью спивающегося инженера и бывшей пианистки, деградировавшей учительницы музыки в крошечной провинциальной школы искусств, и продолжающей катиться вниз? «Госпожа Горелова», ха! Надо же!

Общеизвестно, что ныне в молодежных компаниях нет и тени прежнего советского демократизма о котором она читала или слышала от родителей или преподов. «Плейбои существуют в своем кругу, а плебеи – в своем» — как смеясь, говорила ей сама Элеонора. Но если таковая все же возникает, то уж тут симпатичной и неглупой плебейке следует раз и навсегда примирится со схемой, похоже, утвержденной свыше: представительница «золотой молодежи» оказывается лидером, а простолюдинка – сугубо ведомой.

Но Элеонора, к ее чести, довольно редко подкалывала Лену, видимо следуя старинной викторианской морали — «Джентльмен способен забыть о разнице между ним и слугой, если конечно о ней не забывает слуга». Наоборот — даже оказывала покровительство, с первого курса предупреждая о дурных компаниях, где девушку могут напоить чем-нибудь, а потом попользоваться всей кодлой, или от знакомства с парнем, имеющим привычку сажать подруг на «герыч», а потом «оформлять» за долги в эскорт-услуги. Да что говорить — ее нынешняя неплохая зарплата и, в общем-то устроенная жизнь — заслуга благоволившей ей Элеоноры.

Честно говоря, девушка до сих пор не очень понимала, что все таки стало причиной внимания к ней этой нетипичной сибирской красавицы, чьи черные как смоль волосы и нос с изящной горбинкой так не сочетались с окающим говорком, и зауральскими словечками. Всякими «однако», «блазнится» и «охально изобидели»…

Сперва Лена даже думала, что Элеонора, неоспоримая «королева курса» неравнодушна к своему полу, и не без тревоги ожидала поползновений с ее стороны по этой части. Нет, конечно, Лена была готова пойти навстречу подруге в любом случае — было бы глупо терять такой «счастливый билет» из-за, в общем-то, пустяков. Но, все же, эти специфические отношения с лицами своего же пола, ее ничуть не привлекали. Не с моральной, упаси Боже, стороны — с чисто физиологической. Хотя — было время, она черной завистью завидовала однокурснице Жанке Кленовой, удачно пристроившейся к богатой бездетной сорокалетней семейной паре, сперва — в виде сексуальной игрушки, пресытившихся нуворишей, а потом ими даже удочеренной.

Кстати, и на встречу Нового Года ее прихватила Климова — и тоже не просто так, а потому, что среди гостей, по словам Элеоноры, должен быть один молодой человек ближе к тридцати, который «вроде как с интересом смотрит» на Елену.

Причем, по ее словам «мальчик» этот — выходец из вполне интеллигентной семьи, поздний ребенок зампреда правления какой-то довольно большой компании по производству электронных компонентов, доктора всяческих наук и членкора академии, который весьма боится оставить мир подлунный, так и не увидев внуков. Так что при определенной ловкости и небольшой доле везения быть Ленке «миссис Электронные компоненты», — посмеивалась Элеонора. А уж взлетев высоко, и она, небось, подругу не забудет. Главное — удержаться от того, чтобы прыгнуть к нему в койку на первом же свидании...

Визг тормозов и голос отчаянно чертыхнувшегося Бориса отвлекли Лену от размышлений.

Тявкнула спросонья маленькая той-терьерша Дэйзи – псюшка Нинки Ванновской.

— Что там еще за фигня?

В лиловатом ирреальном свете галогенных фар была видна лишь перегораживающая дорогу цепочка пластиковых барьеров, щедро украшенная ярко-красными «STOP».

Это что — чья-то шутка? Трасса конечно не правительственная, но все же, перегораживать ее просто так никто не станет.

Потом взгляд ее нашел стоящий у обочины сине-белый «луноход», а затем и двинувшихся в их сторону «зеленых человечков». Не первой молодости грузный мужик в зимнем камуфляже, зеленом флюоресцирующем жилете ДПС ГИБДД, вооруженный непременным символом власти — полосатым жезлом и двое сопровождающих. Лена сразу отметила про себя, что одеты они были непривычно: глухие спецназовские шлемы с бронестеклом и тяжелые, стоящие коробом бронежилеты «фирменных» «ментовских» цветов. Впрочем, автоматы были закинуты за спины и угрозы от «служивых» не исходило.

Андрей, не дожидаясь пока «ментозавр» постучит в стекло своей полосатой палкой, сам открыл дверь. И даже протянул бумажник с правами, из которого бесстыдно торчала не самая мелкая купюра.

— Что случилось? Что-то не в порядке? — с елейной вежливостью осведомился Борис.

Подошедший инспектор, оказавшийся краснолицым мордастым старшим прапорщиком, на права, как и на купюру, внимания не обратил.

— Езжайте назад, — бросил он сухо и неприязненно. — Закрыт проезд.

— Это почему же? — Борис, похоже, демонстративно не убирал корочки с криминальным содержимым. — А может, сделаем исключение?

В выражении лица (или если угодно «морды лица») гаишника что-то промелькнуло... Недобрая какая-то тень, если не сказать большего. Но заметила это лишь Лена, да и то не придала большого значения, позабыв почти сразу.

— Авария там впереди, — буркнул гаишник, — и приличная — бензовоз в трейлер въехал! Да еще пара машин, что следом тащились, спалились — прямо в огонь и кранты!

Андрей присвистнул.

— Серьезно, командир? А чё там бензовоз-то делал? Это ж почти Рублевка!

— Мне откуда знать? — тяжко, как топором обрубил, бросил страж порядка. — Сказали — перекрыть дорогу — авария первой категории сложности. Вы там все равно не проедете, — словно оправдываясь, пояснил прапорщик. — Там вся дорога железом завалена, и огонь еще не потушили. Езжайте, — неумолимо закончил он, повернулся и двинулся к «луноходу», всем видом показывая, что разговор окончен.

— Н-н-да, — протянул Андрей удрученно, выруливая назад, и с некоторым злорадством провожая глазами мчащуюся навстречу «облому» «Мицубиси-Паджеро».

— Что ж делать-то? Теперь только через Москву — другой дороги я не знаю.

— Я знаю, — открыл, наконец, рот Антон Мягков.

«Глуповат, хотя и добрый, окрутить можно было бы без напряга, но папа стоит за сотню «бакинских лимонов», и меньше чем на пятидесяти — семидесяти миллионах парню жениться не позволит, — автоматически вспомнила Елена наставления Климовой. — Так что даже я не котируюсь — у моего папахена двадцать пять с половиной!»

— Да нет тут никакой дороги, — буркнул Борис и помахал в воздухе мигнувшим разноцветием карты навигатором. — С техникой не поспоришь.

— А кроме компьютера еще есть вот этот компьютер, — усмехнулся Антон, выразительно постучав себя согнутым пальцем по голове. — Твой не знает, а мой знает — есть дорога в объезд. Километров шесть отсюда.

— Не свисти! Чтобы джипиэска и не знала!

— А вот представь! — не уступал тихоня, проявляя несвойственную твердость. — Тут пару месяцев назад, перед самыми холодами, дорогу построили. Не дорогу, а так — просеку провели, да грейдер пустили — к новому водозабору подъездной путь.

— А не засядем там? — напрягся Андрей. — А то, что делать будем? Если вызывать аварийку — отец меня карманных денег на год вперед лишит: и так уже поедом есть за тот проигрыш!

Лена невольно улыбнулась, вспомнив ставшую достоянием гласности историю, как тот просадил за полчаса в «Короне» двадцать шесть тысяч евро, подаренных отцом на день рождения.

— Да там всего с километров шесть, говорю, — пояснил Антон. — Потом как раз на шоссе выйдем, выше этой чертовой аварии. Носит же всяких мудаков под Новый Год! — буркнул он. Им что — сгорел и все дела, а нам вот мучайся!

Компания засмеялась — им и в самом деле это показалось остроумным — засмеялась и Лена, пусть и наигранно…

И в самом деле, дорога нашлась – узкая, почти незаметная с трассы просека, так что двум встречным автомобилям разъехаться было бы проблематично. Но чистая и достаточно ровная, так что их почти не трясло на колдобинах — неизменном спутнике всех наших проселков. Вокруг сомкнулись сосны и ели, словно во взаправдашней тайге.

«Да, если застрянем – и не найдут!» — подумала Лена, но вслух не произнесла. Еще и впрямь застрянут – потом еще скажут – накаркала. Лучше помолчим. Умненьким провинциальным девочкам лучше помолчать до поры до времени — пока они не будут стоить хотя бы миллион. Само собой, зеленый.

Прикрыв глаза, Лена принялась обдумывать гипотетическое начало знакомства с сыном членкора. Она и видела его всего раза два… Как, бишь, его там? Кажется, Виталий? Надо будет у Эльки уточнить, а то еще оконфузишься ненароком и все планы насмарку. О чем бы таком с ним завести непринужденную беседу? Интересно, он такой же умный, как его папаша, или попроще? Что там говорили, что, мол, природа отдыхает на детях великих? Не хотелось бы, чтобы разговор касался ужасно интересных полупроводников или тому подобных транзисторов с резисторами. В этой премудрости Лена не понимала ровным счетом ничего.

Машину мощно качнуло, и она резко повернула так, что Лена повалилась на Элеонору – видимо они выехали на шоссе. Ну, похоже, действительно пронесло!

А потом водитель вдруг так резко ударил по тормозам, что Горелова еле-еле не стукнулась лбом о переднее кресло.

— Мать ее .....! — только и смог выговорить сидящий рядом Антон, прежде любовью к нецензурной лексике, насколько помнила Лена, не отличавшийся.

И было от чего — в свете фар возникла тусклая камуфляжная зелень боевых машин выстроившихся у обочины в теряющийся в темноте бесконечный ряд.

И было их много, очень много. Но это было единственное, что она успела разглядеть. Андрей вновь выругался, ударив по тормозам, так что джип занесло. А потом окна загородили, словно из-под земли выросшие, толстые фигуры в касках и бронежилетах. И с автоматами в руках — и автоматы эти были направлены на них. Да — именно так: черные зрачки стволов неумолимо смотрели в лица оторопевших пассажиров иномарки. В лицо ей — Лене Гореловой, двадцати трех неполных лет, студентке пятого курса Академии Энергетики и Нефтедобычи, в любой момент грозя плюнуть свинцом и оборвать ее, толком еще и не начавшуюся жизнь. Каким то непонятным образом она почувствовала эту жуткую неумолимую угрозу исходившую от фигур обступивших машину. А потом кто-то рванул дверь, и в уют комфортабельного салона ворвался ледяной порыв ветра.

— Выходите! — вороном каркнул хриплый голос. — Живо!

И столько было непреклонной силы в нем, что все пассажиры джипа лишь молча повиновались.

Выбираясь из машины, Лена бросила взгляд назад, и сердечко ее дрогнуло — колонна техники и там уходила вдоль шоссе куда-то во тьму. У бронетранспортеров кучками стояли солдаты, курившие, переговаривающиеся, хлопающие себя по-ямщицки руками крест-накрест, чтобы согреться. А дальше, лишь огоньки сигарет теплились в холодной декабрьской мгле. Но даже мимолетного взгляда девушке было достаточно, чтобы понять, что в колонне не десять и не двадцать машин, а много, много больше.

— Влипли! — шепнул кто-то позади нее — кажется Борис или Антон. — Бли-и-ин!..

Но вслушиваться в тихий мат было некогда: к ней уже подошел какой-то военный у которого в густой тени под в низко надвинутой каской было не разглядеть лица, и потребовал предъявить документы. Она как во сне вытянула из сумочки паспорт и студенческий. На бумаги лишь мельком глянули — Лене даже показалось, что в них толком и не смотрели — и тут же вернули назад.

Впереди Борис что-то объяснял здешнему начальству, переходя с оправдывающегося тона на наглый нажим, но девушка не слушала, что тот говорил.

Она уже поняла, что могло случиться для того, чтобы на мирной подмосковной дороге вдруг появилась воинская колонна, а также — почему было перекрыто шоссе...

«Это переворот! – догадалась Лена. — Ну точно же — это переворот! Как я раньше не догадалась!»

В их кругу – вернее в кругу, где она всеми силами старалась закрепиться, разговоры о политике, как и любое в ней участие считалось дурным тоном. Но все же она жила не с закрытыми глазами, и знала, что положение в России месяц от месяца лучше не становится, а совсем наоборот. Перманентное безумное столпотворение в центре Москвы, которое уже привыкли называть «Майданом» по примеру того — другого, уже полузабытого Майдана Незалежности, разговоры о том, что все насквозь прогнило, а в особенности — власть, постоянно возникающие и усердно раздуваемые слухи, то о развале страны — полном и окончательном, то о неизбежной гражданской войне, то о столь же неизбежной высадке сил НАТО, только и способного умиротворить «этот бедлам», и вообще чуть ли не о конце света... Даже ее приятели нет-нет, да и проговаривались насчет поганой экономической конъюнктуры, дерьмовых прогнозов, падения котировок и того что нынешний президент вкупе с кретинами из правительства определенно доведет дело до краха.

Перед мысленным взором девушки пронеслись смутные картинки из прошлого. Ей два годика или чуть больше. По телевизору — играет печально-возвышенная музыка, да время от времени суровый торжественный голос зачитывает что-то такое, от чего мрачнеет папино лицо и плачет в платочек бабушка. Потом, когда подрастет, она поймет, что это был тот самый август 1991 года, который теперь, из XXI века кажется какой-то седой древностью. А потом снова: напряженные лица родителей, тогда еще любящих друг друга и ее их кровиночку, их доченьку — устремленные на экран старенького «Рубина», где дымом и пламенем исходит угловатое белое здание... Это уже девяносто третий... И рыдающую соседку — тетю Мальвину, сына которой привезли в цинковом ящике из исходящего таким же дымом и огнем Грозного — всего через год с небольшим.

Потом окружавшие их бойцы так напомнившие ей действующих лиц давней телехроники, расступились.

Появились два новых персонажа: начальственно держащийся рослый худощавый человек в городском зимнем камуфляже и широкоплечий крепыш, в зеленом армейском бушлате и «бронелифчике» — так кажется это называлось в переполненных непонятными терминами и аббревиатурам романе «про Афган», который лет семь назад подсунул ей одноклассник Лешка, в которого она тогда была тайно влюблена.

— Да, лейтенант, вот тебе и ваш блокпост, — с превосходством бросил высокий. — Целый джип прохлопали! А если бы не мои орлы что было бы? А если бы кто-то из них позвонить успел бы? Вот потому в стране и бардак, что так во всем!

Он поднес к уху рацию, что-то пролаял в микрофон. При синеватом отсвете ее пульта девушка успела разглядеть могучий нос и большие звезды на плечах бушлата — она не разглядела точно — одна или две.

— Откуда они взялись? — оправдывался армеец с мелкими звездочками на плечах. — На карте той дороги не было.

— Знаю, что не было, — кивнул майор. — И отлично тебя понимаю, старлей! Было лень проверить! И в самом деле: пехота, мать вашу — самые хорошие солдаты! А знаешь почему? Убить трудно! — взорвался он истеричным криком. — Если голову отстрелят, могут задницей думать — это у них даже лучше получается! Ты хоть понимаешь, что сейчас мы чуть не сорвали операцию! Всю операцию! ВСЮ!! Ты это... А!!

Офицер махнул рукой и с минуту беззвучно шевелил губами.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, — продолжил он, уже остывая. — А с этими что будем делать?

— Их нельзя отпускать — торопливо бросил стоявший неподалеку от Лены здоровяк.

— Конечно, — кивнул майор (или все же подполковник — девушка так плохо разбиралась во всех этих звездочках и лычках...) Посидят у нас до завтра. До вечера. А там — пусть валят на все четыре стороны.

—Что значит — задержать?? До какого выяснения? — возмутилась Элеонора, выслушав старшего лейтенанта (Лена слышала, как к нему обращался какой-то солдатик). — Все документы при нас! И верните нам немедленно мобильники! Я свяжусь со своим адвокатом! — последняя фраза прозвучала слишком уж нарочито, тем более что девушка постаралась подбавить апломба в голос.

«Неужели они не понимают??!!» — раз уже наверное в третий всплеснула про себя руками Лена. Неужели же ее друзьям — вроде умным и вполне соображающим в жизни ребятам не ясно, что происходит? Что надо не права качать, а радоваться, что все вроде обойдется без эксцессов...

— Пройдемте, и не заставляйте применять физическую силу... — лейтенант старался изо всех сил держать себя в рамках, но явно терял терпение. Краем глаза Горелова отметила, как мелькнула презрительная ухмылка на лице ближайшего «ментозавра», на рукаве форменной куртки которого красовался оскаленный тигр с поднятой для удара лапой. Отметила и заключила — поручи дело этому хищнику, и их всех бы давно повалили наземь, отходили дубинками и заковали в наручники. Правда, у этих дубинок нет, но зато у них есть автоматы.

«Ой, мамочка, что же будет?!..»

Похоже, ее спутники тоже постепенно соображали — что плетью обуха не перешибешь. Власть есть власть: какие бы у твоего папаши на счету ни лежали миллионы — переть на рожон, когда она настроена вот так, решительно — предельно опасно. Ведь дураку ясно: эти не канючить денежку, прикидываясь суровыми — эти не играют.

И вдруг...

— Да вы чего?!! — истерично заорал Андрей, отпихивая пытавшегося загородить ему путь молоденького солдатика и подскакивая вплотную к офицеру. — Да чего ты творишь, х...й тебе в грызло! Вы чё — охренели тут все нафиг?! Да мой батя — генерал, если хотите знать! Таможенной службы! Не вашей говенной ментуры! Он захочет — вы на пузе к нему приползете сапоги лизать! Да перед ним твои генерашки на цыпочках ходят и в жопу целуют! Ты чё — погоны нацепил, и думаешь крутой, да?? Батян мигнет, и ты эти погоны снимешь и сам ими жопу мне вытрешь, если я захочу!.. Уйди, сапог! — сбросил он с плеча руку крепыша-лейтенанта. — Отстань, чмо!

Лена похолодела. Она отлично знала, что время от времени с адекватным в общем парнем происходит нечто непонятное: то ли воспитание в богатой семье его так испортило, то ли дефект нервной системы, не замеченный в детстве, то ли еще что-то — поговаривали, что он плотненько сидит на кокаине — но иногда малейший, на первый взгляд, пустяк внезапно превращал его зверя.

Например, он не раз и не два посылал по матери поставившего ему не ту оценку преподавателя. На ее глазах, ударом кулака сломал челюсть девушке-официантке, ненароком пролившей его костюм несколько капель вина. И его папику пришлось мало того, что платить компенсацию за лечение, так еще и ездить лично извинятся к хозяину казино — не за выбитые зубы «халдейки», конечно, а потому что имел место скандал в приличном заведении. А уж ссоры с однокурсниками...

Еще краем уха она слышала, что из колледжа в чинной благопристойной Англии его выперли, когда он ни за что ни про что избил сынка какого не то лорда, не то пэра.

— Сейчас, — бормотал Андрей, суя руку за отворот пальто и заставляя этим движением напрячься всех полицейских. — Щас я, вот, звякну бате... — Он выхватил из-за пазухи второй мобильник, но так и не успел набрать не единой цифры.

Стоящий рядом с офицером солдат ударил его по руке, и тонкий изящный «Сименс» полетел на асфальт. Прямо к ногам лейтенанта. Тот брезгливо отпихнул его ботинком, но что-то не рассчитал слегка — и хрупкая игрушка, чуть слышно хрустнув, погасла.

Несколько секунд Андрей даже не со злобой, а с каким-то недоумением взирал на человека, так обошедшегося с его собственностью. Видимо, он уже давно не сталкивался ни с чем подобным — да и кто в этом мире мог так обойтись с сыном почти что олигарха? Небожителя!

— Ну все, — наконец выдохнул он, кусая тонкие губы. — Хана тебе, сапог!.. — и новая порция отборной матерщины обрушилась на окружающих. — Хана тебе, жертва пьяного акушера! Да этот мобильник стоит больше, чем ты со всеми потрохами! Грохну козла... За базар реально положу в грунт пидораса... Ненавижу, б...ь, быдло! Затрамбую всех, х... вам в грызло... Да я тебя ........ и отца твоего, и мать ....... и сестру .....!!!! Ненавижу-у-у!!!

Он совсем потерял человеческий облик, этот сынок таможенного генерала. Казалось, что сейчас Андрей встанет на четвереньки и вцепится стоящему столбом лейтенанту в ногу, как взбесившийся пес. Или сразу в горло...

Богу, истории или судьбе было угодно, чтобы именно сейчас и здесь встретились эти два человека. Оба — достойные дети своего отвратительного и несчастного времени.

Лейтенант Торопцев стоял перед беснующимся мажором, но думал совсем не о нем. Он вспоминал сейчас свою сестру, Машу...

Вспомнал, как видел ее последний раз живой — счастливую, лучащуюся счастьем своих двадцати трех лет и будущего материнства, встречающую его, любимого братца, на пороге старой маминой квартиры. Пришедшего с войны старшего брата.

Тогда, при одном взгляде на ее милое личико, он тогда как раз вернувшийся из очередной командировки на вновь воспалившийся Кавказ, забывал и обо всех треволнениях, и о тяготах службы...

Но вспомнил он и телеграмму, полученную ровно через десять дней. Телеграмму которой до самого конца, до приезда в родной городок, до того момента, как... не хотел верить.

Акты экспертизы, одного из которых хватило бы любому честному судье для приговора...

Угрюмо отводящих глаза гаишников...

А потом — грубое квадратное лицо хорошо упакованного мужика, за спиной которого кабаньими тушами торчали два телохранителя, грозных на вид, но с которыми он мог бы справится без труда. Папашу «гражданина Николаева Н.Н.» «совершившего в результате грубого нарушения правил дорожного движения наезд на гражданку Трофимову М.Н. повлекший за собой смерть потерпевший вследствие полученных травм». И его вкрадчивое предупреждение: «И не вздумай там, лейтенант, чего насчет сына моего подумать — у тебя ж еще две сестры и тетка с племянниками... «

Господи, как он их ненавидел! Как бессонными ночами строил планы мести — один страшнее другого. Как в алкогольном бреду проклинал Бога, и призывал в отчаянии Врага рода человеческого — пусть поможет ему раздавить этих гнид, и забирает его душу нафиг на веки вечные! Как радовался ранней смерти отца — ведь тот не успел увидеть, так и не узнал его мерзкого бессилия...

И вот сейчас перед ним стоял не просто наглый представитель той самой «золотой молодежи». Перед ним стоял убийца его сестры и ее так и не родившегося ребенка, правда неузнаваемый, но он — точно он. Стоял его наглый самоуверенный живоглот-папаша, стояли все хозяева и их детки, все отребье, сколько его ни есть на Руси.

...Похолодев, Лена различила в глазах лейтенанта то самое выражение, какое появлялось у ее отца, когда мать в очередной раз возвращалась из очередного загула через два, три, пять дней — опухшая, смердящая перегаром и немытым телом, с синяками под глазами, в кое-как застегнутой одежде, под которой иногда не было нижнего белья. С таким точно выражением отвердевшего вмиг лица ее отец кидался на мать с кулаками, и бил, бил, бил — зло, страшно, без жалости и пощады.

Она хотела закричать, предупредить — но о чем? Да и страх чего-то неизбежного, чего-то уже случившегося парализовал ее. И она могла лишь сжиматься в ужасе от того то сейчас неминуемо произойдет.

И оно произошло.

Тихо, но страшно всхрапнув, лейтенант вдруг рванул с плеча автомат, перехватывая его поудобнее... А потом... Одним резким и мощным движением, со страшной силой впечатал металлический затыльник в лоб, в висок так и застывшего с открытым ртом Карпунина, заставив уйти в череп, как показалось перепуганной девушке на целую ладонь. Что-то фонтаном брызнуло из-под металла, горячими капельками упав на замерзшую девичью щеку, перезрелой сливой лопнул глаз в левой глазнице Андрея и наследник компании «Карпунин и партнеры», мнящий себя бессмертным и неуязвимым, рухнул на обледенелый асфальт. Вернее, рухнуло одно его тело, потому что сам Андрей Николаевич Карпунин, двадцати трех лет от роду, аспирант Высшей Школы Экономики, сын генерала таможенной службы и внук олигарха средней руки, умер мгновенно — почти сразу после того, как обожженное морозом стылое железо раздробило череп, а мозг, апгрейженный всяческой премудростью в Оксфорде и Сорбонне, привыкший ворочать на бирже миллионами, и мыслить в категориях рынка, финансовых потоков и макроэкономики, изрядно уже отравленный наркотиками, превратился в кусок мертвой биомассы, напичканной обломками костей.

Первым среагировал стоявший метрах в трех от лейтенанта мент— тот самый, презрительно кривившийся. С места прыжком он подлетел к офицеру, вырвал автомат, а потом плотно обхватил, как бы обнимая. Проведя этот «вяжущий» специфический прием, когда руки оказываются прижаты к телу, он выкрикнул что-то... Но потом вдруг отпустил лейтенанта, посмотрел ему в лицо, и как-то странно махнул рукой.

Взвыв как раненная волчица, Элеонора рванулась куда то, но стоявший сбоку омоновец почти без размаха ударил ее носком ботинка точно между ног. Ударил видимо чисто рефлекторно — такой прием больше эффективен против мужчин, но девушке хватило и этого. Захлебнувшись криком, лучшая подруга Лены покатилась по земле. Девушка еще успела увидеть, как к ее товарищам кинулись со всех сторон фигуры в сером «камуфле», а потом мощный рывок повалил Лену на асфальт, и безжалостная рука подняла ее за шкирку как котенка и поставила на колени.

— Руки за голову! – прокаркал над ней кто-то огромный и страшный. — Сидеть! Не двигаться!

И вчерашние хозяева жизни повиновались, потрясенные и раздавленные всем случившимся.

Вокруг мрачно переговаривались бойцы, несколько крепких парней, как бы невзначай обступили убийцу, чье странно просветленное лицо вызывало у девушки какой-то совсем неподдельный и непонятный страх.

Подбежал майор, выругался вполголоса, принялся что-то отрывисто лаять в рацию...

Спустя пару минут, тихо порыкивая мотором, к ним подъехал громадный -размерами вполне схожий с БТРом блестящий черным лаком джип. Лена не знала, сколько такой стоит, но знала другое -столь шикарной машины не было ни у кого в их нефтяной академии, стоянка которой уже буквально не вмещала роскошных иномарок. Из окна выглядывал ствол ручного пулемета. Мигнули и потухли подфарники.

Сперва из пахнувшей ароматом натуральной кожи темной глубины машины, подсвеченной зелеными огоньками приборной доски, выбрался бородатый великан, одной рукой как лопату или лом держащий за ствол тот самый ручной пулемет Затем, легко выпрыгнул высокий и худой человек в полевой форме и почему-то генеральской папахе старого образца.

Горелова подумала, что это и есть главный здешний командир.

— Так... — произнес он, глядя на распростертое тело Бориса, и стоящих на коленях молодых людей. Так... — повторил он. Хороший удар — что я могу сказать? — горький сарказм звучал в его голосе. Майор подбежал к нему, что-то начал вполголоса говорить на все том же непонятном языке. Тот слушал минуты три а потом резким жестом остановил подчиненного. Видимо, он уже сообразил все и сам.

— Отойдем, Олег, -бросил он столбом стоявшему лейтенанту. Надо поговорить.

Они отошли к ограждению. С минуту генерал Усманов - командир сводной Терской бригады МВД, и командир особой группы «Б» молча смотрел на командира приданной его бригаде десантно -штурмовой роты.

— Я... — Олег было порывался сказать «не хотел» но поперхнулся словами. Не нужно обманывать себя, а уж старшего по званию и командира — тем более. Я... не знаю как получилось, - произнес он. Вышло совсем глупо и по детски.

— Я понимаю, - сухо произнес Усманов. Этот ишак виноват сам, конечно... Но не о нем речь -о тебе. Есть два выхода из ситуации.

Первый - по закону. Я пишу рапорт, ты пишешь рапорт, я отстраняю тебя от командования, составляю протокол, сажаю вместе с этими деятелями... А потом -когда все кончится, ты идешь под суд.

Этот выход мне не нравится. Хотя бы потому что впереди у нас важное дело.

Есть другой — он мне нравится больше. Догадываешься какой? Я помогу тебе, -бросил Усманов. Помогу... Потому что мой боец мне дороже любых шлюх на лексусах. А ты с сегодняшнего дня с двадцати трех ноль-ноль -мой боец, согласно приказу подписанному... сам знаешь кем, и подтвержденному сам думаю догадываешься какими кодами. Это два. И еще - у нас, в наших краях все всё знают про всех. И все знают, что твоего покойного отца выгнали из армии потому, что он тогда не дал этому выродку Гулаеву все заслуги которого что он вовремя переметнулся, зачистить село Ахтуры. Маленькое такое село, на тыщу с лишним душ. Там живет моя тетка с мужем и пятью детьми. Это раз!

Так что не будет рапорта. Я решу это вопрос... в рабочем порядке. Понимаешь?? -пытливо и серьезно спросил Усманов.

— Понимаю... -пересохшими губами пробормотал Торопцев. Он все понимал. Чтоб он мог и дальше жить без проблем, должны будут умереть еще пять человек. Которым нет дела ни до его личных бед, ни до наступающего часа «Ч», ни до прочего. Он хотел было сказать, что не надо ничего решать в рабочем порядке, пусть уж все идет как идет, но только пускай ему разрешат довести до конца дело, к которому они готовятся, а там уж.... Но посмотрев в не по южному ледяные глаза генерала, понял - бесполезно. И еще вспомнил искаженное презрением и злобой лицо убитого им ублюдка, и презрительно поджатые губы черноволосой девки.

«Черт с ними! Глаша тоже хотела жить!» - произнес кто-то злой и сильный у него внутри.

И Олег лишь молча кивнул.

— Но только — бросил Усманов, будет справедливо если мы все сделаем вместе - твои люди и мои люди. Есть тебя такие, кто за командир не других — себя не пожалеют?..

Лена с детства обладала тонким слухом - пожалуй, единственное наследство, которое оставила ей мать. И поэтому когда она обратила внимание на группу полицейских и десантников, которую о чем -то инструктировал тот самый майор, поводя головой в их сторону, то прислушавшись, различила произносимые им команды. И толком не осознав даже их смысла - поняла -что они означают.

Мобильники и побрякушки можете забрать -только симки вытащите и поломайте. А лучше -сожгите.

Машину отгоните подальше и бросьте. Вот ее сжигать не надо -сгоревшее авто привлекает внимание, а так -мало ли кто и зачем машину поставил.

-Командир, - гортанно прогундосил кто-то. А скажи -тут девки же -можно их...

-Можно, -бросил первый голос. Нэ дурак -сам хотел сказать.

— Командир, — пророкотал чей-то голос. — А скажи — девки как? С ними можно, чи ни?..

— Можно, — бросил майор. — Трепак подхватить не боишься — можно...

И решение пришло мгновенно.

С самого начала их «плена», сметливая девушка прикидывала возможные пути бегства. Так, на всякий случай. Судьба ей благоприятствовала — шоссе обрывалось шагах в пяти от того места где их держали под прицелом автоматов крутым откосом, а дальше — густой заснеженный лес. Правда, до него метров пятьдесят открытого пространства, но бегает она быстро, а вокруг — темнота. Пока подкатят машину, пока направят вниз свет — вполне можно успеть добежать до леса. Да, конечно шанс не велик, но он есть...

Мысль предупредить остальных ребят она оставила сразу — как ни жаль, а каждый здесь — сам за себя. Хотя, начни они разбегаться все разом, было бы больше шансов... Конечно, убегать от здоровенных ментов еще то удовольствие, но все же она — кандидат в мастера спорта по легкой атлетике и первый разряд в спортивной гимнастике добыла не в постели у тренера. А тяжелые мужики в «доспехах» скорее увязнут в снегу, чем она. Счастье, что на ней сапоги на низком каблуке и легкая шубка... Кстати, белая — меньше различима на снегу.

Ну, на счет «пять»... Раз... И не боятся — терять ей нечего, да и тянуть дальше смысла нет: вот-вот ноги затекут настолько, что без разминки и шагу не сделаешь... Два... Ой, страшно-то как!.. Три... Господи, если ты есть — спаси рабу твою грешную, Елену... Четыре...

Пошла-а-а!!!

Караульные успели лишь вскинуться, когда легкая фигурка, будто подброшенная в воздух пружиной, взвилась с дороги и шмыгнула. Никто даже не кинулся наперерез — краем глаза Лена различила, как один из конвоиров пытается сорвать с плеча автомат, но ремень там, слава Богу, за что-то зацепился. А остальные вообще застыли, разинув рты. Боже мой — неужто удастся? Автомат — ерунда. Она не раз читала, что попасть из него, да еще в спешке, не так-то и просто, а малейшее отклонение ствола от цели...

Она вскочила на ограждение шоссе и...

Страшный удар в спину оборвал так и не законченную мысль, крутнул Лену на месте и сбросил вниз. Катясь кубарем под откос в облаке снежной пыли, она уже не чувствовала ничего, лишь в стремительно темнеющем сознании почему-то крутилось одно и то же: «Мама... мама... мама...» А потом мир вдруг ослепительно вспыхнул и погас окончательно.

Прапорщик Арджанов опустил ПМС и скупо ухмыльнулся углом рта. Великолепный стрелок, не раз бравший для родного управления призы в состязаниях по стрельбе, он даже не думал, что мог промахнуться. Он просто делал свое дело и делал его хорошо...

После минутной тишины, последовавшей за выстрелом, истерично вскрикнула Элеонора, завизжала от ужаса, закрыв лицо руками Нина — дочка водочного магната Вановского... Она втайне недолюбливала «эту выскочку» Горелову и не понимала зачем Элька таскает нищую девку на их тусовки, но теперь даже она поняла, что перед ликом Костлявой они все равны — и детки богатеев, и выходцы из низов.

— Ну и зачем, Махмуд? — с некоторым сожалением спросил прапорщика майор. — Что нам теперь делать с этой дохлой девкой? Да и ребятам вниз лезть — проверять.

— Зачем проверять, — белозубо улыбнулся стрелок. — Разве Арджанов хоть когда-нибудь мазал?

И тем не менее, майор приказал Торопцеву послать вниз двоих своих солдат, чтобы те проверили — не нужно ли добавить девчонке. Пулю в голову, естественно. Послал бы своих, да вот еще — по сугробам лазать... Пусть уж «сапоги» тоже хоть что-нибудь сделают. . А для присмотра послал с ними и одного из своих людей. Вдруг да она жива, а у срочников дрогнет сердце добивать бабу? В конце концов было бы ненужной жестокостью бросать ее тут умирать в мучениях от раны... Чертыхаясь, спустились все трое по крутому откосу насыпи, увязая в снегу, где по колено, а где — по пояс.

— Чего там?

— Да, наповал, — плачущим голосом откликнулся снизу один из мальчишек, к раскинувшейся крестом в снегу девушке даже не прикоснувшись. — Мертвая она, — иллюстрируя свои слова, солдатик потыкал лежащую стволом автомата, держа его на вытянутых руках, как палку. Второй вообще, согнувшись в три погибели, блевал в снег, уронив каску на глаза и раскачиваясь. — Чего проверять-то?

Солдату действительно было все ясно: на белой шубке убитой расплывалось черное пятно...

— А ну — переверни!

Солдат пыхтя и ойкая, повиновался. Легкое тело перевернулось в снегу навзничь, голова на тонкой безвольной шее запрокинулась... Спереди мех тоже заливали потеки, словно кто-то облил шубку чернилами.

— Навылет прошла, -констатировал полицейский. Махмуд бывший чемпион по стрельбе из произвольного пистолета, - пояснил он. Тысячу из тысячи очков выбил. Он правда не стал уточнять что это было в далеком уже 1999 году на кубке имени Дудаева в независимой Ичкерии.

Старший из десантников подумал, что не будь этих дырок и крови- так б можно было стянуть с дохлячки шубку, которую потом обменять у кого-то из знакомых девок на пару ночей любви.

Ладно пошли -вытаскивать ее отсюда времени нет да и сложно, -бросил омоновец, цокнув языком. Ночью снег обещали - засыплет так что и видно не будет. Потом приедем, приберем. Забрав сумочку, он надвинул на лицо жертвы стрелка экстра класса шапочку, после чего все трое полезли на верх. Это было непросто - дважды они чуть не срывались на полпути, а один раз проехали склон почти сверху донизу.

Кто-то из «ментов», сжалившись, протянул им автомат, уцепившись за который, они поочередно выбрались на дорогу.

А тем временем наверху истекли последние минуты жизни Лениных товарищей...

Первым умер Станислав -к нему сзади неторопливо подошел один из полицейских - уже сильно немолодой, седой как лунь, с лицом, изуродованным старым осколочным шрамом. Сдернул резким движением модную кепку, и коротко хакнув, с силой обрушил на темя приклад АКМС. С пробитым черепом единственный сын хозяйки модных бутиков «Весна-М», вырастившей его без мужа -погибшего в афганских горах в день его рождения летчика, рухнул на асфальт ничком.

Следующим был Антон Неверов - но назначенный ему в киллеры десантник не имел такого навыка в убийствах, и некоторое время беспомощно топтался рядом, то примеривая приклад к затылку что-то бормочущего о пощаде парня, то кладя руку на висевший на поясе штык-нож.

— Памоч, сынок? - недобро осклабился чеченец, обтирая приклад кепкой.

И тогда, торопливо помотав головой, ефрейтор Добрынин выдернул клинок из ножен, и перерезал горло жертве, замаравшись слегка в крови.

— Пссщщ, - передернул омоновец плечами, — и было непонятно, одобряет ли он такую лихость, или напротив — недоволен нечисто сделанной работой.

Оставался последний — Андрей, хозяин злосчастного лескуса, полумертвый от страха.

Но доставшийся в палачи Антону младший сержант-контрактник, тоже никак не мог исполнить дело. Заносил над помертвевшим парнем приклад и снова бессильно опускал. Мужик за тридцать успел повоевать на Кавказе но убивать вот так, безоружных, ему еще не приходилось.

— Товарищ лейтенант! — отчаянно обернулся он к командиру. — Может, ну его! Кому он разболтает?

— Да, да! — зачастил Антон, ухватившись за спасительную соломинку, как утопающий. — Я никому ничего не скажу. Я вообще ничего не видел!..

— Слюнтяй!.. — с отвращением бросил майор и непонятно было, к кому это относилось: к неумелому палачу или к трясущейся от смертного ужаса жертве. — Помоги ему! — толкнул он в спину Аржанова.

Тот все так же равнодушно ухмыльнулся, подошел к стоящему на коленях парню и, мимоходом отпихнув плечом контрактника, нагнулся к жертве, покровительственно потрепав ее по залитой слезами щеке.

— Ничего не умеете, — процедил он с акцентом. — Только по домам шарить, да баб е...

Он обошел трясущегося в рыданиях парня, ласково положил ему руку на голову, потрепав по коротким волосам, как собаку по холке. Считавшему себя спасенным Антону и невдомек было, что свободной правой рукой, горец вынул из ножен тускло отсвечивающий в ночном свете нож...

Не верил в близкую смерть он даже тогда, когда холодное лезвие бережно коснулось горла. Слишком уж теплой и твердой была рука, лежащая на макушке. Совсем как отцовская в детстве...

И нож — настоящий непальский «кукри» неведомыми - и наверное неправедными - путями попавший на пояс бывшего боевика и в самом деле вновь скользнул в ножны

Рывок, хруст, тьма в остановившихся голубых глазах… Полицейский лениво отпихнул труп со свернутой шеей.

— Вот как нужно, «сапог», — презрительно бросил он, отталкивая недвижное тело. — Это ж человек а не баран...

А потом вразвалку пошел к плачущим навзрыд девушкам.

— Поживешь еще, — с издевательской ухмылкой бросил омоновец, за волосы поднимая на ноги Нину — блондиночки всегда нравились ему больше брюнеток, даже явно крашеные.

А к ним уже спешило полдюжины бородатых, похохатывающих бойцов...

Элеонора почти не понимала о чем идет речь, и даже не боялась — на это не хватало сил. Дикая боль внизу живота перекрывала все. «Сволочи, сволочи, сволочи...» — твердила она про себя, вспоминая Лену, безжизненно падающую в черную пропасть.

Черт, как жалко ребят... И Ленку жалко — убили как собаку... И зачем она потащила ее на этот проклятый Новый Год?.. Ничего: только бы ее саму не убили. А там — что бы не было. Отмоемся, отплюемся, вылечимся, если что — видывали и не такое... Только бы выжить и тогда ублюдки ответят и за Ленку, и за Борьку, и за эту ее боль... За все... Только выжить. Выжить любой ценой...

Чьи-то бесцеремонные руки в холодных перчатках схватили ее за воротник шиншилового свингера и поволокли куда-то по скользкому асфальту...

И лишь когда уже в кунге с нее сорвали дорогое платье, разодрав грубыми руками тысячедолларовый шелк, когда совсем близко она увидела обычные человеческие лица, казавшиеся ей отвратительнее звериных оскалов, не злые даже, а просто довольные, лишь тогда сквозь боль и ужас поняла Элеонора Львовна Климова, что значат выражения: «Пожалеть, что родился на свет», и «завидовать мертвому». Потому что минуту спустя завидовала всеми силами убитой подружке Лене Гореловой, которой уже все равно теперь, и которая ничего уже не увидит из того, что еще предстоит увидеть и пережить перед неизбежной смертью ее подругам...

И в самом деле Лена была счастливее: она уже не видела, как один из убийц пытается снегом оттереть окровавленные руки и лицо. Как другие, весело хохоча сдирают с мертвых скрюченных пальцев Антона и Бориса дорогие перстни и потрошат подобранный на полу автомобиля чей-то бумажник, шарят по карманам трупов...

Как младший лейтенант в сизом камуфляже, отходивший «до ветру» и не участвовавший в «деле», потребовал разделить добычу «по-братски», и убийцы устроили тут же, прямо над еще неостывшими телами своих жертв склоку с матерной бранью, едва не переросшую в мордобой.

Как разгар ее из под сидения выскочила собачка Нины, напуганная всем случившимся до полной потери своего собачьего рассудка и помчалась прочь. Как головорезы с хохотом кинулись ее ловить, и бегали как дети, пока здоровяк Акбар Тахиров, устав от всего этого цирка, не раздавил крошечного той-терьера сапожищем.

Как ограбленные трупы отволокли к кювету и небрежно побросали вниз, прямо на нее, а после — принялись отмечать конец грязной работы дорогим шампанским и ликером, найденными в салоне и сетовать, что другие развлекаются с девками, а у них всего одна — и та мертвая. После этого несколько омоновцев сели в машину, но двигатель не запустился. Они не знали, что рачительный Торопцев -старший установил в купленном сыну «лексусе» дополнительную систему защиты, электронный ключ от которой лежал у убитого хозяина в кармане брюк.

Как наконец, бранясь и проклиная все на чем свет стоит, зацепили мертвую машину буксировочным тросом, и БРДМ потащил ее прочь.

И подавно не видела то, от чего сберегла ее судьба: то, как натешившиеся «счастливчики» подтаскивали к откосу нагие окровавленные тела ее подруг, как один из них сунул себе в карман дорогие часы марки «Fendi» — подарок Нине Вановской на день рождения от ее матери. Часы, которые только что сорвал с руки не вынесшей надругательств девушки, в то время, как его спутник украдкой прикидывал — куда сунуть утаенный при дележке добычи от других убийц кулон, который, наконец, не мудрствуя лукаво повесил себе на шею.

От всего этого уберегла Лену Горелову милосердная пуля прапорщика Махмуда Арджанова.

* * *

Редко когда в истории войн и революций известны первые павшие в очередной кровавой заварухе во имя идей, власти и богатства. Но всегда, в любой войне есть те, кто погибает первыми. На этот раз первыми жертвами стала компания ничего не подозревающих и ни о чем серьезно не думавших молодых людей из числа «золотой молодежи».

С точки зрения морали высокой можно сказать, что они заплатили за грехи отцов. С точки зрения морали обычной – что они заплатили за чужие грехи.

С точки зрения криминалистики — стали жертвами неадекватного поведения одного из своих спутников и столь же неадекватной реакции старшего лейтенанта Торопцева.

С точки зрения истории – они просто оказались в не в том месте и не в то время – как это сплошь и рядом бывает.

Но как знать – возможно, именно их смерть оказалась тем камешком, что и стронул лавину, которой было суждено погрести под собой многих и многих через считанные часы. Как знать… Может быть, людям лучше не знать ответа вообще?

Глава 3

* * *

Из глянцевых журналов

Лучшие горнолыжные курорты для лентяев… Правильные люди занимаются спортом. А самый популярный вид спорта зимой — лыжи. При этом полезное всегда можно совместить с приятным, ведь спорт - это еще и хороший повод встретиться с друзьями. И даже если некоторые из них пока отказываются разделять с нами хобби, взять их собой все-таки стоит: на горнолыжном курорте не будет скучно даже нелыжникам.

* * *

Певица Юля Мёд выпустила альбом «Подиум». В нём певица -знаменитая не столько вокалом сколько скандальными романами с рэпером Гвоздем и кулинарным блогером-миллионером Ханзо Харчишвили рассуждает об одиночестве и философии. Смело шагайте навстречу Новому Году под новый альбом Мёд — летучий и чувственный сборник мелодий от юной певицы, умеющей обезоружить даже Таноса

***

Ведущий производитель мобильных телефонов класса люкс Vertu объявляет о начале продаж в России трех новых моделей, созданных совместно с легендарным итальянским автопроизводителем Ferrari. Благодаря тесному сотрудничеству компании Vertu и команды дизайнеров Ferrari, материалы и детали интерьера роскошных автомобилей использованы в моделях Vertu Ascent Ti

* * *

Из письма в Интернет-приемную Президента РФ.

«…Дорагой перзидент — желаю тебе штоб ты жил так же хорошо, как и все мы…».

* * *

Президент России полуприкрыв глаза откинулся на заднем сидении элегантного чёрного мерседеса спецсборки, скользившего по шоссе. Он вспоминал последнее совещание правительства, а в голове вертелась какая-то чушь. Например - что надо дать распоряжение управделами – пусть наконец изготовят пресловутого «Царя» — русский представительский лимузин копирующий «Кадиллак Таун Кар», которым уже с год –еще с прежнего президента, занимался «Уралвагонзавод». Ибо не полагается главе вроде как великой державы кататься на иномарке. Хоть какой-то сигнал обществу будет -насчет «положительных трансформаций» -как балаболил тот толстый корифей социологии, речи которого четвертый президент России как ни старался, понять толком не мог -несмотря на два высших образования, одно из которых как-никак, еще советское.

Да –этого типа - советника по социальным и межнациональным отношениям Кишкова он бы давно выгнал -если бы знал, кем заменить.

Хотя конечно куда больше его раздражал министр обороны. Он опять сегодня вылез со своими планами отмены еще оставшихся отсрочек от действительной службы, и частичного призыва резервистов – чтобы заткнуть хотя бы главные армейские дыры.

— Не валяйте дурака! – возвысил голос президент. - И так общество накалено этим кризисом. Почему в ФРГ служат девять месяцев и вот-вот переходят на контракт полностью, а вам не хватает года, господин Кызылов?

— У нашей страны имеется определенная специфика… -проблеял министр.

— Вы не в прямом эфире, -процедил глава государства. Когда надо он умел быть твердым несмотря на всю интеллигентность. Давайте поконкретнее…

— Хорошо, хорошо – я не настаиваю, но только это повлечет определенные –и немалые затруднения… - как-то сразу стушевался «воевода»

— Вот и постарайтесь чтобы их не было –вы министр или не министр?

...Нет, Президент понимал в какой стране живет. Но надо же немного думать о последствиях. А может они и не хотят думать о последствиях? Да нет –скорее уж просто уже и не могут. Боятся.

«И я боюсь. У нас ведь Россия... Тут победитель всегда доедает побежденного. В Европе - только иногда. Но зато уж с хрустом и чавканьем. Как в ночку святого Варфоломея.»

Но в Европе до этого далеко... А вот Россию накрывает кризис. Экономический, социальный, политический. Экономика рушится из-за мировой конъюнктуры, и с этим быстро не справиться, нужно время, нужна осознанная политика, нужна воля. Ничего этого нет - все рычаги управления государством от всепроникающей коррупции насквозь проржавели и при нажатии на них только скрипят, а то и отваливаются. Тупик, банкротство.

Странно вспомнить - но совсем еще недавно ему казалось что хотя ситуация и плоха но не катастрофична. Конец Света не случился, шарик продолжает вращаться, «флюксатор флюксирует» , как говорят продвинутые политтехнологи...

Естественно, политическая ситуация не радовал -кризис потребления усилился, миллионы безработных, обстановка нестабильная, однако вертикаль власти вроде стоит, и пока что удаётся избегать массовых народных выступлений. И как будто только и остается что идти от выборов до выборов -ковылять потихонечку в надежде что кривая вывезет.

Ан не вывезет... Не вывезет!

Вопреки и его усилиям, и вроде как вектору политики, то, что можно было бы даже в таких условиях попытаться сделать для предотвращения национальной катастрофы, не делается, а делается прямо противоположное. Такое впечатление, что Господь Бог решил наказать возглавляемое им, российское чиновничество и, как всегда в подобных случаях, лишил его разума.

Есть древняя китайская мудрость: когда хватаешь кого-то за хвост, нужно знать, что находится на другом его конце. Он положим это понимает -но почему его окружение настолько глупо? Самые разумные идеи вдруг тонули в бюрократическом болоте или обрастали кучей поправок, превращавших их в свою противоположность. Ассигнования таяли разворовывались, превращались в ничто не давая и десятой доли ожидаемого результата.

Ловкие менеджеры и финансисты все ухитрялись обращать в свою пользу –и даже не нарушая законов. Да что там – недавно созданная финансовая разведка Центробанка и то не могла понять –как исчезают отпущенные на целевые программ деньги!

Он уже устал удивляться видя то как вместо того, чтобы сосредоточить еще остающиеся ресурсы на решении задач выживания в чрезвычайных кризисных условиях, на предотвращении голода и холода, бунтов и хаоса, правительство упорно держится за всякие амбициозные проекты рассчитанные на «потом», на «после кризиса», не желая понимать, что если они и дальше будут продолжать в таком же духе, то никакого «потом» вообще не будет... для нынешних министров уж точно. Как власть имущие устраивают споры из за предлагаемых им или его советниками -и даже своими собственными приближенными предложений по улучшению ситуации, как интригуют и тормозят их всеми силами -между прочим хотя идеи эти никому помешать не должны (Или наоборот - как раз кому-то они очень мешают, просто снаружи этого не видно?)

Вместо того, чтобы сделать хотя бы пару широких жестов в пользу народных масс -как предлагали самые умные из них, стадо начальников упорно провоцировало нарастание конфронтации с народом. Правительство продолжало дарить казенные деньги банкам якобы для кредитования реальной экономики, которого не происходило, потому что банкирам выгоднее спекулировать ими на валютном рынке. А сколько потребовалось сил и времени хотя бы на то чтобы навести относительный порядок на транспорте – на одном лишь транспорте с его тарифами, буквально рвущими страну на части? И сделано то от силы половина того что задумано -а сколько шума и завываний насчет некомпетентного вмешательства в экономику и обнищания отрасли?

А между тем производство схлопывается, выбрасывая сотни тысяч человек на улицу. При этом правительство непрерывно требовало повысить тарифы на жизненно необходимые населению товары и услуги, требовало (у него -президента!) -именно так -требовало регулировать курс рубля, а то вдруг под предлогом защиты отечественного производителя вводило новые пошлины на импортное продовольствие провоцируя рост цен. (Спохватились -защищать отечественного сельхозпроизводителя - деревня уже наполовину вымерла!). Те несчастные, которых реклама недавно спровоцировала на получение в банках кредитов на покупку товаров и особенно на ипотеку (окрещенную самими банкирами метко и неприлично «анальное рабство»), оказываются и без денег и без крыши над головой – как сообщают из регионов судебные приставы буквально терроризируют население.

В стране нарастали озлобление и хаос -о чем с каким-то издевательским спокойствием, замаскированным под объективность сообщали доклады «силовиков».

Впрочем и сами они -особенно полиция вызывают лишь желание матерится -даже у потомственного интеллигента каковым президент себя считал

Во всяком случае именно крепкое русское словцо чуть не спорхнуло с его губ когда министр внутренних дел доложил что с тех пор как в учебных заведениях его ведомства ввели при поступлении усиленную проверку на предмет наркомании, поток желающих туда поступить заметно уменьшился.

Хорошо хоть слегка притормозили очередную военную реформу, смысл которой как говорят сводился к очередному «попилу-откату» на распродаже военного имущества и недвижимости ликвидированных гарнизонов и полигонов. Но все равно - той же улице, что и работяги с заводов и менеджеры из офисов, оказались тысячи офицеров и сверхсрочников, умеющих воевать и командовать людьми в бою. А с другой стороны - вояки, словно им мало, запихивают в армию новых призывников и норовят увеличить сроки службы.

Иногда даже ему начинало казаться -что он имеет дело не просто с глупостью и коррумпированностью сверх меры -но именно с сознательным вредительством. Правда непонятно -кому бы и зачем доводить дело до того что все рухнет и их выкинут из мягких кресел - и хорошо если не прямо на нары?

Но тем не менее Президент всё чаще ловил себя на том что ищет в глазах подобострастно кивающих чиновников некую тайную ехидную издевку: издевку все знающего и предвидящего посвященного на профаном-начальником или даже скорее -хитрожопого лакея над наивным барином, еще не знающим что разорен.

И все чаще приходило ощущение что он играет -доигрывает шахматную партию, не им начатую и подходящую к концу. С таким положением на доске, когда делаешь только вынужденные ходы. Любое неверное движение приводит к мату на следующем же ходу. Гроссмейстер может выиграть такую партию.

Но он то не был гроссмейстером! Может быть их вообще не осталось в этой стране.

Можно опереться на штыки и даже рискнуть попробовать на них усидеть. Но как усидеть на протухающем киселе? Что можно на нем построить?

Он все чаще думал что сделать ничего невозможно, что все точки возврата пройдены не при нем –и даже не при первом президенте «Новой России», чьи измазанные в экскрементах портреты с легкой руки безумного художника Брюннера нацболы мечут в полицейских на своих митингах-шабашах. А вообще при его предшественнике с пятном на лысине, о котором почти все забыли –если даже не раньше. Светлое будущее нельзя построить из грязного настоящего, а если почки отвалились -нарзан пить таки поздно. И даже если завтра его поменяют на очередного борца или футболиста, то все равно от перемены мест слагаемых сумма не изменится. Уж, если паровоз «пошел в откос», то замена машиниста делу не поможет. Российский герб имеет две головы и три короны. Одна голова смотрит на Запад, другая на Восток... И только своей нет…

Но черт побери - почему ему достались такие подчиненные??

Он вспомнил недавнее совещание экономистов «кремлевского пула» на коем присутствовал.

Их доклады отличались все той же заумной пустотой.

Придворный экономист Пау утверждал, что беда России - высокие цены на нефть. Слишком быстро мол мы богатеем - и от этого-то и беднеем! -сообщал он. И самое забавное — приводил механизм этого процесса -на восьми страницах, в котором Президент — матерый бюрократ, привыкший читать подобные творения так толком и не разобрался.

Старый говорун-живчик Васин талдычил вечную песню что государство слишком много пытается руководить: «Нас губит странное мнение, что проблемы, вызванные экономическими причинами можно решить, действуя где-то не в сфере экономики», -вещал он. «А морковь растет на грядке!» - мысленно добавил тогда президент.

Потом выступил Пфефер, с его странным рыбьим взглядом, будто сам с собой разговаривая: «Образование, здравоохранение, ЖКХ. Как бы ни были остры эти вопросы, их нужно решать. Это нужно сделать во что бы то ни стало, как бы это, может быть, трудно не было» — и так десять минут.

И президент лишний раз подумал - что черт возьми заставляло его предшественника -не самого глупого правителя России держать этого мутного типа на должности министра экономики так долго?

Или извечный принцип - «Как бы хуже не было»?

А в итоге - сотня страниц выжимок из этих докладов, сборник благих пожеланий, которыми вымощена дорога известно куда.

Нового ничего там не было - все неприятное он и так знал, а советы по выходу из кризиса были или невыполнимы -здесь и сейчас по крайней мере, или отличались на редкость беззубым и неумелым вяканьем -как документы идеологического отдела ЦК КПСС года этак девяностого, рассылавшиеся на кафедры марксизма-ленинизма -он их изучал в начале своей карьеры, работая в Исторической комиссии при Федеральном Собрании.

Нет он конечно не ожидал найти там откровение -но чтобы совсем не было пользы? Хотя... в сущности -ведь все правильно. Ну кто такие эти эксперты? Маленькие люди, стоящие у подножия базальтовых стен корпоративных империй. Но это ушлые мышки, им давно известны все трещины, лазы и неосторожно отрытые отнорки, тоннели и потерны в постройках больших людей.

У эксперта всегда была «власть маневра». Не зря же появилось это звонкое словечко «экспертократия». И добро еще если он просто играется в конструирование логических цепочек из абстрактных понятий, не вдумываясь (ну нет у него соответствующего осязаемого опыта, например) в вещественное наполнение этих красивых и формально-правильных фраз - а заказчик и рад ибо ему «сделали красиво». Но это еще цветочки… Эксперт имея те же данные имеет возможность сделать текст жестче мягче, безнадежней или оптимистичней, левее, правее, либеральнее, консервативнее, потрафить хоть глобалистам, хоть их противникам, хоть даже Обществу защиты грибов от червей а грешников -от чертей. И не всякое зоркое око углядит сии творческие вольности. Эксперт-организатор всегда может кого-то пригласить на важное сборище, а кого-то оставить за бортом, причем под самым благовидным и рациональным предлогом. Оставаясь безнаказанным он получает шанс выбрать роль ленивого матроса, попивающего ром, когда другие летают по вантам, или опытного боцмана, который хоть какую команду заставит работать. Дело дохлое а шевелиться, ручками ножками дергает -этакий веселый зомби. Потом оказывается что зомби сдох а денежки то -тю-тю! Но, предположим, его -или кого-то кто заплатил, заинтересуют более серьезные изменения. Кто помешает ему, этой серой экспертной крысе найти специалистов что напишут соответствующий доклад - не за деньги, а именно что по зову души?

Абзац придет ведь не ему... А так все нормально.

Политические трупы тут и там демонстрируют завидные признаки жизни. Они могут приехать с визитом к другому политическому трупу. Трупы могут долго сношаться, но родить уже ничего не смогут –даже тех самых пресловутых зомби из популярных фильмов.

…Но все заняты делом. Информационное поле посылает сигналы а умные люди получают немножко денег на фуагру и отдых в Швейцарии.

Он вытащил еще одну пачку сброшюрованных докладов: Президент всё же несмотря на относительную молодость был человеком старой школы в этом смысле, и лучше воспринимал распечатку чем строки на экране самого лучшего лэптопа.

Опять эксперты... На это раз независимые. Он вскоре после тех внеочередных выборов втайне друг от друга поручил двум молодым карьеристам из своей администрации изучать писанину этих самых «независимых» — а также зависимых от кого -надо, и экспертов оппозиционно настроенных, и подавать ему если конечно это не откровенный бред.

При этом намекнув ненавязчиво что от того –насколько полезными будут идеи, принесенные ему в клювике, зависят разные бонусы и вообще –продвижение по службе.

Увы -доклады эти или были столь же бесполезны и оторваны от жизни, или сообщали с бесстрастностью медицинского диагноза одно и то же -то что он понимал и сам: да и как не понять? Причина не в ошибках при планировании того или иного решения. Причина -в самом характере не ими созданной экономики. Экономики «трубы» -как давно сказали умные люди. Именно превращение России в сырьевую страну всему корень.

Всё остальное: многократный заклад собственности, развёртывание ошибочных финансовых схем, создание рискованных бумаг, надувание «пузырей», строительство «пирамид» — вынужденные следствия главной причины. Своего рода этапы деградации наркомана, подготавливающие дальнейший рост дозы и переход на следующий виток болезни. Наркоман меняет анашу на «колеса» а таблетки -на героин -и так -до закономерного финала в морге. Каким бы ни был большим айсберг, если отпиливать от подводной части куски льда и тащить их на вершину, — наступит момент, и он перевернётся, сбросив опрометчивых «дельцов» в ледяную воду.

И что прикажешь с этим делать?

На разрушение старой и создание этой системы двум президентам — последнему СССР и первому -РФ потребовалось шесть лет — и это только на первом этапе

На то чтобы развернуть все в другую сторону...

И ведь нельзя сказать что это невозможно — возможно и даже известно как.

Но это не по его силам. Он не Бонапарт, не Чавес, не Кемаль Ататюрк, не де Голль, не Ден Сяопин, не Рузвельт...

Дело даже не в мифических «массовых расстрелах» (хотя совсем уж без крови и тюрем не обойтись). Просто -не в силах. Не может — и весь сказ.

Также как не могли изменить ничего также все видевшие и представлявшие куда всё идет сановники эпохи конца Российской Империи. А и в самом деле — не это ли ощущение невозможности чувствовал последний царь в последние дни его царствования?

И все чаще Президент думал что порядок на одой седьмой будут наводить уже другие. Не то что без него -уже без России.

И главное -и посоветоваться толком не с кем.

О — это одиночество верховного властителя! Когда только ты во всем и всегда виноват. Когда ты неделями и месяцами живешь наедине со своими мыслями. Когда невозможно отказаться от принятого решения и некому пожаловаться...

Когда каждый твой, даже самый невинный поступок или приказ может стоить сотен человеческих жизней. Или миллиона долларов. Когда нельзя поделиться сомнениями даже с ближайшими друзьями -потому что друзьями они были - а теперь подчиненные. И люди не должны видеть на твоем лице даже легкой тени от одолевающих черных дум. Положение обязывает.

Он вернулся к докладам.

«В среднесрочной перспективе» (ох, он уже начал тихо ненавидеть эти обтекаемые стандартные формулы канцелярита!) те обещали почти неизбежную потерю накопленных финансовых резервов: они улетят за границу в уплату долгов. Массовая безработица обеспечена, как и ненависть к режиму одновременно и рабочих, и капиталистов. Столь же очевидна и грядущая девальвация рубля (и не ошиблись докладная записка с обоснованием необходимости этого лежит у него на столе уже вторую неделю –и эксперты все как на подбор умнейшие и честнейшие) с тяжелейшим ударом не только по карманам населения, но и по банкам, и по реальному сектору.

А за собственно финансовым кризисом и остановкой реального сектора виднеется разрушительное «цунами» в виде кризиса износа основных фондов и инфраструктуры, аварий заезженного ЖКХ, энергетических катастроф. Придется столкнуться и с острейшей нехваткой квалифицированных работников, и с резким уменьшением числа молодежи (привет от 90-х), и с проблемой полной неконкурентоспособности основной массы постсоветской молодежи, и со взрывами межнациональных конфликтов. А дальше - истощение старых нефтегазовых месторождений в Западной Сибири при неосвоенности новых в Сибири Восточной. В общем -предстоит заплатить за проедание советского наследства в минувшие двадцать лет... Но –что за подлость судьбы - загоняли ситуацию в яму долго и упорно -а вот расплачиваться придется ему... А есть еще — никуда ж не делся — и мировой кризис. И его неминуемая третья волна скорее всего взорвет этот пузырь... ошметки только и полетят в разные стороны.

Спецы из ФСБ советовали пригласить в правительство представителей правой и левой оппозиции. Будто бы он сам бы не позвал министров хоть из КПРФ хоть из ЛДПР -хоть из «Партии любителей пива» – если бы дело было в министрах. Но нужны не два десятка исполнителей а целый корпус грамотных, предприимчивых и честных управленцев.

У него всё чаще возникало впечатление что где-где а в России пресловутое «новое средневековье», каким западные футурологи непрерывно пугали друг друга уже началось ( хоть в чём-то как встарь мы «впереди планеты всей») и страна погружается в какую-то оргию напоминающую смесь гибели Рима с пиром во время чумы. «Впечатление такое, что пропустили мы какой-то поворотный момент, точку отсчета и с какого-то момента запустился механизм падения цивилизации. Мы не видим очевидных вещей, компьютеры с лайнерами нам глаза застят…» — вспомнил он запись «прослушки» с одного из междусобойчиков экспертов (да -и такое практиковалось)

А низовой политический планктон еще хорохорится, пишет какие-то письма в общественную интернет –приемную президента, и рассказывает как у нас все плохо и что «надо что-то делать»!

Будто он не знает сам! Что машиностроение в ужасающей ситуации. Что принятые десятки планов развития разных отраслей никак не связаны друг с другом и противоречат друг другу. Что хотя еще прежнее правительство приняло Генеральную схему строительства новых энергомощностей, но куча частных компаний, на которые распилили РАО «ЕЭС» не могут выполнить этих планов - у них средств нет. Что РФ практически не может больше производить единственную межконтинентальную ракету «Тополь-М» сколь-нибудь крупными сериями –а скоро вообще не сможет. Что с кадрами на заводах - полная ж... Что не американские - даже китайские (Хотя - к чему тут «даже»? Китай это ведь уже сверхдержава.) действующие системы вооружений опережают российские проектируемые аналоги. Полный капут!

Он вздохнул и вытащил из пачки ранее начатый доклад «Российского общества евразийских исследований».

«...При господстве в обществе субпассионариев неизбежно наступает фаза обскурации, при которой процессы распада в этносоциальной системе становятся необратимы. По теории это происходит примерно через тысячу двести лет после образования этноса и таким образом именно этим и объясняется ситуация в России …В силу собственной ничтожности субпассионарии при упадке любого этноса используют учение которое становится этическим императивом . Они говорят: «…мы на все согласны, только вы нас кормите и водку давайте». Их становится все больше и больше. Всякий рост становится явлением одиозным, трудолюбие подвергается осмеянию, интеллектуальные радости вызывают ярость. В искусстве идет снижение стиля, в науке оригинальные работы вытесняются компиляциями, в общественной жизни узаконивается коррупция. Все продажно, никому нельзя верить, ни на кого положится…Ценятся не способности, а их отсутствие, не стойкость в мнениях, а беспринципность… Все сказанное Львом Гумилевым в точности повторяет современное «Российское государство» это видит всякий нормальный человек… А после того как субпассионарии проедят и пропьют все ценное, сохранившееся от героических времен, наступает последняя фаза этногенеза - мемориальная, когда этнос (русские) сохраняет лишь память о своей исторической традиции. Новый цикл развития может быть вызван лишь очередным пассионарным толчком...»

С этой мыслью президент России и умер...

Глава 4

* * *

Шел двенадцатый час, Ильгар, клюя носом, сидел над сложенными на зеленом сукне золотистыми жетонами. Пьяненькая Вика уже полчаса как ушла «попудрить носик» и так и застряла, вероятно, в дамской комнате.

«Дрыхнет на толчке, поди, девочка, — думал парень, следя за гипнотическим вращением черно-красного колеса: он давно уже раскидывал фишки без всякой логики, равнодушно сгребая выигранные и не обращая внимания, когда крупье лопаточкой сгребал никелевые кругляши на свою сторону стола. — Ну и хрен с ней... Отец -профессор, мать - писательница, дед -знаменитый художник, а у этой а весь ум как будто в сиськи ушел. Хорошо хоть -живые а не силиконовые… Хотя -может талантливо прикидывается? Дурочек больше любят… И где Влад интересно шатается?

Он сцапал стоящий у локтя бокал с выдохшимся шампанским и сделал большой глоток. Чуть-чуть полегчало, но завсегдатай подобных злачных мест знал, что ненадолго. Игроков вокруг было немного — сказывались и поздний час, и нездоровое, кризисное время. Выбрасывать деньги на ветер без толку избегали даже отпетые игроманы - те что первое время после снятия запрета на азартные игры просто -таки роились в казино и залах игровых автоматов.

«Пора на ночлег, так сказать в уютную берлогу — твердо решил он, сгребая фишки в карман и, по привычке, швыряя одну благодарно улыбнувшейся девушке-крупье. — Найду эту дуру, завезу домой и — в койку. И так шеф завтра стружку снимет. Эх, хотел ведь часок-другой посидеть...»

Чуть покачиваясь, он побрел к выходу, раскланиваясь с завсегдатаями и делая ручкой знакомым девушкам. Фишки он не считал, но, по прикидкам, остался «при своих». Штука «зелени» туда — штука сюда...

Возле кассы он нос к носу столкнулся с Викой, выглядевшей не блестяще.

«А девочка-то кажись перепилась... — подумал Ильгар, засовывая в карман пачку денег — он даже не удосужился проверить, сколько ему дала рыжая кассирша: какая, к черту, разница? — Ну и? Мне с ней детей не крестить, зато секс обещает быть отменным... Хотя -Влада жалко, он похоже на неё всерьез запал»

— Ты куда собрался? — повисла на нем девица, бесстыдно, взасос, целуя при всех. — Разве мы больше не играем?

— Поехали, — грубовато положил он ей руку на плечо. — Бай-бай...

— А Влад где?..

— Желаешь секса втроем? Я этим не увлекаюсь...

— Фу, грубиян! Ты мой и только мой!

-Но тачка то его?

-Но не бросать же нам машину на стоянке?

— Тогда пойдем. А бабла у Борисова на такси хватит.

— Хва-а-атит! Хва-а-а-тит! — пропела Вика, серебристо смеясь.

Глаза у нее были пустые-пустые...

... «Лексус» медленно вырулил на Новый Арбат, за тонированным стеклом проплыли зеленые купола церкви Симеона Столпника -на которую незадолго до того смотрел Влад.

И ему - тридцатилетнему выпускнику МГУ, не верившему в Аллаха и в Христа - вдруг почудилось непонятное свечение вокруг купола -какое-то серебристое, щемящее и... обреченное.

Наваждение пропало — обычный пейзаж, обычная церквушка, одна из многих, сохранившихся в Москве, обычная пробка...

Пробка? Откуда?

«Лексус» уперся в задние ряды сердито гудящих клаксонами автомобилей. Встречная полоса была пуста, но в сторону Смоленской все полосы были забиты до отказа.

— Во, выспался! — в сердцах грохнул Ильгар кулаком по рулю и «Лексус» исторг истошный вопль мартовского кота, обманутого в самых светлых чувствах. — Как думаешь, надолго застряли?

— Застя-я-я-ли, застря-я-яли! — пела Вика, улыбаясь неизвестно чему. — Застря-я-я-яли!

«Ну, пережрала, — сердито подумал парень. — Может, в объезд?»

Но сдавать назад было поздно: почти в багажник «Лексусу» уперся могучий бампер «Хаммера», а позади него, в морозном тумане выхлопа, подсвеченном алыми отсветами стоп-сигналов вырисовывался еще кто-то, такой же угловатый, и могучий.

«Это надолго, — вырубил он движок. — Что бы не через центр? Быстрее захотелось... Вот и кукуй тут!»

Он включил приемник -нашел знакомое «Дорожное радио».

...Новости науки -академик Мудельман с успехом доказал теорию сферического коня в вакууме -- радостно заверещала знаменитый ди-джей Оля Прухина - это идеальная шарообразная лошадь, предельно упрощенная математическая модель реальной лошади... О погоде -по прогнозам гидрометеорологов и астрологов в наступающем Новом Году в России круглый год должен идти снег с дождём и наблюдаться резкое увеличение популяции медведей. А еще -летом ожидается повышенная температура а зимой -пониженная вплоть до минусовой! Это так, для лучшего погружения в атмосферу будущего! Оставайтесь с нами! А теперь как говорил великий африканский король Бабангида Первый «Вернемся к нашим бананам…» Группа «Бананаманго» исполнит для вас...»

-Тьфу! -он вырубил «Сони».

— Доорогоой! — потянулась к нему девушка, требовательно запуская руку в вырез куртки, плавно, но неотвратимо ведя ее вниз... — Дорогоой!..

«А почему бы и не здесь?.. — расслабленно думал он минуту спустя, машинально гладя мягкие светлые волосы на затылке, пригнувшейся к его коленям девушки. — Стекла тонированные, подвижек не предвидится.»

Под негодующие звуки клаксонов его душа воспарила куда-то ввысь...

Увы, с небес на землю его спустил какой-то человек, протолкавшийся между тесно, едва не смыкающихся бортами автомобилей и, с размаху, обеими ладонями впечатавшийся в стекло. Мелькнуло на мгновение перекошенное лицо с вылезшими из орбит глазами, пар, вырывающийся изо рта, а потом неизвестный втиснулся в узкую щель между «Лексусом» и стоящим бок о бок с ним «Шевроле», длинно скребнул по дверце чем-то металлическим и канул в темноте позади.

— Пидарас!!! — взвыл Абульгаров , отталкивая опешившую девушку. — Все крыло раскромсал! Мудак! Как я с Владиком буду объяснятся??

Он попытался распахнуть дверь, но вспомнил о соседе и только бессильно обернулся, чтобы приметить, куда скрылся «вредитель».

— Иилькаа! — затеребила его за рукав Вика. — Что это?

Дрожащий палец девушки указывал на лобовое стекло, где, подсвеченные тусклым светом стоп-сигналов газующего впереди «Вольво» четко вырисовывались два мутных отпечатка растопыренной пятерни. Красных, как показалось парню в первый момент.

А в следующий момент он понял, что не показалось...

— Там авария? — Вика клещом вцепилась в локоть оцепеневшей «телезвезды», тряся ее с неожиданной в таком хрупком теле силой. — Это ведь кровь, да?!

Но он лишь вслушивался во что-то, заглушаемое истошными разноголосыми воплями клаксонов, даже не пытаясь вырваться. Что-то непонятное и угрожающее...

Еще один человек протиснулся уже с Викиной стороны, а потом, по пустой встречной полосе повалила целая толпа. Это были не стройные ряды демонстрантов и не вал спешащих в утренние часы на работу. Это была именно толпа — многоглавое, многоногое, безмозглое чудище охваченное паникой и не разбирающее дороги. На глазах оцепеневшего парня, один из бегущих поскользнулся и, всплеснув руками, рухнул прямо под ноги остальных. И толпа пошла по нему, не обращая внимания, что ноги топчут еще живое, трепещущее тело.

Какой-то человек, с силой ударил кулаком в стекло «Лексуса» и завопил, брызжа слюной:

— Валите отсюда! Та-а-анки!!!

«Какие танки? Он спятил? — испуганно ворочались в парализованном страхом мозгу куцые мысли. — Мы же в Москве! Откуда танки?.. Что - наркоту жрет?»

Но он уже понял, что за звук доносился сквозь стихающие один за другим сигналы, наоборот усиливаясь.

В борт «Лексуса» заколотило: пассажир (а может и водитель?) соседнего «Шевроле» пытался открыть свою дверь и Ильгар видел через два тонированных стекла его испуганное и злое лицо.

«Не открыть! — подумал он. — А с Викиной стороны?..»

А танковые моторы ревели уже совсем рядом. Счастливцы из крайнего левого ряда, выкатывались на разделительный газон и, давя толпу, пытались покинуть проклятую пробку. «Хаммер» все ерзал на месте, пытаясь спихнуть подпирающий его сзади джип, но Владу уже было не до него. Выбравшись в загазованный промежуток между авто, он потащил за собой безвольную девушку назад, подальше от прущего с запада ужаса.

Рев могучих двигателей и скрежет металла стал невыносимым, но они вырвались! Вырвались!

Он обернулся на бегу и обмер: окутанная морозным маревом угловатая громада расплющила «Хаммер» и, грузно перевалившись через груду металла, бывшего минуту назад шикарным авто, с металлическим лязгом рванула гусеницами асфальт, повела хоботом длиннющего орудия, взрыкнуло двигателем и покатилась куда-то, легко обгоняя бегущих. Что-то, запутавшись в катках, сочно хлюпало по асфальту и мокрыми длинными тряпками волочилось за стальной громадой.

Парень, вне себя от ужаса, охваченный атавистическим страхом, будто далекий его пращур от взбесившегося махайрода, скользя и спотыкаясь, мчался по Новому Арбату в толпе таких же обезумевших троглодитов, волоча за собой рыдающую навзрыд Вику, а в голове бились панические мысли:

«А если бы мы не успели? А если бы как тот, в «Хаммере»?..»

Их обогнала еще одна бронемашина, поменьше, сплошь облепленная вооруженными толстыми людьми в касках. Один из них, хохоча, что-то крикнул прямо в лицо Ильгару, поднял вверх автомат и выпустил в мутно-багровое небо длинную очередь.

«Что это?! Что произошло? Откуда это?!!..»

* * *

Время «Ч» - плюс минус минуты…

Правительственный кортеж миновавший Московскую Кольцевую дорогу и проскочив только начавшее стоится Большое транспортное несся по шоссе -мимо коттеджных поселков и новых микрорайонов уж расплескавшейся в область Москвы. Машина Президента следовала из города в дачный поселок для высшей элиты. Полдюжины одинаковых черных минивэнов с глухо тонированными стеклами и мигалками среди которых терялась машина в салоне которой находился глава российского государства. Кавалькада следовала, как обычно, с максимально возможной скоростью. Правительственные машины тихо не ездят -они идут по заранее расчищенной трассе с раз и навсегда установленной скоростью -рассчитанной специалистами для того чтобы максимально затруднить действия возможных диверсантов. И останавливаться они не имеют права, что бы ни случилось. Их водители не нажмут педаль тормоза, неожиданно увидев на дороге собаку, человека или даже автомобиль (многотонный «Мерседес» мог отбросить с дороги почти любое препятствие.)

Но чужой машине неоткуда появится -давно прошли времена былинные, когда даже для кортежа Брежнева дорогу перекрывали на три минуты -безопасность прежде всего. И сопровождение не исчерпывалось четырьмя машинами - сейчас неприкосновенность содержимого «членовоза» берегла целая сеть сотрудников ФСО. Группы обеспечения сейчас по заранее оговоренной схеме снимались с постов и, перегруппировываясь, продвигались вслед кортежу. Со стороны это напоминало движение гигантской каракатицы, которая то сокращалась, то растекалась по сторонам, то выбрасывала далеко вперед щупальца, но при всем при том уверенно ползла в нужном направлении. И осталось этому вовсе даже не безмозглому головоногому проползти считанный десяток километров чтобы достигнуть цели…Всего-то несколько тысяч метров до безопасного периметра поселка охраняемого почище любой военной базы.

Но эту дистанцию ей преодолеть было как раз и не суждено…

В часе неспешной ходьбы к востоку от трассы в обычной подмосковной квартирке еще не старый -лет чуть за пятьдесят человек южной внешности в обычных трениках и майке с Микки-Маусом, снял трубку обычного городского телефона.

— Говорит Директор! Через семь часов груз будет доставлен. Кодовая фраза означала что через семь минут цель будет в зоне атаки. Приготовиться! И положил трубку. Ответа не было - и не предусматривалось - но он почуял почти физически как на той стороне телефонной линии напряглись, словно стальная пружина взводимого затвора.

Идальго был предельно спокоен — и меньше всего сейчас этот человек опасался спецслужб. В этом мире худо или хорошо –но отработали алгоритмы поиска заговорщиков и борьбы с террористическими организациями. Но вот маленькую группу, собранную для выполнения одной-единственной задачи практически невозможно отследить. Скорее уж испортить дело могла лишь какая-то случайность. Только это – но случайности исключены. Ведь он был лучшим. В его профессии до его возраста доживал один из ста - и лишь тот кто смог стать лучшим из лучших. Да -он лучший и ошибиться не может - он, учившийся еще у легендарных стариков - ныне забытых героев этой страны; он - троекратный изгой -изгой в этом мире «Конца Истории», изгой -террорист и диверсант, изгой - человек, не пожелавший играть по правилам своей родной службы и принесенный ей в жертву -да вот вывернувшийся. Он не испытывал ни радостного предвкушения ни страха провала - лишь на дне души тлело некое самодовольное ощущение собственной значимости - что сейчас он нанесет удар не по человеку и даже не по стране - по нынешнему миру.

Мир этот -гниющий заживо и стоящий на краю пропасти был ему ненавистен и он этому миру был ничего не должен -напротив, человек проходивший в списках кубинской стратегической разведки как Идальго, а в картотеках спецслужб дюжины стран -как один из самых опасных боевиков искренне был убежден что новый лучший мир может родится лишь из пепла этого ходячего трупа.

И этим людям он решил помочь лишь для ускорения гибели этой помойки. Ибо людей этих он презирал намного сильнее чем тех кого предстояло исполнить.

Даже не так – те был всего лишь объектом, абстрактной целью -как и полагается для истинного профессионала. А вот заказчики – частью зла что сожрало надежды и его и сотен миллионов по всему миру.

Тем не менее он сразу -даже не зная о чем пойдет речь но угадав чутьем что дело того стоит - пошел с ними на контакт, когда эти люди вышли на него: причем через проверенных знакомых, давних боевых товарищей... Видимо используя старые каналы, которые не оборвали и не сдали треклятым янки тогда -в 90е. Не сдали само собой не из патриотизма -а чтобы использовать к выгоде для себя. Правда несколько неприятно было что его все же отследили - пусть и опосредованно. Ибо Идальго не имел иллюзий и предполагал что агентура Лэнгли чувствует себя в Москве пусть не свободно но достаточно вольготно, а что знают двое то знает и свинья -как говорил в свое время один из его учителей — глава некогда почти всемогущего «Штази» Маркус Вольф.

К тому же сильные мира сего имеют неприятную привычку -избавляться от тех кто слишком много знает об их делах. Поэтому он изначально поставил условие -никакой слежки, никакого контроля, и после первой же такой попытки он не только разрывает контракт но и автоматически начинает охоту на них.

Впрочем, как бы там ни было, риск и преждевременная насильственная смерть – это обычная судьба человека, избравшего его ремесло. Но зато ему суждено было совершить по настоящему великое дело, что перевернет судьбу мира.

Он не знал подробностей заговора хотя в общих чертах их представлял - по отрывочным сведениям невольно сообщенным ему в ходе подготовки он восстановил в уме план заказчиков как палеонтолог по обломкам костей воскрешает облик динозавра.

Само собой -их словам о спасении России он не верил -они спасали прежде всего себя. Но... в конце концов то что они собирались сделать соответствовало его надеждам и мечтам. Разумеется, они еще и давали деньги. Хорошие деньги. Очень хорошие. Такие, каких даже близко не платил ключевым исполнителям и сам покойный Бен Ладен. Но не в деньгах было дело -и даже не в ненависти к этому миру. Было еще кое что… А именно - все чаще он, обдумывая предстоящее ловил себя на странных мыслях. Неподобающих подполковнику кубинской разведки и коммунисту, каким он себя несмотря ни на что считал, но вполне логичных для высококлассного наемника каким по факту был.

А думал он о том что для человека его рода занятий и образа жизни сделать такое дело - дело которое в мире может быть по плечу лишь ему одному - совершить акцию подобного уровня - это окупает даже последующую смерть.

Кроме того… Он уже не стыдился в этом признаться - чувство собственной значимости, раз поселившись в душе, не отпускало его. Ибо именно он и только он будет тем кто повернет колесо истории. Не заказчики которым без него не справиться. Не миллиардеры с Уолл-стрита, Сити или из Берна… И не хозяин Овального кабинета а уж тем более -его генералы или адмиралы вообразившие что мир принадлежит им отныне и навеки.

Он вспомнил первую беседу с местными заговорщиками -тогда, сидя за грязным покосившимся столом в дряхлой «хрущобе» на конспиративной квартире Идальго с трудом сдерживал презрительную усмешку. Он чувствовал их страх и жадность и одновременно -какую то странную надежду с какой они смотрели на него: как на врача или скорее как на мага, который должен принести спасение.

Они хорошо подготовились и подобрали аргументы как им казалось убойные –только вот он видел их насквозь и не верил в их выспренные но по сути так жалко звучавшие слова - да и не важно это, как не важно — верили ли они сами в них.

Он –спецслужбист экстра-класса понимал то чего не могли уразуметь эти проворовавшиеся чиновники и запутавшиеся в темных делишках бизнесмены. Что вся их «Новая Россия» - колосс на глиняных ногах а они — её могильщики. Одним ударом они её конечно, не разрушат, но это и не нужно -она испустит дух спустя какое-то время -и это тоже соответствовало его планам.. Он не тешил себя иллюзиями и понимал что вряд ли сумеет что-то радикально поменять в судьбе этой несчастной страны. Но надеялся что как бы то ни было, мир станет чище. Заодно проверит сразу две своих технических придумки.

Первое из них по сути было вариантом давно известной УВК — Универсальной вышибной каморы. Появившаяся на давно минувшей великой войне она позволяла применять против врага трофейные боеприпасы -да небольших авиабомб включительно. Представляет оно собой обычный стальной цилиндр с пороховым зарядом и взрывателем выбрасывающим в воздух снаряд или мину.

На этот раз правда изделие было весьма крупное да и снаряд был необычным - ФАБ -1500 с приделанными ускорителями и блоком управления от снаряда «смерча». К тому же по бокам каморы торчали рельсы направляющих -что увеличат дальность и точность полета.

И сейчас авиабомбе предстояло пролететь километр с лишним и упасть в середине Рублевского шоссе -прямо на приближающийся президентский кортеж. А есть еще второй сюрприз…

Он опять усмехнулся в слегка седеющие усы. Задача конечно перед ним была поставлена архисложная - нужно было убрать одновременно две мишени. Пришлось пошевелить мозгами - признаться, Идальго перебрал не один десяток вариантов и планов — но в итоге нашел требуемый подход.

…Конечно — после всего того что произойдет включатся все эти планы вроде «Перехват» и «Вихрь-Антитеррор», забегают по городу упакованные в лучшую западную броню и снаряжение бойцы элитных подразделений, размахивая закупленными у англичан снайперскими винтовками, ища злоумышленников, столь нагло стукнувших российскую демократию по её голове (а также символу и гаранту). Перекроют дороги и аэропорты и начнут проверять документы на вокзалах.

Да только что толку, если люди, доставившие и смонтировавшие изделие в ангаре арендованного два месяца тому склада уже двенадцать часов как покинули Москву и Россию -и где именно они сейчас не знает даже он. Кроме него из его личной боевой группы в столице сейчас лишь трое — тех кто дистанционно приведет машину смерти в действие, и осуществит второй этапа операции.

Искать их? Пусть ищут. Он не без самодовольства подумал что эти мелкотравчатые наследники грозной славы предков ему не соперники. И искать его в Москве можно сколько угодно –до того что организатор акта центрального террора может руководить процессом из Ближнего Подмосковья –как тут говорили из Замкадья они не додумаются.

…Задолго до операции, вернее уже в первый свой рекогносцировочный визит, он на стенах нескольких стоящих вдоль интересующей его трассы домов установил миниатюрные видеокамеры. Хорошо замаскированные, заказанные в Нидерландах в одной из фирм по производству шпионского оборудования и снаряжения для ЧВК и детективных агентств -копирующие материал оконной рамы…

Нужно было лишь быстро вырезать боразоновой пилкой кусок и установить точный аналог а потом плеснуть сверху белой краски -да еще на стены -чтобы не бросалось в глаза. При такой передовой шпионской технологии не было нужды долбить стены, укрепляя телевизионный штатив с риском привлечь к себе внимание не в меру подозрительных граждан. Все гораздо проще -пять минут и ступай себе как ни в чем не бывало -кто обратит внимание на работягу в строительной спецовке поправляющего раму?

Двенадцать камер обеспечивали отличный обзор трассы на протяжении нескольких километров. И никакие полицейские и снайперы не помеха. Правда, четкость картинки оставляла желать лучшего, но уж тут ничего не поделаешь. Первая камера, вторая, третья, четвертая... Баллистические вычислители на базе трех ноутбуков собранные московским компьютерным гением — не знавшим что делает, обрабатывали информацию и передавали получившиеся данные в электронную память орудия убийства…

..Звякнул СМС-кой второй мобильник – кортеж достиг первой условной точки. И Идальго нажал на клавишу вызова лежащего перед ним «Самсунга» с заранее выведенным на экран номером.

Ну — с Богом... Или с Сатаной?

Нет — это не была команда «пуск» -всего лишь разблокирована система приведения заряда в действие… Спустя пятнадцать секунд по приказу компьютера распахнулся заранее подпиленный участок крыши сборного металлического павильончика с надписью «Цветы», и через мгновение тяжелое тело бомбы в облаке пороховых газов взмыло вверх, скользнув по направляющим - дальше управление взял на себя электронный мозг безошибочно наводя снаряд на цель.

За сто метров от дороги широкополосный подавитель сигнала установленный на машине охраны вырубил блок управления -но дело было сделано и вычислитель успел направить снаряд куда следует: спецы ФСО хотя и предусмотрели возможность применения радиоуправляемых мин –но само собой наземных а не летающих.

Бомба врезалась в асфальт ровно между головной машиной и президентской…

Никто ничего не успел ни понять ни даже почувствовать…

…Взрывная волна превратила бронестекло в крошево мгновенно изрешетившие тела сидевших в машине, включая главу государства -они все умерли раньше чем огненный ураган настиг остовы машин, круша и сминая прочную сталь как жесть... ...Через долю секунды адская вспышка пламени с температурой больше двух тысяч градусов на миг разорвала пелену вечерней мглы. Сила взрыва была такова, что кузов бронированного лимузина разорвало и обломки отлетели на пару десятков метров...

Идущий последним в кортеже «БМВ» огненный таран взрыва буквально снес с дороги. Черная стальная туша, вертясь в воздухе подобно детской игрушке, отброшенной в сторону пинком, рухнула под откос и вертясь покатилась превращая всех находящихся внутри в мешки с переломанными костями. Подброшенный силой взрыва на десять метров вверх, микроавтобус сопровождения перевернулся в воздухе, упав на один из автомобилей президентского кортежа. Несколько случайных прохожих были убиты или искалечены. Взрыв летающей мины заполненной семьюстами с лишним килограммами взрывчатой смеси в два с половиной раза мощнее тротила, был слышен за десять с лишним километров. Ни от машин, ни от жертв почти ничего не осталось – только кратер глубиной пять метров и отсутствие полусотни метров дорожного полотна. Взрывная волна смела всё, что находился на расстоянии ста метров от взрыва, выбив стекла в домах недалекого нового микрорайона и заставив сработать автомобильные сигнализации даже у МКАДа.

…Поглядев на озарившую небо над лесом вспышку и пробежавшие за ней сполохи, человек прогуливавшийся в одной из лесополос Рублевки вынул из кармана мобилу и послал давно заготовленную СМС, после чего отключил телефон, вынул аккумулятор с сим-картой, и зашвырнул аппарат в снег. А Идальго удовлетворенно усмехнулся, глядя на загудевший и замигавший «Самсунг» взял его - пробежал глазами сообщение, и набрал другой номер.

-Двадцатому - приступать.

Напоследок, уже одеваясь, он услышал многоречивый разнобой десятков голосов в наушниках радиостанции, настроенной на спецволну:

— ...Докладывает пятый. В квадрате «Д» произошел взрыв...

— ...пожарным машинам прибыть...

— … Объект «ноль» предположительно уничтожен

— ...Блокировать улицы Речную, Витебское шоссе, микрорайон Макаровка...

— ...Подразделению 3-12 действовать по схеме...

— ...Личному составу батальона патрульно-постовой службы полиции срочно передислоцироваться...

—… Наблюдаю пожар, в районе прохождения объекта «ноль» -было слышно как тяжело дышит человек, как в ужасе от того что случилось невозможное срывается его голос….

—...Немедленно... Срочно... Угроза первой степени…

— …Семнадцатому - там могли остаться живые?

— …Семнадцатый, отвечайте!

— …Семнадцатый на связи -наблюдаю только пожар. Большой пожар, слышите...

—…Красная тревога!

Но он слушал эти сообщения что называется вполуха… Нужно было уходить – тем более тут закончат без него…

Глава 5

* * *

Примерно то же время, Москва

... Костров Семен Петрович собирался вздремнуть, благо выдался свободный вечерок — не так уж часто они бывали в жизни российского премьера. Правда, уже как два месяца утвержденный премьер -министр России никогда не обольщался насчет своего статуса понимая что он всего лишь клерк -пусть и высокого ранга. Или как принято говорить здесь и сейчас -технический премьер... Обычная роль главного чиновника и начальника канцелярии. Начальника канцелярии прогорающей компании - разве что утешаться можно тем что страны в отличие от фирм могут прогорать десятилетиями. Опять же - как пошутил неувядающий юморист старикашка Погостян, это в обычную пропасть можно падать только до дна . А в финансово-экономической можно и в дно углубиться.

Костров уже неделю как отправил семью в Европу и последние пять дней почти не бывал дома.

Теперь чтобы прогнать сонливость, он обошел в свою квартиру-дуплекс, верхний этаж которой, занятый исключительно им одним состоял из гостиной, совмещенной с кухней, спальни, кабинета с защищенными линиями спецсвязи и просторной ванной комнаты. Тут он мог работать никого не беспокоя и чтобы никто не беспокоил его.

Приняв холодный душ и растеревшись мохнатым полотенцем, он прогнал остатки сонливости. Затем, переодевшись, прошел в гостиную, сделал пару бутербродов с сыром и, заварив кофе, уселся перед окном. Несмотря на глубокую ночь за окном, огромный мегаполис жил своей ночной жизнью, не подозревая, что стоит на пороге настоящего апокалипсиса. Не подозревал о своей судьбе и премьер, с чашкой «мокко» сидевший и предававшийся размышлениям. До него дошли слухи что весной а то и сразу после Нового Года его отправят в отставку и назначат новое правительство с участием как обтекаемо говорили аналитики «умеренной части либеральной оппозиции» -читай, НЕГРа. Но в это он не очень верил – по причине того что в оном НЕГРе умеренных не наблюдалось, а Сарафонов к тому же сподобился пообещать «разобраться» со многими солидными и влиятельными людьми.

Но все чаще Семен Петрович жалел что три года назад не принял предложение возглавить филиал «Росторгбанка» в Австралии. Кормил бы сейчас мелких забавных кенгуру-валлаби в национальных парках, грелся бы на белоснежных коралловых пляжах и не думал бы о политических дрязгах и бюджетных дефицитах и профицитах. Одно хорошо –сейчас России не докучали внешние угрозы. НАТО уменьшило военные расходы после проблем на фондовом рынке и подорожавшей нефти. Соседи тоже спокойны. Средняя Азия предпочитает резких движений не делать. Грузины так до сих пор от августовской порки восьмого года не отошли. Украина ввела парламентскую республику и несмотря на правительственные кризисы трижды в год как-то выруливает. Белоруссия благополучно избрала нового президента -либерала который однако который сделал своим принципом –«при мне все будет как при Папе Саше». Но вот внутренние дела…

…Оппозиция и пресса откровенно насмехались над его назначением - отпуская дежурные шутки что скоро в премьерском кресле будут сидеть дворники и шоу-мэны, и что институт премьерства что называется «дотрахался до мышей», хотя это значения не имеет — ибо кто-то же должен сидеть в кресле премьера - и не столь важно - что та канцелярская крыса, что другая…

Он не был дураком, и понимал всю суть ситуации, но не числил себя способным что-то изменить. И свой долг видел в том чтобы наилучшим образом выполнять свои должностные обязанности в рамках установленных шефом и законом. Не гений, не сверх-коррупционер, не идеалист, не карьерист -просто чиновник. И просто человек.

Таков он был — Семен Петрович Костров — очередной «технический премьер» и последний премьер-министр Российской Федерации, не совершивший по сути ничего внятного -кроме того, что продавил снятие запрета на казино и азартные игры. Ни хороший ни плохой, в общем - типичный чиновник, разве что почестнее среднего российского, объявленный воинствующими «патриотами» Лейбой Соломоновичем Костровичем, сыном никогда не существовавшего южно-сахалинского раввина.

Была ли его вина в том что случилось с Россией -да и вообще в чем-то?

История вообще не задается такими вопросами...

«Русский терем» — жилой комплекс для высших чиновников охранялся как и следовало Федеральной службой охраны – охранялся стандартно и надежно. Конечно штурма в лоб большими силами с применением танков и артиллерии ему не выдержать даже пяти минут, ну а против одиночной тероргруппы — даже очень сильной – вполне себе. Долгое время можно удержать и разъяренную толпу - пока у той не появятся гранатометы и минометы. Окна всех важных людей выходят в глухой двор с четырех сторон окруженный стенами — снайперу что называется нечего ловить. Даже в коммуникациях натыканы видеокамеры с автономным питанием -не подобраться. Разве что применят набитый взрывчаткой самолет — вот его сбить нечем -да и просто не успеют. Но откуда ему взяться, если небо Москвы по прежнему надежно контролируется и даже воздушные такси не разрешают, помня о печальной судьбе башен-близнецов?

Но именно с неба пришла смерть — для премьера Кострова и еще некоторого количества жильцов, оказавшихся не в том месте не в то время.

...С крыши тринадцатиэтажного офисного здания в полутора километрах от жилого комплекса поднялся в небо небольшой привязной аэростат. Даже если бы кто-то из прохожих спешащих по предпраздничным делам или даже сотрудников силовых структур поднял глаза и сумел его разглядеть на чёрном небе, то наверное бы и значения этому не придал. Тем более тут уже с месяц поднимались всякие рекламные шары. И не удивительно - среди арендаторов затесалась фирма «Новый Цеппелин» занимавшаяся аэростатами и воздушной рекламой. Они даже удостоились подряда от властей муниципального округа - поднять их новогодний баннер 31 декабря.

Только вот на этот раз шар поднимал не баннер и не рекламу. В почти невидимой снизу гондоле располагалось хитрое приспособление состоящее из системы гиростабилизации, лазерной установки -самой обычной, гражданской, для для лазер-шоу, разве что чуть усовершенствованной, и спаренная с ней новейшая специальная видеокамера для ночной съемки.

-Нижний, видишь верхнего? — осведомился сидевший в соседнем доме в снятой два месяца тому назад квартире человек за экраном, наблюдая пейзаж ночного города в инфракрасном свете.

— Вижу, — сообщил человек устроившийся в кабине припарковавшегося в глухом проулке джипа -в километре с лишним от небольшого трейлера украшенного надписью -«Эксклюзивные новогодние подарки».

-Начинай!

В кузове машины на дюралевых полозьях расположилось нечто напоминающее уменьшенную модель истребителя второй мировой — разве что без винта, зато с набором реактивных сопел в хвосте - смонтированный пакет учебных реактивных снарядов. Еще два цилиндра по бокам: стартовые ускорители. Небольшая головка инфракрасного приемника там где полагалось быть кабине.

И полсотни килограммов нашпигованных детонаторами тетрила в смеси с гексогеном внутри корпуса.

Нельзя сказать что подобной угрозы совсем не замечали – боевые беспилотники –они же «ударные дроны» как их называли с чьей-то легкой руки уже давно перестали быть экзотикой.

Но вот представить подобное изделие собранное «на коленке» было трудно среднему отечественному спецслужбистскому уму - не выросшему за последние два десятка лет (скорее уж наоборот). А вот появилось...

Эта разработка вообще-то первоначально предназначалась Идальго для Ближнего Востока. Но пока он ей занимался, в организации-заказчике произошла «смена караула», старый его «контакт» покинул мир от пули то ли соратника не сошедшегося с покойным в вопросах тонкостей богословия то ли внедренного в подполье агента «Моссад» -а выходить на новых шефов «Меча Аль-Кодс» было слишком хлопотно и чревато провалом. .

Тогда он попытался задействовать вариант с иракским сопротивлением - там воевала пара его учеников. ( Тем более что его беспилотники так сказать «нового типа» отлично годились для ударов по объектам нефтедобычи.)

Но пока он осторожно протягивал ниточки в долину Тигра и Евфрата, на него вдруг вышли старые знакомые -и он приняв их предложение, решил что наилучшим местом боевого крещения этого нового слова в диверсионно-террористическом деле будет страна, где учился их создатель.

…Все прошло на удивление быстро и просто. Самолет-снаряд сорвался с направляющих, взмыл в небо, стрелой мелькнул над городскими крышами и ориентируясь на пятнышко лазера финишировал точно в окне нужной квартиры. Тело Кострова было распылено в мелкие клочки и перемешано с рухнувшими бетонными конструкциями.. Одновременно с ним погибли соседи — семья заместителя председателя Центробанка, собравшаяся на торжественный ужин по случаю окончания старшей дочерью экономического факультета Сорбонны, и домработница генерал-лейтенанта ФСИН так и не закончившая приборку апартаментов хозяина уехавшего в Черногорию на новогодние праздники…

Так сказать - приемлемые издержки операции… Предстоял еще и третий акт. Его должны были сыграть без Идальго и его людей -сами инициаторы. И вот он то пошел совсем не так как рассчитывали…

* * *

Менее чем за час до убийства президента и премьер-министра РФ.

В этот мглистый зимний вечер с разных концов предновогодней столицы, в сторону юго- востока двигались машины с особыми, много говорящими знающему человеку номерами. Шикарные лимузины, неброские внешне «шевроле-вип», претенциозные джипы…

Со стороны Кутузовского проспекта, минуя Третье транспортное, из роскошных субурбанов, от старых еще советских генеральских домов и даже –из Шереметьево-2.

Все они имели один и тот же конечный пункт маршрута –известный многим «Объект «Гамма».

Вообще то «Гамма» изначально проектировалась как универсальный командный пункт для высшего начальства. Сдан он был в эксплуатацию в год смерти Брежнева. Два с небольшим десятка тому назад тогда еще секретный объект КГБ СССР уже сыграл свою роль в истории страны. В августе 1991 года именно в этой резиденции на юго- востоке Москвы будущие члены ГКЧП обсуждали планы свержения Горбачева. … И вот теперь, похоже, что на объекте «Гамма» предстояло решиться судьбе государства…

В 1992 году когда громили и дерибанили бывшее КГБ, его хотели даже приватизировать –но потом тогдашний глава ФСО и хранитель тела Ельцина с простецкой хлебобулочной фамилией решил забрать бункер себе. Ему импонировала мысль –получить защищенный от любых посягательств центр, откуда можно руководить государством. Время то было неспокойное, шатучее…

Вдруг понадобится безопасное и надежное укрытие, откуда правители смогут управлять ситуацией. Допустим если нельзя будет добраться быстро до резервных стратегических командных пунктов в отрогах Северного Урала (не на Ямантау пресловутом само собой –в других, не озвученных прессой местах). Ну или потребуется оставить в Москве временный штаб. Или еще для какой надобности.

Президент, в кругах армейских нежно называемый Белый Хряк идею одобрил – в случае чего он получал лишнюю возможность спрятаться от разбушевавшихся толп –тогда этого еще боялись.

Подземелье преобразилось. Добавилось изящества, появились бассейн с сауной и даже банкетный зал - чтобы важные люди пересидели плохие времена в комфорте и роскоши. Бункер реконструировали… и благополучно забыли о нем. Нет –на него регулярно выделялись средства. Его регулярно осматривали проверяющие. Он был в списках возможных мест эвакуации. Однако шло время, но ни один глава государства так и не посетил объект «Гамма». Иногда правда объект сей фигурировал на страницах желтой прессы. Говорили что там обосновалось секретное НИИ, где подвергали научным тестам кандидатов в важные чиновники и разрабатывают способы обмана электората и чуть ли не изобретают психотронное оружие. Однако в общем и целом его так сказать никто не «имел ввиду». Даже вездесущие журналисты на почве пресловутого «конца Света» активно интересовавшиеся темой –куда в случае войны, падения метеорита или нашествие зомби будут прятаться министры. Даже далеко не все жители окрестных кварталов знали –что находится по ту сторону высокого бетонного забора за стеной высоких деревьев. В конце концов в России великое множество разнообразных секретных объектов, и спрятаны они порой в самых неожиданных местах.

Но если те кто выходил из роскошных авто, выстраивавшихся на потрескавшемся обледенелом асфальте автостоянки расположившейся в тени высоких деревьев, и удивлялись месту где суждено было пройти особому совещанию по вопросам ситуации в стране и национальной безопасности, то не показывали этого.

…Снаружи «Обьект «Гамма» выглядел как невысокий двухэтажный домик бежевого цвета крытый оранжевой металлочерепицей. Только эта кровля и напоминала о новом времени –в остальном территория прятавшейся в густой роще из старых сосен и елей воинской части не изменилась со времен когда ей владело КГБ. (Деревья росли не для красоты -сегодня уровень оборудования спутников-шпионов позволяет определить даже количество звездочек на погонах выходящего из здания офицера).

Проходная тоже выглядела старомодно –линолеум, масляная краска на стенах, старая деревянная стойка, да скучающий сержант в зимнем камуфляже у входа. Важные гости проходили, предъявляли небрежно пропуска –один солиднее другого, и не оборачиваясь, шествовали по короткому коридору к трем двустворчатым дверям блестевшим нержавейкой. За дверьми были кабины лифтов с длинным рядом кнопок без номеров. С тем же сановитым видом люди входили в лифт, двери неслышно закрывались, и под слабое гудение электромоторов лифты ехали вниз. И как только последний посетитель зашел в лифт в коридорчике вновь появилась невидимая сетка лазерных лучей системы безопасности…

Внизу их ожидала совсем другая обстановка –дубовые панели, мягкие кожаные диваны вдоль стен, низкие стеклянные столики. На стенах висели картины с подписями известных российских художников, подаренные в свое время творцами подшефным пограничникам и спецназовцам –ну так не в гарнизонных клубах им висеть где-нибудь на Камчатке или в Дагестане? Обширный зал освещенный приглушенным светом бра имел с полдюжины дверей -но само собой все обращали внимание лишь на одну — больше и шире других, с золотым двуглавым орлом на створках.

Гости небрежно кидали генеральские шинели и пальто от «Армани» на руки неслышно двигавшихся здоровяков в хорошо пошитых костюмах –местной обслуге, и устраивались на диванах. И если кто-то из них чего то и боялся –так исключительно того что сам -хозяин кабинета с орлом - обратит на него свое недовольство.

Да и чего им еще боятся? Смуты? Так она еще когда будет! Кризиса - так при чем тут они? Заговор? Ну это просто смешно. Пусть другие фантазируют про военный переворот и прочие ужасы…

Но люди облеченные властью знали как все работает… Система была в чем то сродни той что и в ядерном оружии. На каждом боевом блоке «Минитмена» или Р-36 стоит несколько предохранителей. Для снятия каждого требуется отдельный шифр, которыми соответственно владеют глава государства, министр обороны, командующий, командир части и командир подразделения обслуживающий носитель.

Можно украсть боеголовку, можно дубасить по ней кувалдой или сверлить, можно подбирать коды до бесконечности – спецбоеприпас не взорвется. Точно также и военные части и подразделения от полка и выше выполняют приказы лишь когда они подтверждены особыми кодами. И никто посторонний до этих кодов не доберется -они не доверены компьютерной памяти, их не выкрасть никаким хакерам как в голливудских боевиках. Они лежат в простых бумажных конвертах в особых комнатах в Кремле и кое каких других местах.

И никто из чужих не получит доступа к этим конвертам…

Но сейчас за дело взялись те кто уже имел к ним доступ. Свои. И вот против этого как показывает история бессильна любая система…

И уж подавно никто из присутствующих и подозревать не мог что ровно за сутки до совещания охрана объекта получила приказ –короткий и простой, всем понятный и не вызывающий вопросов. «Обеспечение безопасности объекта № 81-Т передается подразделению ФСО в/ч 434/бис. Персоналу немедленно передать все полномочия и документы сотрудникам данного подразделения, прибывающим на место в …часов... Об исполнении доложить по каналу «Алтай».

Вот и все… То что подразделение возникло лишь за месяц до того, и служили в нем переведенные из армейского да пограничного спецназа офицеры да контрактники – кому это известно? Больше того –кому это интересно? И главное – кому доносить на помощника Президента?

…Прошло минут тридцать и собравшиеся начали проявлять легкие признаки нетерпения. Кто то даже попытался перезвонить домой но чертыхнувшись спрятал мобильник в карман –видать на глубине сеть плохо ловилась.

А затем… Случилось то, чего ни один из правивших Россией никак не ожидал.

Роскошная, резная двустворчатая дверь с золотыми виньетками – дверь главного кабинета распахнулась. Но на пороге появился вовсе не президент как полагалось а великанского роста человек в бронежилете и глухом шлеме. В руках он небрежно держал короткий автомат…

Меньше чем за полминуты помещение оказалось наводнено вооруженными людьми –причем только офицеры, никого младше старшего лейтенанта и старше майора по званию.

Люди эти были не похожи на обычных московских охранников – обветренные грубые лица тех кто много проводит на воздухе в любую погоду, движения бойцов, учившихся драться не на татами и не на полигонах а в настоящем деле, жилистая волчья стать окопников…

И при этом –отлично сидящий камуфляж, легкая и технологичная броня – не серийная, а выполненная по спецзаказам, и обманчивая миниатюрность мощных автоматов.

Подразделение было собрано из сокращаемых и увольняемых армейцев – как всегда увольняли не самых худших. Но и из них выбирались не самые хорошие стрелки и не самые награжденные командиры –а те, чья карьера была сломана, кому было нечего терять –но приобрести они могли многое. Им обещали не деньги и ордена (хотя и их тоже) - но нечто другое –возвращение в армию с повышением, службу в воссоздаваемой гвардии, а главное -настоящее дело по возрождению армии (у каждого ведь есть своя цена, надо лишь заплатить ее!)

Лишь двое из вошедших были в штатском –но на них дружно вскочившие чиновники в погонах и без смотрели с не меньшим изумлением. Ибо они были никто иные как помощник президента по национальной безопасности Игоршин и генерал-лейтенант, заместитель директора ФСБ Степан Николаевич Бобырь. (Если бы кто –то знал хотя бы половину картины то не удивился бы его присутствию - над этим молодым и перспективным генералом ним в последнее время сильно сгущались тучи – головы бывшего шефа отдела «Э» требовал у президента все усиливающийся Сарафонов).

Еще более изумляло то что толпа боевиков повалила не откуда то а из президентского кабинета. Это была одна из задумок Игоршина – появление группы захвата именно из этих дверей должно было еще больше ошеломить пациентов…

(Спецназ само собой не стоял всей толпой ожидая гостей в апартаментах первого лица а проник туда через специальный эвакуационный тоннель соединенный с пресловутым «Метро-2» )

Текли секунды, висело молчание…

Игоршин оглядывал собравшихся словно прикидывая –все ли ключевые фигуры что могут помешать Плану в наличии. Двенадцать министров, три губернатора, шесть замов, два руководителя компаний, три медиамагната и четыре советника… Трое в синих новых полицейских мундирах с аксельбантами и звездами настоящего золота: весь высший командный состав Министерства Внутренних Дел. Два генерал-полковника и генерал-майор из все того же ФСО - и.о коменданта Кремля. Министр обороны в штатском рядом с растерянно хмурившимся начальником Генштаба. Директор ФСБ сейчас взирающий с неподдельным ужасом на собственных зама и куратора…

— Начинать? – коротко спросил Бобырь. Игоршин кивнул.

— Товарищи офицеры… - с некоторым сомнением заявил генерал выйдя вперед. Уважаемые господа –это штатским. По распоряжению Генерального прокурора вы все задержаны до особого распоряжения. Прошу всех строго соблюдать порядок и не оказывать сопротивления моим подчиненными…

— В чем дело? – министр финансов распрямил было плечи и принял обычный надменный вид олигарха каким и был. Один из бойцов молча шагнул к нему каким-то особым перетекающим движением – и тот стушевался вмиг. - Потрудитесь объяснить, что происходит? –все же выдавил он.

— В стране раскрыт опасный заговор с участием высших чиновников, -почти не солгав сообщил заместитель директора ФСБ. По личному поручению президента я собрал всех лиц которые могут быть в нем замешаны здесь. И пока заговор не будет нейтрализован ни один из них отсюда не выйдет…

Собравшиеся ошалело переглядывались смотря друг на друга.

Государственная измена, заговор, попытка переворота… Бред, шутка? Но это ведь помощник президента! Cам Игоршин! Не мог же он…

— Господин министр, -обратился Бобырь к Кызылову. – Вы немедленно обязаны передать мне ваш специальный терминал доступа ко всем системам связи и оповещения вооруженных сил включая стратегические вооружения.

— Бумагу… покажите, – вяло потребовал новый спикер Государственной Думы Поклевицкий-Коззел. И жалко добавил – Прошу… -видать испугавшись собственной храбрости

— Передайте мне терминал, -игнорируя спикера Игоршин обратился к министру обороны.

Тот хотел было что то сказать но потом кивнул адъютанту и тот без разговоров отстегнул от запястья пресловутый «ядерный чемоданчик» - пульт системы «Казбек», с помощью которого можно было осуществлять управление ядерным арсеналом… Таких в России было лишь два - у министра обороны и у президента -но президентский сейчас в виде обгорелых обломков лежал на загородном шоссе среди клочьев плоти и металла… Был до недавнего времени еще и третий -у начальника Генштаба но… реформирование армии -что поделать? Чемоданчик этот по инструкции нельзя было передавать иначе как по прямому приказу Верховного главнокомандующего -но… судя по всему все поняли что здесь и сейчас не действовали обычные правила.

— Сожалею… кодов активации я вам уж извините не могу сообщить… По инструкции. … Там все написано, — министр даже подпустил в голос легкую браваду.

— Этого не требуется – если конечно вы ни в чем не виноваты… — фыркнул Игоршин принимая титановый кофр.(«Тем более за них я собственно и отвечаю» -мысленно ухмыльнулся он). Вам ничего не угрожает. Теперь, господа –благоволите сдать средства связи—как личные мобильники так и служебные спутниковые телефоны… Тем более что ваши спецномера все равно временно отключены –он посмотрел на платиново блеснувшие «патеко» -одиннадцать минут назад. И позволил себе вновь издевательски ухмыльнуться.

Молчаливые офицеры в камуфляже собрали присутствующих мобильники, попутно конфисковав у министров информации и транспорта по пистолету –мелкие золотые игрушки с бриллиантовыми монограммами, своим видом больше напоминавшие пудреницу или зажигалку. Пошла такая мода на вызолоченные стрелялки в России у больших людей – с легкой руки Акбара Кабарова. (Правда у того-то хоть был нормальный «кольт» М1911 из партии заказанной еще блаженной памяти Саддамом Хуссейном в Швейцарии).

Само собой никто и не подумал бы за них хвататься но глядя на оружие, пронесенное вопреки правилам, Игоршин счел своим долгом напомнить присутствующим

— Прошу вас господа не делать глупостей. У моих бойцов приказ стрелять на поражение в случае любых неожиданностей.

Он обвел взглядом больших начальников, табунком растерянных детей сгрудившихся в гостиной. Никто из них не кричал, не возмущался и уже не требовал объяснений. Кажется до них начинало что-то доходить… Как бы никто в штаны не напрудил! Хотя им то бояться в общем особо нечего. Убивать их само собой никто не будет. Но отсюда они выйдут лишь когда все кончится. Кто-то, конечно, прямо в СИЗО, кто-то –в отставку, но большинство вернется к исполнению своих служебных обязанностей а то и получит повышение. Ибо любой власти нужны полезные идиоты…

— Можете садиться, - с нескрываемой насмешкой сообщил Игоршин пленникам. Через час вам принесут кофе и десерт. Ночевать вы будете в комнатах отдыха –там тесновато но придется потерпеть.

Он вернулся в кабинет, и уселся за стол, тяжело обхватив голову руками.

Все прошло очень быстро и без сучка и задоринки – осталось дождаться Мироненко с его добычей. Но откуда же тогда это мутное и тяжелое ощущение ошибки?

* * *

Глава 6

Так погибают замыслы с размахом.

В начале обещавшие успех…

В.Шекспир «Гамлет»

* * *

Примерно полчаса до и после времени «Ч»

В дверях ресторана «Венецианская гондола» появилась крупная, хорошо хотя и неброско одетая дама с привычно нахмуренным лицом пожилой и очень стервозной леди-босс, в сопровождении нескольких мужчин.

Сдав мутоновую дубленку на руки гардеробщику, она прошла в зал и устроились уже на привычном месте за большим столом у декоративного электрокамина.. Метрдотель хотя и не знал кто перед ним но порода настоящих господ быстро угадывалась опытным

взглядом. Смекнув, что это далеко не рядовая посетительница «метр» решил лично ее обслужить. Гостья заказала салат из артишоков, заправленный оливковым маслом, черепаховый суп, гусиный паштет, и бутылку мерло. Пока халдей, одетый во что-то викторианское, принимал заказ, полковник -начальник охраны осмотрелся. За час до их прихода в ресторан, тут под видом посетителей, уже разместились трое телохранителей дамы. Еще двое заняли позиции снаружи, вблизи от входа. Хотя его подчиненные проверили ресторан перед тем, как занять посты снаружи, он всегда, уже автоматически, сам осматривал место своего нахождения. Хотя конечно вздумай кто-то из террористов расправится с охраняемым объектом и имей прилично боевиков, он бы сумел добиться цели… при удаче. Да — он насчитал как минимум пять вариантов атаки с возможностью успеха. Но кто скажите на милость узнает что именно в этом небольшом, но приличном ресторане, в тихом месте, именно сейчас решит инкогнито отдохнуть глава верхней палаты Федерального Собрания Нина Викторовна Маштакова?

Столик был заказан на имя Нины Комлевой (мало кто знал что это девичья фамилия политика). Ну водилась за человеком такая слабость - посидеть иногда в небольшом тихом ресторанчике -кому какое дело?

…Посетителей, было мало. Ресторан дорогой, приличный. За соседним столиком сидела пара мужчин, видимо завсегдатаев, так как они неторопливо о чем-то беседовали, потягивая коньяк.

Углубившись в еду и слушая живую музыку в лице немолодого гитариста с одухотворенным лицом, Нина Викторовна не заметила как начальник ее охраны поднес к уху мобильник, как изменилось его лицо, как появились у входа люди по разному одетые но в чем то одинаковые а ее телохранители исчезли. И как им не исчезнуть -ибо они получили приказ подтвержденный кодовой фразой и номером.

И лишь когда за ее столик сел человек в дорогом черном костюме сидевшем на нем как военный мундир, она недовольно подняла глаза… И сердце сдавило нехорошим предчувствием.

Она разумеется знала этого человека - генерал-майор Иван Мироненко – правая рука самого Игоршина и заместитель начальника того самого Двенадцатого Управления администрации Президента занимающегося всякими секретными вопросами.

Генерал же отметил что председатель дурно выглядела и изрядно увяла. И подумал что может для дела предпочтительнее был бы прежний -нестарый и боевитый, прозванный недоброжелателями «Выхухоль бородатый» . Тот правда бы вряд ли стал так просто плясать под их дудку но хоть чего то стоил сам по себе. Эта же мало того что как говорят, может сожрать кого хочешь без соли, так еще и как администратор звезд с неба не хватает.

Впрочем это лирика.

Генерал сразу взял быка за рога:

— Нина Викторовна, у нас мало времени. Поэтому мы сразу к делу. У меня для вас чрезвычайное сообщение. Чрезвычайное и печальное…

В результате хорошо спланированного террористического акта погибли президент и премьер.

— Как?? — только и спросила Маштакова, ощутив головокружение и легкость во всем теле. Не было ни ужаса от невероятного известия ни недоверия - только звон в ушах и отсраненность…

— Хорошо проведенная операция — явно с участием зарубежных террористических центров, -пробормотал генерал ощутив вдруг насколько фальшиво звучит заготовленная и продуманная речь. Вы понимаете — что это значит? Невозможно допустить хаос и колебания в России -которые непременно последует если мы начнем миндальничать. С учетом того что процессы развернувшие в стране, - при полном преступном бездействии многих должностных лиц, неспособностью организовать работу, отсутствием последовательной политики привели страну на край гибели нельзя доверить высшей бюрократии руль… — он запнулся, вглядываясь в лицо Маштаковой.

— Эх, ладно... –махнул он вдруг рукой. На востоке есть поговорка: «Куп суз - бук суз» — «Много слов - много дерьма». Мы полагаем что Совет Федерации как единственный госорган на данный момент обладающий реальным авторитетом и конституционными полномочиями должен взять власть в свои руки и назначить новое кризисное, если угодно чрезвычайное правительство.

— Совет Федерации? –зачем-то переспросила госпожа председатель.

— Да – Совет Федерации… в вашем, Нина Викторовна лице, — выразительно повел бровью Мироненко. Мы полагаем…

Маштакова, глядя в камин, пожевала губами и спросила:

— Кто это «мы» позвольте спросить?

Голос был глухим и невыразительным –как та странная серая пустота, что распространялась сейчас в душе госдамы.

— Группа высших должностных лиц а также руководящих работников ряда силовых министерств и служб безопасности, — веско произнес генерал, вдруг почувствовав себя человеком, под ногами которого разверзлась бездонная трясина.

— И кого же я должна по мнению… группы товарищей назначить на должность кризисного премьера и и.о президента? — подняв сухие глаза недрогнувшим голосом глава российского парламента, преодолевая накатившую звенящую пустоту в голове.

— Странный вопрос... — пожал плечами Мироненко. По конституции вы третий человек в стране! Вот вы и должны возглавить Российскую Федерацию и исполнительную власть.

— Вот как... - та вяло покачала головой словно не понимая о чем разговор.

— Да, госпожа Маштакова, мы предлагаем вам... высшую должность в России, место главы одного из самых сильных государств -и многое другое что к этому прилагается. Если угодно - усмешка даже не возникла на его лице а словно прорвалась откуда-то изнутри, - корону спасительницы Руси-Матушки. Но для начала нам следует как можно быстрее отправится на особо охраняемый объект ибо иначе я не могу гарантировать вашу безопасность… — изрек он главное ради чего и явился сюда. Вывезти эту старуху на объект «Гамма» — а там уже шеф и его сподвижники раскрутят ее по полной программе - как миленькая подпишет нужные приказы и указы…

Текли секунды, Мироненко ждал ответа от вдруг побледневшей немолодой женщины, не без злорадства изучая её одрябшее, наштукатуренное лицо шестидесятилетней женщины какому уже не помогают ни лазеры пластических хирургов ни снадобья разных косметологов.

И не удивился когда она вдруг схватилась за сердце и стала жадно глотать воздух.

Это бывает — ей еще рано умирать…

… Все поплыло перед глазами Нины Михайловны –неброский интерьер кабачка, мягкий свет ламп, лицо этого страшного человека говорившего какие то страшные и непонятные вещи и его неподвижных бодигардов. В ушах нарастал глухой ритмичный гул, как будто со всех сторон били огромные барабаны. А потом все исчезло: она потеряла сознание... Последним что она увидела было то как на месте лиц окружающих вокруг проступают контуры звериных харь каких-то демонов.

…Больше я этого не выдержу! Вернусь, когда вы успокоитесь! - рявкнул Коля и выбежал, хлопнув дверью.

Свекровь, сверля её ненавидящим взглядом, зашипела: «Довела-таки мужа! Смотри, допрыгаешься! Закончится тем...» - продолжения фразы Нина не услышала: набросив куртку, выскочила вслед за Колей. Спускаясь с крыльца, увидела, как светло-бежевый «Шевроле» выезжает за ворота. Бросилась за ней в надежде, что муж заметит и возьмет с собой. Просто невыносимо было оставаться сейчас наедине со свекровью. Выбежав на улицу, Нина поняла, что опоздала: автомобиль, мчавшийся на полной скорости, был уже далеко. Расстроенная она собралась было вернуться к дому, как вдруг... Дико завизжали тормоза, послышался звук удара и звон разбитого стекла...Дальше все происходило, как в замедленной съемке: из домов коттеджного поселка выскакивали люди и бежали к месту аварии, а Нина все стояла, держась за калитку, и не могла оторвать взгляд от искореженной дымящейся груды металла, которая недавно была машиной Николая.

Там, внутри, был её муж.

И она как и тогда, двадцать пять лет назад изо всех сил побежала к разбитой вдребезги, уже загоревшейся иномарке еще не понимая, не желая понимать что стала вдовой… Бежала и все никак не могла добежать…

Тревогу забили лишь тогда, когда Нина Викторовна сползла со стула на пол...

Прибежали врачи из перехваченной на улице «Скорой помощи», сказали что-то про больницу, пытались растирать «старуху» нашатырем, кололи чем-то...

А потом медик что то начал бормотать о маске Гиппократа и про «обширный инфаркт» и говорить что он не виноват…

Мироненко слушал вполуха, понимая уже — нет — чувствуя чутьем истинного профи — «Всё!»

…План переворота — такой секретный что даже не имел кодового имени был их любимым детищем: Игоршина и его — Мироненко. Его любимым делом, занимавшим немногие свободные часы. Его страстью. Он собирал этот план по кусочкам, заботливо составлял как мастер мозаику, складывал, соединял, радовался, когда выступ заходил в выемку, цеплялся и держался.

И вот теперь все полетело к черту… Они конечно еще будут отчаянно пытаться склеить разбившийся хрусталь и даже чего-то добьются…

Впрочем - какая разница? Катастрофа уже случилась — возможно в тот самый миг когда первый из инициаторов заговора подумал о перевороте как о возможном варианте — и кто бы что бы не делал, это уже не могло ничего изменить. Да и что можно изменить когда против тебя сама судьба? Мыслимо ли человеку остановить бег адской колесницы?

***

В течении часа после вышеописанного эпизода, Москва

Генерал-майор полиции Борис Иванович Биреев следил за строкой новостей внутренней закрытой спецсети ГУВД на экране ноутбука.

Здесь, в финском строительном вагончике был расположен штаб операции «Танцор», до начала которой оставалось совсем немного.

Если судить по сводкам, то обстановка что называется, накалялась медленно но верно.

«Клоунада на Манежной» вопреки мнению напыщенного болвана - премьер-министра никак рассасываться не хотела, и наоборот –все явственнее грозила прорваться гнойником смуты и погромов.

Возле «Баррикадной» демонстранты с разбегу группами по пятнадцать-двадцать человек прорывались через строй курсантов, выгнанных на усиление. На «Площади Революции» толпу, скапливающуюся перед станцией, ОМОН пытался запихнуть обратно в вестибюль, давя щитами – что получалось немногим лучше попытки загнать в тюбик выжатую зубную пасту. И что хуже всего, отдельные группы возбужденной публики потягивались к кордонам стражей порядка, перекрывающим подходы к Кремлю и Красной площади.

Еще на кордонах скапливались скандалящие местные жители, которые безуспешно пытались показывать паспорта с пропиской, ругались, полиция в ответ уже начала хватать самых наглых и недовольных.

В сочетании с упорным отказом Самого — разрешить ввести бронетехнику и войска в сердце города для охраны центральных учреждений и Кремля, ситуация была и впрямь угрожающей — и нелепо выглядела отговорка верхов, что дескать этот шаг покажет всем, насколько велика тяжесть положения.

Именно потому то генерал был вполне согласен с тем что предстояло сделать.

Биреев был сам того не зная, одной из ключевых фигур заговора. Одним из генералов и функционеров, кто по плану людей, всерьез вознамерившихся одолеть Сатану с помощью Вельзевула, должен был, не зная что к чему вывести людей из казарм, заблокировать дороги, перекрыть наземные, воздушные и морские границы, и арестовать других –ничего не понимающих людей, тоже свято убежденных что у них все под контролем, все схвачено –как и пока неведомые миру командиры Биреева.

Само собой, генерал-майор, руководивший всеми приготовлениями по «Танцору», отлично понимал что предстоит не рядовая полицейская операция, и что дело куда серьезнее. Но будучи не посвященным в детали заговора, наивно думал что все закончится разгоном одуревшего человеческого стада в центре столицы, и под шумок — нейтрализацией политиканов и финансистов, которые за этим стоят или просто мешают свои коллегам делать дела. Дальше он не заглядывал – ибо не привык, полагая что проблемы следует решать по мере их возникновения - именно благодаря этому качеству и продвинувшись по карьерной лестнице в нынешнее гнилое время.

Было около пяти вечера, солнце только что зашло. Центральные улицы были все красные и желтый от натриевых фонарей. Противоположный конец Нового Арбата возле Охотного ряда, по которому двигались редкие автомобили тоже перегораживала баррикада из контейнеровозов, автофургонов и опрокинутых павильончиков «Московского Обжорного Ряда» -громогласно раскрученной и столь же громогласно обанкротившейся сети российской мега-сети быстрого питания. Через узкую щель в баррикаде можно было пройти на Манежную площадь. Из дверей нового, только что ударно отстроенного пятизвездочного «Москоу-Хилтон», уже прозванного столичными острословами — «Пэрис Хилтон»: из-за двух куполов зимнего сада на крыше, напоминающих бюст знаменитой дивы, тянулась редкая цепочка постояльцев; обслуга несла за ними чемоданы. Иностранцы торопливо садились в такси и автобусы. (Уже два дня как Госдепартамент США объявил Москву городом, нежелательным для посещения американскими гражданами. Тут же полдюжины столиц последовали этому примеру)

Возле Манежа стояла довольно большая толпа народа, а проход на Красную площадь закрывали контейнеровозы, и за которыми выстроился заслон. С другой стороны тоже выстроилась шеренга молодых людей с трехцветными повязками с надписью «Демократическая Гвардия». У некоторых в руках были обрезки железных труб.

Солдаты и полицейские, выставив жиденький даже на вид кордон на подходах к Манежной, без особого успеха сдерживали толпу. Как понимал Биреев из радиопереклички никто из офицеров не организовал единого четкого командования. Время от времени их подчиненные забегали в ближайшие рестораны пропустить стаканчик и закусить.

Биреев вновь принялся читать оперативную сводку.

У здания Госдумы и Совета Федерации собрались какие-то делегации с какими-то петициями. Кое-где вяло митинговали мелкие группы –главным образом у памятников разным деятелям – от Карла Маркса до почему-то Николая Васильевича Гоголя.

Командир части узнав, что не вернулся солдат на бензовозе, потеребил ГАИ, те смогли найти едущую по МКАД цистерну, спугнули ее, потом погоняли по Москве, и в конце концов вогнали его в бульдозер. Бензовоз чудом не взорвался, а солдат был пьян как и ожидалось.

Возле «Тушино» разгромили пивной ларек.

С крыши заброшенной новостройки в Нахабино сорвалось двое скинхэдов. Как они там оказались, непонятно — возможно искали таджиков — а может даже и нашли…

В Перово учащиеся автомобильного лицея — читай, пэтэушники, пытались изнасиловать собственную учительницу — проходившие мимо рабочие железнодорожного депо вмешались, в результате два пэтэушника попали в больницу….

Мораль в Первопрестольной-то совсем, того… -усмехнулся генерал.

Биреев вспомнил вчерашнее совещание руководящего состава в мэрии. Ожидалось участие мэра или хотя бы его зама. Вместо этого прибыл всего-навсего помощник председателя Мосгордумы по общим вопросам, скомкано призвал сосредоточится на предотвращении массовых беспорядков, не размениваться на мелочи, и убрался прочь.

Генерал посмотрел на часы – «Ролекс», подаренный ему бизнесменом из Нижнего, за услугу, о которой генерал предпочел бы не распространятся. До условленного времени было уже недолго ждать. Для интереса генерал переключился на какой-то канал интернет-ти-ви. В студии собралась толпа всяких экстрасенсов и прочих мракобесов, что несли всякую мистическую чепуху, давали идиотские рекомендации, среди которых фигурировал настоятельный совет – немедленно выслать обратно в Америку профессора Кошмаровского что вновь замелькал как когда-то на телеэкранах.

Запикал мобильник –это докладывал командир Одинцовского ОМОНа:

— Мы на Тверской. Улица полностью блокирована.

— Хорошо, -бросил генерал. Приказываю действовать по обстановке.

В случае необходимости… он сделал паузу и выдохнул, - Разрешаю огонь на поражение…

Он еще раз взглянул на схему на экранчике лэптопа.

Сейчас в проулках Никольской и Кузнецкого моста грели дизеля «Уралы» набитые курсантами Рязанского университета МВД, семнадцатый полк ВВ РФ, официально вообще-то находившийся в стадии расформирования следовал двумя колоннами по Петровской и проезду Некрасова, а полицейские сводной группы областного ОМОНа помахивая резиновыми дубинками, стояли среди задрапированных противомусорными сетями стен ремонтируемого квартала двухэтажек середины прошлого века.

К операции «Танцор» все было готово уже полчаса тому назад –осталось лишь получить команду –несколько кодовых слов по личному номеру.

И он дождался –вновь пропищала генеральская «Моторолла» и слова были произнесены.

Генерал-майор не дрогнув в лице, отключился и перезвонил –уже по другому номеру.

-Семенов? Давай, выпускай своего бронтозавра.

Пришло время пустить в действие один из козырей, на которые он рассчитывал (а больше рассчитывали отцы заговора).

Глава 7

***

На шумной площади не сразу обратили внимание на странный рокот доносящийся из за ограды очередной стройки очередного торгового центра –монстра «точечной застройки».

Но все же несколько десятков человек повернули голову, уловив подозрительный шум.

— Что это там? Броники? –встревожено выкрикнул кто-то.

Влад, совершенно одуревший, механически повернул голову в сторону возгласа. И тут же в глаза ему ударила синяя вспышка.

А затем из проулка послышался громовое завывание - оглушающее, вбивающее барабанные перепонки в мозг…

Забор рухнул, и на площадь выехало непонятное страшилище –в первый момент Владу показалось даже что это какой-то движущийся дом, или снежно белый в свете прожекторов огромный жук, что явился из чьих-то псилоцибиновых галлюцинаций.

Чуть притормозив на пару секунд, оно двинулось прямо на толпу.

Била по глазам ослепляя вспышками молнии огромная мигалка на самом верху, вспыхивали лазеры, заставляя множество народу с проклятиями прижимать ладони к глазам, ревела сирена, и карликами у подножья исполина казались высыпавшие за ним на площадь фигурки в шлемах и бронежилетах со щитами.

. Наперерез страшилищу ринулась было жидка кучка каких—то «демгвардейцев» -то ли полностью упившихся и наглотавшихся колес, то ли просто одуревших от всего происходящего. Ринулась –и повалилась на заснеженный асфальт, словно сметенная невидимой косой...

...Что и говорить – он производил впечатление -высотой с двухэтажный дом, громадный, угловатый, на могучих колесах на три четверти закрытых броней, с растопыренными манипуляторами по бокам, тянущими вперед по три длинных поблескивающих сталью когтя-захвата и нацеливающий на невидимого врага заостренный как таран бульдозерный нож. Машина казалась декорацией к фантастическим фильмам или каким-нибудь «механоидом» из японских аниме, производя впечатление некоей неодолимой и слегка даже чужой мощи и силы. (На это и рассчитывали разработчики, поручив создать внешний облик страшилища какой-то левой дизайнерской компании, продвинутые и постоянно укуренные сотрудники которой были свято убеждены что выполняют заказ разработчиков новой компьютерной игры).

И бело синяя раскраска с громадной надписью «Полиция» на борту, лишь дополняла жутковатое ощущение.

Вообще-то машина эта разрабатывалась года два, и кое-что о ней даже успело просочиться во всезнающую Сеть –но было привычно погребено под грудой сообщений об очередном конце света и очередном скандале в «Доме-3».

Машина, выдуманная в техотделе Исследовательского центра проблем правопорядка при МВД, должна была стать головной в серии, но кризис добрался даже до силовиков, так что ей было суждено скорее всего остаться единственной в своем роде.

Умники, вспомнив старый опыт - когда в осажденной Одессе делали «танки» из обшитых несколькими слоями стальных листов тракторов, взяли шестидесятитонный карьерный БеЛАЗ, сняли кузов и кабину, а затем облицевали его броней, наподобие черепашьего панциря. Вернее даже просто десятимиллиметровым стальным листом – для хорошей пули не такая чтобы помеха, но ведь не для настоящего боя делалась. Затем получившийся юнит был оснащен обычным строительным компрессором в двести атмосфер, подключенным к четырем пневматическими пушками израильского производства, стрелявшими резиновыми пулями-шарами –по двадцать пять граммов каждая. Удар её даже на сотне метров сбивал с ног взрослого здорового мужика, а то и гарантировал сотрясение мозга или перелом ребер, а оказавшийся слишком близко рисковал оказаться с проломленным черепом. И боезапас его был ни много ни мало – восемь тонн таких вот шариков.

Пушки могли стрелять и в одном направлении, и наводится индивидуально.

Нашлось дело и для гидравлики опрокидывания кузова – к ней приделали два трехсуставчатых манипулятора разработанных для армейских машин разграждения еще в конце 80х годов –ими он мог раскидать любую баррикаду –если бы вдруг оказалось недостаточно удара мощного бульдозерного ножа (ну а про то что случилось бы с попавшим случаем в гидравлические когти человечишкой и говорить не приходится).

Была машина на всякий случай снабжена и пожарным центробежным насосом, хотя запаса воды не предусматривалась, нужно было цеплять цистерну сзади, ну а на случай самый крайний –в комплект входил ПКТ и пять сотен патронов.

Разработчики даже вспомнили совсем уж седую древность, и оснастили свое детище съемным оружием крепящимся к дискам колес –слава Богу не косами, как на скифских колесницах, а «гуманными» гибкими фиберглассовыми шестами, покрытыми резиной длиной в три метра –правда шансы уцелеть у попавшего в них были чуть больше, чем у крысы, угодившей в газонокосилку.

Оснастили его и еще кое-какими разработками.

На крыше был водружен огромный проблесковый маячок с мощнейшей галогенной лампой –спецзаказ, там же, в специальной башенке была смонтирована система лазерных излучателей на основе старого доброго прибора лазерной подсветки цели «1Д22»,* которые должны были работать по толпе вместе с пневмопушками - и все это было названо разработчиками не без юмора – «цветомузыкой».

Дополняла все это мощнейшая сирена, издававшая очень громкий и очень противный рев – конечно, заставить её, как хотелось вначале, генерировать инфразвук нужной мощности, вызывающий непреодолимый ужас у людей так и не удалось, но даже обученные служебные овчарки, заслышав его, невольно дыбили шерсть и жались к ногам проводников. Это чудо правоохранительной техники первоначально хотели и назвать соответствующе - «Джаггернаут». Затем возобладала было нынешняя тенденция давать по поводу и без повода «исконные» имена, и в итоговых документах оно уже проходило как «специальная инженерная машина «Боярин».

Но потом, непосредственно курировавший проект молодой и амбициозный подполковник полиции –сын большого чиновника, решил что все же название должно соответствовать содержанию, и машина получила свое нынешнее имя - «Минотавр».

Трудно сказать, что руководило эмведешником-мажором –может быть в детстве на него произвели неизгладимое впечатление древние мифы, а может - «игрушка» «Цари Минотавров» а может еще что-то.

Но он даже особому подразделению, призванному работать во взаимодействии с механическим страшилищем, присвоил название «Минотавр» и чуть не лично придумал эмблему, красовавшуюся на шевроне - закованный в доспехи исполин в быкоглавом шлеме, на фоне освещенных багряным развалин, крепко сжимавший взятый на изготовку тяжелый меч.

Как бы то ни было, машина была вполне достойна все еще работающих в угасающих КБ умельцев настоящей, прежней выучки. Так иногда старый мастер, уже почти ушедший на покой, уже не получающий давно заказов, а то и спивающийся потихоньку, творит на склоне лет подлинный шедевр.

Седой генерал на сдаточных испытаниях, восхищенно походил вокруг «Минотавра», поцокал языком, а потом пробормотал вполголоса:

— Да -хорош зверь! Если бы нам хоть парочку таких в девяносто первом…

И вот пришел его черед...

- Глядя на сбитые как кегли фигурки наблюдавший за происходящим через видеокамеры Биреев не мог не восхититься работой импортных пневмопушек.

— Отлично! — выкрикнул генерал в микрофон, — Седьмой, вмажь им как следует!

Сидевший за пультом управления огнем «Минотавра» двадцатилетний прапорщик МВД быстро задергал джойстики, вдавливая педаль стартера компрессора до отказа, форсируя давление. Невидимый жнец прошелся по толпе, все еще не понимающей что происходит.

Сотни людей в момент оказались сбиты с ног, покалечены, брошены друг на друга, воздух огласился множеством воплей и матом!

Толпа заметалась в ужасе. Вернее сказать –заметалась лишь её часть –не все поняли что происходит и что означает непонятная машина катающаяся по площади. Даже падающие, кричащие от боли передние шеренги не вразумили слишком многих –ведь не было ни грохот пулеметов, ни трассирующих пуль…

А на площади уже разворачивался СОП «Минотавр» собственной персоной - острие сводной группы. Бойцы раскидывали попавшихся на пути, догоняли бегущих, нещадно били их дубинками и сбивали с ног. Кого-то хватали и тащили назад, заламывая на ходу руки.

— Всем разойтись! –вопили громкоговорители. -Немедленно! В противном случае открываем огонь на поражение!

А потом белый исполин трубящим мамонтом ринулся вперед. Ревела сирена, бил по глазам ослепительный проблесковый огонь, хлестали по толпе ослепляющие лазерные лучи. Вот «Минотавр» подкатил к трибуне – с неё горохом посыпались разбегающиеся кто-куда ораторы, заодно с журналистами, даже в эту минуту не забывавшими снимать. Тормозя он подкатил к сооружению, вверх взлетел манипулятор и обрушился на враз покосившуюся трибуну. А потом взревев всей тысячью лошадиных сил дизеля, машина ударила трибуну бульдозерным ножом, превращая её в обломки.

Затем «Минотавр» рванул вперед, толкая впереди себя груду железа и досок, и опять устремился на толпу – но не на мечущееся в центре площади человечье море, а заворачивая влево, туда куда подались самые рассудительные, надеявшиеся отступить по широкой Дмитровке. И вновь не все –далеко не все поняли— что означает происходящее.

Они так много раз видели что-то подобное в компьютерных играх и голливудских фильмах-катастрофах, что подсознательно уже начали воспринимать увиденное как еще одно кино…

Но на этот раз нельзя было выключить плазменную панель или выйти из кинотеатра до окончания сеанса…

Несколько протянувшихся дьявольски долго секунд, и машина ворвалась прямо в гущу народа, давя и снося плотно стоящую людскую массу.

Ааааааээээу!!!

Ааааааээээу!!!

Взлетел над площадью безумный крик боли, ярости, отчаяния…

— Седьмой, что случилось! Седьмой, мать твою ……!!! –закричал в микрофон Биреев,

Капитан, сука, б……, ……, ……!!!

Генерал впервые в жизни ощутил как темнеет в глаза и уходит из под ног земля.

Где-то в глубине души вертелось что все пропало, что теперь всех собак повесят на него, что из за рехнувшегося командира проклятого тягача, что не видать ему ни должности замминистра, ни в перспективе – министерского кресла, ни «откатов» с подношениями –и все из за вдруг рехнувшегося капитанишки.

Но капитан Васильев –как и мехвод –старший прапорщик Паченко, были не при чем –они были мертвы…

— Отлично! — выкрикнул генерал в микрофон, — Седьмой, вмажь им как следует!

Сидевший за пультом управления огнем «Минотавра» двадцатилетний прапорщик МВД быстро задергал джойстики, вдавливая педаль стартера компрессора до отказа, форсируя давление. Невидимый жнец прошелся по толпе, все еще не понимающей что происходит.

Сотни людей в момент оказались сбиты с ног, покалечены, брошены друг на друга, воздух огласился множеством воплей и матом!

Толпа заметалась в ужасе. Вернее сказать –заметалась лишь её часть –не все поняли что происходит и что означает непонятная машина катающаяся по площади. Даже падающие, кричащие от боли передние шеренги не вразумили слишком многих –ведь не было ни грохот пулеметов, ни трассирующих пуль…

А на площади уже разворачивался СОП «Минотавр» собственной персоной - острие сводной группы. Бойцы раскидывали попавшихся на пути, догоняли бегущих, нещадно били их дубинками и сбивали с ног. Кого-то хватали и тащили назад, заламывая на ходу руки.

— Всем разойтись! –вопили громкоговорители. -Немедленно! В противном случае открываем огонь на поражение!

А потом белый исполин трубящим мамонтом ринулся вперед. Ревела сирена, бил по глазам ослепительный проблесковый огонь, хлестали по толпе ослепляющие лазерные лучи. Вот «Минотавр» подкатил к трибуне – с неё горохом посыпались разбегающиеся кто-куда ораторы, заодно с журналистами, даже в эту минуту не забывавшими снимать. Тормозя он подкатил к сооружению, вверх взлетел манипулятор и обрушился на враз покосившуюся трибуну. А потом взревев всей тысячью лошадиных сил дизеля, машина ударила трибуну бульдозерным ножом, превращая её в обломки.

Затем «Минотавр» рванул вперед, толкая впереди себя груду железа и досок, и опять устремился на толпу – но не на мечущееся в центре площади человечье море, а заворачивая влево, туда куда подались самые рассудительные, надеявшиеся отступить по широкой Дмитровке. И вновь не все –далеко не все поняли— что означает происходящее.

Они так много раз видели что-то подобное в компьютерных играх и голливудских фильмах-катастрофах, что подсознательно уже начали воспринимать увиденное как еще одно кино…

Но на этот раз нельзя было выключить плазменную панель или выйти из кинотеатра до окончания сеанса…

Несколько протянувшихся дьявольски долго секунд, и машина ворвалась прямо в гущу народа, давя и снося плотно стоящую людскую массу.

Ааааааээээу!!!

Ааааааээээу!!!

Взлетел над площадью безумный крик боли, ярости, отчаяния…

— Седьмой, что случилось! Седьмой, мать твою ……!!! –закричал в микрофон Биреев,

Капитан, сука, б……, ……, ……!!!

Генерал впервые в жизни ощутил как темнеет в глаза и уходит из под ног земля.

Где-то в глубине души вертелось что все пропало, что теперь всех собак повесят на него, что из за рехнувшегося командира проклятого тягача, что не видать ему ни должности замминистра, ни в перспективе – министерского кресла, ни «откатов» с подношениями –и все из за вдруг рехнувшегося капитанишки.

Но капитан Васильев –как и мехвод –старший прапорщик Паченко, были не при чем –они были мертвы…

В тот момент когда ревущий железный зверь сокрушил трибуну, откуда-то из под обломков ударила автоматная очередь. Кто и зачем пронес оружие на площадь, как умудрился незаметно протащить в центр города, что двигало им, когда в последний миг стрелял он в надвигающуюся махину - уже неизвестно. Но это была одна из тех случайностей, что в итоге и привели к тому что все произошло так как произошло, а не как было задумано.

Пули АК-47, снаряженного новыми патронами, пробили восьмимиллиметровый лист, и угодили в кабину, поразив и водителя и командира, пройдя в считанных сантиметрах над головой стрелка.

Единственное упустили создатели «Минотавра» -это дополнительную бронезащиту кабины.

И ведь мелькала такая мысль – но слишком поджимали сроки, да ведь и не для серьезных боев делалась машина, не против врага вооруженного…

Проложив сквозь толпу широкий коридор, «Минотавр» врезался в ограждение стеклянного купола подземного торгового центра –красы Манежной. Манипуляторы сокрушили остекление, рухнувшее вниз водопадом осколков, предсмертно завопил внизу попавший под них изрезанный охранник, которого именно в этот момент черт сунул в неположенное место…

От удара о парапет заглох двигатель, погасла «цветомузыка» осыпавшись синими осколками, захлебнулась сирена. Полетел вниз с лесенки на железный пол кунга почти добравшийся до кабины прапорщик Воробьев, потеряв сознание от удара.

На какую-то секунду площадь погрузилась в дьявольскую противоестественную тишину –так что даже стоны раненных и умирающих глохли в ней как в вате.

А потом волна яростного рева взлетела в морозное небо.

— Убийцы!!! Проклятые убийцы!!

— Бей их! Смерть!

Толпа ринулась вперед –на оцепление, на жидкую шеренгу уже выстроивший стену щитов бойцов полиции – те должны были лишь завершить «зачистку» площади после прогулки «Минотавра».

Конечно, жажда убийств и мести охватила не всех, далеко не всех, и другая, не меньшая по числу толпа напротив – порскнула кто-куда – по Моховой, Театральному, Никитской.

Но взбесившаяся толпа все равно была многочисленна.

Человеческая волна захлестнула колонны полиции. Бабахнули редкие газометы, кто-то пытался отмахнуться шокерами и дубинками, ударили редкие выстрелы, блеснули светозвуковые гранаты.

Но было поздно - отряды полиции оказались отрезанными друг от друга, бушующее разъяренное стадо сомкнулось вокруг них.

Полицейские отчаянно старались пробиться проход сквозь плотную массу тел, назад, к спасению. Но в руках атакующих тоже было оружие –пусть лишь доски, трубы и арматура.

Грохнули почти не слышные в реве и шуме автоматные очереди -полицейские стреляли в упор, но толпа одержимая жаждой крови пошла по ним…

Однако, не долго наслаждались озверевшие «демократы» расправой с малочисленной полицией.

Из двух боковых переулков кинжалами вырвались колонны бронемашин, выполняя уже пошедший псу под хвост план операции - окончательно превратив площадь в кровавый хаос. Навстречу им привычно кинулась толпа зазвенели бутылки с «коктейлем Молотова» - готовились тут к неприятностям, готовились... Да только вот попасть в идущую на полной скорости цель не так просто как в фильмах -тем более человеку неподготовленному. Ни одна из машин не была подожжена и через считанные мгновения они врезались в бегущую толпу. Броня сметала хрупкие тела, кости хрустели под тяжелыми колесами.

Впрочем - далеко не вся площадь вступила в схватку.

Куда больше было тех, кто решил что с них хватит безумия этого вечера. Кто-то пытался уйти со ставшей опасной площади, кто-то просто бежал особо не думая, увлеченный тем самым духом толпы, что лишает разума случается даже самых рассудительных, иные тащили зачем-то знамена и лозунги…

А потом…

Биреев довольно грамотно развернул заслоны, с тем расчетом чтобы после основной атаки толпа бы ринулась именно туда куда нужно, передавив и потоптав себя сама. Но сейчас все пошло прахом, и самое умное что было можно сделать –это отдать приказ о всеобщем отходе, предоставив все естественному течению событий.

Но сейчас главный координатор плана «Танцор» с отчаянным ревом катался по полу вагончика, а бледные адъютанты пытались отобрать у него пистолет.

Поэтому две роты из 113 бригады оказались на пути у отступавших (бежавших) с Манежной. Из отчаянных воплей в эфире своих уже растерзанных товарищей, солдаты и командиры поняли что случилось что-то страшное. Другие бы на их месте может и предпочли бежать, но бойцы, собранные в эту бригаду были один к одному –безбашенные и отчаянные.

Поэтому за те минуты пока толпа подошла к их заслону, они успели изготовится к бою.

К автоматам примкнули снаряженные магазины, заправили ленты в пулеметы, по рукам пошли гранаты –да не светозвуковые шоковые хлопушки, которыми только что пытались отбиться от разъяренного человеческого стада погибшие на площади полицейские и солдаты внутренних войск, а недавно отметившие вековой юбилей Ф-1, надежные и убийственные.

И когда впереди в подсвеченной уличными фонарями вечерней мгле возникла шевелящаяся людская стена, последовала короткая и неумолимая как удар топора в руках палача команда

— Огонь!!

Сотни очередей трассеров вонзились в живое мясо, харкнули подствольники, затряслись в смертельной лихорадке пулеметы.

Выстрелы били в упор. Пули раскалывали черепа, пронзали тела… Это были слабые пули калибра 5,56 –но даже они пробивали по два-три человека прежде чем застревали в человеческом мясе.

Бойцы не испытывали угрызений совести – они уже знали что случилось с их товарищами. И видели перед собой не людей а стадо взбесившихся обезьян, остервенело жаждущих их крови.

И мирная улица стала преддверием Ада…

Метались воя, люди, оскальзывались, падали, по их еще живым телам топотали десятки ног…

На асфальте выросла вмиг баррикада из мертвецов, задние напирали на передних, кто-то рвался в подъезды – но тщетно – давно, уже лет десять все двери были защищены домофонами и кодовыми замками –и лишь камеры наблюдения бесстрастно фиксировали искаженные ужасом и залитые кровью лица- -живые и мертвые.

Лезли в окна –но и на окнах нижних этажей стояли решетки…

Разлетелись витрины, водопадом осколков, куски толстого стекла рубили попавших под них не хуже гильотины, но внутрь магазинов тут же устремился живой поток, оскальзываясь на крови тех кому повезло меньше….

В подворотнях люди давили друг друга, образуя живые пробки. Кое-где несчастных просто продавливали сквозь стальные прутья ворот и решеток, превращая – как назвать это: рагу из человечины? Бешбармак? С каждым выстрелом ярость все больше переполняла солдат, и автоматные магазины опустошались почти мгновенно…

Сколько тогда погибло людей так с точностью и не было выяснено.

...Но Влада счастливо миновала эта участь – ведомая то ли инстинктом, то ли случаем, он вместе с дюжиной таких же счастливчиков заскочил в одно из немногочисленных еще открытых кафетериев в начале многострадальной Моховой, и промчавшись мимо оторопевших официанток и поваров вылетел через черный ход, уходя от бурлящей кровью и яростью площади в хитросплетения старых московских дворов.

* * *

Танк Т-80 с бортовым номером «307» с ревом въехал на Большой каменным мост, и замер, поводя башней из стороны в сторону. Командир экипажа, старший сержант Горностаев, с лязгом откинул люк и выбрался на броню. Полученный еще при пересечении МКАД приказ был выполнен — мост взят под контроль. Рядом остановился «триста шестой» и из люка выглянул заядлый дружбан сержанта, старшина Аристов.
— Жив, курилка? — весело окликнул он Василия. — Видами любуешься?
Вил с моста действительно расстилался великолепный: впереди, как на открытке, сиял огнями Кремль, чуть слева сиял золотым куполом подсвеченный прожекторами белоснежный храм Христа-Спасителя, а еще дальше из-за домов выглядывал памятник Петру.
—Кость, у тебя рация фурычит? Что-то у меня сплошные помехи.
— А ты что? По командному голосу лейтенанта Никишина соскучился? — фыркнул кто-то. — Не пашет — и хрен с ним. Вводная дана — будем исполнять. Сейчас к тебе «триста девятый» подползет, застрял где-то, а я на той стороне закреплюсь. Если связи не будет, помашешь мне чем-нибудь из башни.
— Понял.
«Триста седьмой» окутался сизым выхлопом и, грохоча траками по мосту, пополз в сторону Кремля, развернув башню вправо, в сторону выползающего на Большой Москворецкий брата-близнеца с неразличимым пока номером. Ежу понятно, что свой, но мало ли чего? Рация не пашет... Хрен тут разберет — свой, чужой...
Наверху морозило, сыпался колючий снежок, но Василий и не думал спускаться в пропахшее куревом и соляркой нутро боевой машины. Во все глаза он любовался окружающей картиной, словно сошедшей с экрана телевизора: служа, можно сказать, в двух шагах от Москвы, в каких-то тридцати километрах за МКАД, он так ни разу и не побывал в столице.
«Будет, что рассказать, когда вернусь домой,» — думал он, остро сожалея, что под рукой нет фотоаппарата или входящего в моду смартфона.
«Триста шестой» на той стороне Москвы-реки крутанулся на месте, подняв вихрь светящегося в ярком свете фонарей дыма, люк распахнулся и отлично видный отсюда Сашка помахал рукой. Вася ответил ему тем же. Вот и вся войнушка. Стой теперь до утра, жди неизвестно чего.
Внезапно башня под тощим сержантским задом, обтянутым комбинезоном поверх ватных штанов, провернулась, Кремль и Сашкин танк уплыли в сторону, а прямо по курсу вырос Храм. Ствол орудия качнулся вверх-вниз, будто выбирая цель и старший сержант, с замиранием сердца услышал мерное гудение автомата заряжания и четкий металлический щелчок, подтверждающий, что в казенник 125-миллиметрового гладкоствольного орудия 2А46-1 лег «выстрел».
—Э-э! Музафаров! — оторопел старший сержант, хватаясь за край люка и заглядывая в скудно освещенное нутро башни. — Охренел, баран? Отставить заряжание!..
Но башня с оглушительным грохотом рванулась из-под него, танк окутался острым приторно-сладко пахнущим дымом, и, больно ссадив ладони об острые края коробки АДЗ, Василий кубарем скатился на корпус, а с него — в снег...
Храм задрожал, золотой купол отразил огни и вспышки, купол пришел в движение –словно бы покачнув золотой головой, в то же мгновение выпорхнули из окон, стайка белых птиц –заполошно взмыли голуби и скрылись в ночном мраке – как будто бы Дух Божий оставил обреченный храм.
Колокола на колокольне зазвонили сами собой, надрывным хрипящим звоном. Стену храма рассекла трещина –и старший сержант подумал –словно само собой - что сейчас исполинское сооружение начнет сползать в Москву-реку под собственной тяжестью. Но храм устоял -чего не скажешь о рассудке погонщиков стальных зверей…

* * *

Ефрейтор Хасан Музафаров с удовлетворением увидел в прицел, как широкое дымное облако окутало среднюю часть огромной белой храмины, и загнал в ствол второй осколочно-фугасный снаряд. В люк задувало снегом, что-то истошно орал откуда-то снизу сержант Горностаев, и это был непорядок. Привстав в кресле, ефрейтор дернул на себя крышку люка, разом отрезав себя и от сержанта, и от проклятого холода. А потом спокойно влепил снаряд почти в то же место. Видимо, от первого попадания, в храме занимался пожар, поскольку огромная рваная дыра на белом фасаде, подсвечивалась изнутри тускло-оранжевыми сполохами. Автомат заряжания исправно загнал в ствол очередной «выстрел»...
Если бы сейчас кто-нибудь спросил Хасана, с чего он вдруг ополчился на главный храм русских, он бы, наверное, ничего не ответил. Просто не нашел бы, что ответить. Он, родившийся и выросший в Казани, во вполне атеистической семье заводского инженера и библиотекарши, никогда не отличался религиозной нетерпимостью. Все разговоры о «проклятых русских» вызывали у него лишь улыбку, а предложение посетить мечеть — откровенное непонимание. Не любил он и выходцев с Кавказа, и совсем не сочувствовал Чечне, считая, что независимость — вещь неплохая, но не такой же ценой.
Но вот сейчас он, совсем как на занятиях по огневой, тщательно выцеливал дом христианского бога -дом Исы ибн Марьям * и хладнокровно, как на полигоне, нажал на электроспуск... Зачем? Кто отдал неслышный приказ? Из каких темных глубин того что зовут подсознанием пришло нечто, заставившее заработать нейронные связи а руки -независимо от рассудка выполнить заученные действия? Он не знал. В голове было звонко и пусто, лишь прокручивались там сухие параграфы наставлений по стрельбе…
— Музафаров, буй тебе... — заорал в промежутке между выстрелами по переговорному устройству механик-водитель Олег Чернов, видимый лишь частично в промежутке между стенкой боевого отделения и тумбой автомата заряжания. — О...ел? Куда палишь, сука! Кончай, гад! Что странно, он не вспомнил даже что лишь сутки с небольшим назад выкуренный приятелем «косячок» привезенный никем иным как им, Олегом из «командировки» на юг, в слегка забузившую Калмыкию. Ибо во первых «трава» так не вставляет, во вторых –это было как –никак уже вчера, а в третьих Хасан даже после трех самокруток с ганжубасом сохранял вполне здравый ум, и адекватность.
— Кончай, говорю!! – взревел Чернов.
Молекулы сложных химических соединений, взаимодействуя в синапсах его нейронов с тетрагидроканнабинолом и другими составляющими конопли индийской, продолжали свою работу…
Не отвечая ни слова, Хасан, расстегнул кобуру «стечкина» висящего на ремне и хладнокровно выстрелил три раза в спину механика и, не обращая внимания на предсмертный хрип товарища и боль в разорванной рикошетом щиколотке, продолжил методично, снаряд за снарядом всаживать в окутанный дымом храм.
Боли он не почувствовал. Просто все вокруг полыхнуло ослепительным жаром и тут же угасло...
Подкалиберный снаряд, выпущенный застывшим на Замоскворецком мосту танком, пробив толстую броню мгновенно выжег нутро могучей машины, заставив воспламениться топливо разом во всех баках, а мгновением позже — сдетонировал боезапас. Взрыв сорвал с опоры многотонную башню с тем что оставалось от стрелка и, как пушинку, швырнул в реку...

* * *

...Старший сержант Аристов на удивление воспринял огонь, открытый экипажем «триста седьмого» по Храму Христа-Спасителя. Религия религией — крещеный танкист даже перекрестился, когда первый снаряд рванул кирпичи на белоснежной груди Храма — а война войной. Значит получил Васька приказ, раз прицельно палит…
Старшина, на всякий случай, приказал рядовому Евстигнееву тоже развернуть орудие на обстреливаемую цель и загнать в ствол бронебойный «выстрел». Чем черт не шутит — вдруг приказ уже тащат?
— Командир! — рванул уши крик механика Лунгина. — Триста седьмой горит! Горностаева спалили!
Не веря своим глазам, Аристов крутанул башню, уставив прицел на полыхающий костер на месте Васькиного «триста седьмого».
— Васька-а-а-а! — дико выкрикнул он, но тут же взял себя в руки. — Откуда стреляли?
— Вот тот — со второго моста! — напряженно ответил водитель. — Командир, а если и нас сейчас так же? Командир...
— Не дрейф, Лунгин, — скрипнул зубами старшина. — Мы тоже сами с усами... Пшел! — кулаком сшиб он с места жалобно пискнувшего салагу. — Уводи с линии огня, Лунгин!
Взревев двигателем, танк попятился под защиту бетонной тумбы, и в этот момент Аристов поймал в прицел «чужую» машину.
— Получай!!!
Громыхнуло, завыл ресивер, вытягивая из башни пороховой дым, запричитал что-то невнятное под ногами Евстигнеев.
— Промах!
— Молчать, водитель! Маневр!
Черный силуэт, многократно увеличенный линзами, снова вполз в поле зрения и замер, пришпиленный стабилизатором. Теперь, хоть на месте крутись — никуда они, суки не денутся.
— Огонь! — сам себе скомандовал Аристов, давя на спуск и всей душой, всем своим существом, еще не видя результата, понял — попал!
— Горит!!! — взвыл в шлемофоне голос Лунгина. — Попали, командир!
— Маневр-р-р-р! — рыкнул старшина, переводя прицел с горящего, уронив набок длинных хобот, танка-убийцы на его неуклюже пятящегося напарника.
В окутанном горем от потери друга мозгу танкиста действительность, странным образом, сплавилась с виденным в старых «военных» фильмах, с вводными учебных занятий... Крыша, как говорят, поплыла и теперь для него Москва-река стала тем самым Шпрее или Одером, а братья-близнецы родного «триста шестого» по ту сторону — фашистскими «Тиграми» хотя скорее уже американскими «Абрамсами» из компьютерных «игрушек». И поэтому, надо было бить, бить и бить не давая противнику ни единого шанса...

_________________________

*Лазерный дальномер-целеуказатель 1Д22 «Ривьера» производства ПАО «Красногорский завод им. Зверева».
Предназначен для обеспечения артиллерийской стрельбы обычными и управляемыми артиллерийскими боеприпасами с полуактивной лазерной системой наведения и обеспечивает: оптическую разведку целей на местности; измерение координат и - целеуказание (лазерный подсвет цели) при наведении управляемых артиллерийских боеприпасов.
Дальность подсвета цели от 300 до 7 000 метров.

*Имя Иисуса Христа упомянутое в Коране

Глава 8

* * *

Сошло с небес от царственных престолов на средину погибельной земли

всемогущее слово Твоё, как грозный воин.

Оно несло острый меч — неизменное Твоё повеление, и, став, наполнило всё смертью

Из книги премудрости Соломона 18, 14-16:

За шесть месяцев до времени «Ч». Северо-Запад Москвы

То был обычный рабочий день первого месяца лета. Уже проснувшийся город многомиллионными потоками разливался по офисам и фабрикам; вся Москва, забывая ночной покой, возвращается в свое обычное суетное состояние. И неудивительно что спешившие по своим делам прохожие не обращали внимания на припарковавшиеся прямо у фасада длинного здания «мерседес» оттенка серого асфальта -один из многих дорогих машин в шеренге.

Вышедшие из «тачки» двое также не привлекли к себе внимания вечно занятых москвичей. Лысеющий невысокий полноватый мужчина неопределенного возраста в дорогом пальто, сшитом на заказ, и длинный худой тоже неопределенного возраста с тем специфическим выражением на физиономии что выдает матерого бойца. Незамеченный он спокойно скрылся в одном из многих подъездов -проходных...

Тут располагалось в свое время одно из НПО. В смутно-лихие 90е оно как водится стало акционерным обществом и было в конце концов распродано по частям. Большинство помещений раскупили коммерсанты занимавшиеся своим бизнесом. Многочисленные складские помещения использовались по назначению – в них хранились самые разнообразные товары – от китайских лифчиков до автомобилей.

Товары привозили, разгружали, перегружали и опять куда-то увозили, в основном, в ночное время. Однако часть предприятия оставалась все еще государственной, и там все еще занимались разнообразными секретными разработками -в последние годы даже несколько оживившимися. Поэтому в свою очередь ничего удивительного не было в том что чуть позднее в ворота с другой стороны огромного обнесенного стенами квадрата въехал другой автомобиль - тоже иномарка, но с государственными номерами, много говорившими посвященному. Конечно не всякий день помощники президента по национальной безопасности проверяют НПО -даже самые важные - но мало ли…

Еще двое из тех кто должен был встретится тут и определить судьбу ста пятидесяти миллионов жителей одной седьмой части суши и следом-всего мира, никуда не приезжали -ибо находились на месте с утра -поскольку именно сейчас потребовалось срочно решить вопрос с поставщиками продукции для вверенных воинских частей - такое тоже бывает, несмотря на всю борьбу с коррупцией.

Этой встрече предшествовали месяцы напряженных поисков друг друга, установления контактов, осторожного прощупывания через третьих лиц и пятые руки, недоверчивого изучения туманных и завуалированных предложений и ни к чему не обязывающие междусобойчики...

И вот наконец предстояло выработать окончательное решение.

Помещение на задворках недавно открытого казино «Луч» напоминало любое другое помещение в каком-нибудь роскошном отеле где, в уютной обстановке, приятной тишине, за чашечкой утреннего кофе встречаются весьма почтенные господа. И в самом деле –один из присутствующих уж точно был выходцем из мира большой политики и крупного бизнеса.

Двое других… Опытный взгляд мог бы определить в них пресловутых «людей в штатском» -но в последние годы немало таких вот выходцев пополнило армию цивильного чиновничества и все того же бизнеса. Но все они были что называется «люди из кругов». Со стороны - встретились господа почтенные с не менее почтенными.

И язык общения изобличал во всех троих людей именно из «кругов» –тот особый язык состоящий из недомолвок, намеков, одним им понятных прозвищ, кличек и названий... Такие никогда не назовут ФСБ –ФСБ или даже – «Лубянкой». И уж не дай Бог –вслух назвать имя действующего президента. Настоящий господин скажет - «Площадь» и Сам. Со стороны - встретились господа почтенные с не менее почтенными.

Причина была более чем уважительная – они должны были окончательно согласовать вопрос смены власти в стране.

Ибо все четверо – а если уж быть точным те кого они представляли –люди при власти и деньгах, пусть и не из самых первых в ряду таковых, пришли к одинаковым выводам. И при небольших разночтениях содержание докладов аналитиков легших им на стол какое-то время назад, было удручающе одинаковым. Причем наиболее прямо скажем их удручало то что обозначенный в оных докладах крах страны и системы означал и их личный крах.

Собственно, факты не были особо сенсационными –но вот участники выражаясь старомодно, комплота были людьми дела, и на тот самый «авось» который «пронесет» не полагались.

Вот и сейчас один из олигархов нового призыва –и не из самой нижней части списка –Григорий Семенович Авдонин, прикидывал в последний раз –не прогадал ли он решив рискнуть участием в таком предприятии. И он и те люди – кто его сюда делегировал –упаси Боже не заговоры плести а поразмыслить над путями разрешения политкризиса

Конечно, выигрыш дело сулило громадный. Но и риск, риск… «Ведь не активы –свои головы вносим в качестве уставного капитала» -думал он, по привычке оценивая затею в ставших привычным понятиях: как очередной бизнес проект. К тому же –люди… Люди! Не подведут ли партнеры?

Положим –люди надежные –не советской выделки дуболомы в мундирах проваливавшие все что затевали –от ГКЧП до утилизации военного имущества, а так сказать –новая формация –те кто при Горби был даже не полковником. И вывели его на них –и их на него тоже люди заслуживающие доверия. Скажем, Петухова ему сосватали вырученные им из больших неприятностей Римский и Петров. А Римский и Петров начинали в Питере у самого Сарматова. Ну да –еще «Концерн-Оруми», российско-британский холдинг, занимавшийся лесом и портами. Сарматов еще входил в совет директоров «Братского лесопромышленного холдинга» вместе с нашим новым... — «Оруми» не только лесом занимался, но и металлом, недвижимостью, спирт возили. А Петухов прикрывал Римского когда тот руководил кстати, нефтяным направлением...

Вот второго военного он почти не знает -и это плохо…

— Итак –к делу, — оборвал поток мыслей бизнесмена голос генерала Игоршина.

Авдонин постучал перстнем по столу..

— Для начала, давайте будем, для уяснения ситуации, считать, что, в моем лице, вы имеете дело с целым рядом крупных или даже крупнейших промышленников и финансистов… — сообщил он.

— Извините, господин Авдонин, — сперва скажу я, - заявил Игоршин. Для начала -пусть никому кому из присутствующих -а также тех кого они представляют (ехидная улыбка появилась на миг на тонких губах фээсбэшника), не кажется что они нанимают нас.

Во первых и главных –потом что и они и мы действительно в одной лодке и при дальнейшем развитии событий теряем всё.

Пусть и по разному…

— А поконкретнее? –осведомился Авдонин.

— Ну что ж –поконкретнее, извольте… Вы и ваши коллеги будете жить где-нибудь в Праге или Барселоне в недорогом пентхаузе не имея возможности поменять машину когда захочется -в самом лучшем случае.

— А вы? — в голосе банкира была чуть-чуть иронии

— Мы скорее всего будем отбывать срока в тюрьмах разных «Новгородских свободных республик» и «Калужских суверенных губерний»

Или даже в какой-нибудь натовской тюрьме - если помните НЕГРы говорят что-то о международном расследовании ситуации на Северном Кавказе.

— А Кобелинский — о Гаагском трибунале по Чечне, -как бы между прочим пробормотал под нос Авдонин.

— Ну или жить по фальшивым документам где-нибудь в Бразилии, — проигнорировав ремарку продолжил Игоршин. Сами понимаете эти перспективы нас не устраивает — как думаю и вас…

Или у кого-то есть иллюзии что положение не настолько серьезно?

— Думаю что нет… — покачал головой банкир.

— Я рад. Вы, я, все присутствующие знают – в каком положении страна.

Авдонин мысленно кивнул… Собственно как уже говорилось вся история и началась с того что заказанные его коллегами у двух лучших аналитических агентств исследования -прогнозы мало того что совпали почти один в один -так еще и оказались почти точной копией того что подготовила специальная аналитическая группа ФСБ и - доклада американского РС * добытого военной разведкой.

…Можно долго и нудно рассуждать на тему, кто в этом виноват и как все произошло, -продолжал меж тем Игоршин. Я не стану называть имена –тем более многих из них вы знаете лично. Не буду снимать ответственность и с нас - мы в конце концов не на заседании Думы. Сейчас речь идет о том как нам выйти из того неприятного положения куда мы попали. Все же вкратце предлагаю так сказать «сверить часы» -что именно нас ждет. Итак, в ближайшие годы (полагаю, в срок от двух до пяти лет) по всему пространству РФ мы будем видеть распад экономики, радикальное ослабление власти, и поверх всего этого – цунами народной ненависти по отношению ко всему, что исходит из Кремля.

Первым думаю взорвется Кавказ. Здесь полыхнет раньше, чем где-либо. Как только подчинение Кремлю станет менее экономически выгодным, чем теперь, а контроль со стороны силовиков ослабнет, чума религиозно-этнического сепаратизма охватит весь российский Кавказ. Причем и те области, которые ранее считались сравнительно благополучными. Ослабление российского влияния будет не меньшим, чем в 1990-91 гг. Но, в отличие от того времени, сейчас на Кавказе выработана, применительно к местным условиям, идеология радикального исламизма во первых и технология военно-политической и террористической войны во вторых. К тому же отлажены каналы финансирования. И эти каналы превратятся в потоки, как только станет ясно, что отторжение от России и тотальная исламизация Кавказа превращается в реальность. Формирование действующего политического субъекта, противостоящего Кремлю, не займет много времени. В данном случае, будут блокироваться разные джамааты и местные национально-мусульманские кадры из силовых ведомств и гражданской администрации.

Если взять некавказские мусульманские регионы, прежде всего – Татарию и Башкирию… Сравнительно высокий экономический потенциал сделает здесь сепаратистские идеи особенно популярными. В отличии от Кавказа там будет обкатывать вариант национализма в соединении с исламом -какой ублюдок может получится мы знаем...

Похоже что Игоршин читал по памяти некий доклад - уж больно гладко лилась его речь. Уж точно не импровизация…

…Сепаратистские идеи и группки есть сегодня практически во всех национальных республиках... и пусть они внешне слабы и маргинальны, но…

. Многие нынешние, вполне мирные и даже русские по образу жизни республики, в условиях распада соблазнятся стать новой Швейцарией -хотя светит им даже не новый Гондурас а какое-нибудь Сомали. А есть еще и сепаратизм регионов, русский сепаратизм. Тут потенциал, если верить нашим с вами специалистам, увы, гораздо больший, чем может показаться на первый взгляд. Об этом очень мало говорят, особенно в столичных СМИ. А там уже сложились свои региональные связи, уже выросло поколение, которое регулярно ездит в Китай, но которое никогда не видело Москвы. Люди давно свыклись с мыслью, что Москва вспоминает о них лишь тогда, когда нужно что-то отнять. Многие тамошние жители уже давно убеждены, что они могут жить без остальной России. И когда всё затрещит по швам, идея создания Дальневосточной или Приамурской республики, может быть поддержана множеством сибиряков и дальневосточников. Ну и наконец – я не настолько плохо думаю о китайских коллегах, чтобы поверить что они не просчитывают эту ситуацию, и не настолько хорошо -о наших чиновниках чтобы поверить что-то то из них уже давно не сидит на китайском крючке…

Остальное надо объяснять?

Может кто-то думает что это предел распада? Или кто-то согласен с этими придурками из НЕГРа, которые говорят что России Сибирь нужна максимум до Тюмени и Ямала – чтобы было откуда нефть с газом качать? Но даже если и согласен –то его ждет жесткое разочарование. Предела распаду не будет –ни на Оби ни на Урале он не остановится. Остатки федеральной власти и вышеописанные сепаратистские течения будут вести полемику, из разных калибров, в основном в больших городах. Но кроме них есть еще множество деревень, не все они вымерли, поселков, и даже небольших городов, где власть просто никто из вышеописанных участников брать не будет – не до того. Паралич государственной инфраструктуры приведет к тому, что очень большое количество населенных пунктов, целые районы просто останутся без всякого управления. Свято место пусто не бывает, и вакуум власти будут закономерным образом заполняться всеми кем угодно. Здесь может быть создана власть мафиозного типа – как Чапки в Хвощевской - ну или просто полевых командиров. Или точнее - новых атаманов, наподобие того, как это было в гражданскую войну: и в своих деревнях и райцентрах они будут абсолютными владыками. На таких территориях, несомненно, будут пробовать свои силы самые разные политические течения: и белые, и красные, и красно-коричневые, и так далее вплоть до, -он усмехнулся - сине-зеленых и розово-голубых.

Новые Махно и Дутовы, новые Петлюры и Че Гевары. В общем, никому скучно не будет, особенно – он криво и недобро усмехнулся - жителям коттеджных поселков…

Собственно говоря, островки такого рода уже существуют в РФ, образуя целые архипелаги -опять же помним кубанских Чапков с Цепкохватом. Мне не раз приходилось слышать от очевидцев –от моих собственных офицеров, о тех отношениях, которые царят в некоторых зауральских поселках и деревнях. Там и грабят, и убивают, но власть в это просто не вмешивается. Некоторые воинские части живут в режиме своеобразной осады, отбиваясь от гопников-аборигенов, которые такого диковинного и давно вымершего в их краях зверя – мента – бояться не привыкли. Надо было бы вам видеть лица этих людей во время рассказа –не самых слабодушных людей, всякое повидавших.

-Предполагаю, примерно с такими выражениями лиц какие-нибудь офицеры последних римских гарнизонов рассказывали о нападениях волосатых тевтонских варваров или гуннов… — предположил Авдонин.

-Возможно –не стал спорить Игоршин. Аналогия вполне подходящая. Про Туву например не далее как в прошлом месяце я слышал доклад федерального чиновника не самого низкого ранга –там в некоторые места без взвода автоматчиков лучше вообще не соваться - пристрелят. Правят там свои туземные авторитеты, которым и на федеральную, и на республиканскую власть глубоко плевать. Сегодня такое явление охватывает лишь некоторые островки, но в условиях системного коллапса эти островки вырастут в континенты.

Вот такой невеселый сценарий. .

А потом, да все нормализуется. Когда-нибудь. Может быть. Города правда вымрут -потому что еду не подвезут… У некоторых есть дачи и прочее –им будет полегче.

Так что — могу дать коммерчески выгодный совет, господин Авдонин - скупайте крупы, да еще пожалуй орудия труда - пилы, топоры и ручные плуги... Генерал ехидно ухмылялся. Можете еще закупить семенной фонд, пока он дешев. Ну и само собой оружие, патроны, взрывчатка... И если вы, господин Авдонин и те кого вы тут представляете, считаете, что отсидитесь в стороне, то глубоко ошибаетесь. Мало того что все ваши заводы, нефтяные скважины, шахты, активы, всё без исключения, превратится в пыль или будет отобрано. Но и счета в западных банках, которыми вы сейчас владеете, будут блокированы. Вы потеряете всё. Спасти страну и спасти нас с вами может только появление сильной власти. Прошу всех понять - наша Родина, увы, находится сейчас на грани катастрофы. Экономической, политической, демографической, социальной, военной. В том числе заслугами (или безучастием, если хотите) всех нас. Но не только я, да почти все, собственно — считают, что народный организм ещё можно спасти от постигшей его болезни, от поразившего его вируса. Путь, увы — теперь только операционный. Уже никакая терапия не поможет и не спасёт…

— Извините, Николай Романович, -вступил в разговор Авдонин, воспользовавшись короткой паузой.

Я бы хотел выслушать ту самую власть – точнее –представителей правоохранительных органов, - взор его упал на грузного лысого человека в дорогом костюме. Господин Петухов…э…

— А что говорить? - взмахнул замминистра МВД ладонью. Вы сами все знаете… Я вообще ни с кем не делился своими мыслями. Вот... только с товарищем Гужеевым да с господином Игоршиным. Хотя бы потому что знал что это бесполезно. Никто не хочет сегодня называть вещи своими именами, хотя все знают ситуацию не строя иллюзий. Ржавые трубы теплосетей, село без тракторов и удобрений, море без флота, армия без оружия…

Эмоции переполняли Петухова, он поднялся, встал напротив собеседника, понизил голос.

Чем дальше, тем отчетливее я понимаю, что у них совершенно другие интересы. Пусть бы воровали и крышевали –но при этом бы хоть что-то делали…Да что говорить, бардак и безнадега...- Петухов опять безнадежно махнул рукой.

Так что поверьте — здесь я не из любви к приключениям. Но у меня двое внуков-школьников, я не хочу, чтобы они жили в такой стране. Я хочу чтобы у них было будущее. Поэтому я готов на всё, чтобы изменить положение и поэтому я вам доверяю. Если ничего не предпринимать, то всего лишь через несколько лет от нашей страны ничего вообще не останется. Я не знаю –ибо не умею читать мысли –хочет ли нынешняя верховная власть возрождения России или нет. Куда важнее другое – нынешняя власть просто не способна управлять страной. Президент наивен и беспомощен. У него хорошо получается только рассказывать красивые сказки о роли страны в мире и стремительном экономическом росте.

Я не политолог, не экономист –я простой мент, «мусор», двадцать с гаком лет отпахавший «на земле» -и я отлично представляю как все будет и без ваших экспертов. Привычку жить по принципу «человек, человеку - волк» за последние десятилетия худо-бедно воспитали. Мораль сейчас держится по принципу нужности-полезности в карьере и гламурности-показухи в глазах общественности. Когда есть станет нечего весь гламур слетит как шелуха. Получаем толпу озверевшую в прямом смысле слова… Вот кстати - докладчик забыл про зоны.

Когда зэков кормить станет нечем их ничто не удержит, да и держать никто не будет. Новосибирску, Екатеринбургу, Красноярску предстоит выдержать волну озверевших уркаганов, знающих вкус крови. Тех, кто за рамки морали переступил еще при сытой жизни. А перестрелять это зверье у конвойных боюсь духу не хватит -тем более что ФСИН продажен насквозь.

— А что скажет армия? Товарищ Гужеев?

«Армия» в лице человека с тремя звездами на погонах - Степана Андреевича Гужеева, главкома частей постоянной готовности, процедила.

— Все уже сказано -чего говорить? Если ничего радикально не изменить то дальнейший распад неизбежен. Система государственная-то разрушена. Остались ошмётки. Я как вы знаете много работал над спасением армии — и при прежнем президенте и при… этом. Но без толку… Деньги, выделяемые на модернизацию армии - все одно разворуют. В этом случае армия должна сама себя спасать. Только не сможет. Уже не сможет. Армия могла спасти страну и себя еще в девяносто первом разнеся то крысячье кубло у Белого Дома, — уж пусть господа бизнесмены тут присутствующие меня ежели чего извинят (быстрый взгляд в сторону Авдонина). Но увы не нашлось офицера, который мог сказать «пли» не дожидаясь команды... Так что мы пойдем пристяжными.

— Достаточно, -изрек Авдонин. Все это понятно – иначе бы я тут не беседовал с вами на тему организации военного переворота. И не только я… Мы -вы, я, все присутствующие … и отсутствующие единомышленники отлично осведомлены – в каком положении страна. Можно и в самом деле долго и нудно рассуждать на тему, кто в этом виноват и как все произошло. Но факт есть факт. Иначе, повторюсь, ни я ни те кого я представляю в этом участвовать бы не стали.

Но вот я пока не уверен –поможет ли этот военный переворот. Тем более что если дело выйдет наружу…

— Ну я бы предпочел не употреблять этого термина – военный переворот. Вы бы еще сказали - «путч», — с усмешкой покачал головой Игоршин. Я бы предпочел назвать это – ну скажем небольшой политической перестановкой при помощи нестандартных средств. Что же касается ваших опасений неприятных последствий в случае нарушения конфиденциальности, то могу вас успокоить. Потому что хотя за потенциальной угрозой переворота в России есть кому присмотреть, но… -губы его высокомерно дрогнули.

— Но по странной и счастливой случайности этим приглядывающим являетесь вы, господин Игоршин! -пустил шпильку банкир. Тот лишь улыбнулся, разведя руками.

— Можно без «господин» - просто Николай Романович… Но вернемся к теме разговора. Как я уже говорил– наша цель –не стрельба и погромы. Напротив –этого должно быть как можно меньше. Если даже и приключится пальба по рублевским особнякам и гонки на выживание между танками и «бентли» то этот… усмешка тронула губы генерала - «пир духа» не должен иметь слишком большой масштаб и продлится должен недолго.

Потом у власти должны оказаться люди дела. И возглавить правительство должен не политикан-говорун или … презрительно как плевок сквозь зубы –дзюдоист-боксер – а грамотный управленец, умеющий разъяснять свои шаги и намерения в экономике, социальной политике –и не имеющий политических амбиций. Плюс - команда и работающие законы, в том числе антикоррупционные. Плюс к этому кое-что по мелочи, -дешевый кредит, безопасность бизнеса, ответственные собственники и управленцы, грамотный и исполнительный персонал.

— Не круто ли взялись? –усомнился бизнесмен. Потребуются ведь как бы не миллионы людей?

— Ну, миллионы - это вы загнули. Хватит несколько тысяч на ключевых постах. Они уже сами будут подбирать кадры. То есть из центра надо назначить всего несколько тысяч… Да все это уже много раз испробовано. Нужна политическая воля, а ее то и нет

Господа –положение серьезное и это понимают все присутствующие –иначе бы нас всех тут не было. Но сейчас нам выпал исторический шанс, мы сможем выкарабкаться, но только вместе. Когда корабль получил кучу пробоин и вот-вот уйдёт ко дну, то команда и пассажиры не вещи друг у друга отбирают – зачем они на том свете? – а дыры в борту латают.

— Китайский вариант? – вновь с сомнением произнес Авдонин.

—А что вас пугает? –передернул генерал плечами. Китайцы конечно не такие большие либералы, но они умудрились не развалить своей державы. Смогли накормить полтора миллиарда населения и сделать свою страну привлекательной для бизнеса. Сумели наконец диктовать условия на мировой арене и что важнее –на бирже. При этом не имея изначально даже десятой части того, что имел Советский Союз. По-сути они начинали с нуля. И добились колоссальных успехов. И ей Богу, у нашего государства все еще есть шанс пересилить катастрофу и начать возрождение. Согласитесь -это высокая и достоянная цель и настоящее дело.

— Хорошо. Будем считать что с идеологией мы определились, - Авдонин сухо покачал головой. Но пока что при всей важности это все общие моменты,. Нам нужна конкретика –а именно –полный пошаговый план действий и наше место в нём. А также – наши бонусы помимо сохранения нашего статус-кво.

— Во первых –понимающей кивнул Игоршин, -нам потребуются ваши связи разного рода в верхах –армейских, других силовых ведомств, ФСБ и следственном комитете… Если быть точными –конкретные люди на должностях и то, насколько на них можно давить, ниточки за которые их можно дергать и особо –возможность использовать в плане не посвящая в суть дела. Втемную, -зачем-то уточнил он. . Взамен могу гарантировать, что новая власть не только закроет глаза на некоторые ваши деяния, но и отдаст вам приоритет в сфере сотрудничества частного бизнеса и государства, и вопросах так сказать совместного ведения. Например по части управления некоторыми активами, к владельцам которого будут имеется вопросы у суда и прокуратуры… Вы согласны?

Чиновник кинул на банкира быстрый торжествующий взгляд.

— Это возможно, - поджал тот губы. Наши связи к вашим услугам. Досье будут готовы ориентировочно в течении двух недель –сами понимаете – это не так просто и вообще… — он неопределенно взмахнул рукой на которой блеснул десятикаратный бриллиант, в свое время украшавший палец кардинала Мазарини, — дело деликатное и требующее сугубой конфиденциальности. Причем контакты с ними будут идти только по нашей линии и через нас.

— Понимаю и принимаю, — кивнул генерал, -но хочу уточнить что нам нужны ваши люди не только в МВД и прочих госконторах - но и в этом, -брезгливая ухмылка –НЕГРе, и особенно у Сарафанова. Нам бы очень желательно иметь не только информацию о том что там варится, но и влиять на процессы –чтобы в нужный момент эти жуки сработали как нужно нам. Ведь если я не ошибаюсь ваш Браславин имеет определенное влияние на происходящее.

— Ну то что он спит с госпожой Ватабасиной еще не значит… -передернул было плечами Авдонин.

— Дело не в том что он спит с ней, а в том что Сарафанов намечал было его своим главой президентской администрации – после своей победы - но потом предпочел Черных.

— Вас неверно… Впрочем ладно –вижу с вами нет смысла держать козыри в рукаве, -бросил миллиардер. Но что касается технической стороны…

— Поручите это нам, - бросил Игоршин. Лучше когда делом занимаются профессионалы. Впрочем –все готово уже давно. Заявления для прессы, сценарий телевыступления, тексты листовок. — Остается только проставить даты и вставить привязки к последним событиям. Он протянул собравшимся две флэшки. Распечатывать я не стал.

Тут и список «зиц-председателей» для формального правительства, и гипотетический состав теневого кабинета; аналитические, идеологические и информационные группы, ключевые фигуры в правительстве и органах, потенциально опасные и лица, используемые «втемную». Информация далеко не полная, но сами разберетесь.

— И когда планируется... осуществить мероприятия? -осведомился «трехзвездный» генерал.

— Думаю, конец декабря месяц этого года был бы идеальным временем, — чуть подумав сообщил помощник президента по национальной безопасности.

____________________

*Разведывательное сообщество США - собирательный термин для обозначения 16-и отдельных правительственных учреждений США, перед которыми стоит задача ведения разведывательной деятельности. Сообщество — союз органов исполнительной власти, которые работают самостоятельно, но вместе проводят разведывательные действия, необходимые для осуществления международных связей и защиты национальной безопасности США. Общее руководство Сообществом осуществляет директор Национальной разведки

Глава 9

— Открывай, давай, – по-хозяйски проорал высунувшийся из люка по пояс человек.

— А вы кто будете? – охранник с некоторым недоумением взирал на явившийся перед воротами из снежной полумглы, как чертик из табакерки, БТР.

— Охранять тебя будем, — съязвил военный. — Открой, говорю – нас охранять ваше хозяйство прислали.

Прямо перед охранником на занесенный снегом асфальт выпрыгнули три человека в боевой экипировке и с автоматами наизготовку. Аргументы у них были гораздо весомее потертого «вохровского» нагана, невесть из каких запасов, висящего в кобуре у него на поясе, и стрелок охраны Тимирязевской подстанции ЗАО «Мосэнерго» Кирилл Подгурский счел за благо нажать кнопку. Выкрашенные традиционной зеленью ворота рывками повинуясь разболтанной за долгие годы механике и старому электромотору – они тут были как и все оборудование уже пожилые – шестьдесят-лохматых годов прошлого века — отъехали в сторону.

Лишь потом он, спохватившись, включил рацию – но новенький, в отличие от всего остального, «Сименс» лишь громко захрипел в ответ.

— Чертовы помехи! – буркнул двадцатипятилетний парень, и со вздохом нырнул в будку, чтобы по обычному дисковому еще телефону – дряхлому, как и все здесь — доложить по начальству.

БТР медленно проехал мимо окна, лишь в мертвенном свете ртутной лампы, укрепленной над воротами, проплыл перед глазами Кирилла бортовой номер на болотно-зеленой, присыпанной снежком броне – 6606.

Бронетранспортер этот сошел с конвейера глубокой осенью 1991 года – когда еще работали на полную мощность заводы тогда единой как будто бы страны, а люди, в большинстве своем, еще не понимали, что живут в некотором роде уже после конца света. Машину приняла еще советская госприемка и военная приемка, после чего она была отправлена в эту воинскую часть по разнарядке, утвержденной еще за год до того Министерством обороны СССР. Именно тогда он и получил свой инфернальный номер.

С этим номером бронетранспортер пережил самые тяжелые годы смуты и безвременья, когда по нескольку месяцев, бывало, он не выезжал из ангара, а караулы из-за тотального отсутствия солдат несли офицеры, до майора включительно. Миновал и его, и полк позорный кровавый октябрь 1993 года и не менее стыдный провал декабря 1994. Потом жизнь «стального коня» не то чтобы наладилась, но вошла в некую колею средней паршивости в превратившемся по новой моде в бригаду полке.

Будь по нынешней моде в той части собственный батюшка, он определенно обратил бы внимание на неблаголепный номер. Но священника в части так и не завели, а приведенный прежним комбригом ветхий попик из соседней церквушки просто освятил все помещения и технику в боксах, не вдаваясь в детали. Окропил святой водой, подымил кадилом, пробормотал скороговоркой нечто, напоминающее цитаты из «Устава внутренней службы» на церковнославянском и отбыл восвояси. На этом дело и завершилось.

А потом к номеру просто привыкли. Тем более, что вопреки суевериям и голливудским блокбастерам, машина эта ничуть не стремилась устроить своим экипажам подлянку, свернуть в кювет на немногочисленных учениях, или придавить ремонтников в боксе во время техосмотра. Наоборот – в начале Второй Чеченской она, можно сказать, спасла экипажу жизнь – единственная в роте не была отправлена на юг, из-за внезапной дурацкой поломки топливного насоса. Вместо нее из разведвзвода спешно выдернули другую машину, а всего через месяц, когда рота была атакована боевиками во время ночного марша, и на отходе влезла на собственное минное поле, из пяти БТРов погибло три. В том числе и тот – от разведки. Со всем экипажем...

Так или иначе, БТР с тремя шестерками на броне проходил службу в Вооруженных Силах Российской Федерации, сменив со дня постановки «на довольствие» уже дюжину призывов и пережив четырех командиров полка и уже двух комбригов.

Это была хорошая машина – до сих пор считающийся в войсках новым БТР-80 с 30 миллиметровой пушкой, пулеметом калибра 7,62. хорошей защитой от противотанковых снарядов, по-русски живучая и неприхотливая. По меркам западных армий, она уже успела устареть, но еще могла вполне потягаться с иными новомодными штучками вроде турецкой «Армы» или немецкого «Боксера». А уж в до полного «дембеля» ей было еще трубить и трубить -тем более что смены пока не предвиделось.

И вот сейчас в судьбе машины, по милости ее нового командира произошел крутой перелом.

...Старшина Полухин Андрей Павлинович имел все основания считать себя невезучим человеком.

Всего три года назад он, тридцатипятилетний старший сержант патрульно-постовой службы в славном городе Архангельске не имел оснований жаловаться на судьбу.

Со второй Чеченской его «трехсотым» увезли через месяц, с легкой раной в ногу. Вернувшись на гражданку – без проблем устроился в полицию в родном городе – в одно из самых хлебных территориальных управлений. Работа хотя и небезопасная, но и непыльная – сутки через трое, помимо зарплаты, которую платили регулярно и регулярно повышали, были еще и побочные доходы.

На что лучшее может претендовать в провинциальном Архангельске парнишка, у которого всего образования – районное ПТУ и месяц войны? Деньги, девки, почтение обывателей, пусть и замешанное на легком страхе – чего еще надо?

А потом все кончилось. И дело-то, в общем, было простое и верное...

У них в районе какие-то залетные отморозки раздербанили фуру с мобильными телефонами, положив и водителей, и двух охранников – даром что те были дагестанцами из какого-то крутой охранной фирмы, и двух случайно оказавшихся там «плечевых». Что успели из товара – перекидали в грузовик, но что-то их спугнуло, и остальное они бросили. И начальник Полухина, деловой и ушлый капитан Синигин, решил провернуть нехитрую афёру – просто-напросто половину из брошенного убийцами добра без шума и пыли с места преступления увез грузовик его племянника. Операцию прикрывали еще пятеро сослуживцев – среди них и сам старший сержант. Куш был обещан хороший – по пять тысяч американских тугриков на брата. Да вот только не сошлось что-то у Синигина, даром, что не раз уже проворачивали они что-то подобное. Расчет был на то, что хотя бы короткое время будет у них в запасе — сколько у нас чикаются со всякими там планами перехватов обычно? Ан нет – не выгорело: отморозков прижали спустя какой-то час после того как, возомнив себя умнее всех, менты прихватизировали бесхозное добро.

И взяли их прямо на трассе, коллеги из ГАИ, ибо те еще и к правилам дорожного движения относились так же легкомысленно, как к чужой собственности. В завязавшейся перестрелке трое из бандитов были убиты, трое полицейских ранены. И вновь не было бы большой беды, но один из залетных остался жив, получив пулю в легкое. Он-то и рассказал уже в тюремной больнице, между дежурными стенаниями, что никого самолично не убивал, и вообще попал в это дело случайно, что после грабежа трейлера никуда они не заезжали, даже коробки груза не сбросили, а, следовательно, и весь груз должен быть у них в кузове.

И закрутились жернова служебного расследования, мелющие, как водится, медленно, но верно. Синигин, было, встал в позу: дескать, бандюку какому-то верите, а мне — заслуженному и проверенному... Но спустить все на тормозах уже не получилось: хозяева товара нажали на нужные кнопки...

Начальство не то чтоб стояло грудью за подчиненных, но скандала не хотело, да и фирмачи упирали на то, что их куда больше интересует возвращение утерянного груза, нежели тур на зону каких-то там оборзевших до невозможности ментярополицаев... В итоге, капитан, как организатор и вдохновитель, к тому же — старший по званию — отделался условным сроком, а им – всем пятерым из лучшей в городе роты ППС предложили написать заявления «по собственному». Но на этом все Андреево везение и кончилось.

Полухин Андрей Михайлович, тридцати трех лет, бывший сержант полиции, оказался у разбитого корыта.

Нормальной работы в его родном городе давно не было – процветали или бандиты, или те, кто присосался к давно уже схваченным выгодным промыслам, вроде лесного экспорта. Все остальные выживали как могли – Полухин отлично помнил как ездил арестовывать врача скорой помощи, у которого умер пациент: «лепила» сообщил родным что за шесть тысяч которые ему платят он не обязан ехать ночью через полгорода. Деваться было некуда – даже на лесоповал хозяева комбинатов предпочитали нанимать неприхотливых карпатских гуцулов.

Он даже подумывал над идеей: сколотить свою бригаду, и так сказать, заняться смежным с его прежним занятием ремеслом. Но быстро отказался от этой идеи. В этой сфере деятельности все было давным-давно схвачено, да и не чувствовал в себе Полухин должной ловкости. А без ловкости в криминале одна дорога – на зону, куда бывшему менту попадать было нельзя ни коем случае. Опасно для здоровья.

Неудивительно, что объявление о наборе контрактников стало той соломинкой, за которую хватается утопающий. Чеченский опыт сильно помог, и уже спустя два месяца новоиспеченный командир отделения гонял по подмосковном плацу вверенных ему бедолаг-срочников. Конечно, деньги были смешные после ментовских золотых времен, но семьей он себя так и не обременил, да и вариантов особых для выбора не было.

И вот сегодня удача вновь повернулась к нему задом.

Полк его был вне сети раскинутой заговорщиками -и когда началось (о чем они узнали из безумных ТВ репортажей и по радио) должен был стоять себе спокойно ожидая когда все закончится. Но вот была одна деталь - И.О. командира его бригады – полковник Корольков, был завзятым демократом. Такие, как ни удивительно, еще встречаются – даже в армии. Даже в Российской Армии, в которой большинство офицеров «слыша слово демократия хватаются за пистолет».

Корольков совершенно искренне верил во все эти «права человека», «законность», «европейский путь России» – одним словом во все то, что племяш Полухина, любитель новомодного «падонковского» интернет-сленга именовал, глумливо кривляясь, «свабода и димакратия». Демократ Корольков даже посадил под арест на полные десять суток двух солдат-ингушей, вздумавших отметить годовщину смерти Ельцина веселой попойкой с песнями.

И вот сегодня «этот либераст» поднял часть по тревоге среди ночи, выгнал на плац, провизжал фальцетом что-то насчет угрозы для страны, переворота, наступающего тотализма... тьфу ты, тоталитаризма (и не выговоришь без стакана!) необходимости «сберечь Россию» и сообщил что они идут на Москву. Умнее всех поступил командир второго батальона капитан Авдошин. Он просто-напросто увел своих подчиненных прямо с развода, забаррикадировался в казарме, ощетинился стволами (благо, что боекомплект успели выдать до объявления причины ночного шухера), и заявил, что Корольков, то-то и то-то ему во все специфические места, может делать что хочет, а он своих солдат за эту сраную демократию против законных властей под пули не поведет. И под трибунал — тоже. И посоветовал остальным офицерам последовать его примеру.

И нашел единомышленников, кстати. Примеру мятежного комбата, например, последовала четвертая рота родного батальона Полухина – там просто взбунтовались солдаты. Роту эту недаром называли «мусульманской»: именно туда демократ Корольков с какого-то бодуна умудрился собрать большую часть призывников-кавказцев и татар. Вот и объявили представители «неправославной конфессии» во главе с капитаном Гизятдиновым вооруженный нейтралитет.

Но, увы – непосредственны начальник Полухина, командир третьей роты, капитан Елизаров, несмотря на свой антидемократизм, придерживался старого военного правила: «Приказ вышестоящего начальства, будь он трижды идиотским, сначала выполняется, а уже потом обсуждается». И без размышлений повел своих подчиненных за командиром, прорычав в ответ на робкие возражения одного из взводных, что пристрелит всякого, кто вздумает не исполнить приказ. А слюнтяю предложил сорвать погоны или застрелиться самому. Крут был капитан Елизаров. Не слишком далек умом, но крут...

Полухин не стал нарываться, а пошел по-ленински — другим путем.

Он, при выезде из расположения части, сознательно пристроился в хвост колонне – благо его водитель Степка Чикин и без того вырулил из парка почти последним. А на очередном повороте, когда батальон уже втянулся в окраинные улицы, щелчком тумблера вырубил рацию, согнал Степку с места и резко вывернул руль, направляя машину в неприметный переулок.

— Всё уразумели, голуби мои сизокрылые? – хмуро осведомился старшина у молчаливо следящих за его действиями бойцов.

Никто из солдат не пикнул: подчиненных своих Полухин не обижал, даже совсем наоборот – защищал и от начальства, и от дедов. Да и один из посаженных на губу Корольковым ингушей – ефрейтор Хакназар Гантимуров был именно из его отделения.

Довольно долго они петляли между домами, пока не Полухин не решил что видать, их бегство прошло незамеченным, и погони опасаться не следует. Да и на случай прокола у него был готов ответ: заблудились, мол, в незнакомом месте, прощенья просим, дураки мы деревенские.

— Ну что – вопросы будут? – повторил вопрос старшина.

— Никак нет, товарищ командир! – молодцевато отрапортовал за всех скопом ефрейтор Багдасарян.

— Ну, вот и отлично, голубки... – улыбнулся Полухин. — Слушайтесь дядю Михалыча, и будет все железно!

Вопросы, однако, были – у самого Полухина. И возникли они где-то на полпути сюда, когда ему пришла в голову одна довольно-таки неприятная мысль: кто и зачем затеял переворот, на подавление которого Корольков без раздумий кинул вверенных ему солдат, он представления не имел. А это ведь могло касаться его напрямую.

Предположим, что будет так, как он и думал, и военные возьмут власть. Тогда и говорить не о чем. Наоборот, проявившего смекалку старшину даже похвалят за то, что отказался стрелять в народ. Медальку, смотришь, какую дадут. А если это все же подстава, и хитро разыгранный для лохов спектакль, а того же демократа Королькова и ему подобных завтра будут показывать по всем телеканалам как спасителей демократической России? На его памяти, на Руси-матушке и не такое было. Что тогда будет с ним, старшиной? Ладно, если отбрешется, спихнув все на испортившуюся рацию и незнание местности. А если нет?

Опять же, кататься по городу на БТРе тоже не слишком удобно – в такой обстановке вполне можно схлопотать выстрел из гранатомета в борт от кого-то из бывших коллег, не разобравшихся в ситуации. Или от повстанцев каких-нибудь. Но не делится же сомнениями с этими пацанами? Закон известен: если в армии солдаты начнут рассуждать да сомневаться – пиши пропало. Как это и происходит в России, кстати.

Чтобы не показать своих сомнений, старшина распахнул люк и огляделся – хотя мог бы сделать это через триплекс.

Лицо обжег морозный воздух декабрьской ночи.

Вокруг был самый обычный городской пейзаж Московской окраины, старых спальных районов. Обычный квартал типовой застройки середины восьмидесятых, через дорогу — лес, вроде бы какая-то зона отдыха. А слева, за оградой – решетчатые фермы ЛЭП.

И тут в голову старшине пришла мысль, как выпутаться из неловкого положения. С милицейских-полицейских годов он помнил всякие спецправила на случай всевозможных чрезвычайных ситуаций -в том числе рекомендовавшие быстрее брать под охрану объекты жизнеобеспечения -вроде этой подстанции.

Нужно сейчас же заехать на эту подстанцию, и заявить что он прислан для их охраны. Вряд ли тамошние сторожа что-то заподозрят, да и никакая шальная маневренная группа или патруль не сунуться туда, где много электричества. Там он и пересидит два-три дня, пока все решится — сухой паек тоже выдали с боекомплектом. А кончится — вон, супермаркет какой-то через дорогу. Единственное что может испортить ситуацию – если там уже выставлена армейская или эмвэдэшная охрана, но и тогда в худшем случае его просто пошлют.

Если победят переворотчики – он скажет, что не стал поддерживать защитников прогнившего режима, и заступил по своей инициативе на охрану важного объекта. Если вдруг все же выиграют нынешние хозяева — он скажет что отстал от защитников демократии случайно, но заступил на охрану важного объекта, во избежание диверсий. В любом случае – худшее что может с ним случиться – опять выкинут вон со службы. Невесело, но тут уж выбирать не приходится.

— Значит так, хлопцы, – сообщил он вскинувшимся подчиненным. — Чтоб у нас не было неприятностей, будем делать так... Объясняю только один раз!.. Э! Клейменов! — прикрикнул он на взводного радиста, крутившего верньеры своей «шарманки». — Приказа лезть в эфир не было!

— А нет эфира, товарищ старшина, — поднял тот от рации бледное лицо, страшновато подсвеченное снизу синеватым светом. — Шум один по всем диапазонам... на длинных волнах еще проскакивает что-то, а на коротких и УКВ — глухо. Шуршит только, да воет.

— А ну, дай! — отобрал Полухин у пацана наушник и пару минут вслушивался в какофонию, царящую в эфире.

«Что за черт! — думал он, шаря по диапазонам. — Полчаса назад все нормально было...»

Он щелкнул тумблер стационарной радиостанции, но и там ничего нового не нашел.

«А ведь это мне только на руку... — подумал он. — И врать не придется...»

— В общем, бойцы, слушайте сюда...

И вот сейчас, пока №66-06 катил по заснеженной аллее, тускло освещенной синеватыми фонарями, он был убежден, что все прошло как нельзя лучше.

«Броник» затормозил возле двухэтажного беленого здания старообразной архитектуры – ровесника подстанции, расположенного на ее территории.

Полухин выбрался из люка, а к машине уже бежали люди в черной добротной униформе, вызвавшей мимолетную зависть Полухина. Правда, он не преминул отметить, что бронежилеты на них дерьмовые, тонкий кевлар – от осколка или даже от пули стандартного АК-74 толком не защитит. Да и оружие в руках, несмотря на грозный вид, они имели жиденькое — всего лишь пара мелкокалиберных карабинов «Сайга», да обычные «помповухи» у остальных.

— Заместитель начальника смены Кулаков, – доложил один из стражей.

— Старшина Полухин, — отрапортовал он в ответ. — Прибыл со вверенным мне отделением на охрану вашей подстанции. Во избежание диверсий и порчи имущества объекта особой важности.

— Простите... Нас не предупредили... – в голосе охранника звучало искреннее недоумение.

— Сам полчаса назад приказ получил, шеф, — развязно, как и следовало в разговоре со штатским, сообщил сержант.

— А посмотреть приказ можно?

— Посмотреть?!! — Полухин свесился из люка и, поймав охранника за меховой воротник, как щенка подтащил к себе. Ты что, сбрендил? Послушай, что в городе творится! Приказ оперативный, передан по рации.

Словно подтверждая его слова, над далекими крышами Щукина вспыхнула яркая точка, расточая вокруг мертвенное сияние.

«Осветительная – машинально отметил Полухин. — Начались дела веселые…»

— Мне приказали – выступить и заступить, а мы люди военные – приказ есть приказ, – играя туповатого вояку заявил он. — Хочешь, сам запроси своих — они подтвердят.

Ход был рискованный, но по тому, как отвел глаза штатский было понятно — и у них со связью нелады.

«Заварилась каша... — подумал Полухин. — Значит я молодец...»

— Есть у вас где отогреться? — сменил он тон, отпуская ворот охранника и даже стряхивая с него снежок. — И куда лучше нашу броню поставить заодно? – та же ладонь похлопала по заиндевевшему борту БТРа.

— Ладно, располагайтесь, – бросил Кулаков, расправляя воротник. — А машина пусть тут стоит. Напротив ворот. Только развернитесь, э-э-э... носом к воротам.

— Молоток, — одобрил старшина. — Понимаешь...

Спустя пятнадцать минут пятеро солдат уже расположились в любезно открытой дворницкой в цоколе административного корпуса, и прикорнули на лежках, подстелив под голову бушлаты. А сам Полухин вместе с оставшимися шестью устроился в БТР. Он был доволен – внедрение прошло весьма успешно, и теперь что бы там не случилось, а он, по крайней мере, остается не в проигрыше. Он даже подумал, что надо бы чуть вздремнуть...

Если бы он слышал, что за разговор сейчас идет в прокуренной дежурке охраны!

Глава 10

* * *

А говорили собравшиеся там бойцы именно о нем и его ребятах.

– Говорю, никакие это не вояки! Да ты посмотри, командир, на того сержанта – ему же под сорок. Кого обмануть думали! – кипятился Кулаков. — А рожа? Из него ментура так и прет!

(Услышав это Андрей б удивился – он как раз считал, что на «полицианта» уже не похож).

— Эти военные определенно решили устроить какую-нибудь гадость!

– Ну, ты сказал, Тимофеич, – покачал головой Седов, самый старший из бойцов, отставной прапорщик-морпех.

Но вполголоса сказал, не настаивая.

Надо сказать, у самого Кулакова имелся немалый зуб на армейцев. В эпоху всеобщих отключений довелось ему участвовать в вырубании какого-то секретного объекта, о котором они знали всего-навсего номер. Кончилось все крайне негламурно. Командование части РВСН, не вступая в переговоры, просто послало отделение угрюмых ребят, каждый ростом под два метра, которые сорвали пломбы с дверей трансформаторной будки и включили рубильники – нашлись и там умельцы. А явившийся разбираться менеджер новоявленной энергокомпании в сопровождении охранников был просто уложен в грязь лицом оставленной на месте засадой, причем Кулакову –тогда еще зеленому бойцу ЧОПа, вздумавшему качать права, разбили морду и вывихнули руку.

– Ты дозвонился? – обратился между тем начкар к парню за коммутатором, устав терзать глухо молчащий мобильник.

– Нет, – тот помотал головой, – И в офис звонил и в департамент... То никто не подходит, то занято.

– Везде?

– Нет, в райотдел ФСБ, вот, дозвонился...

– И что там?

– Сказали, что раз прислали охрану, значит, так и надо... – убито сообщил охранник. И трубку бросили.

– Говорю – диверсанты это! – вновь закипятился Кулаков. — Ну, Иваныч, ты же сам помнишь лекцию по антитеррору! Дождутся пока мы прикемарим, и всех порежут! А потом – по полкило «гекса» под мачты, еще пару зарядов в операторский зал – и все! Все нафиг перемкнет, так что сразу чуть не пол-Москвы без энергии останется. А на нас, покойников, потом еще все и спихнут!

Начальник караула нервно подумал, что почему-то на этот раз выводы недалекого и склонного к фанфаронству Кулакова казались ему на удивление толковыми и правильными.

Тем более, что как подсказывало ему чутье, действительно начиналось нечто непонятное, при том что последние месяцы были вообще один другого хуже. Исчезнувшие без следа выпуски новостей, Интернет упорно не соединяющийся с основными поисковыми системами – даже с недавно с помпой запущенным «Рус.ру». И вот теперь это явление непрошенного бронетранспортера на вверенном ему объекте. Сразу вслед за полной пропажей всей связи кроме, разве что, проводной телефонной, тоже работающей через пень колоду.

А буквально перед этим, полчаса назад, с ним связался замначальника департамента родной конторы, и сообщил, сквозь рев и завывание помех, что из-за проблем с транспортом, смены скорее всего не будет – нет возможности отправить служебные автобусы. Правда, он добавил, что на время лишних смен пойдет тройная оплата, но в свете сказанного Кулаковым... Зачем дополнительные деньги покойникам?

— Ладно, — оборвал он причитания Кулакова. – Как ты считаешь, лучше действовать? Нас тут всего шестеро, а тех лбов здоровых с десяток самое меньшее.

Спустя десять минут план был готов...

Задуманное ими, как, впрочем, и план старшины Полухина, имело немало общего с голливудскими боевиками, но довольно слабо сочеталось со здравым смыслом. Впрочем, здравый смысл вообще был не в большом почете на одной шестой части суши скоро уж как двадцать лет.

Предполагалось, что сам Тополев заманит наверх командира незваных гостей под предлогом обсуждения плана обороны от возможных нападений террористов, тут его разоружат и приставив ствол к спине, поодиночке заманят остальных.

Одновременно Ричард Васильев – самый молодой и ловкий, спустится вниз по лестнице со второго этажа с другой стороны и подопрет снаружи дверь дворницкой, изолировав там отдыхающих «диверсантов».

На крайний случай вместе с Васильевым отправятся лучшие стрелки смены – бывший биатлонист Витя Касимов и охотник-любитель Мурашко. Они просто займут места подальше, взяв на прицел БТР и всех кто возле него окажется. Со стороны конторы их будут страховать Седов и Княжко стрелки не особенно выдающиеся, но зато, единственные из всего караула, служившие еще в Советской Армии.

– Эй, командир, – высунулся из за двери седой охранник, обращаясь к прогуливавшемуся у БТРа Степанову. — Позови там вашего старшего...

– А что случилось? – осведомился солдат, за бравадой пытаясь скрыть ожившего червячка тревоги. — Отдыхает он.

– К телефону его требуют... Генерал какой-то...

Игорь торопливо скрылся в недрах боевой машины, и почти сразу же оттуда вынырнул встревоженный старшина, на ходу застегивающий ремни «сбруи».

Удивительно, он не заподозрил подвоха. Наоборот – лихорадочно придумывал, что ему соврать высокому начальству. Тем более, что как он отлично понимал, вполне возможно, что командование уже озаботилось охраной особо важных объектов, и сюда выслана команда какого-нибудь спецназа. И как он будет объясняться с «гоблинами»? С помощью КПВТ?

Именно эти мысли и занимали Полухина, когда он переступил порог.

И тут же обнаружил, что позади него – заботливо запертая дверь, а в лицо смотрят стволы.

Быстро и ловко у него забрали автомат, вынули из кобуры ПМ, попытались стащить бронежилет, но запутались в ремешках и «липучках».

— Вот так, браток, – сообщил «пленному» Кулаков, нагло ухмыляясь. Он отщелкнул рожок у автомата, картинно передернул и вернул и вернул бесполезное оружие стоявшему столбом старшине.

— Сейчас ты выйдешь на площадку, и тихо позовешь своих сюда. А потом прикажешь им положить оружие. Потом спустишься и уговоришь тех что под нами выйти по одному с поднятыми руками. Посидите у нас пока в подсобке, а там разберемся, что с вами делать. Будете вести себя хорошо — ничего страшного с вами не случится.

Полухин стоял недвижно, с отвисшей челюстью, переваривая жуткую и невероятную в своей простоте мысль – подстанция все же захвачена террористами или диверсантами: или кем-нибудь еще. И теперь их судьба, похоже, предрешена – такие люди обычно свидетелей не оставляют. И главное, он сам влез в эту ловушку, и завел туда своих подчиненных!

– Давай, – ствол подтолкнул старшину в спину.

Андрей как во сне шагнул к двери, приоткрыл, высовываясь.

—Эй, ребята... – окликнул он топтавшихся у бронемашины подчиненных.

«Трое, – отметил он. — Артур, Игорь и Колька. Еще двое внутри...»

— Эй, – повторил он чуть громче. Ствол нашел разрез в «бронике» и уперся в бок.

«Что же я делаю, гад такой??!» – вдруг молотом ударило в сознание.

И через мгновение...

–Мужики, атас! – выкрикнул Полухин, кидаясь влево. — Мочи их...

Он немного не рассчитал, и пуля угодила ему в бок. Тело его покатилось по обледенелым ступенькам, оставляя за собой обильный кровавый след.

Одновременно Седов и Княжко выстрелили из своих «Сайг» по замершим у БТРа солдатам. Но попасть в цель через стекло просто лишь в тех самых голливудских боевиках. Оба промахнулись и солдаты успели укрыться за броней.

В этот самый момент Ричард ударом ноги захлопнул дверь перед самым носом вышедших из прострации солдат и вогнал в петли замка монтировку. Но это оказался последний успех в его жизни: ефрейтор Багдасарян разрядил в него рожок прямо от живота и, что удивительно, пять выпущенных вслепую пуль нашли цель...

А через мгновение в сторону здания плавно развернулась башенка БТРа...

***

Из Интернета

На днях 29-летняя победительница первенства России по тайскому боксу Татьяна Секира (В миру - Бочкина) отдыхала в ресторане японской кухни. Туда ее привела знакомая, которая встретила еще четверых подруг. Татьяна выпила и стала влезать в чужой разговор. В итоге она начала проявлять агрессию и угрожать убийством соседу - корпоративному юристу компании "ХАНТНФТЬ" Елизавете Штамповкиной. А когда ей сделали очередное замечание, то боксерка запустила в голову метрдотелю тарелку. После этого Секиру увела из ресторана знакомая, которая туда ее и привела.

***

Ведущая «Дома-3» Марго Ослоедова провела все лето на стройке. Причем не только телевизионной. Она выстроила с нуля дом в швейцарском стиле. О том, как все происходило, рассказала нашим читателям. Как выяснилось, стройка не из дешевых.
«Что значит «высокий чек»? У каждого по-разному. Для кого-то и 20 тысяч большая сумма, а для кого-то и миллион не деньги. Пока мы понимаем, что потратим на дом минимум 40 миллионов рублей. И я не говорю сейчас, что это заоблачно. Цены выросли, но не мы их диктуем», — рассказывала Марго незадолго до окончания ремонтных работ.

***

В России на днях обанкротили и закрыли старейший завод «Троицкий», последним выпускавший аптечный йод и ряд лекарственных препаратов первой необходимости.

***

Большинство обозревателей пока не комментируют информацию из Москвы, и ожидают официального сообщения -подтверждающего или опровергающего просочившиеся сенсационные слухи

***

Оказавшийся внутри машины Хакназар Гантимуров не стал тратить время на то, чтобы разобраться, в чем дело, а вскочил в кресло наводчика, и нашел через триплекс врага, чьи пули щелкали по броне. Сказалось то, что всю сознательную жизнь парень прожил в условиях то затихающей, то возобновляющейся войны. И тут уже вскрылся главный просчет плана охранников. Сотрудники бывшего ведомства рыжего реформатора почему-то не приняли во внимание стволы бронемашины, может быть как и их бывший «папа», считая отечественную боевую технику никуда не годным старьем. Но уже спустя мгновение — поняли, что туз, увы, не у них в рукаве.

— Ду-дут- ду- дут- ду-дут, — насмешливо простучал ПКТ, как бы сетуя на недалекость противника. Гильзы звонко забарабанили по броне.

Обитая жестью дверь дежурки для пуль калибра 7,62 усиленного патрона защищала не лучше газетного листа и прятавшиеся за ней кеглями отлетели в сторону, щедро забрызгав линолеум кровью, внутренностями и мозгами. Посредственный, вообще-то пулеметчик, Гантимуров на этот раз сделал все как надо. Еще мгновение — и со снесенной пулей половиной черепа упал пытавшийся высунуться из-за угла Княжко. А спустя полторы минуты перестал дергаться в агонии, истекший кровью последний из охранников, Седов. В тесном помещении от рикошета не спрячешься.

Убедившись, что дежурка замолчала навсегда, бойцы рванулись к дверям подсобки, в которые уже отчаянно колотились запертые товарищи. Однако оставались еще и «стрелки» — Виктор Касимов и Мурашко.

И, мстя за смерть товарищей, они открыли огонь, хотя тот же здравый смысл подсказывал не вступать проигранный, едва начавшись, бой.

Первая пуля из «Сайги» Мурашко досталась Артуру, так и не успевшему переварить тот факт, что только что, своими руками, впервые убил человека.

Выстрел угодил в живот чуть ниже ребер, пробила желудок и застряла в позвоночнике, но не убила сразу.

Следующая пуля сбила шапку со Степанова, но развить успех стрелки не смогли — бойцы попадали в снег и, по-пластунски отползли к бронетранспортеру. При этом Игорь Званцев тащил слабо стонущего Багдасаряна, за которым тянулся кровавый след.

Василий Бежко, почти успевший скрыться за надежной броней машины, вдруг странно всхрапнул и осел на снег, в предсмертной судороге зажимая простреленную шею. Но этого умудрился никто не заметить.

По уму, им нужно было быстро загрузиться в БТР, прикрывшись корпусом от огня снайперов освободить товарищей из заточения, и как можно быстрее убраться отсюда прочь.

Но у них больше не было командира, поэтому все произошло так, как произошло.

Зато крики ребят и вид крови окончательно пробудили в Гантимурове зверя.

Поэтому, даже и не думая о бегстве Хакназар нажал рычаг, приводя пушку в рабочее состояние и развернул башню, выцеливая стрелков. Как ему показалось, он, по вспышкам выстрелов, верно засек врага. И туда ушла очередь.

– Ты что делаешь??! – забыв об опасности, вскочил Михайлов, но было уже поздно.

Мурашко досталось лишь одно попадание, сбросившее его наземь с металлического помоста смотровой площадки – уже с вырванной из плеча рукой. Зато вся оставшаяся очередь пришлась по трансформатору – огромному, мощностью в два с половиной мегаватта, высотой с трехэтажный дом.

Снаряды рассчитанные на броню «брэдли» и «эм-сто тринадцатых» разворотили толстый добротный металл советской выплавки и загнули его рваные края вовнутрь, замкнув обмотки. Через считанные доли секунд плазменный шар вспух на месте трансформатора, испарил крышку и, плюнул во все стороны брызгами расплавленного металла, окутав окрестности парами мгновенно вскипевшего масла. Через секунду взорвались и они, сработав не хуже пресловутого «вакуумного» боеприпаса.

Вспыхнули ослепительным огнем вольтовы дуги на перемкнутых шинах соседних агрегатов. А Гантимуров все бил и бил, не отрывая пальцев от гашетки.

Зажурчало, потекло масло из пробитых пулями и осколками соседних трансформаторов.

Это были хорошие, надежные трансформаторы, разработанные уже ушедшим в могилы поколением инженеров когда-то великой страны; и они могли бы работать еще лет двадцать. Но вот в чем беда – их разработчикам не могло бы приснится даже в страшном сне что когда-то в Москве будут палить из крупнокалиберных пулеметов, поэтому, на их детищах не было предусмотрено броневой защиты.

...На момент начала боя на Тимирязевской подстанции было трое сменных монтеров. Все – степенные, седые уже мужчины предпенсионного и пенсионного возраста, проработавшие на этой подстанции почти со дня ее основания. На них -стариках все собственно и держалось. Последнего молодого монтера загребли полгода назад в армию, после упразднения каких то льгот, хотя власть только и трындела о том, чтобы как можно скорее отменить призыв.

Когда взвыли ревуны аварийной сигнализации, они, вскочив с лежаков, кинулись к пультам, вырубая контакторы. И лишь потом сообразили, что на территории станции идет самый настоящий бой. Увы, они были воспитаны в старых понятиях, ныне осмеянных и заклейменных мерзким словцом «совок», и поэтому, наскоро накинув телогрейки, все равно выскочили из дежурки, пытаясь не допустить аварии на вверенном их заботам объекте. Им не пришли в голову вполне трезвые и как будто правильные мысли о том что рисковать жизнью за имущество куршавельских и рублевских акционеров не стоит, и пусть оно горит синим пламенем – жизнь дороже. Они знали одно — от их агрегатов питается едва ли не половина столицы, а ток с нее гонит поезда в тоннелях метро и вращает насосы систем отопления города – их города, где живут их родные и друзья, дети и внуки.

Поэтому, схватив по привычке указатели напряжения, заботливо упакованные в футляры, и электротехнические штанги – на случай если придется отбрасывать перебитые провода или выбивать заевшие контакты, они быстро выскочили из операторской в морозный мрак декабрьской ночи, и пригибаясь, побежали ко второму участку, над которым уже плясало пламя.

За несколько месяцев до этого дня, начальство, пытаясь сэкономить на всем, закупило для рабочего персонала старый натовский камуфляж. Это и сыграло с ними злую шутку.

Краем глаза, увидев какое-то движение сбоку, Степанов развернулся и увидел бегущие в его сторону фигуры, в ярком свете фонарей брызнувшие ему в глаза камуфляжными разводами одеяния. А длинные предметы в руках бегущих окончательно запустили боевые рефлексы.

Старики не успели ничего понять - успели лишь увидеть черный силуэт и вспышки выстрелов. И последняя мысль перед смертью у всех троих была примерно одинакова: «Как же это? Не успеем...»

Они умерли на своем посту, как солдаты, до последнего пытаясь остановить катастрофу.

Простые русские мужики, когда-то приехавшие в столицу из сирых деревенек Среднерусской полосы, и всю жизнь честно трудившиеся на благо своих соотечественников. Петр Никифорович Ильин, кавалер ордена «Знак Почета», стоивший электростанции в Сибири, Ираке и на Кубе. Василий Сидорович Алелюхин, отец четырех детей и дедушка девяти внуков – самый старый из них, не уходивший с работы чтобы иметь возможность помочь своему многочисленному семейству. И Борис Борисович Невинский, которого дома ждала парализованная после инсульта жена.

…После того как взорвался третий трансформатор, лопнула разбитая осколками гирлянда изоляторов на мачте ЛЭП. Жалобно тренькнул лопнувший кабель-трос, каждый метр которого содержал по шесть кило алюминия – мечта сборщиков цветного металла.

И упал на вырубленный автоматикой трансформатор второй линии.

Увы – хотя коммутационные аппараты вырубились, повинуясь команде из щитовой, но некому было уже разомкнуть шинные и кабельные разъединители.

И оборвавшиеся провода, несущие по десять киловольт напряжения, упали прямо на шины внешних выводов.

В одно мгновение обратная трансформация тридцатикратно усилила ток, плавя контакты, превращая кабеля в пылающие свечи, кипятя масло...

Три исполинских факела засияли на месте трех больших трансформаторов.

– Бежим!!! — забыв обо всем, хрипло завопил, просунувшись в люк, Николай. — Бежим, пока тут нас на х... не пожгло всех!!

Следом, охая и матерясь почем зря, в люк полезли остальные.

— Давай, жми, дух! – накинулся ефрейтор на Чикина.

– Погодите, – мотая головой возразил он. – Там ребята...

В этот момент дверь дворницкой брызнула щепками и оцинкованной жестью, и на снег вылетели совершенно обезумевшие от всего происходящего заточенные там солдаты, размахивая дымящимися автоматами.

Вновь отпихивая друг друга лезли в один люк, словно забыв о других, и никто не помог рядовому Степанову, когда он ухитрился затащить еще живого Багдасаряна на крышу БТРа.

Секунды, казавшиеся сидящим в боевой машине часами, Степан выруливал взрыкивающий БТР на дорожку, а потом резко выжал сцепление, так что все находившиеся внутри чуть не попадали на пол.

Глава 11

Из Интернета

Лулу Бриллиант прилетела к детям в Эмираты
Тридцатитрехлетняя певица солистка группы "Наливные груди" в августе официально развелась с мужем -репером Симбой (Иван Борщев) после 7 лет брака. Дети пары, трехлетний Саша и шестилетняя Соня живут с отцом в Дубае.
Певица недавно привозила детей в Москву, а теперь прилетела к ним в Эмираты и отправилась в Абу-Даби.
"Абу-Даби — это город, в котором я обожаю появляться. Здесь невероятная атмосфера, полное ощущение безопасности, красоты и возможностей для всей семьи. Вы знаете, что мои детки учатся в Эмиратах, и мы часто проводим время в Абу Даби", -. Новый Год на берегу Персидского залива -это великолепно!"

Портал светской хроники Селебрити

***

В Ярославской области продолжают вымирать целые деревни. Власти не могут справиться с проблемой, в то время как количество населенных пунктов, в которых на постоянной основе проживают люди, уменьшается. Усугубляет ситуацию и отток населения из региона, составивший за последние несколько лет 5%.
Ярославская область ранее попала в лидеры рейтинга Росстата по количеству мертвых деревень. На сегодняшний день в регионе зафиксировано не менее 1763 деревень, в которых нет жителей. При этом населенные пункты нельзя убрать с карты региона, поскольку у оставшихся там участков официально еще могут быть владельцы.
Пока все покоряют Москву и Санкт-Петербург, регионы страны стремительно пустеют. По всей России медленно вымирают целые деревни, а поселки становятся призраками. Улицы, на которых когда-то своим чередом шла размеренная жизнь, поросли травой, а дома печально глядят на случайно забредших в деревню путников пустыми глазами выбитых окон.

"Сельский курьер"

На трассе в Сочи вдребезги разбили элитный автомобиль. И, похоже, это одна из самых дорогих и в то же время глупых аварий.
В ДТП сильно пострадал желтый Lamborgini Urus. Таких экземпляров в мире больше 10 тысяч, в Россию в 2018 году приехало всего 50 машин, одной из которых теперь предстоит серьезный ремонт. Цена такой элитной иномарки может достигать 15-17 миллионов рублей. Но речь идет о «базе» с весьма скудным набором опций. Вместе с ними финальный ценник подрастет до 23 миллионов. Стоимость этого итальянского жеребца (а под капотом у него 650 лошадок) объяснима. Дорогая кожа, удобнейшая эргономика - за это ценители люксовых авто готовы платить.
Владелец его - сын главы известной нефтяной компании отделался нетяжелыми травмами - не удержав управление и врезавшись в отбойник...

"Ментовское радио"

Обсуждают вечеринку Тупеевой и пишут «ачотакова?» хочется спросить, у вас при факте того что вход туда стоил полмиллиона рублей, ничего не ёкает? Ряженые клоуны отдают по полляма за вечер, а тут в газетах и интернете посты о пенсии про 14 тыщ и зарплате в 30 - и это типа норм? На заводе пашешь за 40тыщ с ипотекой на ссаную двушку за 3 млн на всю жизнь, еще имеешь неиллюзорный шанс отъехать в окоп с автоматом, а кто-то с жиру бесится и миллионы раскидывает. И мне в лицо ещё рассказывать будут «а чо такова», печет ссуко, вспомнят вам 17 год, дозлите людей

Портал "ПИкабу"

***

Светское мероприятие, семейное или дружеское торжество, банкет, поход в театр, на балет или оперу, романтический ужин - это лишь малая часть поводов, чтобы надеть красивое вечернее платье. В нем вы почувствуете себя настоящей богиней и будете ловить восторженные взгляды окружающих. Все, что для этого нужно – выбрать подходящий фасон и расцветку. В этом вам с радостью поможет наш салон элитной моды "Гортензия".
Мы собрали множество моделей, чтобы вы могли недорого купить вечернее платье для любого повода. Эффектные и актуальные...
Ценник бюджетный - от трехсот тысяч рублей

"Товары -Люкс"

В России падает рождаемость - в первом полугодии этого года, по данным Росстата, она сократилась на 6,3%. А прошлом году родились только чуть более миллиона детей. Это меньший показатель за последние 10 лет.

"Демграфический вестник"

Как бешеный помчался БТР №66-06 по аллее, к воротам. Но припорошенный снежком лед не вовремя попавший под переднее колесо, заставил железного зверя чуть рыскнуть... Чикин не удержал управление, и, своротив проржавевшую сетку ограждения, (которую регулярно закрашивали ради экономии) бронетранспортер своими девятью тоннами врубился в бок трансформатора, сминая и плюща трубы. Черный масляный поток хлынул на снег. У всех в головах возникло: «Все! Вот сейчас!». Но тысячевольтовый разряд не пронзил их тела, не вспыхнуло ослепительное пламя замыкания – масло лишь начало вытекать. И никто не обратил внимания, что инерция сбросила с брони умирающего Артура и пытавшегося его удержать бойца.

– Давай взад! – заорал Гантимуров, отшвыривая замершего в прострации водителя. Но сам запнулся, пытаясь влезть в кресло, и со всего маха ударил лицом в приборную доску.

Оставшиеся кинулись, отпихивая друг друга, в итоге возникла куча мала, во время которой они чудом не поубивали друг друга, пока Степан, перегнувшись через сцепившихся товарищей, не врубил задний ход.

Со страху кто-то впопыхах вдавил кнопку дымзавесы, и шесть гранатометов, смонтированные на задней стенке башни плюнули во все стороны заряды, оставляющие за собой рыже-бурые хвосты.

Наконец, выдернувшись из загородки, они вновь рванулись вперед к воротам, забыв о только что выбравшемся из сугроба Степанове. Тот лишь обреченно помахал руками вслед уносящемуся БТРу.

Подгурский, который непонятным чудом удерживался от того, чтобы не бежать куда глаза глядят, возникшего у него после первых услышанных звуках выстрелов, при виде БТР, бешено мчащегося в его сторону, поступил на удивление разумно – вдавил кнопку, открывающую ворота, до упора, и рухнул на пол будки.

Многотонная броневая туша зацепила бортом не до конца отъехавшую створку, свернув ее на сторону как жестяную.

Подгурский проводил взглядом машину, пролетевшую мимо, и обомлел. Перед ним не было ярко освещенных кварталов, так знакомых и примелькавшихся за десятки дежурств.

Там, где прежде мириадами огней сиял район, где он жил, лежал сплошной глыбой угрюмый мрак, подсвеченный редкими огнями фар.

* * *

Подобно адской колеснице промчалась боевая машина по затемненной Москве.

Раз пять чудом не врезавшись в столбы освещения, отшвырнув с дороги чью-то неудачно припаркованную «Хонду», пройдя насквозь через детский садик, снеся две ограды и разворотив песочнику и хоккейную площадку, чудом не сверзившись в овраг с рощицей, непонятно как уцелевший среди городской застройки, они наконец затормозили – путь преграждал длинный безразмерный дом.

Тут Чикин беспомощно обвис в кресле, уронив голову на руль. Его била крупная дрожь адреналинового отходняка.

Остальные чувствовали себя не лучше: было непонятно не только, что делать дальше им, но даже – что с ними случилось.

На правах старшего по званию Николай пересчитал подчиненных. Вместе с ним их было семеро. Александр ухитрился поймать пулю в плечо по касательной, чего в горячке не заметил, а теперь рукав бушлата пропитался кровью, и боль напоминала о себе. Артем Рожков с гримасой зажимал ладонью разорванное ухо. В принципе, повезло – потери вполне могли быть куда большими. Только вот четверо их товарищей, включая командира, этого уже не узнают.

— Вася пропал… пробормотал Степан.

— Вася ладно, а что с командиром? Кто-нибудь видел - что случилось с командиром? – спросил Николай.

Никто не ответил. Все было ясно и так.

— Мы его бросили! Понимаете: он всех нас спас, а мы его бросили! – выкрикнул Артем, и разрыдался.

— Эээыых!! – взвыл Хакназар. — Камандыр...

Остальные по-прежнему угрюмо молчали.

* * *

Конечно, разрушения одной пусть и крупной электроподстанции, даже и одной из трех крупнейших в столице, было бы недостаточно для полного краха московской электросети.

Однако именно через Тимирязевскую энергоцентраль проходила ЛЭП Среднеевропейского кольца, и одновременно с ней был обесточены еще две – Чагинская и Угрешская.

Отчаянные попытки операторов Центральной диспетчерской новоиспеченной госэнергокомпании «Россия», во что бы то ни стало исправить положение, привели к тому, что уже через пятнадцать минут начали каскадно вырубаться остальные распределительные станции. Оказались обесточены Калуга, Наро-Фоминск, и даже Тула.

Но основной удар пришелся на Москву.

Уже через полчаса на большинстве подстанций выбиты предохранители, на части - сгорели трансформаторы. Аварийно остановились турбины генераторов на многих электростанциях.

Замерли троллейбусы и трамваи, но что всего хуже – застыло метро. Сотня тысяч человек оказались в кромешном мраке под землей. Во многих поездах вспыхнула паника и давка, и пока одни сидели в полной прострации в мертвых вагонах при свете карманных фонариков и мобильных телефонов, другие, совершенно обезумев разбивали стекла и шли по путям к станциям. Люди отчаянно пытались дозвонится хоть куда-нибудь – но сотовые станции тоже были отключены. Немногие счастливцы отчаянно терзали карманные приемники, но те молчали.

И ужас наполнял души запертых в тоннелях – в памяти оживали все кошмары, виденные когда-то в фильмах или онлайн-играх, или прочитанные книгах: от атаки инопланетян до «обычной» атомной войны. Не меньший страх царил на станциях. Не слушая метрополитеновцев – те впрочем сами растерялись, люди начали лезть наверх. На каких то станциях, вроде «Красногвардейской» или «Бибирево» машинисты и станционные рабочие выводили из тоннелей людей без аварийного освещения, и тем приходилось передвигаться по железнодорожным перегонам почти в полной темноте, но хоть с минимальной организованностью. По большей части каждый спасался кто как может. Люди забредали в технические тоннели, проваливались в колодцы, пытались вылезти через штольни остановившейся вентиляции, срывались, умирали, лежа в полной темноте с переломанными костями, оглашая мрак стонами и бессильными проклятиями. И много месяцев спустя на их останки натыкались ремонтники.

Хуже всего пришлось тем, кто оказался на старых, добротных станциях глубокого залегания. Если на окраинах народ как-то еще выбирался, то на Кольцевой линии и в центре наступил настоящий кошмар.

На бесконечных эскалаторах быстро возникла давка. Плотная масса человеческих тел, двигавшаяся почти в полной темноте, налетала друг на друга, шаталась, плотно сбитая, напрочь закупоривая дорогу самой себе. А сзади уже наступали новые и новые человеческие массы.

На двух станциях: недавно открытой «Боровской» и «Суворовской» эскалаторы, не выдержав, провалились, и сотни людей упали вниз, на острые зубья редукторов.

Но метро было лишь малой частью рухнувшей на город катастрофы.

Железная дорога умерла мгновенно – как только вышла из строя диспетчерская автоматика. Остановились электрички – иные в чистом поле, вдали от жилья, а угольные печки на большинстве их были давно заменены новыми импортными обогревателями, за которые железная дорога щедро заплатила.

Еще тысячи людей застряли в лифтах, и некому было вызволить их – многие лифтеры сами оказались в плену собственной техники.

Давка начинается и в больших торговых центрах, где погасло освещение. Попутно, те кто половчее хватал товар, попадавшийся под руку, переворачивали кассы, выгребая деньги и молотя продавцов, если те пытались мешать.

Позже это отметят особо – как быстро, почти сразу это началось...

Вышли из строя уличное освещение и светофоры. Погасли все рекламные щиты и транспаранты, украшавшие фасады домов. Город приобрел дикий и угрожающий вид.

Уже через полчаса все крупнейшие транспортные развязки и магистрали столицы были забиты машинами.

Пытаясь хоть что-то сделать, еще ничего толком не понимающая ГИБДД перекрыла Окружную дорогу, чем окончательно дезорганизовало движение. Вырубилась и связь – от электронной почты, до обычных городских телефонов. Не выжила и сотовая. Хотя базовые ретрансляторы мобильных сетей были оборудованы аккумуляторами и дизель-генераторами, дозвониться ни до кого было невозможно — сеть «упала» из за перегрузок, буквально блокированная миллионами звонков обезумевших еще до полного отключения электроэнергии горожан. В зоне отключений оказались штаб Ракетный войск стратегического назначения, все телевизионные передатчики и крупнейшие интернет-серверы.

Уцелела правительственная и военная связь, но, увы, обе были взаимно заблокированы. Наконец– во исполнение плана переворота, вовсю работали пресловутые «глушилки», рассчитанные в далекие шестидесятые на грядущую ядерную войну и снабженные автономными источниками питания. Столица и большинство территорий вокруг лишились связи напрочь. А потом начали умирать люди. Сначала старики и сердечники в метропоездах – стресс убивал их не хуже свинца. Потом – пациенты в реанимационных палатах, на операционных столах, из-за остановки медицинской аппаратуры вроде искусственной вентиляции легких и систем гемодиализа...

Час назад исполинский мегаполис жил обычной жизнью, и то что него с разных направлений входили войска знала от силы лишь одна десятая часть, а еще меньше – понимало что происходит.

Ехали на работу и с работы люди – от рабочих еще работающих авиазаводов до длинноногих фотомоделей. Проходили банковские операции и презентации, выставки и свадьбы. Люди покупали в магазинах подарки к уже близкому Новому Году, развлекались в казино, варьете, назначали свидания, строили планы на будущее.

Теперь лишь в трех из восьми округов Столицы жизнь текла более-менее по прежнему: люди лишь досадовали на вдруг окончательно «поехавший» Интернет, на сдохшие телевизионные ретрансляторы, на заглючившие мобильники...

А семь с лишним миллионов человек оказались погружены во мрак.

В тиши остывающих квартир робко жались люди, с обреченностью ждавшие когда все это закончится. Мрак и молчание стали хозяевами улиц и проспектов. Лишь изредка из чрева темных домов доносились неясные звуки, да, словно напуганные механические звери, гудели замершие в пробках машины.

Беда уровняла и жителей «хрущоб» и хозяев роскошных пентхаузов в тридцати-сорокаэтажных элитных комплексах. Впрочем, нет: последним было еще хуже: они оказались заперты в своих высоко вознесенных над городом холодных апартаментах, без насосного водоснабжения , «сдохшего» одновременно с вырубившимся электричеством в то время как жители стареньких, многократно осмеянных в прессе и «комедиклабах» панельных пятиэтажек, могли хотя бы погреться у газовых конфорок. А вода к ним поступала самотеком, пусть холодная, но в изобилии. Но по большому счету все оказались равны.

На ощупь, по лестницам пробирались домой обыватели мимо бесполезных теперь лифтов, и никого не защищающих домофонов.

А потом потихоньку стали выбираться на улицы, потому что одиночество в темных жилищах было невыносимым. Они собирались во дворах, иные набивались в машины, где запускали печки, другие просто собирались толпами, о чем-то переговариваясь. Но все чаще, молча замирали, когда издали доносилась автоматная стрельба, взрывы или лязг гусениц...

Войска также мерно двигались по городу, уже встретив первое сопротивление, хотя многие командиры встревожились – не очередная ли это каверза противника? Но пока все шло нормально, тем более что сияющее над домами зарево успокаивало – не везде так, может, просто авария…

* * *

Так началась эта ночь. Страшная ночь. Первая ночь нового мира как потом окажется...

Лежал возле медленно занимающейся административной пристройки умирающий старшина российской армии Полухин, глядя в звездное холодное небо, страдая от боли в развороченном боку. И мысли прожженного мента были на удивление возвышены, далеки от уходящего земного бытия. Он был искренне рад что его отделение ушло все-таки от этих чертовых убийц, непонятно как оказавшихся тут.

— Мы их сделали все-таки! — бормотал, не замечая, что произносит это вслух русский мужик, медленно, но верно отравляемый разносимым по крови ядом из разорванных почки и пищевода. — Живите, ребята!..

И слезы, безостановочно катящиеся по небритым щекам, застывали на морозе...

Плакал, сидя возле остывающего трупа Багдасаряна, его закадычный друг, девятнадцатилетний парень из Углегорска Игорь Степанов. Ему было холодно и страшно – одному, без товарищей, всего с тремя патронами в магазине.

Бледный как смерть стоял над расстрелянными им стариками последний уцелевший боец охраны, думая, что лучшим выходом было бы застрелиться: десяти лет тюрьмы ему, скорее всего, не пережить. В опустевшей, осиротевшей операторской заливалась сигнализация, сообщавшая о падении уровня масла в двух десятках трансформаторов, аварийных замыканиях и пожарах.

А в здании Министерства по чрезвычайным ситуациям наспех собранный штаб по ликвидации аварии пытался что-то сделать, на время, забыв даже о том, что в городе активно происходит смена власти. Пока еще не переворот, ибо переворотами становятся лишь неудавшиеся операции подобного рода. А удавшиеся — входят в историю, как революции. И эту можно было смело назвать Декабрьской Темной.

Сделать что-то было уже невозможно. Физически.

Гражданская оборона за последние полтора десятилетия приобрела огромный опыт ликвидации всяческих катастроф, но с таким масштабным апокалипсисом ничего не могла поделать даже она. Как раз перед тем как в здание ворвались первые штурмовые подразделения «группы А», специалисты МЧС выяснили, что масштабы аварии превосходят все, случавшееся когда-то в мировой практике, и теперь на восстановление подачи энергии придется затратить как минимум трое суток. Это притом, что, как сообщил прибывший на первое и последнее заседание чрезвычайного штаба представитель Росгидромета, по сводкам метеостанций, в столичном регионе в ближайшие сутки ожидалось резкое похолодание.

Ад все-таки разверзся для нового Вавилона, как уже не раз вещали и безумные пророки, и респектабельные чернокнижники с государственными лицензиями на оказание магических услуг.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Москва-Харьков-Брянск. 2007-2013-2024

Content

Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться

Пролог

Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11