Ох уж этот Мин Джин Хо — 9

Глава I

Когда я озвучил команду его пропустить и охранник сдвинулся в сторону, Чон Ин Хван неспешно двинулся вперёд. Я тоже вышел из автомобиля. Ожидать нападения от генерального прокурора казалось некоторым перебором в плане осторожности, а остаться в машине, означало бы демонстрацию своей слабости.

Мужчину, одетый в недешёвый костюм, остановился в метре от меня, чуть поклонился и протянул руку.

— Приветствую, Мин Джин Хо. Вы не откажетесь со мной побеседовать.

Голос был ровным, а глаза внимательно следили за моей реакцией. Я же крепко пожал протянутую руку и утвердительно кивнул.

— Разумеется. Думаю, с учётом всех обстоятельств, проще всего это будет сделать в машине. Или вы предпочитаете доехать до какого-то заведения?

Тот улыбнулся и отрицательно качнул головой.

— Можем немного прокатиться. Потом водитель заберёт меня из любой точки города, так что о маршруте можете не беспокоиться.

На секунду замолчав, добавил.

— Конечно, если вы не решите отправить меня на дно реки Хан. Но смею выразить надежду, до такого не дойдёт.

Последние фразы были сказаны шутливым тоном, но вот за моей реакцией он следил по-прежнему внимательно. И по-моему был слегка раздосадован её полным отсутствием.

Спустя несколько мгновений мы уже оказались на заднем сиденье «Генезиса». Когда машина тронулась, Чон Ин Хван нарушил тишину, чуть повернув голову ко мне.

— Последние события заставили нас всех пересмотреть многое. Генеральный прокурор в отставке, главный прокурор Сеула — в тюрьме. Почти тридцать прокуроров были вынуждены покинуть свои посты, и всё это произошло настолько стремительно, что внутри ведомства сейчас полный хаос.

Я встретил его изучающий взгляд и пожал плечами. После чего сухо озвучил ответ.

— Всё произошло так, как и должно. Нарушать закон нельзя. Особенно, если твоя работа в том, чтобы его охранять.

Он чуть улыбнулся, не демонстрируя никакого раздражения. Напротив, в его глазах мелькнула тень удовлетворения — видимо, он ожидал такого ответа.

— Разумеется. Я не собираюсь выдвигать к вам какие-то претензии, Мин Джин Хо. Моя цель прямо противоположна — наладить сотрудничество. Я пришёл сюда, чтобы заверить вас: проблем больше не будет. Никто из прокуратуры вас не потревожит.

Он бросил быстрый взгляд в окно. Потом снова посмотрел на меня.

— Скажу больше — я внимательно следил за пресс-конференцией Бён Хо. Его идея отделения прокуратуры от Министерства юстиции кажется мне более чем разумной.

Я тихо хмыкнул. Это было ожидаемо — для будущего генерального прокурора реформа означала реальную свободу действий, гораздо больше полномочий и меньше контроля.

— Внешнее влияние на вас и правда станет минимальным.

Чон Ин Хван едва заметно улыбнулся. Затем кивнул, соглашаясь с моей оценкой ситуации.

— Согласен. А ещё хочу вас поздравить. «Партия справедливости» наверняка займёт ключевые позиции в парламенте. Ваша фракция будет одной из крупнейших, а господин Бён Хо Шон, судя по всему станет новым президентом Кореи. Это полная победа по всем направлениям, которой я могу только позавидовать.

Он выдержал паузу, ожидая моей реакции. Поняв, что я по-прежнему молча сижу на месте, продолжил.

— Вопрос в том, видите-ли вы меня в качестве генерального прокурора? Парламент скорее всего не успеет утвердить меня до выборов. Да и хотят они слишком многого. Поэтому мне хотелось бы понять, как «Партия справедливости» отнесётся к моему назначению, когда получит контроль над Национальным Собранием?

Я продемонстрировал ему ироничную улыбку.

— Если получит. До выборов ещё больше недели. Обсуждать какие-то вопросы до их завершения, не имеет никакого смысла.

Чон Ин Хван снова улыбнулся, хотя в его глазах мелькнула тень лёгкого разочарования.

— Все понимают, что ситуация однозначна. «Партия справедливости» захватит парламент. Бён Хо станет президентом. Повторюсь, я слышал его речь и хочу заверить вас, что буду работать честно. Не один из моих людей не будет замешан в феодальных войнах. Прокуратура займётся своим делом — расследованием дел, надзором за полицией и защитой прав граждан.

Я внимательно смотрел на него, оценивая мимику. И пусть, сейчас он отчасти верил в свои слова, но ключевым моментом для прокурора были его личные интересы. Впрочем, то же самое можно сказать почти про любого человека на планете. А что до этого конкретного мужчины, стоило бы понять с кем я имею дело, прежде чем принимать решение. Потому как до этого я о Чон Ин Хване не слышал. Да и назначили его, судя по всему, буквально сегодня.

— Я вас услышал.

Тот подавил вздох, услышав формулировку ответа. Снова посмотрел в окно. Переведя взгляд на меня, уточнил.

— Могу я рассчитывать на вашу поддержку? Или это отказ?

Мне оставалось лишь обозначить лёгкое движение плечами.

— Это намёк на повторную встречу. Только вот говорить вам надо вовсе не со мной. А с человеком, который возглавляет «Партию Справедливости». С Бён Хо Шоном.

Перед тем, как мужчина оказался в моей машине, охранник проверил его сканером. По идее, записывающей аппаратуры на нём быть не могло. Тем не менее, полевые условия оставляли место для случайности. Из-за чего я и решил перестраховаться. Даже если он ведёт запись и потом представит общественности только её часть, в моём распоряжении окажется полноценный файл с видеорегистратора. Который в том числе фиксировал и происходящее в салоне.

Прокурор понял всё правильно. Улыбнулся. Покивал. И попросил высадить его в ближайшем удобном месте, пообещав обязательно переговорить с Бён Хо после выборов в парламент.

Свою основную задачу он выполнил — мысль об отсутствии опасности со стороны прокуратуры донёс. Сомневаюсь, что он рассчитывал на нечто большее, встречаясь со мной таким странным способом.

Впрочем, у подобной схемы могли быть вполне логичные резоны. Так что, сразу как он покинул машину, я отправил сообщение в чат лидеров команд, попросив заняться анализом персоны Чон Ин Хвана. После чего бросил быстрый взгляд на водителя, который медленно катил по вечерней улице, ожидая распоряжения.

— Едем домой.

«Генезис» сразу же набрал скорость. А я откинулся на сиденье, приводя в порядок мысли. Которые снова закрутились вокруг пресс-конференции Бён Хо.

Реакция журналистов казалась более чем положительной. Некоторых из них даже можно было назвать восторженными. Тех, кто прежде сомневался, подкупила уверенность, с которой Бён Хо обрушил свой удар на бюрократическую машину и жёсткость его формулировок.

Телефон завибрировал сообщением от Мин Со Пэк, которая прислала свежую сводку прессы. Которая подтверждала то, о чём я уже догадывался. СМИ были заполнены новостями о новом лидере, который предотвратил переворот, а теперь шёл на президентские выборы. Заголовки рябили от пафосных фраз о «смерти старого мира» и «начале новой эры». Невольно складывалось впечатление, что половина сеульских журналистов работает в его предвыборном штабе. Собственно, скажи мне кто, что вся эта активность абсолютно бесплатна, я бы не поверил. По крайней мере точно не сразу.

Закончив с новостями, я переключился на мессенджер. Внутри ждал первый отчёт Хё Рин и Геон Шина, которые работали в режиме строгой секретности. Не посвящая в суть проекта даже Хён Ву и Мин Со. Я решил, что пока стоит повременить с откровенностями. Как ни крути, это дело разительно отличались от всего, с чем мы сталкивались раньше. И касалось лично меня.

Что до присланного документа, то отчёт по проекту «Хроникум» пока выглядел комплектом набросков. Единственное, что было подтверждено фактами — смерть троих подопытных, которые погибли в течение года после того, как выбрались из Бельгийского Конго.

Что касается смерти агента в Брюгге, попытки получить какую-либо информацию пока не увенчались успехом. Защита местных веб-ресурсов, на которых хранились данные, оказалась слишком хорошей.

По сути, сейчас оставалась всего пара вариантов. Либо запрос по официальным каналам, на который голландцы должны были отреагировать, либо поиск полевых агентов, готовых работать на месте.

Дочитав, откинулся назад, вновь прогоняя в голове всю информацию о «Хроникуме». Эксперимент в сердце колониальной Африки. Что они делали с этими людьми? Какие цели ставили? Могло ли это как-то отразиться на нынешнем времени и тех, кто остался в живых?

Самый простой вывод, который можно было бы сделать — некто произвёл манипуляции, которые притягивали сознания из моего мира именно к этим конкретным людям и их потомкам. При этом разбрасывая их по всей временной линии. Противовесов у этой теории было сразу два. Во-первых, даже окажись здесь кто-то, предполагающий, как можно провернуть подобную схему, технологический уровень девятнадцатого века выглядел не слишком вдохновляюще. Сложное медицинское вмешательство в организм при помощи тогдашних инструментов было попросту невозможным.

Во-вторых, сама мысль об условных путешествиях во времени, казалась бредом. Подобные исследования существовали и какое-то время ими активно занимались. Но после многочисленных неудачных попыток и громадного объёма потраченных средств, такие проекты стали уделом энтузиастов. Предположить, что некто мог поставить подобный эксперимент в конце девятнадцатого века и добиться успеха, было мягко говоря, сложно. Безусловно, мой случай намекал, что возможно всякое. Но я оказался в том же самом времени. Разница была лишь в технологическом прогрессе — местное общество солидно отставало от нашего.

Мозг лихорадочно пытался выстроить рабочую гипотезу, но каждая версия тут же распадалась на куски. Я снова прокрутил в голове те немногие факты, которые уже были известны: имена, даты, обстоятельства. Громадный пазл, в котором не хватало большинства частей.

Машина мягко свернула с шоссе на дорогу к дому и поморщился. Провёл рукой по лицу, стараясь отбросить в сторону мысли. Без дополнительной фактуры, выстраивание версий не имело ровным счётом никакого смысла. Лишь тратило мои ресурсы.

С недавних пор на территории около дома постоянно дежурила пара безопасников. Один из которых проводил меня от машины до дверей дома. Хорошо, что хотя бы не стал распахивать дверь. Учитывая, что Чжи могла встретить меня прямо на пороге, оказавшись при этом в весьма фривольном виде, мог бы выйти конфуз. Пожалуй стоило ускорить работы по выстраиванию тут полноценного защитного периметра. После завершения которого, охрану можно разместить во втором доме, убрав подальше от основного строения.

Впрочем, Чжи за дверью не оказалось. Как и в прихожей. Девушка нашлась в гостиной — сидела, задумчиво листая что-то на своём телефоне. Услышав меня, сразу же подняла голову и в уставших глазах сверкнула искорка довольства.

— Наконец-то мой генерал явился домой — произнесла она с лёгкой усмешкой, откладывая телефон в сторону. — Как твой день? Сколько сломал за сегодня ног? Как много новых трупов опустились на дно реки Хан?

Я усмехнулся, сбрасывая пиджак и подходя ближе. Опустившись в стоящее рядом с диваном кресло, задумчиво посмотрел на чашку кофе, над которым поднимался пар.

Девушка отреагировала сразу же.

— Вообще я варила его для себя, но если хочешь пей. Во мне и так слишком много кофеина.

Благодарно кивнув, я сделал глоток напитка. Повернул к ней голову.

— Удивительно, но все остались с целыми ногами. Да и реку Хан я сегодня решил не загрязнять. Никаких трупов. Только цивилизованные методы.

Чен чуть прищурилась, её взгляд стал более сосредоточенным.

— Пресс-конференция? Я всё видела. «Эта дата— день моей смерти», — процитировала она слова Бён Хо с театральным пафосом. — Довольно смело. И необычно. А теперь расскажи, что было за кулисами? Как прошли переговоры?

Я усмехнулся и снова отпил кофе.

— В клубе тоже всё прошло без неожиданностей. Представители чеболей, как и ожидалось, готовы поддержать нас. Конечно, с условиями.

Девушка цокнула языком и немного подалась вперёд.

— А подробнее? Не поверю, что главы чеболей так просто согласились играть по правилам. Что ты им предложил, раз они не задумали сбросить тебя в жерло вулкана?

Поставив чашку на маленький столик, я посмотрел на девушку и улыбнулся.

— Свободу для их бизнеса. Свободу от бесконечных налоговых проверок, выемок документов, арестов их людей и необходимости видеть врага в каждом полицейском или прокуроре, которому ты не платишь вторую зарплату.

Чжи задумчиво кивнула, прикусив губу.

— Хитро. То есть, ты предложил не власть, а равные возможности. Думаешь, они не попытаются тебя переиграть?

Я усмехнулся.

— Попытаются, конечно. Но рискнут начать только после того, как пройдёт какое-то время и у них появится ощущение, что они разбираются в ситуации. Тогда и появятся первые желающие нарушить новые правила.

Чжи вздохнула. Окинула меня взглядом.

— И ты оторвёшь им головы, чтобы насадить на пики нашей ограды.

Улыбнувшись, секунду помолчала, после чего неожиданно переключила тему.

— Как всё прошло с Хёнде? Ты ведь встречался с тем членом совета директоров сегодня?

Я медленно кивнул.

— С ним и с Ми Ён. А прошло всё удачно; Теперь у них будет два сопредседателя.

Чжи мгновенно напряглась. Выпрямившись, взглянула на меня совсем иными глазами.

— Какие именно сопредседатели?

Мне оставалось лишь выдохнуть.

— Те самые, что присутствовали на встрече.

Девушка прищурилась.

— Ми Ён станет сопредседателем Хёнде?

Увидев мой молчаливый кивок, поджала губы.

— Ащщщ… Вечно ты помогаешь всем подряд.

Я снова потянулся к кофе, а девушка порывисто поднялась с дивана, уткнувшись в меня взглядом.

— Знаешь, мне кажется тебе стоит отдохнуть. И снять напряжение.

Слегка приподняв брови, я вопросительно на неё посмотрел. Она же резко крутнулась на месте, исчезнув в одном из коридоров.

Несколько секунд я подождал. Когда стало ясно, что Чжи удалилась надолго, достал из кармана телефон, собираясь проверить задачу, которую по очевидным причинам не мог доверить никому из соратников. Но едва я вбил в поиск нужный запрос, как послышались лёгкие женские шаги.

Повернув голову, я невольно приподнял брови. Римская терма, безусловно врезалась мне в память. Но я не думал, что Чжи решит повторить эксперимент с образом из иной эпохи.

Сама девушка довольно улыбнулась, наслаждаясь произведённым эффектом и шагнула ближе.

— Думаю, пришла пора вознаградить своего повелителя, вернувшегося во дворец с победой.

Лукаво прищурившись, добавила.

— Конечно, если он не против.

Глава II

Я проснулся от лёгкого прикосновения к своему плечу. Открыв глаза, увидел улыбающуюся Чжи. Судя по её свежему лицу и короткому халату, в который она была одета, девушка поднялась чуть раньше меня и уже успела сходить в душ.

— Твоя очередь, мучитель египетских цариц. Только постарайся не задерживаться надолго.

Глаза девушки лукаво блеснули, а я потянулся и медленно поднялся с постели. Окончательно вынырнув из сонного марева только после быстрого контрастного душа, который заставил голову заработать.

Вернувшись в спальню, я обнаружил Чжи около окна, наблюдающую за садом. Услышав мои шаги, она чуть повернула голову.

— Готов к новому дню? — в мягком голосе легко угадывались нотки игривости, а на лице играла лёгкая улыбка.

Я чуть прищурился, пытаясь оценить её мимику. Пожал плечами.

— А я когда-то не был к нему готов?

Она развернулась ко мне, делая шаг вперёд.

— Скажи мне, бушующий нарвал, с чего начинается хороший день?

Теперь намерение девушки стало куда более очевидным. Впрочем, как быстро выяснилось, вопрос был риторическим. Спустя мгновение её руки обвились вокруг моей шеи и диалог стремительно перетёк в невербальную плоскость.

Как итог — к завтраку мы приступили лишь спустя полчаса. После того, как завершили неожиданную «беседу» и немного отдышались.

Пока мы неспешно позавтракали, Чжи рассказывала о последних новостях в компании. В какой-то момент девушка сделала короткую паузу и неожиданно переключилась на новую тему.

— Я размышляю над тем, чтобы вывести Чен Групп на публичный листинг. Может быть, стоит продать небольшой пакет акций. Пять процентов, максимум. Это принесёт дополнительные средства, которые можно вложить в новые проекты.

Я замер с палочками в руке. Глянув на неё, вопросительно приподнял брови.

— А как же деньги от продажи биодобавки? Там ведь должны быть солидные суммы.

Чжи поджала губы.

— Новых контрактов на поставки почти нет. Старые платежи ещё идут, но рано или поздно этот поток иссякнет. К тому же не забывай, что изначальной целью было перекрыть бюджетный разрыв у Чен Фармасьютикал. Да и производство нам пришлось несколько расширить.

Я тихо хмыкнул.

— Ещё есть банки с их кредитными линиями. И другие варианты. Деньги достать можно. Основной момент — понимать, для чего именно они нужны. И оценить точный объём.

Чжи улыбнулась.

— В целом ты прав. Но…

Девушка на миг замялась. Потом всё же закончила свою мысль.

— Забираться в кредитную кабалу я не хочу. Как и жить за твой счёт. Так знаешь-ли недолго привыкнуть. Оглянуться не успею, как из молодой драконицы превращусь в живущую на всём готовом нахлебницу. А ты нырнёшь в постель к той, которая ещё способна выдыхать пламя и подниматься в небо.

Вдохнув, я посмотрел на неё и девушка чуть смутилась.

— Ащщщ… Что? Почему так смотришь?

Усмехнувшись, я отложил в сторону палочки и потянулся к кофе.

— Не ожидал такое услышать сегодня утром, вот и всё.

Чжи нахмурилась, а сам я немедленно продолжил.

— Тем не менее, есть другой способ получить деньги. Ты можешь продавать акции миноритарным инвесторам, не выводя компанию на биржу. Привлеки двадцать тысяч корейцев в качестве мелких собственников. Сделай каждого воином Чен Групп, которые станет сражаться за неё, потому что ощущает сопричастность. Получи тысячи рекламных агентов, которые ещё и заплатят тебе за эту возможность.

Дискуссия о реальности привлечения такого количества микро-инвесторов и их полезности, затянулась на следующие десять минут. Техники воздействия на разум я не использовал принципиально, но в итоге вышло убедить Чжи и без них. Вернее, заинтересовать девушку потенциальной возможностью.

К моменту, когда обсуждение завершилось, с завтраком и утренним кофе было покончено. А спустя четверть часа, за которые девушка перебрала несколько вариантов нарядов, мы разъехались по своим офисам.

Ещё пара минут у меня ушла на то, чтобы переключиться в рабочее состояние. Теперь мои эмоции ничем не отличались от восприятия обычного человека. Разве что самоконтроль был намного лучше. Так что, я не мог моментально отсечь недавнее утреннее приключение и приступить к делам. Впрочем, много времени у меня это всё равно не заняло.

Первое, что я сделал — открыл свежие медийные сводки. Они приходили регулярно и давали полное понимание того, как журналисты и публика реагировали на вчерашнюю пресс-конференцию Бён Хо. Параллельно отслеживая все важные события в жизни Кореи и упоминания списка лиц, который имелся в распоряжении команды маркетинга.

Сводки были сугубо позитивными. Все ключевые каналы осветили вчерашнее выступление как важное политическое событие. Заголовки варьировались от «Человек, изменивший правила игры» до «Бён Хо: новый лидер, который обеспечит процветание Кореи». Статьи пестрили упоминаниями о его твёрдости, решительности и харизматичном выступлении, которое озарило политический ландшафт страны. Негатива почти не встречалось. А тот, что имелся, спросом не пользовался — аудитория реагировала на подобные материалы без всякого энтузиазма. Что было логично — прогремевший скандал обеспечил им достаточное количество отрицательных эмоций, так что теперь они жаждали позитива.

Я пролистывал присланные материалы, оценивая данные. В целом всё шло по плану. Уровень узнаваемости Бён Хо резко подскочил — это было видно по онлайн-опросах, которые мы проводили через наши информационные ресурсы. Да и предварительные выкладки рейтинговых агентств говорили о том же самом.

Уверен, рейтинг Бён Хо сейчас тоже уверенно полз вверх. Первые результаты социологических опросов должны были увидеть свет вечером. Но как мне казалось, они полностью оправдают мои ожидания.

Конечно, это был только предварительный эффект, но он был настолько мощным, что закладывал серьёзный фундамент для развития. И обеспечивал крайне эффективный старт. По сути, нам оставалось лишь не допустить серьёзных ошибок и не позволить конкурентам полить Бён Хо грязью. Этого будет более чем достаточно для убедительной победы на выборах.

Правда был ещё один нюанс — кандидаты в депутаты Национального Собрания. Хё Рин прислала углубленные данные по некоторым фигурам, которые вызывали у женщины вопросы и пару мне пришлось забраковать. Слишком уж много всего имелось за их плечами.

Закончив с анализом претендентов, я открыл отчёт расследования по «Хроникуму», который пришёл буквально несколько минут назад.

На этот раз Хё Рин с Геон Шином добились куда более впечатляющего прогресса. Отыскали троих потомков подопытных, которые угодили в психиатрические больницы, где благополучно скончались. Причём, как минимум двое, умерли своей смертью. Конечно, если не рассматривать варианта, при котором некто решил устранить глубоких стариков, не располагающих ни единым шансом выбраться из психиатрического стационара.

По поводу третьего имелись вопросы — причиной смерти была указана болезнь. Но никаких веских доводов в пользу его убийства тоже не имелось.

Плюс, удалось обнаружить ещё двоих потомков. Один не представлял собой ничего интересного, до конца своей жизни проработав в ресторане. А вот второй попал под арест за мошенничество на бирже. После чего получил по этому обвинению солидный срок. Этот человек проводил сделки, приносившие ему баснословную прибыль, осуществляя их настолько филигранно, что суд посчитал сам факт их выполнения, достаточным доказательством. Мол, если кому-то повезло пару раз — это ещё можно объяснить проделками судьбы. Но вот серия из шестнадцати успешных сделок, которые суммарно принесли тысячи процентов прибыли к его изначальному бюджету, это уже нечто иное.

Я как раз заканчивал изучать короткое досье, которое они составили по последней фигуре, когда в верхней части экрана появилось новое уведомление. Из чата, посвящённого «Хроникуму», где помимо меня находились только Хё Рин с Геон Шином.

Послание отправила женщина. И надо сказать, его содержание наталкивало на определённые мысли.

«Похоже, мы не первые, кто пытается раскопать эту историю, сонбэним. Кто-то прошел по тем же следам за несколько лет до нас.»

Я нахмурился, а она сразу же отправила ещё одно сообщение.

'Через минуту сброшу отчет."

Файл с детализированными данными появился в чате даже быстрее. А изложенные в нём факты не слишком радовали. Кто-то двигался по тому же следу, что и мы сейчас. Только несколько раньше — примерно за пять-шесть лет до нашего расследования. По крайней мере, в каждой из этих психиатрических клиник уже интересовались личностями их пациентов и просили доступ к архиву. Даже основание было таким же — формально их требовал специалист для написания научной работы.

Чат завибрировал новым посланием:

«Те же фигуры и те же методы, что у нас. Они идут по тому же следу. И возможно смогли добиться успеха. Или организовали засаду и ждут. Нам нужно быть осторожнее, сонбэ.»

Я развернул на экране клавиатуру, собираясь набить ответ, но женщина продолжила.

«Я нашла немецкое детективное агентство. Они могут заняться делом корейца, который погиб в Бельгии, плюс стать нашим основным подрядчиком в этом деле.»

Мои пальцы заскользили по клавиатуре, отправляя подтверждение и запрашивая новую информацию. Ход я оценил практически сразу. Использовать немцев в качестве ширмы, через которую будут реализовываться все задачи — неплохои решение. Вопрос только в том, как скрыть конечного заказчика от них самих, не допустив утечки информации. Потому как если до них доберутся, то основная часть вопросов будет связана с клиентом.

Впрочем, свой план у Хё Рин имелся. На самих немцев она вышла при помощи давнего знакомого корейца. Друзьями они не были, но контакт поддерживали давно и женщина была в нём более или менее уверена. А единственное, что она ему сообщила — факт наличия клиента, которому требуются детективы на территории Европы.

Теперь же, они на пару с Геон Шином разработали детализированную легенду. Парень отыскал в сети качественный пакет документов на гражданина Австралии. Создав с его помощью личность ещё одного корейского эмигранта. Несуществующего, понятное дело. Именно от его имени и поступит заказ в немецкое агентство.

Изложив основной концепт схемы, Хё Рин продолжила.

«Для самих немцев подберем еще одно агентство. Небольшое, которое станет выполнять роль хаба для любых их запросов. Естественно, за соответствующую плату. Получится двухуровневая система маскировки. А при самом плохом раскладе, противник уткнётся в фальшивого австралийца. »

На самом деле, при максимально негативном для нас исходе, враги выяснят, кто такая сама Хё Рин и обратят внимания на «Бушующего Кита». Но это и так было очевидно, так что поправлять женщину я не стал. Вместо этого дал указание приступить к делу, одобрив план.

Собственно, техническая часть уже была частично готова. Документы оказались у Геон Шина через минуту после того, как я в целом согласился с идеей внешней ширмы. Теперь оставалось открыть на них счет в одной из непрозрачных юрисдикций, который можно было бы пополнять криптовалютой и создать аккаунты в мессенджерах. Плюс, подготовить качественную модель голоса для переговоров по телефону.

Ключевым звеном в системе должен был стать тот самый кореец, работающий на немецкое агентство. Хё Рин объяснила ему, что у нее есть задача, но почти ничего не раскрыла о заказчике и целях расследования. Ему предстояло свести детективов с подставным австралийцем. Деньги на оплату услуг пойдут через офшорную компанию, зарегистрированную в одной из дальних юрисдикций. Платежи будут поступать в криптовалюте — еще один уровень безопасности. Все это было продумано до мелочей.

Закончив беседу, я отложил телефон. Вздохнув, посмотрел в окно. Если кто-то прошёл той же самой дорогой несколько лет назад, он вполне могу получить нужный результат. То есть отыскать всех потомков подопытных, выяснить их личности и после этого реализовать те задачи, ради которых всё это затевалось.

Или нет. Потому как, мой прадед в том списке тоже был. И его биографию наверняка проверяли. Конечно, поиск в Корее был осложнён громадным количеством одинаковых фамилий и массовой потерей документов. Сначала японская оккупация, потом гражданская война со всеми её прелестями. Редкие архивы пережили те события в целости. Тем более речь шла не торговце, аристократе или военачальнике. Отыскать требовалось обычного крестьянина.

На момент я даже допустил мысль, что всё это безумное совпадение. И в Бельгийском Конго оказался однофамилец, который со мной никак не связан. Потом прикинул вероятность подобного и издал ещё один печальный вздох.

Один из основных вопросов, который сейчас крутился в голове, касался личности неизвестного. Первый вариант — аргентинский конкурент. Уверен, у него хватило бы денег, чтобы финансировать подобное расследование.А разработанные им технологии, указывали на его связь с моим прошлым миром. Он мог бы разыскивать тех же людей и те же улики, что мы. Руководствуясь идентичной мотивацией — разобраться в происходящем.

Другой вариант — третьи лица, о которых я пока ничего не знаю. Человек или группа людей, которых по каким-то причинам заинтересовал этот проект.

Третья версия — правительственная организация, которая тщательно маскировала свою работу, действуя в формате частных лиц и не привлекая лишнего внимания. Возможно вовсе группа отдельных специалистов из какой-то структуры.

Ещё один важный момент — эти неизвестные расследователи вполне могли быть связаны с гибелью корейца в Брюгге.

Разум зацепился за эту мысль и покрутив её какое-то время в голове, я отправил в чат ещё одну команду — получить доступ к личным данным Лаваньена и всего его окружения, тщательно проверив все контакты французского актёра. Плюс всех, с кем он в последнее время общался. Да, дополнительную нагрузку на техническую команду, это обеспечит неплохую. Но для такой задачи вполне можно привлечь Сэ Ян Бэ и пару новых стажёров, которых постепенно начинали подпускать к второстепенным задачам.

Геон Шин подтвердил, что вопросом займутся немедленно., А потом сбросил мне отчёт о готовности нашей собственной корпоративной системы связи. Последние дни он разарабывал комплексную систему, которая позволила бы передавать данные без риска быть перехваченными. Сейчас мы нуждались в этом как никогда. Потом как мессенджер, это безусловно удобно. Но функционал у него ограничен. Плюс, получив физический доступ к устройству, вполне можно заполучить доступ к переписке.

В корпоративном комплексе, который он проектировал, должно было быть всё: от защищённой почты до собственного облака — всё это на базе собственного софта, который можно было использовать исключительно на корпоративных устройствах. Геон Шин адаптировал даже браузер, чтобы исключить любые риски утечки. Да, при таком раскладе имелись и минусы — переписываться можно было исключительно с теми людьми, у которых имелось устройство, относящееся к системе. С точно таким же внутренним софтом. Да и интерфейс программ оставлял желать лучшего.

Тем не менее, это позволяло обеспечить максимальный уровень защиты. К тому же выход в сеть всё равно был возможен. Через антидетект браузер с открытым кодом, который допилил Геон Шин.

Единственным возможным способом взлома оставался физический доступ к устройствам оставался. Для чего требовалась биометрия сотрудника, плюс его пароль. При этом любое устройство могло быть удалённо заблокировано. В каждое из них была загружена неотключаемая электронная сим-карта одного из международных операторов. Постоянно находящаяся в сети. В теории устройство можно было выключить, но для подобного тоже требовалась биометрия. А кнопка выключения была сделана так, что автоматически сканировала отпечаток пальца. И если он не совпадал с зарегистрированным, блокировала его, отправляя сигнал тревоги.

Обнаружив в отчёте строчку о том, что первая партия планшетов будет готова уже завтра, я удовлетворённо хмыкнул. Теперь вся информация, которой я и моя команда оперировали ежедневно, будет в полной безопасности. В то числе данные по расследованию «Хроникума».

Спустя минуту водитель остановил машину около здания офиса, а я, ответив на приветствия охранников, двинулся наверх.

Поднявшись, быстро пробежался по плану реализации медийной компании, который сбросила Мин Со, сделав пару мелких пометок. С работой девушка справлялась на отлично. Вот только объём наших личных контактов в последнее время предпочитала сознательно ограничивать. Причина казалась очевидной и на первый взгляд никакой угрозы не несла. По крайней мере в текущем моменте. Но позже с этим надо будет что-то придумать.

Закончив, увидел ещё одно сообщение в чате по «Хроникуму» — Хё Рин сбросила ориентировочную сумму бюджета, который потребуется для изменения формата операции. Учитывая два детективных агентства и дополнительных людей, которых они станут привлекать для выполнения задач. Вышло, мягко говоря, немало. И пусть на счетах компании пока с лихвой хватало денег на всё, в ближайшем будущем стоило озаботиться вопросом прибыли.

А потом, когда я откинулся в кресле и собрался попросить кого-то из безопасников принести мне кофе, завибрировал телефон. Высветив несколько неожиданное имя абонента — звонил Аун Кья Лин, глава бирманского правительства.

Чуть помедлив, я принял вызов и в динамике послышался глухой и тяжелый голос бывшего полевого командира.

— Мин Джин Хо, когда ты говорил про выборы в парламент, то обещал, что их можно будет сделать чистой формальностью. А теперь тут целая банда напыщенных идиотов, которые суют свой нос в каждую пыльную щель. Сделай что-нибудь или я их прямо сейчас отдам приказ поставить их к стенке!

Глава III

Судя по голосу, новый глава бирманской хунты был очень близок к максимальному уровню ярости. А учитывая его методы решения вопросов, фраза о расстреле делегации, вовсе не была шуткой.

Скорее всего он предполагал выплеснуть новую порцию концентрированного гнева, но я заговорил первым, опережая его.

— ООН прислала их в качестве помощи, а ты сам согласился на их присутствие. Это часть соглашения. Тем не менее, никаких полномочий у них нет.

Тот раздражённо выдохнул и по-моему скрипнул зубами.

— Да какое там соглашение! Эти люди хотят, чтобы я вывернулся перед ними наизнанку. Все они на один лад — слишком умные и слишком наглые. Смотрят на нас, как на дикарей, диктуют, что делать с моей избирательной комиссией. Как будто я мальчишка и не знаю, как провести выборы!

Его голос стал куда более резким. Агрессия всегда была базовым защитным механизмом у людей определённого психотипа. К котором безусловно относился и глава Мьянмы.

— Если они консультируют и высказывают пожелание, это не значит, что ты должен выполнять всё, что они скажут, — осторожно начал я. — Можешь следовать их рекомендациям выборочно. Они не имеют права влезать в твои процессы напрямую. Это всего лишь предложения, не более того.

Собеседник снова тяжело вздохнул.

— Ха! Предложения! Я чувствую, как меня загоняют в угол! Один француз недавно сказал, что мой закон о выборах «недостаточно прозрачен». Что они вообще знают о моей стране? Хочешь сказать, что я должен просто сидеть и позволять им издеваться? Да я найду семейку этого лягушатника и спалю их живьём посреди джунглей!

Я потёр переносицу, оценивая ситуацию и размышляя. Причина недовольства главы Бирмы была понятна. Человек, который пустил в расход полсотни генералов и старших офицеров, поставив престол на их костях, любое вмешательство в свои дела станет рассматривать, как личное оскорбление и повод нажать на спусковой крючок. Но конфликт в Мьянме означал бы срыв процесса, в ходе которого страна постепенно выходила из изоляции. И наносил сильный удар по моим позициям — слишком много было завязано на эту страну. Если ситуация ухудшится, тайцы могут справедливо возмутиться невозможностью извлечь выгоду из подписанных контрактов. Что может привести к непредсказуемым последствиям.

— Я попробую отыскать выход на кого-то из руководителей делегации или на их координатора в ООН и объяснить ситуацию. Заставить их умерить пыл.

— Хочешь сказать, мне стоит потерпеть?

В его голосе сквозила насмешка, сквозь которую прорывалась отчётливая злость.

— Не терпеть. Контролировать. Ты можешь держать их на расстоянии, создавая видимость сотрудничества. Пусть считают, что ты их слушаешь, но действуй по-своему.

Лин несколько секунд помолчал, после чего тяжело вздохнул.

— Я не сдержусь, Мин Джин Хо. Рано или поздно, пристрелю кого-нибудь из этих напыщенных попугаев. Они вчера моим главой избирательной комиссии возмутились, представляешь? Говорят, не может вчерашний сержант обеспечить честные выборы. А этот сержант мне жизнь когда-то спас! Что они вообще в людях понимают?

Мгновение помолчав, сразу же продолжил.

— Да и кого мне ставить? Кого-то из профессоров? Их почти всех при старом правительстве ещё расстреляли. Кто выжил, убрались отсюда подальше. Даже если кого-то найду, где гарантия, что он завтра не станет всем рассказывать, как у меня тут всё плохо со свободами, а потом не сбежит в Сингапур и станет оттуда вещать?

Тембр голоса военного разительно изменился. А к моменту, когда он закончила говорить, я осознал и причину перемен. Аун Кья не любил и не умел просить об одолжениях. По причине чего, сейчас и озвучил намёк, который на его взгляд должен был оказаться более чем понятным. Что наглядно показывало уровень его навыка ведения переговоров — окажись на моём месте кто-то ещё, он бы точно не понял, что имеет в виду собеседник.

— Я могу прислать человека, который возьмёт на себя роль посредника. Ты сможешь ему доверять, а он станет буфером между тобой и этой группой. Придумаем какую-нибудь отдельную миссию для Южной Кореи, отправим человека, ты наделишь его какими-то формальными полномочиями и дело с концом.

Лин засмеялся. На этот раз — с нотками облегчения.

— Раз ты гарантируешь его лояльность, я не против. Присылай своего человека. Надеюсь, он будет достаточно умён, чтобы справиться с этой шайкой дипломатов.

Я придвинулся к столу, прокручивая в голове новую задачу.

— Будет. Но мне понадобится немного времени. Как только появится кандидат, сразу свяжусь с тобой.ё

Тот тихо рыкнул.

— Ладно, держи меня в курсе. Но если они продолжат в том же духе, здесь точно прольётся кровь.

Пожелав ему постараться обойтись без этого, я положил телефон на стол и задумался. Нужно было отправить кого-то в Бирму, кто мог бы стать связующим звеном между Лином и международной делегацией под эгидой ООН. Кого-то достаточно гибкого и опытного, чтобы лавировать в этой напряжённой ситуации.

Идеальным вариантом стал бы отчаявшийся бывший дипломат, готовый на всё ради второго шанса. Вот только, где такого взять? В реальной жизни подобные кадры встречаются зашкаливающе редко.

Вторая мысль, которая сразу пришла в голову — попытаться подобрать кого-то, кто уже работает на моих союзников и задействовать его. Возможно опыта у него будет не так много, но с вопросами консультантов, он как-нибудь разберётся. В конце концов, ему не нужно их ни в чём убеждать. Лишь слушать, вежливо кивать и говорить, что президент всё примет к сведению.

В итоге Хё Рин получила ещё одну задачу — связаться с кадровыми службами Чен Групп и Хонг Групп, поинтересовавшись, нет ли среди их сотрудников бывших кадровых дипломатов. А если таковые не найдутся, попытать счастья с Хёнде Групп. Полноценными союзниками их не назвать, но мне казалось, будущие сопредседатели будут не против, если я заимствую одного из их работников. И отыщут способ обеспечить его преданность.

Сообщение от Хё Рин пришло спустя двадцать минут. К моменту, когда я уже пил кофе и просматривал собственноручно составленную стратегию развития «Бушующего Кита», пытаясь отыскать в ней изъяны.

«Один нашёлся. Мин Сон Юн. Бывший дипломат. Сейчас работает в Чен Групп. Ушёл с дипломатической службы после конфликта его старого шефа с руководством. Свободно говорит на бирманском. Я запросила у председателя личное дело для изучения. »

Не успел я ответить Хё Рин, как телефон снова завибрировал. На этот раз видеовызовом от имя Чжи. Усмехнувшись, я принял звонок и увидел девушку, которая откинулась в своём кресле, что-то изучая на экране телефона. Одновременно запустив звонок через стационарный компьютер.

Увидев, что я поднял трубку, подалась вперёд, впившись в меня взглядом.

— Признайся честно, Мин Джин Хо, ты собираешься захватить весь мир? А потренироваться решил на Корее с Бирмой? Или хочешь сменить профиль и в один прекрасный день надеть корону Мьянмы, забыв о выборах и конкуренции?

Я усмехнулся, смотря на улыбающуюся девушку.

— Перспективы заманчивые. Но боюсь, Бирма мне ни к чему.

Она тихо рассмеялась.

— Не знаю, не знаю… Хё Рин связалась со мной и спросила, можно ли забрать у меня какого-то дипломата для решения твоих вопросов в Бирме. Я если честно сначала подумала, что ослышалась. Ты вообще слышал о субординации? И о том, что за дипломатические вопросы отвечает министерство иностранных дел? Президент такому самовольству рад не будет, повернь мне.

— Я не собираюсь оставлять ему выбора. А Мин Сон Юн действительно отправится в Бирму. Если подойдёт.

— Ащщщ… Президенту он выбора оставлять не собирается. Вы посмотрите.

Иронично поцокав языком, чуть склонила голову набок и продолжила.

— Теперь к серьёзному вопросу: меня попросили стать секретарём совета той общественной организации, что вы обсуждали на встрече с чеболями.

Новость заставила меня чуть приподнять брови.

— Секретарём? Именно тебя? Они что, и устав успели подготовить?

Чжи снова засмеялась.

— Больше тебе скажу, этот отряд пройдох уже и документы на регистрацию подал. Решив, что для пущей надёжности их положения, во главе стоит поставить женщину левого советника короля.

Несколько секунд я помолчал. Логика бизнесменов была понятна и прозрачна. При таком раскладе я попросту не смогу отказаться от защиты их организации, в случае атаки со стороны иной политической силы. При этом, невольно окажусь погружён в её дела. Плюс, они получат ещё один канал коммуникации со мной.

С другой стороны, Чжи сможет присматривать за ситуацией изнутри и однозначно обретёт влияние на бюрократический аппарат создаваемого клуба. Что обеспечит доступ к информации.

Посмотрев на девушку, которая с интересом меня разглядывала, а озвучил логичный вопрос.

— Ты собираешься согласиться?

Она откинулась назад в кресле. Слегка прищурилась.

— Я не против получить новый опыт. Но предпочту подождать твоих слов, Мин Джин Хо. Стоит ли мне соглашаться?

Я снова прокрутил в голове плюсы и минусы. После чего медленно озвучил ответ.

— Думаю, если ты займёшь эту должность, то сможешь извлечь немало пользы. Но окончательное решение за тобой.

Чжи улыбнулась.

— Раз так, значит буду принимать это предложение. Как неожиданно выяснилось, статус твоей женщины имеет свои преимущества.Глядишь, через несколько лет мне и в Синий Дом въехать предложат. Или хотя бы в парламент.

Собственно, на этой ноте разговор и прервался — Чжи сообщили о прибытии Ён Чена, который хотел обсудить с ней модернизацию производства Чен Фармасьютикал, а я вернулся к рабочим вопросам. Вернее к стратегии развития компании. Которая предполагала регистрацию целой группы юридических лиц в зарубежных юрисдикциях и не самые банальные методы их контроля.

Для реализации такого плана требовался юрист. Умелый и в достаточной степени лояльный. Эту задачу я поручил Хё Рин, которая должна была найти кандидатов на должность. Заодно напомнил ей о поиске кадровика, который взял бы на себя эти вопросы — отдельный специалист по кадрам нам требовался уже давно.

Что до финансиста, он у меня имелся и казалось, был верен «Бушующему Киту». Тем не менее, учитывая масштабы грядущих задач, в этом стоило удостовериться повторно. Например при помощи стресс-теста.

Обнаружив меня на пороге своего кабинета, бухгалтер изрядно удивился. И моментально вскочил на ноги.

— Рад вас видеть, сонбэ. Чем могу помочь?

Показав жестом, чтобы он садился, я обозначил, что явился обсудить финансовые дела компании. И следующие пятнадцать минут мы именно этим и занимались. Ровно до того момента, когда я решил, что он достаточно расслаблен и озвучил тестовый вопрос.

— Ман Шик, тебя пытались купить? Напрямую или через знакомых? Давили на тебя, чтобы ты предал нас?

На момент он застыл с открытым ртом. Потом нахмурился и отрицательно покачал головой.

— Никаких предложений не было, сонбэ. Почему вы спрашиваете? Что-то случилось?

Я внимательно всматривался в его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки лжи, но не увидел ничего подозрительного. Он был абсолютно спокоен и, кажется, искренне не понимал, в чём причина моих вопросов.

— Иногда полезно задать вопрос, смотря человеку в глаза и оценить его реакцию. Работает лучше, чем десяток бумажных и обезличенных отчётов.

Ман Шик грустно усмехнулся.

— К сожалению это не всегда срабатывает, сонбэ. Чтобы такое провернуть, нужно хорошо разбираться в людях.

Судя по выражению лица, сейчас он вспомнил о своей дочери. Но быстро встряхнулся и уже через секунду продолжил.

— Вы можете на меня рассчитывать. Я полностью предан «Бушующему Киту» и не собираюсь терять второй шанс, продав вас каким-то подонкам. Если бы кто-то попытается меня купить, вы узнаете об этом первым.

Какое-то время я молча сидел в кресле, наблюдая за его лицом. Потом вытащил из кармана пиджака вчетверо сложенный лист бумаги и развернув, положил его на стол.

— Нам предстоит зарегистрировать несколько юридических лиц. Для начала три компании. Одну мы откроем здесь, в Корее. Вторую — в Дубае, третью — в Новой Зеландии. Плюс, нам понадобится несколько фирм в оффшорах. Изучи режим налогообложения и практику банковских платежей. Завтра жду от тебя конкретных предложений. Все детали — в этой распечатке.

На миг замолчав, я добавил.

— Что до корейской компании, то её регистрацией займутся уже сегодня. За юридическую часть отвечает адвокат Чен Групп, но на тебе будет лежать общий контроль за процессом и координация работы с банками. Всё должно пройти гладко, а как только фирма будет оформлена на бумаге, мне понадобится работающий банковский счёт. Готовый принять платёж на сто двадцать миллионов долларов.

Я сделал паузу, чтобы Ман Шик мог осмыслить задачу.

— Задача понятна, сонбэ. Я прослежу за процессом. Обеспечу скорость, любой ценой!

Спустя минуту я покинул его кабинет, оставив бухгалтера заниматься новыми задачами. А вернувшись к себе, достал из кармана телефон, задумчиво покрутив его в руках. Потом открыл список контактов мессенджера, долистав до нужного мне — исполняющего обязанности председателя Кханг Групп. И быстро набрал ему сообщение — информировал, что согласен на его предложение по поводу денег и заключения мира.

Мужчина ответил практически сразу — ждать пришлось не дольше минуты. Снова рассыпался в извинениях и запросил информацию для перевода денег.

Ответив ему, я отложил телефон в сторону, но спустя секунд тридцать, тот снова просигналил сообщением.

«Какое наказание ты выбрал для моего старшего брата? Он готов принять всё, что ты скажешь.»

Я усмехнулся. Любопытство? Страх? Может, надежда, что я не буду слишком суров? Впрочем, какими бы ни были его мотивы, раскрывать свои варианты наказания я не планировал. Тем более, пока сам был не уверен, на котором из них остановлюсь.

«В самое ближайшее время он всё узнает. Пусть будет готов выполнить свои обязанности перед семьей.»

На этот раз младший брат старого главы Кханг Групп предпочёл промолчать, а я сосредоточился на проекте по биотехнологиям. Это был ключевой шаг для будущего как моей компании, так и всей страны. Который я постарался оформить в виде сжатого концепта, обозначив все плюсы, которые он был способен принести Корее.

Последних, надо сказать, было немало: технологический прорыв, статус мирового лидера в биотехнологиях, огромные инвестиции в экономику страны и колоссальный приток денег извне. Риски были высоки, но успех гарантировал, что страна сможет диктовать свои условия на глобальной арене.

Закончив, я распечатал получившийся вариант, после чего снова взял в руки телефон. И набрал номер, который только сегодня утром искал в сети. Дождавшись, пока в трубке зазвучит мужской голос, привычно оттарабанивший слова приветствия, спокойно озвучил цель своего звонка.

— Соедините меня с президентом.

Глава IV

Синий Дом выглядел внушительно — символ власти и традиций. А вот персонал нервничал. Слишком много было среди них тех, кто отправится на выход вслед за президентом. Потеряв тёплое место, статус и зарплату.

Встречу с главой Кореи удалось организовать неожиданно легко. В секретариате президента меня узнали почти сразу. Не думаю, что они были в курсе истинного положения дел. Скорее считали, что я играю одну из ключевых ролей в штабе Бён Хо. Тем не менее, доложили наверх. А президент, услышав что я хочу обсудить его будущее после грядущих выборов, согласился встретиться и обсудить всё в неформальной обстановке. Всего через час.

На самом деле, было даже немного интересно, что такого скрывал нынешний главы Кореи, раз настолько опасался возмездия со стороны правосудия? Или это так повлияла вчерашняя речь Бён Хо и нынешний хозяина Синего Дома решил, что ему конец?

Меня он встретил не в своём официальном кабинете, а в помещении, больше напоминавшем комнату отдыха. Видимо, желая подчеркнуть неформальный характер встречи.

Кивком головы отправив сопровождающего за дверь, он жестом предложил присесть напротив. По другую сторону массивного стола, на котором стояло несколько тарелок с десертами и две чашки дымящегося кофе. Правда, начинать разговор не спешил, ожидая первого хода от меня. И я не стал его разочаровывать.

— Благодарю вас за оперативность. Нам стоит обсудить несколько вопросов, касающихся вашего будущего, и той работы, которую еще можно завершить до конца срока.

Тот непонимающе нахмурился, явно не понимая смысла последней фразы.

— Рад, что ты предложил эту встречу. Даже в обычные времена преемственность крайне важна. А сейчас она вовсе приобрела особое значение.

Секунду выждав, он откинулся в кресле и продолжил.

— Вы ведь пришли с каким-то предложением? Я готов вас выслушать.

Улыбнувшись, я открыл папку, на которую глава Синего Дома косился с того момента, как я перешагнул порог. И, достав лист бумаги, подтолкнул его к мужчине.

— Здесь изложена концепция критично важного проекта, который, с одной стороны, может поднять нашу страну на пьедестал, а с другой, поможет вам выйти из сложившейся ситуации.

Президент хмыкнул. Посмотрел на документ. Вздохнул.

— О каком проекте идет речь?

— О биотехнологиях, господин президент. Когда этот проект будет превращён в пакет законов и те пройдут через парламент. Корея окажется на новом уровне. Это обеспечит прорыв в медицинских технологиях и даст мощный толчок экономике. Инвестиции, рабочие места и самое главное, статус страны, которая станет мировой платформой для инноваций.

Пальцы главы государства сжались на подлокотниках кресла, а во взгляде появилась некоторая заинтересованность. Правда и непонимания там тоже хватало — всей сути он пока ещё не уловил. Из-за чего по-прежнему молчал, ожидая деталей.

— Понимаю, вы считаете, что сейчас не лучшее время для подобных решений. Страна только недавно прошла через кризис. Но, если этот проект будет одобрен и принят текущим составом Национального собрания и будет внесён от вашего имени, это позволит вам оставить наследие. То самое, которое заставит авторов будущих учебников истории уделить вам особое внимание.

Вот теперь он всё же не выдержал. Протянув руку, подхватил лист бумаги и заскользил взглядом по строчкам. Положив его обратно на столешницу, с откровенным недоумением посмотрел на меня.

— Наследие, говоришь? А почему это должен быть я? Почему этот проект должен вызвать интерес у меня? Скоро здесь станет править Бён Хо. Пусть вносит законы в парламент и обеспечивает прохождение, раз всё так прекрасно, как ты говоришь. Или ты просто пытаешься накормить меня несвежей курятиной, выдавая ее за свежайшую говядину?

Я какое-то время помолчал, внимательно смотря на него. Потом спокойно заговорил.

— Есть ещё один нюанс, о котором вы сами прекрасно знаете. Совсем скоро вы покинете пост и ваше будущее может резко измениться. Не стану скрывать, вам вполне может грозить тюрьма. Вы и сами это понимаете.

Он сжал губы, сверля меня возмущённым взглядом. Сам он наверняка об этом не раз думал, но видимо, не ожидал, что я озвучу подобные слова настолько открыто.

— Что до предлагаемого проекта, то я уверен — он в состоянии обеспечить крупнейший прорыв в истории человечества. Тем не менее, для этого потребуется некоторое время. Сначала же придётся переждать шквал критики и безудержной необоснованной агрессии.

Президент скептически хмыкнул и качнул головой. Не отрывая от меня взгляда, поинтересовался.

— Ты же не забыл, что я всё ещё действующий глава государства? Вздумал шантажировать меня посреди моей же резиденции?

Я продемонстрировал ему улыбку.

— Позволю себе заметить, я лишь излагаю вам плюсы нашего сотрудничества. А моё предположение по поводу тюрьмы основано на существующих политических практиках. Не думаю, что вы могли столько времени просидеть на троне и не запачкаться.

Собеседник недовольно нахмурился. Чуть склонив голову набок, смерил меня взглядом.

— Посмотрим, как твой Бён Хо проведёт здесь целый президентский срок, оставшись чистеньким.

В голосе чувствовалась неприязнь с отчётливыми нотками зависти. Как ни крути, напротив меня сидел профессиональный политик. Который наверняка отчаянно завидовал цифрам рейтинга бывшего полицейского.

Чуть подождав, я заговорил вновь.

— Если этот законопроект пройдет через Национальное собрание сейчас, до окончания срока полномочия предыдущего парламента, вы сможете не только оставить о себе положительное мнение в истории страны, но и рассчитывать на лояльность нового правительства. Кто знает, может быть, после ухода со своего поста, вы займете позицию, которая позволит вам спокойно жить и даже продолжать карьеру. Например, вы могли бы занять место одного из наших послов. Подальше от внимания врагов в Сеуле.

Он недоверчиво усмехнулся.

— Хочешь сказать, я могу уйти победителем? Избежать позора и сохранить репутацию?

Судя по интонации, мужчина предполагал, что мне что-то известно о его делах. И оттого не слишком сдерживал себя в плане формулировок.

Я же утвердительно наклонил голову.

— Именно так. Если вы поддержите этот законопроект и поможете принять его сейчас, до смены власти, то компенсируете негативные моменты вашего правления. Этот шаг оценят по справедливости.

Президент ненадолго задумался. Думаю, ему совсем не нравилось то, что он слышит, но и игнорировать реальность глава Синего Дома не мог.

Откинувшись в кресле, он скрестил руки на груди. А на его лице проступило что-то, похожее на нервную усмешку.

— Гарантии… Какие гарантии я получу? Откуда мне знать, что ты сможешь выполнить все свои обещания? Что не бросишь меня в казематы, когда твой Бён Хо возьмёт всё под свой контроль?

— Гарантии? — повторил я, чуть наклонив голову в сторону. — А какие могут быть гарантии в нашем деле? Предлагаете написать расписку, что я обязюсь назначить вас послом после победы Бён Хо на выборах президента? Куда вы с ней потом пойдёте? В суд? В прокуратуру?

Усмехнувшись, я сразу же добавил.

— Хотя прокуроры таким обещанием наверняка заинтересуются. Потому что это пахнет громким делом и приличными сроками. Для обеих сторон сделки.

Не отрывая взгляда от лица президента, я неожиданно для него озвучил вопрос.

— Вы же не записываете эту встречу? Потому как я выкрутиться как-то смогу. А вот вы, в случае публикации это записи, окажетесь обречены.

Президент раздражённо вздохнул.

— Считаешь меня идиотом? Записи не ведётся. Скажи мне лучше, про какое именно посольство идёт речь? Это будет почётной ссылкой или я действительно смогу продолжить карьеру?

Судя по мимике, говорил он вполне серьёзно. Наш разговор действительно не фиксировался.

— Посол в одной из крупных стран. Европа или Азия — неважно. Вы сможете не только сохранить свой статус, но и наладить новые связи. Да, это не президентский пост, но, согласитесь, это лучше, чем оказаться в тюремной камере и закончить карьеру с позором.

Он шумно выдохнул, всматриваясь в моё лицо. Секунд десять помолчал. Наконец, сухо поинтересовался.

— Что именно от меня требуется?

Слегка улыбнувшись, я указал на документы, которые лежали перед ним на столе.

— Всего лишь одно. Поддержать этот законопроект по биотехнологиям и провести его через Национальное собрание. Это будет вашим прощальным даром стране. Проект, который, несмотря на весь возможный резонанс, сможет вывести Корею в лидеры на мировой арене. Страна станет центром инноваций, инвестиций и технологий. А вы войдёте в историю, как человек, принявший одно из важнейших решений в её судьбе.

Лицо собеседника стало чуть более задумчивым. Последние слова всё-таки зацепили его эго. Добавив немного положительной мотивации.

— И как я должен это провернуть? Не так просто провести такой закон через собрание, особенно в нынешней ситуации. Ты сам прекрасно понимаешь, сколько окажется противников, которые захотят заработать на этом политический капитал. Либо попросят за свою помощь ответной услуги.

— У вас есть опыт. И Га Рам Хур в качестве второго номера. Вы можете действовать любыми методами. Основная задача — обеспечить принятие законопроекта.

Президент медленно покрутил головой, разминая шею. А я продолжил.

— Вы должны запустить обсуждение закона в ближайшее время. Подайте его как свою собственную инициативу, которая принесёт стране пользу и станет важнейшей реформой перед вашим уходом с должности. Ваше личное желание.

Мужчины иронично фыркнул. Потом настороженно поинтересовался:

— Когда всё должно быть готово?

Я пожал плечами.

— Законопроект должен быть принят до выборов нового состава Национального собрания. То есть, до следующего воскресенья. Подзаконные акты будут разработаны министерствами сразу после его принятия. А весь процесс в целом должен быть завершен до вашего ухода. Да, он точно вызовет резонанс и весь негатив ляжет на ваши плечи. Это неизбежно. Однако, когда страна увидит результаты, вас станут прославлять целые поколения.

Президент тихо постучал пальцами по столу.

— Это невозможно. Нельзя за такой короткий срок провести закон через все чтения.

Отчасти он был прав. С другой стороны, часть депутатов парламента однозначно не попадали в новый состав, о чём прекрасно знали. Некоторые даже в выборах не участвовали. Что делало процесс их убеждения несколько более лёгким.

— Вы говорите о своём будущем и своём месте в истории. В таких обстоятельствах не место для слова «невозможно».

Президент опустил руки на подлокотники кресла и нервно скривил губы. Полные сомнений глаза смотрели прямо на меня.

— Ты понимаешь, какие последствия это может повлечь за собой? Как только появится информация о том, что Корея разрешает медицинские эксперименты на людях, все левые группировки поднимут вой. По всему миру. Это будет истерия, Мин Джин Хо. Танцы вокруг костров с призывами сжечь на них всех причастных. Начнут кричать о моральных нормах, недопустимости внесения изменений в ДНК, о человеческой сущности. Ащщщ! Эти популисты спалят нас ради пары процентов собственного рейтинга. И им ведь даже стараться не придётся — тут сама формулировка такая, что в голове сходу ужасающие картинки появляются. И ты хочешь, чтобы я принял на себя весь этот удар?

А он ведь и сам интересовался этой темой. Как минимум, в какой-то степени. Иначе не стал бы настолько погружаться в детали.

— Да, это более чем вероятный сценарий. Но вы не останетесь в одиночестве. Мы поможем с разработкой медийной концепции и станем поддерживать вас на протяжении всей борьбы.

Глава Синего Дома медленно покачал головой.

— На меня и Корею обрушатся не только политики. Фармацевтические гиганты не будут молча наблюдать, как южнокорейские компании обходят их по всем фронтам. Они воспримут это, как прямую угрозу. Ты ведь сам указал в проекте, что исследование технологий доступно только корейским компаниям, которые зарегистрированы и платят налоги в нашей стране, а семьдесят один процент их акций принадлежит гражданам Кореи. Это отсечёт транснациональные корпорации от доступа к любым исследованиям. Они такого не потерпят. Ты думаешь, у нас хватит сил, чтобы противостоять им?

Откинувшись назад, он хлопнул ладонью по столу.

— Это же настоящие монстры. Которые выступят единой коалицией. Никому не захочется терять настолько колоссальный рынок и становиться аутсайдерами.

Я медленно кивнул.

— Скорее всего, они попробуют. И никакой радости, на самом деле, не испытают. Но у нас есть шанс их опередить. Сделать всё за сутки. Провести законопроект сразу через три чтения и потом подписать.

Тот изумлённо на меня уставился.

— За сутки… Такое в нашей истории бывало, но то были времена генералов, которые правили страной, как хотели. Даже если я обеспечу договорённость с депутатами, нас потом всех сожрут.

Я усмехнулся.

— Напомню, что вы, после завершения президентского срока, окажетесь в одном из корейских посольств, возглавив его. А что до депутатов… Вы всерьёз переживаете из-за их карьеры?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Мне плевать, даже если они завтра возьмутся за руки и прыгнут в вулкан. Только вот, там тоже не идиоты. Никто не согласится работать на таких условиях.

Положив руки на стол, я посмотрел ему в глаза.

— Зависит от того, что именно вы пообещаете и как это преподнесёте.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— Не обязательно играть только на низменных чувствах. Расскажите им правду. Что после того, как мы добьёмся прорыва в этом вопросе, все мировые гиганты фармацевтики окажутся далеко позади. Страна получит беспрецедентное влияние. Если мы сумеем прорваться первыми, корейские компании станут лидерами на мировой арене. Именно они будут диктовать условия фармацевтическому рынку. Корейские технологии станут эталоном. А наша экономика выйдет на новый уровень. Не говоря уже о том, что с нами начнёт считаться весь мир.

Президент озадаченно моргнул.

— И всё же… Сколько сил потребуется, чтобы выстоять под таким давлением? Против нас будет общественность и крупнейшие корпорации мира.

Я скорректировал тембр голоса. Уже в пятый раз за время нашей беседы.

— Представьте, что войдёте в историю, как человек, который заложил фундамент Великой Кореи. Как я уже сказал, проект принесёт не только деньги, но и огромное влияние на мировой арене. Мы станем центром инноваций. Превратимся в государство, с которым будут считаться все, начиная с соседей и заканчивая мировыми лидерами. А Северное царство, с которым мы годами не могли разобраться, просто падёт. Как карточный домик.

Улыбнувшись, я добавил.

— Просто осознайте, что наша экономика сможет вырасти в несколько раз. Вместе с объёмом бюджета и ВВП. Весь мир будет использовать новые технологии. А продавать их смогут только дочерние фирмы наших компаний. На продажу любых разработок или разрешение их использования по лицензии, будет наложен строгий запрет. Считайте это стратегическим оружием нашей страны, которое сможет сокрушить кого угодно;

В глазах президента читалось некоторое сомнение, но вместе с тем, я видел, насколько его цепляют мои слова о величии и о влиянии. Для него этот законопроект был шансом остаться в памяти поколений. Причём, не в качестве очередного экс-президента, который пил соджу за решёткой и ждал помилования от коллеги по партии, а победителя. Автора великого корейского прорыва.

Наблюдая за ним, я ещё немного надавил.

— Вы станете тем, кто приведёт Корею к процветанию. Человеком, который заложил первый камень в фундамент будущей великой державы.

Мужчина снова глянул на лежащие перед ним документы. Какое-то время подумал, посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что я не могу принять такое решение сразу? Это слишком серьёзно. Нужно всё обдумать, взвесить все риски… Обсудить с моими соратниками. Я не могу позволить себе поспешность.

Мне оставалось лишь слегка качнуть головой.

— Каждый день на вес золота, господин президент. У вас нет времени на размышления. Дней до выборов Национального собрания совсем мало, и если мы не начнём действовать прямо сейчас, шансы провести законопроект заметно снизятся.

Он нахмурился и откинувшись в кресле, переплёл пальцы между собой. Я же тихо продолжил.

— Такой шанс появляется раз в жизни, и упустить его — значит лишиться всего. Я обещаю, мы сделаем всё возможное, чтобы свести к минимуму ваши риски. И будем стоять с вами в одном строю до самого конца. Пусть и скрытые от всех посторонних взглядов.

Пару минут он размышлял, то мрачно смотря на документы, то переводя взгляд на меня. Наконец, выдохнул и начал излагать.

— Хорошо… Я согласен. Но, если что-то пойдёт не так, я потеряю не только карьеру, но и окончательно загублю свою жизнь. Решите бросить меня сразу после того, как я протолкну бумаги через парламент — просто не стану подписывать закон. Оставлю его твоему Бён Хо и пусть разбирается сам.

Я медленно кивнул.

— Справедливо. Со своей стороны хочу заметить, что, если мы не отреагировали за первый же час, это вовсе не означает, что вас бросили. Каждая задача требует определённого времени.

Хозяин Синего Дома помолчал, разглядывая меня, а затем сдался окончательно. Его выражение лица отчётливо показало, что мужчина наконец определился с финальным решением. Встав из-за стола, протянул мне руку:

— Сделаем это, Мин Джин Хо. Надеюсь, мне не придётся пожалеть о своём решении.

Поднявшись, я крепко пожал его руку.

— Всё получится, господин президент. Ваше имя войдёт в историю. Уверен, ваши внуки и правнуки станут вами гордиться.

Президент усмехнулся, отпуская мою руку.

— Хотелось бы в это верить.

Попрощались мы спустя полчаса, обсудив необходимые детали и договорившись о каналах связи. Я же полностью убедился, что президент не изменит своей точки зрения. Судя по всему, он и раньше размышлял над чем-то подобным. Как и сотни иных политиков по всему миру. Но точно так же, как они, не решался выдвинуть предложение в публичном пространстве. Прекрасно осознавая, какой взрыв негодования оно вызовет и во что может вылиться.

Оказавшись в машине я достал телефон и быстро набрал сообщение для Чжи.

«Всё получилось. Механизмы запущены, процесс идёт. Можно начинать действовать».

Упоминать президента я не стал. Такие вещи всё же лучше обсуждать лично, а не в сети. Даже в зашифрованных чатах.

Машина плавно покатилась по дороге, а я открыл новостной агрегатор, решив пробежаться по свежим заметкам. Когда добрался до второй страницы, в верхней части экрана всплыло уведомление от Мин Со.

"Думаю, вам стоить посмотреть это лично, сонбэ. По ссылке прямой эфир. Начался всего минуту назад.'

Глава V

В сообщении от Мин Со оказалась ссылка на трансляцию пресс-конференции Ким Сон Хо. Лидера «Партии Свободы и Прогресса». Она уже началась, и экран заполнило его лицо — уверенный, тщательно продуманный образ «спасителя Кореи», который он эксплуатировал последние десять лет. Политик выглядел так, будто вот-вот объявит себя новым мессианским лидером, перед которым должны рухнуть на колени.

— Сегодня мы живем в непростое время. Внутренняя стабильность нашего государства находится под угрозой. Все мы помним недавнюю попытку государственного переворота. И хотя, благодаря нашим общим усилиям, она была сорвана, угроза никуда не исчезла. Государство по-прежнему находится под прицелом тех, кто хочет лишить нас нашей свободы.

Я вздохнул. Иные политики тоже пытались использовать ситуацию для раскачки своего рейтинга. Но ещё ни один не намекал, что внёс вклад в предотвращение переворота.

— Мы стоим на пороге новых выборов, а государственный аппарат находится в состоянии хаоса. Сейчас как никогда важно объединиться, — продолжал он. — Не ради выборов и наших личных амбиций, а ради всей страны. Чтобы избежать углубления кризиса, нужно создать широкую коалицию, которая будет бороться с любыми попытками дестабилизировать нашу нацию. Я обращаюсь ко всем политическим партиям, ко всем силам, которые разделяют наше стремление сохранить мир и процветание Кореи. И прежде всего, я обращаюсь к Бён Хо и его «Партии Справедливости».

Вот и оно. Тот ход, ради которого видимо задумывалась вся пресс-конференция.

— Мы все видим, как растет поддержка «Партии Справедливости». Бён Хо заслужил доверие людей своими действиями и я всецело его поддерживаю. Но у него не так много опыта и почти нет соратников. Нельзя править страной в полном одиночестве. Особенно сейчас. Поэтому я предлагаю ему стать нашим лидером! Тем, кто встанет во главе широкой коалиции и поведёт её вперёд! Уверен, остальные политики смогут отринуть свои эмоции и встать за спиной нашего будущего президента, честно выполняя его приказы. Только так мы сможем спасти страну!

Я иронично фыркнул. Ловко. Сон Хо предлагал «объединение», которое на деле позволяло его партии воспользоваться рейтингом Бён Хо, чтобы сохранить собственные позиции. Возможно даже упрочить их. Национальное единство ради борьбы с кризисом? Да, звучит красиво для публики. Вот только угроза уже миновала, а основной кризис страна благополучно преодолела.

Сам политик, тем временем продолжал.

— Верю, что наше сотрудничество сможет объединить все силы Кореи. Мы должны встать под единым знаменем и не допустить раскола. Спасти страну! Любой ценой!

Журналисты зашевелились. Послышались первые, выкрикиваемые вопросы. Могу поспорить, репортёры тоже прекрасно понимали суть комбинации..

— Мы должны забыть о личных амбициях и стеной встать на защиту свободы нации! Я публично обращаюсь к Бён Хо и прошу его возглавить нас! Уверен, у него найдутся советники, которые станут возражать. Они не захотят конкуренции и пожелают править страной сами. Но я верю, что он отвергнет их слова ради будущего Кореи!

На этом театральное выступление закончилось. Впрочем, это был всего лишь первый акт. Основная игра начнется позже, когда Ким Сон Хо воспользуется плодами сегодняшнего заявления и обрушится на Бён Хо с критикой.

На экране телефона всплыло сообщение от Мин Со:

«Чем ответить? Обвинить в коррупции или попытке использовать чужой рейтинг?»

Какое-то время я раздумывал, смотря на присланный ею вопрос. Потом набил ответ.

«Для начала составь список ключевых фигур его партии. И проанализируй их высказывания по ключевым темам за последние несколько лет.»

Откинувшись на спинку сидения, я перебирал варианты выхода из ситуации. Если ответить прямо и агрессивно — лишь усилим позиции Сон Хо, который наверняка готов к такому развитию событий. С другой стороны, игнорировать его предложение тоже нельзя. Это сделает нас ещё более уязвимыми.

Привлекательная на первый взгляд коалиция, была вязкой ловушкой, из которой не просматривалось очевидного выхода.

К моменту, когда машина добралась до офиса, Сон Хо успел сделать ещё одно заявление. На этот раз в формате короткого видео выложенного на официальном аккаунте его партии в Твиттере. Политик предложил публичную встречу с Бён Хо и лидерами иных партий для обсуждения коалиции. Причём он подчеркнул, что хочет, чтобы это обсуждение прошло максимально прозрачно, с участием журналистов.

Схема атаки была неплохой. Заявив о прозрачности и открытости, он пытался показать, что его коалиция — честный и благородный шаг, который Бён Хо просто не может отвергнуть, не испортив себе репутацию. Если отказаться от встречи, это покажет нас лицемерами избегающими открытого диалога. А если согласиться — сделает частью его игры.

А скоро пришло ещё одно сообщение от Мин Со. Девушка сообщила, что в сети появились заявление лидеров сразу четырёх партий, которые согласились принять участие в предложенной встрече и присоединились к заявлению Сон Хо.

Манёвр был ловким и отчасти неожиданным. Я предполагал, что конкуренты обрушатся на Бён Хо с критикой по поводу неопытности и отсутствия за его плечами политической структуры, готовой работать по всей стране. Вместо этого, они попытались воспользоваться его же популярностью, что обеспечить себе места в парламента. Да и фразы о правительстве национального единства тоже звучали.

Тем не менее, рабочий вариант у меня в голове уже появился. И поднимаясь на второй этаж, я отправил в чат лидеров команд уведомление о срочном совещании.

Когда я вошёл в наш небольшой конференц-зал, команда уже собралась. Хё Рин сидела у окна, уткнувшись в планшет, Геон Шин о чём-то тихо переговаривался с Мин Со. Хён Ву хмурился, просматривая какое-то видео.

Сразу после приветствий, зазвучал голос Мин Со.

— Как только Ким Сон Хо выложил своё видео, сети заполнились обсуждениями. Дискуссия ширится, а его поддержка растёт. Если быть точной — поддержка самой идеи создания вокруг Бён Хо мощной коалиции.

Я кивнул, а следом за ней заговорила Хё Рин.

— Четыре партии полностью поддержали его предложение. Сами по себе небольшие, но если объединят ресурсы, получится группировка приличной силы.

Следующим подключился Хён Ву.

— Основной вопрос в нашей реакции. Прямой отказ, как вы сами понимаете, не вариант. Если отклоним приглашение, они выставят нас закрытыми и опасающимися открытого диалога. Это ударит по рейтингу Бён Хо. Если согласимся на их условия — станем частью чужой игры и поможем этим земляным червям получить кресла в парламенте.

Когда бывший полицейский договорил, в меня уткнулись четыре вопросительных взгляда, жаждущих услышать варианты. И я решил их не разочаровывать.

— Мы согласимся на встречу. А в её процессе Бён Хо озвучит, что согласен и с идеей коалиции. При наличии двух условий. Во-первых, потребует от них очищения рядов. Каждая партия, которая захочет примкнуть к коалиции, должна будет исключить из своих рядов всех замешанных в коррупции. Во-вторых, они заранее подтвердят, что согласны с его планом реформ. Публично и под камеры одобрят законопроекты.

Хён Ву с усмешкой кивнул.

— Может сработать. Им придётся или согласиться, или опозориться перед камерами.

Следом послышался задумчивый голос Мин Со:

— А кто будет искать факты коррупции? Чтобы это сработало, нужна публичность и полное доверие.

Я с улыбкой перевёл взгляд на девушку.

— Именно. Поэтому мы пригласим людей из общественных структур. Из тех, кто не берёт деньги в конвертах и пытается работать самостоятельно. Такие тоже есть. И сформируем из них целую коллегию, которая займётся проверкой.

На секунду замолчав, продолжил.

— А на саму встречу мы пригласим максимум журналистов и блогеров. Всех, кто согласится прийти. Перехватим инициативу.

Хё Рин тихо цокнула языком и с прищуром посмотрела на меня.

— Не факт, что все на это пойдут. Слишком очевиден расчёт. Заставить их согласится, потом выставить на публику коррупционерами, расколоть и подчинить.

Сразу после неё вновь заговорила Мин Со.

— Сон Хо может предвидеть, что мы сделаем такой ход.

Я повернулся к девушке. Прикинул вероятности. Попытался проанализировать поведение политика на протяжении всей его карьеры. И наконец кивнул. Мысль была вполне здравой.

— Если так, то его единственный шанс обыграть нас, это заявить о создании собственной антикоррупционной структуры. Выступить с аналогичным заявлением.

Глава команды маркетинга согласно наклонила голову и сразу дополнила мои слова:

— Сделав это перед самой встречей, чтобы мы не смогли отреагировать.

На момент задумавшись, я почти сразу усмехнулся. И принялся излагать скорректированную стратегию.

— Значит мы расширим рамки. Сформируем общественный антикоррупционный совет, который займётся не только этими партиями, но и всеми государственными структурами Кореи. И сделаем это уже сегодня. Заявив, что после избрания Бён Хо, его деятельность будет оформлена отдельным законом. Пока же всё ограничится регулярными публичными отчетами.

Чуть помолчав, добавил.

— А для полной прозрачности, мы пригласим наблюдать за их работой блогеров и журналистов. Пусть сидят прямо в их офисе и первыми получают горячие данные. Но репортёров должны будут отобрать сами члены совета.

Хён Ву хмыкнул, явно одобряя мой план:

— Это точно выведет Сон Хо из равновесия. Он уже не сможет опередить нас. И на публичный отказ пойти не сможет — потеряет репутацию и поддержку.

Мин Со довольно улыбнулась:

— Хороший ход. Подготовлю материалы для пресс-релиза. Нужно будет начать пиар-кампанию сразу после анонса. Распространим через блогеров и независимые СМИ.

Кивнув, я повернулся к Хё Рин.

— Твоя задача — проанализировать реакцию на объявление совета. Отслеживай, как воспримет его публика и политические круги. Если появится негатив, сразу отправляй Мин Со и пытайтесь его нейтрализовать.

Женщина сразу же принялась фиксировать задачу на планшете. Заметив мой взгляд, нацеленный на устройство, улыбнулась.

— Первый из партии, которую готовит Геон Шин.

Я покосился на парня и тот чуть пожал плечами.

— Остальные будут к вечеру или завтра. Это тестовая модель.

Вернув взгляд на женщину, я продолжил.

— Ещё на тебе организация совета. Вернее выбор людей. Отбери кандидатов с безупречной репутацией, готовых работать в режиме полной прозрачности. Если у них есть знакомые независимые журналисты, без связей с политическими группировками, сразу бери тех в оборот.

Получив от неё утвердительный кивок, я озвучил ещё одну задачу.

— Через пятнадцать минут я сброшу в общий чат ещё один проект, которым вам предстоит заняться. Ознакомьтесь и если появятся вопросы, сразу их обозначьте.

Лидеры команд переглянулись и Хё Рин неуверенно уточнила.

— Насколько он крупный, сонбэним?

Увидев вопросительное выражение на моём лице, сразу же добавила.

— Стажёры неплохо справляются с третьестепенными задачами, но к чему-то серьёзному их подпускать нельзя. А у нас сейчас уже масса работы.

В чём-то она была права. Тем не менее, небольшой вариант мотивации у меня для них имелся.

— Сегодня на ваших счетах окажутся бонусы за проделанную работу. Что до нагрузки — боюсь, в ближайшее время она не снизится. Но вот среднесрочная перспектива выглядит куда более интересно.

Вот теперь на их лицах появился интерес. Деньги — универсальный мотиватор для человечества. Срабатывающий практически всегда.

Отодвинув назад стул, я поднялся на ноги.

— На этом всё. Совещание завершено.

Вернувшись в кабинет, я погрузился в работу над новым фронтом задач. Занялся стартапами, которые в прошлый раз наметил для анализа. Погрузившись в состояние фокуса, около часа вчитывался в текст, просматривал графики и отслеживал новости. В итоге остановившись на семи вариантах. Среди которых отдельно выделил тройку лидеров.

Первая компания — биотехнологический стартап, который исследовал редактирование генома. Разработка находилась на ранней стадии, но потенциал технологии был огромен. Их исследования могли перевернуть медицинскую индустрию, особенно в области генетических заболеваний. Безусловно, это требовало времени. Плюс, имелись серьёзные законодательные ограничения, из-за чего подобные проекты не привлекали к себе достаточно внимания.

Но в самое ближайшее время ситуация изменится. И такие компании изрядно приподнимутся в цене. Как минимум по той причине, что их можно будет продать корейским чеболям, которые таким образом заполучит технологию, близкую к рабочей и смогут перескочить сразу несколько ступеней разработки. Именно поэтому, я собирался вложить деньги в несколько подобных фирм. А если получится, то вовсе обеспечить над ними контроль.

Следующим был стартап в сфере искусственного интеллекта, который разрабатывал ресурс для онлайн-обучения. Платформа строилась на базе нейросетей и была предназначена для обучения специалистов в области Айти и инженерии. Потенциал у них имелся громадный, но требовалось сменить стратегию позиционирования и иначе посмотреть на вопросы продвижения. В чём я планировал помочь, если мы успешно договоримся.

Последним в списке был ещё стартап, связанный с нейросетями. Что-то вроде ИИ-ассистента, готового проконсультировать по всем вопросам законодательства. От регистрации автомобиля в любой стране мира, до специфики брачных контрактов в разных юрисдикциях или тяжести административного проступка. Помимо этого, он мог выгрузить бланк любого заявления, предварительно отыскав его в сети и проверив.

Проблемы у них были те же самые — неверное позиционирование и почти полное отсутствие рекламы. Почему-то технари считали, что достаточно сделать неплохой продукт, как люди начнут им пользоваться, без дополнительных вложений. О том, что в перенасыщенном информацией мире, эта схема уже давно не работает и без рекламы, девяносто девять процентов потенциальной аудитории о тебе может даже не узнать, они видимо не думали.

Окинув взглядом список из семи компаний, отобранных для потенциального инвестирования, я вздохнул. Безусловно, все они требовали личного внимания, тщательной проработки ситуации и подготовки к переговорам. Но сейчас требовалось лишь назначить встречи, для чего располагать какой-то серьёзной квалификацией не требовалось. Только вот секретаря у меня так и не было.

Хё Рин на заданный в чате вопрос, ответила, что кандидаты уже в процессе отбора. Точно так же, как и претенденты на должность специалиста по кадрам. Мол, ближе к вечеру она пришлёт мне список прошедших через её фильтр и я сам смогу выбрать подходящих.

На момент возникла мысль поручить задачу кому-то из стажёров, но потом я прикинул сколько времени заняла бы постановка задачи и эта идея сразу перестала казаться хорошей. Не говоря о том, что его всё равно пришлось бы контролировать.

В итоге, пришлось брать в руки телефон и звонить самому.

Первой была та самая биотехнологическая компания, занимающаяся редактированием генома. Разговор начался стандартно: короткий обмен приветствиями, представление, и затем я перешёл к делу.

— Ваши исследования в области редактирования генома выглядят перспективными, и у нас есть интересные предложения по расширению ваших возможностей для исследований, — я нарочно оставлял детали расплывчатыми. — Думаю, мы можем обсудить инвестиции на выгодных условиях для обеих сторон.

Естественно, руководитель немедленно обрушил на меня вал вопросов. А поняв, что никаких ответов по телефону не получит, предложил встретиться сегодня же. Судя по всему, с деньгами у них всё и правда обстояло плохо. Время контакта я перенёс на завтра, но в целом, результат порадовал. Имелась уверенность, что он согласится практически на любые условия с моей стороны.

Все последующие звонки проходили по схожей схеме. Предложение об инвестировании, произнесённое в одном предложении с парой чеболей, которые тоже могли бы вложить деньги, как правило производило впечатление. Достаточное для того, чтобы собеседник сразу соглашался со мной увидеться.

Разобравшись со звонками, я собирался сделать короткий перерыв, но отдохнуть и выпить кофе не вышло — устройство завибрировало, сообщая о входящем вызове. А на экране проявился контакт Вэньмин Тана. Стоило мне поднять трубку, как послышался голос ханьца.

— Мин Джин Хо. У меня хорошие новости.

Глава VI

В ответ на такое заявлении, я лишь заинтересованно хмыкнул и откинулся на спинку кресла. А сам китаец продолжил.

— Во-первых, как и обещал, яхта у тебя. Она у берегов Кореи, готова к использованию. Мои люди всё организовали, тебе нужно лишь оформить документы. Весь пакет у тебя на почте. Капитана, если хочешь, тоже можешь оставить. Он не против продолжить работу по найму у нового владельца судна.

Не сказать, что яхта мне была критично необходима. К тому же, для того, чтобы выйти на ней в море, требовалось свободное время, которого сейчас не имелось. Тем не менее, своё обещание ханец сдержал.

— Хорошо. Думаю, подпишу бумаги сегодня.

— А во-вторых, — Вэньмин Тан слегка хмыкнул, словно стараясь подчеркнуть важность следующего объявления, — меня утвердили в должности вице-президента Банка Шанхая.

На миг я замер, прикидывая возможные последствия этого назначения. Да, в прошлый раз он упоминал, что рассчитывает на этом место. Но я считал, что назначение на такую позицию займёт куда больше времени. Особенно учитывая его недавний статус.

— Значит теперь ты снова парень, который может рассекать воздушное пространство на бизнес-джетах?

Он издал короткий смешок.

— Именно. Я вернулся в игру, Мин Джин Хо. Что значит, теперь у нас есть пара тем для разговора.

Голос у него был наполнен энтузиазмом и уверенностью. Либо дела правда обстояли прекрасно, либо его накрывала эйфория из-за резкой смены своего положения. Я же осторожно уточнил.

— Каких именно тем? О чём речь?

Тот цокнул языком.

— Есть у меня пара идей, которые могут принести нам серьёзные дивиденды, если станем работать вместе. Но я бы предпочёл обсудить всё при личной встрече. Как раз завтра лечу в Сеул. Пообедаем?

Я прикрыл глаза, прогоняя в голове расписание на завтра. Личная встреча с Таном была логичным шагом. Скорее даже необходимым, учитывая его роль в недавней истории К тому же, сейчас его влияние возросло. А значит, и потенциальные возможности для манёвров тоже увеличились. Хотя, китаец и раньше проявлял чудеса ловкости.

— Пообедаем, — согласился я. — Где и когда?

— Остановлюсь в отеле на Сапинг-ро, там и встретимся. Завтра в два часа дня или около того. Обсудим в переписке.

Спустя минуту он уже отключился, сославшись на неотложные дела. Я же положил телефон на стол и после недолгого размышления, развернул в браузере ноутбука поисковую систему, вбивая туда запрос. Быстро обнаружив, что никаких значимых проектов Банк Шанхая в Корее не реализует. Из чего следовало — скорее всего ханец прилетает исключительно ради того, чтобы увидеться со мной. А значит речь пойдёт о чём-то относительно крупном.

Телефон снова завибрировал, отвлекая от размышлений. Хё Рин отметила в чате лидеров команд, прислав новое сообщение.

«Одному из продажников передали для вас послание, сонбэним. А он пришёл с ним ко мне. Если коротко — адвокат Джи Хё сообщает, что его клиентка просит о встрече. Готова рассказать нечто такое, что будет вам интересно. Оставил свой номер телефона для связи.»

Я тихо хмыкнул. Контакт к сообщению тоже прилагался. И если подумать, то Джи Хё сейчас находилась в критической ситуации. Куда более суровой, чем во время своего прошлого ареста. С другой стороны, откуда у неё могла взяться ценная информацию? Максимум до чего мог снизойти её кукловод — раскрытие своей личности. Да и то не факт. Нечто серьёзное и могущее послужить оружием против него, он бы ей не доверил.

Тем не менее, факт обращения говорил о том, что Джи Хё рассчитывает на успех переговоров. Что должно было иметь под собой какие-то основания.

Именно поэтому, в итоге я набрал номер её адвоката. А через пару гудков в трубке низкий мужской голос:

— Слушаю.

— Это, Мин Джин Хо. Вы просили связаться с вами.

На мгновение тот замолчал. После чего, уже совсем иным тоном, продолжил.

— Господин Мин Джин Хо, рад, что вы решили позвонить. Моя клиентка хочет с вами встретиться. Обязательно лично. У неё есть, что вам предложить, если вы понимаете о чём я.

Я усмехнулся.

— И что это? О чём она хочет поговорить?

К этому вопросу, он предсказуемо оказался готов.

— К сожалению, я не могу раскрыть деталей по телефону. Могу лишь сказать, что вас это наверняка заинтересует. Возможно настолько, что вы поможете ей заключить сделку с прокуратурой.

Сделку? Вот теперь внутри меня плеснуло вполне искреннее удивление.

— Не вижу никаких причин ей доверять. И тем более не вижу резонов вытаскивать её из заключения.

Адвокат на мгновение замешкался, но затем уверенным тоном ответил:

— Понимаю ваши эмоции. Но вы ведь как-то договорились с Га Рам Хуром, верно? Иль Сон Пэк тоже вот-вот будет на свободе. Чем моя клиентка хуже?

— Чем она хуже? — повторил я, не скрывая иронии. — Давайте не будем поднимать очевидные вопросы. Она пыталась прикончить меня ещё до того, как это стало сеульским мейнстримом.

Мужчина озадаченно хмыкнул. Потом помолчал. Видимо, пытался подобрать слова.

— Господин, я понимаю ваши сомнения. Но ситуация несколько сложнее, чем вам может казаться. Моя клиентка располагает важной информацией, которая напрямую касается вашей жизни. Это её собственные слова. И она готова поделиться с вами, если вы в свою очередь пойдёте ей навстречу.

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Звучит как приманка. Способ вырваться за пределы тюремной камеры.

— Ничего подобного, господин, — поспешно произнёс мужчина. — Это честное предложение. Моя клиентка понимает, что вы можете её спасти. Она не просит о снисхождении, а предлагает информацию в обмен на свободу. К тому же, встреча вас ни к чему не обязывает. Вы сможете выслушать её предложение и решить, стоит ли оно вашего внимания.

Я на какое-то время задумался. Звучало всё это сомнительно. Тем не менее, раз в полвека и каменная статуя ежа способна оказаться спутником горного духа.

— Хорошо. Встретимся. Завтра вечером. Но если она рассчитывает отделаться общими словами, то такой фокус не пройдёт. Можете сообщить ей заранее.

— Звучит разумно, господин. Я извещу администрацию изолятора и согласую ваш визит. Во сколько именно вы хотите приехать?

Я слегка поморщился, вспоминая планы на следующий день. Впрочем, точного расписания не было, из-за чего время тоже было обозначить сложно.

— Между шестью и девятью часами вечера.

Адвокат несколько секунд подумал. После чего согласно угукнул.

— Думаю я смогу договориться с администрацией. Просто известите меня, когда будете выезжать.

Спустя четверть минуты мы закончили разговор и я положил телефон на столешницу, задумчиво рассматривая аппарат. Джи Хё действительно что-то знает? Или это отчаянная попытка выкарабкаться из глубокой ямы, в которой она оказалась, с расчётом на удачу?

Какое-то время я неподвижно сидел в кресле. Потом потянулся к ноутбуку и открыв новостной агрегатор, вбил туда имя заместителя командующего ВВС.

На первый взгляд, ничего не изменилось — основная масса заголовков выглядела по отношению к военному весьма негативно. Но стоило пролистать около сотни материалов и более системно подойти к анализу, как картина стала выглядеть иначе.

Во-первых, появились публикации, защищающие генерала. В основном статьи из небольших медиа, в которых пытались обелить репутацию бывшего военного. Пока их было немного и они отклика у широкой аудитории они не находили. Тем не менее это явно была организованная кампания.

Во-вторых, в сети активно цитировали заявления его адвокатов. Те строили линию защиты на непричастности своего клиента к преступлениям. Мол у генерала не было никакой связи с отмыванием денег и коррупцией, так как он не получал денег на личные счета. И не пользовался плодами преступной деятельности.

Ещё более интересная картина вырисовывалась, если пройтись по социальным сетям, детально изучая публикации, посвящённые процессу. Если топ был заполнен критическими материалами крупных блогеров, то среди их менее популярных коллег наметился иной тренд. Они представляли генерала, как идеалиста, решившего пойти в политику, но выбравшего себе неправильных соратников. Якобы люди из его окружения пользовались его именем и использовали его статус для реализации своих собственных амбиций, тогда как сам военный оставался в стороне, не подозревая о происходящем.

Кто-то пытался прикрыть попавшего под арест военного, делая это достаточно грамотно и с весьма приличными расходами. Скорее всего, сейчас я вовсе наблюдал результат командной работы.

Первое, что я сделал после самостоятельного анализа агрегатора — обозначил Мин Сон новую тактику для формирования новостных сводок. Сейчас ими занимались сотрудники, а девушка лишь контролировала результат, периодические делая самостоятельные выборки. Тем не менее, эту тенденцию она благополучно проморгала.

Вторая команда была адресована Хё Рин. Женщине было поручено оценить активность Гын Хо Чона, который сейчас находился в Бразилии. Если подумать об оставшихся на свободе сторонниках генерала, член семьи владельцем Хёнде Групп, приходил на ум первым.

Плюс, она же должна была заняться анализом окружения несостоявшегося диктатора. Вполне могло оказаться так, что за информационной атакой стоит кто-то из них.

Я рассчитывал сделать короткий перерыв и отдохнуть, но спустя буквально пару минут, завибрировал телефон. Сигнализируя о входящем звонке в мессенджере от Га Рам Хура.

Пару секунд я с интересом смотрел на аппарата. О ключевых моментах мы с политиком договорились, проработав детали нашего сотрудничества. Там не менее он звонил, вместо того, чтобы отправить сообщение. Причём связывался не с Чин Хва, который этим утром официально стал главой предвыборного штаба Бён Хо, а мне. Что означало нечто срочное.

Приняв звонок, я озвучил приветствие. И сразу же услышал скрипучий голос старого политика.

— Тут неожиданно возник один важный вопрос. С тобой хотят встретиться Мин Джин Хо.

Я выдохнул и чуть качнул головой. Мы вроде бы победили. Но задач только прибавилось. Порой складывалось ощущение, что даже несмотря на возможность погружаться в состояние фокуса и работать намного эффективнее среднестатистического человека, я в какой-то момент утону под их ворохом.

— Кто именно?

Старик поцокал языком.

— Будь у меня возможно сказать, кто это, я бы именно так и сделал, друг мой. Но я не могу. Скажем так, этот человек из тех, кому опасно отказывать. Этот факт я могу подтвердить лично.

Я прищурился, на мгновение задумавшись. Разведка? Или Га Рам Хур попросту напускает тумана?

— Зачем ему эта встречу?

Собеседник хрипло рассмеялся.

— Значит, ты считаешь, что говорить я о нём открыто не могу, но вот о своих намерениях он мне докладывает? Я не знаю, Мин Джин Хо. И предпочёл бы забыть об этом нашем разговоре сразу после того, как он закончится.

Секунду помолчав, он добавил.

— В Йонсане есть отель «Белая орхидея». Он будет ждать в баре. Около полудня. Подойдёт к тебе сам.

И место, и сама схема проведения встречи, мягко говоря, доверия не вызывали. Скорее наоборот.

— Ты же понимаешь, что я заявлюсь с целой группой безопасников?

Га Рам тяжело вздохнул.

— Дело твоё, Мин Джин Хо. На этот счёт он ничего не говорил. Так что можешь брать с собой кого угодно. Хоть целую армию. Но я бы на твоём месте хорошо всё продумал, а не рубил сгоряча.

На миг замолчав, продолжил.

— Думаю на этом моя миссия завершена. Как я и говорил, это нашу беседу я забуду сразу после того, как положу трубку. Её не было. И обсуждать её в будущем я не хочу.

Собственно, сразу после этих слов он действительно разорвал соединение. А голос у него звучал довольно искренне. Политик и правда желал бы никогда больше не вспоминать об этом разговоре. Безусловно, если я захочу обсудить ситуацию, сбыться его желанию будет не суждено. Но его поведение однозначно указывало на неплохой уровень влияния той фигуры, которая желала выйти со мной на контакт.

Если это действительно разведка, их интерес точно был обусловлен не вопросами бизнеса. Скорее они могли заинтересоваться политической игрой и предстоящими выборами. Либо моими контактами с правительством Мьянмы. Другой вариант — эти парни вскрыли схему с тайской компанией. Или триадами.

Скрипнув зубами, я попытался расслабиться. Вариаций причин их интереса было множество. Но время у меня имелось. Всё, что требовалось — подготовиться к каждому из вариантов диалога. И обеспечить свою безопасность.

Брать с собой целую армию охраны, смысла и правда не имело. Но озаботиться присутствием поблизости нескольких хорошо подготовленных людей, стоило. Равно как и проверкой бара перед встречей.

Безусловно, был ещё один вариант — забыть об этом звонке и не ехать в отель. Но если это действительно Национальная разведка, они всё равно найдут способ до меня достучаться. Только в следующий раз он может оказаться куда менее деликатным.

На какое-то время я погрузился в размышления. Потом встряхнулся и связался с Хён Ву, обозначив ему задачу. После чего снова вернулся к своему ноутбуку. Раздумывать над мотивацией второй стороны буду завтра. Когда появится хотя бы какая-то фактура. Сейчас следовало лишь продумать линии диалога, та прикинуть вероятность того, что Га Рам Хур решил поспособствовать моей ликвидации. Первая задача была в процессе, а со второй я уже разобрался. Под каким углом я бы не смотрел на эту ситуацию, моя гибель для старого политика была абсолютно невыгодна. По той простой причине, что тогда компромат точно утечёт в сеть. Конечно, можно было выстроить какой-то безумный план с одновременной ликвидацией всех лидеров команда, а заодно и Бён Хо с его ближайшими соратниками. А ещё лучше — вовсе перебить всех в офисе «Бушующего Кита». Но такие схемы хороши для фильмов. В реальной жизни они не работают. По крайней мере в Сеуле. Может быть в Рио или Мехико, где на улицах масса оружия и полно людей, готовых убивать за деньги, такое реализовать и вышло бы.

С другой стороны, будь я в одном из подобных мест, служба безопасности тоже была бы организована абсолютно иначе.

В любом случае, вероятность подставы я оценивал, как околонулевую. Потому решил заняться ещё одним вопросом, который и так какое-то время откладывал. Анализом американского оборонного концерна, который приобрёл аргентинскую компанию.

Им был Локхид Мартин. Один из крупнейших штатовских конгломератов в области военно-промышленного комплекса. Активно финансирующий исследования и разработку новых видов оружия. Судя по всему, продукт созданный условным «аргентинцем» они тоже рассматривали именно в таком качестве.

Сама сделка прошла практически незаметно для прессы — о ней написали только некоторые профильные медиа. При этом без всяких деталей. Лишь обозначив сам факт приобретения концерном аргентинской фирмы.

Всё это я видел в прошлый раз. Так что пробежавшись по новостям и убедившись, что не появилось ничего нового, переключился на социальные сети. Традиционно, здесь информации было куда больше и отсеять её было сложнее. Но при этом и шанс наткнуться на ценные данные был куда выше. В сети немало одиночек, которые в качестве самореализации пытаются изображать из себя аналитиков или играют в теории заговора. Находя это неплохим способом, почти без всякий усилий повысить значимость в собственных глазах.

Зато эта категория людей совсем иначе подходит к подаче информации о событиях, которые их интересуют. Если для журналистов, покупка компании из Южной Америки была очередной и не слишком интересной сделкой, то в сети можно было наткнуться на самые разные интерпретации. От подкупа кого-то из аргентинских политиков до прикрытия для финансирования любовницы и двоих внебрачных детей одного из руководителей концерна.

Озвучиваемые версии была одна безумнее другой. Но помимо своих мыслей, авторы публикаций упоминали факты. Например имя менеджера Локхид Мартин, который курировал сделку. Некий Роберт Грэм.

Его я в социальных сетях тоже отыскал довольно быстро. А потом надолго завис в одной позе, присматриваясь к чертам лица. Относительно молодой мужчина, которому было тридцать пять, до боли напоминал ещё одного американца. С точно таким же именем. Погибшего в тысяча девятьсот тридцать пятом.

Глава VII

Первым делом я открыл фотографию Роберта Уокера. Того самого американца, который помог Рузвельту выиграть критически важные выборы.

Некоторое время изучал её, не отводя глаз. Лицо мужчины, которому было чуть за сорок, соответствовало эпохе его жизни. Чёрно-белый снимок с подписью из старого архива, запечатлевший его в момент партийной конференции. Серьёзный взгляд, коротко остриженные волосы, чисто выбритое лицо.

Теперь же передо мной было другое фото. Роберт Грэм — младший вице-президент «Локхид Мартин» по перспективным технологиям. Стандартный корпоративный снимок. Такие делают для годовых отчётов и внутренних презентаций. Грэм тоже выглядел лет на сорок. Современный, уверенный в себе человек. Тёмный костюм, уверенная улыбка, устремлённый вперёд взгляд. Лицо чуть более вытянутое, нос немного иной формы, но в остальном — поразительно похож на Уокера.

Я прищурился, не веря собственным глазам. Безусловно, их родство стоило проверить. Внимательно изучить биографию Грема и отыскать какие-то подтверждающие факты. Но сходство между Грэмом и Уокером было слишком явным, чтобы просто его игнорировать. И если это его потомок, то сделка по приобретению аргентинской компании только что приобрела совсем иной оттенок. Впрочем куда больше настораживало, что один из потомков подопытных проекта «Хроникум» оказался на столь серьёзной позиции, при этом сменив фамилию и запутав своё происхождение так, что мои люди его до сих пор не обнаружили.

На несколько мгновений мой разум погрузился в настоящий хаос. Слишком уж много разнообразных теорий можно было выстроить, отталкиваясь от новых фактов. Поэтому, усилием воли я заставил себя сосредоточиться на основном.

Результат был не слишком оптимистичным — с высокой долей вероятности, Грэм что-то знал о моём старом мире. Как вариант — его телом прямо сейчас управлял кто-то вроде меня. Угодивший сюда и начавший двигаться вверх по иерархической лестнице.

Следом обожгла совсем иная мысль. Какова вероятность, что я оказался в его поле зрения? Должность вице-президента Локхид Мартин давала достаточно ресурсов, чтобы обеспечить мониторинг всех экстраординарных ситуаций в мире. Например, отслеживать кризисы, финал которых оказался отличным от предположений большинства аналитиков и фактуры. У меня же подобных насчитывалось сразу несколько штук кряду.

Конечно, такие кризисы, для Кореи дело обычное. Вот только, как правило, выигрывает в них сильнейшая сторона. История полна примеров, когда слабые пытались сражаться, но чаще всего их надежды разбивались о реалии жестокого мира. Редко когда откровенно слабая сторона одерживала верх. Тем более несколько раз подряд.

Что касается меня, ситуация складывалась иначе. Слишком много было моментов, когда я добивался успеха вопреки логике и прогнозам здравого смысла. И если кто-то возьмётся за анализ моей биографии, это не может остаться незамеченным.

Впрочем, пока я взялся изучать карьерный путь самого Грэма. До тридцати пяти лет его развитие шло постепенно. Он рос в должностях, продвигаясь по служебной лестнице, но ничего выдающегося не происходило. Обычная история относительно успешного корпоративного менеджера, который шаг за шагом пробивается к руководящим позициям. Однако после тридцати пяти что-то изменилось. Молниеносный рывок вверх, и вот он уже младший вице-президент по перспективным технологиям. Это был не просто карьерный рост — это был взлёт. Но что послужило катализатором?

Я нахмурился, чувствуя, как внутри постепенно растёт тревога. Ситуация не давала никаких гарантий, что в теле Роберта Грэма сейчас находится кто-то другой. Возможно, это просто амбициозный человек, который оказался в нужное время в нужном месте. Тем не менее, вероятность всё равно оставалась высока. Что вынуждало использовать её для оценки текущей ситуации, из-за чего мои рабочие теории разом становились куда менее оптимистичными.

Задачу Хё Рин и Геон Шину я поставил сразу же, как только сам быстро пробежался по данным из открытых источников. Приказав проанализировать его биографию и изучить генеалогическое древо. Рассматривая версию о том, что он может оказаться потомком Роберта Уокера.

Сам я тоже углубился в дальнейшее изучение данных. Временно оставив в стороне мысли о природе разума, который находился в теле Грэма, я погрузился в детали. В основном рассматривая его окружение и связи. Требовалось понять, с кем именно я имею дело.

Всё указывало на то, что Роберт Грэм вел активную, но в то же время скрытную жизнь. Он ни разу не засветился в крупных медиа, что само по себе было удивительно для человека с такой позицией и влиянием. Для того, чтобы не дать ни одного интервью, будучи младшим вице-президентом крупнейшего оборонного концерна, требовалось приложить недюжинные усилия.

Более того, даже обычные упоминания о нём в основном встречались в узкопрофильных изданиях, которые специализировались на оборонной промышленности. Грэм умел оставаться в тени. При этом располагая неплохим уровнем влияния.

Он поддерживал контакты с политиками их обеих партий, судя по всему имея отношение к финансированию их избирательных кампаний. Дружил с парой губернаторов и был свидетелем на свадьбе одного из советников президента, если верить списку приглашённых гостей.

Грэм спонсировал международные благотворительные организации и вкладывал деньги в стартапы. Плюс, активно скупал фирмы, которые чем-то его привлекали, интегрируя последние в структуру Локхид Мартин.

Контакты с медиа у него тоже были. По крайней мере такое складывалось впечатление, если посмотреть на ситуацию с освещением в СМИ деятельности его союзников. Которое менялось в лучшую сторону, как только они наводили мосты с мужчиной.

Связи и влияние потенциального противника, как мне казалось, были куда серьёзнее, чем я мог ожидать на первый взгляд. Чем больше я изучал, тем отчётливее осознавал — это не просто младший вице-президент крупного конгломерата. Роберт Грэм был человеком с серьёзным влиянием на политические и экономические процессы как внутри США, так и за пределами страны.

Чем глубже я погружался в информационные слои, методично формируя паутину связей объекта, тем более отчётливым становилось ощущение, что передо мной фигура, с которой лучше не сталкиваться в текущем моменте. Потому как у меня имелись серьёзные сомнения в собственной победе. Особенно, если предположить, что сейчас место оригинального Грэма занял некто еще. Располагающий той же информацией, а возможно и навыками, что я. Только имеющий куда больше денег и власти. А теперь ещё и прибравший к руками аргентинские разработки.

Из состояния глубокого фокуса меня выдернул звук вибрации телефона. Я машинально взглянул на угол экрана. Девять вечера. Время пролетело абсолютно незаметно. Да и сотрудников уже пора было отпускать домой.

Покрутил головой, разминая мышцы и хрустя шее. Потом взял в руки телефон, на котором светилось уведомление о сообщении от Чжи.

«Ты скоро будешь? Что хочешь на ужин?»

* * *

На следующее утро я проснулся от едва слышного звука будильника. И моргнув, с некоторым удивлением уставился в потолок. В основном озадаченный тем, что вроде бы только спускался на первый этаж, дав команду отпустить сотрудников домой и прекратить работу. Теперь же оказался здесь.

Впрочем, сознание всё же отключилось не до конца — через какое-то время в голове начали всплывать воспоминания. Если верить им, вчера я даже успел обсудить с Чжи рабочие вопросы. В целом же, произошедшее объяснялось просто — я слишком долго пробыл в режиме максимальной концентрации, Из-за чего организм попытался снизить нагрузку на нервную систему.

Чжи лежала рядом, разметав волосы по подушке и забросив на меня ногу. Для того, чтобы подняться, не разбудив девушку, пришлось приложить определённые усилия. А когда я вернулся из ванной, она уже открыла глаза. Сонно потянувшись, глянула на меня. Зевнула, прикрыв рукой рот. После чего поинтересовалась.

— Ты почему так рано? Ещё час точно можно поспать. После вчерашнего забега лишним это не будет.

Я улыбнулся, застёгивая на себе домашнюю рубашку. Учитывая истощённое состояние моего разума, вчерашний вечер завершился вполне предсказуемо. И весьма интенсивно. Зато не так долго, как в предыдущие разы — иначе сейчас бы Чжи вряд-ли смогла проснуться.

— Боюсь, сегодня мне стоит оказаться в офисе пораньше. Слишком много дел.

Девушка с лёгким подозрением прищурилась, но уточнять ничего не стала. Видимо решила, что дела связаны с позитивными новостями. Что отчасти, было правдой, конечно. Тем не менее сейчас меня куда больше занимала фигура Роберта Грэма и его окружения.

В любом случае, через несколько секунд Чжи уже выбралась из под одеяла. А спустя десять минут мы сидели на кухне, с чашками горячего кофе в руках.

Я молчал, погружённый в свои мысли — разум никак не желал останавливаться, набрасывая всё новые теории по поводу происходящего. Из-за чего девушка в конце концов недовольно фыркнула.

— Выглядишь так, будто мысленно решаешь десяток проблем разом. Ты ещё дома и мы завтракаем. А на мне только крошечный шелковый халат. Кто-то мог бы и покоситься пару раз. Или бушующих китов привлекают только неизведанные прелести?

Посмотрев на девушку, которая прищурившись меня рассматривала, я пожал плечами.

— Будь так, я бы сейчас не сидел за этим столом. Понимаешь ведь.

На лице девушки мелькнуло удивление, сразу же сменившееся досадой.

— Ащщщ… Разве так отвечать надо? Мог бы сказать, что я прекрасна и ты будешь любить меня до самой старости. Это куда приятнее, скажу тебе.

Я слегка пожал плечами и с невинным видом поинтересовался.

— До моей старости или до твоей?

Ноздри сидящей напротив Чжи затрепетали от гневного выдоха.

— Да как ты… Я не постарею!

Заметив, что я собираюсь что-то сказать, сразу же подняла руку и заговорила вновь, обрывая меня.

— Даже не думай начинать! Сказала не постарею, значит не постарею! Кластер биотехнологий мы с тобой ради чего собираемся развивать?

Я тихо хмыкнул. Вот оно что. А я ещё гадал, откуда Чжи почерпнула идею? Раньше девушка про биотехнологии ничего не говорила, а тут внезапно решила сделать на них акцент.

Спустя минуту, её телефон завибрировал. Чжи мельком взглянула на экран и прочитав уведомление, изумлённо изогнула брови. После чего клацнула по нему, принявшись читать сообщение полностью. Закончив, удивлённо глянула на меня.

— Су Ён Хван. Ей предложили роль в историческом голливудском фильме. Героини, которая по сути является второй женской ролью по объёму реплик. И это не какая-то малобюджетная постановка.

Говоря, она переслала мне текст послания в мессенджере. А я сразу же пробежался по нему глазами. Информация и правда была неожиданной. Наша первая модель работала в Европе, находясь на очередных съёмках. А тут исторический фильм в Голливуде, и она — главная звезда.

— Для неё это большой шанс, — озвучил я, добравшись до конца текста. — Мы же получим нужные контакты в Голливуде.

Девушка медленно кивнула. Снова посмотрела на свой телефон.

— Согласна. Но… Как-то неожиданно это всё. С кем она переспала, что её вот, почти без опыта, взяли в крупный блокбастер?

Мне оставалось только пожать плечами. На самом деле Су Ён неплохо держалась перед камерой. И денег ей предложили куда меньше, чем заплатили бы известной актрисе. Возможно это была попытка экономии. Плюс, девушка могла на самом деле отправиться с кем-то в постель. Либо по любви, либо по расчёту. Меня бы устроил любой из этих вариантов. Потому как их альтернативой были действия Роберт Грэма. Почему-то я не сомневался, что ему хватило бы влияния обеспечить подобное приглашение. И на его месте, я бы предпринял то же самое. Хотя бы для того, чтобы оценить реакцию возможного оппонента и поближе посмотреть на его людей.

Чжи, задумчиво глянув на меня, поинтересовалась.

— А если она провалит съёмки?

Я вздохнул.

— Невозможно. Самое худшее — плохо сыграет.

Девушка чуть поморщилась.

— Именно это я и имела в виду.

Внутри на момент мелькнула мысль, что можно просто убедить Чжи ответить отказом. С другой стороны, такой ход тоже бы смотрелся подозрительно. Любое корейское агентство талантов вцепилось бы в такое предложение зубами. Отказ без веского повода, послужит наглядной демонстрацией моих опасений.

— Твой бизнес не крутится вокруг кинематографа. Даже если Су Ён потерпит сокрушительный провал, на всей остальной корпорации это скажется слабо.

Чуть подумав, собеседница кивнула. Поправила сползший халат, который почти обнажил грудь.

— Ладно. Значит Су Ён Хван полетит покорять Голливуд.

На момент замолчав, вдруг добавила.

— Знаешь… А я ведь там никогда не была. Теперь есть повод слетать. Посмотреть, как фильм снимается. По съёмочной площадке походить.

Я слегка приподнял брови. Её тон был легким, почти шутливым, но я понимал, что она говорила всерьёз.

— Голливуд? Хочешь туда поехать?

Чжи усмехнулась, откинувшись на спинку своего стула и взяв палочками кусок колбаски — в процессе беседы мы успели переключиться на завтрак.

— А что? Мне нужно как-то развивать нашу компанию на международной арене. Кинематограф — крупная отрасль. Кто знает, вдруг Чен Энтертеймент станет одним из ведущих подразделений корпорации. Помнишь, как мы его запускали? Своими руками с нуля создали. Превратить его в кузницу актёров было бы приятно.

Откинувшись на спинку стула, я чуть качнул головой.

— Это будет чужая территория, Чжи. В Штатах у нас ни одного партнёра. Даже обычных контактов нет.

Она фыркнула, сверкнув глазами.

— Ты драматизируешь, Мин Джин Хо. Мы не на войне. А партнёрами и контактами ты мигом обзаведёшься. Как показывает практика, за этим дело не станет.

Я собирался ответить, но меня отвлёк завибрировавший телефон, на который пришло сообщение от Хё Рин.

«На какое время назначить собеседования с секретарями и специалистами по кадрам?»

О том, что нам нужны работники и отыскать их требуется срочно, я говорил женщине буквально недавно и видимо она решила не откладывать дело на последний день осени.

Ответив, что она может собрать кандидатов прямо утром, я поднял глаза и столкнулся взглядом с Чжи

— Что там? Что-то случилось?

Я качнул головой.

— Хё Рин напомнила о собеседовании с секретарями.

Девушка усмехнулась и отложила в сторону.

— Неужели. Бушующий кит решил обзавестись свитой. Я думала ты так и будешь всю жизнь обходиться без секретаря, лично занимаясь всякой ерундой.

В каком-то роде, её слова звучали правдиво, так что я лишь пожал плечами в ответ. Сама же она, чуть подалась вперёд.

— Кстати… Помнишь мы говорили про медиа-стратегию для Чен Групп? Так вот, я набросала базис со своими людьми. Хочу показать его твоей команде маркетинга, чтобы внесли свои предложения. А потом уже отдать тебе. Хочу тебя немного удивить.

В её глазах блеснул азарт, а я с улыбкой поинтересовался.

— Медиа-стратегия? Чен Маркетинг сами справились?

Она возмущённо фыркнула.

— Вообще-то половину работы я сама сделала. Не зря столько времени бок о бок с профессионалом провожу, знаешь-ли.

Не выдержав, я коротко рассмеялся.

— Время проводишь, да. Только обычно мы совсем не рекламные кампании обсуждаем. Да и говорим не всегда.

Чжи с лёгким смущением покосилась на горничную, что мелькнула в проходе и вернула взгляд на меня.

— Ты понял о чём я. Можно с тобой сегодня поехать в офис? Мешать не буду. Конечно, если тебя там не ждёт десяток французских длинноногих шлюх.

Я остановил руку, в которой держал чашку кофе, не донеся ее до рта. Посмотрел на девушку.

— Почему именно французских? Вдруг я предпочитаю испанок?

Вот теперь в глазаха девушки сверкнуло раздражение, смешанное с ревностью. И пока оно не выплеснулось наружу, я предупреждающе поднял руку.

— Хорошо. В офис поедем вместе. Я предупрежу Мин Со, что тебе понадобится консультация.

Глава VIII

До офиса мы добирались по утренним пробкам — дорога заняла добрых сорок минут. Мы с Чжи провели это время в обсуждениях, касающихся предстоящего полета в Голливуд. Её азарт по поводу поездки было сложно не заметить — желание увидеть знаменитую фабрику грёз буквально горело в глазах. Чжи говорила о новых возможностях, контактах с актёрами и продюсерами, выходе на международную арену. Я же думал о потенциальной угрозе. Это здесь я представлял собой какую-то силу, да и то, относительную. По крайней мере до момента, когда Бён Хо займёт кресло президента. Тем не менее, определённые возможности у меня имелись. А вот в Штатах всё будет иначе. Нас можно будет брать голыми руками.

Поэтому, когда разговор снова вывернул на виток, в котором девушка пыталась убедить меня немедленно лететь, я прибегнул к манёвру.

— Я бы с удовольствием полетел с тобой. Но до парламентских выборов я точно не могу оставить Сеул. Политическая нестабильность может стоить нам многого. Оказаться вдали от центра событий и разом потерять всё, что создано ценой неимоверных усилий, будет обидно.

Чжи прищурилась, обдумывая мои слова. Недовольно вздохнула.

— Ащщщ… Выборы эти. Всем и так понятно, что победит «Партия Справедливости», а потом Бён Хо въедет в Синий Дом и принесёт тебе присягу на верность. Где ты собираешься отыскать идиота, который решит встать на твоём пути?

Секунду помолчала, смотря в окно. Снова повернулась ко мне.

— Ладно… Пока останемся в Сеуле. Но как только ситуация стабилизируется, берём мой самолёт и летим в Штаты.

Я утвердительно наклонил голову.

— Непременно. Как только всё окончательно стабилизируется, навестим Су Ён в Голливуде.

Прямой ложью это не было. В конце концов, я не озвучил, что именно понимаю под «окончательной стабилизацией». Но ощущения всё равно были не самыми приятными. С другой стороны — что ещё мне было ей сказать? «Извини, я на самом деле из другого мира и так вышло, что по земле может ходить ещё несколько десятков человек, в которых внезапно способно оказаться иномирное сознание.» Боюсь, после такого, меня в лучшем случае ждали бы длительные объяснения и недоверие. Не говоря о том, что Чжи могла ненароком проболтаться.

К зданию офиса мы подъехали спустя ещё десять минут. К тому моменту разговор свернул на тему встречи с Ун Хонг, которая пригласила нас сегодня к себе домой. Звучало это несколько неожиданно. Точно так же, как и переданное через Чжи пожелание личной встречи со мной. Мы с Ун были достаточно близки для звонка или обычного сообщения.

На миг это всколыхнуло подозрение и я отправил сообщение Хё Рин. С командой проверить последнюю активность Ун Хонг и положение дел Хонг Гейминг. На всякий случай.

С Чжи мы расстались на втором этаже здания. Девушка, поцеловав меня и напоследок подмигнув, отправилась прямиком к команде маркетинга — к её предстоящей презентации медиастратегии. А я зашагал к помещению, где должны были проходить собеседования. После окончания ремонта, у нас имелась специальная комната для этой задачи.

Хё Рин, которая сегодня играла роль ассистента, встретила меня на месте. Поприветствовав, глянула на планшет.

— Четверо кандидатов уже на месте. Первый хочет стать специалистом по кадрам, ещё трое претендуют на должность твоего личного секретаря.

Я кивнул и занял место по центру стола. А женщина отправила сообщение одному из своих людей, давай команду впустить из смежного помещение первого кандидата.

Первым зашёл мужчина, претендующий на должность главного специалиста по кадрам. Ким Со Джин. Средних лет, с неплохим опытом в крупных корпорациях. Он был уверен в себе, но его взгляд немного насторожил — слишком высока там была доля снисходительности. Как будто это не он пришёл устраиваться к нам на работу, а мы уговорили его явиться, умоляя занять рабочее место. За следующие десять минут мы обменялись целой группой вопросов и ответов. В том числе касающихся его навыков, стратегий и опыта работы с персоналом. Со Джин вполне уверенно и много рассказывал о своих достижениях, но, когда речь зашла о специфике работы, ответы стали звучать максимально шаблонно.

Убедившись, что не ошибся в его оценке, я поднял руку, прерывая мужчину, который рассказывал о системе оценки соискателей.

— Ваша методика найма, на первый взгляд, выглядит системной. Но у нас несколько иные подходы, и гибкость в этих вопросах крайне важна. Вы готовы адаптироваться?

Он на пару секунд замялся, как будто пытаясь сообразить, что именно я говорю. Потом согласно кивнул.

— Конечно. Я адаптируюсь к чему угодно.

Собственно, на этом собеседование было закончено. Со Джин скорее всего подошёл бы для стандартной корпоративной структуры, с её бюрократией, напоминавшей государственную. Но он абсолютно точно не вписывался в нашу команду.

Следующим был претендент на должность секретаря. На первый взгляд, девушка по имени Со Ми Юн производила нужное впечатление — сдержанная, уверенная в себе, спокойная. Сразу предложила несколько идей по оптимизации внутреннего документооборота. И пусть даже подсмотрела их где-то ещё, готовясь к собеседованию, это всё равно говорило о целеустремлённости. Однако, в процессе собеседования стало ясно, что она заметно хромает в плане скорости анализа информации. Когда дело дошло до тестовых заданий, скорость их выполнения оказалась удручающе медленной. Тогда как в моём случае, каждая секунда могла иметь критическое значение.

Вторым кандидатом оказался молодой парень по имени Пак Хён Су. Который тоже не произвёл должного впечатления. Слишком молод и неопытен для такой ключевой позиции. Несмотря на энтузиазм и готовность учиться, мне требовался более подготовленный сотрудник. Плюс, на тестовых заданиях он тоже показал себя далеко не самым лучшим образом.

Наконец, вошла третья кандидатка из числа тех, кто успел прибыть на самое раннее время, назначенное Хё Рин.

Девушка лет двадцати пяти по имени Хан Со Хи. Стройная фигура, уложенные волосы, внимательный взгляд. Держалась уверенно, но без напускной важности. А в качестве наряда выбрала обычные брюки и почти наглухо застёгнутую рубашку, поверх которой набросила пиджак.

После первой серии вопросов и ответов, я бросил ещё один взгляд на её резюме, которое было открыто на лежащем передо мной планшете.

— Вы понимаете, что работа моим секретарем — это нечто большее, чем административные задачи? Вам придётся реагировать на множество нестандартных ситуаций. И выполнять задания, о которых вы можете сейчас даже не задумываться.

Она моментально кивнула.

— Я полностью осознаю специфику вашей компании, сонбэним. Считаю, что смогу быть полезной вам. Готова справиться со всеми задачами, которые вы мне поручите. Любой ценой.

Ответ звучал уверенно. Да и подтекст читался легко. Девушка явно изучила историю развития Бушующего Кита и сделала для себя определённые выводы. Как минимум поняв, что мы вовсе не обычная бизнес-структура.

Тестовые задания она выполнила на отлично. Более того — в ряде ситуацией показала намного лучший результат, чем я в целом ожидал сегодня увидеть. Креативное мышление тоже присутствовало — это легко подтвердила пара дополнительных заданий, подготовленных мной на случай, если кто-то успешно справится с основным блоком собеседования.

Когда Хан Со Хи покинула комнату, в меня сразу же упёрся взгляд Хё Рин.

— Явились ещё двое кандидатов на должность секретаря. Попросить их отправиться домой? Или хочешь посмотреть всех?

Я на секунду задумался. Потом кивнул.

— Лучше оценить каждого, чтобы быть уверенным в выборе.

Концепция была абсолютно верной. Но с каждым собеседованием я всё больше убеждался, что никого лучше Хан Со Хи не отыскать. Кто-то был слишком нерешительным, кто-то слишком медлительным, некоторые вовсе явно лгали о своих биографии в резюме. Каждый из кандидатов демонстрировал, что им не хватало нужных качеств для работы в нашей компании.

Последний претендент, парень двадцати восьми лет, был, пожалуй, самым уверенным из всех. Говорил с энтузиазмом, быстро отвечал на вопросы и был полон готовности учиться. Но завалился на тестовых задания. Будь иная ситуация — его можно было попробовать подготовить. Но секретарь мне требовался прямо здесь и сейчас, а не спустя пару недель.

Наконец, соискатели закончились, и в комнате остались только мы и Хё Рин. Повернув голову, я поймал на себе её ожидающий взгляд и усмехнулся.

— Специалиста по кадрам у нас всё ещё нет. А вот на должность секретаря берём Хан Со Хи. Она подходит лучше остальных.

Женщина молча кивнула, соглашаясь с моим выбором. Поднявшись на ноги, подошла к двери, ведущей в смежное помещение, и открыла её. Окинула взглядом сидящих там претендентов, которые ожидали решения — им было объявлено, что в случае положительного решения, оно будет озвучено немедленно.

— Спасибо за участие и уделённое нам время. Все, кроме Хан Со Хи могут отправляться домой.

Комната сразу же наполнилась шёпотом, а в сторону девушки устремились завистливые взгляды. Но уже через несколько секунд вся группа вывалилась в коридор. А в проём неожиданно заглянула Чжи, чьё внимане сразу же остановилось на красивой девушке, которая в отличие от всех остальных, осталась сидеть на месте.

Когда я вышел к ней в коридор, в меня сразу же упёрся возмущённый взгляд.

— Я правильно понимаю, ты взял ту модельную красотку на работу? Чем она будет тут заниматься?

Покосившись в сторону прикрытой двери, за которой Хё Рин должна была заниматься первичным инструктажем, я обозначил движение плечами.

— Основной момент в том, что она умна и может быстро принимать решения. А взял я её своим секретарём.

Выражение лица девушки чуть изменилось. Став выражать куда больше недовольства, чем до того.

— Секретарём? Решил нарушить все корейские традиции? Мужчины берут себе в секретари мужчин! Особенно такие, как ты! Как она будет тебя защищать? Чем? Взглядом своим кого-то прожжёт? На свидание пригласит? Грудь покажет?

Я улыбнулся, смотря на девушку.

— Для защиты у меня есть охрана, Чжи. Секретарь должен заниматься совсем иными задачами.

Девушка прищурилась, смотря на меня с явным подозрением.

— Другими задачами… Ащщщ… Как европеец говоришь. Они вечно на рабочем месте романы крутят.

Цокнув языком, я посмотрел ей в глаза.

— Считаешь, я стану заводить связь на работе, держа тебя в неведении и параллельно спать с двумя женщинами?

Она замерла, не зная, как правильно на это ответить. Я же продолжил.

— Если подумать, мне ничего не мешает провернуть ту же самую схему, не используя собственных сотрудников. Так что твоя ревность не имеет никаких оснований.

Чжи обиженно поджала губы.

— Ну вот как так? Нет бы сказать, что я самая красивая и ты меня ни на кого не променяешь. Вместо этого снова начал свои логические обоснования приводить.

Я пожал плечами.

— Раз ты просыпаешься в моей постели, логично, что ты самая красивая.

Девушка неожиданно смутилась, отведя взгляд в сторону. Потом тихо пробормотала.

— Медиастратегию я с твоей командой маркетинга обсудила. Нужно ещё немного правок внести. Вечером покажу, после встречи с Ун Хонг. Или прямо на ней. А сейчас мне в офис пора.

Она быстро шагнула ко мне. Обожгла губы поцелуем. И спустя пару секунду уже мчалась по коридору в сторону лестницы.

Невольно улыбнувшись, я проводил её взглядом. Иногда Чжи вела себя, как древняя воительница, готовая стирать с лица земли города. А порой, абсолютно неожиданно демонстрировала иные черты характера, ранее скрываемые где-то в глубине.

Впрочем, долго предаваться размышлениям было некогда. День сегодня обещал быть крайне насыщенным. Одних только встреч было запланировано сразу четыре, не говоря уже об иных задачах.

Так что, спустя пару минут я уже был в своём кабинете. Первым делом ознакомившись со свежими сводками медиа, которые открыл на новом корпоративном планшете. Первая партия уже была готова и руководители команд, вместе с ключевыми сотрудниками, получили свои устройства.

Активность в плане поддержки арестованного генерала, продолжала иметь место. Неизвестные придерживалась прежней стратегии — обрабатывали аудиторию через относительно небольших блогеров. Делая это так, чтобы кампания не бросалась в глаза, но при этом охватывая весьма солидную аудиторию.

Определить конкретный источник пока не вышло, но Геон Шин уже работал над вопросом. Обещая предоставить первые сведения уже сегодня.

Неожиданно выстрелила тема с Су Ён Хван и её ролью в Голливуде. Несколько популярных блогов уже начали спекулировать на её неожиданном успехе. Оставалось не до конца понятным, откуда они смогли почерпнуть информацию, но тут вариантов была масса. Начиная от приглашающей стороны и заканчивая окружением самой девушки, с которым та наверняка поделились новостью. В любом случае требовалось организовать официальные комментарии для прессы, чтобы минимизировать любые слухи.

Вчерашнее интервью Бён Хо, которое он дал одному из крупных телеканалов, вызвало очередную волну обсуждений в социальных сетях. Как правило, с позитивной реакцией. А социологические опросы давали бывшему полицейскому чуть больше пятидесяти процентов голосов на выборах президента.

Ещё обсуждалась инициатива по созданию коалиции, идею которой активно продвигали некоторые медиа. Тут с координаторами кампании всё было ясно — когорта политиков старой волны пыталась организовать максимальное давление. Бён Хо так и не ответил на их предложение, заявив, что ему требуется тщательно обдумать вопрос сотрудничества со старыми элитами. Недвусмысленно намекнув, что те могут оказаться замешаны в процессах, с которыми он как раз и предполагает бороться на посту президента.

Сделав необходимые пометки, я отправил их Мин Со, которая сегодня выглядела слегка мрачной. Видимо, необходимость обсуждать вопросы с Чжи ей пришлась не по нраву. Впрочем, насколько я мог судить по нашему диалогу, глава команды маркетинга в основном была зла на саму себя. Что сводило к минимуму риски для команды.

В чём-то, возможно она была и права. Поведи себя девушка иначе и не случись той беседы, как знать, в какую сторону вывернула бы ситуация. Тем не менее, сейчас что-то переигрывать было поздно. Что она прекрасно осознавала.

Разобравшись со сводками, я переключился на свежий отчёт по «Хроникуму». Хё Рин с Геон Шином обнаружили ещё двух потомков одного из подопытных. Сейчас они жили в Канаде, и команда как раз занималась их детальным изучением — кто они, каковы их связи, и нет ли чего-то привлекающего внимания? Всё, что было известно на текущий момент времени — один из них был успешным врачом, второй — инженером, который работал на государственную компанию.

Данные по Роберту Грэму тоже ничем порадовать не смогли. Его сеть контактов оказалась настолько широкой, что проанализировать её за столь короткое время было невозможно. Банально не хватало человеческих ресурсов.

Одно было ясно точно — вице-президент был знаком с огромным количеством людей, которые находились на неплохих позициях в политике, экономике и медиа. Чем глубже команда погружалась в его дела, тем очевиднее становилось — влияние Грэма намного больше, чем предполагалось изначально. А люди, с которыми он общается, как правило, стоят на верхних ступенях социальной лестницы.

Это заметно осложняло ситуацию с доступом к их устройствам. Во-первых, техника самих объектов была надёжно защищена, а во-вторых, любая атака на их окружение скорее всего окажется быстро вскрыта. И если в иной ситуации, меня бы это волновало не сильно, то в данном случае расследованием могли заняться штатовские специальные службы. Чьи возможности намного превосходили частных безопасников самых крупных чеболей. Как минимум, по причине доступа к технологиям и ресурсам, которых у тебя не было. И получить их за деньги было практически невозможно.

Я как раз закончил разбираться с отчётом по Грэму, когда коротко просигналил один из моих дополнительных телефонов. Тот, который был необходим мне для переписки с одним единственным абонентом — секретарём президента Кореи.

Глава IX

Пришедшее сообщение было достаточно ёмким. И вполне ожидаемым.

«В понедельник законопроект о биотехнологии будет внесен в парламент. Ожидается, что он пройдет без особых проблем и будет принят в тот же день. Понадобится вся медийная поддержка, которую вы сможете предоставить.»

Отправив ему подтверждение, я переключился на концепт самого медийного плана. Вернее, сама идея у меня уже была готова. Равно как и формат подачи информации. Но помимо этого требовалось чётко обозначить стадии реализации. Какие инструменты и на каком этапе будут задействованы, по каким критериям оценивать их эффективность и как определять момент для ввода в действие следующего кластера плана. Плюс, нужно было проработать сценарии реагирования в случае кризисных ситуаций.

Даже в состоянии глубокого фокуса, мне потребовалось около двадцати минут, чтобы составить подробный документ. После чего тот отправился в чат лидеров команд для последующего изучения. Основная работа должна была лечь на плечи Мин Со и Хё Рин. Но на мой взгляд и остальные руководители должны были быть в курсе ситуации. Собственно, единственное о чём знали не все, были расследования событий вокруг проекта «Хроникум» и биографии Роберта Грэма. По вполне понятным причинам.

Спустя пять минут после того, как я закончил с заметками, дверь в кабинет тихо приоткрылась, и в проёме появилась Хё Рин. За ней, как я и ожидал, стояла Хан Со Хи. Со спокойным и сосредоточенным видом. Наглядно демонстрируя, что готова к работе.

В ответ на мой вопросительный взгляд, Хё Рин пожала плечами.

— Ваш новый секретарь выразила готовность приступить к обязанностям немедленно, сонбэним. Конечно, если вы не против.

Посмотрев на девушку, которая сразу же склонила голову, я кивнул Хё Рин, отпуская женщину. Потом указал на кресло для гостей, приглашая Хан Со Хи занять его. Собственное рабочее место у неё тоже имелось — небольшой кабинет, смежный с моим, плюс располагающий выходом в секцию стажёров команды маркетинга.

— Почему ты решила выбрать именно нашу компанию?

Хан Со Хи посмотрела мне в глаза. Чуть помедлила. И в конце концов начала отвечать.

— Вы появились относительно недавно, но уже превратились в серьёзного игрока на рынке. Каждый второй хочет пробиться к вам с заказом на свою рекламную кампанию. А по слухам, Чен Групп и Хонг Групп готовятся обменяться с вашей фирмой акциями.

Мгновение поколебавшись, продолжила.

— Не говоря о ваших контактах с Хёнде Групп. И явной связи с Бён Хо. Ведь до того, как пойти в политику он был вашим сотрудником. Скорее всего вы поддерживаете с ним контакт. А он станет новым президентом. Скорее всего.

Интересно. Если это молодое дарование смогла обнаружить всё это, готовясь к собеседованию, то профессионалы тоже не должны промахнуться. Мысль невольно заставила сознание переключиться на Роберта Грэма, в этот раз оценивая вероятность его успешной ликвидации. Вернуться в русло текущей беседы удалось только за счет серьёзного волевого усилия.

— Как ты считаешь, за счёт чего у нас это вышло?

Несколько секунд она молчала, раздумывая над вопросом. Потом принялась осторожно излагать.

— Сложно вот так сходу определить причины успеха. На мой взгляд, основных вероятностей две. Либо в вашей компании работают сразу несколько человек, чьи компетенции выходят далеко за рамки стандартов, либо у вас есть мощный покровитель где-то в высших кругах власти.

Я усмехнулся. В целом, достаточно верно. Как минимум, Геон Шин и Мин Со, в плане своей эффективности далеко выходили за границы навыков среднестатистических сотрудников. Да и Хё Рин с Хён Ву свою работу тоже выполняли крайне неплохо.

— Ты сможешь предать меня и компанию?

Внезапная смена темы заставила девушку расширить глаза. После чего она сразу замотала головой.

— Конечно нет, сонбэ! Как вы могли такое спросить?

Я чуть подался вперёд.

— А если тебе предложат пятьсот миллионов долларов? И пообещают обелить биографию? Вырезать оттуда всё, что создаёт тебе проблемы в жизни?

Лицо Хан Со Хи сразу же помрачнело. Не только она готовилась к собеседованию. Я тоже прошёлся по биографиям потенциальных сотрудников. Выяснив причину, по которой девушка, бывшая номером два на своём курсе, до сих пор не смогла найти приличную работу. И вместо работы на крупную корпорацию, подвизается на позиции продавщицы в супермаркете.

Резон у этого, естественно имелся. Она была дочерью главаря банды, которая наделала немало шума семь лет назад. Решив, что пришло время перекроить криминальную карту столицы. Сделать они это решили самым простым методом — выдавить конкурентов силой. Как итог, некоторые кварталы Сеула захлестнула волна насилия. А отца Хан Со Хи, в конце концов прикончили. Попытка за счёт голой жестокости разобраться с противниками и захватить территорию, провалилась. Его дочери тогда было двадцать лет и она училась в университете. Учитывая, что ее родители не состояли в браке, у девушки и так имелись определённые проблемы. А когда пресса раскопала, что у убитого криминального лидера есть незаконная дочь-студентка, всё стало на порядок хуже.

— Я не предам вас, сонбэ. Если вы оставите меня на этой позиции, стану сражаться за вас до конца. За вас и всю вашу компанию.

Секунду помедлив, добавила.

— Нельзя верить тем, кто пытается тебя купить. Сегодня они используют тебя против твого сонбэ, а завтра кинут на съедение горным волкам, потому что им так выгодно. Люди без чести не могут быть союзниками, сонбэ.

Интересная жизненная философия. Причём, это судя по всему, не было спонтанно вырвавшимися фразами. Скорее ее давними мыслями, которые сейчас выплеснулись наружу.

Я медленно кивнул. Результаты оценки и наблюдения, меня вполне устраивали. Девушка точно не собиралась бить в спину. Даже если ей поступит крайне выгодное предложение. И в краткосрочной перспективе являлась надёжным сотрудником. Конечно, дальше всё может измениться. Но то же самое можно сказать о любом ином человеке. Важно то, что она постоянно будет на виду. При наличии тех или иных сомнений, мне будет достаточно нескольких контрольных вопросов, чтобы оценить ситуацию.

Протянув ей последний из оставшихся корпоративных планшетов, я кивнул на проём, который вёл к её кабинету.

— Можешь занять своё рабочее место. Софт на планшете уже активен. Для общения с другими сотрудниками используй только его. Через какое-то время появятся и защищённые таким же образом телефоны, но пока доступна только такая модель.

В чат лидеров команд я её пока добавлять не стал. Зато вывел на каждого из них в отдельности. Да, это было не так удобно, но перед тем, как погружать её в секреты компании, стоило немного подготовить девушку к объёму и характеру задач. Иначе, не ровен час, она сама отсюда сбежит. Решив, что лучше уж работать в супермаркете и ждать повышения до менеджера зала.

Хан Со Хи разбиралась со своими новыми обязанности, знакомясь с переданными ей списком контактов и начав решать задачи, которые я поставил ей прямо сейчас. Например связаться с представителями семи стартапов, которые показались мне перспективными и подтвердить время встречи. Я же снова погрузился в рабочие вопросы.

Отправил сообщение новому главе Кханг Групп. С реквизитами счета, на который ему следовало перевести деньги. Сейчас, вся моя схема с маскировкой компаний в оффшорах казалась уже не такой продуманной. Если за мной наблюдают люди того же Роберта Грэма, она никак не поможет. Хотя бы по той причине, что им и так хватает доказательств. Тем не менее, я решил оставить её в прежнем виде. На тот случай, если до сих пор не угодил в их поле зрения.

Описание наказания для старого главы Кханг Групп, вместе с которым свою порцию должен был получить и бывший водитель Чжи, было отправлено следующим письмом.

Дальше я занялся текущими рабочими моментами — от анализа кандидатов на должности, до оценки рекламных кампаний, которые готовила команда маркетинга для наших клиентов. Плюс, принимал предложения от лидеров команд по поводу медиа-поддержки законопроекта о разрешении исследований человеческого генома, клонировании людей и выращивания человеческих органов за пределами тела, с использованием в качестве оболочки любых подходящих животных.

Учитывая, что провести его планировалось всего за один день, пресса однозначно разразится теориями заговора. И в данном конкретном случае будет полностью права. Конечно, это будет вовсе не попытка захвата власти или нечто схожее. Мы всего лишь подтолкнём вперёд прогресс, который столь отчаянно тормозили консерваторы и левые, вместе взятые. Первым не нравилась сама идея изменений человеческого тела и концепция отсутствия болезней, с резким ростом продолжительности жизни. Очень странная и нелогичная позиция. Тем не менее она имела место быть. Вторые же отталкивались от того, что выращенные в пробирках клоны или свиньи, используемые в качестве среды для выращивания человеческих органов, тоже наделены правами. Опять же — логика не слишком прослеживалась. Есть мясо убитой свиньи на ужин, это нормально. Использовать ту же свинью, чтобы вырастить условное сердце, почки или печень, чтобы спасти человеческую жизнь — уже нет.

В обоих случаях, люди зарабатывали на этом политический капитал, либо деньги, если речь шла о радикальных общественных структурах. Вернее, их рядовая пехота была обывателями с промытыми мозгами, которые порой жертвовали свои личные средства. Инвестируя деньги в то, чтобы их дети жили хуже и меньше. А вот руководители неплохо обогащались. Уверен, как только появятся доступные процедуры, все текущие критики выстроятся в очередь. Да и пехота засомневается.

План медийной поддержки я корректировал лично. Собственно, контроль над операцией тоже планировал осуществлять самостоятельно. Это был слишком важный вопрос.

Планируемый ход по привлечению внимания потенциального противника, теперь оказался под вопросом. Одно дело, заинтересовать чем-то бывшего собственника аргентинской компании, у которого не так много ресурсов. Совсем другое — заставить действовать вице-президента «Локхид».

Тем не менее, сам факт принятия законопроекта должен был привлечь его внимание. С вполне ожидаемыми последствиями. Как минимум, мужчина попытается выяснить, кто стоит за стремительным одобрением нового закона.

Какая-то часть меня склонялась к мысли, что возможно всё не так сурово и если в теле Роберта Грэма находится другое сознание, им может оказаться человек, который раньше играл на одной со мной стороне. Тогда мы без проблем найдём с ним общий язык. Особенно, если он был таким же специалистом, как я. Не так много людей заканчивало процесс обучения, оставаясь в здравом рассудке. И узы, которые нас связывали, были ничуть не слабее боевого братства пехотинцев, которые несколько лет кряду воевали бок о бок в катакомбах Марса.

Впрочем, подобная вероятность была не слишком велика. Максимум, я выделял на неё не больше тридцати процентов. Во всех остальных случаях, мы скорее всего сойдёмся в битве.

В конце концов, настало время поездки. Хан Со Хи отправилась вместе со мной, забравшись на заднее сиденье «Генезиса». На саму встречу я планировал отправиться в одиночку. Но раз у меня появился секретарь, её место рядом с шефом. К тому же, как знать, вдруг она пригодится по дороге.

Погружённый в свои мысли, я отвлёкся лишь тогда, когда услышал резкий звук тормозов. Потом автомобиль тряхнуло, и «Генезис» отбросило в сторону — в его правое переднее крыло врезался роскошный лимузин. «Тойота Центури». По понятным причинам, не слишком распространённая в Сеуле модель. Технику бывших оккупантов, корейцы старались подчёркнуто игнорировать.

— К бою! Защищать сонбэ!

Водитель рявкнул в наушник, а около дверей моментально появились фигуры троих охранников, что до того были в машине сопровождения. Впрочем, неизвестный, устроивший аварию, тоже путешествовал с охраной.

Два «Лексуса 600» взвизгнули колёсами, затормозив посреди развязки и оттуда тоже высыпали бойцы. Сразу восемь человек. Вдвое больше, чем у меня.

Водитель уже передавал сообщение Хён Ву, вызывая подкрепление. Я же прищурился, оценивая ситуацию. Все три машины были японского производства. Да и охранники, судя по их лицам, родились на островах.

Взявшись за ручку двери, я потянул её на себя и сразу же поймал на себе взгляд водителя.

— Лучше оставайтесь здесь, сонбэним. Мы защитим вас.

Я чуть качнул головой.

— Это не покушение. И мне совсем не хочется опаздывать на встречу.

Договорив, открыл дверь, шагнул на асфальт. А следом из машины выбралась и Хан Со Хи.

Глава X

Выбравшись из машины, я двинулся к застывшим напротив друг друга охранникам. Хан Со Хи безмолвно последовала за мной, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Держалась она вполне уверенно, но я во взгляде просматривалось напряжение. Что с учётом ситуации, было вполне логично.

Моё внимание сразу же привлекла дверь лимузина, который нас только что протаранил. Она плавно открылась, и из салона вышел мужчина — плотного телосложения, с уверенной осанкой и видом человека, привыкшего отдавать команды. Его взгляд сразу остановился на моей фигуре, и он зашагал прямо ко мне, жестом заставив охрану расступиться.

— Вы только что врезались в машину Её Высочества, — без каких-либо приветствий, начал он на безукоризненном английском, голосом, полным раздражения. — Требую немедленных извинений.

Его тон давал понять, что к возражениям он не привык. Но уступать ему я не собирался. Тем более теперь, когда стало понятно, что это лишь недоразумение и необходимость в маневрировании отпала. Сомневаюсь, что кто-то из противников мог подстроить аварию с участием знатной японской девушки.

— Вы, должно быть, шутите, — хмыкнул я, окидывая взглядом повреждения машин. — Это вы врезались в нас. Мне следовало бы требовать извинений от вас.

Он нахмурился. И посмотрел на меня с таким видом, будто мои слова показались ему абсурдом.

— Вы не понимаете. Внутри особа из императорской семьи. Она обладает дипломатической неприкосновенностью.

Я усмехнулся.

— Дипломатическая неприкосновенность? Это не отменяет того факта, что именно ваша машина спровоцировала аварию. Вашему водителю стоило осторожнее обращаться с такой махиной на столь узкой развязке.

Мужчина покосился на автомобили, которые с трудом объезжали нас. Потом шагнул ближе ко мне.

— Вы создаёте проблему. И оскорбляете своими действиями Её Высочество… Если немедленно не извинитесь, последствия могут оказаться весьма серьёзными.

Прежде чем я успел что-то ответить, из лимузина появилась ещё одна фигура — элегантная девушка с идеально уложенными волосами, аккуратным макияжем и закрытом вечернем платье. Плавно подойдя к нам, окинула меня взглядом, после чего посмотрела на мужчину, который говорил со мной.

— В чём дело? Почему мы до сих пор стоим на месте?

Тот немедленно склонился в глубоком поклоне.

— Простите, наисинно! Я быстро со всем разберусь! Эти неотесанные крестьяне ещё не поняли, с кем столкнулись.

Говорили они на японском. А вот прозвучавший титул заставил слегка удивиться. Выходит передо мной была не просто дальняя родственница императора, которую на английском тоже можно было назвать «Её Высочеством», а самая настоящая дочь правителя Японии.

Когда взгляд девушки снова обратился ко мне, я не стал ждать и заговорил первым, тоже переходя на японский язык.

— Вы протаранили мой автомобиль. По счастливой случайности, никто не пострадал. Если вы принесёте извинения, я учту все обстоятельства и позволю вам продолжить ваш путь.

Её помощник ошеломлённо уставился на меня, не находя, что сказать и судорожно хватая ртом воздух. А когда всё же определился, девушка махнула ему рукой, приказывая замолчать. Вместо этого начала говорить сама, впившись в меня разъярённым взглядом.

— Позволишь? ТЫ? ПОЗВОЛИШЬ МНЕ ПРОДОЛЖИТЬ ПУТЬ? Я собиралась отдать приказ разобраться со всем любым способом и ехать дальше. Что означало бы полное отсутствие у тебя любых проблем. Но теперь…

Она вздохнула, переведя дух. И смотря мне в глаза, отчеканила.

— Я требую извинений. Ваша наглость недопустима. Склоните голову и раскайтесь.

Я спокойно выдержал её взгляд. После чего улыбнулся.

— Сомневаюсь, что я должен извиняться за аварию, которую устроил ваш водитель. И уже тем более, после того, как ваш человек назвал нас тупыми крестьянами. Это Сеул, а не Токио. Здесь так себя вести нельзя.

Она выдохнула, неожиданно беря свои эмоции под контроль и успокаиваясь. Вернее, внутри-то у девушки всё ещё бушевала буря. Но вот внешне она теперь казалась застывшей фарфоровой статуей. Тем не менее, предыдущая вспышка гнева отчётливо говорила о взрывном характере. Японские принцессы, это не наследницы чеболей. Да и менталитет в островной империи совсем иной. Это в Корее можно легко обещать переломать ноги или умереть за господина. Все воспримут это, как обыденную фразу, в которой нет никакого скрытого смысла. А вот японцы могут отреагировать абсолютно иначе.

Что до императорской семьи, то их обучают с самого детства. Стоящая сейчас передо мной девушка вовсе не должна была выказывать эмоций по поводу инцидента. Собственно, она и лимузин свой покидать была не должна.

— Сожалею, что сегодняшний доставил вам неудобства. Но считаю, что решение этого вопроса лучше оставить на усмотрение закона.

В глубине её глаз полыхнули опасные огоньки. А когда рядом послышался звук полицейских сирен, к ним добавилось ещё и довольство. Вот и сопровождение, видимо подоспело. Скорее всего отставшее где-то по дороге. Или банально брошеное японцами, которые решили, что им совсем ни к чему корейский кортеж.

На развязку вылетело несколько мотоциклистов, следом за которыми выкатилось пара автомобилей. А помощник принцессы скривил губы в довольной улыбке.

— Похоже, ваши проблемы только начинаются. Сейчас вам объяснят, кто тут виноват и почему. После чего вы наконец принесёте извинения.

Спустя считанные секунды пространство вокруг заполнили полицейские, а к нам уверенно зашагал их старший офицер в чине суперинтенданта. Вернее, ориентировался он в основном на японцев, лишь мельком взглянув на мои машины. Помощник принцессы сразу же выступил вперёд, преисполненный важности.

— У нас проблема. Я требую вашего немедленного вмешательства. Этот человек нанёс оскорбление Её Высочеству, Акико. Он не только отказывается извиняться, но и провоцирует конфликт с императорской семьёй.

Полицейский изобразил живое негодование и резко развернувшись на каблуках туфель, шагнул ко мне. Явно намереваясь выплеснуть настоящий поток негодования. А потом к нему подскочил один из подчинённых, которые опасливо покосился на меня и что-то тихо заговорил.

Сопровождающий принцессы недовольно нахмурился, а в глазах самой девушки блеснуло изумление. А вот офицер полиции явно оказался изрядно озадачен. В конце концов он махнул рукой, отпуская подчинённого. Сделав несколько шагов, оказался рядом со мной. После чего вежливо поинтересовался.

— Простите, господин, могу уточнить ваше имя? И род занятий, если вы не против.

Я со спокойным видом кивнул.

— Меня зовут Мин Джин Хо. Директор компании «Бушующий Кит».

Левый глаз полицейского чуть дёрнулся. А в голосе зазвучали жалобно-просящие нотки. Он явно был в курсе, кто я такой. Если быть ещё более точным — в полиции наверняка наворотили сверху ещё массу всего. Уверен, там меня наверняка считали кем-то вроде серого кардинала, который играючи способен сменить президента и уволить любого из генералов. Слухи не остановить. Об участии же моей фигуры в последних событиях, знало слишком много людей.

— Может быть вы проявите понимание и мы быстро разрешим этот инцидент? Это гостья нашей страны, которая через час должна встречаться с министром культуры.

Такой поворот вызвал смятение у японцев, которые судя по всему неплохо понимали корейский. Помощник принцессы возмущённо фыркнул и тоже сделал шаг вперёд, обращаясь к офицеру.

— Вы слышали, что я до этого сказал? Этот человек оскорбил Её Высочество! Это неприемлемо!

Что забавно, он даже на корейский перешёл, стремясь донести свою мысль до всех присутствующих. Но офицер лишь коротко глянул на него и качнул головой.

— Не думаю, что господин Мин Джин Хо способен нанести оскорбление.

Переведя взгляд на меня, сразу же добавил.

— Но может быть он согласится принести формальные извинения, чтобы не превращать эту ситуацию в дипломатический конфликт.

Я безмятежно пожал плечами.

— Что-то подсказывает, японская императорская семья будет не слишком рада статьям, в которых детально описывается поведение их дочери и уровень подготовки её людей. Которые вместо извинений, стали вести себя, как настоящие разбойники.

Полицейский сдавленно кашлянул. Покосился на японца, который сжигал меня возмущённым взглядом. И предпринял ещё одну попытку урегулировать конфликт.

— Возможно вы просто сойдётесь на том, что ни одной из сторон не требуются извинения? Все просто поедут по своим делам?

Помощник принцессы выдохнул. Потом оглянулся назад. Увидев, как его госпожа, едва заметно покачала головой, снова посмотрел на офицера.

— Не думаю, что мы в состоянии забыть это. Пусть даже в инциденте есть и доля вины водителя нашего автомобиля, это не давало этому человеку никакого права проявлять неуважение.

Полицейский замялся, без особой уверенности оглядываясь по сторонам. Его можно было понять — с одной стороны японская принцесса, а с другой человек, о котором внутри их структуры наверняка ходила масса невероятных слухов.

Наконец он определился. Приняв классическое для всех бюрократов решение, формула которого появилась ещё в древние времена.

— Прошу меня извинить. Мне необходимо связаться с руководством. Я уверен, мы сможем найти решение, которое удовлетворит обе стороны.

Офицер поклонился и отошёл в сторону, на ходу вытаскивая телефон. А вот принцесса Акико, следившая за развитием событий, сделала шаг вперёд. Её лицо всё ещё походило на фарфоровую маску, но вот глаза светились раздражением и лёгким интересом.

— Позвольте узнать немного больше о вас, родзин.

Её глаза неотрывно смотрели на меня, оценивая реакцию. Говорила девушка на японском, так что контекст был передан полностью. И то как подчёркнуто вежливо она произнесла «родзин», — термин, который означал слово «старик» и был достаточно грубым, меня нисколько не обманывало. Впрочем, она могла легко выбрать его из-за относительно низкой известности за пределами Японии. Да и внутри самой страны, он использовался не сказать, что слишком часто.

Пару секунд выждав, принцесса продолжила.

— Чем занимается ваша компания? Не каждый день встречаешь человека, от конфликта с которым, так упорно уклоняются правоохранительные органы.

Тон всё ещё был предельно учтивым, но общий подтекст читался вполне легко. Она явно пыталась меня спровоцировать. Заодно поняв, с кем именно столкнулась. И судя по всему, даже в мыслях не допуская, что с ним следует быть осторожнее по причине потенциальной опасности.

— Перед вам всего лишь владелец и глава скромной компании, работающей в области маркетинга. Не более того.

Стоящая рядом со мной Хан Со Хи осталась невозмутимой. А вот один из охранников, видимо немного знавший японский, иронично хмыкнул. Принцесса моментально стрельнула в его сторону взглядом. Потом подняла руку, останавливая своего помощника, который уже был готов вмешаться.

— Может быть вы родственник президента? Или кого-то ещё из элиты страны? Почему этот офицер так перепугался, услышав ваше имя.

Я отрицательно качнул головой.

— Вы в Корее. Стране, где закон не позволяет одним машинам таранить другие, а потом обрушиваться на их пассажиров, требуя извинений.

Она продемонстрировала мне спокойную улыбку.

— Подобное запрещено во всех странах мира. Но ваш водитель прекрасно видел мой кортеж и мог посторониться. Он ведь достаточно молод в отличие от вас.

Странный акцент на возраст. Похоже солидную часть занятий по риторике и ведению переговоров в агрессивной среде, конкретно эта принцесса, благополучно прогуляла.

— Ваш водитель легко мог затормозить, а не изображать камикадзе, который опрокинул последнюю стопку сакэ и уселся за штурвал самолёта.

Вот теперь её глаза блеснули самым настоящим гневом. А пальцы правой руки на момент сжались в кулак.

— Знаете, Мин Джин Хо. Мы с большим почтением относимся к истории своей страны. И пусть бойцы отрядов токкотай сражались за ложные ценности, их доблесть не может служить поводом для насмешек.

Я кивнул, продолжая смотреть в ее полыхающие яростью глаза.

— Понимаете в чём дело, наисинно. Мы в Корее, тоже с почтением относимся к истории нашей страны. Прекрасно помня каждую её деталь. В том числе японские войска в Сеуле.

Прежде чем она успела среагировать, я заговорил снова.

— А теперь представьте, какой поднимется шум, когда выяснится, что японская принцесса угрожала корейскому бизнесмену на улицах столицы. Сделав заявление о том, что токкотай заслуживают уважения и доблестно сражались в прошлой войне. Отсюда ведь всего полшага до вывода, что остальные солдаты японской армии тоже сражались храбро. Включая тех, что вырезали деревни и города, расстреливали наших людей и насиловали наших женщин.

Девушка озадаченно моргнула и замерла, смотря на меня с открытым ртом. Я же добавил.

— Дипломатический скандал действительно будет иметь место. Только вот ударит он совсем не по мне.

Рядом с принцессой возникла фигура ее помощника.

— Вы не можете так интерпретировать ее слова. Это недопустимо! А императорская семья, безусловно опровергнет эту наглую ложь.

Справа от меня сразу же послышался голос Хан Со Хи.

— Запись беседы ведётся с момента, когда мы покинули автомобиль. На основании законов о дорожных происшествиях и чрезвычайных ситуациях, я имела право не предупреждать о её начале. При необходимости, свидетельство будет передано в полицию, суд или прессу.

На японском она говорила, пусть и с акцентом, но вполне разборчиво. А взгляды обоих оппонентов разом сместились на девушку.

Впрочем, что-то сказать они не успели — к нам вернулся офицер. В глазах мужчины виднелась тоска, а на лбу мерцали капельки пота. Остановившись, он отвесил очередной поклон.

— Я только что разговаривал с министром внутренних дел Кореи. Он заверил меня, что сюда прибудут уполномоченные лица, которые урегулируют ситуацию с господином Мин Джин Хо.

С лёгким напряжением покосившись на меня, переключил внимание на принцессу.

— Что до вас, госпожа, министр культуры уже ждёт и будет только рад, если вы прибудете пораньше. Он готов обсудить соглашение между нашими странами и уже в понедельник представить его парламенту. Меня просили передать эти слова вам лично, госпожа.

Секунду помолчав, полицейский добавил.

— От лица властей Кореи, я приношу извинения за этот инцидент и надеюсь, что он не омрачит вашего пребывания на нашей земле.

Брови принцессы слегка поползли вверх. Логично. Не каждый день увидишь, как полицейский офицер буквально выворачивается из собственной кожи, после простенького дорожного инцидента. А упоминание министра внутренних дел напрямую указывало на солидный статус второй стороны. Мало того, что для окончательного принятия решения, пришлось подняться до самой вершины иерархической лестницы, так ещё и человек на этой самой вершине, предпочёл его не трогать.

Помощник принцессы всё это тоже понял. Тем не менее с лёгким возмущением поинтересовался.

— Предлагаете нам просто уехать? После того, как он несколько раз кряду оскорбил члена императорской семьи Японии?

Последние слова он подчеркнул голосом, покосившись на планшет, который держала в руках Хан Со Хи. Я же моментально вклинился с замечанием.

— Боюсь, ни один человек в мире не сочтёт мои формулировки оскорблением. Это были лишь призывы к справедливости.

Японец было открыл рот, чтобы разразиться речью, но его оборвала сама принцесса. Махнув рукой, выразительно глянула на своего сопровождающего. После чего перевела взгляд на полицейского.

— Вы сказали, что сюда прибудут какие-то люди, которые урегулируют вопрос. Что это значит?

Офицер судорожно сглотнул. Посмотрел на меня. Снова на принцессу.

— Они… Думаю это значит, что вы ещё сможете увидеться с господин Мин Джин Хо и он принесёт вам извинения. Конечно, если вы это захотите.

Она сразу же прищурилась.

— Да. Я этого хочу. Так и передайте своему руководству. В противном случае я буду крайне расстроена.

Развернулась на месте, показательно не смотря на меня. Впрочем, боковым зрением, девушка как раз наблюдала за моей реакцией. И разочарованно выдохнула, поняв, что я снова сохранил полностью невозмутимый вид.

Спустя минуту их кортеж тронулся с места, теперь сопровождаемый полицией. А офицер повернулся ко мне. Тяжело вздохнув, вытер пол со лба. Потом поклонился.

— Вы можете ехать, господин. Министр сказал, с вами свяжутся и всё обсудят. Извините, что пришлось повести себя таким образом, но это был приказ.

Глава XI

Оказавшись в машине, я почувствовал, как медленно спадает напряжение. Водитель, который покинул транспорт одновременно со мной, больше не выглядел, как человек, готовый немедленно броситься в бой, разрывая японцев голыми руками. А вот Хан Со Хи, сидящая рядом, то и дело косилась в мою сторону. Спустя несколько минут, девушка наконец решилась заговорить.

— Это было…

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Великолепно. Я знала о вашем статусе и влиянии, сонбэним. Но… чтобы вот так… Полиция отступила, как только услышала ваше имя.

Я слегка улыбнулся, но промолчал. Потому как, судя по выражению её лица, девушка ещё не закончила. Тут я оказался прав. Собравшись с мыслями, она продолжила, уже более деловым тоном.

— При всём этом, императорский дом Японии о подобном не забудет. Особенно после того, что сказал полицейский. Принцесса точно будет настаивать на встрече. Что вы собираетесь с этим делать?

Усмехнувшись, я едва заметно двинул плечами.

— Разберусь. Мы оба знаем, что они неправы. Плюс, у нас есть запись. Ты же действительно записывала разговор?

Когда в ходе нашей беседы с японцами она озвучивала эти слова, то выглядела полностью убеждённой. Но такое бывает и в тех случаях, когда человек настолько сильно желает в чём-то убедить противоположную сторону, что сам проникается верой в свои слова. Даже, когда они не слишком правдивы.

Хан Со Хи кивнула.

— Конечно, сонбэним. Всегда лучше зафиксировать конфликт на камеру. Тем более, сейчас это можно было сделать, не нарушая закона.

Я слегка наклонил голову.

— Молодец. Быстро определилась с нужным решением.

Девушка чуть смутилась, тихо озвучивая слова благодарности. А спустя несколько минут, мы уже оказались на месте встречи.

С собой я взял лишь одного из охранников сопровождения, который должен был оставаться на связи с остальными и при необходимости сообщить им о возникновении конфликта. Телохранитель расположился недалеко от входа, выбрав место, расположенное спиной к стене заведения.

Сам же я занял один из самых удалённых столиков. Так, чтобы получить обзор практически на весь зал. И попросив официантку принести кофе, принялся ждать.

Подошли ко мне спустя несколько минут. Мужчина средних лет в костюме, который до того обедал через несколько столиков от меня. Сейчас же расплатился и двинулся ко мне, делая вид, как будто неожиданно заметил знакомого.

Усевшись напротив, со сдержанной улыбкой кивнул.

— Приветствую, господин Мин Джин Хо. Я рад, что вы смогли найти время для этой встречи.

Я молча кивнул в ответ, изучая его лицо. А сам представитель разведки, после короткой паузы, продолжил.

— Прежде чем мы перейдём к основному блюду, позволите один вопрос личного характера? Можно сказать, мой собственный интерес. Почему вы так долго скрывали свои навыки? Что заставило вас провести столько времени на рядовой должности в Чен Маркетинг?

Я выдержал паузу, внимательно глядя на собеседника. Вопрос можно было смело назвать классическим. Но в данном случае, важную роль играла личность человека, который его озвучил.

— Если долго сидеть на берегу реки, рано или поздно мимо тебя проплывут трупы всех врагов. Перефразирую — остальные успеют увязнуть в трясине, а ты сможешь обучиться всему необходимому. Сформировать верную картину мира и понять, как необходимо действовать.

На секунду замолчав, я продолжил.

— В любом деле нужно уметь ждать. Думаю, тут вы меня понимаете лучше других. Работа на рядовой должности дала возможность оставаться вне поля зрения до тех пор, пока это было выгодно. А когда я получил возможность одним махом оказаться на вершине, то немедленно ею воспользовался.

Тот слабо улыбнулся и кивнул. Всей своей мимикой указывая на определённое недоверие к моей версии.

— Предположим. Но Чен Маркетинг, это рекламное агентство. Там не научишься проводить тайные переговоры с диктаторами или организовывать секретные операции, которые приводят к уничтожению целых групп влиятельных фигур. Безусловно, в рекламе вы тоже хороши. Тем не менее, подобные навыки нужно где-то освоить. Отточить. А в вашей биографии нет ничего, связанного с такого рода вещами.

В том, что они детально проверили всю историю жизни Мин Джин Хо, я не сомневался. Наверняка искали признаки фальшивой истории. Возможно, вовсе подозревали, что я внедрённый агент. Но, естественно, ничего не обнаружили.

Я пожал плечами, делая глоток кофе.

— Я много читал. Изучил немало профильной литературы. И потом, мне попросту везло. Каждый смог бы справиться на моём месте.

Мужчина скептически хмыкнул.

— Ну да. Каждый…

Помолчав, добавил.

— То есть, правды вы не скажете?

Я изобразил на своём лице вполне искреннее возмущение.

— Я только что её озвучил. До определённого момента, я считал, что ни на что не годен, раз уже вы так хотите услышать о моих моральных терзаниях. Много читал, наблюдал и впитывал информацию, но сама обстановка в коллективе заметно угнетала. А сонбэ относился ко мне, как к пустому месту.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— А потом судьба подарила мне шанс. Буквально ткнула в него лицом. И я решил, что либо сейчас, либо никогда. Постарался выложиться на полную. Внезапно обнаружив, что я весьма хорош в некоторых вещах.

Мужчина вздохнул и покачал головой.

— Вы же понимаете, что это звучит, как фантастика? Не бывает в жизни такого, что офисный клерк, который годами не мог ничего добиться, взлетает на самый верх и становится долларовым миллионером за считанные недели. Нонсенс.

Я снова пожал плечами.

— Расскажите об этом тем, кто добился успеха так же внезапно, как и я. Разбогател и обрёл влияния, оказавшись в нужном месте в нужное время.

Разведчик слегка поморщился. Окинул взглядом соседние столики, которые пустовали. Снова посмотрел на меня.

— Ладно. Оснований подозревать, что вы на кого-то работаете и проходили специальную подготовку, у меня нет. Вернее, их целая груда. Но вот фактов ни одного. Если вы и внедрённый агент, то с какой-нибудь Альфа Центавры, а сюда перенеслись в виде чистого сознания.

Я тихо засмеялся, маскируя удивление, которое норовило прорваться наружу. Судя по выражению лица, офицер шутил. При этом, сам того не зная, прошёл буквально в паре сантиметров от правды.

Сам он, чуть подавшись вперёд, заговорил вновь.

— Мы заметили вас ещё во время битвы за Чен Групп. Ваши действия были столь эффективны, что мы не могли не обратить внимание. Некоторые даже предполагали, что вы один из нас. С какой-то целью внедрённый в структуры чеболя. Но проверка быстро показала обратное.

Я иронично приподнял брови.

— Вы действительно обратили на меня внимания во время схватки за Чен Групп? Это ведь не настолько крупная компания.

Мужчина неопределённо хмыкнул.

— Под словом «мы», я подразумевая ведомство в целом. Но если быть более точным, тогда вас заметила группа рядовых специалистов, которые занимались мониторингом. А потом их отчёты положили в папку, где они до определённого момента времени и оставались.

Мгновение помолчав, добавил.

— Как видите, я полностью с вами откровенен. И надеюсь на столь же правдивые ответы с вашей стороны.

Улыбку я благополучно скрыл. Вместо этого с вполне серьёзным видом кивнув. Стандартная тактика на переговорах. Собеседник из закрытой структуры, который только что раскрыл секретную информацию и провоцирует тебя на полную честность. Хотя на самом деле не было озвучено абсолютно ничего важного.

— Я и так говорю вам правду.

Мой ответ заставил его скептически улыбнуться.

— Безусловно. Сделаю вид, что я этому верю.

Склонив голову набок, несколько секунд изучающе рассматривал меня. Потом продолжил.

— Ключевые структуры нашего ведомства обратили на вас внимание несколько позже. Когда вы неожиданно наладили контакт с новым главой Мьянмы, а потом провернули какую-то хитрую схему с тайцами. Перед этим разыграв комбинацию с триадами и умудрившись вовлечь туда нашего сотрудника.

Он выдержал паузу, давая мне всё осмыслить. После чего заговорил вновь.

— Сразу подчеркну, мы не в курсе деталей ваших договорённостей с главой Мьянмы. И обвинять вас в этом сотрудничестве не собираемся. В конце концов, сразу две корейские компании получили выгодные контракты, а как я слышал, уже сегодня туда вылетает бывший корейский дипломат. Официально в качестве общественного наблюдателя, но на самом деле ему будет поручена координация организации выборов и переговоры с консультантами ООН. Всё это отвечает национальным интересам Кореи.

Кивнув, я поинтересовался.

— Раз так, то что вас не устраивает в этой ситуации? Или вы собираетесь обсудить фигуру следующего президента Кореи?

К моему удивлению, он отрицательно покачал головой. А в глазах мелькнуло вполне натуральное возмущение.

— Не скажу, что все наши сотрудники чисты на руку и строжайше блюдут закон. Но разведка никогда не вмешивается в политику на стратегическом уровне. А те из нас, кто пересекает черту, быстро оказываются не у дел.

Видимо, заметив лёгкое удивление на моём лице, продолжил.

— Помощь отдельным фигурам с решением их частных вопросов, это одно. Особенно, если в процессе получается собрать дополнительный материал, который можно использовать в дальнейшем. Глобальное и целенаправленное влияние на политику в целом, совсем иное.

Я согласно наклонил голову. После чего задал вопрос, который сразу же возник в голове.

— Тогда зачем вы захотели со мной встретиться?

Собеседник помолчал, смотря на меня. Бросил взгляд в сторону. Снова вернул его на меня.

— Думаю, вы согласитесь с тем, что погружены в политические процессы. Как внутри Кореи, так и за её пределами. Хотите вы или нет, но ваша фигура уже является компонентом внутреннего механизма нашего государства. Плюс, вы ещё и тесно связаны как минимум с тремя чеболями, а четвёртый пятнадцать минут назад перевёл на ваши счета сто двадцать миллионов долларов.

Сделал паузу, оценивая мою реакцию. Со вздохом покачал головой.

— Никогда не встречал людей с подобным самоконтролем, если быть честным. Смотрю на вас и невольно удивляюсь, как такое возможно?

Я усмехнулся.

— Попробуйте поработать в любой корпорации. На самой низшей должности, где приказ может отдать абсолютно любой, а каждый коллега, своего рода «сонбэ». Отличная школа для агентов, которым необходимо маскировать эмоции.

Тот кашлянул и укоризненно посмотрел на меня.

— Когда-нибудь вы расскажете мне всю правду.

Я сразу же кивнул.

— Безусловно. Признаюсь, что я капитан-лейтенант пятнадцатой разведывательной эскадры флота Альфа Центавры и прибыл сюда с миссией глубокого внедрения.

Секунд пять он молчал, хмуро меня разглядывая. Потом тяжело вздохнул.

— Вы вот смеётесь. А я ведь внесу это в отчёт. И как знать, что об этой фразе подумают аналитики. Как бы у нас команды по оценке инопланетной угрозы не появилось. Или целого отдела… Бюджета и так не хватает.

Сделав короткую паузу, недовольно дёрнул уголками губ и заговорил вновь.

— Возвращаясь к нашей теме. Вы тесно вовлечены в политический процесс. Любую атаку на вас наше ведомство может рассматривать, как вмешательство во внутренние дела Кореи и попытку дестабилизации ситуации.

А вот это уже было интересно. Слегка наклонившись вперёд, я тихо уточнил.

— Атаку на меня? Из-за пределов Кореи?

Мужчина довольно улыбнулся и кивнул.

— Именно так. Как вы сами понимаете, мы вели за вами наблюдение. Негласное. На всякий случай. Такое позволяется законом, при наличии ордера судьи, и поверьте, такой у нас имеется. В процессе, наши люди выявили группу неизвестных, которые занимались тем же самым. Пытались отслеживать всю вашу активность, делая это максимально незаметным образом.

Замолчал, постукивая пальцами по столешнице и тщательно вглядываясь в моё лицо. Потом разочарованно выдохнул и заговорил вновь.

— Безусловно, мы их проверили. Оказалось, это агенты одной из частных военных компаний. Из Штатов. Есть у них и такая специализация — тайные операции. В том числе с нарушением закона, как эта. В теории, мы могли бы их сразу арестовать. Но думаю, вы сами понимаете во что это выльется. Даже если не попадёт в прессу, по нашей линии будет полноценный скандал. А уж если просочится в медиа, всё станет ещё тяжелее.

Частная агентура. Из Штатов. Роберт Грэм. Он всё-таки нашёл меня первым. И всё это время держал ситуацию на контроле. Возможно не с самого начала, но как минимум последние события ему должны быть известны. Что значило — все методы маскировки теряли всякий смысл.

— Как давно они за мной наблюдали?

Разведчик усмехнулся.

— Вы и этой новости не так уж сильно удивились. А судя по вопросу, даже предполагаете, кто именно за вами следит и возможно даже знаете, почему. Кто вы такой, Мин Джин Хо?

Я с улыбкой пожал плечами.

— Кажется мы обсуждали очень похожий вопрос в самом начале нашей беседы. Формулировка была немного иной, но суть такой же.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Тогда я переформулирую. Что именно заставило их обратить на вас такое внимание? Почему люди из Штатов заинтересованы в вашей персоне настолько, что тратят приличные деньги на такого рода специалистов? За вами наблюдают спецы, чей уровень подготовки позволяет задействовать их в операциях против первых лиц государства. Но при этом они торчат здесь, следя за директором корейской фирмы, с относительно слабой службой безопасности и без миллиардной капитализации.

Выдержав его испытующий взгляд, я вздохнул.

— Мне тоже интересно, кто именно нанял этих людей и почему они за мной наблюдают. И да, я действительно могу сделать некоторые предположения.

Разведчик заинтересованно приподнял брови, а я продолжил.

— Вы же в курсе, какой именно закон будет совсем скоро внесён в парламент? Буквально в этот понедельник.

Тот чуть поморщился.

— Биотехнологии? Одобренные опыты на людях, ради прибыли?

Теперь настал мой черёд издать вздох.

— Вы его читали? Там где-то есть строчки про принудительные опыты на людях, которые с этим не согласны? Или попытка вылечить безнадёжного ракового больного, это по-вашему тоже опыты, которые нужно запретить?

Как ни странно, разведчик чуть смутился. Даже на миг отвёл глаза.

— Нет, это скорее хорошо. Если в конце концов поможет, конечно. Но там ведь не только это.

Я кивнул.

— Не только. Ещё возможность выращивать клонов и использовать их органы для пересадки. Только вот мозг у них развиваться не будет. Они даже в сознание приходить не будут. Ни разу. По сути, их разум ни разу не включится. А какой у нас основной постулат самоопределения? «Я мыслю, значит я существую.» Можно назвать существующим объект, который ни разу самого себя не ощутил? У которого не проскочило ни единой мысли?

На секунду сделав паузу, продолжил.

— Теперь подумайте, какое количество жизней они могут спасти. А еще представьте, что будет, если нейрохирургия перейдёт на уровень, достаточный для пересадки головного мозга. Какой прорыв сможет сделать медицина, получив возможность работать с клонами без всяких ограничений?

Тот кашлянул и выставил перед собой открытую ладонь.

— Я не депутат парламента и не президент. Меня вам убеждать не надо. Лучше скажите, как это может быть связано с наблюдением за вами?

Откинувшись на спинку стула, я улыбнулся.

— Вы действительно не понимаете?

Офицер недовольно нахмурился.

— Даже если у меня есть какие-то догадки, я бы предпочёл услышать всё от вас.

Я развёл руками и снова придвинулся к столу.

— Хорошо. Тогда вот вам небольшой вопрос. Как отреагируют фарма-гиганты, когда поймут, что лидерство уплывает из их рук? И что подумают политики других стран, если рядом с ними окажется адекватный эксперт, который объяснит всю суть нововведений. Боюсь, это совсем не тот случай, когда они решат последовать старинным наставлениям и с комфортом расположатся на берегу реки.

Глава XII

Собеседник отреагировал вполне ожидаемо. Сначала пристально и с некоторым удивлением рассматривал меня. Потом с лёгким скепсисом поинтересовался.

— Вы это серьёзно? Считаете, что одна из фармацевтических корпораций как-то прознала о готовящемся законе и заранее наняла наёмников, чтобы за вами наблюдать? Какой в этом смысл? Они могли попросту вас ликвидировать. Или пустить новость в массы. Одна утечка в медиа и под стенами Синего Дома собрались бы все разом — от ультраконсерваторов до радикальных левых зоозащитников и веганов. В едином порыве требуя головы президента.

Всё это звучало логично. Тем не менее, мне требовалось убедить его в верности своей версии. Потому как иной у меня не было. Это был единственный вариант, который имел хотя бы какой-то базис. В ином случае разведка продолжит пытаться добраться до истины. Чего мне совсем не хотелось бы. Конечно, они и так станут рассматривать другие версии. Но если собеседник поверит в мою теорию, то это будет фоновой задачей. А не основной, на которую бросят все ресурсы.

— Предположите, что у кого-то из этих фарма-гигантов есть потенциальные партнёры на территории Кореи. С нашим гражданством и готовые выступить в качестве номинальных собственников компаний, которые будут заниматься исследованиями. Что открывает некоторые перспективы.

Офицер разведки посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Какие перспективы? Даже если такой номинальный собственник, по какой-то безумной причине станет соблюдать соглашение, получить прибыль зарубежные компании всё равно не смогут. Разве что обходными путями и с нарушением закона. Но за таким точно станут приглядывать.

Я было собирался ответить, но тут собеседник продолжил.

— И ещё. С чего им вообще идти на такие меры из-за этого закона? Да, описали вы перспективы неплохо, но сейчас речь исключительно об исследованиях.

Откинувшись назад, я сделал глоток кофе. Внимательно посмотрел на мужчину.

— Вы изучали ситуацию в этой отрасли? Тесно с ней знакомы?

Тот слегка качнул головой.

— Откровенно говоря, нет. Но я прекрасно понимаю разницу между фундаментальными изысканиями и прикладным применением.

Я усмехнулся. Поставил чашку кофе на место.

— В мире множество специалистов, которые давно и упорно твердят о необходимости новых законов. Буквально умоляют власти позволить им двигать прогресс дальше. У них уже есть наработки. Теоретические и созданные на базе компьютерных моделей, но тем не менее. А вот возможности воплотить их на практике, нет.

Придвинувшись ближе, продолжил.

— Они буквально в двух шагах от решения массы проблем. Даже банальная замена органов на полностью идентичные, без риска отторжения, позволила бы серьёзно поднять продолжительность жизни. Не говоря о том, что сейчас трансплантировать можно не только органы. Пересаживают практически всё. Любые части тела. Понимаете о чём я? Насколько стало бы проще избавляться от солидной части тяжелых болезней.

Он медленно наклонил голову.

— Предположим. Но…

Я поднял руку, останавливая его.

— И это не вопрос вековых исследований. Могу поспорить, прототип появится лет через десять. Может быть сильно раньше. Даже вы сможете им воспользоваться. Не говоря о ваших детях. У которых появится перспектива полноценно прожить дольше ста лет, сохраняя активность. Как минимум.

Улыбнувшись, озвучил вопрос.

— Теперь скажите, сколько вы заплатили бы за продление активной жизни до сотни лет? Или сколько были бы готовы отдать за такую же услугу для своих детей? Не обязательно сразу. Например в формате ежемесячной страховки, которые покрывала бы все потребности. Оформили бы такую на своего ребёнка?

На этот раз собеседник размышлял куда дольше. Не меньше тридцати секунд сидел на месте, прокручивая в голове услышанное и смотря на меня с некоторым недоверием в глазах.

— Если ситуация будет развиваться именно так, то… Это будет революция в медицине. И…

Он замолчал, видимо подбирая слова. Но смысл был и так прекрасно ясен. Так что я продолжил его фразу сам.

— И граждане всех стран мира будут стоять в очередях, чтобы получить эту страховку. Ту самую, которую станут выдавать корейские компании. А если какая-то фирма добьётся успеха в исследованиях генома и сможет создать рабочую технологию его редактирования, то мир вовсе полностью изменится.

Теперь он смотрел на меня иначе. Одновременно с надеждой и нотками сочувствия, которые появляются у людей, когда они видят увлечённых безнадёжным делом безумцев.

— Вы же понимаете, что если это случится, остальной мир тоже на месте стоять не будет?

Я согласно кивнул.

— Естественно. Именно поэтому фарма-гигантам невыгодна моя ликвидация. По крайней мере в обозримом будущем.

Тот непонимающе нахмурился и я попробовал объяснить.

— Они развернут тут исследовательские подразделения. Отыщут и перебросят специалистов. Возможно даже переведут своих, которые до того работали на компьютерах или ставили опыты где-то в странах Африки. А когда появятся первые рабочие прототипы, обрушатся на собственные правительства, требуя внести изменения в законодательство.

Сидящий напротив мужчина скептически скривил губы.

— Даже в нашем случае, стоит готовиться к масштабным протестам. А сам закон не появился бы без вашего участия и серии ловких манёвров, к которым у многих моих коллег есть вопросы.

Сделав короткую паузу, внезапно сменил тему.

— Как давно вы им занимались, если не секрет? Насколько я знаю, беседа между вами и нынешним президентом состоялась буквально на днях. Массовые утечки от депутатов парламента начались позже. А группа штатовских специалистов работает в Сеуле уже пару недель.

Я пожал плечами.

— Подготовительный этап начался давно. Как я уже говорил в начале нашей беседы, иногда нужно дождаться удачного момента. И только тогда начинать действовать. Как именно произошла утечка, я судить не берусь. Но раз вы в курсе моей биографии, то и про У Рам Ха должны были слышать. Возможно это его рук дело.

Разведчик прищурился, но комментировать не стал. Вместо этого вернулся к предыдущему вопросу.

— В чём выгода других компаний, если они всё равно не смогут воспользоваться плодами своих инвестиций? Их политики не пойдут на такой шаг. Изменения законодательства в других странах, это нечто из области фантастики.

Я цокнул языком.

— Вас же обучают стратегическому мышлению, верно? Вы должны понимать, что парадигма изменится. Это сейчас перед людьми рисуют воображаемые картинки, где на куски режут их соседей и в целом творят какое-то безумное непотребство. Все разговоры о клонах наталкиваются на стену непонимания и отторжения. Луддиты в своё время точно так же жгли и разрушали станки. Ситуация тогда была иной, но смысл немного схожим.

Офицер наморщил лоб, анализируя мои слова. Я же продолжил.

— Как только люди увидят, как всё происходит на практике, ситуация изменится. А когда появятся первые рабочие технологии, она будет переломлена в корне. Когда стоит выбор — умереть раньше на полсотни лет и болеть из-за абстрактных убеждений, которые озвучивает с экрана какой-то человек, или получить долгую беззаботную жизнь, основная масса выберет второе. Убеждённых фанатиков, готовых умирать за абстракции не так много.

Теперь в его глазах блеснуло понимание и спустя несколько секунд мужчина сам озвучил посыл.

— Вы к тому, что политики переориентируются сами, потому что электорат будет желать изменений в законах?

Я кивнул.

— Верно. Возможно фармацевтическим корпорациям придётся подтолкнуть этот процесс, чтобы реализовать всё несколько раньше. Но даже без них, регулирование отрасли кардинально изменится. Всё, что останется сделать потом — каким-то образом забрать технологии и людей, которые их создали. Изъять их из лабораторий на территории Кореи и устроить к себе. Заполучив уже готовые проекты и опередив конкурентов, которые всё это время обходились компьютерными симуляциями.

Собеседник потёр пальцами переносицу. Взглянув на меня, качнул головой.

— Слишком много допущений. Но если учесть,что речь идёт о рынке, ёмкостью в триллионы долларов, сгодится в качестве версии.

Помолчав, допил свой кофе. Махнул рукой официанте, показав жестом, что нужна ещё одна порция бодрящего напитка. Потом перевёл взгляд на меня.

— Вернёмся к вопросу с наёмниками. Как вы понимаете, вмешаться напрямую мы не можем. Последствия могут оказаться слишком серьёзными. Но…

Он выдержал паузу, пристально глядя на меня.

— Если некое частное лицо раскроет операцию иностранной военной компании, которая действовала на территории Кореи, попирая наши законы, у нас просто не останется иного выбора. Иначе, что мы за разведка такая? И помешать мы вам никак не сможем. В конце концов, это частники, которые работают сами по себе. По крайней мере о том, что за ними стоит ещё какая-то структура, нас никто не предупреждал.

Казалось бы, обычная оговорка. Более того — указывающая на самостоятельный характер действий противника. Но он чуть выделил её тоном. Да и выражение глаз изменилось. Выходит, за оперативниками, как раз стоит какая-то официальная служба.

Уложив эту информацию в голове, я кивнул.

— Понимаю. Но в таком случае, скандал всё равно неизбежен.

Тот улыбнулся.

— Вы только что демонстрировали свои возможности, Мин Джин Хо. Не разочаровывайте меня. Скандал будет, но ударит он не по нам. И претензии по закрытым каналам тоже будут выставлять не нам. Ситуация развернётся на сто восемьдесят градусов. И это наши партнёры будут вынуждены объяснить, за каким горным духом сюда полезли специалисты одной из их частных контор.

Я глянул на подходящую официантку. Дождавшись, пока та выставит чашки с кофе, снова посмотрел на разведчика.

— То есть, я могу считать это предложением взять ситуацию в свои руки?

Он усмехнулся, слегка качнув головой.

— Не официально, разумеется. Но да, вы правильно поняли. Это удобно всем. Ваши действия — ваши последствия. А мы всегда сможем сказать, что просто не знали, что происходит.

Я улыбнулся.

— Логично. Но предлагаю сразу обозначить рамки. Насколько жёстко мне можно действовать?

Мужчина на секунду растерялся. Потом вкрадчиво поинтересовался.

— Вы же не убивать их всех собрались? Это точно было бы лишним. И боюсь, в таком случае нам пришлось бы арестовать вас, независимо от наличия договорённости.

Отрицательно качнув головой, я объяснил.

— Речь о жёсткости в медийном плане. И последствиях для их нанимателей.

Теперь на его лице отразилось понимание. А последовавший спустя секунду ответ, показал, что этот вопрос они обдумали на стадии подготовки к разговору.

— Можете действовать так, как сочтёте нужным. Мы к этому делу непричастны. Так что можете считать себя абсолютно свободным в плане подбора инструментов.

Дождавшись моего молчаливого кивка, отпил горячего кофе. Задумчиво посмотрел на меня.

— Но не думаю, что на этом всё закончится. Эта группа — первый отряд. За ней придёт вторая, третья. Четвёртая. Вы действительно считаете, что сможете постоянно справляться с такими атаками? Сейчас наши возможности по вашей защите ограничены.

Вопрос был с подвохом. Во-первых, я не совсем понимал, почему он заинтересовался моей безопасностью в долгосрочной перспективе. А во-вторых, когда человек из специальной службы упоминает в одной фразе твою безопасность и их ограниченные возможности, значит тебя пытаются зацепить на крючок.

Пожав плечами, я с невинным видом поинтересовался.

— У вас есть какие-то идеи на этот счёт?

Офицер мгновение помолчал, смотря на меня с таким видом, как будто не мог решить, действительно у него получилось так идеально разыграть партию, или я раскусил ход и попросту решил не тратить впустую время.

— Вы могли бы занять официальную должность в правительстве. Это дало бы нам все необходимые основания для вашей защиты. У нас есть департамент, отвечающий за охрану особо важных лиц, и поверьте, их сотрудники весьма квалифицированы. Мы окружили бы вас неприступной стеной. Никто бы и на расстояние выстрела не подобрался.

Я качнул головой.

— Предлагаете стать министром? Насколько я помню чиновникам более низкого ранга, такая роскошь не положена.

Мужчина кивнул. Потом с улыбкой посмотрел на меня.

— По личному распоряжению президента, мы можем предоставлять охрану чиновникам среднего звена. Либо отдельным специалистам, представляющими высокую значимость для национальных интересов Кореи. Мне кажется, для вас не станет проблемой достичь согласия с главой Синего Дома. Что нынешним, что будущим.

Мне оставалось лишь усмехнуться.

— Заманчиво. Но я не собираюсь идти на государственную службу.

Разведчик чуть наклонил голову. Судя по лицу, хотел что-то возразить, но всё же решил воздержаться. Видимо оценил ситуацию и понял, что подобный ход всё равно ни к чему не приведёт.

— Как скажете. Тем не менее, я бы советовал вам подумать.

В словах слышался определённый намёк. Даже не в их смысловой нагрузке, а скорее в интонации с которой мужчина их произнёс. Как будто он предполагал, что в будущем мне всё равно придётся воспользоваться их предложением.

В ответ я приподнял брови и прямо в лоб поинтересовался.

— Считаете, я всё равно к вам приду?

Тот на секунду смешался. Потом продемонстрировал максимально искреннюю улыбку.

— Вы только что расписали, как глобально изменится мир и что стоит на кону. При этом, я убеждён — вы станете одним из первых инвесторов в эту область технологий. И раз за вами наблюдают уже сейчас, то после этого, однозначно захотят убрать с дороги.

Судя по его мимике, сейчас офицер не лгал. Скорее всего. Всё-таки сейчас передо мной сидел человек с высоким уровнем подготовки. И немалым опытом полевых операций, судя по его самоконтролю.

— Возможно и так. Может быть, нет. Узнаем, когда наступит нужный момент.

На секунду замолчав, я добавил.

— А пока я думаю стоит разобраться с той группой, которую мы обсуждали.

Собеседник достал небольшую флеш-карту и положил её на стол.

— Здесь все данные, которые мы успели собрать. Плюс, номер телефона по которому вы можете со мной связываться.

Подтянув флеш-карту к себе, я машинально уточнил.

— А мессенджер какой-то у вас на него зарегистрирован?

Офицер тихо рассмеялся.

— Только не говорите, что вы собираетесь прятать в мессенджере переписку с офицером разведки. Все перехваты сообщений и прослушку на территории Кореи, курируем мы. Полиция конечно тоже может это делать. Но мы в курсе каждого случая. А если кто-то начинает баловаться таким несанкционированно, то его быстро находят и арестовывают. Так что можете не опасаться.

В целом, он был прав. Вот только не учитывал возможности наличия предателей в рядах их ведомства. Имеющих доступ к инфраструктуре Национальной разведки.

— Тем не менее, мессенджер со сквозным шифрованием на самих устройствах, был бы удобнее.

Он засмеялся.

— Ладно. Поставлю туда какой-то. И сброшу название.

Чуть наклонив голову, я положил на стол пару банкнот и поднялся на ноги. А офицер, который встал следом за мной, снова заговорил.

— Ещё одно. По поводу японской принцессы.

Поймав мой взгляд, пожал плечами.

— Да, мы уже в курсе. Министр внутренних дел консультировался с моим сонбэ. И мы считаем, инцидент лучше замять. Как гражданин Кореи, я вас прекрасно понимаю и поддерживаю. Но как государственный служащий, вынужден рекомендовать локализовать конфликт. Урегулировать его по соглашению сторон.

Хмыкнув, я обозначил кивок.

— Я подумаю над этим. Но ничего не гарантирую.

Он в ответ улыбнулся.

— Это лишь рекомендация. Прислушиваться к ней или нет — исключительно ваш выбор.

На мгновение замолчав, добавил.

— Надеюсь вы знаете, что делаете, Мин Джин Хо. А наша следующая встреча пройдёт при менее напряжённых обстоятельствах.

После этих слов, офицер двинулся к дверям. Меня же отвлекла подошедшая официантка, поинтересовавшаяся, нужна ли мне сдача? Так что, к моменту, когда я вышел на улицу, собеседника видно уже не было. Впрочем, следить я за ним всё равно не планировал — практического смысла в этом никакого не было.

Так что я забрался на заднее сиденье «Генезиса» и откинулся на спинку сиденья, прокручивая в голове нашу беседу. А потом наткнулся на взгляд водителя в зеркале заднего вида.

— Куда сейчас ехать, сонбэним? Какие распоряжения?

Глава XIII

В машине было тихо. До ушей доносился только монотонный звук шин, катящихся по асфальту, он немного разбавлял тишину, но не отвлекал. Я сидел на заднем сиденье, смотря в окно, хотя картинка окружающего мира сейчас всё равно сливалось в одно сплошное серое пятно. Мысли, словно электрические разряды, метались в хаотичном танце, и ни одна из них не могла задержаться на достаточно долгое время. Всё было под контролем. По крайней мере, так я думал. А теперь оказалось, что за мной внимательно следили. За каждым моим шагом. Не какие-то случайные люди, а отряд элитных специалистов, нанятых моим врагом. Как долго они это делали? Как много успели выяснить? Сколько их людей разбросаны по Корее в режиме маскировки и ждут команды? Как быстро они смогут ликвидировать меня и всех членов команды?

Пальцы постукивали по кожаной обивке кресла. Внутренний аналитик, который всегда уверенно вёл меня вперёд, сейчас казался странно тихим, словно сам был ошеломлён внезапной сменой правил игры. На протяжении нашей с разведчиком беседы, я смог удержать себя в узде. Но теперь из-за этого было ещё хуже.

Я тихо цокнул языком. Сейчас нужно начать с главного.

Стратегия. Её придётся менять. Быстро. Молниеносно. Цитадель, которую я выстраивал с такой тщательностью, стараясь сделать ту непоколебимой, теперь выглядела хрупким карточным домиком. Роберт Грэм легко преодолел её стены и оказался в моём парадном зале. Пил кофе, закинув ногу на ногу, а я даже не был в курсе. И далеко не факт, что всё ограничилось только им.

Внутренний хаос вызывал раздражение. Я ненавидел чувство потери контроля. Привык быть тем, кто сам тянет за ниточки, предвидя каждый ход противника. Сейчас же оказалось, что вместо обычных шахмат, мы играем в трёхмерные. А их правила изложены на космическом разведчике, что дрейфует где-то в Солнечной системе.

Повернув голову, я моргнул и поймал на себе удивлённый взгляд водителя. Похоже, тот искренне не понимал причину резкого изменения моего настроения. Да и адрес, к которому сейчас приближался «Генезис», его скорее всего тоже смущал.

Впрочем, объяснять я ничего не собирался. Вместо этого снова посмотрел в окно, глубже погружаясь в состояние фокуса и перебирая варианты. Требовался базис. Опора. Фундамент, на котором получится выстроить что-то новое.

Озарение сверкнуло в момент, когда мы приближались к зданию. Одна из самых простых версий, которые мой разум изначально отбросил, сочтя слишком банальной. Теперь же я понял, что на самом деле она почти идеальна. Враг тоже наверняка ждёт от меня сложных схем. И готовится к привычной для него битве в тени. А значит, нужно изменить подход. Не бояться быть на виду, а наоборот, использовать это в свою пользу. Сделать так, чтобы они считали меня взятым на прицел, а на деле сожрать их, как только наступит удобный момент. Превратить трехмерные шахматы в партию страйкбола, на которую я заявлюсь с боевым оружием.

Автомобиль остановился около ворот и в воздухе прозвучал напряжённый голос водителя.

— Мы на месте, сонбэним. Какие будут приказы?

Я слегка поморщился, машинально скользя взглядом по окрестностям.

— Оставаться на месте и ждать.

Телохранитель задумчиво нахмурился, поглядывая в сторону ворот. А я вышел наружу, знаком показав Хан Со Хи, что ей тоже следует остаться в салоне «Генезиса».

На мгновение задержался, оглядывая недостроенный остов здания, возвышающегося над тихим районом. Этот проект Хёнде Групп оказался ближайшим местом, которые мой разум машинально обозначил в качестве места для уединения.

Сейчас, когда внутри лопнувшими струнами бились эмоции, мне требовалось полное одиночество. Ещё одно последствие длительного обучения, навсегда изменившего мой разум. Любая глобальная ошибка приводила к мощнейшему стрессу. Настолько серьёзному, что некоторые коллеги по цеху не выдерживали, сходя с ума. И, если вы не представляете, что может натворить наделённый серьёзной властью человек с моими старыми возможностями, внутри головы которого кипят параноидальные мысли, то с воображением у вас проблем нет. Потому что этого никто не может представить. В таком состоянии действия становились абсолютно непросчитываемыми. А если учесть, что в большинстве случаев подвоха никто не ожидал, то последствия могли оказаться катастрофическими. Именно так мы когда-то потеряли станцию «Жизнь-3», которая стала грудой металлического крошева. Вместе с оборудованием, стоившим как бюджет средней европейской страны и тридцатью тысячами человек на борту.

Сразу за воротами меня уже ждали. Пара мужчин, одетых в форменные куртки охраны, которые смотрели в мою сторону со смешанными чувствами. К их руководству я не относился, но модель автомобиля, одежда и наличие охраны указывали на абсолютно иной социальный статус. Что вызывало у них серьёзную тревогу. Не говоря уже о том, что мой внешний вид сейчас тоже оставлял желать лучшего.

Впрочем, они слегка расслабились, увидев идентификационную карту, подписанную Ми Ён Чон. Девушка выдала мне её сразу после того, как вынудила бежать отца. На случай, если мне придётся подтвердить своё отношение к Хёнде Инвестмент. И, естественно, права прохода на стройку оно не давало. В нём была лишь указана должность консультанта главы Хёнде Инвестментс. Зато там стояла личная подпись одного из Чон. Чего хватило, чтобы мужчины немедленно убрались с моей дороги и согнулись в глубоких поклонах.

Пройдя мимо них, я заметил ещё одного охранника, вынырнувшего из-за вагончика с стаканом кофе в руках. Парень замер, с удивлением смотря на меня, а вот я впился взглядом в его напиток. Разум всё ещё затапливали волны хаоса. И кофе показался мне неплохим вариантом для физиологической концентрации. А может быть, это был просто очередной выверт нестабильного сознания.

В любом случае, я достал бумажник и, вытащив из него несколько купюр, протянул их юноше. После чего кивком указал на кофе.

Тот посмотрел на деньги. На меня. На стаканчик в своих руках. Снова на деньги.

— Здесь сто тысяч вон, господин. А…

Увидев, как изменилось выражение моего лица, сразу же осёкся. Молча протянул мне стаканчик. И, забрав деньги, поспешно отступил назад, немедленно согнувшись в поклоне.

Сделав несколько шагов, я услышал за спиной голос.

— Я куплю на эти деньги жареной курицы, господин. Вы очень добры, господин.

Внутри плеснуло возмущение. Он получил, как минимум, в десять раз больше, чем стоил этот напиток. Но вместо того, чтобы заткнуться и позволить мне спокойно уйти, решил заговорить.

Чувство было абсолютно иррациональным. И я это прекрасно понимал. При этом, оно оказалось настолько мощным, что я едва не развернулся к этому бедолаге, чтобы обрушиться на него. Удержавшись в самый последний момент. Так нельзя. Именно с подобных вспышек и начинается полёт в пропасть, который уже не остановить. Сначала ты даёшь волю раздражению, а спустя полчаса, в голове появляется безумная теория, подменяющая настоящую картину мира.

Сжимая в руках стаканчик кофе, я добрался до первого этажа стройки. Распечатал его. Сделал глоток, отвлекая самого себя на обжигающий напиток. А потом направился к лестнице.

Мимо потянулись пролёты. Один за другим. Вокруг был голый бетон — здесь не успели поставить даже перила, не говоря о более глубокой отделке.

Логика выбора места была проста. Мне требовалось максимально снизить влияние внешних тревожащих факторов. Включая потенциальное наблюдение. Не дать повлиять на критичность моего мышления.

Здесь же, я был под защитой бетонных стен. Ближайшие люди — на уровне земли. По периметру стройки расположены видеокамеры и сигнализация. Да и затруднительно следить за человеком внутри абсолютно пустого и не так давно построенного здания. Здесь даже скрыться негде. Визуальный контакт тоже исключён — я держался подальше от окон и не собирался соваться на крышу.

Прогоняя всё это в голове и стараясь успокоить собственные мысли, я добрался до двадцать четвёртого этажа. Свернув в коридор, добрался до небольшого зала, из которого вели четыре выхода. Видимо, что-то вроде внутреннего холла. Когда здание будет достроено и заработают лифты, основной поток людей пойдёт именно через него. А расположенная за углом поворота лестница останется запасным вариантом.

Остановившись, перевёл дыхание. Мышцы гудели от физической нагрузки. Что радовало — чем больше сейчас отвлекающих факторов у организма, тем лучше. Конечно, если они не способны спровоцировать тебя, заставив мыслить в ненужном направлении.

Я отпил кофе. Прошёлся взглядом по бетонным стенам. Никаких посторонних звуков. Только моё собственное дыхание. Хорошо.

Погружаться в фокус я не стал. Сейчас подобный риск был ни к чему. Не стоило делать этого и раньше, во время поездки. Но тогда это был срыв. Спонтанное действие, обусловленное неверным анализом ситуации.

Правда, выводы я сделал за счёт этого верные. Мне нужно изменить стратегию. Полностью. Сбить врагов с толку. Заставить перестраивать их собственные планы.

И главное — требовалось выстроить понятную для самого себя схему действий. Которая окажется эффективной с моей точки зрения. Только так было возможно потушить шторм, бушующий на просторах моего сознания.

Я зашагал по пустому залу, двигаясь от стены к стене. Сначала движения были резкими, почти хаотичными — как те мысли, что всё ещё кружились в голове. Но с каждым шагом я чувствовал, как внутреннее напряжение понемногу стихает, а шаги становятся более плавным.

Причина была проста — внутри моего разума уже начинала выстраиваться новая стратегия. Которая должна была поставить ситуацию с ног на голову. Заставить противника перестроиться и действовать в ситуации крайней неопределённости.

Публичность. Предыдущие операции всегда основывалась на том, что я скрывался в тени. Да, корейская элита знала, кто такой Мин Джин Хо. Обойтись без этого было никак нельзя. Но, если бы не атака Джи Сок Ра с трансляцией моего лица на ТВ, обычные граждане не подозревали бы о моём существовании. Собственно, большинство из них и так давно забыли моё лицо. Оно осталось в памяти единиц. Большинство из которых каким-то образом были связаны с одной из сторон тогдашнего скандала. Как тот полицейский, что посоветовал своему сонбэ для начала проверить мою личность, а уже потом действовать.

Остановившись около одной из стен, я сделал ещё один глоток кофе, который уже начал остывать.

В голове кружились теории и схемы. Безусловно, ресурсы у меня имелись. Более того — по меркам Кореи, они были весьма серьёзным. Основной вопрос был в том, как именно их использовать? В каком ключе вывести себя на публику? Какой создать контекст? И каким образом подвести ситуацию к атаке на противника?

Я ходил от одного конца помещения к другому, укладывая в голове компоненты новой стратегии и набрасывая планы. Создавал новый цельный проект, который опирался на новые данные и позволял действовать с их учётом. Более того — обеспечивал шансы на победу. Пусть не железобетонные, но тем не менее, вполне неплохие.

Наконец, я снова замер на месте. Встряхнул стаканчик кофе, проверяя, не осталось ли там напитка. Убедившись, что тот пуст, досадливо поморщился. Потом посмотрел на часы. До встречи с Вэньмин Таном оставалось всего пять минут. Я на неё однозначно опоздаю. Зато теперь в моей голове имелся новый план. А разум успокоился, прекратив корчиться в ментальных конвульсиях.

Продолжая держать в руках бумажный стаканчик, я двинулся к лестнице, начав спуск вниз. Неконтролируемого хаоса и ощущения ментальной боли, что терзали, когда я сюда пришёл, больше не ощущалось. Сейчас я был стабилен. Удивительно, насколько быстро вышло вернуться в норму. Хотя значительную роль сыграло отсутствие нейро-имплантов. Они значительно усилили бы мои возможности, но вместе с тем сделали бы куда уязвимее в такой ситуации. Конечно, с ними можно было бы моментально выстроить тот самый эмоциональный барьер, изолировав себя от части напряжения. Да и другие способы компенсации тоже имелись. Тем не менее, уровень давления на разум был бы намного выше. Как и риск сойти с ума.

Спускаясь, я понял, что серьёзно нагрузил мышцы, поднявшись на двадцать четвёртый этаж за один подход. Ноги до сих пор подрагивали, а каждый шаг отдавал болью. Если бы не остатки недавнего стресса и тот факт, что идти вниз намного легче, мне вовсе бы потребовался отдых по дороге. Хорошо, что в здании оказалось всего двадцать пять этажей и я остановился на уровне предпоследнего. Будь это небоскрёб, скорее всего, я бы сейчас лежал пластом на холодном бетоне и вызывал поддержку.

Пройдя несколько пролётов, я достал телефон и на ходу набил сообщение для Вэньмин Тана. Сообщал о том, что ввиду непреодолимых обстоятельств, прибуду на встречу несколько позже.

Наконец добравшись до земли, я бросил пустой стаканчик из под кофе в громадный бак для строительного мусора и двинулся к воротам. Поймал на себе взгляды охранников, которые предпочли держаться подальше. Видимо, мой внешний вид во время первого контакта впечатлил их достаточно, чтобы не желать повторного общения. К тому же, могу поспорить, они до сих пор гадали о причине визита на абсолютно пустую стройку, где уже какое-то время не велись работы. С их точки зрения я наверняка являлся представителем руководства Хёнде Групп и логики в моих действиях явно не просматривалось.

Охрана ждала снаружи. На территорию стройки они не совались, выполняя мой приказ, но машины покинули. И, судя по выражению лиц, тоже не понимали, что потребовалось их сонбэ на пустой стройке Хёнде Групп.

Хан Со Хи тоже стояла около «Генезиса», поглядывая то на планшет, то на проём ворот. Увидев меня, девушка ощутимо расслабилась. А после того, как водитель распахнул дверь и я расположился в салоне автомобиля, сразу же оказалась рядом.

Мимика подсказывала, что ей очень хочется задать вопрос. Но девушка предпочла промолчать. А вот неформальный глава моей личной охраны, сдерживаться не стал.

— Что-то случилось, сонбэним? У нас неприятности?

Посмотрев на него в зеркало заднего вида, я покачал головой.

— Не настолько критические, чтобы всерьёз из-за них переживать.

Следом я озвучил ему адрес отеля, в котором предложил встретиться Вэньмин Тан. Потом повернулся к своему секретарю.

— Назначь встречу с Бён Хо. Ориентировочно на четыре часа дня. И оповести лидеров команд, что сегодня вечером будет важное совещание.

Чуть помолчав, добавил.

— А ещё, мы переходим на неформатный рабочий день. Пусть предупредят персонал. Доплаты будут соответствующие, но людям придётся работать много и порой по ночам.

Хан Со Хи кивнула, сразу же заклацав пальцами по экрану планшета. А я поймал на себе ещё один взгляд водителя. Что странно — страха на его лице не было. Скорее, наоборот — просматривалось предвкушение. Похоже сомнений в нашей грядущей победе он никаких не испытывал.

На телефон пришло послание от Вэньмин Тана, который сообщил, что ждёт, но надеется, что я поспешу. Следом Хён Ву отметил меня в чате лидеров команд, поинтересовавшись, не требуется ли подкрепление и что вообще происходит? Похоже, телохранители благополучно доложили о странном приказе заехать на стройку Хёнде Констракшн, из-за чего глава безопасности заволновался.

В итоге, все двадцать минут дороги я провёл погрузившись в переписку. Оторвавшись от неё только после того, как машина остановилась и в салоне послышался голос водителя.

— Мы на месте, сонбэ. В этот раз мне пойти с вами?

Глава XIV

Небольшой ресторан одного из фешенебельных отелей Сеула был арендован китайцем полностью. Их здесь было сразу несколько, так что проблем с менеджментом гостиницы у него, видимо не появилось.

В этот раз, пару охранников я с собой всё же взял. Пусть наличия какой-то угрозы не предполагалось, тем не менее я решил, что лишними они точно не окажутся.

Встретили меня ещё в холле — невысокий ханец склонился в поклоне и скользнув профессиональным взглядом по телохранителям, попросил следовать за ним.

Его хозяин обнаружился за столиком того самого ресторана. Пьющий чай и скучающе разглядывающий висящие на стенах картины. Заметив меня, сразу же расплылся в улыбке,

— Мин Джин Хо. Располагайся. Мои люди всё здесь обшарили, прослушки можно не опасаться.

Усмехнувшись, добавил.

— Я к тому, что говорить можно полностью открыто.

Усмехнувшись, я занял место напротив него. А сопровождающий меня китаец, повинуясь жесту собеседника, покинул помещение, присоединившись к моим телохранителям, которых я оставил в коридоре.

— Ещё раз благодарю тебя за помощь. Если бы не ты, я бы и дальше гнил в том закутке, куда меня забросил тот змеиный сын.

Сделав короткую паузу, сразу же продолжил.

— Но теперь я на свободе и получил новую должность. Даже кое-кого из старых союзников вытащил. Как ты понимаешь, свои люди мне ещё понадобятся.

Я кивнул.

— Собираешься сформировать клан и занять своё место?

Вэньмин улыбнулся.

— Я вице-президент Банка Шанхая, которому теперь многие обязаны. Разве остаются иные варианты? Сам понимаешь, сконвертировать это в деньги и спокойную жизнь не получится. Старые обязательства быстро забудутся и меня моментально сожрут. Никто из тех, кто поднимается по цепочке вверх, никогда на наедается досыта. Золота и власти всегда не хватает.

Пожав плечами, вдохнул.

— Единственный вариант, это оставаться в игре. А перед уходом на покой подготовить себе смену и оставить близких соратников. Которые в случае чего смогут меня прикрыть.

Я тоже продемонстрировал ему улыбку и наклонил голову.

— Перед этим собрав на них достаточно компромата, чтобы твой арест привёл бы к их моментальной гибели.

Ханец развёл руками.

— Приятно беседовать с понимающим человеком.

Взяв в руки чашку чая, я сделал глоток. Посмотрел на сидящего напротив и пышущего энергией китайца.

— Ты же позвал меня не только для того, чтобы поблагодарить?

Он усмехнулся.

— Не только. Во-первых, я не прочь вклиниться в бирманскую экономику. Они сейчас в сложной ситуации, многие варианты сделок закрыты. Банк Шанхая готов выступить посредником.

На момент сделав паузу, пристально посмотрел на меня.

— Во-вторых, я готов инвестировать в корейские проекты. Скажу больше — заинтересован в этом.

Подтекст был понятен. И в рамках старой стратегии мы бы сейчас обсудили несколько интересных вариантов для вложения средств его банка. Но обстоятельства немного изменились.

— Есть у меня один проект. Перспективный. Из тех, что способны перевернуть мир. Но при этом рискованный.

Вэньмин Тан чуть прищурился. Подался вперёд, заинтересованно смотря на меня.

— В чём заключается риск?

Я выдержал недолгую паузу, наблюдая за его реакцией. После чего принялся излагать…

— Не в плане финансов — при удачном стечении обстоятельств, твои инвестиции обернутся неплохой прибылью. Речь о другом. Он наделает много шума. Настолько, что вы можете столкнуться с серьезными последствиями. Скорее всего, Банку Шанхая придётся сражаться.

Ханец прищурился.

— Сколько нужно денег? О каком именно проекте речь? И кому нужно будет отрубить голову, чтобы получить свою прибыль?

Я спокойно улыбнулся.

— Не так много, чтобы вы не потянули. Пятьсот миллионов долларов.

Мужчина кашлянул, скрывая своё изумление. Недоверчиво посмотрел на меня.

— Пятьсот миллионов? Я вице-президент, конечно, но не глава банка. И не председатель совета директоров. Для такого точно потребуется их одобрение.

Откинувшись назад, секунду подумал, разглядывая меня. После чего уточнил.

— Ты так и не сказал, о чём именно речь? Что мы получим за эти деньги?

Я пожал плечами.

— Двадцать процентов акций молодой и бурно развивающейся фирмы. Которая будет зарегистрирована в понедельник.

Китаец озадаченно моргнул, даже не пытаясь скрыть своего шока. Какое-то время помолчал, осмысливая услышанное.

— Двадцать процентов… Молодой фирмы… В чём тут суть, Мин Джин Хо? Если ты просто хочешь положить в карман денег, я могу организовать схему с десятком миллионов. Может, двадцатью. Инвестируем, пару лет поимитируешь работу, а потом всё схлопнется и спишем эти деньги. Или кредиты просто оформим. Стандартная схема. Но пятьсот миллионов… Меня за такую сумму на органы разберут.

Я медленно качнул головой.

— Речь не о наживе. Вы инвестируете в реальный проект.

Вэньмин Тан иронично усмехнулся.

— Ну да. Реальную компанию, которая появится в понедельник и должна сразу получить инвестиций на половину миллиарда долларов. Ничего удивительного и подозрительного. Самое обычное дело. Каждую неделю начинаем с того, что выкидываем пятьсот миллионов в море. Рыб подкармливаем. И водолазов.

Я улыбнулся.

— Юридическое лицо будет создано в понедельник по той причине, что регулирующий его деятельность закон тоже окажется принят в понедельник. И его сразу же подпишет президент. А двадцать процентов акций, это максимум, который окажется доступен иностранным компаниям.

Скепсис на лице ханьца сменился заинтересованностью.

— Новый закон? Теперь ты вышел на такой уровень, мой корейский друг? Обеспечиваешь принятие новых законопроектов? О чём он будет?

Я слегка подался вперёд.

— Разрешит клонирование человека. Исследование генома. Использование животных в качестве компонентов внешней среды для выращивания человеческих органов.

Секунд десять тот молча сидел на месте, неверяще смотря на меня. Наконец отмер и осторожно заговорил.

— И ты так спокойно мне об этом рассказываешь?

Мне оставалось только пожать плечами.

— Во-первых, мне нужны твои пятьсот миллионов. А во-вторых, информация наверняка докатилась и до кого-то в Китае. Могу поспорить, некоторые игроки тоже рассматривают возможность инвестиций. После того, как законопроект окажется в центре всеобщего внимания, оценкой вовсе займутся все мировые корпорации.

В глазах мужчины мелькнуло непонимание.

— Все стадии? За понедельник? А когда его внесут? Сегодня?

Мне пришлось снова качнуть головой.

— Нет. В понедельник утром.

Тот озадаченно хмыкнул. Протянул:

— Вот оно как… Интересно. Но…

Задумавшись, на какое-то время опустил взгляд, рассматривая выставленные чашки и десерты. Наконец поднял глаза на меня. Ещё момент поколебался.

— Законопроект… Ты уверен, что его потом не завернут? Он точно вызовет бурю негодования. Как минимум, часть общества будет точить ножи и прыгать по крышам. А оппозиция возьмет на вооружение и использует на полную. Выборы в ваш парламент совсем скоро. Для них это станет подарком.

С сомнением цокнув языком, добавил.

— Сам ведь представляешь, насколько сочную картинку можно нарисовать. Если всё сделать грамотно, сеульцы пойдут на Синий Дом штурмом. А новый состав Национального Собрания может всё переиграть. Да и рейтинги твоего Бён Хо и его Партии Справедливости это точно подкосит.

Я выдержал паузу, перед тем, как ответить. Сделал глоток чая. Неспешно поставил чашку на место. Посмотрел в глаза китайца, внутри которых светилось сомнение.

— Законопроект примут в понедельник. Это практически гарантировано. Что до Бён Хо и его партии, они в этом участия принимать не будут. Напомню, у Партии Справедливости нет ни одного действующего депутата.

Наклонившись чуть вперёд, я продолжил;

— Плюс, у меня есть медийная стратегия. План поддержки созданный лично мной. Я рассчитываю, что он сработает, как надо.

Вэньмин шумно выдохнул.

— Стратегия… Не спорю, генералов ты свалил филигранно. А вместе с ними еще и пару ведомств основательно выпотрошил. Но тут другое… Нужно убедить людей, что им должна нравиться определённая вещь, а не наоборот.

Он колебался, терзаясь сомнениями. Что абсолютно логично. С одной стороны, я спас его жизнь и вытащил из передряги. Плюс, потенциально эта ниша действительно могла принести хорошие деньги. И поведи я сейчас речь о полусотне миллионов долларов, мы бы уже обсуждали технические детали. Но половина миллиарда — слишком серьёзная сумма. Для которой потребуется одобрение совета директоров. Даже если он его добьется, на кон будет поставлена его карьера. А вполне вероятно и сама жизнь.

— Как думаешь, кто именно проектировал кампанию для Бён Хо?

Ханец слабо усмехнулся.

— Там у тебя были мощные козыри.

Я медленно кивнул.

— Именно так. Козыри, которые я сам же и создал.

Он снова вздохнул. Взялся было за чашку с чаем, но передумав, поставил её обратно.

— Ладно. Предположим, всё так и политической угрозы нет. Вернее есть, но её нивелируют. Почему ты думаешь, что компания переварит такой объём инвестиций? Это молодая фирма. А полмиллиарда долларов — огромные деньги. Зачем столько?

Пока всё шло неплохо. По первому вопросу его сомнения удалось преодолеть. Вот второй был куда более сложным. И определённый резон в его словах имелся. Тем не менее, ответ на это у меня тоже был. Заготовленный заранее и звучащий вполне убедительно.

— Всё просто. Мы должны стать первыми. Теми, кто создаст реально работающую технологию и воплотит её на практике. Выйдя за пределы лабораторий и разбросав по миру клиники, которые начнут генерировать финансовые потоки.

Вэньмин Тан чуть опустив голову, смотря на меня из-под нахмуренных бровей.

— И для этого нужно пятьсот миллионов долларов? Я не специалист в этой области, но думаю оборудование для лабораторий стоит куда дешевле.

Я с усмешкой кивнул.

— Ты прав. В данном случае, дороже всего обойдутся люди.

Теперь брови китайца разом взлетели вверх. Я же спокойным тоном продолжил.

— Предположим, ты один из специалистов по клонированию. Доктор, мечтающий избавить человечество от болезней и приблизить бессмертие. У которого очень долго не было возможности применить свои знания на практике. Теперь они есть — Корея разрешила исследования. И тебя зовут в десятки компаний, за половиной из которых стоят известные на весь мир чеболи. Куда ты пойдёшь? Как выберешь?

На какое-то время Вэньмин впал в раздумья. Потом устремил на меня непонимающий взгляд.

— Извини, но пока я всё равно не вижу логики. Каждая из ваших корпораций может обеспечить солидный бюджет. Возможно, не пятьсот миллионов долларов разом, но столько на старте и не потребуется. Хотя тот же Хёнде или Самсунг способны выложить и столько. В чём будет разница между их дочерними предприятиями и твоей фирмой?

Я медленно покачал головой.

— Не будет никаких дочерних предприятий. Закон позволяет работать в этой сфере исключительно юридическим лицам, которыми владеют граждане Кореи. Вернее, восемьдесят процентов акций которых находятся в их руках. Если собственником выступает другое юридическое лицо, данный принцип распространяется и на него.

На лице китайца проступило понимание и он кивнул.

— А ценные бумаги почти всех чеболей торгуются на бирже. Не найдётся ни одного из верхней прослойки, кто подходил бы под условия.

Договорив, сразу же цокнул языком и добавил.

— Но это не помешает их владельцам зарегистрировать новые компании, оформив их на себя. В чём суть?

Я снова сделал глоток чая. Посмотрел на китайца. Вздохнул.

— Новые компании они, безусловно создадут. Финансирование обеспечат. В конце концов, личные средства вкладывать никто не запрещает, а при необходимости, они могут и кредитные линии где-то открыть. Возможно, в своих собственных банках. Но…

Сделав недолгую паузу, я продолжил.

— Ни один из них не получит пятьсот миллионов долларов в первый же день. Возможно, кто-то ринется регистрировать свои фирмы немедленно. Сразу после подписания закона президентом. Но до момента, когда деньги упадут на счета, пройдёт время. Как минимум по той причине, что они не увидят никакого смысла в максимально быстрых транзакциях. И суммы изначально пустят в дело поменьше. Мы же получим инвестиционный платёж сразу. От крупного китайского банка, которые не стал бы вкладываться в авантюру. Не говоря уже о его размере.

Мужчина сжал губы, хмуро приглядываясь ко мне.

— А в чём смысл? Вернее, в чём разница?

Я цокнул языком.

— Всё ведь на поверхности. Мы объединим две новости в одну. В каждом материале о принятии нового закона будут упоминать нашу компанию, которая получила полмиллиарда долларов от Банка Шанхая. Помимо этого, приняв деньги от членов семей владельцев Хёнде Групп, Чен Групп и Хонг Групп. Китайский банк и три корейских чеболя. Первые строчки изданий. Шум в блогосфере. Прогнозы аналитиков о том, что такой расклад означает наличие чётких перспектив. И предложения о работе, которые тотчас упадут на почту каждого из приличных специалистов в этой сфере. После чего их сразу же начнут обрабатывать.

Откинувшись назад, он пару минут раздумывал, смотря то на стол, то на меня, то на закрытые двери ресторана. Наконец, едва заметно кивнул.

— Может сработать, признаю. Эффект внезапности никто не отменял. К тому же, в первый день все специалисты будут в состоянии эйфории. Это повлияет на принятие решений. Вполне вероятно, собрать сливки у тебя получится.

На миг замолчав, продолжил.

— Но есть ещё один вопрос. Через какое время эти двадцать процентов акций действительно будут стоить пятьсот миллионов? Я не могу сказать совету директоров, что мы должны выложить пять сотен в понедельник, срочно подготовив все документы и не озвучить при этом ни единой даты.

Судя по его реакции, с необходимостью выхода на совет директоров Вэньмин уже внутренне согласился. А ещё у него явно имелся союзник за пределами банка. Достаточно влиятельный, чтобы к нему прислушались. Иначе он бы не стал всерьёз рассматривать эту идею. Возможно, какое-то время продолжал бы беседу, чтобы не слишком явно демонстрировать свою слабость. Но в итоге бы отказался. Тогда как сейчас, ханец вполне серьёзно анализировал ситуацию.

— Точный период времени не сможет озвучить никто. Но, я предполагаю, что процесс займёт два-три года, не более.

В его глазах снова плеснуло недоверие.

— Скажи мне это кто иной, я бы прямо сейчас встал и ушёл. Не бывает такого, Мин Джин Хо. Никто не может создать новую технологию за пару лет и начать на ней зарабатывать.

Я обозначил лёгкое движение плечами.

— Если только у него нет пары мощных козырей в рукаве. Не менее эффективных, чем те, что обеспечили рейтинг Бён Хо.

Секунд пять он задумчиво на меня смотрел. Потом выдохнул.

— Умеешь ты удивить. Чего я от этой встречи не ожидал, так это подобного предложения.

На мгновение замолкнул, перешёл к следующему моменту.

— А что с потенциальным ростом? Какие цифры могут быть реальными через три года? Сколько будет стоить наш гипотетический пакет в двадцать процентов?

Усмехнувшись, я пожал плечами.

— Сколько может стоить компания, которая будет спасать человеческие жизни по всему миру?

Собеседник слегка наклонил голову набок. Подумал. Наконец, медленно кивнул.

— Принимается. Тут капитализация может быть и в триллион.

Всё-таки взяв в руки чашку, отпил чая. Снова взглянул на меня.

— А размытие акций? Ты можешь гарантировать, что его не будет?

Всё. В своей голове он с предложением уже согласился. Осталось лишь это формализовать.

— До момента, когда капитализация фирмы достигнет ста миллиардов, не будет. Потом — возможно. Но за вами останется пакет, как минимум, в десять процентов.

Тот тихо хмыкнул. Побарабанил пальцами по столешнице.

— Десять процентов от ста миллиардов… Что сказать, уговаривать ты тоже умеешь.

Снова замолчал, погрузившись в размышления. А к моменту, когда я почти полностью разобрался с одной из порций десерта, вынырнул из своих мыслей.

— Хорошо. Я прямо сейчас возвращаюсь в Шанхай и попробую убедить совет директоров. Если всё получится, немедленно сообщу. Нужно будет подготовить документы.

Могу поспорить, личную выгоду для себя он тоже увидел. Не в финансовом эквиваленте, понятное дело. Но вот репутация Вэньмина, в случае моего успеха, взлетит до небес.

У меня дел на сегодняшний день тоже хватало. Так что, спустя пару минут, мы уже озвучили слова прощания, договорившись быть на связи и я поднялся на ноги, разворачиваясь к двери. Сделав несколько шагов, вдруг услышал за спиной голос китайца.

— И ещё один момент, Мин Джин Хо.

Обернувшись, я вопросительно посмотрел на него. А ханец усмехнулся.

— Переоформи уже на себя мою яхту. Или я посчитаю, что ты отказался от оплаты и отправлю её назад в Индонезию.

Глава XV

С Бён Хо мы встретились около небольшого парка. Он уже ждал на месте. А когда автомобиль остановился около него, сразу же открыл дверь, собираясь забраться в салон. После чего замер на месте, удивлённо смотря на Хан Со Хи.

Девушка улыбнулась ему и выскользнула наружу. Изобразила лёгкий поклон.

— Рада познакомиться, Бён Хо-ним! Я буду голосовать за вас.

Обойдя слегка ошарашенного мужчину, расположилась рядом с водителем. А сам кандидат в президенты всё-таки оказался на заднем сиденье «Генезиса», сразу же вопросительно на меня посмотрев.

— Мой секретарь. Нанята сегодня, уже приступила к обязанностям.

Тот тихо хмыкнул. Бросил быстрый взгляд на девушку. Снова посмотрел на меня.

— О чём ты хотел поговорить?

Судя по лицу, он сам хотел задать какой-то вопрос. Я даже догадывался о чём именно. Но присутствие новой работницы, у которой сегодняшний день был первым, его явно останавливало.

— Для начала обсудим кандидатов на позиции членов Национального Собрания. Хё Рин недавно прислала ещё трёх спорных. Плюс, есть вопросы по одному из твоих помощников. Как-то слишком внезапно он одномоментно выплатил остаток по автомобильному кредиту.

Следующие пять минут мы действительно обсуждали трёх политиков, к которым у Хё Рин возникли вопросы в плане чистоплотности, плюс прошлись по его помощнику, который имел доступ к партийным финансам и с высокой долей вероятности запустил в них свои руки.

Потом автомобиль остановился около небольшой лапшичной, которую на сегодня полностью снял один из людей Хё Рин, залегендировав это своим Днём Рождения. Владелица работала на кухне, а для обслуживания зала он пригласил якобы наёмного официанта. Который тоже был одним из членов команды разведки.

Как только мы расположились за столиком, которые не просматривался через внешнее окно, в меня упёрся встрвоженный взгляд.

— Что мне делать с законопроектом? Присланный концепт, я помню. Нейтральность и всё прочее… Но люди же взбесятся. Будут протесты. Радикалы с обоих флангов поднимут вой. Да и все партии, что не участвовали в голосовании, попробуют это использовать. Выборы на носу. Каждому хочется поднять рейтинг.

Я неопределённо хмыкнул.

— Использовать эту тему они, возможно захотят. Но не смогут.

Тот удивлённо приподнял брови.

— Почему?

Я усмехнулся.

— По той простой причине, что мы ударим первыми. Сразу же, как законопроект будет внесён в парламент. Представим обществу и миру нужную картину.

В том, что кампания сработает в рамках целого мира, у меня были обоснованные сомнения. Тем не менее негодование за рубежом она в любом случае смягчить должна. А вот внутри Кореи, предполагалось добиться нейтрально-положительного отношения населения. Сделав так, что на улицы выкатятся простестовать только радикалы с обоих флангов.

Бён Хо задумчиво цокнул языком.

— Может, тогда стоит поддержать его? Раз всё будет настолько хорошо. Оставаться в стороне — не лучший выбор. Меня моментально обвинят в отсутствии позиции.

Я вздохнул, смотря на него, и мужчина выставил перед собой раскрытую ладонь.

— Да, я помню. Всё помню. Ты сам написал в концепции, что это и есть позиция. Дождаться первых результатов, оценить и только потом определяться. Не ломать никому ноги сгоряча и не сжигать города. Но это всё равно выглядит, как попытка уйти от ответа на вопрос, с кем я.

Пожав плечами, я уложил руки на стол.

— Могу поспорить, почти все политики займут такую позицию, когда наша кампания заработает в полную мощь. А ты ко всему этому добавишь мысль о потенциальном расколе общества. И своём желании этот самый раскол предотвратить. Должно сработать.

Тот медленно кивнул.

— Должно… Ладно. Буду следовать рекомендациям. И надеяться, что ты прав.

Чуть помедлив, добавил.

— Так ты для этого хотел встретиться? Обсудить реакцию на законопроект?

Судя по его лицу, Бён Хо уже давно нормально не спал. Из-за чего благополучно забыл, что сам заговорил о грядущем голосовании в парламенте.

— Я хотел обсудить иной вопрос.

Теперь уже я пару секунд помолчал, выбирая между вариантами формулировок. В голове их крутилось не меньше десятка, а озвучить было возможно только одну.

Определившись, я наконец продолжил.

— Ситуация сложилась так, что мне тоже необходимо выйти под софиты.

Глаза собеседника чуть расширились от изумления.

— Хочешь пойти в политику? В «Партию Справедливости»?

Судя по его потрясённому виду, сейчас Бён Хо лихорадочно перебирал варианты позиции, которую я пожелаю занять. От спикера парламента до кресла одного из министров. Сам же я отрицательно покачал головой.

— Немного иначе. После того, как будет запущена кампания по поддержке законопроекта, я выступлю с публичным заявлением. О создании фонда поддержки перспективных медицинских технологий.

Бён Хо непонимающе уставился на меня.

— Зачем? Ты ведь сам только что сказал — лучше в это открыто не лезть.

Я с усмешкой кивнул.

— Верно. Но это касается тебя и твоей партии. К тому же, я сразу заявлю о глобальном масштабе. Мы будем поддерживать профильные начинания по всему миру. Предоставлять гранты медиа и общественным структурам, выступающим за снятие запретов с медицинских исследований. Заниматься просвещением.

На мгновение замолчав, я добавил.

— А сам фонд назовём «Путь к бессмертию».

Мужчина скептически хмыкнул.

— Звучит красиво… Но ты ведь не думаешь, что всё это правда может привести к бессмертию?

Я с некоторым трудом сдержал улыбку. В отличие от Бён Хо, я точно знал, что может. Наука вообще способна на многое, если не сдерживать прогресс искусственным путём. Собственно, тот факт, что подобные исследования начнутся только сейчас, а не стартовали десять лет назад, уже погубил десятки миллионов людей. Чьих-то родных и любимых, которые могли бы спокойно жить дальше.

— Может. И приведёт. Но для этого нужно постараться и выдержать первую битву. А потом победить в войне.

Несколько мгновений он ошарашенно смотрел на меня. Наконец вышел из ступора и придвинувшись к столу, переключился на предыдущую ветвь беседы. Видимо идея о возможности вечной жизни оказалась настолько ошеломляющей, что он сразу же отмёл её в сторону, как нереализуемую. Впрочем, когда-то люди точно так же реагировали на рассуждения о привычных теперь полётах в воздухе. А если рассказать кому-то из наших относительно далёких предков про то, что их потомки будут разговаривать между собой по небольшим устройствам, находясь при этом на разных концах планеты, можно было бы сразу прослыть сумасшедшим.

— Ты ведь никогда не высовывался под камеры. Почему сейчас?

Я обозначил движение плечами.

— Потому что считаю, что смогу эффективно с этим справиться. И как мне кажется, являюсь неплохим кандидатом на это место. Не говоря уже о том, что мне будет куда проще привлекать финансирование. Да и определённые рычаги давления это обеспечит. По всему миру.

Безусловно, всё это было правдой. Но с таким же успехом я мог поставить во главе фонда совсем иную фигуру, сам управляя ситуацией из-за кулис. Суть была в другом. Совершить обманный манёвр.

Противник никак не мог обнаружить меня на самом раннем этапе. Конечно, они собрали эти данные и, в теории, даже могли отыскать кого-то из участников событий. Чтобы поговорить с ними и составить общее представление о ситуации. Тем не менее, прямого наблюдения за мной, в тот период времени точно не вели.

Не уверен, когда именно началась слежка, но скорее всего, это произошло не раньше, чем после ареста Джи Хё и её старшего сына, Дак Хо. Плюс, изначально это наверняка было удалённое наблюдение.

Почему это было важно? По той простой причине, что оппоненты не располагали точной и гарантированно подтверждённой информацией о том, как всё началось. Да, сейчас они считают меня центральной фигурой. Человеком, который стоит во главе процесса и управляет шахматной партией.

Могу поспорить, после того, как я окажусь в публичном поле, аналитикам сразу же будет поставлена новая задача. Отыскать кандидата на позицию серого кардинала. Того, кто отдаёт мне приказы, инструктирует и дёргает за ниточки.

Профессиональная деформация сказывается на всех. И если в теле Роберта Грэма находится такой же иномирец, как и я сам, он предполагает, что любой противник постарается оставаться незаметным. А не кричать на весь мир, что он выступает за продвижение новых технологий. На такую позицию выгоднее и проще поставить иную фигуру.

Как итог — угроза немедленной ликвидации заметно снизится. Что даст мне какое-то дополнительное время. Потому что тот разведчик был прав — присланная сюда группа наёмников может быть первой, но в случае провала, вряд ли окажется последней. А если учесть специфику их подготовки, то защититься от покушения обычными методами будет сложно. Потому как огнестрел в Корее пусть редко, но встречается. В теории, приобрести его можно. Не говоря уже о том, что оружие можно ввезти в страну самостоятельно, например, использовав какое-то рыбацкое судно. Да и другие методы никто не отменял. Более громкие и разрушительные, но вполне эффективные.

Собственно, даже Национальная разведка не могла дать никаких гарантий, что меня не ликвидируют. Разве что я запрусь в каком-то бункере и буду выбираться оттуда пару раз в месяц, под охраной доброй сотни бойцов и с воздушным прикрытием. Абсолютно нереалистичная схема.

Сидящий напротив Бён Хо тяжело вздохнул.

— А от меня что требуется? Раз я буду высказываться нейтрально о законе, то поддержать твой фонд тоже не выйдет.

Я сразу же кивнул.

— Поддержать не выйдет. Да этого и не нужно. Я просто хотел сообщить тебе эту новость лично.

Тот угукнул, явно не до конца понимая, почему нельзя было просто прислать сообщение. В чём-то он был прав — можно было отделаться текстовым посланием. Но мне требовалось не просто изложить ему факты, но и оценить реакцию. Что было возможным исключительно при личном контакте.

Дело было вовсе не в лояльности Бён Хо. Вопрос заключался в его восприятии. Требовалось, чтобы он на самом деле поверил в моё желание возглавить фонд. И считал, что это моё самостоятельное решение, а не часть хитрой комбинации.

Безусловно, напрямую он эту ситуацию ни с кем обсуждать не будет. Тем не менее, зачастую интонация и используемые обороты речи, в которых нет никакой фактуры, тоже способны дать немало информации. А в окружение Бён Хо оппонент точно попытается пробиться. И остановить этот процесс невозможно — текущая позиция бывшего полицейского подразумевала контакты с громадным количеством фигур. Даже если взять кандидатов от «Партии Справедливости» и её центральный аппарат, получатся сотни людей. Не говоря уже о тех, кто работает в его предвыборном штабе. Проконтролировать контакты каждого и обеспечить безопасность практически невозможно. Для такого требуется куда более серьёзные ресурсы, чем у меня есть.

К тому же, в данном случае, Бён Хо сыграет роль своего рода канала дезинформации. Если наблюдатели противника сочтут, что я объяснил свой шаг личной мотивацией, без всяких скрытых замыслов, то ещё больше уверятся в наличии теневой фигуры. И примутся отчаянно искать несуществующего дирижёра, решив, что благополучно упустили факт его существования.

Расположившийся напротив мужчина отвлёкся на завибрировавший телефон. Потом посмотрел на меня.

— Свежие отчёты готовы… И рекомендации по сегодняшнему интервью.

Тяжело вздохнув, добавил.

— Снова прямой эфир. Если честно, они меня замучали больше, чем кочевники ханьцев. Тоже бы Великой стеной от них отгородился.

Я с улыбкой пожал плечами.

— Ещё полсотни таких выступлений и будешь всё делать на автомате.

Тот с хмурым видом качнул головой.

— Нельзя к такому привыкать, сонбэ. Это всё равно, что постоянно маску носить.

— Или надевать её при необходимости. Полезный навык.

Мужчина цокнул языком. Задумчиво протянул:

— Может быть…

Секунду помолчав, встряхнулся и уточнил.

— Это всё, сонбэ? Если да, то я пожалуй вызову водителя и поеду. Надо заняться делами.

Получив от меня утвердительный кивок, он сразу же принялся звонить работнику. А я достал из сумки планшет, отправляя сообщение в чат лидеров команд. Где кратко изложил концепцию нового фонда и попросил их подготовить идеи к совещанию.

Ответы посыпались сразу же. Первой отреагировала Хё Рин, озвучившая вполне естественный в данных обстоятельствах вопрос.

«Зачем это, сонбэним? Мы собираемся захватывать мир?»

Следом подключилась Мин Со.

«Стратегию медийной поддержки я подготовлю, но нам придётся пустить данные слишком плотной сеткой. Это будет заметно.»

Третьим к процессу присоединился Геон Шин.

«Я только за развитие подобных технологий. Но, если вы станете главой фонда, на нас ополчится половина мира. К такому лучше бы подготовиться.»

Хён Ву отправил сообщение последним. И оказался лаконичен.

«Объявлю ещё один набор в службу безопасности, сонбэ. На полсотни человек.»

Правда следом от него пришло ещё одно послание.

«Только бухгалтеру об этом сообщите. Он сегодня уже дважды пытался урезать мне расходы.»

Ответил я им одним сообщением. Пообещав изложить детали во время совещания, а заодно и сформировать единую стратегию.

Бён Хо уже сидел, погрузившись в переписку на телефоне. Так что я вытащил ноутбук и развернув его на столе, вставил флеш-карту, переданную сотрудником разведки.

Проверка на потенциальное заражение заняла несколько минут — Геон Шин настроил софт так, что он автоматически сканировал любой внешний накопитель при помощи набора инструментов.

Дождавшись отчёта, который сообщал об отсутствии угроз, я открыл содержимое флеш-карты. И принялся один за другим просматривать файлы.

Данных оказалось куда больше, чем я ожидал увидеть. Помимо общего списка персон, которые присутствовали на территории Кореи, здесь имелись краткие досье на каждого из них. В каких-то случаях скудные и почти без информации, а в других — более чем обширные.

Группа, на самом деле, была многочисленной. Двадцать четыре человека. Трое из них, в том числе, имели гражданство Кореи. А шестнадцать были азиатами из других стран. Пятеро же белых европеоидов занимались техническими задачами, а не полевой работой. То есть, основную массу своего времени проводили за компьютером.

У тех, на кого разведка составила более или менее полное досье, послужной список был впечатляющим. Начиная от мест прохождения службы и заканчивая операциями, в которых те предположительно участвовали за последние годы. По сути, этим парням и оружие не требовалось. Уверен, они могли изготовить его из подручных средств. После чего атаковать офис группой из десятка человек, вырезав всю охрану. Как ни крути, одно дело — привыкший убивать солдат, чья выгоревшая психика не обращает никакого внимания на очередной труп под ногами, и совсем иное — обычный, пусть и подготовленный охранник. Прежде чем вторые осознают, что в данном случае нужно действовать более жёстко, с ними уже будет покончено.

Впрочем, это была исключительно гипотетическая версия. Что-то подсказывало — при необходимости, эти парни придумают куда более креативный способ, чем открытое нападение на офис.

Спустя десять минут, Бён Хо попрощался, отправившись с приехавшим водителем в свой офис. Насколько я понял, он не до конца доверял возившему его парню и потому оставил его около парка. Вместе со своим личным телохранителем. Раньше его всегда возил Чин Хва. Но сейчас тот был настолько плотно загружен задачами, что на вождение времени не оставалось. Из-за чего кандидату в президенты и пришлось внести кадровые изменения.

Когда я положил ноутбук на место и собрался покинуть лапшичную следом за Бён Хо, в кармане завибрировал телефон. Не тот, который я использовал для связи со своими сотрудниками и соратниками, а другой. Номер которого имелся только у президента и его аппарата. На случай, если им вдруг понадобится экстренно со мной связаться.

Я чуть подумал, смотря на отображающийся неизвестный номер. Потом нажал на кнопку вызов и поднёс аппарат к уху. В динамике сразу зазвучал тяжелый мужской голос.

— Могу я услышать господина Мин Джин Хо?

Глава XVI

Стоило мне озвучить, что телефон взял я сам, как мужчина сразу же продолжил.

— Вас беспокоит Чон Хан Чжин, министр внутренних дел республики Корея. Думаю у нас найдётся одна общая тема для беседы, господин Мин Джин Хо.

Голос вроде бы звучало вежливо. Но при этом скрытого раздражения там тоже хватало. Члену правительства этот разговор явно был не по душе. То ли из-за содержания, то ли из-за необходимости лично мне звонить. Возможно из-за всего вместе взятого.

— Чем могу быть полезен, господин министр?

Секунду тот помолчал, видимо слегка сбитый с толку мои ровным тоном. Потом заговорил вновь.

— Я бы хотел обсудить с вами сегодняшний инцидент. Понимаю, вашей вины в нём нет. Но Её Высочество настаивает, что была оскорблена вашими действиями и требует извинений.

Чуть помолчав, добавил.

— Как вы сами понимаете, оставить эту ситуацию в её нынешнем виде мы никак не можем.

Я тихо хмыкнул.

— Предлагаете мне принести извинения за действия, которых я не совершал?

Чон Хан Чжин помолчал. Выразительно так. А потом заговорил, веско роняя слова.

— Это дипломатический вопрос, Мин Джин Хо. Понимаете? Дипломатический. Вы же не хотите стать причиной охлаждения отношений между нашими странами?

На секунду сделав паузу, добавил.

— Или объектом личной неприязни для всех членов императорского дома Японии?

Вот теперь я тихо рассмеялся. И не обращая внимания на возмущённый вздох собеседника, невозмутимо уточнил.

— Вы ещё и угрожаете гражданину Кореи местью со стороны правителей соседней страны? От которой, вы в качестве министра внутренних дел, должны его защищать. Не видите в этой ситуации ничего странного?

Мужчина несколько секунд помолчал, возмущённо сопя в трубку. А когда наконец принялся отвечать, в голосе сквозило отчётливое раздражение.

— Я понимаю, что вы считаете себя важным в Корее человеком. Но ваш приятель ещё не занял Синий Дом. А вы сами говорите с одним из членов правительства, которому поручили решить вопрос. Не забывайтесь, Мин Джин Хо.

Я вздохнул. Посмотрел в сторону выхода из небольшого зала лапшичной. Глянул на «официанта», который маячил где-то за ним.

— Дело не в моей самооценке. Вопрос в объективной реальности. Лимузин принцессы протаранил мой автомобиль. И пусть всё обошлось без жертв, в теории ситуация могла обернуться куда как хуже. Предложи вы мне закрыть глаза и притвориться спящим горным отшельником, что не заметил бродящего по хижине тигра, я бы это понял. Но вы хотите, чтобы я не только проигнорировал зверя, но и нашёл его в горах, после чего рухнул на колени и попросил прощения за то, что в моём котелке, который тот опустошил, было слишком мало мяса.

Цокнув языком поинтересовался.

— Не находите, что это слишком?

Министр тяжело выдохнул. Что-то прошептал. Настолько тихо, что я не смог разобрать точных слов. Но тут не нужно быть аналитиком — мужчина наверняка ругался. В конце концов, он заговорил.

— Это вопрос государственной важности.

Я усмехнулся.

— Скорее вопрос некомпетентности. Японских гостей должна была сопровождать наша полиция. Обеспечивающая безопасность и ограждающая их от подобных инцидентов. Она же появилась на месте только спустя пару минут после аварии. Где был кортеж всё это время, господин министр? И почему я должен гнуть спину, чтобы прикрыть ваши ошибки?

В этот раз, медлить с ответом он не стал — эмоциональная броня окончательно разлетелась на части и собеседник принялся на повышенных тонах выплёскивать свои эмоции.

— Это не ваше дело, Мин Джин Хо! Вы понимаете с кем сейчас говорите? Вам позвонил министр внутренних дел Кореи!

Издав вздох, я откинулся на спинку стула.

— И просит нарушить закон. По-моему, что-то тут не сходится, господин министр.

Тот аж засопел от ярости.

— Никто не просит вас нарушать закон! Всё, что от вас требуется — принести свои извинения!

Чон Хан Чжин буквально кипел от раздражения. Казалось, ещё немного — и сорвётся на крик.

— Вы снова про извинения? За то, что японский кортеж едва не покалечил меня? За то, что мою жизнь подвергли опасности? Или, может, за то, что наша полиция не слишком хорошо исполняла свои обязанности?

Министр резко выдохнул, и на секунду в трубке повисла тишина. Я живо представил, как он сжимает челюсти, чтобы удержаться от очередного взрыва.

— Это вопрос национальной безопасности. Вам лучше не упорствовать. Вы понимаете о чём я?

Он зашёл на второй круг, озвучивая всё те же самые аргументы, только в иной формулировке. При этом упорно не понимая, чего именно я от него хочу.

— Вы слышали старую европейскую поговорку про осла с золотом?

Тот удивлённо кашлянул. Мгновение помолчав, поинтересовался.

— Что за поговорка?

Я чуть улыбнулся.

— Сколь бы неприступной и величественной не была крепость, в её ворота всегда сможет пройти осёл, гружённый золотом.

Вот теперь он молчал секунд десять. После чего слегка шокированным голосом поинтересовался.

— Вы хотите денег? За извинения перед принцессой? С ума сошли? Помочь своей стране, это ваш долг, как гражданина! Как у вас язык повернулся, требовать деньги от правительства.

Интересно, как он попал на свою должность? Входит в команду какого-то чеболя? Поставили из-за личной лояльности президенту? Может специально засунули на такую позицию немного туповатого человека, чтобы было проще проворачивать свои схемы?

— Я лишь озвучил вам забавную поговорку, господин министр. А вы сразу начинаете бросаться обвинениями. Знаете, в современной интерпретации, этот самый осёл может быть нагружен чем угодно. Информацией, например. Всё-таки со времён Александра Македонского прошло немало времени. Золото давно потеряло статус главного ресурса.

Чон Хан Чжин хотел что-то ответить, но поперхнулся и закашлялся. А пока приходил в себя, успел немного успокоиться. Так что ответ прозвучал не так резко, как мог бы.

— Мне кажется, мы не придём к решению, господин Мин Джин Хо. Вот уж не думал, что вы станете ссориться с правительством из-за такой ерунды.

Прежде чем он успел продолжить, я воспользовался короткой паузой и вклинился.

— Моя жизнь, это вовсе не ерунда, господин министр. Равно как и жизни моих людей. Хочу напомнить, нам повезло, что авария закончилась относительно благополучно.

Мужчина шумно выдохнул.

— Вы повторяетесь. И упорно не хотите меня слышать. Знаете что, господин Мин Джин Хо? Я пожалуй сверну флаги и вернусь в свою крепость. Пусть дипломаты сами с вами разбираются.

Ждать моего ответа он не стал — демонстративно прервал звонок. Я же какое-то время посидел на месте, оценивая беседу. Безусловно, позвонил он не по своей инициативе, о чём сам и сказал. Вопрос только в том, чем руководствовался тот, кто попросил министра сделать этот звонок? Считал, что меня будет проще убедить, если на том конце провода окажется человек, занимающий подобную должность и располагающий потенциальными рычагами давления? Предполагал, что ввиду твердолобости этого конкретного члена правительства, у меня банально не выйдет донести до него мысль о честном обмене и придётся решить их проблема бесплатно?

Как бы там ни было, скоро этот человек осознает ошибку. Скорее всего в ближайшие несколько минут. После чего будет вынужден сделать следующий ход.

Лапшичную я покинул спустя пару минут. Ещё раз пробежавшись по списку членов группы наёмников, которые находились в Корее и ответив на сообщения в чате лидеров команд.

К моменту, когда я оказался в офисе, соратники уже были готовы к совещанию. Вплоть до того, что заранее поднялись в конференц зал. Стоило мне появиться, как все четверо заговорили, перебивая друг друга и пытаясь выяснить, что происходит.

Взмахом руки я заставил их замолчать. Потом не спеша вытащил свой ноутбук, подключил к нему проектор и вывел на большой белый экран список бойцов частной военной компании с кратким послужным списком.

Секунд на пятнадцать в помещении воцарилась полная и тотальная тишина. Которую в конце концов нарушил голос Хён Ву.

— Что это, сонбэним? Вернее, кто это? Зачем вы показываете нам этих людей?

Расположившись во главе стола, я обвёл их взглядом. Усмехнулся.

— Это группа профессиональных убийц. Отправленная в Корею, чтобы следить за мной. А при необходимости, ликвидировать. После чего, с высокой долей вероятности, они расправятся и с вами. На всякий случай.

В последнем я был полностью уверен. Что стало одной из основных причин для раскрытия информации лидерам команд. Нельзя умалчивать об угрозе такого уровня, когда речь идёт о преданных тебе соратниках. Вторым фактором стала необходимость помощи с их стороны. Битва и так обещала быть тяжелой. Мне требовались люди, на которых можно будет опереться. Те, кому я смогу доверять и кто будет располагать необходимой информацией для самостоятельного принятия решений.

В меня моментально упёрлись четыре ошеломлённых взгляда. А свой вопрос, первой озвучила Хё Рин.

— Откуда эта информация, сонбэним? Мои люди отслеживали ситуацию вокруг офиса и ни разу никого не заметили.

Вздохнув, я покосился себе за спину, где отображался перечень оперативников военной компании. Снова посмотрел на женщину.

— Я не умаляю навыков твоих людей, Хё Рин. Но эти парни, лучшие из лучших. Прошедшие десятки, а то и сотни подобных операций. Неумелые отсеиваются автоматически, путем естественного отбора — они попросту не возвращаются с таких заданий.

Заметив, как она поджала губы, хмуро смотря на меня, развел руками.

— Здесь нет ничего зазорного. Мы не работаем в этой нише и твои люди не могут иметь соответствующей подготовки.

После короткой паузы, она с мрачным видом кивнула.

— Пожалуй стоит поискать новых сотрудников. Из тех, кто работал на разведку. Или служил за границей.

Я мог бы объяснить, что подобных кадров и в Национальной разведке не так много. А те, которые есть и желают покинуть службу, обычно ищут себе работу заранее, как правило устраиваясь к чеболям. Но сейчас это было ни к чему. Пустая трата времени.

— Наша основная задача — раскрыть их. Желательно сделав это чужими руками.

Лидеры команды переглянулись. А через секунду послышался осторожный голос Хён Ву.

— Но… Откуда вы о них узнали? И почему решили, что они пришли именно за нами? Кто их послал?

Мужчина замолчал, но судя по лицу, хотел поинтересоваться чем-то ещё. Так что я не стал отвечать сразу, решив дождаться, пока он окончательно сформулирует вопрос в голове. Через пару секунд мой главный безопасник действительно продолжил.

— И… Если они действительно настолько хороши, почему мы до сих пор живы?

Я усмехнулся.

— Потому что пославший их не уверен, что меня стоит ликвидировать. Скорее всего желает убедиться в своей правоте на все сто процентов и уже после этого наносить удар.

В глазах всей четвёрки отразился немой вопрос, а я изложил им рабочую версию.

— По моей информации, это Роберт Грэм. Младший вице-президент «Локхид» по перспективным технологиям.

Хё Рин с Геон Шином озадаченно нахмурились. Они с этим объектом знакомы уже были — изучали его биографию на предмет возможного происхождения от другого Роберта, погибшего в тридцать пятом году. А вот Мин Со удивлённо протянула.

— Локхид… Американцы? Им то мы как дорогу перешли?

Я слегка пожал плечами.

— Новый закон ударит по многим корпорациям. В том числе по тем, что занимаются подобными исследованиями.

Хён Ву, который до того задумчиво рассматривал лицо Хё Рин, явно зафиксировав её не слишком заметное удивление, внимательно посмотрел на меня.

— Но закон возник на горизонте только недавно. А эти люди скорее всего тут уже давно. Сомневаюсь, что подобных профессионалов смогли обнаружить в первый же день.

Тут безопасник был прав. Полностью и на все сто процентов. Тем не менее, на этот вопрос ответ у меня тоже имелся. Слишком уж он был очевиден.

— Скажем так, у «Локхид» есть иные причины меня опасаться. Пока там не уверены, что стоит действительно радикальным образом. Но если такая уверенность вдруг наступит, то удар они нанесут не раздумывая.

Естественно, определённые сомнения по поводу намерений Роберта Грэма у меня имелись. В конце концов он был из того же мира, что я. И это несколько сближало. С другой стороны, скорее всего он принадлежал к тем, кто сражался по иную сторону баррикад. Вернее, по одну из их сторон. Или к мелким группам, которые периодически запускали клыки в одного из участников схватки. Чисто математически вероятность этого была намного выше, чем возможность встретить союзника.

А единственным способом прояснить ситуацию, да и то не самым надёжным, была личная встреча. Только так можно было оценить его мимику и получить какое-то представление о том, лжёт он или нет. Пусть и весьма приблизительное.

Одновременно, это было крайне рискованной задачей. Мне пришлось бы полностью раскрыть свою личность — в процессе общения это было бы неизбежно. И если предположить, что Роберт Грэм на самом деле относился к моим противникам, это стало бы смертным приговором. Слишком большая между нами была разница в ресурсах. Отдай тот приказ на мою ликвидацию и вся история завершилась бы за пару суток. Максимум.

Поэтому я предпочитал дождаться момента, когда смогу поговорить с ним на равных. Либо вырасти самостоятельно, либо ослабить вторую сторону настолько, что она перестанет казаться великаном, который легко может раздавить тебя движением ноги.

Бывший полицейский покосился на Хё Рин. Глянул на меня. И цокнул языком.

— Тогда я не понимаю… Судя по этому списку, отправленная команда универсальна. В том плане, что половина из них специализируются как раз на ликвидации. Боюсь, они не стали бы отправлять подобных спецов, не будь уверены, что тем придётся поработать по профилю.

Вопросов по поводу источников информации никто из них больше не задавал. Но интерес в глазах читался легко. Впрочем, могу поспорить, первым делом каждый из присутствующих подумал о Национальной разведке. И что интересно, в данном случае, они даже не ошиблись.

— Это страховка. На тот случай, если подобная задача появится в планах.

Мужчина чуть прищурился, снова просматривая список людей, который отображался на стене. В воздухе же раздался голос Мин Со Пэк.

— А просто сдать их полиции мы не можем? Сообщить о подозрительных личностях, которые якобы нарушают закон?

Я медленно покачал головой. Девушка же, чуть наморщив лоб, сразу предложила иной вариант.

— Тогда их должны взять так, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. Служба безопасности чеболя например. Или какая-то государственная служба.

Мысль была вполне очевидной, тем не менее я поощрительно кивнул, смотря на неё. Приободрившаяся Мин Со, сразу же развила свою мысль.

— Надо организовать визит к кому-то из чеболей. Лица этих крысиных детей у нас есть, идентифицировать их будет не так сложно. Только…

Она на миг замолчала, раздумывая над формулировкой. Потом закончила свою мысль.

— Как договориться с охраной чеболя?

Я повторил свой жест головой.

— Договориться с ними можно относительно просто. Но есть проблема — детали подобной договорённости немедленно утекут за пределы корпорации. Силами одного человека такое не провернуть. Задействованы окажутся, как минимум, несколько. А если мы используем кого-то из близких союзников, где руководство может просто отдать приказ, это тоже станет однозначным указанием на нас.

Девушка озадаченно замолкла. На лицах всех остальных тоже появилось выражение глубокой задумчивости. Видимо они с трудом представляли себе, каким ещё образом можно раскрыть группу наёмников, не запачкав при этом свои руки.

Какое-то время подождав, я придвинулся к столу. Прошёлся взглядом по их лицам.

— Тем не менее, у меня есть одна неплохая идея.

Глава XVII

К зданию тюрьмы, где содержалась Джи Хё, я подъехал уже в сумерках. Оставил «Генезис» и машину сопровождения на парковке, предупредив водителя, что в случае необходимости с ним свяжусь. После чего направился к главному входу.

Визит был согласован заранее, так что никаких проблем не предполагалось. Тем не менее они возникли. Причём весьма неожиданные. Что ещё более интересно — это стало новостью не только для меня, но и для адвоката Джи Хё. Когда сотрудник заявил, что она угодила в больничное крыло и сейчас находится в реанимации из-за обострения ишемической болезни сердца, лицо юриста заметно вытянулось. Он даже пытался возражать. Забормотал что-то о том, что созванивался с ней буквально пару часов назад, и всё было в порядке. На что получил логичный ответ. Вернее, встречный вопрос — как он мог с ней говорить, если никаких звонков в журнале учёта не зарегистрировано, а женщина находилась в камере?

Понятное дело, обе стороны прекрасно понимали, о чём идёт речь. Прекрасно осознавая, что звонок был сделан при помощи не совсем легального мобильного телефона, который у Джи Хё явно имелся. Тем не менее адвокату пришлось сдать назад. А вслед за ним отступить был вынужден и я сам. Как минимум по той причине, что никаких контактов в этой тюрьме у меня не было, а скандалить с рядовым сотрудником, который сидел на пропускном пункте, не имело никакого смысла. Не говоря о том, что в свете последних новостей, у меня возникали серьёзные опасения по поводу ангажированности местного персонала.

Конечно, возможно, это просто совпадение, и женщина оказалась в тюремной больнице из-за вполне реальных проблем с сердцем. Но как-то уж больно всё удобно совпало. Вплоть до того, что она была госпитализирована всего за два часа до моего визита. Что наталкивало на определённые подозрения.

Когда мы с адвокатом оказались снаружи, он первым делом попробовал позвонить. После двух неудачных попыток, тихо выругался, убирая телефон в карман. Посмотрел на меня.

— Я обязательно выясню, что происходит, господин Мин Джин Хо. И мы вернёмся к вопросу о встрече.

Глянув на него, я пожал плечами. Если женщину убрали в тюремную больницу исключительно ради того, чтобы не допустить контакта со мной, с высокой долей вероятности она оттуда уже не выберется. По крайней мере, без посторонней помощи. А в данном случае у меня не было ни единого контакта, который мог, хотя бы в теории, помочь с подобным вопросом. Бён Хо искал знакомых ещё в тот период времени, когда мне требовался доступ к прокурору Иль Сону. И ничего не добился. В итоге тогда нужного человека обеспечил адвокат Чжи, но сейчас, боюсь, он кажется бесполезен. Его уровень влияния не настолько высок, чтобы контактировать с кем-то вроде начальника тюрьмы или кого-то из его заместителей. Действовать же в таком вопросе через президента или кого-то из членов правительства будет слишком опрометчиво. Во-первых, информация сразу же уйдёт на сторону и успеха они всё равно не добьются, а во-вторых, таким образом я продемонстрирую слабость.

С высокой долей вероятности, в данной ситуации была замешана куда более влиятельная персона. Наверняка располагающая контактами на самом высоком уровне.

— Подайте запрос. Заявите о пытках, покушении на жизнь вашей клиентки, угрозах. Встряхните их. Выбейте фамилии докторов, которые отвечают за её состояние. Предайте их огласке. Пусть не думают, что смогут провернуть всё за закрытыми дверями, обеспечив свою полную безопасность.

Глаза адвоката чуть расширились. Мгновение он молча стоял на месте, смотря на меня. Потом покосился в сторону входа в тюрьму.

— Это будет уже слишком. Если я подниму такой скандал, а в итоге выяснится, что никаких нарушений не было, карьеру можно смело считать оконченной. Они же ещё и в суд подадут. Да и дело завести тоже могут.

Я усмехнулся.

— Вы разве не обещали защищать свою клиентку до самого конца? Могу поспорить, говорили, что станете сражаться до последнего, чего бы это ни стоило. Возможно, даже упоминали, что станете защищать её ценой свой жизни. Верно?

Мужчина чуть смутился. Отвёл глаза в сторону. Потом снова посмотрел на меня.

— Вы же понимаете, что это просто фигура речи, господин Мин Джин Хо? Даже в древности, когда министры молили короля о смерти, он никогда никого из них не казнил.

Я тоже посмотрел в сторону тюрьмы. После чего обратил взгляд на лицо адвоката.

— То есть, вы просто бросите её умирать в тюремной больнице? Абсолютно ничего не предприняв для спасения жизни вашей клиентки? Но при этом оставите себе все полученные гонорары?

Юрист заметно смешался. Для человека его профессии он пожалуй был слишком чувствительным. Либо из-за чего-то нервничал. И чем дольше мы беседовали, тем более вероятным мне казался второй вариант.

— Естественно, я не брошу её просто умирать там. Сделаю всё, чтобы выяснить детали состояния, обеспечить необходимую помощь и спасти её жизнь. Но действовать буду исключительно в рамках закона. Сейчас у меня нет ни единого факта, который указывал бы на пытки, покушение на убийство или иные нарушения. Всё, что я знаю — моя клиентка оказалась в тюремной больнице из-за обострившейся ишемической болезни сердца. Если это правда, никакого нарушения закона здесь не просматривается. А любое моё заявление на эту тему станет клеветой. Из-за чего я сам могу оказаться в этом мрачном месте. Чего совсем бы не хотелось.

Формально он был абсолютно прав, но при всём этом нельзя было не заметить осторожность, которая обычно не свойственна адвокатам, работающим на подобном уровне. Как правило, у каждого из них имелся свой небольшой пул журналистов и блогеров, способных вбросить практически любую информацию в сеть, сделав так, что отыскать её реальный источник окажется практически невозможно. Очевидно, подобная группа имелась и у него. Вот только адвокат не спешил её использовать. Более того — прямым текстом отверг моё предложение. Высказавшись вполне однозначно и безальтернативно.

Не наблюдай я за ним в момент, когда мы услышали новости о госпитализации Джи Хё, подумал бы, что он сам в этом замешан. Но лицо юриста я в тот момент видел. И удивление мужчины было абсолютно искренним. Ни грамма фальши и притворства. Что значило, таких новостей он не ожидал. Но при этом и идти на любые меры, чтобы помочь клиентке, не хотел. При том, что она вполне могла щедро его отблагодарить — раз Джи Хё смогла его нанять, значит какие-то финансовые ресурсы у женщины оставались. А учитывая её характер, она явно не раскрывала ему какие-то конкретные цифры. То есть предполагать, что клиент внезапно окажется неплатёжеспособным, он никак не мог.

Объяснение происходящему было два. Первое — ему было банально страшно. После недавних громких событий и с учётом произошедших перемен в стране, он вполне мог предполагать, что секреты Джи Хё касаются самых высших эшелонов корейской элиты. Что означало зашкаливающий уровень опасности. Особенно если кто-то узнает о его причастности к нашей возможной встрече и решит перестраховаться, попросту ликвидировав бедолагу. Другой вариант — на него уже вышли с предложениям. И пусть он удивился новости о госпитализации своей клиентки, тем не менее вполне мог взять с них деньги. При этом ему даже не требовалось нарушать закон. Достаточно было бездействовать, оставаясь в его рамках.

— Вы говорили, что ваша клиентка располагает ценными сведениями. Которые могут заинтересовать меня настолько, что я вытащу её из тюрьмы?

На этот раз мужчина не отвёл взгляд. И в целом выглядел довольно невозмутимо.

— Говорил. Но я всего лишь передал вам слова моей клиентки и её просьбу о встрече. Что именно это было — попытка привлечь ваше внимание или реальное предложение, которое могло закончиться сделкой, можно было бы судить только после состоявшейся беседы. Тем более, она не раскрывала мне никаких деталей, и я не в курсе, что именно госпожа Чен хотела с вами обсудить. Если вы намекаете, что её могли попытаться убить именно из-за этой информации, то в теории такое возможно. Но для этого необходима утечка. Чтобы человек, которого она могла потенциально раскрыть, был в курсе предполагаемого разговора между вами. С моей стороны информация никуда уйти не могла.

На секунду сделав паузу, он вопросительно приподнял брови, смотря на меня.

— Вы же никому не рассказывали об этой встрече, господин Мин Джин Хо?

Что интересно, судя по всему, он не лгал. Возможно, что-то недоговаривал, но откровенной лжи в его словах не было. Что означало один простой факт — с высокой долей вероятности адвокат действительно никому не рассказывал о просьбе своей клиентки о встрече со мной.

— В тюрьме могла быть прослушка. Ваши телефоны тоже могли прослушивать. И если посмотреть на ситуацию в целом, вариантов для установки наблюдения за вашей персоной достаточно много. В случае же с Джи Хё их ещё больше.

Добавлять слова о том, что тюрьма является полностью подконтрольным руководству местом, где можно проводить практически любые операции, я не стал. Это и так было очевидно. Кому, как не профессиональному адвокату, который за свою карьеру вёл сотни уголовных дел, знать о подобных вещах. Конечно, он мог не сталкиваться с делами на самом высоком уровне. Но возможности злоупотреблений внутри системы, такой юрист должен был представлять себе неплохо.

— Теоретически, возможно и такое. Но я сомневаюсь, что руководство учреждения могло пойти на этот шаг. Если это вскроется, им выкатит настолько длительные сроки, что никакие деньги мира этого не компенсируют. Слишком слабая мотивация.

Я покосился на свой «Генезис», который стоял в пятнадцати метрах на парковке. Снова взглянул на адвоката.

— Мотивацией может быть жизнь сына. Или внука. Как вариант, грязный секрет, который любой ценой нужно сохранить в тайне. И в данном случае, фраза «любой ценой» — это вовсе не преувеличение. Уж тем более, кто-то из таких людей готов заплатить цену в виде жизни одной старой женщины, арестованной по подозрению в совершении целого ряда тяжких преступлений.

Прежде чем он начал отвечать, я придвинулся чуть ближе. Посмотрел ему прямо в глаза. И продолжил.

— А теперь подумайте. Хорошо подумайте. Какой властью должен обладать человек, которого подобная женщина просит её свободить? Вы же не считаете, что ваша клиентка сошла с ума? Она просила исключительно той помощи, которую я действительно мог ей оказать. И буду откровенен — если бы у неё действительно были нужные мне данные, она бы эту помощь получила. Возможно, не в полном объёме, потому что я не склонен прощать тех, кто пытался меня убить. Тем не менее её жизнь стала бы заметно легче.

Об угрозах для него я не говорил. Но этого и не требовалось. Идиотом адвокат не был, так что мой намёк прекрасно понял и заметно занервничал. Снова покосился в сторону тюремного входа. Потом посмотрел на меня. Наконец определился.

— Знаете… А давайте мы с вами выпьем кофе. Через пару часов, например? Хотя нет, давайте прямо сейчас поедем куда-нибудь и продолжим за чашкой кофе. Как вы на это смотрите?

С одной стороны, предложение явно намекало на продолжение переговоров. С другой — от здания тюрьмы мы находились на удалении не менее сорока метров, ближайшей машиной был мой собственный «Генезис», а людей поблизости не было. Из-за чего в голове сразу всплыл вопрос — чего боится адвокат? Потому что нежелание обмениваться даже короткими фразами прямо перед зданием тюрьмы могло иметь только одно объяснение — опасения прослушки.

Но чтобы технически реализовать нечто подобное, необходимо было установить специальную аппаратуру в самом здании. И пусть я недавно размышлял о том, что территория тюрьмы полностью подконтрольна её руководству, тем не менее, развернуть комплекс наблюдения за прилегающей территории — это задача куда сложнее, чем разместить скрытую аппаратуру в одном из помещений. Для такого придётся привлекать дополнительный персонал и задействовать несколько точек для монтажа. Не говоря о том, что понадобится специалист, который постоянно будет находиться на месте, следя за её работоспособностью. Скрыть подобное от рядовых сотрудников практически невозможно. Слухи в любом случае поползут.

Все это указывало на то, что подслушать нас прямо сейчас было практически невозможно. Тем не менее, адвокат явно не хотел говорить здесь и заметно нервничал. Плюс, его взгляд постоянно возвращался к тюремному входу. Впрочем, возможно, его пугала не столько теоретическая возможность прослушки, сколько сам факт близости к зданию тюрьмы. Беспокоила не сама тюрьма, а какая-то определённая персона внутри.

Этот поток мыслей промчался у меня в голове всего за пару секунд, после чего я кивнул адвокату и предложил отправиться к машине. Адрес места встречи мы обсудили, но я настоял на том, чтобы поехали вместе, пусть и каждый на своей машине. Например, если реализуется самый бурный из всех сценариев, что родились у меня в голове, и адвоката попробуют устранить, как только мы окажемся на каком-то расстоянии от тюрьмы.

Уже в кафе, после того как официантка приняла наш заказ и направилась обратно к стойке, я вопросительно посмотрел на юриста и чуть развёл руки в стороны, приглашая того начинать. Он замялся. Отвёл взгляд, крутя в руках одноразовый пакетик с сахаром. После долгой паузы всё же посмотрел на меня.

— Моя клиентка действительно ничего не говорила мне о тех вещах, которые хотела с вами обсудить. Но упоминала, что её могут попытаться убить. Или вывести из игры иным способом.

Ещё на мгновение замолчав, быстро глянув в сторону моих телохранителей, занявших соседние столики, чтобы избежать лишних ушей. Затем снова посмотрел на меня. Слишком сильно потянул свою «антистресс-игрушку» и пакетик с сахаром неожиданно лопнул, рассыпав белый порошок по столу. Юрист раздражённо хмыкнул. Бросил на столешницу обрывки бумаги, оставшиеся у него в руках. Взглянул на меня.

— Послушайте, я не хочу лезть в ваши дела. Вернее, не лично в ваши…

Он снова замолчал, явно пытаясь подобрать правильные слова. Я же решил немного его подтолкнуть:

— Вы уже влезли в эти самые дела. Если не хотите купаться, не стоит лезть в воду. Тем более поздно кричать, что боитесь утонуть, когда сами прыгнули в озеро с деревянного моста. Рассказывайте всё, что вам известно, и, может быть, я попробую вам помочь. Иначе я буду вынужден считать вас своим врагом. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

На лице адвоката появилось выражение лёгкого страха. Если до этого он был смущён, обеспокоен и напряжён, то теперь испугался за свою жизнь. Страх был откровенно ненадёжным и почти самым худшим из всех инструментов. Но в некоторых ситуациях оказывался весьма полезен. Как минимум, в качестве раздражителя и катализатора.

— Когда я был у неё в последний раз, со мной встреитсля заместитель директора тюрьмы. Он не предлагал взяток и не просил нарушать закон. Разглашать какие-то данные о клиенте тоже не требовал. Единственная просьба, с которой обратился — действовать строго в рамках законодательства. Не больше и не меньше.

Замолчав, адвокат с извиняющимся видом пожал плечами.

— По сути, просто попросил меня делать мою работу, строго придерживаясь норм корейских законов. Обещал, что если не стану выходить за границы дозволенного, меня обязательно вознаградят.

Голос мужчины, на первый взгляд, звучал ровно, но в его тоне сквозила неуверенность. Я же, поняв, что юрист не собирается продолжать, принялся задавать вопросы.

— Как звали этого заместителя директора тюрьмы? Что это за «вознаграждение», о котором он говорил? От кого именно оно должно было прийти?

Адвокат на несколько секунд замер. Какое-то время помолчал, опустив глаза вниз и разглядывая столешницу. Дождавшись, пока нам принесут кофе, сделал быстрый глоток. Проводил взглядом официантку, откровенно пялясь на ее туго обтянутую джинсами задницу.

— Мне предложили контракт. Новый и крайне выгодный. Представлять интересы «Тойоты» на территории Южной Кореи. В качестве автономного специалиста, с соответствующей оплатой.

Внутри меня на миг вспыхнуло удивление. Я ожидал услышать, что предложение поступило от какой-нибудь фирмы, связанной с операциями в Таиланде или Индонезии. Может быть из Тайваня, где тоже имелись юридические лица связанные с генеральским тандемом, который мы разоблачили. Но японцы? Они не имели к никакого отношения к нашему расследованию. Между островной империей и двумя разоблачёнными коррупционерами не было никаких связей.

— И вы согласились?

Адвокат недовольно сжал губы и покачал головой:

— А вы бы не согласились? Такой контракт — мечта каждого корейского юриста. Гарантированный заработок, независимо от нагрузки, с щедрой оплатой любых переработок и огромными премиями за успешные сделки. Один этот контракт может обеспечить отличную жизнь мне и моей семье на ближайшие десять лет.

Я сдержанно улыбнулся и, чуть подавшись вперёд, изменил интонацию, скорректировав тембр голоса. К подобному манёвру за нашу беседу я прибегал уже не впервые, Из-за чего юрист и был столь разговорчив. Теперь пришло время нанести финальный штрих. Или, если быть более точным, обрушить финальный ударн на плотину, за которой скрывалось море ценной информации.

— Контракт, безусловно, может обеспечить будущее вам и вашим детям. Но вы живёте не в Токио и не в Бангкоке. Даже не в Джакарте. Вокруг нас Сеул, где наличие денег не всегда решает все проблемы. Вы прекрасно это понимаете.

Мужчина настороженно прищурился, всматриваясь в моё лицо, а я продолжил:

— Если хотите, чтобы у вас было счастливое будущее — рассказывайте всё, что знаете. А потом мы вместе решим, что с этим делать.

Глава XVIII

Как выяснилось в процессе нашей последующей беседы, адвокат знал не так уж и много. По сути, основную информацию он выдал мне в самом начале, когда рассказал о разговоре с заместителем директора тюрьмы, который предложил ему работать «исключительно в рамках закона».

Собственно, это и было основным событием, о котором мог поведать юрист. Конечно, не считая контракта с филиалом «Тойоты» в Южной Корее.

Безусловно, это вызывало определённое удивление. Как минимум по той причине, что японцы не были склонны к тесному сотрудничеству с корейской элитой и в её внутренние дела старались не ввязываться. Тем не менее в филиале работали и корейские сотрудники. В том числе те, что были в определённой степени аффилированы с определёнными фигурами высших эшелонов корейского социума. В теории можно было предположить, что за предложением контракта стоит один из них. Тем более, позиция юриста, пусть даже высокооплачиваемого, не требовала согласования с высшим руководством компании. Скорее всего, обошлось даже без визы со стороны руководителя филиала. Могли обойтись подтверждением одного из его заместителей или шефа профильного департамента.

Тем не менее, все это вызывало определённые вопросы. Очень много вопросов. Ранее «Тойота» ни в каком формате не фигурировала в расследовании деятельности двух генералов. И первое же предположение, которое само напрашивалось на ум — вся эта ситуация вообще не связана с попыткой переворота. Это, в свою очередь, порождало абсолютно новый вопрос — что ещё могло происходить такого, о чём случайно узнала Джи Хё и посчитала достаточно ценным, чтобы обменять на свою свободу? Особенно с учётом того, какие обвинения были ей выдвинуты и в каких процессах, женщина на самом деле оказалась замешана?

К дому, в котором находилась квартира Ун Хонг, я приехал в весьма задумчивом расположении духа. Что достаточно быстро заметила Чжи.

На моё состояние девушка обратила внимание после того, как поняла, что я её не слушаю. Вернее, какая-то часть моего сознания благополучно фиксировала всё, что она говорит. И в ответ на вопрос: «Что я только что сказала?», я моментально и подробно озвучил её же последние фразы. Тем не менее, скрыть от неё своё состояние не вышло. И всё закономерно закончилось вопросом о причинах моей задумчивости.

Задала она его уже в подъезде, когда мы ждали лифт, который должен был доставить нас на этаж нашей общей подруги. Я же повернул голову и тихо хмыкнув, пожал плечами:

— Несколько неожиданный поворот событий. И новые действующие лица, мотивацию которых я не совсем понимаю.

Девушка сразу же нахмурилась. Вопросительно взглянув на меня, уточнила:

— Что за поворот? Какие новые лица? Только не говори, что напротив нашего лагеря уже строится новое вражеской войско, а война всё ещё не закончена.

Мне оставалось только улыбнуться. Даже если бы не возникла Джи Хё с её неожиданным предложением обмена информации на свободу, Роберт Грэм всё равно никуда бы не делся. А это значило, до полной победы и состояния спокойствия ещё далеко.

— Чем выше ты поднимаешься, тем больше людей желает твоего падения. Один из основных законов жизни, Чжи. И мы точно не являемся исключением.

Напротив нас, с лёгким лязгом раздвинулись створки лифта. Мгновение поколебавшись, Чжи шагнула вперёд, заходя в кабину. А когда двери лифта закрылись, задала ещё один вопрос:

— Кто на этот раз? Какому идиоту показалось, что тебя можно взять голыми руками?

Я снова обозначил движение плечами:

— Пока непонятно. Возможно, это всё ложная тревога, и речь об одном из соратников генерала, который остался на свободе. В ближайшее время всё станет ясно.

Чуть помедлив, я поднял голову, повторно проверяя наличие камеры. Окончательно убедившись в её отсутствии, тихо заговорил, обращаясь к девушке.

— Впрочем, есть ещё кое-что, о чём нам нужно поговорить. Но желательно сделать это дома. В более спокойной обстановке и с неограниченным запасом времени.

Судя по её лицу, девушка хотела немедленно разразиться градом вопросов. Но сделать этого, само собой, не успела — створки лифта распахнулись, открывая вид на лестничную площадку, где располагался вход в квартиру Ун Хонг. Спустя минуту мы уже снимали обувь в прихожей, а хозяйка квартиры стояла напротив, задавая классические вопросы о том, как мы добрались и как прошёл день.

Правда, её лицо демонстрировало весьма странный набор эмоций. Вместо радости, удовлетворения от встречи или иных позитивных проявлений, я видел растерянность, лёгкую настороженность, опасения и колебания. Как будто она хотела бы поговорить о чём-то важном, но при этом сомневалась, стоит ли это делать. Плюс, явно переживала по поводу итогов этого разговора.

Выводы, я безусловно, делал не только по её внешнему виду. Формат просьбы о встрече с нами обоими изначально показался немного странным. Теперь всё вставало на свои места — она попросту опасалась говорить со мной наедине, переживая по поводу возможной реакции. Из-за чего решила обеспечить присутствие своей старой подруги, с которой мы теперь вместе жили. Вполне резонно предположив, что в случае необходимости Чжи сможет её прикрыть и смягчить мой потенциальный гнев. Единственное, что оставалось непонятным — почему, по мнению Ун Хонг, я мог бы разозлиться? На первый взгляд, у нас не было никаких проблем, а в том, что она внезапно переметнулась на сторону противника, я искренне сомневался. Будь это так, эмоции на её лице были бы совсем иными.

Когда мы оказались в гостиной и Ун Хонг разлила по бокалам вино, Чжи тоже обратила внимание на её состояние. И сразу же задала вопрос:

— Что-то не так? Ты сегодня выглядишь, как королева, которая собирается казнить свою любимую придворную даму. Что случилось?

Ун Хонг замерла на месте, держа в руках бокал вина. Сделала маленький глоток. Поставила бокал на стол. Посмотрела на подругу.

— На самом деле…

Девушка на секунду замялась, не зная, как именно продолжить. Потом всё же собралась с мыслями:

— На самом деле я хотела с вами поговорить. Обсудить одно поступившее предложение.

Чжи нахмурилась. Покосилась на меня. Снова взглянула на подругу. Опустившись в кожаное кресло, забросила ногу на ногу, из-за чего платье задралось высоко вверх, обнажая бёдра.

— Какое ещё предложение? Тебе что, предложили нас продать? Серьёзно?

Глава Хонг Гейминг отрицательно качнула головой. Тем не менее, её вид был весьма смущённым. Да и глаза она на секунду опустила вниз.

— Продать предложили компанию. Или Хонг Гейминг отдельно, или всю Хонг Групп, если совет директоров не согласится продать игровое подразделение.

Выпалила она это с таким видом, будто бросилась на сотню копейщиков, стоящих в боевом построении. При этом будучи вооружена лишь пустым кувшином и верой в победу.

Чжи молчала, сидя в кресле и разглядывая подругу. Я же, устроившись во втором кресле, внимательно посмотрел на Ун Хонг, оценивая её эмоции. После чего осторожно уточнил:

— От кого именно поступило предложение? И почему ты решила его всерьёз рассмотреть?

В самом желании какого-то крупного игрока приобрести перспективную студию с неплохими разработками и уже наработанным социальным капиталом не было ничего удивительного. Что смущало, так это то, с каким интересом это предложение встретила сама владелица компании. Чтобы захотеть продать собственный бизнес, который находится на подъёме и только начинает движение к новым горизонтам, требуется либо огромная сумма денег, либо моментальный скачок на новый уровень. В обоих случаях вероятность получить подобное предложение от какой-то корпорации невелика. Транснациональные компании умели считать деньги, так что выкладывать за игровое подразделение Хонг Групп больше, чем оно на самом деле стоило, никто бы не стал. К тому же, не стоило забывать о текущей оценке Хонг Гейминг. После инвестиций итальянского концерна компания стоила столько, что назвать её цену справедливой было никак нельзя. Собственно, даже предложение выложить именно столько, во сколько она оценивалась по рыночным коэффициентам, уже было бы чрезмерно щедрым.

— Близзард. Они предложили четыреста пятьдесят миллионов долларов. Плюс я сохраню позицию директора. И получу опцион на акции при условии выполнения нужных показателей.

Чжи издала приглушённый звук, который я истолковал, как удивлённое восклицание. Впрочем меня самого, сумма тоже изрядно впечатлила. Почти полмиллиарда долларов. Безусловно, капитализация потенциального покупателя была намного выше. Если я не ошибался, Близзард оценивали то ли в семьдесят, то ли в шестьдесят миллиардов долларов. Но одно дело — капитализация, а совсем другое — живые деньги, которые ты готов выложить за покупку нового актива. Особенно если переплачиваешь за него несколько раз. А если быть совсем точным, то раз в десять.

— И чем вы их так заинтересовали?

Чжи Чен подалась вперёд, впившись взглядом в лицо подруги и мрачно хмуря брови. Сама Ун Хонг в ответ лишь развела руками:

— Если честно, я сама плохо представляю. Но они выдвинули такие условия, что устоять сложно. Сами мы будем идти к такому результату очень долго. Ты подумай просто — в случае покупки мы сохраним самостоятельность, получим доступ ко всем их технологиям и сможем заниматься разработкой игровых проектов практически любого масштаба. При этом у меня ещё останется право на опцион. Если компания будет соответствовать условиям, заложенным в договоре, я получу десять процентов акций. Это не контрольный пакет, но они точно не смогут игнорировать моё мнение.

Девушка заметно волновалась. Настолько, что её голос порой дрожал. Причины были очевидны. Во-первых, из-за самого нашего разговора — она не знала, как я отреагирую на подобные новости, и, возможно, ожидала негатива. Во-вторых, её явно тревожила сама идея того, что из собственника компании она превратится в наёмного менеджера, чьё положение будет зависеть от выполнения технических показателей. Один крупный провал — и она потеряет всё, что так долго строила. Естественно, можно будет попытаться повторить успех, но бренд, игровые проекты и все социальные проекты, станут собственностью Близзард. Не самый лучший расклад для нового старта. Особенно, если вспомнить о практике подписания соглашений запрещающих бывшим высокопоставленным сотрудникам конкурировать со своей же компанией, в случае увольнения.

— Когда именно поступило предложение?

Услышав вопрос, вице-председатель Хонг Группу перевела взгляд на меня. На секунду задумалась.

— Четыре дня назад. Я долго размышляла и сначала хотела отказаться, но потом решила, что у этого варианта тоже есть свои плюсы. Сейчас же склоняюсь к тому, чтобы согласиться.

Буквально на долю секунды замолчав, сразу добавила:

— По крайней мере, серьёзно обдумываю возможность.

Манера поведения лишь подтверждала, что она всё ещё колеблется и не уверена, как именно поступить. Я её прекрасно понимал. Когда на кону стоят такие деньги, удержаться сложно. Тем более, если тебе предлагают шикарные условия сотрудничества. Сейчас она была одним из собственников компании, стоимостью около ста двадцати миллионов долларов, а могла стать генеральным директором новой компании с щедрым финансированием, доступом к технологиям, которые ранее были недоступны, и потенциально — владельцем десятой части акций. Если дела пойдут хорошо, капитализация компании вполне могла достичь миллиарда долларов. Или превысить эту планку. Вполне вероятно, в несколько раз.

С одной стороны это позволяло ей выиграть в деньгах, а с другой — открывало путь на самую вершину игровой индустрии. Да, она уже имела определённую известность, но, став руководителем нового подразделения Близзард, получила бы куда больше возможностей.

Ещё один момент, который казался абсолютно очевидным: предложение было нерыночным. С точки зрения американской компании, оно было невыгодным, убыточным и бесперспективным. Если уж на то пошло, совет директоров Близзард должен был бы немедленно выбросить за борт человека, предложившего такую сделку. Но они не только не уволили его, а прислали официальное предложение. Иначе Ун Хонг не восприняла бы это всерьёз. Значит, цели этой сделки были совершенно иные — никак не связанные с прибылью или бизнес-процессами.

Первая мысль, которая пришла в голову, — Роберт Грэм. Судя по предварительным результатам расследования Хё Рин и Геон Шина, у него были весьма солидные связи в самых разных областях. Наверняка включая и игровую индустрию. Я легко мог набросать несколько схем, при помощи которых он был в состоянии убедить руководство Близзард приобрести молодую корейскую компанию, изрядно переплатив её собственникам.

При этом возникал ещё один вопрос, вытекающий из первого: зачем это самому Роберту Грэму? Зачем ему Хонг Гейминг? Вынудить Ун Хонг прилететь в Штаты и лично с ней познакомиться? Такой вариант выглядел абсолютно нелепым. Реализовать подобную задачу можно было бы куда проще и дешевле. Достаточно было пригласить девушку на одну из крупных конференций и она бы отправилась в США без каких-либо проблем. Более того, они могли бы встретиться на любом игровом событии, где бы оно не проходило. В конце концов, авиаперелёты никто не отменял.

— Так… Вот сейчас я начинаю всерьёз переживать. Почему вы молчите? Скажите что-нибудь. Либо поздравьте меня, либо скажите, что я должна отклонить сделку и послать этих американцев ко всем горным духам.

На последних фразах голос Ун Хонг дрогнул. А сама она скрестила руки на груди, поочередно посмотрев на каждого из нас.

Чжи цокнула языком:

— Ты же сама понимаешь, что Хонг Гейминг столько не стоит. Четыреста пятьдесят миллионов долларов — это не просто маленький бонус к рыночной цене. Они готовы серьёзно переплатить. Я бы сказала, отдать денег почти в десять раз больше, чем реально стоит твоя компания. Тебе это не кажется странным?

Её подруга слегка нахмурилась. Переступила с ноги на ногу. Потом снова взяла в руки бокал вина и уселась на диван, забравшись на него с ногами.

— Да, меня это смущает. Но они объяснили всё нашими перспективами. Мол, сейчас нужно инвестировать в будущее, и они считают, что будущее именно за проектами вроде Хонг Гейминг.

На лице Чжи появилась ироничная улыбка.

— Ты же помнишь, что ваша первая игра практически провалилась? Её вытянул только Мин Джин Хо. Если бы не бушующий кит, набросавший рекламный план за ресторанным столиком, вы бы ушли в глубокий минус. И все эти фонды, которые вывели узнаваемость компании на новый уровень — тоже заслуга Мин Джин Хо. Ты же сказала своим покупателям, что он не идёт в комплекте с фирмой?

По тону было ясно, что Чжи была изрядно раздосадована. Скорее даже раздражена. Думаю, она ожидала, что подруга расскажет ей о подобном предложении первой. Буквально через несколько минут после того, как его получит. Как итог, сейчас моя спутница оценивала ситуацию исключительно через призму негатива.

Впрочем, винить её было сложно. Я тоже смотрел на всё это без особого энтузиазма. Сложно сказать, зачем именно Роберту понадобилась эта компания, но вряд ли он покупал её с какой-то коммерческой целью. Приобретение Хонг Гейминг явно было частью более сложной схемы, которую я пока не мог разглядеть.

— Ты можешь показать мне текст самого предложения? Плюс назвать человека, с которым вела переговоры?

Чуть помедлив, всё же решил добавить.

— С недавних пор, определённые люди из Штатов активно интересуются моей жизнью. А ресурсы в их распоряжении такие, что в теории они вполне могли надавить на Близзард. Либо договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, покрыв их расходы на эту сделку.

Теперь уже в меня впились два удивлённых взгляда. После чего девушки ещё и переглянулись между собой. Напряжение, которое искрило ещё секунду назад, было забыто — они переключились на новую проблему.

— Хочешь сказать, что нас покупают из-за тебя?

Сейчас на лице Ун Хонг преобладали возмущение, лёгкое негодование и толика скептицизма. Она не была в курсе последних событий и, хотя знала, что Бён Хо идёт в президенты, не разбиралась в настоящем положении дел. Тем более не подозревала о наличии угрозы в лице Роберта Грэма. Собственно, о нём не знала даже Чжи — об этом я собирался рассказать только вечером. Учитывая, что опасность угрожала и ей, было логично ввести девушку в курс дела. Тем более мои лидеры команд уже были проинформированы, а Чжи я точно доверял не меньше, чем им.

Несколько секунд Ун Хонг поколебалась, смотря на меня. А когда наконец решилась и открыла рот, чтобы ответить, на столе завибрировал телефон. Протянув руку, девушка взяла аппарат. Посмотрела на экран. Затем снова подняла глаза на меня.

— Не поверишь, но это звонят покупатели. Тот самый человек, который вёл переговоры.

Она покосилась на экран вибрирующего устройства. Вновь глянула на меня.

— Если хочешь, я могу поговорить прямо при вас. По громкой связи. Сами всё услышите.

Глава XIX

Как только Ун Хонг двинула пальцем по экрану телефона и включила громкую связь, мы с Чжи обратились в слух. А из динамика послышался мужской голос.

— Добрый вечер, мисс Ун. Надеюсь, что звонок не слишком поздний и извиняюсь за него. Но мне необходимо прояснить ситуацию. Обстоятельства несколько изменились.

Мужчина говорил уверенно, с ощущением превосходства и контроля над ситуацией. А вот Ун Хонг, услышав его, чуть поморщилась. Потом быстро глянула на меня и озвучила ответ.

— Я ещё не сплю, если вы об этом. Тем не менее, надеюсь у вашего вечернего звонка есть уважительная причина.

Тот тихо хмыкнул.

— Безусловно, мисс Хонг. Дело в том, что совет директоров находится в стадии пересмотра инвестиционной программы. Как я уже говорил, мне удалось выбить для вас наилучшие условия. Но боюсь, теперь я вынужден поторопить вас с ответом. Он нужен уже завтра.

Глава Хонг Гейминг чуть прищурилась.

— Завтра? В субботу?

Её собеседник рассмеялся.

— У настоящих бизнесменов не бывает выходных, мисс Хонг. Уверен вы и сами это прекрасно знаете.

Чжи что-то едва слышно пробормотала. А собеседник Ун Хонг, на мгновение замолчав, заговорил вновь.

— У меня есть и хорошие новости. Мы готовы предложить вам куда более выгодные условия. Расширить опцион на акции до двенадцати процентов и немного снизить показатели, которых должна достичь компания для его реализации. Плюс, вы гарантированно останетесь на позиции генерального директора, независимо от результатов, которые покажете. Это всё, что я смог дополнительно выдавить из совета директоров.

Хозяйка квартиры снова посмотрела на меня. Но теперь помимо настороженности, в её взгляде виднелся отчётливый вопрос. Ей только что улучшили, и без того идеальные, условия сделки. Могу поспорить, сейчас девушка задавалась вопросом, по какой причине это было сделано? Особенно, учитывая наш только что состоявшийся разговор.

— Звучит неплохо. Но вот сроки… Большая часть моих людей отдыхает. Может быть отложим решение до вторника? Чтобы проконсультироваться со всеми в спокойной обстановке.

Мужчина, который назвался Харпером, цокнул языком.

— Мисс Хонг, вы же прекрасно понимаете, что подобные предложения появляются не каждый день. Вам выпал шанс — пользуйтесь. К тому же у вас было несколько рабочих дней, чтобы обсудить сделку со своим окружением.

Секунду помедлив, добавил.

— К тому же сейчас от вас требуется лишь подписание предварительного соглашения. Основной пакет документов мы подпишем позже, когда закончится аудит.

Брови Ун заметно приподнялись.

— Аудит?

— Безусловно. После подтверждения сделки, наша команда вылетит в Сеул для работы на месте. Они проведут полную проверку всех отделов, включая бухгалтерию, кадровые документы, переписки, и, конечно, внутренние айти-системы. Это стандартная процедура для сделок подобного рода. По крайней мере тех, которые проводит Близзард.

Не сказать, что я был глубоко погружён в эту сферу бизнеса, но вряд-ли подобные проверки были обычным делом. По крайней мере с настолько глубоким погружением во внутреннюю кухню компании.

— Как скоро прибудет ваша команда?

— Вечером воскресенья. им потребуется полный доступ ко всем системам для проведения всестороннего аудита. И место в вашем офисе, где они смогут расположиться. Надеюсь в такой мелочи вы им не откажете.

На лице Ун Хонг отразилась весьма яркая гамма эмоций, среди которых преобладало недоверие.

— Полный доступ? Что вы имеете в виду, когда произносите эту фразу?

Мужчина снова коротко рассмеялся.

— Я имею в виду, что наши сотрудники должны иметь возможность просмотреть любые документы. Чего бы они не касались. Мы хотим быть уверены, что платим деньги за ценный актив. Вы же понимаете? Это не вопрос личного доверия, речь о следовании процедурам.

Хонг наморщила лоб. Скользнула взглядом по нам с Чжи.

— Как долго будет длиться аудит?

— Не более нескольких дней. Мы заинтересованы в быстром завершении этого вопроса. И повторю: вам необходимо дать ответ до завтрашнего вечера. Поверьте, это не моё решение. Такова прихоть совета директоров.

Глава Хонг Гейминг пару мгновений поколебалась, как будто раздумывая, не стоит ли уточнить чего-то ещё. Наконец определилась.

— Хорошо. Я свяжусь с вами завтра и дам ответ.

— Отлично. Буду ждать вашего звонка, мисс Хонг. Уверен, вы примете правильное решение. Хорошего вам вечера и до связи.

Ун Хонг сбросила звонок и медленно опустила руку с телефоном. В глазах девушки светилось заметное напряжение. Чжи молчала, сидя в своём кресле и посматривая то на подругу, то на меня. А вот в моей голове вовсю бурлили теории.

Впрочем, продолжался этот процесс недолго. Вспышка понимания сверкнула почти сразу. А следом за ней пришёл ещё один вопрос — насколько откровенным стоит быть с девушками?

Что до Чжи я и так собирался посвятить её в детали. По крайней мере частично. Вот с Ун Хонг определиться было тяжелее. Впрочем, если я хочу, чтобы она сражалась на моей стороне, девушке тоже стоит быть в курсе ситуации.

Сама она, наконец отложила телефон в сторону и посмотрела на меня.

— Что скажешь, Мин Джин Хо? Твоя оценка ситуации? Зачем им моя компания?

Я глубоко вздохнул. И подняв на неё глаза, усмехнулся.

— Они не собираются покупать Хонг Гейминг. Всё, что им требуется, это доступ к документации фирмы.

На лице Ун появилось выражение непонимание. Да и Чжи выглядела удивлённой. Так что я поднял руку, останавливая вопросы, которые были готовы вырваться у каждой из девушек.

— Есть кое-что, о чём вы обе должны знать. Чжи, я собирался поговорить с тобой об этом вечером, но ситуация меняется слишком быстро.

Ун Хонг прищурилась, внимательно смотря на меня. Чжи заметно напряглась, разворачиваясь ко мне в кресле.

— В Сеуле находится группа наёмников, чьей основной целью предположительно является моя ликвидация.

Обе девушки застыли, шокировано смотря на меня. Тогда как я сам, спокойно продолжил.

— После этого они собираются использовать Хонг Гейминг, чтобы нанести удар по моей репутации. Сфабриковать материалы, вбросить их в медиа. Заставить общество считать меня очередным преступником, который лишь заплатил по счетам.

Когда я закончил, сбоку послышался голос Чжи.

— Твоя ликвидация? И ты так спокойно об этом говоришь? Почему не усилил охрану? Где полиция? Пусть этим займётся разведка! Зачем мы столько налогов платим, если они и с этим справиться не могут⁈ Тебе нужны вооружённые телохранители! Спецназ!

Глянув на девушку, я тихо кашлянул и взмахнул рукой, пытаясь её остановить. Но это было бесполезно — Чжи продолжила сыпать словами.

— Почему ты не беспокоишься о собственной жизни? Кто вообще послал этих наёмников? Давай тоже отправим людей за его головой! Пусть прикончат этого мерзкого моллюска!

Она на миг остановилась, переводя дух, чем сразу же воспользовалась Ун Хонг.

— Хочешь сказать, все эти переговоры — прикрытие для проникновения в Хонг Гейминг? Чтобы сфабриковать доказательства нашего плотного и незаконного сотрудничества?

Я развёл руками, прекрасно понимая, какие эмоции сейчас захлёстывают разум девушки. Только что она была бизнесменом, которому сделали шикарное предложение. А теперь оказалась невольным участников сложной криминальной схемы.

— Именно. Они хотят попасть внутрь вашей системы, выполнить задачу, а потом расторгнуть предварительное соглашение. Например, на основании информации, которая всплывёт в медиа.

Ун Хонг молча смотрела на меня, переваривая всё услышанное. Затем она всё-таки прервала тишину:

— И что нам теперь делать? Если всё так серьёзно…

Голос девушки чуть подрагивал, а черты лица выражали целый набор мощных эмоций. Чжи было повернулась к ней, чтобы ответить, но я успел заговорить первым.

— Соглашайся на сделку. И подписывай предварительное соглашение.

Чжи медленно повернула ко мне голову, в изумлении подняв брови. Да и её подруга выглядела потрясённой. Впрочем, первой заговорила всё-таки глава Чен Групп.

— Что? Ты хочешь, чтобы она согласилась? Зачем?

Следом послышался голос Ун.

— Ты сам сказал, что это ловушка! Которую они захлопнут, как только… Как только убьют тебя!

Выдохнув, я медленно кивнул, снижая уровень концентрации и поочерёдно оглядывая их.

— Именно. Поэтому мы подыграем. Пусть думают, что всё идёт по плану. Но когда их команда прибудет сюда, они сами окажутся в капкане.

Чжи с явным сомнением вздохнула.

— Какую ловушку? Что ты собираешься сделать?

Покосившись на свою спутницу, я перевёл взгляд на Ун Хонг.

— Им понадобится полный доступ к вашим системам. Ко всему, что у вас есть. Но помимо этого, им будет нужна связь. Уверен, её они обеспечат сами. Скорее всего задействовав мобильные роутеры. И мы этим воспользуемся.

Хозяйка квартиры непонимающе поморщилась.

— Как именно? Если у них будет собственное оборудование, то к нашим сетям вай-фая свои личные устройства они подключать не станут.

Я снова наклонил голову.

— Не станут. Но во-первых, им придётся взаимодействовать с вашими внутренними системами. В конце концов, это суть их визита. А во-вторых… Сомневаюсь, что Близзард пришлют сюда слишком много людей. Скорее всего это будет небольшая группа технарей, из которых далеко не все будут в курсе их истинной задачи.

Хонг пожала плечами, вопросительно смотря на меня.

— И что? Как это нам поможет?

Я усмехнулся.

— Как думаешь, насколько сложно отвлечь технического специалиста? Заставить его забыть о развёрнутом в соседнем помещении роутере и сфокусироваться на ином объекте?

Ун слегка прищурилась, размышляя. А вот Чжи уловила мою идею куда быстрее.

— Да что ты так долго думаешь? Вспомни первую рекламную кампанию? Устрой в офисе кастинг моделей для новой рекламной кампании. Засунем туда десяток подставных и они примутся окучивать нужные цели.

Посмотрев на девушку, я с улыбкой кивнул.

— Верно. А пока они будут получать свою порцию женского внимания, наши люди займутся их роутерами.

Ун Хонг понимающе цокнула языком.

— Хочешь использовать против этих порождений подземного мира их же тактику?

— Да. Необходимо добиться, чтобы все их устройства оказались под нашим контролем. Так мы сможем выяснить, какие именно команды им отдают и кто из присланных технарей работает на врага. После чего разыграем это так, как сочтём нужным.

Ун, которая вроде бы чуть приободрилась, с сомнением вздохнула.

— Но как мы это сделаем? Где найти профильных спецов до вечера воскресенья?

Сбоку тихо фыркнула Чжи, а я слегка улыбнулся.

— У меня есть неплохие специалисты требуемого профиля. Думаю они отлично справятся с здачей.

Ун Хонг кивнула. Немного подумала. И чуть растерянно поинтересовалась.

— Значит, мне нужно ответить согласием?

— Да, — подтвердил я. — Ответь Харперу, что ты согласна. Скажи, что вы готовы подписать документы и ждёте команду для аудита.

Спустя какие-то считанные секунды, стало понятно, что звонить Харперу, который занимал пост заместителя директора Близзард по развитию, вовсе не обязательно. Мужчине с лихвой хватило присланного сообщения.

Я же занялся подготовкой к операции, параллельно обсуждая ситуацию с обеими девушками. Сначала связался с лидерами команд. Несмотря на то, что они уже были изрядно нагружены текущими задачами, никто не возмутился. Хотя определённое удивление между строк читалось. Могу поспорить, как минимум некоторым моим соратникам, подобная вражеская активность казалась чрезмерной.

Координатором операции я назначил Хё Рин. Сразу выведя женщину на контакт с секретарём Ун Хонг, которого девушка тоже ввела в курс дела, назначив ответственным за всё со своей стороны. Для реализации задуманного, нам потребуется полный доступ к системам «Хонг Гейминг». Плюс физическое присутствие в их офисе.

Ситуации с наёмниками тоже пришлось коснуться более детально. Единственное, чего я не обозначал — нанимателя. По вполне очевидным причинам — укажи я на младшего вице-президента Локхид и у девушек возникла бы масса вопросов. Из разряда тех, что на текущем этапе были абсолютно не нужны.

Когда я закончил излагать, уточнив, что наброски плана по их нейтрализации у меня уже имеются, Чжи не выдержала.

— Знаешь, что я думаю? Надо их всех просто убить! А головы отрубить, упаковать в коробки и как только ты найдёшь заказчика, выслать ему в Штаты.

Она яростно выдохнула, ударил ладонью по подлокотнику кресла.

— А ещё у нас есть контакт с триадами. У которых полно людей в Америке. Можем договориться с ними. Заплатить, если надо. Обозначить список целей, Пусть дотянутся до каждого, кто с этим связан! Зальют улицы городов кровью! Заставят шакальих детей скулить от страха и прятаться по углам!

Ун Хонг посмотрела на неё с выражением лёгкой тревоги, а я поинтересовался.

— Ты это всерьёз? Предлагаешь не просто чуть отступить от правил, а начать забирать человеческие жизни? Массово?

Чжи хмуро посмотрела на меня и пожала плечами.

— Почему нет? Они же хотят тебя убить. Мы что, не можем ответить тем же самым? В чём разница?

Я устало выдохнул и покачал головой.

— В том, что мы не льём кровь людей, как воду. Если иного выбора не будет и для победы придётся кого-то из них ликвидировать, это одно. Но отправлять людей на тот свет исключительно из чувства мести — путь в никуда.

Девушка возмущённо фыркнула.

— Почему это в никуда? Это путь к спокойной жизни. А желание мести абсолютно естественно для каждого.

Улыбнувшись, я посмотрел ей в глаза.

— Желание мести естественно, не спорю. Но стоит тебе один раз переступить черту и остановиться будет сложно. Сначала ты прикончишь тех, кто решил убить тебя самого. Потом примешься забирать жизни недобросовестных конкурентов в бизнесе. Следом и тех, кто тебе просто мешает вести дела. А закончится всё тем, что станешь отдавать приказы на ликвидацию, потому что кто-то занял парковочное место, на которые ты претендовал в час пик.

Вроде бы сработало — больше к этой теме Чжи не возвращалась. По крайней мере вплоть до того момента, как мы покинули квартиру Ун Хонг. Спустя ещё полтора часа обсуждений и детализации наших планов. Следовало быть полностью уверенным и убедиться, что всё не провалится из-за какой-то мелкой ошибки.

Вот в машине она снова вспомнила о триадах. На этот раз выступая с чуть более гуманной позиции — мол, всех причастных ликвидировать и правда не стоит, но вот их лидер однозначно заслуживает уничтожения. Поэтому стоит связаться с тайваньцами и нанести удар. Либо поинтересоваться у Вэньмин Тана — нет ли у ханьца нужных контактов в Штатах?

Впрочем, девушка была изрядно вымотанной, так что сил на нейтрализацию её порывов, мне потребовалось совсем немного. Хотя, ради справедливости — я и сам чувствовал себя уставшим. Слишком много всего навалилось за сегодняшний день и слишком часто приходилось входить в состояние фокуса, чтобы разобраться с той или иной проблемой.

Когда мы переступили порог дома, оказавшись внутри, усталость стала ещё более заметной. Взметнулась внутри организма, разом заливая всё тело и гоня прочь любые мысли об активности.

Как итог, мы толком даже не поужинали. Изначально предполагалось, что поедим мы в квартире Ун Хонг. Но так как там пришлось отвлечься на иные факторы, всё ограничилось парой глотков вина и несколькими чашками кофе. Так что дома мы сделали себе по простенькому сэндвичу, благополучно сжевав его с чаем. После чего сразу отправились в спальню.

По дороге Чжи даже демонстрировала намёки интимного характера. А взбодрившись после душа, прямо сказала, что будет меня ждать. Выглядела при этом настолько многообещающе, что возник соблазн потратить последний резерв сил на близость. Но когда я сам покинул ванную комнату и вернулся в спальню, Чжи уже сладко посапывала, уложив голову на подушку,

Да и я сам вырубился моментально — по ощущениям не продержавшись и минуты после того, как голова коснулась подушки.

А вот утро не задалось с самого начала. С того самого момента, когда меня разбудил звонок Хё Рин.

Глава XX

Звонок Хё Рин выдернул меня из фазы глубокого сна. Впрочем, услышав её голос и осознав смысл озвучиваемых фраз, я моментально взбодрился. Потому как разбудить меня ранним утром, она решила не просто так — новости действительно были срочными.

Во-первых, в Таиланде нашли тело одного из ключевых посредников, который работал с «Золотым Дельфином», обеспечивая нашу сделку. Именно он вывел нас на те фигуры, благодаря которым мы смогли провернуть операцию.

Теперь этот человек был мёртв. Зарезан в туристическом районе, неподалёку от пляжа. Ни свидетелей, ни подозреваемых, ни записей с камер наблюдения. Абсолютная пустота.

Вторая новость оказалась ещё более тревожной — ночью было совершено покушение на главу военного правительства Мьянмы. Он выжил, но получил две пули и сейчас находился в военном госпитале под охраной своей личной гвардии. Самое интересное в том, что нападавшие тоже были его солдатами — бывшие ополченцы, которыми он ранее командовал. За счёт чего они и смогли к нему подобраться — заявились в ночи, сообщив, что у них срочные новости о готовящемся перевороте. А когда тот решил лично побеседовать со своими бойцами, открыли огонь. Чем они думали, когда соглашались на подобный план, предположить было сложно. Так как выживание исполнителей он в любом случае не предполагал. Впрочем, это было не так важно — обработать вчерашних неграмотных крестьян, задача не критически сложная. С таким справится любой опытный специалист.

Выпрямившись, я уселся на кровати и бросил взгляд в сторону Чжи, которая ещё не проснулась. Ещё раз прокрутил в голове полученную информацию. Если бы произошёл только один из этих инцидентов, его можно было бы списать на случайность. Но два случая подряд однозначно указывали на спланированную операцию. А если вспомнить наш вчерашний визит к Ун Хонг, картина становилась всё интереснее. Единственное, что мне было непонятно — зачем противнику идти на такие сложности?

У него имелась группа наёмников в Сеуле, готовая выполнить приказ о моей ликвидации в любой момент. Зачем запускать дополнительные и относительно рискованные операции в других странах?

Может, он боялся, что не сможет убрать меня с первой попытки? Или считал, что за всем этим стоял кто-то ещё, а я лишь выполняю роль промежуточного звена? Эта мысль мне отчасти нравилась, потому что мой план основывался на введение оппонента в заблуждении при помощи именно этой теориии.

Впрочем, была обратная сторона монеты. Учитывая, что подобная версия вовсе не казалась очевидной, но всё равно принималась в качестве одного из основных вариантов, появлялось подозрение по поводу её использования самим противником. Вполне могло статься так, что за всем этим стоял кто-то, использующий Роберта Грэма как пешку. Конечно, у того было определённое сходство с погибшим в тридцать пятом году Робертом Уокером. Но мои люди пока не нашли однозначных доказательств их родства. Что оставляло простор для фантазий.

Секунд двадцать я просидел в раздумьях, оценивая и анализируя ситуацию. Наконец определившись, попросил Хё Рин немедленно поднять всех лидеров команд. Да, это было сурово, учитывая, что некоторые, как Мин Со, работали большую часть ночи, но других вариантов я не видел. Мьянма наверняка взорвётся. Пусть президент и жив, но пока он в госпитале, его возможности ограничены. Ситуация и до покушения оставалась весьма нестабильной. Теперь же, всё вовсе становилось непредсказуемым.

Убедившись, что Хё Рин получила команду, я отправился в ванную комнату — утренние процедуры всё же никто не отменял. А выйдя оттуда, поймал на себе взгляд проснувшейся Чжи. Потянувшись, она с лёгким недоумением нахмурилась.

— До будильника ещё полтора часа, Мин Джин Хо. Какой дракон тебя в ночи посетил, что ты решил подняться так рано?

Увидев выражение моего лица, сразу же добавила:

— Или что-то случилось? Уже? Так рано?

С печальной иронией усмехнувшись, я кивнул.

— Позвони Кён Чхве. Пусть просыпается. Одного из посредников, с которым мы работали в Таиланде, нашли мёртвым на пляже. А ещё этим утром едва не убили президента Мьянмы. Я займусь бирманским хаосом, а он пусть попытается распутать клубок в Таиланде.

Учитывая, что именно её секретарь возглавлял команду, которая работала на территории королевства, предложение звучало вполне логично. Кён Чхве лучше всех понимал внутреннюю ситуацию, плюс располагал набором необходимых личных связей. Как ни крути, в теневой плоскости этого мира, люди предпочитали доверять тем, кого видели в лицо и общались, смотря глаза в глаза.

Чжи моргнула, озадаченно глядя на меня. Будто надеясь, что сейчас я засмеюсь и всё это окажется шуткой. Затем потянулась за телефоном.

— О каком именно посреднике речь?

Как только я назвал имя человека, её лицо изменилось.

— Это же… Это просто невозможно! Ты вообще представляешь, какого уровня был этот человек? Я бы поверила, застрели его в центре города из снайперской винтовки или подорви кто вместе с охраной. Но на пляже? Ножом? Одного, без единого телохранителя?

Я слегка склонил голову набок.

— Ты же помнишь, что это я разработал и курировал всю операцию? Ключевых тайских посредников, я естественно помню.

Вздохнув, сразу же добавил:

— Учитывая в каком виде его нашли, приманка явно была неплохой. Пусть Чхве попробует выяснить детали. Мои люди тоже займутся, но в Тае у них возможностей не так много.

Она кивнула. Слегка наморщила лоб.

— Извини… Просто слишком неожиданно всё это.

Пару мгновений помолчав, прикусила губу, задумчиво смотря на меня. Потом заговорила.

— Вчера твои враги предлагали почти половину миллиарда долларов за покупку Хонг Гейминг. Сегодня убирают одного из серых кардиналов Таиланда и покушаются на президента Мьянмы? Ты что-то недоговариваешь, Мин Джин Хо. У фармацевтических корпораций денег немало, но методы работы у них совсем другие. В самом крайнем случае они бы попробовали убрать только тебя. Но даже в этом случае, целая группа опытных наёмников — перебор. Они бы скорее предпочли одинокого профессионала. И медлить бы не стали тратя время на наблюдение. Кто на самом деле охотится за твоей головой? Вернее, кто пытается задавить тебя по всем фронтам?

Чжи никогда не была глупой, так что я не сомневался — вопросы у неё рано или поздно возникнут. Но надеялся, что это произойдёт позже, когда появится возможность выстроить теорию, которая объяснит происходящее и позволит вписать в неё все известные факты. Прямо сейчас у меня таковой не было. Из-за чего пришлось маневрировать.

— Мои предположения по поводу фармацевтических гигантов пока остаются лишь предположениями. Чтобы остановить противника, идентифицировать его и нанести ответный удар, нужно время. Как только у меня появятся факты, указывающие на конкретную фигуру ты узнаешь об этом первой.

Это не было откровенной ложью. Прямых доказательств того, что за мной охотится именно Роберт Грэм, пока не имелось. Всё, что у меня было — предположения и теория, основанная на косвенных доказательствах, его внешнем сходстве и неожиданном подъёме.

К счастью Чжи больше вопросов задавать не стала, пусть и посматривала в мою сторону с лёгким подозрениям. Явно предполагая, что я рассказал ей далеко не всё.

Впрочем, прямо сейчас девушка посетила ванную, после чего включилась в рабочий процесс, разбудив Кён Чхве и поручив ему немедленно сформировать оперативный антикризисный штаб. Как выяснилось, у нового председателя Чен Групп имелся и такой протокол.

А спустя четверть часа, мы уже покинули дом, наскоро перекусив сэндвичами, которые нам приготовила горничная и пожелав друг другу удачи. Сегодняшний день обещал быть тяжелым. Во всех смыслах этого слова.

Оказавшись в машине я первым делом проверил ситуацию у лидеров команд. После чего открыл новостной агрегатор и оценил сегодняшнюю информационную картину Кореи. Учитывая размах действий противников и их готовность использовать крайние методы, там вполне можно было обнаружить материалы о том, что Бён Хо сбила машина или один из охранников президента случайно застрелил своего сонбэ, после чего пустил себе пулю в голову. Пока ничего подобного не было. Но угрозы это не исключало. Особенно, если вспомнить о наёмниках. Конечно, сейчас за ними велось плотное наблюдение — городская система наблюдения была в нашем распоряжении и следуя плану, все перемещения присланных убийц внимательно отслеживались. Тем не менее, помимо них в Сеуле могли оказаться иные группы. Меньшие по численности и не менее эффективные. Учитывая стиль противника, он наверняка перестраховался и оставил себе резервный вариант. Возможно не один.

Как бы там ни было, размах действий противника впечатлял. Да и выбор целей был продуманным. Таиланд, без участия которого ничего бы не получилось, мог легко стать источником информации о всей нашей схеме. И Мьянма — страна, на которую было завязано сразу несколько соглашений с другими игроками. Если глава государства внезапно исчезнет, его преемник запросто мог пересмотреть условия договоров. Вероятность такого результата была крайне высока, а последствия оказались бы предсказуемы: все остальные участники сделок получили бы повод разорвать наши соглашения. И были бы в своём праве. Тогда как я оказался бы под колоссальным давлением.

Ответить напрямую мы в данном случае не могли. Во-первых, всё произошло на территории других государств и наши возможности были там сильно ограничены. Во-вторых, было неясно, кому именно отвечать. Роберту Грэму? Так он сейчас где-то в США — возможно в штаб-квартире Локхида, а может быть и где-то ещё. Ударить по нему лично не так просто, если учесть, что в Штатах у меня нет ни одного доверенного человека.

Искать исполнителей тоже не имело смысла. Полевые агенты наверняка знали только цель и сумму за её устранение, но были бесконечно далеки от полной картины. Как итог — оставалось наблюдать и пытаться стабилизировать ситуацию.

Роберт Грэм, или человек, который использовал его в качестве прикрытия, играл на опережение, обеспечивая себе максимальное преимущество. И не считаясь с затратами на реализацию своих замыслов. Любой другой на его месте ограничился бы наёмниками — хорошо подготовленная группа с боевым опытом без труда устранила бы одну-единственную цель в Сеуле. Даже если бы им поручили убрать всю мою команду, они справились бы. Разве что эвакуация из страны стала бы несколько более сложной.

Но Грэм или его покровитель перестраховывались, не жалея ни денег, ни иных ресурсов. Стоило признать, у него получилось выбить меня из равновесия. Успокоить разум и полностью перевести его в рабочее состояние получилось только после того, как я оказался в офисе.

Когда голова снова заработала, стала очевидна ещё одна мысль. Противник точно знал, куда бить. Если ситуация с Мьянмой была очевидна, то в Таиланде всё было сложнее. Там он не просто оценил обстановку, но и нашёл конкретных людей, с которыми мы работали, — всё это за короткий промежуток времени. Плюс, подобрал исполнителей, которые смогли организовать ловушку для серьёзной фигуры. Единственное разумное предположение, которое приходило в голову — у него изначально имелись неплохие связи на территории королевства, которыми он попросту воспользовался.

Звучало логично. Вот только имелся нюанс — в отчётах Хё Рин и Геон Шина ни о каких контактах Грэма с Юго-Восточной Азией не упоминалось. Имелись данные о его визитах в Индию, где он приобрёл пару стартапов и вложил деньги ещё в несколько. Но никаких связей с Таиландом или иными странами региона.

Усилием воли я заставил себя отложить эти мысли в сторону, сосредоточившись на текущих делах. Противник именно того и добивался — создать обстановку хаоса и заставить разрываться между различными версиями. Отвлечься от всех важных проектов. Тогда как меня ждала груда работы. Послезавтра запускались сразу две медиакомпании — одна в поддержку нового закона о биотехнологиях, а другая для продвижения моего фонда. Безусловно, они были связаны между собой, но подходы всё равно отличались. Плюс, они должны были дополнять друг друга, создавая своего рода симбиоз в медиа-пространстве. Из-за чего разработка материалов занимала много времени. Параллельно шла подготовка операции против группы наёмников, которую я предполагал реализовать в понедельник.

Совещания я в этот раз решил не проводить — лидеры команду и так были вымотаны. К тому же они уже были полностью погружены в рабочий процесс и отлично знакомы со своими задачами. Сам же я сосредоточился на правке материалов, связанных с медиакомпаниями. Закончив, просмотрел свежие отчёты Хё Рин и Геон Шина по расследованию проекта «Хроникум». К сожалению, здесь подвижек не было. Они словно упёрлись в глухую стену. Все перспективные нити обрывались, ни к чему не приводя. Причины каждый раз отличались и на первый взгляд казались естественными. Тем не менее, создавалось отчётливое ощущение, что кто-то тщательно заметал следы. А те факты, что попадались нам ранее, могли оказаться информационными ловушками. Кто мешал Грэму организовать такую схему? Заполучить полный контроль над нужными психиатрическими клиниками и отслеживать все запросы к тем или иные документам? Удобный способ идентифицировать того, кто пытается пройти по тому же самому следу.

Такие мысли посещали меня изначально, но вести расследование, игнорируя легальные каналы информации было практически невозможно. Учитывая, что приходилось копаться в прошлом, основной массив сведений добывался из разнообразных архивов. И несмотря на маскировку с использованием фальшивых имён и промежуточных исполнителей, сам факт просмотра тех или иных бумаг, скрыть было нельзя.

Впрочем, сейчас расследование курировало немецкое детективное агентство. Активно взявшееся за дело и тоже использующее своего рода «прокси-компанию». Немцы уже получили первые платежи и проделали приличный объём работы, но результатов пока не добились.

Помимо этого, я естественно пытался связаться с Бирмой. Первым делом позвонил на личный номер раненого президента, но трубку взял его помощник. Сообщив, что глава государства ещё отходит от наркоза. По словам подчинённого, президент действительно получил две пули — в ногу и живот. Тяжелые, но не смертельные ранения. Формально, страной сейчас управлял недавно назначенный премьер-министр, гражданский специалист, введённый в правительство после достижения договорённости с ООН. Однако, на деле он был изолирован в своей резиденции и не мог ни с кем связаться. А на трон уселся Тхун Лин. Формальной должности у сына президента не было, но это не мешало ему активно раздавать приказы.

Мыслей на тему того, что юноша внезапно покажет себя отличным управленцем, у меня не было. Тем не менее, Тхун Лин не смог оправдать даже такие, чрезвычайно заниженные ожидания.

Начал он с задержания иностранных журналистов, которые получили аккредитацию, выданную его отцом и могли работать на территории Мьянмы. В вину им вменялся тот факт, что они написали о покушении на жизнь президента. По сути, репортёров арестовали за выполнение их профессиональных обязанностей. Было бы странно, проигнорируй кто-то из них главное событие в стране.

Впрочем, этого Тхун Лину показалось недостаточно. Следующим его приказом стала блокада здания, где находились консультанты ООН по выборам. Мотивации у этого решения не просматривалось. ООН выступал за скорейшую стабилизацию ситуацию и выразил надежду, что президент скоро вернётся к исполнению обязанностей, после чего проведёт обещанные выборы в парламент. Никакого негатива с их стороны не было. По крайней мере до того момента, как бирманские солдаты оцепили здание с присланным персоналом.

При этом городской гарнизон состоял из ополченцев его отца, которые, по азиатской традиции, сохраняли лояльность сыну. Единственным, кто попытался остановить юношу оказался помощник президента, но его дара убеждения для этой задачи оказалось недостаточно. Собственно, ему повезло, что он не был арестован по приказу «временного президента». Видимо, какие-то мозги у Тхун Лина всё же остались.

Подводя итог — ситуация была крайне угрожающей. И проблема была не в том, что Тхун вообразил себя королём или возможной реакции международного сообщества. Главной угрозой оставался распад лоскутной армии Мьянмы, чьё внешнее единство держалось на страхе перед президентом и росте его авторитета после переговоров с ООН.

Если всё продолжит развиваться в том же духе, вскоре можно ожидать, что целые военные части начнут маршировать на столицу, а их командиры попытаются захватить власть. Или же, наоборот, останутся на местах, но значительно расширят свои полномочия, фактически выводя провинции из под контроля центрального правительства.

Поэтому на протяжении нескольких следующих часов я безуспешно пытался связаться с Тхун Лином. Который благополучно игнорировал все попытки установить связь и не желал открывать сообщения. Помощник его отца поделился со мной номером секретариата президента и там даже оказались работающие сотрудники, которые приняли звонок. Сообщив, что Тхун Лин приказал его не беспокоить. Очевидных обходных путей пока тоже не просматривалось. Либо мой, пока ещё немного взбудораженный разум, отказывался их видеть.

Тем временем новости из Мьянмы становились всё тревожнее. Накал постепенно нарастал — дело уже дошло до заявлений о необходимости новой «сильной руки», которая наведёт порядок. Причем, в таком качестве себя видели, как минимум трое офицеров.

Поэтому, когда кабинет наполнил звук вибрации телефона, я сразу же протянул руку к устройству, предположив, что Тхун Лин всё-таки включил мозги и решил перезвонить. Но экран аппарата оставался тёмным. А звук вибрации издавал совсем другой — используемый для связи с президентом Южной Кореи. Секунду посмотрев на экран, где снова высвечивался неизвестный номер, я принял вызов. И услышал голос главы государства.

— Надеюсь, вы понимаете, почему я звоню, господин Мин Джин Хо?

Глава XXI

Естественно, первое о чём я подумал, была ситуация в Бирме. Но уже через секунду разум оторвался от контекста и предложил куда более вероятную версию — недавний дорожный инцидент. Я же озвучил встречный вопрос.

— Тоже собираетесь заставить меня извиняться?

Собеседник тяжело вздохнул, помолчал мгновение и затем с некоторым раздражением поинтересовался:

— А вы хотите оказаться в центре дипломатического скандала? Желаете, чтобы завтра новости пестрели заголовками о том, что отношения между Японией и Южной Кореей резко обострились, потому что один гордый владелец маленькой компании отказался принести извинения дочери императора?

Я с лёгким удивлением хмыкнул:

— Вы уверены, что новости будут подаваться именно так? На мой взгляд, они скорее расскажут о наглости японских аристократов, которые почему-то забыли, что Корея давно свободна и никто не обязан кланяться им в ноги.

Мой собеседник снова издал полный горечи и сожаления вздох.

— Вы умный человек, Мин Джин Хо. Зачем вам сейчас оказываться в центре подобной ситуации? Да, людям это может понравиться. Вас могут сделать героем, который щёлкнул по носу заносчивых любителей вспороть себе брюхо. Но бизнес-сообщество и дипломаты отнесутся к этому совсем иначе.

Здесь он, безусловно, был прав. Но я не мог представить себе ситуацию, в которой кто-то рискнул бы использовать данный конфликт против меня. Уровень общественной поддержки наверняка окажется зашкаливающим. Стоило мне лишь обвинить кого-то в поддержке японцев, как разъярённая толпа сметёт несчастного. Даже руководство самых крупных чеболей не станет так рисковать — никому не нужен общенациональный бойкот его продукции.

— Честно говоря, ваши аргументы мне не кажутся весомыми.

Собеседник закашлялся. Немного подумав, поинтересовался:

— А вы в курсе, зачем принцесса приехала в Сеул?

После недавнего инцидента я, естественно, пробежался по новостям, связанным с визитом члена императорской семьи. Но ничего особенного не нашёл. Всё, что говорилось, касалось налаживания культурных связей и сотрудничества в области искусства. Однако, судя по тону президента, реальность всё же была несколько иной.

— Надеюсь, вы не скажете, что она прибыла как переговорщик по критически важному вопросу? Мы же не подписываем тайный пакт с Японией?

Глава Синего Дома с явным раздражением цокнул языком.

— Я понимаю, что вы сейчас чувствуете себя всесильным, Мин Джин Хо. «Партия Справедливости», вероятно, получит немало мест в парламенте, а ваш ставленник станет моим преемником. Но хочу напомнить вам две вещи. Во-первых, страной пока управляю я. И члены моего правительстве — это люди, обладающие властью. Не стоит с ними обращаться так, как вы сегодня обошлись с министром внутренних дел. Во-вторых, вам стоит быть осторожнее. Принцесса прибыла сюда для обсуждения условий важного контракта, процедура официального согласования которого ещё не начата. Скажу больше — если японка останется в таком же скверном расположении духа, то вероятно до бюрократических процедур дело и не дойдёт. Потому что без…

В этом месте президент осёкся и замолчал. Видимо не смог подобрать формулировку, которая отражала бы серьёзность ситуацию и вместе с тем не давала прямо указания на подтекст происходящего.

Тем не менее общий посыл был ясен. А если посмотреть на эту ситуацию в контексте общей картины, определённый контакт с императорской семьёй Японии мне мог пригодиться. Другое дело, что урегулировать вопрос с принцессой будет не так просто. Она явно нацелилась на получение извинений, и пока не получит их, будет рассматривать меня как противника. В то же время, стоит мне произнести эти слова и мой статус мгновенно рухнет в придонные воды. В таком случае никакого интереса для неё я больше представлять не буду.

Приняв решение я с лёгкой иронией поинтересовался.

— Тоже хотите пригласить меня на сегодняшний приём или предложите организовать приватную встречу с Её Высочеством?

На этот раз в голосе президента слышалось нескрываемое возмущение:

— Мин Джин Хо, при всём моём уважении, вы окончательно потеряли связь с реальностью? Это дочь императора Японии! О какой приватной встрече может идти речь? После такого за вами пошлют десяток отборных самураев, чтобы они притащили вашу голову императору. А мне придётся попросить Национальную разведку не вмешиваться.

Я усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Значит, всё-таки приём?

Мужчина обречённо выдохнул:

— Да, на приём. Вас внесут в список приглашённых. Если желаете, можете взять кого-то с собой. Опцию «плюс один» к вашему имени тоже добавят.

После короткой паузы он осторожно продолжил:

— Прошу, не доводите дело до конфликта. Улыбнитесь, поклонитесь, скажите, как сожалеете о своей ошибке и распишите, как она прекрасна, а потом уходите, как только она примет извинения.

С самого начала было очевидно, что у президента имелся личный интерес в этом вопросе. Он не стал бы звонить мне напрямую, если бы это касалось исключительно государственных дел. Для этого есть бюрократический аппарат, официальные каналы и целый штат специально обученных людей, которые получают зарплату. Но, судя по тому, как тот выстраивал разговор, интерес действующего главы государства измерялся в суммах, которые даже ему самому казались более чем солидными.

— Гарантирую, что найду её и поговорю. Дальше всё зависит от ситуации.

Президент мрачно цокнул языком.

— Слишком расплывчато, Мин Джин Хо. Мне нужны гарантии, что принцесса останется довольна результатами вашей встречи.

Я тихо рассмеялся. Придвинулся к столу. И перешёл в наступление:

— Надеюсь, вы помните наш недавний разговор, господин президент? И всё ещё держите в голове тот факт, что ваше будущее во многом зависит от моей позиции? Или решили, что деньги, которые вы получите за этот контракт, позволят не опасаться следующего президента Кореи? Думаете, они защитят вас от всех проблем?

Теперь в голосе собеседника появилось явное недовольство.

— Я всё прекрасно помню, Мин Джин Хо. Но вам тоже стоит помнить, что я пошёл на риск с новым законом не только ради собственной безопасности. Вы обещали вписать меня в корейскую историю как человека, который привёл страну к процветанию. И наше сотрудничество не делает меня вашим вассалом. А контракт, который вы упомянули, важен не только для меня, но и для всей страны. Вы же не думаете, что я прошу вас принести извинения наглой японской аристократке сугубо по личной прихоти?

На ноутбуке засигналили уведомления — в чате лидеров команд появилась сразу целая пачку новых сообщений — Мин Со и Хё Рин обновили сводки по ситуации в Бирме. И если отталкиваться от их комментариев, дела там обстояли не лучшим образом. Поэтому я решил, что нашу милую беседу с хозяином Синего дома пора сворачивать.

— Давайте договоримся так: я сделаю всё возможное, чтобы урегулировать этот конфликт и оставить принцессу довольной. Как именно я это обставлю и каким способом, исключительно мой выбор. Но, скорее всего, к концу этого вечера проблема с императорской семьёй Японии исчезнет. Растворится, как будто её и не было.

Пару секунд президент молчал, раздумывая над моими словами. Могу поспорить, формулировки ему не понравились. Но общий смысл он уловил. В конце концов основной целью его звонка было урегулирование проблемы, а не принесение извинений. К тому же у хозяина Синего Дома имелось немало резонов предполагать, что я действительно улажу вопрос. Примеров перед его глазами было вполне достаточно.

— Искренне надеюсь, что всё именно так и будет. Потому что в противном случае вы обеспечите серьёзные проблемы не только мне, но и всей стране.

На этом, содержательная часть нашего разговора прекратилась. А я немедленно переключился на новые данные о ситуации в Бирме, которые, откровенно говоря, не радовали.

Мало того, что Тхун Лин вынудил ООН завести речь о заморозке консультаций по организации выборов, так он ещё и умудрился настроить против себя добрую половину армейских частей. Почему он решил, что они станут беспрекословно выполнять его указания, для меня оставалось загадкой. Тем не менее, парень принялся активно раздавать команды, собравшись для чего-то перебросить практически все соединения на новые позиции. А когда понял, что основная масса офицеров попросту игнорирует его приказы, разослал целую пачку новых, где приказывал немедленно арестовать командиров подразделений.

Результат был более чем предсказуем — даже та часть армии, которая была относительно лояльна центральному правительству, сейчас вовсю забурлила. А те командиры, которые формально отчитались о начале выполнения приказов из центра, не спешили претворять их в жизнь. Могу поспорить, когда найдётся первый смельчак, который поведёт свои силы на столицу, никто не станет преграждать ему путь. В итоге страна погрузится в полный хаос, а договорённости, которые я гарантировал своим именем, превратятся в пыль. Не самый приятный результат. Особенно если учесть потенциальные последствия. С одной стороны, я предотвратил государственный переворот. С другой — нарушил немалое количество законов, как корейских, так и международных. С правовой точки зрения, я могу легко оказаться под ударом. Чем не преминут воспользоваться мои противники.

Безусловно, даже в такой ситуации оставались шансы всё выправить. Активная работа с медийным пространством могла творить чудеса. Но не стоило забывать о причинах всех этих проблем. Одно дело разбираться со стихийно возникшей ситуацией и направить её в нужную тебе сторону. Совсем другое — отбивать спланированную и неплохо срежиссированную атаку.

Я повторно связался с помощником президента Бирмы, но надежда не оправдалась — Лин всё ещё был без сознания. Вернее, в себя он приходить постепенно начал, но последствия наркоза давали о себе знать. Прямо сейчас мужчина точно не был способен вести осмысленный диалог и тем более управлять страной. А его сын по-прежнему благополучно игнорировал все мои звонки.

Поэтому пришлось пойти нетривиальным путём. Сын президента Бирмы до сих пор пытался достучаться до сердца темнокожей модели, которая недавно обрела колоссальную популярность. Естественно, безуспешно — девушке не было никакого дела до залитого кровью сына диктатора. Но попыток тот не оставлял. Учитывая наши ограничения в плане каналов передачи информации, это была единственная уязвимость, которой можно было оперативно воспользоваться.

Спустя двадцать минут после того, как в моей голове сверкнуло озарение, в сети был развёрнут простенький сайт, посвящённый новой миссии той самой модели. Вернее, всего лишь просьбе к ООН назначить её послом доброй воли в Мьянму. Мол, девушка решила использовать свою популярность для того, чтобы остановить кровопролитие и предотвратить новый виток гражданской войны. Текст выглядел вполне убедительно. По крайней мере для человека, не слишком сведущего в международных делах. Естественно, у профессиональных дипломатов или аналитиков, он вызвал бы немало вопросов, но нам нужно было воздействовать на среднестатистического бирманского юношу, не слишком искушённого в интригах и, говоря откровенно, не слишком умного. Отличающегося от одногодков лишь наличием определённой власти и денег.

Понятное дело, сам по себе сайт не мог привлечь внимания. Для реализации идеи, нужно было, чтобы его увидел Тхун Лин. Так что мы организовали вброс информации о том, что известная модель вызвалась участвовать в урегулировании конфликта на территории Бирмы. Сама она сейчас находилась на съёмках в другом часовом поясе и учитывая, что там была ночь, либо спала, либо развлекалась, заканчивая бурную ночь. А вот у сына президента Бирмы специалисты по мониторингу новостей должны были иметься. Оставалось надеяться, что они всё ещё выполняют свою работу и не расстреляны. Учитывая характер Тхун Лина, от того можно было ожидать всякого.

Вброс немедленно подхватили — сначала блогеры и жёлтые медиа, а затем и более крупные СМИ. Разумеется, они подавали информацию как неподтверждённую, отмечая, что запросили комментарии у представителей модели, но для аудитории этого было достаточно. Социальные сети взорвались потоками сообщений, обсуждений и постов. Если у Тхун Лина был хотя бы один человек, занимающийся мониторингом СМИ, он точно не мог пропустить эту новость.

Суть идеи была проста: заставить его позвонить нам самостоятельно. На сайте с обращением от имени модели был указан номер телефона. Дозвониться на который можно было только из национальной сети Бирмы.

Несмотря на быстрое распространение информации, подождать всё равно пришлось. Звонок раздался спустя целых полтора часа после начала кампании, когда я уже начал слегка сомневаться в выбранных методах и раздумывать над вариантами ускорения процесса.

Стоило мне поднять трубку, как я услышал вдохновлённый голос Тхун Лина, который не стесняясь в выражениях, описывал, с какими почестями встретят модель в Бирме. Пару раз повторив, что лично гарантирует её безопасность и обеспечит идеальные условия для проживания. Дослушав парня до конца, я с интересом уточнил:

— Ты всерьёз думаешь, что африканская модель свободно говорит на бирманском?

На какое-то время парень замолчал. Потом, с откровенным шоком и нотками обиды заявил.

— Ты собираешься каждый раз вставать на моём пути к женщине? Что ты там вообще делаешь? Или это всё обман?

В иных обстоятельствах я бы сформулировал ответ иначе. Но сейчас нужно было максимально быстро и эффективно решить задачу стабилизации ситуации, пока всё не зашло слишком далеко. Боюсь, если в пригородах столицы начнутся бои, а в провинциях появится с десяток новых «правительств», исправлять что-либо будет поздно. Хотя последняя фраза порадовала — похоже экстренная ситуация заставили юношу хотя бы как-то думать.

— Если тебе действительно нужна эта модель, то я готов дать тебе шанс. Гарантирую тебе встречу. Дальше всё будет зависеть только от твоего поведения.

Тхун Лин неверяще выдохнул. А я тут же продолжил.

— Но для этого тебе нужно оставаться тем, кто ты есть — сыном президента Бирмы.

В этот раз слова у него нашлись быстро. И звучали они с искренним возмущением.

— Ты сам знаешь, что отец жив. Я тоже пока не собираюсь умирать. Всё под контролем.

Мгновение помедлив, я ещё раз прокрутил в голове формулировки для следующего хода. После чего принялся осторожно излагать.

— Если верить моем аналитикам, у тебя там как минимум десяток потенциальных претендентов на власть, не говоря уже о недавнем мятежнике. Любой из них может прямо сейчас начать поход на столицу. И если уж на то пошло, они до неё успешно доберутся. Даже если бригада твоего отца сможет отразить штурм и потом уничтожить противника, ситуацию назад будет уже не отмотать. Страна погрузится в кровавый хаос, а ты станешь сыном главы правительства, который контролирует лишь столицу. И это при самом идеальном раскладе.

Тхун Лин яростно втянул воздух. И спустя секунду, разразился потоком слов:

— Если хоть один из этих идиотов попробует двинуться на столицу, я лично отрублю ему голову и воткну её на ворота дворца. А мои солдаты прикончат всех, кто пойдёт за предателями. Каждый из моих людей готов стоять насмерть!

Я выразительно хмыкнул.

— Безусловно. Особенно если придётся сражаться с превосходящим по численности противником, а перспективы победы окажутся равны нулю. Даже в таком случае, они станут драться до последнего патрона, а потом затаятся и бросится на врагов с голыми руками, чтобы забрать на тот свет хотя бы одного врага.

Судя по его дыханию, Тхун Лин прекрасно уловив сарказм. И скорее всего понимал, что я прав. Одновременно с этим готовясь взорваться новой гневной тирадой. Я же решил зайти с фланга, сместив акценты в иную плоскость. Ту, где у меня имелся рычаг давления.

— Давай поступим проще. Ответь на один единственный вопрос: ты хочешь оказаться в постели с той темнокожей красоткой?

Глава XXII

К счастью, Тхун Лин оказался достаточно одержим девушкой, чтобы согласиться на сотрудничество. Если быть до конца точным, изначально юноша согласился обсудить условия. Тем не менее дальше передо мной стояла исключительно техническая задача — убедить его в своей правоте. Что было относительно несложно, так как сопротивляться манипуляциям этот парень почти не умел.

Поэтому, спустя четверть часа мы уже обсуждали меры, которые потребуется принять для стабилизации ситуации. А ещё через двадцать минут Тхну Лин приступил к их реализации. Во-первых, он разблокировал консультантов ООН, вместе с которыми оказался заперт бывший корейский дипломат. И передал сообщение в штаб-квартиру о готовности к сотрудничеству. Плюс сообщил, что не собирается предпринимать враждебных действий по отношению к персоналу ООН. Во-вторых, освободил всех арестованных журналистов. Более того — выступил перед ними с речью, проведя что-то вроде срочной пресс-конференции. Естественно, речь подготовил я — парню оставалось только её произнести, нигде не ошибившись и ничего не добавив от себя. На удивление, с задачей он справился. Так что в медиа появилась волна свежих новостей из Бирмы, посвящённых стратегии центрального правительства по стабилизации ситуации.

В-третьих, Тхун Лин обратился с заявлением к офицерскому корпусу. Конечно, назвать таковым его можно было с большой натяжкой. Большая часть кадровых офицеров благополучно сгинула за годы гражданской войны, их место заняли полевые командиры или вчерашние сержанты, получившие целый ряд повышений. Тем не менее работать приходилось с тем, что было под рукой. А заявление Лина было подготовлено с учётом его целевой аудитории. Если коротко изложить его смысл — юноша заявлял, что его отец вот-вот вернётся на своё место, отношения с ООН восстановлены и выборы в парламент пройдут по плану. А если кто-то решит начать вооружённый мятеж, то его судьба будет незавидной.

Безусловно, это бы осталось пустыми угрозами, если бы не одно «но» — правительства Южной Кореи и Таиланда допустили утечки информации о том, что они всерьёз рассматривают возможность развертывания миротворческой миссии в Бирме. Учитывая, что обе страны не так давно заполучили крупные контракты, такие предположения выглядели логично. Естественно, это охлаждало пыл любого потенциального мятежника. Отдельные командиры могли рассчитывать на победу при штурме столицы — в конце концов, всё, что требовалось, это одолеть одну бригаду ополченцев, на помощь которым вряд ли кто-то придёт. Техническое оснащение и уровень подготовки у столичного гарнизона ничем не отличались от остальных частей. Но всё кардинально менялось, если предположить, что в ситуацию вмешается, к примеру, регулярная армия Южной Кореи, оснащённая по последнему слову техники, отлично подготовленная и обладающая боевым опытом. Одного тотального превосходства в воздухе хватило бы для разгрома любой группировки. А если будут развёрнуты сухопутные войска, у бунтовщиков не останется ни единого шанса. Стоило объединить эти новости с обещанием возвращения президента, как получался неплохой фундамент для поддержания стабильности.

Про моё обещание свести его с африканской моделью Тхун Лин, естественно, не забыл. Так что пришлось дать Мин Со специфическое задание — разработать план встречи двух не совсем родственных душ. Хотя как знать, может, модель и окажется идеальной парой для юного сына диктатора. Вдруг она всю жизнь о таком мечтала?

Весь процесс разбирательств с бирманской ситуацией занял несколько часов, и всё это время меня не отпускала одна мысль. О том, что Роберт Грэм полностью контролирует ситуацию. Да, я одержал локальную победу, изменил ситуацию в регионе и не допустил краха. Но, если посмотреть с другой стороны, я сделал именно то, чего желал оппонент. Потратил свои силы и время на ликвидацию последствий его атаки. В то время как Чжи и её команда были заняты исправлением ситуации в Таиланде. С этим они тоже справились, но ничем другим не занимались. Рискну предположить, это тоже соответствовало планам противника.

Если подумать, сейчас он заходил с разных направлений и смотрел, как я буду реагировать. Вполне вероятно, даже группа наёмников в Сеуле — это всего лишь тест. Смертоносный, но тест. Если быть откровенным, это раздражало. На первом этапе я думал, что речь пойдёт о противостоянии с кем-то приблизительно моего уровня. Да, обладающего куда большими ресурсами с точки зрения абсолютных чисел, но лишь из-за того, что его страна и корпорация были больше моих по размеру.

Теперь становилось ясно, что связи Роберта Грэма распространялись далеко за пределы Штатов. А если учесть, что «Локхид Мартин» осуществлял крупные поставки для армии Южной Кореи, становится очевидно ещё одно — у него наверняка имелись свои люди в Сеуле.

Мой старый план, который предполагал выход в публичное пространство, всё ещё выглядел неплохим вариантом. Но появился один нюанс — я никак не мог нащупать тропинку, которая могла бы привести к победе. Манёвр с публичностью выигрывал время. Позволял перегруппироваться, проанализировать ситуацию и нанести ответный удар. Именно так выглядела первоначальная версия моей стратегии. Но теперь меня терзали сомнения — ни одна из моих наступательных схем не показывала высокой вероятности успеха. Скорее наоборот, они выглядели обречёнными на провал.

Ранее я предполагал, что возможно, в глубокой теории с Грэмом можно попробовать договориться. Теперь же шанс этого казался минимальным. Желай он достичь какого-то соглашения, не стал бы затевать весь этот хаос. В конце концов, у него была масса иных вариантов, которые позволяли продемонстрировать свои возможности и склонить меня к переговорам.

Тогда как сегодняшние события могли полностью уничтожить мою жизнь. Разрушить всё, что я построил, и отправить меня на дно реки Хан. Сложись ситуация немного иначе, всё именно так бы и закончилось. Уверен, Роберт Грэм это прекрасно понимал. И вряд ли он планировал налаживать со мной сотрудничество. Что, в какой-то мере, было логично. В конце концов, ресурсы под его управлением были несравнимы с моими. Так зачем оставлять потенциального конкурента, давая ему шансы вырасти? Тем более, если я верно оценил его поведение, тот, кто заполучил тело Роберта Грэма, точно не относился к моим коллегам. Схема действий была безусловно похожа. Более того, кое в чём тактика и стратегия полностью совпадали. Тем не менее, разница тоже имела место быть. Даже если посмотреть на текущие действия и оценить их смысл, становится понятно, что он абсолютно не рассматривал возможность нашего союза. Представляя возможное партнёрство исключительно под углом полного подчинения себе. После того как он одержит верх и не оставит мне иного выбора. Поведение, которое было абсолютно не свойственно ни одному из нас.

По той простой причине, что процесс обучения завершал живым лишь каждый пятый, а спустя первый год службы, если можно было так назвать нашу работу, в строю оставался каждый десятый. Если оценить более длительные временные рамки, всё выглядело ещё более печально. Сокурсников, которые на момент моей последней миссии в старом мире были ещё живы, я мог пересчитать по пальцам одной руки, хотя выпустилось нас целых триста шестнадцать человек. Отсюда следовал простой факт — мы крайне уважительно относились к жизням друг друга. Подвергнуть риску кого-то из своих во время операции можно было только в одном случае — если речь шла о действительно глобальной проблеме. Настолько огромной, что провал мог означать гибель миллионов. Руководящему составу такой подход не нравился, но поделать они ничего не могли.

Безусловно, новички, которые только что закончили обучение, смотрели на вещи иначе. Но что-то подсказывало, что если бы на месте Грэма оказался кто-то из них, успеха он бы не добился. Потому что оказался бы практически бесполезным без нейромодулей. Чтобы научиться использовать наши профильные техники с помощью обычного человеческого мозга, требовалась солидная практика, которую можно было получить только через десятилетия полевой работы.

Из этого следовал простой вывод — Роберт Грэм не относился к числу моих коллег. А значит, представлял одну из конкурирующих организаций. Либо, что ещё хуже, был нашим прямым противником. В случае и с первыми, и со вторыми, моральные принципы глубиной не отличались. Они были способны играть на грани фола, даже если на другой стороне находился условный «свой». Ещё одно следствие этого вывода — мы с ним не сможем найти общий язык. Будь я на самом деле человеком из его структуры, возможно, договорённость была бы возможна. Но, учитывая, что мы с ним были по разные стороны баррикад, на сотрудничество рассчитывать не стоило.

И всё это подводило к ещё одному глобальному моменту — у меня практически не оставалось вариантов, которые позволяли бы подобраться к противнику и нанести ему удар. У него была широкая сеть контактов внутри Штатов, несомненно, хорошие связи за их пределами, а также миллиарды долларов и люди, способные организовать пару сложных покушений, синхронизированных по времени. Я был уверен, у Роберта есть ещё масса ресурсов и возможностей, о которых я даже не подозреваю. Лобовое столкновение, под каким углом я бы его ни рассматривал, неизбежно заканчивалось поражением.

Толковых вариантов асимметричного ответа я тоже не видел. Чтобы нанести успешный удар, нужно было понимать, куда именно бить. Во всех предыдущих ситуациях это не было проблемой — люди допускали грубые ошибки, которые с моей точки зрения были очевидны, хотя сами объекты вели себя, как обычно, с точки зрения среднестатистического человека. Тем не менее, добыть личную информацию было несложно.

В случае с Робертом Грэмом всё было наоборот. Я был уверен, что у него есть серьёзный массив данных обо мне, тогда как я практически ничего о нём не знал, кроме того, что можно было извлечь из открытых источников.

Именно поэтому сразу после завершения разговора с Тхун Лином я запросил у Хё Рин и Геон Шина свежие сводки по анализу Роберта Грэма. Предсказуемо обнаруджив, что ничего ценного они не нашли. Множество косвенных подтверждений его контактов с самыми разными фигурами внутри Штатов, но никаких прямых доказательств, которые указывали бы на нарушения закона или хотя бы гарантированно подтверждали рабочие контакты с теми или иными людьми. Устройства связи, которыми пользовался его персонал и люди предполагаемых партнёров, были защищены практически идеально, а социальная инженерия ни разу не сработала. Казалось, каждая потенциальная цель была заранее предупреждена о методах, которые могут против неё использовать. Ни одна из попыток Геон Шина успехом не увенчалась.

В прошлый раз появление новых данных привело к острому кризису и вынудило меня поехать на стройку Хёнде Групп. Сейчас ситуация была не настолько критической, но повышенную активность мозга это всё равно обеспечило. Как итог — тот начал генерировать всё более безумные идеи. Дошло до того, что в какой-то момент у меня появилась мысль запросить личную встречу с Робертом и, когда он согласится, попросту убить его голыми руками. Именно в этот моменте я понял, что пора остановиться. И постарался переключиться на текущие задачи.

Быстро просмотрел свежие отчёты, внес корректировки, раздал указания лидерам команд и добавил несколько правок к финальным версиям медийной стратегии. Затем сообщил водителю, что я спускаюсь, и отправился вниз. До приёма оставалось всего полчаса — как раз достаточно, чтобы прокатиться по городу, немного успокоить голову и вовремя прибыть на мероприятие.

Несмотря на возможность кого-то с собой взять, я решил пойти без спутника. Отчасти это объяснялось субъективными причинами — Чжи была плотно занята в своём офисе, а брать кого-то ещё на президентский приём было бы не слишком корректно. Сеульский бомонд был в курсе наших отношений, и появление с другой женщиной могло быть воспринято неоднозначно. К тому же, если рядом со мной не окажется сопровождающего, действовать будет куда как проще.

Оказавшись в машине, я отключил все телефоны, вырубил планшет и, откинувшись на сиденье, прикрыл глаза. Водитель, следуя инструкции, начал нарезать круги вокруг квартала. Я же пытался сосредоточиться и проанализировать возникшую проблему. На этот раз без лишних эмоций и спешки. Спокойно. Обстоятельно. Детально.

Стоит сказать — пусть не сразу, но это начало работать. Сначала пришло понимание того, что у меня на самом деле немало данных. Да, я почти ничего не знал о деталях структуры, выстроенной Робертом Грэмом, зато мог предположить, откуда он и какую тактику использует. Что обеспечивало значительные преимущества.

Ещё я мог оценить общий объём его ресурсов. Лишь приблизительно, но и этого хватило, чтобы понять — близкое столкновение исключено.

Стоило мне расслабить собственное сознание и взглянуть на задачу под кардинально иным углом, как начали появляться варианты. Не самые лучшие, да, и прогнозы по их результативности меня тоже не совсем устраивали, но, тем не менее, у них был хотя бы какой-то шанс на успех. А сегодняшний приём позволял сделать первый шаг.

Для окончательного решения мне потребовалось ещё около двадцати минут. По истечению этого времени я попросил водителя остановиться около крохотной лапшичной. И заказав себе рамен, открыл ноутбук.

Хён Воу, человек которого наблюдал за группой наёмников, сообщил, что сегодня за мной следили сразу две группы. Однако ни одна из них не смогла подобраться вплотную. Не из-за того, что это было бы слишком заметно, а по другой причине — здесь банально не было свободных мест. В микроскопическом зале находилось всего три столика, два из которых уже были заняты, а я расположился за третьим. Поэтому девушка на мотоцикле, которая пыталась приблизиться, была вынуждена проехать мимо, хотя и притормозила, чтобы разглядеть, чем я занят и оценить обстановку. Однако по одному виду развёрнутого ноутбука понять, что именно я делаю, она не могла. Тогда как видеокамеры в этой древней лапшичной, понятное дело, отсутствовали.

Закончив обед, я вернулся в машину и дал команду ехать на приём. По дороге включил телефоны. Сразу же просмотрев очередную партию отчётов и ответив на сообщение от президента, который поинтересовался причиной, помешавшей вовремя прибыть на мероприятие. По его словам, приём уже начался, все гости были на месте, а вот я до сих пор отсутствовал.

К нужному зданию я прибыл спустя пятнадцать минут после ответа президенту. А ещё через три минуты оказался в холле, где обменялся кивками с пожилой женщиной, возглавлявшей крупный благотворительный фонд. Поздоровался с заместителем министра иностранных дел, обменялся рукопожатием с главным прокурором и, наконец, прошёл через дверной проём, ведущий в главный зал.

Долго искать Акико не пришлось — спустя пару десятков шагов я почувствовал чей-то пристальный взгляд и, притормозив, огляделся. Японская принцесса нашлась на террасе справа от меня. Стояла, облокотившись на перила, и буквально прожигала меня глазами.

Глава XXIII

Принцесса не стала дожидаться, пока я подойду к ней сам. Стоило мне добраться до последней ступени лестницы и шагнуть дальше, как рядом оказался женская фигура.

— Осознали свою ошибку? Готовы раскаяться?

Как будто подчёркивая всю ситуацию, девушка заговорила на японском, заставив пару ближайших гостей покоситься в нашу сторону. Я же чуть наклонил голову, продемонстрировав ей неглубокий кивок. Посмотрел в глаза. И улыбнулся.

— А я разве совершил какую-то ошибку?

Она чуть наклонила голову, изумлённо смотря на меня.

— Хотите сказать, нет? Зачем вы тогда явились? Желаете оскорбить меня ещё раз? Превратиться в национального врага Японии? Корейца, который дважды прошёлся по чести их принцессы.

Всё-таки с управлением гневом у неё однозначно были проблемы. Как и с эмоциями в целом — прямо сейчас на её лице отражалась такая гамма чувств, что на мгновение внутри меня возникли сомнения в реализации этой ступени плана. Потому как он предполагал, что принцесса в состоянии принимать осмысленные решения и руководствоваться логикой. Правда, он же предусматривал момент внешнего воздействия с моей стороны. Вот такой вот, двойственный план.

— Не припомню, чтобы я задевал вашу честь.

Я придвинулся чуть ближе, меня позу и корректируя тембр голоса. После чего сразу же продолжил, не давая девушке ответить.

— Но раз вы так настаиваете, то могу сказать, что у вас прекрасное платье. Некоторые могли бы счесть его слишком смелым, но на мой взгляд декольте лишь подчёркивает ваши прелести.

Она сомкнула губы, а в глазах блеснуло полнейшее непонимание. К которому примешивалось немного смущения. Я же пожал плечами.

— Да и в целом, вы красивы. Не будь у меня невесты, пожалуй сегодняшний вечер мог бы сложиться абсолютно иначе.

Теперь в её взгляде появилась ещё одна эмоция — та самая, что имеет место у девушек, когда те вовлекаются в процесс флирта с противоположным полом. Конкретные её названия отличались, в зависимости от источника, но суть всегда оставалась одной.

Расчёт оказался верным — на то, чтобы провернуть нечто подобное с другой девушкой, у меня бы наверняка ушло куда больше времени. Но в данном случае, объект воздействия был в какой-то степени уникальным. Мало кто отважится флиртовать с дочерью императора Японии. А если кто и рискнёт пойти на такой шаг, то скорее всего это будет ещё один принц. Со всеми вытекающими последствиями в виде аккуратных комплиментов и тонких намёков. Тогда как японка оставалась девушкой. Которая наверняка смотрела романтические фильмы, а по ночам поглядывала видео куда более жёсткого содержания.

— Ты представляешь с кем сейчас говоришь? Да стоит мне одно слово сказать и тебя попросту размажут по стене! Тонким кровавым пятном. От тебя, твоего бизнеса и твоей жизни, даже воспоминания не останется!

Слова она озвучивала гневные. Но при этом заметно понизила громкость голоса, а сама шагнула чуть ближе. Взгляд же скользнул по округе, оценивая расстояние от нас до ближайших гостей.

— Мы уже перешли на «ты»? Неожиданно. Но боюсь моей девушке это не понравится.

Губы японки сжались в тонкую полоску.

— Издеваешься? Сначала говоришь, что я красива и делаешь намёк, за который раньше бы тебя подвесили за язык на торговой площади, а потом начинаешь рассказывать про свою девушку?

Акико сместилась ещё на пару сантиметров ближе. Я же чуть пожал плечами.

— Какой такой намёк? Не выдавай желаемое за действительное. Речь шла всего лишь о вечере, а не чьей-то постели.

К таким оборотам речи принцесса точно не привыкла. Сомневаюсь, что с ней вообще кто-то разговаривал в таком тоне. Разве что преподаватели по антикризисной дисциплине и наставники по риторике. Но судя по её растерянному лицу и распахнутым глазам, ни первые, ни вторые сильно преуспеть не смогли.

— Постели…

Она едва слышно прошипела это слово на японском, оказавшись ещё ближе ко мне и смотря прямо в глаза.

— Грязный крестьянский мужлан смеет говорить со МНОЙ о таком? Как ты хочешь умереть, Мин Джин Хо? У меня в голове есть много способов. Могу рассказать о нескольких самых любимых.

Я спокойно улыбнулся, смотря на неё.

— Я бы предпочёл остаться в живых. А что касается нашего небольшого дела…

Ловко сместившись на метр, я оказался почти вплотную к изрядно растерявшейся девушке. Заставив при этом изрядно напрячься ближайших охранников, которые и так поглядывали в нашу сторону с изрядным беспокойством.

Крохотная флеш карта скользнула в ее миниатюрную сумочку, которая оказалась полностью заблокирована от камер нашими телами. Я же прошептал ей на ухо.

— Ваша страна хочет сохранить независимость?

Прежде чем она успела ответить, рывком отодвинулся назад и не отрывая взгляда от её ошарашенных глаз, заговорил в полный голос.

— Можете считать, что я принёс извинения, Ваше Высочество. Абсолютно искренние и полные сожаления.

Она растерянно моргнула. А прежде чем девушка успела заговорить, выплеснув на меня всю свою ярость и озвучив непонимание ситуации, я поклонился, двумя руками протягивая ей визитку.

— Когда окажешься одна и в абсолютно надёжном месте, проверь сумочку. Не показывай это никому кроме своего отца. У нас есть общие интересы, но непонятно, кому из власти можно доверять, а кому нет.

Моё лицо было обращено к полу, так что прочитать текст по губам, у потенциальных наблюдателей никакой возможности не было. А рядом с нами не было ни единого человека, который мог бы расслышать слова. Оставался риск тотальной прослушки всего зала при помощи микрофонов. Но учитывая количество фигур из высшего эшелона власти и присутствие где-то здесь президента, в таком повороте событий я сомневался.

Она без особой уверенности протянула руку, забирая визитную карточку. Я же выпрямился. Взглянул на её лицо, которое отражало безумную смесь эмоций — от интереса до желания немедленно перебросить меня через ограждение террасы второго этажа.

Сама принцесса молчала, так что я снова начал говорить первым.

— Возможно вы желаете пообщаться наедине после того, как этот приём закончится?

Черты её лица заметно дрогнули, а губы скривились. Но извергать ругательства она не стала. Всё же подготовка не прошла даром — вместо этого Акико ненадолго задумалась. И наконец с явной неохотой кивнула.

— Желаю. Но на сегодня у меня всё расписано. А потом меня ждёт рейс до Токио. Возможно вы хотите прилететь к нам, Мин Джин Хо?

Прищурившись, продолжила.

— Слышала вы занимаетесь нестандартными рекламными кампаниями. У меня как раз есть одна знакомая, которой может пригодиться такая помощь.

Я отлично видел выражение её глаз. И прекрасно понимал, что на самом деле, девушке сейчас хочется озвучивать совсем иные вещи. Тем не менее, ситуацию она просчитала верно. А прямо сейчас создавала фундамент для следующего контакта. Видимо посчитав, что он может понадобиться, если в её сумочке действительно обнаружится нечто интересное.

Мне же оставалось лишь изобразить ещё один вежливый поклон.

— Буду рад ей помочь. Просто сообщите, когда я вам понадоблюсь.

Она выдохнула через стиснутые зубы. Ещё пару секунд посверлила меня взглядом. Покосилась на зал, из которого на нас с интересом посматривали люди.

— Возможно у меня получится найти время и сегодня. Если некоторые вещи получится решить быстрее, чем ожидается. Будьте на связи и готовы, Мин Джин Хо.

На миг замолчав, добавила.

— Нельзя опаздывать, когда вас ожидает особа императорской крови.

Я слегка пожал плечами.

— Только в том случае, если эта особа относится к тем, кто правит твоей страной. А мы, хочу напомнить, в Корее.

Акико прищурилась, яростно смотря на меня.

— Этикет одинаков для всех людей во всех странах мира. Кроме неотесанных деревенщин и грубиянов. Не пытайтесь на них походить, Мин Джин Хо.

Закончив, развернулась на месте, собираясь уйти, оставив последнее слово за собой. Я же, скользнув по ней взглядом, отметил.

— Сзади платье тоже неплохо смотрится. Хотя, на мой взгляд, излишне обтягивает. Всё же это официальный приём.

На мгновение она замерла. Потом обернулась, одарив меня испепеляющим взглядом. И ничего не ответив, двинулась вперёд.

Вот и хорошо. Последняя фраза, понятное дело, была совсем не обязательной. Но если за нашей беседой действительно наблюдал кто-то помимо службы безопасности, он должен был увидеть причину по которой принцесса захочет со мной встретиться. Учитывая обстоятельства, единственным вариантом, который выглядел относительно реально, был личный интерес. Ну не сотрудничество же в бизнесе мне ей предлагать? Это было бы совсем смешно. А вот предположить, что японская принцесса заинтересовалась наглым корейцем, который до того вращался среди дам из сеульского высшего общества, с натяжкой было возможно. Опять же, это Япония. Традиции у них свои. И если императорская дочь захочет оказаться в постели с безродным рыбаком, это лишь её причуды.

Да, прикрытие идеальным не было. Но лучше так, чем вовсе без него. К тому же многое зависело от того, кто именно станет анализировать нашу встречу и сможет ли он отправить видео дальше, выгрузив его из внутренней системы наблюдения? Грубо говоря, попадёт ли запись на глаза самому Роберту Грэму?

Проводив Акико взглядом, я спустился в зал. Подойдя к небольшой стойке, где готовили кофе, попросил сделать мне большую порцию. И уловил боковым зрением фигуру секретаря президента, который остановился сбоку от меня.

— Что вы ей сказали?

Я чуть повернул голову, смотря на его лощёное лицо, на котором сейчас отражалась толика раздражения.

— То, что было необходимо для разрешения ситуации. Как видите, конфликт исчерпан.

Тот скептически хмыкнул.

— Исчерпан? Она на вас смотрела так, словно хотела прикончить на месте. А визитку свою вы ей зачем дали?

Я забрал стаканчик с кофе и посмотрел на секретаря.

— А это разве ваш круг вопросов? Мы с вашим сонбэ всё обсудили. Его позиция проста — основной задачей считается снятие претензий со стороны Её Высочества. Если хотите можете отправиться к ней прямо сейчас и задать вопрос, удовлетворена ли она нашей беседой? Убедитесь лично.

Он подступил ближе.

— Не забывайте с кем говорите. Пока Синий Дом наш. И страной управляем тоже мы.

Я иронично приподнял брови.

— Вы? А президент в курсе, что его помощник небрежным движением руки объединяет несовместимые фигуры в единое целое? Почему-то мне кажется, что ваш сонбэ считает главой Кореи именно себя. Не рассматривая возможно дуумвирата с одним из своих работников.

В глазах секретаря полыхнула злоба. Но ответить я ему не дал — сразу же заговорил снова, полностью изменив тональность и тембр.

— Если не хотите сразу после выборов оказаться на улице, заткнитесь и выполняйте свою работу. Возможно вы сами себе кажетесь крупной и значительной фигурой, но совсем скоро конфигурация власти изменится и вы станете лёгкой мишенью. А при необходимости я могу уничтожить вас прямо сейчас. Хотите завтра к вечеру остаться без работы?

Вот теперь он слегка растерялся. Видимо и правда привык, что ему кланяются в ноги. Решив, что такая власть останется с ним навсегда, а уважение люди выказывают именно к его персоне. Стандартная ошибка большинства людей. Даже в диктатурах, люди чаще всего привязаны не к конкретной персоне, а к функции, которую она выполняет. Сменится один на другого и уже через пару недель все переключатся на него. По крайней мере из числа элиты. Обычному народу, как показывает мировая практика, на эти перемены и вовсе плевать — его беспокоят совсем иные вещи. Собственно, когда люди начинают интересоваться происходящим наверху, у большинства диктаторов возникают проблемы.

В данном же случае, речь вовсе шла о своего рода личном помощнике главы государства. Который потеряет всё своё значение, как только покинет нынешнюю должность. Либо его сонбэ прекратит быть президентом.

Но стоящий передо мной человек, эту простую концепцию явно понимал не до конца.

— Я передам президенту ваше заверение об успешном разрешении конфликта. Искренне надеюсь, что так оно и есть.

Ждать моего ответа он не стал — сразу же направился прочь. А я сделал глоток кофе и оглядел зал. Людей здесь присутствовало немало. От иностранных послов и членов корейского правительства до представителей семей чеболей и зарубежных бизнесменов.

Так что я прошёлся, раскланиваясь, обмениваясь рукопожатиями и оценивая присутствующих. Никакого целенаправленного интереса у меня не было. Скорее хотелось оценить ситуацию в целом. Плюс, опытным путём выявить тех, кто проявляет слишком много эмоций при виде моей персоны. Заодно, показавшись на глазах у всей корейской элиты. Чтобы при виде моего лица в новостях, они сразу же вспомнили этот вечер.

От плана по созданию фонда и превращению себя в публичную фигуру, я решил всё же не отказываться. Безусловно, такие мысли в голове появлялись. Потому как этот ход тоже мог быть просчитан Грэмом и как следствие рисковал оказаться полностью бесполезным. С другой стороны — определённые шансы на то, что он притормозит свой приказ о моей ликвидации, тоже были. Даже если нет, его реализация всё равно имела смысл. Роберт Грэм увидит, что я активно действую и не станет пытаться обнаружить иную активность. Ту самую, которую я бы хотел скрыть.

Спустя пятьдесят минут моего брождения по залу, завибрировал телефон. На этот раз сигнализируя о входящем платеже в криптовалюте. В примечании которого был указан сеульский адрес.

Безусловно, мессенджеры со сквозным шифрованием были надёжны. По крайней мере, Геон Шин не смог выдвинуть идеи о том, как их взломать, не получив физический доступ к устройству или удалённый контроль над ним. Особенно, если регистрация производилась без номера телефона, а электронная почта была надёжно защищена.

Тем не менее блокчейн казался еще более надёжным вариантом. Особенно если речь шла о тех вариантах, которые полностью обеспечивали анонимность, не сохраняя абсолютно никакого цифрового следа в виде айпи-адреса или слепка устройства. То, что собирает каждый сайт в мире — от кулинарного блога до крупной социальной сети. В таком случае, единственным способом идентифицировать владельца кошелька, было отслеживание его исходящих платежей — обратная сторона почти любого блокчейна. Но в данном случае речь шла об абсолютно новых аккаунтах, ни один из которых не провёл ни единого платежа. И сейчас, один из них отправил свою первую транзакцию. Добавив к ней необходимые данные.

Я же, быстро просмотрев уведомление, убрал телефон в карман и ещё около десятка минут курсировал по залу, порой останавливаясь, чтобы переброситься с кем-то парой слов. После чего наконец отправился в сторону выхода, на ходу набивая сообщение водителю.

Глава XXIV

Присланный мне адрес оказался зданием социального центра. Само собой, я не ожидал, что принцесса назначит встречу в ресторане или ином публичном месте. Было очевидно — член императорской семьи воспользуется каким-то из объектов доступных японской разведке. Вернее, одному из ее самых глубоких и законспирированных подразделений, которое в том числе выполняло личные поручения императора, защищая его интересы за рубежом.

Но если быть честным, такого варианта я всё равно не ждал. Хотя использовать муниципальное здание было ловким ходом. Вряд-ли кто-то из внутренней разведки Кореи задумается над такой возможностью. А в качестве места проведения конспиративных встреч оно подходило практически идеально. Не говоря уже о том, что под теми или иными предлогами, сюда можно пригласить практически любого человека — от обычного заводского рабочего до крупного бизнесмена.

Сама Акико обнаружилась в столовой. Сидела за одним из столов, расположенным около самой стены и насколько я понял, перед моим приходом дышала на пальцы, пытаясь согреться. Эта ночь в Сеуле выдалась прохладной. А девушка была в том же вечернем платье. Предназначенном совсем для иных условий.

Увидев меня, сразу же положила руки на стол. И попыталась изобразить мину уверенной в себе переговорщицы. Хотя, в глазах у неё плескалось недоумение. К которому добавлялась солидная толика удивления и желание задать множество вопросов.

Дождавшись, пока я расположусь напротив, она показательно вздёрнула вверх брови.

— Ты всерьёз ждал, что я покажу это отцу? Вот так запросто возьму и подсуну ему безумную теорию заговора?

Я с усмешкой пожал плечами.

— Раз ты сейчас сидишь напротив меня, значит теория не так уж и безумна.

Прежде чем она начала отвечать, сразу же добавил.

— Насколько надёжно это место? Кто ещё в курсе, что ты здесь?

Пару мгновений она раздумывала, мрачно смотря на меня. В конце концов, всё же заговорила.

— Место рекомендовал один из самых верных слуг нашей семьи. И он не знает, с кем я здесь встречаюсь. Никакой записи не ведётся. Со мной, только двое моих телохранителей, которые служат мне с самого детства и скорее умрут, чем подумают о предательстве. Беспокойся о своих людях, кореец.

Я медленно кивнул. О том, смогла ли она выбраться незаметно, спрашивать нужды не было. И так было очевидно, что прибыла она инкогнито. Оставив роскошную «Тойоту Центури» и пересев на дешевую модель «Генезиса», припаркованную в проулке, сбоку от этого здания.

Что до моих наблюдателей, от них тоже вышло оторваться. Они потеряли нас в одном из загруженных столичных районов. Первый автомобиль отсекла грузовая фура, а от второго мы ушли, выскочив на боковую дорогу под светофор и углубившись в квартал. Единственного мотоциклиста, который прикрывал это направление, остановил полицейский патруль. Якобы по ориентировке о недавней краже. Впрочем, такая на самом деле имелась и описание отчасти совпадало с объектом. Так что в теории противник мог рассмотреть это исключительно, как цепь случайностей. Либо отреагировать немедленным ударом. К чему я тоже был готов.

— Как я понимаю, у тебя имеются вопросы?

Она иронично фыркнула.

— Всего один. Почему ты решил, что меня вообще можно заинтересовать подобным бредом?

Я слегка приподнял брови.

— А разве ты не заинтересовалась? Или принцесса Японии выбралась на эту встречу исключительно ради того, чтобы посмотреть мне в глаза и сказать, насколько ей не интересно моё предложение?

Девушка на момент смешалась. Но быстро взяла себя в руки.

— Никакого предложения я там не увидела. Только домыслы и множество исторических фактов. А справка, которую составили на тебя мои люди, содержит немало интересной информации.

Чуть прищурившись, она сразу же продолжила.

— Например о том, что человек, который предположительно станет следующим президентом Кореи, твой бывший работник. Который и сейчас выполняет твои приказы. Ты причастен к переворотам внутри двух чеболей и участвовал в мирном переделе власти внутри третьего. И наверняка метишь на место теневого короля страны.

Я улыбнулся и слегка покачал головой.

— Влезать в политику я не собирался. Если бы отдельные личности не решили задействовать игроков рангом повыше, чтобы меня уничтожить, всё оставалось бы, как прежде.

Конечно, если оставаться полностью честным — меня всё равно бы затронули. Корейский генерал был в курсе существования «Хроникума». И рано или поздно попытался бы меня завербовать. С вполне предсказуемыми последствиями. По большому счёту, даже хорошо, что конфликт начался на относительно ранней стадии. Когда он не располагал всей полнотой власти на территории Кореи и у меня имелись реальные шансы его одолеть.

— Ну да. Конечно. Так все говорят. «Знаете, я пошёл на выборы только потому что меня попросил народ», «это всё ради людей», «да вы знаете, что я работаю по двадцать часов в сутки ради своих избирателей».

Замолчав, чуть подалась вперёд.

— Не стоит думать, что я поверю в такой бред. На него клюют только необразованные крестьяне, для которых каждый депутат парламента, это не обычный человек, а некто особенный. Я этих депутатов с раннего детства вижу. Трети не помешало бы сделать сэппуку, чтобы очистить этот мир. Ещё треть я бы упекла в тюрьму. А оставшихся отправила чистить рыбу.

Я чуть наклонил голову.

— Отмечу, что в целом я согласен. Но в данном случае, я и правда не собирался лезть внутрь политической системы. Ты выросла внутри неё и поэтому тебе такое состояние кажется естественным и нормальным. Любой человек извне скажет, что куда проще и приятнее заниматься бизнесом. В политику люди вроде меня отправляются только при одном раскладе — если возникает угроза самому их образу жизни.

Акико с усмешкой покачала головой.

— Предположим, ты и правда такой. Хорошо. Но зачем ты подсунул мне это?

Она со стуком выложила на столешницу крохотную флеш-карту, содержимое которой уже явно успела просмотреть. Я же с искренним удивлением обозначил движением плечами.

— Чтобы спастись самому. А заодно дать такую возможность вам.

У девушки вырвался нервный смешок.

— Спастись? От чего? Если называть вещи своими именами, ты утверждаешь, что некий Роберт Грэм, сейчас занимающий пост младшего вице-президента «Локхид Мартин» фактически планирует установить своё господство над всей планетой. Попахивает теорией заговора и серьёзными проблемами с головой.

Чуть наклонив голову набок, я поинтересовался.

— А те файлы, в которых имеется фактура, ты изучила?

Мгновение помедлив, она кивнула.

— Естественно. И с тем, что у него солидный набор контактов, полностью согласна. Но это говорит лишь о хорошей способности налаживать диалог. А не его стремлении к порабощению человечества. Тем более, под всё это ты подводишь какую-то мистическую основу.

Я слегка нахмурился.

— Никакой мистики. Исключительно наука.

Дочь императора саркастически улыбнулась.

— Действительно. Ведь в конце девятнадцатого века наука была так хороша, что любой мог провести безумный эксперимент в Африке, поработав над геномом человека. Или что они там творили с этими несчастными?

Слова звучали нелицеприятные. Но вот её глаза говорили совсем иное — этот момент однозначно принцессу зацепил. Как и сама концепция в целом. Я даже догадывался почему.

— Я привёл конкретные имена. Тех людей, которые с этим были связаны. Принц Такаоми был братом твоего деда. Почему он умер в собственном доме? Из-за чего император так обошёлся с близким родственником?

В этот раз принцесса молчала не меньше десяти секунд. Наконец начала медленно излагать.

— Знаешь… Не будь в твоём списке этого имени, я бы вовсе не стала встречаться. Выкинула бы твою флешку в мусор и забыла о твоём существовании. Но…

Замявшись, скользнула взглядом по окружающей нас обстановке. Снова посмотрела на меня.

— Такаоми обвинялся в подготовке государственного переворота. Якобы он планировал свергнуть правящего императора, чтобы самому занять его место. А потом внести изменения в конституцию Японии, вернув нашей семье власть. Плюс, восстановить армию. Именно из-за этого его и отправили под домашний арест. Который продлился до самого конца его жизни.

Я слегка наклонил голову, смотря на неё.

— И ты в это веришь? Он на самом деле собирался произвести переворот? При том, что у Японии в тот момент даже армии, по сути не было, а в стране было полно штатовских войск? Американцы на такое сквозь пальцы точно смотреть бы не стали. И даже окажись Токио под его контролем, Такаоми точно бы его не удержал.

Она нахмурилась, смотря мне в глаза.

— Я сказала, что он обвинялся в этом. Но не утверждала, что это его настоящая вина.

Прервавшись, какое-то время подумала, как будто выбирая варианты для продолжения беседы. Наконец озвучила вопрос.

— Что тебе самому об этом известно? Откуда ты раскопал информацию про этот свой «Хроникум?» Почему уверен, что это не просто совпадение? Проект ведь может запросто оказаться фикцией.

Я тихо рассмеялся.

— Не бывает таких совпадений. Только не в реальной жизни. Ты ведь сама видела все факты и фамилии.

Акико медленно кивнула.

— Видела. Но это звучит, как сценарий фантастического триллера, а не история из реальной жизни.

Я согласно цокнул языком.

— Именно. Точно так же, как и история принца Такаоми.

Несколько мгновений девушка раздумывала. В конце концов придвинулась к столу и озвучила вопрос, к которому я её долго подводил.

— Если предположить, что всё это правда и Роберт Грэм является угрозой… Что ты предлагаешь? Отправить наших людей для его устранения? Убить вице-президента «Локхид Мартин» на американской земле?

Пожав плечами, я тоже придвинулся к столу, смотря ей в глаза.

— Для начала я предлагаю тебе поговорить со своим отцом. А потом, когда он определится со своим решением, продолжим беседу. Конечно, если он не откажется от идеи спасения Японии.

Девушка с шумом втянула ноздрями воздух.

— Умеешь ты пафосно сформулировать. «Спасения Японии». Речь скорее о тайной войне с непредсказуемым финалом.

Я усмехнулся.

— Всего лишь об одной операции. Шанс на успех будет всего один. Если промахнуться в первый раз, то попытать счастья во второй, никто не позволит. Роберт достанет всех, кто участвовал в атаке на него.

Заметив удивление мелькнувшее в её глазах, добавил.

— Включая членов вашей семьи.

Какое-то время девушка молча посидела на месте, смотря то на меня, то на флеш-карту. Наконец задала ещё один вопрос.

— Что с ними сделали? Если всё это правда, то что сделали с подопытными «Хроникума»? И почему это проявляется только в их потомках? Разве они сами не должны были тоже стать гениальными?

Разговор вступил на весьма зыбкую почву. Я же откинулся на спину скрипнувшего стула. Посмотрел в полутьме на лицо принцессы, которая с интересом ждала ответа. Одетая в платье, которое запросто могло стоить, как половина моей машины, девушка выглядела здесь чужеродно. Странно было видеть подобную роскошь на фоне простых пластиковых столов социального центра.

— Я не знаю. Но сам Роберт Грэм точно в курсе.

Акико прищурилась. Провела кончиком языка по губе.

— Ну конечно. Он в курсе, а ты нет. Но при этом именно ты организовал эту встречу со мной, почти идеально всё рассчитав. Не удивлюсь, если ты и аварию подстроил заранее.

Осёкшись, на миг замолчала. Потом, уже совсем иным голосом, продолжила.

— А ты сам не из потомков участников проекта?

Вопрос был предполагаемым. Пусть и не самым простым — реакция принцессы могла оказаться какой угодно.

— Возможно. Я сам не уверен на сто процентов. И ни о каких секретах, которые были бы связаны с «Хроникумом», не в курсе. Мои люди ведут расследование, но значимых результатов оно пока не дало.

Разведя руками, мягко добавил.

— Как видишь, я максимально открыт и честен.

С губ принцессы снова сорвался короткий смешок.

— Конечно. Полностью открыт и честен…

Вздохнув, она какое-то время подумала, внимательно изучая моё лицо.

— Подведём итог. Один незнакомый кореец подсунул мне материалы на незнакомого американца, утверждая, что тот фактически запустил процесс захвата мира и в ближайшем будущем может оказаться глобальным диктатором. При этом прямых доказательств у него нет, но он просит показать всё моему отцу, императору Японии. С тем, чтобы воспользоваться его поддержкой.

На долю секунды замолчав, заговорила вновь.

— При этом, в базисе его теории лежит информация о старинном медицинском эксперименте, про который практически ничего не известно. Нельзя даже подтвердить факт родства цели с кем-то из подопытных. И даже будь это возможно, подобное ничего бы не дало.

Со вздохом качнув головой, поинтересовалась.

— Как думаешь, что я должна по поводу всего этого думать?

Я продемонстрировал ей спокойную улыбку.

— А теперь представь, что это правда. Подумай о том, что неприметный с виду корпоративный бюрократ использует свою должность лишь для того, чтобы держать под прямым контролем нужные ему разработки. Параллельно налаживая контакт с нужными людьми, как в Штатах, так и за их пределами. Представь, что некоторые из членов правительства Японии или их заместителей, ему обязаны. Возможно даже не ему лично. Вполне вероятно они считают, что должны совсем иным людям,. Скорее всего разным. Тем не менее, факт остаётся фактом — он способен ими манипулировать.

На пару секунд замолчав, я стал излагать дальше.

— Он поступает так не только с Японией. На прицеле все ключевые страны мира с развитой экономикой. А потом наступит и черёд всех прочих. Чтобы к моменту, когда на рынке появится его новый продукт, человечество точно склонилось и поползло к его трону, умоляя о милости и предлагая всё, что у него есть.

Глаза девушки сузились,

— Какой продукт? О чём ты?

Не отрывая взгляда от её лица я цокнул языком.

— То, вокруг чего люди сломали множество копий и чего желают больше всего на свете. В конце концов он собирается предложить им бессмертие. Скорее всего не всем сразу. Сначала доступ получат только те, кто будет ему нужен. А потом и все остальные.

Она молчала не меньше четверти минуты. Оценивая, взвешивая, прикидывая. Безусловно, ей мешал склад характера, который то и дело норовил прорваться наружу. Но подготовка пересиливала — Акико пыталась сложить воедино все факты и попытаться оценить вариации возможного развития событий. Заодно прикинув объективность данных, которые я ей озвучил.

Не знаю, какие именно теории крутились в её голове, но в одном был уверен точно — девушка покажет эту флеш-карту своему отцу. Даже если сама не будет уверена в фактуре, всё равно предпочтёт перестраховаться.

— Бессмертие, значит? И когда он его изобретёт? Послезавтра? Через год? Какое там у него расписание?

Она пыталась говорить с иронией, но я хорошо видел напряжение и растерянность в её глазах. Заведи подобные речи обычный кореец или японец, каким-то чудом попавшийся ей глаза, императорская дочь просто отправила бы его куда подальше. Вернее, отдала бы такой приказ охране. Сложно сходу воспринять такие вещи всерьёз.

Но обо мне она наводила справки. И прекрасно понимала, что перед ней далеко не среднестатистический человек. Конечно, мозг может расплавиться у любого, но до этого момента я впечатления сумасшедшего на девушку явно не производил.

К тому же в документах упоминался её родственник. С вполне реальной историей его жизни и тоже вписанный в ситуацию. Да и солидный объём данных по контактам Роберта Грэма на той флеш-карте тоже имелся. Проверяемые факты. Слишком много фактов, чтобы просто от них отмахнуться.

— Я привёл список стартапов, которые уже приобретены «Локхид Мартин» и работают в данном направлении. Можешь проверить.

Сделав короткую паузу, немного другим тоном добавил.

— Напомню, что доверять в данном случае не стоит абсолютно никому.

Принцесса фыркнула.

— Даже собственному отражению в зеркале, да.

Откинувшись назад, выдохнула. Подумала. Снова придвинулась к дешевому пластиковому столу.

— Ладно. Я покажу эти файлы своему отцу. Заодно задам ему пару вопросов. И если он заинтересуется, ты получишь ещё одно сообщение.

Само решение она, судя по мимике, приняла ещё в середине беседы. Но вот озвучить его девушке удалось только сейчас и с некоторым трудом. Собственно, она даже не стала ждать моего ответа — поднявшись на ноги, сразу же направилась к выходу из столовой. У меня же мелькнула мысль, что её самолёт может и не добраться до Токио, рухнув в воду где-нибудь на половине пути. Впрочем, это бы означало, что противник уже победил. Когда твоя агентурная сеть охватывает настолько частой сеткой всю планету, ни о каких конкурентах речи идти не может.

Поэтому я надеялся, что Акико благополучно доберётся до японской столицы и там встретится со своим отцом. Пока же…

Глянув на часы, я на момент задумался. Потом тоже зашагал к выходу, повторяя путь вслед за девушкой. А оказавшись в машине, озвучил водителю одну короткую команду:

— Домой.

Глава XXV

Воскресенье прошло в максимально жёстком рабочем режиме. Задач было столько, что весь персонал компании отработал, как минимум по шестнадцать часов. Часть вовсе осталась спать в офисе. К работе не привлекали только совсем новеньких стажёров, чей уровень пока ещё был не понятен. Плюс, не пригласили в этот забег пару человек, по поводу которых у меня появились сомнения в плане лояльности. Совсем лёгкие и немного отдающие паранойей, но с учётом всей ситуации, было лучше перестраховаться.

Для всех остальных работа нашлась. Самого разного уровня, как по сложности, так и по уровню доступа. Хватило каждому.

Сам я тоже выложился по полной. И несмотря на то, что до дома всё же добрался, был в таком состоянии, что почти сразу отключился. С некоторым трудом проснувшись сегодняшним утром и впервые искренне пожелав подольше остаться в постели.

Прямо сейчас я сидел за своим рабочим столом и смотрел на экран ноутбука с открытой страницей агрегатора новостей. Вот-вот должен был появиться материал о внесении законопроекта, после чего настанет время старта нашей медийной компании. Но пока новостей всё ещё не было. Хотя, по идее представитель президента должен был доставить бумажную версию документов ещё десять минут назад.

Заскрипела переборка, за которой находилась секция технической команды и на пороге возник Геон Шин.

— Началось, сонбэним. «Аудиторы» влезли в финансовую систему. Правят историю транзакций и меняют всю архитектуру. Хотят создать впечатление, что платёжная система Хонг Гейминг управлялась не только ими самими.

Я глянул на юношу. Манипуляции с финансами — довольно очевидный ход. Тем не менее было интересно, под каким углом они хотят всё это представить? Якобы я использовал Хонг Гейминг для отмывания средств? Проводил через неё взятки? Может быть наоборот, принимал деньги от неких теневых партнёров?

— Ты всё фиксируешь?

Тот немедленно кивнул.

— Конечно. Нашу систему они не обнаружили. На стороне Хонг Гейминг тоже всё пишется. Плюс, там камеры, которые фиксируют всё, что они делают, в режиме реального времени.

Я усмехнулся. Когда это закончится, Близзард получит серьёзный щелчок по носу. И судебный иск на сотни миллионов долларов. Может быть и на несколько миллиардов.

О том, что в случае моего проигрыша, про иск моментально забудут, а Хонг Гейминг будет полностью раздавлен, я постарался сейчас не думать. Вместо этого дал парню команду продолжать в том же духе. А вернув взгляд на экран, обнаружил там долгожданную новость — Национальное Собрание Кореи приняло к рассмотрению срочный президентский законопроект об изменениях в сфере регулирования медицинских исследований.

Мин Со новость тоже увидела — в чате просигналило сообщение о том, что девушка приступила к работе. Остальные тоже отметились короткими репликами, подключаясь к процессу. Впрочем, основная работа ложилась на плечи команды маркетинга и её руководителя. Если базис стратегии разработал я сам, то вот её реализация оставалась их задачей.

Первая волна возмущения выплеснулась в сеть практически сразу. Не прошло и десяти минут, как информационное пространство оказалось заполнено новостями и постами блогеров. В основном давящих на эмоции и обещающих, что их авторы более детально ознакомятся с проектом закона, после чего изложат выводы в детальных статьях.

Одновременно с этим началась и наша работа. Которая пока заключалась в постепенной подготовке базы — в ряде медиа размещались статьи, которые предполагалось использовать в качестве основных источников информации.

Основной упор, понятное дело, был сделан на Корею. Но помимо этого, материалы публиковались ещё на шестнадцати языках мира. В этот раз нам предстояло сражение планетарного масштаба, которое никак нельзя было проиграть.

Первый удар мы нанесли после того, как прошла новость о принятии закона в первом чтении. Одновременно с дружным возмущением медиа, уже подхваченным консервативными организациями, к которым дружно примкнули левые.

Именно тогда в сети начали появляться многочисленные ролики от блогеров, в которых те ссылались на опубликованные нами перед этим статьи и подавали информацию в позитивном ключе. Делая упор на простые и понятные вещи — лёгкое лечение онкологии и альцгеймера, избавление от большинства тяжелых болезней, потенциальное бессмертие. Оценивая самый минимальный порог успеха, как продление активного периода жизни до сотни с лишним лет.

Образу бесчеловечных экспериментов, в которых доктора с садистским смехом потрошили несчастных клонов скальпелями и жонглировали их внутренними органами, мы противопоставляли совсем иную картину. Будущее, где человечество одержит верх над большинством болезней и как минимум, начнёт продвигаться к концепции физического бессмертия. Поставив себе официальную цель и перенеся обсуждение этого процесса из кружков энтузиастов-исследователей от медицины в общепланетарный масштаб.

Параллельно вплеталась нить превосходства Кореи над всем остальным миром. Мол, пока все прочие боятся и не спешат рисковать, чтобы не оказаться под перекрёстным огнём со всех сторон, наши политики открывают дорогу для исследователей. Не боясь рискнуть своим рейтингом ради будущего своих избирателей и их детей.

О том, что нынешний состав Национального Собрания вот-вот потеряет свои полномочия, а вслед за ними пост покинет и глава Синего Дома, мы прямо не упоминали. Но возражения на такие тезисы тоже были отработаны — мол, это в любом случае риск. Как минимум — общественного порицания и невозможности найти тёплое место после окончания срока своих полномочий. Не говоря уже о продолжении политической карьеры в каком-то ином качестве.

Социальные сети буквально кипели — тема оказалась настолько острой, что в обсуждение были вовлечены практически все. Включая людей, которые до того в сетевых околополитических баталиях не участвовали.

Если предыдущие медийные кампании можно было сравнить с филигранно выверенными схватками отрядов профессиональных солдат, то сейчас разразилась настоящая бойня. Хаос, в котором каждый стремился высказать свою позицию, порой меняя её по несколько раз на протяжении часа.

Тем не менее, мы постепенно добивались успеха. Основным преимуществом была готовность — в рамках медийной стратегии мы разработали материалы самого разного профиля, которые сейчас шли в ход. Плюс, у нас получилось создать действительно привлекательный образ будущего. Для чего, собственно, даже придумывать ничего не нужно было — я опирался на сведения, в которых был абсолютно уверен.

Как итог — народное мнение, изначально зацепившееся за яркие высказывания противников закона, постепенно начало склоняться на нашу сторону. С тем посылом, что мол, раз клоны не будут приходить в сознание, то они ведь и правда не смогут себя осознать. И если сравнить существование твоей копии, которая по сути ни разу не проявит себя в качестве даже псевдоразумного объекта и продление собственной жизни, то выбор становился очевидным. Оказываясь ещё более простым, когда речь заходила о детях. По крайней мере в случае с большинством людей.

Отдельные группы исследователей, которые занимались этим вопросом ранее, в стороне тоже не оставались. Прогнозы они озвучивали с разной степенью оптимизма, но в любом случае это был позитив. Который мы немедленно отправляли в горнило схватки. Учитывая, что большинство подобных специалистов располагали докторскими степенями, а многие ещё и преподавали в университетах, статус материалов получался довольно весомым.

Когда проект прошёл второе чтение, в сети появилось и моё заявление о создании фонда. Записанное ещё вчера, идеально выверенное и ввиду остроты темы, моментально разлетевшееся по громадному количеству площадок.

К тому моменту, стало окончательно понятно, что мы взяли верх. Конечно, жители Кореи не стали убеждёнными сторонниками новых медицинских технологий. Реши парламент изменить законопроект и убрать его в долгий ящик, никто бы из них на улицы не вышел. Но с другой стороны, и выходить на протесты против него они тоже не хотели. Более того — если отталкиваться от данных аналитики, не менее пятидесяти процентов респондентов были настроены с осторожным оптимизмом, ожидая от нового законопроекта реального улучшения своей жизни.

При этом противников среди политических и общественных структур у него хватало. Основной их проблемой стала медленная смена парадигмы. К моменту, когда они поняли, что оголтелая ненависть и старинные штампы, которые они вытащили из своих прошлых материалов, не срабатывают, поле битвы уже осталось за нами.

Безусловно, свою ядерную аудиторию они всё равно собрали. Но рискну предположить — большая её часть тоже колебалась. Сложно выступать против изменений, по итогам которых тебя и твоих близких обещают сделать бессмертными.

В случае с зарубежной реакцией всё было куда сложнее. Естественно, там мы тоже определённую работу вели. Но во-первых, основная часть усилий была сосредоточена на Корее, а во-вторых, у нас попросту не хватало ресурсов, чтобы охватить весь мир. Даже сражение во внутреннем медийном пространстве, с учётом его накала, требовало колоссальных сил и средств. Для битвы планетарного масштаба, нам банально не хватало ресурсов.

Впрочем, кое-где у нас оказались неожиданные союзники. Начиная от нескольких латиноамериканских политических партий, которые заявили о начале разработки похожих законов и заканчивая отдельными слоями населения. В Австрии вовсе произошло неожиданное — самоорганизовавшиеся пенсионеры прошли маршем по городу. А несколько ораторов, выступая перед собравшейся внушительной толпой, заявили, что если власти станут бездействовать, то месяца через три им следует собраться вновь. Только на этот раз действовать решительнее и организовать правительству настоящие проблемы — начать бессрочную блокаду центра города. В конце они призвали пенсионеров по всему миру повторить их ход и напомнить властям о своём желании жить.

Могу поспорить, на какой-то момент времени, этот призыв заставил побледнеть половину генералов внутренних служб по всему миру. Потому как разогнать протест подобного формата силой, практически невозможно. Стоит только попробовать и на улицы выплеснутся десятки тысяч родственников тех самых пенсионеров, которые сметут твои кордоны и захватят город. Да и в целом картинка будет такой себе — реакция на экипированный спецназ, который разгоняет пожилых людей будет вполне понятной. При этом, игнорировать подобное тоже опасно. Хорошего решения вопроса в данном случае попросту не было.

Впрочем, уже совсем скоро они смогли перевести дух. Австрийские пенсионеры оказались исключением. Большая часть остальных возрастных граждан предпочла остаться дома. Да и рейтинг их одобрения нового корейского закона оказался куда ниже, чем у более молодых поколений. То ли опасались, что сами не доживут и не хотели вечной жизни для тех, кто помоложе, то ли давал о себе знать возрастной консерватизм.

В любом случае, пусть зарубежная аудитория и относилась к ситуации скорее негативно, но призывов немедленно надавить на Корею и заставить её отступить, не звучало. По крайней мере из уст тех фигур, которые могли бы на подобное решение повлиять.

Закон уже должен был уйти на третье слушание и я ждал новостей из Национального Собрания. Но вместо них в чат лидеров команд пришло другое сообщение. Со ссылкой на материал о группе иностранных наёмников, обнаруженных в Сеуле.

* * *

Ли Сын Хён изначально не слишком хотел возвращаться в Корею. Когда-то давно он уехал отсюда совсем молодым парнем, желающим увидеть мир и разбогатеть. С первым, в целом сложилось — наёмник мог смело сказать, что побывал на всех континентах и многие культуры наблюдал изнутри. Возможно не под самым приятным углом, но тем не менее.

Вот второй пункт остался нереализованным. Из-за чего он в конце концов и дал своё согласие — слишком уж солидный гонорар предлагали за эту работу.

Да и роль у него была не самой тяжелой. Знай себе, сиди на снятой квартире, потягивай чай и координируй действия групп. Личное участие предполагалось лишь в самом крайнем случае.

Тем не менее, смущающих его моментов тоже хватало. Они уже длительное время находились в Сеуле, но приказа на ликвидацию так и не поступало. Схема оставалась всё той же самой — наблюдение, фиксация контактов и ожидание.

Изначально у Ли Сын Хёна был всего один вопрос — зачем ради одной единственной цели перебрасывать сюда настолько большую группу специалистов? В конце концов, наблюдение можно было обеспечить местными силами, а для ликвидации хватило бы пары-тройки бойцов. Более чем достаточно, чтобы убрать бизнесмена, который ездит в сопровождении всего четверых охранников.

Потом возник второй — кто выступает их нанимателем? Мало того, что этот человек оказался готов тратить громадные деньги для того, чтобы держать их в корейской столице на низком старте, так ему ещё и позволяли это делать. Конечно, руководство их компании любило деньги. Но ещё оно любило чёткость в задачах и прозрачность в отношениях с клиентами. Особенно, если речь шла о операциях вне правового поля, как бы странно это ни звучало.

Тот факт, что сейчас командование безропотно шло на поводу у неизвестного, много говорило о его статусе. Особенно, если вспомнить, что их выдернули прямо перед другим важным контрактом, срочно перебросив сюда. И теперь где-то в Африке, вместо элиты первой линии, отдувалось подразделение второго эшелона.

Позавчера объект и вовсе ушёл от наблюдения. Формально вроде бы случайно, но координатор был уверен — тот заранее спланировал отвлекающий манёвр. И безупречно его разыграл, оторвавшись от его людей. Камеры городской системы наблюдения, к которым имелся доступ, тоже не помогли. «Генезис» как будто провалился под землю. А потом снова возник на одной из крупных улиц, вынырнув за десяток кварталов от того места, где был зафиксирован в последний раз. Где всё это время находилась цель и что делала, оставалось непонятным.

Сам Ли Сун Хён немедленно бы отдал приказ на ликвидацию. Потому как подобное «маневрирование» однозначно указывало на раскрытие их присутствия. Но заказчик на его запрос по выданному каналу связи ответил отрицательно. А командование приказало не дёргаться и чётко следовать полученным инструкциям.

Поэтому кореец сидел перед экраном ноутбука и хмуро листал новости, порой скашивая взгляд на экран чата, в котором отчитывались его люди. Известие о новом законе стало неожиданностью, хотя в целом, Ли Сун Хён был согласен с его авторами — если у человечества имеется реальная возможность начать жить вечно, то с чего бы ей не воспользоваться? Тем более в половине статей писали, что клоны не будут приходить в сознание. Людей мало волнуют реальные человеческие жизни, а тут речь по сути шла о комплектах биологических тканей. Вон, в Нигерии уже двадцать пятый год продолжалась тотальная резня в джунглях. Всем было плевать. Только они да пара компаний такого же профиля периодически проводили рейды, вырезая совсем уж разросшиеся отряды партизан.

Тот факт, что их объект оказался лицом нового фонда, который явно создавался для поддержки нового направления, наёмника немного удивил. Если подумать, раньше у цели тяги к публичной активности не наблюдалось. Хотя, как знать — вдруг именно этот закон и был его конечной целью. Если так, то убивать этого Мин Джин Хо придётся с долей сожаления. Неприятно отправлять на тот свет тех, кого в иных условиях, сам бы поддержал.

Он снова глянул на окно чата, но тут ожил наушник в его ухе.

— Здесь полиция, шеф. Патрульные машины, спецназ. С ними даже пресса, я камеры со своей позиции вижу. Что делать?

Новость заставила мужчину на миг замереть. Потом он быстро клацнул мышкой и на экране развернулось новое видео. С восьми камер наблюдения, которые он установил так, чтобы наблюдать за двором дома, где была арендована квартира.

Подчинённый, которого он разместил в одном из соседних домов был прав — двор заполнили полицейские. Которые притащили с собой журналистов. Какая-то девушка уже выступала перед камерой, помахивая руками и что-то рассказывая.

С противоположной стороны дом тоже был блокирован. А на крыше соседнего уже виднелись фигуры пары бойцов в полной выкладке, занявших позиции.

Поморщившись, Ли Сун Хён пригляделся к логотипу на микрофоне журналистки и вбив название телеканала, открыл его сайт на планшете.

Необходимый код, означающий сворачивание операции и срочную эвакуацию он отправил сразу же. В том числе ответив и на вопрос бойца, который прикрывал его позицию. Тот сразу же пропал со связи и по идее сейчас должен был покидать свою квартиру.

Правда, глянув на экран монитора, Сун Хён предсказуемо увидел, как его человека тащат к полицейской машине. Закованного в наручники и уже не пытающегося оказать сопротивление.

Загрохотала входная металлическая дверь, в которую кто-то постучал. Мужчина же снова клацнул мышкой, подтверждая форматирование жесткого диска ноутбука и удивлённо посмотрел на видео прямой трансляции журналистки, которое запустил на планшете.

Даже после того, как в квартиру ворвался спецназ, который моментально уложил его лицом в пол, удивление из глаз Ли Сун Хёна никуда не пропало. По той простой причине, что он никак не мог сообразить, как именно должна была вывернуться судьба, чтобы в национальных новостях их назвали группой наёмников, прибывших для наблюдения за главой «Самсунг Групп» и подготовки его убийства.

Глава XXVI

Окончательное принятие закона и его немедленное подписание президентом, вполне ожидаемо вызвали новый всплеск критики в сети. Правда, на этот раз она была в основном связана с молниеносным принятием законопроекта, чего современная история не видела уже очень давно. Редко у кого удавалось настолько сплотить ряды Национального Собрания и без всяких проволочек протолкнуть законопроект до самого финала.

У нынешнего главы Синего Дома получилось. Не знаю, как именно он это сделал и какие обещания раздавал депутатам, однако те проголосовали именно так, как требовалось. Обеспечив необходимый результат.

Как итог — теперь Корея стала первым и единственным в мире государством, где было позволено заниматься медицинскими исследованиями абсолютно иного уровня.

Стоило проскочить новости о подписании закона президентом, как на телефон пришло сообщение от Чжи:

«На этот раз бушующий кит отправил на океанское дно целый флот. А дома его ждёт приятный сюрприз. Пусть постарается оставить на это силы.»

К посланию прилагалась пара эмодзи, не оставляющих никакого сомнения в характере сюрприза. Ответив, я было отложил аппарат в сторону, но он почти сразу завибрировал снова. На этот раз от звонка. На экране же высветилось имя Ми Ён, у которой сегодня должно было пройти заседание совета директоров. Его мы вчера тоже касались, но там вроде бы всё было в полном порядке — концепция была согласована со всеми значимыми фигурами и никаких проблем не предполагалось.

Приняв звонок, я услышал довольный голос девушки.

— Новый сопредседатель Хёнде Групп звонит выразить вам своё почтение, господин Мин Джин Хо.

Весело рассмеявшись, добавила.

— Ты же заскочишь в гости, чтобы посмотреть на мой новый офис? Вот уж не думала, что настолько рано окажусь на подобной позиции. А всё благодаря чьей-то помощи.

Я покосился на экран, где каждые пятнадцать секунд обновлялась новостная лента.

— В гости, я безусловно заеду. Но боюсь не прямо сейчас. Ты же видела новости?

Та разом посерьёзнела.

— Конечно. До сих пор в состоянии лёгкого шока. И не одна я — никто не понимает, как ты провернул этот фокус. Чтобы Национальное Собрание настолько быстро провело закон, нужны очень сильные мотиваторы.

Я устало усмехнулся.

— Или просто правильные. Например рассказ о том, чего можно при помощи этого законопроекта добиться в будущем. К тому же, я нигде не заявлял, что был инициатором принятия проекта.

Наверняка президент широко использовал подкуп, давление и шантаж. А ещё собирал долги с тех, кому когда-то помогал. Но могу поспорить, отдельные компоненты моей речи о будущем величии Кореи и следе в истории, он тоже в дело пустил. Как ни крути, любого политика прежде всего ведёт тщеславие и желание прославиться в веках. За исключением разве что тех, чья психика деформирована исключительно в сторону власти. Но такие редко идут в депутаты — обычно выбирают карьеру в вертикально выстроенных бюрократических ведомствах, рассчитывая когда-нибудь процарапать себе путь до самой вершины.

Девушка несколько секунд помолчала.

— То есть ты это всерьёз? Не в качестве ловкого маркетингового хода?

Я машинально приподнял брови, удивившись формулировке вопроса. Потому как с трудом представлял себе маркетинговый ход для которого потребовалась бы настолько масштабная операция.

— Всё предельно серьёзно. Моя собственная компания, которая будет заниматься исследованиями, уже в процессе регистрации. Если Хёнде не хочет выпасть из тренда и упустить миллиарды прибыли, советую тебе тоже озаботиться этим вопросом.

Ми Ён тихо хмыкнула.

— Ащщщ… Мы как раз обсуждали это сразу после голосования. Большинство высказалось за то, чтобы подождать и оценить результат. А собственных средств, у меня почти нет.

Пробежавшись взглядом по списку свежих новостей и не найдя там ничего интересного, я откинулся на спинку кресла. И поинтересовался.

— Напомни, какие у тебя ограничения на использование средств Хёнде Инвестментс? Ты же осталась директором этого подразделения?

Собеседница на мгновение замялась.

— Осталась… Ограничений там нет. Но я же не могу просто взять и инвестировать деньги в свою собственную фирму?

Цокнув языком, я уточнил.

— Почему?

— Как на меня после этого все смотреть будут? Плюс, Хёнде Инвестментс, это часть Хёнде Групп. Наши акции публично торгуются на бирже. А ты прекрасно знаешь про ограничения на собственников.

Не удержавшись я зевнул. И напомнил про очевидный факт.

— До двадцати процентов компании можно продать кому угодно. Купи десятую часть своей фирмы за десять миллионов долларов. Вот и всё. Выгодная инвестиция.

В то, что Ми Ён сможет составить реальную конкуренцию моей собственной компании, я искренне сомневался. Собственно, скорее всего ни один игрок на рынке не сможет со мной конкурировать. Разве что Роберт Грэм. При условии своей победы. Но если подобное произойдёт, это будет означать, что со мной он уже разобрался. А значит, мне будет всё равно.

Девушка на миг задумалась.

— Звонила тебе похвастаться, а ты вверг меня в раздумья.

Тяжело вздохнув, ещё секунду помолчала.

— Наберу юристам, дам команду регистрировать юридическое лицо. А пока они будут заниматься, подумаю, как лучше поступить.

Спустя десять секунд мы попрощались. Но не успел я пробежаться по самым свежим сводкам, как в сторону отодвинулась переборка технической команды и на пороге возник Геон Шин.

— Они практически закончили, сонбэ. Остались сущие мелочи. Ещё немного и эти крысиные дети смогут начать выгрузку.

Я перевёл на него взгляд. Немного подумал. И кивнул.

— Откатывай. Верни всё, как было изначально.

Тот сразу же скрылся из виду, а я отправил сообщение в чат лидеров команд, где парень оказывается уже отписывался о статусе операции — видимо сказалась усталость и этот момент я пропустил. Потом набил ещё одно послание — для Ун Хонг. Противник полностью раскрылся, подставив себя и раскрыв намерения. Теперь оставалось только захлопнуть ворота ловушки. Заодно организовав крупный скандал, который должен частично перекрыть шум от принятия нового закона. Шутка ли — американская компания присылает группу специалистов, которые мало того, что взламывают компьютерные системы корейской фирмы под предлогом аудита, так ещё и пытаются подставить другого корейского бизнесмена.

При этом их связь с офисом Близзард была подтверждена многократно и тому имелись доказательства. Начиная с бумаг, которые они привезли с собой и заканчивая несколькими звонками «покупателю», в процессе одного из которых, безопасники Ун Хонг поимённо сверили всех прибывших «аудиторов». Отвертеться, заявив, что это вообще не их люди, а какая-то подстава, будет сложно.

Доказательства их вины тоже имелись. Подключаясь к системам, прибывшие специалисты были вынуждены устанавливать софт. Внутри которого имелось немного лишнего кода. Что в итоге позволило установить контроль над всеми их устройствами. Пусть процесс и занял некоторое время, но в конце концов, их группа оказалась у нас полностью под колпаком.

Собственно, имелась даже переписка с их координатором, которому отчитывался главный «аудитор», регулярно докладывавший о прогрессе выполнения задачи.

В чате просигналило сообщение. Мин Со сбросила новую сводку — на этот раз с материалами по наёмникам. С ними тоже всё прошло гладко. На свою беду, эти парни разместили одну из своих временных баз относительно недалеко от дома, где жила дочь председателя Самсунг Групп. Так что убедить безопасность последнего в том, что они заявились с целью нанести по нему удар, оказалось несложно. Тем более потенциальный повод как раз имелся — Самсунг и Эппл сейчас вели ожесточённую медийную войну, которая сопровождала судебный процесс о нечестной конкуренции на рынке Индии. Самсунг обвинял американскую корпорацию в заключении нерыночных договоров с продавцами телефонов, которые ограничивали их возможности по выкладке телефонов корейского чеболя и не давали проводить промо-акции.

Учитывая, что индийский рынок был одним из самых быстрорастущих, вопрос тянул на приличный объём денег. Особенно, если оценивать ситуацию в среднесрочной перспективе. Безусловно, я сомневался, что служба безопасности Самсунг Групп действительно посчитала Эппл виновными в отправке группы убийц. Но вот их пиарщики в такую новость вцепились всеми зубами. А учитывая, что из-за идущего публичного конфликта, их вес в компании заметно вырос, нужное решение было принято быстро.

Формально, к безопасникам Самсунг обратился отдельно взятый полицейский, который служил в техническом отделе городского наблюдения. Мол, он заметил, что к камерам подключаются неизвестные, провёл собственное небольшое расследования, выяснил за кем именно они наблюдают и смог зафиксировать лица, как минимум, нескольких членов этой группы.

После чего связался со своим приятелем, который служил в куда более серьёзном подразделении, проверил личности предполагаемых злоумышленников и выяснил сразу две вещи. Во-первых, все они оказались опытными наёмниками, которые служили в одной из штатовских военных кампаний. А во-вторых, оказались на территории Кореи по подложным документам.

Так как информация была получена неофициально и с нарушением процедуры, к своему руководству он обратиться не смог. Зато выяснил, что наёмники часто появляются около дома, где бывает кортеж председателя Самсунг Групп и сделал выводы.

Всё это было нарисовано палкой на мокром песке и не пережило бы ни единой накатившей волны. Но Самсунг не стал и пытаться проверять информацию. Вместо этого забрал весь пакет информации о группе прибывших наёмников, после организовал крупную полицейскую операцию.

Правда, наши люди среди офицеров, которые занимались этим делом, тоже были. Вернее, контакты адвокатов Чен Групп и Хонг Групп. Да и с новым генеральным прокурором я ситуацию тоже обсудил. Потому что помимо обвинения в давлении на главу Самсунг Групп, следовало упомянуть их реальную цель. То есть, мою ликвидацию. Вкупе с группой «аудиторов» Близзард, которых обвинят в попытке подставить «Бушующего Кита», это создаст необходимый информационный вал. Решив сразу две задачи.

Во-первых, мы обеспечим дополнительную поддержку нового законопроекта. Закрепим успех. В этот раз сыграв на чувстве национального достоинства. Мол, посмотрите — штатовцы так опасаются прорыва Кореи в медицине, что заранее узнав о законе, привлекли транснациональную корпорацию, вынудив её ввести в заблуждение руководство Хонг Групп. Да ещё и хотели опозорить не живого, а мёртвого. Запустив свою медиа-кампанию уже после того, как по цели отработают приехавшие наёмники.

Во-вторых, это заставит Грэма ненадолго притормозить. Слишком много внимания окажется приковано к моей фигуре. Как формального, так и нет. Уверен, Национальная разведка воспользуется ситуацией, чтобы одобрить выставление наружного наблюдения с целью обеспечения моей же безопасности.

Геон Шин продублировал в чат лидеров команд ссылку, по которой открывалась трансляция скрытых камер наблюдения, установленных в кабинете, который был выделен приехавшей команде Близзард.

Естественно, перед началом работы, те проверили помещение и ничего не обнаружили. Но социальную инженерию никто не отменял. Так что пока симпатичные девушки в ультра-коротких юбках и обтягивающих майках, которые представились приглашёнными на съёмки моделями, отвлекали прибывших мужчин, две другие женщины установили те самые камеры. Одетые в закрытые костюмы и изображавшие уборщиц, они привлекли куда меньше внимания, чем десяток полуголых красоток, желавшихпознакомиться с «настоящими американскими профи».

Теперь же эти камеры показывали озадаченные лица пятерых мужчин, которые сидели уставившись в экраны своих ноутбуков. Пара отчаянно клацала по мышкам, видимо надеясь, что если они перезайдут в какую-то систему или обновят список объектов, то всё вернётся на свои места. Ещё трое просто ошеломлённо пялились в мониторы.

А в момент, когда до одного из них наконец дошло и он начал говорить, обращаясь к коллегам, в помещение ворвались полицейские. Спустя ещё несколько секунд все пятеро «аудиторов» были уложены лицом в пол, а потом и выведены наружу. Тогда как прибывшая команда оперативников принялась опечатывать их технику.

Софт, который отслеживал все их действия, они тоже найдут. Но этот момент был прописан в договоре. Том самом, который этой пятёрке подсунули уже после начала их работы, когда те расположились на своих местах. Визуально он выглядел вполне стандартно. С той лишь разницей, что после его подписания, в каждом экземпляре был заменён один из листов. Где прописали согласие подписантов на внешнее наблюдение и контроль всех устройств, которые используются при работе с системами Хонг Гейминг.

Те варианты, которые они оставили себе, хранились в этом же помещении. Их попросту положили в один из ящиков стола — судя по всему, лидер прибывшей группы не посчитал бумаги чем-то важным. Так что в ночь с воскресенья на понедельник в там тоже была выполнена замена.

Я усмехнулся и протянув руку, сделал глоток кофе. Пока всё складывалось неплохо. Обе атаки противника отбиты, законопроект принят, а после того, как выяснится, что основной целью наёмников была моя персона, у Самсунг Групп не останется иного выбора, кроме как поддержать расследование. Ещё мне было очень интересно, что станут рассказывать сами несостоявшиеся убийцы? Да и аргументы их хозяев, которые явятся, чтобы вырвать своих людей из рук корейского правосудия, я бы с радостью послушал.

Звякнул сообщением ещё один телефон — на связи объявился Аун Кья Лин. Президент Бирмы отошёл от наркоза ещё вчера, сразу же включившись в процесс управления страной, пусть пока и по телефону. А сегодня заставил привезти его во дворец, лично заняв место в своём кабинете.

Ничего срочного в послании не оказалось. Генерал ещё раз благодарил за то, что я удержал его сына от совершения непоправимых ошибок и помог сохранить власть. Обещая в ответ любую помощь, которая мне может понадобиться.

О том, что я скорее переживал за свои бизнес-интересы и жизни сотен тысяч человек, которые могут погибнуть в новом витке гражданской войны, а не его власть, я говорить не стал. В конце концов, пусть он был жестоким убийцей с деформированной психикой, но в качестве партнёра себя зарекомендовать успел. К тому же, никогда не знаешь, что будет завтра? Вдруг мне и правда придётся укрываться на территории Мьянмы, погрузившись в разборки полевых командиров и отстреливая каждого незнакомца, что подойдёт ближе чем на полсотни метров.

Встряхнувшись, я снова взялся за стакан кофе, влив в себя порцию горячего напитка. А на пороге кабинета неожиданно возник бухгалтер.

— Пришли документы от Банка Шанхая, сонбэним. Они уже запустили перевод денег.

Глядя на лицо пожилого мужчины, который держал в правой руке распечатку, я моментально подобрался. Мимика указывала на высокий уровень волнения. Который резко контрастировал с озвученными новостями.

— Что-то не так? Они сообщили о проблемах?

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет, сонбэним. С транзакцией всё в порядке. Но… Дело в другом. Мне на глаза случайно попал чужой платёж. Тоже инвестиционный, но в другую компанию…

На мгновение замолчав, шагнул вперёд, протягивая мне бумагу.

— Это прислал старый знакомый, который работает в банке. Они только что закончили оформлять платёж. Им запрещено подобное рассылать, но тут он похоже просто впал в шок.

Я опустил взгляд на лист бумаги. И почувствовал, как брови сразу же поползли вверх. Работника банка я теперь прекрасно понимал — причина для удивления была весомой. Если быть точным — два миллиарда таких причин. Поступивших в виде платежа за двадцать процентов акций свежезарегистрированной компании, чьим профилем должны были стать медицинские исследования. Только вот принадлежала она совсем иному человеку. А инвестором оказался американский фонд, о котором я раньше ничего не слышал.

Конец 9 части.

Октябрь 2024

Следующий том уже начат и доступен по ссылке: https://author.today/reader/389974

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ох уж этот Мин Джин Хо – 9

Content

Ох уж этот Мин Джин Хо — 9

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Nota bene