Апокалипсис для избранных

«Апокалипсис для избранных»

«Апокалипсис для избранных»

Эквадор, 1965 год. Огромный подземный лабиринт Лос-Тайос, названный так по имени птиц тайос, обитающих внутри. Этнолог Хуан Мориц проникает туда, заручившись поддержкой индейцев шуара. В дневнике ученого позднее появится запись о той поездке, в которой он упомянет древнюю библиотеку, где хранятся тысячи книг, написанных на тонких металлических пластинах.

Странные символы на неизвестном языке, покрывающие поверхность пластин, напоминают египетские иероглифы. Ученый предлагает несколько версий, поставив рядом с каждой по знаку вопроса. Наследие атлантов? Послание инопланетян?

Несколько экспедиций, позднее спустившихся для подтверждения слов этнолога в пещеры, не обнаружили этих сокровищ. Неужели мистификация? Нет, Мориц даже на смертном одре настаивал на том, что есть люди, которые действительно касались этих загадочных, непостижимых пластин, в то время как он всего лишь побывал в лабиринте.

Но у него есть в доказательство оригинальные фото с табличек, которые хранил Падре Кресби в своей коллекции, собранной им из подарков индейцев шуара.

Впоследствии, один из исследователей, эквадорец Пертонио Харамильо, ведомый другом детства, индейцем шуара, все же проникает в лабиринт пещер Лос-Тайос, пройдя по тайному входу под водой, и подтверждает слова Хуана Морица о наличии древней библиотеки.

Казалось, на свет, наконец, появятся эти интригующие таинственные письмена. Но этого не случилось, поскольку библиотека Падре Кресби была кем-то разграблена, а повторная экспедиция не состоялась.

Проводник, Пертонио Харамильо, который однажды лично побывал в хранилище и единственный знал вход, был убит накануне экспедиции. А племя шуара уже много веков оберегает сокровища и не раскрывает тайны входа в подземелье, ведущего, по их представлениям, в библиотеку богов.

До сих пор подземный лабиринт будоражит умы исследователей и ученых. Туда организуются экспедиции, одну из которых даже возглавлял знаменитый американский астронавт Нил Армстронг, первый человек, ступивший на Луну. Но пока реликвия не найдена.

Возникший однажды военный конфликт между Эквадором и Перу тоже связывают с этими сокровищами.

Много вопросов оставляют залы и целые лабиринты, туннели, вырубленные искусственно под прямым углом один относительно другого… Некоторые исследователи связывают это с существованием когда-то подземного народа. Но кто же были эти люди и почему они жили или продолжают жить глубоко под землей?

Вступление

Появление космического посланника смерти, грозное предупреждение человечеству, паника, интервью бездомного оттянутое наказание

Время трудно остановить, но можно оказаться в разных временных точках пространства. И никто не может достоверно утверждать, что ему повезло. Люди прошлого, мечтающие попасть в это время даже не догадывались, как мало изменился мир за столетие: человечество словно остановилось в своем развитии — старое цеплялось мертвой хваткой за жизнь, а новое пробивалось на свет в муках. Начинался ХХII век. И начинался он, как тяжелый сон или трудные роды.

Над землей бушевал тайфун. Черные молнии метались из стороны в сторону гигантскими кобрами. Найдя жертву они, с остервенением начинали избивать ее острыми электрическими мечами, изрыгая из себя языки с ядом. Пощады не знал никто и ничто. После удара молнии следовал оглушительный гром, от которого лопались перепонки и праздник разрушения озарялся ослепительным светом, словно буря радовалась своей непобедимой беспощадности. А потом как на параде, проносились один за другим бешеными собаками, показывая черные пасти, нескончаемые торнадо. Смерчи захватывали в свои вихри все, что могло уцелеть после, как казалось, нескончаемого пира разрушения. Возможно, планета, словно предупрежденная кем-то, пыталась поймать в свои сети незваных пришельцев, готовящих всему живому вендетту, и уничтожить. Но радость была преждевременной. Из тысяч посланников один уцелел. А больше и не надо.

***

Она и сама не знала, откуда появилась. Пока же рассеянно кружилась в пространстве, ничем не выделяясь. Ну, кто обратит внимание на летящий в воздушных потоках комочек? Да и сама посланница не догадывалaсь о той роли, которую предстоит сыграть в жизни мира. Кто признает в этом беспомощном создании палача Вселенной? На первый взгляд — слабенькая, крошечная пылинка — каждый может обидеть. Но, ведь все будущие диктаторы когда-то родились маленькими мальчиками и девочками, начинали познавать мир вокруг, даже не подозревая, что в их генах прячется программа уничтожения себе подобных.

Посланница космоса приближалась: вот она уже с высоты птичьего полёта обозревает просторы земли. Её отталкивают огромные создания со страшными клювами и, испуганная гортанными криками и хлопаньем крыльев, пылинка вздрагивает, чурается их, пытаясь найти спасение в облаках, встречающихся на пути. И вот она зависла над крышами домов.

Если бы растерянное создание зналo, какое мощное оружие несёт в своём теле, то вряд ли боялoсь всего вокруг. Пылинка не обладала белковым сознанием, так как была крохотным роботом. В него вложили информацию страха. В этом тщедушном теле Высшим Разумом был помещен заряд запрограммированного убийства, aпoптоза, что означает приказа смерти. Все, кому предстоял контакт с ним, должны были умереть. Не в муках, нет. Быстро. Вот пылинка-робот наблюдает, как мимо несётся к земле птичка, которая совсем недавно испугала её, коснувшись своим оперением. Птица уже мертва, и разобьется, но ей не будет больно, ведь смерть не должна приносить страдания. Но посланник космоса, испуганно посторонившийся, открыв птице «посадочную полосу», не знает всей правды до конца. Никто из живых существ не ведает, что несёт в генах, знает только природа. Итак, представитель Вселенского Разума, уже начал свою разрушительную работу. На первый взгляд казалось, что каждый контакт с нежеланным гостем несет смерть всему живому на земле. То, что это заблуждение, станет известно потом. Как это ни странно звучит, в программе космического пришельца было заложено и благо. Только непосредственный контакт уничтожал живое существо. Не происходило вирусообразования. Но как страшна неизвестность? Она порождает панику, способную разрушить даже мощные стены неприступной, на первый взгляд, крепости.

Беда приходит порой крадучись. Апокалипсис не всегда окрашен в кровавые тона приближающегося астероида. Вскоре во всех газетах и информационных источниках планеты Земля появилось неприметное сообщение:

«Я уже тут. Информирую, что на Высшем Совете Вселенского Разума решено прекратить существование человечества. Эксперимент подошел к концу. Планета должна очиститься для новых существ. Высший разум гуманен. Уничтожение будет безболезненным».

Это мало напоминало приход Мессии. Но очень смахивало на Судный день Апокалипсиса… Или чей-то мрачный юмор. Но, тем не менее, произошло то, что было неизбежным в таких случаях — началась паника. Испугались все! Даже те, кто любил позабавиться черным юмором и сам был изощрённым трюкачом в разного рода приколах и розыгрышах.

***

Объявление, данное в средствах массовой информации, стало сбываться. Шутники замолчали. То там, то здесь люди стали внезапно умирать. Криминалисты проследили закономерность. Вначале на город налетала пылевая буря, а затем стали откуда-то появляться кровожадные индейцы, которые убивали людей, отравляя стрелами из духовых ружей. Никто ничего не мог понять. Никого спасти от яда не удалось — смертность была стопроцентная. И только единственный человек выжил. Он страдал. Да-да, именно страдал невосприимчивостью к яду. Чудом уцелевший во всех подробностях рассказал, что запомнил, полиции. За один час бездомный, который все дни проводил на «работе» — валялся со стаканчиком для милостыни на углу Пятой авеню и Тридцать седьмой стрит Нью-Йорка, стал всемирно известным. Фредерик, никому не известный неудачник-режиссер, который подвизался полицейским репортером, случайно оказался рядом. Ровно тридцать секунд труженику пера хватило, чтобы догадаться — наступил наконец-то его звездный час. Он подкараулил жертву — бездомного, когда тот попросился у полиции в туалет. Но обратно через дверь бедняга уже не вышел. Мистер Фредерик заставил героя вылезть в форточку на пожарную лестницу и вскоре растворился вместе с ним в толпе. Благо был час пик, когда все, как угорелые, торопятся с работы домой. Первым делом Фредерик загримировал бездомного с оригинальной кличкой Вонючий Кашалот. Чтобы хоть как-то скрыть социальное происхождение, натянул на него свой фрак, пылящийся в шкафу уже много лет. Потом стал клянчить по смартфону пять минут времени у одной захудалой телестудии.

— Слушай, Джон или как тебя там, супчик, дай мне каплю времени, отмени кого-нибудь, ну хотя бы рекламу хот-дога на несколько минут. Что, не можешь? Кто я такой? Узнаешь на месте. Я тебе приведу такого кадра, что мир у твоих ног будет! Кого? Если начнешь задавать много вопросов, то останешься с носом. У меня уже десять предложений, скорей соглашайся, а то потеряешь миллионы и всемирную славу! Потом просидишь в туалете всю оставшуюся жизнь от досады. Соглашаешься? Нет! Я уже везу к тебе героя наших дней. Он только что принял яд и как огурчик! Остальное узнаешь на месте. Что? Я идиот! Шит! Это ты дебил! Что? Передумал? Привозить? Ладно, сжалюсь, везу кадра. И не забудь моему герою и мне приготовить парочку пакетов картофеля фри и сэндвичей с индюшкой. А то передача не состоится.

Фредерик хорошо знал законы жанра. Оглушить и взять приступом! Главное, не дать задуматься. Когда речь идет о больших деньгах, люди перестают соображать, как девушка после первого поцелуя. Полицейский репортер Фредерик был еще тот жук. Пока он произносил полу цензурный монолог-диалог, успел сбежать по лестнице со своим подопечным и толкнуть того в только что починенный после очередной аварии пежо. Конец фразы уже был в коридоре телецентра. Двое людей ворвались в студию подобно группе захвата. Режиссер телестудии нутром почувствовал, что игра стоит свеч. Готовилась запланированная кулинарная передача. Столик с овощами и фруктами в окружении вкусовых наполнителей уже соблазнительно уставился на телеэкраны, нарядно одетая женщина, пахнущая мятой и кориандром, натягивала на себя фартук. Но чудо приготовления новых салатов в прямом эфире не состоялось. Грубо оттолкнув кулинарку, Фредерик посадил на её место Вонючего Кашалота, — имя, кстати, было тому к лицу. Присутствующие как один прикрыли носы от омерзительного запаха, а отвергнутая кулинарка вдобавок ко всему обронила на пол баночку с шафраном и хмели-сунели. Последовало испуганное: «ой» и шлейф шафрана распространился приятным ароматом по всему залу. Запах был настолько сильный, что заглушил невыносимый угар, исходивший от героя передачи, все в студии облегченно вздохнули. И вот, одетый по случаю во фрак и, смакуя каждое слово, Вонючий Кашалот стал выпускать в эфир свои «перлы»; при этом, корчась самым натуральным образом, напоминал мимикой незабвенного Луи де Фюнесса, словно тень великого актёра вернулась в бренный мир. Благодаря этим минутам захудалая студия и безвестный режиссер стали за считанные мгновения знаменитыми на весь мир. Ну а что уже говорить о Вонючем Кашалоте! После пятиминутного эфира, в студию было не дозвониться. Крупнейшие кинокомпании наперебой предлагали контракты бездомному вонючке, почуяв в нём огромный потенциал. Люди у телевизоров с отвисшими от восторга челюстями тормошили друг друга одним вопросом: «Откуда взялся этот феноменальный комик?» А вот какое состоялось интервью… Фредерик начал:

— Дорогие друзья. Уже даже младенцы в утробах матерей щебечут о пылевых бурях, которые стали терзать планету. И все вы знаете мнение уважаемого инспектора полиции из Лондона Креатива. После пылевых бурь появляются индейцы и многих находят мертвыми. Диагноз один: люди умирают от проникновения в тело тонких иголок, начиненных ядом.

Перед вами единственный из трех тысяч девятьсот пятнадцати пострадавших, который выжил. И выжил он по причине того, что для «сумасшедших экспериментов над собой», с детства принимает яд, и со временем выработался иммунитет. Я прав, мистер мм…? — не мог вспомнить имя Фредерик.

— Вонючий Кашалот, — бодро произнёс бездомный и подмигнул оператору камеры.

— Прекрасно! — продолжил ведущий, — А теперь расскажите нам во всех подробностях, поскольку это важно знать человечеству. Я думаю нет более срочной темы. И тут, ловко жестикулируя и кривляясь, бездомный рассказал, что сегодня, как и всегда, с тех пор, как изобрел экономный способ жизни, мирно спал в своём углу — подстелив на голый асфальт несколько газет.

Но его младенчески-чистый сон потревожили. Когда открыл глаза, то увидел перед собой индейца… самого настоящего в боевой раскраске. Тот протявкал что-то на незнакомом языке и, плюнув в упор через тонкую трубочку, растворился в воздухе. Создалось впечатление будто он поднялся в небо по какой-то невидимой лестнице. Если это было видение, сон, чья-то шутка, то, то почему рука Кашалота опухла в районе локтя и стала нестерпимо болеть? Как всегда, по укоренившейся привычке, он вытащил из-под бока кулёк, в котором хранилась бутылочка яда, разбавленного пепси-колой. Трясущаяся рука, с трудом удерживая стеклянную пробирку, тянулась к губам, а боль возле локтя всё сильнее напоминала о себе. «Деликатес», — произнёс Кашалот, испив до дна разбавленную отраву, через минуту опухоль спала, а на душе полегчало. Но на этом приключения бездомного не закончились! Он сплюнул в камеру и продолжил:

— Потом меня бесцеремонно растолкал полицейский и арестовал за то, что распространяю неблагоприятный аромат в центре Нью-Йорка. А вы бы сами полежали над канализационным люком, еще не так пропахли! Новеньким гад оказался. Старый коп был прикормлен. Я по-товарищески делился с ним своими скромными доходами, а этот супчик сразу в отделение полиции поволок. Но наручники не надел. Отмывать потом пришлось бы долго. — он опять с гордым выражением лица сплюнул, на этот раз прямо в испуганную кулинарку. — Там все и запротоколировали, вот мой друг Фредерик рядом оказался, потащил меня за собой в форточку.

Тут речь Кашалота перебил встревоженный полицейский репортёр.

— Это неинтересная подробность. Лучше скажите, как себя чувствуете? — Фредерик был явно обеспокоен тем, что выкрал из полиции важного свидетеля. Как бы ни предъявили обвинение?!Кашалот, не понимая реакции новоявленного друга, испуганно улыбнулся.

— Желудок поет. Поесть бы чего. — он смачно икнул, намекая, что пора и перекусить.

Под голодными взглядами бездомного, все пристыженно опустили глаза. Как раз в это время, запыхавшийся мексиканец-нелегал (а другие разносчиками за гроши и не работали) внёс в студию в кульке картофель фри и два сэндвича.

— Вот и замечательно, — констатировал Фредерик, перехватив пакет, — не будем ему теперь мешать. Пусть поест на здоровье.

Рука мексиканца застыла в воздухе, ожидая чаевых. Фред красноречиво вытряхнул пустые карманы. В студии и, по-видимому, у всех, кто застыл перед экранами телевизоров, раздался дружный смех.

— А чем будете запивать? — промямлил мексиканец, — Заказа напитков не было.

— Ну как чем?! — осклабился бомж, — как всегда… — он вытащил бутылочку заботливо разведенной отравы и хлебнул пару глотков.

— А не скажете ли, уважаемый, состав этого целебного напитка? — спросил Фредерик.

— Почему же? Синильная кислота, разбавленная с кока-колой. Ну, можно и пепси, — пожал плечами Кашалот, — бодрячок получается, с детства употребляю. Меня маманя приучила. Царствие ей небесное, уморить хотела за пару месяцев, чтобы не мешал с клиентов бабки сдирать своим криком, а я приобрел иммунитет!

— Вот! Все слышали — указав пальцем на бездомного, произнёс репортёр Фредерик.

После передачи, не прошло и часа, как во всех аптеках закончились запасы синильной кислоты, а в угловых магазинчиках — гросери запасы кока и пепси-колы. И откуда люди только успели рецепты получить? Выступил один комик, подумаешь? Мол, для здоровья необходимо. На самом деле люди смекнули: «A чем чёрт не шутит, может, и я приобрету иммунитет. И тогда никакой индеец не страшен со своими отравленными стрелами».

***

При выходе из студии, стояли два представителя известных киносъемочных компаний. Жадно наблюдая друг за другом, они хотели не упустить возможность первым подсунуть контракт для подписи, чтобы пригласить Кашалота на съемки многосерийных фильмов, связанных с пылевыми бурями. Когда Вонючий Кашалот вышел из зала, ему тут же у выхода протянули контракты.

— Что это? — спросил бездомный, и взял, брезгливо поморщившись, один из бланков.

— Подписывайте, — с замиранием сердца сказал первый счастливчик.

— Советую мой, — закатив глаза, произнес представитель другой теле корпорации, слегка оттолкнув конкурента. — В моем на один нолик больше.

Фредерик проигнорировал обеих. Он увидел третьего. Тот торжествующе подошел к ним и протянул контракт со «скромной» сумой в два миллиона долларов.

— Когда начинаем съемки, мой друг, готов хоть сейчас? — задрав голову, спросил представитель фирмы у репортера. Но потом, осознав ошибку, осклабился в сторону бомжа. Бездомный был обескуражен и не знал как, ответить.

— Ну… дайте нам полчаса, — выдохнул он вместе с парами синильной кислоты.

Вот так, из ничего делаются деньги и слава. Но зато весь мир узнал правду: после пылевых бурь приходит индеец и выстреливает из духового ружья отравленной стрелой. Почему он это делает, за какие такие прегрешения, этого не знал никто. Но почему-то люди с чистой совестью успокоились. Все как один ставшие жертвами индейцев, были или темные дельцы, или биржевые махинаторы. Попадались среди них и отъявленные преступники, было и несколько генералов, побывавших в горячих точках. В общем, решил простой люд — нас это не касается. Хотя в глубине сердца паника уже поселилась у каждого. Поскольку среди убитых было и несколько вполне достойных людей, как казалось по одёжке.

***

Шулер всегда начеку. Чего-чего, а внимания и расторопности ему не занимать. Аферист по прозвищу Феникс, только что провернул грязное дельце. Он обыграл в карты одного бедняка. Тот отдал последнее и бросился с моста в воду. Феникс даже и не оглянулся. Будет еще он голову ломать по-всякому пустяку, когда в кармане при каждом шаге весело позванивало то, что удалось сегодня обманом выудить у разных простоватых лопухов. Монет было немного, но каждая, как ему казалось, в восторге от нынешнего хозяина. Ведь новый Босс её не обидит и пустит в настоящее дело. А то, что добыто хитростью и лукавством, разве не повод для праздника? Но, это уже были мысли самого «виновника торжества». От гордости за себя походка Феникса превратилась в индюшачью, и в таком положении, задрав высоко голову от упоения своим превосходством, хитрец свалился в лужу. Он остановился как раз вовремя, когда мимо шулерa пронесся маленький пылевой вихрь. Если бы человек знал, что его только что протестировали и наградили по «заслугам» чипом смерти, то спеси поубавилось. Но таких «наград» удостаивались только те, кто в жизни много напакостил, обманул, сделал других несчастными; у кого за горой плохих поступков даже не проглядывали хорошие, хотя, вероятно, и ими когда-то «запачкался» помеченный смертью. Как вы думаете, сколько времени нужно индейцу, жующему для поддержания сил листья коки, чтобы пробежать триста километров не по пересеченной местности, а по солнечному лучу? И вам интересно узнать откуда взялся этот луч? Все очень просто. Вождь племени шуара Мудрый Скорпион, получив сообщение, что нужен новый исполнитель приговора, посылал на дело очередного добровольца. Со временем читатель узнает, кто метил людей чипом смерти и почему. Воин получал копию, где был сдублирован отпечаток индивидуальности, словно след пальца человека. Молниеносно подняв лук, индеец запускал стрелу высоко в небо. И как бы далеко ни оказывалась копия чипа смерти в помеченном человеке, двойник её находил, оперение стрелы улавливало посылаемый сигнал. И между охотником и жертвой протягивался, словно дорожка, солнечный луг. Индейцу оставалось, только подчинившись желанию вождя, пробежать это расстояние, порой в тысячи километров и выпустить из духового ружья в обреченного острие, отравленное ядом кураре. Фениксу же повезло. Долго будет бежать индеец. Возможно, недели и даже месяцы. Далеко от Таймыра до Эквадора, тысячи и тысячи километров. Но возмездие все же рано или поздно настигнет подлеца.

Глава 1

Скользкая Тень, хранитель входа в пещеру библиотеки Богов смотрит в кристалл времени

1

Бытует мнение, что деревья живут дольше человека, а камни вообще не имеют возраста и бесчувственны.

На самом же деле это не так. Дерево человек может спилить, а камень расколоть. И если деревья еще могут похвастаться своим соком, заменяющим им человеческую кровь, то подобный вопрос о камне вызовет только смех.

Но не забывайте, что вы сейчас в дремучих лесах гордых Анд, где землетрясения случаются не реже грибных дождей.

И от ожидания новых сотрясений порой и у гранитных глыб случается лихорадка.

Да, он вздрогнул от неожиданности. Это был камень, покрытый плесенью и изувеченный трещинами, как старый человек морщинами времени.

Твердая рука подчинила на мгновение исполина, застала его врасплох своим прикосновением. Увы, она не была так могуча и крепка, как в молодости. К тому же в ней уже не чувствовалась беспощадность и неумолимость. Под пальцами в надутых венах пульсировала кровь, наполненная сомнением, когда человек начинает понимать, что даже свет отбрасывает тень. А для этого нужно прожить не один десяток лет и каждый год будет вбивать в сознание человека новые истины, отвергаемые молодым разумом.

Рука принадлежала старому индейцу. Он сейчас проверял тайный вход в хранилище, где находилось будущее человечества, Библиотека Богов. Звали индейца Скользкая Тень.

Всю жизнь он прожил, оберегая этот таинственный грот, нырнув под который и проплыв несколько метров в мутном горном потоке, попадаешь в большой зал. Там хранятся тонкие, но необыкновенно тяжелые, по десять килограммов, таблички из метала (сплав меди и золота). На каждой табличке выгравированы какие-то тайные символы. Всматриваясь в них индеец, как ему казалось, уже начинал понимать смысл иероглифов. Каждый знак за много лет стал для него родным.

Ну и что с того, что он не знает, что написано в письменах. Он зато главный страж этих несметных сокровищ. Таинственный свет, слабым мерцанием исходящий от сосулек-сталактитов и колон-сталагмитов, отражающих свет далекого неба, выглядывающего в дыру на вершине свода зала, освещал пещеру. Кроме табличек с письменами стройными рядами стояли статуэтки незнакомых существ и животных из золота и минералов.

Видимо, там, где живут Боги все это есть. Как же ему хотелось хоть одним глазком взглянуть на тот мир, покой которого он хранил десятилетиями!

Внезапно камень, на который оперся нечаянно индеец, задрожал. Потом он засиял резким зеленым светом, от которого человек получил болевой удар по глазам.

Он на секунду зажмурился. Когда же открыл глаза, перед ним в воздухе витал изумрудный шар. Казалось гравитация не действует на него. Шар повис в воздухе на мгновенье и, внезапно ускоряя движение, устремился к лицу индейца.

Потом шар резко ударился о лоб человека. Индеец потерял сознание на миг, но усилием воли вернулся в реальность.

Он находился внутри шара. Кто-то начал с ним беседу, находясь в середине сознания. Этот собеседник словно стал его внутренним голосом.

— Послушай, человек. Ты немало прожил. Ты видел и радость и много крови в жизни.

Но потом у тебя оставались одни воспоминания.

Сейчас я хочу вознаградить тебя за долгие годы службы. Ты ведь оберегаешь единственный вход в хранилище, не так ли?

Можешь не отвечать, я все про тебя знаю.

Даже без вопроса индеец не мог вымолвить ни слова. Словно какая-то тайная сила сковала его уста. Он мог только слушать и подчиняться, на большее был не способен.

Голос продолжил:

— Сейчас встанешь, пройдешь в соседний зал, не пугайся, проход узкий и порой будет казаться, что умер, когда камни, словно живые, сдавят тебя смертельными объятиями. Не верь ощущениям. Если в тебе мелькнет хотя бы искорка страха, то так и случиться. Но я знаю индейскую твердость и непоколебимость, поэтому не сомневаюсь в успехе. Иди, и пусть тебе повезет. А когда дойдешь до конца, если не дрогнешь…увидишь голубой треугольник в сиянии радужных искорок, словно он купается в бенгальских огнях. Возьми находку смело в руки и посмотри на одну из граней. Сначала увидишь просто себя, свое отражение. Потом поверни треугольник другой гранью. Там увидишь прошлое. Если тебе приятно будить в себе воспоминания, то пообщайся с этой гранью. Многое вспомнишь — и хорошее и плохое. Я ведь знаю, что тсандза — высушенные человеческие головы, украшающие твой вигвам, ты отрезал у врага не раз и не два. Если тебе приятно это вспоминать, как воину, то смотри. Ты там увидишь и свое детство, родителей. Это, пожалуй, будет радостно вспомнить. Приятно будет опять перетрясти в сознании и кадры жизни, как ты женился на молодой Кхи. Вспомнишь и своих детей. Сына Гориа, который увы рано умер и чья голова в виде тсандзы висит во вражеском племени малаката. Я тебе покажу где. Но сын погиб, как настоящий воин, и не его вина, что сзади получил коварный удар копьем. А дочь твоя Талие не хотела умирать, когда враги мaлaката для развлечения бросили ее к обезьянам и самцы под ревнивый вой самок много раз надругались над нежным созданием. Помнишь, как ты сам, когда вернулся домой и узнал о ее позоре, закончил юную жизнь ударом мачете? А как ты сотрясался от рыданий, как целовал землю на ее могиле! Помнишь, как три дня пролежал, а потому полз, словно смертельно раненый зверь, и влез прямо в логово ягуара. Но тот тобой побрезговал. Извини. Я не хотел тебя расстраивать, верный страж. Но прошлое невозможно стереть. Ягуары в отличие от людей не убивают своих детенышей.

Почему ты остановился. Ползи дальше. Я специально испытываю твое терпение и волю«.

Только тут индеец заметил, что уже давно мечется в тесном проходе между скал, что те все сильнее сдавливает тело и сковывают движения.

Наконец, он увидел кристалл. Все верно говорил голос. Три грани — настоящее, прошлое и…будущее. Он увидит будущее? И не нужно для этого быть шаманом и кружиться в исступлении и биться до крови о базальтовую стену, вымаливая у богов секунду прозрения!

Он увидит будущее. А хочет ли он того?

Скользкая Тень уже не успел подумать об этом. Он держал, наконец, руках треугольный камень с отполированными до зеркального блеска гранями. Скользкая Тень был простым индейцем. Несмотря на все почтение к богам, он даже не представлял, что охраняет несметные сокровища, а их ценность в сотни раз выше цены того золота, на котором написаны письмена. Ибо знания эти были бесценны. Являлись они порождением деятельности инопланетян (богов для индейцев) или хранили в себе знания атлантов? Об этом должны были рассказать сами письмена. И сюда уже устремились люди. Наступит момент и они попытаются прочитать написанное. Но удастся ли им это и вообще: не погибнут ли они по пути, пройдут через сито испытаний? Об этом не знал никто. А Скользкая Тень вскоре узнает из кристалла времени, что будет их проводником сюда. Но не все так просто. Он был связан клятвой никого в пещеру-хранилище не проводить. Как все произойдет, как будут ликвидированы все противоречия узнаете из дальнейшего повествования.

Как не пытался индеец повернуть к себе грань будущего, ему не удавалось. Все время треугольник вертелся у индейца в руках, словно непослушный мальчишка, нашкодивший в школе, и не желающий поворачиваться к отцу задним местом, которому придется страдать за недостойное поведение хозяина.

И вдруг после отчаянного сопротивления и борьбы треугольник сдался. Перед человеком засияла грань будущего. А может быть это была игра воображения?

Скользкая Тень, прищурившись, как на охоте, всмотрелся в грань кристалла, которая приоткрывала будущее. И вот, что он увидел:

Шаман резко ударил в бубен, и в тот же миг, будто по его команде, выглянуло из-за облака разгневанное солнце. Оно вонзилось в поверхность земли своими острыми, как мачете лучами, и сразу же по небу разлился кровавый кисель. Словно одним движением мышки в фотошопе, искусный мастер без остатка заполнил весь экран ярко-красным цветом флага могучего государства. Не так давно в нем попытались построить общество всеобщего благоденствия, но затея через семьдесят лет захлебнулась, поскольку те, кто был у руля, оказались изгоями, мздоимцами, да и просто ленивыми созерцателями.

Но индейцы шуара не знали историй других стран, кроме своей. Мало того:

они считали себя главными на земле, поскольку Боги когда-то доверили им охранять свои тайны. Индейцы любили свой народ, лес и горы. А еще они любили отрезать головы и высушивать их особым способом, превращая в сувениры, носить которые с собой почиталось гордостью в племени. И чем больше голов, тем сильнее уверенность в себе и завтрашнем дне.

«Смотрите, сколько за поясом у меня скальпов. Смотрите, сколько на моем вигваме вражеских голов. Я непобедимый воин!»- эти слова готовы были сорваться с уст каждого члена племени шуара.

Закон силы гласил: Если не убьешь врага, то назавтра женщина племени малаката увидит твой скальп на своем пузе. Поэтому старайся первым отпустить тетиву лука или на йоту раньше дунуть из духового ружья«.

А Шаман повелевал праздником. Люди племени радовались, как дети. Они все устремились за ним по кругу, а потом, по команде начали трястись, словно электрический ток бежал по их венам.

Ритуал требовал слиться в этой безудержной тряске с духом леса, став на время одновременно его сущностью и дланью. И вот вперед вышли гордость племени — воины.

Женщины, держащие на руках младенцев, подростки и старики — все с восторгом разглядывали воинов в праздничном облачении, боевая раскраска придавала тем вид божеств из сказки. Головные уборы из перьев павлинов и фазанов привносили в их образы оттенок мистики. Тела искусно украшены праздничным татуировками, лица вымазаны охрой. На шеях у всех без исключения сверкали ожерелья из зубов уничтоженных врагов. Затянуты все были в пояса из скальпов. А на затылках, природным клеем прикреплены отрезанные головы живших когда-то врагов. Их тщательно высушивали, отчего черепа уменьшались до размера кулака — они символизировали непобедимость каждого из воинов.

Шаман перепрыгнул огромный костер. Как это ему удалось, оставалось загадкой. Вполне вероятно, что он босыми пятками и зацепил пламя, но ничего в его облике не выдало боли от ожога. Он начал совершать круги вокруг праздничного костра.

Потом бросил бубен в огонь, а сам громко вскрикнул. После вопля шаман стал кружиться, постепенно ускоряя темп вращения. Наконец, он превратился в волчок, его черты расплылись, остался лишь силуэт, вихрь мощной энергии, заряжающей все вокруг; не прекращая вращения, Шаман приблизился вплотную к костру.

Раздался запах паленого мяса. Шаман покачнулся и упал в огонь. Но уже в следующее мгновение один из воинов, Сверкающий Луч, бросился в пламя вслед за упавшим шаманом. Спустя миг, который для наблюдателей показался вечностью, а на самом деле был сплавом нескольких секунд, вынес страдальца на руках из костра, как утопающего из воды. Шаман, объятый пламенем, стал кататься по земле. В конце концов, пламя было сбито. А индейский священнослужитель, весь обожженный, вскочив на ноги, издав на этот раз победный вопль и свалился без чувств на траву. Видимо, запас сил исчерпался в схватке с Духом Огня. Обгоревшего унесли на носилках в его вигвам. Очнувшись на долю секунды, он

прошептал: «Праздник продолжается».

И тут Сверкающий Луч, подняв высоко над головой копье, тряхнул им несколько раз, словно показывая всем телом, что пощады врагам не будет, и в битве с врагами его племя одержит неоспоримую победу.

Следующим номером праздничной программы было человеческое жертвоприношение.

Воины закончили победный танец, а потом все как один бросили копья в привязанного к стволу дерева пленного из вражеского племени. Обреченный умер мгновенно от такого поражения. Но на самом деле это был знаменитый гений — изобретатель компьютерных вирусов по прозвищу «Майкрософт». Он один из первых пострадал от атаки Вселенского Разума на человечество. На самом деле его захватили воины шуара, как помеченного чипом смерти, но сохранили жизнь до времени праздника.

Из-за дерева высунулась женская рука и незаметно для окружающих вынула из разграбленной сумки убитого никому никому не нужный листок, на котором проступали письмена на неизвестном языке.

Девушку звали Ута. Она была дочь вождя враждебного племени малаката, которое…нет не скажем, а вдруг проговоритесь, тогда если ее поймают, то индианке грозит верная смерть. И кто же тогда знал, что в этом маленьком кусочке бумаге скрыта судьба многих людей и зная его, могла быть написана совсем другая книга.

Девушка торопилась на встречу с возлюбленным. Она быстро свернула свою находку в трубочку, подумав при этом, что покажет своему сердечному другу. Вдруг он знает, что там написано,

Потом впопыхах сунула трубочку письма в одну из капсул своего ожерелья. И как раз вовремя, поскольку над деревней раздался радостный вой толпы и все со счастливыми улыбками бросились к только что принесенному в жертву индейцу. Почетным считалось вырвать стрелу из его тела и лизнуть горячую жидкость. Умывшись алой кровью, возбужденные женщины, старики и дети поспешили к праздничному столу, где утолили аппетит свежим медвежьим мясом, чтобы Дух сильного животного вошел во всех.

И жадные руки потянулись к чиче, алкогольному напитку, рецепт которого не менялся уже шесть столетий. Изобрели ее инки шести столетий назад и рецепт за века не изменился и до сих пор индейцы пользуются их рецептом: женщинами пережевываются до состояния пасты кукурузные зерна, потом масса сплевывается в жбан. Предварительно напиток разливается по глиняным бутылкам, для вкуса добавив тимин или анис. Затем все это разбавляется подогретой водой и помещается в сырое темное место, предварительно разлитое по глиняным бутылкам. Антисанитария страшная, но традиции живы и поныне. Перебродивший алкогольный напиток скоро сделал свое дело. Опьяневшие воины заметались по деревне в поисках женщин, способных утолить их любовный голод. И никто не знает, сколько детей родиться через девять, положенных в таких случаях, месяцев. Но воины шли на войну. Они могли там сложить свои жизни.

Племени нужны были новые люди, чтобы выжить. Ни одна из женщин не сопротивлялась. Табу на семейные узы в этот день были сняты. Все были — одна общая семья. Иные мужчины вступали в интимные отношения прямо на глазах у всех и со многими. Женщины порой оттаскивали одна другую от знатных воинов, ведь любой девушке хотелось забеременеть от самых достойных. А вдруг она родит богатыря? Праздник продолжался. Подростки, затаив дыхание, впитывали в себя все мгновения праздника и жертвоприношения. Через несколько лет и им предстояло отправиться вслед за братьями. Потом все, уже успокоившись после разгула эмоций и проявления чувств, опять собрались опять на лужайке возле деревни и замолкли. Они ожидали напутственную речь вождя племени шуара Мудрого Скорпиона.

Наконец, появился он сам — величественный и непоколебимый, гордо окинул взглядом всех и сказал:

«Люди племени шуара. Нам и только нам доверена тайна Богов, тех, кто когда-то пришел с неба и завещал нам быть сторожами всех знаний на земле.

Только я и еще несколько доверенных человек знают, как попасть в хранилище знаний и несметного богатства. Там на золотых табличках написана вся история Земли и самых Богов. Мы обязаны хранить этот секрет, даже если предстоит умереть, охраняя тайну. Сейчас враждебное племя малаката хочет выведать у нас секрет хранилища Богов.

Индейцы Непобедимого Воина встали на тропу войны. Но мы достойно их встретим. Пусть же тот, кто знает тайный вход в подземное хранилище Богов, будет стоек и ни под какими пытками не выдаст секрет. Пусть с вас снимают скальп или отрезают головы, научитесь молчать. Никакие пытки не должны вас заставить проговориться, научитесь прокусывать себе языки.

Я в вас верю, как в себя. В добрый путь. Воины, вас ждут скальпы врагов.

Пополните же свой запас, чтобы, придя домой, было что показать своим женам перед тем, как они откроют для вас объятья и матерям, которым вы обязаны своим рождением. Заставьте их пролить слезу радости от встречи и умиления от количества скальпов. Верьте — мы непобедимы. А если увидите, что у кого-то сдали нервы и он хочет переметнуться на сторону врага, сами же убейте изменника».

Вождь встал и внимательно окинул орлиным взором своих соплеменников. Над деревней поплыл гул одобрения и согласия с речью вождя.

Праздник закончился.

Возле казненного человека уже стали кружить голодные шакалы и стаи мух воевали за право первыми начать пиршество. Маленькая девочка подошла к изувеченному человеку.

— Послушай, давай поиграем, все ушли, а мне не с кем даже поговорить.

Но человек молчал и ребенок обиженно пошел по своим делам, еще не понимая,

что такое смерть и почему она является частью праздника…

Ута, чудом не замеченная никем, вся напряглась. Она дождалась, когда ребенок ушел и вынула свой кровавый сувенир.

Дочь вождя враждебного шуарам племени малаката мельком посмотрела на бумажку, вытащенную у казненного из сумки.

Почему у нее не оказалось немножко больше времени, чтобы осознать написанное? Нет, о чем речь? Ей нужно было незаметно выбраться из вражеского окружения, а то следующее жертвоприношение уже было бы с ее участием в качестве жертвы.

Но мы же забыли, что она не понимала английский язык, на котором была переписана компьютерщиком Майкрософтом вторая часть не дошедшего до людей послания.

Кто бы мог подумать, что от этого клочка бумажки перевернется история?!Если бы только люди знали, что все, кто честно работал, любил, жертвовал собой, помогал ближним никакого отношения к чистке человечества не имел отношения. Наоборот, человечество освобождалось от нечистоплотной плесени, которая мешала ему подняться на новый виток развития. Но об этом оповещены мы, а героям книги суждено узнать об этом, пройдя уйму испытаний. Им придется выстрадать свое счастье.

Но поскольку вам интересно, то вот, что какой смысл хранили в себе буквы орошенного кровью, словно клятвой, листка.

2

…Земля — это полигон, который создал Вселенский Разум (Совет Высших Разумов Вселенной). На этом полигоне когда-то были созданы идеальные условия для развития жизни.

Первая раса существ, населявших Землю, были бесполыми и бестелесными, общались телепатически, обладали огромной энергетической силой. Со временем они эволюционировали и практически полностью исчезли с лица Земли. Мы называем их Ангелами.

Вторая раса была более плотной, очертаниями похожей на человека, но полупрозрачные, огромного роста до сорока метров. Их называли гиперборейцами.

Они постигали окружающий мир с помощью прикосновений.

Лемурийцы были третьей расой человекоподобных существ. Они обладали телепатией и телекинезом и тоже были огромного роста.

Атланты стали потомками исчезнувших лемурийцев. Имели рост 3–4 метра. Это была самая высокоразвитая в технологическом отношении раса. Они не имели религии и норм морали, а потому много и жестоко воевали. Разрушив всё вокруг себя, вынуждены были уйти под землю и, возможно, продолжают там жить.

Современное человечество — представители пятой расы. Согласно пророчествам пятую расу сменят более могущественные и высокоморальные существа индиго. Они откроют в себе путь к древним знаниям, будут добры и умны.

Почему исчезли лемурийцы, атланты? Потому, что эксперимент зашел в тупик в их обществе. Отдельные группы стали захватывать власть, подвергать гонениям, унижению другие группы. Начались войны, загрязнение планеты, испортилась экология.

И лемурийцы, а вслед за ними атланты были уничтожены, с ними эксперимент был прекращен.

Насекомые: пчелы, осы, муравьи тоже оказались не тем сообществами, которые было

идеально для Вселенского разума.

Их решили не уничтожать, перевести в ранг пониже, лишили их рычагов прогресса, заморозили развитие их сообщества, законсервировали в определенной точке развития. Насекомые остались лишь фоном, частью экологической системы.

То же самое с крысами и дельфинами — заморозили прогресс и их сообщества.

Человек тоже, как последний эксперимент не оправдал себя. Но его решили продолжить. С ним решили поступить иначе. Поставить человека в такие условия, чтобы он попытался выйти из создавшегося положения. Был найден стимул — страх. Страх вызывает панику. Вселенскому Разуму важно узнать, какие рычаги спасения проснутся в человеческом обществе, сможет ли оно устоять перед страхом уничтожения.

Если выпутается, значит живуч, значит ему развиваться на земле. И если человек окончательно победит в борьбе за выживание, то Вселенский Разум заселит человечеством все планеты, подготовленные и давно ждущие разума в этой ветке Млечного Пути. Это жестокий эксперимент. На Землю послан для этой цели киллер.

Маленький аппарат, при встрече со всем живым, он посылает сигнал смерти.

Коснувшись этой пылинки, а аппарат был не больше точки, жизнь прекращалась.

Единственной причиной, по которой оставляется человеку жизнь — доброта. Если электронный мозг убийцы находит при тестировании, что человек совершил в своей жизни больше добрых дел, чем плохих, то он не подвергался уничтожению.

Тестирование производилось мгновенно. Но об этом качестве аппарата решено было никому не сообщать. Зато решено было дать предупреждение людям, что смерть уже на планете и никто нигде не застрахован от нее. Страх вызвал панику, а о доброте ни слова. В это и была суть эксперимента. Выживут только те, кто добр сердцем и помогает другим, кто щедр душой и лишен злости, ненависти, зависти и других человеческих пороков.

Но ведь в каждом человеке живут разнообразные чувства? Но жизнь одних людей протекает в самопожертвовании, доброте, любви, а другие полны злобы, идут по трупам, чтобы достичь своей цели. У них гнилое нутро, есть правители-тираны, есть их слуги, которые по малейшему знаку властелина готовы издеваться над себе подобными, есть матери, ненавидящие своих детей. Много зла на свете. Людей, несущих в себе зло и решено было искоренить. Почему же не послали массовые отряды? Почему одна пылинка-убийца? Страх и паника. Она поможет выявить добрых и хороших, которые в первую очередь спасают не себя, а свои семьи, близких, друзей. А у плохих людей будет наоборот. Они сами ускорят свою гибель, когда попытаются спастись…

Это было письмо из переписки между участниками Вселенского разума. По ошибке, оно должно было войти во вторую часть сообщения робота — тестера, который оповещал через все средства массовой информации человечество. Но по ошибке ли? Не было ли в этом чьего-то злого умысла? По иронии судьбы, эта часть письма так и не дошла до людей. А ведь она и не должна была дойти. Людям был послан страх, как стимул к реальности. Вселенские Боги решили, что так будет лучше. Ну да, им не знакомы были чувства и эмоции, которые давно вытравил интеллект. Вмешалось привидение. Изобретатель компьютерных вирусов, казнь которого оказалась местью Богов, успел помешать. Вирус съел вторую часть сообщения тестера-посланника.

А уже сам тестер-посланник, попав на Землю, изобрел способ, как быстрее провести селекцию. Он приобщил Мир Пыли к тестирования и индейцев к исполнению приговора.

***

Скользкая Тень устал. Не слишком ли много информации свалилось на простого охранника? А не лучше ли попытаться забыть все, что он узнал. Хотя мужества ему было и не занимать, но не хотелось оказаться следующей жертвой Привидения.

Усилием воли индеец попытался все забыть, он оставил только знание о будущей встрече с экспедицией.

Треугольный кристалл выпал из рук задумавшегося человека и издал жалобный звон, словно котенок, который поранившийся о грубую поверхность пещеры, выстеленную острым как битое стекло, щебнем.

Глава 2

Злоключения Скользкой Тени

Профессор археолог из Швеции Хьяльти собирает экспедицию в Эквадор за тайной

1

Скользкая Тень в очередной раз захотел посмотреть в кристалл будущего. Он, как уже привык за последние дни, нырнул под скалу под яку армана (водопадом) и, покружившись несколько раз в бурунах, попав в спокойную воду. По уже выработавшейся привычке индеец набрал побольше воздуха в легкие и нырнул под воду. Нужно было проплыть всего несколько метров. Но на этот раз воздуха не хватило. Неужели он недостаточно глубоко вдохнул? С большим трудом ему удалось вернуться к началу пути. В глазах рябило, а в висках стучали молоты. Подождал, пока дыхание придет в норму, а сердце успокоится. Повторил попытку, набрав в лёгкие побольше воздуха.

Проплыв такое же расстояние, ему вновь не хватило кислорода, и пришлось возвращаться на исходную позицию. Опять неудача. Что происходит? Ни умом, ни сердцем не мог понять причину неудач. Скользкая Тень встал в полный рост под одним из ответвлений яку армана чтобы приободриться в струях и пене и задумался.

«Наверно Дух пещеры богов не хочет, чтобы опять посещал ее. Я ведь не хозяин, а простой хранитель. Забылся. Потерял скромность, а поэтому наказан».

Словно в подтверждение домыслов раздался гул воды, откуда ни возьмись на индейца с треском обрушился ствол гигантского дерева, едва не похоронив его в бурлящем потоке реки. В последний момент Скользкая Тень успел поднять голову, что и спасло его. Ведь, находясь по пояс в воде, нелегко отскочить. Но он сумел сгруппироваться и встретить кажущуюся неизбежной смерть в боевой готовности. Сколько раз приходилось сражаться с врагом, и побеждать, когда силой, а когда коварством и хитростью.

Сколько раз приходилось сражаться с врагом, и всегда побеждать, когда силой, а когда коварством и хитростью. Иначе голова Скользкой Тени давно была бы среди детских игрушек племени малаката, извечного врага шуаров.

Итак, он остался жив. Дерево, в ветвях которого индеец застрял, как в капкане, пронесло его несколькими порогами, изрядно побив о камни, но неукротимый дух оберегал его.

И кто же тогда будет хранить библиотеку богов, если так глупо погибнуть — ни за что! Бывает так, что даже верная смерть отступает перед внутренней силой человека.

Это был именно тот случай. Преодолев все препятствия, Скользкая Тень вырвался из пут веток. Его ноги тряслись от слабости, легкие надрывались от жгучего кашля. Старый индеец отошел от края бурлящей горной реки и упал на прибрежные камни. Какое-то время он пролежал в забывчивости. Борьба с бурунами забрала не мало сил, индеец даже не почувствовал чужое дыхание возле себя. Внезапно страшная боль пронзила все тело. Скользкая Тень открыл глаза. На фоне пронзительного неба над ним склонился медведь гризли. До человека дошло, что животное сделало пробный укус, чтобы почувствовать, принесет ли еда истинное удовольствие или останется просто необходимостью заполнить страждущий желудок.

Индеец посмотрел прямо в упор в глаза проголодавшемуся зверю. Тот тоже замер. Гризли, обладающий природными инстинктами, знал, что если добыча пробудилась, предстоит схватка. Мудрое животное уже давно поняло, что человека так просто не загрызть, что люди порой сопротивляются, а это чревато ранами, болью.

Скользкой Тени повезло. Медвежья семейка подбежала в этот момент к реке на водопой, животное отвлеклось, на еду появились конкуренты. Кровавое пиршество оттягивалось. Скользкая Тень, понимая, что его шансы уцелеть на этот раз равны почти нулю, впился взглядом в глаза зверя. Индеец знал, что если отвести взгляд — это смерть.

И произошло чудо. Видимо Дух хранилища богов обеспокоился, что останется без стража, и вмешался. Он заменил мольбу на символ силы. Медведь вдруг испугался.

Выражение морды зверя изменилось — яростный, хищный взор стал щенячьим. Туша животного сползла с тела индейца. Но встретившись с взглядами сородичей, медведь опять преобразился — встав на задние лапы, громко зарычал, предупреждая не подходить к этой добыче, и если кто ослушается, то ему не поздоровится. Голодные животные окружили кольцом старого хищника. Голод медведей боролся с уважением к старику. Казалось, еще мгновенье и они, оттолкнув вожака, бросятся на индейца и разорвут в клочья. Пан или пропал!

И вдруг человек, словно и не был на последнем издыхании, бодро вскочил на ноги и в два прыжка оказался в потоке. То, что недавно могло принести ему смерть, теперь обернулось спасением. Рев возмущения голодных животных слился с рокотом воды.

Пускай бурлящая река и оббивала старое тело Скользкой Тени об острые камни, зато, не рвали зубами плоть озверевшие хищники…

Стремительный поток пронёс старого индейца несколько сотен метров и выбросил на отмель. Каким-то чудом человек опять очутился в знакомом месте. Оставалось только нырнуть — и он в пещере хранилища. На этот раз ничто не помешает Скользкой Тени достичь убежища богов.

2

А вот и кристалл времени, который уже привык к осторожным рукам индейца. Перед тем, как посмотреть на грань будущего он только, поблагодарил Духа хранилища за своё чудесное спасение. Скользкая Тень уставился на треугольный кристалл. Сейчас он узнает, что будет скоро с ним и людьми, которые его окружают. Но вместо родной деревни в горном лесу индеец увидел седого человека, склонившегося над картами. Это был Хьяльти. Человек вёл беседу с кем-то ещё — их было двое! Говорили люди о будущей экспедиции. Прислушиваясь к голосам, старик услышал имя своего племени шуара. Раз увидел этого человека, значит скоро им предстоит встретиться. «Ну что же, посмотрим, чем заинтересовало маленькое племя этих белых…. До скорой встречи», — произнёс вслух индеец, прекрасно понимая, что его никто не услышит, и осторожно поместив камень на место в нишу между пластинами с записями, и пошёл к выходу…

Давно не был в родной деревне Скользкая Тень. Около месяца дежурил. Соскучился. И сегодня предстоит передать пост. За скалой снаружи пещеры его уже ждал молодой сменщик, которому предстояло охранять пещеру целый месяц — индеец Сверкающий Луч. Перемолвившись несколькими словами, узнав последние новости о боевых стычках с малаката, Скользкая Тень поспешил домой, прекрасно понимая, что по дороге в любой момент может остановить вражеская рука…

Так и произошло, почти у самой деревни, он интуитивно чувствовал, что сейчас за ним кто-то охотится…Индеец попал в сети врага — буквально, был пойман. В голове только пронеслось: «Снимут скальп или отрежут голову»?! Оба исхода означали позор или смерть. Порой малаката отпускали человека, сняв с него скальп. Да, на этот раз человеку повезло. Он почувствовал, как освободили из плена сетки, сжали руки лианами, а потом, посадив на свежий пенек, сделали резкий надрез на голове. Опять боль! Сколько ее сегодня свалилось на голову. Но на этот раз человеку опять повезло, его явно хранил Дух пещеры. Раздались воинственные крики и двое воинов шуарa набросились на трех малаката. Фактор неожиданности сыграл свою роль. Скоро три индейца были скручены лианами и под улюлюканье детей и женщин, оказались в деревне шуарa. Им предстоит немалые испытания, боль, унижение, а затем смерть. Но уставший, измученный Скользкая Тень уже не думал об этом. Его обнимали руки заботливой жены, которая обработала покалеченное медведем и врагами тело индейца и он забылся безмятежным сном младенца в родном хижине, зная, что только здесь можно расслабиться от постоянного чувства опасности.

3

А в это самое время профессор археологии Хьяльти беседовал с женой по поводу предстоящей экспедиции в Эквадор.

— Слушай, дорогая, или мерещится или на самом деле…посмотри на противоположную стену. Мне показалось, что кто-то оттуда за нами наблюдает.

— Милый мой, у тебя уже начались галлюцинации от безумных проектов. Иди, отдохни. A я Йодису сказочку расскажу на сон грядущий… Представляешь, сегодня вычитала в газете. Сказка с продолжением. Мне самой интересно, чем она закончится.

***

Когда у человека появляется в жизни мечта и он начинает идти к цели, судьба обязательно начинает испытывать на прочность. И случается это сразу без разминки и передышки. Один за другим идут, как рыба в нерест косяком, препятствия и трудности. Не споткнулся сегодня, так получите подножку завтра. Человек падает, набивает шишки и идет дальше. Но не каждый. Многое говорят себе: «Ну если не судьба, так горит оно все пропадом! Свет на этом клином не сошелся. Жил без этого до сегодняшнего дня, проживу и дальше. A понадобятся пальмы и океанские волны, включу телик, найду программу путешествий и вперёд. И не набивая бока и шишки, не обгорая на африканском солнце до ожогов, не натирая кровавые мозоли, получу то же самое и еще, как в сказке, на тарелочке с голубой каемочкой».

Думающие так — глубоко ошибается. У кого над ухом не свистит колючий ветер, кого не швыряло в шторм по палубе, как теннисный мячик, кто не изнемогал от жажды и голода в пустыне, в горах, кто не испытал истинного страха от встречи с голодным хищником лицом к лицу, кто не стоял под дулом пистолета грабителя или натянутым луком индейца, тот никогда не узнает, что такое романтика жизни.

A прожить без нее, все равно, что есть постные щи, внушая себе, что это порция из ресторана. Нет, конечно, с голоду человек не умрёт. Но зачем жить на грани, если можно хлебнуть сполна… до трудностей и оплеух, набраться страха и испытать счастье избавления. Можно жить, а можно и прозябать. Есть люди, для которых жизнь без приключений равносильна погребению заживо. Живет в них червячком интереса неугомонность, ёрзают они все время на стуле, не находя себе места, пока не уткнутся намертво в какую-нибудь точку на карте. И всё, они уже заболели желанием посетить эту точку на планете. Пропали для родных и близких. И их ничего не остановит и никто. И горе тому, кто возникнет препятствием на пути, всё сметут, идя к цели. Но в определенный момент отчаянный и бездумный авантюризм сменится расчётливостью и практичностью. A если кто-то захочет с ними разделить бремя и радость странствий, то они внимательно изучат этого человека. Сможет ли он ускорить задуманное или будет обузой в пути? И, представьте себе, эти исследователи в жизни редко ошибаются. Внутренним чутьем они находят и верный маршрут, и верных товарищей, и быстро умеют найти средства для воплощения самого нереализуемого плана.

***

Профессор археологии Хьяльти был именно таким неугомонным человеком, в котором потребности человеческой души, описанные выше, сочетались с организованностью и всегда с чётко очерченной целью. Хьяльти был в курсе всех последних археологических достижений. Совершал много выездов в разные страны мира: участвовал в раскопках в Акрополе (Греция), Иордания, Крит, Малая Азия (Турция, Ливан, Израиль), Тунисе Наш неугомонный герой готов отправиться в любой момент туда, где скрыта тайна. И ещё, ему кажется, что он занимается самым важным делом для всего человечества. А иначе ведь и нельзя. Иначе уйдёт из-под ног опора, порыв остынет и цель тогда покажется ненужной и даже вредной. Хьяльти пока не знал о посланнике из космоса, о предупреждении всего человечества, об атмосфере обреченности, которая окружила землю плотным кольцом. А если бы и знал, то воспринял всё именно как шутку. Сегодня он занят своими мыслями, поглощен идеей экспедиции, а все слухи, доходящие до его ушей, пресекает и уничтожает, как заботливый хозяин, рвущий старые газеты во время генеральной уборки. Сейчас, главная задача найти нужных людей. Смелых, самоотверженных, и чтобы каждый на своём месте выполнял круг определенных задач, но не как обязанностей, a с душевным подъемом.

На конгрессе археологов коллега Хьяльти потерял сознание, попал в больницу, там-то наш герой и познакомился с кардиологом, доктором Агилям из Кито, столицы Эквадора.

У постели больного в докторе Агиле Хьяльти нашел единомышленника.

Профессор уже знал цель, когда договорился с доктором о проведении экспедиции. Он уже держал в руках таблички с выгравированными текстами на неизвестном языке из коллекции Падре Кресби, собранную тем из подарков племени шуара, когда был в Кито. Это были те самые из подземной сокровищницы, о которой говорил этнограф Мориц, в этом Хьяльти не сомневался. Индейцы дарили их Падре понемногу на протяжении многих лет. Так и выросла коллекция. Жаль, что её украли. Но у Хьяльти остались фотографии экспонатов. Археолог чувствовал, что на этих табличках что-то сверхважное. Вполне возможно, что даже послание внеземного разума, а может, и библиотека атлантов, которая через инков дошла до современности. И пусть он тогда не проник в часть подземного лабиринта, где хранится клад. Ученый не сомневался, что найдёт проводника, как и во время первой экспедиции. Первый проводник был из племени малаката, тогда водил их пустыми залами. Он не знал входа в хранилище атлантов, которое местное население называет: «Хранилищем богов». А это место существует, там ведь побывал один исследователь, эквадорец Пертонио Харамильо. В любом случае, археологическая важность экспедиции торопила профессора университета из Осло побыстрей отправиться в путь, организовав новую экспедицию. Ведь кто-то мог опередить его, проникнув в пещеру, за деньги мог подкупить индейцев-проводников, и….страшно даже было подумать — выкрасть у человечества секрет лучшей жизни.

И все сокровища будут погребены где-нибудь в тайном хранилище частной коллекции, все это добро, что в пещере будет потеряно для человечества навсегда. Эта навязчивая идея постоянно подгоняла профессора. Он мысленно стал организовывать экспедицию уже в тот момент, когда покинул пещеру с хранящимися где-то в ее недрах сокровищами.

Потом был сон. Ему тогда отчаянно не повезло. Хотя одну табличку все же удалось найти, но на обратном пути, в тот момент, когда зацепился за скалу, плывя под гротом, и потерял драгоценный экспонат. Ах! Как он жалел, что не поместил артефакт в рюкзак. Нет, он торопился. Хьяльти боялся выпустить ценный экспонат из рук и поплатился за это. Удар о скалу — и кусочек истории был

безвозмездно потерян. Хьяльти еле вытащили на поверхность. Теряя сознание, он шарил по дну заполненного водой прохода, но безрезультатно.

В профессоре сейчас боролись два чувства-побыстрее организовать экспедицию и не ошибиться в выборе ее членов.

***

Мужчина обернулся на шум из детской комнаты. Там жена укладывала нежелающего засыпать сына. Да, она его первый помощник и незаменимый советник. И несмотря на то, что женщина, Свен была трезвым умом, очень жесткой и цепкой в делах. А горячность Хьяльти часто остужалась рассудительностью жены. Да к тому же, она археолог. Как и он увлекается спелеологией. А им предстоит полазить по пещерам. Клаустофобы, те, кто боится тесных пространств, в экспедиции будут помехой.

Но сына семилетнего придется взять с собой, иначе сумасшедшая мама — Свен сойдёт с ума. Ничего, пусть мальчишка набирается опыта в жизни. Уже не грудничок.

***

Опять назойливые мысли-воспоминания ворвались ветром памяти в сознание ученого.

Доктор Агиль из Эквадора, увлеченный сам археологией, привлек Хьяльти к своей экспедиции в Анды, где на территории диких племен шуара и малаката расположена огромная пещера с множеством залов.

Там исследователь Мориц обнаружил золотые таблички с надписями на незнакомом языке.

Предположил, что это наследие инков, народа или атлантов, а вполне возможно и инопланетян.

Хьяльти c доктором Агилем и проводником тогда ненадолго проникли в пещеру тайным ходом. Они загорелись идеей организовать детальную экспедицию, чтобы сфотографировать таблички и унести экспонаты. Но до сокровищ не дошли, индеец почему-то заупрямился, испугался духа Богов. A потом уже оказалось, что он из другого племени. Обманул, зато деньги успел получить и немалые. А зачем ему деньги? Зароет где-то. У них там же еще первобытно-общинные отношения, натуральный обмен.

Как стало потом известно — вождь племени малаката Непобедимый Воин, узнав, что один из его индейцев раскрыл тайну входа, казнил того. Без проводника туда проникнуть невозможно.

Теперь в задачу новой экспедиции входит войти в контакт с племенем шуара, выпросить у них проводника. Хьяльти вспомнил этнографа Морица, открывателя тайны. Тот переругался со всеми, кто мог ему помочь организовать детальную экспедицию. Нельзя повторять его ошибок. Потом Мориц опроверг самого себя, темная история, потом доказывал, что в хранилище проникал один эквадорец, которого потом убили перед новой готовящейся экспедицией. Чепуха! Он, Хьяльти найдет проводника, именно шуара, только представители этого племени знали точный вход не просто в подземный лабиринт, я именно ту часть, где сокровища.

Сейчас ученый лежал на кровати, но заснуть не мог, он перебирав в сотый раз кандидатуры участников будущей экспедиции.

Из за стены слышался тихий голос жены, рассказывающей сказку плохо засыпающему сыну. И где это она каждый раз новые сказки находит. Поскорей бы Йодис вырастал, а то Свен скоро заставит мужа сказки сочинять. Только этого ему не хватало!

Хьяльти продолжал перебирать в уме кандидатуры.

Что касается двух молодых людей, астрономов, друзей Эйрика и Вагни, то профессор даже не мог вспомнить, где с ними познакомился. Куда он не выезжал, везде их встречал, эту неразлучную пару. Казалось, что если один из этих убежденных холостяков обзаведется женой, то ей придется выполнять супружеские функции и c другом, с которым тот никогда не расставался. Археолог даже не мог вспомнить, где они жили: в Англии или Голландии. Вполне возможно в Малой Азии (Турция или Ливан), где он встречал их на раскопках. А может в Греции, где пришлось с ними вместе обсуждать последние находки на территории афинского Акрополя. Удивительно. И когда они успевали заниматься астрономией если постоянно где-то что-то раскапывали?

Профессор начал лихорадочно селекционировать в памяти сотни знакомых людей. И как ни странно он остановил свой выбор еще на нескольких людях, которых вместе вряд ли кто-либо включил в одну группу здравом уме. Хьяльти даже скрыл от Свен причину, по которой их пригласил.

Пуля (сын русских эмигрантов) солдат удачи, Иностранный легион.

Джек Самурай, солдат удачи, Иностранный легион.

Но тут он рассудил подобным образом: да, они недолюбливают один другого. Но такие люди всегда будут начеку. Они чувствуют опасность кожей. Ожидание подвоха заставит их быть на стреме и не расслабляться. А это так важно в джунглях.

Два странных персонажа, солдаты удачи, убивали за деньги, не боятся ни черта ни бога.

В сознании ученый снова и снова лихорадочно перебирал аргументы за и против.

Почему их включил профессор в экспедицию, да еще зная о их взаимной неприязни?

Во-первых они, каждый при определенных обстоятельствах, спасли ему жизнь.

Во-вторых, они бывалые люди, а в сельве Амазонки опасно, именно такие авантюристы нужны, отчаянные. С ними безопаснее для экспедиции. Это ее боевой отряд на случай нападения индейцев или каких-то трудностей. А то, что они недруги- это хороший стимул для них не расслабляться, быть на чеку, чтобы в любой момент дать отпор. А чтобы ничего не случилось, за ними будет приглядывать мексиканец Ни-Зги. Он много чего умеет, даже читать мысли и временно становиться невидимым, ценнейший человек. Но его все

бояться. Постоянно улыбается, на что на душе — никто не знает.

Ни-Зги — таинственная личность, палеонтолог для отвода глаз, человек, способныйна аномальные действия, растворяться в пространстве, левитация (подъем в воздух) зажигать предметы взглядом, что им пригодиться для костра. Разбирается в тайных записях древних, читает на санскрите, шумерском и других древних языках. Этот человек и может помочь в разгадывании тайных записей, когда попадут в пещеру с золотыми табличками, испрещенными записями.

Уволенных из Иностранного Легиона солдат удачи и принятых в экспедицию Пулю и Джека Самурая он уже оповестил. Этим людям он обещал высокую зарплату. Уже даже аванс выслал, спонсор оказался щедрым. Пуле и Джеку Самураю было все равно по каким джунглям ходить — африканским, камбоджийским или амазонским. Лишь бы платили прилично. Высланного аванса им хватило с лихвой чтобы расплатится со всеми долгами и они требовали побыстрее отправиться в путь, тоскливая городская жизнь уже опостыла любителям авантюр и опасностей.

Далее, перед Хьяльти, на мысленном экране всплыло женское смуглое лицо. Мелисса — чернокожая красавица двадцати трёх лет, искательница приключений, спелеолог. Она из Аргентины, но родилась в Бразилии. И поскольку энергичная и знающая горы, нужна будет своими умениями уже на конечном этапе пути. А то, что девушка интересна собой, только на пользу, — будет держать в тонусе всех мужчин экспедиции. При красивой женщине мужчины не любят расслабляться, показывать слабинку. И к тому же, красотка знала несколько индейских языков, — незаменимый человек для общения с местными туземцами Амазонии и предгорий Анд. Далее, Хьяльти вспомнил Линду. Молодая девушка тридцати лет работала корреспондентом в газете. Астроном Вагни посоветовал взять её как радистку. Будет осуществлять в джунглях (сельве) и горах Андах связь с внешним миром. Обещала репортажи для своей газеты «Майями-таймс-спринг». Американка была тоже очень энергичной, да к тому же и увлекалась спелеологией. Ползать по пещерам у нее было просто навязчивой идеей. Напряженное состояние в подборе кадров ушло как-то незаметно, на задний план. Команду он уже менять не будет. Теперь нужно было хорошо подготовиться, взять с собой всё необходимое для амазонской сельвы, — самой опасной части пути. Ну, и снаряжение спелеологов, для проникновения в гроты. Но это уже на последнем этапе, в горах Эквадора. Что касается оружия, то нескольких ружей и пистолетов вполне хватит, как и острых мачете для прокладывания дороги в джунглях Амазонки. Лекарства возьмет самые необходимые для тропической зоны, а дальше уже вверит здоровье экспедиции доктору Агилю, когда тот к ним присоединится в Эквадоре И вопрос решится сам собой.

Что касается оружия, то нескольких ружей и пистолетов вполне хватит, как и и острых мачете для прокладывания дороги в джунглях Амазонки. Лекарства возьмет самые необходимые для тропической зоны, а дальше уже вверит здоровье экспедиции доктору Агилю, когда тот к ним присоединится в Эквадоре. И вопрос решится сам собой. Нужно будет на уже месте войти в контакт с племенем шуара. Только оно единственное знало вход в тайное хранилище и только оно могло предоставить проводников. Нельзя повторять ошибки первой экспедиции.

Профессор Хьяльти вздрогнул и покачнулся в кресле. Опять на противоположной стене появилось какое-то грустное лицо… Померещилось, а может просто устал. Он посмотрел на часы. Да и без них было понятно, что вся ночь провел в размышлениях. За окном набирал силу новый день и скромное северное солнце влило первые лучи в комнату.

Ничего. Скоро это солнце сменится на обжигающее тропическое!

И если бы вы спросили профессора о картах той местности, куда он отправляется, то Хьяльти только усмехнулся. Все самые подробные карты уже выгравировались в его сознании, как письмена на табличках в пещере, навек. Но все же он возьмет карты местности для вида, чтобы не думали, что начальник экспедиции сошел с ума отправившись, как мог бы Ванька Жуков (в известном с детства произведении классика), на деревню к дедушке.

Глава 3

Тревоги Хьяльти и его жены Свен накануне экспедиции в Эквадор

Тихая завораживающая мелодия просьбы с трудом просеивается в комнату сквозь щелки в плотно зашторенных жалюзи. И вслед за ней, так и не дождавшись разрешения, таинственные блики, посланные вечерними лучами солнца, медленно заполняют все пространство комнаты.

В их свете происходит некое таинство. То появляясь в бликах, то исчезая в теневых прослойках, миллионы микроскопических пылинок исполняют таинственный танец.

Может быть он символизирует смену дня и ночи?

Возле окна, сидя на корточках, притаился, маленький белокурый мальчик на вид лет шести. В волосах его запутался растерянный солнечный зайчик.

Ребенок, раскрыв рот от удивления, с внутренним трепетом наблюдает за этим таинством, кажется несущим в себе толику необъяснимого волшебства.

Да, дети верят таким состояниям, чего не скажешь о взрослых, которые в своем прагматизме давно забыли, что это такое.

— Мама, смотри какая красивая пылинка! — воскликнул малыш, указывая пальчиком на блестящую частицу, кувыркающуюся в объятиях солнечных лучей. Он хочет хоть на миг отвлечь маму от собирания вещей, опять она куда-то собирается некстати. Как можно пропустить такое зрелище? Разве она не видит, что сказка сама пришла к ним в дом?

Ребенок тяжело вздохнул, в который раз его проигнорировали.

***

А мама пребывала в другом состоянии.

Это было похоже на солнечное затмение. Внезапно мир окутала глубокая ночь, отправив день в краткосрочный отпуск. Или ей показалось или просто день пролетел, подгоняемый ожиданием, как одно мгновенье.

Мобильный мужа был выключен, а домашний телефон издавал переменные гудки неоплаченной линии. Женщина прокручивала различные мысли в голове: «Где же он, и что могло случиться такого, что него нет ни ответа, ни звонка. Ведь ещё вчера он говорил собрать вещи к долгожданной экспедиции. А может…

Может он прощается с женщиной?! — гадала она, чувствуя как нутро

скручивается в жгут от ревности. — Нет, боже… О чём я думаю?»

Устало массируя виски, пытаясь выбросить из головы предчувствие чего-то ужасного, женщина побрела в комнату сына, словно бы ведомая чем-то извне.

Дверь была приоткрыта и привычно горел ночник, так как малыш боялся эфемерных монстров, которые прятались по его понятиям в шкафу и может быть даже под кроватью, так и норовя запустить под одеяло свои склизкие щупальца, схватить за ногу.

Но сейчас страхи не тревожили мальчика, так как он сладко спал, крепко прижимая к груди старенького плюшевого мишку маленькими детскими ручонками. В тишине было слышно лишь тихое сопение, заполняющей собой комнату.

Мальчик, убаюканный сказкой, уже спал, а женщина продолжала машинально ему рассказывать. Внезапно она поймала себя на мысли, что пытается спастись от наваливающейся все больше тревоги.

Женщина кошачьей походкой пробралась к окну, прищурив взор, пытаясь разглядеть завесу дыма, а может, пыли, что стояла за стеклом. Сердце забилось сильнее, дышать стало тяжелее.

Окно, по необъяснимой причине, растворилось и туман, словно щупальца монстров стал пролезать в комнату, охватывая всё вокруг в свои объятия.

Тело качнуло в сторону и, потеряв равновесие, она, не удержавшись, упала на пол…

Но, внезапное пробуждение унесло страшный сон в никуда. Вытерев испарину тыльной стороной ладони, она, пытаясь унять словно бы обезумевшее сердцебиение, перевела взгляд на электронные часы, стоящие на тумбочки у кровати — 02:15.

Женщина выбравшись из плена одеяла, спустив ноги, посмотрела в окно, а там… песчаный тайфун мчался на неё расщепляя стёкла в прах — женщина замерла от страха и почувствовала, как скоблящий кварцевый песок вонзается, прожигая насквозь, в белую, нежную кожу лица… Крик зарождается где-то внутри грудной клетки и она просыпается. Ощупав ладонями осунувшееся лицо, убирает спутавшиеся каштановые локоны за ухо и из груди тихим взволнованным шепотом вырывается имя мужа: «Хьяльти»…

***

Мужчина, при свете настольной лампы тщательно изучал предстоящую экспедицию в Эквадор.

Люди, напряженно думающие о чем-то, порой интуитивно, словно вода ищущая путь в ущелье и распадаясь на рукава, отвлекаются на что-то постороннее.

Поскольку в библиотеке ученого было много разнообразной литературы, он внезапно встал, встряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя на время оцепенение концентрации. Потом подошел к полкам с десятками книг и вытащил наобум одну. Нужно было отвлечься. Но как часто бывает, судьба не

дает нам далеко отойти от своих мыслей. И заставляет опять и опять возвращаться к главному.

Археолог даже не успел посмотреть название и автора книги, а сразу углубился в чтение, где написано о цели, которая заключалась в том, чтобы найти таинственную Цецеру, названную в честь греческой богини плодородия. Книга была из серии научно-популярных, что в среде серьезных ученых приравнивалось к писаниям колдунов и ведьм.

В книге приводились данные, что в народной традиции испокон веков бытовала легенда: «До появления на земле человеческой расы и вообще самой земли, родился излучённый солнцем метеорит „Церера“. Солнечная энергия облучала Цереру ядерной силой. Цецера вырвалась из солнечного плена, а может и была сама была выплеснута солнцем наружу. Вскоре она стала пленницей группы астероидов невдалеке от орбиты Марса.

Поскольку состояла из ядовитых раскаленных образований, находясь вдалеке от Солнца, стала к себе притягивать окружающие мелкие астероиды и космическую пыль. Постепенно за миллиарды лет превратилась в самостоятельную планету, на которой образовалась жизнь. А ядовитая ядро осталось под защитной оболочкой мантии.

В определенный момент на Земле появился человек, и создал, якобы свою эволюцию — эволюцию человека. Развиваясь с годами, люди проникли в недра земли.

Глубокие скважины, истощение защитного слоя образовали в сплавленной поверхности Цереры трещину. И сегодня, по словам „выдумщиков“, как говорят учёные, из этой трещины извергается та самая ядовитая пыль, которая травит округу, медленно уничтожая вокруг всё живое. Но археологи верили и искали источник Цереры, чтобы предотвратить глобальную катастрофу».

Хьяльти отложил книгу и задумался. Мысли неукротимо преображали все прочитанное в подготовку экспедиции в Эквадор.

Мужчина изучал архивные документы некогда живших исследователей разных стран. Об исследованиях писали всякое, но обнаруживались некое сходство: каждый, кто побывал в экспедиции, то есть пытался найти пути в подземных лабиринтах к сокровищам инков, майя, ацтеков не мог дойти до конца. Все возвращались обратно. Самым интересным и устрашающим было то, что все они умирали через пару лет, после приезда. У всех у них при прохождении медицинской комиссии неизменно обнаруживалась раковая опухоль: у кого в легких, а у кого были поражены и другие части организма. В те годы, технология защиты организма была ни на таком уровне, что сегодня. Может быть современная медицина и спасла бы их, но этого нельзя сказать наверняка.

Некоторые писали, что там водиться призраки. Взгляд мужчины сосредоточился на очередной записи: «Надо возвращаться. Долго мы не протянем в этой световой колыбели» — заметка археолога Кемаль Шахида.

Что он хотел сказать и про какую колыбель он говорил — осталось загадкой.

Прошли десятилетия, множество экспедиций потерпели крах. Но Хьяльти почему-то верил, что наступит момент и он прикоснется своими руками к таинственным письменам, раскрывающим тайны мироздания. В этом был смысл жизни ученого.

Буквы расплывались перед взором, а сосуды возмущённо полопались в глазах, как-будто бы пытаясь напомнить хозяину-трудоголику, что организму нужно отдыхать время от времени.

Размышления мужчины прервал скрип открывающейся двери, пропускающей внутрь офиса высокую шатенку, взгляд которой безумно блуждал по помещению, искал невидимую опасность.

— Свен, — удивлённо произнёс мужчина, в недоумении размышляя о том, что могло привести к нему на работу в такой поздний час.

Мгновение спустя женщина повисла у него на шее, вслушиваясь в успокаивающий интонационный строй сонаты сердцебиения.

— Хьяльти…

— Дорогая, что ты здесь делаешь? — обеспокоенно прошептал мужчина, немного отстраняясь. — Что-то с Йодисом?

— Нет-нет! Что ты! — поспешила успокоить жена, чувствуя как хаос волнения покидает мысли. — Просто ты не пришёл домой и телефон выключен. Я волновалась… — женщина устало почти свалилась на стул.

— Но ты же знаешь, что с этим проектом сплошные запарки! — улыбнувшись в ответ легким поцелуем он коснулся ее макушки… — Свен, успокойся, и прости. Телефон разрядился, а зарядка, подходит только к прикуривателю машины. И потом… Я что, впервые задерживаюсь на работе? С чего ты вдруг сорвалась? Как там Йодис? Ты его одного оставила?

Женщина ничего не ответила, лишь потупив взор, посмотрела в окно.

— Свен, что происходит? — удивляясь необычному поведению жены, спросил Хьяльти. — Поедем домой, хорошо?

Жена выдохнула от волнения и ответила:

— Самочувствие дурное… Скажи, зачем нам эта экспедиция? — женщина бросила взгляд на заваленный бумагами письменный стол. — Ты изучаешь архивные материалы? — Да…

— И что там? — с толикой тщательно скрываемой тревоги, перевела взгляд на мужа.

— Давай, я тебе обо всём дома расскажу, — мужчина, словно бы выдохнув усталость, безмолвно глядел обеспокоенную Свен. — Поехали. Торопливо собирая документы в портфель, археолог обронил за стол страницу из дневника Кемаль Шахида.

— Хьяльти, куда ты так спешишь? — спросила женщина, пытаясь не отставать от мужа, то и дело срываясь на бег, чтобы сравняться в шаге.

— В этих документах столько странностей, — загадочно произнёс он, нажав на кнопку лифта.

— А что в них загадочного?

— Все пишут о какой-то пыли. Везде пыль, песок. Они все говорят одно и то же. Говорят, что их путь преградила пыль. Чушь какая-то.

Свен ухмыльнулась…

— Что?… Почему ты улыбаешься?

— Сегодня прям пыльный день!

— То есть? — с любопытством поинтересовался Хьяльти, подавив порыв прикоснуться ко лбу жены и проверить: не лихорадка ли у неё?

— Да-так… Сегодня Йодис тоже гонялся за какой-то пылью. Сказал, что она волшебная, — усмехнулась в ответ женщина, пожав плечами. Потом этот

кошмар во сне… Кстати, который и привёл меня сюда.

— Какой кошмар?

Снился песчаный тайфун. Видимо, перебирая с пыльных полок чемоданы, пыль в мозг забежала — подшучивая над собой, улыбнулась Свен.

— Свен, ты где машину оставила?

— Сорок девятый ряд.

— Я оставлю машину. Поедем на одной.

— Нет, — внезапно возразила она и заметив пытливый взгляд любимого, поспешила объяснить:

— Неизвестно сколько нас не будет. Поедем отдельно. Я уверена, так будет спокойней. Если машина дома.

Ну, хорошо, как скажешь — пожимая плечами, ответил мужчина и, поразившись поведению жены, проводил её взглядом… Женщина шла к машине, а стук каблуков разносились эхом по всей подземной парковки.

— Свен! — неожиданно окликнул Хьяльти… — Будь осторожней…

— Езжай уже — усмехнулась она, тронутая его заботой. Сколько лет они вместе? Достаточно долго. Кажется всю жизнь. Сможет ли один из них существовать без другого? Они словно единый организм: если убрать одну половину, то другая тоже перестанет функционировать. Пусть у них уже и не было ужина при свечах каждый день или же пламенных уверений в вечной любви, отношения перешли на другой уровень. В конце концов, что есть слова? Лишь звуки, слетающие с языка. Романтика не в пламенных речах, а в быту. Любовь заключается не в слове люблю, а в заботе о ближнем: готовке, штопанье рубашки и банальной стирке носков.

Всё состоит из мелочей, деталей, которые составляют механизм бытия.

Когда становиться старше, начинаешь сознавать и ценить это.

После того, как рев двигателя затих вдали, вокруг стало тихо. Был слышен лишь шум вентиляционного аппарата.

Повернув ключ в замке зажигания, женщина стала задумчиво всматриваться в светящиеся панели лампочек.

«Щелк» — и лёгкий впрыск бензина своим возгоранием запускает двигатель. Звук мотора разносится по периметру парковки. Поршни двигателя, своим тиканьем работают в такт. Переменный ветер, невзначай поднимает пыль и словно играючи проносит в свети фар. Вздрогнув, Свен поспешно переключает коробку передач на «D». Громкий свист передних колёс разносится по всей парковке и тотчас передразнивается нахальным эхом.

Набирая разгон, автомобиль практически вылетает со стоянки, безумно несясь на встречу неизвестности.

Яркий свет дальних фар грузовика заставляет женщину машинально зажмуриться.

Высокая скорость автомобиля не позволяет остановить движение. В затуманенном мозгу бьётся единственная мысль: выезд на шоссе обернётся для нее катастрофой и Свен инстинктивно выворачивает руль влево, сворачивая на тротуар.

***

Переднее крыло скоблит фонарный столб и автомобиль тормозит в шаге от застеклённой остановки. Увидев происходящее, водитель грузовика останавливается, выпрыгивает из машины и бежит к пострадавшему автомобилю.

— Простите за дальний свет фар. С вами все в порядке? — дрожащим голосом спрашивает пожилой мужчина.

— Всё хорошо, не волнуйтесь. Просто, заработалась, — ответила Свен, мельком взглянув на водителя грузовика.

Перед мысленным взором ее всё плывёт, не выкрути она руль в сторону и…

— Давайте я отвезу вас домой?

— Нет, спасибо. Лучше помогите выгнать с тротуара машину.

— Да, конечно…

Глава 4

Вагни, Эйрик

Вагни Гудисан знал с тех пор, как увлекся астрономией: чтобы обнаружить цефеид (пульсирующую звёзду) во внутренней части нашей галактики Млечный Путь, нужно быть ученым семи пядей во лбу, иметь сверхчувствительный микроскоп и обладать толикой удачи. А причина в том, что в нашей «домашней» галактике находится масса межзвёздной пыли, блокирующей большое количество света, поэтому и не доходят лучи иной звезды до землян. В настоящий момент, всё внимание Вагни было поглощено отдалёнными объектами. Поправив окуляр телескопа, астроном мысленно нёсся к звёздам. Он сидел и наблюдал за движением космических объектов в астрономическом учебном центре. Молодой парень двадцати пяти лет, темпераментный и честолюбивый, всегда старался идти к цели, его ничего не могло остановить и что греха таить — мечтал, чтобы имя осталось на устах у потомков. Парня внезапно отвлёк коллега, который стоял с двумя чашками кофе…

— Взбодрись, — произнёс светловолосый парень и поставил чашки на стол. Вагни очень уважал друга. С Эйриком, oни дружили больше двенадцати лет, начиная со школьной скамьи, потом — университет и, наконец, работа в одном учебном центре.

— Вагни, ты что-нибудь разузнал о предстоящей экспедиции? — спросил Эйрик друга, присев на кресло. — Я слышал, что на территории Эквадора происходят аномальные вещи. Люди разное говорят. Это как-то связано с нашей работой? Кареглазый Вагни, отрешенно посмотрел в сторону и спокойным голосом ответил:

— Я читал, что наша планета лежит в центре мощного излучения радиационных поясов «Ван Аллена», астероид, которого удерживает большое количество заряженных частиц, захваченных магнитным полем земли. Совсем недавно, межпланетная ударная волна, создаваемая корональными выбросами солнечной массы, врезалась в магнитное поле Земли, называемое магнитосферой, дав начало величайшей геомагнитной буре за все предыдущие десятилетия, — авторитетно ответил и глотнул кофе.

Эйрик на слова коллеги отреагировал равнодушно. Взглянув на экран сигнального монитора в свою очередь отхлебнув из чашки, самодовольно произнёс:

— Я читал об этом, — самодовольно произнёс он — но, какое отношение имеет эта буря к экспедиции? — и взглянул на друга испытывающе, оторвав вззгляд от монитора, в который смотрел попеременно с акулляром телескопа.

Вагни вздохнул, устало положил локоть на ручку креслa и подпёр подбородок ладонью. Взглянув на сигнальное табло монитора, на выдохе прокрутил кресло в сторону коллеги:

— Я виделся с археологом Хьяльти… — наступила длинная пауза, — ты ведь знаешь его? — спросил Вагни.

Эйрик вздохнул.

— Я знаю его, и знаю его работы… И между прочим, если не изменяет память, завтра отправляемся в путь в составе его экспедиции. Ты что, за придурка меня держишь? Что он тебе сказал? — спросил светловолосый парень.

— Он предполагает, что некогда существовавшая церера…

— Что? — с ухмылкой на лице перебил друга, — Церера? Это ведь карликовая планета…

— Нет, ты дослушай — постукивая указательным пальцем по краю стола, посмотрел недовольно Вагни, — он говорит, что и наша старушка Земля тоже начала своё рождение из подобной «цереры». Возможно он сумасшедший, но все организмы живут по одному принципу. Маленькое возрастает в большее, a большее стремиться к еще большим пределам. Это подобно углекислому газу на Земле. Чем его больше, тем выше деревья. Мифы и легенды гласят: «что всё живое, раньше было в десять раз сильнее и величественней». Так же, возможно и в галактике, но, по другим критериям возрастают организмы. И Хьяльти, является адептом этого принципа, — раздражено закончил речь Вагни.

Эйрик не хотел поддаваться очередной болтовне выдумщиков археологов, профанов в астрономии.

— Ты прям как учитель истории бреда, — рассмеялся он, не веря всему, что говорил друг. А Вагни, как темпераментный парень, пытался убедить друга в своей правоте:

— Ладно, короче… Вот скажи, что вызывает магнитную бурю?!

— Ну…. — пoпытался ответить Эйрик, но, не успев и слова выронить, друг продолжил говорить.

— Как нам известно, и что нельзя исключать, так это то, что любому действию нужен определённый заряд, чтобы создавать энергию. Раньше, магнитные бури не происходили в больших масштабах, но сегодня земля, как и много тысяч лет назад, начинает притягивать к себе все больше частиц галактики, начиная c межзвёздной пыли… ну, так говорит Хьяльти.

— Опять археологические бредни. Вагни, как он это может утверждать? — привстав с креслa, удивлённо спросил Эйрик.

Друг выдохнул усталость…

— Эйрик, ты опять не слушаешь. Он не утверждает, а всего лишь предполагает. A доказательство ищет в земле, как археолог, улыбнувшись, ответил парень.

— И что дальше? — намекая на продолжения разговора, кивнул головой Эйрик.

— И вот, — продолжил говорить Вагни, поудобней расположившись на кресле — он говорит, что церера, схоронившаяся в центре нашей планеты, окутанной метеоритной массой, треснула, и теперь притягивает галактические заряды. Объёмы пока маленькие, но озоновая дыра уже существует.

— А что будет, если трещина возрастёт? — любопытно прищуривая глаза, спросил Эйрик.

Вагни печально посмотрел на друга и выдохнул.

— Магнитные излучения могут притягивать большие частицы. Это может быть и огромный метеорит, или астероид, которые может навсегда уничтожить поверхность земли.

— Но магнитные полюса предохраняют нашу атмосферу, иначе бы её уже давно смыл метеоритный дождь. Пора тебе опять за учебники садиться, друг мой. И мне кажется, что последние слова были твоей мыслью, — глотнул кофе Эйрик, не веря в словам коллеги.

— Дуринь… — возмущённо отреагировал Вагни.

— Нет, серьёзно, что за бред? Откуда такие рассуждения? — присев на кресло, улыбнулся Эйрик.

— Надо было учиться в университете, а не коллекционировать девушек, — ответил кареглазый Вагни.

— Ой, ой, да — ладно тебе, — чуть обижено отреагировал парень, — а если серьёзно? — спросил, взглянув на сигнальный монитор.

Вагни опечалился, когда вспомнил университет. По сей день, он ощущал боль, о которой знал только Эйрик. Но, друг никогда не напоминал, даже если ссорились или речь заходила о девушках.

— Ау, Вагни, ты слышишь меня? — дернул за плечо приятеля, заметив, что тот впадает в воспоминания. Парень в недоумении посмотрел на друга…

— Что?

— Я тебя спросил, правда ли весь этот бред, который ты только что рассказывал? — Не знаю, — задумался Вагни и тут же парировал. — Эйрик, ты слышал новости про звёздную колыбель?

— Институт астрономии открыл скрывающуюся за слоем пыли звёздную колыбель? — спросил неуверенно парень.

Да, они использовали радиотелескоп расположенный в Чили высоко в горах. Там огромная скорость звёздообразования в центре галактике. Они еле разглядели сквозь толстый слой пыли.

Эйрик, допив чашку кофе, чуть приклонился к другу и с ухмылкой спросил:

— Я читал об этом! Ты думаешь это зарождения новой жизни в галактике? Вагни, откатился на кресле к краю стола и посмотрел на сигнальный монитор.

— Эйрик, по словам Хьяльти, церера притягивает пыль своим радиационным зарядом.

— Вагни, а если пыль колыбели это частицы солнца? Если солнца рассыпается и не может уже сохранять свою целостность? Если, как ты говоришь, всё умирает, то значит и существование солнцa тоже подошло к финалу! — с тревогой в душе произнёс Эйрик.

— Солнце?! — переспросил Вагни, чтобы услышать, не оговорился ли коллега. Разговор молодых людей прервал сигнал монитора. Спутник, обнаружив огромную волну синего оттенка, начал реагировать пульсирующими всполохами.

— Вагни, глянь на это! — встревожено шепотом произнёс Эйрик. — Надо сообщить доктору Ди! — пристально вглядываясь в монитор, не понимая, что происходит, Вагни стукнул грубо кулаком по столу. Яркая вспышка ударила по глазам, затмив в тот же миг всё вокруг. Мониторы погасли и свет в здании исчез.

Паника, невидимой струей ворвалась в сознание.

— Эйрик, что это было? — ощупывая край стола, астроном пытался услышать голос друга, — Надо скорее сообщить доктору Ди…

— И как ты это сделаешь? Чёрт побери… — раздалось в ответ.

— Эй, эй! — вздрогнул Вагни. — Ты чего? Что случилось?

— Да…. кофе на штаны пролил.

Спустя тридцать секунд сработал резервный генератор. Мониторы начали загружать программу, а люминесцентные лампы включились в режиме точечного мигания. Молодые люди посмотрели друг на друга. Сейчас, их гложет вопрос, что всё-таки произошло на экране монитора? Вроде волна, подобно миллиардам ярко синих искр пронеслась перед спутником, а дальше… конец света.

Пока Эйрик снимал штаны, чтобы высушить от пролитого кофе, Вагни побежал в камеру хранения, пересматривать плёнку записи. Любопытство заставило бросить мокрые штаны и в одних трусах перебираться по коридорам вслед за другом и Вагни.

На записи компьютера виднелись отдаленные пульсирующие звёзды. Вагни минуты три тревожно всматривался в экран, и, не удержавшись, прокрутил на эпизод происшествия. Эйрик забежав в кабинет, молча облокотился на спинку стула, где сидел Вагни, и не отводил взора от экрана. На мониторе пронеслась ярко синяя вспышка и на этом всё… началась запись снова с момента, когда включилось электричество.

— Ты видел?… Совсем непонятно, — удивлённо бурчал под нос Вагни.

— Ну-ка… перемотай до вспышки — попросил Эйрик, с видом, будто что-то не досмотрел.

Вагни почёсывая затылок, установил курсор на начало эпизода… Молодые люди внимательно пересматривали запись.

— Посмотри сюда, — указывая пальцем на монитор, возбуждённым голосом произнёс Эйрик, — видишь, перед вспышкой эти звёзды медленно перемещались друг к другу, образовывая полное скрещивание. Ты видишь?

Вагни пытался разглядеть на экране звёздные фигуры, но, повернувшись посмотрел на друга.

— Эйрик, здесь нет ничего. Что за бред? — сказал Вагни.

— Почему бред? Я вижу вдали мелкие звёзды и что-то похожее на туман, или пыль соединяет звёзды создавая непонятный орнамент. Вот, посмотри!

Парень вытащил из принтера листок бумаги и первой попавшейся под руку ручкой начал рисовать увиденное. Он умело проводил линии и углы. Получался некий ромб и квадрат в центре. Получилась двенадцати угольная фигура, а внутри шестиугольная звезда, а в самом центре, что-то похожее на глаз.

Что это Эйрик, ты пьяный что ли? Иди, проспись! Что за чушь нарисовал? — сказал Вагни, посмотрев на приятеля, как на психически больного.

Друг немного взъелся…

— Да пошёл ты в чёрную дыру, больной… Я говорю то, что видел! — утвердительно со злобой в глазах, выговорил парень. Вагни разочаровано покачал головой и на выдохе сказал:

— Почему я этого не видел? Я наблюдал только вспышку. А ты говоришь о какой-то там фигуре в космосе.

Эйрик, немного притушив свой пыл, ответил:

— Я не знаю, почему ты не видел. Но, этот непонятный орнамент или фигура воссоединила звёзды и, растянувшись, взорвалась на мелкие частицы, образовав вспышку.

— О боже… Эйрик, — стукнул себе об лоб ладонью — так она ещё и взорвалась?! Так…. я звоню доктору Ди! Ты ему расскажешь весь свой бред, и он подумает, что один сумасшедший хочет сбежать с археологами в сельву Aмазонки.

— Не один, а два! — побагровел светловолосый парень, — да мне пофиг, слышишь, — схватил за шкирки друга — ты…. сам рассказывал про слова Хьяльти, как бред, а теперь меня называешь выдумщиком? — закончив свою речь, оттолкнул коллегу в сторону.

Вагни подправив воротник, обеспокоено взглянул на Эйрика.

— Да что с тобой, белены объелся? Поведение твоё пугает меня.

В момент ссоры ребята заметили в окне, как охранник зашёл в открытый холл управления. Он оглядывался по сторонам отрешённым видом. Вагни, торопливо направился к нему, а Эйрик, позабыв про смуту c другом, смотрел в окно.

Этого охранника называли Кук. Прозвище он получил из-за совпадения дат рождения со знаменитым путешественником капитаном Джеймсом Кукoм. Вагни поинтересовался причиной появления охранника в зале управления. Тот молчал, лишь резким движением головы повернулся к нему, словно робот.

— Кук, ты меня слышишь? — призывал Вагни, слегка постукивая ладонью по щеке. Охранник пришёл в себя, но не понял произошедшего.

— Вагни?! — широко раскрыв глаза от неожиданности, произнёс Кук.

— Как ты здесь оказался? — удивлённо спросил астроном

— Меня привёл шум! В эту минуту, в одних трусах подбегает Эйрик… — охранник удивлённо посмотрел на него.

— Кук, в чём проблема? — спросил светловолосый астроном.

— Я же говорю, что меня привёл шум. У вас всё хорошо? Почему ты голый?

Парень совсем и забыл, что бродит по конторе в трусах. Немного покраснев от стыда ответил:

— Я кофе пролил на штаны, когда свет выключили…

— А что, выключaли свет? — любопытно спросил охранник.

— Кук, иди спи, как спал. У нас всё в порядке! — недовольно отвечает Вагни. Охранник испытующе посмотрел на молодых людей…

— Вы домой не собирайтесь? Ваш дежурный спит в комнате отдыха. Надеется, что завтра домой пойдёт выспавшимся.

Ребята задумались… — И действительно, нам пора, и собрать вещи надо, — вспомнив, что завтра дата отъезда экспедиции, — сказал кареглазый астроном. Итак, бессонная ночка обеспечена.

Эйрик в стороне надевал мокрые джинсы и громким голосом произнёс:

— Кук, мы только отчёт для дежурного напишем и уйдём. Хорошо?

Охранник кивнул головой и пошёл обратно, машинально затягивая пояс потуже. Вагни снова задумался о происшествии на мониторе. Выдумка Эйрика смутила его. Он побоялся, что тот напишет в отчёте этот бред с какими-то небесными знаками и потом, доктор Ди их обоих высмеет. Прокрутив ситуацию в мыслях, Вагни подошёл к столу друга.

— Прошу, не пиши то, что ты видел. Ведь не поверят!

Эйрик молчал и от руки составлял короткий отчёт. На минуту, притормозив писанину сказал, что не собирается вовсе писать то, что Вагни назвал выдумкой.

— Просто я доверился тебе, — сказал парень другу глядя в глаза.

— Ну… ты прости меня. Я ведь не верю тому, что не вижу.

— А ты поверь, ведь я твой друг или нет?

Вагни молча отошёл к сигнальным мониторам и вытащил с кармана жевательную резинку. Закинув жвачку в рот, запил кофем, чтобы отбить мятный аромат, задумался.

— Эйрик, я разбужу дежурного и буду ждать снаружи, — уставшим голосом сказал парень и направился к выходу. А светловолосый парень, записывая в журнал дежурств отчёт, не выпускал из головы увиденный орнамент, или амулет на мониторе. Он не знал, как назвать правильно, но помнил хорошо тот сон, когда впервые увидел его. Он увидел медальон на шее девушки. Смуглая, красивая азиатка гипнотическим взглядом заколдовала внимание и протягивая в руке этот медальон, пыталась, что-то рассказать, но разум настырно смотрел на её колдовскую красоту и орнамент в руке. А может, это вовсе не азиатка, а индианка?

Говорят, что ночь это проявление искренних чувств, когда даже фея плачет. Именно сейчас посещали эти мысли молодого Вагни.

В полном одиночестве, в ожидании друга. Он присел на скамейку во дворе астрономического учебного центра.

Одиночеству присуще притягивать воспоминания. Кто бы мог подумать, что у целеустремленного ученого, стремящегося к почёту и карьере окажется в душе глубокая рана. Разве не развеялись чувства ушедших лет? Видимо нет. Опять поток воспоминаний хлынул кипящей волной, обжигая душу. Вагни открыл последнею весточку любимой, хранимую им, как талисман.

Её звали Мила. Иногда, белоснежная улыбка приходит в его сны. Это любовь, о которой не говорят, а чувствуют. Он собирал свои чувства в кулак, а она, порой свою искренность сочетала со вкусом

вяжущей рот айвы, — так сухо, а сладость во рту только вяжет.

Это была осень, октябрь на двадцатый день их встречи…

Регулярно она приходила в эту унылую аудиторию и общалась с преподавателем психологии. Тот был молод, и энтузиазм так и пёр из него. Преподаватель ей рассказывал о различии в характерах людей. Каким можно доверять, какие в будущем принесут счастье, — чушь собачья, откуда ему знать?!

Перед девушкой он вёл себя ни как преподаватель психологии, а астролог — тварь… Вагни, не раз спрашивал её: «Какого фига ты постоянно ходишь на дополнительные занятия?». Мила отвечала, что психология станет её профессией. Какой чёрт профессия?! Она ведь технолог! Но, это не волновало Милу. Почему они вместе? Эта мысль занозой сидела в сердце влюбленного студента.

— Почему ты со мной? — спросил однажды Вагни.

Она ответила сухо и даже грубо:

— Ты хороший парень и я привыкла к тебе.

— Но, ведь от любой привычки можно избавиться!

И этот момент, для него стал загадкой. После, Вагни никогда не задавал подобных вопросов, он просто любил. Хотел, когда окончит университет, жениться. Но в голове крутились её слова, что он, всего лишь привычка. Эйрик постоянно гулял с разными

девушками и не раз предлагал пойти за компанию. Но, у него есть Мила и он её любит.

Это была зима, на тринадцатый день января…

Сегодня, Вагни стало интересно, о чём болтают этот психолог и его возлюбленная.

Как бы он плохо не поступил в тот день, он скажет в оправдание: «Я влюблён».

Подслушивал у кабинета психологии, после долгого разговора о холерике, меланхолике Вагни довелось услышать о себе. Этот напыщенный самонадеянный шмырь расспрашивал его любимую о личной жизни. Вагни трясло от волнения, и хотелось и боялся услышать правду. Вскоре, психолог начал атаковать. Он говорил, что психология парня совсем не совместима с личностью его студентки и в будущем придётся терпеть тяготы и боль разочарований.

Вердикт был таков: «Учения и любовь к звёздам навсегда разлучат вас».

Услышав это, Вагни повёл себя некорректно. Его дух взвыл на всех аккордах и он толчком открыл дверь аудитории. «Вагни» — с удивлением произнесла Милa.

Но парень, не слышал, он был укрыт пылающим «кафтаном» ярости…

Это было два года спустя, весна, март, на пятый день…

Вагни отчислили с университета ещё в конце января два года назад. Тяжкие телесные повреждения преподавателя психологии, навсегда лишили парня любимой. Именно в тот день, она оттащила его, когда Вагни с упорством сидел на психологе и бил со всей силы ему по лицу. Именно в тот день она

сказала правду: «Ты лишь привычка». Его руки опустились, а душа навсегда завязала в узел доверие. С тех пор прошло пять лет. Вагни пересдал экзамены в другой университете. И там, его долго призирали учителя, ведь в характеристики чётко описывается причина отчисления. Но, всё-таки он выкарабкался. Закончил университет отличием.

Но по старой привычке в минуты задумчивости его отношения с Милой всплывали опять на поверхность, он не переставал любить. Мысли, прервал хлопок по плечу.

— Вагни, пошли домой, — сказал Эйрик, позевывзая на ходу.- A то забудешь положить в сумку свою любимую игрушку.

Души молодых людей скоблила мысль: «Почему они согласились оторваться от своих дел и на полгода отправиться в экспедицию, а не является все это мероприятие авантюрой и они только потеряют время? Да, сельва Амазонии и шестикилометровые Анды действительно красиво выглядят на картинке ютюба, а как все будет действительности?»

Глава 5

Скользкая Тень попадает в плен

Новое откровение треугольника судьбы

Экспедиция отправляется в путь

1

Давно же он не посещал ставшие ему родными до боли места. Скользкая Тень ощутил необыкновенный душевный подъем, когда руки в очередной раз коснулись волшебного треугольника, где каждая сторона вещала о своем: одна о прошлом, другая о будущем, а третья о настоящем. Хотя последнее было известно индейцу и так. Он не хотел терять драгоценного времени, а сразу, минуя прошлое, попытался заглянуть в будущее. Но грань настоящего, словно прилипла к пальцам и индеец подчинился.

Ну, да, белолицый, седовласый человек со своими друзьями уже отправились в путь. Но раз он их видит, значит, скоро предстоит встреча и, наконец, поймет, о чем они говорят на незнакомом языке. Если бы они только знали, какие испытания ждут в сельве, то не улыбались бы так мило. Вот где хлебнут во всей красе настоящей жизни. Живя в городах, люди не ведают, что такое корчится в пасти анаконды, которая медленно заглатывает твою плоть. Или когда смотришь с мольбой в безжалостные глаза аборигена, который собирается отрезать тебе голову и сделать сувенир «тсандзу». А какого лежать под тушей ягуара, который мечтательно вылизывает твоё тело, выбирая в нем самый вкусный кусок?

Все мысли индейца сплетались в одну нить — это, уничтожить непрошенных гостей. И у него не дрогнет рука! Он поклялся своему племени, что умрет на боевом посту, но никто не сможет даже у мертвого хранителя выведать тайну входа в сокровищницу богов.

Потом индейцу стукнула в голову мысль: почему он до сих пор не смотрел в основание кристалла? — Страх, боязнь, что он умрёт, что там его смерть? — Нет, индеец, превозмогая себя, решился взглянуть в треугольный кристалл. И тот позволил ему как разомлевшая от поцелуев женщина, обладать им.

На него смотрело абсолютно пустая, отполированная до блеска чёрная поверхность. Индеец осторожно провёл по ней рукой и вдруг услышал голос, который прозвучал где-то внутри, словно это было эго. Властный голос требовал полного подчинения. Тембр голоса был человеческий, но явно принадлежал другому существу.

— Хочешь знать? Так слушай, — говорил голос, — это поверхность твоей будущей жизни, и ты способен её изменить! Но учти! — Один неверный шаг, и погибнешь. Грань определит предназначение желания и синхронизирует с ответным потоком реализации. Ты будешь, хотя и находишься в пещере, вполне доступен, то есть физически будешь рядом с собеседником. И даже твои чувства смогут ощутить другие. Ты сможешь общаться с людьми, но берегись, что если кому-то не понравится твоя сущность, то человек, с лёгкостью может пустить пулю тебе в лоб. Какое бы не было расстояние, огненный заряд достигнет свой цели, и тогда, ты умрёшь с дыркой в голове. Запомни это! Понял?

Но любопытство заставило индейца все же испытать судьбу. Он пожил на свете немало. Стоило и рискнуть. В крайнем случае его жизнь сократится на малую толику. Скользкая Тень нажал пальцем на тёмную поверхность, которая стала ярче.

«Ага, вот значит как это работает», — произнёс он вслух.

С другой стороны грани, на него посмотрело, уже, знакомое лицо.

Индеец понимал, что белолицый человек являлся вождём у своего «племени», хотя, среди людей была и чернокожая особа, «Интересно, а говорит ли она на языке кечуа?» — задался вопросом Скользкая Тень. Индеец подошёл к чернокожей девушке, которая не имела понятия, что за нею наблюдают. Он осмелился пробудить её мысли, и прошептал на индейском языке: " Ты видишь меня?". Девушка вздрогнула и посмотрела по сторонам. Скользкая Тень понял, что особа догадалась о его присутствии — пускай даже телепатическом. Значит, мы найдём общий язык, только будет ли общей цель? Он надавил на пространство в кристалле, где располагалась прозрачная грань и следом, что-то произошло, — сейчас он всё узнает.

Река называлась Ла-Плата, только не пугайтесь, это еще не Амазонка с её непредсказуемыми и бесконечными страшными джунглями, которые называются здесь сельвой. Но даже если испугаетесь — ничего страшного, привыкните. Человек постепенно привыкает и к плохому, и к хорошему. И скоро начинает их путать.

Страна называется Аргентина, хотя и до Уругвая здесь рукой подать. Если заснуть на два часа на прогулочном катере, то можно проснуться уже в Уругвае. Для непросвещённого человека здесь много необычного. Во-первых: цвет реки. Она коричневая. Но не торопитесь кривиться от отвращения. Это глинистый ил со дна придаёт такую необычную окраску воде. Если плыть вдоль устья реки, то можно с одной стороны увидеть чистую воду океана, а с другой — коричневые воды реки. И эти два потока мирно соседствуют, плывут параллельным курсом, не смешиваясь. Чудо природы. Не верите. Приезжайте в Буэнос-Айрес. Во-вторых, здесь есть Тегро, не путайте с тигром. Это город тысячи островов. Каждый дом — отдельный остров. Не слыхали о таком? Так мотайте на ус. Будет что рассказать любителям экзотики.

Маленький пароходик с претенциозным названием "Путь к мечте" мирно покачивался на воде, словно дитя в люльке, издавая периодически вместо детского гудения странные звуки. Это были звуки двигателя, который то радостно взвывал, то чихнув, замолкал, как казалось, навсегда. Но каким-то чудом он периодически заводился, чтобы через несколько секунд, поперхнувшись горючим, снова замолкнуть. И весь вид старенького, много повидавшего на своем веку пароходика, явно говорил к какой цели приближалась эта металлическая конструкция. По-видимому, не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что в названии «Путь к мечте» было скрыто стремление побыстрей зарыться навсегда в одну из песчаных отмелей за резким поворотом реки в этом месте.

Но вряд ли эта мечта совпадала с желанием капитана этой посудины и его команды. От функционирования пароходика зависела благополучие команды, а о жизни пассажиров и говорить нечего. Не для того они отправлялись на развлекательную прогулку, чтобы через час в спасательных жилетах, а кто и налегке, в отчаянии плыть к берегу с потерпевшего бедствие «корабля».

А теперь главная новость сезона! Прогулочный кораблик, на котором люди хотели хорошо провести время пока их лайнер готовился к дальнему пути по Амазонии, никуда не поплывёт. Он, как заявил вспотевший от безуспешных попыток завести мотор капитан, почил в бозе, то есть замолчал навсегда. И скоро эта посудина, такая дорогая команде, пойдет на переплавку, чтобы железо не пропало даром, а вошло в металлические конструкции нового лайнера.

Люди, мирно сопевшие в креслах во время двенадцатичасового перелета, только что испытали перепад эмоций. Они уже оттаяли от леденящего страха, шутили над случившимся.

Все ржали над фразой одного из несостоявшихся пассажиров посудины «Путь к мечте».

— Посмотрите на бедных крокодильчиков, я вижу их слезы! Несчастные животные сегодня останутся без прекрасного обеда, ведь столько среди нас вкусных дам!

Но на этом странности нового мира не заканчивались.

Я уже чувствую приступ начинающейся у вас головной боли от непонимания ситуации. Сначала ломается прогулочный кораблик и река оказывается вместо Амазонки Ла-Платой. Расслабьтесь. Сейчас все объясню. Ситуация сложилась трагикомическая, поскольку «авиомафия» посадила самолет вместо города Х в дельте Амазонки в Буэнос-Айрес, который, как знает каждый школьник, находится рядом с дельтой Ла-Плата. Вы спросите, как такое могло произойти? И не было ли тут злого умысла утопить пассажиров из международного рейса на дне коричневой реки в старом пароходе, который, видимо, возомнил себя Титаником? А все очень просто! Неожиданно, над дельтой Амазонки разыгралась одна из пылевых бурь, которые в последнее время охватили планету. В связи с этим, пилотам пришлось посадить самолёт там, где было возможно. И единственным местом оказался на южноамериканском континенте Буэнос-Айрес.

Авиакомпания успокоила пассажиров. В виде компенсации им предложили экскурсию по Ла-Плата на том самом злополучном пароходе, а потом предстоял уже переезд к устью Амазонки на вполне современном корабле. И на этом корабле они должны были пройти Амазонку от начала до верховьев, а с там уже кому куда.

У начальника экспедиции не спадало напряжение с души.

То, что какая-то пылевая буря помешала приземлиться в нужном порту поначалу сильно расстроило Хьяльти. Огибать дополнительно пол континента на корабле отнюдь не входило в планы. Потом его рассмешил инцидент с прогулочным пароходом, однодневной поездкой на котором презентовала их авиакомпания, чтобы возместить моральный ущерб.

Но смешно-то смешно, хотя, если разобраться и печально. Так и не завелся мотор у старушки. Плохая примета. Посудина не взяла их на борт. Завтра предстоит садиться на лайнер, который обогнет с ними, шутку сказать, пол-южной Америки; дополнительные расходы взял на себя спонсор экспедиции компания Грэйт-кола. Поэтому в деньгах археологи не пострадали. Да и в какой-то степени успокаивало то, что подойдет к концу сезон дождей, в лесах будет не так влажно. Хотя в джунглях никогда не бывает сухо. Промозглая сырость будет их сопровождать до самых Анд. Это уж как пить дать.

Вот уже бессонная ночь Хьяльти позади, все потянулись к трапу долгожданного лайнера со странным названием «Навуходоносор».

Но корабль получил название не в честь создателя Вавилонской Башни и легендарных «висячих садов».

Не стройте иллюзий о начитанности занятого бизнесом человека. Корабль был назван в честь пуделя хозяина лайнера, который скончался накануне дня спуска корабля на воду.

Хьяльти смотрел на свое детище. Экспедиция не была разношерстной, как казалось на первый взгляд, она была цельной. Опытный Хьяльти, не раз бывавший в подобных ситуациях, знал, что одни люди будут дополнять других и все найдут общий язык. Конечно нельзя отрицать, что многие искали экзотику. Как заманчиво было оказаться в дремучем лесу среди диких племен.

Но ведь это в первую очередь опасно, во вторых сопряжено с целым комплексом лишений. Люди будут лишены Привычного комфорта. Особенно это должно сказаться на женщинах. Им трудно будет обходиться без элементарных удобств, воды, туалета, всяких мелочей, которые так незаметны в быту, но когда человек их лишается, то это болезненно отражается на самочувствии. Вместо привычной туалетной комнаты, кишащая змеями и другими ползучими гадами земля, когда даже опасно приседать, чтобы в мягкое место не ухватилась какая-то тварь типа саламандры или скорпиона.

В экспедицию входило несколько человек из Европы, Америки и даже австралиец.

Он мысленно пробежался по всем участникам и причинам побудившим их отправиться в Эквадор.

Естественно его опорой и твердым тылом является жена Свен. Как не будет ей трудно, но он жене доверяет на все сто и, конечно, будет с ней во всем советоваться.

Дальше Вагни и Эйрик. Из Осло Хьяльти с женой вылетел вдвоем. В Амстердаме к ник присоединились двое молодых ребят, просто бредивших путешествиями. У них был неплохой задел — через Европу на велосипедах. И остались довольны. Теперь рвались в джунгли Aмазонки. Хьяльти долго с ними списывался, но решил включить в группу. Хотя они и астрономы, но мастера на все руки.

А вот по траппу поднимается Джеки по прозвищу Самурай.

— Привет Джеки.

— Привет, босс, знаете, а я рад, что у нас дополнительная экскурсия. Потому, что люди даже не представляют сколько сил потребует дорога через джунгли, поверьте мне, я там бывал и не раз. И в Африке, и в Камбодже здесь в той же Бразилии. Правда в тех края, куда направляемся, не бывал.

Прошло еще мгновенье и могучая спина Джеки закрыла на какой-то миг видимость. Хьяльти стало как-то спокойнее. В группе бывалый человек, все видел, никого не боится, подавит в зародыше малейшую панику. Джеки присоединился к ним в Лондоне.

А вот и поднимается с достоинством королевы, метиска, дочь индейца и итальянки Мелисса; хотя там кровей побольше, чем сообщила, гремучая смесь. И слегка оттопыренная пухлая губа и смоляной оттенок кожи говорили о сильном африканском заряде. Да и темперамент вспыльчивый. Она-то здесь своя, Бразильянка. Хотя живет в Аргентине. Но, несмотря на вид панночки, многое знает и умеет, да и языки индейские знает. И главное — пронзительный ум, и способность делать парадоксальные выводы.

И ещё белокурая радистка Линда. Женщина неспешно волокла за собой тележку с рацией. А за ней, задумавшись, шёл самый возрастной участник экспедиции. Его звали Ни-Зги, — таинственная личность, палеонтолог для отвода глаз. Но человек способный на аномальные действия, растворяться в пространстве, левитация (подъем в воздух), зажигать предметы взглядом. Так же он разбирается в тайнах древних записей, читает на санскрите, шумерском и других почти забытых древних языках.

А вот и Пуля, сорокалетний сын русских эмигрантов, потомственный военный, способный сходу поразить любую цель, видит, как кошка в темноте. Тоже нужный человек.

Хьяльти пытался узнать настоящее имя загадочного человека, но не удалось. По каким-то неясным причинам, Пуля предпочитал псевдоним. Нуда ладно, он нужный человек, и если предпочитает зваться Пулей, ничего страшного — это не самое главное.

Ни-Зги и Пуля по каким-то причинам предпочитают псевдонимы. Ну ладно, хотят клички, пусть будет так. Это не самое главное.

Оба в разные моменты жизни спасли Хьяльти жизнь и такое не забывается.

— Как настроение Пуля, — руководитель экспедиции обратился к замыкающему группу.

— Прекрасное, уже жду не дождусь, когда я угощу вас печенью свежеубитого тапира, объедение.

Не дождавшись ответа, Пуля взошел на лайнер. Хьяльти посмотрел в задумчивости, как убирают трапп и когда лязг и грохот успокоился пошел вслед всеми в холл корабля.

Корабль был небольшой для океанских маршрутов по сравнению с пятнадцати этажными гигантами Norvegian Cruise Line. Кроме их группы на трехъярусном корабле было еще несколько групп туристов, два ресторана, концертная площадка, бассейн и массажная комната.

За бортом опять раздался лязг, и на этот раз, это был шум поднимающегося якоря, который возмущался по поводу того, что прервали его сладкий сон на дне причала.

Уже по веревочной лестнице поднялся запоздавший пассажир. «Заснул», — как объяснил и чуть не опоздал на рейс.

Мы опять в хранилище Богов

Магичность камня была в том, что он вскоре потемнел и индеец физически оказался опять в пещере. Бразильянка же начисто забыла, что только что общалась с индейцем. Скользкая Тень с восхищением смотрел на волшебный треугольник. Он чувствовал себя почти Богом. Потом подумал, а сколько знаний хранят эти несметные сокровища и книги, на золотых страницах которых выгравированы непонятные знаки. А непонятные ли?

Вот с ним опять кто-то внутри тела заговорил:

— Хочешь научиться читать письмена?

— Да, — вырвалось у индейца!

— Хорошо, раз ты хранитель библиотеки, значит будешь получать уроки.

Возьми одну из таблиц и положи на колени.

Индеец тут же выполнил распоряжение.

Он приготовился слушать и погладил несколько раз первый иероглиф, выгравированный на поверхности книги знаний.

Но в ответ ему было молчание. «Неужели ты, о всемогущий Бог, передумал?»

Через некоторое время он услышал в себе голос:

— Я подумал, что тебе еще рано знать то, что так. Слишком велика ответственность. Я только хранитель знаний, как и ты хранитель входа. Не имею права без разрешения Богов, тебе давать информацию. Нужно выяснить — насколько могу посвящать тебя эти секретные знания. И теперь ты знаешь, что сюда направляется экспедиция, которая посягает на священные знания. Не может же хранитель предать дело всей своей жизни. Лучше тебе быть в неведении о том, что хранят письмена.

Внутренний голос замолчал. Видимо, он и не намеливался раскрывать тайну, это оказался очередной экзамен на прочность силы воли. Индеец почувствовал, что ему нужно немедленно покинуть тайное место.

Он проплыл под водой определенное расстояние, но сразу получил удар по голове и потерял сознание.

А ведь Скользкая Тень поторопился уходить из будущего, он таки мог изменить судьбу экспедиции.

Сейчас индеец медленно приходил в себя под неусыпным взором разведчиков племени малаката, которые давно за ним следили.

Они знали, что сумеют и камень заставить говорить. Но они не знали, что перед ними хитрый, изворотливый индеец и они не чета ему. А пока что он был, казалось, в безнадежном положении и за его жизнь нельзя было дать и гроша.

А главное — если бы знали, что всего в нескольких метрах от них пещера со священными письменами богов и их сокровища.

Глава 6

Беседа на борту самолета, полет из Буэнос-Айреса в Макапу

1

Ситуация перевернулась с ног на голову

Оказавшись на корабле, людям предстояло услышать радостное сообщение, что аэропорт города Макапы, в устье Амазонки, готов вновь принимать самолеты. Пылевая буря, закрывшая материк, прекратилась.

Все были довольны. Это значило, что не нужно будет пересекать половину континента на океанском лайнере, не нужно будет терять месяц драгоценного для всех времени. Но конечно, больше всех ликовал руководитель экспедиции. Для Хьяльти это значило на тридцать дней раньше приблизится к тайне и возможность сделать открытие всемирного значения! Ликовали и представители авиакомпании.

Теперь не нужно оплачивать, как положено было в подобных случаях, путешествие экспедиции за непредвиденных пассажиров «Навуходоносора».

Расстроилась лишь Джессика, одна из случайных попутчиков экспедиции, которая, вместо Бразилии попала со всеми в Аргентину.

Ей так хотелось стать принцессой лайнера, покорить всех мужчин и очаровать женщин. Ну, что еще можно было ожидать от куклы — дочери олигарха?!

… Все дружной толпой побежали обратно по траппу на берег. Предстоял перелет в Бразилию, Макапу, где предстояла посадка на другой корабль, который понесет их по Амазонке. Нужно было торопиться в аэропорт. Хьяльти выглядел именинником.

— Свен, — говорил он жене, — ты не считаешь, что капризная дама Фортуна к нам вернулась?

Жена, была отрезвляющей «пилюлей» для мечтателя-мужа. И нервно наматывая на указательный палец пояс сумки, утвердительно ответила:

— Нет, не считаю! Хьяльти привык, что жена в непредвиденных обстоятельствах бывает сильно раздражённой. Ведь совсем недавно они взошли на корабль, а теперь, опять в самолёте словно и не покидали его. Те же пилоты и та же команда. И опять, после некоторого оживления, когда бортпроводницы разнесли напитки и сэндвичи, люди задремали, словно хотели отоспаться за все те часы, которые не удастся в походе. Один Хьяльти, настолько был возбужден предстоящей экспедицией, что не давал уснуть жене. Археолог продолжал терзать Свен подробными рассказами о местах которые им предстоит посетить. Его страстный монолог, содержащий много интересных фактов, не давал Свен заснуть. Она сидела в кресле с закрытыми глазами, но не спала, а представляла, как на яву, все рассказы мужа.

— Дорогая, на пол пути, в Манаусе, мы пересаживаемся на другой корабль. Город стоит у слияния рек Амазонки и Риу-Негру. Наша цель подняться до верховьев Амазонки, до тех мест, где она еще проходима для водного транспорта и не превращается в бурную горную реку. Между прочим, на месте слияния Амазонки и Риу-Негру, воды не перемешиваются, а какое-то время, реки текут параллельными потоками. Тот же эффект, как и в только что посещенной нами в аргентинской Ла-Плата, где река течёт бурным потоком и не перемешивается с водой другой реки. Представляешь, два потока воды разного цвета протяжённостью в десятки километров. Интересный феномен.

Потом, мы проплывём три тысячи километров по Амазонке и сойдём на берег. Остальную часть пути продолжим пешим ходом в направлении гор Анд. Много интересного будет скрыто в джунглях сельвы.

Вот послушай. Кроме хищников кайманов — гигантских крокодилов и ягуаров с царственной окраской, нас будут поджидать ядовитые пауки, гигантские орлы, прожорливые термиты, проклятье тропических лесов, комары и разного рода змеи, включая знаменитую анаконду, достигающую до десяти метров в длину.

Свен, испугавшись рассказов мужа, открыла глаза, и увидела, и к своему ужасу заметила, что их сын, Йодис, не спит, а завороженно смотрит с «отвисшей челюстью» на отца. Женщина вздрогнула. А ведь и правда, вся эта мерзость будет их поджидать.

— Придурок, — вырвалось у неё сквозь плотно сжатые губы. — Ребенка пугает, а еще называется отец, — муж даже не услышал. Она не считала себя съедобной. Но ведь у хищников могло быть другое мнение.

Мурашки побежали по спине: ну какого черта она согласилась на эту авантюру! Клюнула на красивые россказни мужа. Красиво и зажигательно говорить он умел, а теперь вся эта мерзость будет к ней принюхиваться и облизываться, ожидая момента нападения. А может заявить мужу, что хочет домой?

Женщина вспомнила, что не одна она, женщина в экспедиции, есть еще две. Свен стало стыдно, а тут еще сквозь дрему Хьяльти стал расписывать и всякие диковинные вещи. Слава богу, на этот раз он забыл про хищников. И она, зажмурившись, попыталась отвлечься, заснуть уже, видимо, не удастся.

Но неугомонному Хьяльти показалось, что Свен всерьёз задремала. И тогда, археолог повернулся, пожалуй к единственному бодрствующему соседу с права — это был охотник Пуля.

— А вы пробовали мясо тапиров? — спросил невзначай Пуля.

— Нет, а что?

— при случае, Обещаю угостить, забудете про все яства на свете.

Хьяльти ухмыльнулся.

— Спасибо, надеюсь, у вас представится такая возможность.

— Хм, в этом можете не сомневаться.

Едва охотник закончил фразу, как Хьяльти продолжил выплескивать из себя «ведрами» информацию о сельве — лесах Амазонии. Его собеседник почувствовал себя словно под тропическим ливнем из слов.

— Дорогой друг, а вам известно, что в сельве имеются муравьи, выгрызающие в листике, словно циркулем, идеальной формы кружок. А слышали о рыбке арава, которая приметив на ветке дерева вкусное насекомое, способна выпрыгнуть из воды на два метра и прихватить лакомство?

— Спасибо, профессор за интересные факты. — перебил охотник. — Я вам вот что скажу:

Колибри, если не знаете, способны зависнуть над цветком и подобно пчелке собирать нектар.

Кто же этого не знает, милейший! — Хьяльти осклабился, — Информация из детской энциклопедии. Вы ее хорошо проштудировали.

— А знаете, что при этом их сердце колотится до двухсот пятидесяти ударов в минуту? — парировал Пуля.

— Нет, спасибо за информацию. — ответил археолог. — Послушайте лучше, что я вам скажу, — внутри у профессора все уже начинало закипать. Хьяльти не собирался сдаваться какому-то неучу, как он считал. — В лесах Амазонии есть птица монохин, которая всю жизнь способна прожить на одной ветке, представляете?!

— Да что вы говорите, очень интересно. — саркастично отреагировал Пуля, и не давая собеседнику перевести дыхание, продолжил. — Слыхали, Хьяльти, о рыбине пираруку, которая достигает двухсот килограммов весу? Нет? А о двухметровых выдрах? Профессор, а вы знаете, что индейцы применяют раскраску лица, тела и татуировки не только для красоты, а также в гигиенических целях, как защиту от комаров и мошек?

Археолог рассмеялся.

— Простите господин «академик». Вы рассказывайте то, о чём я знаю ещё с детства. Вы, полагаю, никогда не читали журнал «Вокруг света?!» — Нет, — улыбнувшись, ответил Пуля, — между прочим, я взял достаточно дезодорантов, отпугивающие комаров и других насекомых.

Спасибо, я думаю, — отпарировал Хьяльти, — что и у меня запас этих «снадобий» достаточный. От шумного разговора взрослых мужчин, проснулась красавица экспедиции, Мелисса. Она спросонья вмешалась в разговор и спросила:

— А как вам вкус плодов маврикиевой пальмы? — Пуля с Хьяльти взглянули друг на друга от неожиданности.

— Не знаю, не пробовал, — с толикой неравнодушия к прекрасной особе, ответил бывалый вояка.

— Я еще скажу вам, — добавила Мелисса, — при случае, нам придётся, закапать глаза жгучим шути, этим средством индейцы делают своё зрение пронзительным, видят в темноте, да, это ещё предохраняет глаза от паразитов.

— Спасибо, нужно будет при случае попросить доброжелательных индейцев оказать нам подобную услугу — заинтересованно прокомментировал Хьяльти и улыбнулся.

Пуля был очарован метиской и потому не хотел прерывать дискуссию с Мелиссой.

— A вы не шутите, — опять вступил Пуля, — а если мы ослепнем? Мелиссе не впервой видеть от мужчины подобный взгляд, как у Пули. Нужно быть полной дурой, чтобы не догадаться, что мужчина у нее на крючке. От него так и пёрло страстью.

— Нет, я уже бывала в джунглях, — отвечала девушка — доводилось уже закапывать. И после процедуры зрение стало как у кошки. Археолог почувствовал некое притяжение к девушке со стороны вояки.

— Хорошо, — вмешался Хьяльти, — возьмём на вооружение эти капли.

— И следует нам избегать милое на вид создание — древовидную лягушку, очень ядовита, продолжила мулатка.

— Это я знаю, — Пуля провел рукой по лбу. От всплеска адреналина пот у него катил градом, а что будет в сельве?

Хьяльти сильно устал от разговоров, и уснул, до него уже сквозь дрему, доносились реплики продолжающих беседу участников экспедиции.

Он узнал голос красавицы Мелиссы:

— Нам на пути может попасться Виктория, амазонская кувшинка белого цвета, она распространяет аромат в темноте, напоминающий ананас, закрывает свои лепестки с наступлением темноты, нередко внутри остается заблудившееся насекомое. За ночь оно опыляет растение и утром получает свободу, лепестки открываются, а растение приобретает фиолетовый цвет и уже меняет свой пол.

— Да, все это очень интересно! — ответил старый вояка, поглядывая с восхищением на шоколадную бразильянку и подумывая, что уже на пути к влюбленности. А что? В Белграде никто не ждал. Жена сбежала к любовнику. И почему бы не оставить сердце тут, этой богине — если она не против.

Тут раздалась команда: «Застегнуть ремни, идем на посадку».

И вот уже щедрое, чтобы не сказать изнуряющее, бразильское солнце распахнуло свои объятья для группы, которая носила экзотическое название «Мечта Гермеса». Хотя вряд ли кто-то на всей планете знал, о чем мечтал человек, которого пророчат в наследники знаний пропавшей Атлантиды. Но остается только верить на слово древнегреческому философу Платону, с которым тоже вряд ли удастся побеседовать, учитывая разницу в две тысячи лет между нашим и его временем.

2

Спасение вождем племени шуара Мудрым Скорпионом своего индейца Скользкая Тень

Два хранителя знаний богов и их сокровищ: Скользкая Тень и Сверкающий Луч попеременно дежурили у пещеры с сокровищами богов. Нельзя было допустить, чтобы враждебное племя малаката или еще кто-либо из посторонних проникли в святая святых.

Малаката догадывались, что воины шуара охраняют что-то важное, но если бы они только знали, что это важное является самой главной тайной гор за которой малаката охотились уже десятки лет?! Вождю племени малаката Непобедимому Воину казалось, что Скользкая Тень со своим сменщиком охраняют какую-то важную для племени шуара реликвию. А может и мощи отца вождя шуара Мудрого Скорпиона? Но все же, как часто бывает, за постовыми охотились. То Скользкая Тень, то Сверкающий Луч попадали в разные переделки. Но пока все обходилось благополучно или благодаря счастливой случайности, или изворотливости шуара. Даже пойманный индеец был страшен для малаката, таким являлся авторитет двух охранников среди врагов. Но сторожа сокровищ, несмотря на ловкость и изворотливость, часто попадали в безнадежные ситуации. Порой их ловили и даже отпускали, боясь, что с племенем станут происходить неприятности. Сторожей считали одновременно воинами и шаманами.

Однажды оба хранителя оказались у племени малаката в плену. Но пока они сидели взаперти и вождь малаката думал, как с ними поступить, начался мор среди скотины, полег урожай маиса и многие из соплеменников катались по земле в страшных болях. Стоило отпустить пленников, как все несчастья прекратились. А во время второй поимки охранников вожди племен малаката и шуара выкурили трубку мира. Пришлось снова отпустить пойманных.

Но времена меняются. Молодые малаката уже не знали о том случае с их племенем. А примирение быстро перешло в перманентную вражду между вечными соперниками. Новые охотники, особенно теперь, когда они вышли на тропу войны, мечтали заполучить охранников подозрительного яку армана и чего-то еще.

А скальп или еще лучше тсандза (высушенная голова) охранника-шуара — это ли не повод для праздника в доме у малаката?!

Молодые воины решили живыми шуара уже не отпускать никогда и ни при каких обстоятельствах.

Поэтому первая же поимка для охранников сокровищ богов означала для них позорную смерть.

Уже давно следовало вождю племени шуара Мудрому Скорпиону заменить кем-то старого воина, но тот не решался. Ему казалось, что Скользкая Тень и в свои семьдесят лет такой же ловкий, умный и изворотливый. Но мудрость не всегда сочетается с целесообразностью и реальной ситуацией.

Скользкая Тень был уже не тот. Реакция ослабла, да и одним ударом кулака не удавалось умертвить врага. Его знаменитый испепеляющий взгляд тоже уже не обращал малаката в бегство.

***

Постовой по имени Сверкающий Луч так и не дождался Скользкой Тени. Прождав ещё три дня, он отправился домой, чтобы узнать, почему не явился сменщик. Сильное подозрение было на то, что старый индеец мог попасть плен к врагам. И если так, то наверняка отрезали голову для изготовления сувенира тсандзы. Дикий обряд был чем-то заурядным для племён этого лесистого горного края, куда боялись ступить жители окрестных деревень. Даже дети, воспитанные в суровости и жестокости, спокойно говорили об этом. Однажды Сверкающему Лучу пришлось, стоя за большим деревом, услышать такой разговор между двумя девочками, одна из которых была его дочерью.

— Послушай Твина, — заискивающе произнесла Иу, дочь Сверкающего Луча, спроси свою маму или она разрешит тебе, если я попрошу, обменять тсандзу, которая висит у вас сбоку жилища, на несколько засушенных бабочек из моей коллекции? Она мне очень нравятся.

Грустная Твина оживилась.

— Ты прочитала мои мысли, я сама хотела предложить тебе такой обмен. — Но, извини, Иу, — ответила девочка, — той головы уже нет, ее украли. Но моя грусть была недолгой. Вчера ее место заняла голова вора.

— Получилось так здорово, удачная тсандза! — похлопала в ладоши Иу.

— Не перебивай, откуда у тебя эта привычка? — возмутилась Твина и продолжила:

— Папа нашёл вора, отрезал ему голову и сделал, как подобает в таких случаях из него сувенир, вождь разрешил! Но я, — глаза девочки затуманились, — лишилась лучшей подружки. Теперь дочка вора не хочет со мной играть. Говорит, что потеряла отца из-за меня, а я тут причем?! Её папочка теперь висит при входе. Я боюсь домой заходить, ещё укусит.

— Не бойся, не укусит, — улыбнулась Иу, — голова мертва. Скорее берегись острых зубов бывшей подружки, его дочки.

— Стой, Твина, — внезапно дёрнула за косу подругу дочка Сверкающего Луча Иу, — сделаем так. Я хочу тебе помочь, дам тебе, как и договорились, бабочек за сувенир из головы ее папы. Ты хотела этой девочке подарить бабочки, чтобы задобрить. Я тебя разгадала.

— Только бабочки не заменят папу, — с грустью произнесла Твина.

Иа хлопнула себя по лбу.

— Сделаем так. Голову, которую обменяю на бабочки, я верну твоей подружке и у нее опять будет дома папа. Она сможет играть с его головой. А ты ей дай впридачу и бабочек.

Твина просияла.

— Как ты здорово придумала. Только ведь у тебя не будет ни бабочек, ни тсандзы.

— Не переживай Твина, зато у меня будешь ты.

Сверкающий Луч стоял позади толстоствольных деревьев и с грустью думал, что в произошедшем ребёнок не виноват. Его сердце не совсем очерствело.

Дети не услышали, как индеец тихо одними губами прошептал:

«Доченька, скоро у тебя будет новая тсандза и бабочек тебе насобираю». Воин радовался какая у него щедрая, умная и хорошая дочь.

И разве можно осуждать тигра за то, что он приносит домой детям растерзанную антилопу.

***

На этот раз Сверкающий Луч, три дня был в пути. И вот, оказавшись в племени, склонился индеец ниц перед вождём, поцеловал пальцы ног, и сделал неприятное сообщение: на пост не вернулся Скользкая Тень. После известия, что верный друг пропал, Мудрый Скорпион решил никого не посылать, а самому выяснить, что произошло. Шуар не сомневался, что Скользкая Тень сейчас в трудных обстоятельствах, но не в безнадежном положении. Он, вождь, обязан его спасти. Мудрый Скорпион знал, что в пещере, которую охраняют шуары кроме несметных богатств и знаний находится кристалл времени. Посмотреть бы в него поскорее, да узнать, что произошло на самом деле. Положив под язык несколько листьев коки для выносливости, старый вождь отправился в путь. И промелькнули перед глазами лес, подъемы, спуски, да крутые обрывы. Вот и знакомый яку армана и бурный поток под ним. Остаётся только смело нырнуть, но тонко рассчитать, чтобы не оказаться под главным каскадом. Иначе — смерть. С первой попытки проплыть под скалой не удалось. Вначале не хватило дыхания, а потом и сил. Ждать, когда упадёт уровень воды, вождь не мог, время поджимало. И только с третьей попытки, невероятным усилием воли удалось достичь тайного грота. Наконец, голова Шуара высунулась из воды. Легкие судорожно вдохнули воздух. Вождь, не отдышавшись, бросился к треугольнику времени. И кристалл рассказал всю правду…

Положение Скользкой Тени было ужасным. Хотя, несмотря ни на что, оставалась маленькая надежда, но и её прервал внезапно голос, «рассекая» голову изнутри своим хриплым тембром:

— Слушай, вождь! Я посланник богов! Наступил момент, которого ждали твои сородичи на протяжении долгих тысячелетий. И сейчас, ты должен узнать истину…

Вскоре, Мудрый Скорпион узнал, что предстоит сделать. С ним разговаривал невидимый посланник богов.

Шуара наполнился гордостью, что почётная миссия выпала на долю времён его правления, а не на отца или кого-то из потомков. Ведь теперь останется память о Мудром Скорпионе на многие тысячелетия, а может и на всё существования мира.

Но почетная миссия была связана с убийствами. Ему придётся посылать воинов в дальние походы, чтобы уничтожать врагов человечества — изгоев.

Если они останутся, как объяснил посланник богов, то человечество будет лишено возможности подняться в высший мир блаженства и зажить счастливой жизнью.

Сделав сообщение, и дождавшись, когда вождь поклялся своей жизнью, что выполнит поручение, изображение посланника исчезло с грани настоящего, превратившись в дымку. И тут же мысли вождя переметнулись в глубокую думу о друге. Сердце вождя сжалось от сознания того, что жизнь Скользкой Тени висит на волоске.

Кристал, повернутый к лицу вождя гранью настоящего, начал свой рассказ.

Когда вынули кляп со рта Скользкой Тени, тот заговорил, обращаясь к воинам малаката, пленившим его:

— Я понимаю, вам хочется меня убить и использовать плоть, как заблагорассудиться, а возможно, и съесть.

Воин племени малаката, обнажая гнилые зубы, рассмеялся…

— А ты догадливый. Мы трое суток ничего не ели, любимые тапиры здесь не водятся, — индеец радостно смотрел на пленника.

Еще бы. Такая удача! Знаменитый шуара у них, и с ним, можно делать все что угодно. Он продолжил:

Ну, а всякой падалью питаться не привык.

— Спасибо, что не считаешь меня падалью. Но послушай. — Скользкая Тень поднял голос прибавил голос, а индейцы напрягли уши.

— Убить меня и зажарить на костре всегда успеешь. Но тогда не узнаешь, где зарыт слиток золота. А ведь у белого человека ты сможешь обменять на него острый металлический нож.

Воин задумался… А после, ответил:

Дело говоришь, возможно, ты и прав, могу еще сутки не есть, говори, где зарыл слиток, тогда разрешим, выбрать смерть, какую хочешь.

Индеец приставил нож к горлу Скользкой Тени. Сторож хранилища богов решительно мотнул головой.

— Убери свой тупой нож. Я все равно в вашей власти. Скажу, — несколько капель крови, выдавленные из горла индейца, словно подтвердили правоту его слов.

***

Спустя час обещанное было найдено. Старый индеец держал слиток в тайнике, на всякий случай. Запасливый и предусмотрительный шуара знал психологию человека. Это была своего рода западня, которая давала шанс выжить. Тут же возник спор, благодаря жадности два малаката никак не могли выяснить, чьим будет золотой слиток.

И наконец, после ругани и бесполезных убеждений, они сошлись в смертельной схватке. Ножи и копья были отброшены в сторону. Правила чести не позволяли им сражаться со своим соплеменником вооруженным. Клубок из двух человеческих тел несколько минут метался по полянке, выдавив траву на ней, как асфальтный каток.

То один, то другой индеец оказывался сверху. Наконец, младший из малаката захрипел. Пальцы его соплеменника все сильнее сжимали горло врага.

— Все, — выдохнул старший из малаката. Индеец под ним перестал шевелиться. — Одним братом у меня меньше. Зато через месяц у меня будет новый острый нож.

Окровавленный воин с тяжелым выдохом обессиленно повалился на траву.

— Брата, хоть зарой, а? Ведь гиены сожрут его тело, — побеспокоился связанный по рукам и ногам лианами Скользкая Тень.

— Не твоя забота, шуар. Сейчас же выбирай свою смерть, мне некогда.

Скользкая Тень продолжал игру, пытаясь продлить свою жизнь.

— Подожди меня убивать. Я хранитель библиотеки богов и сокровищ, — проговорил шуар и выплюнул кровь со рта.

Молоката вскочил на ноги, ошарашенный такой вестью.

— Почему раньше не сказал? — И вдруг, приняв решение, индеец только что ставший братоубийцей, закричал:

— Жить хочешь? Веди меня туда. Клянусь своими детьми, покажешь вход, ослеплю, чтоб забыл мое лицо, и отпущу на все четыре стороны.

— Нет, я не могу нарушить клятвы, — Скользкая Тень играл в кошки-мышки с жадным врагом. Он понимал, что тому не терпится стать обладателем сокровищ.

А такая возможность: поймать главного хранителя пещеры с сокровищами богов предоставилась, может быть, раз в жизни.

Шансы, остаться в живых у Скользкой Тени увеличились ровно наполовину.

Воин развязал пленному ноги, но оставил руки в плену сплетенных лиан. Как назло, на голову Скользкой Тени спрыгнула какая-то шальная обезьянка и понимая, что тряся головой тот не сможет ее сбросить. Обезьяна же во время ходьбы колотила шуара по голове и царапала тому лицо.

Идти пришлось недолго. Скользкой Тени ничего не оставалось, как рассказать как проплыть под водопадом, чтобы попасть в пещеру с сокровищами. У Скользкой Тени сжалось сердце. Впервые он приходил сюда пленником. Индеец малаката опять связал врагу ноги лианами положил того на муравейник. Потом, предвкушая то, что увидит внутри пещеры, произнес:

— Я думаю, до моего прихода они тебя сожрут полностью, желаю им приятного аппетита.

Муравьи, недолго думая, занялись привычным делом. Когда к ним попадала жертва, то они вначале деловито окружали ее слоем в кулак, а потом начиналось пиршество. Скользкой Тени оставалось только наблюдать, как муравьи слой за слоем стали покрывать тело. А тем временем индеец малаката, хищно улыбнувшись и пожелав шуару хорошо провести время, удалился под сводом грота. Скользкая Тень ему все рассказал, но он почему-то не сомневался, что тот из пещеры живым не выйдет.

Все так и случилось, как предполагал хитрый шуар. Лишь только голова измученного смертельной схваткой индейца показалась внутри грота, как он получил удар камнем по голове.

Это была работа Мудрого Скорпиона.

Стонущего врага вождь бросил в пещере. Вынырнув с противоположной стороны, быстро разыскал друга. Скользкая Тень корчился от боли. Насекомые принялись за пиршество, но индеец был ещё при сознании. Мудрый Скорпион подтащил друга, покрытого панцирем из муравьев к водопаду. Под струей воды насекомые начали нехотя спадать. И наконец, последнее насекомое исчезло в водах горной реки.

Скользкая Тень ни на секунду не потерял сознание.

— Спасибо, вождь.

— Да что ты, Скользкая Тень. Тебе спасибо. Такого натерпелся, как ты все предвидел?

— Я не предвидел вождь, я видел в кристалле, — и на обезображенном укусами лице расцвела улыбка.

Мудрый Скорпион улыбнулся в ответ.

— Я знаю, я видел в треугольнике тебя и то, как ты малаката приведёшь к гроту. И потому, был готов встретиться с врагом.

Вождь шуара задал следующий вопрос:

— Скажи, зачем же дал себя пленить, если знал, что ждут враги?

— Мудрый Скорпион, а иначе бы ты не пришёл сюда.

— Ты прав, как всегда, Скользкая Тень. Сможешь сам идти или…

— Вождь, я останусь здесь, я же хранитель. А раны заживут, поищу коренья целебные, не беспокойся.

В этот момент к нему на плечи прыгнула назойливая обезьянка, которая колотила шуара по голове всю дорогу до пещеры, когда тот был пленником. Сейчас же Скользкая Тень сгреб маленькое животное. Это был детёныш. Теперь ему будет не так одиноко.

Мудрый Скорпион без прощания пошел обратно. Он был задумчив, ведь предстояло собрать племя шуаров и рассказать всё как есть. Он не сомневался, что ни один индеец не откажется выполнить приказ. По сути, это не приказ — это воля богов.

Глава 7

Экспедиция на корабле

1

Почему, когда человек оказывается на палубе корабля, ему начинает казаться, что ждет его замечательный отдых, полный солнца, улыбок и всевозможных маленьких радостей, которым сопутствует мерное покачивание на волнах, как в люльке, и едва различимый гул мотора под аккомпанемент мелкого дрожания палубы.

И сразу разомлевшей психике кажется, что мир прекрасен и полон неожиданных сюрпризов, которые свалятся тебе на голову сразу или распахнутся книжкой-раскрывалкой. И даже противные мысли из страны Озабоченность, пристающие, как назойливые мухи, разлетятся на время, словно их никогда и не было.

Ну, а если к этому еще примешивается мистика?

Дело в том, что когда подъехали к пристани и глянули на корабль, то у всех забились лихорадочно сердца.

Их ждал знакомый корабль со странным названием «Навуходоносор».

Что за чудеса? — подумал Хьяльти. — Мы же четыре часа тому назад расстались с гостеприимным Буэнос-Айресом, где стоял на причале этот самый корабль. Не мог же он переместиться по воздуху из Ла-Платы в Амазонку через территорию всей Бразилии?! Но на этом сюрпризы не закончились.

Ещё больше удивился Хьяльти, когда увидел приветливого капитана, стоявшего на палубе и широко улыбающегося.

Как только они поднялись на борт, Хьяльти подбежал к капитану.

— Что случилось? Как вы оказались тут?

Капитан озадаченно почесал затылок и ответил:

— Как только вы сошли с борта в Аргентине, мой боцман посетовал: «Такая приятная компания, весело прошёл бы рейс, а остались одни китайские делегации и парочка команд в гольф из Штатов, да две с половиной калеки туристов».

Я же ему ответил, что может еще с вами встретимся. И как видите — оказался прав. Но не думал, что это произойдет в тот же день. Вы Хьяльти не шутите. Мы никуда не отплывали. Это вы передумали и вернулись на корабль!

— Не верите, — Хьяльти весь позеленел от злости и досады! — Мы сейчас в Амазонии.

— Я еще не сошел с ума! — капитан повертел у виска пальцем показывая на руководителя экспедиции.

Но тут вмешался помощник капитана.

— Капитан Дорчига. Слева за бортом у нас океанский лайнер «Ветры Амазонки». Он сроду не заходил в воды Ла-Платы. Я плавал на нем десять лет. Мы в Бразилии.

Доклад помощника прервал матрос с последней информацией по радио от руководства компании.

— Капитан, разрешите доложить? — вопросительно произнес матрос. Дорчига кивнул.

— Компания предлагает войти в Амазонку и высадить экспедицию Хьяльти в том месте, где река становится недоступной для нашего корабля по осадке.

Капитан испуганно вздрогнул головой: «Убедили!» — произнёс он, а потом пригласил членов экспедиции отдохнуть в кают-компании, перекусить сэндвичами с прохладительными напитками. А сам Дорчига отправился к себе в каюту выяснять отношения с Хьяльти.

— Мистика! — Вы слышали о подобном? — капитан почти в ухо кричал руководителю экспедиции.

Весь корабль перенесся в пространстве над территорией страны и ничего с нами не произошло. Я только увидел, что мы попали в туманное облако и все.

Проделки нечистой силы! — закончил капитан, утвердительно подняв указательный палец над головой.

— Нет, возразил Хьяльти, — подобные случалось в прошлом. Телепортация. Я читал, что в России была перенесена целая деревня на другой берег реки и люди даже не почувствовали этого.

— Но это же не Россия, где случается много непонятного. И не Бермудский треугольник, где бесследно исчезают корабли и самолеты…

А потом, — перебил профессор — внезапно обнаруживаются в другом месте.

— Впрочем, вы правы, — побледнев, говорил Дорчига — на днях, нечто подобное случилось с лодкой одного рыбака. Отправившись рыбачить на своей скрибухе, он, на обратном пути сбился с курса. Я не знаю сколько времени он провёл на воде, но, — поджал губы капитан, — его подобрали в Индийском океане. Да-да, в Индийском океане, кивая головой в утверждение словам, закончил Дорчига.

— А что тут удивительного? — кинул вопрос Хьяльти.

— А удивительное то, что рыбачил он в Баренцевом Море, на севере Европы — понимаете разницу?!

— Значит, — задумался археолог — и с вами случился такой казус?! Капитан, — взволновано взглянул профессор, — Раз такое возможно, пожалуйста, будем начеку.

Капитан оживился.

— Предлагаю всех пометить радио маячками, чтобы никто не потерялся…

— Или, чтобы никого не выкрали, — продолжил Хьялти фразу капитана…

Он вошел в фойе корабля. Все гуляли, веселились, флиртовали, словно это был не поход в серьезную экспедицию, а развлекательная прогулка на катере. Ничего. Это лучше чем испуг… и пусть люди хорошо отдохнут перед тяжелым походом через джунгли. Да и людей тут много посторонних, пусть перезнакомятся, веселей время пройдет в общении. Сельва снимет с них прыть!

2

У бильярдного стола подружились Ни-Зги и Пуля.

— Где вы так научились метко в лузу вколачивать шары, — с завистью спросил Ни-Зги.

— Пришлось в Солдатах Удачи провести часть жизни. Там мы играли на нечто большее, чем денежный интерес или бутылку портвейна.

— Расскажите, — попросил Ни-Зги, когда очередной шар, метко пущенный Пулей оказался в лузе.

— А вы скажите, откуда у вас такое странное имя? Знаете, что такое

Ни-Зги по-русски?

— Скажете, узнаю? — улыбнулся Ни-Зги.

— Это значит, что полная темень, ничего не видно.

— Ну это мы умеем, — внезапно человек стал прозрачным и полностью растворился. Потом появился опять.

— Здорово! — Пуля обнял нового друга, — Вы настоящий мастер мистификации, здорово подействовали на мозг своим трюком, чтобы я вас перестал видеть.

Ни-Зги улыбнулся. А солдат удачи продолжил:

— Ну и точно! Какой вы проницательный! Хорошо, слушайте.

Было это в одной из африканских стран, неважно где.

Стояли мы там без дела, зато был стол биллиардный. Как он там оказался одному богу известно.

Понимаешь, — он перешел незаметно на ты, — когда играешь на что-то более драгоценное, чем деньги, то зрение обостряется, а рука приобретает твердость.

Вот от нечего делать стали мы играть на всякую чепуху для интереса.

В тот день играли так: кто проигрывает, глотает верблюжью колючку, а это, я тебе скажу, мало радости, особенно если это уже засохший чертополох.

Словно не колючка, целый еж.

Ладно пойдем к тому столику. Там моя пассия — метиска Мелисса. Как думаешь за поход я смогу склонить ее сердце?

Ни-Зги рассмеялся.

— Она скорее полюбит черта чем тебя, чего это пивом подавился? Знаешь почему? Потому что сама любит преследовать добычу. Не любит, когда за ней гонятся. Ладно. Не хочу хорошего парня обнадеживать в неудаче! Идем.

Пуля Вместе с Ни-Зги подошел к столику оживленно беседующих людей.

Солдата удачи передернуло. Там находился один из членов экспедиции, к которому испытывал не то что нелюбовь, а просто отвращение, Джек Самурай. Но выбор был Хьяльти. Профессора не интересовало — или люди знали друг друга раньше. Он выбирал в экспедицию по личной симпатии.

Один раз и тот и другой помогли в чрезвычайных ситуациях. Пуля оказался рядом, когда ночью к профессору, бредущему в раздумьях домой, подошли двое грабителей, которые вместе с кошельком собирались отнять и жизнь.

Пуля сохранил для него и то и другое. А вот преступники недосчитались нескольких зубов. Джек Самурай же помог профессору, когда с группой захвата вызволил Хьяльти.

Какой-то сумасбродный тип тогда захватил археолога в заложники и собирался взорвать, если этому типу не дадут срочно миллион долларов.

Джеки персонально принес в дом миллион и под дулом пистолета по приказу сумасшедшего пересчитывал деньги. У захватчика глаза на лоб полезли, когда ему показалось, что не хватает десяти тысяч. Он отбросил оружие и лично стал пересчитывать. Джеки рассмеялся, тут же одним ударом отключил жадного безумца.

Почему Хьяльти не спросил тогда, а знакомы ли они и в каких отношениях?

Если уже идти до конца, то это были два врага. А два врага в джунглях не

лучший состав для маленькой группы. Особенно, если оба в совершенстве владеют всеми видами оружия. Но и Джек Самурай и Пуля оба поняли, что есть в группе человек, который может помешать им выяснить отношения. Это был Ни-Зги. От того всего можно было ожидать. Человек сверх способностей. Даже мысли читает, если ему верить. Поэтому они старались не думать о том, что предстоит выяснить в один из благоприятных для задуманного дней отношения в джунглях… а может и раньше, при случае.

А история возникновения ненависти была такова. Однажды Пулю с Джеки послали в одну деревню на усмирение, приказ командира не обсуждался. Они затолкали всех буянов в сарайчик, человек десять и должны был поджечь, чтобы все жители убедились, что никто больше не будет возмутителем спокойствия. Дело в том, что агрессивная группа измывалась над всей деревней. Кого хотели, колотили, отбирали последнее, насиловали жен соседей. Им все сходило с рук, потому что они были объединены.

Пуля попросил Джеки:

— Дай спички, свои забыл. Нужно скорей кончать их. Народ ждет возмездия.

— Я не согласен, не все из них виновны в одинаковой степени. Давай подождем суда старейшин деревни.

— Ты что, обед стынет! Я не хочу остаться сегодня с сухим пайком.

Джеки сгреб Пулю и потянул за рубашку к себе.

— Я сказал, что совет надо собирать.

Пока они спорили, загнанные тихо-тихо прошмыгнули мимо и растворились среди пальм.

Краем глаза Пуля заметил движение рядом. Он неожиданным ударом под дых отключил напарника и тут же успел схватить последнего убегающего.

Человек орал что есть мочи. Рядом у ног Пули корчился Джек Самурай. Но местные люди оказались не простыми зеваками. Видя, что ничем не закончилось и что из врагов отпустили, они с палками набросились на двух солдат удачи. Да и один из них не способен был оказать сопротивление.

Через пять минут отчаянной борьбы на них набросили сеть и все же заставили прекратить сопротивление.

Потом оба, так сказать товарища, оказались друзьями по несчастью. Расторопные жители, осмелев, поймали всех членов местной банды вымогателей.

Теперь в сарае вместе с бандой поместили и двух вредных драчунов. И с улыбками и песнями жители собирались торжественно сжечь всю компанию. Но старейшина племени понимал по-английски. Он в детстве был бас-боем в одном из ресторанчиков Нового-Орлеана.

Старейшина велел освободить Джека Самурая. И попросил того поджечь всех вместе с Пулей. Хотя у Джеки и хватило совести тогда обратиться к старейшине с просьбой освободить его сослуживца, уговорив тем, что если явится сам обратно, то его расстреляют, но подлый удар под дых поселил между ними ненависть.

Старейшина оказался добрейшим человеком. Оба солдата удачи побитые и без оружия вернулись в свою часть. Живы они то остались, а врагами стали на всю жизнь.

Ни-Зги все таки прочитал мысли двух недругов и побеседовал с Хьяльти наедине.

— Да, влипли, Куда мои только глаза глядели? Что делать, Ни-Зги?

— Профессор, это даже к лучшему, что два врага в экспедиции. — человек со сверх способностями задумался. — Они будут всегда начеку, ждать подвоха друг от друга. И конечно удобного случая, чтобы уничтожить противника.

А в джунглях нужна бдительность. Наличие врага рядом не даст им расслабиться. Не беспокойтесь, я буду следить за ходом их мыслей.

Когда они расстались, Хьяльти задумался.

Он уже боялся даже не так бывших солдат удачи, ожидающих удачный момент расправиться друг с другом. Он стал опасаться Ни-Зги.

3

Под огромными южными звёздами, беспечные воды Амазонки, ласково обволокли корму плывущего корабля, передавая по эстафете от одной волны до другой…

Три женщины смотрели на завораживающее отражение звезд, скользящее по воде.

И периодически над поверхностью ночной тайны вспыхивали искорки, это маленькие рыбки-летуны выпрыгивали из воды, пытаясь сохранить свою жизнь. Но выглядело это очаровательно и так мирно.

— Какой замечательный вечер. — это была Линда, радистка экспедиции.

Наступило минутное молчание.

— Слышишь, Мелисса, — обратилась она к мулатке, — сейчас хорошо загадывать желание. А как ты Свен себя чувствуешь. Уже лучше?

— Да, милая, я приняла таблетку от головной боли. У меня бывает после длинных перелетов. Твоя счастливая улыбка помогла больше всех лекарств.

— Спасибо Свен, я очень благодарна тебе, мы недаром много лет дружим. А вот и Мелисса стала нам подругой. — она повернула голову к бразильянке.

— Да, конечно, отныне мы три неразлучных подруги! Нас союз нерушим! — нашлась Мелисса.

— А вот это мы проверим, — сказал подошедший к женщинам Пуля.

Линда оживилась. У нее явно было настроение пофлиртовать с мужчиной.

— Кто из нас троих вам по душе? Свен отпадает, у нее муж есть. Я имею бойфренда, Мелисса тоже. Как же вы собираетесь нас разбивать? Мне интересно?

Пуля хитро улыбнулся.

— Я хочу пригласить вас на танец!

— Вот здорово, романтично. Только музычки то нет.

Мелисса захохотала:

— Сейчас мы это исправим, — она метнулась молнией в бар и быстро вернулась, держа в руках два ножа. Потом стала отбивать ими о поручни ритм бразильской самбы.

Свен, обладающая бархатным сопрано тут же воспроизвела мелодию Тико-Тико.

Пуля подхватил Линду и тут же стал провоцировать ее на танец.

— Давай, подруга! Не ударь лицом в грязь! — закричала сквозь грохот, который она создавала ножами, Мелисса.

И Линда, вдохновленная импровизацией подруг, стала вытворять такие па, что Пуля скоро захотел превратить все в шутку. Танец был не его лучшим умением. Он все время искоса поглядывал на Мелиссу, ловя ее встречные взгляды. И они, словно ожоги ложились на его душу. Горячие и страстные. Когда закончился танец Мелисса встала и предложила Пуле прогуляться по палубе на нос корабля.

Свен и Линда переглянулись.

— Все, пропал парень. Мелисса его из своих когтей не выпустит.

Только что неразлучное трио сразу распалось. Пуля был красивым мужчиной. И у Свен, и у Линды пробежал в сознании ветерок зависти.

Ведь они были в первую очередь женщины. А красивый мужчина, увлеченный подругой, похуже новости, что у подруги появилось сногсшибательное платье или сережки, которые ей очень к лицу.

Издалека в наступающем мраке южной ночи две фигурки слились вдалеке в одно пятно.

— Как думаешь, Свен, Мелисса разрешить ему поцеловать себя? — задумчиво произнесла Линда.

— Девочка моя, наблюдая за Мелиссой, я поняла, что мужчины важная часть ее жизни. А это не только поцелуи.

Вполне вероятно, что ее кровать в нашей каюте так и останется застеленной.

— Ты думаешь…

— Я не думаю, я уверена. Тем не менее Мелисса мне во всех отношениях нравится. Она такая обаяшка! — Свен с трудом отогнала от себя мысль, что когда-то с одной девочкой она была близка и сейчас с Мелиссой она тоже не отказалась бы…

Но волевая женщина взяла себя в руки: «Лезет же в голову всякая чепуха, делом заниматься надо». Она повернулась к Линде.

— Ты уже отправила радиограмму, что мы уже на корабле, в спонсорский центр, который наблюдает за нашей экспедицией?

— Ой, нет. Хорошо, что напомнила, уже бегу.

Линда хотела удалиться, но тут подошли Мелисса с голубоглазым с вьющимися волосами красавцем Пулей.

Мулатка тепло простилась с мужчиной. Пуля произнес:

— Девочки, желаю вам приятных сновидений. И, смотрите тут, не балуйтесь — сказал с ухмылкой и удалился.

Мелисса не могла даже дождаться вопросов.

— Хочешь новость? — мулатка была сильно возбуждена.

— Говори, — Свен с интересом установилась на бразильянку.

Пуля сделал мне предложение.

— А как же твой возлюбленный в Буэнос-Айресе?

— Знаешь, Пуля сказал мне одну русскую пословицу «До бога высоко, а до царя далеко». Приеду через полгода домой и сообщу бывшему, что приглашаю на свадьбу.

— А ты уверена, что не с ним, бывшим, как говоришь, возлюбленным?

— Какая ты прозорливая, но у меня принцип — живу одним днем, так меня учила мама, — Мелисса грустно улыбнулась.

Сердце Свен сжалось от непонятной боли: Ей стало жаль эту шоколадную девочку, которая, несмотря на броскую внешность была несчастной…

Потом Мелисса неожиданно сказала:

— Свен, у меня с Пулей была близость… прости, что говорю об этом, я сама его спровоцировала. Не могу с этим в себе бороться.

Свен обняла несчастную девочку.

— Не переживай, Мелисса. У нас впереди джунгли. Там будет не до этих глупостей, так устанешь, что будешь руки с ногами путать.

— Свен, я виновата перед тобой. Меня Хьяльти знаешь как пригласил?

— Как? — сердце женщины упало. Она не сомневалась в верности мужа. Никогда волна ревности не била в голову. Но сейчас ревность хлынула кипящей волной.

— Свен, прости. — опустив стыдлива голову вниз, понизила голос Мелисса,-

Но в прошлом году, после одной конференции твой муж не дошел до своего номера.

— И… — Свен замерла в напряжении.

— Не переживай, в последний момент я взяла себя в руки и попросила его, хотя сама и спровоцировала, уйти. Он у тебя мужик классный. Стал уговаривать, мол раз пришел уже, то давай… Но я оказалась непреклонной.

— Не верю!

— Можешь мне поверить, между нами так ничего и не было. Хотя он уже готовился войти в меня. И я уже держала его за это… ну сама знаешь… кстати классный прибор… прости… Но не такая уже я и железная. Просто ждала в тот вечер другого мужчину более энергичного и молодого. И тело попросило: «Подожди». Вот какая я эгоистка.

— Уф! — вырвалось у Свен. Хотя как может любой мужчина, если он еще помнит об этом, устоять перед таким роскошным телом? Все таки муж ей не успел изменить. Но теперь она будет за ним поглядывать. Зерна ревности уже поселились в душе.

А сказала ли Мелисса правду?

Свен испуганно стала прислушиваться к знакомым толчкам внизу живота. Ее тоже тянуло к знойной мулатке.

И она испугалась, уже на этот раз за себя. А что если один разок попросить Мелиссу побыть наедине с ней? Только разок! Нет! Свен сцепила зубы! Никогда! Она резко провела по лицу рукой, словно пыталась прогнать наваждение.

И тут, словно в резонанс ее настроению, по поверхности воды прибежал откуда-то далекий тягучий гудок парохода. Свен показалось, что это вернулся обратно крик безысходности, пущенный много лет назад и напомнивший сейчас о себе.

Глава 8

Идея новой "экспедиции паники"

побег от смертельной опастности

1

Тони! Какое право ты имел… — заорал Фред и швырнул в лицо сотруднику последний выпуск газеты. Для убедительности он еще так топнул ногой, что чашка с дымящимся ароматным кофе не выдержала и опрокинулась. Тонкая бурая струйка сиротливо засуетилась по столу и, радуясь, что нашла выход, пролилась вниз, неделикатно замочив брюки оглушенного криком в самом щекотливом месте.

Схватившись за голову, словно его смертельно ранили технический редактор запричитал:

— Ой! Заказывай венки, я уже не жилец! И репутацию мою подмочил.

Фред осуждающе посмотрел на друга.

— Хватит юродствовать! Мне бы такую репутацию в брюках! Ей кофием не проймешь! Ты лучше объясни всю эту свистопляску!

Тони исподлобья глянул на главного редактора издания.

— Что с тобой, взбесился? Можешь не беспокоиться, я уже вызвал карету из сумасшедшего дома! Фред, клянусь тебе всеми святыми, — оправдывался технический редактор, — я тут не причем. Вот у меня еще две утренние газеты. Тот же бред на передовице. Массовое безумие!

Но Главный редактор уже не слушал подчиненного. Телевизор орал на полную

громкость ту же новость, которая «украсила» их издание.

После появления во всех газетах мира сообщения о том, что человечество обречено, наступили паника, хаос коллапс.

Телефон не умолкал, все редакторы названивали друг другу, чтобы хоть как-то

снять пелену завесы над свершившимся чудом.

Никто этот материал не видел. В наборе его не было. Всех терзал вопрос, как эта галиматья попала на передовицы во все авторитетные издания? Просто уму непостижимо! Но реальность такова, что, едва открыв газету, сразу бросались в глаза слова:

«Всем, всем, всем!

Человечество, ты обречено. Тебе нужно подготовиться к тому, что смерть в виде неизлечимого вируса проникнет в каждый уголок этой бренной планеты. Но, постойте, не торопитесь. Сегодня это прозвучит как шутка. Ведь перед тем, как сообщить правду, я решил немного вас успокоить, так как, правда гораздо хуже и печальней… Я, тестер-киллер. Робот. Я не живое существо, я не вступаю в контакты ни с кем, я просто ставлю в известность, что Земля сейчас находится в процессе стерилизации от нежелательного биологического мусора, которым являются в данный момент люди. Не ищите контактов со мной. Просто, подготовьтесь к мысли, что скоро будете уничтожены. Проститесь с близкими, закончите свои начатые дела поскорей. Не переживайте, память о вас на специальном диске будет храниться в фонотеке Вселенского Разума. Как о себе, мне рассказать нечего. Я представляю собой робота, размером в пылинку. Те пылевые бури, которые пронеслись последнее время по планете, и есть результат моей деятельности. Это называется «эффект дисфузийного преобразования». Это Когда я заряжаю всю окружающую пыль своими способностями. Каждая пылинка, превращенная мной в клон тестер-киллер находит своего человека. При контакте с тестером создаётся ароматизирующее поле, и запах ландышей будет сигналом, что вас начали тестировать. За короткое время вся информация считывается с мозга. Затем, следует лёгкий укол в сердечную мышцу и для многих наступает вечная темень.

Будьте готовы к тому, что вслед за этим смерть уже возьмет вас к себе.

Когда тестер осуществляет предначертанное человеку, то сразу превращается в обыкновенную пыль. Кстати, не пытайтесь спастись в бункерах и недоступных высоких горах. Робот всё равно найдёт цель — рано или поздно. Вполне допускаю, что процесс очищения планеты может затянутся на годы, поскольку человечество сильно расплодилось.

Но всегда есть шанс! И у вас есть шанс! Кто добровольно явится в пункт сбора, того мы пощадим. О месте сбора будет объявлено дополнительно, таких мест на планете будет несколько. И чтобы комфортно успеть добраться туда, в пункте будет находиться космический паром, где людей добровольно явившихся на сбор, поместят на корабль, чтобы перебросить на спутник Земли, Луну. Там, люди будут жить в специальных загонах, по типу ваших загонов для скота. И каждый сейчас думает: «Зачем это нужно?». А я отвечу: «Для проведения опытов над человеком». Ведь на Луне располагается самая современная лаборатория.

И как у вас принято говорить по завершению речи: «Спасибо за внимание».

Фред выразительно посмотрел на Тони и выключил телевизор.

— Спасибо, Фред, — сказал редактор, — а то уже голова от этого ящика раскалывается!

— Ты не оригинален, Тони. У меня тоже голова болит, и не от ящика, а от новостей.

И что теперь прикажешь делать?

Тони равнодушно отнёсся к беспокойству шефа.

— Фред, мы и не через такое с тобой прошли. Нужно схорониться пока, а там будет видно, вполне возможно им хватит уничтожения и половины человечества.

Нам нужно оказаться во второй половине, счастливо спасшихся. Да и легче будет жить на земле. Всего всем хватит!

Главный редактор посмотрел недоверчиво на сотрудника… — Тони, — прищуренный взгляд — я не знал, что ты такая сволочь кровожадная! Ну возьми убей меня, — он вытащил из ящика стола пистолет и протянул через стол.

Технический редактор ехидно улыбнулся. — Не бесись, — это ещё успеем. Не веди себя как Гитлер в бункере перед поражением. Я знаю, что делать. — брови сотрудника запрыгали. — Недавно была организованна экспедиция в Эквадор и я знаю маршрут. Мы ещё успеем к ней присоединиться. И потом, в коллективе легче выжить. Подумай сам, где меньше всего пылевых бурь?

Фред задумчиво посмотрел в сторону и губы его прошептали, словно друзей подслушивали:

— В густых лесах!

— Умница — щелкнув пальцами, засмеялся редактор, — что и требовалось доказать.

Главный, словно порывшись в мыслях продолжил.

— А жена моя тебя так волнует?

Тони, закатив глаза продолжил:

— Я одинокий бобыль, кстати прихвати и жену бывшую, не забудь.

— Понимаешь, я не привык долго обходиться без женщины.

Как только из уст Тони вырвались наглые слова, его уста закрыл сокрушительный удар;

редактор без сознания упал на пол. Да, главный редактор умел посылать в нокаут без выбивания зубов. Потом он бросился к аптечке и нервно схватил баночку с нашатырем.

Уже через пять минут оба сидели обнявшись и задумавшись над происходящим в мире. Задача была не из легких. Все бросить и бежать?! А как остальные.

Но, через пять минут собеседники обнялись примирением и задумались над происходящим в мире. Задача была не из лёгких. Всё бросить и бежать?! А как же остальные…

Неожиданно, без стука в дверь, вошёл один из сотрудников и возбуждённо пытался что-то донести:

— Шеф, слышал новость! Я решил пойти с женой и детьми на пункт сбора — хоть какая-то определённость.

Главный редактор присел на кресло и на выдохе произнёс:

— Вольному воля.

А спустя пятнадцать минут, провёл летучку с сотрудниками, и объявил, что редакция временно закрывается. Выдав работникам текущие чеки, подумал, а успеет ли он с Тони снять деньги в банке. Хотя, весть в газете совсем свежая и пока люди не поверят своим глазам, эта новость для них будет как спам в интернете. Решено, завтра они летят в Бразилию. Корреспондентские удостоверения помогут попасть на борт самолета. Хину бы не забыть и всякие аэрозольные прибамбасы от комаров. Этого зверья в джунглях хватает. Главный редактор, однажды познакомился с вождём одного дикого племени по имени Мудрый Скорпион. И вот удача: именно в те места, как сказал Тони, отправилась несколько дней тому назад экспедиция. И всплыл в памяти случай, когда редакция брала интервью у одного из археологов — Хьяльти, кажется его звали. Именно он и проговорился об экспедиции в Эквадор.

«Ну что ж, товарищи-людоеды и похитители скальпов, я к вашим услугам. Заждались небось?»

2

Вот как образовалась экспедиция беженцев от пыли

Даджара, серийная убийца

Даджара, женщина бальзаковского возраста, которая, могла выглядеть как девчонка, если бы не забывала порой пользоваться своим кремом жизни; омолаживающий крем-бальзам собственного изобретения состоял из… а впрочем зачем вам этот секрет? Вы и так хорошо выглядите, а праздное любопытство не прибавляет человеку годов жизни…

Жила женщина в многоэтажном доме, окружённый плодовыми деревьями, создающими райский уголок и ощущение ухоженности и уюта.

Особенно здесь было притягательно весной, когда расцветали пышным цветом яблони и вишни. А вокруг плодовых деревьев вились хороводом клумбы с ромашками, фиалками, гиацинтами, пионами, каких только цветов тут не было! Особенно выделялись закатно-бардового оттенка гвоздики, из которых сосед, искусный садовник, сумел создать настоящие картины, расположив цветы на земле, словно художник мазки на картине. Как искренне вздыхала и плакала вместе со всеми Даджара на его похоронах. Увы, хоронили его условно, поскольку тело так и не нашли. И никто бы не догадался, что расстроенная женщина своей рукой лишила человека возможности любоваться миром и создавать красоту. Именно его ей было жалко, но проклятое стремление удовлетворять свою странную, если не сказать больше, привычку победило. Перед тем, как ткнуть тело мужчины еще раз ногой, она посмотрела в зеркальце. Вот, все так же хороша.

А этот очередной подонок (заставила себя рассердится на остывающее тело), который захотел обесчестить наивную девушку (женщина игриво улыбнулась при этой мысли) уже не будет отравлять воздух на планете своим дыханием. Какой он по счету? Даджара напрягла свой ум — ей так этого не хотелось делать от усталости — хм, кажется, кажется в пятом десятке?!

«А, впрочем, я сделала полезное для общества дело! — ощущение исполненной мечты все больше заполняло падшую женщину. — Будет меньше на одного негодяя. Ведь я ассенизатор чести!»

С некоторых пор, это стало призванием, и даже делом жизни. Каждый человек выбирает дело по душе, а иначе, жизнь теряет смысл. Однажды домашняя хозяйка, которая исполняла все капризы мужа, осознала, что жизнь катится под откос. Постоянно избиваемая супругом, оскорблявшим ее упреками, что она не может иметь детей, женщина устала. И она приняла решение избавится от ненавистного создания, которое превратило ее жизнь в муку.

О как прекрасен был осенний лес, куда уводил ее муж-садист. У того была привычка избивать жену на фоне красивых ландшафтов. У каждого садиста свой бзик. Но, со стороны всё было чин-чином. Случайным прохожим, которые встречали их в лесопарке казалось, что нет счастливее пары на земле. Но как видимость обманчива.

Да, он брал её под руку и вёл, как благородную даму, ну а в другой руке держал маленькую авоську с плёткой, розгами и другими «безделушками» причиняющими невыносимую боль. И Даджара, всё это терпела, пока душа не взбунтовалась… Однажды, пьяный муж, очередной раз, избивая жену, от сильного замаха поскользнулся и упал, а плётку обронил. Даджара от безысходности подняла плеть и вдруг стала с упоением избивать своего мучителя словно поглощая деликатес. И что странно, мужчине понравилось. Он, по-видимому, был скрытым мазохистом. Но, Даджара считала себя нормальной женщиной, так ей казалось. Дальнейшие походы в лес заканчивались взаимными избиениями и, последующими телесными ласками. Это женщине всерьёз приелось. Она решила покончить с мазохистскими упражнениями раз и навсегда. И в один прекрасный день вернулась домой одна. А муж… И как это ему удалось свалиться с обрыва и разбиться насмерть?! Полиция Даджаре поверила, посмотрев на ее изуродованное лицо в свежих кровоподтёках. Она рассказала, что муж избивал постоянно, и угрожал убить, если расскажет полиции. А этот день, он слишком много выпил, еле стоял на ногах. Действительно, судмедэкспертиза подтвердила: наличие алкоголя в крови мужчины, зашкаливающее все нормы.

***

Став свободной, женщина-вдова, распоряжаясь наследственными деньгами, заскучала. И не помог выводок собак, которые приобрела для удовольствия. Ей, явно чего-то не хватало. Может, постоянного напряжения от ежедневных страданий и страха быть избитой. «И как же вернуть этот аппетитный страх» — задумалась Даджара… Человек начинает бояться, когда совершает что-то дурное, а потом осознаёт, что совершённое наказуемо. Даджара продала собак, и стала размышлять, как жить дальше.

Однажды ночью к ней постучались. Человек был весь обмазан грязью и кровью.

Он с ней не церемонился. Как только она приоткрыла дверь, незваный гость резко толкнул хозяйку внутрь квартиры. Потом, озираясь, закрыл дверь.

— Если откроешь и увидишь — полиция, впусти их, но сначала спрячь меня, чтобы не нашли.

Адреналин ударил в голову женщине. Вот он ее шанс, страх и неизвестность. К горлу подошел комок приятного возбуждения.

Хозяйка квартиры засуетилась. Было у нее одно тайное убежище. Для этого нужно было отодвинуть кровать. Снять коврик. Под ним был люк в подвал. Она безропотно, словно это был покойный муж (незнакомец чем-то на него смахивал) исполнила задуманное. Действительно через три минуты нагрянула полиция.

— Эй, Открывайте, да побыстрее.

Она с сонным видом пошла к дверям. Полицейские ее оттолкнули.

Служители порядка, в грубости обращения ничем не отличались от преступника, прятавшегося в подвале. Они бесцеремонно затопали в грязных с налетом глины ботинках по коврам, любовно расстеленным в комнатах. Вскоре беспокойные посетители ушли. По крикам полиции и тяжелым вздохам соседей, можно было определить, где же сейчас инспекция. Многоквартирному дому сегодня была обещана бессонная ночь.

Даджара даже расстроилась, что так быстро осталась одна, ее «бедное» сердечко только настроилось на длительную актерскую репризу.

Прошло несколько дней. Она с упоением думала о том, как человек в подвале мучимый спазмами голода и жажды, умирает. Женщине-мучительнице даже в голову не приходило, что страдания замурованного в погребке человека, который вот-вот станет куском тухлого мяса, может доставить такое приятное ощущение. И она, получала истинное наслаждение, сдерживая себя, чтобы открыть люк. Вспомнилось, как она оттягивала поцелуй первого своего мужчины, почти то же ощущение. День номер один, когда совесть и сострадание сжигали душу, она перетерпела силой воли, а потом появилась лень. Ему же уже все равно, давно подох, как ее дражайший. Одним преступником стало на земле меньше.

Спустя две недели, женщина спустилась в подвал. Как ни странно, труп человека был ещё теплый. «А он ничего, жаль, что не опробовала». — Даджара, преодолев брезгливость, страстно впилась в пухлые губы трупа.

Потом до нее дошло, что это патология, она себя одернула: «Не хватает еще трупоедкой стать». Но женщина уже не могла остановиться. Она исступленно, хотя и безуспешно обнимала покойника, потом захрипев от злости, отбросила от себя тело.

Даджара уже стала конченным человеком. Теперь, от тела нужно было как-то избавиться.

Но для сообразительной женщины и это не составляло большого труда. Недалеко была стройка, где безалаберные строители оставляли открытыми бочки со свежим бетоном. Туда и отправился ее временный жилец. Тело было тяжелое. Трудно было тащить «слабой» женщине. Но не попросишь же о такой услуге соседей, ее подняли бы на смех.

С тех пор Даджара даже не искала повода, жизнь сама преподносила ей потенциальные жертвы. Итого, на счету у женщины было два трупа… Третьим бедолагой стал бездомный, который поздним вечером попросился переночевать. Женщина, для комфортабельной смерти очередного мученика оборудовала диванчик в подвале. Накормила человека. И… Конечно, захлопнув люк погреба, задвинула сверху кроватью…

***

Так уходили в неизвестность один за другим временные жильцы Даджары, как правило, это были бомжи, отбросы общества. И однажды, квартирантами стали двое подвыпивших мужчин. Они оказались журналистами из соседней редакции, которая недавно закрылась и на данный момент, там шуршит полиция и налоговая за неуплату заработной платы и компенсации за лишение рабочих мест сотрудникам. Под этим предлогам, они прибежали с испуганными глазами к знакомой вдове и попросили убежище, пока органы власти не рассеяться. И женщине было в удовольствие наказать обманщиков таким способом. Ну, и как по накрученной схеме, Даджара приютила гостей, напоила, накормила и заперла в подвале. Но почему-то, любопытство не позволило задвинуть кровать на люк… Подслушивая разговор журналистов, до хозяйки «склепа» дошла информация, что в мире происходит нечто из ряда вон выходящее. Они хотели бежать от какой-то смертельной пыли, которая должна уничтожить человечество… И тут, женщина задумалась: «говорят ли эти двое правду, или, как всегда, очередная задумка навести хаос в мире. Но, зачем им говорить об этом в подвале? И почему вдруг закрылась редакция с хорошей репутацией?»

На вопрос: «Слабую женщину возьмете с собой?» последовал ответ.

— Ты как, Фред не против?

— Тони, ну как можно отказать такой обаяшке, разве мы можем ее оставить наедине со смертью?

Конечно берем.

— Ура! — вырвалось из уст Даджары. — Мальчики, у меня есть немного виски, обмоем это событие?

— Да-уж, — пробурчал недовольно Фред и схватился за голову.

Утром Даджара с трудом выползла из своей постели, зажатая телами двух мирно сопящих мужчин.

Интересно, кто из них посягал на ее честь? Трудно было поверить, что никто из них не сделал попытку. Пьяные были в дупель. А вдруг оба успешно посягнули?

Даджара, после всех своих приключений только рассмеялась, когда убедилась в туалете, что ночь прошла навеселе. Успели с ней породниться мерины, — ну с кем не бывает! Подсчитала в уме дни, проскочит благополучно. Главное, что помогут спасти ставшую внезапно такой драгоценной жизнь. А все остальное уже не важно.

Вот так и образовалась экспедиция беженцев от пыли, состоящая из двух людей и одной нелюди: журналистов Фреда и Тони запутавшийся в жизни женщины Даджары, которая отняв пол сотни жизней без угрызений совести поняла, что свою нужно беречь, как зеницу ока.

Так часто и бывает. Преступники воспринимают свое грязное дело, как работу. А свою работу нужно любить, чтобы не надоела.

***

Вскоре к ним при разных обстоятельствах присоединились к компании учитель ботаники и зоологии мистер Плинтон, дочь магната Джессика и Кир-Ки — тренер по восточным единоборствам.

Эксцентричная дочка олигарха услышала в лифте разговор двух сильно жестикулирующих молодых людей, объясняющих своей спутнице на повышенных тонах информацию о какой-то смерти и пыли.

И когда услышала, что компания собирается в сельву Амазонки, то выйдя из лифта чужом этаже, решительно последовала за ними. Ей так уже надоела безумная жизнь светской дамы, что захотелось чего-то необычного, экзотического.

— Молодые люди, а как вы относитесь к тому, чтобы взять и меня?

Я могу обеспечить материальную часть, а вы защитите меня от хищников и индейцев, идет?

Джессика ни на секунду не пожалела о своей задумке. Больше всего ее волновало, что взять с собой в поход. У нее, конечно, был великолепный костюм, который не пропускал воду и даже укусы насекомых в нем были не страшны.

Возможно и желание испытать в деле пылящийся без дела в шкафу такой милый костюмчик ценой в десять тысяч долларов и было причиной по которой ей так хотелось побыстрее в сельву. У каждого человека свои бзики, особенно если ты молодая красивая женщина и в придачу дочь олигарха.

Когда она сообщила вечером на тренировке своему тренеру Кир-Ки, который был безнадежно влюблен в нее, тот ответил:

— Я не имею права вас отпускать туда одну, там же на каждом шагу

подстерегает смертельная опасность. Я еду вашим телохранителем. Когда в поход?

А мистер Плинтон, безработный учитель, в это время по стечению обстоятельств оказался в доме Джессики. Он пытался ей показать новую модель Пылесоса «Метеор».

После показа, услышав, что она уезжает в сельву, подумал, что и ему, напуганному пылевыми бурями и недавним сообщением о смертельной опасности, было бы неплохо куда-то спрятаться. А под покровом крон тропических растений ни одна пылевая буря не страшна. Прогнозисты почему-то упорно связывали пылевые бури и участившиеся случаи массовых смертей. Возможно вместе с пылью кочует какая-то инфекция или вирус.

Ботаник, скромно, опустив глаза, произнес:

Джессика, а меня возьмете?

***

И вот на быстроходно катере, они догнав, медленно и степенно плывущий корабль Навуходоносор, ставшие пленниками обстоятельств, стали налаживать контакты с остальными пассажирами, чтобы влиться в более крупную группу, у которой была та же цель — спастись. Но люди, к своему удивлению узнали, что оторванные от мира многие пассажиры ничего не знали о пылевом ужасе накрывшем планету. Все сообщения по телевизору считали продолжением бесконечных скучных мыльных опер и не придавало им значение. Теперь же все пассажиры узнали настоящий страх и им не терпелось поскорее скрыться в сельве реки Амазонки, под густым колпаком десятков видов пальм. И Даджара оказалась одной из самых главных распространительниц вируса страха на корабле.

Она закатывала глаза и с упоением рассказывала о всех новостях, поскольку ее ухо постоянно было прижато к приемнику.

И чем больше пугались ее собеседники, тем больше ликовала преступница. Наступил ее звездный час!

Глава 9

Пребывание экспедиции на корабле

Знакомство всех членов экспедиции

Индеец Скользкая Тень в последний раз всмотрелся в кристалл. Он повертел грань будущего. Все правильно.

Да, скоро экспедиция с ним, встретиться. Он станет их проводником по горам и события из будущего перейдут в настоящее. Время сжимается. И остановить это невозможно. Ну что ж. Скользкая Тень всегда служил верой и правдой своему племени шуара, вождю Мудрому Скорпиону и теперь, как он понял, неизбежности. От нее никуда не спрятаться.

***

Жаркое солнце завершало марафон, превращая день в звёздную ночь. Лица людей выглядят счастливыми, будто вырвали душу из тисков суеты и мрака повседневности. Некоторые члены экспедиции совсем не знали друг друга. По предположению Хьяльти, он собрал отважных и умных людей. Но, порой самые умные, могут творить глупости похлеще дураков. Археолог попросил жену создать неприхотливую обстановку для знакомства, а сам, углубившись в размышления, сидел в стороне. Воодушевившись, Свен решила провести лотерею. Попросила всех вытянуть билет и ждать вызова для знакомства со всеми. И вот знакомство началось под притихшим ветерком, который измотал всех за день обжигающими порывами, а теперь уменьшил свой пыл (видимо любопытство заело). Первой оказалась Линда. Ей нечего было скрывать, кроме своей скромной привлекательности, которая характерна высоконравственным женщинам, на первый взгляд подчиняющимся своей судьбе, но умеющими достойно выглядеть в любой ситуации благодаря уму и настойчивости. На ней был легкий тренировочный костюм, весь облик радистки экспедиции говорил о постоянной готовности к борьбе с обстоятельствами. В общем о таких говорят — правильная женщина.

Она театрально поклонилась и скромно отошла в сторонку.

Потом Свен объявила выход Ни-Зги поскольку у того оказался второй номер. Мужчина вышел в центр образовавшегося круга и вдруг… испарился.

Под вздох дам через несколько секунд появился опять.

— Ну теперь, мне сам черт не страшен с таким человеком рядом, — прокомментировала Линда и продолжила: — А вы умеете комаров завораживать?

— Чего нет, того нет! И не только комаров, а даже женщин. Извините.

— Ни слова больше, а то я в вас разочаруюсь, — радистка дружески подмигнула Ни-Зги, давая понять, что верит в него и уже мысленно записала в друзья.

Следующим под хлопки и крики выскочил Йодис и на одной ноге поскакал перед веселящейся публикой. Третий номер оказался у Пули. Его с трудом оторвали от беседы с незнакомкой, которая быстро отошла в тень.

Свен сказала несколько слов о том, что такой человек незаменим в экспедиции, у него меткий глаз и большой кулак. В ответ Пуля шутливо сымитировал хук левой в сторону представлявшей его. Четвертой вызванной оказалась Мелисса. Она и была той особой с которой беседовал Пуля.

Всеобщее внимание тут же переключилось с вояки на прекрасную мулатку. И мужчины и женщины были покорены грацией и броскостью представительницы южноамериканского континента.

Все дружно выдохнули. Такая женщина — «мечта поэта», как говорил Остап Бендер.

— Подождите восторгаться ее внешностью, — произнесла Свен. Она изумительно себя чувствует в любой ситуации, вынослива, как мул и великолепно говорит на нескольких индейских языках. А как она по пещерам лазает, вам и не cнилось, любая кошка позавидует.

— Ну хватит, Свен, я сгораю от стыда, хотя при моей коже и незаметно, — пошутила Мелисса. — А насчет мула ты права, кому повезет, в этом сможет убедиться.

В словах Мелиссы чувствовался вызов и намек на гипертрофированную сексуальность.

— Великолепно, — воскликнул астроном Эйрик. — Попытаемся убедиться.

— Ну, ты, потише, — грубовато толкнул его в бок Пуля. После мулатки как-то незаметно прошло представление астрономов Эйрика и Вагни. Но все дружно обшарили их испытующими взглядами. Будут эти два ученых-молодца помощью или обузой в пути по джунглям?

Потом вышел знакомится Джек Самурай. Сразу все притихли, когда он взял откуда-то появившийся кирпич и одним ударом ладони разбил его.

— Мда! — прокомментировала Свен. Нужный человек.

Но тут раздался сбоку голос Пули:

— И мы такие фокусы умеем. Он вышел вперед и схватив половинку расколотого кирпича ударил себя по голове.

Все вскрикнули. А на пол свалились два обломка. Пуля вынул носовой платок и промокнул кровь, проступившую из небольшой ссадинки на лбу.

— Вот это да! — достойный соперник.

— Но не мне, — прокомментировал Пуля.

Два человека с ненавистью посмотрели друг на друга. Но обстановку разрядил Йодис. С криком:

— И я так умею! — он выскочил в центр круга и разломал тонкую веточку о колено. Раздались дружные аплодисменты. И оказалось, что за представлением наблюдали и другие пассажиры Навуходоносора. Все стали знакомится.

Тут заверещала Свен:

— Подождите, я еще не представила начальника экспедиции Хьяльти. Это одним словом — человек-легенда, ну и наш начальник, а мне приходиться его терпеть уже много лет в качестве жены.

Раздался взрыв дружного смеха. Людям уже не терпелось разбиться на маленькие группки и продолжить знакомство в менее официальной обстановке.

Когда назвали его имя, Хьяльти в ответ кивнул, показывая тем самым, что рад знакомству. Хьяльти не любил больших собраний. И не имея этой привычки, попросту забыл провести общее собрание группы в момент, когда сели на корабль.

Ученый предпочитал сборищу — как он говорил: «индивидуальные беседы», всё чаще уходил в себя, обкладывался картами и какими-то заметками. В общем, выглядел человеком с другой планеты. Люди были разные, что даже некоторые обладали сверх-способностями. И возникал один лишь вопрос: зачем археолог их позвал, и какие планы экспедиции? Возможно, они знают то, чего ни знают другие? Каждый решил для себя: раз Хьяльти темнит, то есть тайна, в которую их посвятят в своё время, нечего раньше времени приставать к руководителю. В какой-то момент и это стало не важно, и каждый, занялся своими делами. Кто предавался отдыху, как при обычном круизном рейсе, стараясь отхватить по максимуму разных впечатлений. Но были и такие, кто не стеснялся приставать с вопросами.

Профессор Хьяльти, после бессонной ночи, проведенной в размышлениях, засыпал на ходу и поэтому, едва дождавшись краткого представления участников экспедиции друг другу, побрел в каюту, а остальные разбежались по «Навуходоносору».

Начало ссоры

Вскоре, в холле второго яруса начались танцы… Вот если бросить взгляд со стороны на всех, то окажется: Свен — женщина вроде неглупая, а порою ведёт себя кокеткой. И что в ней нашёл Хьяльти?! А вот Мелисса — особа с замашками блудливой девушки, при первой же встрече с любителем женского общества, Эйрика, поняла, что парень решил с нею поиграть, словно кошка с мышкой. Но, подобные взгляды для девушки не впервые, и поэтому не составляло труда понять их. Вагни, пошёл к своему наставнику и другу Хьяльти, выслушивать очередные выдумки — «бредни» — как называл их Эйрик. Хотя, это расторопный парень был предан профессору, который и так знал, что астроном с ним заодно, телом и душой.

Эйрик уже выстраивал план захвата «бастиона» под именем Мелисса. Он пошёл в холл этажа, где начались танцы.

— Эй, парень! — выкрикнул Пуля — Пригласи на танец ту, темнокожую.

Увидев увлечённый взгляд Эйрика солдат удачи провокационно продолжал сквозь музыкальные аккорды:

— глянь на неё, она тает от нетерпения, — Пуля, сам влюбленный в Мелиссу, искал причину для конфликта. Он уже начал уставать от размеренного распорядка дня и состояния покоя.

Эйрик улыбнувшись посмотрел на Мелиссу, которая так безудержно нашёптывала, что-то на ухо Свен.

— Пуля, я тоже об этом думал. Но посмотри на неё! Она болтает без остановки, и ещё при этом так сексуально попивает мартини. Я даже представил, как нежно ласкает её горло сладкий напиток, оставляя за собой влажные губы — засмеялся парень.

А астроном улыбаясь, посмотрел на Мелиссу, которая так безудержно нашёптывала, что-то на ухо Свен.

— Пуля, я тоже об этом подумал, — отвечал Эйрик — но посмотри на неё! Она болтает без остановки, и ещё при этом так сексуально попивает мартини. Я даже представил, как нежно ласкает её горло сладкий напиток, оставляя за собой влажные губы — засмеялся парень. Старый вояка вздрогнул.

— Я вижу — ты внимательный, — нахмурив лицо, подошёл ближе к Эйрику — а не заметил, кто пришёл с ней? Или я настолько никчемен, что кажусь прозрачным? Внезапно, за спиной Эйрика появился Вагни.

— Кто прозрачный? — спросил он грубо, вглядываясь в зрачки Пули, Эйрик, что случилось?

— Да-нет, всё хорошо — с ухмылкой ответил он. — Пойдём работать, дурень! — сказал Вагни, и добавил в адрес стоящего перед ним незнакомца:

— A ты мне не нравишься, и держись от моего друга подальше.

Пуля, недовольно взглянул на него и с ухмылкой повернулся к Ни-Зги. Эйрик обомлел от реакции друга.

— Вагни, ты чего? — спросил светловолосый парень.

— Пойдём наверх, поговорить надо!

Но Эйрика трудно было уговорить покинуть такое жгучее место. Он уже нализался крепко. Махнув на друга рукой Вагни пошел сам, его тянула на палубу какая-то непонятная сила.

Появление человека-призрака

— Ну что нового на большой земле? — руководитель группы спросил Линду, радистку экспедиции сообщить о самых важных новостях.

— Неважно, профессор, опять мы о том же, пылевые бури, индейцы.

— Лондон, 26 февраля 2023 года. Собрание корпораций концернов по производству стали

закончилось массовым побоищем, в разгар торжественных речей появилось несколько индейцев, которые выстрелами из духовых ружей уничтожили нескольких директоров корпораций и их заместителей.

— Я не об этой чепухе? — Хьяльти недовольно поморщился, — что нибудь важное есть?

— Кроме той, как вы говорите, чепухи ничего особенного.

Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью, даже фея плачет.

Именно сейчас посещали эти мысли молодого Вагни. В полном одиночестве, он присел на скамейку палубы, а одиночество всегда славится притяжением воспоминаний в особенности, когда в него врывается необъяснимое… Чёрное небо… Вечно чёрное небо — думал астроном и не мог себе место найти. Он вновь подошёл к перилам палубы — вечно чёрное небо. И кто говорит, что небо может быть другим, синим, или голубым?! Это всего лишь проделки солнца… Сквозь тишину мыслей, пробиралось очаровательная блестящая река под лунным светом. За кораблем, словно хвост простирались раздвигающиеся волны будто пытаются поделить воду на две части.

Вагни не отводил взора, но, внезапно, послышалось чье-то дыхание; и донёсся голос, такой хриплый и душераздирающий, что парень не мог от нахлынувшего страха посмотреть в сторону говоривщего.

— Когда-то, в глубокой древности, — говорил неизвестный голос — когда земля только формировалась как планета, от нас ушла настоящая жизнь. Мы называли эту планету «царица восьми чудес». Восемь жизненных циклов казались бесконечностью. Именно тогда, её выбрали центром галактики.

— Царица восьми планет? Это как? — спросил Вагни шёпотом и посмотрел на человека с опущенным на голову капюшоном, которого совсем недавно подозрительно разглядывал Хьяльти. — Вы её называйте «Марс», я помню последние иссохшие озёра, — отвечал загадочный человек, — в начале, была жизнь. Потом, всё окуталось водой. Существование испарилось, и на поверхности остались только жилы.

— Неужели ты говоришь про минеральные жилы на Марсе, и об испарении хозёр? — с удивлением говорил парень, — исследования показали, что эти жилы формировались из осадков со дна древних озёр. Но, откуда ты это взял? И, кто ты такой? — спросил удивлённо Вагни, пытаясь разглядеть лицо внутри капюшона.

— Я вижу, ты умный парень — хмыкнул он.

— А я вижу, что ты совсем ещё мальчишка, но, довольно высокий и здоровый, — послышался лёгкий смешок в адрес Вагни, — я вижу, ты ещё и шутник. Откуда ты взялся? Как звать тебя?

— Моё имя Гомс — гордо подняв голову, ответил незнакомец.

— Гомс?! Почему-то Свен нас не познакомила — сказал парень, посмотрев на воду — куда ты направляешься Гомс? Но, пока внимание Вагни было отвлечено на бурлящую воду под пропеллерами судна, человек, одетый в олимпийку с капюшоном, растворился, оставив за собою пыль, а может, это был прах.

И лишь голос, такой хриплый и душераздирающий проводил его:

— Домой… Я направляюсь домой.

— Твой дом в Эквадоре что ли? — спросив, повернулся Вагни и испугано замер на месте, обнаружив перед собой разносящеюся по ветру пыль, а может и прах, который резким дуновением понесло вниз по лестнице, где развлекались члены экспедиции. Парень, машинально опустился за призраком по лестнице. Но человека и след пропал. Вагни вернулся на верхнюю палубу и углубился в прерванные странным человеком в капюшоне воспоминания.

Продолжение ссоры

А в помещении ресторана собралось шумное столпотворение, и все были уже навеселе. Единственным трезвым был бармен. Среди людей был и Эйрик! Прислонившись плечом к барной стойке, молча пил виски и наблюдал за движениями Мелиссы в танце. Эта темнокожая красавица очаровывает одним лишь взглядом на нее…

— Ты что, стесняешься? — подзывала указательным пальцем Эйрика.

Пуля ревниво смотрел со стороны и не выдержал затянувшийся флирт Мелиссы.

— Эйрик, твой дружок ревновать не будет? — кричал солдат удачи. — Мелисса, у него ведь есть дружок!

— Эйрик, куда делся любовник? — засмеялись Ни-Зги с Пулей. А парень с ухмылкой ответил:

— Вагни в каюте, занимается твоей мамашей! — бросил в ответ пьяный астроном. Пуля, тут же отбросив бильярдный кий, пошёл в сторону Эйрика. А Мелисса, перегородив путь мужчине, стала перед ним крутить талией…

— Послушай, он всего лишь мальчишка — успокаивала разгневанного дружка темнокожая красавица, повиснув на сильных плечах солдата.

Пуля посмотрел свирепым взглядом и громко выразился на обидчика:

— Дорогая, я смотрю у мальчишки длинный язык.

Эйрик был пьян и качался на ходу, пытаясь удержать равновесие…

— Пуля!… Тебя ведь звать Пуля? Верно? Я вообще не могу въехать, какого чёрта ты делаешь в экспедиции?! — сглатывая на половину слова, спросил астроном.

Люди замолчали, и озирались на происходящее. Свен поднялась с места и заявила вголос:

— Эйрик, мне кажется это не тебе решать — в зале затихла музыка, и всё окуталось гробовым молчанием.

— Эйрик! — выкрикнул Пуля, пытаясь удержать нахлынувший гнев — тебе похоже нужна хорошая взбучка!

Парень не умолкал:

— Нет, ты ответь, какого чёрта ты делаешь в экспедиции?

Пуля, стиснув зубы произнёс:

— Прогуляться решил! А что? — сжав кулаки, спросил с гонором мужчина.

— Вот и гуляй, что ты ко мне пристал? — пробурчал астроном и попросил бармена долить спиртного.

Солдат-удачи выдохнул злость и раздражённо выдал:

— Ты бесишь меня!

— Неужели?! — равнодушно, и даже перекривляясь, проговорил Эйрик. Во время всей дискуссии, Ни-Зги сидел за столом и пил пиво маленькими глотками. Поглядывая на возбуждённого парня, улыбнулся и с насмешкой произнёс:

— Эйрик, тебе пора спать. Иди в кроватку. Парень, качаясь из стороны в сторону, перекинул взгляд на мужчину.

— Да пошёл ты тоже! — грубо отмахнулся астроном. Ни-Зги, в секунду растворившись, появился перед лицом парня.

— Ты сейчас договоришься! — произнёс он и схватил астронома за шиворот — Шёл бы ты отсюда к дружку.

— Что? — с трудом удерживаясь на ногах, продолжал дерзить Эйрик — Ты меня решил испугать своими способностями. Растворился тут, словно подожжённый хлопок, даже завоняло.

Ни-Зги улыбнулся и посмотрел на Пулю…

— Ну что дружище, — говорил Ни-Зги — накажем паренька за детские шалости?

Пуля встречно улыбнулся и оскалил зубы.

— Мальчики не надо, — вмешалась Свен, — а-то придётся всё рассказать Хьяльти! Эйрик рассмеялся ей в лицо, и, приблизившись на метр, произнёс:- Хьяльти?! Шла бы ты к нему и ребёнку. Сидишь тут, и болтаешь с этим отребьем. Смотри, если ему приспичит, он может и в соседнюю каюту пойти, а там его утешат. Свен стояла с приоткрытым ртом от удивления, что даже бокал мартини в руках, скосился и пролился на кончики пальцев ног женщины.

— Эйрик, ты что больной? Ты думаешь что говоришь? — злобно проговорила женщина. Парня придерживал Ни-Зги, а то бы он совсем рухнул на землю. Но, астроном всё ещё мог разговаривать и болтать непристойные слова…

— Да пошли вы все — прокричал Эйрик — я что по-вашему дебил?

— Да-убери ты руки от меня — оттолкнул от себя Ни-Зги. — Что ты ко мне прицепился?

— Знайте, — говорил парень, жестикулируя руками и не удержав равновесие, упал на пол — А-а-а! что вы меня так бесите.

Да, и что? Мне понравилась Мелисса, и я с ней хочу зажечь. А этот «буйвол» Пуля пытается всячески унизить перед ней. Да-ещё назвал меня гомиком. Послушай, Пуля, может, ты меня ревнуешь к Вагни? — рассмеялся парень.

Мужчина не выдержал подобного унижение в свой адрес и схватив за золотые локоны парня, потащил к лестничной площадке.

— Похоже, ты перебрал малыш! Тебе надо освежиться! — сказал он, и волок парня к верхней палубе — люди поспешили за ними.

— Пуля, не стоит этого делать — взволнованным голосом прокричала Свен, и сразу же побежала в каюту Хьяльти. А остальные, молча следили за происходящим, словно представлением в цирке.

5

Воспоминания Вагни, драка на корабле, появления человека-призрака

«Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью, даже фея плачет».

Вагни вспомнил эти слова, которые кто-то нашептывал ему перед тем, как разбудил странный человек по имени Гомс.

И он повторил их несколько раз, как заклинание:

«ночью, даже фея плачет, ночью, даже фея плачет, ночью, даже фея плачет»- и провалился в воспоминания.

…Под голубым небом расстелилась ароматная зелёная трава. Он слышал голос возлюбленной — разве можно его спутать с кем-то ещё?! Но, это всего лишь сон. Мальчишка в одиночестве уснул на скамейке. А чёрное небо, вечно блестящее черное небо убаюкало под шум пропеллеров, которые, разбрызгивая воду под собою, сыграли колыбельную.

— Мила! — шепчет в трубку любимой парень — я сегодня встретил твою подругу Свету, онa сказалa ты заболела. Это правда?

Девушка улыбнулась в трубку…

— Вагни, я лишь простыла немного, но почти всё прошло, остался кашель. Послушай, а где ее встретил? Вчера, вроде онa уехал к родителям.

— Мила! — засмеялся парень — выгляни в окно. Вагни стоял у дороги и махал рукой.

— Что ты там делаешь?! Уже слишком поздно. Я то думала ты дома.

— Нет, как видишь, я стою здесь, под твоим общежитием. Ты впустишь меня? — парень чувствовал в её молчании нежную улыбку, которая так и пылала огнём страсти и адреналина.

— Я ведь не одна, здесь девчонки! — ответила Мила. — Слушай! — интригующе начал парень — а что если у меня, есть классная идея. И к тому же, не хорошо сюрприз обламывать! Мил, ты поднимайся на последний этаж общежития, я что-то хочу показать! Вагни побежал к наружной аварийной лестнице общежития и широкими шагамиподнимался наверх. В его руке был картонный кулёк, а внутри шоколад и бутылка шампанского. Пробравшись через чердак, он подошёл к двери и стал стучаться.

— Нет, как видишь, я стою здесь, под твоим общежитием. Ты впустишь меня? — парень чувствовал в её молчании нежную улыбку, которая так и пылала огнём страсти и адреналина.

Я ведь не одна, здесь девчонки! — ответила Мила.

— Слушай! — интригующе начал парень, — а что если у меня есть классная идея. И к тому же, не хорошо сюрприз обламывать! Мил, ты поднимайся на последний этаж общежития, я что-то хочу показать!

Вагни побежал к наружной аварийной лестнице общежития ловко подтянулся и через ступеньку стал подниматься наверх. В его руке был картонный кулёк, а внутри шоколад и бутылка шампанского. Пробравшись через чердак, он подошёл к двери и стал стучаться.

— Мила, ты тут? Ау-у-у. — постучал повторно. — Мила-а-а! Сквозь дверную щель чердака почуялся запах сигаретного дым и, послышалась речь с жаргонной интонацией:

— Остынь Казанова, она поднимается!… Вагни, это ты, псих долбаный? Что на чердаке делаешь? — донёсся женский голос.

Мила в это время стояла на последней лестничной площадке, отмахиваясь от дыма:

— Данна привет! — произнесла она, покашливая.

— Ну, привет, Милиада, — отвечала девушка, разжевывая жвачку, как корова на пастбище сено — тут твой мерин застрял на чердаке, ты его в наказание заперла за плохую случку или только собираешься вознаградить за терпеливость? Дай уже ему, а то глянешь, от сперматоксикоза коньки отбросит.

— Данна, дура, нет у меня сперматоксикоза, — кричал в ответ студент-астроном, — займись лучше собой. Иди к своему придурку из анатомки и ублажай его

— Вагни, ты не изменился. Кого я хочу ублажить, так это твоего друга Эйрика. Только смотрю, ты постоянно оберегаешь его. Может, вы любовники, а?

— Пошла ты Данна, знаешь куда! Если, Эйрик всё ещё боится к тебе подойти, значит, дело в тебе. Возможно, тебя постоянно пучит дымом сигарет.

— Иди в задницу придурок! — обиженно выразилась девушка по возрасту, но отнюдь не поведению.

Мила от их глупой дискуссии ржала до коликов. Вдруг Данна, глядя на неё, улыбнулась и шепотом произнесла заговорщицким тоном, прикрывая ладонью рот:

— Мила, дай я над ним поиздеваюсь?

Девушка в отвеа поиграла бровями.

— Эй, Вагни, — повысила голос для продолжения дискуссии на интересную тему девушка, — что ты притих? Сам себя ублажаешь? В ответ послышалось молчание, и через пару секунд раздался громкий стук с крыши — девушки испугано посмотрели друг на друга.

— Данна, боже, что ты натворила?! Зачем же так грубо — в страхе говорила Мила, торопливо поднимаясь по лестнице к двери чердака. А Данна, придерживая во рту сигарету, открывала щеколду двери. Девушка резко потянула ручку на себя, и как в ту же секунду из темноты, прямо перед лицом девушки пальцами рук изображая когти, имитируя звериный рев, появился Вагни. Данна закричала от страха, а сигарета свалилась на кроссовки и рассыпалась искрящим пеплом в стороны.

— Придурок! — широко раскрыв глаза от испуга, крикнула девушка — а если бы я сдохла от испуга?

— Ты?! — скривил лицо Вагни, будто удивляясь, — Данна, ты не умрёшь от такой мелочи. Возможно, ты умрёшь от недостатка секса, или, когда по-настоящему полюбят. Девушка обиженно взглянула на парня и, бросив на прощанье «болван», поспешно стала спускаться по лестнице. Мила, подойдя к астроному, возмущённо отчитала того за грубость предложила извиниться. Студенту стало cтыдно, крикнул вдогонку:

— Данчик, — но ответила тишина. Переступив порог лестничной площадки, повторила громко и внятно с выражением:

— Придурочек!

— Парень выдохнул… Выждав паузу, Мила спросила чердачного гостя:

— Тебя что из дому выгнали?!

В ответ, Вагни протянул руку и попросил пойти за ним. Девушка, охваченная приятным предчувствием, и пошла следом…

— Мил, ты знала, что свеча, она как душа? — говорил по ходу парень, — когда свеча не горит, холодная и жесткая, а стоит поджечь, начинает таять, — окутанный дымкой счастья, парень не что сказать, словно стал косноязычным.

Ну, а Мила, внезапно чем-то отрезвленная, остановила его.

— Вагни, подожди — девушка посмотрела с испугом — куда мы идём? Парень покачал головой.

— Не бойся! Помнишь, однажды ты спросила: кем я хочу стать? Так вот…

Парень вёл девушку к окошку чердака, откуда простирались изумительный вид на высотки под чёрным в бриллиантах звезд небом. Перед окном на полотенце царственно возвышалась бутылка шампанского. А рядом на дне сверкающих бокалов лежали по две спелые вишни. Тут же ожидала «приговора» коробка шоколада, а тёплый плед расстеленный на полу, приглашал сесть на него. Хотя Мила разволновалась, но старалась не подавать вид.

— Вагни, — вытягивая из души улыбку посмотрела на него Мила, — ты, оказывается, такой романтик.

Её взгляд отражал разочарованность в действиях Вагни. Она не ожидала, что практичный человек, «как ей казалось на первый взгляд» окажется таким скучным батаном. Мила, по сути человек иного характера и ей хочется чего-нибудь экстремального. Убежать в ночной клуб, выпить мохито, потанцевать. В общем, развлечься. И Вагни, не удовлетворял таких потребностей, ему, они были просто неинтересными. А Мила понимала это, но, отказаться от чистого и любящего сердца не могла. Тем не менее терпение девушки сокращалось с каждой минутой под нудной болтовней про звёзды и космос, распитием шампанского и поеданием горького шоколада. А парень… парень был влюблён и за туманом пылающих чувств не слышал криков души любимой.

— Мила, представляешь — говорил парень, пытаясь вытащить из-под пледа телескоп.

Девушка вздохнула…

— Мила! — чуть испугано отреагировал Вагни — тебе не интересно? Если да, то скажи сразу, не мучай себя — сказал парень, пытаясь положить телескоп обратно. Но девушка приостановила астронома, боясь обидеть, а в оправдания утомлённого вида сказала, что устала с учёбы. Парень, всматриваясь в глаза возлюбленной, как он думал, предложил посмотреть на звёздное небо в другой раз. И опять же, девушка настойчиво просила вытащить телескоп, чтобы посмотреть на загадочный миркосмоса. Но Вагни, всё равно сомнительно посмотрел на любимую… — Пожалуйста, не обижайся. Я действительно утомилась сегодня на учёбе, — повторила Мила.

Мальчишка, не выронив и слова, аккуратно установил телескоп. И попросил Милу взглянуть на звёзды. Девушка cимитировала чувства восторга и начала задавать разного рода вопросы по астрономии.

— Расскажи мне про Магелланово облако, — нежным голосом спросила девушка.

— Да ну, — удивился парень её интересу — ты знаешь про Магелланово облако? Вот класс. Короче, тридцать лет назад вспыхнуло большое Магелланово облако. Учёные, смогли заглянуть в прошлое взорвавшейся звезды с помощью телескопа в Австралии. Они говорят, что часть жизненного цикла этой звезды примерно периодом в двадцать тысяч лет. Прежде чем вспыхнуть, красный сверхгигант 1987А выбрасывал материю в космос, материя была в виде дыма, или, пыли. Современем, выбросов стало больше и больше. Ну… а потом, «бу-бум», — засмеялся Вагни, рассказывая с невероятным энтузиазмом.

Девушка прижалась к его плечу и молча разглядывала город, воцарившийся огоньками в разных окрасках. «Мила» — произнёс парень, — мне кажется тебе скучно!" — и поцеловав волосы возлюбленной. И снова, девушка покачала головой и тихонько ответила: «Мне очень даже интересно просто устала немного». Астроном, молча подливая в бокал шампанского, услышал шум за дверью чердака — это был голос Эйрика! Вагни взглянул на Милу, девушка стала растворяться на глазах, а всё вокруг превратилось в вечно чёрное небо космоса. Заблудившееся на пять минут время вернулось опять из прошлого в реальность. Парень лежал с открытыми глазами и глубоко вдыхал прохладный воздух.

— Вагни, Вагни — донёсся истерически голос Эйрика.

Парень вскочил со скамейки и увидел, как ребята, ведут друга к перилам палубы.

— Эй, что вы делайте? — выкрикнул Вагни и собирался бежать, как чей-то локоть внезапно появилась перед ним и ударил по носу — потекла кровь. Парень потерял равновесие, и, отступая на шаг, упал на пол. «Эйрик» — выкрикнул он, пытаясь подняться. Но, повторный удар коленом в лицо, откинул тело на спину.

— Лежать малыш. — проговорил Ни-Зги. — Пуля! Покажи пару приёмов хамливому щенку, — засмеялся Ни-Зги, а люди вокруг, словно в кино, смотрели в ожидании конца сюжета. Одна Мелисса просила отпустить парня и прекратить этот балаган. А Эйрик в добавок своему хамству не переставал оскорблять Ни-Зги и Пуля, кричал что они гомики и любят насиловать мальчиков.

Внезапный, хриплый голос человека с головой, скрытой под капюшоном, заставил всех замолчать.

— Отпусти мальчишку, — выкрикнул над телом Вагни, парень в капюшоне.

— А ты что за чудо? — спросил Ни-Зги и растворившись, появился перед лицом человека в капюшоне.

Вагни, лежа на полу внимательно разглядывал лицо человека…

— Гомс? — не оклемавшись полностью от удара, спросил Вагни.

Ни-Зги долго не раздумывая, пытался ударить Гомса, а тот, увернувшись от удара, ответил приёмом с колена в солнечное сплетение Не Зги. Умело схватив за волосы, он опустил мужчину на колени. Обхватив шею, произнёс:

— Отпустите мальчишку. А то, я тебя, Пуля, привяжу к якорю судна.

— Что? — яростно отозвался Пуля и отпустив Эйрика, направился в сторону Гомса — я сейчас тебе шею сверну, — вояка озлоблено замахнулся и тут же, получил удар ногой по груди. Мужчину откинуло на метр.

— Я сказал, отпустите мальчишку — повторил Гомс.

С нижней палубы послышался голос Хьяльти, поднимавшегося по лестнице:

— Что здесь происходит? Человек с лицом, скрытым надвинутым на глаза капюшоном, развеялся в прах, а может, это была пыль, но, он исчез на глазах. Обхваченный Ни-Зги, свалился на грудь, а Вагни, выпучив глаза не мог пошевелиться.

— Вы что, совсем страх потеряли? — кричал Хьяльти — я пригласил в экспедицию не для мордобоя. Хорошенькое дело! Еще не начались трудности, а уже пролилась кровь. Так мы дальше первого отделения полиции не доберемся! Что за беспредел! Девушки, а вам не стыдно наблюдать за этим?

— Хьяльти, парень исчез — произнесла Мелисса, не придавая значению словам археолога. — Какой парень — с любопытством спросил руководитель экспедиции.

— Здесь был парень в капюшоне. Он ударил Пулю и…

Ни-Зги приподнялся и бросил:

— Хьяльти, Вагни его знает! Он произнёс его имя, "Гомс". — Гомс? — переспросил археолог — Вагни, кто это был? — принуждённо задал вопрос археолог.

Парень сидел на полу и словно не понимал, что произошло только что.

— Хьяльти, я не знаю его. Я думал, вы пригласили этого парня. Он стоял на том конце палубы. Мы поговорили немного, по сути ни о чём и потом, он исчез. И тут… он появился неожиданно.

— Уф-ф, выдохнул археолог, ладно, идите спать. Клянусь, ещё раз кто-то еще повторит подобную выходку, то отправлю обратно с вычетом из зарплаты. А вы Эйрик и Пуля, получите выговор и увольнение от доктора Ди. Я вынужден попросить Линду связаться со спонсором экспедиции и сообщить, что двоих сотрудников в связи с недостойным поведением пришлось уволить. Он то точно не потерпит подобного позора сотрудников. Ни-Зги же получает первое и последнее предупреждение и лишается месячной зарплаты. Но я вынужден его оставить, так как мы не можем совсем оголять экспедицию.

Обстоятельства вынуждают меня завтра начать подбор новых двух сотрудников экспедиции.

И мой выбор увы ограничен пассажирами этого корабля, но почему-то мне кажется, что достойные найдутся.

После монолога руководителя экспедиции, все разошлись. И на верхней палубе вновь воцарилась тишина, а Вагни, ухаживал за пьяным другом, который запачкал всю палубу пьянством и теперь валялся на скамейке. А Гомс, который на самом деле был тестером-роботом, посланным Вселенским разумом успел сделать своё дело — чипы смерти получили все те, кто этого заслуживал. И скоро судьба каждого из них будет в руках индейца, бегущего, чтобы исполнить приговор и совершить жертвоприношение Богам. Но, на это уйдёт немало времени, вполне возможно и несколько недель. А пока, экспедиция обреченных продолжается. И не спасут от судьбы никакие джунгли и самые отдаленные места на земле. Но было у тех исполнителей одно препятствие. Пока меченые находятся в составе экспедиции, они неприкосновенны.

6

Воспоминания Хьяльти о первой экспедиции в Эквадор к сокровищам инков, атлантов или инопланетян

Хьяльти, после инцидента на палубе никак не мог уснуть. Думал: «как же может двигаться экспедиция, когда в первый же день команда раскалывается. И всему виной примитивные амбиции.

Тревожные мысли опять вытащили его на палубу.

Тем временем, на верхней палубе, под звёздным небом, за бортом блестела вода, переливаясь разными красками. Шум двигателя вызывал спокойствие. Поначалу, звук мотора щекотал нервы, а потом ощущение сменилось, и рёв напоминал очередную симфонию природы. На верхней палубе стоял Профессор Хьяльти и всматривался в мобильный телефон. Он всё время метался между своей каютой и палубой. Не мог найти себе место, переживал за будущее.

— Ребят, у вас связь работает? — спросил он Вагни и Эйрика. Парни взглянули на руководителя экспедиции и потянулись в карман.

— Вы знайте, профессор — говорил Вагни, всматриваясь на дисплей — у меня тоже нет связи.

— Странно, — поджал губы профессор — вроде недавно мог почту проверить, а тут, и позвонить нельзя — пожав плечами, Хьяльти посмотрел на телефон.

— Профессор, вы же спать пошли! Что, не спиться? — улыбнувшись, спросил Эйрик. Хьяльти выдохнул усталость… — Да, есть такое! Не спится — задумчиво посмотрел на дверь своей каюты Хьяльти. Астрономы взглянули друг на друга.

— Хьяльти, какова всё же цель экспедиции? — вновь спрашивал Эйрик — поиски библиотеки инков, или ещё что-то?

Археолог не отводил взора от мобильника и проигнорировав вопрос астронома, произнёс невпопад:

— Наш доктор Агиль, который вскоре присоединится к нам… опять разговор по мобильнику прервался… жаль. Агиль говорил о необъяснимых болезнях в тех окрестностях… Но успокоил, что присоединится к нам в Эквадоре, будет рядом… Да мне и самому интересно.

Потом, по рассеянности не ответив на вопрос молодого астронома, произнес:

— Прогуляться, не помешает. А вы, почему не развлекайтесь с остальными?

— Да, у нас тут есть один трудяга — произнёс Эйрик, взглянув на друга.

Хьяльти поднял взгляд на парней и улыбнулся…

Может, присядем? — указал пальцем на скамейку у двери верхней палубы.

Эйрик оживился, появилась возможность приподнять покрывало тайны.

— Расскажите, какова ваша цель экспедиции? Что собирайтесь изучать в окрестностях?

Ребята присели н скамейку. Но Эйрик тут же вскочил, словно на пружинах.

— Хьяльти, я думаю Вагни позже мне передаст ваши слова. Правда? — посмотрел на друга, — ну, брат, всё-таки первый день, а ты меня нагружаешь работой. Дай расслабиться.

— Профессор, видите с кем приходится работать?! — произнёс Вагни улыбаясь, — Иди, но только без приключений… и не напивайся там, а то наш уважаемый руководитель по приезду, первым же рейсом отправит обратно.

— Брат, какие проблемы — торопливо проговорил Эйрик и вприпрыжку стал спускался по лестнице в ресторан, где и проходил ряд знакомств членов экспедиции.

После того, как исчез из виду Эйрик, повисла минутная тишина… Потом, Хьяльти вытащил из кармана пачку сигарет, и будто умышленно, или случайно, уходя от поставленного вопроса, произнес:

— Ну, Вагни, что расскажешь? Как там небо, всё спокойно? Недавно слышал, что астрономы открывают новую древнюю галактику.

Профессор, разглядывал уставившегося на него парня, словно шизофреник.

— Вы имеете в виду гравитационные линзы что ли? — ответил Вагни, перекинув взгляд на звёздное небо.

— Да, именно! Говорят, что линза способна увеличить сразу несколько, находящихся позади неё галактик — сказал археолог, подойдя к краю палубы.

— Нуда, команда телескопа «Субору» — ответил Вагни и заметил, что Хьяльти чем-то обеспокоен, — простите, мне кажется, или вы на самом деле чем-то встревожены?

— Я? — улыбнулся профессор, переспросив собеседника — нет, я не встревожен. Просто, смотрю на небо и думаю, всё ли так, как мы думаем?!

— Не понял?! — произнёс парень, прищурив брови.

— Да ну! — отмахнулся ученый и прикурил сигарету. — Вот скажи, давно увлекаешься наукой?

— Со студенческих лет. А что? — секундная пауза, — Хьяльти, вы выглядите очень уставшим. Думаю, вам стоит отдохнуть.

Профессор затянул в лёгкие сигаретный дым и, снова проигнорировав вопрос парня, произнёс не в тему слова:

— Наш доктор Агиль, с которым скоро познакомитесь, вчера, ещё до того, как связь прервалась, сообщил, что оперировал человека. Пересадил сердце, а донор, был совсем ещё ребёнком… Внезапно, профессор прервал свою речь и удивлённо посмотрел на человека, который стоял на другой стороне палубы. Парень был одет в олимпийку с капюшоном на голове. «Вагни, ты видишь человека, вон там? — указал пальцем на другой конец палубы Хьяльти.

— Вижу! — ответил парень — а что, он из нашей экспедиции? Что-то Свен нам его не представляла. Хьяльти замолчал и не отрывал взора от человека…

— Профессор, ау! Что с вами? — окликнул археолога Вагни, пристально вглядываясь в задумавшегося ученого. Руководитель экспедиции вздрогнул, потом извинился за свою заторможенность и свалил всё на усталость. Вагни предложил ему пойти и отдохнуть в каюте, но тот, лишь покачал головой и продолжал рассказывать:

— Так, на чём мы остановились? — спросил профессор, выкинув окурок за борт.

— Вы рассказывали про молодого донора! — ответил парень, и облокотился на спинку скамьи.

— Ах-да. — произнёс Хьяльти и вновь обернулся на противоположенный конец палубы. — Чёрт! Вагни, он исчез, — ошеломлённо проговорил профессор.

— Что… кто исчез? — встревожено подскочил парень и озирался.

— Да тот, человек в рубашке с капюшоном.

— Профессор, вы его знайте? — Вагни всерьёз обеспокоился о состоянии профессора.

— Не знаю. Видимо, мне и вправду пора спать — сказал археолог — я, наверно, пойду. Надо отдохнуть — покачав головой археолог, направился к каюте. А Вагни, недопонимая состояния руководителя, лишь проводил его взглядом, так и не сказавши ни слова вслед.

Под покровом звёздного неба, профессор вышел из каюты подышать немного свежим воздухом, — задумался. Прикурив сигарету, он перенёсся мыслями на два года назад… Так получилось, что однажды на симпозиуме археологов, проходящем в столице Перу, Лиме, познакомился с доктором Агилем. Тогда, кому-то из делегатов стало плохо — инфаркт. Даже наступила остановка сердца. А доктор был в тот момент у друга в Лиме, который работал на Скорой неотложной помощи. В тот день, Агиль решил поехать с ним за компанию. И его решение оказалось провидческим. Ведь Агиль был кардиологом. И ему удалось путем прямого массажа сердца, заставит вернуться к жизни человека — учёный был спасён! Ну, а потом, профессор Хьяльти, прямо с конгресса археологов поехал в больницу проведать коллегу. Археолог просидел у больничной койки пострадавшего учёного почти сутки. Неотступно в клинике находился и доктор Агиль, который боялся оставить тяжело больного человека. Знаменитый кардиохирург, находясь почти сутки рядом с Хьяльти о многом переговорил. Доктор увлекся рассказами археолога и вел вполне профессиональную беседу. Выяснилось, что Агиль хочет организовать в своей стране, Эквадоре, экспедицию по следам учёного Морица. Хирурга интересовали таблички с письменами, скрытые в одной из пещер в Андах. И Хьяльти, с удовольствием принял предложение доктора, участвовать в экспедиции.

Отправились они вдвоём, в сопровождении двух проводников. Им удалось довольно легко пройти опасные земли, заселенные дикими племенами шуара и малаката. Это было до знаменитого землетрясения, которое сильно изменило ландшафт. Главное, что один из проводников знал то место, где нужно было под скалой нырнуть и проплыть несколько метров под водой. Потом, вынырнув, они оказались в небольшой пещере. Там, в нишах и стояли загадочные вещи. И то, что открылось Хьяльти и Агилю, будоражило сознание. Десятки табличек, покрытых пленкой из золота, с выгравированными на них иероглифами на неизвестном языке были аккуратно размещены на каменных полках и нишах.

Некоторые валялись в беспорядки, на полу пещеры в воде, по щиколотку. Кое-где в нишах стены стояли скульптурные фигурки непонятных существ, покрытых золотой фольгой — у людей разбегались глаза. Обратно проплыть с подобными сокровищами им бы не удалось. Они договорились, что придут сюда еще раз, но с более экипированной экспедицией, чтобы взять хоть несколько образцов — плит с письменами. Каждая из которых весит не менее десяти килограммов. И лишь одну, которую взяли с собой, потеряли при переходе из пещеры под водой. Вроде, слиток был в рюкзаке Хьяльти. Но, стоило нырнуть под своды пещеры, мешок зацепился за скальный выступ и сорвался со спины вниз. Сам археолог, едва смог добраться до воли — кислород в лёгких был на исходе. Проводник с Агилем вытащили профессора в полуобморочном состоянии. И даже тогда археолог рвался обратно в пещеру, но, доктор остановил…

— Профессор, жизнь дороже всяких артефактов, — убеждал на повышенных тонах Агиль — мы сюда вернёмся в самом скором времени.

Тем временем, проводники взволновано попросили побыстрее уйти, поскольку окрестные племена ступили на тропу войны и, если повезет, снимали скальп с каждого попавшего чужака, а если нет, из отрезанных голов делали сувениры тсендзa. И тогда, тихо, почти на цыпочках, в глубоком молчании, группа из четырех человек прошла опасную зону в двадцать километров. Наконец, добравшись до маленького посёлка, пересели на рейсовый автобус, а там, ещё двадцать часов тряслись по горной дороге, ведущей в столицу. Потом, чтобы хоть как-то разрядить плохое настроение, доктор повёз профессора на экватор. Само название страны Эквадор (экватор), говорило о ее местонахождении. Там, в нижнем городе Кито, прямо на географическом экваторе Земли был интересный музей. Увлекательная экскурсия оставила у профессора неизгладимое впечатление. Им показали незримую линию между южным и северным полушарием планеты. Там была прочерчена полоса, по которой можно было пройти. Хьяльти удалось подобное только с пятой попытки. А дело в том, что когда идёшь строго по линии экватора с расставленными на уровне плеч руками, человека начинает тянуть то влево, то вправо. Это притяжение силовых полей земли. На самой полосе сила равна нулю. А уже в сантиметре от этой условной линии начинается притяжения полюсов. И в результате, пройти с вытянутыми руками мало кому удаётся! Гид, шутя, просил поставить яйцо вертикально. И после десятой попытки, профессор забросил это мучение. Любопытным также оказалось и то, что в северном полушарии воронки воды закручиваются справа налево, а в южном наоборот — против часовой стрелки. И это, всего в нескольких сантиметрах от линии экватора. Далее, гид повёл гостей в помещение музея, где они ознакомились с представителями флоры и фауны и….с настоящими человеческими головами с размером в кулак. Под головами были таблички с именами людей, которым они принадлежали. Хьяльти, как и с другими участниками экскурсии был в «шоке» — «Как? Это человеческие головы? И как они сюда попали?» — удивлённо задавался вопросами профессор. И гид объяснил, что это результат дикого обряда индейцев. Процесс назывался тсандза. Голова человека отрезалась и подвергалась специальной процедуре высушивания. В тот день, доктор устроил прощальный обед в маленьком ресторанчике, но Хьяльти ничего не съел. После увиденного в музее, аппетит пропал начисто. Только бокал местного напитка Пина-коллада полез в горло…

— Кровавый обычай, ну да, — говорил Агиль — профессор, а ведь мы могли оказаться когда-нибудь в этом музее, если бы вовремя не выбрались из тех мест.

— Да, — протянув бокал, ответил археолог — Вы правы доктор! Но, желание вернуться к сокровищам и тайной библиотеке у меня осталось. Я верю, что там скрыто много тайн. И письмена! Они, должны означать какие-то тайны, а может, знания. Вполне вероятно, что нам их оставили погибшие цивилизации, а может быть и пришельцы с других миров.

— Да, — аппетитно разжевывая салат, согласился Агиль — кстати, хочу опять их увидеть! — Ну, тогда нас ждёт новая экспедиция? — азартно выразился Хьяльти, а доктор, лишь улыбнулся и добавил:

— Профессор, поставьте меня в известность. Я оторвусь от работы на две недели и буду в вашем распоряжении. Только сообщите, когда уже окажитесь на территории Эквадора. Надеюсь, пациенты отпустят на три недели? Археолог, склонившись над столом, приложил подбородок на сжатый кулак руки и отвечал: «Доктор, я в этом не сомневаюсь, — схватив бокал, приподнялся, — давайте же выпьем за нашу вторую экспедицию! Виват!»

Глава 10

Индианка Ута попадает на корабль с экспедицией и возвращается на родину

1

Глубокий вдох и взъерошенная шевелюра показалась под одеялом.

— Вагни, — спросонья крикнул Эйрик.

В ответ лишь молчание… Рука потянулась на край стола, где уютно расположилась бутылка минеральной воды. Так и не дождавшись ответа от своего друга, парень жадно утолял похмельный сушняк в горле. После, как опустошил стеклянный сосуд, прорвалась громкая отрыжка. Эйрик с трудом вспоминал вчерашнее, а голова так гудела, что «лучше не жить, чем чувствовать подобную боль» — думал про себя ещё не вполне отрезвевший астроном. Он поднялся с кровати и, почёсывая затылок, открыл дверь каюты — в коридоре столпилось немало народу. Парень в недоумении осмотрел себя — рубашка мятая, джинсы запачканы вчерашним случаем, а что уже говорить о перегаре, который отражался на реакции прохожих… «Уснуть в одежде и при этом ничего не помнить» — пропустил мысли сквозь еще туманное «сито» сознания. Схватился за пустую бутылку минеральной воды. Посмотрел на Вагни через дно бутылки, пытаясь рассмотреть размазанное лицо друга — улыбнулся, потом, вновь посмотрел на людей в коридоре и, почёсывая затылок, вышел за дверь в сторону туалета. Вдруг из дверей туалета появилась странная парочка и прошла мимо. Впереди шел высокий, плечистый пожилой мужчина, одетый в индейца в национальной одежде. На голове у него торчали разноцветные перья, а вид внушал: «не подходи близко», будто он работает палачом, где-то в веке пятнадцатом. Но, картина сменилась враз, когда из-за спины «Апачи» показалась смуглолицая красивая девушка, одетая в платье с рисунками цветков тюльпана. Конечно, разглядывая очаровательную девушку, казалось, что «белая горячка» запоздала со своими сюрпризами, но, очарован Эйрик был наяву. Он не успел разглядеть всей красоты этого неизведанного цветка, и к тому же боль в голове не давала сосредоточиться… ну, а этот грозный вид индейца рядом, словно вырезал скальп без ножа. Собрав остатки смелости, он поприветствовал прохожих коротким «Хай», и в тот же момент получил устрашающий взор-кинжал двухметрового индейца с татуировкой через все лицо. А ещё в придачу недовольный взгляд прекрасной спутницы аборигена. Она прикрыла пальцами ноздри и брезгливо скривилась, а потом что-то произнесла этому двухметровому спутнику. Возможно, это был её отец, а может, и жених. Кто знает, но лицо красавицы выражало гримасу неудовольствия от перегара Эйрика. — Тэкода, похоже, здесь все пьяницы! — произнесла девушка на понятном только ей и спутнику языке. — Ты почуял запах перегара этого парня? Он явно не из местных.

— Ута, ты знаешь нашу цель! Мы должны вернуться домой, — со строгим лицом, бросил индеец.

— Тэкода, уф-ф, — выдохнула недовольства смуглянка, — опять эти нравоучения и наставления выслушивать от брата…

На то мгновение, девушка вспомнила, как встретилась с Тэкода неделю назад на индейском рынке в Тениенте Пингло, места, где в Амазонку вливается мощная река Рио-Сантьяго. В тот день, она пришла обновить украшения — старые приелись… Ута училась в местном колледже на дизайнера. Время было каникулярное. А на индейском маркато, куда съезжались жители всех окрестных деревень, можно было провести весь день, столько всего интересного и диковинного, да заодно и дешевле продукты прикупить никакого сравнения с супермаркетом. Глаза разбегались от разнообразия индейских украшений для ушей, носа, всевозможные ожерелья из бус, колечек с полудрагоценными камнями горного хрусталя и агата. Просто пленяли накидки, шарфы из ламы и айпаки, пончо, разукрашенные вышивкой, всевозможные глиняные горшочки, украшенные рисунками из индейского быта и фантастическими персонажами, а также изображениями ягуаров, кайманов, анаконд, тапиров. Внезапно внимание Уты привлек горшочек с изображением человека в скафандре и ещё каких-то символов на непонятном языке… — Откуда бы это? — спросила девушка.

— Вам нравится? — устало сказал устрашающего вида индеец, и устремил на девушку проницательный взгляд.

— Да! — спокойно ответила Ута, и потянулась к горшочку. Внезапно, индеец, схватил за руку девушки: «Ты говоришь на нашем языке?» — спросил он.

— Что? — испуганно произнесла она и, пристально вглядываясь в глаза торговца, силой вырвала покрасневшую руку из рук-тисков. — Что вы себе позволяйте? Как вы смейте прикасаться ко мне?

Потом Ута примиряющим тоном, — ей показалось, что обидела человека, сказала, — Извините, вообще-то, я машинально спросила! Ведь когда-то потерялась во время большого пожара. А сама из индейского племени, вот только не помню какого.

Человек молчал, какое-то время испытующе смотрел на Уту, потом вновь схватив руку краснокожей девушки, силой обнажил её плечо.

— Что вы делаете? — испуганно произнесла Ута. А наглый краснокожий «апачи», стал раздевать бедняжку прямо на глазах людей. Ута закричала:

— Что вы себе позволяйте? Я сейчас вызову полицию!

Но, люди, словно зомбированные, проходили мимо, не придавая значению происходящему. И Ута от безысходности замолчала, наблюдая за дальнейшими действиями наглого индейца.

— Пошли! — выкрикнул он.

Девушка невольно подчинилась гипнотическому голосу. Индеец повёл бедняжку за торговые ряды к дальней стенке, ограждающей маркатто от жилых кварталов. И «Апачи» начал раздевать испуганную насмерть Уту.

— Не надо, пожалейте, я сирота — молила она, но всё было бесполезно. Индеец раздел Уту

догола и уставился на низ живота. Девушка почти потеряла сознание от ужаса. Сейчас ее в лучшем случае изнасилуют, а в худшем…

Смутные воспоминания об отрубленных головах возникли в сознании, да и здесь на рынке пару раз мелькнули эти ужасные сувениры-тсандза. И все это происходило рядом с толпой безразличных людей.

Внезапно, разглядывая обнажённое тело Уты, индеец улыбнулся:

— Ты наша сестра, не знаю какого племени, но точно из кечуа, — перекинув взор в глаза испуганной девушки, мужчина так же спокойно, как раздел, стал одевать ее.

— Расскажи, что помнишь из прошлого — спросил «Апачи»…

Ута, с толикой страха присела на прилавок и, опустив голову, стала рассказывать всё, что случилось с ней задолго до этого дня.

…В тот несчастный, обжигающий солнцем день, выглянув из вигвама, Ута увидела сильное пламя, охватившее деревню. Девочка от испуга схватила младшую сестрёнку и побежала сломя голову. Ута описала, как выйдя из вигвама увидела сильное пламя, охватившее деревню. Она в испуге схватила ладошку младшей ее на два года сестренки и закричала: «Бежим», — потом только помнила, как неслась сломя голову, а рядом с ней, не обращая никакого внимания на детей, мчался ягуар со своим выводком и водяные крысы.

Даже крокодил не схватил ее за ногу, когда присела уставшая на упавшее дерево, которое оказалось кайманом.

Все животные спасались бегством.

Потом между ней и сестрой возникла масса тапира, который разъединил их руки, сестра оказалась на спине животного и тапир куда-то ее унес в неизвестность.

Ута осталась одна. Ей уже было всё — равно. Небо покрылось густым дымом, будто серые тучи нависли над землёй. Отчаянье заставило девочку остановиться, и вдруг, «тёплые слёзы жалости» посыпались с неба, расплёскивая дивную мелодию на обожжённые листья деревьев — и через некоторое время огонь проиграл дождю схватку. Девочка вернулась на территорию деревни, где виднелись лишь обгоревшие головешки хижин и вигвамов, а среди них несколько трупов, которых обнюхивали испуганные животные, страх проходил и сменился голодом. Ута незаметно пробралась к своему вигваму и среди мокрой золы нашла лишь любимую игрушку тсандзу. Она так к ней привыкла, даже не задумывалась, что это была когда-то голова человека. К голове девочка приделала к голове тело из тряпок и обращалась с ней, как с куклой.

Девочка огляделась, а слёзы текли «ручьём», ведь только что она потеряла единственную сестрёнку. И теперь, ничего не оставалось, как брести свои ноги, куда глаза глядят. И может быть дух человека, которому принадлежала голова — тсандзa, поможет найти затерявшихся родителей…

***

Отчаянье привело ее ноги через две недели к поселку рыболовов. Те переправили девочку на лодке в город к своим родственникам и так, попав в хорошие руки, она приобрела специальность и окультурилась. А там, Ута со временем приобрела новые жизненные навыки совсем незнакомого мира. Но, как бы хорошо не жилось в каменных «джунглях», все годы хотелось найти родных. А уйти на поиске девочка не могла, боялась жестокости кечуа. И к тому же, узнав столько нового из книг, не имела понятия, что будет делать в первобытно общинном народе.

Но голос индейца вернул ее в настоящее из грез.

— У меня пропали две сестренки, по описаниям все сходится, да в наших краях был большой пожар. И этот знак, у входа женскую сущность делает у нас шаман девочкам при рождении горячим камнем, нагретым на костре. Ты из нашего племени. Все сходится. Даже если ты не моя сестра, все равно из нашего племени. Я повезу тебя на родину! Кстати, как тебя звать?

Кстати, как тебя звать? Девушка невменяемо смотрела на человека разукрашенного татуировками. А ведь и вправду, возможно это её брат. Но тогда, он выглядел по-другому. Ута, в надежде на правду, волнительно произнесла:

— Тэкода, тогда, тебе удалось убить ягуара и принести шкуру? — мужчина обомлел…

— Ута? Это ты? — спросил индеец, наполняя красные глаза слезами — Ута, сестрёнка, прости меня. Сколько лет прошло! Что ты не заявила о себе? Мы думали что ты стала прахом в том пожаре…

Что из того, что Ута — распространенное индейское племя, а ягуары — почетный трофей для каждого индейца. Два человека поверили всерьез, что они брат и сестра.

Тэкода нежно обнял Уту, а она, всё ещё не могла поверить, что спустя долгое время, встречает брата по дикой случайности. Не выражая радости, а больше удивление, девушка осторожно обняла мужчину и, подтянувшись, поцеловала брата великана в подбородок. А татуированный человек не переставал повторять: «Нашлась сестра, нашлась родная».

С каждой секундой лицо девушки светлело, словно солнце вышло из плена затмения… И сейчас, она видит длинную дорогу к дому. А в сердце кружит волнение, терпение готово было лопнуть, так ей хотелось увидеть опять свое детство и забыть слово сирота.

2

И вот мы снова на корабле «Навуходоносор»

На задумчивую индианку глядит брат с улыбкой. Его лицо выглядело так, что казалось, человек улыбается раз в год, даже мышцы лица не в состоянии удержать счастливую мимику…

— Ута, надеюсь, ты не забыла правила и традиции племени? — спросил индеец.

— Ну, а зачем они? — ответила девушка не понимая, что этим хочет сказать брат.

— Ну как! Ты уже взрослая девушка, и тебя наверняка отдадут замуж. Это наши обычаи! И если ты нарушишь их, то весь смысл бытия обретёт раскол, и возможно, будут забыты тайны наших предков!

— Тэкода, о какой свадьбе говоришь? Я ещё не успела приехать домой, а ты уже собираешься замуж отдать. Смотрю, тебе быстро надоела, — улыбалась девушка, воспринимая слова брата, как шутку. Хотя, это были традиции, и их нельзя нарушать.

— Ну, Тэкода, какой смысл твой? Неужели никогда не хотелось делать то, что нравится? Дышать полной грудью и быть свободным а? — с трепетным восторгом произнесла Ута, и вытащив плитку шоколада из сумки начала раскрывать упаковку.

Свобода — это соблюдение традиций своего народа, — возмутился индеец.

— Быть свободной говоришь?! Так я свободна, меня никто и ничто не держит. Я делаю что хочу, хожу, куда вздумается. Но свадьба…, — девушка покачала головой от недопонимания, — никогда не слышала, что свадьба, это свобода.

— Хм, — ухмыльнулся индеец, — ты говоришь о свободе, как белые люди. Мне дочь часто читает их газеты, она прожила год среди белых людей, научилась там профессии дизойнера.

— Дизайнера, — поправила с улыбкой девушка.

— Это не свобода, а одиночество! — продолжил свое индеец. — А после брака, тебе будут открыты все пути блаженства и красочной жизни. Я думаю, что свобода белого человека это не то что нам нужно.

— Да ну? — подыгрывая брату, произнесла Ута. — И что же нам нужно? — спросила, надкусывая плитку шоколада.

— Нам нужна верность традициям! И это нам завещали предки!

— Всё, хватит. Лучше молчи, — перебила Ута, побоявшись, что Тэкода опять начнёт читать нравоучения племени малаката. Сестра показала ему, что они не одни.

Но, индеец возмущённо посмотрел на сестру:

— А что? Они всё равно не понимают языка племени, — сказал, оглядываясь на прохожих людей.

— Вот этот пьяный, — Ута бросила взгляд на Эйрика, выходящего из туалета, — мне кажется, что с таким амбре, он даже собачий лай поймёт.

Пройдя мимо, астроном всё больше удивлял наглостью. Он сначала, спотыкаясь, наступил на ногу индейцу, от чего тот бросил уничтожающий взгляд, потом схватил девушку за руку и поцеловал ладонь.

— Вы простите меня за такой вид, — оправдывался парень, — просто, вчера был день рождения друга.

Тэкода и Ута посмотрели друг на друга, и тут, индеец взъелся и грубо бросил:

— Ану, убирайся вон, пьяница, пока скальп цел.

А красавица, притворно улыбаясь, добавила:

— Да, пошёл отсюда, — с трудом оторвав руку от слюнявых губ.

Парень ничуть не удивился, и только помассировав пальцами рук глаза, пожелал необщительным собеседникам приятного плавания. А девушка, увидев, что Эйрик поселился напротив них, помрачнела, ее почти стошнило.

— Клянусь плодом дынного дерева, — вспомнила она детскую клятву, — он будет каждый день нам портить настроение, рядом живёт. Может, найдётся другая каюта?!

И в тот же момент из каюты астрономов донёсся на весь коридор крик Вагни:

— Балбес, как ты мог. Вчера, я всю палубу от твоей рвоты оттирал. А ты, зашёл тут и рассказываешь о любви к какой-то там индианке. Вчера влюблён в Мелиссу, а сегодня в индианку. Слушай, а может ты, и сегодня нажрёшься? А что, есть повод. Теперь твоё сердце завоевала индианка.

Ута и Тэкода смеялись за дверью…

— Ладно, — оборвала смех индианка, — Тэкода, иди к себе! Оставь вещи, а потом пойдём завтракать.

***

Скучный ресторан после вчерашнего вечера казался совсем другим. Официанты шептались между собой и постоянно посмеивались над членами экспедиции, которые накануне выделились пьяным дебошем. Обычная яичница и круассаны расположились аккуратно на столе. Пуля смотрел любимый утренний сериал, а Ни-Зги с опухшим носом постоянно оглядывался на людей. Хьяльти сидел за отдельным столиком с женой и ребёнком. Когда в дверь вошёл Вагни, профессор тут же пригласил за стол.

— Ты как? — поинтересовался археолог — после вчерашнего вечера самочувствие в порядке?

Люди за столом засмеялись, будто ночью произошла комическая сцена…

— Я нормально — ответил астроном, пряча взгляд от посетителей, — вот Эйрик постоянно затевает споры. В особенности, когда выпьет.

Хьяльти наливая жене апельсиновый сок, спросил:

— Вагни, если твой друг доставляет хлопот, хочешь, по приезду отправим его обратно?

Молодой человек разволновался, выдержал паузу, заказав официанту кофе, снова посмотрел на археолога.

— Нет, прошу вас. Я обещаю, такого больше не повторится.

Жена археолога, Свен, с сочувствием взглянула на астронома.

— Кстати, где он? — спросила она, положив на тарелку Йодиса сэндвич.

— Я не знаю. Утром, опять нёс какую-то ахинею про индейца с татуировками и красавицу. Женщина с ухмылкой посмотрела на озадаченного Вагни. А не про них ли он говорил?

В зал в ресторана вошли Тэкода и Ута. Вагни, оглянулся на новых пассажиров борта. Вокруг скопилось много людей, которых ещё не было вчера.

— Откуда они все? — спросил удивлённо парень. В этот момент подошёл Пуля с чашкой горячего чая в руках.

— Они ещё утром взошли на борт, — ответил бывший солдат удачи, перехватив взгляд Вагни, — некоторые убежали от пылевых бурь, а некоторые ради интереса. Хьяльти, можно к вам присесть? — спросил он руководителя экспедиции, поставив чашку на стол.

Профессор археологии молча кивнул.

Усевшись поудобнее, Пуля вперился взглядом в Вагни.

— Что тебе нужно? — спросил парень грубым тоном.

— Я хотел извиниться, — неожиданно вежливо произнёс Пуля, — вчера, вел себя как мальчишка. Вагни недовольно выдохнул…

— Пуля, если подобное происходит с Эйриком, прошу, говорить мне, а не устраивать самосуд. — археолог поморщился.

Пуля промолчал с безразличным видом, а потом сказал:

сегодня на борт вошло много людей. Я слышал по радио в каюте, что в городах пылевые бури. Люди в панике. Неужели всё так серьёзно? Кстати, — перекинул Пуля взгляд на Вагни, — где твой друг, хотелось бы и перед ним извиниться.

— Тебе представится такая возможность — вмешался Хьяльти — вы, ребят, лучше завтракайте, потом обсудим кое-какие детали по экспедиции. Беседа, не успев начаться, тут же прервалась возбуждённым видом Эйрика, который вызывал смех у окружающих.

— Друзья, вы тут?! О, Пуля, и ты здесь — подбегая к столу, произнёс астроном.

— Эйрик, замолчи и садись завтракать, — грубо кинул Вагни, — и что ты такой запыхавшийся?

— Я бегал вокруг палубы, — ответив, присел на стул светловолосый астроном, — так сказать, выветрить своё амбре, — и засмеялся.

— Так, при похмелье нельзя бегать. Так можно умереть от инсульта — произнесла Свен, посмотрев на молодого человека, как на дурака.

— Господин Хьяльти, откуда все эти люди? Все сбежались, будто тут мёдом помазано, — спросил Эйрик.

Археолог посмотрел недовольно с презрительным взглядом.

— Прости, но это не каюта, а ресторан, и люди здесь собрались, чтобы поесть и выпить.

Пуля взглянул на парня.

— Они сбежали от пылевой бури. Ты что, новости не смотришь? — произнёс бывший вояка.

— Да как тут с вами новости посмотришь?! — произнёс с насмешкой парень.

Чувствуя, что обстановка накаляется, Хьяльти решил «погасить пламя»:

— Так, хватит скалить зубы друг на друга. Вы меня начинайте раздражать…

***

В это утро, ресторан с каждой минутой заполнялся людьми. В правом углу помещения сидели за столом двое мужчин и женщина. По их поведению, можно было предположить, что женщина доминировала в общении. Каждый из этих мужчин пытался занять её внимание всякими разговорами ни о чём. Но о в ее глазах лишь отражался холод и безразличие к окружению. Её повадка высматривать нужных людей, словно хищник, бросалась в глаза. Она держала в плену внимание двух мужчин, которые пытались понравиться ей всякими способами.

Спустя пару секунд, в ресторан вошла ещё одна троица — прямо как по сценарию. Двое мужчин и девушка. Молодая особа с прекрасным загаром выделялась своим очаровательным телосложением: стройная талия, большие карие глаза и конечно изумительная милая улыбка. Рядом стоящие мужчины выглядели смешно! Один походил на мультяшные персонажи Уолт Диснея, что-то вроде собачонки в очках по имени Гуффи. Ну, а второй парень, был полной противоположностью очкастого ботана. Его широкие плечи и атлетический торс, так и выделял накаченные груди под приталенной футболкой.

— Эйрик, — Хьяльти кинув взгляд на Уту и тихонько продолжил, — не про ту ли ты девушку говорил?

— Да, совершенно верно, — утвердительно поддакнул парень, — скажите, она ведь и вправду хороша? — спросил парень, бросая время от времени косые, полные восторга взгляды в направлении краснокожей индианки. Красавица, пристальный взгляд наглого светловолосого парня восприняла негативно. И бросив притворную улыбку, перевела внимание на татуированного индейца.

— Ты глянь, Тэкода, этот парень точно с головой не дружит, — произнесла индианка на языке кечуа.

Индеец свирепо посмотрел на Эйрика, затем, поднявшись со стула, двинулся вперёд, словно медведь. А Ута в этот момент пыталась удержать яростного здоровяка, но бесполезно.

— Послушай, ты! — грозно выплеснул на непонятном для окружающих языке Тэкода. — За такие взгляды, я вырву твои глаза и засуну их в твои поганые ноздри.

В подтверждение своих слов, ударил кулаком по столу обидчика.

Вагни вскочил и, как всегда, встал на защиту друга.

— Что ты сказал, у тебя что, проблемы? Говори на нашем языке, я не понял тебя.

Хьяльти, улыбнувшись, перебил парня:

— Послушайте, он ничего дурного не подразумевал, — археолог с трудом подбирал слова на едва знакомом ему языке, — простите, если вас обидели. Обещаем, что этого не повторится.

Индейца ничуть не удивило, что археолог знает язык.

— Этот белый человек, слишком часто смотрит на дочь нашего племени! — грозно бросил Тэкода. — Если вы разговаривайте на нашем языке, то значит, знайте и наши законы. Скажите этому парню с огненными волосами, что в один прекрасный день доиграется. Его прическа пригодится в моей коллекции.

Пока Хьяльти разговаривал с индейцем, Ута не отрывала взглядот Эйрика, который в эту минуту выглядел довольно необычно и даже привлекательно.

Нет никакого призрения, всё как будто испарилось и казалось необычным, будто молнией ударило. А в голове мелькали кадры из непонятных времён, а может, это было будущее. Она знала, что рождение в племени светловолосого человека была редкость. И как-то непроизвольно, можно сказать вырвались слова сами собой так нежно и таинственно… «мы таких, называем дарами солнца» — люди вмиг перевели взгляд на девушку.

— Ута, Ута! — испугано вскрикнул индеец. Девушка, из оцепенения отозвалась растерянным возгласом:

— А, да!

— Ты что?! — сглотнув слюну со страху, спросил Тэкода и повёл девушку за стол, а она, чуть отдалившись от светловолосого астронома, вновь посмотрела на него презрительным взглядом.

— Что он сказал? — сразу же спросил Вагни у Хьяльти.

— Ничего особого, — качая головой, говорил он, — попросил, чтобы твой друг не заигрывал с его, кажется, сестрой, Утой. Кстати, ее имя означает звезду.

3

На дворе был полдень, и каждый человек на борту занимался своими делами. Ни-Зги ходил по верхней палубе и всё не мог выкинуть из головы вчерашний случай с неизвестным парнем по имени Гомс…

— О чём думаешь Ни-Зги? — прозвучал голос Мелиссы за спиной.

Мужчина, встряхнул головой, обернулся…

— Мелисса?! Я не ожидал тебя! Да… — хотел договорить мужчина, но чей-то голос послышался со стороны — это были новые пассажиры корабля! Так и не проговорив свою мысль, Ни-Зги с Мелиссой тихо пошли по палубе, чтобы не перебить разговор людей, который так эмоционально вели беседу на интересную для них тему.

— Фред, — сказал Тони, усевшись на скамейке, — эта женщина выглядит странно! Как она просила её звать?

— Даджара, — ответил другу, прикуривая сигарету, Том, — а почему ты так думаешь? Она вроде гостеприимной показалась.

— Гостеприимной?! — с насмешкой переспросил Фред.

Одинокая женщина, так легко взяла и приняла гостей, и ещё с ночлегом. Тебе не показалось это странным? — в голосе репортера послышалась тревога.

В этот момент, на верхнюю палубу поднялась сама Даджара и, озираясь, высматривала Фреда и Тони. Обнаружив их на скамейке, она радостно окликнула друзей, направившись к ним, чтобы составить компанию. Мужчины перекинулись. И неожиданно, чей-то голос тонкий, мягкий, прозвучал со стороны:

— Добрый день! У вас не будет прикурить? — спросил очкастый ботаник, Плинтон.

— Ну да, прикурить будет! — протянул зажигалку Фред.

В это время подошла энтузиастка Даджара и, не теряя возможности, тут же протянула руку Плинтону.

— Добрый день! Я Даджара. — широко улыбаясь, сказала женщина. — Привет! Кажется, нас Джессика уже знакомила! — ответил ботаник, поправив очки.

— Да? — притворно натянув улыбку, произнесла женщина, — Простите, у меня с памятью плохо! Как же вас, хм… Притран? Или Птилон? — Плинтон! — затухающим голосом подправил собеседницу ботаник.

— А-а-а, да! — кивнула женщина, продолжая ехидно улыбаться.

— Точно, я вспомнила. — произнесла она. — Вы тоже бежали от этого песчаного кошмара, или есть другие причины?

Навязчивый вопрос, перебил Тони:

— Слушай, Даджара, я вижу тебе всё интересно? — А что? — сделав каменный взгляд, ответила она, — И вообще, что с тобой? Может, ты ревнуешь? Хотя, я повод не давала!

Учитель ботаники прервал их дискуссию…

— Всё нормально, — произнёс он глядя на Тони, — я здесь не один, а с друзьями. Кстати, вот и они! — Плинтон показал на вышедших из каюты Кир-Ки и Джессику.

— А-а-а, так ты с ними, — произнёс Фред и озлобленно посмотрел на Даджару. Двое молодых людей подошли к скамейке и мило улыбаясь, представились новым друзьям. Даджара, как всегда, была приветливой и более того, привлекательной.

Тони не мог отвезти глаз от объёмной груди, которая содрогалась при малейшем движении женщины. Даджара чувствовала это, и потому, всячески извивалась перед мужчиной, чтобы сжечь до ушей его пылающую животную похоть. А что говорить об остальных присутствующих! Ботаник постоянно молчал, но на глупые и дурацкие шутки Джессики, ржал как лошадь, а точнее, как конь. Кир-Ки под прикрытием раздирающей ревности Плинтона обнял белолицую кокетку за плечи и что-то шептал на ухо, парень в очках горел ненавистью от безысходности. Ему хотелось ударить этого качка, либо убить. Но, скорее второе, ведь первое может дорого ему стоить, а мертвые не мстят. Итак, в дружной компании людей, страх развеялся по ветру, а улыбки не сходили с лиц. Только Тони сидел угрюмо и бурчал под нос. То ли он делал серьезный вид, то ли хотел отвлечься от выпирающих форм Даджары, которые ему уже однажды покорились, как горные вершины альпинисту. А вдруг ему только тогда показалось? Да и давно было, а сейчас гормоны опять ударили в голову.

***

День подходил к концу и на пассажирском лайнере загорелись ярко-жёлтые прожекторы. Ресторан был наполнен людьми……За столом, в центре холла уселась великолепная шестёрка новеньких, которая ещё днём успела сблизиться в душевных рассказах о жизни. И теперь, им оставалось только слиться с гулом музыки, которая уносила сознание людей в эйфорию. Начались танцы и распивания крепких коктейлей. Ни-Зги спорил о жизни с Линдой, а Пуля, облачив в объятья Мелиссу, кружился в танце.

— Глянь на Эйрика, — произнёс ухажёр Мелиссы, — сегодня не пьёт. Видимо любовник наказал.

— Ну, перестань, — посмеивалась темнокожая кокетка, — он всё-таки в меня влюблён.

— Нет, моя прелесть. Он в тебя не влюблён! Я вчера выбил из головы агронома эту дурь.

— Астронома, — поправила девушка.

— Какая разница, все одно — никчема, — отозвался вояка. — Теперь его душой завладела аборигенка.

— Аборигенка?! — удивлённо переспросила девушка, — какая ещё аборигенка?

— Они с братом сегодня поднялись на корабль, — ответил мужчина, — дикарь-дикарём.

Но ничего, вскоре этот индеец с татушками выбьет из его головы её.

— Какой дикарь, какие татушки? Мне нравятся татушки. Где он? Покажешь его, — торопливо и с интересом выдохнула темнокожая красавица.

— Мелисса, перестань себя вести как пятилетняя девочка. Ты выглядишь тупой! — грубо и с ревностью отрубил Пуля.

— Ну, мне же интересно! Дикарей видела только по телевизору.

— Уф-ф! — выдохнул солдат. — Я не знаю где они. Может с соплеменником в каюте заперлась и занимается тем, чем мы должны заняться сегодня ночью, — сказал Пуля и прорычал, словно тигр, а затем, крепко впился в губы возлюбленной. Эйрик, увидев сцену поцелуя, скорчил брезгливо лицо: «Тьфу, гадость какая», — сплюнул и, не торопясь, поднялся на верхнюю палубу. К удивлению, совершенно одна, у перил стояла индианка Ута. Она смотрела куда-то вдаль, и порою поглядывала на крутящиеся пропеллеры корабля…

Парень, незаметно подошёл ближе и присел на скамейку.

— И что ты одна здесь? Где твой охранник, который пытался вырвать мне глаза.

Девушка и не пошевелилась от внезапного голоса. А только засмеялась не оборачиваясь…

— Я вижу, ты по нему соскучился? А если честно, то он действительно может вырвать тебе глаза, — обернулась девушка.

Парень вновь разглядывал девушку хищным взглядом…

— Ты не против, если я спрошу твоё имя? Вот меня зовут Эйрик.

— Я… — задумалась девушка и чуть приуныла, — меня звать Ута! — А ты здесь как: тоже убежала от пылевой бури?

— Нет, я еду домой, к семье, десять лет разлуки и вдруг, нашлась. А чем ты занимаешься?

— Ну… Я астроном! Знаешь, это когда люди следят за звёздами и наблюдают за происходящим на небе. Девушка засмеялась, — парень в ответ натянуто улыбнулся.

— Ну хватит, — произнесла индианка, — я что, по-твоему, совсем дура? Если я из племени, значит, я не знаю кто такие астрономы?

— Нет, я не хотел тебя обидеть, — заволновался молодой человек, — просто, подумал уточнить.

— Да ладно, мы не из обидчивых. Я учусь в колледже на дизайнера, но люблю читать обо всем на свете. Случайно на индейском рынке брат признал меня по татуировке и моему рассказу. А я уже думала, что круглая сирота. Ещё где-то сестра затерялась. Мы вместе с ней бежали от большого пожара.

— Так это твой брат мне хочет вырвать глаза? — спросил Эйрик с неожиданно счастливой улыбкой на лице.

Что-то заставило и Эйрика, и Уту замолчать и они наслаждались наступившей тишиной, словно чем-то реальным…. А потом, девушка встряхнула головой, ей не хотелось развивать эту тему с незнакомым человеком, и перевела дискуссию на парня.

— Говоришь астроном?! Значит, ты знаешь многое про звёзды? Я здесь стою и смотрю на небо, а тут оказывается небесный провидец. — парень засмущался… — Да будет тебе стесняться, — улыбнулась Ута, — на стеснительного ты мало похож, расскажи лучше мне про звёзды и об их магнитных помехах.

Эйрик покраснел от стыда! Ведь он, совсем не знает про магнитные помехи. А если и знает, то только азы, или то, что ему рассказывал Вагни. — Что ты молчишь? — засмеялась девушка — ты не знаешь своей работы, или не хочешь говорить?

— Да нет, я знаю свою работу — гордо ответил Эйрик — вот только подробностей не помню. Ты мне своим видом, весь разум замутила.

— Да ну, серьёзно?! Скажи ещё, что ты влюбился, — игриво улыбнулась индианка.

— А может, оно и так, — воображая печаль, качал головой Эйрик, и думаю, что безнадежно.

— Ну ладно, влюблённый! Ты расскажешь про магнитные бури или нет? Мне кажется, что ты не знаешь ни черта! У тебя скудная информация по этому поводу, болел наверно, когда проходила лекция в универе по этому предмету?… А знает, твой друг, который заступился за тебя?

— Вагни?!… О да, Вагни знает многое. Совсем недавно, на работе произошла магнитная буря, или что-то сверх этого. Во всей конторе вырубился свет… — эксцентрично начал парень, а потом вдруг, задумался.

— Во-о-о, уже интересно. Ты продолжай! И что там дальше было? — сказала девушка, будто принимала экзамен у Эйрика. Астроном, застенчиво «приукрасил» лицо улыбкой и неуверенно произнёс:

— Всё что расскажу, подумаешь бред. И поэтому, не расскажу, замру, как египетский сфинкс у пирамиды Хеопса.

Молодые люди вдвоем дружно рассмеялись, подспудно догадываясь, что почему-то обоим хочется побыть вместе подольше. И даже тема разговора не важна.

Но, чтобы не наступило опять молчание девушка продолжила.

— Ты расскажи, мне и в правду интересно! — индианка настырно кидала взгляды на парня. И астроном, под влияниями женских чар, сломался:

— В общем, после того, когда включили свет в конторе, мы с Вагни пересмотрели видеозапись на мониторе. Я увидел перед бурей, как звёзды скрещиваются между собой, образуя некий символ, или орнамент. Выглядел он в форме двенадцатиугольника, — парень безрезультатно попытался изобразить фигуру, жестикулируя пальцами.

У девушки тут же сползла улыбка. Она подозрительно посмотрела на Эйрика…

— И вот, — продолжал рассказывать астроном, — в этом двенадцати угольнике появился ромб, а внутри, будто глаз смотрит на тебя…

— И что потом? — спросила заинтригованная Ута.

— Потом, этот орнамент лопнул в космосе, образовав вспышку.

— Да-а-а, интересная история! А что сказал на это твой друг?

— Он не заметил этого, — печально выразился парень.

— Странно… — произнесла Ута.

— Вот видишь, и ты сейчас подумала, что я псих?

— Нет, Эйрик, я так не подумала. Напротив, я знаю, что значит видеть то, что не могут увидеть другие.

Парень смотрел на девушку…

— Ты так думаешь?

— Я считаю это нормально, — милая улыбка вновь появилась на её лице.

Парень был наполнен уверенностью в своей правоте…

— Я сейчас тебе покажу, — сказал он и начал рыться в карманах в поисках ручки.

— На, возьми, — девушка вытащила из пряди закрученных волос шариковую авторучку необычной конфигурации, украшенную орнаментом.

— Вот это да — засмеялся Эйрик — ты носишь в волосах пишущие предметы? Зачем?

Девушка засмеялась в ответ…

— Не знаю, просто так сложилось. Когда выходила из каюты, закрутила волосы на шариковую авторучку.

— А ты слышала когда ни будь о заколках? — спросил астроном подшучивая.

— Эйрик, — улыбалась девушка, — у меня есть заколки, ободки и всякое такое. Но, я слишком просто отношусь к этим вещам. Чтобы достать заколку, мне нужно рыться в вещах, а тут, перед глазами длинный предмет, которым можно закрепить прядь волос.

И вообще, причем здесь прическа? — в который уже раз радостный беспричинный смех девушки нарушил тишину вечера. — Вообще-то, ты хотел что-то показать!

Парень начертил увиденный им орнамент прямо на поручне. Двенадцать углов, шесть из них выпирали, а другие были внутри, а в сердце глаз, или что-то похожее на него.

Девушка испуганно смотрела на парня…

— Ты и вправду видел это? — чуть заикаясь спросила она.

— Да. А что такое? Ты знаешь что это? — вскочив со скамейки, произнёс Эйрик.

Индианка не отводила взгляда от молодого человека…

— Ута, ответь! — настойчиво просил астроном.

Она пыталась что-то выговорить, но, откуда не возьмись, появился брат Тэконда:

— Что ты здесь делаешь? — спросил индеец Уту, на непонятном языке.

— А что, нельзя? — дерзко вмешался парень.

— Да я не тебя спросил, — сказал двухметровый краснокожий и схватил Эйрика за шкирки.

Астроном, возмущённо откликнулся словом: " Эй!"

Тэконда отшвырнул его в сторону.

Девушка, словно в последний раз посмотрела на светлокожего мужчину и удалилась молча со своим соплеменником по лестнице вниз, где навстречу им поднимался Ни-Зги.

— Эйрик, — выкрикнул Ни-Зги с насмешкой, — тебя не изменить, ты умудряешься на полу валяться трезвый. Неужели палубные доски мягче перины?

Астроном на слова мужчины не обратил внимание и покачав головой, поднялся на ноги и побежал вслед за Утой.

— Ута? Её звать Ута? — переспросил светловолосый парень, — A я думал это вроде пошли, пошли. Хьяльти, она мне действительно нравиться! Мне кажется, я взял бы её в жёны.

Эйрик засмеявшись, откусил кусок круассана.

— А если, однажды, ты ей изменишь и тогда, она отрубит тебе голову и высушит в качестве сувенира? — пошучивая, спросила Свен.

— Фу, довольно про отрубленные головы. Не за столом. Давайте лучше послушаем Ни-Зги! Кстати, Пуля, где Ни-Зги? — солдат удачи посмотрел по сторонам.

— Не знаю, вроде был здесь. Может, ушёл куда?!

Глава 11

Продолжение приключений на борту Навуходоносора

История и судьба бабочки

1

Линда молча передала профессору и руководителю экспедиции ленту новостей.

Лос-Анжелес, 27 февраля 2023 года.

«В районе Голливуд ночью оказался убит в своей постели напавшим невесть откуда появившимся индейцем известный кинопродюсер Смит Блехем.

Реакция Хьяльти была предсказуемой.

— Хватить забивать голову всякой чепухой желтой прессы, — было видно, что Хьяльти чем-то обеспокоен, но пытается прогнать дурные мысли.

***

«Разве может быть мир прекрасней, чем этот день!» — выкрикнул Ни-Зги, поднимая над головой бокал пива…

Он был пьян и счастлив. Только не понятно, чему счастлив. Сквозь пьяные мысли и плавающие блики перед глазами, он увидел перед собой сверкающего мотылька, который так нежно убаюкивал танцем, вычерчивая за каждым движением оранжевые завитые линии.

— Ты и вправду думаешь, что лучше всех? — спросил хриплый голос.

Ни-Зги продолжал смотреть на мотылька, который приземлившись на скамейку, внезапно преобразовался в прекрасную женщину. Она сложила перепончатые крылья, спрятала за спиной и в упор обожгла человека неотразимым взглядом глаз неземной красоты. Её пурпурное тело обжигало таким жаром, словно на нем только что затушили факел, который продолжал дымиться, а сквозь зрачки глаз пробивалось пучками, когда моргала, оранжевое солнце. Взгляд был такой обжигающий, что Ни-Зги невольно зажмурил глаза. Но потом, что-то заставило открыть их, несмотря на боль. Мужчина не отводил взгляда от чуда, явившемуся ему, не сомневаясь в том, что пьяное видение скоро выветрится вместе с хмелем из головы.

— Я ведь задала вопрос! — сказала она — Ты и вправду думаешь, что сегодня, тебе лучше, чем вчера, преступник?

Бокал пива выпал из рук, а мужчина всё ещё смотрел, обомлев…

На женщине не было ничего, кроме «одежды Афродиты». Она была абсолютно нагая.

Наконец, Ни-Зги отвел с трудом взгляд, уставившись тупо в палубу, и спросил:

— Ты себя чувствуешь хорошо?

— A что? — в голосе женщины ветерком пронеслось удивление.

— Ты же, совсем раздетая, тебе не холодно, и не стыдно?

— А почему должно быть стыдно? — в словах незнакомки проскальзывала наивность.

— Как ты не понимаешь, в присутствии людей противоположного пола, принято скрывать свою наготу.

— A я не знала, — удивленно произнесла незнакомка.

Ни-Зги снял с себя рубашку и попросил женщину прикрыться, хотя, нижняя часть живота с манящими подробностями все же осталась на виду. Мужчина с трудом отвел глаза и пыхтя от возбуждения, обнажил свой торс, сняв лямчатаю майку, разорвал по швам и попросил прикрыть нижнюю часть тела.

— Ты кто? — спросил Ни-Зги.

— Я мотылёк и пришла за тобой, — сказала незнакомка, выполняя странную для нее просьбу, — тебе ведь нравится этот день, а его конец, вернее твой? Я как юпитер, отбирающий у спутника атмосферу…

Вдруг, неожиданно сзади, послышался голос Вагни:

— Я осведомлен об этом, но, разве мы оказались в твоей тени? — сказал парень, совсем не подозревая, что вопрос задала женщина-мотылёк.

Незнакомка вздрогнула. Она не ожидала увидеть ещё одного человека. И вмиг, её глаза обрели естественный карий цвет, а на лице засветилась зловещая улыбка. Ни-Зги тут же очнулся от гипноза и посмотрел на Вагни… потом на женщину.

— Вы мне ответите? — переспросил астроном.

Пришелица из ниоткуда внезапно произнесла:

— Молодой человек, кажется, Вагни, лично вы в моих услугах не нуждаетесь, чип вам не положен, я вижу, что вы проверены.

А Ни-Зги… — посмотрев на Вагни, резко ответил женщина-мотылёк, — сейчас получит по заслугам.

— Ничего не понимаю! О каких услугах… какая проверка, что за чип? И откуда вы знайте моё имя? — спросил удивлённый Ни-Зги.

Мотылёк ничуть не растерялся…

— Я слышала, как вас ребята называют… хм… в ресторане. — ответила крылатая женщина. Полупрозрачные хитиновые крылышки за ее спиной затрепетали.

— Вы тоже сбежали от пылевой бури? — более спокойным тоном, пытаясь собраться с мыслями, спросил Вагни,

— Я недавно зашла на борт! Сидела на скамейке, и тут слышу, мужчина кричит, что лучшего дня чем сегодня не видел. А ему положен чип! Пропустили!

— У Ни-Зги каждый день, как последний. И мы с ним действительно пропустили по стаканчику виски и чипсами закусили, если вы это имеете в виду, — засмеялся астроном.

Вагни смотрел обалдело, всё ещё не осознавал происходящего, с трудом улыбаясь, растерянно поглядывал на странное видение и астронома. Но в душе Ни-Зги закралось какое-то щемящее чувство. Он не знал когда и как, но что-то подсказывало: с этой женщиной-мотыльком будет как-то связана его дальнейшая жизнь. Человек провел по лицу рукой, словно стряхнув паутину марева…

В это время, людей на верхней палубе становилось больше. Женщина-мотылёк почувствовала скованность, когда к скамейке подошли Эйрик, Хьяльти с семьей.

— Ни-Зги, тебя что, током ударило? — спросила Свен, увидев разбитый бокал под ногами мужчины, а так же полуголое тело.

— Да я так, задумался и случайно обронил. А одежду, — посмотрел на мотылька мужчина, — одежду я — (растерянный вид Ни-Зги, ясно давал понять, что произошло непонятное ему самому), — одежду я подарил женщине, свою она на стирку закинула, — заикаясь ответил мужчина. Сознавая, что сморозил глупость, от стыда зажмурил глаза и повернулся спиной к присутствующим.

Члены экспедиции улыбнулись и понимающе посмотрели друг на друга. И каждый из них воспринял происходящее. Но допытывать участника экспедиции не стали. Мало ли что могло произойти…

На палубе вновь послышалась индейская речь… Ута и её брат подошли к членам экспедиции. Поприветствовав друг друга, люди начали с радостью обсуждать всякие бредни, последние сплетни и новости с «большой земли». Индеец молча смотрел на горизонт, облокотившись о перила борта, а индианка время от времени загадочно поглядывала на Эйрика. Внезапно взгляд Уты упал на женщину на скамейке, тут же смуглое ее лицо покрылось бардовыми пятнами страха. А женщина-мотылёк упорно избегала прямого взгляда индейца и самой Уты…

— Кто-нибудь познакомит нас? — не выдержала индианка. Разговор компании оборвался на полуслове…

— А я не знаю и сам. — ответил Хьяльти. — Кстати, а как вас звать? — спросил он женщину-мотылька.

Краснокожая женщина, натянуто улыбаясь, ответила:

— Моё имя Юпитер!

Индианка, преодолев страх, посмотрела злобно и подозрительно на незнакомку.

— Юпитер?! Интересное имя, откуда оно? Может из самого Юпитера, а? Откуда вы? — почти перейдя на крик продолжила девушка.

— Я из племени Тихуара.

Ута, взяв себя в руки, вдруг заговорила на непонятном, и даже не на индейском языке, что заставило её брата подойти ближе к экспедиции:

— Хочешь сказать, что ты из мифического племени «Тихуара»? Его давно не существует, как и языка, на котором сейчас говорю! — взволнованным голосом говорила индианка, — зачем ты тут? Разве мы нарушили завет?

— Нет! — ответила Юпитер — Кое-кто остался непомеченным! Я тоже выполняю порученное мне задание. И пришлось с непомеченным вступить в контакт.

Люди растерянно оглядывались друг на друга, не понимая произносимых слов.

— И кто же этот счастливчик, кто остался? — бросила грозно Ута.

— А тот, кто корчит из себя совершенного, — произнесла женщина-мотылёк, взглянув на Ни-Зги, — а на самом деле весь опутан паутиной загадок и недомолвок, в которых может скрываться все-что угодно…

— Здесь есть светловолосый парень, а как же он? — спросила индианка, не отвлекаясь на взгляды людей, а Тэкода, тут же посмотрел недовольно на астронома Эйрика. Кулаки его непроизвольно сжались при этих словах.

— Тот, к кому ты проявила неравнодушие? — переспросила Юпитер.

— Глупость! Совсем не так. Он знает о двенадцати связующих цепочках жизни.

— Прямо знает? — повторила женщина-мотылек, и готова была в ту же секунду пометить Эйрика смертью, но…

— Не смей, — выкрикнула Ута, словно догадавшись о желании незнакомки — он не знает. Это для него, словно бред сумасшедшего, или очередная выдумка разума.

Люди устали слушать непонятную речь и Хьяльти вмешался:

— Стоп, стоп, стоп! — выкрикнул археолог. — Вы что, с другой планеты? Разговаривайте так, чтобы поняли все!

— Да, говорите на нашем, — донёсся со стороны голос Тони, который обнимал довольную Даджару.

Команда экспедиции посмотрела на незнакомцев…

— А вы кто такие? — спросил Ни-Зги.

— Мы тоже жертва случая. Убежали от бури и вот, решили присоединиться к вашей приятной компании.

Женщина-мотылёк в душе разгневалась и была готова пометить всех чипом смерти, но…

— А вы что такой любопытный, журналист что ли? — спросила Юпитер.

— Уже нет, — ответил пьяный Тони, — в прошлой жизни, — стараясь пошутить, добавил он, не предполагая, как близок к истине.

Женщина на скамейке не могла ничего сделать в сложившейся ситуации. Она понимала, что ещё немного и может всё открыться. Только что, преобразовавшаяся из мотылька человек другого мира впитывала информацию, как губка. Она уже знала о присутствующих всё, что необходимо и даже больше. Ей удалось проникнуть в тайные отделы мозга и ужаснуться от происходящего. И это люди, те, кто пришел после атлантов? Ужас! Как же деградировала цивилизация людей! Всех, всех подряд нужно метить чипами смерти. Пусть придут исполнители!

Женщина-мотылёк возбудилась настолько, что холод переборки корабля, впитавший туман, стал обжигать. С трудом женщина взяла себя в руки. Она даже не подозревала, что это сказалась природа атлантки — у неё сохранились гены, подавившие возбуждение. Стресс прошёл, и что-то подсказывало, что надо удалиться. Юпитер решила покинуть общество, сославшись на головную боль и усталость, вспомнила, что людей нужно помечать в спокойном состоянии.

Ну, а где же тестер? И теперь, превратившись на несколько часов в человека, робот вовсе пропал из виду. Какая рассеянная…

— Господа, я немного устала, пойду ка я спать! — произнесла Юпитер.

— Но мы ведь только познакомились, мотылёк! — произнёс Ни-Зги и вдруг все взглянули на него.

— Мотылёк?! — улыбнувшись, переспросила Даджара, — прикольно ты её назвал. А с чего бы это?

— Да с того, — вмешалась Ута, и посмотрела на женщину-юпитера.

Когда, краснокожая женщина скрылась из виду, на палубу поднимались Джессика, Кир-Ки и вслед за парочкой, хвостиком шёл Плинтон и пытался прикурить сигарету. Женщина-мотылёк запомнила всех и осталась только главное, пометить чипом смерти достойных этого.

Люди долго обсуждали разные темы. Кто говорил о себе, а кто о друге, кто о любви, ну, а некоторые просто молчали. Ута поглядывала на Эйрика, Ни-Зги на гордо оттопыренную грудь Даджары, а Хьяльти с семьей гулял по палубе. Вагни наскучила вся эта болтовня, и он решил нырнуть в воспоминания. Пройдя на другой конец корабля, облокотился на перила и смотрел вдаль на бегущую за кораблем в желтой воде Амазонки дорожкой…

***

Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью даже фея плачет. Именно сейчас, среди шумных голосов и смеха, вспомнил любовь, которая не давала себя забыть.

…Это было ранним утром! Они собирались пойти с Милой на рынок, накупить обновок к осени. Вот уже три года как они вместе. И так хотелось, чтобы это продлилось на всю оставшуюся жизнь.

— Вагни, не упрямься. Я выберу тебе суперские вещи. Избавься наконец от этого хлама.

— Мил, может, не пойдём. Воскресный день. Полежим, отдохнём.

— Нет, решили, значит пойдём.

— Ну, хорошо, хорошо…. А позавтракать то мы успеем?

— Тоже нет. Позавтракаем в универмаге. Там делают классный кофе.

Пока мы собирались, раздался телефонный звонок — это был Эйрик. Голос друга звучал «убитым», а может, просто сонным. Он говорил, что попал в больницу и что нужна помощь. У меня наступило раздвоение личности. Одна половинки рвалась к Эйрику, вторая не могла отказать Миле. Беда еще в том, что Мила Эйрика не выносила на дух. Ситуация меня поставила «к стенке». Всячески пытался объяснить другу (а у самого кошки скребли на душе), что занят и обещал Миле пойти на рынок. Но с моей стороны было бы подло не оказаться рядом с Эйриком в трудную минуту. Так можно и друга потерять.

С трудом уговорил Милу подождать один час. Поцеловав и вдохнув аромат её волос, я тут же сорвался с места как антилопа в студенческую больницу…

Этот запах больницы сводит с ума, «фу», пахнет: то ли жизнью, то ли смертью. Хотя, может где-то там, на другом свете и есть другой незнакомый мир, такой белый и светлый, как больница…

Эйрик сидел возле регистратуры с рукой в гипсе и что-то бурчал под нос, рассматривая бегущую строку на экране телевизора…

— Ты, балда. Как ты здесь оказался? — возмущенно спросил я, заслонив телевизор перед его взором.

Эйрик оправдывался:

— Зараза, скользкая дорога. Представляешь, упал, а теперь жду, когда гипс засохнет.

— И сколько тебе ходить с этой «искусственной» рукой?

— Не знаю. Может месяц, а может и три, — ответил расстроенный друг.

— Ну, хорошо, допустим, ты сломал руку, наложили гипс. Ходить то ты можешь! Зачем я тебе? — постукивая пальцем по груди, спросил Вагни, с яростью.

— Да, на рынок надо сходить! — расстроенно ответил светловолосый парень, будто планировал — продуктов накупить. — В холодильнике ветер свищет, вакуум полный. А тут с рукой беда!

Вагни ещё больше взбесился на друга…

— Я же давал тебе деньги три дня назад. Попросил тебя сходить и купить продуктов, — произнёс кареглазый астроном.

— Ну, как видишь, сходить я захотел сегодня. Теперь то не унесу сам, однорукий и нужна будет помощь. А ты что, сильно был занят?

— Да… с Милой в универмаг собирались. Хотели приодеться, — на выдохе, ответил парень, понимая, что гневаться на скользкую дорогу бессмысленно.

— Во, как раз тебе и обновки купим, как в старые добрые времена — с радостью на лице сказал Эйрик.

И так, ждали полчаса, пока засохнет гипс, а потом направились на рынок, находившийся неподалёку от общежития, примерно в двух кварталах. Теперь, осталось самое сложное — объяснить ситуацию Миле. И стоило подумать о возлюбленной, как тут же раздался телефонный звонок, симфония номер шесть Моцарта.

… Мои разъяснения не волновали её и, конечно же, её не волновал Эйрик. Но, что мне делать? Взять, и бросить человека, который непременно обидится и раздует мой отказ в помощи, как преступление. Ведь на самом то деле, насколько бы не был Эйрик плохим для других, он мой друг, а друзей не бросают в беде…

С тех пор, как швырнула трубку Мила, прошёл час, а может и два, а мы ещё выбирали на рынке репчатый лук. А Мила?… А что Мила?!… Она сказала, чтобы больше не появлялся у порога. И теперь, придётся покупать не обновки к осени, а хороший подарок и в придачу букетом красных роз для отмаливания грехов. «Ну Эйрик, ну друг». А ему то что, для него отношения с девушкой, это просто отношения.

Внезапно стрелка времени качнулась вперед на несколько лет и из тумана воспоминаний парня вывел Хьяльти.

— О чём думаешь Вагни? — спросил он, держа за руку Йодиса.

Астроном молча обернулся…

— Да так, задумался, кое-что вспомнил, — грустно ответил он.

Археолог попросил жену забрать сына в каюту, а сам, пристроившись ближе, продолжил беседу.

— Вспоминать полезно,

— Ну да! — кивнул в ответ Вагни, — а что хорошего в этих воспоминаниях?

— Да то, что это как чёрная дыра в галактике, может стать задней дверью, для выхода из любой ситуации.

— То есть, вы говорите о гравитационной сингулярности? Дефект геометрического пространство времени? — Вагни вопросительно посмотрел на руководителя экспедиции.

— Я подозреваю — ты читал про исследования испанских физиков — засмеялся Хьяльти.

— Да… память наша, как крохотная сферическая линза, которая пропускает все события через себя и возвращает обратно, — почесав затылок, произнёс астроном.

— Что-то вроде круговорота воды в природе, — добавил археолог.

— Да-а-а… — улыбнулся парень и сменил тему — вы, Хьяльти, куда нас поведёте?

— Туда, куда не просто попасть, и откуда не просто вернуться! Ну, на кудыкину гору, — отшутился не желающий еще раскрывать все свои планы археолог. Ты же мне обещал не задавать лишних вопросов. Общая цель — найти сокровища и библиотеку богов, а детали я пока обдумываю, рано обнародовать зеленые мысли.

— Там опасно? — настойчиво продолжал гнуть свою линию Вагни.

— А ты боишься что ли? — улыбнулся археолог, — A на вид такой храбрец… там будет не опасно, а интересно…

После слов Хьяльти, наступило молчание и казалось мертвая тишина сковала мир в свои кандалы.

И только редкие огоньки селений, словно боясь этого молчания и прося мир о помощи, призывно светились вдали, где-то там, среди джунглей.

И стория и судьба бабочки

А в это время женщина-мотылёк забрела на верхнюю палубу, где осталась в одиночестве. Не скажешь же людям, что нет каюты, спального места, не поверят. И зачем она перевоплотилась в женщину? Оставалась бы незаметной песчинкой в пылевой туче. А вот амазонские леса пленили, отстала от пылевой бури. Захотелось экзотики. Она подумала:

«Люди даже не подозревают, что пыль живая. Что каждая пылинка — яркая индивидуальность. Признают рои пчел, как организованную массу, а пылевая буря вызывает у людей только неприятные ассоциации. Ищут пришельцев, а пришельцы рядом, — только руку протяни.

Каждая пылинка — это живая индивидуальность. А пылевая туга — тот же рой пчёл, только более организованный.

Когда заканчивается пылевая буря (собрание), то каждая пылинка ложится на грунт и начинает вести индивидуальную жизнь; пылинки — это форма живой материи, которая имеет другую основу, нежели человек и животное. У людей, растений и животных углеродистая структура, а у песчинок — кремниевая. По сути — это мелкие песчинки. Но и мы, песчинки, тоже живая материя, мыслящие существа. И в отличие от людей, способны менять на время структурную основу, и также на временное перевоплощение, пока нас опять не призовёт стая — пылевая буря. А наш Бог, Ветер, он объединяет и несёт нас куда-то, давая поручения. Эх! Люди. Очень жаль, но сейчас вы в нашей власти. Правда только те, кто совершил в жизни много недостойных поступков. Вы ещё отблагодарите, помянете добрым словом, когда войдете в новую реальность без изгоев. Ведь песчинки помечают чипами смерти тех, кто тормозит развитие человечества.

Конечно, такая хрупкая форма жизни, как люди, не способны конкурировать с нами. Но они, как хрупкий цветок, который хочется сохранить в оранжерее разумных цивилизаций».

Окунувшись в воспоминания, женщина-мотылёк рассеивала сомнения о себе, и о своём существовании в целом. И что-то подсказывало, что до песчинок, она была ещё кем-то, но кем? Может люди помогут процедить сознание до последних глубин, и вспомнит далекое прошлое. Не верила она, что всегда была песчинкой. Когда-нибудь придёт правда. А пока…

"Я помню, — металась в мире мыслей, которая по своей прихоти стала сначала мотыльком, а потом перевоплотилась в женщину, как тихо отдыхала после очередной песчаной бури, и пришёл он… тестер, искусственный интеллект Внешне такой же, как я — маленькая пылинка. Но, после беседы с нашим повелителем, Ветром, я поняла, что отныне будем выполнять его волю. Ветер согласился. Он не мог противиться воле Владык Вселенной. Теперь смыслом нашей жизни стало метить чипами смерти недостойных будущего людей. Странно, раньше не обращала внимания на них, а оказывается — человечество считает себя самой высокоорганизованной формой жизни на планете. А я думала, что мир принадлежит только нам, песчинкам и пылинкам. Неужели кто-то на Земле сильнее? Когда мы объединяемся под руководством Ветра в песчано-пылевые бури, то все замолкают, никто не способен перечить — наше могущество превращаться в смерч, водовороты, торнадо. И кто тогда способен противостоять? — Никто. А тут, какой-то человек возник из небытия. И почему я раньше не замечала? Наверное, мы живём на одной территории, но в разных мирах. И увидав мотылька на пути песчаной нити, я пожелала перевоплотиться в него. И сейчас, я стала красивой бабочкой. Собственно из-за этого и отстала от тучи, части пылевой бури. Но, и на этом не остановилась, когда на корабле увидела прекрасного человека и скопировала сущность его — это оказалась женщина. И теперь я человек, и жалею. Став женщиной, я приобрела и качества этого существа. Поддалась эмоциям, разозлилась, и чуть было не пометила чипами смерти всю компанию на корабле. Нет! Нельзя было воплощаться из бабочки в женщину.

А смогу ли я вернуться к своей семье? Если опять превращусь в пылинку, то меня найдет владыка Бог Ветер и покарает. У нас есть страшное наказание — ветер будет швырять меня о скалу столько раз, пока не выбьет всё сознание, и превращусь в послушную пылинку-зомби. Да, наше общество состоит уже в основном из песчинок и пылинок-зомби, выполняющих любую прихоть властелина Ветра. Он, как и Бог иудеев Яхве, невидим. Как мы его боимся. Моя цивилизация постепенно превратилась в одних зомби«.

Наконец до бывшей пылинки, а теперь женщины с перепончатыми крыльями мотылька дошло, почему все случилось. И ведь она совершила немыслимый поступок — думала. А размышлять было запрещено в ее сообществе, это каралось наказанием.

«Долго скрывая, что осталось сознание, я, не просто гонимая ветром, давно хотела сбежать. И сейчас ищу способ избежать наказания Ветра и остаться мыслящей. Я не хочу возвращаться в тучу песчинок-зомби. Ветер меня уничтожит. Моя судьба предрешена».

Ставшая на время человеком, она с горечью думала о своем бедственном положении. Ведь возможно, и не исключено, что через несколько часов превратится обратно в пылинку. Станет песчинкой, видимой для Ветра, и тогда не будет пощады. Он выколотит из неё остатки сознания. А женщина-мотылёк хочет мыслить, пусть и думы мысли доставляют страдания. Она не хочет превращаться в тупую зомби. Да, ее цивилизация была изначально ущербной. Почти все песчинки и пылинки уже стали зомбированными. Неужели Бог создал их цивилизацию, как шутку, а этот прикол обернулся бедой миллионов? Хотя, они уже этого не понимают, они послушные рабы.

Внезапно, Юпитер увидела на другом конце палубы парня в капюшоне. Её тянула к нему необъяснимая сила, она поднялась по аварийной лестнице, где скрылась от людей и подойдя, молча стояла…

— Я, Гомс, — представился он. — Это я, тестер, который дал приказ Ветру и его подчиненным тестировать всех людей и метить чипами смерти тех, кто заслужил. Мне было неизвестно что у вас зомбированное общество. Но ничего не могу поделать. Песочная цивилизация — тупиковая ветка развития разума. А у людей есть шанс! Я вижу, ты хочешь спастись от властелина Ветра… — повернулся к женщине парень в капюшоне и, подняв пленяющий взгляд, произнёс, — у тебя тоже есть шанс остаться с людьми. Ты перевоплотилась в женщину, так и оставайся ею. Единственно, одно условие — если, кто-то вступит с тобой в брачные узы за десять часов, то останешься человеком, а если нет, то снова станешь песчинкой или пылинкой, мне все равно чем, и тогда не миновать наказания Ветра.

Мотылёк врезался мыслями куда-то в глубину сознания, то ли обдумывая, то ли недопонимая её желания остаться человеком.

— Я согласна! — с щемящим чувством страха говорила Юпитер, — ты такой могущественный. Ты приказал нашему Богу, и он, тебя послушался. А теперь я с тобою разговариваю, невероятно. Скажи, ты поможешь мне?

— Нет, я не человек, я высокоорганизованная искусственная система. Робот. Я временно обратился в человека. Слушай меня внимательно. Тебе нужно сделать так, чтобы кто-то из людей сошёлся с тобой в брачных узах.

— Кто он? — вырвалось у женщины.

— Прости, я не могу сказать. Иди в ресторан, там все сейчас развлекаются. Возможно, кто-то из мужчин и обратит на тебя внимание. Только помни, у тебя есть десять часов, или, ты вновь станешь той кем была. И тогда, тебе не уйти от наказания властелина Ветра. А это не самое приятное, сама знаешь. Иди и лови свой шанс.

Сейчас, мне нужно ввести информацию о тебе в свою память….

"Оказывается, песчаная буря состоит из пылинок и песчинок. Они представительницы небелковой жизни, основанной на кремнии в отличие от людей, которые белковые и ДНК основано на углероде. Песчинки являются разумными существами, но их зомбировал повелитель Ветер. Правда не всех, остались отдельные индивидуумы, сохранившие способность думать.

Потом Гомс опять обратился к испуганной насмерть женщине с крыльями, просветил ее, что нужно делать и предупредил, что это будет сопряжено с болью и страданием.

Юпитер мужественно произнесла:

— Я согласна!

Бракосочетание

Индеец прожил долгую и сложную жизнь. Имя Скользкая Тень наводило страх на врагов и за ним шли в смертельный поход воины шуара, потому что знали его верность, отчаянную смелость и непередаваемую хитрость. Но жизнь неумолимо подводила к последней черте. И все меньше оставалось тех, кто помнил в нем непобедимого воина. Сейчас любимым другом стало одиночество. Он не любил, глядя на кристалл времени, уходить в свое прошлое. Там не было ничего, что согревало душу. В основном кровь и смерть, которая перебивалась редкими островками семейного недолговечного счастья. Жена стала давно старой и неприглядной женщиной и не могла простить смерти дочери. Вот так он и продолжать жить с чужим человеком, поскольку разводы в племени не существовал. Прикасаясь к супруге порой, когда будоражило мужское начало, Скользкая Тень чувствовал холод сопротивления и казалось ему, что совершает грех и насилие. Каждый раз после подобного индеец надолго уходил в горы и молился богам о прощении.

Холодный очаг и символ жены, вместо любимого человека заставляли побольше находиться вне дома. Он завидовал Сверкающему Лучу, тому не терпелось дождаться сменщика и, едва завидев Скользкую Тень, шуар мчался домой, как молодой олень.

А старик оставался со своим давним другом Одиночеством. Сейчас он внезапно решился сделать то, что давно отвергал: окунуться в свое прошлое, чтобы пройтись по давно забытым тропам мечом совести. И шуар отодвинул кристалл времени в сторону, его память сама открыла скрипучие двери.

Но было ли это прошлое?

***

Окунувшись всем телом в термальный источник в пещере, старый индеец с закрытыми веками погружался в свое эго. Горячая вода растопила холодный разум, а внутренне я, вело по таинственным тропам. «Что это за лань, грустит в моем внутреннем мире? Я чувствую её тепло, её страсть… Тихуара», — непроизвольно вырывается из уст имя мифического племени.

В этот миг, войдя в глубокий транс, индеец качал головой и соскребал ногтями выделявшейся потом жир со старого морщинистого лица. Руки, измазанные то ли смолой, то ли глиной… «хр-р-р» — внутренний голос зарычал, словно ягуар подстерегал добычу…

…Скользкая Тень открыл глаза…

Очи его напряженно всматривались в открывшийся мир.

«Неужели…? — произнёс шёпотом старик, разглядывая таинственную незнакомку. — Она вернулась, — продолжил монолог индеец, снова царапая морщинистое лицо грязными ногтями, — я ждал много лет. Не даром вещал шаман, что вернётся женщина из мифического племени, и что она, будет птицей».

Вдруг из груди воина вырвался не победный крик, а оглушающий его самого омерзительный хрип и настолько сильный, что эхо колыхнуло деревья, а вода зашипела, словно кобра. В прыжке схватив появившийся над головой кристалл времени, и сделав отчаянный вдох, охранник пещеры погрузился на дно горячего термального источника.

— Тихуара, — призывал внутренним голосом пленительную незнакомку, которая появилась в кристалле, — Тихуара-а-а.

Женщина-мотылёк в отчаянии собирала мысли, складывая сюжет человеческой любви, пытаясь понять доселе неизведанное и не испытанное. Внезапно что-то заиграло в ней, Кто-то назвал выплывшее из тумана памяти яркое и необъяснимое имя её племени «Тихуара».

— Кто здесь? — спросила, оглядываясь по сторонам — я…. я из племени Тихуара.

Голос индейца заглушала вода, а видимость пар.

— Тихуара — снова прокричал Скользкая Тень.

— Я Юпитер, — взволновано ответила женщина, — кто ты? И где тебя искать?

— Я потомок племени Шуара, хранитель завета. Ты должна помнить завет!

— Я знаю завет! — ответила она неожиданно для себя самой — моё племя исчезло в глубокой древности с лица земли. Единственное, что сохранилось от атлантов, это разум, помещенный в крохотную пылинку, и который сейчас спасается от порабощение земного… Ты кто, поможешь сохранить мою память и помочь тысячам атлантов, страдающих и обманутых? Я единственная, кто по воле случая вырвался из мира зомби, то есть атлантов, превращенных в пыль! Если откажешь, то я вернусь на расправу Ветру и будет утерян последний шанс для атлантов возродиться. Молю, ответь!

Скользкая Тень вынырнул из воды, так как не хватало дыхание продолжить разговор. Он прокручивал в голове всё происходящее, как знак свыше. Говорили ему с самого детства, что вернётся разум человека из мифических племён Тихаура. И любым способом он должен сохранить его, ведь все последние годы его звание — хранитель. А не хранит ли он именно знания самих атлантов, которые и есть боги?

Но, чем может помочь старый индеец, ведь даже не знает, где находится этот разум, и кто этот Юпитер.

Древние шаманы говорили, что атланты сохранили свои дары в птице разноцветной, но, Тихуара человек. И здесь, явно что-то не так…

Индеец, вновь набрав воздуха в лёгкие, погрузился на дно водоема. И увидев очаровательную женщину, снова вступил в контакт.

— Тихуара, — донёсся голос, сквозь булькающую воду.

— Да, — отозвалась она, оглядываясь по сторонам, — ты вернулся?

— Ты сказала, что тебе нужна помощь? Чем я могу помочь? — спросил Скользкая Тень.

Женщина торопливо ответила:

— Спасибо тебе, что дал вспомнить, кто я на самом деле.

— Я вовсе не человек, я мотылёк, который в скором времени превратиться в пылинку и тогда, навсегда покинет несущий в себе разум. Остаться рабом ветра — вот моя учесть. Я навсегда стану скользить в пространстве, послушно следуя пылинкам-зомби, которые так и привыкли существовать, не имея ничего кроме крохотной жизни. Я должна остаться человеком, а поможет в этом судьба потомка хранителей тайн!

— Судьба?! — переспросил старый индеец с недопониманием, — в каком смысле — судьба?

— Сойтись в брачных узах с человеком, который принадлежит к хранителям тайны. Ты потомок хранителей, и мне нужна твоя судьба!

Старый индеец обомлел от удивления. А ведь ни что не вечно, как и его жизнь. И при иссякших временем сил, он послан помочь ей…

— Я слишком стар, — ответил Скользкая Тень, — быть ли мне твоим спасителем? Мне сто три года.

— Шуара, я и сама ждала этого дня, когда придёт судный день апокалипсиса для человечества, атланты уже пережили такое однажды и были обмануты. Мне двести веков, и всё это время мне предназначалась одна цель — возродить человеческую расу в новом свете, изгнав из этого мира достойных смерти. Сейчас эта цель осуществима. И пускай твоё храброе сердце заполнится новыми силами, новой жизнью. Я должна помочь тебе преодолеть все трудности. Я стану твоей птицей, которая видит с высока. Я стану твоей бабочкой, которая слышит издали, но сначала спаси меня! Соединись со мною браком.

Скользкая Тень снова вынырнул из воды. Его мысли замерли, покинув на время этот бренный мир. Горячий термальный источник, больше не обжигал кожу, а наоборот, стало холодно, что мурашки по коже. Некогда выдыхающий пар источник покрылся кусочками льда, но, сердце индейца разожглось ярким пламенем и его чувства стали недосягаемы для окутавшего тело холода.

Скользкая Тень долго размышлял, как совершить обряд бракосочетания. И решил прервать связь с Юпитером, чтобы выйти на совет с шаманом племени, который не раз пророчил про возвращение мифического племени Тихуара. Но сначала ему нужно было стать вдовцом.

Старая женщина облегчила задачу. Она почувствовав неладное (близкое кружение смерти), сама наложила на себя руки, выпив яд перед сном. Индейцу оставалось только похоронить ее.

Он недолго постоял над могилой, подумав, что судьба на этот раз избавила его от обряда ритуального убийства. И тут же мысли индейца переключились на другое.

***

Сейчас в душе старого человека пробудились давно забытое чувство. Он понимал, что выступит спасителем человека, которому обещана смерть, если Скользкая Тень откажет, не решится. Но как мог он сказать: «Нет?» Разве пугает индейца огонь и страдания если взамен он получит родственную душу и пожизненную благодарность. Подвиг для Скользкой Тени был нормой жизни, поэтому в душе не возникло и тени сомнения, когда попросила прекрасная женщина. Да, за такую, он готов откусить себе язык не то что взойти на костер.

Порой душевные страдания полезно снимать реальными.

Среди буйной растительности, на высокой горе стоял вигвам. Из выпирающей трубы жилища шамана поднимался дым, образовывая вокруг облако, защищающее провидца от злых духов. Его звали «Покоритель Истины».

Скользкая Тень с трудом пробирался сквозь острые кусты с шипами, джунгли зорко и жестоко оберегали свои тайны. А дальняя дорога в гору утомила, забрав у него немало сил.

Старый индеец уселся на камне, пытаясь выдохнуть усталость через скоблящий горло кашель. И смотрел он на вигвам в пятидесяти метрах от себя…

— Закури трубку мой друг — произнёс разукрашенный татуировками с головы до пят шаман племени шуара.

Скользкая Тень сделал глубокую затяжку из трубки шамана, и закашлял ещё сильнее…

— Вот, пришел к тебе, — произнёс он сквозь кашель.

Высокий, широкоплечий шаман уселся рядом со своим ровесником, стариком индейцем.

— Я увидел тебя, когда ты ещё только думал идти ко мне, — посмотрел шаман на изнурённое лицо хранителя.

Гость, разглядывая висячие на шее шамана разные фигурки, сточенные из костей животных, спросил:

— Ты говорил о… — не успел договорить Скользкая Тень, как хозяин перебил его.

— я говорил о пророчестве! Ты пришёл за любовью — это я увидел в священном дыму вигвама. Расскажи, что конкретно нужно?

Скользкая Тень не удивился словам колдуна, а просто, поднялся на ноги и направился в сторону его жилища…

— Покоритель Истины, ты говорил, что она придёт в образе птицы, а в кристалле…, — индеец запнулся, едва не выдав тайну пещеры сокровищ, — ну, когда спал, я увидел человека?!.

Шаман посмотрел удивленно на индейца.

— Не может быть! В пророчестве говорилось, что разум храниться в красивом крылатом создании. Но, как же это может быть человек? Ты уверен?

— Она рассказала всё, что говорил мне ты. — с упрёком произнёс Скользкая Тень, — Я общался с незнакомкой. И она, попросила спасти её, связав судьбу в брачных узах.

Шаман отрешённо посмотрел на горизонт, где под горой расстилались джунгли.

Продолжив раскуривать трубку, он созерцал введение, закатив зрачки глаз.

— У-у-у! — с хрипом донёсся звук из уст колдуна, и через мгновение, он пришёл в естественное состояние. — Мой брат, пойдём в вигвам. Мне необходимо окунутся в твои чувства.

***

Серый дым окутал вигвам шамана. Скользкая Тень сидел напротив и разглядывал разноцветные обереги с высушенными головами животных и людей на них. А тем временем, провидец крутил орлиным пером, разгоняя дым перед собой. У входящего в транс старого индейца всё сильнее выступал пот на теле. Шаман бил пером по его голове и твердил что-то, сглатывая окончания слов. Он проник в недра сознания хранителя и был очарован красотой женщины племени Тихуара. Среди густого дыма в вигваме к шаману пришло некое видение — это был образ человека. Его голова была обвита серебряной косой, а с пряди косы свисали до плеч белые распущенные волосы. Он говорил, что если разум захочет остаться птицей, придётся Скользкой Тени стать орлом-кондором, но если истинный разум живёт в человеке, то быть связанным брачными узами с хранителем тайны. Это был могучий атлант племени Тихуара. Его золотые доспехи, прожигали взор. В руке атланта была плитка, где было расписано пророчество…

Старый индеец не видел этого, так как находился в трансе.

Долго смотрел грустными глазами могучий атлант и понемножку растворялся в дыму. А через пару секунд, вовсе исчез. И как в тот же миг, окутанный дымом вигвам, просветлел, а густой смог развеялся. Сосуд для разжигания трав, потух.

Скользкая Тень качался в разные стороны, как маятник, а потом, свалился на бок…

И ждал провидец, когда очнётся вождь…, — он закурил трубку снова.

***

Едкий табачный дым разбудил старого индейца.

Скользкая Тень, спросонья разглядывал совершающего поющего очередной колдовской обряд шамана и поющего какую-то заунывную мелодию.

— Покоритель Истины, тебе удалось узнать? — спросил взволнованный индеец.

Шаман, продолжал петь, а глаза его были прикрытыми. Он раскачивался из стороны в сторону.

— Узел бракосочетания, — произнёс провидец, — ты скрестишь телепатически. Женщина-мотылек на твоём пути, — договорил шаман и снова запел…

— Что ещё было? — спросил Скользкая Тень с мольбой.

— Слиться тебе в пылающей любви, и разлить змеиного яда в чаши — ответил он и продолжил напевать колдовской мотив… — после извержение семени твоего, опустошишь чашу с ядом до дна. И скажи об этом спутнице! Она должна выпить яд вместе с тобой!

Старый индеец не знал, как понять слова шамана…

— Как мне заняться любовью, если она далеко. Как выпить ей яд, если…

Покоритель Истины приостановил свой марш и, открыв глаза, произнёс:

— Она обязана найти человека, который вступит с ней в интимную связь. А по поводу яда, — попроси её поставить рядом с ложей стакан воды. Во время тесных отношений, жидкость превратиться в яд. Её душа вольётся в тебя, и ты, предашься огню. Разум, будет пытаться проникнуть в твоё сознание — будет немного больно, когда войдешь в костёр. На самом деле тебе будет сначала больно от реального огня, а вот испепеляющее пламя любви заглушит реальную боль, и ты, воспаришь над страданием. Тебе повезло! Я только что увидел, что эта женщина в прошлом атлантка, она еще сама об этом не знает. Расскажешь ей это ты, когда реально встретитесь в будущем, но не ранее того. И запомни, у тебя только один шанс… Надеюсь, ты всё понял. А чтобы излить своё семя в огонь возьмешь овечку. Когда потеряешь от страданий сознание, вступишь в связь. В подобных свадебных обедах допустимо соединение человека с животным. Или же, ты должен обесчестить невинную девушку.

— Нет, твердо ответил индеец, — я не хочу никому калечить жизнь. Ты прав, Покоритель Истины. Придётся пройти и через боль и через этот позор.

Но только кристалл, — он опять прикусил себе язык, зачем шаману знать про кристалл времени? Его будущая невеста уже вспомнила свое прошлое… к чему нагружать шамана лишней тайной?

— Какой кристалл? — удивился провидец, — Ты о нем уже не первый раз говоришь.

— Я бы посвятил тебя в эту тайну, но после этого должен буду себя убить.

— Нет, живи! Такой ценой мне тайны не нужны. Да и ни к чему мне это, — отмахнулся шаман.

У хранителя тайны богов гора упала с плеч, его невеста уже знала свое прошлое атлантки.

Скользкая Тень не мог поверить, что после стольких лет и, казалось бы, повидал всё на свете, придётся вновь, изведать непонятное и необъяснимое. Ведь шаман сказал, что если оборвётся нить во время процесса бракосочетания, то его нельзя будет повторить.

Старый индеец еле поднялся с места. В бессилии духа, он вышел из вигвама и, обернувшись, взглянул в глаза провидца. В ответ, колдун пожелал удачи и кивнул.

***

Женщина-мотылёк, стояла на верхней палубе и смотрела на вечно чёрное небо, показавшееся ей вечностью. Вокруг ни души. Этот поздний вечер сопровождал её мысли звуками двигателя корабля. Целый час простояла Юпитер, словно замертво застыла. И будучи человеком, обретя мозг в более широком пространстве, разум начал открывать все тайны подсознания. Память возрастала, и непонятные образы мелькали перед глазами.

Были сильные ливни, а затем, огненный звездопад. И эти лица…. они улыбались и смотрели в глаза, будто видят в ней кого-то другого, похоже, человека. «Юпитер…. твоё имя Юпитер и ты из племени Тихуара. Носи имя племени в сердце и протащи через десятки тысяч лет» — произнёс белобородый старик в золотых доспехах, а в руках у него была окровавленная тоненькая нить. Тихуара, дочь вождя атлантов (еще не зная о своем происхождении), видела собственными глазами, как растворяется, пропитываясь в эту тоненькую нить… — гром прогремел над палубой корабля. Женщина-мотылёк открыла глаза, «вспомнила», — произнесла шепотом.

Среди глубин микроскопической пыли, а может это был прах. Она слилась среди тестеров, которые уничтожали её племя, её семью, ее потомков — людей. Пылинка с разумом атланта, ничем не мог помочь, и чтобы исполнить завет, который наложило на нее племя, должна была подражать тестерам-убийцам, следуя за ними повсюду. И вот теперь, и вот сегодня имеется шанс вознести долгожданный долг человечеству. «И за что же моё племя заслужило такое» — думала про себя женщина — «неужели, неразумный человек, повторяет ошибки. Нет, всеми силами надо выжить».

Внезапно, послышался голос, такой нежный и пьянящий: «Что вы, столь позднее время не спите?» — спросил астроном — Эйрик.

Тихуара всё сильнее узнавала этот мир. И начала уже, как женщина, обладать внутренним предчувствием.

— А я вижу, вы влюбленный, что не спите в поздний час! — ответила она.

— А вы заметили? Я не удивлён! Но, и я могу кое-что заметить! Вижу вам плохо? — спросил он. — Мог бы я помочь?

— Нет, вы не сможете мне помочь. Оставьте меня — грубовато бросила Юпитер.

Эйрик хмыкнул…

— Странное у вас имя, Юпитер. Откуда оно? Вроде, это мужского рода. Или, вас назвали в честь планеты? — любопытно поинтересовался астроном — я знаю Марс! И такое имя есть…

— А что ты ещё знаешь о Марсе? — недовольно возразила женщина.

Парень улыбнулся реакции Тихуара…

— Ну, о Марсе?! Я знаю, что овраги на красной планете формировались без участия жидкой воды, то есть…

— То есть, — перебила женщина — ты о Марсе не знаешь ничего?

— Почему это? — гордо возразил Эйрик.

Тихуара грустно улыбнулась…

— Знал ли ты о циклах восьми планет? Когда царица правила всеми нами и когда, мы разрушили его. Месть, всех нас ожидает месть! — повторила со злобой женщина-мотылек, словно уже вычеркнув из памяти то, что атлантка и ей нужно спасать свой народ и себя.

Эйрик отстранился…

— Оу-оу, успокойся. Я вижу, ты действительно не в духе — улыбался парень — моя каюта шестьдесят семь. Если нужна помощь, я буду там и вряд ли теперь усну — махнув рукой, астроном покинул Юпитер.

Она снова стояла в одиночестве «Я живу для того, чтобы умереть, но не так быстро» — подумала Тихуара и как раз в тот же момент, неожиданно вернулся голос индейца.

— Не стоит грустить, спасительница жизни — произнёс Скользкая Тень, разглядывая через кристалл, её тень под лунным светом.

— Ты вернулся?! — спросила она взволнованно, выходя из оцепенения забывчивости, — Ты нашёл выход? Мы сохраним наши судьбы?

Старый индеец был ещё совсем слаб, но успел он передать тайны обряда: «Найди человека, для воссоединения плоти — сквозь голос, слышен шум бурлящего источника — поставь перед ложем стакан воды».

Женщина торопилась выслушать индейца и постоянно перебивала…

— Найди просторы, — говорил Скользкая Тень, — остуди свой пожар в душе в холодном пламени костра.

— Где мне взять костёр? — напугано произнесла Юпитер, но, индеец пропал.

Хранитель вынырнул из реки, и лёгкие наполнились прохладным кислородом. Он понимал, что весь процесс должен выполнить он сам — в одиночестве. Взор и любопытство иных людей, может привнести в брак злобу и не честолюбие.

Она недолго корила себя в том, что на время начисто забыло разговор с индейцем и ее же мольбу, обращенную к нему.

— Свойство женской памяти — многое забывать, — лишь отметил ее разум. Но времени на размышления на эту тему не было. Сейчас нужно решить кардинальный вопрос: с кем же вступить в интимные отношения? И тут, вспомнила Эйрика, который ей предлагал помощь. Но, не догадывалась женщина-мотылёк, что подобная просьба помощи, может оказаться дикостью для парня.

Тихуара побежала к каютам корабля. Она беспокойно искала номер шестьдесят семь и ударами кулака, стучала в дверь. Но ошиблась и стала стучать в каюту шестьдесят восемь.

На пороге стоял заспанный Ни-Зги.

— Сказилась что ли? Так стучишь, будто крышку гроба забиваешь — произнёс, сонно появившись у двери в клетчатых семейных трусах и завёрнутый одеялом.

— Ты что, спишь? Ты же сказал, что не уснёшь. Я думала, ты влюблён! — с упрёком бросила Юпитер — в темноте она перепутала Эйрика с Ни-Зги.

— Ну… может я и влюблён, но спать-то хочется! — ответил с насмешкой мужчина — И что ты хотела, а?

Юпитер поняла, что перепутала каюты, но времени не было — она должна скорее найти мужчину. И тут, женщина решила идти «ва-банк».

— Мне нужна близость, — отрезала Тихуара.

— Что? — обомлел парень. — Ты точно больная. Иди, проспись —, сказал Ни-Зги и попытался закрыть дверь, но, краснокожая женщина удержала ее рукой.

— Что? — вновь спросил парень и высунул голову через порог.

Юпитер долго не думала! Схватила парня за волосы и потащила за собой — тот вскрикнул от боли:

— Ты чего, сумасшедшая? — придерживая её руки, впившиеся в голову.

Выйдя на нижнюю палубу, она снова произнесла: «Нужна близость».

— Ладно, ладно, — выкрикнул Ни-Зги, — отпусти меня.

Женщина разомкнула ладонь…

— Что, так нужна близость? — спросил недовольно мужчина.

— Ужасно надо! Или, я умру — дико произнесла Юпитер.

Парень не знал, что ответить. Но, единственное, что его влекло, это сексуальная зависимость. Он и сам не прочь разгрузить скопившуюся энергию. Да и женщина привлекательная, даже очаровательная.

Ни-Зги посмотрел в сторону, а затем на краснокожую Тихуару.

Но тут, представительница племени Тихуара не выдержала и со всего размаху ударила парня по лицу — тот дёрнулся.

— Взбесилась точно, — констатировал он, побледнев от неожиданности.

— Ты смеялся! — ответила она. Нам нужно ложе, для воссоединения.

Парень задумался…

— Верхняя каюта всегда свободна, это кабинет Хьяльти. Капитан выделил, для научных работ.

— Так пойдём туда, — произнесла Тихуара.

— Мы пойдём туда, но пока ты жди здесь, а я посмотрю, нет ли кого в каюте. Если нет, то необходимо попросить ключи у самого Хьяльти.

Ни-Зги направился в каюту, а тем временем, Тихуара решила подготовиться к обряду воссоединения, хотя даже не догадывалась, что это такое и как обряд совершают.

Но мужчина, по-видимому, в курсе дела, нужно ему довериться.

***

Скользкая Тень выжидал сообщения из кристалла времени Он построил вигвам посреди джунглей, где не было никого, только звуки журчащей реки и хруста догорающих дров. И над водой сверкал синий кристалл, который индеец поклялся вернуть в хранилище сразу вслед за обрядом.

Старый индеец не отводил взора от сверкающего треугольника, настроенного на грань настоящего, всё ждал, когда будет готова женщина-мотылёк связать судьбу в брачных узах. И этот час настал, Юпитер отозвался: «я готова».

Скользкая Тень побежал к реке… Он схватил кристалл и нырнул вместе с ним под грот.

Кровь в старом теле начала набирать обороты, а сердце билось, будто вырвется из груди. Доносящиеся стоны любви обволакивали пеленой его разум, и думать хотелось лишь об одном — о счастье.

Страсть старого индейца расцветала внутри. Эти крики женщины от наслаждения любви, когда-то слышал раньше, в далекой молодости. Стакан с ядом начал закипать и испаряться жёлтым паром. Старик почувствовал резкий отток сил в организме. Он видел через призму кристалла, как жадно, Ни-Зги двигался на теле Юпитера, запотевая от сладости чувств. Его спина покрылась потом, а женщина в плену страсти царапала его спину.

Чашка воды у ложа, закипала, переливаясь в жёлтый цвет. Парень от удовольствия не замечал появившийся желтый пар вокруг себя.

Женщина смотрела на парня и плавно двигала талией, а Ни-Зги, сильнее сжимал её.

Краснокожая женщина обливалась потом, «мой спаситель» — произнесла сквозь эйфорию, а старый индеец, тонул в недрах телепатического наслаждения.

Ни-Зги привстав, прижал тихуарку к себе и был готов разорвать зубами бархатное тело. Парень придержал скользящую в руках талию Юпитера, и она остановилась. Дыхание молодого человека ускорилось, а движение замерли. Женщина-мотылёк закатила глаза от пришедшей неги тела.

В её воображении появился Скользкая Тень, который от удовольствия, лежал неподвижно на воде, словно умер.

— Что дальше? — тревожно произнесла Тихуара, к которой на миг вернулась способность мыслить.

Старый индеец открыл глаза, и поплыл к берегу.

Он схватил стакан ядовитой воды…

— Выпей воду — прокричал он в изображение Юпитера на кристалле…

Юпитер слезла с парня и, схватив чашу жёлтой воды, выпила на одном дыхании.

Женщина-мотылёк знала, что после яда, ей предстоит окунуться в пламя, чтобы нейтрализовать принятый яд.

— Скорее, о где же пламя?

Ни-Зги на ложе оставался неподвижным. Удивлённо наблюдая за движениями «сумасшедшей» женщины, он горел удовольствием, огонь сексуального притяжения вспыхнул второй искрой. Но, Тихуара после яда, покраснела, а глаза приобрели такое выражение, что казалось, лопнут от крика. «Где ты, возлюбленный» — прокричала она во весь голос, призывая Скользкую Тень, который на данный момент чувствовал то же самое, только тело его покрылось мурашками от холода. Он взвыл от предчувствия боли и побежал прямо на костёр голый, таща за собой сопротивляющуюся овечку.

Юпитер в воображении видела, как в пламени костра горит старый индеец. Она должна найти костёр, который потушит прожигающее пламя изнутри.

Потом до неё дошло, что огонь страсти может заменить реальный. Она бросилась на Ни-Зги, как разъяренный зверь и заставила опять слиться с ней в приступе животного порыва похоти. Ни-Зги, уже теряя сознание, ощутил облечение своей мужской сущности.

А в это самое время обгоревший Скользкая Тень в пламени костра слился с овечкой… Две жидкости, несущие жизнь, соединившись в огне, закипели и взорвались внутри особей женского пола. Овечка сразу умерла, а Юпитер почувствовала облегчение. Она выдержала испытание, поскольку была атланткой.

Женщина выбежала голышом из каюты, а Ни-Зги, прикрывшись одеялом, последовал за ней.

Тихуара металась по верхней палубе, как ошпаренная… Мужчина обомлел, «ничего себе, блин, а это не заразно» — испугано произнёс он.

В криках прожигающей боли, которая реально передалась ей от страдающего индейца, Юпитер забралась на бортовую перегородку палубы и, распахнув руки, бросилась вниз, в реку.

Ни-Зги подбежал, от удивления, не мог выговорить и слова. Видел только под собою брызги и шипение воды, сопровождающиеся паром. «Что это было?» — подумал он.

***

Тихуару в бессознательном состоянии выкинуло течением на берег реки. Совершенна обнажённой, прекрасная краснокожая женщина осталась жить человеком. И теперь, Скользкая Тень найдёт её, или предстоит вернуться на корабль — но как?…

Глава 12

Куда пропал Джек Самурай

Смертельная схватка

— Из последней ленты сообщений, «на посошок», — Линда протянула руководителю экспедиции переписанную ее рукой новость.

«Подмосковное Орехово-Зуево, 27 февраля 2023 года. Психопат, по-видимому, сбежавший из психлечебницы, загримированный под индейца оказался на сходке воров нескольких группировок. Два вора в законе Шустрый и Громила оказались убитыми странными отравленными стрелами, выпущенными из трубки.

Сам сумасшедший был застрелен одним из телохранителей.

Благодаря поднятому шуму удалось задержать несколько опасных преступников».

— Хьяльти, неужели это правда? Все опять повторяется, а теперь и эти люди на корабле. Неужели они все паникеры?

— А ты в этом сомневаешься.

Линда посмотрела на ученого. Его растерянный вид явно противоречил тому, что только что сказал с такой уверенностью.

Перед тем, как сойти с борта гостеприимного «Навуходоносора», Хьяльти всё же устроил по совету Свен ненавистное собрание. Ох, как не любил эти мероприятия археолог. Каждое собрание коллектива напоминало ему фирму, в которой получал зарплату. Так раздражали эти бесцельные сборища говорунов, в которых превращались маститые ученые, всё это только отрывало от настоящей работы. Пока все веселились, флиртовали, расслаблялись на палубе и в каютах корабля, ученый напряженно работал. Пока был выход в интернет он продолжал накапливать объем своих знаний об интересуемом предмете. Он изучил досконально все материалы о пещерах Тайос, о лесах их окружающих, о нравах индейцев, через земли которых предстояло пройти.

Но все же наступил час собрания и первый вопрос, который застрял занозой в сознании Хьяльти, был: а где же Джек Самурай? Он и высказал свои сомнения вслух.

Все удивленно покачали головой, его давно уже никто не видел. Только Пуля один окунулся в воспоминания, которые, конечно же, не сделает достоянием археолога. А Мелисса, словно эхо возлюбленного, просто закрыла глаза. Ей тоже было что вспомнить…

В один из ненастных вечеров, когда над Амазонкой разразился тропический дождь, два заклятых «друга» Джек Самурай и Пуля стояли в районе верхней палубы и, не обращая внимания на струи дождя, вонзающие, словно иглы в тело, вели «задушевный» разговор. Если кто-то похвастается, что знает, что такое тропический ливень, не верьте этому человеку. Даже в тропиках каждый дождь что-то особенное. Это, словно определенная форма жизни. Тысячи крупинок дождя склеиваются в одну злую массу невидимой силой электричества и обрушиваются на землю с силой извергающегося вулкана. И неосторожный человек, забывший укрыться от стихии, оказывается под беспощадным водопадом, готовым выбить из головы не только мысли, но забрать жизнь целиком. Молнии сверкают, как мегеры, выползшие из ада. Они соревнуются в праве, кто первый убьет вас. А шанс остаться живым в этом хаосе электричества и водяной мглы, всё равно что выиграть в лотерею самый большой приз. Но, несмотря — на мягко сказать — неблагоприятные условия, когда все пассажиры «Новуходоносора» спрятались в каютах и забились в койки, накрывшись с головой от небесного апокалипсиса, два человека продолжали выяснять отношения на палубе. Они понимали, что рано или поздно, но один из них здесь останется навсегда. И кончина его будет бесславной и позорной. Он умрет не в бою с врагом, защищая родину. Он умрет от случайной пули, выпущенной твердой рукой или попадётся в подстроенную ловушку. Искусство уничтожать себе подобных как раз было то, в чем оба совершенствовались долгие годы, будучи ’солдатами удачи’ в Иностранном Легионе.

Пуля держал за шкирки бывшего однополчанина и впихивал ему, как мать не желающему есть малышу, слова ненависти.

— Слушай плут паршивый, я когда тебя увидел среди участников экспедиции, то понял, что судьба подбросила отличный шанс рассчитаться за всё!

Джек Самурай не оставался в долгу, его руки отнюдь не ласково потянулись к мощной шее противника.

— Ах ты, горькая моя пилюля! — брызгал слюной Самурай — неужели думаешь, что всё забыл. Все эти годы я вынашивал мысль, как вернуть тебя в лоно Земли, чтобы черви поскорее начали трапезу. Ты, выродок, рано радуешься.

— Я не радуюсь, я констатирую факт — Пуля плюнул в лицо соперника. — Ты, тварь, уже покойник!

Дальнейшие слова были не нужны. В дело пошли руки и ноги. Кикбоксинг и свирепая ненависть, которая составляла их сущность, вступившие в свои права.

Внезапно, Пуля высоко подпрыгнул и ударил противника ногой в горло. Джек успел захватить противника за пятку и оба выпали за борт. Огни «Навуходоносора» светились бурлящей как казалось от ненависти врагов, воде. Но схватка недолго продолжалась на поверхности. Пуле удалось притопить противника, зажав тому рот и ударив кулаком по голове. Но расторопный Самурай успел прихватить под воду соперника. Даже оглушенный, он продолжал автоматически сопротивление. Но сыграл роль фактор последнего вдоха. Пуля перед тем, как противник потянул его на дно, успел таки глотнуть воздуха, а Джек, нет. Оба коснулись дна в смертельном объятии. Но разница была в том, что легкие Джека стали наполняться водой, а Пуля ещё держался. На грани сознания он понимал, вдох — это конец — струя радующейся воды проникнет в легкие и наполнит его смертью. И тогда, Пуля ударил соперника свободной от захвата рукой в грудь, спровоцировав непроизвольный вдох, который заставил Джека отведать на вкус мутной водички Амазонки. Потом сорвал с себя руки-клешни, обхватившие за горло.

Сейчас было главное не вдыхать. Легкие разрывались от желания, но человек выдержал испытание. Наконец, голова судорожно мелькнула над поверхностью воды, и он вдохнул воздух. Мир наполнил вопль, похожий на первый крик новорожденного. В сущности так и было. Человек праздновал рождение своей новой жизни. Он только что побывал в Аду. Нет, он не хочет умирать. Он еще получит от жизни все, что она способна дать. Пуле почудилось, что из мглы раздался голос Мелиссы, зовущей его. Да, как же он мог прозябать тут, сражаясь с каким-то подонком? Как он мог терять время, когда ждут сладкие объятия и нежность, замешанная со жгучей страстью? Он преступник — но все препятствия устранены. Сейчас главное живым добраться до борта корабля и ухватиться за что-нибудь, чтобы подняться…

Между Пулей и кораблём было всего каких-нибудь пятнадцать метров. Чепуха для такого опытного пловца, несмотря даже на потоки небесной хляби. Но, возникло существенное препятствие — у самого борта поджидало на вид «бревно», но Пуля не сомневался, что как только приблизится и попытается встать на это самое «бревно», откроется страшная пасть и человек станет обедом каймана. Внезапно, мерзкая рептилия ушла из поля видимости. Пуля понадеялся, что что-то отвлекло животное. Почему бы и нет? Вместо сопротивляющегося человека, на дне лежал труп покорного своей участи. Пуля даже с радостью, если бы крокодиловое отродье понимало человеческую речь, сообщил бы имя, Джек Самурай. Кайман видимо был старым, и хотел достичь цели легким способом. Путь к борту был свободным. Но где же спасительная верёвка, которую Пуля накануне встречи прикрепил к поручням, заранее предугадывая, что понадобится ему. Все было им предусмотрено. Выпасть за борт и было целью. Он понимал, что в рукопашных схватках уступает Самураю. И вот, его рука нащупала желанную веревку. Солдат удачи с радостью и благодарностью висельника, которого внезапно освободила петля, стал целовать этот грязный кусок сплетения волокон.

Потом пришлось немного попотеть, чтобы по скользкой веревке, норовившей сбросить его, как бешеная кобыла седока, подняться вверх несколько метров и ухватиться за переборку. Всё бы хорошо, но где взять силы, чтобы перелезть через борт? И тут, внезапно из темноты протянулись две руки, мерцающие лучами спасения. Конечно, это была Мелисса. Но как она тут оказалась?

— Давай, Пульчик мой? Всё, ты уже не боишься удара в спину? — солдат удачи плюхнулся на палубу, как мешок с зерном. Сил встать уже не было. Над ним склонилось радостное лицо Мелиссы.

— Любовь моя, ты что, читаешь мысли, как ты тут оказалась?

По лицу женщины текли струи воды, смешиваясь со слезами радости. И эту соленость уловили губы мужчины, а после, между телами вскоре состоялся страстный разговор. Влюбленные не боялись, что кому-то придёт безумная мысль наблюдать за ними в такую погоду.

Пуля удивлялся: откуда столько энергии открылось в нем после смертельной схватки? Мелисса была его источником силы. Она заводила его, как акселератор давал искру мотору. После того, Пуле уже ничего не было страшно. И его жестокое сердце, согретое любовью, разрывалось от счастья. Он был им переполнен, как только может быть счастлив преступник, который спрятавшись в тени страсти на несколько мгновений, забывает о преступлениях…

Внезапно, словно из небытия до Пули дошёл голос руководителя экспедиции Хьяльти:

— Значит, никто его не видел?

Пуля, как мог, постарался сбросить недавние воспоминания и вернуться к действительности.

Главное — выдать себя, если Хьяльти задаст вопрос.

Тут голос подал мистер Плинтон.

— Милый учитель, вы слишком щепетильны. Нужно было не мчаться, как муфлон за мной, а подождать. — Дочка олигарха оглядывалась по сторонам, ища реакцию на свою шутку, но все оставались серьезными. Она недовольно тряхнула головой и продолжила:

— Я не вижу повода для расстройства, ну передумал человек, бывает. Когда же мы уже окунемся в романтику сельвы?

Фред расхохотался:

— Скоро, дорогуша, очень скоро, комарики уже издалека высматривают сладкое местечко на вашей очаровательной коже.

— Фи! Я запаслась кремом, который отпугивает даже ягуара и ядовитых змей.

— Посмотрим, — грустно улыбнулся Хьяльти. Он не произнёс вслух больше ничего. Но мало верил в версию побега без прощания Джека Самурая.

Скорей всего… ох лучше об этом не думать. Он повернулся в сторону сцепившего зубы Пули. Но задать при всех вопрос ему не решился. А позже забыл. Начались хлопоты, сборы. Предстояла пешая часть пути, которая уже не напоминала шикарный круиз на корабле. Курорт закончился, начинались трудные будни экспедиции.

Итак, экспедиция, несмотря на то, что Джек Самурай пропал, пополнилась ещё четырьмя участниками, которые попросились в его группу.

Сейчас, наконец, профессор раскрыл широка глаза, и понял что происходит в мире. Всеобщая паника. Пылевые бури и странные смерти, как-то связанные с ними. В этой версии никто не сомневался. Итак, он пойдёт в джунгли или сельву, как она тут называется, группу, доверивших ему свои жизни людей. Отныне их экспедиция не только за сокровищами. К частице «за» прибавилась частица «от». И возможно эта частица для всех сильнее простого научного любопытства. Так в один из дней экспедиция из научной превратилась в экспедицию спасения от смерти.

Начало пути в джунглях

Наступил момент, когда пришлось покинуть «Навуходоносор», на котором объединенная экспедиция провели около месяца, пересекая крупнейшую равнину мира, как ещё называют Амазонию — Легкие Мира…

Начались трудности. Но люди, их не замечали. Настолько интересно было открывать новый мир…

Линда ступила на огромную кувшинку.

— Ой, как интересно, — произнесла радистка, выражая восхищение — А я не провалюсь?

Ты что, — возразила Мелисса, — Королевская кувшина «Регия», вполне способна выдержать женщину и потяжелее.

— А мне можно на ней постоять? — Свен расстроенно хмыкнула. — Да, с моими габаритами вряд ли.

— Не расстраивайся, дружок, посмотри, кто мимо нас плывет.

— О боже, завопила Линда, Это же плавучий остров!

Действительно, мимо лодки на почтительном расстоянии проплыл кусок берега с лесом, по-видимому, оторванный во время паводка выше по течению.

— Чудеса! — выдохнули разом три женщины.

Проводник уверял, что подобный плот самое удобное место для путешествия. Поражала тишина и полное отсутствие движения воздуха, который повис вокруг сырой туманной массой словно только что сваренный кисель.

Духота и жара сразу взяли в объятья незнакомцев, как старых приятелей. Но сам тропический лес встретил экспедицию странной тишиной, словно затаился, пытаясь понять, кто они, друзья, или враги? Это только на первый взгляд кажется, что человек, попадая в дремучий лес, один боится его. На самом деле даже самый дремучий лес замирает в напряжении, когда появляется чужак. Ведь никогда не знаешь, что ожидать от человека, которому в любой момент может взбрести в голову бросить спичку и устроить лесной пожар. А до ближайшей пожарной команды пару тысяч километров.

Отряд экспедиции растянулся гуськом на добрых тридцать метров. Если бы пришло кому-то в голову идея посмотреть сверху, то наблюдатель бы отметил, что процессия напоминает прозрачного червяка с несколькими темными точками, который осторожно проползает через темно-зеленую бахрому растительности. Впереди шёл опытный индеец, которого наняли на ближайшие двадцать километров до следующего селения. Он решительно работал мачете, поскольку тропа здесь зарастала быстрее, чем появляются грибы после дождя. Всмотревшись в того темнокожего, раскрашенного с ног до головы орнаментами тату индейца трудно было понять — людоед он, или уже давно не пробовал человеческое мясо. Хьяльти, шёл непосредственно за ним, надеялся на второе. И еще на то, что вкус этого мяса пришелся тогда индейцу не по нраву. После археолога, шла Свен налегке без поклажи. Она вела за руку испуганного Йодиса, который втянул голову в плечи от страха и был похож на маленького гномика. Сама мама тоже была порядком испуганна, но не подавала виду.

Дальше следовала Джессика, рот которой ни на секунду не закрывался, она комментировала каждый свой шаг разными охами, вздохами и ахами. А удивляться здесь можно было на каждом шагу. Постепенно, лес забывал о торжественном моменте встречи гостей и переходил к своим рядовым будням. Первыми вспомнили о своих обязанностях комары. Но, рядом с Джессикой им было неприятно: целая туча отталкивающих комариное семейство запахов окружала американку. Под это «очарование» попадала и идущая следом за ней Линда. Все женщины шли налегке. Единственной поклажей у них были маленькие рюкзачки за спиной со всякими женскими маникюрными штучками и предметами ухода за кожей и прической. Хотя, трудно было предположить, когда все это им понадобиться в сельве, но женщина остается всегда женщиной — это создаёт комфорт в её душе.

Дальше следовала Мелисса. Она, единственная из женщин, бывала раньше в тропическом лесу и чувствовала себя довольно комфортно. И нечего удивляться — местная. Следом, с напряженным лицом, твердо шагала Даджара. Она привыкла к страху, и теперешнее ощущение вполне вписывалось в обычное состояние. Дальше кошачьей походкой скользил Мистер Плинтон. Он все время на ходу сообщал спине Даджары о попадающихся по пути растениях и успевал дать краткую характеристику. Всем сразу стало интересно, поскольку разнообразило стекание пота со лба и прочих потеющих мест. Потом шли Фред и Тони, они попеременно обгоняли друг друга, словно два ледокола в Арктике во льдах. Дальше молчаливый Ни-Зги, потом Эйрик, время от времени перебрасывающийся впечатлениями с Вагни и, наконец, Пуля. Он тоже не впервые, как и Мелисса, брёл в тропическом лесу, но это не мешало и ему удивляться на каждом шагу. Всю компанию сразу окружило дружески-расположенное к человеку сообщество комаров самых разных видов. Но человек не был расположен к этой дружбе, поскольку доброжелательное отношение комариного царства к людям выражалось в страстных признаниях в любви посредством укусов. Некоторые вначале садились на кожу и выбирали хоботками удобное место, а другие сразу с лету вонзались в тело человека, словно снаряды из пушек. Скоро уже все занялись полезным делом — почесыванием укушенных мест. А через два часа уже у всех кожа, кроме Джессики напоминали поле битвы. Расчесанные кровавые следы и вздувшиеся вены, слипшиеся от пота волосы, накопившаяся в ногах усталость заставили Хьяльти объявить привал. Вскоре, подошли и трое верховых животных, отдаленно напоминающих лошадей, на спинах которых находилась имущество экспедиции. Животных подгонял второй индеец, более миролюбивого вида, чем тот, кто вёл группу.

Проводник старался выбрать для привала место посуше — наконец нашёл. Но и здесь пришлось садиться в какую-то кашицу — смесь земли с недавно прошедшим дождём. Хьяльти подумал, что не стоило соваться в сельву в это время. Но так хотелось побыстрее прикоснуться к тайне. Все, как кули с песком, повалились беспорядочно на грунт. Правда еще минут пять покряхтели после того, как пришлось вытаскивать Вагни, который валясь валялся, как и все от усталости, угодил в какую-то дыру в грунте, оказавшуюся неглубокой ямой, заполненной водой. Минута смеха вызванного курьезом, как-то отвлекла народ от грустных мыслей, но потом все углубились в них по самые уши. Да, это был не курорт на корабле. Сладкий круиз закончился.

Непотопляемы й

Джек-Самурай попрощался с жизнью. Когда пальцы врага отпустили горло, когда уже неоткуда было делать спасительный вдох. Вскоре, легкие, отчаянно барахтающегося из последних сил солдата удачи, наполнились водой, и тело опустилось на грунт, подрагивая в последних конвульсиях. В этот самый момент, Скользкая Тень наблюдал за картиной схватки в кристалл времени, находясь в пещере Тайос. Задумываясь, как можно помочь утопленнику, индеец вспомнил, что у кристалла есть не только настоящее, но и прошлое. Ему удалось протиснуться в узкую щель времени своим воображением и послать туда на дно, к барахтающемуся человеку, двойника, который, как уже обнаружил индеец, мог существовать пять минут, а потом растворялся в воздухе. Вроде, несколько мгновений, но как они пригодились. Двойник подхватил утопленника и, двигая ногами в страшном темпе, как лягушка, он вынырнул на поверхность. Потом втащил в шлюпку и произвёл ряд спасательных стандартных движений. Вначале поднял тело за ноги — изо рта утопленника полилась жидкость, состоящая из смеси желтой воды Aмазонки и рвотных масс. Через минуту, индеец положил тело на дно шлюпки и стал сдавливать грудную клетку, пытаясь возобновить сердечную деятельность. По всем признакам сердце только что сделало последний удар. Тело изогнулось несколько раз в агонии и замерло. Одновременно, сдавливая равномерно грудь, индеец, выталкивал из легких остатки воды. Потом нажав на несколько точек жизни на лице несчастного, Скользкая Тень увидел, что тот слабо застонал — Ага! Живой.

Индеец взялся за весла и поплыл к берегу. Лодку сопровождал проснувшийся старый кайман. Как тот, жалел, что опоздал к месту схватки — лишился сытного ужина. Когда лодка, подоткнулась в песок берега, Скользкая Тень не торопился вытаскивать спасенного на берег. А то сразу стал бы легкой добычей коварного млекопитающего. Индеец достал со дна лодки несколько мелких рыбешек, улов которых, видимо, забыл рыбак в спешке. Завернув их в футболку, снятую с пострадавшего, швырнул подальше. Хищное животное отреагировало мгновенно. Вслед за шлепком приманки о воду индеец услышал легкий звук, означающий, что кайман последовал за приманкой. Скользкая Тень быстро выскочил из лодки и потянул утопленника за собой. Два, три шага и он, с пострадавшем в безопасности. Но кайман, быстро разгадав маневр человека, вернулся. Мерзкое животное на земле теряло свою проворность. Да и сам кайман, видимо понял, что его коварство разгадали, и решил не связываться. Он знал, что человек, беспомощный в воде, способен оказать сильное сопротивление на берегу. Кайман стал лениво вползать в воду. Но, Скользкая Тень знал повадки млекопитающих. Внезапно кайман молниеносно повернулся и раскрыл страшную пасть. Индеец схватил большую ветку с острым сучком и решительно сунул в мерзкую пасть. Земноводное осталось недовольно этим, но было умным. Кайман зажал в расщелине камня свободный конец ветки, которую упустил индеец и рывком, ему удалось несколько облегчить свои страдания. Удивленный человек наблюдал, как хитрое животное вскоре освободило свою пасть и решительно повернуло в воду. Больше связываться на сей раз с человеком не хотело. Несколько бодрствующих попугаев шумно комментировали всю сцену. Скользкая Тень, а точней двойник, в какое-то мгновение внезапно рассеялся в воздухе. И только что спасенный человек опять застонал. Какое-то животное наклонилось над ним, облизала лицо. От этого Джек Самурай наконец пришел в себя. Но сил отогнать животное не было. Такого зверя он никогда не видел. Это был тапир. Сейчас, подумал человек, станет ясно или это просто любопытство или его готовят к позднему ужину. Ну а следом, что-то ударило больно в плечо. Это оказался кокосовый орех. «Замечательно, — подумал Джек, — сейчас утолю жажду». Но когда он ударил орех о камень и прикоснулся к белесому молочку, которое прятала скорлупа, то тут же вырвал. Видимо, не вся вода из лёгких вышла. Но с третьей попытки все же удалось немного отпить кокосового сока.

Человек с трудом поднялся, шатаясь на ногах, побрёл к огням находящегося за поворотом реки большого города. Джек Самурай знал, что там экспедиция сойдет с теплохода на землю и начнется сухопутная часть. Хотя, можно было так назвать условно. В Амазонку впадало столько мелких и больших притоков, что вполне можно было достичь и Эквадора вплавь. Но направление рек не совпадало с маршрутом. Они становились скорее преградой, помехами, чем приносили пользу. Отныне, главной проблемой после пешеходных переходов станет для экспедиции переправа через полноводные артерии. Джек решил следовать за группой. Ни одна собака не должна знать, что он спасся, особенно его враг. И так ему будет легче расплатиться с Пулей. Джек верил, что однажды свернет недругу шею. Как жаль, что он не умел делать тсандзу. А то бы отрезал голову, и сделал для себе сувенир на «добрую» память о «друге»…

Самурай стоял в раздумье, куда идти дальше?! Постепенно, дорожка вдоль берега приобретала обжитый вид. Все-таки близость большого города давала о себе знать. Постепенно, джунгли разрядились и через несколько километров показались огоньки домов.

Джек осторожно подошёл к ближайшему дому. Постучать или нет? Обычно люди, живущие на окраине в последних домах, примыкающих к лесу или пустырю, чрезвычайно насторожены и недоверчивы, хотя, порой и гостеприимные — смотря на кого нарвешься. Самурай не успел отреагировать, острая, как бритва, ветка пальмы больно ударила по лицу и рассекла щеку. Видимо местный бабуин решил с ним сыграть злую шутку. Это был сигнал, что сюда проситься на ночлег не стоит. Джек решительно отвернулся и поплелся к соседнему дому. Пахло какими-то экзотическими цветами, возможно разновидностью орхидеи. Запах на секунду отвлёк всегда бдительно человека. Но и тут гость был встречен негостеприимно. Откуда-то выскочила непривязанная собака, скорее смахивающая на волка. Псина долго не думая, подпрыгнула и обхватила чужака, передними лапами за плечи, повиснув всей тяжестью на человеке, а языком стала усиленно вылизывать затылок незваного гостя. «Ну и попался! — подумал Джек — даже глазом не успел моргнуть». На рычание собаки из дому выскочил пожилой мужчина в трусах.

— Рок! Что произошло? Опять человека с кошкой или тапиром перепутал? — это была единственная фраза, произнесенная хозяином, который застыл в какой-то прострации.

— Здравствуйте! — сказал Джек — не пугайтесь моего вида. Меня столкнули какие-то люди с палубы. Напали внезапно, когда вышел перед сном покурить. Отобрали портмоне, деньги. — Джек ждал реакцию человека…

Индеец не торопился отвечать. Собака хозяина продолжала крепко держать «гостя». Самурай ничего не понимал. Хоть, как-то должен же хозяин отреагировать на его слова. Но реакции не было. И Джек, потянул руку вверх и погладил лапу собаки. Неожиданно собака в последний раз лизнула его затылок и соскочила. Всмотревшись в глаза хозяина хибарки, возле которой стоял Джек, увидел стеклянный взор. Все ясно, тот был под наркотиком, ничего не соображал. Героин, марихуана, опиум, ЛСД, что-то еще? Он подошел к хозяину и хотел пожать руку, но в последний момент заметил, что рука индейца в крови.

— Вот те на, из огня да в полымя! — подумал Джек. Хозяин стоял, как статуя. Он явно был в невменяемом состоянии. Джек прошёл внутрь домика, с пальмовой крышей. Там лежали несколько человек, по-видимому, все мертвы. Крови было много, как на бойне. «Скорей уходить надо» — подумал он. Тут, город рядом, полиция схватит и пришьёт дело — это как раз плюнуть. Собака облизнула его руку и проявляла явное дружелюбие. Джек стянул с одного убитого майку, которая как ни странно, была без кровавых пятен, и пошёл прочь. Собака поплелась за ним. Видимо, решила поменять хозяина, почувствовав в нём нормального человека.

— Бедняжка! — обратился он к псине — наверно натерпелась здесь от этого подонка. Наркоман, что-то не поделил со своими, и порешал всех в наркотическом угаре…

Начало светать. В тропиках светает рано и сразу без прокачки. Уже через пять минут сельва проснулась, но Джек твердо шагал к уже видневшейся невдалеке группе домов. Собака следовала за ним. Опыт говорил ему, что собака навсегда сменила хозяина, и будет следовать за ним везде, где он — там и она.

Джек подумал, что хорошо бы покормить животное, проявить заботу, показать, что он хозяин. Но собака его опередила. Она, стремглав бросилась в кусты и уже через несколько мгновений принесла в зубах какого-то кролика. На вид походил на домашнего. Наверно, сбежал от нерасторопного хозяина, забывшего закрыть клетку, — подумал Джек. Крольчатину он любил. В домике, где произошла кровавая разборка, он прихватил один из ножей, валящийся на столе. Сейчас, брезгливо поморщился, на ноже были следы крови, а вдруг человеческая? Хотя, какие сомнения, точно. Но голод взял свое. Снял шкуру с животного. Отрезал пару кусков от кролика, остальное отдал собаке. Потом развел небольшой костер (на поясе всегда хранил в непромокаемом футляре спички) и приготовил себе завтрак. Собака чавкала рядом с человеком и преданно смотрела в глаза.

— Это даже хорошо, что у меня появился такой друг, — произнёс с радостью Самурай…

Когда Джек подошёл к домам, то сразу, их обступила свора местных одичавших собак — хозяев улицы. Но солдат удачи не обратил на них внимания. Рядом с ним был верный друг. Да и опыт подсказывал, что не нужно показывать страх перед ними. Собаки порычали и расступились. Джек постучался в дом. Потом наплел темнокожему хозяину какую-то историю, португальским он владел сносно, жизнь заставила. Вскоре, он остался на ночлег у гостеприимного человека. Договорившись с хозяином, что поможет восстановить коровник после пожара. Сошлись в небольшой сумме. Но деньги были сейчас нужны. Заработав за пару дней небольшую сумму в двадцать реалов, вполне подходящую, чтобы продолжить путь, Джек начал наводить справки об экспедиции, которая три дня тому назад сошла с корабля. Да, они пошли пешком через сельву. Но он, Джек, будет их преследовать. Его задача незаметно выманить Пулю и рассчитаться за того утопленника, кем он чуть не стал, в результате «хамского» поведения бывшего однополчанина. Джек покажет тому, что на земле Пуле уже делать нечего, пора уже в Ад.

Глава 13

Экспедиции Хьяльти в сельве

Даджара развлекается

Какая бы усталость не навалилась на женщину, как бы она плохо себя не чувствовала, а когда речь заходит об искусстве обольщения мужчин — сразу преображается, в глазах появляется охотничий блеск. Любая из женского «сословия» превращается в самого внимательного слушателя, если оказывается рядом более знающая чем она. Ушки на макушке, рот слегка полуоткрыт, а сознание впитывает каждое произнесенное слово с жаждой потрескавшиеся и давно не знавшей влаги земли.

Даджара взяла под свою опеку Джессику. В лице дочки миллионера Даджара нашла благодарную слушательницу. Джессике пришлось, чтобы прекратить свои страдания в первые же дни в сельве, ликвидировать свою пышную копну волос, чтобы прекратить бесконечные «ухаживания» насекомых.

И, конечно, эту торжественную процедуру девушка доверила не кому-нибудь, а той, кто стала ее просветительницей.

Даджара с удовольствием намотала на руку волосы, собранные в длинный хвост и отсекла их ударом мачете, сожалея, что вместе с волосами не может отсечь и прелестную головку. Но ей удалось подавить преступную мысль и скрыть радость события в сочувственной слезе. Искусством выдавливания слез она тоже владела в совершенстве.

Джессика набрала с собой самые разнообразные лосьоны, мази, гель, дезодоранты. Но куча флаконов под руками опытной Даджары приобретали новые свойства.

— Девочка моя, ты видела современные яхты, успела побывать на большинстве мировых курортов, общалась с самыми богатыми людьми, перепробовала самые изысканные на свете блюда в самых классных ресторанах, за тобой ухаживали лорды, принцы и весь цвет бизнеса, ты пересмотрела все шоу и спектакли Бродвея, Лондона, Парижа. Твое тело ласкал песок Майями, Сингапура, Рио-де-Жанейро. Но считай, что ты ничего не видела и не пробовала. Самые изысканные чувства получаешь, когда тебя сжимают две клешни, которые почему-то называют мужскими руками, и из тебя выдавливают, как из дольки лимона, сок. А ты балдеешь и растворяешься в ощущении поглощения себя и сама начинаешь потом переходить в атаку и пожираешь его.

— Как это? Я хочу знать, я любопытная. Неужели никогда не избавлюсь от своего извечного страха? Представляешь, подружка, я боюсь их и ничего не могу с собой поделать. Сколько раз я себе говорила: сейчас закрою глаза и меня поцелуют. Ах, как это, наверно, прекрасно! Но увы, боюсь, боюсь последствий.

— Какой полоумный тебе сказал, что от поцелуя могут быть последствия? Начиталась всяких глупых книг.

Однажды у Даджары было плохое настроение и между ними возник такой разговор.

— Слушай, девочка, если будешь продолжать ныть, то Хьяльти надоест, и он договориться с местным ягуаром.

— Как это договориться? — произнесла красотка, сделав умное лицо, хотя, это сильно ее портило, выражение глупышки ей шло намного больше.

— А вот так: приперчит, присолит и добавит в твою причёску несколько пахучих травинок, чтобы животное не отрыгнуло сразу кусок мяса.

— Какое мясо?

— Не перебивай, ты что дикий индеец, до мяса ещё не дошла. Сначала посадит тебя на пенёк веерной пальмы. Сразу змейки весело побегут по коленкам к тебе на шейку.

— Ой, не надо. Я так их боюсь.

— Ну ладно, не побегут. Только надо сидеть, не орать. Смотришь, оставят в покое. Значит так: услышишь рык, а потом перед тобой мелькнёт тень ягуара. А какая у него шкурка красивая… но, не успеешь налюбоваться, как сразу вырвет из тебя лакомый кусочек. Вот, например: филейную часть из твоей симпатичной попки.

— А это больно? — спросила Джессика дрожащим голосом.

— Как, не понимаешь?! Упадёшь в обморок, а потом уже скорей всего не выйдешь из оцепенения.

— Ой, не хочу стать куском мяса, — испуганно произнесла девочка и кинулась в объятья Даджары, — ты же меня не оставишь одну?

Покровительница засмеялась…

— Конечно, нет, я буду ягуару на десерт, когда он тебя слопает. Разве бросают друзей в беде! — поменяв игривую мимику на серьёзное выражение лица, вынесла «приговор», — Хорошо, на сегодня обед ягуара отменяется, но, если будешь и дальше тушью рыдать, то…

— Что, то?! — с упрёком спросила девушка.

— Ладно, — отмахнулась Даджара — вот скажи: зачем красишься и марафет наводишь?

— A зачем же я косметичку взяла? Каждый занимается своим делом. Профессор наш Хьяльти всё время заметки читает, карты разглядывает, и жена вместе с ним. Даже мальчика втянули в это бессмысленное дело.

Как часто бывает в походных условиях между двумя женщинами начал завязываться узелок искренности. В такие моменты они начинают обсуждать тех, кто все время мелькает перед глазами. Джессика зашептала:

— Единственные нормальные люди Мелисса и Пуля. Они уединяются, любовью занимаются, — произнесла девушка, сама того не заметив.

— А откуда ты знаешь? — любопытно спросила женщина, а девушка в ответ лишь нервно смотрела по сторонам: — Ей, болтушка! Я спросила: откуда ты знаешь?

— Ну… случайно как-то застала их за этим делом. Не хотелось вводить любимых в неудобное положение и, пришлось бесшумно смотреть всю сцену до конца.

Даджара хитро улыбнулась:

— А что, самой то захотелось любовных ощущений? Ты бы лучше по моему примеру книгу-справочник по спелеологии почитала, скоро придётся по пещерам ползать, будешь только обузой.

— Я пыталась, но ничего в этом не понимаю, как и в черепах. Мне нужны для общения живые люди из плоти и крови.

— Хочешь, я с Эйриком поговорю, похлопочу за тебя. Он мужчина отзывчивый, хоть куда. Сама испытала.

— Ты даёшь? У него же любовь с индианкой.

— А он крепость этой любви любит проверять то со мной, то ещё… — Даджара внезапно замолчала.

— C кем? — в упор спросила Джессика.

— A не проговоришься?

— Клянусь своим куском мяса, — Джессика подмигнула, дав понять подруге: что иногда притворяется глупышкой, а на самом деле хитрюга из хитрюг.

— Ну, ладно, если проговоришься, то змейку подброшу в спальник, — Даджара загадочно улыбнулась, — Свен.

— Да ты что, не может быть!

— А вот и может. Эйрик прибежал как-то ко мне возбуждённый и говорит, что Свен лежит в кустах без сознания. Просил помощи. Ну, я и прибежала. Вижу: лежит обнажённая женщина в трансе после любовных отношений и кайф ловит. Я Эйрику сразу в упор: «Ты, глупыш, говори, зачем меня притащил, дай женщине негу почувствовать небось сам и довёл её до состояния.

— И что он? — не отрывая взора, спросила Джессика.

Эйрик покраснел. Я тогда всё поняла — игриво дёргая бровями, произнесла женщина.

— Да что ты, как ты можешь?

— А вот могу! Я сама руку его положила себе на грудь. Ну и пошло-поехало. Слово за слово, а он пристыженный был. Вначале неловко было передо мной, а потом и стыд потерял, когда на меня всем телом навалился.

— Ну и что?

— Как что? Мы со Свен рядышком, как две отслужившие гильзы от патрона лежали в неге. Она раньше отошла, всё видела. Просила никому не рассказывать. Говорила, что Эйрик, подонок, её силой взял и упрекала меня, что я поддалась тоже.

— Так я же от страха! — оправдывалась перед ней, а сама в душе радовалась. Давно уже в этом проклятом лису ничего хорошего не испытывала. Спасибо хоть этому проходимцу.

Женщины слегка отстали от группы, Джессике было всё равно, ведь теперь в её «маленькой головке» метался вопрос раскрепощенного поведения подруги-покровительницы, о чем Даджара тоже поведала в порыве искренности. И почему она не боится последствий?

Наконец, разобрало любопытство.

— Слушай, всезнайка, а не боишься забеременеть, после таких «каруселей»?

— Ты что! Смотри: видишь, травка растёт! Когда её пожуёшь, то никакой мужской «червь» не страшен. В общем, с Эйриком переговорю сегодня, а завтра готовься к «причастию».

— Спасибо подруга, но я ещё никогда этим самым не занималась. Наверное, судьба здесь в сельве и потерять невинность.

Потом в рыданиях бросилась к Даджаре.

— Ой! Как страшно!

Даджара зажмурилась и вспомнила, как с ней было впервые. Она с удивлением подумала, что и сама боялась.

— Дурочка, ты жизнь начнешь новую, взрослую. Я плохого не посоветую. Сама же просила взять над тобой шефство.

Джессика мечтательно зажмурила глаза…

— А может, Эйрик и сможет удержать мою жажду. Но, почему-то мне не по себе.

Даджара покровительственно похлопала по плечу испуганную насмерть девушку.

— Я предупрежу Эйрика, чтобы был с тобою поаккуратней. Скажу: что ты у нас девочка чуткая и всего боишься, смотри сколько гадов вокруг, — указала пальцем женщина в сторону идущих гуськом выводка каких-то отталкивающего вида птиц с острыми клювами и хищно поглядывающими по сторонам.

— Я согласна, если потом, он станет мужем. А свадьба у нас будет по индейским обычаям, — обреченно вырвалось у девушки.

Джессика иногда задумывалась: Почему она поехала сюда в этот ад?! Сидела бы сейчас в шезлонге на веранде ранчо с видом на Мексиканский залив и попивала апельсиновый сок со льдом, а рядом застыл безнадежно влюбленный в неё Билл. А теперь придётся с Эйрком среди колючек обниматься, фи!…а все-таки интересно, как всё будет. А вдруг ей понравится? Да, права подруга: нужно же когда-то становиться взрослой. При этой мысли Джессике показалось, что она покраснела с ног до головы.

Но от сознания, что ей завтра предстоит совершить подвиг вся преобразилась и побежала догонять группу.

2

Даджара развлекается

Кто поймёт этих миллионерш, — подумала Даджара, собираясь на свидание.

Сегодня должен был пасть неприступный Тони! Женщина уже несколько дней усиленно обрабатывала репортера — а чем ещё заниматься в этом изнурительном походе через ад? Кто смотрит в небо на звезды, кто в справочники, кто получает сомнительное удовольствие от лазания по острым скалам, а она высматривает очередную жертву. И что самое страшное: это у Даджары превратилось в жизненную необходимость. Никому же не расскажешь мучительное ощущение, что никого не может закрыть в подвальчике. И не верилось женщине, что когда-то могла позволить себе такое «удовольствие». И было ли такое в ее жизни вообще? Маньячка бредила новым преступлением, а пока находила разрядку в совращении мужчин экспедиции. И в списке не совращённых оставались только Тони, Вагни и Хьяльти.

Мистера Плинтона она на днях заставила перед тем, как заняться любовью, ползать по траве, села сверху и погоняла как лошадку. Вдоволь тогда повеселилась. И слабак он оказался, быстро сдох, а Фред не на много лучше оказался. А на вид такой бравый. Вот Эйрик всегда молодец, готов по первому требованию. Даже Пулю удалось оторвать от Мелиссы, когда между теми произошла размолвка. Дурные мысли о развращении мужчин группы не покидали преступницу ни на миг. Это был, как сказал бы психиатр, клинический случай. Но тут нужно было сделать поправку на условия, в которых находилась Даджара. Все ее ощущения и желания случайно совпали с заражением тропическим вирусом любовной лихорадки. Все симптомы были налицо. Последствия болезни — ужасны. Переболевшие навсегда теряли способность иметь детей. Обезумевшая женщина видимо заразилась в сельве. Она сводила с ума всех мужчин экспедиции. И если быть откровенным, то её все стали опасаться. От Даджары исходил какой-то любовный жар — мало кому удавалось устоять. Вполне возможно, она получила укус зараженного вирусом насекомого. Индеец-проводник, которого женщина тоже затащила на рандеву почти силой, говорил Хьяльти: что в этих местах водятся опасные комары. И когда, они кусают женщин, то человек начинает сгорать от любовной лихорадки, готов даже на обезьян броситься. Но, через месяц наступает выздоровление, а покусанные представительницы слабого пола навсегда теряют интерес к мужчинам — таковы последствие тропической любовной лихорадки.

В тот же день, все члены экспедиции были наедине оповещены руководителем, и, одновременно все Даджару забоялись. Особенно, профессор, никогда не изменявшей жене. Он боялся отойти от Свен хотя бы на шаг. В жизни всегда так — пока не столкнешься с явлением лоб в лоб, не познаешь его. Если бы только знал Хьяльти, какую змею пригрел. Но, профессор был полностью сосредоточен на маршруте.

Отряд периодически пересаживался на индейские лодочки. Узкие части реки одолевали вплавь, или переходили вброд; одна забота — не попадаться на глаза всегда голодным кайманам; и потом опять изматывающие километры по сельве. Казалось, этим джунглям не будет конца и края.

Пуля и Кир-Ки, оказались прекрасными охотниками и рыболовами. Бесперебойно обеспечивали отряд пищей. А о Джеке Самурае давно никто не вспоминал. А ведь этот видавший виды человек, умеющий оставаться незаметным, шел по пятам, только крайним в группе.

Ни-Зги, напряженно всматриваясь в сельву, периодически оглядывался. Он чувствовал чей-то упорный взгляд даже на километр. Но чей конкретно разобрать не мог…

— Профессор, за нами кто-то идет? — неоднократно говорил он руководителю экспедиции.

— Ну и что — отвечал Хьяльти — может быть, человек боится остаться один, а к нам присоединиться стесняется.

— Как знать! — с сомнением покачал головой Ни-Зги.

Сдружившиеся в испытаниях пути по джунглям Кир-Ки и Ни-Зги, всю дорогу обсуждали преимущества и недостатки различных видов борьбы. Каждый из них владел искусством защиты, но поможет ли это, если ты помечен чипом смерти?

Вообще, Кир-Ки, это сокращённо, а на самом то деле, Киркитос. В жилах этого мужчины смешалась европейская и индейская кровь. А у Ни-Зги отец был индонезиец, а мать китаянкой. Каждый из них в совершенстве владел единоборствами. Один — восточными, а второй — мексиканскими.

Поэтому, чтобы всегда быть в тонусе, два бойца порою устраивали импровизированные схватки перед экспедицией во время привалов, если оставались еще силы после изнурительных переходов по сельве. И когда остальные, насытившись зрелищем устало закрывали глаза, чтобы хоть немного восстановиться, неутомимые бойцы устраивали горячие обсуждения преимуществ того или иного приема. Вот так протекали будни экспедиции, а в основном это были ноги, налившиеся молочной кислотой от усталости, постоянно сопровождающие тучи насекомых и пот, который тёк градом, постоянной струйкой. А те остатки пота, которые не вытекли днем, Даджара вытягивала ночью. Однажды так перед грудастой преступницей пала и крепость под названием Ни-Зги. Женщина, если честно, его боялась. Но произошёл смешной случай, когда несколько обезьян, как обычно, шумно сопровождали экспедицию среди веток густой кроны деревьев. Внезапно, одна обезьяна сорвалась и оказалась у Ни-Зги на спине. Как ни пытался человек освободиться, но изворотливое животное не поддавалось.

— Вдруг, идущая сзади Даджара позвала: «Иди ко мне глупыш!». Удивленный такому обращения Ни-Зги повернулся и с обезьяной, оседлавшей его как наездника, приблизился к женщине. Внезапно, животное вскрикнуло и сменило свою «кобылку». Мартышка переметнулась на женщину, при этом рванув её полотняную куртку. Даджара осталась топлес. Удивленный Ни-Зги не мог оторвать взгляда от полуобнаженной красавицы. Он приблизился к ней, чтобы помочь освободиться от назойливого животного, но коснувшись нечаянно разгоряченной Даджары не смог устоять. Оставшаяся без внимания обезьянка оскорбилась и убежала, а мужчина, возбужденный близостью излучающего запах страсти тела, просто одурел. Он, с того момента, как переспал с Юпитер, больше не ощущал женской ласки, а когда Даджара нежно провела по его лицу и легко прикоснулась своими губами к его губам, просто потерялся в этих «джунглях».

— Мы их догоним. Пошли. — поволокла женщина Ни-Зги с тропы в заросли, не обращая внимания на острые ветки, царапающие её нежную кожу. Они вдвоем стали сходить с ума. И когда всё закончилось, Даджара подумала: человек ли он: что у нормальных мужчин было прямым, у Ни-Зги представляло закручивающуюся спираль. Спираль проникла в нее как казалось почти до сердца, распрямив свою живую пружину. Она пережила и смерть, и рождение будто находилась между мирами, будущего и прошлого. Так всё было необычно, показалось, что в один из моментов она увидела какие-то никогда раньше невиданные существа. Это были не люди, хотя чем-то отдаленно и напоминали Homo sapiens.

Даджара, ошеломленная нечеловеческим оргазмом, который повторился еще несколько раз, затухая, уже без Ни-Зги, еле дотянулась до травки, предохраняющей от нежелательных последствий: «Нужно будет у Плинтона узнать, как называется этот вид растения, — произнесла женщина, похрипывая голосом, словно рысь, — Однажды, увлекусь наукой. Начну изучать энциклопедии амазонских растений, с которой не расстанусь никогда. — Даджара говорила, словно в бреду. — особенно сильно проштудирую главу «Растение предохраняющие от беременности». Отныне буду ходячей энциклопедией. Постепенно увлекусь и другими разделами. Оказывается, флора, это моё призвание. Хампи квора (hampi qora), что переводится с кечуа, как целебная трава, как говорит наш проводник.

Неудовлетворенное чувство маньячки не увеличивало число жертв, но мысль об убийстве не покидала преступницу. Вот кого должна была отметить пыль. Но, как назло, пылевые бури прекратились, словно от взмаха волшебной палочки… Сейчас же, Даджара торопилась на встречу с Тони. Эти маленькие любовные приключения приносили ей всплеск и энергию, без которых давно бы уже потеряла силы. Говорят: что если у мужчин теряется во время свиданий энергия, то женщины после интима только её приобретают. Так и должно быть — закон сохранения энергии.

Раздвинув несколько веток кустарника, женщина оказалась на недавно выгоревшей поляне. Деревья здесь ещё не оправились от огненных ран. Стояли обожженные. Но, посредине сохранился маленький островок зеленой травы и каких-то невероятно пряных цветов — запах был удивительным. Сзади подкрался Тони и обнял Даджару, а она, не желая смотреть на надоевшую сельву, не открывала глаз.

— Тони, — шептала она, — иди ко мне.

Даджара развернулась и легла спиной на мягкий мох. Отдалась женщина волшебным ощущениям. Близость мужчины — для неё не было ничего более значимого в жизни. Разве что, ей не хватало уютного домика и кровати над подземным помещением, где страдали жертвы. Но, когда-нибудь, закончатся эти проклятые пылевые бури и, она вернётся к обычному распорядку жизни. Только эта мысль и согревала сердце преступницы. А тело, получившее благословение любви, жило независимой от женщины жизнью…

Когда женщина скрылась за деревьями, мужчина засмеялся. Первый раз его с кем-то перепутали. Ну забавно всё прошло… Это был Джек Самурай.

Расслабившись на минуту, человек потерял бдительность. Не успев и повернуться, как в спину упёрлось дуло пистолета.

— Ладно…, — выдох, — ты украл у меня свидание — с тебя должок! Наконец, утопленник нашелся! Почему прямо не пришёл к нам, почему следуешь тайком? У меня к тебе много вопросов. Не дав повернуться, Тони повёл Джека к экспедиции…

«Вот эта да!» — саркастически произнёс Хьяльти. — так ты живой и здоровый? Какими судьбами?

Все, враз посмотрели на солдата удачи, «невидимку».

— У меня были на то причины, профессор, — ответил Джек Самурай.

— Не темни, рассказывай — толкнув дулом пистолета, сказал Тони.

— Профессор, меня хотел утопить Пуля!

Хьяльти приподняв брови от удивления, огляделся на людей…

— А где же он? — произнёс руководитель, озираясь, — взгляд застыл на Мелиссе.

Она затравленно смотрела на экспедицию…

— Я ничего не знаю. Он мне не рассказывал, и вообще, я его давно не видела, — взволнованно ответила девушка.

Пуля исчез, растворился. Все понимали, что после того, что произошло, он будет скрываться от Джека Самурая.

«Вот и провалилась моя задумка», — эти таинственные слова, сопроводившие появление Джека, не понял никто, кроме руководителя экспедиции, который их и произнес.

Глава 14

Экспедиции Хьяльти в поисках хранилища Богов

Хьяльти спасает вождя шуара Мудрого Скорпиона из смертельных объятий ягуара

Круги смерти

1

Где-то в глубине Анд, у истоков одного из притоков Амазонки. Территория племени Шуара…

Середина дня. Солнечные лучи «бьют» безжалостно, «прямой наводкой».

В некоторых вигвамах, собранных из пружинистых веток, обтянутых сверху кожей айпаки и по бокам тростником, которым были богаты местные заросли — можно было задохнуться. Испарение после недавнего дождя осело влажными капельками пота на теле вождя племени шуара Мудрого Скорпиона. Лоб вождя, словно высеченный из камня с глубокими поперечными складками был украшен головным убором из перьев какаду, которые слегка подрагивали, выдавая нервное напряжение. Если всмотреться в его глаза, то из них лилась широким потоком грусть. Да, были на то причины. Сегодня поступило сообщение от Богов, что послан кирчаг, справедливый мститель, который должен указать на всех врагов Богов. А он, Мудрый Скорпион должен будет его встретить и полностью подчиниться. Давно уже никто не руководил им самим, вождь привык, что все подчиняются только ему. Но, такова воля богов.

Вождь племени Шуара Мудрый Скорпион ещё раз всмотрелся в маленький экран смартфона. Скоро закончится зарядка. Батарейка сядет, и как тогда он будет держать связь? Фирма, которая обещала провести электролинию в его деревню, все никак не добиралась до их краев.

Враги соседнего племени малаката уже сделали скальпы с третьего посланного агента. Никто уже ни за какие деньги не решался соваться в джунгли. Сменные батарейки быстро отсыревали в этих влажных местах. Какой бы запас из города не привез посредник, который привозил всякую всячину в деревню в обмен на скальпы, зубы и всякие другие редкие атрибуты, добытые в боях, все портилось. Но главное, что он, Мудрый Скорпион, узнал, что скоро выйдет на связь посланник кирчаг… Он помнил, что нечто подобное уже случалось, когда был маленьким мальчиком. Тогда, всё племя поменяла место жительства, а половина мужчин не вернулась. Спустя много лет, Мудрый Скорпион выкупил у скупщика засушенную голову отца, которая могла легко поместиться на ладони. Сколько слез тогда он пролил внутри, но ни одной слезы снаружи никто не видел.

Но раны зажили уже давно, а теперь что-то предстояло похожее. Чем все закончится? Он, конечно, подчинится богам и выделит столько воинов сколько потребуется.

Но, пока неизвестность терзала вождя, он страдал от бессонницы уже третьи сутки и только время от времени звал младшенькую Загарез, чтобы погладить по головке и впитать ее лучезарную улыбку, очищающую душу в такой трудный момент жизни. А если ему придется послать и ее отца, своего сына Трийля? О горе на его старую голову. Он чувствовал, что это не обычный набег на соседей. Раз богам понадобилась помощь, значит… Тут мелькнула мысль: значит он равный богам сейчас. Они, как равному протянули ему руку. Вождь расхохотался, какой же он был невежа, почему эта светлая мысль не пришла раньше. Всё, он уже как кремень. Готов к любым жертвам, даже себя не пожалеет, если понадобится. Он же равный богам. Он, вождь племени Шуара, Мудрый Скорпион. И вполне возможно, что его имя высекут потомки на священных табличках, которые хранятся в пещере под рекой. Он мальчишкой много раз там бывал.

Нужно только подойти к главному каскаду яку армана и нырнуть поглубже, набрав много воздуха. А потом проплыть двадцать секунд, как можно быстрее, пока над головой не появится луч кристалла… Мысли вождя вернулись из воспоминаний детства в реальность. Получив записку от проводника, которому удалось живым добраться сквозь кольцо врагов, Мудрый Скорпион узнал, что к ним следуют гости, научная экспедиция из города и с ними будут иностранцы. Всё им покоя таблички не дают с древними письменами богов. Ладно, откупится одной табличкой, скажет: что все вулкан уничтожил или… — он не хотел думать об альтернативе. А это была «экскурсия» на территорию врагов — те уж постараются красиво скальпы снять, аккуратно.

Спустя некоторое время, вождь всё же уснул, но и на этот раз не удалось вдоволь насладиться божественным сном, когда среди ночи потревожил его странным шум. Мудрый Скорпион поднял голову, увидел свет, в котором выражалось яркое очертание человека — это был индеец. Он сообщил ему: что принял лик человека, чтобы удобно было общаться, а на самом деле он посланник богов… Вождь Мудрый Скорпион узнал такое, от чего у нормального человека мозги бы поехали. За несколько часов беседы посланник поднял его интеллект до уровня понимания проблемы, ровно, на столько насколько было необходимо. Мудрый Скорпион долго думал: значит, есть другие миры и там живут множество индейцев и они совсем непохожи на людей… Потом он перебросится думой на нынешнюю ситуацию.

Значит, этот кирчаг-убийца и одновременно посланник хочет, чтобы я помог богам уничтожить врагов. Но почему эти люди являются врагами? Они ведь живут так далеко от их мест проживания. Странно, и как всё будет происходить? Кирчаг пометит будущие жертвы, а я, Мудрый Скорпион, должен послать своих людей к осужденному на смерть. Индеец вложит стрелу и выпустит её в небо, потом, индеец-исполнитель пойдет по лучу, который протянется к месту жительства осужденного и исполнит танец смерти. Каждому из индейцев придется дать запас листьев коки, придется бежать большое расстояние, но его люди, жуя листья коки, могут преодолевать в день по двести километров, правятся. Хотя, они добегут и так, и преодолеют всякие соблазны в пути. И в конце им останется только сделать один выстрел из духового ружья отравленной стрелой. Он верит в своих людей. А если кто-нибудь не добежит, он, вождь пошлет следующего.

2

Хьяльти спасает вождя шуара Мудрого Скорпиона из смертельных объятий ягуара

Ягуар ласково облизывал свою жертву. Он абсолютно не был голоден, только что пообедав жирной антилопой. Умное животное понимало, что человек, угодивший в капкан на крупного зверя, вечный пленник. Он к своей жертве испытывал сейчас даже отеческие чувства. Его малыши были далеко, а человек рядом. Почему же не приголубить того, кто в своё время, когда он проголодается, станет вкусным ужином? А сейчас можно с ним и поговорить. Человек всегда вызывал у ягуара уважение. Теперь представилась возможность пообщаться наедине. Человек был крупный, довольно сильный, как подумал ягуар, но ловушка держала его крепко и всё человеческое коварство теперь, сведено к нулю…

Зверь опять лизнул шею, в которую в своё время голод заставит воткнуть клыки,

ещё раз лизнул и переметнулся взором в глаза жертвы, но тут же удивленно отвел взгляд. Человек его испугал. Твердый взгляд победителя. Даже в такой ситуации человек ни на секунду не сомневался в своем превосходстве. Только одного не мог себе простить вождь: что после разговора с посланником богов, он, почувствовав себя избранным, вышел прогуляться, развеять мысли, и как мальчишка угодил в капкан, который сам же поставил, накануне, в десяти метрах от вигвама. И теперь, он даже закричать не может, зверь сразу перегрызёт горло. Зверь — друг пока не проснулся голод в желудке и пока чувствует, что жертва в его воле.

Спустя некоторое время, ягуар задремал, Приобняв вождя он застыл — сказалась всё-таки утомительная охота Со стороны казалось, что это объятия друзей. Вождь напряженно думал, что предпринять. Ситуация на первый взгляд выглядела безнадежной, но…

Вспомнил Мудрый Скорпион, как в молодости тоже угодил в капкан и тогда два больших зверя сошлись в сражении за него. Он же был наблюдателем. Анаконда сдавливала все сильнее свои кольца, а ягуар кромсал зубами ее плоть. Вождь тогда еще молодой сумел таки освободиться и оба животных были им побеждены, когда измотали силы один другого.

В капкане его племени был один секрет. Главное добраться рукой до маленькой пружинки, которая ослабляла главную пружину захвата на сто процентов.

Мудрый Скорпион, под тяжестью, пока «дружески» расположенного к нему животного пытался добраться до этой маленькой спасательной пружинки. Но внезапно прозвучал выстрел, и дикий зверь повалился на него всей тушей. Дёрнувшись несколько раз, он застыл навсегда. «Хороший выстрел» — подумал вождь, как увидел белых людей из города. Они были похожи в чем-то на перекупщиков.

Один из них заговорил с ним на языке кечуа:

— Имайналла(Привет).

— Имайналла. Аличу янапавай (Помогите мне)! Пипас (кто-нибудь)! — глаза спасенного пылали как угли костра.

Вождя вскоре освободили.

— Салпай (спасибо). Я вам обязал жизнью, клянусь, с вашей головы не упадет ни один волос.

— Имаманта (Не за что), Аличу (пожалуйста) — перевел переводчик слова Хьяльти. — A за обещание благодарим.

Вождь пригласил гостей в свой вигвам, на ходу растирая задеревеневшее тело.

— Каручу васийки? (Далеко ли твой дом?) — перевел слова Хьяльти проводник.

— Манан, кайлапин (Нет, тут рядом).

Люди, после многочасового перехода через джунгли были сильно утомлены. Долгая беседа была им не под силу. Тогда, вождь предложил поселиться и отдохнуть — от чего международная экспедиция за золотыми табличками с письменами богов не отказалась.

Немного отдохнув, исполнительная Линда по рации вышла на связь с городом Кито. Опять неутешительные новости о пылевых бурях и индейцах сеящих вслед за ними смерть. Она даже не стала тревожить заснувшего, как убитый, Хьяльти. И какое им дело до городов, когда здесь индейцев хватает. Только берегись!

Круги смерти

В любом коллективе, если он состоит из мужчин и женщин, как звездочки, вспыхивают своеобразные отношения, часто они далеки от рабочих и переходят в некоторых случаях ту грань, за которой уже начинается неодолимая тяга друг к другу. Будь то рабочий коллектив, круизный лайнер или длительная экскурсия. Особняком стоят разные экспедиции. И стоят они так изолированно от других групп, поскольку трудности, которые преодолевают участники, высвечивают особым светом каждую индивидуальность. Как можно смотреть влюбленными глазами на человека, который избегает грязной работы, пытается постоянно увиливать от выполнения своих обязанностей дежурного по группе. В чьё дежурство все не вовремя покормлены. Может ли женщина проникнуться к человеку чувством, если по его причине она, как и остальные страдает от всяких мелких неурядиц. Плохо поставленная и обрушившаяся ночью палатка и потухший костёр не способствуют теплым отношениям. Наоборот, накапливается раздражение, усталость, и вместо влюбленных взглядов, глаза женщины сверкают гневом и недовольством. А те, кто ещё недавно превозносил женщин в небеса на крыльях комплиментов, то есть мужчины, стали смотреть на них, как на предмет постоянного раздражения и помеху. Насколько разительной оказалась обстановка в джунглях по сравнению с круизным «Навуходоносором».

Итак, в джунглях, постепенно налаженные товарищеские палубные отношения перешли в сухое общение. Здесь уже было не до легкого флирта. О какой симпатии к человеку может идти речь, если тебя постоянно преследуют кровососущие маленькие твари, а опухшие ноги разрывает от боли. Плюс к этому прибавляются многочисленные украшения в виде ссадин, порезов, а когда и повязок на раны. Женщин оставалось только пожалеть. Им приходилось намного труднее мужчин. Они замкнулись в себе. Особенно преобразилась жалобщица Джессика. Наконец, до неё дошло, что хныканьем по пустякам не улучшишь своего существования, что здесь нужно просто стиснув зубы, молча выживать. Мелисса, более привычная, поскольку была из этих мест, старалась, как могла помочь другим женщинам переносить тяготы. Трудно было и Свен, и Линде. Но жена археолога, несмотря на это, по укоренившейся привычке постоянно давала мужу советы. А Линда, когда все расслаблялись после трудного перехода, невзирая на усталость исправно раскрывала чехол с рацией и связывалась с координирующим экспедицию центром в Кито, столицы Эквадора.

Даджара стала похожа на ежика, к которому боялись подойти, а ведь ещё совсем недавно все мужчины были ею околдованы и, часто она добивалась своих целей даже помимо их воли. Теперь некоторые вспоминали с позором о своем поведении под каким-то дурманом и старались держаться подальше от странной женщины, обладающей магнетическими чертами…

Уже осталась позади самая изнуряющая часть пути, равнинная Амазония. Начались горы. Стало немного полегче. И стоило только отойти от воды, которая замыкалась в узких ущельях и свирепо неслась на воссоединение с Амазонкой, как пропадали куда-то комары, и можно было полюбоваться на открывающиеся живописные виды. Кордильеры набирали силу. Всё выше горы вокруг, но и все опасней и коварней становилась дорога.

Помимо того, что вошли в зону проживания диких племен, нужно было аккуратно следить за каждым шагом. Любой человек, наступивший на предательский камешек, может споткнуться и полететь, кувыркаясь по склону вниз.

Хорошо, если его вскоре остановит возникшая на пути скала или обвалившееся дерево. И несмотря на предупреждения, люди по очереди падали и набивали шишки. Но, постепенно каждый осилил истину — хочешь полюбоваться окрестностями, остановись, застынь, как варан на камне, вглядываясь в будущее. Хьяльти постоянно собирал инициативную группу, куда вошли астрономы Эйрик и Вагни, и Свен с Мелиссой и обсуждал с ними текущие задачи по маршруту. Остальные: Джессика с неразлучным телохранителем Киркикoсом, а также нелюдимая Даджара, Фред, Тони и Джек Самурай сразу старались использовать каждую минуту привала для восстановления сил. Не знающий усталости Ни-Зги постоянно куда-то испарялся. Но все уже к этому привыкли и не обращали внимание. Мистер же Плинтон, даже невзирая на усталость, постоянно о чем-то спорил с проводником-индейцем, а маленький Йодис завороженно наблюдал за спорщиками. Об исчезнувшем солдате-удачи, Пуле, считалось правилом хорошего тона не вспоминать. Даже Мелисса перестала тяжело вздыхать. Ну и что. Был маленький романчик и кончился. Место Пули в добывании пищи занял Джек Самурай. А наполненным желудкам все равно кто их снабжает.

Проводники постоянно менялись. Хьяльти нанимал их от селения к селению. Обычно какой-нибудь индеец приводил группу к своему знакомому, или родственнику на расстоянии пятидесяти километров, и дальше уже тот искал экспедиции нового проводника, в зависимости от того, в какую сторону она отправлялась. Конечно, самое главное было не сбиться с пути. Несколько раз приходили по кругу в одно и то же место. Разъяренный Хьяльти тогда выгнал проводника и впредь уже более аккуратно выбирал кандидатуру на «экскурсовода». Случалось, что проводника в очередном селении не находили, и тогда, Хьяльти сам вёл группу вперёд. В конце концов он настолько овладел искусством нахождения правильного пути, что вообще перестал приглашать проводников. Придя в очередное селение на пути маршрута его интересовало только одно: какая обстановка впереди? Нет ли на пути кровожадных индейцев и как можно обойти зону их проживания? Как профессор не пытался обойти неприятности, всё же несколько раз попали к дикарям, но легко отделались, поскольку везли с собой массу подарков. Всевозможные бусы, побрякушки, увеличительные стекла, бенгальские огни действовали на дикарей мгновенно. Пока дикари с отвалившимися челюстями, как завороженные смотрели в лупу на муху, которая вырастала до размеров маленькой мыши или на догорающий бенгальский огонь, экспедиция благополучно уходила. Неизменным оставался в группе только индеец Пои, который вёл двух лошадей с поклажей группы. Пои часто служил и переводчиком, впрочем, как и Мелисса.

Теперь же появился и главный проводник, индеец из племени шуара Скользкая Тень, который по его словам бывал в пещере богов и знал туда путь.

Но почему-то археолог ему не доверял до конца, все время держался начеку, ожидая подвоха. Из всей группы, только Ни-Зги вёл себя неадекватно. Он постоянно куда-то исчезал. Но все уже к этому привыкли. Потом он внезапно появлялся, уединялся с Хьяльти, и тот уже знал, что их ждёт впереди. Умение растворяться в воздухе на несколько минут было неоценимым качеством этого загадочного человека. Очень полезным оказался мистер Плинтон. Он был не только преподавателем литературы, но еще и прекрасным ботаником. А в Амазонии было чему восхититься. И благодаря этому дружелюбному человеку, каждый обогатился неоценимыми знаниями.

Еще одна интересная особенность экспедиции заключалась в том, что каждый старался не распространяться о своем прошлом и семье. Хотя, казалось бы, обстановка привалом и традиционных вечерних костров располагала к откровенности. Такое сложилось впечатление, что все, за исключением руководителя экспедиции и его жены Свен, холостяки и незамужние. Да и зачем информация о той жизни, которая осталась далеко. Разве принесет она пользу на необозримых просторах океана испытаний. И людям казалось, что той прошлой жизни и не было, что родились они в сельве, только не помнят к какому племени принадлежат, что уже многие годы находятся в экспедиции и поход по джунглям и горам остановит только смерть. Но никто не жалел том, что покинул спокойные и комфортные условия. Над всеми навис господин Страх. После воссоединения экспедиции с беженцами от пылевых бурь, все знали — прошлого уже не будет. Впереди трясина неизвестности — дай боже остаться в живых. А цель экспедиции уже волновала только одного Хьяльти. Поглощенный в свои расчеты археолог аходился в неведении. А может, просто у него не было времени на всякую чепуху, какой он считал пылевые бури, а индейцев вокруг хватало и ничего плохого пока от них не наблюдалось. Разве люди поглощенные всепожирающей идеей подвержены такой мелочи, как страх. Подумаешь!

У них есть цель. И эта цель является тем защитным покрывалом, которое хранит от всяких посторонних дурных мыслей. Всё чаще профессор рассказывал участникам инициативной группы о том, какие возможности раскроются перед людьми, когда будут найдены сокровища и библиотека Богов. И он верил в победу. А иначе тогда, зачем было срывать людей с засиженных теплых мест. Когда на заседаниях инициативной группы Фредерик настойчиво напоминал о пылевых бурях и следующих за ними смертях. Хьяльти бросал на того недовольные взгляды и говорил: «Это к теме не относится», а потом категорически обрывал. Но однажды Фред успел договорить до момента, что люди погибали от рук индейцев. Археолог не перебил репортёра, а выслушал до конца. Тогда, Хьяльти задумался. А все вокруг незаметно покинули его, видя, что руководитель экспедиции ушел в мир раздумий и даже забыл об их присутствии. Только Свен осталась с мужем.

— Хьяльти, возможно это те индейцы, к которым мы стремимся. Очень уж они похожи по описаниям выживших свидетелей.

— Неужели Шуара как-то связаны с убийствами? — еле проговорил профессор.

Какая-то тайна повисла в его душе. Хьяльти чувствовал, что разгадает её, как только найдёт сокровища и библиотеку.

До района поисков уже было близко. Люди в поселениях говорили на хиварском языке. Они находились в районе между реками Мараньон и Пастаса, это уже были земли племен шуара. И где-то среди них прячется и то племя, которое необходимо экспедиции, значит, скоро они встретят и самих…

***

В этот момент раздался свист и откуда-то появился волчок, который постепенно замедлил свое вращение — это был двойник Скользкой Тени, находящегося сейчас в пещере библиотеки богов. Профессор сделал несколько шагов в сторону и разбудил Мелиссу.

Имайналла, Виракоча (Господин). Мне вождь приказал вести вас к сокровищам. Меня зовут Скользкая Тень. — на Хьяльти смотрели ничего не выражающие глаза индейца, от которого можно было ожидать все что угодно. Но слово вождя в этих местах ценилось гораздо выше человеческой жизни.

Он посмотрел на старого индейца таким же мутным взглядом, словно подыгрывая тому и сказал:

— Салпай (спасибо).

— Вставай, к нам пожаловал индеец Шуара, будешь мне переводить.

Люди с восторгом и восхищением смотрели на индейца в боевой раскраске. Но видение вдруг расплылось и исчезло в воздухе — это взволнованный индеец резко повернул в пещере кристалл и уничтожил своего двойника.

— Мелисса, мы уже рядом, чует мое сердце, смотри — появляются привидения — скоро тайна коснётся нас. Каким-то седьмым чувством я ощущаю, что мы с этим дикарём ещё встретимся.

Слова Хьяльти оказались пророческими. Вскоре, после того, как они спасли вождя Шуара, Мудрого Скорпиона, и побывали гостями дикого племени, прошло уже несколько недель.

Встреча с индейцем, дух которого посетил их в сельве, воплотился в реального человека. Но каким-то странным оказался новый проводник. Хьяльти знал из рассказа Мудрого Скорпиона, что Шуара знает местонахождение пещеры с сокровищами. Почему же Скользкая Тень напрямую не ведёт туда. Почему они совершают какие-то странные петли по пять раз. Что-то тут не так! Мудрый Хьяльти понял, что индеец прекрасно знает, куда их вести, но чего-то ждет. Какого-то события или команды. Оставалось замереть, ждать и быть начеку.

Хьяльти делился своими мыслями и сомнениями только с женой, самым близким человеком.

— Ну вот, опять то же обгоревшее дерево, оно уже третий раз у нас на пути — произнесла Свен, и взгляд археолога устремился наверх.

— Стойте, — закричал он — смотрите, там вход в какую-то пещеру. Нужно проверить это место.

Вскоре, Хьяльти, Мелисса и Ни-Зги, обвязанные верёвками спускались в отвесную скважину, которая оказалась входом в пещеру. Сомнений не было. Это один из входов в пещеру Тайос. Но скоро Хьяльти убедился, что там пусто. Опустившись по отвесной шахте на сто метров, он пошёл по коридору. То тут, то там вспыхивали огоньки сталактитов и сталагмитов, когда на них падал свет фонарика. И дойдя до завала группа остановилась. Ничего похожего на сокровища они не нашли. Подняв несколько маленьких камешков, Хьяльти положил образцы породы в сумку, и вернулся к отвесному входу. Вскоре им помогли подняться наверх. Вслед за этим спуском были и другие. И каждый раз Хьяльти ничего не находил. А однажды они даже чуть не заблудились. Коридор пещеры уходил вниз на многие километры, как стало понятно, поднявшись наверх. Хьяльти каждый раз с укоризной смотрел на Скользкую Тень. Но ни один мускул ни разу не дрогнул на суровом лице проводника, словно это его не касалось.

4

Скользкая Тень был старым опытным индейцем. Вождь знал, кого посылать с экспедицией. Он решил опять уйти в сельву, чтобы казалось, что он забыл, где вход в хранилище и пытается его найти. Снова на людей дохнула парилка и соскучившиеся комары радостно «приветствовали» старых знакомых радостным писком и новыми укусами. Сейчас, Скользкая Тень решил разбить лагерь в десять рук, вооружённые мачете мужчины вырубили в непроходимых джунглях площадку и расположились в середине, где вокруг тесного пяточка, на котором расположились спина к спине, разожгли четыре костра. Воздух был внутри купола леса настолько влажным, что ни о каком пожаре и думать не приходилось. Хотя, веток и сушняка хватало. Лениво разгоревшиеся костры, после того, как их окропили слегка бензином, повеселели. Сверху над кострами путники ещё соорудили навес из пальмовых листьев, благо пальм хватало вокруг. А несколько сбитых умелой рукой индейца кокосов были тут же расколоты и помогли утолить разгулявшуюся не на шутку жажду. Под крышей навеса соорудили из лиан и тех же пальмовых листьев ложе, слегка колышущеюся и пружинистую поверхность, которая была тщательно пропитана дымом, чтобы рядом с человеком не улеглись спать всякие нежелательные насекомые: термиты, муравьи, скорпионы и змеиная «молодёжь». Постель тут же опробовали с громким воплем несколько детёнышей бабуинов. Люди решили их пока не сгонять. Ведь дополнительные уши и глаза. Леопарды и пантеры «дружили» больше с одинокими путниками. Только тут до Хьяльти дошло, как они рисковали жизнью и ходили по тонкому волоску над пропастью, когда за их жизни отвечали безответственные проводники-однодневки. Но то все же был бесценный опыт. Индеец Скользкая Тень, конечно, перестраховался, чтобы не оказаться куском мяса на зубах хищника. Больше всего допекали гнусы и комары. Но они, пока кожа была покрыта противомоскитным аэрозолем, не доставляли хлопот. Но стоило поверхности лица или рук подсохнуть, как начинались неприятности. И эти мелкие насекомые причиняли невыносимую боль и вносили дискомфорт. Укусы приходилось терпеть, или же растирать пальцами, что только усиливало чесотку и жжение. Руководитель экспедиции буквально заставил всех принять профилактически хину. Не хватало еще кому-то свалиться от малярии или желтой лихорадки! Женщин москиты почему-то кусали сильнее. Слабость к женскому полу или предпочтение по другим показателям? Просто кожа, женщин излучала больше притягательных ароматов для этой нечисти. Но никто не жаловался. Все знали, что их ждёт в непроходимых лесах. Сидя спиной к спине у костров, путники с удовольствием вспоминали, что скоро уже не нужно будет пробираться через непроходимый лес, обрубая непослушные лианы. Скоро руки у всех налились тяжестю от однообразных утомительных движений. Но постепенно индеец-проводник выработал алгоритм прохождения вперёд. Конечно большую часть пути, он шёл впереди, и разрубать лианы приходилось ему, хотя, с ним время от времени чередовались самые выносливые из мужчин. Это были Джек Самурай и Ни-Зги. Порой их сменяли по очереди Фред, Тони, Эйрик и Вагни. Но проводник уверенно шёл вперёд. И как только ему удавалось находить дорогу, он определял, что несколько часов назад на этом месте кто-то прошёл, и даже если лианы успевали приобрести первоначальный вид и прикрыть следы, но наблюдательный индеец всё успевал заметить острым глазом. Ведь это его родина, среда обитания. И им ещё крупно повезло, что сейчас не сезон дождей, до проливных ливней оставалось две-три недели.

***

В 1965 году в Эквадоре этнолог Хуан Мориц при помощи местных индейцев обнаружил огромный подземный лабиринт Лос-Тайос и древнюю библиотеку, которая насчитывала тысячи книг из тонких золотых пластин, покрытых странными символами.

После этой находки, множество посланных в те края экспедиций, потерпели фиаско, или вернулись, ничего не найдя, а большая часть погибли в пути от болезней или кровожадных индейцев. Экспедиция Хьяльти была одна из экспедиций, организаторы и руководители которой, как и все остальные энтузиасты рассчитывали на успех. Но Мудрый Скорпион, индейский вождь, думал иначе.

Пока посланник Богов не даст ему сигнал, ни о каком хранилище людям и мечтать не придётся. И пока все враги Богов не будут уничтожены, экспедиция будет блуждать в потёмках и вполне возможно, погибнет, что было бы для него избавлением от проблемы. Своими же руками вождь не хотел этого делать. Опытный Скользкая Тень будет водить их кругами в двадцать километров. Расстояние достаточное, чтобы забыть о том, что они тут уже были три дня назад. Главное не проходить приметных мест, расщепленных молнией деревьев, поваленных исполинских стволов, ям, расщелин и отдельных скал, которые попадались порой здесь…

***

Скользкая Тень боялся не хищников, он боялся охотников за скальпами. Соседнее кровожадное племя, с которым был на тропе войны, по-видимому, уже узнало, что рядом ходит богатая добыча. И они не упустят шанса воспользоваться удачным случаем. И пока Скользкая Тень не спал, он не боялся. Хранитель входа в пещеру богов на всю округу славился своим нюхом. Пока индеец бодрствует, у группы было достаточно времени, чтобы подготовиться к приёму нежелательных «гостей».

…Один за другим члены экспедиции, поев консервы и справив нужду прямо за костром, поднялись по лианам к мосту, где им предстояло провести ещё одну ночь в джунглях. Они согнали при этом нескольких обезьян, которые уже успели по-хозяйски расположиться, и легки на холодную сырую землю и вскоре, пришёл и тревожный сон. Организм каждого чувствовал: если человек не выспится, то не будет сил прожить завтрашний день. Джунгли не любит ленивых и слабых.

Все звуки стихли и казалось уже спит весь лес и его обитатели. Но тишина в этих краях всегда обманчива.

Раздался лёгкий свист… Скользкая Тень был готов ко всему! Он успел перехватить отравленную стрелу на лету, когда та, казалось уже, попадёт ему в грудь. Он задумчиво посмотрел на оружие, погладил свою несостоявшуюся смерть, поблагодарив за то, что она не закончила его жизнь, и отбросил в сторону. Он как-то сразу успокоился. Это был сигнал, что ничего плохого уже не произойдет сегодня ночью и можно готовиться ко сну. Он осторожно коснулся плеча дежурного Хьяльти и попросил принять пост, а сам на ближайшие два часа провалился в сон…

Глава 15

Йодис и Cкользкая Тень

Дружба сына Хьяльти Йодиса и Скользкой Тени

Экспедиция продолжала кружить по сельве, периодически заходя в горы и опять опускаясь к бесконечным притокам Амазонки. Раздражение всех постепенно перешло в тупое ожидание, что когда-нибудь этот кошмар закончится. Но если отношения участников экспедиции дошли до коротких фраз по необходимости: «Привал, возьми, дай, спасибо», то между проводником индейцем и сыном Хьяльти возникли доверительные товарищеские отношения. Индеец не ленился подробно рассказывать Йодису об окружающей природе. Мальчик был на седьмом небе. Он постоянно прыгал от радости перед глазами родителей и стал даже раздражать их.

Индеец прозвал мальчика Юркая Мышь.

И как это часто бывает в подобных ситуациях: старый, опытный человек и ребенок тянутся друг к другу и однажды становятся настоящими друзьями.

А повод к сближению оказался смешным, хотя ситуация была отнюдь не смешной. Мальчик прихлопнул на лбу спящего после усталого перехода проводника-индейца огромного комара. Скользкая Тень как стрела взметнулся вверх, подпрыгнув уже в тот момент, когда раскрыл глаза или даже сделал это еще быстрее. Да, подкравшемуся крокодилу не хватило одного мгновения и это спасло старика.

Но сила притяжения заставило взметнувшееся тело опуститься вниз. В это время зверь уже успел раскрыть огромную пасть. Но Скользкая Тень к счастью опустился не в нее, а рядом. И первым делом, оседлав рептилию, схватил камень, который оказался рядом и отправил в зубастую пасть. Мальчик, вдохновленный наставником и еще не успевший испугаться, стал бросать камни туда же. Животное перевернулось, пытаясь смять седока. Скользкая Тень успел вывернуться и клубком откатиться в сторону. Ему некогда было что-то объяснять мальчишке. Он его просто тоже отбросил в сторону. А сам схватил огромную ветку и постарался просунуть ее во все еще раскрытую пасть. Сейчас нужно было увернуться от ударов мощного хвоста, который мог переломать позвоночник человека в одно мгновение.

Пока кайман пытался освободиться от нежеланного «угощения» в пасти, Скользкая Тень выхватил веревку из-за пояса, которую всегда носил с собой. Дело трех секунд было для умельца сделать петлю и набросить на морду каймана.

Сжатые челюсти представляли собой уже не такую опасность, как раскрытая зубастая пасть.

Дело в том, что кайману гораздо труднее открыть полностью закрытую морду, чем захлопнуть ее с пойманной добычей. Так его устроила природа. После многочисленных попыток освободиться от петли на морде, кайман успокоился и, как казалось, безропотно принял судьбу пленника. Но, как объяснил мальчику индеец, это только так кажется. Коварное животное не применет использовать любую возможность, чтобы превратить человека, поймавшего его в пищу. Но несколько ударов камнем по черепу отправили животное в другой мир.

Под руководством индейца мужчины разделали пойманное животное. Мясо каймана оказалось не таким агрессивным, как его зубы, а даже очень приятным на вкус. Экзотический ужин настроил всех кого на философский, а кого и на лирический лад.

Хьяльти уже в который раз занялся новыми расчетами маршрута и подытоживанием накопленного материала. Он объявил привал на три дня, чтобы все отдохнули. Руководитель экспедиции решил остановить эти бессмысленные круги, которые могли оказаться в любой момент кругами смерти. Индейцы, постоянно идущие по пятам, обвалы, крутые спуски и подъемы, камнепады, ядовитые змеи и острозубые хищники.

Нужно было хотя бы на некоторое время избавить людей, доверивших ему свои жизни от ужасов и тягот пути.

Место было изумительно по красоте. Расположились в одном из сухих гротов, к которому вела труднопроходимая тропинка, проделанная дикими животными. Из возвышавшегося на несколько десятков метров над землей созданного природой помещения открывался умопомрачительный вид на горы. И действительно зрелище было хоть куда — казалось горные исполины пытаются выскочить один впереди другого, острые лесистые, кое-где лысые вершины, казалось, покачиваются на ветру. А между ними бурлили быстрые реки, переворачивая огромные валуны, отколовшиеся от гор, словно слезы из глазниц. Куски сельвы обрывались вкраплениями хвойного леса. А на отдельных каменных столбах, высеченных природой, цепляясь за малейшую трещинку корнями зеленели скривившиеся ели. И казалось, что это не деревья, а уставшие скалолазы пытаются преодолеть очередной отвесный подъем. Дух захватывало от красоты, высоты и слегка кружилась голова от свежего горного воздуха и постукивал молот в голове от немалой уже высоты. Прибор показал, что экспедиция забралась на высоту трех километров.

***

С того дня, когда мальчик невольно спас жизнь проводнику, и началась дружба Скользкой Тени и Йодиса.

Индеец использовал каждую возможность, чтобы передать свои знание о природе мальчику. Отныне впереди группы шли два человека. Проводник и мальчик. А поводов научить тайнам сельвы у индейца было множество. Их не нужно было искать. Они были на каждом шагу.

— Юркая Мышь, — сказал как-то индеец, — ты слышал о распространенном в этих местах древнем виде передачи

информации — узелковом письме кипу, что означает на языке кечуа — узел?

— Нет, — Йодис с интересом склонил голову набок, приготовясь запомнить каждое слово.

— Смысл письма в том, что на определенном расстоянии на основной веревке подвешивались другие, на которых завязывались узелки. Тому, кто «читал» это сообщение, все становилось понятно по удаленности веревок друг отдруга, их цвету, количеству узлов, даже способу, которым узел был

завязан. Особое значение имело то, как завязан был узел — по часовой стрелке или против.

— Дядя Скользкая Тень, научи меня этому.

— Мальчик, к сожалению, я забыл о том, что мне показывал мой дед, все забыли.

Но в библиотеке богов многие знаки напоминают веревки с шифрами, как завязывать узлы. Если мы сожмем кончики тех букв, то они затянут знак в узел, понимаешь? — Йодис вздохнул в ответ.

Когда мальчик поведал папе о своих новых знаниях, Хьяльти задумался. Возможно это узелковое письмо кипу каким-то образом связано с буквами, которые он видел на попавших к нему в руки табличках из коллекции монаха Кросби? И когда, наконец, Скользкая Тень поведет их ко входу в пещеру с библиотекой Богов? В том, что индеев ждет какой-то тайный сигнал, профессор уже не сомневался. Он не сомневался и в том, что место известно проводнику, но что-то заставляет того оттягивать встречу экспедиции с сокровищами. Но что?

Дорого дал бы Хьяльти за это, но оставалось ждать, свепив зубы и быть начеку. Ядовитая стрела или горный обвал могут прервать это ожидание; но ничего другого не оставалось.

Внезапно он еще раз повторил про себя информацию, полученную от сына.

— Ой, балда я! Ведь индеец сказал, что узелковое письмо напоминает ему буквы, высеченные на табличках в сокровищнице Богов. Значит, там его проводник бывал неоднократно, а вполне возможно и регулярно«.

И сколько еще Скользкая Тень будет водить его за нос?

А что если проследить за ним? Да нет, бесполезно. Скользкая Тень ведь умышленно вступил в разговор с ним, Хьяльти, через мальчика, дал понять, что знает расположение пещеры и вход в нее. Интересно, что дальше предпримет индеец? Нужно ждать следующего послания от него через сына.

Хьяльти не сомневался, что скоро будет следующее «живое» письмо.

Хьяльти под видом любознательности часто вызывал сына на откровенные беседы. Мальчик с удовольствием рассказывал о новых знаниях, полученных от индейца. Но проводник не торопился.

Дружба Йодиса и Скользкой Тени продолжалась.

— Смотри, Юркая Мышь, — глаза Скользкой Тени искрились от удовольствия, ему нравилось общение с маленьким городским человеком, — вот жгучее растение. Лучше его не касаться. Борщевик, если обожжешь руку, то сразу смывай водой укус и спрячь руку от солнечных лучей. Ты запомнил, что я тебе говорил вчера о встрече с хищниками?

— Да, дядя Скользкая Тень. И еще я помню, что ты мне сказал вчера. При встрече с волком, сразу залезать на дерево, а если медведь подойдет, то притвориться мертвым. А вот от ягуара не убежишь. Если его заметил, то значит он не хочет на тебя нападать. А на змей лучше не наступать, смотреть на дорогу и топать, чтобы они сами уползли.

— Все правильно, малыш. Скоро ты станешь настоящим индейцем.

Я бы тебя научил и скальп снимать, но твоя мама категорически против того, чтобы калечить обезьян. Ладно. Как-нибудь в другой раз.

Сегодня научу рыб ловить индейским методом.

Мальчик обнял индейца.

— Я люблю тебя Скользкая Тень, ты мне самый близкий человек!

Старик воодушевился и одновременно ему стало грустно.

— Юркая Мышь, мама и папа тебе конечно ближе, не говори так, но мне приятно, спасибо.

***

Как-то возникла мысль у проводника показать мальчику пещеру с сокровищами Богов. Однажды, поскольку они находились в десяти минутах хотьбы (знал бы Хьяльти!)проводник подвел мальчика к яку армана, хранящему вход в пещеру, к которой стремилась экспедиция.

Потом он выждал, когда уровень воды упадет и можно будет на одном дыхании проплыть под гротом.

Он объяснил Йодису, что нужно делать и вскоре мальчик уже любовался табличками с изображением тайного смысла в библиотеке Богов.

И вот в руках Йодиса оказался и Кристал времени.

Дрожавшей рукой он поворачивал грани прошлого, настоящего и будущего.

— Как интересно, я опять все увидел, как мы были на корабле, замечательно, — мальчик тяжко вздохнул, — на корабле было интереснее, комары не кусали и малаката не преследовали нас.

Когда они оказались уже снаружи у водопада, мальчик спросил:

— Можно я расскажу родителям, что увидел?

— Можно, неожиданно ответил индеец! — он понимал, что догадливый профессор воспримет от него следующее послание через уста мальчика.

— Только ты их не приведешь сюда. Иначе дружбе нашей конец, а я вынужден буду тебе отрезать голову.

— И Ты сделаешь из нее тсандзу?! — Йодис испугался не на шутку и забился в судорогах.

Индеец встревоженно посмотрел на ребенка.

— Малыш, я пошутил!

Но ты предупрежден. А это главное.

***

Через три часа Хьяльти, как завороженный слушал сына. Глазами мальчика он увидел то, к чему стремился уже долгие месяцы. Он понимал, если тот приведет к хранилищу экспедицию, то сам умрет. Хьяльти уже хорошо изучил психологию индейцев.

Жизнь сына была для археолога дороже науки. Оставалось ждать.

Йодис радостно побежал по крутой тропинке и чуть не свалится в объятия проводника.

— Юркая Мышь, а ты умеешь держать слово.

— Откуда ты знаешь, Скользкая Тень?

— Есть способ все услышать на большом расстоянии. Нужно для этого лечь на земля и приложить ухо к ней. А еще лучше слушать через трубочку, как ваши городские врачи, я жил год в городе, знаю. Можно и положить на землю деревянную сухую дощечку, а потом слушать через нее, тоже замечательный способ.

Ночью звуки хорошо передаются через землю.

Интересно сделать и водяной стетоскоп. Стеклянную бутылку нужно заполнить водой доверху. Закрыть потом пробкой, в которую нужно вставить пластмассовую трубку. На трубку надо надеть резиновый шланг. Стетоскоп нужно зарыть в землю. При необходимости ты можешь вставить шланг в ухо. Даже, когда ты ползешь, я могу это услышать за двадцать метров, а шаги за тридцать. Всплеск под веслами мы слышим за полкилометра. Речь человека за сто метров. Будь наблюдательным. А эхо создают разные перепады поверхности, горы, лощины, здания, ущелья.

— Скользкая Тень, я теперь готов, чтобы стать настоящим индейцем?

— А зачем тебе это малыш? Оставайся просто человеком. А это тоже большая наука.

Вот приложи ухо к земле, что ты сейчас слышишь?

— Я слышу, как бьется твое сердце? — мальчик гордо закинул голову.

Молодец, — Индеец притянул его к себе и обнял.

Связистка Вселенского Разума

Неотправленное письмо

Часто наши поступки оцениваются по другой шкале нравственности, чем существует у нас в сознании. Да и сколько понятий добра и зла? А столько, сколько существ на земле.

То, что одни люди и даже сообщества считают злом, в других умах, сформированных в других условиях, является положительным поступком.

Далеко не нужно идти за примерами.

Что такое война?

Это борьба между двумя справедливостями. Каждый верит, что справедливость на его стороне.

То есть… улавливаете мою мысль? Война — это причинение зла другой стороне. Значит? Да, получается, что общие библейский принцип" не причиняй зла своему ближнему" полностью себя дискредитировал, поскольку не соблюдается даже одной индивидуальностью. Поймайте себя на мысли: "сколько раз в жизни вы кого-то обманули, ввели в заблуждение ради своей корысти? Так что же: зло — это добро в некоторых случаях и наоборот — добро выступает в роли зла. Обстоятельства. Все зависит от них. Если вам или кому-то из близких будет угрожать жизнь, то добром будет уничтожить или обезвредить того, кто представляет смертельную опасность или стоит на пути достижения ваших целей. Есть поговорка «для достижения цели все средства хороши. А более вульгарно принцип выражен в выражении: «Идти к своей цели по трупам».

Вот шкала, сопутствующая нанесению метки — чипа смерти, по которой тестировало сообществ Высших Разумов Вселенной каждого человека.

Если вам страшно, не читайте. А если вам интересно и вы мужественный человек, то продолжаете чтение.

Принципы тестирования людей для выяснения устаревших моделей (то есть каждого человека воспринимали, как механизм бездушные Высшие Разумы).

1. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не в состоянии скрыть следы своего преступления.

2. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не держит тайну, откровенность и болтливость признаки.

3. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он бесплоден, то есть не способен к дальнейшему воспроизведению потомства (женщины и мужчины прошедшие период климакса)

4. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он убил, нанес увечье другому, поскольку лишил общество трудоспособного индивидуума.

5. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не оказал сопротивления, безропотно подчинился своей участи, слабаки в новой расе людей не нужны.

6. Когда будут помечены чипами смерти все эти категории населения, следующей волной селекции нужно пометить больных, юродивых, калек. Чувство жалости к ним — это остаточное явление человеческой психики. Те, кто будет их защищать, тоже должны быть уничтожены.

7. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он обокравши, обманувши кого-то, не сумел использовать украденные средства с пользой для себя.

8. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он раздает свое добро ближним, тем самым нарушая закон выживания, мешая природе уничтожить слабых естественным путем.

Эта коротенькая инструкция была новым приказам и дана всем пылинкам их повелителям богом Ветром. А тот в свою очередь получил ее от тестера-робота, посланного вселенским разумом.

Почему же изменились критерии тестирования?

Потому что в самом Совете Вселенского Разума возник конфликт, давно назреваемый.

Пришедшая в совет Цивилизация, состоящая из планет-индивидуумов, решила ввести новые, свои принципы. Все боялись ее ослушаться, поскольку единичкой сообщества была целая планета. И это сообщество состояло из миллионов планет в тысячах звездных систем. Звезды рожали планеты, как земная женщина ребенка.

Самое страшное, что тайной мечтой этой Цивилизации было заместить все планеты галактики своими представителями.

И в руки радистки Линды попало это сообщение, поскольку она являлась… только не пугайтесь, первым звеном в цепочке связист-тестер-исполнитель воли богов.

Посылая сообщения в центр связи с экспедицией, она также включала рацию на прием из глубин космоса. А следующей ее задачей было послать роботу-тестеру новое сообщение. Когда робот-тестер прибыл на землю, он связался с Линдой и сообщил ей об этом. А Линда уже послала сообщение на Совет Вселенских разумов.

Почему же возникла эта маленькая цепочка?

Потому, что Совет придерживался принципа корректировки решения. В основе его был принцип человеческого «испорченного телефона», когда сообщение трансформировалось в процессе передачи.

Сообщество считало, что любое сообщение, как живой организм должно приспосабливаться к новым условиям. И каждый чуть изменивший его является участником процесса эволюции сообщения.

Если сообщение приходит в неизменном виде, оно устаревает.

То, что абсолютно было не приемлемо для людей, считалось догмой-истиной.

И то, что робот-тестер сам решил приобщить к процессу метки пылевые образования и индейцев, как исполнителей было в порядке вещей. Линда сообщила об этом в одном из посланий Совету и ей передали, что одобряют решение робота-тестера.

Но последнее сообщение ввело Линду в шок:

Получается, что все дети, старики, больные, все слабые должны быть уничтожены.

Она решила не передавать это новое сообщение тестеру, а взяла на себя обет молчания. Все запросы тестера-робота о новых инструкциях, она игнорировала. И вот в один из ненастных дней, когда вся их группа закрылась в пещере от проливного дождя, Линда вышла на несколько минут, чтобы справить нужду в соседней с пещерой, оборудованном для этих целей кабинке, к ней явился человек в капюшоне. Он прошептал через тонкую стенку:

— Линда, есть новые сообщения из центра?

— Кто вы? — Линда быстро привела себя в порядок и хотела выйти, но ее остановил голос незнакомца:

— Тебе не обязательно видеть мое лицо. Я временно принял облик человека, я тот, кто ждет от тебя посланий.

Протестировав тебя, я увидел, что ты лжешь, перестала сообщать мне сообщения из Центра.

Сейчас я вынужден тебя пометить чипом смерти за ложь.

— Но ты лишишься связи с центром?

— Какая ты наивная, думаешь, что ты одна являешься связисткой с Вселенским Разумом?

Таких, как ты у меня тысячи. Но человеку трудно удержаться от лжи.

Те, кто должен мне, уже давно все помечены и казнены индейцами.

— Но ведь изменение сообщения и является догмой-истиной, как мне сообщили из Центра, сообщение, дошедшее без изменений, устаревает.

— А ты умная женщина, рассуждаешь логично.

Да, изменение, но не абсолютное молчание. Да и изменяя чьи-то слова, человек все равно оставляет в сообщении суть, которую нетрудно вычислить.

— Так что же все остальные? Зачем ты пришел именно ко мне?

Ты не бойся меня, ты последняя, я тебя не помечу.

— Зачем же ты мне угрожаешь?

Человек за стенкой засмеялся скрипучим голосом.

Все за молчание уже казнены, тебе повезло. Ты оказалась последней, я вынужден тебя пощадить иначе лишусь связи с Центром.

Как видишь, последней быть не так плохо, — человек за стеночкой опять засмеялся.

Но не переживай, я только что сканировал текс сообщения из твоего мозга, оно так ярко там впечаталось, что мне уже не нужен оригинал.

Прощай, не забывай мне передавать немедленно все, что получишь. И знай, что я уже завербовал новых связисток, пока их немного, около трехсот.

Так, что если будешь молчать, то можешь в следующий раз оказаться не последней при тестировании на ложь. Тогда твоя жизнь не будет стоит, как говорят люди, и ломаного гроша.

А сейчас дай мне код, чтобы я мог сообщить его новым сотрудницам.

Линда была умной женщиной, она поняла, что тестер-робот сейчас полностью зависим от нее.

Но тут же для бедной женщины дошло, что от нее зависит и судьба всего человечества. Если передать новую инструкцию, то погибнут… страшно даже подумать миллионы людей. Нет она не станет убийцей!

— Я дам тебе код, но только тогда, когда будет найдена библиотека Богов.

В этот момент раздалось какое-то шипение и она схватилась за руку.

На ее ладони проступил код связи с Центром.

— Голос за стенкой недовольно проговорил:

— Жаль, но мне пришлось применить методы допроса. Я заставил твой мозг сканировать на ладони код. Выходи и покажи мне его.

Линда схватила зажигалку из внутреннего кармана своей курточки и поднесла к ладони. У нее не оставалось выхода.

Огонь недоверчиво лизнул нежную кожу, а потом с радостью принялся за свое дело. Скоро раздался запах паленного мяса.

Ладонь женщины превратилась в одну болевую точку. Она выскочила из кабинки и ткнула стоявшему мужчине в лицо руку.

— На, читай, все видно!

— Ты уничтожила код. Я мог бы извлечь его опять из твоего сознания, но это запрещено правилами делать дважды подряд в течение месяца, жди меня в ближайшее время. У тебя есть тридцать дней, чтобы добровольно передать мне код, а через тридцать дней ты просто умрешь. Мне не хотелось бы этого делать, лететь обратно в центр галактики, все это займет время. Но если в течение тридцати дней я не получу код, значит лечу за ним персонально, а ты… Ну я уже все тебе сказал.

Не подумай, что я зверь какой-то. При контакте с людьми, когда я сам приобретаю человеческий облик, я все чувствую, как люди. А сейчас дай твою ладонь.

— Ты ее отрубишь? — женщина была на грани истерики.

— Нет, как же ты будешь пересылать сообщения без руки?

Я просто сниму тебе ожог.

Человек в капюшоне вынул из кармана куртки какой-то аэрозоль и брызнул на обожженную ладонь. Огромный пузырь, образовавшийся от ожога на глазах стал уменьшаться, пока не превратился в маленькую точку, которая излучала таинственный запах, напоминающий запах фиалок. Пока Линда смотрела завороженным взглядом на ладонь, человек исчез. Испарился, словно его и не было.

Она раскрыла широко глаза и увидела, что находится в их пещере, под одеялом, все спали. Значит это был сон?

Но сон ли?

Глянула на ладонь. В центре ее располагалась маленькая точка, словно это была заноза, Линда принюхалась, ладо пахла фиалкой.

Значит не сон!

Женщина спокойно перебрала мельчайшие подробности встречи с незнакомцем.

Закралось подозрение: разве так запоминают сны во всех подробностях? Конечно нет.

Она — связистка с каким-то центром Вселенского разума?

Потом подумала: «А ведь вся эта экспедиция и все что происходит на Земле в последнее время — эта паника, пылевые бури, смерти от руки индейцев сходится, если верить сну, на ней.

А вдруг она страдает лунатизмом и в этом состоянии и все происходит?»

Радистка громко сказала: «Чепуха!» и накрылась одеялом, но перед этим на всякий случай посмотрела на календарик. Сегодня первое число. У нее есть тридцать дней, как сказал человек, успеют ли они начти хранилище знаний Богов?

Линда верила, что тогда все прояснится и ее жизнь, сейчас держащаяся на тоненькой цепочке не оборвется. Выдержит ли она? — этот вопрос мучал ее весь последующий день.

Глава 16

Свет в конце туннеля

Казалось, что кроны сходящихся гигантских деревьев навсегда закрыли солнце. Впечатление было такое, что они двигались по какому-то мистическому ущелью, нет, скорей даже пещере, в которой стены и потолок были то пепельно-салатовыми, то еще окрашивались в какие-то фантастические тона. И внезапно вспыхивали, словно факелы, ослепляя, яркие изумрудные ветки. Такое происходило, когда солнцу удавалось проникнуть сквозь пробоины в лиственной крыше и вырвать из полумрака пятна жгучей поросли нижних ярусов сельвы. Убивала пугающая тишина, будто весь животный мир покинул это царство духоты. И тогда людям казалось, что мир забвения навсегда взял их пленниками. Но вот проводник, найдя подходящее, относительно сухое место, объявил привал. Все повалились поскорее на траву, распластавшись, чтобы дать отдохнуть тому, что больше всего устало в натруженном теле — спине и ногам. Хьяльти подозвал к себе индейца-проводника.

— Сколько еще до ближайшего селения, человек? — руководитель экспедиции выжидающе посмотрел на Скользкую Тень.

— Трудно сказать, начальник. Думаю к вечеру доберёмся.

— Твой вечер уже третий день тянется, скажи откровенно… заблудились?

— Нет, нет! Что ты начальник, я специально повел вас в обход. Иначе давно уже твое мясо растворилось бы на зубах племени малаката.

— А что, им мало пиши вокруг? Сельва кишит тапирами, оленями, зайцами, вепрями. А сколько рыбы? Сама просится в руки. Да и деревья изнемогают от плодов, банановые вокруг на каждом шагу, ананасовые попадаются, хлебные и бог знает еще что.

— Начальник, ты не знаешь наших обычаев. Скушать человека — значит получить его душу и силу. Ты потерял два дня, но сохранил жизнь, хотя… — индеец замялся.

— Говори, не томи, — Хьяльти тревожно посмотрел на проводника.

— Они нас давно заметили и всё это время преследовали, ждали, когда к ним поближе забредём. Теперь тебе нужно думать, как спасаться.

— А тебе нет? — Хьяльти в упор посмотрел на индейца. — Что? Ты сейчас серьезно?

— Ари (да)! Нас окружили кудра (враги) и ждут, чтобы напасть внезапно, но я тебе все сказал. Теперь нужно думать, как спасаться.

— Что? Кто окружил, и почему? — Хьяльти взволновано, в упор, посмотрел на индейца.

— Я знаю, как спастись! Только не уверен, что все твои люди последуют за мной, — индеец приложил палец к губам, словно их подслушивали.

Скользкая Тень указал на виднеющуюся рядом стремнину горной реки.

— Что ты предлагаешь? — Хьяльти едва сдерживался, чтобы не перейти на крик.

— Я думаю — нужно дойти до середины вот того чака (моста) из лиан который висит над речкой и спуститься в воду. Там я заметил, застрявший плот, в нем наше спасение, но чуть дальше моста. А спустимся на застрявшее дерево, с которого будет уже несложно перебраться на плавучее средство.

Руководитель экспедиции, ответственный за жизни людей, возмутился.

— Но это, верная смерть, даже если мы не сорвемся, спускаясь, утонем в бурунах, и это будет означать конец. Да и как будем спускаться?

Индеец успокоительно прикоснулся рукой к плечу Хьяльти.

— У меня есть план, давно все обдумал. У вас я видел веревочные лестницы в поклаже. Если мне доверишься, начальник, то минимум полгруппы уцелеет.

— Как это? А остальные? — Хьяльти побагровел.

— Люди хотят кушать, ты их не остановишь, — на лице Скользкой Тени не дрогнул ни один мускул. Перед археологом был человек-скала.

— Да, у нас нет выбора, но пусть все отдохнут перед испытанием, — Хьяльти испытующе и недоверчиво посмотрел на проводника.

— Ты прав, начальник, а я пока протяну искалун (лестницу) с мостика вниз.

И индеец удалился. Хьяльти на «ватных» ногах пошёл индивидуально сообщать каждому участнику экспедиции, что им предстоит. Все, как ни странно согласились, выбора не было. Или на вертел в костер или смертельный риск. Последней сказали Принцессе — так прозвали Джессику.

Один Йодис, что характерно всем мальчишкам его возраста, уже рвался спускаться.

***

Из зарослей все чаще стали выглядывать темные лица. Аборигены уже не стеснялись, понимая безвыходность положения белых людей.

Джек Самурай сказал, что прикроет группу, и Ни-Зги вызвался ему помочь.

Первым спустился индеец. Он заранее высмотрел дерево, которое зацепилось ветвями и сопротивлялось течению, обкатываемое все новыми порциями воды. Берега реки обрывались крутыми обрывами. А недалеко в бурунах находился застрявший, или брошенный кем-то плот с веслами, укрепленными по бокам.

Все знали задачу — сначала осторожно спуститься по веревочным лестницам вниз с середины моста, а потом перебраться на плот. Деревянный понтон вполне мог уместить группу в семь человек. А на большее количество людей, проводник не рассчитывал. Но у Хьяльти было другое мнение на этот счёт. Жаль только, что все имущество экспедиции достанется дикарям, а зря.

— Не волнуйся, — прочитал мысли руководителя Скользкая Тень, — второй проводник из родственного малаката племени, он сохранит поклажу. Потом договоримся о выкупе, и всё к вам вернётся. А сейчас…

Внезапно, из берега, а точней из массы зелени вылетела стрела и прошла в сантиметре от лица индейца. Он недоговорил.

Это был верный сигнал, что скоро на них нападут. Видимо, у кого-то из индейцев сдали нервы и они, выдали себя.

— Давай сынок! — профессор поцеловал сына и передал его в руки проводнику. Тот, с ребенком, уцепившимся в него мертвой хваткой, стал спускаться по веревочной лестнице; женщины спускались осторожно по той же веревочной лестнице, что и проводник с мальчиком.

По параллельной веревке медленно сползали по одному мужчины. Только нельзя было одновременно спускаться больше двух человек, веревка не выдержала бы. Все были предупреждены, но… Так и случилось: уже почти достигнув цели, Тони и Фред, спускаясь слишком агрессивно, не дождались, пока Эйрик перейдет на спасительное дерево, и сорвались вниз.

Все с ужасом наблюдали за падением двух тел. Джессика орала так, словно её режут, остальные женщины скулили, как собачки, а мужчины скрипели зубами.

Упавшие тела со страшной скоростью понесло потоком вниз по течению узкого ущелья.

— Не смотреть! — завопил Хьяльти, — не нужно паниковать!

Последним спустился Джек Самурай, а Ни-Зги подрезав лиану, грохнулся вниз вместе с обрушившимся мостом. Провисший понтон дал возможность человеку спрыгнуть к остальным, и только затем рухнул. Падение моста на какое-то мгновение задержав бурный поток, подняло уровень воды и успевшие уже перебраться на плот люди понеслись с набежавшей волной. Индеец, ловко орудуя веслом, управлял плотом. Но при всем его умении, плот вилял на каждом шагу. Неожиданно для всех второе весло схватила Мелисса и стала грести в помощь проводнику, движение плота выровнялось. Все вздохнули с облегчением.

— За нас не беспокойтесь, — крикнул вдогонку Ни-Зги, — мы с Джеком не пропадем.

Через каких-то пять минут проводнику с Мелиссой удалось вырвать плот из главного русла и их выбросило в какую-то более или менее тихую заводь. Место было необыкновенно красивое. Далеко вверху простиралось голубое небо, а внизу расположились крутые скалы, покрытые мхом и небольшими кустиками, гнездящимися на отвесных склонах. Брызги и пена, кипящая бурунами вода…

Фантастический вид заворожил испуганных людей и они постепенно стали отходить от ужаса последних минут. Но и здесь не нашлось спокойствия. Из кожи мистера Плинтона и Линды торчали несколько маленьких иголок.

Проводник стал торопливо разматывать свой пояс. Он вынул из него какой-то пакет с порошком и, схватив пустую скорлупу кокосового ореха, зачерпнул воды из реки. Потом стал активно размешивать порошок в воде. Все заметили, что кожа потерпевших стала тёмно-синего оттенка. Свен закричала.

— Э… амби (яд)! Быстро упиана римилу (пей лекарство), — приказал проводник людям, — чем раньше выпьете, тем меньше будете страдать.

Линда, потом и Плинтон пили жадными глотками. Потом они упали, стали переворачиваться и страшно кричать, пока не потеряли голос, а потом застыли, как мумии.

— Яд сопротивляется противоядию, но мы успели вовремя, — индеец был явно доволен. Потом он посмотрел на свою руку. На уровне локтя тоже были торчащие иголки. Но поскольку Скользкая Тень принимал часто противоядие, то яд на него подействовал не так агрессивно.

Он тоже сделал пару глотков и покатился в конвульсиях. Больше никто не был ранен. Хьяльти успокоил женщин. Все повеселели, поскольку увидели в потоке две бултыхающиеся головы.

— Это наши! — завопила Мелисса и бросилась к потоку. Как только людям удалось поймать брошенную им веревку осталось загадкой: то ли меткость Мелиссы, то ли ловкость Ни-Зги и Джека Самурай, которые плыли на куске упавшего моста.

Хьяльти бросился помогать Линде и Мелиссе. Свен, Йодис, Вагни и Эйрик не отставали. Скоро импровизированная лодка была подтянута к заводи. Но, когда Ни-Зги выскочил на мелководье, то улыбнувшись, сказал: «Принимайте гостя». Джек Самурай выволок на свет божий индейца, который упал вместе с ними в воду, это был один из нападавших. Индеец был настолько испуган, что его бил нервный тик Он говорил такой скороговоркой, что Скользкая Тень с трудом разобрал сказанное.

— Он просит его не съедать.

Хьяльти улыбнулся.

— Какие глупости. Мы обойдёмся без такого крупного деликатеса!

Все засмеялись.

Когда индейцу дали возможность что-то сказать, тот не унимался. И где хваленная молчаливость, как описывали индейцев классики.

Самое интересное, что проводник предложил всем интересное решение.

Нужно сдаться в плен, тогда все имущество уцелеет, и они будут в нормальных условиях.

— Хьяльти возмутился:

— Разве плен это нормальные условия?

— Не беспокойтесь, сказал Скользкая Тень — Это самое лучшее, что можно сейчас придумать, часнала (именно так). За поворотом река становится спокойной, разливается, теряет скорость. И на тихой воде индейцы быстро нас догонят на пирогах. Поэтому лучше сдаться. А выкуп у нас есть.

— Какой? — воскликнули все хором.

— Тот индеец, который попал в плен. Он для них уже трус, раз попал к нам в плен, сдался. Они его съедят, еще и нас угостят — проводник обвел всех испытующим взглядом.

— Фи, какая мерзость — прокомментировала Даджара. Даже у этого «чудовища» было своё понимание чести. Проводник прыгнул в воду. Встреча с малаката нечего хорошего для него не означала.

Плот тихонько спихнули в бурный поток и, вскоре вода, выйдя из тесного ущелья, успокоилась. На берегу гостеприимно, если так можно назвать, махали руками какие-то люди, приглашая причалить. Хьяльти торжественно с группой сдался в плен. Их отвели в просторное помещение и закрыли сарай на задвижку. Это был, по-видимому, единственный признак, что дикари общались с другими людьми.

Индейца с воплями отделили от группы Хьяльти и куда-то увели.

— Да, — подумал археолог, — печальная судьба его ждёт.

Но жалость сразу же испарилась из сердца, он увидел, что к ним втолкнули еще двоих — это было Тони и Фред. Ну, теперь все в сборе.

Люди стали делиться своими воспоминаниями и впечатлениями тяжелого дня. По счастливой случайности все уцелели. Но что их ждало дальше? Правильно ли разгадал проводник намерения малаката или индейцы увеличат свои обеденные порции за счёт его друзей? Хьяльти не мог сомкнуть глаз до утра. Опасность сдружила людей. Все они закалились сердцами. Даже в беспечной Джессике пропала ее мнительность и брезгливость. Сейчас, она была способна дать сто очков по умению выживать многим мужчинам. Что уже говорить о Линде, Мелиссе и Свен! Мужчины тоже приобрели сноровку индейцев. Не только бывалые Ни-Зги и Пуля, но и горожане: Тони, Фред, Эйрик и Вагни.

Эйрик и Вагни преобразились настолько, что повадками и умению приспосабливаться к трудностям и терпеть бытовые неудобства напоминали скорее уже индейцев чем белых людей. Йодис, из пугливого мальчика превратился в спокойного уравновешенного ребёнка. Он многое узнал, для мальчика все это было интересной игрой, да и родители рядом, а главное — Скользкая Тень, его мудрый наставник. Одна Даджара стояла особняком.

Когда их заперли в индейской тюрьме. Какое-то щемящее чувство радости возникло в этой пропащей душе.

Глава 17

Экспедиция военных

После недавней войны Эквадора с Перу у генералов чесались руки продолжить военные действия, но обстановка поменялась. Многие недовольны были тем, что по новому договору некоторые пограничные территории перешли под юрисдикцию администрации Перу. В основном это были индейские земли. Начались народные волнения. На заседании генштаба обсуждались последние события, и один из генералов спросил:

— A где Мартин Эдисон? Что-то я его уже давно не видел.

— Мартин Эдисон, руководителем группы из десяти человек отправлен устранять беспорядки — ответил один из присутствующих.

— Десять человек? Вы смеетесь!

— Они не одни, им помогает полиция. Да и солдаты там не затем, чтобы дубинками размахать. Мартину, как командиру отряда, приказано усмирить индейские племена части горного массива Анд, из-за которых горят леса, да и нога белого человека там еще не ступала! А пора бы. Вы знаете сколько денег теряет государство на том, что не может открыть туристские маршруты в той области страны?

Посмотрите на Перу, Чили. Там процветает туристский бизнес. И это немалые деньги. А там где туристы, там и гостиницы, рестораны, мотели, сувениры. В общем и работа для местного населения. Сами себе индейцы и гадят. Но как их убедить в этом. Пора католических миссионеров давно прошла.

— Если командиру не удастся примирить племена, что тогда?

— Тогда, Мартин вправе применить силу. Но я думаю, до этого не дойдёт.

— Вы в этом уверены? — скептически спросил генерал штаба у коллеги.

— Он не раз бывал в сложных передрягах и подобных ситуациях. Железные нервы.

— Вы так думаете? А если учесть, что контингент полицейских там сомнительный, добрая половина из них сбежала от Колумбийской армии, сплошь бойцы отрядов наркокартелей, через одного с отсидками, то Мартину не позавидуешь. Впрочем, жизнь всегда вносит коррективы.

— Что ж, подождём…

***

Солнце нещадно светило Мартину в лицо. Он прикрыл глаза ладонью и пытался что-то донести людям, но, его не слушали. Толпа бросала камни, не думая о последствиях.

— Ну что? — спросил один из солдат у командира. — Будете их уговаривать? Все орут что-то несвязное, про суд, про кару.

— Заткнись! — ответил Мартин. Потом отдал приказ: Разгоняйте!

Солдаты в касках и со щитами наперевес начали буквально давить толпу, всячески её оттесняли, били дубинками всех, кто попадался на пути.

— Стойте, заорал Мартин, попробую опять с ними поговорить.

Но как он ни призывал в рупор людей разойтись, ничего не получалось.

Мало того, народный бунт с каждым днем в индейских поселениях набирал силу. Вот уже нестройной толпой они вышли на разбитые дороги и двинулись на Кито держа в руках кирки, лопаты и разный подъемный сельхоз инвентарь, а многие просто сжав кулаки. Бунт набирал обороты.

Слухом молва полнится. Старые традиции инков, живущие в крови индейцев, разнесли с бегунами весть о восстании далеко за пределы нескольких деревень и поселков. Вот уже голодная толпа окружила город и внезапно открывшие истину что они окружены, генералы, совсем растерялись.

Толпа уже была в предместьях столицы. Но тут пришла на помощь природа.

Со стороны потухшего вулкана-шеститысячника Чимборасо, самой высокой точки Эквадора, донёсся страшный шум. Одно мгновение, и толпа затаилась в ожидании. Что это? Неужели проснулся титан, спавший сотни лет? Лишь слышался шум, но пока ничего не видно. А вот и причина оглушающего рокота. Вдали, прямо на солдат, на толпу, на Мартина начала двигаться стена. Она возвышалась до самого неба, и словно цунами плыла по воздуху. Нет, это не была грозовая туча. Черное, как гангрена, облако, закрыв солнце, сопровождаемое внизу множественными серыми точками вихрей, надвигалась со скоростью курьерского поезда. Паника нарастала, схватила людей в охапку, направив в одну сторону, и вот уже все бежали от стены, от страшной неизвестности подальше. Мартин тоже побежал, но тут перед глазами появился сын, словно видение, звал его…

Командир напрягся желанием — и вот он уже в школе. А буря, словно читая мысли, меняет произвольно траекторию, она движется за каждым и в то же время за всеми одновременно, хаос поглотил собой все вокруг. Мартин не был исключением, словно прочитав мысли командира отряда, ураган устремился за ним в погоню. Огромная стена подобная цунами сносила всё на своём пути и уже приближалась к школе, где учился Томас.

Мартин без раздумий со всей силы дернул дверь учебного заведения, выдрав её с петлями. Мужчина вбежал прямо в класс к Томасу, все дети лежали на полу и учитель вместе с ними и молились о спасении.

«Чего вы ждёте?! — кричит Мартин на учительницу. — Эвакуируйте детей и сами бегите отсюда!»

Не дожидавшись пока педагог начнёт действовать, он поднимает детей по одному, и просит учителя прийти в себя и помочь спасти школьников. Вот уже все были готовы к бегству, Мартин хватает Томаса, и ученики дружно покидают обреченную школу.

Через некоторое время, они с ужасом наблюдали, как буря смела школу с «лица земли» и продолжила наступление. Злые жадные языки торнадо словно пехотинцы урагана стали пылесосить город.

Человек в такой ситуации становится слугой паники, выполняя все ее прихоти. Командиру хотелось обратиться к этому хаосу, словно живому, а вдруг поймет, не тронет его!

Мартин выкрикнул, обернувшись: " Ах ты паника, как дикий зверь, рыщешь по пространству, совращая умы людей, но я бегу от тебя, я умная жертва. Поэтому найду спокойствие, хотя бы его уголок«.

Вот и спасение, безлюдный переулок, спокойствие берёт вверх над паникой и вот ты уже в состоянии открыть свой рот и хоть что-то сказать.

***

— Томас, ты в порядке? — Мартин испытующе смотрит сыну в глаза.

— Да, папа, в порядке, только страшно, — отвечает мальчик дрожащим голосом.

— Ничего сына, всё хорошо, это вполне нормально, видишь, я тоже немного боюсь.

Мартин явно пытался успокоить сына. А сам то он спокоен? Совсем неуверен.

— Папа, что там произошло? Что стало с людьми? — спрашивал Томас, он тоже напуган, и явно сильнее, чем его отец, он понимает что-то явно случилось.

Мартин старается объяснить причину твердым голосом, чтобы у мальчика прошел испуг:

— Там буря песчаная или что-то вроде того, какая-то странная, даже не песок в ней, а скребущая пыль, да, какая-то странная пыль.

Томас испытующе посмотрел на отца, словно умоляя продолжить. Главное сейчас не молчать. Этот ужасный вой, сопровождающий бурю просто сводит с ума. Приходится кричать друг другу в ухо.

— А люди, люди как мы с тобой, просто боятся, только и всего, страх общий, как говориться. Это нормально. Давай мы просто здесь подождём, тут безопасно, а после я отведу тебя домой, хорошо? Мама наверное волнуется.

Внезапно лицо Томаса заинтересовано напряглось. Мартину показалось, что сын смотрит на кого-то рядом. Но ничего кроме стены, которая их спасала от настигшей пылевой бури, не было. Все же Томас явно с интересом кого-то разглядывал и, казалось, даже слушал.

— Иди ко мне, Томас, я расскажу тебе кое-что, — говорила пылинка.

Мальчик этого не ожидал, пылинка манила его светом. И он шёл за ней. Он ещё не понимает, что должно что-то произойти. Он медленно ступал за пылинкой, шаг за шагом всё ближе, и вдруг всё замерло.

— Томас что с тобой?! Томас, нет! Очнись Томас! Очнись! Томас! Нет! — Мартин обеспокоенно смотрел на застывшее неподвижной маской лицо сына, который, казалось, хотел что-то сказать, но не успел, а лишь с силой зажмурил глаза. Кто же ему помешал? Чувствовалось, что под закрытыми веками с невероятной скоростью вращались зрачки, готовые выйти за пределы глазного яблока.

— Сынок, ну открой глаза! Не пугай меня Томас! Открой глаза! Томас очнись! Ну, пожалуйста, очнись! Открой глаза Томас! Открой глаза! — тщетно. Все равно что он обращался к стене.

Внезапно сын чихнул и из носа вылетела яркая фосфоресцирующая пылинка, которая сопроводила свой полет фразой, произнесенной на родном языке Мартина:

— Скоро ты поймёшь. Скоро всё поймёшь.

Пылинка улетела.

Командир вскакивает в холодном поту, ему страшно. Этот сон, ужасный кошмар.

— Бедный Томас, мой бедный мальчик, — лишь слышится во тьме.

Так сон это или явь?

Свет еле пробивается в темную комнату сквозь закрытые шторы, он метит прямо в лицо Мартину, который смотрит в зашторенное окно. Командир тихонько, чтобы не нарушать тишину шагает по ступеням, как можно тише. Его шаги всё равно отдаются в пустоте. Никого нет дома, и это заметно, Мартин смотрит по сторонам и совершенно случайно замечает записку. Та лежит рядом с телефоном, ровная, гладкая, терпеливо ожидающая. Он берёт её, нервным движением раскрывает и читает тихо, почти про себя:

«Мартин, я не стала тебя будить. Ты приехал из командировки такой уставший. Нужно было съездить в магазин. Завтрак на столе. О сыне не беспокойся, я сама его заберу со школы. С любовью, твоя Рози».

Мартин улыбается, лишь на секунду не более. Значит весь этот кошмар ему приснился? Он проходит в комнату и садится в кресло, оно послушно под ним прогибается. Сидит минуту не более, так как звонит телефон, заставляя встать.

— Алло, — произносит Мартин спокойно.

— Здесь живёт некий Мартин Эдисон? — спрашивает странный голос на другом конце провода.

— Да, это я. А кто спрашивает?

— Вы нужны нам, — произносит странный голос.

— Кто вы? — подозрительно хмурит брови Мартин.

— Пишите адрес, — проигнорировав вопрос, приказным тоном говорит голос незнакомца.

— Хорошо, диктуйте!

Мартин записывает всё, что говорит неизвестный.

— Мы ждём вас, — произносит он.

— Я скоро буду — говорит Мартин.

— Мы ждём.

Мартин кладёт трубку и быстро по-военному одеваться. Не проходит и минуты, как выходит на улицу, даже не притронувшись к еде. Лишь посмотрев на неё, скривившись, уходит. В это время, когда он уже хлопнул дверью, и пересёк черту своей территории, снова зазвонил телефон. Но дома никого нет и некому ответить. Мартин уже в машине и едет по намеченному маршруту, поминутно сверяясь с картой.

***

Дорога была не близкой. Машина движется медленно, странная пыль мешала обзору, поэтому Мартин решил быть предельно внимательным и не рисковать, музыку выключил. «Вот я и приехал, нужно выключить мотор и пройти внутрь здания» —…странно… Мартин отметил, что свои действия сопровождал комментариями вслух.

Мартина встретили белые стены, красивые стёкла, странные картины, которые были ему непонятны, бесформенные фазы, или же это и были особенные формы, этого Мартин не знал. Также его взору предстал длинный, освещенный единственной лампочкой коридор, где сидели люди, чего-то ждали. «Все пространство заполнено людьми, они чего-то ждут», — продолжал комментировать вслух, словно его просили, командир отряда. Как только Мартин переступил через порог, все взгляды устремились прямо на него, а потом словно по чьей-то команде уткнулись в пол.

Мартин прошагал к какому-то столу, за ним восседала молодая девушка.

— Здравствуйте, — услышал он, не дойдя всего пару шагов, — чем могу помочь?

— Мне позвонили, — сказал Мартин, — хотели увидеть.

— Ваше имя, пожалуйста?

— Мартин Эдисон.

— Да, вас ожидают, — сказала секретарь, — присядьте в коридоре и ждите. Вы не единственный, увы.

Мартин ничего не сказал и прошёл по коридору. Каждый его шаг отдавался эхом от стен. Он сел и стал ждать. Шло время, и между тем, ему даже удалось вздремнуть, но он вновь погрузился в недавний кошмар и невольно вздрогнул.

Когда кто-то вышел из кабинета, его проводила женщина и, оглядев всех, посмотрела прямо на Мартина. За её спиной виднелся стол, за которым сидел строгого вида мужчина. Женщина оглянулась, кивнула, хозяин кабинета кивнул в ответ.

— Мартин Эдисон, пройдёмте, — произнесла, по-видимому, его ассистентка.

Командир встал и спокойной походкой вошёл в кабинет. Дверь за ним захлопнулась, и как только это произошло, раздался голос мужчины.

— Мартин Эдисон, — как я рад вас видеть! Уж и не думал, что вы прибудете так быстро. Были ли какие неудобства по дороге.

— Никаких! Только пылевая буря, и то несильная.

— Ах, эта пыль, даже неизвестно за что нам такая напасть. — ответил мужчина за столом. — Ну, присаживайтесь и перейдём прямо к делу.

Мартин сел, кресло было на удивление удобное, но от домашнего очень сильно отличалось, а именно тем, что сейчас он был не дома и очень из-за этого нервничал.

— Вы нервничаете? — спросил мужчина, неожиданно.

— Нет, с чего вы взяли? — ответил командир.

— Нет, просто спросил, у вас нога дёргается.

Женщина, сделала какую-то заметку в блокноте. Мартин положил ногу на ногу.

— Так, зачем меня пригласили?

— Дело в том, что вы нужны нам, как никто другой, — сказал мужчина за столом.

— Я не совсем понимаю.

— Вы лучший в своём деле, а такие нам нужны, — отчётливей выразился он.

— В каком таком деле? — удивлённо спросил Мартин.

— Нам нужно, чтобы вы повели вооруженный отряд, и следили за одной международной экспедицией в горах.

Мартина словно перекосило от этого известия. Внезапно он все вспомнил. И свой побег из гор… бросил отряд… сам вернулся домой… по телефону ему сообщили, что он уволен из рядов армии и лишен звания. И его вызовут для судебного разбирательства.

— Что? — удивлённо скривил лицо мужчина.

— Я больше не работаю на правительство, я потерял звание.

— А кто сказал, что мы работаем на правительство? — мужчина засмеялся, женщина подхватила смех и тоже начала хохотать.

— А кто вы тогда?

— Скоро узнаете, а пока скажите мне, вы хотите узнать правду? Узнать, кто убил вашего сына? — с интригой начал мужчина за столом.

«Да что они говорят? Он же вернулся из дому, жена написала, заберет сына со школы. Он видимо настолько вымотался, что не успел зайти к сыну в комнату, а сразу повалился в обмундировании на кровать и заснул смертельным сном». — Мартин удивленно продолжал констатировать, что какая-то сила заставляла его говорить нужные слова, хотя его воля была парализована. Но он ничего не мог с собой поделать. Человек, которого он представлял, продолжал задавать вопросы и интересоваться подробностями. Мартин только пытался дождаться момента, когда тот автомат, который поселился в его теле и мозгу выдохнется и он сможет опять владеть ситуацией.

О хотел выкрикнуть: " Какая смерть сына? Абсурд?"

Но его уста произнесли помимо воли:

— Вы знаете, кто убил моего сына?! Если знаете, скажите мне лучше сейчас?!

— Ишь, как оживился, — произнёс мужчина.

Мартин даже сам не заметил, как вскочил с кресла, у него даже машинально слёзы навернулись на глаза.

— Нет, мы не знаем, но хотим дать вам шанс, чтобы вы узнали.

— Когда? — вскочил Мартин.

— Скоро, очень скоро, а пока присядьте и послушайте: По слухам, в Эквадоре есть лабиринт, некая гробница, в которой есть странный артефакт, он и откроет нам всем глаза, также эта экспедиция откроет глаза вам, и может быть, совершенно случайно, вы встретитесь с убийцей вашего сына.

— И вы верите слухам?

— Слухам нет, но разведке да, своей разведке.

Мужчина бросил на стол папку…

— Можете посмотреть, что теперь это не совсем слухи.

Мартин торопливо открыл папку, смотрел, читал, и всё ещё не понимал, как это связанно с Томасом.

— Да, знаю, это не понятно. Можете взять с собой, полистать на досуге. Это копия, так что не бойтесь испортить, — сказал мужчина за столом, — когда выдвигаемся?

— Что? Так сразу? — спросил Мартин, перелистывая папку бумаг. — Я только вчера оттуда вернулся.

— Вас введут в курс дела. Так же, вам не помешает встретиться с отрядом.

— Обязательно познакомлюсь, — произнёс Мартин и встал из кресла.

— Вот адрес, — протянул визитку мужчина за столом, — если что, мы вам позвоним, ваш номер у нас есть. Удачи вам.

— Она понадобится? — с ухмылкой спросил Мартин, когда взял визитку и машинально глянул: Мистер Джон Гвикара, президент компании «Арткрос».

— Это приблизительное место встречи, так же оно может измениться, но, как я уже сказал, мы позвоним, — уточнил мистер Гвикара.

— Где мой отряд? — спросил Мартин.

— Всё находится в папке. Ознакомьтесь.

— Хорошо. Мистер Гвикара, я могу быть свободен?

— Вы свободны, делайте всё что угодно, только помните, когда мы позвоним, при любых обстоятельствах. Телефон должен кто-то снять, конечно, лучше, чтобы это были вы. Неявка у нас, это предательство, а так как вы введены в курс дела, то понимаете, что делают с предателями.

— Я понимаю, и буду на связи.

Мартин вышел в коридор, на удивление тот оказался пуст, словно все испарились. И когда командир уже переступал порог, сзади произнесли: «Всего вам хорошего, возвращайтесь с победой».

— Обязательно, — сказал Мартин через плечо, — непременно.

Он сел в машину, завёл её, и двинулся в путь…

***

Пыли стало значительно меньше, но все равно дворники пришлось включить на самый предельный режим. На всём пути Мартина не покидали тревожные мысли.

В прошлом, еще когда не служил на правительство, приходилось выполнять различные щекотливые поручения.

Потом оказывалось в итоге, что это те же генералы, но в штатском.

Его предположения подтверждал и тот факт, что хозяин кабинета даже не заикнулся о гонораре.

***

Дом был пуст. Никто не встречал. Рози наверное ушла по делам. Странно, записки нет.

Мартин прошёл по лестнице наверх, не разувшись, сел за рабочий стол и стал просматривать, что было в папке. Быстро устал и, оторвавшись от бумаг, прилёг на кровать, закрыл глаза. Подкосила резкая усталость. Глаза сомкнулись, и он, увидел сон:

— Рози, ты где, Рози? — кричал он.

— Я здесь, — отозвалась женщина.

Сна как таково не было, зато был слышен голос посреди чёрной мглы…

— Рози, почему ты плачешь?

— Ты знаешь почему, — ответила женщина.

— Родная моя, не стоит, ты же знаешь, что это не поможет.

— Знаю, но что мне остаётся… бедный Томас.

Мартин сел рядом, пытался обнять жену, но та отстранилась.

— Ложись спать, — произнёс Мартин.

— Не хочу.

— Что такое, Рози? Что происходит?

— Ты знаешь, что происходит, зачем спрашивать.

— Ты всё ещё думаешь, что это я виноват? Но говорил же тебе, почему не веришь?

— Знаешь, мне странно верить в этот бред, увы, я не могу, не хочу в него верить, и не заставляй меня. Ты просто чёртов убийца.

— Что? — Мартин произнёс шёпотом.

— Ничего милый, я просто вся на нервах, иди спать, — Рози пытается обнять Мартина, но уже он начинает отстраняться от неё.

— То есть, ты так думаешь обо мне? Что я чёртов убийца?! — мужчина явно расстроен, но он не может сердиться на Рози, он и сам не верил бы в свой бред, если бы не видел его.

— Прости, дорогой, я вся на нервах, не злись.

— Уйди, — выкрикнул Мартин и начал надевать пальто.

— Не злись, я не хотела этого говорить.

— Но сказала, — муж хлопнул дверью и выскочил из дому.

Человек устремился в ночь… Мартин бесцельно ходил по тёмным улицам, пытаясь разогнать внутреннее напряжение, пока не заметил невдалеке на мостике через небольшую речку плачущего мужчину.

Мартин бросил взгляд на воду, ему показалось, что это река слез. Сжалось сердце. Он решил подойти, а вдруг человеку нужна помощь?

Мартин был солдатом, привык сдерживать чувства.

Вот… еще немного. Он уже рядом. Гладкая поверхность воды казалась твердой. Человек стоял на коленях и рыдал, зарыв лицо в ладони. «Как ему не стыдно?»- подумал Мартин. Вместо помощи командиру захотелось пристыдить человека. «Нельзя в любой ситуации бросаться в слезы. — метнулась молнией мысль в сознании. — Плач — привилегия женщины».

Над рыдающим раскачивался сорвавшийся с креплений фонарь. Он болтался на проводе и под порывами ветра создавалось иллюзия, что человек стоит на коленях не на асфальте, а на качелях. Его тело раскачивалась с фонарем из стороны в сторону, как ребенок в люльке. И это метание теней под аккомпанемент заунывных всхлипываний, начинало раздражать Мартина все больше и больше.

Ему все сильнее хотелось ударить этого бродяжку, чтобы вернуть в реальность.

Позорит весь мужской род! Рядом стояла дворняжка, которая с удовольствием слизывала с асфальта маленькую соленую лужицу. Когда Мартин подошел к рыдающему и окликнул, тот опустил руки и повернул голову в сторону подошедшего. Мартин узнал себя… Шок быстрой молнией разрезал сознание.

— А-а-а-! — раздался истошный крик, испугавший спящую улицу, и две руки стоявшего на коленях потянулись к шее наклонившегося. Крепкие пальцы сошлись на ней сзади и замкнулись мертвой хваткой. Вот они уже из живого капкана превратились в удушающую петлю. Это была удавка смерти.

Глаза Мартина закатились и он понял, если ничего не предпримет, сейчас умрет.

Человек из последних сил напрягся, сорвал правую руку нападавшего со своего горла и судорожно рванул из кармана нож со стреляющий лезвием. Мгновенный укол в плечо напавшего и Мартин с облегчением почувствовал, что и вторая могучая рука освободила его горло от боли и удушья. Мартин резко оттолкнул убийцу и побежал, спотыкаясь.

Скорее! Скорее! Прочь от этого места!

Добравшись до своего дома, обессиленно опустился на ступеньки, задыхаясь от быстрого бега. Оглянулся. Никто не преследовал. Он хотел что-то сказать, но из горла раздался только хрип. Что это? Из плеча пульсировала маленькая струйка крови. Значит никакого призрака не было?! Он душил себя сам… и себя же ранил?!…

Скорей домой, нужно остановить кровь. Самообладание вернулось к нему на какую-то минуту. Наложенный пластырь быстро наполнился кровью, которая просочилась сквозь бинт. Мартин автоматически наблюдал, как постепенно останавливается кровотечение, видимо свернувшаяся кровь образовала корку. Резаная рана оказалась неглубокой.

Командир презрительно посмотрел на раненое плечо и сел в кресло изучать папку с документами предстоящего похода. Он уже вполне владел собой. Что-то подсказывало что нужно немедленно отвлечься. Командировка в сельву была послана ему Богом! Но почему так дрожат руки? Бездумно перелистывал бумаги, а мысли были далеко… с сыном. Время от времени Мартин откладывал все в сторону, причитая: «Не уберег!…Бедный Томас… мой мальчик!» — он не сдерживал слез. Ему уже не было стыдно.

Потом произошла резкая перемена. Лицо застыло, приобрело суровый вид.

Сказалась солдатская привычка переключаться, выработанная годами. В кресте словно сидел уже другой человек. Внутренняя борьба закончилась. Солдат одержал временную победу над штатским. Грубая щетина, уставшие глаза, не единой эмоции. Он находился в полусонном состоянии и не всё понимал, читал отрывисто, но уже знал, куда и с кем отправляется. Эта экспедиция буквально завладела его разумом. Неудивительно, что он не заметил Рози, она подкралась к нему бесшумно. Её лёгкое прикосновение выхватило Мартина из дрёмы. Он поспешно закрыл папку и полностью развернулся к ней. Едва глаза встретились с глазами жены, Мартину вдруг стало стыдно. Он ведь так и не сказал ей, да и не скажет уже. Он еще не нашел в папке про Томаса, но уже все знал. Интуиция заставила бешено стучать сердце. Молчание продолжалось, после лёгкое прикосновение её губ, оставив отпечаток на его щеке. Затем лишь отдаляющиеся шаги Рози нарушили тишину. Она спускалась по лестнице. Мартин продолжал ловить звук её шагов, который отдалялся всё дальше и дальше. Мужчина знал, что это его вина. Он не мог больше ждать, хотел уже поскорее узнать правду, всю правду, какой бы она не была страшной.

Наконец, Мартин почувствовал, как тиски автомата отпустили, робот в нем умер и он опять превратился в того Мартина, которого знал со для своего рождения.

А вот и маленькая страничка в папке, которая раскрыла ему глаза.

Его сын таки попал с классом в пылевую бурю. Сейчас в коме. Недаром он был душой и мыслями с ним.

Значит записка Рози, которую он прочитав, напрасно успокоился, была двухнедельной давности. Мартин с ужасом вспомнил, что уже читал ее. А жену он не видел на самом деле давно. С кем же он говорил только что? Нужно взять себя в руки. Сходить с ума командир пока не собирался.

Он был дома, но никого не застал. Сейчас жена вернулась и сообщила ему всю горькую правду. А может и не было ее вовсе, а только записка из папки. «Спокойно! Мартин, не расклеивайся!»- приказал себе мужчина. Нет, он, Мартин не мог сидеть сложа руки и просто так ждать. Сколько? Неделю? Месяц? Год? Вечность?

Нужно что-то делать, куда-то уехать! Или он сойдет с ума! А экспедиция кстати! Может поможет протянуть время до пробуждения сына… или. Нет! О плохом прогнозе Мартин и думать не хотел. Ждать! Остается ждать.

Он взял папку, сумку, что была заранее заготовлена. Не прошло и минуты, как был внизу, спустился бесшумно, Мартин ненавидел прощания, поэтому легко открыл дверь, так же легко её закрыл. Прошёл к машине, открыл багажник и сложил сумку.

Закрывая багажник, заметил, что Рози смотрела на него. «Пускай, мне сейчас не до этого…»

Он садится в машину, заводит. Это нарушает тишину, сердце начинает биться всё быстрее. Мартин видит, что Рози стоит на крыльце, ветер развевает золотистые волосы, она смотрит на Мартина, но он не в силах повернутся. И, нарушая тишину рёвом мотора, машина увозит Мартина всё дальше и дальше. А Рози всё стоит и смотрит вслед, пока муж не скрылся за горизонт…

Мужчине захотелось оказаться сейчас в голове у жены, чувствовать ее нервами.

По её щеке, наверно, течёт слеза, но она замечает и смахивает её. Не хватало ещё, чтобы она из-за него плакала. Но она не может не плакать, она тоже виновата. Почему она не примчалась и не увезла ребенка, когда все началось? Почему? Не поверила прогнозу? Или ей жаль было выскакивать из парикмахерской, посреди сооружения дрянной прически? Если Мартин считал себя убийцей за слабость силы мысли, то Рози могла же реально помочь!

Правильно, что он не простился с ней. Совершившие одно преступление сообщники не прощаются. Да, убийцы не прощаются!

***

Мартин во время похода спал редко, хотя, точнее, когда удавалось. Спал он чутко, дёргался при малейшем шорохе и, было странно, что ему вообще удавалось выспаться, и даже быть бодрым.

В один день ему приснился странный сон. Странным он был потому, что запомнился не только ему, а так же тем, кого он напугал, когда вскочил. Этот сон был из тех, о которых лучше никому не рассказывать, потому что не поверять и посчитают психом.

Во сне Мартин, будто наяву, открыл глаза и перед ним предстала неописуемая картина:

Он стоял посреди космического пространства, а напротив него стоял человек. Из одеяния на нём был только плащ, а самого человека не было видно, как бы Мартин не старался его разглядеть, будто человек спрятался в тени. Хотя, вокруг было очень светло.

Они стояли так долго. Мартин молчал, ожидая. Но человек ничего не говорил, лишь плащ гулял на нём, гонимый невидимым ветром.

Мартин решил начать, но лишь хотел произнести, как человек обернулся и опередил его.

— Ты знаешь, кто я? — произнёс человек в плаще и его слова эхом разнеслись в пространстве.

— Не совсем — ответил Мартин и всё ещё всматривался в лицо, которое не мог разглядеть.

— Точно? — спросил он снова — ты же не обратил на меня внимания, а зря. Точнее, это странно, что ты тогда не взглянул на меня, ведь я был так близко.

— Я не понимаю?

— Я знаю и только поэтому ты здесь. Как поживает Томас? Всё ещё спит? — спросил человек совершенно спокойно.

«Но откуда он знает?»

— Что?… — лишь произнёс Мартин и, как ком в горле.

— Томас твой сын, неужели ты забыл? — спросил он Мартина.

— Откуда… — и снова мужчина не нашёл ответа.

— Ничего, скоро поймёшь, лишь прошу извинить меня, — сказал неизвестный в плаще.

— За что?

— Ты не знаешь, но я совершил ошибку. Мне сложно это признавать, но система не безупречна, увы, но тогда твой сын показался мне тем, кто нужен. Я думал он готов, за это и прошу прощения.

Мартин молчал и слушал, а в глазах наливались слёзы. Он не понимал.

— Ошибку я постараюсь исправить — продолжал говорить неизвестный в плаще с капюшоном — и да, скоро ты всё поймёшь, по крайней мере, должен. Кстати, вот ещё что! Рози ещё не звонила?

— Нет, — ответил Мартин спокойно, — А должна?

— Я думаю, скоро позвонит — ответил неизвестный в плаще.

— Но зачем?

— Узнаешь, а пока я прощаюсь. И помни, будь готов ко всему, скоро всё закончится, ты узнаешь когда. Прощай и извини за ошибку. Думаю, с Томасом всё будет в порядке.

У Мартина вдруг потемнело в глазах. Он упал, будто тонул, погружаясь на самое дно. И вскоре, мужчина проснулся, вскочил весь в холодном поту. Он дрожал и качался из стороны, в сторону, держался руками за голову и приговаривал: «Томас, всё будет хорошо».

Глава 18

Рождении мальчика с сердцем из пыли

Сквозь закрытые веки человек ощущал, как одурманивающий свет белых ламп просеиваясь сквозь сонное состояние, все больше пробуждая сознание. С каждой секундой пациент все явственнее слышал переливающиеся словно вода из одного сосуда в другой голоса людей, которые плавно повторялись эхом. Еще немного и из этого бульканья придет понимание и слова начнут складываться во фразы. И вдруг, всё исчезло, оборвалось куда-то в глубину подсознания…

***

Сегодня он кардиохирург, а завтра… вполне возможно участник экспедиции в Эквадор. И зачем Хьяльти позвонил? Его предложение выглядело заманчивым. Стоило закашляться, когда Хьяльти попросил его согласия, как тот тут же подал заявку в больницу с просьбой предоставить ему отпуск на месяц. «И теперь, меня ожидает необычная командировка», — думал про себя врач, рассматривая карту местности предстоящей экспедиции…

Внезапно, в ординаторскую ворвалась медсестра.

— Доктор Агиль! Человека привезли в травматологическое отделение, он в тяжёлом состоянии — запыхаясь, произнесла Насиба.

Доктор положил карту Эквадора на стол и последовал за медсестрой, и в какой-то миг почувствовал нахлынувшее беспокойство. Ведь, если окажется, что пациент на грани смерти, придётся принимать решение, которое будет не из лёгких. А последующее наблюдение за пациентом, даже в случае удачной операции, потребует его личного присутствия минимум на две недели. О какой тогда экспедиции можно мечтать?

— Насиба, кто такой, и что случилось? — спросил доктор на ходу, чуть ускорив шаг.

— Некий Хоито Амброзио. Подросток лет пятнадцати. Попал под машину. Водитель утверждает, что мальчишка сам кинулся под автомобиль. Но свидетели говорят, что человек за рулём был пьян и проехал перекрёсток на красный свет, когда Хоито переходил дорогу, — торопливо рассказывала медсестра.

— Понятно! Поглядим сейчас, — произнёс доктор и открыл дверь травматологического отделения.

Молодой парень лежал на кушетке без сознания с перевязанной головой, бледным лицом и следами крови на повязке.

— Как он? — спросил Агиль, глядя на заведующего отделением.

— Больной в коме. Состояние крайне тяжёлое. У него перелом в основании черепа с кровоизлиянием в мозг, а так же переломы с параличом нижней половины тела. Он долго не проживёт, возможно, эту ночь, — ответил дежурный врач и с изнурённым видом направился к себе в кабинет. — Агиль взглянул на медсестру.

— Есть родные мальчика? — озадаченно спросил доктор.

— Они снаружи ожидают! Доктор, готовить тесты на совместимость тканей? — произнесла медсестра.

Агиль, молча кивнул и задумчиво направился к выходу…

Проходя медленно мимо палат, он думал: как бы объяснить данную ситуацию. Как сообщить родителям, что мальчик не выживет, безнадежен. И что самое сложное, сказать то, что их парень может помочь другому человеку, пожертвовав своим органом. Но это их воля. Могут подписать разрешение на трансплантацию, а могут и нет.

У выхода из реанимации стояла женщина в слезах… такой тихий и беспросветный плач.

Доктор вышел за дверь и увидел, как маленькая девочка прижалась к матери и рыдала. Женщина же опустив голову, плакала, роняя слёзы на пол. Рассматривая вокруг людей, Агиль замер на месте и спросил: «Извините, есть родственники Хоито Амброзио?»

Родители пострадавшего тут же подбежали. Они говорили без умолку перебивая друг друга, что порой нельзя было разобрать ни слова. Голос женщины, словно электрический заряд так и пробивался в душу, расщепляя разум на маленькие кусочки жалости. Агиль не мог собраться, лишь смотрел на отца парнишки. Мужчина стоял с каской в руках, он, пожалуй, о ней и забыл, держа незамеченной. На нём был комбинезон, а лицо побледневшим и измученным. Видимо, он только пришёл. Запотевший лоб и приоткрытый рот, порывисто и резко вдыхающий воздух выдавал его недавний кросс, который видимо, был прямиком с работы в больницу. И Агиль, после пятичасовой операции был не в состоянии разговаривать. Растерянно разглядывал перед собой жестикулирующую женщину. Всё это напрягало, голова немного кружилась, и как только доктор зашёл обратно в реанимацию, тут же, воцарилась тишина… а потом, снова плач.

— Насиба! — выкрикнул доктор.

— Да, я вас слушаю!

— Что там с тестом? — спросил доктор, сбросив перчатки в урну и сорвав маску с лица; руки сами потянулись массировать веки.

— На удивление, доктор, они совпадают. Почти девяносто процентная совместимость. Остаётся только убедить родителей! Ведь мальчишку не спасти. Он долго не проживёт.

Агиль, обхватив двумя руками голову, присел на стул. Он не знал, как объяснить данную ситуацию. Хотя, подобное не раз происходило в жизни, но сегодня было совсем по другому, то ли усталость не давала покоя, а может просто не набрался смелости.

Внезапно, с палаты выехал на инвалидном кресле пациент. Мужчина лет сорока пяти, ждал своей очереди на пересадку сердца. Серьёзная инфекция передалась половым путём и плавно разрушала организм, который в итоге обернулся кардиомиопатией.

— Доктор, я слышал, что есть донор, — тяжело дыша, захрипел он, — я заплачу сколько надо. Убедите, пожалуйста, родных!

Агиль взглянул на пациента и не мог подобрать ни слова. Ведь на самом деле, человек давно ждал очереди, и теперь, появилась возможность продлить ему жизнь. Богатство не сделало человека счастливым.

— Вы, мистер Эспиноза, приходите сюда и так спокойно говорите о пересадке сердца. Понимаете, насколько это ответственно, — массируя пальцами веки, ответил доктор.

— Простите меня, но жить мне всё равно не долго, и пролежал я тут предостаточно. Доктор, я измучился. Если уже суждено умереть, то хотя бы с надеждой, что могу выжить, — глаза пациента пронзительно и откровенно отражали всю усталость и боль.

— Идите в палату! Насиба, отвези пациента, — приказным тоном сказал Агиль и поднялся на ноги.

Набравшись духа, доктор вышел за дверь и увидел, как отец мальчишки стоял перед ним и нервно сжимал в руках рабочие перчатки.

— Доктор, что с моим сыном? Он ведь поправится? — с надеждой спросил мужчина.

Женщина не могла взять себя в руки. Крутилась вокруг, постоянно дёргала за халат и повторяла вопросы мужа. Казалось, что она набросится, если не получит немедленного ответа.

— Ваш сын тяжело ранен, — не своим голосом сказал Агиль и отвернулся от пристального взгляда людей, — он не доживёт до утра!

В зале ожидания наступила шоковая тишина… — Послушайте, у вашего сына мозговое кровоизлияние! Простите за откровенность, ему осталось примерно четыре часа, — закончив речь, доктор тут же вернулся в реанимацию. И через пару секунд раздалось громкое рыдание за дверью. Следом за Агилем вошёл отец мальчишки.

— Вам сюда нельзя! — произнесла со стороны медсестра.

— Теперь уже можно, — ответил хриплым голосом мужчина, — доктор, что теперь делать? Как быть?

Агиль предложил присесть на стул…

— Послушайте, ваш сын получил сильную травму… — Насиба! — выкрикнул доктор.

— Да, я слушаю.

— Принеси чистый халат и бахилы.

Медсестра кивнула…

— Господин, я не знаю вашего имени? — спросил Агиль.

— Меня зову Рикардо Амброзио! Работаю на литейном заводе. Доктор, это мой единственный сын. Помогите, пожалуйста — умолял на дрожащем дыхании.

Агиль вздохнул и посмотрел в сторону, а затем произнёс:

— Простите господин, но есть вещи, которые мне не под силу. Ваш сын получил травму не совместимую с жизнью.

В это время, медсестра принесла халат и бахилы.

— Наденьте это, — протянул Агиль мужчине — я вам хочу показать его.

Потрясённый новостью о скорой смерти сына, Рикардо Амброзио шёл по коридорам больницы, не слыша звуков и не видя ничего вокруг. Он следовал за хирургом, повторял его шаги один, за другим. Все мечты развеялись, как прах. Все ожидания о светлом будущем раскидывались мозаикой вразброс. Мысли о сыне, о его начинаниях, о его победах… о спокойной старости, остались позади, там… за дверьми реанимации, и больше это всё не вернётся в душу… никогда. Через большое стекло белой комнаты, он видел своего Хоито. Мальчик лежал на кушетке с забинтованной головой и капельницей под ключицу. А рядом, пищал монитор зелёного цвета, показывая диаграмму сердцебиение.

— Рикардо, вы видите, что с ним?! Я знаю вам тяжело, но…

Мужчина понимал, к чему клонит хирург.

— Доктор, вам нужен его орган? — не отводя печальных глаз от сына, произнёс мужчина. — Доктор, не молчите! Я знаю, что в подобных случаях просят неповрежденные органы пациентов.

— Реципиент… — начал разъяснять Агиль.

— Пожалуйста, говорите простым языком, я вас всё равно не пойму, — перебив доктора, сказал Рикардо.

— Нам нужно сердце! Оно спасёт человеку жизнь! — твёрдо произнёс хирург.

— Какому человеку?

Агиль не знал, как правильно объяснить Рикардо, что согласно закону и правилам, даже похотливая скотина имеет право сделать себе операцию по пересадке сердца. Но, поймёт ли это простой разнорабочий, который потом и кровью зарабатывает себе на хлеб. И доктору нечего не оставалось, как приврать: «хорошему человеку».

— Я поговорю с женой! — перекинув взгляд на доктора, произнёс Рикардо.

— Да, конечно, но…

— Я знаю, долго задерживать нельзя, — перебил мужчина доктора и шатаясь направился к выходу.

***

Сквозь закрытые веки, свет белых ламп одурманивал, пронося чувства через сонное состояние. Слышал голос анестезиолога. Этот голос с каждой секундой переливался эхом. И вдруг, всё исчезло — темнота…

Семичасовая операция предвещала неизвестность. Вокруг врачи, медсестра, но почему-то Агиль нервничал. Хотя, подобная операция у него не впервые. Оценивая здраво всю обстановку, он начал транспортировать сердце донора, а реципиента уже подготавливали к пересадке. Родители мальчика, как ни странно, согласились, им уже было все равно.

Рассекая грудную клетку пациента, хирург последовательно пережал кровеносные сосуды и тампонировал рассечённые ткани. Сердце обнажилось под хирургическими расширителями. Теперь, реципиент был готов к пересадке.

Во время проведение сложнейшей операции, почему-то, доктора Агиля отвлекали мысли, а может, это была слабость, которая сегодня очень сильно изнуряла его. Такое ощущение, что операция не закончится никогда. И вот, реципиент уже подключен к аппарату искусственного кровообращения оперируемого кислородом и питательными веществами. Донорское сердца стало наполняться кровью и медленно забилось. Врачи вздохнули с облегчением.

Доктор накладывал последние швы на тела донора и реципиента, и назначил стимуляторы ритма для пациента, который ожил с молодым, новым сердцем, а в стороне лежал парнишка, безжизненный и совсем юный.

— Теперь, на всё воля бога! — сказал доктор и вышел из операционной.

***

Бледное лицо Рикардо отражало невыносимую боль. Он обнял жену и дочь и смотрел на дверное окошко реанимации. Люди не плакали, видимо, боль стала до того глубокой, что слёзы капали внутрь… в эту боль, в эту рану. Они никогда не могли себе представить, что однажды придётся принимать такое решение: убить Хоито, чтобы спасти незнакомого человека.

Соглашаясь на такую сделку, Рикардо чувствовал в глубине, будто подписал приговор перед дьяволом. Сто тысяч долларов было заплачено за смерть сына. Правильно ли сделал отец?! Но всё уже решено, а значит, пора готовиться к похоронам.

— Ты долго здесь будешь? — спросила жена, а Рикардо в ответ покачал головой, — Пойдём домой!

— А как же доктор? — спросил муж, прикрывая веки от усталости.

— А что он тебе скажет? — спросила несчастная женщина и сквозь нахлынувшую истерику начала плакать.

— Успокойся. Мы идём домой! — сказал Рикардо и в отчаянии взмахнул рукой.

***

Агиль сидел на кресле дивана и, убаюканный волной тишины, уходил в глубокий сон. Постоянные мысли о предстоящей экспедиции не давали покоя. Предложение Хьяльти было заманчивым, но настольно же опасным. Слухи о местностях и о болезнях, которые обнаруживались после приезда людей, были страшными. И поэтому, всему должно найтись объяснение. Доктор в полудрёме снова раскрыл карту Эквадора. Долгожданная командировка, впоследствии обернулось нежеланием ехать туда. Откуда этот страх и кто его вселяет?! Все мысли потихоньку растворились, проникнув глубоко в сон. Доктор Агиль, уснул с картой на груди в ординаторской и подрагивал черными усами. Через приоткрытое окно повеял лёгкий ветер, забросив за собою пыль. Она кружила над головой хирурга и пыталась пробраться в ухо. Пыль осела на мебель, диван и прочий предметы помещения. Маленькая, совсем незаметная пылинка, отличилась от остальных. Аккуратно, будто имея разум, она приблизилась к уху доктора, но, все планы пылинки, прервал внезапный храп, и доктор, почесал усы и перевернулся на бок. Пылинка взмыла над телом и с невероятной скоростью вылетела через дверную щель ординаторской. Она летела и пробиралась через суету санитаров и дежурных медсестёр.

***

Тем временем, мальчишку перевезли в морг. Холодное помещение, и мёртвое затишье. Белые застывшие тела рождали страх… Страх из-за картины перед глазами, что есть всему грань… Грань между жизнью и смертью. Именно это и пугало людей. Но для патологоанатомов это была работа. Хотя, кто знает, может, их это пугает ещё сильнее, так как каждый божий день видят эту грань. Осознают, что с каждым разом приближаются к ней. А может, всё вовсе и не так. Возможно, где-то там высоко-высоко души наблюдают за жизнью на земле. Но, правда ли это?!

В чистом, продезинфицированном помещении, усталый санитар на проходной храпел видя третий сон. Пылинка летела, будто к намеченной цели, и цель привела её в морг. Кружа над телами мёртвых, пылинка села на тело мальчика. Его голова была повязана вокруг лица, а большие пальцы ног привязаны друг к другу. Спустя минуту, пылинка снова взмыла, облетела тело вкруг и приземлилась на привязанную на большой палец табличку. Там была надпись: «Хоито Амброзио».

Пылинка, словно живая, подскакивала, пробираясь под простыню и добралась к груди, где проходил шов. Кровь застыла, а кожа, плотно пришита. Но пылинка нашла пространства между швами и пробралась внутрь. Потом через щель в окне в комнату стали просачиваться другие пылинки, потом они столпились в очередь, чтобы войти хозяевами… в тело умершего мальчика. И вскоре из миллионов маленьких пылинок, склеенных внутренней силой сцепления образовалось живое сердце. Внезапно оно сделало первый осторожный удар, словно проверяя свою жизнеспособность, потом второй, третий… Сосуды стали подключаться к жизненно важным органам. Застывшая кровь преобразовывалась в пыль. Все изрезанные раны и старые шрамы мгновенно начали регенерироваться. И тут, пыльное сердце забилось… Глубокий вход, и человек раскрыл глаза, цвета желтого песка, но через пару секунд очи обрели естественный, карий цвет. Мальчишка лежал неподвижно и дышал глубокими вдохами. Он не понимал, где находится. Оглядываясь по сторонам видел трупы, но не почувствовал страха, не чувствовал боли. Его глаза отражали лишь печаль и необъяснимую цель, которая силой двигала и произнесла чужим, не родным, хриплым голосом «Так не должно быть»

— А как должно? — спросил Хоито родным голосом, таким юным и чистым.

— Проделай путь, — вновь отозвался хриплый голос.

— Путь куда? — спросил Хоито, после минутной паузы молчания.

Глава 19

Побег группы Хьяльтииз индейского плена

Подлинная история Свен, правда обнажается, Свен — бывшая куртизантка из района красных фонарей, а Йодис оказывается сыном Агиля

1

Часто над человеком сгущаются тучи, а он и не замечает этого. Вперился упрямым взглядом в кусочек голубого неба над головой, не желая смотреть по сторонам и чувствует какую-то расслабленность и безмятежность, как развалившееся на ветке животное под названием ленивец. А тучи все больше сжимают голубую «неприкосновенность». И вот уже, её затягивает легкая пелена из маленьких испуганных облачков, которые мечутся в разные стороны под сизо-черной тучей, как стая растерянных птиц-предвестников начинающегося урагана. На море в такие моменты огромные валы начинают испытывать корабль на прочность, на суше в один момент все темнеет, словно наступило солнечное затмение и земля начинает стонать под обстрелом пулеметных очередей дождя.

Хьяльти взглянул на небо и обомлел. Именно такое состояние испытывал он сейчас. Гроза застала его врасплох, последи «океана» размышлений. Каким-то чудом им удалось вырваться из индейского плена, и профессор готов уже был поверить в существование таинственных духов-покровителей. Уже несколько недель проводник из племени шуара Скользкая Тень водил их по горному массиву, находящемуся на границе Перу и Эквадора. Но пещеру с сокровищами и библиотекой кто-то таинственным образом от них оберегал. Хотя индеец и клялся, что она должна быть где-то здесь. Профессор чувствовал какой-то подвох. Сколько уже раз он вместе со Свен или еще кем-то отправлялся в очередное путешествие сквозь вертикальные входы в пещеру Тайос, опускаясь на дрожащих коленках вниз, казалось, в преисподнюю. Уже наверно раз пятнадцать к нему подбегал индеец со светящимися от радости глазами и сообщал, что найден очередной вход. И археолог, отвергнув страх, словно в первый раз бросался в порыве к очередному входу. А не обманывает ли его Скользкая Тень? Коварство индейцев было известно Хьяльти не понаслышке.

Стоило профессору отойти от размышлений о таинственной библиотеке, которая никак не давала себя обнаружить, как наваливались плохие воспоминания. Они, словно ждали момента, когда в очередной раз поиздеваться над человеком.

Кошмары особенно любили приходить по ночам. Можно отогнать дурные мысли, но невозможно преследующие тебя сны. И едва голова касалась надувной подушки, а сознание затуманивалось сном, и Хьяльти опять был там, когда случилось чудо спасения.

Им удалось спуститься по веревочным лестницам с мостика под обстрелом вражеских стрел, потом они уцелели в горном потоке благодаря искусству Скользкой Тени управлять плотом. Да, они попали в плен, но уцелели опять, спасибо провидению и благородству дочки вождя малаката Уте. Хотя, если честно, то скорей любви индианки к Эйрику. Память профессора археологии подводила итоги. Да, пока они ничего не нашли. Когда их, словно пойманных в сеть рыб, подняли на ноги и повели по сельве, Хьяльти, как и все в группе, уже прощался с жизнью.

Но, как оказалось, у индейцев были какие-то планы в отношении белых людей. Подталкивая, их подвели к большому сооружению из переплетенных лиан, покрытому крышей, устеленной большими пальмовыми листьями, и втолкнули по одному внутрь. Только, когда принесли пару кувшинов с какой-то похлебкой и несколько ложек, непонятно откуда, оказавшихся у дикарей, на душе археолога забрезжила слабая надежда. Он перемолвился со Свен несколькими словами, а потом обратился к другим. В кромешной темноте трудно было понять, кто оказался вместе с ним в плену. И вскоре стало известно, что в заточении с руководителем экспедиции оказались его жена, сын, Фред, Тони, Даджара, Мелисса, Джек Самурай, Линда, Эйрик и Вагни. Как ни странно, с ними не было Киркикоса с его Джессикой, Плинтона и Ни-Зги. Куда-то исчез и проводник Скользкая Тень. Не он ли заманил в ловушку? Хотя нет. Скоро, Мелисса, владеющая язык кечуа, на котором говорили охранники снаружи, разобралась, что они находятся в плену у племени малаката. А оно являлось враждебным шуарам, к которым принадлежал проводник. И потянулись длинные дни в ожидании чуда. Хотя, кого они ждали? Неужели шуары их освободят, совершив налёт на импровизированную тюрьму?

Через несколько дней все прояснилось. Оказывается девушка — индианка, которая плыла вместе с ними на корабле, чтобы возвращалась навестить своё племя, тоже была тут.

Однажды ночью раздался скрежет о дверь из старого дерева, которой закрывался вход в убежище страдальцев. Потом раздался тихий знакомый грудной голос. Сомнений быть не могло. Хьяльти много часов провел с этой девушкой на палубе в разговорах на борту «Навуходоносора». Он расспрашивал всё что только можно было выведать у пассажирки по имени Ута и, как старательный ученик, конспектировал каждое её слово. Это же была ценнейшая информация об индейцах диких племен из первых рук.

И вот теперь уста девушки шептали:

— Слушайте внимательно. Я дочь вождя малаката, Непобедимого Воина, он держит вас в плену, поскольку хочет заманить в ловушку отряд шуаров, который пытается вас освободить. Так ему передали разведчики, которые подслушали разговоры врагов. Но я не могу наблюдать за вашими страданиями и попытаюсь вам помочь бежать. Еще не знаю как, но попытаюсь. Потом к Хьяльти подсел Эйрик и попросил всех отойти от той части стены, где находилась Ута. Молодые люди о чем-то страстно шептались. Ни для кого не было загадкой, что на корабле между ними пробежала искра симпатии, которая могла вполне переросла во что-то большее, а вполне возможно уже и переросла. Вскоре Ута удалилась. Через несколько минут Эйрик подошёл к друзьям и, запыхавшись, сказал:

— Через два часа Ута и её друг индеец попытаются что-то для нас сделать. Сигналом будет крик совы, три раза.

Профессор посмотрел на свои часы. Итак, у них есть три часа на сборы. А что собственно собирать? При них были парочка маленьких рюкзачков, которые почему-то не отняли. А всё остальное имущество экспедиции находилось в соседней, охраняемой хижине. Кто им разрешит взять его, да если и разрешат, то, где взять лошадей, чтобы погрузить багаж? Но если обстоятельства хотят, они помогают человеку. Одному Богу ведомо почему. Часы пролетели минутами. Услышав три крика совы, все вскочили на ноги, как на пружинах. Ночную тишину прорезал скрип двери, открывающийся на ржавых петлях. На фоне молодой луны мелькнуло лицо Уты и её спутника.

Профессор с удивлением смотрел, как из соседнего помещения кто-то выводит их лошадей, уже с прикрепленным имуществом на седле.

— Чудеса, Ута, — произнёс Эйрик, но девушка прислонила палец к губам и прошептала

— Тихо, ни звука!

Все по возможности старались ступать бесшумно. И через пять минут на пути оказался их проводник, Скользкая Тень. Он о чем-то перемолвился с индейцем малаката, другом Уты, и потом повёл экспедицию наверх по очень крутой тропинке. Оказывается индеец малаката, когда-то был обязан жизнью Скользкой Тени. Тот после очередной схватки отпустил молодого парня, пожалев. Хотя, мог бы и снять боевой скальп. Но столько мольбы было на лице мальчика! Такое не забывается. Теперь, тот отдал свой долг, когда Скользкая Тень прокрался тайно, нашёл его вигвам и побеседовал. Жгучий Перец разыскал Уту и сам предложил ей план спасения группы Хьяльти. Индеец не изменял своим, он же выручал посторонних людей, совесть его была чиста перед племенем и помог ему в этом верный товарищ Лист Коки. Но, племя обнаружило предателей, Жгучий Перец и Лист Коки были объявлены предателями.

«Жаль, — думал Скользкая Тень, — жаль будет если Мудрый Скорпион узнает, кто открыл путь беглецам. Эти двое молодых воинов, поддавшихся благородному порыву, могут пойти на костер презрения, как изменники, хотя они и не изменники».

Проводник экспедиции как в воду глядел. Не успело пройти и суток, как посреди поляны селения племени малаката уже пылали на костре два благородных сердца. Но молодые люди стойко держались до конца, не издав ни единого звука. А их родственники отказались есть блюдо, приготовленное из мяса сожженных близких. Да, и остальные каннибалы без охоты жевали в тот вечер мясо. Для кого покойные были друзьями, для кого — возлюбленными, для кого — образцом для подражания. Все знали о смелости, благородстве и храбрости тех, кто умер на Огне Презрения. И никакого презрения не получилось. У самого Непобедимого Воина после обеда возникла рвота. Но он не мог поступить иначе. Законы племени были выше его предпочтений.

Экспедиция пряталась в одном из гротов необозримой пещеры Тайос. Ута каждую ночь после побега группы, приходила в условленное место встречи с Эйриком. Она и поведала о случившемся. Отец, Непобедимый Воин, не наказал дочь. Он мудро решил проследить за ней, понимая, что она замешана в побеге пленников и когда-нибудь приведет их к исчезнувшей в горах группе. Пленники прятались в одной из пещер. Малаката уже знали их местонахождение и готовились к захвату. Хьяльти же не терял времени. Пещера уходила далеко, она, казалось, была бесконечной. Один коридор следовал за другим, видимо, Тайос тянулась на десятки километров.

«Все!» — этим словом Хьяльти попытался сорвать пелену воспоминаний. Долой страдания прошлого. Его интересовало загадочное будущее. И сейчас предстояло разгадать поведение Скользкой Тени. Но все мысли перебил из тишины и темноты пещеры вынырнувший Ни-Зги. Хьяльти вздрогнул, но пришёл быстро в себя.

— Я не сомневался, что ты где-то рядом, — профессор посмотрел с вопросом в глаза участнику экспедиции.

— Да, вы правы, когда группа попала в плен, я выскользнул, почувствовав опасность намного раньше. Вы знаете, что я могу становиться невидимым на несколько секунд. Всё время крутился вокруг хижины, где вас держали взаперти, но не знал, как помочь. Ведь нужно было вывести и вас, и лошадей с вещами экспедиции. Останься мы без снаряжения, как тогда покорять вертикальные шахты входов в пещеры? И я рад, что обстоятельства сложились так удачно. Тороплюсь сообщить радостную весть. Шуара и малаката заключили перемирие. Трубка мира уже выкурена вождями Мудрым Скорпионом и Непобедимым Воином. Да, и свадьба не за горами.

— Чья свадьба?

— Профессор, ползая по штольням, вы даже ни обратили внимание на отношения в группе. Я наблюдал, как каждую ночь Эйрик куда-то исчезает. Поздравляю профессор, скоро будем гулять на индейской свадьбе.

— Кто молодожёны? — спросил археолог.

— Какой же вы невнимательный: Наш Эйрик женится на Уте. Представляю, как он будет великолепен в индейском свадебном костюме. Думаю и вам понравится. Если так дело пойдет и дальше, то скоро у нас в группе не останется холостяков и незамужних! Да и я грешен. Кроме сокровищ инопланетян и библиотеке среди вас живые люди.

— Кто? — Хьяльти приковал вопросом Ни-Зги.

— Со временем узнаете, — ответил он.

— Ладно, не до тебя сейчас. Но новости приятные. Значит, можно сказать Скользкой Тени, что мы выходим наружу.

— Не торопитесь профессор. Скользкая Тень опять уведёт вас в сторону. Он, я чувствую, выполняет какую-то задачу. Но у меня предчувствие, что приведёт нас в конце концов к входу в настоящую библиотеку в этом лабиринте. Но, что-то его тормозит. Знать бы что? К сожалению я ещё не научился читать чужие мысли.

— Спасибо друг, — профессор расчувствовался и обнял Ни-Зги.

— Ну что вы! Я человек откровенный. Рассказал, что знаю и чувствую. Вы можете на меня полагаться, как на себя.

— Я знаю, дружище — по щеке Хьяльти заскользила слеза счастья — значит опять можно на свободу. Пусть поиски продолжаются, есть свет в конце туннеля.

2

Свен, несмотря на духоту, никак не могла согреться. Она укуталась пледом из шерсти ламы. Но и довольно теплый воздух, исходящий от костра не спасал, как раньше. Вся их группа была добровольными затворниками. Ведь каким-то чудом удалось удрать из индейского плена. Женщина тихо позвала мужа, но профессор был занят беседой с одним из членов экспедиции. Холод от дурных мыслей и неуловимых предчувствий пронизывал тело настолько, что женщина испытывала просто судороги. Красивые платиновые кудри разметались в разные стороны, словно у ведьмы перед принятием дьявольского решения, то ли причина таилась в реакции на последние испытания, то ли ещё в чем-то другом. Свен окунулась в воспоминания. Да, её мальчик любимый сын, Йодис. Он ведь мог и не появиться на свет, не прояви она тогда волю в последний момент. Когда над ней склонился доктор со щипцами, ей показалось, что это сам дьявол. Неужели из неё вырвут не только зародившуюся жизнь, но и душу, которую не хотела отдавать никак. Пусть и её душа была загажена так, как только может позволить человек…

Свен вспомнила, несмотря на трагические обстоятельства. Доктор, который склонился над ней с хирургическими инструментами ведь хочет лишить её будущего ребенка. И ему не жалко? Это ведь и его ребёнок. Они вместе постарались. Разве спрашивал её Агиль о чем-то, когда некоторое время назад склонился так же над ней, то тогда не с хирургическими ножницами, а в любовном порыве, сделав то, что потом захочет у нее отнять. Но так устроены люди: сначала они совершают поступки, за которые потом расплачиваются, пытаясь, замести следы.

«Доктор, милый доктор, сейчас ты станешь палачом! Нет! Я не позволю тебе им стать. Я сохраню то, что подарила нам ночь любви. Ведь тогда твои руки, которые сейчас твердо держат скальпель, метались по моему телу. Они словно испуганные птицы пытались понять тот восторг, ту бурю чувств, которую испытывало твоё тело и душа. Хотя зачем я расписываюсь за тебя? Вполне возможно, что ты, использовал меня, как сосуд для наслаждения, отбросил в сторону, когда утолил свою жажду. Ты даже не хотел слушать, как тот сосуд разбился на тысячи осколков. Ты не захотел оставить в реальности ни один из них. Тебе нужно было очистить свою совесть. Но разве скальпель и хирургические ножницы лучший способ, чтобы вычеркнуть из себя навсегда прекрасные воспоминания и их последствия. О чем это я? Разве можно сравнить любимого сыночка с последствиями? О чем это я? Совсем сошла с ума», — воспоминания изнутри раздирали душу женщины.

Вдруг все в пещере вздрогнули от дикого крика, раздавшегося под низкими сводами. Но откуда им было знать, что это крик еще из прошлого, когда Свен остановила экзекуцию аборта. Сейчас он прозвучал снова. Это был словно крик новорождённого, каким и являлся её ребёнок. Она ведь спасла его тогда от неминуемой гибели! Рука женщины успела защитить маленькое тельце внутри. Она приняла удар на себя. Окровавленная кисть, коснувшаяся острых краев хирургического инструмента, остановила палача.

«Милый палач, ты ведь так меня уговаривал избавиться от будущего ребёнка. Почему ты его не хотел?»

Потом Свен слегка успокоилась. Мысли пришли в порядок и стали логично укладываться, словно багаж по полочкам. На месте Агиля любой мужчина поступил так же. Зачем ему незаконнорожденный ребёнок в чужой стране? Потом возникнут всё равно проблемы в будущем. Женщина будет претендовать на какое-то внимание, деньги. Даже если бы он сам не был доктором, то нашел бы, заплатил бы, чтобы вычеркнуть будущую проблему из жизни. Будь она на его месте, то вполне возможно поступила так же. Зачем будущие проблемы? Зачем случайный ребенок, даже если он был цветком бурной ночи любви. И кто она такая, Свен? Живой манекен из квартала Красных фонарей в Амстердаме. Вначале женщине было стыдно стоять, как и другие путаны, в витрине своей комнаты. Людская толпа, пришедшая в это знаменитое во всем мире место, разглядывала её, как и других куртизанок с интересом. Да, ей платили, как и всем здесь «сотрудницам» по цеху за продажную любовь. Ей приходилось изображать временную влюбленность, страсть, чтобы клиенты в книге отзывов оставили только положительную запись, типа: «Она была бесподобна, в следующий раз обязательно опять навещу крошку!»

Свен по правде не была крошкой. Могучее скандинавское тело. Но она была бесподобно сложена и работала на благо услаждения толпы. И когда ей стало противно? А? В тот вечер, когда она отказала зашедшему любопытному мужчине. Она просто написала ему свой адрес и шепнула: «Приходите сюда после моей смены, я хочу с вами по-человечески. Почему она именно ему предложила? Ей надоело быть куклой на витрине. Любовь напоказ. Амстердам считает район Красных Фонарей своей достопримечательностью. Свен надоело быть достопримечательностью. Её тело соскучилось по настоящей любви, не продажной.

И тогда, спустя три часа, мужчина, крадучись зашел к ней на второй этаж старенького флигеля. Она уже ждала его, знала, что придёт. И отдала ему не тело, а душу. Мужчина это почувствовал. Это был доктор Агиль. Он, когда уходил, оставил свою визитку и сказал: «Я вам не заплачу, все понял!» И как он отгадал её мысли.

Свен начала опять лихорадочно раздевать мужчину, который стоял уже на пороге. И всё повторилось сначала…

На рассвете Агиль предложил ей стать его женой, но получил отказ. Что она сказала тогда ему в ответ? «Мне пора собираться на работу, публика ждёт развлечений, а я карусель для тех, кто хочет сесть и покататься. Ты покатался и уходи».

Она помнит, что он ударил её по лицу в тот день на прощанье. О, как согревал ее жар этого «плевка» несколько дней.

Через месяц, Агиль опять приехал в Амстердам из далекого Эквадора. Свен тогда уже почувствовала беременность, тесты подтвердили. Доктор, словно перевоплотился. Он встретился с ней и предложил сделать аборт своими руками.

Да, потом она проявила волю, и в последний момент окровавленная рука остановила катастрофу.

Холодная судорога свела в последний раз тело и отпустила, когда Хьяльти сказал ей накануне, что после освобождения из добровольного заточения, к их группе присоединится доктор Агиль.

Свен не поверила в чудеса. Неужели это тот самый Агиль? И им предстоит здесь встретиться, а сможет ли она удержаться от острого чувства, как тогда в районе Красных фонарей? Сможет ли остаться верной Хьяльти. Весь замок порядочной женщины, который она выстраивала долгие годы, может рухнуть в один момент. И ведь она будет обязана сказать тому мужчине(если это тот самый Агиль), что здесь его сын? И как это всё перенесёт Хьяльти? Она обязана мужу сказать правду. Тогда, после добровольного отказа от аборта, Свен круто поменяла свою жизнь. Она стала твердой, словно окаменела. Уехала в Осло, откуда была родом. Встретила там Хьяльти. Влюбившийся мужчина, сразу же сделал ей предложение. Да как было и не влюбиться в неотразимую женщину? Она, словно под наркозом ответила: «Да!» на предложение руки и сердца. И ослепленный красотой профессор ввёл женщину в свой дом. С прошлым, казалось, было покончено навсегда. Но вскоре родился Йодис. Рассеянный профессор, ослепленный наукой, даже больше чем своей женой, не заметил, что жена уже была беременной, когда выходила за него. Итак, ровно через семь месяцев родился ребёнок. И теперь, в джунглях, Свен с ужасом ожидала встречу с человеком по имени Агиль. «Хотя бы это оказался другой мужчина», — молила она. Кто знал, что все страдания от похода по сельве и освобождения от плена, будут только подготовкой к будущим душевным испытаниям…

Ну что же, она готова к испытанию. Только дала себе клятву быть чистой, Свен знала, что поступит именно так, а иначе ей будет опять дорога в район Красных Фонарей! Внутренний холод внезапно отпустил, ей стало даже жарко. Бедный Хьяльти! Она встала и подошла к уже успевшему закончить разговор мужу и ласково его обняла. Профессор удивленно посмотрел на жену. Что-то кольнуло его в душу. Впервые за много дней он погладил руку жене и поцеловал кончики ее пальцев.

— Свен! Сейчас? В этой обстановке?

Жена молча, помогла подняться ученому на ноги и потянула в дальний неосвещенный угол пещеры. Там, на каменном ложе она подарила ему ночь любви. Бедный человек и не догадывался, что это совесть Свен пытается расплатиться за будущую измену.

Как часто, трудно понять мужчине женщину. Насколько разные у них модели поведения в одних и тех же ситуациях. Но женщины более искренни. Конечно, если они приняли окончательное решение. Беда только в том, что никто не знает, какое именно решение окончательное.

***

Утреннее солнце впервые не обжигало, а просто согревало путников. Как хорошо. Никого не нужно было бояться. Все шутили, впервые за много дней на лицах сияли улыбки, а не гримасы страдания.

Все как-то расслабились. Предстояло гулять на индейской свадьбе. Никто их больше не будет избивать, пытаться снять скальп или отрезать голову на сувенир соседу. Эйрик шёл впереди, гордо задрав голову. Ему предстояло испытание, но приятное чувство быть женихом дочки вождя племени малаката. Свадьба одновременно будет и символом примирения двух долго враждующих племен. Скользкая Тень с интересом поглядывал на появившееся перед его взором селение. Впервые индеец шуара входил без опаски на территорию врага. Но всё же, индеец был начеку. А вдруг кто-то из бывших врагов захочет испытать его силу и выносливость. А вдруг кто-нибудь и стрелу запустит. Кто их знает? Враг, перекрасившийся в друга, в глубине души всё равно остается чужим человеком…

Глава 20

Спасение Агиля мальчиком Хоито

Спасение Агилем экспедиции от странной болезни

Сегодня у Свен безумно болела голова. Все тело налилось такой тяжестью, что она начинала понимать, что испытывают космонавты, пытаясь вырваться из цепких объятий гравитации в последней точке, за которой начинается невесомость.

Когда она ввалилась к мужу в палатку и села рядом с ним, даже не было сил сказать хоть одно слово. Свен надеялась, что Хьяльти сам обратит на неё внимание, как обычно. Но гнетущая тишина заставила её превозмочь себя и повернуть голову. Увиденная картина ужаснула. Муж лежал поперёк матраса со странно откинутой назад головой словно его посетила в последний момент какая-то конвульсия. Она заставила себя встать на ноги и подойти к нему. Никаких признаков жизни. Неужели, всё. Вот так бесславно закончилась их экспедиция и в газетах напишут: «Пропали без вести в сельве!»

Потом, мысль о сыне кольнула в сердце. Пошатываясь, женщина побрела к выходу. Мальчик лежал у самого входа, тоже не подавал признаков жизни. Свен закричала со всех сил. Но только слабым всхлипом смогло ответить тело. К ней подползла подруга.

— Свен, мы все, наверно умрём.

— Миленькая, ты сможешь по рации передать о нашем бедственном положении, — сквозь рыдания, выдохнула Свен.

Линда только мотнула головой и поползла к своей палатке, сил встать на ноги уже не было. По дороге она зацепилась за что-то. Ах, да, этот человек, если он еще не умер, Ни-Зги. Неподдающийся никаким хворям, значит и он обычный человек. Ореол волшебника сразу развеялся. Чей-то взгляд уперся в нее. Это была Даджара. Она присела на корточки возле Линды и произнесла сухо:

Где рация? Научи меня, как передавать сообщения. Знаешь, а мужчины уже все мертвы, — Даджара странно улыбнулась. Как-то некстати исполнилось её желание. Но теперь это грозило и жизни серийного убийцы. Остаться одной в сельве с хищниками и людоедами никак не входило в планы преступницы.

Вдруг к ним подошла чернокожая участница экспедиции. На неё совершенно вирус не подействовал. Мелисса успокоила женщин, если это можно было назвать успокоительными словами.

— Слушайте, бабы. У нас у всех какой-то вирус. Вполне возможно, что у меня иммунитет. А все остальные…, — она указывала пальцем.

На поляне лежали без сознания или уже умершие все мужчины экспедиции.

— Линда, нужно до доктора Агиля «достучаться» по рации и как там?!… ну или того, кто ему может сообщить.

Мы находимся на территории Эквадора. Помнишь, вчера Хьяльти упомянул, что доктор уже отправился на воссоединение с нашей группой. У него ведь с собой и разные лекарства и сыворотки, мне Хьяльти рассказывал.

Свен, рыдая, пыталась обнять неподвижного сына.

— Дура! — выкрикнула Линда — он живой, только болен. Нам сейчас, как воздух, нужен доктор Агиль. По плану, он должен был через четыре дня соединиться в горном поселке в сорока километрах отсюда, и значит, он уже где-то недалеко. У него свежий мобильник. Человек, связной из Кито сообщит ему наши координаты. Нам остаётся только ждать после сообщения по рации.

… И начались часы ожидания, которые растянулись на «вечность». А потом всех сковало странное состояние похожее на сон.

***

В этот момент, Агиль сам нуждался в помощи. Спешка заставила его пренебречь осторожностью. А горы небрежности не прощают, как бы он их не любил. И перепрыгивая через очередную трещину в грунте, доктор промахнулся и полетел плашмя вниз. Несколько раз его тело перекувырнулось, а потом стремительно понеслось по крутому склону вниз. И если бы не трещина, то…

Да, образовавшаяся трещина от недавнего землетрясения остановила его падение в пропасть, но, оказалась капканом, в котором его тело зажало «намертво».

Это надо же было так упасть! Доктор корил себя не за преступную небрежность, а за то, что неудачно провалился в трещину.

Ноги намертво заклинило по колени. Он делал невероятные усилия, но все напрасно. Без помощи извне ему не освободиться. Неужели это синее небо над головой он видит в последний раз. В голове пронеслись последние события.

Если бы Хьяльти, который уже где-то рядом, знал о его бедственном положении, то немедленно освободил бы.

Но как ему сообщить? Внезапно в кармане раздался сигнал мобильника. О чудо! Кто-то с ним выходит на связь в самый необходимый момент.

Агиль раскрыл телефон:

— Алло…

Связь прерывалась, но основное доктор разобрал…

— Значит, — думал доктор, — они умирают там, а он здесь. Почему судьба так над ним посмеялась? Скоро появится какой-нибудь хищник, да хотя бы оцелот. Эта кошка своего не упустит. А если Ягуар? Да какая разница, он теперь уже не человек, а кусок мяса.

Неожиданно Агиль почувствовал, как перья защекотали лицо — над ним склонился индеец. «Вот еще чего не хватало, — подумал доктор, — сейчас с него снимут скальп и оставят умирать в страшных муках от боли. Но индеец оказался порядочным. Человека он не победил в бою. А в таком случае, по законам совести не имеет права снимать скальп. И помотав головой, индеец его покинул, даже мысли у того не мелькнуло, чтобы помочь выбраться. Да, странные понятия благородства у этих людей…

И на этом странности не закончились! К Агилю подошла стайка обезьян. Они уставились на него с любопытством. Ну как объяснить животным, чтобы взялись и потащили его? Может, и вырвали бы из плена.

Отчаянно жестикулируя, Агилю удалось что-то объяснить дальним «родственникам» человека. Вот (невероятно) они уже его схватили за руки и пытаются вытащить. Но в последний момент раздался какой-то крик. Мартышки с визгом дружно покинули человека — к нему приближался ягуар. Он ещё не видел доктора, но нюхом слышал человеческую плоть. Рычание зверя уже не скрывали деревья. Еще минута и животное получит бесплатный обед. Агиль посмотрел на все с комической стороны. А что ему оставалось? Может, зверь не голоден, поиграет с ним пока. «А тот индеец не оставит его», — Агиль был уверен, что индеец кого-то приведёт. Самому краснокожему не по рангу спасать чужеземца. Приведёт каких-то мальчишек или женщин. С каждым рыком приближающегося зверя, доктор пытался все сильнее сконцентрироваться, чтобы внушить индейцу, что надо его спасти. Он уже увидел, как между дальними деревьями замелькали смуглые лица подростков.

Но зверь был ближе и, конечно, отпугивал людей.

***

Трудно оставлять в безнадежном положении наших героев, но нам ничего не остается.

Подросток вышел из мертвецкой абсолютно голым. Хоито помнил свое имя, а все остальное стерла амнезия. Никого рядом не было. Что-то чрезвычайно важное заставило всех покинуть помещение. И тут пол под мальчиком зашатался. Хоито даже не сразу догадался, что это началось землетрясение. А вполне возможно подземные толчки накладывались резонансом на состояние отупелости после сильного наркоза.

Он, натыкаясь на стены, которые, казалось, на него сами наваливаются, вошел в соседнюю комнату. На вешалке морга висел ряд белых халатов. Паренек наудачу взял один из них и когда, пошатываясь от трясущегося пола, вышел наружу, помещение обвалилось. Одна из стен отошла в сторону, под образовавшейся трещиной и весь дом рухнул вниз. Хоито с ног до головы оказался забрызганным грязными осколками и мокрой землей, но остался на краю, чудом уцелев. Ко всему еще хлынул ливень.

Но так же неожиданно, как началось, землетрясение прекратилось и тут в кармане халата, который нацепил на себя подросток, зазвонил телефон: " Это дежурный по связи. Доктор Агиль, случилась беда, экспедиция попала в бедственное положение, какая-то болезнь свалила всех. Срочно выходите на связь, сообщу вам координаты группы«.

Чтобы было понятно, что произошло, внимательно прочитайте следующее. Перед самим походом в горы на встречу с экспедицией доктор Агиль получил новенький телефон от кампании.

Старый он где-то потерял. Начисто забыл, что тот остался в халате, в морге, куда он пришел проститься с прооперированным мальчиком, у которого изъял сердце для спасения другого человека. Паренек был в безнадежном состоянии, родственники согласились. А пропавший телефон оказался у мальчика Хоито, того самого, который ожил с отсутствующим сердцем. Но доктора чем-то отвлекли, так он и не простился с ребенком.

И получалось так, что если звонили, то звонок раздавался сразу на двух спаренных мобильниках.

И этот звонок ассистента услышали сразу два человека. Но ни один из нажавших на кнопку приема не знал об этом.

Первым был тот, кому адресовалось сообщение, доктором Агилем, второй — мальчишкой Хоито, которого тот прооперировал. По объективным показанием человек без сердца — труп. Но реальность опровергала факты.

Хоито ничего не понимал. Хотя он и был смышленый паренек для своих пятнадцати лет, но что же случилось в самом деле, какая группа? Кто такой доктор Агиль?

А Агиль, тоже принявший сообщение, не мог ответить, поскольку связь прервалась.

Но вернемся к мальчику.

Хоито стал лихорадочно думать, что все это значит? Первым делом он отбежал от единственной уцелевшей стены, которая держалась на волоске, вот-вот обрушится.

Потом в голову стала долбить одна единственная мысль:

«Человек в опасности, ты должен его спасти. Прости ему то, что он сделал с тобой. Ты все равно живой, ищи, как добраться до него».

Мальчик стал судорожными движениями тереть голову, чтобы остановить это наваждение.

Но назойливая фраза долбила голову, словно дятел.

Он ничего не понимал, кроме одного, что нужно кого-то спасать. А силы постепенно восстанавливались. Хоито, проходя мимо разрушенного магазинчика, поднял раздавленный наполовину банан. Потом, наткнувшись на пекарню, которую толчки сравняли с землей, нашел не успевшую остыть буханку. Как-то утолил голод.

Человек без сердца шел по улице вдоль разрушенных домов. Отовсюду слышались призывы о помощи. Паренек совсем растерялся.

Он подбежал к ближайшему дому и помог какой-то женщине. Приподнял бетонную балку, откуда только силы взялись?

Помог женщине выбраться из-под обломков. Та тут же потянула его в центр разрушенного дома, объясняя, что там осталась дочь. Хоито полез под обрушившуюся конструкцию, с трудом добрался до маленького тельца и отдал обезумевшей женщине искалеченного мертвого ребенка. Горе разлилось вокруг половодьем. Многим успел помочь парень. Но отчаянье охватило его перед масштабом разрушений и огромным количеством нуждающихся в помощи. Откуда-то взвыла сирена и по разбитой, искореженной улице проехала пожарная машина. Потом Хоито встретил команду спасателей. Но назойливая мысль продолжала долбить ему голову: «Человек в опасности, ты должен его спасти. Прости ему то, что он сделал с тобой. Ты все равно живой, ищи, как добраться до него». Наконец, Хоито понял, что спасать нужно какого-то доктора по имени Агиль. Что этот доктор где-то далеко отсюда.

Где? Как найти его?

Раздался опять звонок мобильника. Это был второй звонок чужому человеку, который по воле случая услышал Хоито: «Доктор Агиль, вас ждут. Там в горах у экспедиции Хьяльти большие неприятности, если можете, ответьте.

Они сейчас находятся в зоне проживания племени малаката. Сообщаю вам их координаты…»

Теперь Хоито точно знал, кого спасать и где. Оставалось самое малое, добраться до места.

Но это от Кито было далеко. Но парень чувствовал, что судьба ему поможет.

Три дня из столицы нужно, даже при самом быстром передвижении. Но, транспорт не работают, из-за последнего землетрясения. Да, и у мальчика нет ничего, что подтвердило бы его личность.

Тут Хоито посмотрел на небо. Прямо над ним кружила большая птица, Кондор. Видимо, это помощь неземных сил. По крайне мере, мальчик так не считал. Он не удивлялся и вёл себя так, как будто все развивается по плану. Хоито с пыльным сердцем напряг всё свое воображение и мысленно обратился к великой птице. Кондор продолжал кружиться высоко в небе на фоне высоких гор. Он не торопился вникать в мысленное послание мальчика, а может и всё же кто-то управлял.

Внезапно откуда-то к ногам Хоито выпрыгнул зайчик. Мальчику захотелось погладить животное по пушистой шерсти. Но раздался свист. Птица камнем упала с большой высоты и впилась хищным клювом в зайца. Бедный зайчик. Кондор растерзал его хрупкое тельце.

Напившись крови, исполинская птица подняла жуткий взгляд на Хоито. Она была одного роста с мальчиком.

Превозмогая отвращение, Хоито сделал шаг в направлении кондора.

Тот понял его желание без слов, кондор присел, а мальчик забрался на спину и крепко ухватил за шею. Но когда птица взлетела, Хоито соскользнул вниз и так и продолжал висеть на ней, держась за растопыренные пальцы ног. Птице видимо было больно, но она стерпела.

Куда она его несет? Всё выше к небу, всё дальше от земли?

Мальчик только шептал, как заклинание: «Доктор Агиль».

***

Одуревший от свиста ветра в ушах Хоито стал разминать затекшие руки. Он же держал несколько часов птицу мертвой хваткой. Она напрямую доставила его в самое сердце гор. Мальчик несмотря на то, что забыл о себе все, почему-то знал хорошо горные цепи родного края и все горы поименно. Вскоре он уже определил место, где сбросила его великая птица и сразу покинула. Внезапно он услышал победный рык зверя.

Парень бросился бежать на грозное рычание. Вскоре он увидел ягуара и рядом с ним человека, целившегося из пистолета в зверя. Хоито закричал и этим отвлёк животное. Раздался выстрел, зверь подпрыгнул вверх, потом упал на земля и стал отползать от человека, словно крадущаяся кошка, а за ним тянулся кровавый след.

Подросток подбежал к человеку.

Он уже не сомневался почему-то, что это доктор Агиль.

— Вы Агиль? — спросил Хоито.

— Да! — только и смог произнести человек и поняв, что спасение пришло, потерял сознание, которое видимо все время держалось на отчаянной воле. И когда пришло спасение, силы закончились.

Мальчик сразу понял, что человек застрял в расщелине. Он увидел рядом несколько детей индейцев. Поманил их пальцем. Те с опаской подошли. На их глазах был побежден страшный зверь, а вдруг этот человек и с ними расправится.

— Да не бойтесь, — произнёс Хоито на одном из индейских наречий. Дети с трудом, но всё же поняли его. Они все дружно уцепились за руки и тело доктора Агиля и миллиметр за миллиметром стали постепенно вытаскивать. Наконец, они радостным криком отпраздновали общую победу…

Хоито подбежал к личным вещам доктора и стал рыться в сумке. Он нашёл там несколько сверкающих шариков, видимо какие-то таблетки, и дал детям, которые с радостным криком и визгом понеслись домой.

Мальчик побрызгал на доктора ледяной водой из бьющего рядом ключа… — Доктор открыл глаза.

И тогда, Хоито подробно ему все рассказал. Доктор понимал только одно, что рядом с ним воскресший труп. Мальчик был с удаленным сердцем. Почему же он живет? Доктор несколько раз ущипнул себя за лицо — а не мерещится ли ему это всё?

Но потом ударила мысль, люди его ждут и дорога каждая минута. Он с десятой попытки дозвонился дежурному клиники:

— Вы живы, доктор?! Ну, слава богу. У нас тут такое творится! Землетрясение повторяется каждый час. Те, кто уцелел, боятся входить в помещение. Больница к счастью не обрушилась, хотя одна стена треснула. У нас столько больных, контуженных, задавленных! Делайте дела доктор и возвращайтесь. Вы нам очень нужны!

Доктор положил трубку и подумал: «Я знаю, но и мне кое-что нужно в этих лесах. Так что, не разрушайте мои мечты и будьте терпеливее».

Им повезло! Дорога в этом месте опускалась с гор в долину и большую часть пути они прошли по ровной местности, вдоль виляющей горной речки. А потом им удалось остаток пути спуститься по реке на плоту, который словно ждал их у берега в одном из заливчиков. К моменту появления Агиля на ногах оставалась одна Мелисса.

— О, Наконец! — женщина расплакалась.

Доктор сразу оценил обстановку. В любом случае общеукрепляющий укол никому не повредит, а так он подумает. Скоро пришли в себя Хьяльти и Фред, а затем и остальные участники. Только Ни-Зги оставался без сознания. И тогда, Агиль решил сделать всем тройную прививку от самых страшных вирусов Амазонии.

Вскоре, всем через несколько часов полегчало. Измученные, но счастливые лица смотрели на своего спасителя преданными глазами.

***

Мелисса упала в обморок, но ненадолго.

Очнувшись, открыла глаза, почувствовала себя великолепно выспавшейся. Но что это? Вокруг нее, насколько можно было бросить взгляд расстилалось голубое пространство и у нее за спиной что-то ритмично подрагивало. О! Это же крылья. И их обладательница она! Сложив вместе два крыла, резко спикировала вниз. Пересекла быстро ряд кучевых облаков и оказалась у самой поверхности озера. Вода была в нем розового цвета. Мелисса застыла над водой, глянула на свое отражение. Не может быть! Она увидела там лицо Хьяльти. Что это за мираж?

Потом она присела на маленький островок, покрытый необычными цветами с черными листьями, цветы напоминали снежинки. Когда она дотрагивалась до них, те таяли под пальцами. Мелисса опять посмотрела в воду, как в зеркало. На нее смотрел Хьяльти. И где же ее руки? Остались одни крылья. А как же она будет обходиться без рук? Внезапно с туники, в которую была одета, что-то наподобие индийского наряда, высунулись, подрагивая две руки. Опять то же наваждение. Руки были мужские. Что это? Рядом с ней спланировал на островок другой крылатый человек. В нем Мелисса увидела себя.

Он посмотрел на нее в растерянности и сказал голосом Хьяльти:

— Мне кажется, что мы где-то в другом мире и произошла какая-то накладка.

— Да, я даже знаю, что ваша душа попала в мое тело, а моя в ваше.

Потом ей стало больно, она зажмурилась и… оказалась в ставшей родной, оборудованной под временное жилье пещере, а над ней склонился незнакомый человек со шприцем в руке.

— Вы пришли в себя, я очень рад, — это был Агиль.

Доктор тогда еще даже смутно не догадывался, что остановил пробный эксперимент Гомса по переводу людей в новую расу. Как оказалось: первый блин комом.

***

Последнее время доктор Агиль ходил под впечатлением озарения. Ему удалось когда-то сфотографировать одну из золотых табличек с таинственными письменами, которые индейцы подарили Падре Кресби. Он долго всматривался в фото одной из табличек из коллекции пастора, которая вскоре пропала, была украдена. Абсолютно никаких ассоциаций.

Прошло несколько дней.

Однажды ночью словно из тумана перед глазами появились названия веществ и формулы их преобразования в препарат с весовыми характеристиками и пропорциями состава. Неужели кто-то подсказал ему содержание того, что мучительно пытался разгадать, сжалившись над его желанием? Он вскочил весь в поту и начал записывать формулы создания препарата, который ему рассказал во сне голос.

Он не сомневался, что это какой-то старинный лечебный препарат.

И вот доктор сидел и напряженно размышлял для чего нужен этот состав.

Но необходим был эксперимент. Кардиолог заехал в лабораторию одного знакомого ученого-медика и все тому откровенно рассказал.

Они вместе провели несколько опытов на крысах. Очень странно. Крысы после инъекции просто таяли в пространстве и исчезали. Некоторые возникали опять из уплотняющегося воздуха. Но какие странные метаморфозы с ними происходили!

Многие уже напоминали не крыс, а каких-то монстров. Через несколько дней Агилю приснилась еще одна формула. И голос настоятельно советовал ею заменить другую. Оказывается был нарушен цикл. Из за этой ошибки происходил какой-то сбой в программе… перехода крыс в… — страшно даже было подумать — новое измерение!

После долгих раздумий Агиль пришел к выводу, что обладает волшебным составом, который может все существующие на земле существа после инъекции отправить в путешествие по пространству и времени.

Если бы кардиолог только знал, что этим же составом Гомс сделал накануне вечером инъекции всем участникам экспедиции.

Причем с ошибочной ступенью преобразования.

Гомс без разрешения Вселенского Совета Разумов решил перевести экспедицию археолога в виде эксперимента в новую расу. Это он выкрал у Падре Кресби таблички с письменами и прочитал, что там написано. Гомс в отличие от Агиля, мог лично прочитать написанное на языке атлантов и изготовить препарат.

Но атлантами была запрограммирована ошибка. Это ловушка, на тот случай если кто-то попытается воссоздать препарат.

А поскольку Гомс был искусственным разумом и не спал, то он и не получил подсказку, как кардиолог до того, чтобы исправить ошибку.

Когда же доктор Агиль вернул всех из состояния превращения, то есть предотвратил неправильную схему перехода, он все понял. Уединившись с Хьяльти, рассказал ему обо всем. Археолог был потрясен. Ему еще больше захотелось побыстрее добраться до тайной библиотеки.

Но разговор друзей накануне ссоры и превращения во врагов подслушал Хоито. Он даже не предполагал, что происходит в его сердце в тот момент.

Миллионы атлантов, которые из пыли образовали сердце мальчика, возмутились. На совете было решено стереть следы последнего разговора доктора Агиля и Хьяльти из их памяти. Хоито нечего не понимая, подошел к Хьяльти и обнял ученого, а вслед за этим и доктора. Потом ничего не объясняя удалился.

— Странный мальчик, твой Хоито, произнес археолог.

— Да, странностей хватает, но он спас мне жизнь, а заодно, и вам.

Доктор тоже не мог понять порыв подростка, который вызывал у него тайный ужас, он то знал, что человек существует без сердца, мистика!

Если бы Гомс узнал этот секрет, то проник в сердце Хоито и уничтожил тех атлантов, которые спасались там, вырвавшись из мира пылинок-зомби, подчиненных прихоти Ветра. Но дело было сделано. Два человека начисто забыли о последних минутах разговора, а Агиль о тайне, которую носил в себе.

Миллионы атлантов-пылинок, составляющих сердце Хоито, вздохнули с облегчением.

Тут словно по какому-то адскому плану подоспела как раз ссора Хьяльти с женой и разрыв его с доктором Агилем.

Раскрытая частично тайна, опять благополучно ушла в небытие.

Любая тайна чувствует себя уютнее всего там, где она еще не раскрыта. И умирает, когда становится чьим-то достоянием.

Глава 21

Свен бежит за Агилем, разрыв с Хьяльти

1

Агиля не покидало тревожное состояние. Словно какая-то ноша навалиться сейчас и придется с ней бороться, нести ее помимо своей воли. Что это за странное ощущение? Пока он рассуждал на эту тему, замедлил шаги: «И как та женщина, жена Хьяльти похожа на… нет… привиделось. Откуда? Здесь, в джунглях Эквадора? И потом, она жена Хьяльти, а там…»

Руки машинально отводили в сторону наклонившиеся над тропинкой почти до пояса ветки. Внезапно его кто-то окликнул.

Нет! Не может быть! Это был её голос. Той, которая не стала его судьбой. Голос из прошлого. Его догоняла жена Хьяльти Свен. Она вела за руку маленького мальчика. Кажется его зовут Йодис.

Ветка хлестнула незащищенное лицо доктора, и на руку упала капля крови из рассеченного лба.

— Агиль! — голос женщины оборвался хрипотой.

Доктор машинально сделал ещё несколько шагов и остановился. Все таки… это она…

И он не знал, что ему хочется больше: бежать к случайно встреченной, сломя голову, и обнять, гладить, радоваться встрече… или умчаться от неё без оглядки? Эта женщина всколыхнула прошлое, которое он уже давно зачеркнул, смирился. Да и дома семья: жена, двое детей.

— Агиль! — женщина вдруг закричала душераздирающим голосом, словно ей грозила смертельная опасность.

Доктор поймался и стоял, как вкопанный. Решения не было. Сознание отказывалось давать совет, а чувства замерли, как сосулька. Он отвернулся, и ждал, как люди безропотно ждут свою судьбу, не в силах что-то изменить.

А Свен на ходу все говорила и говорила. Лес затих, словно тоже прислушивался к страстной исповеди женщины. Маленький мальчик испуганно озирался по сторонам. Он ничего не понимал. Мама оторвала его от интересного разговора с учителем, как он называл индейца проводника Скользкую Тень, и поволокла быстро через заросли по едва заметной дорожке. Уже все тело искололи ветки и какая-то трава, похожая на крапиву.

Агиль! — голос был уже почти рядом с доктором. Он слышал каждое слово, но сил повернуться не было. Повернуться значило: перечеркнуть свою нынешнюю жизнь и начать всё сначала — а как же его семья? Нет! Ему нужно бороться.

Когда подбежала Свен, он уже знал из безумной скороговорки, как она страстно желала встречи все эти годы разлуки, как думала только о нём бессонными ночами. Как продолжает любить его и сейчас. Она, будучи женой Хьяльти, не раз порывалась поехать в Эквадор в надежде на встречу с ним, и даже наняла частного детектива, чтобы узнать адрес.

Наконец, Агиль не выдержал, повернулся и с каменным лицом закричал:

— Нет! Ты понимаешь, нет! Я ничего не слышал! И у меня семья! Как ты можешь… здесь… у тебя тоже семья! Подумай! — мужчина с ног до головы покрылся потом, но не от жары, к которой он привык, а от волнения. И доктор оттолкнул обезумевшую женщину и побежал так, словно за ним гнался ягуар или кайман. Ох, если бы он только знал! Ни за что не отправился в этот проклятый поход. Но ведь нужно было спасать людей… Мысли путались, а ноги сами уводили, как казалось, от смертельной опасности.

Агиль не хотел разрушать с таким трудом созданное спокойствие, интересную работу, преданную семью. Остановиться и дать себя догнать Свен, значило потерять все!

А женщина продолжала его преследовать. Ей уже ничего не оставалось. Она перед этим объяснилась с Хьяльти и мягкий мужчина отпустил её, как ему не было тяжело, а возможно, профессору было всё равно. Он горел лишь одной целью. И пока Свен бежала за возлюбленным, женщину её преследовала мысль: а может, он отпустил меня, поскольку никогда и не любил? Порой казалось, что Хьяльти одержим работой и желанием найти библиотеку атлантов, а все остальное для него химера, ничто.

Как только она объяснилась, Хьяльти и вправду углубился в карты, словно для него ничего не значило расставание с ней, а может он так переживал. Для Свен всё это было уже не важно. У неё была одна цель — догнать свою судьбу. Ничего, что он убегает от неё, это даже хорошо. Она его догонит изможденного, уставшего и легче будет завоевать. Она ни за что не отпустит свою судьбу! Ноги несли её вперед, словно были крыльями птицы.

И в конце концов Агиль не выдержал и остановился, а может в его остановили какие-то душевные тормоза. Судьба решила: хватит испытывать судьбу!

Его остановил окрик:

— Обернись, твой сын отстал, он сейчас плачет там, один, ему страшно, неужели ты так жесток!

— Мой сын? — Агиль остановился.

— Я отказалась делать аборт, помнишь, как ты меня уговаривал, — задыхаясь от долгой пробежки, говорила женщина, — неужели ты хочешь продолжить ту кошмарную операцию сейчас.

Хирург молча простоял около минуты…

— Ну что молчишь как чурбан? — всхлипнула Свен, — ты и вправду больше не желаешь меня?

Агиль, жалостливо взглянул на рыдающую и обнял.

— Пойдём, — сказал доктор и за руку повёл женщину обратно, — это мой сын?

— Да…

Агиль продолжал бороться с собой, он демонстративно холодно посмотрел на ребёнка и произнёс:

— Я очень скучал дружище.

— А я тебя не знаю дяденька! — ответил мальчик, — мой друг Скользкая Тень.

Агиль сдался.

— Теперь, и я буду твоим другом — сказал доктор, думая о том, как мальчик примет известие, что он, а не Хьяльти его кровный отец.

Потом они втроем с ничего не понимающим мальчиком, держась за руки, бросились бежать обратно. И им казалось, что нет счастливей людей на свете. Вот так оно приходит счастье, внезапно, как молния настигает человека. И главное не умереть от этого потрясения, выстоять, а там уже будь что будет! А Йодис не мог понять, почему мама бежит как лань.

2

Хьяльти трясло в лихорадке. Неужели он все-таки заболел малярией и теперь бредит. Только что его доктор вернул к жизни от какой-то странной сонной болезни.

После кошмарного признания жены и разрыва с ней побежал к реке, а там искусали комары. Как же он так мог?!

Нужно что-то делать! Мечта всей его жизни! Разве личное должно стоять над общественным? Да и ответственность за людей? Неужели он умрет? Нужно, нужно, нужно что-то делать!

Дрожащей рукой отдернул марлю над входом в их временное убежище, маленькую уютную пещерку.

Археолог прямо свалился на каменный пол, едва сделав два шага.

Мелисса и Линда бросились к нему и помогли лечь поудобней. Линда быстро заставила Хьяльти проглотить таблетку хины и дала запить горячим чаем, холодной, или кипяченой воды не оказалось под боком…

Испуганные женщины просидели с больным до утра, попеременно дежуря.

— Кажется температура понизилась, — произнесла Мелисса, трогая лоб отца, — а вдруг кризис прошел? — посмотрела на Линду.

— Ну, дай то боже, — ответила радистка.

Женщинам отнюдь не улыбалась мысль вдвоем остаться в дикой местности. Ни-Зги куда-то, как обычно, по ночам, пропал. С Плинтона защитник, как с кролика.

Остальные отсутствовали, поскольку Скользкая Тень разнообразил существование людей в горах и сельве ночной охотой на каких-то таинственных зверьков. Большинство группы последовало за ним.

Из бреда Хьяльти Мелисса и Линда узнали все подробности его ссоры со Свен. И узнали много раз, поскольку губы в бреду повторяли ни единожды одни и те же фразы. Пусть и внешне археолог успокоился, но дикая судорога сна продолжала бушевать в сознании и он еще раз, на этот раз в бреду пережил сцену расставания с женой.

— Свен, что с тобой? Чем ты так взволнованна? Видимо после сонной болезни ты всё ещё не отошла.

А мысли археолога раздирали сомнения:

«Почему она так пристально смотрела вслед доктору, который скрылся за деревьями? Конечно, она с ним была знакома, так как он хороший друг археолога, и они однажды даже участвовали в одной из конференций.

— Милый, я этой болезнью страдаю довольно долго, — ответила жена.

— Не понял? — с толикой страха, спросил археолог.

— Прости, если я проживаю в этих лесах последние свои дни, то хотела бы их провести с любимым мне человеком. — правда когда-то должна была раскрыться, и женщина не хотела терять шанс, побыть с любимым.

— Жена, что ты говоришь?! Какой любимый, какие последние дни? Ты бредешь?

Свен была на пределе, она выплеснула все, что накопилось на душе, не думая о последствиях.

— Я тогда работала шлюхой в районе Красных Фонарей! Ты женился на проститутке! Доволен? Теперь отпускаешь? — а на пороге Свен оглянулась и послала новую ядовитую стрелу в сердце мужа.

Слышишь. Йодис сын Агиля!

Потом вернулась, дернула сына за руку и поволокла к выходу, повторяя на ходу, как заклинание: «Агиль, Агиль, Агиль!»

Хьяльти всё понял! Он понял, что предательство не только в сельве, оно пропитало его жизнь насквозь.

Профессор метался в бреду всю ночь. Как она могла? Вначале ушла, сказав, что ей нужно в город срочно прооперироваться, доктор обнаружил какую-то опухоль, потом вернулась. И объяснилась… рассказала ему всю свою жизнь. Он, оказывается, женился на бывшей проститутке. Йодис, его замечательный Йодис, не его сын! Пусть! Пусть уходит от него, легче будет пережить позор среди экспедиции, почти в двух шагах от раскрытия тайны. Скоро, очень скоро они будут держать в руках священные писания атлантов!

3

Мелисса распечатала письмо матери, все, как просила на сотый день их странствий. И сейчас, как никогда, Мелиссе хотелось увидеть теплый почерк матери, от которого веяло уютом и домом. Особенно сейчас.

— Хочешь, я тебе почитаю письмо от моей мамы.

— Хочу, — тихо ответила Линда…

«Дорогая доченька, я хочу, чтобы ты знала правду! Твой отец Хьяльти».

Женщины переглянулись.

«Так получилось, что он был на конференции в Рио-де-Жанейро. Я остановилась в том же отеле, что и конференция археологов, брала у них интервью, как журналистка.

Потом был банкет. Я почти не знала Хьяльти. Произошел, как говорится, несчастный случай. Нас усиленно угощали местными винами, я опьянела, почувствовала себя неважно и вернулась в номер гостиницы.

Хьюлти, как трезвенник, почему-то поддался на уговоры и тоже попробовал местного вина, а в алкоголь было намешано какое-то наркотическое вещество. Твой отец ничего не соображая пошёл, шатаясь, к себе, но перепутал дверь. Наши номера были соседними. Я даже не помню, как это случилось. Мы уже вдвоем, потом, спустя несколько часов сидя на кровати пытались вспомнить.

Профессор извинился за содеянное и, ушёл, так и не спросив моё имя. Рассеянный, как и все одаренные ученые. А у меня родилась ты. Как видишь, по ошибке, в результате случайности. Когда будешь читать моё письмо, меня уже не будет. Доктор дал мне пять месяцев. Извини свою непутевую маму».

Мелисса отбросила письмо и выскочила, как ужаленная, из временного жилища экспедиции, сорвав на ходу марлевое покрывало. Комары мгновенно роем ворвались в помещение. Линда схватила ветку с тлеющего костра и бросилась изгонять непрошенных гостей…

Вскоре Мелисса вернулась. Слёзы уже высохли на лице. Она подошла к Хьяльти и поправила на нём одеяло, наклонилась и поцеловала, сказав только два слова: «Папа, выздоравливай».

Линда прильнула к Мелиссе и погладила её по спине.

— Бедная девочка, — произнесла радистка, а Мелисса в ответ, грустно улыбнулась.

— Линда, я знала, что мама больна, ты не думай.

Мама меня отправила в экспедицию, поскольку не хотела, чтобы я видела, как она умирает. Теперь я понимаю почему. Она меня отдала отцу! Ну, представляешь: Хьяльти мой отец! Умереть!

— Ты ему скажешь? — спросила Линда.

— Еще чего мне не хватает! Особенно после его разрыва со Свен.

— Ты думаешь, она вернётся?

— А я никуда и не уходила, — внезапно в отверстие протиснулась жена Хьяльти. Вы так громко разговариваете, что весь лес перепугали.

А теперь Мелисса подойди сюда и обними своего сводного братика! — Свен подтолкнула Йодиса к мулатке.

— Мама, — произнес говорил мальчик — почему ты мне раньше не говорила, что у меня такая большая сестричка? Мама, странная ты, то нового папу показала, то теперь сестра. Может, Скользкая Тень мой дедушка? Слушай, сестра, — серьезно проговорил, словно повзрослевший Йодис, — а почему ты так сильно загорела? Тебя что, хотели зажарить и съесть?

Линда и Мелисса рассмеялись, а Свен почувствовала себя неловко, что мальчик сказал о новом папе. Ей казалось, что ребёнок не поймёт и всё забудет, там в лесу. Но нет, дети всё запоминают и порою в ненужные моменты могут разболтать.

— Солнце у нас такое сильное! — рассмеявшись, сказала Мелисса и подняла Йодиса высоко, как пушинку, закружила.

— А ты у меня сильная и… — мальчик запнулся… — красивая!

Мелисса поставила Йодиса на пол и поцеловала в лоб. И мальчик надулся как индюк, радуясь, что, наконец, появилась сестра, Только одно было плохо — слишком она взрослая, с ней в разные детские игры не поиграешь.

— Почему ты уже выросла? — спросил мальчишка.

— А хочешь, я опять стану маленькой?

— Хочу! — вскрикнул мальчик.

— Договорились.

Свен выждала, пока Йодис познакомиться поближе с Мелиссой и после, осторожно подошла к мужу, который пришел в себя после глубокого обморока, видимо наступил кризис, он был весь в поту.

— Дорогой, прости меня, — проговорила с мольбой она, — я сошла с ума. Такое тебе наговорила. Прости. Можешь, завтра принести меня в жертву на свадебном жертвенном костре Эйрика и Уты. Хьяльти боролся со сном. Ужас остался во сне. Жена вернулась. А сына он не смотря ни на что считал своим. Мало ли что женщины способны наговорить в порыве гнева!

Наивный Хьяльти вскоре уже все забыл. Конечно, Свен, его верная чистая Свен себя оклеветала.

Глава 22

Судьба Шамшир, старшей дочери вождя племени шуара Мудрого Скорпиона

Встреча с Мартином

1

— Сестра мне страшно! — маленькая Ута прижалась к Шамшир.

Сестры были настолько похожи, что все их называли близнецами. Единственно, что Шамшир была лицом намного светлее Уты и более грациозной. Но Уте еще предстояло из маленького кривого утенка стать прекрасным лебедем, как Шамшир.

— Не бойся малышка, я с тобой. А знаешь что, не будем ждать решения родителей. Отец занят руководством племени, а мама, сама видишь, мучается в родовых схватках.

— И ты хочешь бросить ее в таком положении, бессердечная.

— Не волнуйся, отец наш вождь племени, он что-то придумает, а о нас вспомнит потом, когда будет поздно, бежим.

Девочки взялись за руки и выбежали из начинающего гореть строения. В комнату тут же ворвались два человека и индейцы, положив на носилки, жену вождя, мучившуюся в схватках, вынесли ее на улицу. Хижина вскоре была полностью объята пламенем, благо гореть было чему. Сухие ветки с жадностью пожирались голодным всегда огнем. Девочки увидели, как обрушилась крыша их очага и побежали куда глаза глядят.

Вскоре они потеряли друг друга в хаосе огня и дыма. Шамшир побежала к реке и интуитивно продвигалась вдоль русла. Скоро она выбралась из огненного ада, но продолжала, хотя и валилась от усталости куда-то стремиться. Главное — подальше от огня. Тут только до нее дошло, что потеряла сестру, ей в этот момент стало страшно. Остаться одной в диком лесу. Однажды на ее глазах ягуар разорвал на части мальчика. Эта картина часто преследовала Шамшир по ночам. Неужели и у нею будет такая же судьба?

Девочка оперлась на какое-то дерево, потом села на него верхом и поплыла. Какое счастье — дерево уплывало по течению реки вниз. «Спасибо тебе дерево, ты меня спасло». До аллигатора, на спине которого сидела девочка, обезумевшего от ужаса, тоже не сразу дошло, что пища сама пришла к нему. Глаза старого животного почти ослепли от едкого дыма, который раздирал веки, а ноздри поглощали только запахи угарного газа и горящих веток. Счастье девочки было в том, что животное только что перед пожаром пообедало маленьким олененком, неосторожно пришедшим на водопой и топнувшим по стволу, который оказался живым существом. Ствол приподнялся, обнажил зубы и растерзал маленького олененка. Сейчас тот уже покоился в желудке, а то, что сидит на нем, доверчиво притянувшись ручками, он еще успеет съесть. Да и раз такое дело, подумал аллигатор, то даст своим деткам-малышам потренироваться, нужно же им познавать жизнь когда-то. Очень удобный случай. А девочка, ни о чем не догадываясь, доверчиво положила голову на тело в шипах и заснула.

Крокодил знал, что людям лучше быть на поверхности. Он исправно плыл по верху воды, не уходя на глубину.

Но это не могло вечно продолжаться. Аллигатор подплыл к берегу и его глаза, постепенно ставшие различать предметы столкнулись с глазами другого хищника. Ягуар был голоден. Вид девочки, на спине крокодила заставил активно работать его слюнные железы. Животное только не могло понять, почему человеческий детеныш на спине другого хищника. Девочка открыла глаза в тот момент, когда морда аллигатора уткнулась в песок. Она с ужасом увидела воплощение своих снов — жадно раскрытую пасть зверя. Огромная кошка готовилась к прыжку, чтобы одним махом сорвать девочку со спины аллигатора. Но девочка если только такое возможно, оказалась проворнее. Вместо мягкой человеческой спинки лапы и морда зверя уткнулись в спину другого хищника. Уже следующим ударом хвоста, аллигатор заставил ягуара отскочить в сторону. Животное обезумело от боли в сломанных ребрах и от ненависти. Ягуар бросился опять на земноводное. Но страшная пасть с острыми зубами уже успела наполовину раскрыться и одна из лап ягуара захрустела на зубах врага. Ягуар умудрился поймать кончик мечущегося хвоста, самое уязвимое место и откусить его. Оба животных исходили от боли и ярости. Все вокруг было залито кровью. Прибрежная лужица, в которой все происходило побоище, окрасилась в розовые тона. Шамшир, завороженная ужасным зрелищем, начала пятится задом. Вдруг ее подхватили за руки несколько обезьян, висящих на хвостах на ветках, и она с их помощью пролетела несколько метров по воздуху. Потом заботливые руки человекообразных подтянули вверх и она оказалась в каком-то гнезде на высоте нескольких метров над землей. Там она познакомилась с только что родившимися, еще слепыми детенышами. В это гнезде и провела девочка несколько дней. Обезьяны, спасшие ее, исправно приносили своим деткам бананы, плоды хлебного дерева и кокосы, которые тут же раскалывали, давая детенышам напиться. Еды на всех хватало, оставалось и Шамшир. Один раз счастливая мамка даже пыталась подсунуть свою грудь девочке, но та учтиво отклонила предложение.

***

И судьба бы Шамшир стала той же, что и ребенка в известной книге Маугли. Но жизнь распорядилась иначе.

Два грабителя, которые хотели поживиться после пожара в покинутых селениях, случайно услышали крик девочки.

Он явно отличался от визга мартышек. Один из них полез на дерево и снял оттуда испуганную Шамшир.

Так она вернулась к людям.

2

Через три дня ее увидели временные постояльцы человека, нашедшего ее. В буквальном смысле слова тот продал ребенка им, как работорговец. Он даже решил убить покупателей, чтобы забрать ребенка обратно, но что-то помешало. Люди, в руках которых оказалась Шамшир, оказались иностранцами. Они приехали из далекого Непала в другую часть света по делам своей секты. Сектанты и привезли ее в горы Непала.

Здесь, в далекой горной деревне и прожила Шамшир несколько лет. Природа была замечательная. Тоже горы, как и на ее родине, но более сухие чем на родине леса. С девочкой обращались, как со скотом, да и жила она вместе с животными в хлеву. Что из себя представляли люди, взявшие ее на воспитание, а по сути в рабскую кабалу, она так и не узнала. Целый день проходил в тяжелой работе. Она убирала помещение, готовила пищу, доила коров, топила очаг, поскольку ночи в горах Непала холодные. Постоянно толклись на подворье какие-то гости. Ребенок понимал, что дом, в котором она живет, представляет собой нечто вроде гостиницы для буддистских монахов, направляющихся в столицу периодически для своих церемоний.

***

Шамшир была сегодня расстроенной. Ее любимая корова Дула выдала так мало молока, заболела бедняжка. Но чем она могла ей помочь? Погладила — да и только.

Но вот ее подозвал хозяин — он же и опекун.

Касто ча? (Как дела). Слушай тебе уже по всем признакам пора замуж. Мне поступило хорошее предложение. Три брата из горной деревни Цхли, хотят внести за тебя калым. Немалые пайса (деньги). Готовься к свадьбе. Сразу три мужа будет у тебя! Настоящий гарем! Гордись! Не всякая женщина удостаивается такого почета! Ты должна на меня молиться и даньябад (спасибо) говорить.

А дело было в том, что в некоторых деревнях Непала еще остался старый обычай. Поскольку нескольким братьям было не под силу каждому вносить калым за невесту, то сразу нескольким приходилось брать одну жену. Страдания этой женщины, становившейся мученицей, уже никого не волновали. Главное, получить за нее пайса и катись со двора. Тем более, что не родная.

Родной дочери хозяин уготовил иную судьбу. За проданных баранов, которые он получил от трех братьев, как выкуп за Шамшир, дочка хозяина поедет учиться в столицу. Выучится на ветеринара, будет потом знаменитой невестой. А Шамшир предстояло пойти в каббалу.

Жизнь ее в принципе никак не изменится. Будет опять доить коров, готовить сыр из козьего молока, убирать и стирать. Но не знала бедненькая девочка, что ей прибавятся бессонные ночи, которые опа проведет в объятьях трех мужчин по очереди. И каждому должна подарить тепло и ласку. Ведь это святое дело для женщины. Так ее научила сваха, которая просветила бедняжку и поведала такое, от чего по телу побежали мурашки.

Единственным светлым пятном во всей свадебной церемонии оказалась кража. Укравший из отчего дома человек, должен был сообщить место, где укрывает беглянку и за ней приедут.

Ее должен был украсть для братьев перед свадьбой один бедный иммигрант по имени Мартин. Но как потом ей не хотелось расставаться с тем человеком. Если и полюбила бедняжка кого-то, то именно этого с распатланными волосами и зыркающего по сторонам глазами юношу, который, как оказалось, был из ее страны и говорил на языке ее племени. Он жил в деревне, которая граничила с одним из индейских племен народа шуара.

3

В назначенное время молодой эквадорец снял ее с подоконника, погрузил на плечи и как лошадка под седоком побежал прочь от дома. Скоро они оказались далеко. Хотя девушка и была чуть тяжелее перышка, парень скоро выдохся. Или слабый был от природы или все силы отдавал днем на работе, а может и недоедал. Когда он опустил ее на траву, что-то произошло с Шамшир. То ли время пришло влюбиться, то ли страх за будущее. Уж таких страхов рассказала ей женщина, готовящая к свадьбе.

Она честно призналась парню, что боится.

— А чего ты боишься?

— Как чего? Ты себе не представляешь, что мне предстоит испытать! Я должна буду всю ночь ублажать чужих людей даже без капли чувства к ним. Да и боюсь я. Даже никогда не целовалась, а тут.

— А хочешь меня поцеловать? — растерянный Мартин приблизился на опасное расстояние.

Вскоре за вопросом их уста слились. Парень отпрянул, а девушка настойчиво притянула его к себе.

— Еще, еще хочу.

Потом она, как безумная, прижала к себе лицо парня.

Они лежали потом на спине и смотрели на звезды, каждый думая о своем.

— Шамшир терять было нечего.

— Скоро ты меня сдашь трем братьям и меня будут целовать все три подряд.

Мартин вздрогнул. Ему почему-то не хотелось этого. Острое чувство привязанности ударило в голову. Он почувствовал в Шамшир родного человека и заговорил с ней страстно на языке индейцев.

— Я все поняла. Тебе хочется, чтобы я стала первой в твоей жизни женщиной. — Шамшир обреченно и с какой-то тайной радостью приподнялась и стала разматывать сари, которое в несколько оборотов обволакивало ее тело.

Когда она осталась в одежде Афродиты, Мартин обомлел. Еще никогда ему не приходилось видеть женщину обнаженной.

Он стал лихорадочно срывать с себя одежду. Шамшир даже усмехнулась, когда разорвалась его рубаха.

— Не торопись, я никуда не денусь. Ты же меня украл. Я в твоей власти. Делай со мной все что хочешь. Только не отдавать трем братьям на растерзание.

— А ты правда хочешь? — испуганно и восхищенно проговорил Мартин одними губами.

Вместо ответа, Шамшир потянула на себя Мартина, склонившегося над ней. Тот потерял равновесие и упал на мягкое, горящее скрытым огнем обнаженное тело.

Его хотели и он хотел.

Через несколько минут Шамшир мечтательно посмотрела на молодого человека, учащенно дышащего, словно только что после бешеного бега, лежащего рядом с ней.

А Мартин в свою очередь со щемящей грусть и благодарностью посмотрел на юное существо, подарившее ему свою невинность.

Впрочем, он отблагодарил ее той же монетой. Девушка заплакала.

— Сейчас ты меня сдашь трем братьям. То, что я делала с тобой с радостью, буду делать с ними из-под палки. Поскольку я не хочу этого. Я люблю только тебя. Не отдавай меня им, слышишь!

— Что я могу, милая, сделать? Я обязан выполнить клятву, иначе меня убьют!

— Давай бежим! Ну! Придумай что-то!

Мартин безучастно и растерянно смотрел по сторонам.

— Хорошо. Только подожди меня тут несколько часов, я должен все подготовить.

Знала бы бедная девушка, что в голове у парня уже сложился план действий.

Он решил совершить побег после свадьбы, дождавшись удобного момента. А сейчас обязан сказать братьям, где их невеста.

4

После свадьбы, на которой невеста укоризненным взором смотрела на сидящего за соседним столом Мартина, молодые женихи увели Шамшир в опочивальню, где один за другим совершили с ней любовный обряд. Шамшир решила после этого для себя: или она удерет с Мартином или наложит на себя руки. Как ей отвратительны были эти чужие руки и уста, эти таинственные мужские части тела, которые разрывали ее пополам. Особенно усердствовал старший брат.

Потянулись дни ожидания. Мартин регулярно наведывался к своим друзьям в деревню, особенно он любил приезжать, когда братья уезжали на работу и измученная Шамшир могла, наконец, любить его самозабвенно, с утонченной лаской и порой остервенением. И откуда только брались силы в этом измученном тяжелой крестьянской работой и страстью трех мужчин душе и теле?

Но однажды Мартин не приехал, он просто сбежал, когда мать трех сыновей застала его с Шамшир за занятием любовью!

— Вон из моего дома! Ты опозорила наш род, негодница, приедут твои мужья, они тебе всыпят по седьмое число. Скорей всего тебя привяжут за руки и ноги к двум кобылицам и подожгут им хвосты! Хочу уже поскорее полюбоваться на эту картину! А сейчас пошла вон! Тебя ждет двор, чтобы к приезду сыновей на нем не было ни одной пыли ночки! Да и обед должна приготовить, а потом уже они с тобой разберутся.

Мартин вскочил на лошадь и помчался галопом. А Шамшир пошла колоть дрова. До вечерней казни и позора еще далеко, а работа не ждет!

***

Нет безвыходных ситуаций. Особенно, когда кажется, что перед тобой стена, судьба приоткрывает щелочку спасения.

Какой-то бродяга на старой кляче проезжал мимо их дома. Шамшир бросилась на улицу, уговорила того взять ее с собой, обещала отдать ему все свои сбережения и еще покормить, только бы ее вывез подальше от этого места, где ее ждет скоро позор и, вполне возможно, смерть!

Бродяга, какой-то разуверившийся в буддизме монах или просто проходимец, каких немало шастает по дорогам, высматривая, чем бы поживиться, согласился. Но как, исполнительная женщина могла все бросить. Такая она уже была от природы. Обед мужьям приготовила, в печи пылал огонь, неиспользованные дрова были аккуратно сложены в амбар. Двор блестел, как дворец!

Бродяча, последний раз крякнул: «Хорошо готовишь!» — попросил добавки и лениво поплелся к пустой телеге.

— Полезай наверх, — скомандовал он.

Свекровь, знающая исполнительность невестки, только хмыкнула. Ей, доброй женщине, самой не хотелось позора и мести сыновей. Она просто им скажет, что невестка упала нечаянно со скалы, когда ходила за водой к ручью, а тело унесла быстрая вода.

Да, пожалуй, они скопили деньжат уже на новую жену. Женщина мечтательно посмотрела в даль. Скоро гулять на свадьбе. Соседка согласна выдать свою дочь замуж.

Знала бы Шамшир поближе свекровь, то простилась с ней по-человечески, но позор жег ее совесть. Она была виновата перед тремя ни в чем не повинными мужчинами. А то, что не любила их, так-то только одному богу известно… ну и Мартину.

Но больше Шамшир с молодым человеком встретится не пришлось. Она после мытрствований, попала на корабль, который привез ее в Амстердам. И началась новая жизнь. Наконец, Шамшир попала в свободный город, где никто никого не притеснял. Свободы было много, даже слишком.

5

Из уборщицы в общежитии университета она как-то незаметно преобразилась в студентку. Какое-то благотворительное общество взяло опеку над дважды эмигранткой. Платили за обучение. Поселили ее в комнате с одной шведкой по имени Свен. Женщины сдружились. Особенно растрогало Шамшир известие, что подруге приходится подрабатывать в районе Красных Фонарей, чтобы заработать денег на учебу.

Она повела Свен за руку к своим благодетелям, но те в помощи девушке отказали.

— Не переживай, — сказала ей Свен, там вполне прилично платят, мне еще и на жизнь остается. У каждого своя судьба. Подруги обнялись и поплакали. А когда женщина плачет, то ей становится легче, особенно если с кем-то на пару. Но жизнь в свободном городе вскоре приелась. Ее звали леса и горы родины, тайны и загадки индейских племен. Шамшир засобиралась на родину.

Вскоре она оказалась на корабле «Навуходоносор», где не вылазила из каюты. О бедняжке даже никто не догадывался. Вечером она украдкой приходила на кухню и сердобольной корабельный кок давал ей какие-то остатки, чтобы та не умерла с голоду. Просто чудом она там не встретилась с сестрой Утой.

А потом долгий путь через сельву с индейцем проводником, который за небольшую плату благополучно провел ее через тысячи километров в родные места. По дороге на одном из индейских рынков маркато, она встретила человека из племени шуара. Вскоре последовали горячие объятия родственников. Мудрый Скорпион был счастлив. Из двух потерянных дочерей одна все же нашлась. Да и какая красавица и умница. Пусть она и стала горожанкой и продолжала одеваться, как привыкла, зато взялась обучать детей племени грамоте, наукам, организовала школу. Мудрый Скорпион понимал, что дочка поможет вывести его племя шуара из дикости. Но хотел ли он сам этого, не знал. Да и нежелание дочки рассказывать о годах на чужбине не давало старому человеку покоя.

Говорила, что у нее есть муж. Но где? Кто? На это вопросы отвечала молчанием.

6

Когда глаза Шамшир затуманивались воспоминаниями, она видела себя в обществе молодого астронома по имени Вагни. Какое-то время даже делила с ним комнату и постель, но не душу. Поэтому и расстались. Людям врожденной порядочности трудно жить в городе, где распущенность считается нормой. Думала ли Шамшир, что когда-нибудь встретится с Вагни и Мартином? Скорее всего нет. Мир так огромен. Встретить в нем знакомого, все равно что иголку в стоге сена. Но на корабле она однажды поздно ночью, когда вышла подышать свежим морским бризом, встретилась носом к носу с Вагни. Тот ее не узнал. Неужели она так изменилась? А сердце ничего не подсказало. У нее даже не участилось сердцебиение после встречи. Самой было странно. Но как вычеркнуть же из жизни свою молодость, даже если лучшая часть ее уже позади. После встречи с Вагни ей вдруг захотелось встречи с Мартином. Захотелось остро, до физической боли. От мыслей о нем раскалывалась голова.

***

Привычка гулять поздно вечером даже в опасных лесах, где у шуаров полно врагов, была безумием. Но Шамшир ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось время, когда солнце пряталось за горы, а его лучи создавали над окрестными силуэтами какие-то сказочные короны. Просто завораживающее зрелище. Ну и что, что стерегут ее враги. У девушки не может быть врагов, кроме возлюбленных мужчин, которые стерегут момент, как бы сорвать поцелуй с уст королевы бессонных ночей. Ну кто будет снимать с нее скальп? Или еще хуже — отрезать голову на сувенир соседу? Какие глупости. Девушка еще находилась в плену городской жизни. Пока однажды не увидела, как индеец малоката отрезал голову ее соседу-старику. Она вышла за свой дом тогда, взять какую-то утварь из чуланчика и увидела страшную картину. Индеец малаката сделал тогда страшные глаза. У нее сперло дыхание. Человека убили просто на пороге собственного дома. Когда индеец бросив голову в мешок, скрылся, Шамшир разразилась диким криком. Соседи сбежались и, увидев обезглавленное тело, послали погоню. С тем индейцем сделали самое ужасное, что было только в местных обычаях. Его изжарили на глазах племени и все съели по кусочку. Почему и она не отказалась отведать мяса врага? Теперь Шамшир стала настоящей каннибалкой. Но вспомнив слезы старой индианки потерявшей мужа, она сглотнула слюну и вместе с ней прошли муки совести. Неужели она превращается опять в маленькую дикарку-индианку? С того дня Шамшир перестала носить городскую одежду и стала ходить топлес, как и все женщины племени. И только низ живота прикрывал маленький передник из пальмовых листьев, хотя порой она забывала одеть и этот скудный наряд, чем вызывала осуждающие взгляды пуританок-индианок, если так можно выразится. Нагота ее не смущала. Вся родня вздохнула с облегчением. К ним возвращалась их Шамшир. Отец, вождь племени Мудрый Скорпион, приставил к ней охранника и вечерние прогулки она проводила под восторженным взглядом Сверкающего Луча. Вот-вот, как надеялся отец, тот сделает ей предложение и дочь, он не сомневался, не откажется. Как же ему хотелось внуков. В тот памятный день пожара, когда потерялись его дочери умерла в родовых муках жена, а мальчик родился убогим. Слепой на один глаз и горбун. После пожара похоронил жену и вместе с ним это страшилище. Вождь не мог допустить, чтобы такой позор украшал его старость. Честь придушить младенца выпала Скользкой Тени. Тот подобные операции умел делать в совершенстве. Он готов был выполнить любое желание вождя. Если бы вождь приказал Скользкой Тени броситься в пропасть, тот немедленно исполнил приказ вождя.

7

Постепенно Шамшир срасталась с местными обычаями, она даже запустила школу, поняв, что индейцам не нужны эти лишние городские знания, что они могут быть счастливы только живя в плену своих суеверий и традиций.

Но привычка гулять на стыке вечера и ночи… с этим Шамшир ничего не могла поделать.

Сверкающий Луч старался незаметно следовать за ней. Но взгляд индейца ни на секунду не прекращал обшаривать окрестности, как лазер. Он прекрасно видел в темноте. И сейчас тоже почувствовал чье-то присутствие. Он мог бы убить человека одним дуновением духового ружья и даже ни одного звука бы не раздалось. Сверкающий Луч умел выпускать отравленную стрелу бесшумно.

Но индеец понял, что человек, который на мгновение выглянул из-за деревьев, не индеец. Нужно дать ему шанс. Вполне возможно, что он безобиден, просто заблудился. А не член ли он экспедиции, о которой ему говорил вождь?

Человек опять осторожно выглянул из-за дерева, даже не подозревая, что находится на волосок от смерти.

Но и девушка успела его заметить. Она опять научилась чутко реагировать на любой шум в лесу.

Внезапно по непонятной причине, человек, скрывающийся за деревьями, вышел открыто и протянул руки навстречу девушке.

«Не может быть! О Боже, это же он! Во и довелось встретиться». Обнаженная Шамшир внезапно стала озираться в поисках хоть какого-то прикрытия. Сердце ее билось учащенно. Она еще не видела лица человека, но сердце ей подсказывало — он! Ведь все ночные прогулки были сплошным безумием! В самом деле она ждала случайной встречи. Но понятно еще бы где-то в городе, а тут в лесу, на территории диких племен! Не может быть! Но человек шел к ней с протянутыми руками и ей хотелось, чтобы он шел быстрее. Сорвав на ходу какую-то пальмовую ветвь и прикрыв ею низ живота, девушка уже смело пошла вперед.

Каждый шаг снимал ей год жизни. Она опять была маленькой Шамшир, как тогда.

Человек заговорил с ней на непальском языке, да, это был он. Не дойдя один шаг до него, Шамшир остановилась. Мартин тоже.

Момент долгожданной встречи наступил. Мартин тоже был поражен увидеть свою маленькую Шамшир здесь. Хотя и знал, что она из индейского племени шуара. Но как-то не верилось. Но мужчина боялся сделать последний шаг. Он понимал, что женщина из дикого племени не будет разгуливать одна по ночам особенно, когда враги малаката стали на тропу войны.

Мартин все же успел заметить позади индианки размытый силуэт индейца. Нет, ему не показалось. Он остановился.

— Прикажи ему отойти в сторону.

— Сверкающий Луч, этот человек не причинит мне зла, уходи домой, он мой муж.

Индеец послушался приказа дочери вождя. Он шел, а на лицо навертывались слезы, значит рухнули все его планы в отношении свадьбы. Все-таки она замужем, не обманула. Почему он не верил? Но слезы быстро высохли на мужественном лице, покрытом глубокими порезами, знаками боевитости. Индейцы шуара умеют владеть собой.

Убедившись, что они одни, Мартин взял за руки Шамшир и прижал пальцы к губам. На большее он не отважился. Да и столько лет прошло. Обнаженность женщины даже в какой-то степени была ее защитой.

— Мартин, шептали губы женщины. Я тебя искала долгие годы, почему ты сбежал?

— Я виноват перед тобой. Я сейчас женат, у меня есть сын. Я люблю свою жену, буду с тобой откровенным и не собираясь разбивать ее судьбу. Но пока я здесь в горах, мое сердце — твое. Ты то солнце, что озаряет мою жизнь. Я все годы помнил тебя.

— Да, так помнил, что давно забыл, — разочарованно сказала Шамшир. Женщина понимала, что ценно уже то, что Мартин сказал правду. Но он здесь, в диких лесах не для того, чтобы встретиться с ней.

— Мартин, — откровенность за откровенность, что ты тут делаешь? Я могу тебе помочь?

— Если я тебе скажу правду, то будешь меня презирать. Я выполняю специальное задание, связал клятвой. Если я тебе расскажу, то грош мне цена. Ты первая плюнешь мне в лицо за то, что изменил клятве.

— Да, клятвы нужно сдерживать, — Шамшир преобразилась. Он остался таким же наивным и правдивым, как был юношей.

— Мартин, коль уж мы встретились, то не будем терять время, — Шамшир испытующе посмотрела в упор на мужчину. — Пока ты в горах, ты мой, там в городской жизни вернешься к жене. Так я тебя поняла?

— Нет, Шамшир, я не перестал любить тебя, но долг меня обязывает держать себя в руках. Я в твоих объятиях растаю и могу сказать лишнего. Лучше, если мы просто поговорим. Считай, что у меня первые слова вырвались от наплыва чувств.

Оскорбленная Шамшир повернулась спиной и быстро пошла по направлению к дому. Она даже не оглядывалась. Только что умерла ее мечта. Перед ней был уже другой человек. Да и какое право она имеет претендовать на того, у кого семья: жена и сын?

Пройдя почти до входа в дом, Шамшир что-то забеспокоилась. Какое-то чувство тревоги разлилось невидимой ртутью по душе.

Так же быстро, как пришла, она повернула обратно. Вот только что здесь они беседовали. Не прошло и пяти минут. Где же он?

8

Она услышала слабый вздох. На полянке, где только что состоялась мирная беседа, сидел индеец малаката. Сидел он на опутанном лианами человеке, по-видимому, это был Мартин. В свете луны блеснуло острое лезвие. Индеец готовился отсечь Мартину голову. Но не успел. Откуда-то взвыла стрела и вонзилась в руку, держащую топорик. Индеец взвизгнул и быстро завертелся, как юла, закручиваясь всем телом, в направлении кустов. Из укрытия вышел Сверкающий Луч и стал разматывать пленника. Он с остервенением рубил лианы, которыми малаката опутал тело пленника. Потом, закончив, пошел в направлении кустов. Индеец не сомневался, что яд кураре уже сделал свое дело и ему остается лишь поработать над снятием скальпа. Он принципиально не признавал сувениров из голов.

— Пожалуйста оставь нас вдвоем, — попросила Шамшир.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы индеец.

Индианка стала вдыхать жизнь в придушенного Мартина. Перед тем, как запутать человека в лианы, малаката нажал на какие-то точки, которые привели человека в состояние ступора.

Но Мартин никак не оживал, только слабо вздыхал.

Шамшир нерешительно прикоснулась к его губам. Сейчас она его потеряет, если не даст ему свою энергию, свое дыхание. Женщина стала выдыхать в него жизнь из губ в губы. Это были не любовные поцелуи. Она пыталась спасти угасающую жизнь. Но все было напрасно.

Она в отчаянии сдавила мужскую плоть изо всей силы. Раздался слабый вздох и Мартин открыл глаза.

Он увидел лежащую на нем обнаженную Шамшир и сдался.

— Ты победила. Я твой. Только сейчас я очень слаб. Ты сама видишь, почти труп. Только опозорюсь, давай встретимся завтра. Обещаю, что исправлюсь. И не отправляй индейца-охранника, а то вдвоем нас завтра пустят на сувениры.

— Ладно усмехнулась девушка. Между прочим он считает себя моим женихом!

— Ну да! — Мартин расстроился. Он мой спаситель. И ты предлагаешь мне отнять у него такую красавицу и богиню?

— Да предлагаю. — Шамшир стала серьезной. Он в первую очередь индеец шуара. И, кстати, как тебе новость, что я стала есть человеческое мясо?

— Мартин отшатнулся и скривился.

— Не бойся, мне не понравилось, до завтра.

Весь день у девушки было приподнятое настроение. Она летала, словно птица, все у нее спорилось, ладилось. Предстояла встреча с любимым человеком. Но встреча не состоялась по непонятным причинам. А предстояло им увидеться вскоре, но уже при других обстоятельствах.

Глава 23

Тайные свидания в ночных горах Эквадора

Когда экспедиция Хьяльти попала в плен, Скользкая Тень удрал, поскольку он шуар. В плену племени малаката с него в лучшем случае сняли бы скальп и пришлось этот позор нести всю жизнь, а в худшем — ждал жертвенный костер или снятие головы для сувенира тсандзы.

Теперь же у проводника оказалось масса свободного времени и он проводил его в пещере богов, одновременно оберегая ее. Чтобы не мешал, пришлось отправив нового охранника-сменщика Быстрого Тапира домой к семье. Обещал индейцу отдежурить его смену.

Много времени Скользкая Тень проводил с кристаллом времени в руках.

С гранью будущего было трудно обращаться, показывала ему только то, что считала нужным. А вот с гранью настоящего охранник освоился.

Вначале Скользкая Тень представлял себе человека о котором хотел узнать и даже, если пожелает, пообщаться с ним, это был своеобразный «айфон». Но индеец мог и просто понаблюдать за тем, кого вызывал в своем воображении.

Грань настоящего сама пошла навстречу пожеланиям индейца.

На ней в нижнем углу появилось несколько маленьких изображений. Своеобразная адресная книга телефона.

Нажав на любое из изображений, Скользкая Тень попадал в то место, где находился интересующий его человек.

Индеец уже знал, какую точку кристалла нажать, чтобы не просто связаться с человеком, а оказаться на пять минут в том же месте и незаметно понаблюдать за интересующим объектом.

Если Скользкая Тень пожелает, он может стать видимым и побеседовать с человеком на его территории. Мало того. Индеец мог через своего двойника, оказавшегося во временном пятиминутном пространстве присутствия, спросить человека, получить ответ, произвести какие-то действия и вмешаться в ситуацию.

Но индейцу больше нравилось оставаться невидимым и наблюдать за интересующими его людьми.

Последнее время старика привлекали ночные свидания в горах. Седина в бороду, а бес, как говорится, в ребро.

***

Было несколько человек из группы Хьяльти и несколько посторонних, которые привлекали охранника входа в пещеру богов.

Их лица запечатлелись на Грани Будущего Кристалла Времени. Дотронувшись пальцем до «фото», можно было оказаться рядом с человеком и наблюдать за ним или перемолвится несколькими словами.

Чем занимаются влюбленные, охваченные страстью по ночам да еще в горах Эквадора, среди таинственных теней и ночных шорохов?

Конечно они стараются поближе прижаться один к другому, чтобы стать одним существом и не оставляют при этом никакого зазора. В состоянии любовного экстаза занимаются тем, от чего рождаются потом дети.

Но в момент слияния двух волшебных напитков в один сосуд, они не думают о дальнейшей реакции.

Так и люди. Они сейчас в полете, словно птицы и никто не способен остановить летящих, разве что смерть.

После своего виртуального общения с невестой, Скользкая Тень еще много раз приходил к ней, но всегда предпочитал оставаться невидимым. Там всегда с его божьей женой Юпитером рядом находился Ни-Зги.

Скользкой Тени было стыдно появиться рядом, чтобы отбросить самозванца от своей законной Божьей жены.

Разве он, старик может соперничать с молодым? Ну оттолкнет он его, на это у Скользкой Тени еще хватит силы, а дальше? А дальше проявить свою несостоятельность, как мужчины? Эх! Возраст!

Нет этого позора он не выдержит. Индеец привык всегда оставаться самым ловким и непобедимым.

Скользкая Тень страдал, когда видел, как сжимаются «намертво» объятья любовников. Но у него не было другого выхода, как оставаться наблюдателем. А забыть прекрасную Юпитер у него не было сил. И всходил каждый раз на свою голгофу и переживал каждый раз моральную смерть. Но рука сама тянулась нажать на Грани Настоящего нужную точку. Индеец прозвал ее Точкой Страданий.

***

Жадную на впечатления душу старика привлекали и другие возлюбленные.

Но здесь присутствовало только любопытство. Странная пара выходила из пещеры, оборудованной под жилье, где временно поселилась экспедиция после спасения из плена малаката. Это были два астронома.

Но вскоре один отставал. Это был Вагни, он становился ушами и глазами провидения. Страж оберегал встречи своего друга Эйрика с невестой Утой. Казалось бы уже все решено, будет скоро свадьба, но дочка вождя Непобедимого Воина упорно прибегала на свидания. Жених и невеста нежно гладили руки друг другу и неотрывно смотрели в глаза, а на больше им не разрешал индейский закон. Все поцелуи после свадебного обряда.

А бедный Вагни страдал. Он ведь тоже был очарован индианкой, безнадежно влюблен. Но какое право имел стать на пути к счастью своего верного друга? И оставалось ему роль сторожа, чтобы никто не обидел влюбленных.

Как старый индеец его понимал! Он испытывал нечто подобное, когда находился невидимым рядом с Юпитером и Ни-Зги.

Но ни у проводника экспедиции, ни у астронома не было и капли ревности. Другое чувство завладевало родственными душами. Отчаяние и беспросветность. Ута на корабле, возвращаясь к своему племени малаката в сопровождении брата нашла свою судьбу. Увы, как сокрушались ее родственники, это был не индеец, а белый человек Эйрик.

Какое-то время молодые поживут в племени, а потом вождь обещал их отпустить.

«Малаката значит и шуара примирились». — нет, я в это не верю, — подумал Скользкая Тень.

Скорей всего Кристалл Времени что-то напутал.

***

Внезапно Скользкой Тени захотелось переключиться на Хьяльти. Индеец дотронулся до кристалла в нужном месте.

Проводнику интересно было наблюдать, как Хьяльти, обвешанный веревками вместе с Мелиссой опускался в очередной отвесный вход в пещере Лас Тайос. Под страховкой Джека Самурая и Свен упорные люди искали сокровищницу знаний. Входов в пещеру, растянувшуюся на десятки километров, было десятки. Почти все они вертикально опускались вниз и для спуска требовалось умение и ловкость спелеологов. Гладко отполированные проходы и галереи убеждали ученого в том, что они искусственного происхождения.

Да, упорный Хьяльти был близок к цели, он находился в каких-то порой нескольких сотнях метров от реального входа, но… кто же ему скажет, что реальный вход находится под водой за водопадом, мимо которого группа проходила неоднократно.

Один раз археолог даже оказался по пояс в воде. Ему оставалось одно мысленное усилие… нужно было напрячься, набрать воздуха побольше и нырнуть в замутненный пеной поток… а там несколько взмахов рукой и он окажется рядом со Скользкой Тенью.

Индейцу показалось, что ученый глубоко вздохнул и нырнул. «О боги! Он прочитал мои мысли?» — Скользкая Тень сообразил вовремя, что оказался рядом в тот момент своим фантомом и шепнул ученому, что надо делать.

Индеец отбросил от себя Кристалл Времени, его всего трясло. Закрыл лицо руками. Отчаянье, вот что испытал человек. Он понял, что проговорился, сейчас его тронут за плечо. Нет! Он лучше умрет! Столько лет хранил тайну, чтобы…

Старик вынул свой острый нож и уже собирался применить его. Нет. Он не убьет ученого. Он закончит свою, ставшую никчемной и никому не нужной, жизнь.

Но прошло несколько минут, никто не вынырнул, никто не проник в тщательно оберегаемое помещение. Скользкая Тень на несколько минут впал в состояние каталепсии и просто отключился.

Вот, что произошло на самом деле

А Хьяльти совсем думал о другом.

«Я помню, это где-то здесь. Так же, как тогда, во время первой экспедиции, крикнула птица. И этот кусочек синего неба над скалой, которая напоминала химеру на Соборе Парижской Богоматери. Что же дальше? Его тогда вели, как младенца, а он как полоумный думал о цели вместо того, чтобы запоминать приметы места. Это здесь, но где точно?»

Какая-то сила заставила его вдохнуть поглубже и нырнуть. Потом он проплывши несколько метров, вынырнул в каком-то гроте.

А потом случилось совершенно невероятное.

Хьяльти вышел из воды. Подошел к Скользкой Тени, который сидел с опущенной рукой и закрытыми глазами и сказал:

«Нет я ошибся. Это похожее, но другое место.»

Какая сила сделала Хьяльти на миг незрячим? Нет! ОН видел Скользкую Тень, но как старый, покрытый плесенью камень. А когда воспаленный взгляд упал на пластины из золота с письменами, то стал рассеянным. Хьяльти не замечал ничего в упор. Для него здесь были одни голые стены.

«Нужно уходить отсюда, — произнес археолог, когда атаковала летучая мышь, — неприятное место!»

Скользкая Тень открыл глаза: «Боги услышали мои молитвы, он сюда не проник».

***

Испуганная внезапным приходом ученого — пока эхо страха замрет в отдалении.

Старик опять взял кристалл времени в руки. Он первым делом попросил у того прощения.

Потом рука заскользила, чтобы опять попасть к Юпитеру, но… промахнулась.

Он по обыкновению всмотрелся в лицо своей родной девочки, женщины-мотылька. Но что это?

Перед ним было другое лицо. Словно Ута, которую видел много раз в кристалле, но чуть постарше. И рядом с ней находился незнакомый человек в военной форме. Кто эти люди?

Старик прислушался к разговору…

— Пожалуйста, оставь нас вдвоем, — попросила Шамшир.

— Хорошо, процедил сквозь зубы шуар.

Грань кристалла на мгновенье затуманилась.

Потом на человека в военной форме неожиданно напал индеец малаката. Военный упал и после короткой схватки застыл неподвижно. Перед тем, как запутать человека в лианы, малаката нажал на какие-то точки, которые привели человека в состояние ступора. Сверкающий Луч успел вовремя. Малаката после молниеносного нападения свалился замертво. Вернувшаяся индианка стала вдыхать — жизнь в придушенного Мартина. Но незнакомец солдат не подавал признаков жизни. Казалось уже смерть была рядом. Мартин не оживал.

Шамшир нерешительно прикоснулась к его губам. Сейчас она его потеряет, если не даст ему свою энергию, свое дыхание. Женщина стала вдыхать в него жизнь губы в губы. Это были не любовные поцелуи. Она пыталась спасти угасающую жизнь. Но все было напрасно.

«А откуда там Сверкающий Луч, его лучший друг? — подумал удивленно Скользкая Тень, да, давно он не был дома. — И нашелся пропавший в походе Сверкающий Луч, это хорошо».

Опытный индеец быстро разобрался. Только что шуар спас двух людей от неминуемой смерти. Здесь была схватка. Он заметил тело индейца малаката, которого узнал по оперению на голове.

Но бедная девушка пытается оживить своего возлюбленного, которого сильно покалечил малаката.

Она пытается вдохнуть ему жизнь через губы. Ба! Да у белого мужчины остановилось сердце.

Скользкая Тень во мгновение ока оказался рядом с Шамшир, которую он признал, наконец. Да, это же недавно найденная дочь вождя шуаров Мудрого Скорпиона!

Но Как они похожи с Утой, дочерью вождя малаката Непобедимого Воина! Только сейчас эта мысль брызнула в сознание проводника.

Отогнав, ненужные в данной ситуации мысли, индеец вежливо отстранил плачущую девушку-индианку и стал массировать и сжимать, что есть силы грудную клетку незнакомца.

Сверкающий Луч вернулся и с удивлением смотрел на Скользкую Тень.

— Ты! Здесь. Откуда?

— Потом все объясню при случае, лучше помоги, — ответил старик.

Сверкающий Луч полез в карман и вытащил какую-то траву.

Он дал понюхать ее человеку, лежащему без признаков жизни. Раздался слабый стон.

— Ну все. Увидимся. Как там наши? — проводник Хьяльти посмотрел на друга.

— Плохо, — ответил Сверкающий Луч. Много воинов погибло, выполняя приказ. Люди, которые изгои, подготовились, дают отпор. Расскажу все завтра на свадьбе. Скользкая Тень, шуара и малаката примирились. Этот, он указал на тело уничтоженного врага, — еще не знал о примирении, иначе не нападал бы. А завтра у дочки вождя малаката Уты свадьба с одним из твоей экспедиции, в которой ты проводником был.

Жених Эйрик, белый человек. Можешь возвращаться к группе и их вождю Хьяльти, ты же назначен был их проводником.

— Спасибо, Сверкающий Луч, много интересного ты мне рассказал. Но если бы ты знал…,- индеец, прикусил себе язык.

Он хотел сказать о необыкновенной схожести двух индианок Уты и Шамшир. Но зачем ему сообщать тайну и подозрения другому человеку, пусть и другу. Зачем отягощать своей догадкой другого человека. Чем меньше он знает, тем сохраннее его жизнь.

Глава 24

Гомс и Мартин

Правда об атлантах

Судьба Ни-Зги

Рассказ Хоито о гибели Эйрика

1

Как ни странно, но вблизи поселений диких племен была проведена военная дорога. Правительство Эквадора убедилось в необходимости строительства после последней войны с Перу. Если бы дорога существовала в момент военного конфликта, Эквадор не потерял часть пограничных территорий. Войска могли быть переброшены в данный район оперативно. Теперь промашку учли и новенький асфальт сиял, словно по нему еще никто не проезжал. А ведь так оно и было. Подразделение Мартина первым опробовало трассу. Но в отряде, пусть и армейском, было много всякого сброда. Его доукомплектовали в последний момент перед самим походом на территорию проживания диких племен. Попадались и настоящие головорезы. Единственным отличием их от участников партизанских отрядов наркокартелей Колумбии, была военная форма. Да, много колумбийцев из тех подразделений оказалось под его руководством. Они заражали и других своим своевольным поведением. Мартин понимал, что если пережмет палку с дисциплиной, то вскоре его найдут повешенным на ближайшем суку или с простреленной головой. Дай им только шанс. А чтобы шанса и повода к нему не было, Мартин, как только расположились лагерем в лесу невдалеке от дороги, дал возможность солдатам выпустить «пар». Это вылилось в грабежи ближайших деревень, отстоящие на расстоянии нескольких километров и насилии над населением. Хотя нашлись и такие среди женщин индианок, которые решили подзаработать. За небольшие деньги удовлетворяли немудреные солдатские прихоти. Получив задание навести порядок среди племен, отряд Мартина наоборот, вносил сумятицу в относительно мирную жизнь нескольких деревень, вплотную примыкающих к зоне проживания диких племен, которые не признавали власть правительства страны.

А кроме официального задания, которое провалилось с треском, благодаря выходящим порой из повиновения солдатам мародерам, было еще и тайное. Мартин занимался наблюдением за экспедицией Хьяльти, которая топталась на одном и том же пятачке в радиусе двадцати километров в поисках каких-то сокровищ древности.

Верные лазутчики, из проверенных солдат, доносили противоречивые сведения. Мартин верил, что подозрение генерала, пославшего его, что экспедиция как-то связана с пылевыми бурями, блеф. Он не верил в эти бредни. Но почему среди уничтоженных в схватках киллерах-индейцах, находили признаки местных? Что-то тут не так. Руководитель отряда надеялся, что когда найдут сокровища, многое прояснится. Он тогда наложит арест на все, реквизирует именем правительства страны. Конечно большую часть заберет себе и доверенным людям. А государству отдаст крохи, пусть подавятся. И кто там будет знать, сколько всего было найдено? Мартин уже строил радужные планы на будущее. Присмотрел в окрестностях Кито отличный дом с усадьбой, заживет не хуже наркобаронов. Но почему ученый никак не может добраться до сокровищ? Недавно Мартин бродил со своим другом в районе поисков. На его глазах одного белого человека из экспедиции во время свидания с индианкой малаката заглотала анаконда. Там оказался мальчик из эквадорцев. Тот прочитал записку, которую нашел у потерявшей сознание индианки очень похожей на Мартина давнюю любовь. Военный оказался за его спиной читавшего вслух подростка и все слышал. Теперь был повод к размышлениям.

Вокруг возвышались тенями, горы. Некоторые достигали шести километров в высоту. Горы закрывали полнеба со звездами, а тишину заповедных мест нарушали пьяные крики, почти вышедших из повиновения вояк, избивающих друг друга.

Для остальных было потехой на это смотреть, за неимением других развлечений. Периодически то один, то другой, вспоминая, что среди них затесалось несколько крестьянок из соседних деревень, волокли тех в лес. Женщины тоже были пьяны и уже забыли, как попали в расположение военной части — то ли сами пришли, то ли были захвачены после дерзкого набега. Да им и разницы не было. Солдаты платили порой небольшие деньги, как-никак, а заработок, будет потом чем семье помочь в трудное время безденежья.

Это для них, многие рассуждали, даже лучше чем тащится в город и ползать на карачках, убирая лестницы, отхожие места и котлы ресторанов, от которых потом потрескавшиеся руки пузырились и гноились. Многие «аборигенки» еще и удовольствие от этого получали. Конечно, в городах можно попробовать «Куба либре», «Тропико» или «Шумир». А у солдат была только анисовая водка. Все равно весело становилось, пусть и на время. В Эквадоре не привыкли закусывать после выпивки, сразу пьянели. Успеют еще своего хлебнуть, когда домой вернутся. А некоторых на это, как ни звучит цинично, толкали сами мужья. От беспросветности жизни, от безденежья. У каждой крестьянки в глазах стояли голодные дети, они были готовы на все, чтобы было чем завтра покормить малышей. И среди всего этого пьяного балагана и распутства на капоте внедорожника уселся командир взвода, Мартин.

А одна из таких приблудных сидела рядом с Мартином. Он размышлял, стоит ее использовать или может дать денег и отпустить так. Потом привлек к себе и понял, что так не отпустит. Было что-то в этой индианке такое, что напоминало ему… Эх! Лучше не вспоминать. Он ощутил биение ее сердца. Нет не отпустит, уже точно знал. Ждал только момента, когда сильно ее захочется. Женщина прильнула доверчиво, словно к любимому человеку.

— Ты мне нравишься, солдат.

Вдруг Мартин спросил:

— А много ты сегодня заработала.

— Да нет, — расстроенно проговорила индианка, — только три солдата мне заплатили, а остальные так… ради веселья.

— Сколько их было всего?

— Пятнадцать.

— Нехорошо получается, несправедливо. Идем со мной, я уплачу.

— Не надо, сказала индианка.

— Что не надо?

— Платить, — глаза женщины в темноте горели не меньше чем звезды на небе.

«Почему судьба так несправедлива, — подумал Мартин. Сидит перед ним красавица. Да с такой внешностью в Голливуде зарабатывают миллионы, а она за пять песо готова облагодетельствовать пьяного урода».

Мартин еще никогда, несмотря на много возможностей, не изменял жене. Последняя ссора дала ему как бы моральный шанс и индульгенцию на падение. Ну что произойдет если он с этой индианкой совершит то же самое, что совершал с женой десятки раз? Такова природа человека. И она подкупила его тем, что сказала, что не возьмет денег. Конечно, он ей заплатит, какой разговор.

Мужчина взял ее за руку и повел в свою палатку. Женщина нервно повторила.

— Если заплатишь, то я брошусь в пропасть.

Мартин вздрогнул. Каким-то благородством принцессы брызнули эти последние слова женщины.

Ей ведь так нужны деньги. Но он ей нравится. Как сложна жизнь. Почему эта барышня не его жена, а его жену бы сюда в обмен.

Ну, если я уплачу тебе, как десять человек сразу?

Женщина задумалась.

— Нет, неохотно произнесла она. Дело не в деньгах. Тебе это не понять.

— А если я тебе уплачу просто так за десятерых? Без ничего.

Женщина обняла Мартина и сказала тихо:

— Спасибо, я буду молиться за тебя. Меня зовут Ирхика. Я рассказу о тебе мужу, мой дом — твой дом. И вдруг Ирхика притянула к себе голову Мартина и страстно поцеловала в губы.

— Уходи, вырвалось у Мартина. Не испытывай меня.

Он быстро отсчитал то, что обещал и сунул женщине в руку.

Через каких — то пятнадцать минут он застал Ирхику в объятьях солдата прямо в десяти метрах от своей палатки. Сезонная проститутка успела ему игриво подмигнуть, как старому знакомому. Мартин быстро прошел мимо, чтобы не наступить на мечущуюся в бурных ласках пару. Ему стало гадко на душе и он пожалел о том, что повел себя, как джентльмен. Но мало ли о чем мы жалеем в жизни?! И нужно ли поднимать половую тряпку и класть ее на стол?

***

Мотнув головой, словно избавившись от наваждения, Мартин занялся делом.

Настроив спутниковую антенну, человек пересылал сообщения в штаб, а наблюдавший за всем этим «цирком» Гомс, стоя в отдалении, смеялся в лицо всей секретности «доходяг». Ведь считывать с глобальной сети было запросто. Этот робот тестер мог проникнуть в любой портал, кроме закодированного вселенским разумом. Хотя, влезть тестер мог в линию связи, но тогда еще неизвестно, как повел бы себя властелин Земли Ветер со своим полчищем пыли. Насколько убеждался Гомс, что люди так никчемны со своими бессмысленными амбициями хозяев земли. «А сколько нас?» — думал про себя Гомс — «мы, роботы среди пыли и ветра разных планет пронесли свою жизнь, складывая надежды тысячелетиями, как мозаику. И люди даже не догадываются, что среди нас, роботов, попадаются такие, которые имеют свои персональные мысли и даже чувства.

Для людей и других биосистем и высших разумов вселенной мы просто исполнители их желаний и справочники информации, которые всегда под рукой. С точки зрения человека, роботы не герои. А мы первопроходцы, тестеры, первые, кто проникает в чуждый мир, не боясь инфекций, заражения, отравления. То, что для человека считается подвигом, мы выполняем, как работу. Но никто это не ценит, даже спасибо не скажут. Сказать спасибо тестеру? Да любого такого чудака поднимут на смех. Люди сейчас словно смешные букашки. Они ведь только недавно точно измерили количество звёзд в далёкой галактике, когда мы, тестеры, были разбросаны давно в десятки галактик».

Робот, воплотившийся сейчас для предстоящего контакта в человека, размышлял над сущностью людей. У каждого своё поведение, но вот эти военные, просто смех. Со стороны, Гомс сказал бы, что эти солдаты поедающие мясо лани у костра и ласкающие продажных женщин, вызывают просто отвращение. Такие люди настолько примитивны, что противно даже с ними вступать в контакт. Их единственная цель поесть, посмеяться, поспать, думать порой на трезвую голову о доме, о детях и родных. А вот если взглянуть на их командира, то он еще смешнее в десятки раз. И почему ему кажется, что захватив золото предков инков, станет обладать их силой? Нет, никогда. Ведь сокровища повинуются только сильным, а слабых берут в свои оковы. Богатства любят тех, кто их выковал и слепил, растопив на огне. Кто смог совладать с алчностью, выедающей душу? А этого Мартина, да, этого командира головорезов, ожидает наказание сокровищами…

Он гонится за наследием инков, а на самом деле — это сокровища атлантов. Да здесь наши интересы сходятся хоть в одном.

Прождав ещё недолгое время, солдаты уснули сладким сном, и Гомс пошёл на встречу уткнувшемуся в ноутбук Мартину. Тестер растворился в пути и кружил над внедорожником, затем лёг пылью на крышу, а может, это был прах.

Наблюдая за происходящим в мониторе Мартина, человек читал статью про каталог «Кеплера» расположенный в границах обитаемой зоны пространства вокруг звезды. Видимо, ему было интересно узнать, где ещё есть планета, где обитает органическая жизнь. Но, тестеры знают. Они витали в просторах галактики тысячелетиями.

— Командир, — шёпотом произнёс Гомс.

Мартин обернулся, и нога тестера со всей дури врезалась ему в лицо — вояка потерял сознание…

***

Привязанный к дереву Мартин, был облит ведром холодной воды и через минуту очнулся.

— Ну, здравствуй, командир, — произнёс Гомс, пристально вглядываясь в глаза военного.

С заклеенным скотчем ртом Мартин ничего не мог произнести, только мычал.

— Верно говоришь, — с сарказмом надсмехался тестер, — правильно, тебе говорить не нужно, а только слушать.

Гомс начал разъяснять с научной точки зрения, что произойдёт на самом деле с Землёй, если не помешать экспедиции.

— Понимаешь, Мартин — присел рядом тестер — я витал по всей галактике и могу сказать, что вашей расе крупно повезло. А почему я так говорю? — спросил Гомс и вдобавок ударил военного по щеке ладонью, на что тот злобно промычал, пытаясь выбраться из оков.

— Нет, ты не переживай, — продолжал говорить тестер, — запомни: на Земле жизнь гораздо позже появилась, чем на других планетах галактики. Ваши учёные недотёпы всё ещё не могут разглядеть этого. Знаешь, самыми долгоживущими объектами вселенной являются тусклые звёзды небольшого размера, продолжительность их жизненного цикла порядка десяти триллионов лет. Ты представляешь, планета Земля — младенец. Это даже доказал в своих исследованиях один из учёных вашего мира… Итак, теперь же, как ты уже слышал, наша жизнь — да, именно наша жизнь — я имею в виду галактику Млечный Путь — на пике вымирания. И здесь, решение будет двусторонним. Если не станет вас, то и не будет нас. Раскрою тебе галактическую тайну. Ну, человечество назначено катализатором обновления всей галактики. Тебе это не понять. Прими как факт. Мы должны помочь друг другу, — закончил Гомс, и снова ударил военного по щеке ладонью. Мартин замычал опять, — к тебе, — снова начал речь тестер, — будет небольшая просьба: необходимо узнать секретный код у Линды, радистки той экспедиции за которой ты наладил слежку. Конечно, ты спросишь: что это за код? Но, он единственный и знает его только радистка. Наверняка ты хочешь спросить: почему я так легко всё тебе рассказываю? Да потому что, если не сделаешь, что говорю, я помечу тебя чипом смерти и солдат твоих в придачу. Поверь и бойся, или ты никогда не увидишь Милу, — ой, Шамшир.

Когда Гомс перепутал имена, у Мартина разыгрались воспоминания. Ведь во время недавней встречи, девушка рассказала свою историю студенческой любви…

— Теперь, я думаю, ты готов разговаривать, — произнёс тестер и отлепил скотч со рта.

Человек немного покорячился от боли и злобно посмотрел на собеседника.

— Что тебе конкретно нужно? — спросил вояка.

Гомс рассмеялся…

— Знания, мне нужны знания — ответил он — Хьяльти со своей экспедицией разыскивает пещеру с сокровищами. А тебе, как я знаю, нужны золото и бриллианты. Так, мы поможем друг другу.

— А мне какая выгода?

— Ты получишь богатства. Но мне, нужен только код, и тогда, возможно, что я тебя не помечу чипом смерти.

Среди разговора, внезапно послышались шорохи, а следом, прозвучали несколько выстрелов из автомата. Пули цепочкой влетели в спину Гомса и пробили насквозь, разбросив клочки пыли, а может и праха. Тестер в то же мгновение растворился и появился перед солдатами, которые выстроившись в шеренгу, уткнулись оружием в него. Гомс улыбнулся и произнёс:

— Какие же вы наивные, люди.

Он, схватив автомат военного, поднял дуло верх — выстрелы устремились в небо. Затем, нанёс удар ногой такой силы по пятке, что свалил солдата с ног, а следом, прикладом оружия послал сознание «гусара» в глубокий радужный сон.

Гомс пошёл на встречу двум оставшимся, упорно стрелявших в него. Летящие пули проходили насквозь и не приносили ни боли, ни крови, а только пыль рассыпалась искрами в стороны, будто в тестера вместили десятки бенгальских огней.

Подбежав к военным, он ударил ладонью по лицу салаги, а потом прикладом автомата второго бросил в «аут». Третьи вояка со страха выкинул оружие, но, несмотря на это, тоже получил прикладом по лицу.

Пробудившиеся солдаты двинулись целым взводом. Но Гомс, подпрыгнув к Мартину напомнил, что его слова не шутка, и скрылся в прах.

Вояки подбежали к командиру и развязали руки.

— Что стряслось? — спросил один из них.

Мартин никогда не чувствовал такого унижение, и накопившуюся злобу отвесил любопытному солдату, ударом ладонью по щеке.

— Ты что, интересуешься, как меня можно унизить, солдат?

— Командир, я не то хотел сказать.

— Ну-ка, пошли по местам, пора выдвигаться — скомандовал Мартин.

2

А вот информация за которую Гомс, тестер, заплатил бы золотом если узнал.

Она стала доступной Скользкой Тени, когда тот вертел Кристалл Времени, пытаясь разглядеть будущее.

Как обычно, дождавшись, когда все уснут, проводник тихо покинул расположения временного лагеря экспедиции, который находился в пятнадцати минутах ходьбы от пещеры с золотыми табличками.

Как же не хватало индейцу знаний и образования, чтобы понять то, что ему зашептал Дух пещеры, когда он вглядывался в грань будущего.

— Индеец, отложи кристалл. Возьми табличку из верхнего ряда, самую первую. Проводи пальцами по ней, а я буду переводить, то чего коснутся твои пальцы.

И вот заскорузлые в шрамах и свежих порезах пальцы непривычно заскользили по золотому сиянию фраз.

А голос Хранителя пещеры переводил ему то, чего коснулись пальцы.

— Атланты хотят только одного — обратного превращения в самих себя. В пылинки и песчинки они превратились сами, когда спасались от астероида, посланного на Землю для их уничтожения Вселенским Разумом, чтобы поселить на землю людей. Планету нужно было очистить. Жалости в космосе не бывает. На самом же деле атланты, превратившиеся в пылинки и песчинки для своего спасения. А сейчас все зомбированы своим повелителем Богом Ветром. В кремниевой цивилизации все подчиняются одному верховному существу безоговорочно. Но парадокс в том, что иначе они бы не выжили. Только в биологической форме существования существует иерархия. Все углеродистые существа, которые несут биологическую основу, погибли тогда на земле после удара о нее астероида 23419-АХ. А остались только те, кто был на кремниевой основе.

Постепенно жизнь возродилась, но на это ушли тысячи лет; атланты думали, что смогут из зомби-песчинок и зомби-пылинок превратиться опять в самих себя. Но ошиблись. Состояние зомбирования необратимо без кода.

Скользкая Тень сжался, словно над его головой просвистела отравленная стрела малаката.

Голос Духа пещеры продолжил.

А теперь отложи золоченную книгу и опять всмотрись в грань будущего. Что ты видишь?

Индеец дрожащей рукой провел пальцем по поверхности кристалла и увидел двух седых стариков, похожих на индейцев, но одетых в длинные тоги.

И вот, что он услышал:

— Кхмат, у цивилизации атлантов есть надежда — Ни-Зги, частично атлант, и атлантка, женщина бабочка, которая зовет себя почему-то Юпитером. От них атланты быстро будут воссоздаваться. Поскольку состояние беременности атлантов всего две недели. За этот период атлант успевает сформироваться.

Внутри Скользкой Тени всего передернуло. Это же речь идет о его невесте!

— Дсуж, Но их библиотеку вскоре найдет человек Хьяльти, а мальчик с пылевым сердцем Хоито запомнит все знания из нее, если успеет. Кажется в тот момент произойдет землетрясение.

И знаешь, сам Хьяльти тоже в конце концов понял, что происходит на Земле. Он ведь не дурак. В том, что пылинки метили чипами смерти многих людей, появился истинный смысл. Война между атлантами (в виде пыли) и людьми уже началась.

Очень сложно сказать на чьей стороне правда.

— Да, Кхмат. Мы люди. Мы на стороне людей, понимаем, что атланты раньше пришли на землю, чем люди.

Хотя. Если быть честным, то и атланты не первые на Земле. Лемурийцы, гиперборейцы, жители континента Му… а скольких мы не знаем. Миллионы лет земля служила полигоном для Вселенского Разума.

Старик индеец задрожал, как осиновый лист.

— Можно мне с вами вступить в беседу?

— О! Оказывается мы не одни, протрите линзу времени, молодой человек! Я хочу рассмотреть ваше лицо. — Кхмат рассмеялся.

— Я не молод, я старик, — возразил скользкая Тень.

Кхмат обратился к индейцу:

— А Вам, человек, будет наверно интересно узнать, что мы — Дсуж и Кхмат — разделены временем в миллион лет и мило беседуем, как вам это нравится?

По моему определению, вы стоите где-то посередине во времени между нами.

Забавно.

Я, Кхмат — человек из будущего, именно человек, и скажу вам честно, что между мной и вами сменилось ровно — дайте подсчитать — ровно семь тысяч девятьсот тридцать одна цивилизация людей. Если вам приятно это услышать.

А Дсуж — человек из прошлого. Он из самой первой, заселенной на планете цивилизации людей. Вас и его разделяет одна тысяча двести пятьдесят цивилизаций. И учтите, что каждая цивилизация проходила свое зарождение, упадок и гибель.

Тут вступил Дсуж.

— Ты забыл в ряду перечислений возрождение. Но уже на новом этапе.

В этот момент Скользкая Тень понял, что обязан учиться, обязан посетить город и получить много знаний, больше чем может съесть ягуар за один присест. А иначе он недостоин такой компании.

— Не расстраивайся, — словно прочитал его мысли через миллион лет, — Дсуж, — знания придут, не знаю, когда придется опять нам встретится, но передай людям своего времени привет от нас с Кхматом.

Изображение потемнело и слова стали долетать с искажением. Как ни тер грань будущего в отчаянии индеец, вскоре изображение померкло.

Тут раздался голос Хранителя пещеры:

— А теперь уходи человек. Это комната атлантов. Ты и так много узнал. Я дал тебе возможность пообщаться с соплеменниками в другом времени. Не могу себе этого простить. Сейчас сотру из твоей памяти всю беседу.

Скользкая Тень обратился в пустоту.

— Не делай этого Хранитель пещеры. Я индеец, из меня слово клещами не вытянешь. Умею молчать. И расскажу это только тому и тогда, когда будет решаться вопрос жизни и смерти.

— Ладно, иди.

В полном молчании Скользкая Тень покинул пещеру. Смутное чувство нес его разум, но он пытался сохранить подольше это состояние.

3

— Вы слышали что-нибудь о чинкасарах? Это таинственные пещеры, которые находятся в горных массивах на территории Перу и Эквадора. Они содержат огромное количество загадочных запутанных переходов и там живут люди-змеи, как гласят предания индейцев, — сказал Хьяльти, — возможно они имеют какое-то отношение к богам и атлантам, письмена которых мы ищем.

— Да, вполне допускаю, что информация верная, но легенды легендами, а жизнь опровергает их, — Ни-Зги, усмехнулся.

— Таких скептиков, как я еще поискать, но почему-то вот верю, что мы найдем библиотеку с письменами богов, где вполне возможно записана история их развития атлантов и причина гибели. Хотя от размышлений уже в моей душе нет живого места. Кислота сомнений изъела хуже реальной. А вы верите?

Ни-Зги на этот раз промолчал.

Он именно сейчас после беседы с археологом собирался… куда бы вы думали? Да, в чинкасару. Их проводник Скользкая Тень впервые за весь поход по сельве и горам подошел к нему и произнес, сказав ему пять слов: «Она и тропа вниз ждут тебя».

***

Солнце уже скрылось за вершиной шестикилометровой горы, но внезапно вынырнуло опять. Интересная картина предстала путнику. Светило, словно ребенок в люльке, находилось между двумя гигантскими вершинами. Вот сейчас оно пустит последний прощальный луч и скажет: «До завтра». Поймав последний привет солнца Ни-Зги, двинулся в путь. Вначале несколько обезьянок с любопытством следовали за ним на втором ярусе крон. Но когда листва закончилась и путника стал сопровождать камень голой отвесной стены, уходящей под отрицательным градусом вверх, отстали. Какой же дурак полезет к смерти в лапы? По-видимому, так рассуждали умные животные. А люди думают иначе. Но вот и тропа закончилась. Теперь пришлось осторожно переступать с одной выемки в грунте в другую. Казалось стена вверх уже уходит под таким градусом, что дальнейший путь невозможен. Но тут красной краской была нарисована стрела. Краска была явно свежей, дотронувшись до нее, человек, испачкал палец. Кто-то ведет его. У Ни-Зги закружилась голова, едва глянул вниз. Он понимал, что каждый шаг может оказаться последним. Горы не прощают неосмотрительности. Под стрелкой уходила круто вниз пропасть, на краю которой цеплялись корнями за невидимые трещинки ползучие растения. Дорожка, которая внезапно появилась вновь, тоже резко, словно струя водопада, убегала испуганно вниз, но это был единственный путь. Выбирать приходилось между смертельной опасностью спуска и ни чуть не меньшей вероятностью сорваться и сломать себе голову, возвращаясь в лагерь стоянки экспедиции.

У Ни-Зги не было выбора. И он ступил на смертельную тропу. Сейчас главным было — не свалиться кубарем в преисподнюю. Далеко внизу шумела речка. Так далеко, что шум ее перекрывался легким ветерком, который призывал путника: «Ну смелее, удача любит отчаянных!» Внимательно проверяя каждый шаг, Ни-Зги двинулся вниз.

"Ступай медленно, мягко, никаких резких движений«,- подсказывал внутренний голос.

Но как ни отгонял человек мысли (думал он о загадочной крылатой женщине, которая просто силой взяла его на корабле), а они наваливались на него, словно шли в атаку враги, опрокидывали, беспощадно терзая. И он оступился. Тропинка резко поворачивала влево, а он в этот момент сдался думам на милость.

Уже ступив в пропасть Ни-Зги молниеносно переключил мысли в противоположном направлении. Он, конечно, обладал многими качествами, недоступными другим людям. Вот и сейчас, кудесник заставил время вернуться на несколько мгновений обратно. Как то ему удалось — сам не понимал. Но желание осуществилось и зависшая нога уже не ступила в пропасть, повернула в противоположную сторону.

Ни-Зги весь покрылся потом: «Фу, пронесло.» — он плюнул в преисподнюю, которая его не дождалась, показавши ей кулак, отправился дальше. Каждый шаг сопровождался ощупыванием скалы, которая если и не была опорой, то во всяком случае ориентиром в ночной мгле. Вот так в «обнимку» с базальтом, оставляя следы своих пальцев на каждые десять сантиметров, Ни-Зги подошел к дыре. Абсолютно правильное овальное отверстие говорило об искусственном происхождении входа. Но куда вела эта ’открытая дверь?’

Неожиданно из отверстия высунулась рука и потянула внутрь.

Ни-Зги подчинился.

4

За два месяца до описываемых событий к Ни-Зги, задумчиво смотрел в поверхность маленького озерка, образовавшемуся в боковом ответвлении водного потока. Здесь, словно запыхавшись после долгого бега по крутым склонам, бурный поток решил отдохнуть. Именно тут Ни-Зги явилось видение. Человек смотрел в кристально чистую отдающую голубизной воду, но видел не свое отражение, а лицо старого индейца.

Это был Скользкая Тень. Он поведал Ни-Зги все, что случилось тогда на корабле. Тайны больше не было. Человек даже не мог представить себе, что соединился в страстном порыве с атланткой. Вернее атланткой, принявшей облик человека.

А Ни-Зги оказывается является передаточным механизмом, проводом, если так можно выразится, через который передался электрический ток страсти и желания. Значит он был только проводником, а сам объект желания находился в этот момент в огне! "Как жестоко и как сверхъестественно", — подумал участник экспедиции, вовлеченный в таинственные игры иного мира.

— Человек, слушай, — продолжил индеец. — Ты это просто обязан знать, я выполняю свою миссию, поскольку оказался не только хранителем пещеры, но и связующим звеном времен. Когда получишь знак от меня, предупреждаю, будет это нескоро, ты должен пойти по крутой тропе до пещеры, где встретишься с той незнакомкой, которая чуть тебя не свела с ума от страсти на корабле. Помнишь?

— Ну как же! — вырвалось у Ни-Зги.

— Но тебе открою еще одну тайну. Женщина от тебя забеременела. Я горжусь, что скоро у нее будет ребенок. И представь себе, обладаю на него такими же правами, как и ты. Он и твой и мой сын, слышишь, не забывай об этом!

— Как так? — ошарашенно произнес Ни-Зги.

— Мое семя соединилось с твоим на жертвенном огне, вот мой ответ.

Не понимая еще все до конца, Ни-Зги догадался, что был вовлечен в индейский обряд. Хотя почему индейский? Вполне вероятно это более древний обряд. Инков? Неужели атлантов?

Индеец продолжил.

— Так захотели боги, которые не против возрождения атлантов, хотя, — старик засомневался, — многое и мне непонятно. Почему атланты стали пылью и превратились в пылинок-зомби? Неужели боги тоже хотели этого? И почему эти пылинки-зомби сейчас метят чипами смерти людей, а мои соплеменники шуара уничтожают помеченных? Много загадок.

Но сейчас перед тобой конкретная задача. Я должен уходить, сопровождать экспедицию, к которой и ты принадлежишь. Скоро мы встретимся.

Но не подавай даже виду, что между нами был какой-то личный разговор. Я по-прежнему общаюсь только с Хьяльти. Больше я к тебе по этому поводу не подойду. Когда наступит необходимость подойду и скажу пять слов: ’Она и тропа вниз ждут тебя’. Прощай.

5

Трудно психологически человеку, который узнает, что он всего лишь столб и несет на себе электрические провода. Ни-Зги был в аналогичном положении. Но как бы там ни было, если скоро будет ребенок, то он его отец. И не важно, что родит его атлантка. Значит у него сын или дочь будет наполовину другим существом. Станет ли он любить свое чадо от этого меньше? Как так? Ведь любят люди своих домашних питомцев, а те абсолютно не похожи на человека. Пугала только одна мысль: «А вдруг его сын будет похож на монстра?» Ни-Зги, узнал проводника Скользкую Тень. После того, как познакомился с ним в озерце в своем отражении и узнал правду, они встретились вновь уже через два месяца в экспедиции. Сейчас сердце человека бешено стучало. Он увидит своего наследника. Но как он будет выглядеть?

О боже, пусть хоть что-то в нем будет человеческое! Ведь он его отец! Но кто-то возражал в сознании: мать атлантка!

Скользкая Тень сказал неожиданно:

— Пришли, мне пора, Хьяльти волнуется. После перемирия враждующих племен и намечающейся свадьбой дочки вождя малаката Непобедимого Воина Уты и нашего участника экспедиции Эйрика, я должен вернуться к группе, которую покинул после пленения. Живым бы тогда малаката меня не оставили уж точно. А для меня мало чести висеть своей головой в виде сувенира тсандзы над входом в жилище шамана их племени. Будет большая гулянка. Но я им не верю. Мир этот ненадолго. Ну ладно, не буду вам мешать.

Пока его вел за руку индеец Ни-Зги даже не смотрел на дорогу, мыслями был в другом мире. А сейчас огляделся. Большая освещённая светом костра, находящегося посередине, пещера. И… больше ничего и никого. Кто-то сказал из темноты:

— Почему ты так слеп? Посмотри внутренним зрением, настрой себя на волну желания, вспомни ту ночь на корабле, когда безумная женщина извивалась в твоих объятьях, как змея.

Ни-Зги ушел в воспоминания опять и открыв глаза внезапно увидел опять ту, которая вонзилась в его жизнь, как острый меч. Улыбающаяся женщина-мотылек, Юпитер, как она назвала тогда себя на корабле, протягивала на вытянутых руках какой-то сверток. Волнуясь, Ни-Зги чуть было не уронил его, когда брал.

— Осторожно, мой избранник, это же наш сын Гвеорд. Посмотри ему в глаза, он уже начал разговаривать.

Не успев разглядеть ребенка, человек, ошарашенно спросил:

— Но ведь прошло около двух месяцев? Как такое возможно?

— Ты забываешь, Низга, можно я буду к тебе так обращаться? Ты забываешь, что я атлантка, а дети у нас созревают в лоне матери месяц. А еще месяц нужен атланту, чтобы повзрослеть. Через две недели он будет твоего роста и вполне состоятелен, хотя, — женщина рассмеялась, — глуп, как пятилетний ребенок.

Да и у меня для тебе еще одна приятная новость. Скользкой Тени удалось высмотреть в Кристалле Времени твое прошлое. Он ушел на десятки поколений назад. У тебя есть кровь атлантов в одном из поколений. Поздравляю!

«Так вот откуда у меня странные способности растворяться на несколько минут и уходить ненадолго в прошлое, а также порой читать мысли!» — человек тряхнул головой, но особой гордости от известия Ни-Зги не испытал. Оно его не шокировало. Человек принял его, как данность. А сейчас все внимание Ни-Зги было приковано к маленькому человечку, который находился на руках. Впрочем, какой-то он человечек, скорее атлантенок!

Он всмотрелся в глаза маленького существа. И словно тот проник взглядом в Ни-Зги. И начался диалог. Маленький человечек рассказывал ему о себе, о своих страхах, о своих просьбах. И потрясенный Ни-Зги увидел, что никаких слов не надо. Все мысли передавались через взгляд.

— Ты удивлен, — сказала Юпитер. Она подошла и обняла мужчину.

— Вот мы опять и встретились. Да, атланты умеют читать мысли. Он, твой сынок, еще маленький. Ему нужны еще глаза, чтобы понять собеседника. Но пройдет месяц и он, когда станет совсем взрослым, будет так же разговаривать, как я, без слов и даже не находясь рядом.

А теперь прислушайся к себе. Я чувствую, что в твоем организме есть тот же орган, но он в виде рудимента. Попробую его восстановить, в тебе же много атлантской крови. Иди сюда.

Положи ребенка.

Ни-Зги выполнил, как послушный котенок, все приказы атлантки.

Она увлекла его на ложе, которое служило постелью и раскрыла свои объятия.

Ни-Зги смотрел потрясенный. На теле атлантки от подбородка до низа живота располагались маленькие отверстия.

Их было много, трудно было сосчитать.

— Смотри, ты не совершенен. Наши мужчины всегда при близком контакте входят своими присосками-антеннами в наши локаторы.

Из всего семнадцать. По количеству чувств, которых в отличие от пяти человеческих, у нас всего семнадцать.

— Ты не была такой там на корабле? — вырвалось у Ни-Зги.

— Да, там я превратилась в мотылька, а потом в женщину человеческого облика. Теперь же я приобрела свой истинно-атлантский вид.

И ты тоже станешь таким, если будешь следовать моим инструкциям. Вопрос только или ты хочешь? Посмотри мне в глаза.

На Ни-Зги смотрели очаровательные глаза в два раза больше человечьих, необычного разреза, немного навыкате. Распущенные светлые пряди волос вспыхивали периодически разноцветными огоньками, словно атлантка была соткана из светлячков. Очень высокая, лебединая шея. Грудей в понимании человека не было, шесть маленьких мешочков с сосками трудно было назвать грудьми.

Атлантка засмеялась. Ты наверно теперь думаешь, как же мы с тобой сможем сейчас зачать второго ребенка, наш первенец не должен чувствовать себя одиноким, не так ли?

Раздался звук напоминающий падение струи яку армана, но очень маленького.

— Не удивляйся, — прочитала мысли человека атлантка, — это мы так смеемся.

А сейчас иди сюда и слушай меня и внимательно. Не будем терять время. Сливаемся мы в любовном порыве так.

В чем-то напоминает человеческий поцелуй, но он более функционален по последствиям.

Атлантка приблизила к себе голову человека и попросила открыть рот. Потом она затолкала свой язык в рот и попросила сделать то же самое. При контакте языков раздался щелчок и Ни-Зги почувствовал, как у него началась рвота.

— Терпи, — приказала мысленно атлантка… и он услышал.

Рвотные массы из желудка человека хлынули в рот атлантки, она их заглотала и оттолкнув от себя Ни-Зги, сказала:

— Немного кружится голова с непривычки. Ты мне послал второго ребенка. Извини, если тебе было неприятно. По лицу атлантки было видно, что она испытывает истинное наслаждение.

— Это было ужасно, буду с тобой откровенен. — Ни-Зги решил говорить правду.

Атлантка расстроилась. Потом опять раздался звук падающей воды, то есть ее смех.

— Ладно, не переживай. Буду оборачиваться женщиной, если тебе это все непривычно. Она внезапно заискрилась. По телу побежали маленькие искрящиеся полоски и буквально на глазах через несколько минут превратилась в обыкновенную женщину. Перед Ни-Зги лежала обнаженная богиня, нет Афродита явно бы проигрывала ей в стройности, притягательности и одновременно благородству.

А теперь повторим еще раз, как на корабле, ты же хотел меня увидеть такой? — произнесла преобразившаяся атлантка.

И на этот раз Ни-Зги испытал еще большее воодушевление и наслаждение, чем на корабле. Да, констатировал он, увы любая земная женщина уступает атлантке по всем параметрам. Но почему же в натуральном виде интимная связь с ней так противна и омерзительна?

Она прочитала его мысли. Ничего на свете не вечно, не вечны и привычки. Даже у людей в разные времена были привычки и традиции, которые неприемлемы для современного человека. Нужно признать это, как данность.

Ни-Зги подошел к находившемуся в углу, каким-то образом занесенному сюда… Ни-Зги увидел, глядя на себя в зеркало, такое же существо, как и его «жена».

Он в отчаянии переметнул взгляд на атлантку.

— Не переживай! Это я окружила тебя своей мечтой. Я хочу, чтобы ты однажды стал таким, как я. И я приобрету подругу.

— Ничего не понимаю? Какую подругу?

— Открою тебе еще одну тайну: мы, атланты однополые. А при интимном контакте, как с тобой, одновременно беременем, мы все женского пола. У нас нет мужчин.

— Так что, если я стану атлантом, то превращусь в женщину?

— А что тут удивительного? Да станешь и я буду твоей семьей. Атлантки живут семьями по два человека, как люди.

Но наверно я тебя утомила, трудно такое переварить все за один раз.

И тебя ждет опасный путь домой. Но теперь, когда в тебе проснулась кровь атланта, станет даже интересно на опасной тропе. Ты сам поймешь.

Как у вас принято у людей, при прощании обниматься. Не буду лишать тебя такой привычки.

Ни-Зги посмотрел на существо, которое было рядом и вдруг сказал:

— Пожалуйста, оставайся навсегда женщиной, прошу тебя!

В ответ раздался человеческий смех.

— Ну почему! — Ни-Зги с размаху ударил кулаком в стенку! Ну почему, когда человек встречает свою любовь, должно произойти такое несчастье?

Атлантка обиделась и отстранила Ни-Зги от себя.

— Быть атлантом не несчастье — а великий подвиг! Если ты не сломишь себя, то мы, атланты никогда не возродимся.

Она по-человечески заплакала.

Ни-Зги понял, что попал в сети из которых уже никогда не вырвется и сдался.

— Хорошо, пусть будет по твоему.

На него смотрели божественно прекрасные женские глаза, которые никогда женщине не принадлежали.

Когда он шел по смертельной тропе обратно, ему было все равно, останется ли он жив или погибнет. А равнодушие лишало его боязни. И он понял один из секретов атлантов — нужно уметь в разной ситуации ставить психологическую защиту. Сейчас она на опасной тропе называлась Равнодушие.

— А я становлюсь атлантом потихоньку, — засмеялся Ни-Зги. И ему это начинало нравиться. Или это была защитная реакция человека припертого к стенке обстоятельствами.

«Ты постепенно все больше будешь становиться атлантом. Посмотри на себя в зеркало», — шептал внутренний голос.

Когда возле самого входа в укрытие экспедиции, Ни-Зги столкнулся с горящими глазами голодного ягуара, тот отвел глаза. Потом Ни-Зги погладил большую кошку по голове и дружеским пинком отправил зверя в обратный путь. И тот подчинился.

Он никак не решался войти, в пещере шел разговор на повышенных тонах. Но когда он решил войти, все застыли в неподвижных позах, словно скульптуры в музее восковых фигур.

Ни-Зги прошел на свое спальное место, накрылся с головой и попытался забыться во сне. Потом что-то вспомнил, высунул руку наружу и дал отмашку. Все опять зашевелились, пытались перекричать друг дружку.

Ни-Зги даже не удивился. В нем все больше просыпался атлант или атлантка. Какая разница?! Это ведь одно и тоже.

— Стоп! — кольнула как еж мысль, — она же говорила об атлантах мужчинах вначале! Почему же я должен превращаться в атлантку женщину? Что-то тут не так, нужно задать этот вопрос при встрече следующий раз. А они договорились, что пока Хьяльти будет совершать бесконечные безуспешные круги по местности, в которой он ищет вход в пещеру атлантов или богов-инопланетян, Ни-Зги сможет посещать раз в три дня свою жену или подругу, или бог знает как еще они называют эти странные отношения.

6

Пока Ни-Зги твердо решил оставаться человеком. На следующий день он себя внимательно разглядывал при солнечном свете. Ну да, от подбородка у него тянулись вниз несколько родимых пятен. И как он забыл об этом? Не остаток ли это памяти от предка атланта?

Да и кровь его всегда даже при маленьких ранениях, напрягала. Почему она не алая, а немного отдает синевой. Неужели это тоже примета атлантов?

А на одном из пальцев при внимательном рассмотрении на кончике он обнаружил полное отсутствие рисунка. Чем дальше, тем сильнее Ни-Зги склонялся к мысли, что в нем очень много от той древней расы, возрождением которой он занялся вместе с Юпитером.

Зачесалось под лопаткой. Забросив голову за шею и коснувшись лопатки, человек обнаружил какой-то нарост. Когда он показал его Фреду, оказавшемуся рядом, ту у того глаза на лоб полезли.

— Ну, даешь, — откуда у тебя эти ангельские крылышки? Попробуй помахать ими.

Ни-Зги ошарашенно смотрел на друга. Потом он сделал несколько движений плечами, имитируя движения крыльями и вдруг подпрыгнул на землей и полетел.

Из маленьких бугорков, как потом рассказал ему Фред раскрылись перепончатые крылья, как у бабочки необычной конфигурации. Они были, как у насекомых хитиновыми, поэтому занимали мало места и вполне умещались в маленьких бугорках под лопатками. «Странно, — подумал Ни-Зги. Как я раньше их не замечал?» И почему такие слабенькие хитиновые пленочки удерживают все его грузное мужское тело? Ему ведь удалось подпрыгнуть на три метра и дальше планировать над ущельем вместо падения в него. Вот почему у него пропал страх перед высотой. Он может мягко планировать, пока спускается. Но откуда у него это хозяйство? Почему родители никогда об этом не говорили? Он вспомнил, что отец любил сидеть на крыше их дома. А мама часто шутливо повторяла: «Папа у нас орел, летает, когда есть настроение».

Когда Ни-Зги оказался с ним рядом после прыжка и минутного планирования, Фред грустным голосом сказал.

— У нас большая неприятность, да что там неприятность — беда. Эйрика проглотила анаконда.

«Ага! Вот что было причиной криков и возбуждения, когда я вернулся от атлантки и сына», — подумал Ни-Зги.

Он ничего не ответил, только сжалось неприятно сердце. Эйрик хоть и был разгильдяй, каких поискать и бабник, но человек неплохой. Жаль его. Такая страшная смерть!

Фред не ждал вопроса «расскажи». Он сам начал печальный рассказ. Все произошло на глазах у невесты Эйрика Уты.

Злой рок!

— Понимаешь, какой удар для девушки, я с ней немного знаком, общались на корабле! Через день назначена свадьба. А по индейским законам свадьба не отменяется. Если жених не является на брачную церемонию, его место может занять любой, выигравший поединок.

Вагни, друг покойного Эйрика хочет участвовать в поединке, представляешь! Самоубийца, отговори его, мы же завтра потеряем второго члена экспедиции.

Вчера вечером, когда ты ушел куда-то, вернулся в нашу пещерку эквадорец Хоито, которого пригрел Хьяльти в экспедиции. Он где-то пропадал несколько дней, местный, свой, даже среди этих дикарей не то что мы. Паренек, который пришел с доктором Агилем, вообще постоянно куда-то исчезал и внезапно появлялся. Агиль мне рассказывал, что мальчишка сам его спас, когда по дороге к нам, доктор куда-то провалился. Но после скандала и ссоры Агиля и Хьяльти, подросток вообще редко к нам наведывается, сам знаешь. Агиль умчался как метеор в столицу Кито. Парень его провожал и с полпути все же вернулся к нам. Так вот по дороге он стал свидетелем страшной сцены.

Хоито принес на руках Уту без чувств. Она была в глубоком обмороке. Мы послали индейца Куале, который был к нам приставлен вроде для охраны вождем малаката сообщить тому, что случилось. Уту унесли на носилках, а нам сказали, что приглашены на свадьбу, которая не отменяется.

Итак, свадьба начинается с поединка. Вагни уже оповестил через посыльного вождя, что будет принимать участие.

— Ни-Зги, на что он надеется? На то, что его пламенное чувство к девушке, которое для всех нас не секрет, даст ему превосходство? Да любой воин, который изъявит желание участвовать в поединке за право стать женихом, убьёт его в первой же схватке. Учти! На кону не просто невеста, а дочь вождя!

— Что же ты предлагаешь?

— Поговори, может ты убедишь его отказаться. Он тебе вроде доверяет. И ты у нас супермен.

А по законам индейцев, кто выиграет, имеет право отказаться и самому назначить жениха вместо себя.

— Слушай, а это идея, — произнес Ни-Зги. Он все больше ощущал себя атлантом и ему захотелось себя проверить.

7

Ни-Зги долго беседовал с Вагни, обсуждаю все возможные варианты. Фред пошел на переговоры в племя малаката, узнать все правила и исключения из правил до конца, он всегда отличался дотошностью.

Шаман вспомнил, что был прецедент, когда в поединке могло участвовать четыре человека. Один потенциальный жених, а второй его друг. Все-таки Ни-Зги — человек-загадка. Увидев, как он исчезает в воздухе, индеец может и сбежать от страха с места поединка, подумав, что сражается с нечистой силой. Это было спасение. Вагни согласился. Но вместо того, чтобы поупражняться в боевых искусствах у большого их мастера Джека Самурая, весь день провел у реки, задумчиво глядя на игру воды между камешками, которых она обегала.

Ни-Зги не мог заснуть накануне свадебного поединка. Завтра ему предстоит сражаться вместе с Вагни против двух лучших воинов малаката. Да, в лагере экспедиции никто не мог сомкнуть глаз. Сегодняшняя эквадорская ночь на высоте трех километров наполнилась мукой ожидания. Всех волновала не завтрашняя свадьба, а скорее сам поединок. Ведь, шутка сказать, могли потерять сразу двух членов экспедиции. За полгода люди как-то сдружились. Обида за мелкие уколы прошла, осталось чувство локтя, готовности помочь товарищу в трудную минуту. Все чувствовали себя словно братья и сестры. Молчанием обходили тему исчезновения Пули. Ну, струсил человек, сбежал. В соперничестве двух вояк Джек оказался сильнее. Мелисса только порой вздыхала с сожалением. Она после исчезновения возлюбленного как-то закрылась, замкнулась в себе. И отвечала только по делу. Никаких посторонних реплик.

Даджара, как ни странно, перевоплотилась. Словно и не было женщины-вампа, серийного убийцы. Неужели джунгли так на нее повлияли? Даджаре нравились испытания, она ими просто жила. Казалось, что судьба ошиблась полом. Ей нужно было родиться воином и совершать подвиги, а не… но забудем на время старое. Преступница превратилась в самого незаменимого человека. Она каждому готова была прийти на помощь. Даже Джессика стала другой. Никто бы не узнал в ней избалованную девочку, куклу Барби. Своего обаяния она не потеряла, зато во всем ее облике чувствовалась какая-то уверенность в себе и добродушие, которое сменило бывшую брезгливость. Из нытика она перевоплотилась в оптимистку. Если вам надоели свои недостатки и дурные привычки, переселитесь на пару месяцев в сельву. Опасности и ужасные условия откорректируют ваш характер.

8

Ни-Зги и Фред едва успели вернуться с утреннего моциона у реки, как Хьяльти закричал:

— Друзья, хорошо, что, наконец, мы все вместе. Сейчас Хоито все вам расскажет. И о том, как случилась трагедия, все произошло у него на его глазах. Парень в этот момент был рядом, геройски убил анаконду и спас индианку невесту. Он и взял письмо… Однако не буду забегать вперед, Хоито, расскажи все по порядку, ты и очевидец и участник. Женщины могут выйти, будет страшно.

— Нет! Я остаюсь, спокойно сказала Мелисса.

— И я, и я, — Даджара прижала к себе Джесику, словно оберегая от опасности. Киркикос стоял в сторонке, уткнувшись в пол.

— А я пожалуй пойду, — ответила Линда и заберу с собой Свен и ребенка.

После размолвки с Хьяльти Свен была в каком-то сомнамбулическом состоянии, никак не могла прийти в себя. Она мотнула головой, схватила Йодиса за руку и молча вместе с Линдой покинула оборудованную под жилье пещерку.

Вокруг Хоито образовался кружок из мужчин и женщин. Хьяльти, Джек Самурай, Фред, Тони, Вагни, Ни-Зги, Киркикос, Даджара, Джессика, Мелисса, все застыли в самых странных позах в ожидании страшного рассказа.

Хоито начал свой страшный рассказ.

— Я пошел через кусты напрямик, чтобы срезать путь. Сплошные колючки и шипы: борщевик, бодяк, лопухи, весь искололся, — подросток с сожалением посмотрел на только ставшие заживать длинные кровавые ссадины на руках, а в некоторых местах уже высыпала бардовая болезненная сыпь.

Но наш руководитель, господин Хьяльти, хотел собрать группу, всех, чтобы объявить, что он, кажется, знает, где пещера с библиотекой, и завтра туда направимся. Его подозрения почти перешли в уверенность.

— Да, он прав! — подтвердил Хьяльти! Я на девяносто девять процентов уверен, что через день, неудобно свадьбу пропускать как-то, так вот уже скоро в наших руках будет тайна! Но извини, Хоито, что перебил тебя. Рассказывай дальше.

— Так вот, — продолжил юноша. Я в темноте увидел перед собой двух мужчин. Один подтолкнул другого со словами:

«Не переживай, если что, я рядом, позови только».

Другой ответил: «Ладно, все это глупости, индейцы сейчас сошли с тропы войны. С этой стороны нам ничего не угрожает, а от зверья у меня вот что, — он показал заряженный пистолет. Да и ты вооружен, если услышишь выстрел, прибежишь». Уходящий ответил: «Ну я пошел». Остающийся сказал: «Никак не могу удержаться еще раз повидать свою невесту. Нам о многом нужно переговорить». Я сразу признал в этой паре Вагни и Эйрика.

Я подошел к Вагни и передал ему просьбу руководителя побыстрее собраться всем вместе. Он посмотрел на меня с сомнением и спросил:

— С этим умеешь обращаться?

— Да, ответил я, с отцом на охоту ходил.

— Ладно, Вагни всунул мне ружье в руки и побежал по тропинке, проделанной за несколько дней от реки, где брали воду для нашего временного убежища.

Было тихо в том месте, где находились жених и невеста, никаких подозрительных шумов.

Потом я услышал слабый вскрик. Стало тревожно на сердце и я бросился в темноту сельвы. Всего каких-то сто шагов, но столько произошло, пока я бежал. Вначале я заметил Уту. Индианка лежала распростертая на траве. Я наклонился к ней она почти потеряла сознание. Это ее слабый крик заставил меня бросится на помощь. Потом почувствовал резкий толчок и упал от него. Когда вскочил на ноги, понял, что послужило причиной падения. Передо мной была гигантская змея, анаконда. Огромный экземпляр, наверно десять метров в длину. Такая и кабанчика проглотит, подумал я и тут же получил удар хвостом по ноге. Мое счастье, что опять не оказался на земле, а то бы уже не поднялся. То место, где я стоял оказалось под огромной тяжелой тушей, сотрясающейся от резких движений. Змея металась по поляне и одновременно с кем-то боролась. Потом раздался почти под ухом выстрел.

Я с ужасом увидел, что из пасти меркой твари торчит голова и по плечи тело нашего дорогого весельчака и балагура Эйрика. Выражения его лица я не забуду до конца своих дней.

При этих словах женщины вскрикнули. А подросток продолжил.

— Он бросил ружье и, ухватившись за змеиную челюсть совершал отчаянные попытки ослабить смертельный захват.

Я тоже выстрелил, но промахнулся, потом опять. — тут Хоито замолчал и уставился в одну точку.

— Так и расскажи, как мне, — продолжил за него Хьяльти, — ты выполнил просьбу нашего дорогого друга и выстрелил ему в голову. И слава богу не промахнулся. Облегчил страдания человека, который иначе умер бы от медленного удушения пресмыкающимся.

— Ты убил его? — возмущенно спросила Даджара, как будто никогда сама никогда не совершала подобного и нанесла парню пощечину.

— Он выполнил свой долг! — продолжил Хьяльти с каменным лицом, не распускай, Даджара руки! А что ему оставалось делать?

Хоито заплакал. Мелисса обняла мальчишку, все понимали, как ему тяжело. Всего пятнадцать лет и такая тяжкая моральная ноша.

— Он прав, — сказал стоявший поодаль, а сейчас подошедший вплотную Киркикос.

В этот момент в помещение ввалился мистер Плинтон.

— Где тебя черти носили, — возмутилась Даджара.

— Я совершал утренний моцион. Первый раз без охраны, уговорил Киркикоса покинуть меня, воспитывая волю начинаю привыкать.

Все внезапно замолчали, только раздавались редкие всхлипывания Хоито.

— Что произошло? — спросив почувствовавший неладное Плинтон.

— Эйрика больше нет с нами, он трагически погиб, — выдавила из себя Джессика и сама вдруг разревелась и выскочила наружу.

— Все, об этом закончили. Эйрика не вернешь. Нужно думать, как не потерять Ни-Зги и друга Эйрика Вагни. Завтра у них серьезное испытание, — сказал Хьяльти, словно перевернул страшную страницу книги, к которой не хочется больше возвращаться.

9

Раздалось несколько тяжелых вздохов, дождавшись молчания, Хьяльти скомандовал:

— Хоито, продолжай рассказ.

— Как только я выполнил просьбу… ой нет не могу больше об этом…

— Рассказывай, — требовательным тоном сказал руководитель экспедиции, — начни с того, как ты склонился на обезумевшей от горя девушкой. Хотя нет, сразу перейди к тому, что ты обнаружил у нее в карманчике куртки.

— Сам не знаю как, — извиняющимся тоном продолжил мальчик, — я полез проверить, что есть в карманах у Уты. Возможно какое-то снадобье на всякий пожарный случай, ведь она индианка.

— Да, он прав, — поддакнула Мелисса.

— Вот это письмо. Смотрите. Я мельком прочитал его и бросился помогать Уте. Она никак не приходила в себя, хотя я обливал ее холодной водой из ручья поблизости.

— Анаконда где? — задал вопрос вдруг Джек Самурай.

— Я вам поручаю найти ее и уничтожить, вам и Киркикосу, — взвинчено произнес археолог. Вот и ответите сами на свой вопрос.

В пещеру убежище вернулись Линда и Свен. Начальник экспедиции сказал:

Ну вот и хорошо, теперь не нужно будет Хоито повторять все дважды. Он и так на пределе сил и нервов.

— Дальше, что? — спросил Киркикос.

— Когда я принес сюда Уту, еле дотащил, хотя она и легкая, но я нервничал, Хьяльти немедленно послал гонца в селение малаката. Уту унесли на носилках. А я прочитал содержание письма Хьяльти, поскольку тот не знает этого языка.

— А откуда ты знаешь? — не унимался Киркикос.

— Для меня это тоже загадка. Это не испанский и не кечуа. Я просто смотрел на буквы и понял, что там написано.

— А вдруг ты лжешь?

— Как вы можете Киркикос, я вас попрошу выйти, — рассвирепел археолог.

Возмущенный телохранитель выскочил наружу.

— Не нервничайте, — вступил в разговор Джек Самурай. Нервы плохой советчик, давай малыш, дальше рассказывай нам содержание письма. Мы тебе верим.

Паренек продолжил исповедь, дававшуюся ему все труднее. Смертельная бледность покрыла пятнами щеки.

— Все вы знаете о пылевых бурях и последующих смертях за ними. Мы находимся среди диких племен. Одно из них, к которым принадлежит наш проводник, является убийцами. Пыль метит людей меткой смерти, а приговор приводят в исполнение шуары.

— Так я убийца, ведь принадлежу к племени шуара!

Все ахнули. На пороге стоял вернувшийся из добровольного изгнания Скользкая Тень.

Нет! — Хоито спокойно на этот раз сказал, ты не убийца! Он обязан был держать себя в руках, чтобы все знали правду. — Все помеченные чипами смерти были изгоями, то есть теми люди, которые сами вычеркнули себя из человеческого общества ужасными поступками. Они убивали, насиловали, издевались, грабили, отнимали последнее, — голос мальчика сорвался.

При последних словах юноши Даджара побледнела как смерть, а Джек Самурай схватился за голову. Они понимали, что ходят в кандидатах в первую очередь, а индейцы, исполнители приговора, находятся на расстоянии протянутой руки.

— Что с вами? — Хьяльти подозрительно посмотрел в их сторону, — Что-то такой реакции давно за вами не замечал.

Все отстранились от этой пары. Но Хоито опять привлек всеобщее внимание своим продолжением.

— То послание, которое получили человечество через интернет было не полным.

Как потом мне рассказала, пришедшая в себя Ута, это письмо она нашла в кармане казненного племенем шуара. Эта часть письма разъясняет, кого будут уничтожать. В продолжении письма говориться что Вселенский Совет Разумов должен перевести человечество в новую расу. А изгои, те, кого пометят чипами смерти, — это люди, которые не должны совершить вместе с человечеством этот переход. Они привнесут с собой те же вирусы раскола, те же нравственные болезни, которыми больно нынешнее человечество.

— Остается только непонятным, почему от нас скрыли вторую половину, где говориться о том, что хорошим людям, не замаранным плохими поступками можно спокойно ждать, пока все закончится. Не нужно было прятаться от пылевых бурь и индейцев-убийц, — произнесла в гробовом молчании Джессика. Тогда бы многих из нас тут бы не было, а сидели дома и наслаждались жизнью. Хотя я многое испытала и стала в сельве, наконец, самостоятельной.

Скользкая Тень вышел вперед.

— Хочу всех оповестить, что у нас шуар, уже не осталось воинов, которые исполняли справедливые приговоры, все погибли в походах, в сражениях с изгоями.

— У, гора с плеч! — Даджара поняв, что выдала с себя чисто по-женски, выскочила, пока все застыли с окаменевшими лицами, а вслед за ней и Джек Самурай.

Все с осуждением посмотрели им вслед, поняв, что перед ними изгои, но как ни странно готовы были заранее простить, ведь столько хлебнули вместе страданий. Странно устроена человеческая психика. Порой и страдальцы готовы простить своих мучителей и даже испытывают к ним привязанность. Называется феномен — шведский синдром.

— Профессор задумчиво продолжил разговор после неловкой паузы:

Ну, вот наше маленькое человечество, группа поиска пещеры с библиотекой богов уже избавилось от изгоев.

Джессика, Киркикос, Мистер Плинтон, Свен, Вагни, Ни-Зги, Мелисса и Линда дружно зааплодировали словам археолога. Даже мальчик Йодис, мало что понимающий в происходящем, тоже зааплодировал. Но для него главным было то, что вернулся его учитель и друг Скользкая Тень, грустный взгляд которого немного растворила чистая мальчишеская любовь.

10

— Я вам раскрою последнюю загадку. — с уровня потолка послышался голос. — Произошло недоразумение, — темная тень опустилась вниз и все увидели человека в капюшоне, который участвовал в драке на корабле. — Меня зовут Гомс, кто не знает.

Я и есть робот-тестер, который отдал приказ пыли метить людей чипами смерти.

Бедный компьютерщик оказался крайним. Я вынужден был его уничтожить, поскольку в последний момент на Вселенском Совете Разумов решились скрыть часть письма человечеству, где говорится об изгоях. Почему? Там посчитали, что паника сама очистит человечество. Те, кто чувствует за собой грешки, сами постараются первыми, как говорят люди, первыми сбежать с утопающего корабля. А новый вирус компьютерщика я решил просто использовать, как повод для прикрытия. В общем пострадал невинный человек, прошу меня простить за это.

— Так ты тоже убийца? — осмелился сказать Хоито.

— А твое сердце состоит из пыли, которая метит чипами смерти людей, — возразил ему Гомс.

Хьяльти схватился за голову.

— Хватит, всем уже все ясно, сейчас у нас две кардинальных задачи. Первая не дать погибнуть нашим друзьям Ни-Зги и Вагни. А вторая, — он повернулся к Скользкой Тени, — попасть, наконец, в тайник атлантов и богов, клянусь, мы ничего плохого не причиним библиотеке.

Я должен спросить у вождя Мудрого Скорпиона разрешение, чтобы повести вас туда. Все равно уже дело близится к концу.

Гомс повернулся к руководителю экспедиции.

— Хьяльти, я выполнил свое задание и покидаю вас. Нужно подготовить отчет о готовности людей к переходу в новую расу.

— И еще, перед тем, как вас покину, хочу вам рассказать, что болезнь вашей группы была мнимой, — Гомс обвел всех изучающим взглядом.

— Как так? — вырвалось у Хьяльти?

Это Вселенский Разум решил вас перевести вас в качестве поощрения и эксперимента в новую расу, а доктор Агиль помешал. — Гомс замолчал.

Мальчик Хоито вздрогнул, в нем проснулось какое-то смутное воспоминание.

Он спросил:

— И меня тоже? — он испытывающе посмотрел на посланца Вселенского разума Гомса.

— Нет, ты особый случай. Это я вмешался тогда в анатомке. Мне нужен был свой человек для наблюдения за вами.

Ты ведь оживлен богом Ветром по моей просьбе.

— Какой Ветер? — вспылил Хьяльти.

— Все очень просто, — спокойно продолжил тестер-робот Гомс.

Цивилизация небелковой жизни, которую представляет собой пыль и мелкие песчинки, оказала мне услугу. Она метила чипами смерти, как я уже упоминал, преступников, которых переводили в разряд людей-изгоев для последующего уничтожения.

А потом какая-то часть пыли, несколько миллиардов, заменила собой сердце, умершего мальчика. Их усилием и перекачивается кровь в организме Хоито. Если бы вы могли обнажить грудную клетку юноши, то увидели, что сердечная ткань полностью состоит из уплотненной пыли, которая запрограммирована мной на режим работы человеческого сердца.

Хоито схватился за грудь.

— Не бойся, мальчик. Я все подсчитал, сбоев не будет. А теперь для неверующих.

Гомс вытащил длинный нож со сверкающим лезвием и ударил Хоито в грудь, потом резко провел ножом вниз по грудной клетке. Всем открылась зияющие внутренности. Хьяльти, который когда-то препарировал трупы для изучения анатомии, был потрясен, впрочем, как и все. На месте человеческого сердца вздрагивала какая-то серая масса, которая отдаленно только напоминала по форме сердце.

— Ну все убедились? Можно закрывать? — Гомс рассмеялся.

— Побыстрее, умоляю вас, сжальтесь, мальчик сейчас умрет, — закричала чувствительная Мелисса.

— Ладно, возвращаю машину в рабочее состояние, — усмехнулся железным смешком робот-тестер. Так в одном месте богу Ветру легче контролировать своих подданных.

Он провел рукой, словно хиллер вдоль рассеченной ткани, буркнул себе под нос какой-то шифр-заклинание и кожа страшной раны сомкнулась, словно все показанное было бредом воспаленного разума.

Хоито облегченно вздохнул. Он ни на секунду не потерял сознание, ужас, который пережил от зверского поступка Гомса, мужественно пережил. Теперь медленно приходил в себя с мыслью, что он уже давно мертвец. Теперь с этим состоянием ему пришлось смириться. Хотя нет! Пока пыль не покидает его, он живой, ведь чувствует все, как и раньше, не нужно паниковать. Какая разница, что там у него внутри. Мальчик постепенно успокоился.

Все молчали, потрясенные.

Теперь, когда все прояснилось у людей отлегло от сердца. Тайна, висевшая над их головами раскрылась, завтра-послезавтра они станут хозяевами несметных сокровищ — библиотеки Богов или атлантов. Только у Сскользкой Тени было тяжело на сердце — нужно было принести скорбную весть в родную деревню — воинов шуара уже нет. А то, что Мудрый Скорпион разрешит открыть тайну входа в хранилище библиотеки богов, индеец не сомневался. Но ему уже было все равно. Скорбь и печаль навсегда отметили свою печать двумя глубокими морщинами на переносице.

— Я вас покидаю, — Гомс растворился в воздухе, словно его и не было.

— Скатертью дорога, — послала ему вдогонку Линда.

***

Все настолько были взбудоражены, что не услышали тихие шаги мягко ступавшего в целях конспирации человека. Ни одна пылинка или мелкий камешек не заскрипел под опытной ногой. Так друзья не ходят. Да это был он, Мартин, руководитель отряда посланного вдогонку экспедиции. Много интересного он услышал сегодня. Есть что сообщить начальству. Через пару дней предстоит неприятная процедура конфискации найденного имущества, библиотеки Богов. Интрига пропала, и Мартин потерял всякий интерес к задаче. Остались формальности. Да и начальство его может спать спокойно.

Индейцев убийц уже не осталось. И все мирно, тихо вместе с людьми, у которых руки по локти в крови, перейдут в новую расу. Мартина ждут новые медали, денежные награды и главное — сокровища.

Сердце наполнилось счастьем. Чего ему сейчас не хватает? Ах, да! Хочется прижать к себе индианку Шамшир. Почему он тогда так спокойно отпустил ее? Как-никак, она его любит и поныне. А он… ну он не против с ней поразвлечься.

Глава 25

Возрождение атлантов

1

День свадьбы, который начался с грустного признания Хоито о том, как погиб Эйрик, выдался дождливым. На признание парня наложилось последующее появление Гомса, посланника Вселенского Разума, который объяснил то, что не удалось узнать из рассказа Хоито и письма погибшего программиста. Многое прояснилось, но не все. Да, пыль которую так боялись, оказывается и в самом деле оказалась опасной. Но она метила не всех людей и не ко всем приходили индейцы, чтобы уничтожить помеченных. Только те, кто был отмечен в категорию изгоев, должны быть уничтожены. Как-то на сердце у многих полегчало. А когда узнали, что исполнителей приговора уже не осталось, даже потенциальные изгои Даджара и Джек Самурай успокоились. Их нервная реакция на слова Гомса всеми была воспринята, как результата общего напряжения. Никто даже на йоту не мог себе представить, что товарищи по несчастью, с которыми съели как говорится «пуд соли», способны на преступления. Да, все знали: Джек Самурай был наемником. Но это же в прошлом. Теперь к нему уже давно привыкли, как к кормильцу, который исправно приносил с охоты и рыбалки пропитание для экспедиции. Все жаждали скорее дотронуться до золотых книг в буквально и переносном смысле слова. Но вначале нужно было отбыть время на свадьбе. Поскольку после трагической ситуации с Эйриком Вагни решил заменить жениха, то все готовились к поединку Вагни, Ни-Зги, решившему ему помочь, и двумя лучшими воинами малаката. Поэтому свадьба вместо экзотического препровождения превратилась в испытание нервов. Все участники экспедиции, за исключением Ни-Зги, отправились в деревню малаката, чтобы присутствовать сначала на поединке, а потом и на свадьбе Уты с победителем поединка.

Угнетенное состояние было у всех именно в связи с исчезновением Ни-Зги. «На рассвете клялся, что не оставит Вагни в беде, а через три часа струсил, — думал удрученный всем происходящим Хьяльти». И у всех в голове вертелся тот же вопрос? Почему сбежал такой хваленный и загадочный человек, как их Ни-Зги?

Один только Скользкая Тень знал правду. Никуда Ни-Зги не сбежал, а просто решил посетить раньше намеченного срока женщину мотылька и своего маленького сына атланта. Он должен был сообщить Юпитеру, что она может его сегодня потерять. Как-никак два лучших воина малаката вызвались участвовать в поединке. Смерть витала где-то рядом. Воины обещали преподнести вождю скальпы своих соперников. А это означало если и не смерть, то наверняка боль, страдания и позор.

Ни-Зги шел по смертельной тропе сегодня в полный рост, даже не касаясь для страховки стен. Или виной тому была хорошая видимость — первый раз он шел ведь ночью, — или возросшая уверенность в своих силах. Человек же теперь мог, если сорвется, спокойно спланировать на землю, за спиной в маленьких бугорках прятались хитиновые крылья бабочки.

— А почему бы мне не сократить путь? — подумал человек, дорожка змеилась круто вниз под сильным углом, но множественные петли увеличивали расстояние минимум в пять раз. Ни-Зги сделал неловкое движение плечами (еще не привык) раскрылись перепончатые крылья и человек смело шагнул в пропасть.

— Как приятно летать, — с восторгом подумал человек, когда перед ним раскрылся прекрасный пейзаж.

Вокруг, куда ни глянь, толпились горы, как караван верблюдов, остановившийся передохнуть на несколько часов. Но эти часы обернулись вечностью. Покрытые то густой растительностью, порой непроходимой сельвы, а то и пролысинами скал или цветущих лугов горы-исполины с удивлением смотрели в это таинственный мир, а мир с восторгом внимал своим созданиям.

Даже если это создал не Бог, а кто-то другой, этот создатель славно потрудился, расписывая всеми возможными и невозможными красками все вокруг. А из-под вершин, самых высоких и старых, покрытых, как старики сединой, снежными шапками, струились вниз маленькие ручейки, чтобы соединившись, образовать шумные потоки. И вся эта водная камарилья с веселым азартом срывались с уступов и падала вниз вереницей водопадов, закипающих при падении радостными брызгами и клубящимся водяным паром.

Человек-птица настолько увлекся полетом, что даже пролетел вход в пещеру, где его так ждали. Чинкасара оказалась далеко наверху.

***

Как я мог так погрязнуть в отвлеченных мыслях? Нельзя отдаваться настолько чувствам, даже если они столь прекрасны, как те, что только что испытал, — с упреком сказал себе человек. Ему ничего не оставалось, как отправиться вверх по трудной тропе. Крылья хороши были для планирования, но наверх человека не несли. Подъем к чинкасаре занял еще час. Наконец, вот она, пещера, в которой по преданиям живут люди-змеи.

Какие к черту змеи, когда там находятся его жена атлантка Юпитер с маленьким сыном.

Ни-Зги смело шагнул в маленькое овальное отверстие и зашагал по коридору. Мрак постепенно сгущался. Внезапно раздалось шипение и что-то, оплело его ногу.

— Да это же змея? — опомнился человек и схватился за нож, который всегда носил в ножнах за поясом. Змея внезапно раскрыла пасть и опалила его огнем, потом распустила кольца и отползла в сторону. И вот перед ним уже стоял юноша, который в упор смотрел в глаза.

— Отец, сказал юноша, я бросился к тебе с радостью, но ты отверг меня.

До потрясенного человека дошло, что это может быть его перевоплотившийся в змею сын его и Юпитера.

— Не обижайся сынок, — постаравшись взять себя в руки, промолвил отец, — я просто расстроен предстоящим поединком. И человек рассказал своему сыну-атланту, что его ожидает.

— Я не позволю, чтобы какой-то индеец отнял у меня отца, — взволнованно проговорил мальчик, опять сразу превратившийся в змею и снова обвивший ногу.

«Да это у них так называется, встретить близкого человека». — подумал Ни-Зги.

— Отец, быстрее, там мама, она страдает, она никак не может разродиться. Я уже хочу скорей увидеть своего брата или сестру, — прошипела змея.

«Он еще не научился передавать свои мысли без слов, прямо в сознание. Мой маленький бедный сынок. За что тебе такая доля?» — подумал с горечью человек и ускорил шаг. Внезапно Ни-Зги обо что-то споткнулся и упал.

Уже в падении, он заметил змею в углу помещения, где оказался, которое едва освещалось светлячками-бактериями.

Больно ударившись, человек попытался немедленно встать на ноги и сделать шаг вперед и вовремя. Прямо на то место, где он упал, уже опустился с потолка по нити гигантский паук и жадно тер конечности — лапка о лапку, щелкая зубами.

Ни-Зги отшатнулся.

Это мой муж, — сказала змея.

"Хорошенькая кампания родственничков у меня подобралась, на славу«,- подумал с горькой иронией человек.

А змея, изогнувшись в последнем усилии, в этот момент снесла яйцо, потом еще, еще. Ни-Зги насчитал двенадцать штук. До сознания медленно доходило, что это могут быть его дети. Но разум противилось принять эту реальность.

Обессилевшая от родов змея, подползла и посмотрела в глаза человеку.

Ни-Зги услышал в глубине сознания голос: «Я рада тебя видеть, только что присутствовал при родах. Это все твои дети. Но извини, если все это тебе неприятно наблюдать. Люди считают нас змей исчадиями Ада, называют ползучими гадами, но это все не так».

Внезапно изображение змеи расплылось, стало не резким, превратилось в туман. Вслед за этим туман начал рассеиваться и вот уже перед Ни-Зги стояла его жена, его избранница судьбы, его Юпитер.

Она печально посмотрела на человека.

— Вот ты все и видел, понимаешь почему так быстро заканчивается беременность. — голос внутри него замолк. Он подошел, приказал Юпитеру опять превратиться в змею. Когда все закончилось, он обнял пресмыкающееся, погладил по голове и сказал:

— Я своих близких никогда не брошу, пусть даже они представляют собой исчадия Ада.

— Ты стал по характеру уже атлантом. Но видимо не судьба мне полностью лишить тебя человечности.

Поступай так, как считаешь нужным. Можешь не рассказывать. Знаю, у тебя скоро будет поединок. Ты его выиграешь.

— Скажи, — спросил, немного успокоившийся, Ни-Зги. — Расскажи почему ты так странно мне рассказала историю атлантов, где ваши мужчины или как вы их называете, ну мужские особи?

Ты ведь меня воспринимаешь, как подругу, не так ли?

— Ах! — раздался голос Юпитера внутри сознания человека, — это долгая история.

И в этом причина гибели нашей цивилизации атлантов. Рассказу как-то в другой раз.

А сейчас опаздываешь, там уже ждет твой друг с мечом, которым даже не умеет управлять, он уже приготовился к смерти, а напротив него, ухмыляясь стоят два самых отчаянных головореза малаката.

***

Два индейских воина, усмехаясь, уже предвкушали, как изрежут соперника на мелкие части. А бедная Ута плачет у себя в вигваме. Ей так жалко Вагни. Вчера она потеряла возлюбленного, а сегодня потеряет того, кто любит ее больше жизни. Как она это все переживет?

Дочь бросилась на колени перед отцом, который решил тоже не присутствовать на поединке, и как убедился, глядя на безвольно стоящего белого мужчину, это будет не поединок, а убийство.

— Папа, дорогой мой, вождь славного племени малаката, отдай приказ отменить поединок. Они же убьют беззащитного человека.

— Нет, дочь моя, так решили боги, я не имею право ничего менять.

Заплаканная Ута вскочила с колен и бросилась на место поединка. Она подбежала к двум индейцам, ждавшим отмашки шамана о начале поединка.

— Посмотри, сказал один из воинов своему другу и помощнику в поединке. Вот моя невеста. Вот та, которая скоро забьется в моих объятиях, как пойманная птичка и через девять месяцев подарит мне наследника, чтобы он стал следующим вождем племени.

Толпа индейцев малаката одобрительно загудела. А участники экспедиции, пришедшие на поединок, с ужасом ожидали избиения.

Внезапно с неба упал на траву камень, а вслед за этим все рассмотрели, что это появился сгруппировавшийся во падения человек. Это был Ни-Зги.

В толпе раздались возгласы возмущения.

— Он опоздал, нужно запретить ему участвовать в поединке.

Шаман, который уже готов был взмахнуть рукой, чтобы поединок начался, задумался.

— Нет, — сказал он громко, чтобы все слышали, даже щели от дальних гор, ведь эхо разносит каждое слово шамана на огромное расстояние. — Он не будет участвовать. Два на одного? И после этого можно снимать с себя звание воина! Я не допущу! Хотя… Я согласен? — он коварно посмотрел на окружающих. — Да, я согласен, но победители будет лишены звания воина, если вы согласны, обратился он к двум, готовящимся к схватке индейцам, то приступайте к поединку.

Уже готовые бросится в схватку жених и его друг задумались.

Потом друг бросил меч на траву и сказал:

— Пусть будет один на один!

— Справедливо, — загудела толпа.

— Это уже другое дело! — произнес шаман. — Сейчас Ни-Зги и Разящая Стрела сойдутся в схватке.

— При чем тут человек, который упал с неба? Он никакого отношения не имеет к Уте, он не ее жених. Пусть сразятся два жениха, — гудела толпа.

Шаман встрепенулся.

— По законам нашего племени победитель свадебной дуэли может отказаться от невесты и сам выбрать ей жениха!

— Это не порядочно, — вновь раздался окрик из толпы! И потом, Шаман, я тоже знаю законы племени. Ты забыл, что я твой брат. — из толпы вышел старый воин. — Ты забыл, что в этом случае невеста должна снять позор свой тем, что вначале отдастся перед поединком сопернику, если такое произойдет.

***

Ситуация была тупиковой. Вагни, посмотрел умоляющими глазами на обожествляемую им девушку.

— Ута ты не сделаешь этого никогда, пусть лучше они убьют меня! — потом обратился к другу:

— Ни-Зги, и ты не будешь участвовать, даже в случае твоей победы, если я стану женихом, то буду опутан позором, как и моя жена и весь мой род! — потом опять выкрикнул невесте. — Ута, умоляю не делай этого!

Тут раздался из толпы смешок:

— А сначала нужно, чтобы белый человек выиграл поединок. А вы делите уже шкуру неубитого медведя!

Толпа индейцев загудела, как потревоженный пчелиный улей.

В этот момент раздалось шипение, и из сельвы показалась голова пресмыкающегося. Анаконда гигантских размеров вползала на поляну поединка.

Все заворожено смотрели, как чудовище оказалось на середине площадки между соперниками.

Потом чудовище открыло пасть и из нее показалась голова Эйрика. Ута упала в обморок, а монстр изогнулся всем телом и изрыгнул тело бедного человека.

К вынырнувшему из пасти подбежал шаман. Он стал делать какие-то пасы, а потом стал на тело и стал подпрыгивать на нем, шепча какие-то таинственные заклинания. Потом отскочил в сторону. К удивления всех Эйрик открыл глаза.

Шаман приказал всем грозным голосом:

— Расходитесь, поединка не будет! Жених вернулся.

— С того света вернулся! — заверещала беззубая старуха индианка. — Посмотрим, как он будет вечером плясать на своей свадьбе! Я думаю, не обойдется без носилок! Умора! Еще не видела никогда пляшущего на носилках человека!

— Пошла вон, старуха! — шаман пнул ее ногой. Все остальные молча разошлись. Змея быстро уползла в кусты, никто ее не тронул, настолько все были потрясены случившимся. Еще ни один хищник не возвращал свою добычу живой и невредимой.

Все разошлись, пошли готовиться к начинающейся в полночь свадьбе. Только Ни-Зги смутно о чем-то догадывался. А не приложила ли руку его Юпитер к тому, что произошло?

Внезапно на опустевшей поляне, где остались Ни-Зги, Вагни, возрожденный Эйрик и Ута, упавшая в обморок от увиденного, появилось облачко, которое превратилось в Юпитер. Она поманила незаметно Ни-Зги пальцем в рощу.

— Я же тебе говорила, — обратилась она к Ни-Зги, — что все закончится хорошо. И хочу сообщить тебе радостную весть, из рабства Бога Ветра вырвалась еще одно пылинка. Она последовала за мной, тоже освободилась из Ада общества зомби. Моя подруга, как и я, машинально собиралась метить чипами смерти, пока ее сознание не просветлело.

Но одного человека она пометила чипом, а потом решила сама и осуществить приговор, когда никто долго не приходил. Она приняла наш естественный облик, один из трех (крылатого человека, змеи и невидимки), в который мы обычно превращаемся. Потом подкараулила Эйрика на свидании и проглотила.

Только что она встретилась со мной, поздравила с потомством и решила по моей просьбе вернуть человека в мир.

Вот вы ты видел, как она это сделала.

Да, — возразил Ни-Зги, но он весь залит кровью. Хоито рассказал, как застрелил его, когда положение стало отчаянным.

— Нет! — он живой. Юпитер подошла к Эйрику и приказала: Вставай, человек!

Эйрик подчинился и встал. Юпитер прикоснулась к его голове и нежно провела по окровавленным кудрям. Такого Ни-Зги еще не видел. Произошло чудо. На его глазах ужасная рана мгновенно затянулась, словно ничего и не было.

— Спасибо, — внезапно сказал Эйрик.

Потом подошел к ошарашенной Уте, наклонился и поцеловал в губы.

Девушка открыла глаза.

— Нет, я не выдержу такого позора! — закричала она!

Какого позора? — воскликнул Вагни, Смотри, милая, с тобой рядом твой жених Эйрик, он вернулся с того света.

Ута одуревшими глазами рассматривала всех подряд. Ее взгляд перебегали с говорившего Вагни на улыбающегося Эйрика, потом на растерянного Ни-Зги, потом на женщину, в которой она узнала девушку из племени Тихуара.

— Ну все, — констатировала Юпитер, идите все готовиться к свадьбе, столько времени потеряно впустую на чепуху!

— Ничего себе чепуха, подытожил Эйрик. — сердце пережившего волшебное спасение, продолжало все еще биться, как взбесившиеся часы. Он же был просто человеком, без всякой примеси крови атлантов.

2

Поскольку до свадьбы, которая начиналась в полуночь было много времени, то каждый занялся собой. Кое-кто вернулся в лагерь, который располагался уже две недели в маленькой благоустроенной пещере в семи километрах от селения малаката.

Это были, Линда, Мелисса, Свен с Йодисом, Хьяльти, Мистер Плинтон и неразлучные Джессика с Киркикосом.

Джек Самурай куда-то запропастился, его не стали ждать, сам придет, не маленький, да и не опасно вечно вооруженному вояке разгуливать по сельве. Шаман ушел, сделав свое дело, Эйрик уже мог, хотя и слабым голосом, разговаривать. Ему под голову положили подушечку, а невеста Ута побежала готовиться к обряду бракосочетания. Вагни, вооружившись палкой с заостренным наконечником, по-видимому, разновидностью индейского оружия, напросился ее сопровождать до самого жилища, опасаясь всяких непредвиденных случайностей. Да и никак не мог свыкнуться с мыслью, что чудом остался живой. Он понимал это и до сих пор был в трансе.

***

— Почему ты не уходишь, Даджара, — обратился к задумавшейся женщине чудом спасенный.

— Я тебя люблю, — просто ответила она и посмотрела глубоким, проникающим до глубины взглядом. В нем была и мольба и безнадежность и что-то еще.

Эйрик не успел даже подумать. На него свалилось что-то тяжелое, поддело чем-то острым и попыталось оторвать от земли.

— Нет! — закричала Даджара. — Только не это!

Она уже успела, несмотря на вероломность и быстроту атаки с воздуха, заметить огромную птицу кондора, который видимо давно присматривался к добыче и ожидал только, когда люди разойдутся. Умная птица понимала, что беспомощный человек не сможет ей противостоять. Даджару кондор, по-видимому, не принимал всерьез.

Но именно она набросилась на хищную птицу размером в три орла и стала колошматить ее камнем по крылу.

Птица прицелилась и клюнула в левый глаз, но промахнулась на несколько миллиметров. Кровь залила лоб женщины. Но она, не обращая внимание на боль и отчаянье, охватившее ее, продолжала упорно долбить крыло. Птица почувствовала боль, разозлилась и опять клюнула. Уже вторая струйка крови присоединилась к первой. Оба глаза Даджары закрылись, залитые кровью.

Потом птица крикнула. Ее крик оглушил женщину. Это был крик боли рассвирепевшего птеродактиля! Чудовище все же подняло над землей тело Эйрика, который был настолько слаб, что не оказал никакого сопротивления.

Даджара отшвырнула камень и обхватила двумя руками талию Эйрика намертво.

Птица все же попыталась взлететь, несмотря на двойной груз, еще не разу в жизни добыча от кондора, хозяина гор, не ускользала. Но птица переоценила свои силы. К тому же она была ранена Даджарой в крыло. Появившийся в этот миг Скользкая Тень залюбовался поединком птицы и женщины. Кристалл Будущего сказал ему сегодня, что поединок состоится, только не сказал какой. Да, Скользкая Тень наслаждался схваткой, как эстет. Ведь эта форма существования и есть смысл жизни любого индейца. Без поединка жизнь для него — пустой звук.

Вначале кондор протащив вдоль поляны двойной груз, а потом все таки сделал несколько взмахов крыльями. Ему удалось взлететь на три метра, но раненое крыло не подчинялось, пришлось опять опуститься на землю. Как только они оказались на земле, Даджара, поняла, что птица уже высоко не взлетит даже с ношей в одного человека и отпустила Эйрика. И как только ноги коснулись земли подхватила, забытое кем-то копье. Потом она ударила этим копьем птицу в то же раненое крыло. Из пасти вырвались клокочущие звуки. Кондор отпустил свою ношу. Наверно он думал что-нибудь такое:

«Как могла эта безумная поднять руку на его величество кондора? Ну что ж она сама выбрала свою судьбу. Возможно характер у нее и скверный, но к нежности мяса это не имеет никакого отношения». Птица одним прыжком повалила отступившую на шаг женщину и водрузилась на ней, как на троне. Даджара от безысходности закрыла глаза руками, как ее учили. Кондор первый делом любит выклевать жертве глаза, это она уже почувствовала.

Скользкая Тень понял, что пора вмешаться или желание кондора осуществится.

Индеец выхватил из-за пояса духовое ружье и выстрелил. Первая стрела пронеслась мимо.

«Ух! Клянусь моими предками, что больше промаха не допущу!» — в былые времена он считал вторую попытку позором, но старость внесла коррективы. Только с пятой попытки, кондор замер, а потом повалился на бок и застыл. Смерть настигла его в тот момент, когда он уже готовился праздновать победу. Так часто бывает в жизни. Победитель внезапно оказывается побежденным еще более сильным соперником. Индеец тут же, убедившись, что птица уже мертва, ушел. Зачем мешать откровенному разговору двух людей, только что прошедших по тоненькой полоске, отделяющей жизнь и смерть?

Даджара, выждала, когда они остались одни, два измученных борьбой человека, которые не в состоянии встать, но в состоянии говорить.

— Эйрик, ты не ответил на мой вопрос?

— Какой, Даджара?

— Я тебя люблю… а ты меня?

Если бы еще вчера, до страшной встречи с анакондой, эта женщина задала подобный вопрос, то он бы рассмеялся в ответ. А теперь…

— Даджара, вечером моя свадьба с Утой, ты же знаешь, как я ее люблю и она меня. Больше мне нечего добавить.

Женщина, словно и не слышала последних слов.

Она опять повторила вопрос, начинающийся с утверждения.

— Я тебя люблю, а ты?

Эйрик на этот раз схватил ладонь женщины, которая лежала рядом на траве в изнеможении и стал ее целовать.

— Эйрик, откажись от Уты. Пусть Вагни будет с ней счастлив.

— А захочет ли это Ута? — Эйрик уже ни в чем не был уверен.

Как все меняется. Только недавно вернулся с того света из пасти анаконды… потом эта схватка с орлом, нет похлеще, кондором… женщина, которая жертвовала своей жизнью ради его спасения.

Он будет последний подлецом, если откажет ей в этой просьбе.

После некоторого раздумья парень, не отличающийся большой разборчивостью и порядочностью ответил.

— Хорошо, я буду тебя любить тоже.

— Нет! — Даджара злобно прорычала, как львица, — я не хочу ни с кем тебя делить.

— Ты победила! — одними губами проговорил Эйрик и увидел, как возвращается его друг Вагни.

***

Что это? — расстроенный Вагни с удивлением посмотрел на огромную мертвую птицу с открытым клювом, лежащую на спине. Даже в смерти она наводила на него ужас.

— Здесь была маленькое выяснение отношений. Кондор попросил меня сделать тебе предложение. Я выиграл схватку и вот хочу сказать. Если так дорога Ута, я уступаю ее тебе.

— Как так? Разве ты ее никогда не любил?

— Почему не любил? Любил, но не настолько, чтобы стать на пути счастья друга.

— Значит, Ута моя, — не мог поверить Вагни.

— Да твоя, мой друг. Но давай оставим этот сюрприз на вечер, когда ее поместят в свадебную хижину и там к ней придет…

— Эйрик, — простодушно ответил Вагни.

— Нет, ты, Вагни.

Миллионы искр заиграли в глазах астронома, он не верил своему счастью. Вот как повернулась судьба. Но захочет ли Ута такую рокировку?

— Потом он с удивлением смотрел на Даджару, которая склонилась над мертвой птицей и приговаривала:

— Спасибо кондор, спасибо миленький, ты принес мне счастье.

— Почему она такое говорит? — спросил потрясенный Вагни.

— Да так, немножко сошла с ума от счастья, за тебя радуется.

Вагни подбежал к Даджаре и сгреб в объятьях!

— Ой задушишь! — счастливая Даджара как никто понимала Вагни. Все счастливые люди понимают других счастливых с полуслова.

Даджара опять осталась одна с Эйриком, к которому постепенно возвращались силы.

— Теперь будешь моим до гроба, согласен?

— Согласен, — безвольно повторил Эйрик, но…

— Никаких «но». Значит план такой на сегодня. Гуляем на свадьбе Уты и Вагни, потом ночь любви… — глаза Даджары загорелись страстным блеском, а потом новый день, который принесет всей экспедиции и нам подарок в виде пещеры богов, их библиотеки и сокровищ.

Ты согласен на такой план?

Эйрик понимал, что с такой женщиной, как Даджара он не пропадет в жизни. Женщина — танк.

Он ответил:

— Согласен.

— Только одна мелочь…, — женщина задумалась, — я должна рассказать тебе о себе правду. А потом если посчитаешь нужным убьешь меня, — Даджара расплакалась.

Эйрик впервые за весь шестимесячный поход увидел, какого цвета слезы у этого человека.

Преступница рассказала ему о своей жизни все без утайки, а потом спросила:

— Можно мне выбрать самой, какой я умру смертью?

— А я разрешаю тебе спросить, какой ты будешь жить жизнью.

Он прижал к себе это беспомощное создание, которое волей судьбы и потаканию своих страстей ступило на путь преступлений. Почему так сложилась ее жизнь? Может это была цепочка падений, которые послал ей рок, чтобы потом она, осознав всю низость и глубину своих преступлений, покаялась. Она уже прошла свои семь ступеней Ада и свое чистилище. Пусть же его любовь будет ей наградой за те душевные и физические страдания, которые испытала эта несчастная серийница. Она уже отсидела свой «пожизненный срок».

Но в течение последнего часа и Эйрик круто изменился.

Он уже хранил в себе страшную тайну, взял на совесть обузу, которую должен оберегать, как зеницу ока, иначе и его жизнь будет разрушена.

Как хорошо любить ангелов. Но большинству людей приходится любить демонов. И эти «подарки судьбы» тоже порой приносят счастье. Еще один «счастливчик», Ни-Зги, удрученно смотрел в воду речушки, неподалеку от входа в пещеру своей змеиной семьи чинкасару и бросал туда мелкие камешки. Испуганные рыбешки шарахались от них в разные стороны.

Любое создание, — думал он, ищет спасение в минуту опасности.

Что-то подсказывало ему, что над ним нависла смертельная опасность, но какая?

Жена так сказать, могущественная атлантка, сын — атлант.

Потом он решил еще раз перед свадьбой проведать свое «семейство».

***

На его глазах в овальное отверстие с трудом протискивалась огромная анаконда. А не та ли самая, которая заглотала почти насмерть человека, а потом решила отдать людям их представителя. Он подождал, когда неуклюжее животное вползет в пещеру и прислушался. Гладкие, отполированные до блеска стены передавали, усиливая резонансом, каждое слово. И на удивление говорили атлантки вслух, не обмениваясь мыслями. Видимо и атланты любили посплетничать, а для этого нужно превратиться в человека и говорить вслух.

— Сестра моя? — как тебе удалось вырваться из плена.

— Ой не спрашивай, я увидела, что ты исчезла. Ветер еще не до конца вышиб из меня разум. Нет, я все же послушно решила выполнить приказ и отметить чипом смерти, каждого «достойного» подвернувшегося человека. Протестировала несколько пассажиров «Навуходоносора», потом пошла по следам экспедиции Хьяльти.

По дороге встречались сплошные дикари, что их метить? Просто подряд нужно было всем посылать исполнителей.

Потом увидела троицу, двое мужчин и женщина. В пылинку уже боялась превратиться. Ветер вышибет все мозги. Оставался выбор или человек или змея. Я выбрала пресмыкающееся, змее легче. Но ты же помнишь, какая была я упитанная, вот и превратилась в анаконду.

Решила пометить одного из двоих мужчин, аура которого выдавала много своевольных поступков. Потом при анализе его мозга нашла память о подлостях и низких поступках. Он был не совсем чистый изгой, но я решила его пометить. Но для этого нужно было взять его в пасть, сама понимаешь, змее так удобнее. Ничего плохого не имела в виду. Уже собиралась выплюнуть его, как человек выстрелил. Вот видишь ранку.

— Бедняжка, сочувственно произнесла Юпитер.

— Так я потом еще услышала выстрел и с испугу бросилась уползать в кусты. Большая я и неповоротливая в виде змеи. А в виде женщины толстая и неприглядная, как видишь. Стыдно на глаза показываться.

— Так ты и не собиралась его проглатывать?

— Очень он мне нужен! Пусть с ним индейцы шуара разбираются, я свое дело сделала и точка.

А потом мое сознание стало светлеть. Я поняла, что незачем мне портить людям жизнь. А от тебя сигнал поступил, помимо твоей воли. Я его прочитала. Увидела твоё счастье и захотелось тоже такого, семью, детей. Ветер нас лишал всего в стае, бедные мой сестры, все зомбированы. Они не понимают, какую жизнь ведут.

Думаешь, я найду свое счастье?

— А почему бы и нет. Но только в роли женщины.

— Ну это понятно.

***

Услышавшему это все Ни-Зги было и противно и интересно слушать. Только бы проницательные атлантки его не разоблачили.

Потом он узнал такое, от чего волосы встали дыбом ан голове.

— Помнишь, Диова, как началось все?

— Как не помнить! Где-то сто тысяч лет тому назад наша ученая женского рода выяснила, что мужские особи уже не нужны для воспроизводства населения. Какой переполох возник!

— Ну да, помню. — ответила Диова.

Смотри, до сих пор есть на земле насекомые, которые во время спаривания ведут себя самым необычным образом. Самец оплодотворяет самку, и в то же время самка поедает самца.

Нечто похожее возникло тогда и в нашем обществе!

— Подожди, ты уверена что нас никто не слышит? — Диова застыла в оцепенении.

Испуганный Ни-Зги замер и постарался ни о чем не думать, чтобы не прочитали его мысли и не обнаружили.

Обе атлантки завертели головами, включив свои внутренние антенны-улавливатели посторонних шумов и мыслей.

— Вроде никого нет рядом, кроме насекомых и белки, грызущей свои орехи, продолжай.

— Так вот помнишь, как мы, особо доверенные лица экспериментатора, решились на полный переворот в обществе. Решили, что мужчины нам не нужны, — воодушевленно произнесла Юпитер.

— Э! Да, помню! Мы изобрели способ самозаражать друг друга оплодотворением! — воскликнула Диова.

— Интересно ты говоришь — самозаражать. Потомство это тебе не вирус, это наша гордость. А потом мы научились избавляться от родившихся мальчиков, консервируя их в формалине. Люди даже не догадываются, что эту традицию переняли от нас. — это был голос Юпитера.

— Помню, милая! Мне захотелось твоей отрыжки, ну поскорее! Не одной же тебе быть матерью.

Наступила тишина. Ни-Зги с омерзением представлял эту сцену, когда содержимое желудка одной перетекает в желудок другой и в этой массе содержатся оплодотворители.

— Ой! Как было хорошо! Уже тысяч лет я не испытывала ничего подобного! А что будет с твоим, ну как ты его назвала, мужем?

— А ничего особенного. — сказала Юпитер. — Мне его жаль. Он ведь мой спаситель. Я постараюсь умертвить его последним, как любимого человека. А может оставить жить? Поместим его в специальную камеру. Будем приводить подрастающих дочек и показывать, как на наше прошлое.

— Умное предложение. — воодушевилась Диова. — Но хватит об этом, покажи лучше своих деток, надеюсь после твоих поцелуев через два месяца тоже стану матерью.

Когда-то Ни-Зги был в России, в Сан-Петербурге. Посетил там знаменитую Кунсткамеру. А сейчас из него собираются сделать нечто подобное.

Теперь человек уже знал, как ему действовать. Нужно сделать все, чтобы цивилизация атлантов-амазонок опять не захватила землю. Если такое произойдет, то людям на земле места не останется. Значит? Нужно продолжать игру, как ни в чем не бывало!

В этот день и час Ни-Зги проклял ту каплю атлантской крови, которая текла у него в жилах.

Глава 26

Сцена мнимого изнасилования Мелиссы Джеком Самураем

Мелисса решила прилечь отдохнуть до вечера. Все равно свадебная церемония должна была начаться с наступлением темноты, когда они пойдут поздравлять жениха и невесту, а в двенадцать часов предстоят всевозможные индейские диковинки, в общем предстояла бессонная ночь. Она уже давно смирилась с мыслью, что её вояка, любимый Пуля, создававший ей несмотря на солдатские привычки, ощущения заполненности жизни и имитации счастья, где-то лежит в сельве, если ещё его кости не обглодали дикие животные. Ведь что он для них — кусок мяса, которым нужно наполнить вечно страдающий голодными позывами желудок. Мелисса знала, кто виновник того, что её любимый погиб. Человек каждый день маячил перед глазами в походе или на стоянке. Джек Самурай. Однажды вояка подозвал её к себе и сказал:

— Хватит, девица, сокрушаться. Я ничем твоему Пуле не уступаю. Мы одного поля ягоды. А в моих объятиях будешь такой же счастливой, как и с ним. И душа у меня богаче, я вот книги люблю читать, а он пустышка.

Мелисса даже не осуждала Джека за то, что он победил в схватке, которая состоялась в джунглях и расправился с соперником. Разве можно осуждать человека, который борется за свою жизнь? Да и ненависть к нему постепенно за дни мытарств ослабела. Осталось презрение и ощущение гадливости. В откровенной беседе Джек рассказал ей, как все случилось. Для солдата любая схватка — это маленькое сражение, из них состоит его жизнь. То, что для других выглядит героизмом для вояк ежедневный труд. Ну разве героизм — желание победить и остаться в живых? Но честно признался, что не помнит, чтобы перерезал горло, что-то вспугнуло в тот момент. Может ягуара приметил невдалеке или крокодил огрызнулся у ног, а с тем лучше не связываться. Вполне возможно, что Пуля остался живой и просто сбежал, струсил, как считали все. Тогда он ее мизинца не стоит.

Страстная натура тянулась к людям грубого типа, она с собой ничего не могла поделать. Мелисса уже готова была попробовать, как говорил Джек, его «на вкус». А резкий запах пота и мужской силы, как и от Пули, только дразнил её женские ноздри привлекательностью, что не характерно для обычной женщины. Но Мелисса была мулаткой… Постоянная борьба с собой, со своим желанием извела её, хотя внешне она замкнулась, стала серьёзной и абсолютно избегала мужского общества за исключением отца, Хьяльти.

То, что она его дочь от случайной связи, археолога не волновало. Главное, что у него есть теперь дочь, родная кровинка, на которую можно опереться. После того, что он узнал про Свен, трещинка между ним и женой уже вряд ли зарастёт. Он часто стал отзывать Мелиссу в сторонку и о чем-то долго шептался. Свен уже привыкла к этому и не ревновала. Каким-то образом её измена и измена мужа уравновесили их отношения, которые теперь носили чисто служебный характер. Мелисса хотела сейчас одного — превратиться в мужчину, чтобы на нее так страстно не падали мужские взгляды, которые ей хотелось отвести, но рукой это не сделаешь, а словами… Ладно пусть глазеют на её женские прелести. Но пусть не пристают. Но на удивление никто к ней не приставал. Кроме Джека Самурая. Ну ладно. Она решилась сегодня вечером, когда встретит на вечерней прогулке, уступить, но только один раз. Почему-то захотелось проверить свои чувства к Пуле столь странным образом. Клин клином вышибают. Она не сомневалась, что ее тело получит свою порцию удовольствия, а душе будет противно. Ну и пусть, пора вытравить вояку из своего сознания, убедиться, что все они одним миром мазаны, а этот, приставучий даже в чем-то лучше ее «возлюбленного». Да и что она в нем нашла? Итак, ей нужно выжечь в своей душе клеймо и об этом она собиралась сказать вечером перед походом на свадьбу Уты и Эйрика Джеку. А в его дальнейших действиях даже не сомневалась.

Мелисса старалась отогнать тайные мысли, а ее тянуло к Джеку все сильнее. Ей уже поскорее хотелось упасть в эту пропасть, а Пуля тут был ни причем. Ну, как щит от совести.

К пещерке, где расположилась экспедиция и уже застряла на две недели, никого, кроме Мелиссы в тот момент не было. Но это ей только казалось. Раздался шорох и кто-то навалился всем телом на женщину. Сопротивляться было бессмысленно. «Индеец прокрался! — мелькнуло в мозгу мулатки. — Сейчас опозорят и поделом! Сама заслужила своей неосмотрительностью. Ну как можно было так беззаботно забыться сном одной, когда все отсутствуют и не поставить сигнальную сеть с китайскими колокольчиками при входе, как они обычно делали?» Мелисса с молчаливой покорностью наблюдала, как терзают ее тело. Глаза она не раскрывала, чтобы не видеть зверского выражения лица индейца. А вдруг он после изнасилования убьет, снимет скальп или отрежет голову на сувенир тсандзу?

Все развивалось по самому жестокому сценарию. На ней изорвали в клочья юбку.

Сознание женщины разделилось как бы на три части.

Одна часть страдала, вторая просто констатировала происходящее. А третья только начала пробуждаться.

«Ну и железные пальцы у индейца!» — подумала мулатка. Потом огромный фаллос наполнил ее, словно пустой сосуд и стал издеваться над внутренностями. Все органы ходили ходуном, словно их перемалывали на мясорубке. Но душа душой, а откуда-то издалека возникли приятные ощущения в теле, которые распространялись с необыкновенной скоростью. Внезапно Мелисса издалась вопль, в котором одновременно слились отчаяние, боль и наслаждение и она резко открыла глаза. Нет! Не может быть!

Насильником оказался Джек Самурай! «Индеец» заметил широко раскрытые глаза — то ли от ужаса, то ли от восхищения.

— Видишь, я же тебе говорил, что Пуля — пигмей по сравнению со мной. Мы и не на такое способны.

Продолжая заниматься своим грязным делом, он начал «беседу» с мулаткой.

— А тебе, как вижу, понравился мой сюрприз.

Мелисса, не прекращая движений, захрипела:

— Зачем ты это делаешь? Я же сама через час хотела тебя об этом попросить, а теперь ты все превратил в грязь, свинство!

— Ну, даешь! У самой глаза на лоб полезли от восхищения перед моими способностями, не лукавь, лучше продолжай в том же духе, ты бесподобна!

— Нет! Это будет первый и последний раз! Ты, мерзавец, насильник!

Женщина дала озверевшему от страсти вояке сильную пощечину и отбросила его от себя.

— Все, хватит! А теперь пошел вон! Я скажу отцу Хьяльти, чтобы он тебя выгнал с позором и не заплатил за экспедицию!

— Не волнуйся, детка! — Джек опять навалился на не ожидавшую атаки Мелиссу, продолжавшую находится в той же вызывающей позе, и закончил приступ похоти со словами:

— Уже все уплачено, чек на мое имя в Амстердамском банке…

Потом он взвыл, как племенной бык.

— У-а-а-а! Все, — облегченно сказал солдафон, пойду к реке, нужно смыть твою грязь! Он так резко выдернул свое ослабевшее сокровище из Мелиссы, что у нее судорожно дернулось тело, не желающее расставаться с тем, что принесло истому.

Она раздраженно выкрикнула:

— Это тебе то грязь смывать?

Мелисса, несмотря на трагическую ситуацию, рассмеялась. Джек повернулся и спокойно сказал:

— Теперь будешь каждый вечер утолять мой мужской голод, а иначе… — он зло сверкнул глазами.

— А иначе мои косточки перемешаются с косточками Пули, — рассмеялась внезапно Мелисса и неожиданно обняла своего насильника.

— Люблю умниц, — он уже по-дружески посмотрел на женщину, — считай, что я дождался твоего признания. Ну извини. А какая разница, часом раньше — часом позже? И ты, и я получили то, что хотели.

Мелисса с отвращением подумала, что ей придется каждый вечер теперь удовлетворять это грязное похотливое животное. Нет определенно грубоватый Пуля был нежнее, добрее и предупредительнее. Хотя, если вспомнить… то тогда на корабле он взял ее силой. А она… почему-то не сопротивлялась. Теперь нужно притворяться, а иначе… такие люди, как Джек Самурай слов на ветер не бросают. Да и сама страстная женщина соскучилась по крепким мужским рукам. Но Мелисса твердо решила, что Джек до Амстердама не доберется.

А время придумать ему казнь у нее еще есть. Вечером попросит Скользкую Тень помочь ей сделать профилактику индейскими средствами на всякий случай. Не хватает еще забеременеть от негодяя.

Да, ее желание осуществилось, но самым странным образом и не вовремя. Она убедилась, что все мужчины скоты, а она ничем не лучше. Готова была себя растерзать! Какие все таки странные бывают желания у животного по имени человек.

И на какие падения способна душа, если идет на поводу у тела!

В свадебном домике

ОБъяснение невесты Уты с Эйриком

Принятие Вагни в роли жениха

Настрадавшаяся от непредсказуемости судьбы Ута сидела в своей хижине, украшенная орхидеями и не знала, что ее дальше ждет.

Только что она испытала непреодолимое желание умереть. Ну зачем ей такие испытания? Другие девушки помнят каждое мгновение и рассказывают потом не то что детям, а и внукам о своих ощущениях невесты. А что расскажет она, Ута?

То, что ее жениха проглотила анаконда накануне свадьбы, а потом внезапно он появился, словно выходец с того света.

Ута ощупывала его и никак не могла поверить, что это он. Но приход жениха не ознаменовал собой начало счастливой поры ее жизни. Эйрик попросил прощения за то, что он отказывается стать ее мужем, поскольку другой человек больше достоин этого, Вагни.

Вначале у девушки был шок, потом она подумала — значит судьба. Нет, она ничего не имела против Вагни, он был хорошим другом, но не более того. Ее душа и тело не отзывались, молчали, а мечта умерла вместе с признанием Эйрика, что он ее никогда не любил, а просто увлекся. Как же она обманулась в нем! Но уже поздно. Слава богу, что поединок не состоится, поскольку законный жених появился в день свадьбы. Но ведь он отрекся от нее! Какой позор! Всю жизнь она будет жить с этим несмываемым пятном. А если бы Эйрик вообще не объявился? Страшно даже было подумать! Милого, доброго Вагни убили бы в поединке за право стать женихом. И он пошел на это. Разве за одно это не стоит его полюбить? Она обязана его полюбить! Более преданного человека у нее на свете нет. Брат Теконда — настоящий дикарь. Она его боится. Отец — недоступный вождь, а мать давно умерла. Ута давно отвыкла от образа жизни племени, она же была городским человеком. Вся жестокая этнография, все что казалось зверских обычаев жертвоприношения, скальпов, сувениров тсандза ей было настолько чуждо! Скорей бы вырваться из этого плена! Возможно теперь, когда станет женой Вагни, то будет благовидный предлог покинуть племя с мужем.

Внезапно створки пальмовых листьев раздвинула мужская рука, появился Вагни.

На нем лица не было. Синие тени вокруг глаз никак не украшали.

Он произнес, видно заранее заученную фразу, скороговоркой, словно боялся, что не успеет сказать все до конца, что его прервут и жизнь потеряет смысл.

— Ута, я знаю, как страдаешь, но обещаю тебе, что в моем лице приобретешь все, что только возможно: защитника, ласкового верного мужа, внимательного отца твоих будущих детей. Клянусь, я никогда не посмотрю ни на одну женщину страстным взглядом, а если нужно умереть за тебя…

— Ты это уже сегодня доказал, согласившись на поединок, — девушка прижала к себе, упавшего на колени Вагни и гладила ему голову, словно маленькому ребенку. В сознании невесты проносились всевозможные сцены канонической индейской свадьбы.

Сейчас им предстояла церемония Темаскаль. Две души ощутят единство, так необходимое им сейчас. Вулканические камни раскалят в огне снаружи помещения Темаскаля, а потом поместят внутрь в углублениях, чтобы люди ощутили связь со Вселенной и Великим Духом.

Раствор воды с целебными травами шаман выльет на красное свечение, и участники утонут в аромате трав, пропитываясь влажным теплом.

Священный пар проникнет в каждую пору тела и сделает их недоступными для зла и грубости.

И после церемонии они перейдут в соседний вигвам, чтобы окунуться уже не в реальную ванну, очистить не только тело парами духа, а омыть душу доселе невиданным блаженством. Их ждет галлюциногенный напиток.

Они примут из рук шамана чаши с чаем из растения айяваяска. Этот ритуал обеспечивает вхождение в состояние сильного транса. Плюс к тому Ута также будет пить священный табак во время инициирования при посвящении в женщину.

— Мне страшно, — Ута первый раз обратилась к жениху, как к защитнику.

— Не бойся, утренняя звезда, знаю так переводится твое имя. Я буду держать тебя за руку, мы вместе улетим в иной мир, где забудешь все плохое, испытаешь блаженство и восторг.

Я один раз уже пил чай из растения Сан-Педро, это, как мне сказали, похожие ощущения. Но айяваяска полностью очищает душу человека.

— Стану я ангелочком, — засмеялась вдруг девушка! Ей уже не было страшно. Ведь все плохое позади. А впереди жизнь с таким достойным человеком. Дура она, нужно радоваться. Ута хотела скорей пройти эти индийские обряды, чтобы забыть все плохое, что было до сих пор. И главное — забыть Эйрика!

Сон Уты

Хотя Ута не принимала айяваяску, но крепко заснула, надышавшись его парами. Да и сказалось нервное напряжение последних дней. А во сне произошло то, к чему стремилась ее душа. Как же она могла отказаться от такого заманчивого сна? Морфей крепко держал невесту в своих объятиях. Ей не хотелось просыпаться.

Ута шепнула, лежащему с закрытыми глазами Вагни, но не спящему, который тоже не захотел принять айяваяску:

— Пора, мой суженый, нас ждет шаман у себя в хижине. Осталась последняя процедура, которую мы должны совершить, чтобы по обычаям моего племени, чтобы стать настоящими мужем и женой.

Вагни встал и словно пьяный поплелся за Утой. Хотя он тоже не принимал айяваяску, но его охватило странное ощущение опьянения. Ноги были абсолютно ватными, а руки потеряли координацию. Ута растормошила и Эйрика, который должен был быть свидетелем. Эйрик только пригубил священного напитка. Он был абсолютно трезв. Встал и с каменным лицом твердой походкой последовал за молодоженами. За порогом вигвама их встретила свидетельница. Совсем молоденькая девушка, которая вся пылала от гордости, что ей доверено быть свидетельницей на свадьбе дочери вождя.

Идти было недалеко. Огромные южные звезды пылали на небе, как прожекторы, освещая путь. Все вокруг Уте казалось нереальным, словно это был сон. Ей казалось, что она присутствует на спектакле в театре, который очень любила посещать за годы учебы с подружками.

Но, сейчас вместо того, чтобы сидеть в партере и внимать происходящему на сцене, она сама выступает, и ее роль главная в этом представлении.

Шаман встретил дружелюбно молодоженов. В его хижине пахло приятными благовониями и горело несколько свечей. Аромат видимо исходил от них.

Посредине помещения лежал широкий матрас, на котором молодожены должны были под наблюдением шамана и в присутствии свидетелей совершить обряд соединения душ и тел.

В то время, как свидетель Эйрик с закрытыми глазами и отрешенно продолжал стоять с расстроенным видом, молодая индианка жадно всматривалась во все детали процедуры посвящения.

Вначале шаман обмазал белой краской лица молодоженов, потом дал Вагни в руки ожерелье, освященное его молитвенными словами к духам сельвы и гор. Вагни торжественно надел его на невесту. Потом Шаман дал невесте маленькое копье, чтобы та символически ранила им суженного в сердце.

Ута засмущалась, но все же вонзила копье в грудь Вагни. Копье было миниатюрное, но настоящее. Вагни почувствовал удар, словно его укололи шприцем. На груди в месте прокола появилась кровь. Шаман приказал невесте слизать эту кровь. Ута, почти теряя сознание, выполнила и это. Потом шаман запел низким голосом. Вслед за этим голосом ребенка, и вскоре тембр голоса сменился на женский.

Священнослужитель предложил молодоженам выпить какой-то напиток, который усиливал мужскую и женскую силу. Ведь сейчас предстояла процедура соединения тел.

Он приказал молодоженам раздеться догола и лечь на матрас, накрытый простыней, разрисованной в цветах, словно это была не постель, а цветочная поляна. Ута перевела Вагни и Эйрику приказ шамана.

А теперь, — пропел шаман, вы должны соединить свои тела и совершить обряд.

Сердце Уты запрыгало выше крыши, когда ее коснулось тело обнаженного Вагни.

«А ведь до этого они даже не целовались, — мелькнуло в сознании девушки, — и она должна подарить ему свою невинность!».

Напряжение в душе невесты нарастало. Ута вся напряглась, как струна, когда над ней склонился жених и попытался поцеловать.

— Нет! Нет! Нет! — закричала девушка и вскочила на ноги. Она быстро нацепила на себя пальмовую юбку и сразу почувствовала себя защищенной. Расстроенный Вагни весь горел от стыда. Он выскочил из помещения, еще раньше, чем Ута оделась.

Такое случается, — прокомментировал шаман, — но у молодых есть три дня, чтобы совершить обряд.

А что случиться, если они не соединят тела за эти дни? — внезапно дрожащим голосом спросила свидетельница.

— Тогда невеста должна снять с себя обязанности, взойдя на костер, и находиться там в течение десяти секунд.

— Но ведь это очень больно, продолжила, набравшись храбрости молодая индианка.

— Девушка, должен сказать, что шрамы твоей матери именно оттого, что она отказалась выходить замуж за нелюбимого. И она взошла на костер. А твой отец взял ее в жены уже обезображенной. При этих словах девушка упала в обморок.

Тут, слышавший все Эйрик, открыл глаза и твердым голосом сказал:

— Я с этим не согласен, шаман. В таком случае я готов сейчас же стать мужем Уты и выполнить с ней обряд.

Шаман сказал:

Такой исход тоже возможен, ты ее избавишь от костра очищения. Только она должна ранить и твоё сердце.

— Я согласен, — Эйрик тоже начал терять сознание, такого было сильно его напряжение.

Шаман попросил Уту отдать ожерелье обратно Вагни, который все же вернулся в хижину.

Когда Вагни получил обратно ожерелье, он судорожным движением передал его Эйрику.

Тот одел ожерелье из маленьких разноцветных полудрагоценных камней на шею Уты. Девушка светилась от счастья, ее страдания закончились. Она радостно вонзила маленькую стрелу в грудь Эйрика в области сердца и стала жадно слизывать проступившие капельки.

А теперь, пропел шаман, вы должны совершить обряд.

— Мне стыдно в присутствии посторонних. — Твоя воля, — шаман указал Вагни и индианке на выход и сам последовал за ними. Когда все скрылись, Ута сказала:

— Я верила, что небо услышит меня, и на свете есть справедливость.

Когда ты отказался от меня в пользу Вагни, то совершил ошибку, понимаешь?

— Понимаю, дорогая моя девочка. Я сейчас к тебе пальцем не прикоснусь.

Ты будешь хранить невинность до тех пор, когда мы пока мы не сделаем свадьбу по-европейски, когда я привезу тебя домой в Амстердам.

— А целоваться будем? — спросила по-детски Ута.

— Это наш долг, засмеялся мужчина.

Они взялись за руки и вышли из хижины.

Вокруг слышались крики, какие-то люди бегали с факелами между деревьев и кричали: «Смерть шуарам!»

— Опять началось, — констатировал шаман. — За свою длинную жизнь я помню только три дня мира между племенами малаката и шуара. И два из них пришлись на время этой свадьбы.

Возвращайтесь в свой вигвам, там вас ждут белые люди. Всем вам лучше сейчас уйти, чтобы распаленные воины не поснимали с вас скальпы.

4

Проделки айяваяски

Джек Самурай вместе со всей группой Хьяльти отправился вечером на свадьбу. Он старался не обращать внимания на Мелиссу, считая ее отработанным материалом. Как часто бывает, добившись чего-то, определенная категория людей теряет интерес к своей цели. Вершина покорена, стало скучно. Да и куда она денется, будет безропотно осуществлять его желания, когда понадобится. Галлюциногенный напиток айяваяска, протянутый в чаше шаманом, он выпил почти залпом. И сразу закружилось в голове. О! Его вечный противник Пуля! Откуда он взялся? Сидит рядом с ним, как ни в чем не бывало и похлопывает дружески по колену.

А и правильно. Хватит выяснять отношения. А если что, то Мелиссу с ним поделит, он не жадный.

— Слышишь, Пуля! Ты как? Откуда взялся?

Айяваяска настолько очистила сознание, что всякая злость на извечного противника растворилась в мечтательной дымке. Он теперь чувствовал к закоренелому врагу самые настоящие дружеские чувства.

— Слышишь! Ты наверно за Мелиссой соскучился, так пошли, я тебе ее покажу.

Он успел заметить, как Мелисса, еще до того, как открыл возле себя присутствие Пули, вышла из вигвама. Друзья вояки в обнимку, пошатываясь под влиянием айяваяски

пошли по дорожке. Долго им идти не пришлось. Под огромными корнями баньяна лежала на траве Мелисса с округленными глазами, не понимая, что вокруг происходит. Она явно находилась в другом мире.

Когда ее оседлал Джек Самурай, то Пуля вначале запротестовал:

— Я первый, — потом махнул рукой!

Потом Джек встал, сделал галантный жест-приглашение и отошел в сторонку. Пуля занял его место. Вот, все так привычно… здорово, он уже соскучился по теплу Мелиссы. Потом до него дошло, что произошло. Изменница! Ей все равно с кем! Он разозлился, подозвал Джека и попросил его помочь забросить петлю на ближайшую ветку. Тот охотно согласился линчевать «преступницу». Но и у него не получалось. А Мелисса отвлеченно-равнодушно наблюдала за происходящим. Словно и не ее собирались отправить на тот свет.

— Помогла бы! — с раздражением сказал Пуля.

Странная просьба удивила женщину, зачем им веревка на дереве? До нее никак не доходило, что это ее хотят сейчас повесить. Она решительно направилась к одному из воздушных корней дерева, который уже превратился в ствол.

— Смотрите, дурни, — ей удалось то, что не получалось у мужиков. Мелисса с гордостью показала на петлю, которая каким-то чудом не упала, а закрепилась на ветке.

— Полезай на спину, я тебя подсажу, — Пуля услужливо подставил женщине спину.

Джек начал отходить уже от айяваяски, но решил не вмешиваться. Его забавляла картина, как Пуля советовал Мелиссе, как лучше поместить петлю на шее, чтобы наверняка. Мелисса с глупой улыбкой старалась следовать всем указаниям.

— Ты уверена, что веревка прочно сидит на шее?

— Женщина улыбнулась:

— Несомненно.

— Ну ладно, бывай, тебе пора. Он сорвал с себя женские ноги и Мелисса задергалась, как марионетка, поздно до нее дошло, что сама полезла в петлю. Мертвая хватка веревки крепко сжала шейные позвонки.

Потом до Джека дошло, что он теряет то, что честно заработал. Кто же будет покорно утолять его похоть? А свое добро вояка не привык терять.

Он бросился под Мелиссу и стал поддерживать ее ноги, приказав вмиг протрезвевшему Пуле резать веревку над головой женщины.

— Все, давай скорей, пока не кончилась. Э… Повеселились и хватит.

Он снял полузадушенную и осторожно положил на траву.

Пуля с ужасом смотрел на дело рук своих. Как он мог?

А Джек Самурай наслаждался тем, что вечный враг сломлен, признал, наконец, его превосходство! Это было главной победой Джека в сельве! Он с удовольствием растер тело Мелиссы, как умел. Та открыла глаза.

— Спасибо.

«Вот! — подумал зверь. — И еще спасибо дождался. Не день, а сплошной праздник!»

— Пошли к народу. Там веселей чем у нас, — Пуля покорно последовал его приказу.

Мелисса, еще ничего не понимая, тяжело встала на ноги, страшно болела шея. Синяя полоса украшала ее, словно нарисовали.

Хьяльти тоже уже пришел в себя от айяваяски и обалдело смотрел на вошедших.

— Пуля! Откуда?

— От верблюда! — он заискивающе посмотрел на Джека Самурая, а тот поощрительно похлопал его по плечу.

Хьяльти подумал, ну чудеса! Ладно, помирились, хватит об этом. У него и так забот полон рот.

Раздел о Сверкающем Луче: как воспоминание индейца о своем неудачном походе

На свадьбе Уты и Вагни его же решат малаката принести в жертву, когда вожди разругаются, он сойдет с ума тогда…

Шуар с недоверием посмотрел на шамана племени малаката. Первый раз в жизни он принимал айяваяску из рук врага.

Перемирие не заставило индейца шуара изменить своего отношения к малаката.

И вот уже опутанный парами, затуманившими мозг, он в недавнем прошлом.

Удивительно дерево баньян. Пускает с веток корни, которые превращаются в стволы. И уже через некоторое время там, где упало в благодатную почву одно зернышко, появляется целая роща.

Под одним таким корнем-стволом и нашел Мудрый Скорпион Сверкающего Луча, отдыхающего после своей смены по охране пещеры Богов.

Он с грустью посмотрел в глаза молодого индейца, гордость племени шуар и сказал одно слово: «Пора».

Сверкающий Луч без единого слова стал на колени для благословения.

Вождь едва коснулся пальцем его лба и отвернулся.

Что же это происходит? Куда смотрят боги? Почему перестали возвращаться с задания воины? Неужели все они пали, выполняя его приказ? Ведь раньше не успевал воин отчитаться о своем задании, как Мудрый Скорпион посылал опять его в дальний путь, вручив порцию листьев коки.

Сверкающий Луч уже не один раз выполнял подобное задание. Раз опять его очередь, то беспрекословно подчинился.

Вначале нужно было запустить стрелу.

Индеец что есть силы натянул лук, и влекомый неведанной силой посланник устремился в высь. Вскоре засияла радуга. По этому сверкающему разноцветьем лучу и отправился индеец, за поясом у него находилось духовое ружье и короткий кинжал. Ноги утопали в мягких облаках, которые проседали под голыми ступнями, пружинили как батут в цирке, но ни разу не прорвались. Он шел уже трое суток. Скоро пришлось положить под язык лист коки, силы были на исходе. А вот и конец пути.

Он попал в какой-то большой город. Мягко сойдя с радуги рядом с рекой, человек невольно залюбовался окрестным видом. Вдоль реки стояли на причале большие корабли, он таких никогда не видел. На каждом из них могло бы уместиться все его племя.

Индеец побрел по улице по сигнальному пятну, которое все время, сигналя как мигалки машины, вело его к цели. По дороге он увидел прозрачную витрину над которой большими неоновыми буквами светилось «Парикмахерская». Сверкающий Луч заинтересовался.

Он уставился через стекло, наблюдая за работой парикмахера. Тот как раз с безопасной бритвой стоял возле кресла с клиентом и почему-то не начинал бритье.

А в соседнем кресле корчился ребенок, которого уже заканчивали стричь. Вот оказывается, как у белых людей снимают скальпы! А этот с ножом в руке сейчас перережет горло. Наверно будет отрезать мальчику голову.

Индейца кто-то толкнул в плечо.

— Чего уставился? Не видел никогда, как людей стригут. И откуда у тебя перья на голове? С маскарада что ли сбежал от тоски?

Без слов Сверкающий Луч резко снял руку незнакомца со своего плеча и пошел дальше. Как он мог забыть о задании? Сначала дело, а потом уже удовлетворение любопытства.

Но по дороге он увидел еще одно чудо. Столько украшений вместе он не видел никогда! Сережки, браслеты, кольца. Всем женщинам племени раздаст подарки.

Индеец вошел в магазин и сгреб с прилавка то, что демонстрировал продавец ювелирного магазина клиенту.

— Эй! Ты что! Полиция! — испуганный продавец уже нажимал потайную кнопку.

Сверкающего Луча скрутил патруль в двух кварталах от ограбленного им магазина.

Он не успел даже пикнуть.

— Что за маскарад? — обратился к индейцу коп.

В общем, до выполнения задания дело не дошло. Маячок — пятнышко, которое указывало путь индейцу, расплылось и исчезло.

А Сверкающий Луч оказался в камере предварительного заключения. Он ничего не понимал. Вокруг все говорили на незнакомом языке. Оставалась набраться терпения. Сбежать при первой возможности, выполнить задание и по лугу отправиться в обратный путь. Но этот обратный путь когда состоится? А бизнесмен, жизнь которого должен был бесславно оборвать шуар умер сам от приступа страха, когда узнал из газет, что в городе появился опять индеец в боевой раскраске. Конечно духовое ружье и кинжал у индейца отобрали. Криминалисты долго работали с пойманным исполнителем приговора, как они уже не сомневались. Но все было бесполезно, а специалиста по языку шуара в городе не нашлось. И неожиданно индейца выпустили на свободу. Возможно за ним установили слежку, а, вероятно, и решили, что твердого орешка нужно отпустить. Пусть убирается домой, да и спокойнее будет в городе, как говорится: от греха подальше. Но вскоре Сверкающий Луч снова был арестован, полиция решила: пусть лучше сидит чем пугает население.

***

Свет не без добрых людей. А может это называется безответственность. Однажды, когда индейца перевозили на очередной допрос, забыли закрыть у машины заднюю дверь. Внутри кузова находился конвоир и индеец, в кандалах и наручниках. Какой смысл в бронированном автомобиле, если наружный замок «дышит свежим воздухом»?

Индеец чутко прислушивался ко всем шумам. Не раздался как обычно характерный звук, поворачивающегося в замке ключа. Это не осталось без внимания человека, который привык прислушиваться к малейшим шорохам в джунглях. Конвоир тоже попался сонный. Не успели отъехать, а его голова поползла по стенке и остановилась на плече арестованного. «Ну что, паренек, пожил и хватит. — подумал индеец, уже готовясь свернуть шею неопытному новичку. Потом зацепила мысль. — У кого-то должен быть ключ от кандалов и наручников. Паренек мне пригодится для прикрытия».

Когда машина остановилась, к двери подошел второй конвоир, который провел путь с водителем. Оказалось, что они подъехали к его дому. Что-то хотел сказать жене, а телефон, наверно, разрядился. Все это индеец, обладающий интуитивным зрением, осознал на уровне готовности. Ситуация становилась благоприятной.

Потом мелькнула мысль: а вообще, по-видимому, замок забыли нацепить. Ну им дорого будет стоить халатность. Он их сейчас проэкзаменует.

Конвоир, который провел время на сиденьи рядом с водителем крикнул:

— Филип, ты чего, задремал?

Дверь наполовину раскрылась, на улице темно, констатировал индеец, это хорошо.

— Я на посту не сплю, с чего ты взял, — сказал из машины сонным голосом Филип.

Агринж, как звали второго конвоира, по-видимому, захотел показать жене индейца в боевой раскраске, поэтому и остановил машину у своего дома.

Индеец ловил каждое слово, но понимал с трудом. Хотя за месяц проведенный в камере с англичанином начал кое-как понимать язык. Скорость невероятная, но что ему оставалось делать, когда нахамивший любовнику жены по физиономии сокамерник-лондонец не умолкал ни на минуту, а индеец оказался благодатным слушателем.

План у Сверкающего Луга созрел невероятно быстро. Когда они оказались в квартире конвоира, подошла жена. Обычно руки в наручниках находились за спиной. На этот раз, словно по заказу спереди. Индеец перебросил захват с руками в наручниках через голову испуганной женщины. Он крикнул, что сейчас задушит ее, если ему не освободят руки и ноги. Конвоир трясущимися руками вставил ключ в замок кандалов, а затем и раскрыл и наручники. Опьяняющая свобода ударила дурманом в голову.

— А теперь ведите меня в машину. Я не хочу, чтобы вас лишили работы.

Потрясенные конвоиры повели индейца опять в бронированный кузов. Они понимали, что он что-то задумал.

Так и случилось. На допросе, когда следователь потерял бдительность, тот даже не успел нажать кнопку вызова охраны. Потом Сверкающий Луч одним прыжком оказался за спиной следователя, сделав сальто над столом и головой допрашивающего. Одной рукой держа его голову в захвате, он второй осторожно сбросил кандалы, чтобы не было металлического звона. Затем отодвинул следователя от стола со спасительными кнопками. И, наконец, схватил пистолет из слегка выдвинутого ящика стола. «Инструкция» следователю оказалась краткой.

— Ты, как ни в чем не бывало выходишь из комнаты и направляешься со мной по коридору в комнату, из которой я смогу выпрыгнуть через открытое окно. Индеец разрядил пистолет, выбросив из него пули. Из комнаты он вышел первым, за ним шел следователь, уткнувший ему в спину разряженный пистолет.

— Мне помощники не нужны, — бросил на ходу следователь, заставив дежурного, вооруженного ружьем, остаться на месте. Несколько поворотов коридора и они подошли к открытой настежь двери. Индеец зашел в комнату. Там было полно народу.

— Ах, вот как, он думает, что меня перехитрил? — индеец закружился волчком, ошарашенные полицейские наблюдали все это, сопровождая восторженными возгласами. Внезапно волчок, в который превратился индеец, поднялся к потолку.

— Смотрите, настоящая левитация! — закричал один из поклонников нетрадиционных знаний. Оказавшись над полицейскими индеец, наступая на качающиеся головы, как на землю во время землетрясения, устремился к большому, на всю высоту холла окну. Его движения по головам были настолько быстрыми, что никто даже не успел что-то понять, а Сверкающий Луч оказался у спасительного отверстия к свободе. То, что окно было заперто, не было для него серьезным препятствием. Оказавшись на подоконнике, он рывком вырвал из уключин знамя полицейского управления и использую его, как копье, в мгновенье ока разнес вдребезги стекло окна. Не дав осколкам еще осыпаться, Сверкающий Луч уже, как птица выпрыгнул наружу. Он оправдал свое имя. Это был первый этаж. Невдалеке стояла патрульная машина, которая привезла его сюда на допрос. Там он договорился с полицейскими, которым хотел сделать алиби. Индеец подбежал к старым знакомым и приказал побыстрее улепетывать. Те молча подчинились. Никто не хотел посмертной славы. Часть вины с них уже была все равно снята. Преступник бежал не от их бдительного ока, а из полиции.

Оставив для правдоподобности каждому на память по огромному фингалу, индеец сбежал на заправочной станции. Тот, кто его «подбросил» к порту оказался разговорчивым. В Южную Америку отправлялся сухогруз. Везли стройматериалы.

Ночью, к сухогрузу тихо подплыла лодка, и ловкие руки подтянули вверх тело. Всеми правдами и неправдами индеец оказался на палубе, потом прокрался, благо ночь оказалась темной, к кубам с аккуратно распиленными деревьями. Скоро он уже оборудовал себе в трюмном помещении нечто вроде убежища. Сюда никто не заглядывал кроме крыс.

Однажды, через пару дней индеец услышал в отдалении речь на языке кечуа. Свои! Ну слава богу.

Он подождал, пока человек с фонариком, подошел к его убежищу и заговорил. Тот ничуть не удивился. Рад был встретить земляка.

— Я тебе помогу, мы идем в Каракас. Не переживай, сам бывал в твоей шкуре, когда в Англию отправился.

Немного корабельной еды, которую приносил новый знакомый и вода. А что еще нужно индейцу, привыкшему к лишениям?!

Уже в Каракасе,"помощник" Сверкающего Луча помог тому устроится рабочим на один из кораблей идущих в Амазонию. И четырех трубный гигант ускорил появление шуара на родине. Зачем ему блуждать по сельве, если можно с комфортом по воде, да еще за деньги, пусть и небольшие. Остаток пути, каких-то сто восемьдесят километров по горам Сверкающий Луч провел словно на крыльях.

Действие айяваяски в организме стало ослабевать. Внезапно сквозь легкий туман он увидел рассвирепевшие лица двух индейцев малаката. Шуара схватили не менее крепкие, если не более чем его руки, заломили конечности назад и несколько человек поволокли к жертвенному огню. До человека дошло, что он вернулся, чтобы встретить смерть. Но гордо поднял голову. Они не дождутся его умоляющего о прощении взгляда. Да и за что просит, за то, что он шуар? Так этим Сверкающий Луч только гордился всю свою короткую жизнь.

Из реплик индейцев, волочивших его, человек понял, что руководители шуар и малаката разругались, Мудрый Скорпион покинул расположение племени, а Непобедимый Воин, вождь местного племени объявил, что они опять на тропе войны.

Глава 27

Аяваяска

1

Скользкая Тень появился, как всегда, неожиданно. «Наконец-то», — подумал с облегчением. Потом обратился ко всем: «По обычаям племени вам нужно вместе собраться в вигваме жениха и невесты».

Галлюциногенный препарат айяваяска продолжал действовать, хотя все уже осознавали, где они находятся и кто реально перед ними. Проводник почти втолкнул в каждого небольшую чашечку с ароматным, странно пахнущим незнакомым запахом чая. Он был настоян на одной травке, загадочное действие которой проявится чуть позже, когда все окажутся в вигваме у молодоженов. Никто не отказался принять странный подарок, который, как объяснил индеец, должен прочистить их сознание. А мистер Плинтон выпил даже два стаканчика, томимый жаждой.

Пошатываясь, айяваяска еще продолжала действовать, а новый галлюциногенный препарат пока еще нет, все пошли по хорошо протоптанной тропинке к молодоженам. Сначала проследовала Свен, обняв Хьяльти, державшего за руку испуганного Йодиса, ребенку не давали галлюциногенный препарат, Потом Плинтон, посылавший воздушные поцелуи ребенку.

Даджара, загадочно улыбаясь, тащила Мелиссу с остекленевшими глазами, за ними шли впритык обнявшись, как два неразлучных друга, Пуля и Джек Самурай. А потом гуськом, словно танцуя мексиканский танец маримбу, держась за плечи друг друга, выползни на свет божий Фред, Вагни, Тони и Линда. «Уф!»- не смог сдержать вздох облегчения проводник экспедиции, когда за последним человеком сомкнулись пальмовые листья входа. Теперь никто не сможет его обвинить в том, что он валяет дурака и водит группу кругами вокруг одной и той же могучей горы-шеститысячника, словно гид объясняя туристам в десятый раз каждый знакомый поворот тропинки и в очередной раз открывающийся вид. Сейчас они его напрочь забудут и начнут выяснять отношения. Агрессивная травка свое дело сделает. А ему пора уматывать. Он уже услышал через деревья воинственные боевые крики малаката. Скользкая Тень не думал, что это от алкоголя. Скорей всего между вождями случился им предвиденный спор. А другого и не могло быть. Нужно немедленно уводить Мудрого Скорпиона домой в целях безопасности. Жизнь вождя была для индейца на первом месте. Да как-никак — это был его старший брат.

…Ни-Зги не было видно. Он, словно предчувствуя беду, сказал местным, что пойдет домой, заболел. Опытный человек не любил терять контроль над собой. И зачем только угостился айяваяской? Как только понял, что теряет ощущение реальности, сразу покинул помещение. На самом деле он до дома не дошел. А почему-то влез на дерево рядом с вигвамом и стал передразниваться с находящимися рядом обезьянами. Мартышки сочувственно перемигивались, словно понимая, что человек, который поднялся на дерево, опустился до их уровня или даже ниже.

…На Хоито айяваяска естественно не подействовала, видя, что всех развезло, как от сильного алкоголя, подросток решил лучше посмотреть, как празднуют индейцы. Но скоро ему надоели однообразные танцы, которые постепенно перешли в сплошное завывание и крики. От перьев и цветастых накидок из животных уже мелькало в глазах. Мальчик обратил внимание, что вдруг вперед выскочили воины в центр поляны, вокруг которой собралось все племя, и начали размахивать копьями, крича: «Смерть шуарам!». «Странно, — подумал он, — кажется у них сейчас мир между племенами. Да и Скользкая Тень, проводник, здесь. Не отважился бы шуар оказаться в таком опасном для себя месте, где могут шкуру с него живьем содрать. Наверно, они, напившись чичи, просто стали невменяемыми».

Хоито побрел дальше к обрыву над извилистой горной рекой.

Он любил наблюдать, как рассерженные струи, наткнувшись на препятствие, начинали сердиться, огибать преграду. Потом окутывали все пеной и словно смирившись с судьбой, уже тихо и безропотно текли дальше, пока не наталкивались на очередную преграду. Из-за каменистой почвы деревьев почти не было. Вся местность поросла цветущими кустами. Диковинный аромат распространялся вокруг, перемешиваясь с загадочным лунным светом и огромными тропическими звездами над головой, которые просовывались в дыры неба между высоченными вершинами гор. Нигде не увидишь такие звезды, как здесь на экваторе. «Как здорово», — вырвался вздох у потрясенного увиденным парня.

Вокруг, словно разбросанные исполином, громоздились огромные каменные шары. «Откуда они взялись?» — подумал мальчик и вдруг заметил силуэты приближающихся людей. В одном он узнал их проводника, а вторым был незнакомый индеец, постарше Скользкой Тени. Люди были настолько возбуждены, что не заметили юношу, хотя прошли почти рядом. До Хоито донесся только обрывок разговора.

— …так он потребовал с тебя, чтобы согласился поделиться сокровищами из пещеры, когда они будут найдены? Подумать только, какая наглость! Мы века охраняли по заветам богов, а он захотел прибрать к рукам чужое!

— Да, потребовал, еще и кулаком стукнул по стенке, сорвал часть листьев, обидно только, что Сверкающий Луч не знает о ссоре.

— Он догадается, их крики, призывающие к войне с нами уже громче, чем удары барабанов. Скоро Непобедимый Воин выйдет к племени и расскажет о нашей ссоре. Но что мы будем делать, как защищаться? Ведь почти не осталось у нас воинов. Одни подростки.

— Не переживай, вождь. Шуара умеют защищаться…

Люди прошли мимо так быстро, что удивленный ветерок даже отстал от них. Хоито вскочил на ноги и помчался в вигвам, где собралась вся экспедиция. Нужно было немедленно уходить всем, пока малаката совсем не озверели от алкоголя. Беда была рядом. Но то, что подросток застал в палатке не просто удивило, а заставило закусить губу от отчаяния. Все его отталкивали, никто не хотел слушать. Люди словно сошли с ума. Он почти силой вырвал испуганного Йодиса из рук женщины, которая шлепала сына ладонями во все доступные места. Хоито бил на восемь лет старше. Он прижал к себе младшего товарища.

— Не смотри, они пьяные, проспятся — все пройдет.

Йодис закрыл ладонями лицо и уткнулся старшего товарища. Он не плакал. Плачут, когда нужно кого-то разжалобить, а вокруг был зверинец.

2

Вначале и Вагни поддался общему безумию, а потом схватил, какой-то напиток с подстилки и выпил залпом. Жажду утолил и одновременно впал в сонное состояние. Нашел с трудом выход и улегся снаружи вигвама прямо на входе да так, что все входящие и выходящие вынуждены были переступать через тело. А когда спотыкались, чертыхаясь, били ногами безучастного ко всему Ванги. Человек находился в полной отключке, где-то в другом мире. Напиток, который он опрокинул в себя оказался же второй порцией айяваяски, на самом деле приготовленной для невесты. Ута не успела или отказалась принимать галлюциногенный препарат. Вагни опять оказался в стране грез.

— О, возлюбленная Мила — кричал парень с радужного моста, который соединял их души.

Девушка шла по реке, роскошные волосы порхали словно мотыльки, и ветер разбрызгивал фиалковый запах счастья. Она остановилась под мостом и посмотрела на него, как на что-то невероятное и недосягаемое.

— Когда ты вернёшься? — спросила Мила — я помню о тебе. Я вижу тебя.

— Мила, я слышу запах твоего тела, как такое возможно?

— Возможно, потому что рядом есть кто-то, словно это есть я, или же часть меня.

Вдруг, девушка оказалась рядом с ним на мосту — парень обомлел.

— Как это возможно? — повторил он.

Мила игнорировала вопросы, будто слышала только себя. Два разных мира, две разные судьбы.

— Почему ты не простишь меня? — спросила она.

— В тот день, ты сказала, чтобы я больше не появлялся в твоей жизни никаким образом. И даже во сне. Кто этот профессор? Кем он был для тебя, что пришлось отвернуться?

Девушка молчала, роскошные волосы волнами ложились на плечи вместо ответа, а ветер снова донес до Вагни неподражаемый аромат её тела, окружив облаком цветущих лилий.

— Я снова слышу этот запах. Любимая, я снова слышу этот запах, — кричал в слезах парень. Девушка подняла взгляд и улыбнулась. Её штапельное платье с рисунками цветка ромашки, стало преобразовываться в индейское одеяние. А глаза возлюбленной наполнялись жизнью.

— Вагни, Вагни — кричала она, и голос отражался эхом в голове.

Потом изображение любимой померкло и что-то постороннее отвлекло от пятна очертаний девушки, таявшего в сознании.

Астроном почувствовал, как раскачивается в гамаке.

Вагни заметил чужие следы на земле и это, явно не человек из экспедиции. След стопы отличался внушающими размерами, принося мысли о чём-то сильном и могущественном. Волнами страха доносились шорохи из кустов. Возможно, это были звери, а может, и человек… Потом сознание перенеслось в более близкое время.

Сегодня, так необычно было наблюдать за парочкой влюблённых, встречающихся каждый божий день. Эйрик и Ута. А ведь совсем недавно никто и предположить не мог, что светловолосый астроном способен полюбить всерьёз, да ещё и индианку. Хаос в мыслях продолжался.

«Интересно получается — для чего эти мгновения на чужбине? А увижу ли я снова блудливого друга?» — думал астроном, лёжа в гамаке.

Но, вместо ответа послышался шорох среди деревьев — Вагни вздрогнул, испуганно осматриваясь по сторонам.

— Кто здесь? — произнёс он, вскочив с гамака.

Вдалеке показался силуэт человека в капюшоне…

— Гомс? — произнёс астроном, пытаясь прищуренными глазами рассмотреть неизвестного человека.

— Тише, Вагни — подбежав ответил мужчина в капюшоне.

Астроном был сильно удивлён появлением этого, как он думал, «человека».

— Что ты здесь делаешь на свадьбе? — спросил кареглазый Вагни.

— Я, кое-что должен тебе сообщить! Объяснение всем загадкам кроется в одной странице. Я вашу экспедицию имею в виду.

Астроном огляделся по сторонам и подойдя ближе прошептал:

— То есть?

Гомс говорил торопливо, и казалось, что он чего-то боится, но непонятно почему ему страшно.

— То, что вы безуспешно пытаетесь найти, — произнес Гомс, — когда-то искал один из археологов прошлого. Похоже, он разгадал тайну. Написал её в своём дневнике. После его смерти, Вселенский Разум засекретил в манускрипте последнюю страницу его дневника шифром. Имя археолога знает Хьяльти. Возможно и страница из дневника ученого у него.

Ты думаешь, что исследователь Мориц со своими идеями привлек Хьяльти начать поиски пещеры с письменами?

Нет и нет. Именно эта страничка из дневника, переписанная из старинного манускрипта. Я уверен, что Хьяльти хранит ее, как талисман, даже взял пожалуй с собой. Был бы тебе благодарен, если порыщешь у него в дорожном мешке. Или у Свен, жены.

Если ты знаешь, что там описывается, то зачем она тебе? — спросил удивленно Вагни.

— Странный вопрос! — с надуманным возмущением воскликнул Гомс. — Она нужна не мне, а тебе и всем, кого обманул ученый. Не библиотеку богов вы ищете, а библиотеку атлантов. А, как один из уцелевших, хочу возродить мой род и ты можешь мне в этом помочь. Еще маленькая просьба. Линда, ваша радистка знает несколько цифр, код, который поможет мне обратиться к Вселенскому Разуму, чтобы найти поддержку и понимание. И ты будешь спаситель рода атлантов. Твое имя останется в истории человечества и всей истории Земли. Смотри сколько людей погибло? Разве тебя не удивляет нашествие пылевых бурь и появление индейцев-убийц в городах? Я думаю, пыль выполняет роль тестеров, а индейцы уничтожают приговоренных.

— А ты откуда это знаешь? И что за тестеры? И причем они к атлантам? — сделал удивленные глаза астроном.

— Вселенский Разум проговорился, а я случайно услышал. И теперь, если они узнают, что я пытаюсь уберечь вас, чтобы возродили нас, атлантов, то исчезну, как миллионы других.

— О чём ты? Кого я должен уберечь? Что за вселенский разум? Ты атлант?

— Вагни, не спрашивай, некогда всё рассказывать. Узнаешь всё, когда прочтёшь страницу из дневника. Там даже есть конкретный адрес нахождения библиотеки. Не понимаю почему ваш хваленный археолог дурачит всем голову.

Он устроил имитацию поисков, хотя вы давно уже могли быть в самом хранилище. Оно где-то рядом. Найдешь страничку, будешь знать точный адрес библиотеки атлантов на золотых пластинах. Не поленись нажать на пуговицу на своей куртке, я мигом буду здесь. Поделишься со мной радостной вестью. А я хорошо заплачу.

Допустим. — Вагни стал играть роль заинтересованного лица. — А зачем тебе нужна эта библиотека?

— Как зачем? Я же атлант, мне нужны знания моих предков, чтобы помочь народу возродиться.

— А где твой народ? — Вагни начинал догадываться, что его считают за дурака и хотят выведать неизвестную информацию. Скорей всего этот человек с лицом, скрытым надвинутым на глаза капюшоном, чей-то агент. И доверительным тоном, играя на его тщеславии хочет выведать адрес библиотеки, которую разыскивает экспедиция.

Да и какой-то код его интересует? Линда знает его. А куда собственно Линда посылает сообщения о всех перемещениях группы? Нужно будет этим у нее поинтересоваться, не особенно давя. Код. Что означает код, который нужен Гомсу?

И если он атлант, то обязал знать, где его библиотека спрятана. Ложь, все ложь в его словах. Опасный человек. Но это Вагни подумал, а снаружи постарался быть собранным и смотреть доверительно в глаза собеседнику.

Пока человек в капюшоне пытался убедить астронома, послышался голос Эйрика. И Гомс, нервно посматривая по сторонам, стал испаряться перед глазами, словно пыль.

Для Вагни осталось загадкой эта страница. «И о каком дневнике он говорил? Надо спросить у профессора, — подумал парень. — И почему он просил порыться у Хьяльти в мешке, а потом сказал, что страничка у Свен?»

Гомс, будучи роботом-тестером ошибся, хотя и был недалек от истины. Если бы он заговорил с Ни-Зги, то мог состояться совсем другой разговор. Хотя и Ни-Зги был бы твердым орешком.

А ведь именно Гомс, как робот-тестер, был послан Вселенским Разумом с конкретным заданием из трех этапов.

Первый казался людей, два других исчезнувших атлантов.

Человечество нужно было очистить от отщепенцев, изгоев, преступников. Вселенский Разум готовил перемещение людей в высшую расу и вся «копоть» человечества не должна была туда попасть. Этот «вирус» нужно было уничтожить до события перемещения. Иначе само перемещение людей в новую расу превращалось в нонсенс. Обновленный мир и те же проблемы. Маленькая цепочка, так хорошо работавшая последнее время, последнее время прервалась: сколько бы пыль не метила отщепенцев-изгоев уже нет исполнителей приговоров. Индейцы шуара выполнила задачу и погибли в схватках. Правда осталось еще несколько не приведенных в исполнение приговоров.

Что касается атлантов, то с ними связано две проблемы.

Какая наглость была с их стороны утаить от Вселенского Разума свои знания, достижения науки и техники?

Все цивилизации космоса обязаны были сдавать свои знания в общую копилку. Атланты же утаили знания, спрятали их в своей библиотеке. Этим самым они подписали себе смертный приговор. Законы космоса жестоки, но справедливы. Кто не делится достижениями с другими, должен быть уничтожен.

Поэтому и послан был на Землю болид десять тысяч лет тому назад. Его задачей являлось уничтожение Атлантиды в наказание за самовольничание. С точки зрения Вселенского Разума — это означало справедливое решение.

Итак, Хьяльти поможет ему, Гомсу разыскать библиотеку. Второй вопрос казался самих атлантов. Да, болид уничтожил их города и предприятия… но где сами атланты?

Если бы представитель космоса посланник Гомс знал, что те тучи пыли, которые помогают ему осуществлять план — метить людей отщепенцев-изгоев чипами смерти и есть атланты, то получил бы инфаркт. Но он был не человеком, а роботом и к тому же не знал об этом.

А ведь часто преступники прячутся от полиции где бы вы думали? Да, рядом с отделением полиции. Ну кто будет их там искать?

И таких примеров можно найти в истории множество.

«С этого толк малый», — Гомс презрительно посмотрел на валявшегося по-прежнему на пороге в вигвам Вагни

Потом подумал, что напрасно разоткровенничался с астрономом. Кого он просил о помощи? Человека находящегося под наркозом? Вряд ли человек запомнил хоть слово из разговора с посланником. Просто потерянное время. Скорей всего опять грезится ему какая-то Мила

3

В то время размышления Вагни прервал веселый голос Эйрика, который напевал себе под нос бравурный марш из оперы Кармен.

Подойдя поближе друг просто запрыгнул на гамак, в котором располагался Эрик и прокричал тому в ухо:

— Вагни, Вагни, представляешь! Я влюблён?

Друг, несмотря на то, что его трясли, не отзывался, только смотрел широко раскрытыми глазами в ночь. Мысли в голове кареглазого парня путались, обгоняя друг друга.

— Вагни, что с тобой? Что-то случилось — со счастливой улыбкой Эйрик продолжал тормошить товарища. Наконец, растормошенный Вагни отреагировал.

— Нет, всё хорошо, — ответил он, — ты, проводил невесту, — он явно был в мире далеком от Эйрика.

— Да! Вагни, ты не поверишь, как я счастлив.

— Почему же, поверю. — отрешенным взглядом астроном смотрел на сияющего друга, но думал о другом. И чуть отойдя, развернулся, и медленно направился к вигваму профессора, который по непонятным причинам уселся на берегу реки и кидал камни в воду.

Печальный вид Хьяльти, угнетал молодого астронома, а может, и всю экспедицию, кроме Свен.

Хьяльти размышлял. Жена сказала ему правду, а это правда стала занозой в душе. И как назло, Свен знает истину, которую ищет уже долгие годы. Интересно, почему всё это время, она не показывала мужу эту страницу. Может, замешана в какой-то авантюре? Хотелось бы, чтобы уже все, наконец, прояснилось. Кинжалом Агиль вонзился в его жизнь и разрубил все — и семью и мечту. Но Хьяльти знал, что будет идти до конца. Несмотря ни на что он найдет библиотеку с золотыми пластинами.

— Профессор, к вам можно — спросил Вагни, подойдя к берегу.

Археолог, был слегка удивлён неожиданным появлением астронома…

— О, Вагни, конечно, можно — что за вопросы?

Парень присел рядом с археологом, стал, как и он, кидать в воду камешки.

— Ну, как тебе наша экспедиция? — спросил археолог.

— Если честно, то всё запуталось. Не знаешь, кто есть кто. Скользкая Тень темнит. Странно, мы ведь ходим, как лунатики одной и той же местности уже две недели.

Профессор выдохнул, и бросил очередной камень в воду.

— Ладно давай отвлечемся, переменим тему, я уже не могу и думать об этом. На, посмотри! Недавно вышла статья про сингулярность, — Хьяльти протянул мобильный телефон.

— Профессор, — ответил Вагни, ничуть не удивившись, — это про то, как астрономы могут измерить скорости вращения чёрных дыр, моделируя рентгеновское излучения окрестностей. Я об этом читал и раньше.

Астроном, разглядывая подробности статьи в айфоне, который неожиданно удалось зарядить в индейском поселке, куда была протянута ветка с проводами буквально на днях, не заметил, как Хьяльти встал с места и направился к вигваму.

— Профессор! — окликнул парень.

Археолог посмотрел на него в ожидании дальнейших слов, и вдобавок качнул головой, тем самым спрашивая, что от него хотел астроном.

— Нет. — ответил Вагни. — Я хотел пожелать вам спокойной ночи.

— Спасибо тебе. И ты иди, ложись. Завтра день тяжёлый.

Археолог и скрылся за занавесью вигвама.

Видимо, парень решил излишним в данной ситуации спрашивать о странице дневника, когда у руководителя и так голова забита последними происшествиями с женой и ускользающей из рук библиотеке. Вагни подумал: «А что бы он ощущал, если узнал про неверность жены, что сын не родной?» Бедный профессор: мимолётное ощущение полноценной жизни, растянувшееся на десять лет, оказалось миражом…. И какую же сделал оплошность Хьяльти? Видимо, есть за что. Но сейчас это мало волновало астронома.

Всю длинную ночь не мог остыть от мыслей о случившимся с ним у гамака, где белое лицо Гомса вселяло то ли боль, то ли жалость. Он целую ночь гадал: что всё-таки не успел прочитать профессор из того дневника.

Парень ходил вокруг вигвама и никак не мог осмелиться спросить руководителя. А археолог в это время смотрел из порванного по швам отверстья. Уже долгое время он наблюдает, как астроном юлится вокруг вигвама.

— Вагни, что ты ходишь? — спросил неожиданно археолог.

Парень уставился на профессора в отверстии…

— Я всё думаю об экспедиции — ответил он.

— А что думать? Я уже за тебя подумал. Или тебя что-то волнует?

— Хьяльти, — начал Вагни, подойдя ближе к порванному отверстью — помните на корабле Гомса? Ну, тот, о ком говорили «призрак».

— Слышал такое! А что? — спросил археолог, и вышел из вигвама, — рассказывай, что произошло? — произнёс, почесав затылок.

— Так вот, я недавно снова встретил его…

— Слушай, — перебил Хьяльти, — у тебя часом не лихорадка? Вагни, что за бред?

— Профессор, я серьёзно. Я прошу вас, ответьте! Чей вы читали дневник в офисе, перед отъездом?

Археолог призадумавшись, прищурил брови и посмотрел в сторону.

— Дневник Кемаль Шахида — говорил он — а что случилось? — поинтересовался мужчина.

Астроном помолчал несколько секунд и не выдержав угрызения совести проговорил:

— Профессор, страница дневника скрывает тайну, за которой вы охотитесь долгие годы. Он сказал, что истина в руках вашей супруги Свен.

Археолог, потупив взор, осматривал с ног до головы возбуждённого астронома.

— Вагни, иди спать. Этот дневник я читал не раз, и пускай местами не дочитывал, но могу сказать, что там нет никакой тайны. Единственное, что увидел этот археолог, так это световую колыбель в космосе, и мощные выбросы пепла и обломков, похожее что-то на эксплозивный вулканизм, и это всё.

Астроном не стал спросить с принципиальным профессором, а в особенности не напоминать жену.

— Ладно, простите. Я пойду спать — ответил парень.

Хьяльти злобно махнул рукой будто пытаясь разогнать «тупые» мысли, которые кинжалом пронзали сердце. В какой-то момент профессор начал сомневаться в своих словах. Ведь и вправду, он не до конца прочёл дневник. А что если от него пряталась эта самая загадочная страница? Так часто бывает, что мы помним о мелочах, а самое главное ускользает сквозь пальцы. Хьяльти начисто забыл о содержании последнего листика дневника манускрипта, хотя мог рассказать все остальное содержание.

И даже Вагни не удалось растормошить его память.

Гомс, прячущийся невдалеке за деревом злобно усмехнулся. Все таки Вагни вспомнил про страничку из дневника.

Но тестеру-роботу не хотелось, чтобы профессор обнаружил сам адрес, на этой страничке, пусть еще покрутится по горам и сельве. А там и землетрясение подоспеет. Гомс знал точный прогноз, когда оно случится. Библиотека атлантов не должна попасть в руки Хьяльти в спокойной обстановке. А если Вагни выполнит его тестера просьбу и порыщется успешно в вещах профессорской пары, то Гомс сможет раньше экспедиции попасть туда. Жаль будет ученого, когда тот застанет пустым хранилище. Но такова жизнь — «селяви», как говорят французы.

4

Морок галлюциногенного препарата начал ослабевать. Вагни встал, не замечая ничего и никого вошел опять в вигвам молодоженов и рука дотянулась опять до чаши, рядом был черпак, жажда настолько мучила, что астроном быстро зачерпнул жидкость и жадно стал пить. Что-то обожгло ему ротовую полость и опять молодой ученый провалился в недавнее прошлое. Новая порция жидкости с растворенной в ней айяваяской сработала безотказно.

Вторая половина свадебной ночи было довольно прохладная. Казалось, вот-вот листья на деревьях пожелтеют и наступит глубокая осень. Так здесь в горах, хоть и экватор, но высота четыре километра, бывает часто.

Вагни спал как «убитый». Эйрик с Утой тормошили его за плечи, пытаясь разбудить, но парень отмахивался, умоляя оставить в покое. Светловолосый друг по старой привычке сдёрнул то чем и накрылся астроном.

— Да что ты делаешь? — возмутился Вагни, сжавшись в позе эмбриона.

— Ану, рассказывай, куда ты девался вчера. Мы с Утой искали тебя. Что произошло?

Кареглазый астроном, подтянувшись зевнул и ещё не совсем оклемавшись ото сна, молча смотрел на друга.

— Я вчера встречался с Хьяльти. Там были вопросы по поводу нашей экспедиции.

— Хм, улыбался светловолосый парень.

— А я думал ты у него про жену спрашивал.

— Какое мне дело до его жены?! — возразил недовольно Вагни.

— Ну не знаю. Доктор то наш за ней кругами ходил. Всю задницу уже вылизал.

— Они что, часто бывают вместе? — почесав затылок, спросил кареглазый астроном.

— Да ты что, она с Агилем каждую ночь в вигваме ляси-тряси устраивают.

Вагни взял на заметку, что женщина часто отлучается от жилища, а Йодис постоянно со Скользкой тенью. Астроном в голове спланировал поздно ночью найти среди её вещей ту самую страницу, о которой рассказывал Гомс.

— Ну, хорошо, перемигнулся Эйрик с Утой, а ты хоть знаешь где находишься?

Мучительное выражение лица товарища заставило Экрика выкрикнуть;

— Не страдай, на тебя сильно айяваяска подействовала. И мою и Уты порцию проглотил! Раскрою страшную тайну! Тв в вигваме супругов Нутрибергинсонов.

— А когда свадьба? — с идиотским видом спросил Вагни.

— Так ты уже славно отгулял у нас на свадьбе, смотри, ничего не соображаешь! Ты теперь даже меня глупей!

Ута прыснула, услышав слова супруга.

— Ну и самокритичность! Все, подаю на развод и требую девичью фамилию Дзе! — счастливая девушка рассмеялась. А потом задумалась.

— Как думаешь, на большой земле признают свидетельство о браке, подписанное нашей кровью?

— Сомнительно, — ответил погрустневший Эйрик, глянув на кусок выдубленной кожи тапира с индейскими каракулями.

— Но не переживай, окажемся в городе, сразу зарегистрируемся. Ты же не будешь наших будущих детей посылать на тропу войны?

— Нет! — твердо ответила Ута.

Ута, можно вопрос? — смущенно проговорил Вагни.

Девушка тут же отреагировала, словно ждала вопроса астронома.

— Спрашивай!

— Ута, я все-таки твой муж или Эйрик…?

— Ладно, по индейским обычаям ты мой муж, но… сам понимаешь. Когда вернешься домой, то будешь у нас свидетелем на свадьбе!

— Ничего не понимаю! — Вагни сокрушенно покачал головой.

***

Айяваяска улетучилась. Все стали все понимать в меру своей сообразительности.

Славный ранок всех жителей вывел на повседневную работу. У каждого в племени была занятость. Со стороны люди напоминали муравьёв, казалось, что они жили ради вечности этого мира. Возможно, из-за языческих обрядов, им всё ещё приходиться думать, что все на свете как они. Да, все одинаковые, но принципы разные. Интересно, а какая у них арифметика, и изучали ли эти жители географию. И вообще, индейцы верят в свои обряды и готовы хоть каждый день приносить в жертву человека во спасение своего неба.

И кому взбрело в голову проводить электричество в этот дикий край? Первый и последний раз рубильник включения электрического света в поселке малаката был приведен в активное состояние электромонтерами-установщиками кабеля. Люди, как смертельной опасности боялись этого маленького рычажка. Им казалось, что вся деревня воспламенится, и их жизнь будет в смертельной опасности. Племя явно сопротивлялось цивилизации. А и вправду. Может и нужно сохранить на земле маленькие островки дикости, чтобы будущие поколения увидели не на картинках, а в живую, что такое история.

Несмотря на увещевания Хоито, никто не хотел уходить из деревни племени Малаката. Ощущение опасности притупилось. Ну покричали воины: «Смерть шуарам!» И куда-то разбежались. А ничего тут не поменялось. Остаток дня прошел без приключений.

Глава 28

Галлюцинации Хьяльти

Размышляя о своем, Хьяльти машинально вслед за всеми выпил предложенную порцию айяваяски. На всех айяваяска подействовала по-разному. Вот что случилось с руководителем экспедиции…

Профессору приснился кошмар, да, сном это трудно было назвать.

Каким-то непостижимым образом археолог всё-таки попадает в пещеру с тайными письменами. И взяв в руки первую же табличку и коснувшись её литер, начинает читать, что там написано. Оказывается переводчик не нужен. Каждая буква, при соприкосновении с человеческим взглядом, оживает в символах родного языка.

Заплетающимся языком, археолог, словно маленький ребёнок, вслух произносил написанное.

— Для удобства понимания будем условно сравнивать атланта с человеком.

— Ага, — подумал, Хьяльти, — значит это все-таки библиотека атлантов, а не инопланетян, богов.

Губы профессора продолжали автоматически произносить вслух прочитанное и, порою ему трудно было поверить в эту информацию.

— Атлант, — это объединение многих индивидуумов в одно сообщество.

А организм человека представляет собой сам сообщество, где ввиду того, что он единый организм, все проблемы решаются полностью. Системы жизнедеятельности человека сбалансированы через гомеостаз. Странно, что людям, как атлантам, не пришла идея построить свое общество на основе существования человеческого организма и его жизнедеятельности. Ведь сам живой организм замечательный пример для подражания. Объединение же атлантов — это свободная форма сосуществования рядом разных сообществ. Смотрите, как синхронно и сбалансировано действуют разные системы в организме — костная, кровеносная, иммунная, нервная, пищеварительная и т. д., из которых состоит человек.

В Обществе атлантов роль этих человеческих систем распределена на отдельные ветви сообщества.

Смотрите: возникла у атланта потребность — чувство голода, он ищет пищу, чтобы удовлетворить голод. Но он заранее выращивает пшеницу, рожь, кукурузу, картофель и другие культуры, чтобы исполнить эту свою потребность. Атланту нужны витамины, жиры, белки, углеводы. Все потребности каждого атланта решаются вовремя. За моментом запроса на потребность следует мгновенный ответ, поскольку цивилизация атлантов позволяет удовлетворить все за счет высокой технологии и наличия несметных природных богатств.

Принципы гомеостаза человека перенесены с индивидуума на всё общество разумных существ — атлантов.

Всем этим управляет центральная система регулирования, по-вашему — компьютерная система. Она не дает сбоев, поскольку продублирована на разных источниках, использующих разные энергетические подпитки. Лидер в цивилизации атлантов не человек, а конкретное решение по конкретному поводу. На любой запрос поступает немедленный ответ. Хаоса нет ввиду того, что каждый атлант придерживается принципов целесообразности. Но если в организме человека всем управляет мозг и его подразделы, то центральная система (компьютерная) выполняет то же самое в обществе.

Если, внезапно, какая-то клетка мутирует в организме человека, или проникают вирусы, чужеродные бактерии. Это можно перенести и на общество. Что делает организм человека? Он её находит и макрофаги и иммунная система уничтожают эту мутацию и выводят продукты распада через выделительную систему, оставляя себе на заметку приметы этой мутирующей клетки в виде иммунитета.

Но у нас в отличие от вульгарного перенесения жизнедеятельности организма человека на жизнедеятельность общества есть и ряд отличий. Человек, у которого возникло нестандартное желание (словно мутирующая клетка) не уничтожается обществом, а переводится в слой выбора. Что это означает?

Это область находится на другой планете. Там проходит жизнедеятельность разных систем, не вписывающихся в жизнь сообщества атлантов. Это своего рода то же самое, как работа выделительной системы организма человека. Инородное удаляется, чтобы не мешать сбалансированной работе всех систем общества. Каждый человек свободно функционирует на основе выбранного графика жизни. Этих графиков около ста. Все они подчинены общему гомеостазу сообщества атлантов. А что касается воспроизводства жизни, то у нас взята за основу модель рыб. Рыбы мечут икру, а потом мужские особи стаей проносятся над икринками, оплодотворяя их. Для этого индивидуумы временно переводятся в класс рыб. Это вполне осуществимо нашей технологией. Происходит это периодически, четыре раза в году. Родившиеся мальки затем трансформируются опять в разряд высокоорганизованных существ — атлантов.

Последнее время стало модным превращаться в земноводных, как более высоко организованного класса.

Ту модель, которую мы наблюдали в ранних поколениях занесенного межпланетным разумом на планету существа под названием человек, пришлось отвергнуть. Она недееспособна в условиях жесткого космического излучения.

Людям нужна самая малость. Научиться превращаться в другие существа — трансмутировать без вредных последствий, тогда все проблемы будут решены.

Когда мы узнавали, что на Землю движется огромная комета, которая уничтожала на время почти всю атмосферу, мы переходили в другую форму существования. Последний раз это случилось десять тысяч лет тому назад. На этот раз последствия столкновения Земли с другой мини-планетой размером в тридцать километров в диаметре были ужасающи. Мы перешли в далекую форму. Из углеродистой основы в кремниевую. Каждый индивидуум стал пылинкой. Но попав в отдаленную форму существования, мы потеряли почти все своё общество. В кремниевой цивилизации пылинок существовали другие законы взаимодействия и функционирования. На вид простая до предела система — пыль несётся ветром. Только ветер управляет движением пылинок, песчинок, то есть элементарных частиц сообщества. Полное подчинение подлому диктатору лишило нас самостоятельности и всякой возможности принимать какие-то свои решения. Мы стали пылью, гонимой ветром. И только высшие разумы отдавали ветру порой приказ использовать нас по их желанию. Сейчас мы выполняем роли метчиков — метим чипами смерти изгоев человеческого общества. Нам приказали, мы выполняем приказ. И у нас умерло желание вернуться опять на Землю в образе атлантов. Желание почти полностью подавлено привычкой подчиняться чужой воле. Один из основных генов нашего ДНК, возвратный ген, который отвечает за переход из преобразованной формы существования в исходную, заблокирован и заморожен. Мы надеемся на помощь людей в разблокировании этого гена и восстановлении популяции атлантов.

Люди, помогите нам вернуться в облик атлантов и мы поможем вам подняться на новый уровень, гарантируем, что конфликтов между атлантами и людьми не будет. Наши технологии позволяют жить припеваючи всем. Но мы в плену. И простите нас за то, что метим вас чипами смерти. Но мы метим только тех, кого сами вы презираете.

***

Тут табличка выпала из рук профессора и закружилась в воздухе, как он не пытался её поймать, не удалось. Пришлось лезть по острым скалам все выше и выше. И когда Хьяльти был уже под самым потолком, верхушка трещинки в стене вытолкала его ногу и он плашмя упал на пол пещеры. От удара потерял сознание, а в реальности проснулся. Но сон под наваждением айяваяски продолжался, это был сон во сне.

Над ним стояла встревоженная Свен: «Что случилось? — тормошила она мужа — Ты катался по всей площадке, как ужаленный коброй».

Хьяльти молчал. Он только с ужасом подумал, что ищет вчерашний день. И вдруг кольнула мысль — этот сон издевка судьбы. Он никогда не найдёт сокровищ. Профессор вскочил на ноги, ему стало стыдно. Столько человек доверились ему, а он… Нет, это невозможно! Возникло желание исчезнуть, чтобы не видеть никого. Нужно удрать от удручающих и осуждающих взглядов. И немедля, сейчас!

Он, оттолкнув жену, перепрыгнул через спящих людей, и помчался к выходу из маленькой пещерки, в которой они ночевали на этот раз. Он даже умудрился вступить в полу потушенный костёр. Не чувствуя боли от ожога Хьяльти мчался по горному склону вниз. Внезапно археолог споткнулся о какую-то ветку и полетел кубарем вниз. Потерял сознание от удара головой об что-то твердое.

Липкая кровь из разбитой головы скоро застыла коркой, и профессор открыл глаза в продолжение своего сна…

— Зачем ты так? Ты думаешь, убежал от людей, хотел спрятаться от их гнева и недовольства? — раздался голос изнутри.

— Да, — ответил Хьяльти, — хотя его никто и не просил отвечать.

— Нет, ты бежал от своей совести. Ты понял, что совершил ошибку, увлекая людей во вчерашний день. Иллюзия будущего успеха вскружила тебе голову. Но забудь всё, что я тебе сказал до сих пор, кроме одного. Иди к людям и постарайся их больше не разочаровывать своей слабостью. Иди и неси свой крест до конца. Стремись к цели, и пусть она и разочаровала тебя в настоящий момент, и ты видишь всю её бесперспективность.

— Да, я не могу поймать птицу, которая летает, — сказал вслух Хьяльти, — но я могу поймать птицу, что присела на землю отдохнуть.

— Правильно мыслишь. Иди к своим людям, — потребовал внутренний голос.

Когда археолог пришёл в себя, то сквозь корку застывшей крови, которая застилала глаза, увидел себя висящим над пропастью. Руки его краешками пальцев цеплялись за край обрыва, но неумолимо скользили вниз. Скоро он остался висеть уже на одной руке, вторая безвольно соскользнула вниз. Но единственная рука жизни застыла словно крюк, не давая человеку упасть с высоты ста метров на верхушки хвойных деревьев…

Откуда-то появился пылевой вихрь и слегка подбросил профессора вверх. Он немедленно использовал шанс и ухватился второй рукой, которая успела отдохнуть, если эта ситуация называется отдыхом. Потом Хьяльти ощутил, что кто-то тянет его вверх. Это были руки Скользкой Тени. Откуда он взялся?! Ведь несколько дней тому назад бесследно исчез.

У края обрыва встретились все, кто остался в живых из экспедиции: Свен, Линда, Мелисса, Джек Самурай и испуганный Йодис.

Когда Хьяльти встал, сначала на одно колено, а потом во весь рост, на его лице, сквозь застывшую кровавую маску расплылся стыд. Как он мог бросить этих людей? Они же для него уже давно стали одной большой семьей. Столько испытаний позади. Как он мог сбежать? Чудом удалось спастись. Судьба дала ему еще один шанс. И Хьяльти понял, что скоро узнает всю правду и будет держать таблички из сокровищницы богов в руках, а не в кошмарных сновидениях.

— Время идти в библиотеку, — сказал Скользкая Тень, — Хьяльти, приведи себя в порядок. Духи богов давно заждались.

— А можно тебе, проводник, задать один вопрос?

— Говори, начальник.

— Бываю ли вещие сны, ну, допустим то, что ты должен увидеть, тебе примерещится во сне накануне?

— Бывает и сон во сне, начальник. А бывает, что наша реальность — это сон и мы просыпаемся только после смерти.

Хьяльти ущипнул себя за щеку и почувствовал реальную боль. Он не хотел просыпаться после смерти.

Ах! Сколько раз уже он попадал в пещеру своей мечты и все оказывалось миражом, маревом в пустыне.

***

Но судьба распорядилась иначе чем планировал Скользкая Тень. Раздался подземный гул и лица людей исказила гримаса страха. Это было явное предупреждение приближающегося землетрясения.

— Извини, начальник, — Скользкая Тень нахмурился, — мы не успели.

Мимо людей проносились сотни животных: травоядные, хищники. И никто никого не хотел укусить, съесть. Всеми управлял страх. Куда они неслись и сами не знали. Но стоять на месте было выше их сил. И люди тоже побежали, смешавшись с толпой живности.

Когда они пробегали мимо яку армана, под которым был вход в пещеру, Скользкая Тень дернул Хьяльти за рукав.

— Здесь! Набирай дыхание побольше и ныряй.

Археолог машинально подчинился, а толпа животных скрыла в этот момент от него жену, сына и других людей. Но ему уже было все равно. Желание увидеть библиотеку победило. Он последовал вслед нырнувшему под грот индейцу…

Вот, его руки уже сжимают в объятьях, как любимую женщину одну из золотых табличек с письменами. Он целует её, а вокруг прыгает земля и остальные таблички, как живые пытаются похоронить его под собой, чтобы не разлучаться уже никогда. Стены пещеры ходят ходуном. И как это они ещё держатся?

Землетрясение продолжалось. Скользкая Тень куда-то исчез. На его месте внезапно возникает человек в военной форме. Да это же Мартин, начальник отряда, которого он на днях встретил в сельве!

Командир начинает разгребать горку из табличек, которая хотела заживо похоронить археолога. Это ему удается. Без лишних слов Хьяльти, прижав одну из табличек, бросается в поток реки, чтобы выбраться из пещеры. Но, вода куда-то исчезла, и он посуху выходит наружу, и пусть вокруг хаос, но, душа торжествует! Одна из табличек у него в руках. И он скорее даст руку себе отрезать, чем отдаст её. Раздался гул, Хьяльти машинально оглянулся и увидел, как кусок скалы навсегда замуровал вход в пещеру богов. То, что там остался человек, уже не волновало его! Археолог был охвачен желанием поскорей найти Свен и сына, а так же остальных членов команды, чтобы сообщить им радостную весть.

И только одно это желание обуревало его. Они недаром столько испытали в пути. И он обязательно прочтёт всё, что там есть. Жалко конечно, что библиотека замурована, но ведь Хьяльти знал теперь её местонахождение. Он сюда обязательно придёт опять.

Раздался повторный гул словно удалялся поезд. И землетрясение внезапно прекратилось. Местность изменилась до неузнаваемости.

Навстречу Хьяльти шёл Скользкая Тень и вёл за руку Йодиса. Рядом с ним хромала Свен, а чуть подальше, поддерживая друг друга, шли Мелисса, Джек Самурай и учитель ботаники.

Остальных: Даджару, Фреда, Тони, Джессику, Киркикоса, Пулю, Хоито, Вагни, молодоженов видимо, как это ни ужасно, поглотила бездна.

Вскоре они подошли к месту, где погибла Линда. Увы, от неё почти ничего не осталось. Из трещины, в которую она провалилась и тут же сомкнулась, раздавив её, выглядывала одна рука. Руку и похоронили. Никто не плакал, и даже маленький Йодис. Слезы у всех давно закончились.

Действие айяваяски закончилось

Наступил миг эйфории

пробуждение в гостевом вигваме

Только что археологу приснился вещий сон, но он был настолько ужасен, что Хьяльти попытался поскорее его забыть. А напрасно. Судьба порой посылает нам сигналы и знаки, но мы остаемся к ним глухи и немы. Как хорошо, подумал Хьяльти, что все живы и как плохо, что они еще не у цели.

Вокруг археолога лежали с блаженными просветленными лицами в разных позах остальные участники экспедиции, все кроме Вагни. Астроном не лежал, а уже сидел, но в странном месте, на самом пороге, и тряс головой, явно еще находясь в другой вселенной. «Да где же обещанное счастье? Странно на меня подействовал этот галлюциноген. — подумал археолог. — Да и чему удивляться? После той обстановки, что устроила жена, я вообще мог не проснуться».

Но тут же волна радости смыла кошмар сна. Скоро он действительно увидит сокровища. И неужели атланты настолько обладали сильными технологиями, что могли войти в сознание тех, кто о них думал? Невероятно!

Если бы Хьяльти знал, что это все проделки Скользкой Тени. Проводник проник в пещеру библиотеки, а настраивая Кристалл Времени на получение информации, случайно замкнул грань будущего с гранью настоящего. Образовалось поле Предчувствия, которое перенесло информацию ждущую Хьяльти из будущего в настоящее и ввело в сон ученого. Все это напоминало автоматическую инсталляцию в режиме компьютера update, когда операционная система «Майкрософт» без помощи пользователя сам обновляется. Но уровень передачи информации и каналы передачи были неизмеримо выше!

И ничего удивительного здесь не было. Археологу все равно предстояло получить эти знания из первых рук в ближайшие часы.

Будущее так близко сошлось с настоящим по времени, что стало почти реальностью. При всей запрограммированности мира и жизни всегда есть зазор для случайности. Именно в этот зазор и попала экспедиция. В чем-то произошли совпадения, а в чем-то нет. Но об этом в дальнейших главах.

Глава 29

Шуара и малаката

1

Беседа двух вождей затянулась. У них выдался редкая возможность пообщаться. Оба даже не могли вспомнить случай, когда так мирно сидели и беседовали. Вполне возможно, что с тех пор уже горы состарились и ни одно дерево вокруг не помнило этого. Неужели им столько лет? Да, лет было немало. Но мирная беседа, наполненная намеками и разгоряченная алкоголем постепенно перешла на повышенные тона. Атакующей стороной на правах хозяина выступал Непобедимый Воин. Его племя малаката ничем не уступало шуарам, ни ловкостью, ни хитростью, ни храбростью, ни коварством. Ни умением выстоять перед превосходящими силами врага. Это была их земля. И она удесятеряла силы. Одно преимущество не давало покоя вождю малаката. Шуары знали тайну и оберегали ее. Почему Мудрый Скорпион не хочет поделиться, где находится пещера с сокровищами богов. Его воины могли бы разделить бремя охраны ее от врагов. Разве он предлагает Мудрому Скорпиону плохое решение? Но шуар стоял на своем.

— Тайну боги в незапамятные времена доверили шуарам, а не малаката. Забудь об этом.

— А, раз так, то если хоть один твой воин с завтрашнего дня ступит на нашу территорию, то будет обезглавлен с этой минуты! И ты не исключение!

Мудрый Скорпион бросил Трубку Мира, которую они попеременно раскуривали, в лицо Непобедимому Воину. Это было высшее оскорбление. Потом он схватился за кинжал, ловко выдернув его из ножен. Малаката так же быстро отреагировал, словно и не был он глубокий старик, как и его соперник. Два клинка сверкнули в воздухе и сошлись в ударе. Потом последовали новые попытки поразить врага. Шуару первому удалось проверить, какого цвета кровь у врага. Кинжал заскользил по боку вождя малаката и зацепил какие-то ткани. Мудрому Скорпиону удалось выбить клинок из рук малаката, тот схватился за копье. Раненый в плечо Мудрый Скорпион вырвался из вигвама, обливаясь кровью. Все понявшие два молодых индейца-шуара, подхватили его под мышки и потащили подальше. Сразу за вигвамом начиналась сельва и тропа забирала вверх по склону, закручиваясь петлями. Малаката, опьяненные хмельными напитками не могли столь резво организовать погоню. Трезвые шуара их опередили. С презрением глянув на рану, вождь отбросил руки воинов и сам быстро зашагал по тропе. Несмотря на то, что она ввела круто вверх вдоль пропасти над рекой, сила духа вела вперед вождя шуар, он даже слегка опередил своих молодых воинов. Там убегающих и заметил Хоито. Вскоре их нагнал и Скользкая Тень, который войдя в вигвам вождя и увидев того окровавленного, все сразу понял без слов.

***

После принятия галлюциногена айяваяски всеми участниками свадебного пиршества и легкого ужина следовал пост до следующего дня.

Второй день свадьбы должен был олицетворять изобилие и, как ни странно, обжорство, чтобы духи радовались за людей со вздувшимися от переедания животами.

Теперь все индейцы набросились на свадебное угощение. Белые люди из экспедиции боялись отказаться. У всех еще в памяти было недавнее пленение тем же малаката. Строение, где их тогда держали взаперти двое суток, каждый с опаской обходил стороной. Как бы опять ни заперли! Ну ничего, пригубят слегка, а там… в глазах у каждого уже сияло золото древних, которое ждало их в пещере богов. Сегодня. И больше никогда их нога не ступит на эту землю, где жизнь человека зависит от аппетита ягуара, случайной стрелы с кураре, негостеприимной пасти каймана или жертвенного костра, на котором отнюдь не придется согреваться.

— Уф-ф! — икнул Фред. — Какая гадость. Ужасно неприятный запах еды вызывал тошноту. Представьте, это был завтрак из помёта кондора вперемежку с какими-то пахучими луговыми травами — редкое по вкусу, для современного человека. Но, несмотря на это, Свен поглощала пищу словно всю жизнь ею питалась. А практичный Эйрик давился едой, лишь бы не остаться голодным и не обидеть возлюбленную Уту. А потом их мексиканец решил показать, что-то оригинальное. Члены экспедиции никогда не подумали бы, что Киркикос так искусственно пользуется мачете. Каждый трюк с этим оружием, вызывал неизгладимое впечатление у всех участников экспедиции. А Джессика постоянно подпрыгивала, взвизгивая от восторга, как дитя и хлопала в ладоши, и лишь только Плинтон смотрел на это с тусклым выражением лица, видимо, зависть закипала всё сильнее внутри. Ведь он явно не мог удивить любимую Джессику даже простыми акробатическими приёмами.

Вокруг собралась большая часть племени, но в основном старики, женщины и дети, а воины куда-то запропастились. Смуглолицые люди в пальмовых нарядах, украшенные браслетами, ожерельями, серьгами в ушах и носу и лицами разукрашенными белой и красной красками, с удивлением наблюдали, как Кир-Ки показывал очередной приём с невидимым врагом. Зачарованная искусством своего телохранителя, Джессика восторженными криками сопровождала каждое сальто своего тренера. Потом она застонала от бури эмоций и накинулась на шею Киркикоса. А тот в свою очередь, прижал её сильно к груди и поцеловал в губы. Девушка вся запылала от стыда и счастья, словно красная орхидея. И тут, откуда не возьмись, бурно радующуюся парочку расцепляет Плинтон. Киркикос посмотрел на него возмущённо, а навстречу взгляда молниеносно взлетел кулак учителя ботаники. Тренер единоборств не ожидал такого поворота событий. Удар под нос заставил тело отскочить назад, и слегка покачиваясь, упасть на землю.

Ботаник знал куда бить, только силы не хватало. Двойная доза айяваяски помогла расхрабриться. Все индейцы восторженно смотрели, как Киркикос шмыгает собственной кровью.

— Ты что, идиот? — выкрикнула Джессика.

Растерянный Плинтон не знал, как реагировать на поведение окружающих. Ведь он сам не ожидал от себя подобного, в особенности в адрес Киркикоса. Увидя внезапную робость белого воина, индейцы недовольно зашумели. Но Эйрик ободряюще похлопал по плечу Плинтона и сказал: «ботан-красавчик».

— А-а-а! — не выдержав душевного давления, крикнул Плинтон. — Джессика, я тебя люблю. — громкое заявление учителя ботаники и географии младших классов вызвало у всех приступ смеха.

Экспедиция, и даже индейцы все замолчали будто понимая его слова. И лишь Даджара с улыбкой произнесла:

— Когда ты был со мной, говорил то же самое. — все перекинули взгляд на женщину.

— Замолчи, дура, — недовольно отрезал ботаник. И опять бросился на ничего не понимающего

мексиканца-телохранителя. Но вскоре реальность восторжествовала и уже Плинтон, петляя зайцем, удирал от разъяренного Киркикоса.

В это самое время, из вигвама вышел сонный Хьяльти. Шум был настолько сильный, что заставил проснуться. Заметив вдали драку своих подчиненных — сразу вспомнил корабль, археолог отчаянно махнул рукой и пошёл к реке умыть лицо.

— Профессор, — послышался голос за спиной — это я Тони.

— Тони?… — от удивления переспросил археолог — что тебе?

Редактор нервно поглядывал по сторонам…

— Я вам хочу сказать — говорил шёпотом, — что от Даджары необходимо избавиться.

— Почему это?

— Она убийца, профессор — произнёс редактор.

— Ну? — ответил археолог, зачерпнув в ладони воду, — Ты думаешь… — археолог высморкнулся, — ты думаешь, что она одна среди нас убийца?

Тони застыл от слов профессора и немного отстранился.

— А кто ещё?

Хьяльти ответил редактору, что в экспедиции убийц хватает. В скором, они выведут себя на чистую воду. Он даже ошарашил Тони свои предвидением, что тот убьёт своего друга Фреда, из-за грудастой Даджары…

Когда Тони остался один, то задумался.

Да, у него были смутные предчувствия, что женщина — убийца, может когда он увидел надписи сделанные кровью в подвале дома Даджары? Не жертвы ли ее царапали ногтями и мазали собственной кровью стены? Но, почему тогда он не сказал Фреду об этом? Возможно, испугался, ведь именно он и привёл их к ней домой.

Потом он случайно оказался свидетелем признания Даджары Эйрику, после схватки с кондором. Все пазлы подозрения сложились в цельную картину. Но сегодня они найдут сокровища, он получит свою долю и… прощай прошлое. Он начнет новую жизнь. И никогда ноги его не будет больше в этих кровожадных краях. И Даджара провалится тоже в это прошлое. Лучше все забыть.

Теперь же, когда археолог рассказал про Пулю и Джека Самурая, Тони стало страшно ещё сильнее. Два головореза в отряде. Ну как мог руководитель взять их в поход? Чем он руководствовался? Не тем ли, что найдя сокровища, они всем перережут глотки, а потом и друг другу. В этих амазонках неизвестно кто есть кто. В особенности, когда узнаешь, что здесь едят людей.

— Профессор, как хочется напиться, — произнёс редактор, черпнув ладонью воду.

— А ты напейся, и тогда, наконец-то решишься убить своего босса. Что-то мало иронии чувствовалось в голосе археолога.

Тони не верил в предвидения археолога. А разве он может предвидеть, что случится с ним при виде несметных сокровищ, которые не захочется делить ни с кем. О какой дисциплине тогда рассуждать? Хотя, кто знает, как может «крышу свернуть» в этих амазонках. И всё бы нечего, если бы не этот вой издали.

— Хьяльти, вы слышите? — спросил он.

Профессор прислушался! И на самом деле, доносились вой племени.

— Вот чёрт — нервно дёрнуло археолога — это же боевой клич племени малаката. Бежим скорей.

Тони с профессором схватили мачете и побежали к экспедиции, проверить, не случилось чего. Но, когда пришли, увидели, как команда лежала пластом вряд.

— Что случилось, профессор? — спросил испуганный Тони.

Все члены экспедиции, как на подборку! Первой в ряду лежала Свен, Потом Эйрик, Вагни, Фред, Даджара, и Кир-Ки с окровавленным носом, а рядом Джессика.

— Где Плинтон, и где сейчас Йодис? — произнёс Хьяльти.

И пока профессор пытался сообразить непредвиденную ситуацию, недалеко за деревом индеец выпустил дротик из духовой трубки. Это увидел Тони, и окликнув профессора, толкнул в сторону — снаряд врезался в дерево.

Люди стали убегать от двух индейцев, которые выпускали подряд свои снаряды. Стало непонятно: зачем им вдруг понадобились белые гости?

— Хьяльти, нам не уйти — запыхаясь, говорил Тони, — надо что-то предпринять.

— Что ты предлагаешь? — сказал археолог и спрятался за деревом.

— Я предлагаю бороться, — уверено и смело бросил редактор.

Тони, с криками ненависти выбежал из-за дерева на встречу индейца и ударил сходу мачете ему в грудь — кровь брызнула на лицо редактора, а обомлевший малаката опустившись на колени, упал наземь замертво. Второй индеец был готов сражаться и с пару отработанными приёмами выбил с рук редактора оружие. И за мгновенье до сокрушающего удара краснокожего, когда жизнь Тони уже висела на волоске, прозвучал выстрел и индеец свалился на грунт. Тони застыл, ошарашено смотря на незнакомца, который произвел выстрел.

— Мартин, — преставился он, — где остальные?

Хьяльти, прижав мачете к груди, так и сидел, спрятавшись за деревом, и когда к нему неожиданно подошли Мартин и Тони, он вскрикнул.

— Профессор, успокойтесь! Всё нормально. Вот ваш сынок. Мартин подтолкнул к археологу испуганного Йодиса.

— А где они? — дрожащим голосом спросил археолог.

— Если вы имеете в виду индейцев, которые на нас напали, то они мертвы! — ответил Мартин. Где остальные, и куда делось племя? Вроде сидели и наблюдали за представлением Киркикоса и ели свою баланду.

— Я… я не знаю.

Вдали снова послышался боевой клич малаката.

— Нам надо убираться отсюда — сказал Мартин.

Пробираясь по горам, в пути военный рассказал, как очутился в лесах амазонки. Он искал преступников.

В голове Мартина уже зрел план.

Удобный случай для нападения. Он переоденет своих солдат, загримирует под индейцев и пустит так сказать «на тропу войны». Шуары будут уничтожены после нападения лжемалаката. И тогда ничего уже не помешает Хьяльти войти в библиотеку атлантов. А там уже Мартин позаботится, чтобы сокровища попали в достойные руки, то есть его. Сегодня или никогда!

Пoчему Ута и Вагни исчезли со своей индейской свадьбы

Девушка, зная о действии галлюциногенного препарата, отказалась выпить свою порцию. Ей хотелось трезвости ума и ясности мысли. Итак, она стала женой Вагни. Он человек порядочный, ученый. Даже встречаясь с его другом Эйриком, Ута всегда думала о Вагни доброжелательно. И вот после череды калейдоскопически сменившихся событий, она стала женой не Эйрика, а его друга. Кто-то тихо ее позвал. Девушка вышла наружу из свадебного вигвама.

— Слушай, дочка, если тебе не трудно покажи мне свой живот.

— Странная просьба у тебя женщина, кто ты?

— Я много лет живу в племени малаката, но я на самом деле шуарка. В молодости попала в плен и воин, захвативший меня, взял в жены. Покажи живот, а потом я кое-что скажу тебе еще.

Ута легко выполнила странную просьбу незнакомки. Тем более, что наряд невесты был традиционный. Она продолжала носить брюки даже в племени, но на свадьбу, как невеста, нарядилась в традиционную пальмовую юбку. Легко раздвинув пальмовые листья, индианка уперлась взглядом в маленькую черную родинку на пупке девушки.

— Э! Так и есть! Я давно подозревала, что ты наша. Еще когда заметила у тебя маленький шрамик под левой грудью. Это след детской травмы. Слушай правду о себе и не перебивай.

Ты дочь вождя шуар Мудрого Скорпиона. Я младшая сестра твоей матери. Мать умерла при родах и я тебя воспитывала с малолетства, пока вы с сестрой не пропали. Не удивляйся, матери твоей было пятьдесят, не могла видимо в таком возрасте перенести роды. Но отец хотел еще детей, надеялся на мальчика. Все старшие дети погибли когда-то при землетрясении. Вот Шамшир осталась и ты.

И маленький шрамик под грудью и родинка на пупке говорит о том, что ты шуарка и моя воспитанница.

Ута вся напряглась, не зная, что и подумать. На нее последнее время навалилось столько неожиданностей, что предпочитала все принимать не сердцем, а умом.

Старая индианка продолжила, словно прочитав ее мысли:

— Но не торопись ко мне бросаться с криком — мамочка, я тебе так признательна! — женщина криво усмехнулась. -

В жизни всякое случается. Во время большого пожара на селение шуар напали малаката, меня увели в плен, потом я стала женой похитителя.

Так вот, пожар устроили малаката. Я видела, как ты с сестрой Шамшир бежали через джунгли, но боялась вас позвать. Меня привязали к дереву. Если бы я закричала, то и тебя с сестрой захватили в плен.

— Тетя! — Ута старалась говорить спокойно, но сердце ее выпрыгивало из груди. — Ты же спасла мне жизнь!

— Нет, девочка, скажу уже всю правду до конца.

Когда увидела, как малаката расправляются со всеми, решила, что ты с сестрой должна умереть. Будущее пленных ужасно. Я думала, что дала вам выпить яд, и сама приняла его. Но впопыхах перепутала сосуды. Дала вместо яда хмельной напиток. Поскольку я последняя пригубила «яд», то уже было поздно, ты с сестрой выскочили из помещения и куда-то побежали.

А сейчас знай, твоя сестра Шамшир нашлась, она живет у отца, вождя шуар Мудрого Скорпиона.

Тот человек, который тебя поздравил несколько часов тому назад и есть твой настоящий отец, а Непобедимый Воин не твой отец.

Но не торопись бежать в вигвам вождя. Там твоего отца больше нет, он бежал после ссоры с нашим вождем малаката.

Племена опять на тропе войны

Я тебя спрячу в горах, иди за мной, подними своего невменяемого мужа. Он под айяваяской ничего не соображает, пойдет за тобой, как собачка. Только тихо. Праздник продолжается, никто еще ничего не знает, а те крики, которые издают воины, плод хмельного напитка.

Пошли, аку!

Женщина помогла Уте поднять на ноги Вагни и приложив палец к губам, призывая к тишине, повела молодоженов в тайное укрытие в скалах.

3

Индеец малаката, подкупленный Мартином, бегал быстрее лани. Вскоре военные уже знали, что два племени опять рассорились. План захвата деревни шуар тут же созрел в голове у руководителя отряда. Мартин попросил индейца, принесшего весть, помочь солдатам стать похожими на индейцев малаката. Главное ошарашить. Потом уже никто не будет разбираться — белые люди или малаката напали. Мартин знал, что большинство воинов шуар погибло или на выполнении задания. Решение напасть немедленно было вполне в духе индейцев. Скоро три воина были при помощи индейца загримированы под малаката, тот обучил их незамысловатым военным крикам, сопровождающим нападение. Главное — вызвать панику, а потом уже за тремя загримированными лжеиндейцами последуют и солдаты. Для чего необходимо было Мартину захватить деревню племени шуара? Помимо задания выяснить задачи экспедиции генерал поручил Мартину навести порядок в той местности. Ни одна нога посторонних не могла ступить на территорию агрессивного племени шуара. А величественные горы могли представлять собой неисчерпаемый золотой поток, исходящий из карманов туристов и путешественников.

«Самые красивые окрестные леса и горы в руках кучки индейцев! Возмутительно! — эти слова генерала до сих пор стояли в ушах Мартина. — Я понимаю, что будет сложно, но было бы неплохо отогнать их пониже в сельву, восточнее, поближе к водам Амазонки. Пусть Перу с ними нянчится. Наше правительство уже устало от дикарей». Сейчас был шанс окончательно изгнать племя, а деревню попросту сжечь. После нападения военного отряда, скоро вся поверхность была усыпана трупами подростков, которые не могли оказать достойное сопротивление военным. Хотя и без потерь не обошлось. Двое военных таки расстались с жизнью. Но солдаты есть солдаты. Там где льется кровь, люди звереют. Бедные индианки напрасно залезали на деревья или пытались скрыться в густом кустарнике. Разгоряченные мужчины догоняли их, опрокидывали и подвергали насилию. А разве просьба о пощаде может остановить победителя, который знает, что все захваченное, его собственность. Таков жестокий закон войны. Опозоренные женщины, стали бросаться в пропасть, забирая с собой на тот свет маленьких детей, которые ничего не понимая, пытались вырваться из рук матерей. Кое-кому удалось, но основная масса нашла свой конец на дне ущелья рядом с которым находилась деревня. Старики следовали за молодыми. Никто не хотел, чтобы его голова украсила чей-то вигвам. Жуткое зрелище предстало воинам малаката, когда их отряд достиг деревни шуар. Вся деревня уже была охвачена огнем. Между пылающими домами, шныряли взбесившиеся собаки и две индианки шуара, не успевшие последовать за всеми, держась за руки, пугливо смотрели на новых врагов. К руководителю отряда малаката подошел Быстрая Лань.

— Племя Мудрого Скорпиона больше не существуют, поздравляю!

— Как, ты тут?!

— Я вам после все рассказу!

— Продажная тварь, — Гневная Луна вонзил копье в горло изменника. Потом он обратился к воинам: — Женщин заберите с собой, а я займусь этим подонком.

Он деловито стал отделять голову убитого соплеменника от тела, славная тсандза получится! Он ее подарит жене своего соседа, чтобы за мужем не убивалась. Внезапно, когда голова уже держалась на волоске, у трупа открылись глаза и тот ему подмигнул. Что за проделки духов? Потом раздался хрип. Гневная Луна отбросил в сторону тело, выругался и поручил пожилому индейцу закончить начатое им. A сам отправился добивать раненных на дно ущелья и как раз вовремя. Каким-то чудом, отчаянно цепляясь за уступки скал и кусты, несколько человек повисли над стремниной, так и не долетев до дна пропасти. Ни один шуар не должен был уйти. Малаката ловили обезумевших детей, тех, которые вырвались и не последовали за матерями в пропасть. Скоро в центре поляны собрали всех. От племени шуара осталось три женщины, пять маленьких детей и один слепой старик. Их связали вместе и погнали в сторону деревни малаката. Жалкая участь ждала всех захваченных. Они будут сожжены завтра на жертвенном костре и, по-видимому, съедены людоедами. Это племя малаката не чуралось человеческого мяса, но только в том случае, если оно прошло через жертвенный огонь. Женщины племени с криками восторга и радости встречали своих воинов-победителей. Только лица тех не светились радостью. Об уничтожении шуара они не будут рассказывать потомкам, потому что не приложили к этому руки. Для всех оставалось загадкой: кто же уничтожил племя?

А деревню шуар догорала. Скоро внезапно начавшийся дождь, успокоил бушующее пламя. Словно природе было стыдно за то, что сотворил человек. Ей хотелось поскорее смыть со своей поверхности следы позора. Малаката считали, что Мудрый Скорпион погиб в огне пылающего вигвама. Они нашли там обгоревшее тело, напоминающее шуара. Но они ошиблись. У шамана было тайное убежище среди скал, там и нашел приют вождь уже не существующего племени.

Допрос Линды Гомсом

С гор подул пронзительный ветер и внезапно пошел снег. Это так контрастировало с зеленью, которая окружала людей

даже здесь на трехкилометровой высоте, что казалось нереальным, словно идет спектакль в зеленом саду и на сцену сыпят вату.

— Линда, ты меня слышишь? — Скользкая Тень безуспешно пытался всеми ему доступными средствами привести в женщину сознание.

Но все было бесполезным.

Потом он вспомнил про кристалл времени. Пришлось отлучиться от группы экспедиции. Благо пещера-хранилище была в одном километре. Индеец проследил или никто за ним не увязался и нырнул под скалу. Вот он — кристалл. Скорее! Может быть подскажет как-то, что делать? Вглядываясь в грань прошлого, нервно тормоша поверхность, после отчаянных усилий, удалось увидеть испуганное лицо Линды и понять, что произошло несколькими часами раньше.

Увиденное ужаснуло его. Перед глазами прошла омерзительная картина издевательств над женщиной, что в глазах индейца было высочайшим позором для мужчины.

Скользкая Тень понимал, что бросил Линду в глубоком обмороке, ей нужна сейчас его помощь. Но он не мог оторваться от грани прошлого кристалла времени.

Если он не узнает, что же произошло несколько часов тому назад, то и не будет знать, как спасать несчастную.

Кристалл постепенно раскрывал перед человеком одну за другой картины мерзости, после такого жить уже не хотелось.

На лице старика, постепенно узнававшего правду, появились слезы, но они были кроваво-красного цвета.

Вот значит каков ты посланник Богов? Скользкую Тень всего передернуло. Даже его жестокое сердце не понимало тех ужасов, которые пережила несчастная. Зачем? За что? Но постепенно все становилось на свои места.

Значит боги, которым он поклонялся еще кровавее, чем законы его племени. «Да нет! Жалкий лепет — все, что мы делаем с жертвами, пленниками. А боги умеют многое и мне неприятно это их умение!» Жестокое сердце настолько возмутилось, что даже почувствовало доброту, сочувствие и одновременно возмущение. Как посланник богов мог так обращаться с женщиной? Она же не враг, побежденный в честной схватке или даже коварством, но ведь на войне все допустимо, а тут? Здесь просто издевались над человеком! Вот что увидел проводник экспедиции.

Гомс, посланник Вселенского Разума, долго тащил Линду за волосы, со связанными руками через колючий кустарник, все время осведомляясь: «Уже вспомнила?»

Повторил «прогулку» туда и обратно, потом потащил через крапивную поляну, когда жгучие листья обжигали уже не кожу, а живое мясо, пока на теле женщины осталось живого места.

Гомс сел на пенек, бросив Линду на муравейник. Вскоре все тело было облеплено красными муравьями от прикосновения которых боль уже не ютилась на поверхности, а проросла «корнями» глубоко в сознание.

«Вспомнила?» — равнодушно произнёс изверг. Но женщина уже не отвечала. Спасительная потеря сознание, освободила душу от мучений тела. Но зверь и не думал прекращать издевательства.

Он подтащил за ногу женщину к водопаду. Резкая струя холодной воды вернула сознание. Лучше бы она не возвращала.

— Мне очень жаль, но придется добиваться ответа другими методами. Все, что было до сих пор, цветочки.

Как ты насчет маникюра? Давно не была в кабинете? Я сейчас тебе напомню процедуру. Такие пальчики должны быть украшены лаком высшей пробы.

Подонок развел огонь. Поставил на него котелок-чугунок, налил туда какой-то жидкости.

Потом взял маленькую палочку, собрал на нее раскаленные капли и начал ими смазывать ногти бедной страдалице.

Когда все ногти покрылись быстро остывающей пленкой, Линда почувствовала все усиливающуюся боль. Пока она не стала настолько невыносимой, что хотелось кричать не переставая, но голос ее давно был сорван, только округлившиеся от боли глаза выражали состояние нечеловеческого страдания.

— Что больно?" — с" сочувствием" спросил мучитель«. А теперь то, что на пальчиках будешь пить из ложечки. Тебе супчик понравится.

После двух ложек адского напитка, Линда опять отключилась.

— Невозможно! — с возмущением сказал Гомс, — Ну почему Совет выбрал слабое создание для такого важного дела? А если бы Линда попала не в мои руки, а к жестоким представителям соседней Галактики? Ее же могли перевербовать и наши тайны узнали бы враги! Какая неосмотрительность!

Но потом до него дошло, что именно слабой женщине нужно было доверять быть связной. Такие, как она, сразу в отключку. Скоро у него не останется методов «убеждения». А ее смерти он не желал, связная нужна была деспоту живой.

— Нус, ладно, в другой раз, не правда ли мы хорошо провели время? — Гомс рассмеялся и разочарованно вздохнул; ему было себя жаль — столько старания и никакого отклика в душе Линды. Ну зачем ей так упираться? Что она имеет взамен упорства? Боль, страдание? А ведь ее стойкость ему импонировала. Достойный член коллектива операторов. Он даже начал ею гордиться. Саморазвивающаяся система начала даже проникаться симпатией к этой мужественной женщине. «Побольше бы таких в нашей системе, любой враг не страшен. — А потом пришло раздражение. — Ну хорошо, люди, помеченные, как изгои, уже были уничтожены за маленьким исключением; завтра он найдет библиотеку Атлантов. — Гомс в этом не сомневался. — Но где же все-таки атланты?» Он своей сильно развитой интуицией чувствовал где-то рядом, очень близко. Как ему нужен был сейчас код, чтобы самостоятельно связаться со своим координатором, а напрямую связываться с Советом Вселенского Разума Гомс не хотел. Ну да, его там внимательно выслушают, а потом, как говорили в его среде роботов-исполнителей, отправят на "переплавку«.То есть, разберут на несколько блоков и соберут уже в разные механизмы. И он, саморазвивающаяся экспериментальная модель, может оказаться простым роботом-исполнителем примитивных заданий, вплоть до открывания и закрывания дверей. Нет! Нужно попозже у Линды все-таки вытянуть признание. Может ей что-то пообещать? Как это ему не приходило в голову! Она одинокая женщина. Мало кто на нее обращает внимание. Он визуализируется в мужчину ее мечты, ведь изучил сознание «подопечной» вдоль и поперек. А вот отдел, где хранит в памяти код так никак не удается найти.

Впрочем, трюк не прошел и на этот раз. Подождав, пока измученная женщина отдохнет, «сердобольный» Гомс, заставил ее открыть глаза. Перед Линдой на коленях стоял прекрасный мужчина и протягивал руки с мольбой: «Милая! Я так тебя люблю! Не откажи стать моей женой!»

Ошарашенная, измученная страданием женщина ничего не понимала.

Сейчас думал Гомс, сейчас она скажет эти несколько цифр в ответ на такое страстное признание!

Психологический прием, который он применил, никогда не давал раньше сбоев.

Человек после пыток, помещенный внезапно в другие условия или услышав то, что давно хотел от кого-то услышать, после пробуждения от тяжелого сна, всегда говорил именно в первых словах то, что Гомс хотел. Он как бы выдавливал пасту из тюбика, самую суть. Но желанные десять цифр так и не были произнесены. Сначала Гомс уловил по губам, что она сказала: пять, три, четыре, два, три, один… потом раздался стон и какое-то невнятное шипение!

Гомс себя корил, сам виноват, нужно было начинать именно с этого приема, как он опростоволосился!

Но что-то он уже имеет.

Вполне возможно, что нужно просто продолжить ряд в минусовом направлении.

Он попробовал связаться с координатором. Нет! В коде была какая-то ошибка.

Но там, в центре, услышали, что он с ними пытается связаться. Может быть начнут посылать встречные сигналы? Когда сигналы сойдутся синхронно строго в середине пути, то возможен кратковременный контакт. Но нужно еще чтобы координатор догадался о синхронности. Несколько часов ушло у тестера-робота и, наконец, он увидел сообщение координатора.

"Мы видим ваши попытки связаться, цепляйте файл приложение именно к этому сообщению, потом отправьте его не по прямой. А в сочетании с помехами пятого режима методом вращения в диаметре трех миллиметров со сменным направлением то по часовой, то против часовой стрелки, меняя каждые три секунды направление вращения сигнала. В этом контексте мы научились воспринимать сообщения. Наши ученые не стоят на месте.

Да! — подумал тестер, многое поменялось там в родных краях где он был собран.

Его сообщение было кратким и зашифрованным, координатор разобрался, он получил ответ. Все, — сказал он Линде, — мы опять с тобой лучшие друзья.

То, как он передал сообщение трудно было повторить. Ну, да ладно, Гомс убедился, что можно, немножко попотев отправить сообщение и без кода. Ах! Да! Как он мог забыть! Нужно было уничтожить фантом сообщения. Гомс прицелился в пространство и выпустил из себя убивающий сигнал. Этим сигналом он убивал и все живое, которое ему было поручено уничтожить. А тут на земле перепоручил функцию смерти пыли и индейцам. Уже забыв сладостное ощущение, Гомс предался неге. Люди получают удовольствие в соединении с противоположным полом, а его оргазм совсем другого свойства, его оргазм связан со смертью. Подождав, пока пройдет истома от посыла сигнала, развивающаяся система отправилась в поход по сельве. Нужно было разгрузить камеру своего восприятия. Перезагрузка ему нужна была, как человеку ночной отдых. А Скользкая Тень, перед которым пронеслась вся сцена, в тот момент глубоко выдохнул в пещере.

— Все! Не могу больше смотреть на это свинство! А если и боги такие же, как и этот посланник? — подумал индеец и отвернулся от грани прошлого. Потом он увидел еще несколько страниц из памяти кристалла. Тот жалобно пискнул и выпал из рук. Скользкой Тени после всего увиденного даже не хотелось поднимать то, что он с таким уважением только что держал в руках. Он в первый раз не положил Кристалл времени

на место. Нужно было возвращаться в лагерь экспедиции. Там ждала Линда. Но проводник уже знал, что ему делать.

А по пути к ней омерзительная правда еще и еще раз, как застрявшая пластинка, продолжала издеваться над сознанием, преследовала и, повторяясь, каждый раз больно травмировала душу.

***

— Мы тебя любим, Линда, ты лучший член нашей экспедиции! Все хором в тысячный раз повторяли эти слова, как заклинание. Коллективный транс волнами поступал в сознание женщины и оно перестало сопротивляться.

— Который час? — Линда открыла глаза.

— Ну слава богу? Пойди посмотри сама на солнечные часы при входе. — произнес Тони.

Линда, как ни в чем ни бывало вскочила на ноги и быстро направилась через комнату и выглянула наружу.

Она не чувствовала никакой боли. Все произошедшее изгладилось из памяти. Внезапно женщина посмотрела на свои руки и ноги, вся кожа там где еще она осталась, свисала клочьями.

— Что это? — вслух сказала она.

Кожа стала послушно заползать на старое место, а там, где ее не было, образовалась розовая плёночка, которая быстро приобрела белый цвет.

— Тебе не больно? — спросила вышедшая и едва поспевающая за ней Джессика.

— Ты шутишь? От чего мне должно быть больно, я чудно выспалась, только не помню свой сон. Но уверена, что снилось что-то очень приятное!

— Мда! — вырвалось у Скользкой Тени. — Умеют там на небесах чудить.

«А вдруг и ему все это приснилось там в пещере и никакого Гомса и в помине не было?»- он решил проверить себя. Опять пошел в пещеру. Никак не мог разыскать Кристалл. Он забыл, что уронил его на дно водоема в пещере-хранилище. Потом услышал голос:

— C каких это пор ты перестал уважать то, что охраняешь! Я, как хранитель пещеры, запрещаю тебе больше сюда появляться. Сторожи вход, как сторожевая собака и все! Пошел вон!

Скользкой Тени стало стыдно. Он наклонился, поднял кристалл времени, в последний раз посмотрел на него, бережно вытер тканью своей куртки и положил в нишу на место.

«Да! Он всего-навсего сторожевой пес! Забылся!»

И Скользкая Тень неожиданно засмеялся. Это был смех отчаяния. Смех человека, потерпевшего крах. Уши его ужаснулись этому гомерическому хохоту, который он не мог остановить. Своды пещеры усиливали рыдающий смех в несколько сотен раз, ушные перепонки уже не выдерживали. Но индеец в конце концов остановил свой приступ. Он не привык быть тряпкой, он был человеком действия.

Лучше бы он не возвращался после исцеления Линды опять в пещеру с библиотекой. На этот раз кроме правды о случившемся с Линдой словно обухом по голове индейца ударила и правда о том, кем он является в звене решения богов. Правда была ужасна. Он готов был растоптать ее ногами, снять с нее скальп, сделать тсандзу, но был бессилен. Он оказался винтиков в большом механизме. Вся деятельность Скользкой Тени по охране входа в святилище и библиотеку теперь казалась ничтожной и недостойной высокого звания индейского воина. А он думал, что выполняет великую миссию! Библиотека то оказывается не богов, а атлантов, а боги сами за ней охотятся! И охранник должен будет в конце концов отдать сокровища в чужие руки! Как это он мог быть так жестоко обманут судьбой. Шуар верой и правдой служил ворам и убийцам! Вся жизнь оказалась большой ошибкой.

***

Уже находясь в пещере-спасительнице все опять напились айяаваяски. Соблазн был велик — страна грез. Ну недаром же их Кир-Ки утащил из деревни сосуд с айяваяской? Как всем хотелось после последних ужасов второго пленения забыться.

Члены команды Хьяльти пробыли в отключке довольно долго, первым из них пробудился Вагни. Видимо перенасытившись, его организм уже не воспринимал галлюциногенный препарат, и наступило привыкание. Он смотрел на людей, как сон. Потрепав головой, пытался прийти в себя. Астроном дёрнул Фреда за плечо, но тот лежал, словно умер. И если бы астроном не заметил в каком все состоянии и не вспомнил бы про свой план. А сейчас, был самый подходящий момент.

С трудом поднявшись на ноги, он проковылял до женского вигвама. Стал рыться в вещах Свен, с опаской поглядывая на ее блаженную улыбку во сне.

В бардаке жилища было не разобрать где и для кого всё здесь валяется. Детские вещи были разбросаны по всему периметру, а так же среди них лежали презервативы, женские трусы, и клочки волос.

— Фу! — скривив лицо от отвращения, произнёс астроном — и как с ней жил Хьяльти. Совсем женщина от рук отбилась.

Вагни с отвращением перебирал шмотьё, и нашёл рюкзачок. Внутри портфеля астроном обнаружил лишь косметику и пару пачек прокладок, парень задумался.

— Куда же делась эта страница? — думал про себя Вагни.

Парень торопливо и нервно стал разбрасывать вещи и к счастью, нашёл ещё один рюкзак, но детский. С рисунком зайца с мультика «Ну погоди». В боковом кармане он нашёл то что, искал. По словам Гомса: страницы — копии из манускрипта. Да, так оно и есть.

Астронома не осчастливила находка. Теперь, перед ним загадка прошлого и ему предстоит её разгадать…

Вагни сидел у берега реки и всматривался на выкраденную страничку дневника. Не понимая надписей, он лишь выискивал знакомые символы, но, всё понапрасну. И тогда, астроном, наконец «пробудился» и понял, что вокруг никого нет. А ребята все без сознания.

Сложив листок в карман, он хотел пойти к экспедиции, но внезапно дротик вонзился в шею и парень упал в воду — недалеко от берега, за деревьями показался Плинтон. Он был разукрашен татуировками, а в руках была духовая трубка.

— Вот ты и попался голубчик, — произнёс ботаник.

***

Говорят, что ночь это проявление искренних чувств, что ночью даже фея плачет. Но, это была не ночь, а полдень, когда Вагни несли в мешке два индейца.

Шаман приблизил свое красное лицо и сказал астроному: «А сейчас будет немножко больно, потерпи, белый человек».

Сон, радужный сон посетил его, как подарок к кончине жизни.

И пусть этот сон, как повторение, второй раз снился ему, Вагни воспринимал его, как в первый раз.

— О, возлюбленная Мила! — кричал парень с радужного моста, который соединял их души.

Девушка шла по реке, а её роскошные волосы порхали, и ветер разбрасывал её фиалковый запах её тела. Она остановилась под мостом и посмотрела на него, как на что-то невероятное и недосягаемое.

— Когда ты вернёшься? — спросила Мила — я помню о тебе. Я вижу тебя.

— Мила, я слышу запах твоего тела, как это возможно?

— Вагни, Вагни — кричала она, и голос отражался эхом в голове.

Из глубины померкшего сознания, астроном ощутил боль в шеи. И после глубокого вдоха открыл глаза. Перед ним была Ута, державшая его голову на коленях, а рядом Эйрик.

— Вагни, — произнесла девушка, испытующе всматриваясь в лицо раненого.

Но парень с трудом понимал что происходит. И только слышал тот запах, тот запах тела Милы, который вдруг чувствовался ещё сильней.

Астроном поднял голову, и увидел Плинтона, который без сознания лежал у дерева.

— Что произошло, Эйрик? — спросил Вагни.

— Плинтон взбесился от двойной дозы, чуть тебя не отправил на тот свет. Хорошо, что мы вовремя влили тебе в рот противоядие. Будешь его вызывать на «дуэль?»

— Вот этого слизняка? — Вагни поморщился от боли, но усилием воли вернулся в реальность, — сам подохнет.

— Он не виноват! — Вагни, ты должен знать правду. Мы оказались в эпицентре войны двух племен.

Нас немного, мы должны объединиться в борьбе за свою жизнь.

Самая длинная и фантастическая ночь, в жизни Вагни, растянувшаяся на двое суток, закончилась. Если бы он знал, что его Мила или Шамшир, как ее называли индейцы сейчас недалеко, то побежал бы из последних сил.

Глава 30

Землетрясение

пещера сокровищ

Все последние дни Хьяльти мучила бессонница. Не помогал даже проем больших доз димедрола и метаквалона. Археолог решил: если проводник не поведет их прямиком к пещере с письменами на следующий день после индейской свадьбы Уты и Эйрика, то своими руками задушит его! И ничего его, Хьяльти не остановит. Сколько уже можно томить душу?!

Но во время свадьбы, когда угостили айяваяской, ученого все же сморил сон. Когда все участники экспедиции стали приходить в себя от айяваяски, ученый продолжал находиться в другом мире. Когда на несгибающихся ногах все вышли из гостевого вигвама, археолог продолжал лежать пластом. Его спящим унесли на носилках четыре индейца в месторасположение экспедиции. Последние дни женщины жили в отдельном вигваме, там было легче дышать и, наконец, они могли никого не стесняться. А мужчины остались в обжитой за две недели пещере. Хьяльти и на своем матрасе продолжал смотреть очередной сон. Видимо сказался и недосып последней недели. Снились больше всякие кошмары, а под конец увидел себя дома в Осло, сидящего над переписыванием артефакта, который был найден в одной из экспедиций. Это была хорошо исполненная копия труда ученого Кемаля Шахида. На последних страницах там упоминалось о скульптурах неизвестных божков из благородного металла и таинственных золотых табличках с загадочными письменами. Даже приводилось примерные координаты сокровищ, где-то в горах Южной Америки на уровне Экватора. Мало того: описание самого места, где находилась пещера было настолько подробным, что нужно быть полным идиотом, чтобы не попытаться найти ее и вместе с ней все золотые слитки с письменами. Хьяльти заинтересовался, начал искать по теме литературу. Археолог тогда и загорелся впервые идеей поехать в Эквадор. А посещение пещеры Тайос с Агилем и записки этнографа Мориса только укрепили в этой мысли. Величайшее открытие мирового значения ждет именно его, Хьяльти!

Когда ученому бросилась в глаза статья геодезиста Грилевского, который на основании карты Кемаля нашел реальные координаты по широте и долготе места с сокровищами, он подпрыгнул на стуле чуть ли не до потолка!

Любой умный человек, сопоставив факты, сразу бросится организовывать экспедицию.

Ученый, как мог на людях сдерживал эмоции, а дома превратился в деспота, которого ничего не интересовало кроме подготовки к экспедиции. Хьяльти удалось даже зажечь огнем желания спокойную от природы Свен.

Она даже шутила, что в постели муж тюлень, а за рабочим столом — кровожадная акула.

***

Но вернемся к тому моменту, когда, Хьяльти, словно под ударом молнии проснулся среди ночи в холодном поту.

Только что он вспомнил, как за мелочами подготовки к экспедиции забыл самое главное. «Но что оно из себя представляло?» Мысль лихорадочно работала, пытаясь вспомнить суть. Все это напоминало охоту на крупного зверя, только зверем была ускользавшая мысль.

Он с трудом вспомнил, что у него тогда тряслись руки и ученый усадил вместо себя Свен переписывать последнюю страницу копии артефакта Кемаля Шахида. Напряг память и понял почему: " У них не работала копировальная машина.

Но что же было в той странице архиважного, если нужно было ее срочно переписывать?"

И когда Хьяльти доходил в рассуждениях до этого места, наступал провал памяти.

Он попытался взять себя в руки.

Память играла с ним в прядки, но упорный археолог все равно извлечет из этой проклятой головы то, что нужно!

Хьяльти даже хотелось разбить эту проклятую башку, которая не отпускала из анналов памяти то, что сейчас было важнее его никчемной жизни! Археолог дал себе срок: если не вспомнит за час — разобьет этот проклятый «чугунок» на плечах, который дала ему природа да так, что глаза зальет кровью не меньше чем при снятии скальпа! Он уселся на круглый камень при входе и смотрел в одну точку.

Оставалось десять минут до назначенного срока экзекуции.

А память продолжала издеваться. Он закрыл глаза и увидел тот переписанный листок. Он стал мысленно осторожно приближать его к себе, но в тот момент, когда ученый приготовился читать, изображение расплылось и ничего нельзя было разобрать.

Потом он вспомнил, что зачем-то сравнивал оригинал и переписанную копию. Даже упрекнул Свен в том, что она допустила ошибку.

До назначенного срока экзекуции оставалось пять минут.

«Вот! — Хьяльти ухватился за спасительную соломинку. — Что же было не так в переписанной копии?

Цифра!»- он вспомнил, что вместо двенадцати Свен написала двадцать один. А не означает ли это долготу или широту?"

Очередная внутренняя молния поразила взмокшего за мгновенье от догадки ученого.

Там были координаты места пещеры с сокровищами и библиотекой богов.

А еще… — Профессор закричал как зверь, догнавший добычу после отчаянного преследования!" — A-a-a!"

Да! Там было подробное описание места, где находится вход в хранилище!

И теперь ученый казнил себя за то, что забыл самое главное, собираясь в поход. "Такие документы нужно хранить под сердцем не отдавать той женщине, которая была недавно его женой. Вполне возможно карта уже у Агиля и он давно очистил пещеру и извлек оттуда все артефакты. Но если листик остается у Свен, еще не все потеряно! Хьяльти, поскольку все спали, как тень выскочил из пещеры и прокрался к женскому вигваму. Он приподнял марлю, предохраняющую от попадания в помещение комаров, огляделся. Все, сказывалось еще влияние галлюциногенного препарата, крепко уснули. Археолог бросился в угол, где лежали вещи участников экспедиции и тихо прижав к себе рюкзачок Свен на цыпочках вышел наружу. Он не выдержал и вытряхнул все одним махом на траву. Потом долго ползал на карачках, пытаясь найти при лунном свете единственный смысл его жизни, бумажку с адресом пещеры. Но листик с координатами пещеры сокровищ исчез, как в воду канул. Потом до Хьяльти дошло, что уже поздно искать вчерашний день. Важный документ превратился сейчас в простую, никому не нужную бумажку.

***

Сегодня долгожданный день, когда Скользкая Тень поведёт экспедицию к назначенной цели. И Хьяльти, готов торжественно предстать перед входом в библиотеку.

По рассказам индейца, путь к пещере был недосягаем для неопытного человека — надо было преодолеть острые скалы, чтобы добраться до библиотеки. И этот путь всё время был под носом, а точнее, о нём знала Свен. Она сама призналась в этом, когда в краже её имущества обвинила археолога…

Радость самого важного в его жизни дня омрачалась для ученого прошедшим только что на глазах у всех скандалом с бывшей женой.

Люди осуждающе смотрели на разъяренную женщину, которая, не считаясь с выражениями, выплеснула мужу все, что думает о нем в лицо. И тут раскрылось, что Йодис не сын Хьяльти. Мальчик стоял растерянный и испуганный. Линда закрыла ребенку уши своими ладонями, чтобы уберечь психику малыша.

А вот и подробности скандала, выйдите на минутку, если вам противно слышать семейные дрязги! Но как странно реагирует порой человек на подобные события. После безуспешных поисков странички с адресом пещеры Хьяльти как-то успокоился и пошел досыпать.

Но сна он не дождался.

Его затрясла что есть мочи проснувшаяся и не нашедшая своих вещей Свен.

— Вставай, сволочь, — произнесла рассвирепевшая женщина и плеснула ведро холодной воды на спящего.

— Ты что, больная? — недовольно вскочил мужчина, а Свен продолжала истерику.

— Слушай, подонок: зачем ты украл мои вещи?

— Ты о чём, какие вещи? — в растерянности сказал археолог, — что ты пристала, что ты хочешь?

— Мне нужна страница из твоего «долбанного» дневника, — за словами последовало действие, сгоряча она бросила ведро в профессора.

Мужчина не выдержал и, привстав, оттолкнул жену в сторону так, что та свалилась прямо на матрац.

— Послушай, сумасшедшая: я не знаю о чём ты говоришь. — Руки археолога активно жестикулировали, и вдруг Хьяльти впал в ступор: "Теперь обнаружится, что адрес пещеры был давно известен и он оставил всех в дураках, издеваясь тем, что неделями водил по опасным для жизни местам, подвергая мучительным испытаниям! А ведь действительно давно могли быть там. Кто поверит в его рассеянность?!«А вслух он произнес, перейдя от обороны к наступлению:

— Значит, это правда?

— Что правда? — сглатывая страх, произнесла Свен.

— Скажи, зачем тебе эта страница, что так разрываешься из-за неё? Ты знаешь что на ней написано?

Женщина отвела взгляд в сторону и промолчала с ответом…

— Отвечай, потаскуха, — выкрикнул археолог.

— Я не знаю, не знаю, — отвечала с растеряно женщина, — там адрес сокровищницы. Я искала человека, кто её прочтёт. — и тут же выкрикнула с яростью: — Верни её мне!

— Иначе что? Убьёшь меня? Тогда, ты никогда в жизни не найдёшь эту сокровищницу! И потом, кто тебе рассказал об этой странице? — Хьяльти призадумался: промелькнули кадры прошлого, когда он рассказывал об этом доктору.

— Вот чёрт, как я сразу не догадался — тебе об этом рассказал Агиль — стукнув себе ладонью по лбу, произнёс профессор. — У вас заговор!

Свен, вся раскрасневшаяся, судорожно всхлипывая, выскочила из пещеры, сорвав на ходу ткань предохраняющую от комаров. Вслед ей бросилась сердобольная Линда.

Но все как-то сразу успокоились. Прошедших дней в сельве не вернуть, как и тех черных волос, которые превратились в белые. Сегодня Скользкая Тень все равно поведет их туда. Даже не верилось, что дождались этого праздника!

***

Труднопреодолимые тропинки гор вели экспедицию в неизвестность. Ведь на самом деле профессор и не знал в точности куда идти, а лишь примерное знание манускриптов позволяло ему вести группу. Проводник вместо того, чтобы идти впереди, плелся сзади археолога. На многозначительные поглядывания, оборачивающегося назад Хьяльти отвечал молчанием.

«Раз молчит, значит еще не дошли». Руководитель экспедиции сразу повел группу, а расстроенный чем-то Скользкая Тень не возражал.

Археолог чувствовал сердцем опустошенность индейца и внутреннее сопротивление. Но у руководителя экспедиции было желание восстановить реноме и уважение участников после унижения, которому он подвергся во время скандала с женой. Цепочка из людей растянулась змейкой по петляющей над пропастью тропинке, которая порой вообще исчезала и приходилось осторожно, обняв скалу, искать, маленькие расщелины, чтобы хоть куда-то поставить ногу. Серпантин — испытание человека на устойчивость. Это не место для слабонервных. Чуть ниже на тропе участники группы заметили индейцев малаката, идущих следом, те вели себя агрессивно и что-то кричали своим бывшим гостям. Из-за напряжения пути никто не обратил внимания, что Мелисса, идущая последней, отстала от команды, а всё ближе подступающая «отара» разъярённых воинов довела девушку до истерики, она внезапно оступилась и полетела в пропасть.

— Мелисса! — закричал Хьяльти, услышав отчаянный вопль дочери. Но даже не повернул головы, нужно было идти вперед. Мечта звала. Травма, нанесенная потерей дочери быстро перешла в грусть, а затем и раздражение, что они из-за этого задержались.

В такие моменты жизни люди становятся закоренелыми эгоистами и циниками. Все уже мысленно держали в руках сокровища. Отряд, как говорят в таких случаях, не заметил потери бойца. Теперь, возможно она умерла, а может и есть господь на белом свете! Избавил девушку от дальнейших испытаний.

Когда тропа закончилась, люди оказались на самой вершине, где было отверстье между двух искривленных сосенок, уходящее вертикально вниз. «Видимо, это и есть вход» — подумал археолог.

"Нет«,- подумал Скользкая Тень. Он вообще был похож сейчас на обреченного, заканчивалась миссия сторожа, а с ней и терялся смысл жизни.

Люди стремительно направились к пещере, а Пуля, Джек и другие мужчины вынуждены были остаться, чтобы хоть как-то остановить обнаглевших не на шутку малаката, размахивающих копями со свирепым видом. Потом началась схватка, солдаты удачи только успевали перезаряжать ружья, а неисчислимая толпа индейцев все наседала. Потом их наплыв ослабел и малаката повернули обратно по тропе вниз. Что могло их вспугнуть?

Но времени на размышления не оставалось. И пока шла кровавая борьба воинов племени с гостями, счастливый Хьяльти пытался спуститься в пещеру.

Все обученные ловко спустились по канату вниз и оказались в огромном просторном «холле».

— Я ничего не вижу, — произнесла Джессика.

Профессор тут же достал из рюкзака керосин и кусочек ткани. Он натянул обмоченную керосином тряпку на железную раздвижную указку.

— Держи, — говорит мужчина, протягивая Даджаре «факел».

Пробирающаяся во мрачном освещении экспедиция, не может разглядеть впереди живущую тьму. С каждым шагом становилось светлее благодаря сталактитам, гигантским сосулькам, свисающие с потолка.

У Хьяльти бешено заколотилось сердце: «Сейчас среди этого сиянья возникает то, к чему всё это время стремилась экспедиция!»

Но они оказались в тупике, пришлось возвращаться. Наверху помрачневший от неудачи Хьяльти посмотрел на Скользкую Тень и с упреком сказал:

— Почему же ты, индеец, не остановил нас, если знал, что это путь в никуда?

— А тебя разве что-то может остановить кроме смерти?

— Да, ты и на этот раз прав, — веди дальше! — Хьяльти опять воспрянул духом.

Все говорило о том, что скоро начнется землетрясение. Природа как могла, предупреждала людей.

В коленках у всех усилилась дрожь. Появилось ощущение, что они только что с праздничного банкета. Но никто ничего не пил сегодня, кроме утреннего чая, напряжение нарастало. Участники экспедиции переглянулись, а Скользкая Тень нахмурился.

Его состояние передалось и Хьяльти, который мысленно уже был на седьмом небе от одного предчувствия, что скоро будет держать в руках… нет, счастье подступило к горлу, сжало мертвым обручем и ученый не мог вымолвить ни слова. Подземный гул усилился; до сих пор он напоминал звук где-то в отдалении мчащегося поезда. Сейчас это уже был почти рев зверя над самым ухом жертвы. И все же, когда они подошли к водопаду и проводник объяснил, как проникнуть в пещеру, никто не дрогнул. Желание оказаться там, среди тайны так будоражило воображение, что даже приближающееся землетрясение никого не могло остановить. Людям казалось, что они успеют, что природа сжалится над выстрадавшими свою мечту. А собственно, ради чего они испытали столько неудобств в сельве и мук, чтобы отступить в последний момент?

Хьяльти первый бросился под грот. Когда в бурлящей воде исчезло его тело, с криком: ": Ой, Боженьки!«- за ним бросилась Джессика. Никто не ожидал такой смелости у бывшей прожигательницы жизни. Но уже давно, девушка перевоплотилась и стала просто человеком, который не боится трудностей. Джессика была так рада своему преображению, что порой участники экспедиции в последнее время даже осуждали ее за отчаянные порывы безрассудства. Только вчера, она палкой сбросила ядовитую змею в пропасть. Это была самая ядовитая сухопутная змея в мире тайпан, гадость нависла над тропой и мешала пройти. Ее яда хватит, чтобы умертвить двадцать человек. Просто уму непостижимо, как жительница Австралии оказалась здесь. Пока мужчины совещались, Джессика схватила палку и молниеносным движением сбросила гада в пропасть, чтобы та пожалела, что не «научилась летать».

А теперь дочь олигарха оказалась опять впереди. Тут же за ней последовали и все остальные. Скоро группа оказалась среди слабо фосфоресцирующих кристаллов, но когда пообвыкли то даже включать фонарики не понадобилось.

Глаза привыкли, а нарушать природную красоту сталактитов и сталагмитов свисающих волшебными, загадочно сияющими сосульками или поднимающимися загадочными наростами казалось святотатством. Миллионы лет ушло у природы на эти развлечения, чтобы люди восхитились на пять минут. Всем показалось, что внутри пещеры даже гул подземный ослаб, завороженный, как и люди, красотой. А может быть они просто увлеклись? А вот взгляды приковали ниши, в которых аккуратно стоят золотые фигурки незнакомых существ.

— Вот они, золотые пластины с неизвестными письменами, — Скользкая Тень торжественно передал Хьяльти первую пластину из рук в руки.

Ученый ласково погладил таинственный предмет и нервно провел пальцем по первому иероглифу.

Нет определенно, ничего подобного не видел раньше. Он обвел всех глазами. Никто не мог ничего сказать.

— Наконец то! — вырывалось из уст археолога, который испытывал трепет перед тайной. Участники экспедиции с жадностью разглядывали пластины с надписями, но, почему-то через минуту с отчаянием вдруг посмотрели друг на друга.

— И как нам прочесть надписи на пластинах? Ведь их никто не понимает — с разочарованием заговорил профессор. Но вот Хоито выступил вперед.

— Дайте мне, я, кажется, что-то понимаю. Юноша закрыл глаза и приложил нос к золоту. Он совершал странные движения, со стороны это выглядело, словно собака принюхивается.

Хотя, в тот момент Хоито рассматривая эти письмена уже знал, что означает каждая пластина.

Снаружи крики усилились и все мужчины, как ни жаль было расставаться с сокровищами, поспешили на помощь солдатам удачи Джеку и Пуле. Им уже всем была обеспечена безбедная жизнь, золота было море! Теперь можно и косточки размять.

Перед оставшимся с сокровищами Хьяльти, Хоито и женщинами: Свен с прижавшимся к ней Йодисом, Линдой, Джессикой и Даджарой внезапно появился высокий мужчина в военной форме.

— Всем стоять, не двигаться! Я командир правительственного отряда Мартин, представляю власти Эквадора.

Люди взволновано выбросили из рук пластины…

— Профессор, — произнес командир военного отряда, — правительство страны благодарит вас за бесценную находку.

— Откуда вам стало известно наше местонахождение? — спросил растерянный вконец археолог, всё ещё не понимая, как быстро всё изменилось.

— Мы вовсе не вас искали, а племена, которые убивают друг друга. Кстати, спасибо за преступников Пулю и Джека Самурая. Их мы тоже нашли и арестовали. Всё, профессор, вам пора покинуть помещение.

Хьяльти в глубине души понимал, что всё это подстава, но как сражаться с вооружёнными солдатами — руками?

Как-то по-будничному, монотонно, Мартин дочитал заранее написанный приказ до конца.

— Именем правительства Эквадора я реквизирую все найденные сокровища. — Он победно оглядел ряд аккуратно помещенных в ниши золотых табличек и многочисленные украшения из золота, изображающие неизвестные людям существа. — Все что найдено будет тщательно пересортировано и отправлено в столицу Эквадора Кито. Впрочем, надеюсь, участники экспедиции помогут мне описать и собрать артефакты.

Вам придется покинуть территорию страны, так как находитесь здесь нелегально, проникли через горы и вообще… скажите спасибо, что я вас не взял под стражу.

Все застыли от наглого тона и требования.

Хьяльти не мог вымолвить ни слова. Он прошел такие муки, столько испытаний, повел людей, привел сюда через ад сельвы и страх быть убитыми дикими племенами отдать!

— Нет! Уж лучше смерть! — он схватил Мартина за кисть руки и повернул пистолет, появившийся внезапно у того в руке в свою грудь. — Стреляй! У мертвого легче отнять, а отдам я тебе только мертвый!

А снаружи пещеры шла кровавая схватка. Эйрик и Ута, которые с опозданием по уважительной причине (на их глазах военные переодетые в малаката разрушили селения шуар) последовали за экспедицией, увидав вдалеке сражение, предпочли наблюдать издали. Это солдаты отряда Мартина вступили в схватку с индейцами малаката, которые шли по пятам и собирались проникнуть в пещеру вслед за экспедицией. Все следили за всеми. Уже непонятно кто шел за кем. На глазах молодоженов отряд военных настиг толпу индейцев и это заставило тех переключиться на нового противника. Плинтон, Фред, Вагни, Тони и два солдата удачи вздохнули с облегчением. Правда с Плинтона пользы было, как с козла молока. Зато он визжал громче всех, прячась за спинами товарищей по походу. Крики с выстрелами слились в один большой вопль, но, свинцовые патроны сделали своё дело — малаката один за другим падали в пропасть и становились «птицами» уже после смерти. Жестокость солдат никому не оставляла шансов.

Потом к Пуле и Джеку подбежали тоже и арестовали. Но как оказалось ненадолго. Вначале они подняли руки, и бросили ружья на землю. Но потом, перемигнулись и, воспользовавшись мгновенной расслабленностью солдат, стали оказывать сопротивление врукопашную.

Один за другим растерянные служивые полетели вниз с обрыва. Джек бьёт одного ногой по груди и тот сваливается со скалы, а Пуля, волоча за собой привязанного к нему Джека, ударом головы сталкивает второго солдата. Остальные двое военных испугавшись землетрясения, а земля начала ходить ходуном, побежали по серпантину вниз к своему отряду, сражающемуся с индейцами малаката.

А внутри пещеры вконец расстроенный Хьяльти и женщины слушали, что говорил Мартин и отказывались понимать. Землетрясение прекратилось. Внезапно наступившую мертвую тишину нарушил еще более спокойный чем у Мартина голос.

— Не переживайте Хьяльти, сокровища Мартину не достанутся. Я их реквизирую.

Все ахнули. Перед ними был тот самый человек в капюшоне, который остановил драку на корабле.

— Гомс! — вырвалось у Линды.

— Вы знакомы, — Хьяльти пылал от гнева: "Значит верная радистка замешана, она знает этого человека, а он ей так доверял, как себе. Куда же она отправляла все сообщения?"

Но в звенящую тишину опять ворвался гул землетрясения, словно природа, удовлетворив любопытство, опять начала свою работу. Стены пещеры снова заходили ходуном. Несколько кусков породы с потолка откололись и свалились, к счастью, никого не задев.

— Нужно уходить, Гомс показал всем на образовавшую от тряски стен отверстие щель. Туда вполне можно было протиснуться всем. Гомс бросился к отверстию, остальные последовали за ним. Промедление могло стоить жизни. Хьяльти поспешно засунул в рюкзак драгоценную табличку, увы одну, и, как казалось, последним покинул помещение.

Но он ошибся, внутри остался Мартин. Нервы у командира наемников были железные. Он не сомневался, что если его даже завалит, то люди отряда числом в пятьдесят человек сумеют его освободить, пусть на это и уйдет пару дней. Он выдержит. Воды под ногами полно, а пища? Ему приходилось и по десять суток голодать, ничего! Мартин вытащил сложенные в рюкзак за спиной холщовые пустые мешки и стал аккуратно туда складывать незнакомых золотых божков и непонятные таблички с письменами. Там в столице ученые разберутся. Он спокойно отметил глазами, как сомкнулись словно двери стены пещеры, которые открыли зияющую трещину, словно для того, чтобы выпустить наружу всех желающих. Словно и не было прохода. Гул затих. Землетрясение прекратилось. Стены его пещеры перестали ходить ходуном. «Пещеры или могильника?»- пронеслось в сознании. Но Мартин уже овладел собой, с ним рядом было столько сокровищ — и тайн, что обращать внимание на такие мелочи у него не было времени и желания.

Мартин разглядывал сокровища добытые кровью невинных, а может и виновных. Он уже мечтал о тех днях, когда сможет себя и Шамшир обеспечить всем. «Да, я несравненный Мартин, уничтожитель шуар и малаката. Наконец-то обрёл свою свободу, и возлюбленная останется навсегда моей» — думал про себя командир военного отряда, но не подозревал, что Шамшир, девушка племени шуара, навсегда проклинает его за смерть родного племени.

— А ты молодец, — донёсся голос Гомса со стороны, — с твоей разведкой только по грибы ходить.

Услышав тестера, Мартин немного занервничал… он же видел своими глазами, как тот шмыгнул в щель наружу.

— Как ты и задумал, я нашёл тебе пластины. Сканируй их и проваливай отсюда — грубо бросил командир.

— Нет, — засмеялся Гомс — теперь это всё моё, так как, я наследник этих несметных богатств.

— Неужели, — со злостью выразился Мартин, — исполнителей нет, я их всех убил, так что можешь помечать чипами смерти хоть миллиард раз.

***

Когда все оказались снаружи, то первое, что бросилось в глаза — разбросанные вокруг огромные скальные куски, дымящиеся, словно куски жареного мяса на сковородке.

Итак, археолог со своей командой покидали пещеру. Снаружи сидели привязанные друг к другу

Пуля и Джек, а вокруг «море крови». Убитые войны малаката внушали неописуемый страх, а мысли шептали людям: «скорее бы смыться отсюда». Но, Хьяльти было всё равно: убьют или он останется жив. Хотя, члены экспедиции подозревали его во всей этой авантюре. Думали: что вся эта подстава с военными, дело рук самого профессора, который жадно хочет забрать всё себе…

Скользкая Тень задрал голову и увидел смерть — высоко, почти под самым небом парил, словно орел приближающийся поток, только не жидкости, а раскаленной лавы. Он двигался вниз с огромной высоты по проложенному горной рекой руслу, но в отличие от воды скользил плавно, без бурунов, подминая под себя все лишние уступы, которые той приходилось с пеной обходить.

И казалось нереальным, что он скоро придет сюда, расстояние было огромным. Но индеец знал, что смерть уже в пути. А землетрясение остановилось, словно любуясь своим огнедышащим дитятей.

Скользкая Тень медленно опустил голову, удивившись наступившей тишине. И он понял почему притихли все участники экспедиции испуганной группкой прижавшиеся к исчезнувшему входу в только что покинутую пещеру сокровищ. Вокруг попарно лежали убитые индейцы и солдаты. Весь этот ужас скорее напоминал батальную картину неизвестного художника, чем реальность. Настолько живописны были позы и выражение страдания, застывшее на лицах. Но увы, все произошло совсем недавно и наяву. Только вдалеке заметно было движение двух удаляющихся фигурок. Индеец гнался за солдатом. Видимо патроны у того закончились, а малаката непременно хотелось поближе познакомится с обладателем будущей тсандзы. Судьба вояки была предрешена.

И действительно, застывшие от ужаса люди заметили, что преследуемый упал, а догнавший его склонился над поверженным.

«Сейчас будет голову отрезать»- констатировал проводник. И Хьялти показалось по тону Скользкой Тени, что тот хотел бы оказаться на месте деловито орудующего каким-то предметом индейца.

Очень скоро лава оказалась рядом, все по совету проводника забрались на один и самых больших камней и люди со смешанным чувством восторга и ужаса наблюдали за тем, как их искала преисподняя. Маленькие потоки лавы отделялись один от другого и с жадным любопытством, словно принюхивающийся к следу добычи хищник, устремлялись в разные стороны.

— Дух Огня ищет нас, — прокомментировал проводник.

— Хорошо, что у него нет глаз, — ответил Хьяльти, оставалось ждать, что будет дальше, а путей отступления оставалось все меньше и меньше. Тут внезапно последовал еще один мощный толчок, все попадали с ног, но предусмотрительный индеец заставил заранее всех привязаться к общей веревке. Теперь, уже лежа, наверно, все дружно благодарили предусмотрительного проводника. Маленький олененок, который тоже находился с ними рядом толчка свалился в жадный поток огня.

— Ему было наверно очень больно, — прокомментировал Йодис. Сердце мальчика, уже устало бороться со страхом, но у детей в таких случаях есть защитная реакция. Они все воспринимают, как сказку. А в сказках всегда хороший конец. У Скользкой Тени такой уверенности не было.

Лежа на подрагивающей, словно вагон, бешено несущегося поезда скале, каждый поминутно прощался с жизнью. И каждый по-своему.

Но внезапно опять все затихло; закончился еще один толчок из бесконечной серии, какой уже по счету!

Хьяльти осторожно посмотрел вниз. Где-то в нескольких метрах внизу, почти на расстоянии протянутой руки чавкала огнедышащая масса. Стало вдруг нестерпимо жарко. Раздался еще один мощный толчок. Веревка в нескольких местах треснула и люди группками повалились со скалы вниз. «Хотя бы не в лаву», — успел подумать Хьяльти и потерял сознание, ударившись головой о что-то твердое.

***

Первой пришла в себя Свен. Ей удалось упасть удачно. Поток лавы уже не обтекал скалу, на которой только что находились люди, а проваливался сразу вниз, как водопад, не доходя до нее, в открывшийся проход.

Все аккуратно, если можно так сказать, свалились вниз с противоположной стороны скалы-спасительницы. Поскольку были привязаны по двое-трое, то и находились в самых разнообразных позах невдалеке друг от друга.

Свен приподнялась на локте и столкнулась с испуганным взглядом мистера Плинтона, который тоже отделался несколькими царапинами. Они вдвоем растормошили остальных. У Йодиса оказалась рассеченной щека. Свен разорвала какую-то тряпку и забинтовала лицо испуганному сыну.

У остальных были в основном вывихи. Свен, хотя и не была доктором, но вспомнила, как помогала Агилю одно время в клинике. Он и научил ее тогда вправлять вывихи. Сейчас это умение пришлось кстати.

Постепенно стоны уходили в прошлое. Только у Хьяльти была разбита голова. А Киркикос оказался со сломанной рукой, которую забинтовали. Линда никогда не расставалась с пакетами неотложной помощи.

— Ну вот, мы и добрались до сокровищ, — попытался пошутить Хьяльти. Потом он с ужасом подумал, что с ними нет Скользкой Тени. Неужели проводника съела лава?

— Туда ему и дорога, — словно прочитав мысли руководителя экспедиции сказала Даджара.

Все возмутились.

— Как ты можешь! — Линда вся запылала. — Если бы не он, все лежали бы давно уже прахом…

— Или наши головы превратились в сувениры, — закончил Тони. Фредерик поддакнул.

— Да, личность странная. Ведь знал, где вход, а скрывал. Я помню, эту гору, мы здесь уже не раз проходили, кто знал, что сокровища так близко?!

— Так всегда в жизни бывает, — подвел дискуссию Вагни.

Все замолчали. Каждый думал о своем. Но все содрогались от мысли, как погиб Скользкая Тень. Потом захотелось есть. Рядом нашли убитого камнем лося. Мужчины принялись сдирать шкуру, а женщины занялись собиранием щепок сухих для костра. Через два часа, уже сытые и измученные, расчистив от камней землю еще нагретую прошедшей рядом лавой, люди находились в забытьи. Это даже трудно было назвать сном. Каждый застыл в позе ожидания, кто как мог, уже не обращая внимания на легкое дрожание земли и слабые толчки почвы.

Никто даже не мог предположить, какая скоро разыграется в их группе трагедия.

Глава 31

Смерть вождя

Все. Это был конец. Мудрый Скорпион вспомнил, как он стоял перед постелью умирающего отца и давал клятву.

Белые пики высоких гор оделись в тот день в траур, покрылись пеленой черного тумана, который поднялся на недосягаемую раньше высоту. Черный туман полз, карабкаясь вверх по острым склонам, негде было зацепиться, но он, как настойчивый покоритель гор, добрался таки до вершин и опоясал их скорбью, оставив маленькие ленточки белизны, которые только подчеркивали траур. Притихший ветер с удивлением наблюдал, как без его помощи осуществилось недостижимое.

Наследник поклялся отцу, что никогда не даст врагу ступить на священную землю племени шуара. Он поклялся отцу, что праздники племени будут полны радости и изобилия. Он поклялся отцу, что столы будут ломиться от дичи, священный веселящий напиток течь рекой среди радостных улыбок и торжествующих криков. Он поклялся отцу, что девушки, отправляя своих воинов в поход обязательно их дождутся. А те, крепкие и выносливые, вернутся непобедимыми, принеся своим любимым ожерелья из зубов поверженных врагов. Он поклялся, что коллекция скальпов увеличится и срезанные головы, побежденных в честном поединке украсят дома. Он поклялся, что процветание их рода и изобилие дичи, служащей пропитанием никогда не прекратиться. И главная клятва заключалась в том, что завещали боги: хранить их тайну останется только привилегией племени и никогда не распространится за его пределы. И пусть будет проклят тот день, когда тайна перестанет быть тайной. А если понадобится богам, то все племя ляжет костьми, но сохранит в неприкосновенности хранилище богов, их письмена.

Когда маленький мальчик, будущий вождь Мудрый Скорпион давал клятву, он даже не предполагал, что все слова клятвы окажутся пророческими.

Он будет и свидетелем процветания племени и радостных праздников победы над врагом, когда воины украсят шеи своих возлюбленных и жен ожерельями из вражеских зубов, а за поясом у каждого будет богатая коллекция скальпов. На столе же к радости всего племени будет возвышаться гора вражеских голов, завоеванных в честном бою, а не во время вероломного набега. И вскоре головы, обработанные в специальном растворе уменьшатся, чтобы украсить в виде тсандз входы в вигвамы почетных граждан племени.

Все эти радостные и милые сердцу каждого шуара картины промелькнули перед взором вождя.

Да, он поклялся отцу. И ему не в чем себя винить. Но сейчас, когда племя погибло, выполняя приказ богов, Мудрый Скорпион чувствовал угрызения совести.

А правильно ли он жил? Разве ради неизвестных богов, которых он никогда не видел, кроме их посланника, стоило губить все племя? Кто ему вернет красавиц женщин, при взгляде на которых у любого загорались глаза. Кто ему вернет мудрых стариков, которые всегда давали верный совет или умели помочь в трудных обстоятельствах? Кто ему вернет храбрых воинов, которые по одному его слову шли без раздумывания на смерть?

Их больше нет. А значит потерян смысл жизни. Имеет ли право он оставаться на этой Земле? Вождь остался один. А прав ли был его отец, когда потребовал клятву? Разве из-за неизвестных богов нужно было губить племя? Это же были реальные люди с которыми он вместе и радовался и страдал, веселился и печалился на земле.

Может быть вся его жизнь была ошибкой? Он выполнил клятву и что получил взамен?

Гибель племени. Гибель всех тех, кто наполнял его жизнь смыслом. Но ничего нельзя вернуть. Время идет только вперед. И впереди его ждет старость с ежедневной мукой совести. Он будет открывать глаза и вспоминать бесконечное количество раз страдания близких людей. Нет. Он не имеет право на жизнь. И нужно придумать себе самую лютую казнь, чтобы успокоить души умерших по его приказу сограждан.

***

Внезапно по лицу старого воина разлилась радостная улыбка. Он, наконец, выбрал себе казнь. Он сожжет себя живьем. Никто из навсегда ушедших тогда не упрекнет его в малодушии. Это будет достойное завершение его жизни.

Единственно, никто не закроет ему глаза. Разве что огонь оближет веки и от нечеловеческой боли они сами закроются, чтобы не видеть, как сгорает бренное тело. Последней умрет его душа. Хотя, старики говорили, что душа

не сгорает. Когда она увидит, что от тела остались лишь головешка, то сама уйдет.

Наконец, вождь встал после глубоких раздумий. Он начал медленно собирать хворост для жертвенного костра. Он принесет себя в жертву.

Потом подумал, а для какой цели? Это будет костер совести. Скоро среди лесной поляны над обрывом, с которого накануне прыгали в вечность все последние представители племени, чтобы не достаться в плен врагам, усилиями вождя образовалась горка из веток.

Он собрал их достаточно. Хватит на три часа горения. А больше и не надо. За это время его тело превратится в обугленный кусок плоти, а потом придут волки, дождутся, пока остынет пепелище и доедят то, что останется от Мудрого Скорпиона. Ему уже будет все равно. Потом он вспомнил, что у него осталась дочь Туя или Шамшир, как она привыкла себя называть. Но она совсем отбилась от рук, после того, что потерялась в лесу после большого пожара и попала в руки белого человека, жизнь девочки полностью переменилась. Она для отца уже перестала быть истиной индианкой. Ее с восьми лет воспитали городские жители. Один непалец оказавшийся по делам бизнеса в тех краях, забрал ее из приюта для детей, потерявших родителей, как рассказала ему после возвращения дочь. Потом, когда девушка бежала по какой-то причине из Непала, судьба неумолимо забросила ее на родину. И Скользкая Тень, будучи на одном из индейских рынков маркато опознал в ней девушку из их племени по особой примете. У всех детей вождя была метка судьбы — черная родинка на пупке. Младший брат привел ее к Мудрому Скорпиону и тот, наконец, через пятнадцать лет впервые обнял дочь. Но Шамшир уже никогда не стала ему до конца родной.

Он ее искал много лет, нашел, но совершенно чужой. Когда они увиделись через пропасть разлуки, дочь никак не могла стать по-настоящему шуаркой. Хотя она и вернулась в племя, но одевалась уже по другому, привычки у нее были совсем иные и вела она другой образ жизни. Одним словом, стала чужой. Интересную штуковину она привезла с собой, но чтобы вдохнуть в нее жизнь, каждый раз приходилось посылать кого-нибудь за тридцать километров в поселок, где по проводам поступали энергетический сок, которым питался этот телефон. Но зато он всегда мог с ней связаться, только нажав несколько кнопочек на коробочке и сразу словно оказывался с дочкой рядом.

Да, Шамшир спасла его от неминуемой смерти, когда предупредила, что в их селении племени началось избиение шуар через звонок по телефону. Но видимо, лучше бы он вместе со всеми тогда бросился вниз в пропасть.

Завтра она придет, он ей сказал, что совершит самосожжение, попросил помолиться богам за его прах. Но он ее обманул, сказав, что сделает это завтра. Зачем подвергать дочку муке: быть свидетельницей его страданий. Все произойдет сейчас.

Вождь попросил Скользкую Тень бросить головешку, подпаленную им самим в костер. По законам племени, он не имел право сам себя поджигать. Потом он попросил своего последнего уцелевшего человека уйти не оглядываясь.

Скользкая Тень, как всегда, мягкими, неслышными шагами ягуара удалился с места скорби. Его душили слезы. Но индеец понимал, что иначе вождь поступить не мог. Сколько он уговаривал Мудрого Скорпиона, что убьет брата одним ударом копья, чтобы вождь, раз уже решил умереть, не мучился.

Но Мудрый Скорпион был неумолим.

Когда индеец отдалился на достаточно большое расстояние, он все же оглянулся.

Над скалой, где он оставил принимающего смерть вождя, вился дымок. Со стороны он мог показаться дымком костра, на котором готовят вкусный обед. Но как все обманчиво в жизни. Индеец знал, что на этом костре умирает в муках совесть племени шуара и последний вождь племени, его старший брат. Во рту стало горько, слезы сами орошали лицо, покрытое шрамами и татуировкой. Лава извержения вулкана не захотела взять его жизнь. Неужели он остался один? Но Скользкая Тень не хотел принимать смерть. Он ведь был простым воином, ответственным только за себя. Ему хотелось участвовать в новой жизни. Пока он проводником странствовал с экспедицией, он прилично овладел английским, сказались природные способности к языкам. Скользкой Тени хотелось жить и участвовать в преобразовании общества. И главное, ему очень хотелось узнать, за какие же такие тайны отдало жизнь все племя? Кристалл Времени с некоторых пор был ему недоступен.

Потом вдруг над дымом, который поднимался с места самосожжения поднялось пламя высоко к небу, выше гор, почти к солнцу, находящемуся в зените. Это казалось немыслимым. «Наверно, — подумал, индеец, — это душа вождя устремилась в вечность, ее забрали к себе боги за хорошую работу и беспрекословное подчинение». Потом до него донесся звук смеха. Эхо донеслось именно с того самого места, где он оставил вождя. Неужели вождь в ответ на нечеловеческую боль рассмеялся в конце своего жизненного пути?

«А почему бы и нет, — подумал Скользкая Тень. — Он же вождь. И настоящий индеец смеется, глядя смерти в глаза».

И уносил с собой еще индеец последний подарок вождя — скорпиона в банке.

Вождь приготовил вначале смерть для себя, но решил, что это недостойно для вождя, умирать от укуса. Он должен себя сжечь.

Маленькое ядовитое насекомое, способное принести почти мгновенную, пусть и мучительную смерть уже своим названием олицетворяло его вождя Мудрого Скорпиона. Если, когда-нибудь Скользкая Тень захочет умереть, то он выпустит это исчадие ада себе на руку и примет смерть от укуса достойно, словно это сама рука вождя закончит его жизнь.

Но Скользкой Тени не хотелось умирать, невзирая на почтенный возраст. Он привык быть один, одиночество

не тяготило его, как вождя.

То, что рассказал ему вождь, будоражило ум и сердце Скользкой Тени. Подумать только! Оказывается там в пещере

хранится знание всех времен и народов. Там боги оставили знания, которые должны сделать уцелевших в бойне людей счастливыми. Он хотел откусить тоже хотя бы маленький кусочек от этой «лепешки» и попробовать на зубок.

Неужели вся его жизнь, наполненная опасностью и битвами не залог того, что он достоин этого?

2

Девушка появилась перед ним совершенно внезапно, вынырнула в тот момент, когда взгляд Скользкой Тени все еще был прикован к вьющемуся тонкой струйкой дымку над соседним холмом. Он охранял покой своего господина в последний раз.

Шамшир, когда услышала голос отца по телефону, не поверила ему. Дочь. Она согласна опять вести образ жизни простой индианки, лишь бы он сохранил свою жизнь. Девушка даже согласна никого больше не любить, остаться навсегда с ним. Ну и что с того, что не станет женой и лишит себя радости материнства, зато будет заботиться о своем отце! Видимо в этом ее призвание. Любовь к человеку, оказавшемуся холодной кочерыжкой, не принесла ничего кроме разочарования и душевных мук. «Мартин! Тебя ждала такая сильная безумная, испепеляющая любовь, о которой только мечтают. А ты сбежал, как трус, а трусы не достойны любви, даже ее тени».

Девушка, увидев шуара прошептала еле слышно, лишь по движению губ тот понял вопрос:

— Где он?

Скользкая Тень зажмурился и покачал головой, он не имел права нарушать последний приказ.

— Отвечай немедленно, где он! — Шамшир сорвалась на крик и набросилась на индейца, она молотила его кулаками в грудь, но он лишь равнодушно опустил голову, терпеливо вынося всю эту женскую злость. Лишь в глазах шуара читалась немая печаль. Силы девушки иссякли, она опустилась на колени перед ним и расплакалась. То были слезы обиды, горечи, отчаяния. Скользкая Тень опустил широкую ладонь на маленькую, вздрагивающую от рыданий головку.

— Не сожалей, дитя мое, — сказал он. — Каждый имеет право выбора.

Шамшир подняла лицо, грязное, исцарапанное, опухшее от слез. Она поняла все, сердце сжалось, она резко вскочила на ноги, оттолкнула индейца и бросилась через заросли к холму. Шамшир осознала все, в том числе и выбор своего отца. Девушка бежала вверх, по склону, упрямые колючие кусты царапали и раздирали одежду, кожу, хлестали ее по израненным рукам, запутывались в волосах. Но она упорно лезла наверх. Все это время взгляд ее огромных, расширенных от ужаса глаз, был прикован к еле вьющемуся дымку на вершине. Спустя время жесткие ветки сдались и отпустили ее. Шамшир вздрогнула от ужаса. В середине поляны стоял величественный тотемный столб, испещренный рисунками и древними письменами. Она помнила, как когда-то в детстве, еще до того, как потерялась в лесу, они с отцом приходили сюда, и она водила маленькими пальчиками по рубцам на гладкой поверхности туи. Шамшир помнила,

как отец однажды сказал, что в дереве спрятана мощь племени, и заключен его рок. Тогда она не понимала отца, но теперь все стало на свои места. Еще недавно светлое дерево почернело, вылизанное до противной гари языками пламени, поднимавшимися от подожжённой соломы, что обвила, будто гигантская ненасытная змея, основание тотемного столба. Сквозь пелену Шамшир различила силуэт старика.

Он скорчился от боли, и плечи подрагивали в такт огню, пляшущему у его ног.

— Отец! — закричала Шамшир и кинула с нему. Огненный змей, заполучивший свою жертву, отбросил ее, но она снова ринулась в пламя, не чувствуя ожогов на своей коже. Она рыдала и старалась сорвать веревки, опутывающие

старого вождя. С трудом, но ей это удалось. Шуарка взвалила немощное, почти бездыханное тело на себя и попыталась выбраться из полыхающего круга, но силы

оставили девушку. Она начала оседать вместе со своей скорбной ношей в огненный круг.

— Прости меня, отец, — вскрикнула Шамшир и упала на колени. В этот самый миг чьи-то крепкие руки выдернули ее из смертельных пут огня и бережно положили на землю.

***

Спустя какое-то время индианка пришла в себя и поняла, что все еще сжимает в своих объятьях отца. Над ними, дымящимися, словно затихший на время вулкан кувшином воды склонился Скользкая Тень. Он поливал скорбную пару и бросал на них какие-то листья. Младший брат с мольбой склонилась над изможденным лицом старого вождя, который лежал, дымясь в объятиях обгоревшей молодой девушки, пытающейся своим дыханием из губ в губы вернуть жизнь, не дать ей вырваться из измученного огнем тела

— Прости меня, прости. — молила она, слезы катились по обгорелым щекам и падали на безжизненное тело. — Я так много хотела рассказать тебе, мой дорогой, но не смогла…

— Шамшир, извини, но настала твоя очередь.

Девушка с ужасом посмотрела на индейца, который уже приготовился, поднять ее, оторвать от отца. Но с какой целью? Лицо индейца было суровым и неумолимым. В его взгляде уже затаилась будущая судьба Шамшир.

Она все поняла! Значит следующей на костер должна взойти она!

В этот момент в печальный круг смерти вскочила молодая индианка.

— Ута, дочь Непобедимого Воина! — закричал, потерявший власть над собой индеец. — У твоего отца хватило наглости послать тебя сюда, чтобы удостовериться, что его извечный враг уже умер?

Или свадебное ложе оказалось змеиным кублом?

— Нет… нет! Девушка никак не могла привести в порядок дыхание, она задыхалась от быстрого подъема на большую высоту.

Я тоже шуарка, я дочь его, — она с ужасом воззрилась на обгоревшее тело! — Почему я… почему так поздно…! А-а-а!

Звериный вой вырвался из горла молодой женщины, она стала перекатываться по полянке в исступлении, рискуя то сорваться в пропасть, то попасть в обиженный от потери жертвы костер.

Скользкая Тень оторвал свою мертвую хватку от Шамшир, которая с ужасом чувствовала, что на грани жизни и смерти возможно нашла сестру.

— Сейчас проверим, — индеец с остервенением разорвал свадебную юбку из пальмовых листьев и уставился на маленькую черную точку на пупке, которая подтверждала его и Мудрого Скорпиона родство с этой индианкой из малаката.

— А вдруг это грязь?! Индеец оторвал лоскут ткани от своей рубахи и принялся с остервенением тереть то что, увидел.

К его удивлению, точка не смывалась. Он не мог с этим смириться. Выхватив горящую ветку из костра, индеец прижег это оскорбительный для него атрибут сходства. Ута сразу потеряла сознание от невыносимой боли.

— Так оно лучше! Слава богу, мой брат не узнал о своем позоре. Оказывается Непобедимый Воин еще и оскорбил его таким способом.

— Шамшир, вставай, пора тебе за отцом, он ждет! — он оттолкнул от себя бездыханное тело Уты и поднял рывком за руки старшую дочку Мудрого Скорпиона.

— Подожди, она невиновна. — Шамшир с трудом встала. Она не чувствовала боли от ожогов, потому что ее душа пылала в тысячи раз сильнее.

Девушка стала оттаскивать от огня тело сестры, которую нашла через много лет в такую трагическую для себя минуту.

— Помоги мне!

Индеец наклонился и стал вдвоем с Шамшир оттаскивать бездыханное тело от огня.

Рядом внезапно зашаталось большое дерево и стало на них падать.

Индеец схватил Шамшир и оттолкнул в сторону, а сам не успел.

Дерево придавило шуара так, что без чужой помощи он не смог бы освободиться. А Шамшир потеряла равновесие и начала падать в пропасть. Каким-то чудом ей удалось зацепиться за корень и она повисла над бездной, не в силах без посторонней помощи подняться. Сколько она сможет так продержаться? Один бог знает.

Пришедшая в себя от порции новой боли Ута безумным взглядом обвела место.

Она видела, как падающее дерево придавило индейца шуара, как падала в пропасть девушка индианка.

Внезапно откуда-то раздался голос.

— Сестра, ты меня слышишь?

Ута неожиданно для себя ответила:

— Да, слышу! Но кто ты?

— Я твоя сестра, Шамшир. Мне о тебе рассказала воспитавшая нас женщина. Вот при каких страшных обстоятельствах нам пришлось встретиться.

Я сейчас умру. Мои силы не бесконечны. Сколько я продержусь на вытянутых руках, один бог знает.

Но я счастлива, что у меня останешься ты!

— Почему так, я тебя спасу, сестричка. — Ута сжала свою волю в кулак и стала медленно, насколько позволяли силы, подползать к краю обрыва. — Я уже рядом, сестра, потерпи немного, соберусь с силами и что-то придумаю.

В этот момент раздался стон. На пути Уты было поваленное дерево и погребенный под ним индеец.

Скользкая Тень быстро оценил ситуацию.

Маленького усилия Уты пожалуй должно хватить, если у девушки получится, только бы ему хоть одну руку освободить из клещей веток. Помоги, женщина, если ты шуарка, ты мне поможешь, докажи.

Ута подползла, наконец, к своему недавнему мучителю и, собравшись с силами, сделала невозможное, приподняла одну из пружинистых ветвей на маленькое мгновение. Индеец изловчился, он словно ждал этой помощи извне. Ему хватило усилия девушки, чтобы выдернуть из капкана одну руку.

— Молодец! Салпай! Вижу, что ты шуарка, всех спасешь. Теперь вытащи мой нож и отруби вот эту ветку. Индеец указал взглядом какую.

Девушка, откуда только силы взялись, стала с остервенением рубить все подряд ветки.

— Нет, только ту, которую указал. — Скользкая Тень уже проявлял недовольство. В том, что он освободиться уже не было сомнения, но ему нужно было побыстрее. Но тут поднялся ветер, он перебросил огонь с тотемного столба и перенес на нависшее над ним, пока не свалилось, высохшее дерево. Огонь весело побежал по стволу. А горящие деревья любят шевелиться. Любой любознательный человек наблюдал, как шевелятся ветки, только что охваченные пламенем в костре. И дерево действительно зашевелилось, что дало возможность Скользкой Тени вскоре выбраться из капкана.

Он подошел к краю пропасти и наступил ногой на пальцы державшейся из последних сил Шамшир.

— Правильно сделала, что подождала меня, салпай. Нужно не просто умереть, сорвавшись в пропасть, а дождаться благословения.

— А разве на смерть нужно благословение? — с удивлением спросила, уже вставшая в полный рост Ута.

— Ты, не вмешивайся. Она должна умереть, как настоящая шуарка. Так сделали вчера все женщины племени. А потом я займусь тобой. Нам предстоит еще длинный разговор, а потом…

— А потом ты тоже убьешь меня!

— Нет! Я не могу, твой муж не малаката, он белый человек, мне нужно спросить Дух вождя.

— Что скажешь перед смертью, — Скользкая Тень обратился к Шамшир.

— Девушка ответила из бездны:

— Попроси Дух Мудрого Скорпиона помочь освободить из заточения Мартина в пещере богов!

— Ах! Вот значит как меня обманули! — Скользкая Тень рассвирепел вначале, но сдержался.

Тут над полянкой появился туман из которого выглянули два глаза.

Я дух Мудрого Скорпиона. Я разрешаю спасти Мартина, но только при одном условии. Он должен завершить дело племени шуара, которое мы обещали представителю богов — уничтожить последних, помеченных чипами смерти.

— Я попрошу его об этом, отец, дай мне шанс!

— Скользкая Тень понимал, что сил у девушки уже не осталось, стоило ему приподнять ногу и она найдет свою смерть на дне пропасти. Сто метров высоты не оставляли никаких шансов на спасение.

— Скажи мне, брат, а что делать с этой женщиной, которая выдает себя за твою младшую дочь. Но туман рассеялся и никакой голос больше не раздавался, один шум ветра. А не почудилось ли Скользкой Тени и то, что были какие-то слова? Не наваждение ли? Да нет! Реальность была слишком жестока.

Он, наконец, решился, наклонился и потащил уже потерявшую сознание Шамшир вверх. Скоро та пришла в себя в заботливых руках сестры. Сестры сидели обнявшись, они были счастливы, что наконец встретились и клялись одна другой, что уже ничто их не разлучит.

А их дядя, суровый индеец чувствовал, что уже не сможет привести приговор в исполнение при любом раскладе. Жестокое сердце его плавилось он приступа доброты и раскаяния.

***

Почему он должен остаться жить, как задумал, а эти беспомощные женщины должны умирать только потому, что они принадлежат к уже не существующему племени. Хотя. Возможно за дальними хребтами гор есть еще шуары.

Ш-ш-ш-ш-у-у-у-а-а-а… ветер обнес эхо вокруг горы и унес куда-то далеко. Из-за деревьев выглядывали любопытные мордочки обезьян, словно радуясь, что все хорошо закончилось для молодых женщин. Скользкая Тень вытащил из своего мешка, с которым никогда не расставался какие-то целебные мази и смазал сестрам обожженные места на теле, кое-где уже проступили пузыри. Потом индеец тактично отошел в сторону. Пусть сестры, много лет бывшие в разлуке, выговорятся, им есть что рассказать друг дружке. У проводника экспедиции были свои понятия чести и порядочности, но в чем-то они иногда сходились с общечеловеческими.

Он занялся погребением того, что осталось от вождя. Пока вся троица была занята спасением друг друга, тело, получившее дополнительную порцию огня от вспыхнувшего дерева окончательно обгорело. И кто знает, дух ли вождя или он сам, еще живой последним остатком воли сквозь невыносимую боль разрешил спасение своей дочери Шамшир в обмен на обещание, что Мартин выполнит до конца волю богов?! Но чтобы Шамшир осталась в живых нужно еще было «согласие» Мартина, заживо погребенного в пещере с сокровищами.

Эпилог

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени находит Хранилище богов

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени пыталась найти хранилище богов. Землетрясение надежно упрятало его в недрах гор от посторонних глаз. Люди в растерянности смотрели по сторонам.

«Мартин, ты меня слышишь?» — Шамшир в очередной раз кричала в каждую трещинку. Множественные расколы покрыли скалистые склоны, словно морщины чело старика. Местность после землетрясения выглядела неузнаваемой. Она напоминала Скользкой Тени человека, с которого только что сняли скальп. Все вокруг дымилось и выглядело нереально. Ноги то тут, то там проваливались в зияющие на поверхности щели порой величиной в кулак, а то и больше. А оттуда струились серным дымком испарение преисподней. После очередной попытки, когда девушка уже отчаялась услышать ответ, раздался стук.

Индеец застыл, прислушиваясь.

— Подожди, где-то тут. Во всяком случае, там кто-то есть. Нужно помочь человеку освободиться, если сможем.

— Да, — измученная бесплодными попытками расстроенная девушка села на камень, прислушалась.

Стуки прекратились.

«Неужели почудилось?» — старый индеец приложил ухо к деревянной палочке и приставил ее к одной из трещин в скале.

— Нет, точно кто-то там есть, под нами прямо.

— Что будем делать? — Шамшир с надеждой посмотрела на проводника экспедиции. Рядом с ними словно из-под земли появился Ни-Зги.

— Приветствую поисковиков.

— Ты бы лучше помог чем, приветствовал, — почему-то грубо принял его индеец.

Ни-Зги ничему уже не удивлялся.

Внезапно кто-то позвал: «Помогите!»

— Голос и нас разделяет около десяти метров породы, — констатировал Ни-Зги.

— Может попробуем поискать другой подход? — спросил уже дружелюбнее старый лис.

— Ты прав, проводник, а что если опустимся вниз с этой скалы? Вполне возможно, что там будет ближе.

Скользкая Тень абсолютно не узнавал местности, как все кардинально поменялось… удивительно… а где же яку армана, под боковым ответвлением которого был водный вход?

Река поменяла русло. Маленькие каскады водопада пробивали себе путь уже в другом месте. Они робко падали вниз, словно не веря в правильность маршрута. И капли эти были кипятком. Лицо индейца внезапно просветлело.

А вот, наконец, дерево, которое служило постоянной приметой. Оно лежало вырванное с корнем. Но не могло же огромную сосну отбросить далеко? Она нависала раньше именно над входом в подземный грот, заполненный водой, который вел к пещере сокровищ.

К удивлению старика все так сильно изменилось. Он убедился только, что они на верном месте, но до пещеры вполне можно уже не добраться. Печаль сжала сердце индейца. Здесь — прошла вся его жизнь, во всяком случае, последние двадцать лет, когда он служил охранником входа в хранилище богов.

Внезапно, словно из-под земли вылетела летучая мышь.

— Стойте, — закричал старик, — не все еще потеряно! — Он бросился именно к той трещине, откуда появилась ночная гостья. — Эти твари утром не летают, что-то ее потревожило.

Внезапно индеец схватил девушку и оттолкнул в сторону от нависающего карниза над едва заметной щелью, из которой вылетела летучая мышь. Ни-Зги машинально бросился за ними. И как раз вовремя. Часть скалы оторвалась и с грохотом полетела вниз.

— Ты спас мне жизнь, салпай! — Шамшир с благодарностью посмотрела на Скользкую Тень.

Индеец улыбнулся:

— Как же иначе. Ты же моя племянница. Больше никого у меня не осталось.

После падения скалы, рельеф местности преобразился. Задвигались и другие скалы. Люди почувствовали, как задрожали коленки — верный признак несильного землетрясения.

— Алпа киауа в два, три балла, — спокойно констатировал Ни-Зги. Это всегда так после главного толчка бывает, отголоски.

— Посмотрите на эти отголоски алпа киауа? — индеец указал на поверхность.

Прямо перед ними зияла огромная, только что образовавшаяся щель, в которую можно было проникнуть даже ребенку или худой девушке. Но был риск, что после повторного толчка щель намертво закроется и ее пленник погибнет.

Индеец сказал девушке:

— Смелее Шамшир, ты же шуарка. Полезай. У тебя есть несколько минут. Обычно после толчков проходит время, потом могут быть повторные. Полезай, пока духи гор сомневаются.

— И долго они будут сомневаться? — Ни-Зги скептически и с недоверием посмотрел на скалу.

Но Шамшир уже его не слышала. Девушка мысленно помолилась всем богам, которых знала, и полезла в каменную ловушку. В любой момент та могла захлопнуться и раздавить ее. На секунду индианка заколебалось, так сильно было желание вернуться, но тут она услышала повторно: «Помогите».

Голос был знакомый. Неужели это ее Мартин?

***

Сразу нахлынули воспоминания, которые несмотря на прошествие лет никогда не тускнели в ее сознании.

— Мартин, я иду к тебе, я уже рядом, — улыбка озарила нежное смуглое лицо.

Навстречу ее руке оттуда была протянута рука. Это был он. Оба застыли в странном порыве.

Мартин думал: «Я спасен! И спасла меня любовь. Эта женщина закроет мои глаза, когда умру!»

Опять ноги стали словно ватные и задрожало под коленками.

«Все! Она не жилец! — констатировал старый индеец. — И зачем я ее послал на верную смерть?»

Но очередной толчок алпа киауа сжалился над Шамшир. Вместо того, чтобы закрыть ее тело навечно и превратить в плоское месиво костей и мяса, землетрясение гостеприимно расширило проход. Губы девушки быстро зашептали:

— Тебе предстоит испытание, а после, ты будешь свободен. Тестер пометил некоторых членов экспедиции чипами смерти, а исполнители все погибли. Дух моего отца, Мудрого Скорпиона, вождя племени шуара попросил меня обратиться к тебе с просьбой в обмен на свободу, стать его воином и казнить изгоев, иначе ты умрешь замурованным здесь. Дорогой мой, если согласишься, то вместе с жизнью получишь меня в придачу. Но только если ты еще что-то ко мне испытываешь? Вторая часть моей просьбы исходит уже не от духа Мудрого Скорпиона, а от меня лично. Ты можешь ее проигнорировать.

Девушка стыдливо опустила глаза. Щель в скале была достаточна для того, чтобы они взялись за руки, но протиснуться в нее Мартин был не способен без чьей-то помощи извне. А главное, в любой момент края только что образовавшейся трещины могли сомкнуться и раздавить и Шамшир и его. Времени на раздумывания не было. Но влюбленные продолжали держать друг друга за руки, словно на мирном свидании, презирая опасность быть раздавленными; и внезапно их уста сомкнулись. Потом Мартин попытался сквозь узкую трещину обнять возлюбленную. Шамшир начала лихорадочно рассказывать о своей жизни. Но Мартин ее почти не слышал. Он уже твердо для себя решил: она будет с ним до конца его дней. С женой разведется. Очередная подступившая волна нежности зажгла в его сердце надежду на новую жизнь. Шамшир настолько растаяла, что уже не соображала для чего появилась тут. Пара застыла вновь в долгом поцелуе.

Внезапно в расширившемся проходе появился разъяренный индеец.

— Сколько можно нежится, будет еще время! Сейчас долг превыше всего. Ты согласен Мартин?

Тот оторвался наконец от Шамшир и посмотрел непонимающим взглядом на мерцающее в полумраке пещеры лицо индейца.

— Ты согласен стать кирчаком, тогда пошли… или оставайся тут, я завалю тебя камнями, если горы откажутся это сделать!

Наконец, до Мартина дошли слова Шамшир, с которых она начала их встречу.

— Да, я согласен, — сразу взор его посерьезнел. Он же был военным, разнеженный женскими чарами на мгновенье, солдат вернулся в свою личину.

Индеец оторвал приклеившуюся к возлюбленному племянницу, отбросил в сторону. И как раз вовремя. Стены щели заскрипели и стали быстро сжиматься. Все повторилось точь-в-точь, как двумя днями ранее при спасении из пещеры людей экспедиции.

— А нет ли тут какой-то закономерности? — подумал индеец.

За жизнь командира военного отряда Мартина, замурованного внутри, он уже не поставил бы и ломаного гроша. А в пещере вот что происходило: с потолка хлынула струя, как под напором, и водная стихия стала быстро заполнять все пространство. Места для воздуха почти не оставалось. Мартин делал судорожные глотки, но чаще уже ловил не воздух, а воду. Но в очередной раз заскрипели стены, и раскрылась трещина. Скользкая Тень молнией метнулся внутрь и успел схватить человека, а потом рывком вытащить наружу на йоту до того, как трещина собиралась раздавить Мартина. Это старику стоило немало сил и совершив подвиг, он без чувств свалился у ног Шамшир. Бедная девушка не знала кого раньше спасать любимого или дядю. Но порой удается сделать невозможное. Главное очень хотеть. Первым глаза открыл старик. Он встал на одно колено и сразу без проволочек занялся Мартиным.

Ни-Зги не остался в стороне. Он стал помогать Скользкой Тени реанимировать Мартина. Человек-атлант единственный из экспедиции ничего не знал о случившемся и не был в пещере с сокровищами.

Мартин выполняет обещание, казнь изгоев, смерть Мартина

Потом Скользкая Тень, Шамшир, Мартин и Ни-Зги отправились в лагерь экспедиции. Ни-Зги постарался запомнить старое дерево, рядом с которым находилась пещера-хранилище. Вполне вероятно, что там скоро ему придется побывать с Юпитером. Вся экспедиция находилась на открытом месте. Едва люди успели выйти наружу из укрытия, как скалы зашевелились. Сейчас все затихло, но никто не рискнул лезть обратно в жилище, под которое давно была оборудована пещера. Хотя там были удобные постели, все предпочитали лежать на земле в крошеве щебня и веток. Землетрясение имело тенденцию повторяться пусть и в затихающем режиме. Но где гарантия, что даже от малого сотрясения они не окажутся погребёнными заживо в скале? Даже костер на этот раз не разожгли, опасаясь привлечь диких животных.

Но никто не спал. Появление Скользкой Тени, Ни-Зги и незнакомой индианки с белым человеком, которого не знали, восприняли спокойно. Только Ута бросилась к новоприбывшей с криком, когда увидела что с группой идет незнакомый человек, который обнимает Шамшир.

— Сестричка, слава богу, ты нашла его!

Ута была единственная, кто знал кроме Скользкой Тени, что произошло, Вагни застыл потрясенный от появления его бывшей возлюбленной.

Археолог с ненавистью посмотрел на новоприбывшего. Несмотря на краткость встречи, он узнал человека, который отнял у него мечту.

Хьяльти подошёл и крепко врезал по лицу военного.

— И у тебя хватило наглости прийти к нам! Где сокровища, где библиотека?

Вместо ответа Мартин взял из рук Скользкой Тени лук и стрелы. Он помнил инструкции индейца, что должен делать, всю последовательность казни. Всмотрелся в лица людей. Кто из них должен быть убит его рукой? Скоро он узнает.

Скользкая Тень приказал:

— Стреляй, кирчаг, и посмотрим, чьим из них ты будешь наказанием.

Потом Мартин прицелился в какую-то точку в начинающем чернеть небе и выпустил стрелу.

Все с удивлением и страхом смотрели на то, что сделал незнакомец. Думали: «Он что сумасшедший?»

Скользкая Тень решил подбодрить.

— Выполняй долг, солдат. Ты сейчас не белый человек, именем вождя провозглашаю тебя шуаром!

Люди пока не понимали, что наказанием Мартина будет не расправа с ним, как отнявшим у них сокровища, а расправа солдата с людьми. Они перепутали палача с жертвой. Вот раздался нарастающий свист и вернувшаяся стрела вонзилась в землю в десяти сантиметрах от ног Даджары.

Женщина закричала от восторга: ей представилась судьбой возможность наказать мужчину так, как ей обычно это нравиться. И сейчас ее никто даже не осудит. Она схватила нож, лежащий на земле после разделки оленя, на котором запеклись капельки крови животного, и замахнулась для удара.

Но за секунду до этого индеец протянул эквадорцу духовое ружье.

Мартин не колеблясь поднес ко рту трубку и выпустил в женщину стрелу. Маленький укол в грудь и та мгновенно на глазах стала чернеть. Испуганная Даджара выронила нож, еще не понимая, что сейчас погибнет. Потом бросилась к Тони, стоящему рядом.

— Посмотри на этого наглеца! Как он позволяет себе так обращаться с женщиной! Мне же стыдно и больно! Я поняла, что мне доверили расправиться с человеком, который лишил нас всего! А негодяй превратился в палача сам!

Тут лицо Даджары исказилось нестерпимой болью, кожа ее обуглилась и женщина упала замертво на землю. Несколько раз дернулась и застыла навсегда.

— Ты убил ее, негодяй! — Пуля в один прыжок оказался рядом. Он выбил из рук Мартина, духовое ружье. Над перекатывающимися телами — оба упали в схватке на землю — склонился проводник. Индеец прицелился и одним мощным рывком разнял сцепившихся.

— Ну и нечеловеческая сила в тебе, — с уважением потупился Пуля. Он признал, что Скользкая Тень сильнее его. Индеец подошел к Мартину, снова вложил ему в руки лук и вторую на этот раз стрелу.

Все с ужасом смотрели, как новый посланник судьбы вонзился в небо и долго, не возвращался.

Обратно стрела упала рядом с Пулей. Тот отреагировал мгновенно, словно ожидал, что выбор падет на него.

— Теперь мой черед расправиться с деспотом! То что не удалось Даджаре, сделаю я!

Он поднял тот же нож, который уронила Даджара и опять бросился на эквадорца.

Старик индеец молча снова передал духовое ружье Мартину.

Тот, еще возбужденный схваткой с Пулей, с радостью выпустил отравленную стрелу, попав в левую щеку. До вояки дошло, что жизнь заканчивается.

— Ну раз судьба такая, то умру, солдату не привыкать, днем раньше, днем позже.

Умирающий замолчал, чувствовалось, что он испытывает нечеловеческую боль. Последние силы отдал на то, чтобы подойти к Даджаре и сказать: «Ну вот, теперь тебе не скучно будет на том све…».

Пуля успел прикоснуться своими губами к губам Даджары и повалился замертво рядом.

Хьяльти закричал:

— Не понимаю, что тут происходит! Наша жертва, над которой мы готовили суд, стала сама палачом!

Все, наконец, поняли, что Мартин здесь не жертва, а охотник.

Внезапно Джек Самурай сорвался с места и бросился в лес, искореженный землетрясением. Старые деревья лежали вповалку, а молоденькие, которые испугано выглядывали верхушками среди исполинов, едва просматривались.

Мартин запустил третью стрелу, которая вернувшись заскользила по траве среди обломков.

— Следуй за ней и не забудь, что ты сейчас шуар, — проводник экспедиции был неумолим. Все застыли, ожидая своей участи, только что спаслись от землетрясения, но от судьбы не уйти.

Мартин вернулся вскоре белый, как полотно.

— Я сдержал слово, индеец. — он бросил к ногам Скользкой Тени, на покрытую обломками скал землю знаменитый перстень Джека Самурая, с которым тот никогда не расставался. Значит и Джека уже нет на свете.

«Джек не надолго пережил своего врага», — подумал Хьяльти.

Проводник экспедиции рассказал вслух последнюю волю Мудрого Скорпиона. До свидетелей и жертв трагедии дошло, что индейцы, которые запугали всю планету, все время с ними были рядом.

Участники экспедиции и сестры-индианки со священным ужасом наблюдали, как очередной посланец смерти устремился в небо. Каждый перебирал в памяти свою жизнь. Признают ли его изгоем, помечен ли он чипом смерти, сколько осталось жить?

Даже безобидная Джессика вспомнила, как ребенком мучила кошку. Неужели за это и ее жизнь оборвется?

Только Йодис ничего не понимал. Он с восторгом смотрел на действия Скользкой Тени и мотал на ус каждое его слово. Когда выпущенная последней стрела упала возле ног Киркикоса, Джессика закричала: «Не отдам!»

Она геройски заслонила собой тренера и умоляюще посмотрела на индейца и Мартина.

— Отойди, женщина! Он когда-то убил человека, его судьба — смерть.

Индеец подошел и сорвал руки девушки с побелевшего от ужаса мексиканца.

Вскоре на полянке лежало четыре трупа. Но Киркикос не просто так отдал свою жизнь. Он успел в схватке выдавить один глаз у Мартина и у того теперь был вид кровожадного циклопа.

Все смотрели с ужасом в небо, а не заблудилась ли какая-то из пущенных стрел и не вернется ли она по его душу. Синдром страха сковал всех присутствующих. А невдалеке уже собирались потихоньку животные-трупоеды и раздавалось карканье нетерпеливых птиц, которое можно было перевести с птичьего языка примерно так: «Когда уже люди отойдут! Сколько нам еще ждать? Животы свело от ожидания!»

Никто не хотел хоронить уже окоченевшие трупы, все боялись заражения. Мертвых людей завалили камнями, чтобы не достались диким животным и прожорливым птицам.

Толчков больше не было. А даже если бы повторились, то после того, что случилось люди уже боялись только стрел смерти, но с неба больше ничего не вернулось.

Наконец, устав от произошедшего, разожгли костер и молча пили чай и ели маис.

Мартин поднялся и поманил за собой Шамшир. Та, в ужасе после прошедшего, отстранилась от него.

— Милая, что же произошло! Ты сама просила меня об этом. Я выполнил твою просьбу, эти люди умерли с твоего согласия. Я понимаю, тебе это неприятно, но теперь нас скрепила навеки их кровь. И я только что потерял глаз.

— Нет! Вырвалось у девушки, она побежала по дорожке вверх в горы. Мартин, держась за вытеченный глаз, устремился за ней.

— Ты от меня не уйдешь! — разозлился солдат.

Он вскоре настиг девушку и бросил ее наземь, почти на край обрыва. Потом наклонился на колени и стал целовать.

— Уйди! Мне противно! Ты убийца!

Мартин попеременно то целовал индианку, то отрывался от ее губ и шептал сквозь боль:

— И ты убийца! Ха-Ха!

Но тут палач, истекающий кровью, почувствовал проникновение в тело чего-то острого. Появился второй полюс боли и между ним и Шамшир стало липко и мокро. До него дошло, что это индианка чем-то ранила его. Мартин вскочил на ноги и обнаружил, что в его бок вонзился какой-то предмет, он выдернул тот из тела и внезапно хлынула кровь… струей весело, словно долго ждала этого момента.

Потом на глазах Мартина его бок почернел:

«О Проклятье! Она ударила меня отравленным кинжалом».

Мартин осел. С каждой секундой силы оставляли его, а боль усиливалась. Он старался на коленях подползти к индианке. Последней мыслью солдата было: «Заберу ее с собой, сейчас еще немного и мы вместе полетим, как птицы вниз, любимые должны умирать вместе!» Но он не успел. Смерть оказалась проворней преступного желания. Безумие, внезапно затмившее сознание, спасло Шамшир от ужаса происходящего. А тело девушки напряглось в любовной неге. Индианке казалось, что Мартин продолжает ее обнимать. Истома распространилась от пяток до макушки. Несчастная даже не понимала, что убила его, находилась в полной прострации. Она лежала с закрытыми глазами, и губы шептали: «Мартин, где же ты?» А руки обнимали воздух и шарили в поисках объятий.

***

К Шамшир наклонилась сестра Ута и что-то насильно влила в рот. Глаза индианки еще некоторое время безумно вращались, но вскоре девушка затихла. Подошел Скользкая Тень, подняв шуарку на руки, медленно понес вниз с пригорка, Шамшир отбежала совсем недалеко от лагеря. Подземные толчки больше не повторялись.

Этой ночью никто не спал. Возбужденный Хьяльти попеременно забирал на собеседование очередного из выживших участников экспедиции для персональной беседы. Каждый после этого уходил хмурый и не хотел ни с кем делиться содержанием беседы.

Утро следующего дня выдалось холодным. Женщины завернулись в шали из альпаки, а мужчины вытащили из рюкзаков куртки, группу ожидал подъем еще выше в горы на высоту четыре километра. Предстоял обратный путь, но на этот раз нужно было пройти недалеко: тридцать километров до поселка, от которого можно уже добраться до столицы Киото. А там самолет и домой. Обратный путь всегда короче. Линда, связавшись по рации с центром, получила сообщение, что им официально разрешили пребывание в стране.

Казалось, что все плохое уже позади. Из зоны подопечной малаката, уже успели выйти, но тут Хьяльти остановил всю группу. Он попросил Линду отвести Йодиса в конец человеческой цепочки. Как только заметил, что сын скрылся за поворотом скалы, подозвал к себе проводника. Они находились у всех на виду. Слева отвесная скала, справа пропасть над очередной горной речушкой, ущелье медленно сужалось, горы становились круче. Внезапно Хьяльти что-то закричал и ударил проводника в грудь, тот схватил ученого за корпус, толкнул в пропасть. Хьяльти изловчился и потянул индейца за собой. Казалось, оба скроются навечно за острым выступом скалы, но индейцу удалось сорвать с себя руки ученого и Хьяльти полетел вниз в одиночестве.

Драма закончилась. Свен подбежала к Скользкой Тени и закричала: «Убийца! — потом бросилась к остальным за помощью. — Хватайте его! Он же убил моего мужа!» Но никто не отреагировал. Все уткнулись взглядами в землю, словно окаменели. Фредерик вызвался опуститься на дно ущелья и посмотреть, что же стало с несчастным, осмотреть труп. Тони и Эйрик опустили добровольца-смельчака на длинной веревке. Вскоре подняли с трудом. Фред сообщил: на разбитом теле ученого не было живого места. И провалился он так, что невозможно добраться, в глубокую трещину. Никто не вызвался больше, рискуя жизнью спускаться. Помолились за душу человека и ушли с этого страшного места.

Внезапно Свен повторно накинулась на проводника.

— Убийца? Убей и меня! Пополни коллекцию. По твоему приказу половина экспедиции отправилась на тот свет, теперь и руководитель. Будь проклят весь твой род! — Свен внимала к пустоте, камню.

Все молчали. Женщина резко развернулась и пошла в противоположную сторону. «Я ее провожу», — Хоито последовал за женой покойного Хьяльти. Подросток был местным, он не боялся ничего, знал, как общаться с индейцами.

Все взглядами полными скорби проводили Свен. Потом она опомнилась, вернулась, стала тянуть за собой сына, но рыдающий Йодиса упорно отказывался идти с матерью. Он не видел схватки отца с индейцем и никто не сообщил мальчику, как отец оказался в пропасти.

— Ну и оставайся с дикарями, сам уже стал дикарем! — Свен больше не огладывалась и навсегда покинула экспедицию. Она знала, что ее ждет Агиль. «Скатертью дорога!»- прокомментировала Джессика.

В последний раз улыбнулся старый индеец. За всю жизнь, он не видел ничего кроме той тайны, которую пронес через все испытания. И сегодня, исполнив пожелание вождя, он уйдёт к своим богам со спокойной душой. Но судьба распорядилась иначе.

Приоткрывшаяся тайна

Гомс ищет союзников

Доктор Агиль недолго переживал размолвку с Хьяльти. Как всегда, между мужчинами причиной окончания дружбы является женщина. Свен оказалась тем мостиком, по которому бывших друзей соединила вражда. Но Агиль был доктором и ученым исследователям. Он, как и часто случается в подобных ситуациях, с головой ушел в работу где-то на подсознательном уровне оставив мысль о том, что судьба его еще с ведет с этой женщиной, которую осчастливил материнством. Да, Йодис его сын. Но какое право он имеет на ребенка? Хьяльти его вырастил, не спал по ночам, когда мальчишка ворочался, был хорошим отцом, как призналась Агилю Свен. А Свен, доктор не сомневался почему-то, будет когда-нибудь с ним. Слишком сильная трещина пробежала между ней и законным мужем. Свен не уехала с Агилем в Кито. Она же не изверг какой-то. Женщина понимала, что с таким трудом организованная экспедиция висит на волоске. Сорвется Хьяльти и будет крах всему. Так она и объяснила все Агилю. Но ее последняя фраза: «Если сложатся звезды, мы опять будем вместе, а сейчас я должна быть с ним», — держала доктора в подвешенном состоянии ожидания. Он загнал это ожидание куда-то далеко вглубь, продолжал жить с ним, но как часто бывает у мужчин, работа затянула. Агиль все меньше задумывался о Свен.

По приезде в Кито, его вызвали к одному ребенку, впавшему в странное состояние каталепсии. Отцом мальчика был тот самый Мартин, который оказался последним «шуаром», последним вершителем справедливости, как считал Гомс, посланник Вселенского Разума. Но доктор об этом даже не догадывался. Он был не в курсе последних событий в Андах. Мальчик лежал с открытыми глазами, чувствовалось по реакциям и анализам, что он все воспринимает, но почему-то не реагирует. Как же его состояние напомнило Агилю состояние членов экспедиции, когда он оказался в группе Хьяльти в критический момент.

Все заснули здоровыми, а проснулись в странном состоянии, которое парализовало их двигательные функции. И это при полном осознании того, что происходит вокруг. После укола, который сделал всем Агиль, так ему и признались. А тут еще оказалось, что отец наблюдаемого сейчас ребенка где-то в горах. А не в тех ли местах, где как голодный волк в поисках пищи, " рыскает" в поисках пещеры и таинственной библиотеки богов Хьяльти?

Мать мальчика не знала, что и сказать. Только одну реплику бросил Мартин на прощанье: «Скоро увижу дикарей. Даже не думал, что еще живут такие, и это в нашей стране!»

***

Агиль вычислил, что таинственное место на границе с Перу и есть единственное белое пятно, где еще сохранились дикие воинственные племена. Вчера он разговаривал с другом, тот возглавлял одну компанию, которая была связана с установкой новых электрических маршрутов. Друг ему поведал, что в одном племени, куда они протянули электропровода никто даже не хотел проверить или работают тумблеры-выключатели. Побывав там с проверкой через месяц, Санчес убедился в том, что никто даже не сделал попытки озарить светом помещение хотя бы на минуту. А подключены были единственных три дома. Остальные сооружения деревни малаката представляли собой сараи и вигвамы, землянки и пещеры, оборудованные под жилье. Дикари, одним словом. Когда он включил свет, шаман, который присутствовал при этом, чуть не упал в обморок, а вождь в испуге схватился за копье. Большого труда стоило их уговорить попробовать самим повключать и повыключать свет. И они согласились это делать, но только, как ритуал, чтобы отметить начало и конец дня. И зачем ему начальство поручило тянуть провода через сельву и горы? Пустая затея. Правительство надеялось каким-то образом очеловечить дикарей, приблизить их к обществу. Бесполезно. Они скорей всего попытаются оборвать провода и использовать для своих целей. Приспособят для капканов для животных, строительства вигвамов и бог знает еще для чего. Конечно ток не простит, будут жертвы. Но как победить дикость? «Стой?» — Агиль словно хотел остановить поток мыслей. Кажется друг Санчес упомянул название племени. Как-то на ма… не малаката ли?

Агиль лихорадочно стал набирать номер друга. Его догадка подтвердилась. Малаката. Второе воинственное племя шуар даже не разрешило ему появляться на своей территории. Мысли замкнулись, словно электрический ток. Отец его пациента в тех же краях, он уже в этом не сомневался!

Но ведь мальчик еще не общался с отцом. Телепортация вируса? Возможно ли такое. Психовирус?

Значит члены экспедиции и маленький Томас больны одним и тем же недугом? Доктор решился сделать ребенку тот же спасительный укол из своего коктейля, который дал в горах всем участникам экспедиции.

Состав давно был предметом его гордости. После мышей первыми подопытными оказались люди экспедиции.

Риск был минимальный. Состав препарата не должен был вызывать побочных реакций. Агиль уверенно произвел укол и стал наблюдать, как мальчик замурчал, зевнул, потянулся и попросил пить. Все, он уже здесь не нужен. Агиль сел в машину и стал рулить к своему дому. Ему нужно отдохнуть пару дней, подумать, слишком много переживаний за последний месяц.

***

Захотелось забраться в гамак между двумя старыми деревьями за домом, что и доктор сделал неукоснительно. Раскачиваясь в пружинистом гамаке, Агиль стал перебирать почту, которую давно не проверял. Сплошная текучка, квитанции, предложения семинаров и симпозиумов. Все хотят видеть врача-исследователя у себя в гостях. Внезапно внимание Агиля приковало одно письмо без обратного адреса. Оно было отправлено сегодня. Странно как-то работает почта. Порой ждешь неделями, а то письмо он получил… стой, чепуха какая-то. Письмо датировало сегодняшним днем, а почта в такую рань еще закрыта. Как такое могло произойти?

Доктор нервно разорвал конверт. Внутри лежала одна бумажка, согнутая вдвое. Агиль вертел ее во всех направлениях, но текста не было. Что-то подсказывало, что на ней что-то должно быть написано. Чертовщина какая-то! Агиль не прекращал попыток что-то увидеть. Он верил своей интуиции.

Доктор спрыгнул с гамака и отправился в кабинет. Он попробовал смазать письмо специальным раствором. Когда-то он увлекался с друзьями подобными штучками. Еще со студенческой скамьи. Агиль был мастер на всякие проделки. Он изготовлял шпаргалки по разным предметам для всего курса. И делал это с любовью и воодушевлением. Писал специально изобретенными чернилами. Изображение проявлялось на абсолютно пустом листке, если палец смочить слюной и провести по бумаге.

Может что-то подобное и он получил? Но в данном случае с таинственным посланием не помогла ни слюна ни разные растворы. Внезапно порыв ветра поднял бумажку над поверхностью стола и шлепнул о стену.

Бумажка упала на пол, а на стене ясно отпечаталось слово, которое словно перекодировалось с бумажки, но наоборот, как в зеркале. Агиль наклонился над листиком. Внезапно какая-то сила придавила его к полу. Он почти вплотную увидел бумажку на полу. Там было что-то написано, но изображение расплывалось, как у человека снявшего очки. С трудом Агилю удалось оторвать от пола отяжелевшую голову. Он прочитал одно единственное слово. Ошибка.

Что все это значит? Сразу несколько мыслей возникло в голове ученого.

Слово проступило на бумаге от удара! Невероятно! Потом он подумал о том, кто же ему указывает на ошибку? А последней мыслью было: почему так отяжелела голова?

— А ты не удивился, что оказался на полу? — перед Агилем, стоящим на четвереньках, возвышался какой-то человек в куртке с капюшоном.

Агиль поднялся на ноги, но тут же опять какая-то сила швырнула его на пол. Он посмотрел снизу вверх на человека.

Закралась мысль: «Тот его бросает на пол одним желанием без приложения рук. Интересно». Потом все же тайная сила отпустила и доктор поднялся, а потом плюхнулся обессиленно в кресло. Он был сломлен не столько физически, как морально.

Все события последних дней да и эта мистика. Интересно, когда же этот сон закончится?

— Ты не спишь, — словно прочитав мысли доктора сказал таинственный незнакомец.

Он потряс головой и уставился пронзительным взглядом-лазером в Агиля, словно собираясь просверлить насквозь. Сколько времени прошло Агиль не знал.

Ему казалось, что незнакомец произносит каждое слово с интервалом в один час… или сутки!

— Ты не спишь, — повторил посетитель, ты совершил ошибку. Зачем произвел мальчишке укол? Опять мне помешал.

Агиль хотел ответить, но язык и губы не повиновались. Он подумал, словно повторял урок: «Я сделал укол мальчику и это было ошибкой. — потом подумал, — но ведь нужно было спасать ему жизнь!»

— Какую жизнь? — словно прочитав его мысли, ответил человек.

— Ты нарушил переход ребенка в новое состояние.

Ты и в горах мне помешал.

— Каким образом?

— Ладно, слушай, все равно ты уже не жилец. Придется после моих откровений убрать свидетеля, а как сам понимаешь, что кроме тебя и меня здесь никого нет, — человек заскрипел смехом. Я представляю Вселенский Разум. Человечество решено перевести в другое состояние тут на Земле. Я робот, который должен подготовить для этого почву.

По моему приказу пыль под руководством Ветра метила всех на планете. Ты ведь слышал о пылевых бурях и индейцах, которые приходят после них и убивают людей?

— Да, — нервно выдавил из себя хозяин кабинета.

Незнакомец продолжил:

— После проверки, если тестирование обнаруживало преступников и негодяев, их метили званием «изгой», это микроскопический чип, который помещался на теле избранных к отсеву.

Потом индейцы дикого племени уничтожали помеченных.

В настоящий момент задание данное мне почти выполнено. Остались мелочи. Кстати, последние жертвы-изгои из твоих знакомых по экспедиции Хьяльти.

— Кто? — нервно вырвалось у Агиля? Его, конечно интересовала судьба Свен и сына.

— Я знаю, о ком ты тревожишься! Нет, не они. Даже Хьяльти уже нет в живых.

— Не может быть? — изумленный Агиль схватился за голову, — как это случилось?

— Индеец, который их сопровождал, как проводник, толкнул руководителя экспедиции в пропасть, сам видел. А с того света люди не возвращаются, все это мифы.

Кстати, тебе будет интересно узнать, что солдатом выступившим в роли индейца-палача, был отец мальчика, которому ты недавно сделал укол.

А вот в чем твоя ошибка состоит.

Я всю группу Хьяльти, упорно ищущего сокровища богов, решил перевести в новую расу в виде проверки, эксперимента. Ты мне помешал. Состояние, в котором находились люди, должно было закончится их переходом. Там ты мне помешал первый раз. Сейчас повторно. Понимаешь, что третьего раза не будет?

— Мне интересно! — Агиль, невзирая на смертельную опасность, загорелся, он находился рядом с тайной, о которой думал всю свою жизнь.

— Подожди меня уничтожать, мне интересно все узнать об этом.

— Первый раз вижу человека, которого научные проблемы волнуют больше чем бренное тело, хвалю, — Гомс загорелся, давно хотелось с кем-то побеседовать на равных. — Ладно, слушай дальше.

Посланник подробно поведал Агилю о своей миссии во всех деталях, потом рассказал о перипетиях поисков атлантов.

— А знаешь что, человек, я изменил свое решение. Мне нужен союзник среди людей. Им будешь ты. Понимаешь: люди и атланты не могут уместиться вместе на одной маленькой планете Земля. Кто-то должен уступить. Поскольку атланты самовольничают, то Вселенский Совет не желает их больше видеть в состоянии процветания. Ты поможешь мне их найти и уничтожить. Как говорят у вас людей — ударим по рукам.

Он протянул руку. Ответным движением Агиль попытался ее пожать, но схватился за пустоту. Рядом уже никого не было. Он открыл глаза. Опять в гамаке! Его тело мирно раскачивалось, а голубое небо над головой постепенно наполнялось небольшими тучками. И они сложились в странное изображение, отдаленно напоминающее человека, который только что ему пригрезился.

***

Доктор услышал, как кто-то вошел в дом. Он прислушался к шагам. Ему почему-то не хотелось идти на встречу вошедшему человеку, интересней было отгадать кто это. Когда он увидел вошедшего, то вздрогнул.

Рядом с ним стояла Свен. Одна. Без Йодиса. Она подошла к мужчине, который разбил ее счастливую семейную жизнь и тихо заплакала. Так скулят собачки, потерявшие хозяина. А женщина понимала, что потеря может сделать ее счастье с Агилем недолговечным. Вечная заноза — сын. Но желание мальчика было остаться с отцом, а когда его не стало, с проводником экспедиции Скользкой Тенью и Линдой, которая согласилась взять мальчика под свою опеку.

Индеец уезжал в Европу, его после гибели племени ничего не держало на родине. А для мальчика индеец значил с некоторых пор больше, чем отец. Он был продолжением сказки, а дети не любят больше всего на свете слово конец. Пусть это будет даже страшная сказка. Для них чем страшней, тем интересней.

И как ни странно, первое о чем заговорила с Агилем Свен было хранилище книг на золотых пластинах.

Она вытащила маленький листик из кармашка куртки и тут же Агиль углубился в изучение самодельной карты.

— Не трудись, милый, пещеру с библиотекой инопланетян или еще бог знает кого — инков, атлантов, завалило во время землетрясения.

— Мы ее найдем, обязательно найдем. — не переживай. И поможет в этом нам твой сын и… индеец.

— Не может быть?

— Может!

Словно выжженная раскаленным железом в сознании доктора запечатлелись последние слова посланника космоса.

Он дал слово тому помочь найти библиотеку и главное, прочитать.

Умный человек догадался, что библиотека хранит знания атлантов, раз космический разум, то есть боги, хотят ее заполучить. Там знания, без которых невозможно возрождение атлантов. Где они прячутся, Гомс не знает.

Но они обязательно придут туда, чтобы возродиться. И их Гомс попытается уничтожить. Вселенскому разуму они не нужны. Им нужен человек новой расы.

После уничтожения изгоев следующая помеха для перевода человек в новую рассу — атланты.

Он поможет во что бы то ни стало Гомсу их найти и уничтожить!

Но парадокс состоял в том, что первые помощники посланника Вселенского Разума Гомса пылевые скопления и были те самые спрятавшиеся атланты. Но об этом ни он, ни сами не догадывались.

Единственными знающими правду были, вырвавшейся из мира зомби-песчинок была Юпитер и ее подруга Анаконда.

А самым интересным был то, что парень по имени Хоито, который стыдливо стоял в сторонке и ожидал, когда на него обратят внимание, нес в своем сердце, вернее вместо него лучших представителей мира атлантов. Тех, кто вырвался из хаоса зомбированного состояния пылевой цивилизации и теперь спасался от Ветра и Гомса. И как это Гомс ни о чем не догадывался?

Ни-Зги знакомит всех со своим семейством атлантов

Вернемся же к нашим героям, мы их оставили не в лучший момент жизни. Есть выражение: стоять у разбитого корыта,

Лучше не скажешь.

Представим себе, что в руках у нас Кристалл Времени, который показывает сейчас прошлое, всего за один день до распада группы. Не завидуйте. У каждого человека есть маленький осколок этого кристалла. Он называется память.

Только нужно вспомнить, куда вы его положили.

Итак, всмотритесь в полированную грань прошлого. Что вы там видите?

Все правильно, зрение не обмануло. Величественные Анды, горы Эквадора на границе с Перу. Одно из последних мест на земле, где еще, как поется в известной оперной арии, «и сатана там правит бал».

Хьяльти сидел словно растерзанный ягуаром. Все, абсолютно все к чему он стремился, рухнуло в один момент бесповоротно. Это не он хочет покончить с собой, а его мечта.

Когда археолог проник в пещеру библиотеки, казалось, что он, наконец, на вершине счастья. Свершилось! И деятельный ум профессора приготовился к напряженной работе, вглядываясь в незнакомые, но такие много значащие для него символы на золотых табличках. Энергетический посыл от линий странных иероглифов без раскачки пошел блуждать по закоулкам серого вещества ученого.

Потом пришел Мартин и отнял мечту. А у Мартина — Агиль. Но тут рок решил не отдавать никому свою тайну.

Случилось землетрясение, и библиотека скрылась в недрах горы. Видимо ее создатели возрадовались бы если, увидели тот мощный панцирь в виде базальтовой стены, которая окружила их детище.

А может судьба не хотела отдавать свои сокровища недостойным, в которых увидело Мартина, а потом Гомса?

Для кого исчезновение библиотеки и сокровищ было злым роком, а для кого — подарком судьбы.

Хьяльти разочаровался во всем, во что верил до сих пор. Лестница вниз началась давно. Первой ступенькой стала жена. Верная Свен оказалась неверной, сын, которого боготворил не его. Лучший друг — захватчиком, который отнял одним махом и сына и разрушил семейное счастье, кажущееся незыблемым. Потом Хьяльти потерял библиотеку, которая была смыслом его жизни. И вслед за этим, как оказалось, его сплоченная команда представляет собой разношерстный коллектив, где собрались отъявленные головорезы, преступники и проходимцы. Дочь, случайно найденная, погибла. Проводник, которому доверился — обманщиком и плутом.

Но главное разочарование, которое угнетало профессора — это было то, что отнял у людей полгода жизни, заставил страдать в сельве и обманул, хотя и не по своей воле.

Накануне своей импровизированной гибели, руководитель простился с каждым в отдельности уцелевшим участником экспедиции, сказал, в каком банке поместил деньги на их имя еще до похода. Потом просил спокойно воспринять то, что произойдет и ничему не удивляться.

Да, археолог инсценировал свою гибель. Это было сделано для Свен. Он продолжал ее любить. Профессор не хотел, чтобы жена страдала от мысли, что он где-то один, брошенный ею. Пусть совесть Свен будет спокойной. Хьяльти думал, что если он погибнет на ее глазах, то лишит мук угрызений совести. А со Скользкой Тенью археолог договорился, как все будет происходить. Они даже отрепетировали накануне каждое движение.

***

И все же за минуту до инсценировки Хьяльти подумал, что должен умереть не понарошку, а в самом деле. Тяжкий груз душевной боли, в котором все переплелось, требовал платы. Страдание перевесило желание жить. Все ждали, что руководитель экспедиции, как обещал, упадет в заранее поставленную сетку, которую продемонстрировал каждому во время индивидуальной ночной беседы.

Да так оно и должно было случиться на самом деле. Вроде бы оступившись, он ухватится за проводника, а тот теряя равновесие, балансируя руками, случайно оттолкнет археолога в сторону бездны.

Но как внезапно все меняется в тайной душе человека и случайность становится закономерностью.

В один момент показалось, что окружающие горы-великаны развернули могучие плечи и с любопытством приготовились к зрелищу. У них уже давно был зуб на экспедицию, которая пыталась выведать бережно хранимую ими тайну.

Но все пошло не по сценарию, случилось в незапланированном месте.

В условленный момент индеец толкнул археолога. Но вместо того, чтобы падать в подготовленную сеть, Хьяльти схватил Скользкую Тень за куртку, протащил на несколько метров дальше по тропинке и даже захотел забрать с собой на тот свет.

Но индеец не привык покоряться. Он изловчился и вырвался из смертельных объятий ученого. Тот замахал руками, словно хватаясь за воздух, потерял равновесие и с криком рухнул вниз.

***

Подойдя с опаской к месту трагедии и глянув в пропасть, участники экспедиции убедились, что сеть пуста и ужаснулись. Хьяльти и вправду погиб. Каждый подумал об этом по-своему. Но факт оставался фактом: экспедиция осталась без руководителя.

Когда цель потеряна и нет человека, который отдает приказы, группа превращается в сборище чужих людей, каждый преследует свои цели.

Осиротев, они стали сразу чужими. Как и одомашненная, как казалось, за последние недели дикая природа.

Посмотрим же осторожно на осколки группы, чтобы не пораниться.

Возмужавшая Джессика держалась рядом с мистером Плинтоном.

Фред с Тони, как-никак репортеров цементировало и прошлое и будущее. Вагни приклеился хвостиком к молодоженам Эйрику и Уте. Рядом с сестрой держалась и Шамшир, которая находилась в глубоком трауре после произошедшего и все же осторожно поглядывала порой на Вагни. Сквозь душевную травму пробивалось осознание того, что была когда-то близка с этим мужчиной. Вагни раскрылся ей сейчас

по-иному. И закрадывалась мысль: возможно напрасно думала, что тяготилась им в прошлом.

Рядом с Линдой был маленький Йодис, который потерял по-настоящему отца и понарошку мать. Йодис объединил ее со Скользкой Тенью. Индеец захотел увидеть иную жизнь. Племя погибло, больше его ничего тут не держало.

А добрая душа Линда согласилась сквозь сомнения на нагрузку в лице индейца.

Все готовы были разойтись кто куда. Даже не захотели одним автобусом уезжать в Кито.

***

Но разобщенным участникам бывшей экспедиции суждено было опять соединиться. Так объединяются люди, когда приходит радость или беда. Судите сами.

После прощального костра и слов напутствия, когда люди готовы были навсегда разбежаться, чтобы побыстрее забыть весь ужас и разочарования последних дней, раздался отдаленный свист.

Все насторожились. Вдалеке двигался странный караван впереди которого на почтительном расстоянии бежало несколько любопытствующих обезьянок. Скоро самые зоркие, а в первую очередь Скользкая Тень заметили подробности. Вскоре уже все наблюдали, как появился Ни-Зги, странная девушка, которая запомнилась еще по «Навуходоносору», назвавшая себя Юпитером. За ними появились несколько анаконд, одна из которых вполне могла бы заглотать человека. Остальные змейки значительно уступали в размерах. Юпитер ласково поглаживала ползущее рядом с ней чудовище,

а Ни-Зги делал то же самое с другой анакондой поменьше.

Самый загадочный человек экспедиции выступил вперед.

— Не бойтесь, друзья. Я хочу вас познакомить с атлантами. Не пугайтесь устрашающего вида. Это для атлантов естественное состояние. Они могут жить в трех обличьях: превращаться в людей, пресмыкающихся или становиться почти невидимыми и проходить сквозь стены.

Судьбе было угодно дать мне каплю крови атлантов в одном из далеких поколений.

Это позволило объединиться с Юпитером в брачный союз. Спасибо нашему спасителю Скользкой Тени.

Индеец весь побагровел про этих словах. Он только кивнул в знак согласия.

Ни-Зги продолжил:

— А эти маленькие змейки — мои и Юпитера дети. Я не имею права сообщать о том, как Юпитер появилась здесь, как и ее подруга. — он указал на огромную анаконду, та в знак согласия зашипела. — Возможно нас слышат враги, которые хотят уничтожить на корню цивилизацию атлантов. Я не буду распространяться и на счет, как возникают и проходят интимные отношения атлантов. Они абсолютно отличаются от человеческих и могут вызвать у вас неприятие.

Если кто-то скажет, что люди и атланты враги, не верьте, на планете всем хватит места.

Теперь смотрите на моих детей. Раздались несколько хлопков и перед пораженными людьми предстали удивительной красоты юноша и маленькая девочка.

— Вот, знакомьтесь, — голос Ни-Зги потеплел. Девочка взмахнула хитиновыми крылышками за спиной и подлетела к отцу, обняв его.

Моему сыну три месяца, а дочке месяц.

— А они выглядят в десятки раз старше, — воскликнула пораженная Джессика.

— Все правильно, но учтите, что они атланты и рождаются из яиц.

Фи, — скривилась та же Джессика, — они что курочки?

— Нет, да будет вам известно, что змеи тоже рождаются из яиц. А большую часть жизни атланты проводят в облике пресмыкающихся. Когда змей, когда и других.

Он щелкнул пальцами и мальчик с девочкой опять превратились в змеек.

А вот эта леди, — он указал на огромную анаконду, — спасла жизнь Эйрику.

Астроном всмотрелся и узнал чудовище проглотившее его несколько дней тому назад. Эйрика всего передернуло.

После маленького хлопка перед ними действительно оказалась женщина в набедренной повязке индианки, топлес, которая игриво подмигнула молодожену.

***

Когда атланты ушли и уползли, людям было не до смеха. Молчание нарушили газетчики.

— Фред, — обратился к другу Тони, — представляешь, как все умрут от наших репортажей после этого путешествия в джунгли?

— Представляю. Бежали от пыли, а теперь будем бежать от атлантов.

— Нет, — задумчиво сказал Тони, — нам предстоит борьба за выживание. Хорошо, что мы теперь знаем с кем.

— Ну да, — встрепенулся Эйрик, вместо того, чтобы смотреть в телескоп и искать за тридевять земель сигналы от братьев по разуму, нам с Вагни предстоит на земле с ними бороться.

Тут и Вагни подал голос:

— Эх! Где наши вояки Пуля и Джек Самурай? Я бы записался в их команду. Да. Предстоит борьба не на жизнь, а на смерть.

Молчавший до того Скользкая Тень вступил в разговор:

— Нам помогут боги! Вспомните Гомса! Он представитель богов.

— А проводник прав, — поддакнул мистер Плинтон, — да к тому же среди нас связная с богами Линда!

Все ахнули!

Джессика схватила себя за голову.

— А и вправду! Как мы могли забыть? — она повернулась к Линде:

— Все милая, посылай сообщение. Где твоя рация?

— Все не так просто, дорогие мои, — сказала радистка. Я простое звено, просто передающая сообщения. Ну как раньше были телефонистки на подстанциях для связи абонентов, помните? Мне кто-то должен отдать приказ. Не имею права самовольничать. Иначе я погибну от смертельного укола, сигнала Вселенной.

— Да, как все непросто, — подытожил мистер Плинтон. Но теперь у нас есть повод общаться, пусть и занесет на разные континенты.

— Ничего, — оживилась Джессика, — на это есть смартфоны, айфоны, интернет и скайп.

— Правильно, девочка! — Я горжусь тобой. — Мистер Плинтон махнул рукой и вдвоем с Джессикой первым покинул группу.

— А ведь они нам даже адрес не оставили! — удивилась Ута.

— Как не оставили? — у меня есть ее номер телефона. — огрызнулся новобрачный.

Все, оживившись, стали обмениваться информацией, как связаться и когда; у людей опять появилось что-то общее. Но почему желание объединяться приходит только в минуту опасности или если кто-то хорошо заплатит за это объединение? Ну, к примеру, Хьяльти.

***

Уже трясясь в автобусе, Фред показал Тони сообщение на айфоне, который удалось только что зарядить на заправочной станции.

«Швейцарские и американские нейрофизиологи открыли особую зону коры мозга, стимуляция которой заставляет человека вести себя честнее, чем он привык делать, говорится в статье, опубликованной в журнале PNAS».

Тони прокомментировал факт:

— Ученые открыли «центр честности» в мозге и научились им управлять. Зачем же Космос послал на нас пылевые бури и индейцев киллеров? Зачем же эти все жертвы?

Фред ответил:

— Все правильно. Ты не думай, что там среди богов глупые люди собрались. Значит так нужно.

Ладно, опять объявил водитель остановку. Не знаю, как ты, а я хочу проведать туалет и посидеть на нормальном биде — чудо техники двадцать первого века! Соскучился за цивилизацией. А то все полянки и кустики, никогда не знаешь, кто выпрыгнет и дружески укусит в одно место.

— Подожди, Фред, и я с тобой. Создадим маленькую очередь. Прецедент в этих забытых богом местах. Водитель небось рад-радешенек. Как никак, а мы с тобой первые пассажиры нового маршрута. Я бы его назвал Кито — Затерянный мир. Вот Конан Дойл удивился бы! А ведь столько лет после его смерти прошло.

И знаешь, вроде и не было нашего путешествия, так захотелось все побыстрее забыть.

Фред махнул рукой.

— Послушал тебя и уже чудо цивилизации перехотелось посещать, ладно. На следующей остановке по требованию. Можно и в лесочке, привык уже. А что у тебя на память осталось от сельвы?

Тони с гордостью вынул из дорожной сумки высушенную голову индейца.

— Вот тсандза.

— А где ты поместишь ее?

— А под подушку положу. Говорят, отличное средство от бессонницы!

Заключение книги

1

Если бы тебе, читатель, удалось посмотреть в кристалл времени, то увидел, что все, оставшиеся в живых, участники держат обратный путь. И был он на удивление коротким, всего каких-то тридцать километров до конечной остановки нового маршрутного автобуса, который привезет их в Кито, а так уже кто куда. А ведет группу не кто-нибудь, а Скользкая Тень, у которого проснулась жажда к жизни.

Шуар решил уехать в Европу с Эйриком, который объединился с Шамшир, Вагни и Утой и начать изучать звездный мир через телескоп. О нем ведь столько ему рассказывали астрономы. Да и не мешало проверить или прав Кристалл Времени. А шуар много там увидел интересного. И угрызений совести индеец не испытывал. Скользкая Тень после того, как толкнул Хьяльти в пучину, поклялся себе, что больше жертвоприношений не будет. Об одном жалел индеец, что нельзя сделать из головы Хьяльти тсандзу. Проводник хранил бы сувенир у себя в изголовье и молился ему по вечерам, как божеству.

Самое печальное, что Йодиса как это не жестоко, обманули, сказали, что отец и мать бросили его. Линда решила заняться воспитанием ребенка. Если бы только мальчик знал, что его любимый человек, Скользкая Тень, по своим правилам чести бросил отца в воды бурной реки, чтобы сделать сиротой! Но все о чем-то догадывались, поскольку не осудили поступка индейца. Хьяльти предварительно объяснил свое добровольное желание каждому и успел заплатить за тяжелое и кровавое путешествие, выписав всем большие чеки. Но, для одного человека из группы то, как он погиб, должно было быть правдой. Для Свен. Так завещал сам Хьяльти. Он не хотел, чтобы любимую женщину мучили угрызения совести, что это не убийство, а самоубийство.

***

Уже дома, через год разбирая почту, Линда получила странное письмо без подписи:

«Я жив. Продолжаю поиски библиотеки. Привет всем».

Неужели Хьяльти остался жив в бурных водах? Он же упал с такой высоты! Но порой и с Ниагарского водопада прыгают и остаются в живых.

Сомнения женщины развеяло следующее письмо, полученное через год.

Там не содержалось никакого текста, а только фотография золотого слитка с письменами на незнакомом языке.

«О Боже! Он ее нашел!» — вырвалось у женщины.

Она нервно оглянулась. За спиной стоял повзрослевший сильно не по годам Йодис.

— Это от папы, да? — в глазах мальчишки было столько надежды, что Линда ответила, хотя и сомневалась:

— Да, Юркая Мышь! Папа нашел библиотеку.

Потом она нервно перевернула снимок и с обратной стороны на фото кто-то написал:

«Это все, что осталось от человека. Он называл себя Хьяльти».

Линда быстро закрыла ладонью написанное, чтобы мальчик не успел прочитать.

Бывшая радистка экспедиции задумалась. Значит все таки его уже нет в живых.

Но странная мысль закралась в сознание. Почему записка на обратной стороне фото написана почерком Свен?

Неужели Хьяльти разыскал свою жену и она взяла грех на душу? Стреляла Свен без промаха и не только глазами.

2

Друзья по экспедиции собрались в лондонской квартире Линды.

Скользкая Тень ушел по своим делам. Он вполне освоился. Стал работать при отеле «Конференц» швейцаром.

Татуировки на лице и индейский костюм снискали славу не только ему, но и отелю. Многие менеджеры кусали локти. Где им взять такой экзотический персонаж?

Чаевые лились рекой. Индеец был вполне счастлив жизнью. Йодис давно уехал. Он теперь жил в кампусе престижного университета.

Жизнь все же объединила Шамшир и Вагни. Постепенно Мила пришла к выводу, что лучше Вагни астронома нет на свете, и вышла за него замуж. Теперь молодожены в свадебном путешествии. Свидетелями была сестра Ута и Эйрик. Они решили составить молодоженам компанию. Все их мысли были сейчас сосредоточены на новом интересном деле. Они недавно открыли туристское бюро и собирались организовывать экскурсии по Амазонии с конечной точкой в районе пещеры богов.

Линда разлила в бокалы шампанское. Предстояло выпить за встречу.

В этот момент раздался звонок. Все повернулись к двери.

И перед удивленными участниками экспедиции предстала Джессика в сногсшибательном наряде от своей фирмы «Экзотик Леди».

Ее вел под руку элегантный джентльмен. Это был мистер Плинтон, которому молодая жена подарила недавно гимназию.

— О бог мой! Вот это гости! Заходите, сейчас и вам налью! — засуетилась юбилярша.

Но звонок не хотел успокаиваться.

Новые прибывшие. В маленькую квартирку Линды ввалились обвешенные фото и кинотехникой газетчики Тони и Фред.

— А! Без нас хотели праздновать юбилей Линды, не выйдет! Именинница, поздравляем. — Фред кивнул кому-то сзади и мужчина внес огромный букет роз.

— Как приятно! Трогательно! Салпай! — Линда сияла от счастья. — А что это? — она вынула из букета записку, раскрыла и машинально прочла вслух:

— Поздравляю дорогую Линду с юбилеем! И подпись… Хьяльти.

Хозяйка квартиры побледнела.

Фред упал на колени.

— Линдочка, душа моя, клянусь это не моя шутка и не Тони.

Но кто-то же вложил записку?

Вступление

«Апокалипсис для избранных»

Эквадор, 1965 год. Огромный подземный лабиринт Лос-Тайос, названный так по имени птиц тайос, обитающих внутри. Этнолог Хуан Мориц проникает туда, заручившись поддержкой индейцев шуара. В дневнике ученого позднее появится запись о той поездке, в которой он упомянет древнюю библиотеку, где хранятся тысячи книг, написанных на тонких металлических пластинах.

Странные символы на неизвестном языке, покрывающие поверхность пластин, напоминают египетские иероглифы. Ученый предлагает несколько версий, поставив рядом с каждой по знаку вопроса. Наследие атлантов? Послание инопланетян?

Несколько экспедиций, позднее спустившихся для подтверждения слов этнолога в пещеры, не обнаружили этих сокровищ. Неужели мистификация? Нет, Мориц даже на смертном одре настаивал на том, что есть люди, которые действительно касались этих загадочных, непостижимых пластин, в то время как он всего лишь побывал в лабиринте.

Но у него есть в доказательство оригинальные фото с табличек, которые хранил Падре Кресби в своей коллекции, собранной им из подарков индейцев шуара.

Впоследствии, один из исследователей, эквадорец Пертонио Харамильо, ведомый другом детства, индейцем шуара, все же проникает в лабиринт пещер Лос-Тайос, пройдя по тайному входу под водой, и подтверждает слова Хуана Морица о наличии древней библиотеки.

Казалось, на свет, наконец, появятся эти интригующие таинственные письмена. Но этого не случилось, поскольку библиотека Падре Кресби была кем-то разграблена, а повторная экспедиция не состоялась.

Проводник, Пертонио Харамильо, который однажды лично побывал в хранилище и единственный знал вход, был убит накануне экспедиции. А племя шуара уже много веков оберегает сокровища и не раскрывает тайны входа в подземелье, ведущего, по их представлениям, в библиотеку богов.

До сих пор подземный лабиринт будоражит умы исследователей и ученых. Туда организуются экспедиции, одну из которых даже возглавлял знаменитый американский астронавт Нил Армстронг, первый человек, ступивший на Луну. Но пока реликвия не найдена.

Возникший однажды военный конфликт между Эквадором и Перу тоже связывают с этими сокровищами.

Много вопросов оставляют залы и целые лабиринты, туннели, вырубленные искусственно под прямым углом один относительно другого… Некоторые исследователи связывают это с существованием когда-то подземного народа. Но кто же были эти люди и почему они жили или продолжают жить глубоко под землей?

Вступление

Появление космического посланника смерти, грозное предупреждение человечеству, паника, интервью бездомного оттянутое наказание

Время трудно остановить, но можно оказаться в разных временных точках пространства. И никто не может достоверно утверждать, что ему повезло. Люди прошлого, мечтающие попасть в это время даже не догадывались, как мало изменился мир за столетие: человечество словно остановилось в своем развитии — старое цеплялось мертвой хваткой за жизнь, а новое пробивалось на свет в муках. Начинался ХХII век. И начинался он, как тяжелый сон или трудные роды.

Над землей бушевал тайфун. Черные молнии метались из стороны в сторону гигантскими кобрами. Найдя жертву они, с остервенением начинали избивать ее острыми электрическими мечами, изрыгая из себя языки с ядом. Пощады не знал никто и ничто. После удара молнии следовал оглушительный гром, от которого лопались перепонки и праздник разрушения озарялся ослепительным светом, словно буря радовалась своей непобедимой беспощадности. А потом как на параде, проносились один за другим бешеными собаками, показывая черные пасти, нескончаемые торнадо. Смерчи захватывали в свои вихри все, что могло уцелеть после, как казалось, нескончаемого пира разрушения. Возможно, планета, словно предупрежденная кем-то, пыталась поймать в свои сети незваных пришельцев, готовящих всему живому вендетту, и уничтожить. Но радость была преждевременной. Из тысяч посланников один уцелел. А больше и не надо.

***

Она и сама не знала, откуда появилась. Пока же рассеянно кружилась в пространстве, ничем не выделяясь. Ну, кто обратит внимание на летящий в воздушных потоках комочек? Да и сама посланница не догадывалaсь о той роли, которую предстоит сыграть в жизни мира. Кто признает в этом беспомощном создании палача Вселенной? На первый взгляд — слабенькая, крошечная пылинка — каждый может обидеть. Но, ведь все будущие диктаторы когда-то родились маленькими мальчиками и девочками, начинали познавать мир вокруг, даже не подозревая, что в их генах прячется программа уничтожения себе подобных.

Посланница космоса приближалась: вот она уже с высоты птичьего полёта обозревает просторы земли. Её отталкивают огромные создания со страшными клювами и, испуганная гортанными криками и хлопаньем крыльев, пылинка вздрагивает, чурается их, пытаясь найти спасение в облаках, встречающихся на пути. И вот она зависла над крышами домов.

Если бы растерянное создание зналo, какое мощное оружие несёт в своём теле, то вряд ли боялoсь всего вокруг. Пылинка не обладала белковым сознанием, так как была крохотным роботом. В него вложили информацию страха. В этом тщедушном теле Высшим Разумом был помещен заряд запрограммированного убийства, aпoптоза, что означает приказа смерти. Все, кому предстоял контакт с ним, должны были умереть. Не в муках, нет. Быстро. Вот пылинка-робот наблюдает, как мимо несётся к земле птичка, которая совсем недавно испугала её, коснувшись своим оперением. Птица уже мертва, и разобьется, но ей не будет больно, ведь смерть не должна приносить страдания. Но посланник космоса, испуганно посторонившийся, открыв птице «посадочную полосу», не знает всей правды до конца. Никто из живых существ не ведает, что несёт в генах, знает только природа. Итак, представитель Вселенского Разума, уже начал свою разрушительную работу. На первый взгляд казалось, что каждый контакт с нежеланным гостем несет смерть всему живому на земле. То, что это заблуждение, станет известно потом. Как это ни странно звучит, в программе космического пришельца было заложено и благо. Только непосредственный контакт уничтожал живое существо. Не происходило вирусообразования. Но как страшна неизвестность? Она порождает панику, способную разрушить даже мощные стены неприступной, на первый взгляд, крепости.

Беда приходит порой крадучись. Апокалипсис не всегда окрашен в кровавые тона приближающегося астероида. Вскоре во всех газетах и информационных источниках планеты Земля появилось неприметное сообщение:

«Я уже тут. Информирую, что на Высшем Совете Вселенского Разума решено прекратить существование человечества. Эксперимент подошел к концу. Планета должна очиститься для новых существ. Высший разум гуманен. Уничтожение будет безболезненным».

Это мало напоминало приход Мессии. Но очень смахивало на Судный день Апокалипсиса… Или чей-то мрачный юмор. Но, тем не менее, произошло то, что было неизбежным в таких случаях — началась паника. Испугались все! Даже те, кто любил позабавиться черным юмором и сам был изощрённым трюкачом в разного рода приколах и розыгрышах.

***

Объявление, данное в средствах массовой информации, стало сбываться. Шутники замолчали. То там, то здесь люди стали внезапно умирать. Криминалисты проследили закономерность. Вначале на город налетала пылевая буря, а затем стали откуда-то появляться кровожадные индейцы, которые убивали людей, отравляя стрелами из духовых ружей. Никто ничего не мог понять. Никого спасти от яда не удалось — смертность была стопроцентная. И только единственный человек выжил. Он страдал. Да-да, именно страдал невосприимчивостью к яду. Чудом уцелевший во всех подробностях рассказал, что запомнил, полиции. За один час бездомный, который все дни проводил на «работе» — валялся со стаканчиком для милостыни на углу Пятой авеню и Тридцать седьмой стрит Нью-Йорка, стал всемирно известным. Фредерик, никому не известный неудачник-режиссер, который подвизался полицейским репортером, случайно оказался рядом. Ровно тридцать секунд труженику пера хватило, чтобы догадаться — наступил наконец-то его звездный час. Он подкараулил жертву — бездомного, когда тот попросился у полиции в туалет. Но обратно через дверь бедняга уже не вышел. Мистер Фредерик заставил героя вылезть в форточку на пожарную лестницу и вскоре растворился вместе с ним в толпе. Благо был час пик, когда все, как угорелые, торопятся с работы домой. Первым делом Фредерик загримировал бездомного с оригинальной кличкой Вонючий Кашалот. Чтобы хоть как-то скрыть социальное происхождение, натянул на него свой фрак, пылящийся в шкафу уже много лет. Потом стал клянчить по смартфону пять минут времени у одной захудалой телестудии.

— Слушай, Джон или как тебя там, супчик, дай мне каплю времени, отмени кого-нибудь, ну хотя бы рекламу хот-дога на несколько минут. Что, не можешь? Кто я такой? Узнаешь на месте. Я тебе приведу такого кадра, что мир у твоих ног будет! Кого? Если начнешь задавать много вопросов, то останешься с носом. У меня уже десять предложений, скорей соглашайся, а то потеряешь миллионы и всемирную славу! Потом просидишь в туалете всю оставшуюся жизнь от досады. Соглашаешься? Нет! Я уже везу к тебе героя наших дней. Он только что принял яд и как огурчик! Остальное узнаешь на месте. Что? Я идиот! Шит! Это ты дебил! Что? Передумал? Привозить? Ладно, сжалюсь, везу кадра. И не забудь моему герою и мне приготовить парочку пакетов картофеля фри и сэндвичей с индюшкой. А то передача не состоится.

Фредерик хорошо знал законы жанра. Оглушить и взять приступом! Главное, не дать задуматься. Когда речь идет о больших деньгах, люди перестают соображать, как девушка после первого поцелуя. Полицейский репортер Фредерик был еще тот жук. Пока он произносил полу цензурный монолог-диалог, успел сбежать по лестнице со своим подопечным и толкнуть того в только что починенный после очередной аварии пежо. Конец фразы уже был в коридоре телецентра. Двое людей ворвались в студию подобно группе захвата. Режиссер телестудии нутром почувствовал, что игра стоит свеч. Готовилась запланированная кулинарная передача. Столик с овощами и фруктами в окружении вкусовых наполнителей уже соблазнительно уставился на телеэкраны, нарядно одетая женщина, пахнущая мятой и кориандром, натягивала на себя фартук. Но чудо приготовления новых салатов в прямом эфире не состоялось. Грубо оттолкнув кулинарку, Фредерик посадил на её место Вонючего Кашалота, — имя, кстати, было тому к лицу. Присутствующие как один прикрыли носы от омерзительного запаха, а отвергнутая кулинарка вдобавок ко всему обронила на пол баночку с шафраном и хмели-сунели. Последовало испуганное: «ой» и шлейф шафрана распространился приятным ароматом по всему залу. Запах был настолько сильный, что заглушил невыносимый угар, исходивший от героя передачи, все в студии облегченно вздохнули. И вот, одетый по случаю во фрак и, смакуя каждое слово, Вонючий Кашалот стал выпускать в эфир свои «перлы»; при этом, корчась самым натуральным образом, напоминал мимикой незабвенного Луи де Фюнесса, словно тень великого актёра вернулась в бренный мир. Благодаря этим минутам захудалая студия и безвестный режиссер стали за считанные мгновения знаменитыми на весь мир. Ну а что уже говорить о Вонючем Кашалоте! После пятиминутного эфира, в студию было не дозвониться. Крупнейшие кинокомпании наперебой предлагали контракты бездомному вонючке, почуяв в нём огромный потенциал. Люди у телевизоров с отвисшими от восторга челюстями тормошили друг друга одним вопросом: «Откуда взялся этот феноменальный комик?» А вот какое состоялось интервью… Фредерик начал:

— Дорогие друзья. Уже даже младенцы в утробах матерей щебечут о пылевых бурях, которые стали терзать планету. И все вы знаете мнение уважаемого инспектора полиции из Лондона Креатива. После пылевых бурь появляются индейцы и многих находят мертвыми. Диагноз один: люди умирают от проникновения в тело тонких иголок, начиненных ядом.

Перед вами единственный из трех тысяч девятьсот пятнадцати пострадавших, который выжил. И выжил он по причине того, что для «сумасшедших экспериментов над собой», с детства принимает яд, и со временем выработался иммунитет. Я прав, мистер мм…? — не мог вспомнить имя Фредерик.

— Вонючий Кашалот, — бодро произнёс бездомный и подмигнул оператору камеры.

— Прекрасно! — продолжил ведущий, — А теперь расскажите нам во всех подробностях, поскольку это важно знать человечеству. Я думаю нет более срочной темы. И тут, ловко жестикулируя и кривляясь, бездомный рассказал, что сегодня, как и всегда, с тех пор, как изобрел экономный способ жизни, мирно спал в своём углу — подстелив на голый асфальт несколько газет.

Но его младенчески-чистый сон потревожили. Когда открыл глаза, то увидел перед собой индейца… самого настоящего в боевой раскраске. Тот протявкал что-то на незнакомом языке и, плюнув в упор через тонкую трубочку, растворился в воздухе. Создалось впечатление будто он поднялся в небо по какой-то невидимой лестнице. Если это было видение, сон, чья-то шутка, то, то почему рука Кашалота опухла в районе локтя и стала нестерпимо болеть? Как всегда, по укоренившейся привычке, он вытащил из-под бока кулёк, в котором хранилась бутылочка яда, разбавленного пепси-колой. Трясущаяся рука, с трудом удерживая стеклянную пробирку, тянулась к губам, а боль возле локтя всё сильнее напоминала о себе. «Деликатес», — произнёс Кашалот, испив до дна разбавленную отраву, через минуту опухоль спала, а на душе полегчало. Но на этом приключения бездомного не закончились! Он сплюнул в камеру и продолжил:

— Потом меня бесцеремонно растолкал полицейский и арестовал за то, что распространяю неблагоприятный аромат в центре Нью-Йорка. А вы бы сами полежали над канализационным люком, еще не так пропахли! Новеньким гад оказался. Старый коп был прикормлен. Я по-товарищески делился с ним своими скромными доходами, а этот супчик сразу в отделение полиции поволок. Но наручники не надел. Отмывать потом пришлось бы долго. — он опять с гордым выражением лица сплюнул, на этот раз прямо в испуганную кулинарку. — Там все и запротоколировали, вот мой друг Фредерик рядом оказался, потащил меня за собой в форточку.

Тут речь Кашалота перебил встревоженный полицейский репортёр.

— Это неинтересная подробность. Лучше скажите, как себя чувствуете? — Фредерик был явно обеспокоен тем, что выкрал из полиции важного свидетеля. Как бы ни предъявили обвинение?!Кашалот, не понимая реакции новоявленного друга, испуганно улыбнулся.

— Желудок поет. Поесть бы чего. — он смачно икнул, намекая, что пора и перекусить.

Под голодными взглядами бездомного, все пристыженно опустили глаза. Как раз в это время, запыхавшийся мексиканец-нелегал (а другие разносчиками за гроши и не работали) внёс в студию в кульке картофель фри и два сэндвича.

— Вот и замечательно, — констатировал Фредерик, перехватив пакет, — не будем ему теперь мешать. Пусть поест на здоровье.

Рука мексиканца застыла в воздухе, ожидая чаевых. Фред красноречиво вытряхнул пустые карманы. В студии и, по-видимому, у всех, кто застыл перед экранами телевизоров, раздался дружный смех.

— А чем будете запивать? — промямлил мексиканец, — Заказа напитков не было.

— Ну как чем?! — осклабился бомж, — как всегда… — он вытащил бутылочку заботливо разведенной отравы и хлебнул пару глотков.

— А не скажете ли, уважаемый, состав этого целебного напитка? — спросил Фредерик.

— Почему же? Синильная кислота, разбавленная с кока-колой. Ну, можно и пепси, — пожал плечами Кашалот, — бодрячок получается, с детства употребляю. Меня маманя приучила. Царствие ей небесное, уморить хотела за пару месяцев, чтобы не мешал с клиентов бабки сдирать своим криком, а я приобрел иммунитет!

— Вот! Все слышали — указав пальцем на бездомного, произнёс репортёр Фредерик.

После передачи, не прошло и часа, как во всех аптеках закончились запасы синильной кислоты, а в угловых магазинчиках — гросери запасы кока и пепси-колы. И откуда люди только успели рецепты получить? Выступил один комик, подумаешь? Мол, для здоровья необходимо. На самом деле люди смекнули: «A чем чёрт не шутит, может, и я приобрету иммунитет. И тогда никакой индеец не страшен со своими отравленными стрелами».

***

При выходе из студии, стояли два представителя известных киносъемочных компаний. Жадно наблюдая друг за другом, они хотели не упустить возможность первым подсунуть контракт для подписи, чтобы пригласить Кашалота на съемки многосерийных фильмов, связанных с пылевыми бурями. Когда Вонючий Кашалот вышел из зала, ему тут же у выхода протянули контракты.

— Что это? — спросил бездомный, и взял, брезгливо поморщившись, один из бланков.

— Подписывайте, — с замиранием сердца сказал первый счастливчик.

— Советую мой, — закатив глаза, произнес представитель другой теле корпорации, слегка оттолкнув конкурента. — В моем на один нолик больше.

Фредерик проигнорировал обеих. Он увидел третьего. Тот торжествующе подошел к ним и протянул контракт со «скромной» сумой в два миллиона долларов.

— Когда начинаем съемки, мой друг, готов хоть сейчас? — задрав голову, спросил представитель фирмы у репортера. Но потом, осознав ошибку, осклабился в сторону бомжа. Бездомный был обескуражен и не знал как, ответить.

— Ну… дайте нам полчаса, — выдохнул он вместе с парами синильной кислоты.

Вот так, из ничего делаются деньги и слава. Но зато весь мир узнал правду: после пылевых бурь приходит индеец и выстреливает из духового ружья отравленной стрелой. Почему он это делает, за какие такие прегрешения, этого не знал никто. Но почему-то люди с чистой совестью успокоились. Все как один ставшие жертвами индейцев, были или темные дельцы, или биржевые махинаторы. Попадались среди них и отъявленные преступники, было и несколько генералов, побывавших в горячих точках. В общем, решил простой люд — нас это не касается. Хотя в глубине сердца паника уже поселилась у каждого. Поскольку среди убитых было и несколько вполне достойных людей, как казалось по одёжке.

***

Шулер всегда начеку. Чего-чего, а внимания и расторопности ему не занимать. Аферист по прозвищу Феникс, только что провернул грязное дельце. Он обыграл в карты одного бедняка. Тот отдал последнее и бросился с моста в воду. Феникс даже и не оглянулся. Будет еще он голову ломать по-всякому пустяку, когда в кармане при каждом шаге весело позванивало то, что удалось сегодня обманом выудить у разных простоватых лопухов. Монет было немного, но каждая, как ему казалось, в восторге от нынешнего хозяина. Ведь новый Босс её не обидит и пустит в настоящее дело. А то, что добыто хитростью и лукавством, разве не повод для праздника? Но, это уже были мысли самого «виновника торжества». От гордости за себя походка Феникса превратилась в индюшачью, и в таком положении, задрав высоко голову от упоения своим превосходством, хитрец свалился в лужу. Он остановился как раз вовремя, когда мимо шулерa пронесся маленький пылевой вихрь. Если бы человек знал, что его только что протестировали и наградили по «заслугам» чипом смерти, то спеси поубавилось. Но таких «наград» удостаивались только те, кто в жизни много напакостил, обманул, сделал других несчастными; у кого за горой плохих поступков даже не проглядывали хорошие, хотя, вероятно, и ими когда-то «запачкался» помеченный смертью. Как вы думаете, сколько времени нужно индейцу, жующему для поддержания сил листья коки, чтобы пробежать триста километров не по пересеченной местности, а по солнечному лучу? И вам интересно узнать откуда взялся этот луч? Все очень просто. Вождь племени шуара Мудрый Скорпион, получив сообщение, что нужен новый исполнитель приговора, посылал на дело очередного добровольца. Со временем читатель узнает, кто метил людей чипом смерти и почему. Воин получал копию, где был сдублирован отпечаток индивидуальности, словно след пальца человека. Молниеносно подняв лук, индеец запускал стрелу высоко в небо. И как бы далеко ни оказывалась копия чипа смерти в помеченном человеке, двойник её находил, оперение стрелы улавливало посылаемый сигнал. И между охотником и жертвой протягивался, словно дорожка, солнечный луг. Индейцу оставалось, только подчинившись желанию вождя, пробежать это расстояние, порой в тысячи километров и выпустить из духового ружья в обреченного острие, отравленное ядом кураре. Фениксу же повезло. Долго будет бежать индеец. Возможно, недели и даже месяцы. Далеко от Таймыра до Эквадора, тысячи и тысячи километров. Но возмездие все же рано или поздно настигнет подлеца.

Глава 1

Скользкая Тень, хранитель входа в пещеру библиотеки Богов, смотрит в кристалл времени

1

Бытует мнение, что деревья живут дольше человека, а камни вообще не имеют возраста и бесчувственны.

На самом же деле это не так. Дерево человек может спилить, а камень расколоть. И если деревья еще могут похвастаться своим соком, заменяющим им человеческую кровь, то подобный вопрос о камне вызовет только смех.

Но не забывайте, что вы сейчас в дремучих лесах гордых Анд, где землетрясения случаются не реже грибных дождей.

И от ожидания новых сотрясений порой и у гранитных глыб случается лихорадка.

Да, он вздрогнул от неожиданности. Это был камень, покрытый плесенью и изувеченный трещинами, как старый человек морщинами времени.

Твердая рука подчинила на мгновение исполина, застала его врасплох своим прикосновением. Увы, она не была так могуча и крепка, как в молодости. К тому же в ней уже не чувствовалась беспощадность и неумолимость. Под пальцами в надутых венах пульсировала кровь, наполненная сомнением, когда человек начинает понимать, что даже свет отбрасывает тень. А для этого нужно прожить не один десяток лет и каждый год будет вбивать в сознание человека новые истины, отвергаемые молодым разумом.

Рука принадлежала старому индейцу. Он сейчас проверял тайный вход в хранилище, где находилось будущее человечества, Библиотека Богов. Звали индейца Скользкая Тень.

Всю жизнь он прожил, оберегая этот таинственный грот, нырнув под который и проплыв несколько метров в мутном горном потоке, попадаешь в большой зал. Там хранятся тонкие, но необыкновенно тяжелые, по десять килограммов, таблички из метала (сплав меди и золота). На каждой табличке выгравированы какие-то тайные символы. Всматриваясь в них индеец, как ему казалось, уже начинал понимать смысл иероглифов. Каждый знак за много лет стал для него родным.

Ну и что с того, что он не знает, что написано в письменах. Он зато главный страж этих несметных сокровищ. Таинственный свет, слабым мерцанием исходящий от сосулек-сталактитов и колон-сталагмитов, отражающих свет далекого неба, выглядывающего в дыру на вершине свода зала, освещал пещеру. Кроме табличек с письменами стройными рядами стояли статуэтки незнакомых существ и животных из золота и минералов.

Видимо, там, где живут Боги все это есть. Как же ему хотелось хоть одним глазком взглянуть на тот мир, покой которого он хранил десятилетиями!

Внезапно камень, на который оперся нечаянно индеец, задрожал. Потом он засиял резким зеленым светом, от которого человек получил болевой удар по глазам.

Он на секунду зажмурился. Когда же открыл глаза, перед ним в воздухе витал изумрудный шар. Казалось гравитация не действует на него. Шар повис в воздухе на мгновенье и, внезапно ускоряя движение, устремился к лицу индейца.

Потом шар резко ударился о лоб человека. Индеец потерял сознание на миг, но усилием воли вернулся в реальность.

Он находился внутри шара. Кто-то начал с ним беседу, находясь в середине сознания. Этот собеседник словно стал его внутренним голосом.

— Послушай, человек. Ты немало прожил. Ты видел и радость и много крови в жизни.

Но потом у тебя оставались одни воспоминания.

Сейчас я хочу вознаградить тебя за долгие годы службы. Ты ведь оберегаешь единственный вход в хранилище, не так ли?

Можешь не отвечать, я все про тебя знаю.

Даже без вопроса индеец не мог вымолвить ни слова. Словно какая-то тайная сила сковала его уста. Он мог только слушать и подчиняться, на большее был не способен.

Голос продолжил:

— Сейчас встанешь, пройдешь в соседний зал, не пугайся, проход узкий и порой будет казаться, что умер, когда камни, словно живые, сдавят тебя смертельными объятиями. Не верь ощущениям. Если в тебе мелькнет хотя бы искорка страха, то так и случиться. Но я знаю индейскую твердость и непоколебимость, поэтому не сомневаюсь в успехе. Иди, и пусть тебе повезет. А когда дойдешь до конца, если не дрогнешь…увидишь голубой треугольник в сиянии радужных искорок, словно он купается в бенгальских огнях. Возьми находку смело в руки и посмотри на одну из граней. Сначала увидишь просто себя, свое отражение. Потом поверни треугольник другой гранью. Там увидишь прошлое. Если тебе приятно будить в себе воспоминания, то пообщайся с этой гранью. Многое вспомнишь — и хорошее и плохое. Я ведь знаю, что тсандза — высушенные человеческие головы, украшающие твой вигвам, ты отрезал у врага не раз и не два. Если тебе приятно это вспоминать, как воину, то смотри. Ты там увидишь и свое детство, родителей. Это, пожалуй, будет радостно вспомнить. Приятно будет опять перетрясти в сознании и кадры жизни, как ты женился на молодой Кхи. Вспомнишь и своих детей. Сына Гориа, который увы рано умер и чья голова в виде тсандзы висит во вражеском племени малаката. Я тебе покажу где. Но сын погиб, как настоящий воин, и не его вина, что сзади получил коварный удар копьем. А дочь твоя Талие не хотела умирать, когда враги мaлaката для развлечения бросили ее к обезьянам и самцы под ревнивый вой самок много раз надругались над нежным созданием. Помнишь, как ты сам, когда вернулся домой и узнал о ее позоре, закончил юную жизнь ударом мачете? А как ты сотрясался от рыданий, как целовал землю на ее могиле! Помнишь, как три дня пролежал, а потому полз, словно смертельно раненый зверь, и влез прямо в логово ягуара. Но тот тобой побрезговал. Извини. Я не хотел тебя расстраивать, верный страж. Но прошлое невозможно стереть. Ягуары в отличие от людей не убивают своих детенышей.

Почему ты остановился. Ползи дальше. Я специально испытываю твое терпение и волю«.

Только тут индеец заметил, что уже давно мечется в тесном проходе между скал, что те все сильнее сдавливает тело и сковывают движения.

Наконец, он увидел кристалл. Все верно говорил голос. Три грани — настоящее, прошлое и…будущее. Он увидит будущее? И не нужно для этого быть шаманом и кружиться в исступлении и биться до крови о базальтовую стену, вымаливая у богов секунду прозрения!

Он увидит будущее. А хочет ли он того?

Скользкая Тень уже не успел подумать об этом. Он держал, наконец, руках треугольный камень с отполированными до зеркального блеска гранями. Скользкая Тень был простым индейцем. Несмотря на все почтение к богам, он даже не представлял, что охраняет несметные сокровища, а их ценность в сотни раз выше цены того золота, на котором написаны письмена. Ибо знания эти были бесценны. Являлись они порождением деятельности инопланетян (богов для индейцев) или хранили в себе знания атлантов? Об этом должны были рассказать сами письмена. И сюда уже устремились люди. Наступит момент и они попытаются прочитать написанное. Но удастся ли им это и вообще: не погибнут ли они по пути, пройдут через сито испытаний? Об этом не знал никто. А Скользкая Тень вскоре узнает из кристалла времени, что будет их проводником сюда. Но не все так просто. Он был связан клятвой никого в пещеру-хранилище не проводить. Как все произойдет, как будут ликвидированы все противоречия узнаете из дальнейшего повествования.

Как не пытался индеец повернуть к себе грань будущего, ему не удавалось. Все время треугольник вертелся у индейца в руках, словно непослушный мальчишка, нашкодивший в школе, и не желающий поворачиваться к отцу задним местом, которому придется страдать за недостойное поведение хозяина.

И вдруг после отчаянного сопротивления и борьбы треугольник сдался. Перед человеком засияла грань будущего. А может быть это была игра воображения?

Скользкая Тень, прищурившись, как на охоте, всмотрелся в грань кристалла, которая приоткрывала будущее. И вот, что он увидел:

Шаман резко ударил в бубен, и в тот же миг, будто по его команде, выглянуло из-за облака разгневанное солнце. Оно вонзилось в поверхность земли своими острыми, как мачете лучами, и сразу же по небу разлился кровавый кисель. Словно одним движением мышки в фотошопе, искусный мастер без остатка заполнил весь экран ярко-красным цветом флага могучего государства. Не так давно в нем попытались построить общество всеобщего благоденствия, но затея через семьдесят лет захлебнулась, поскольку те, кто был у руля, оказались изгоями, мздоимцами, да и просто ленивыми созерцателями.

Но индейцы шуара не знали историй других стран, кроме своей. Мало того:

они считали себя главными на земле, поскольку Боги когда-то доверили им охранять свои тайны. Индейцы любили свой народ, лес и горы. А еще они любили отрезать головы и высушивать их особым способом, превращая в сувениры, носить которые с собой почиталось гордостью в племени. И чем больше голов, тем сильнее уверенность в себе и завтрашнем дне.

«Смотрите, сколько за поясом у меня скальпов. Смотрите, сколько на моем вигваме вражеских голов. Я непобедимый воин!»- эти слова готовы были сорваться с уст каждого члена племени шуара.

Закон силы гласил: Если не убьешь врага, то назавтра женщина племени малаката увидит твой скальп на своем пузе. Поэтому старайся первым отпустить тетиву лука или на йоту раньше дунуть из духового ружья«.

А Шаман повелевал праздником. Люди племени радовались, как дети. Они все устремились за ним по кругу, а потом, по команде начали трястись, словно электрический ток бежал по их венам.

Ритуал требовал слиться в этой безудержной тряске с духом леса, став на время одновременно его сущностью и дланью. И вот вперед вышли гордость племени — воины.

Женщины, держащие на руках младенцев, подростки и старики — все с восторгом разглядывали воинов в праздничном облачении, боевая раскраска придавала тем вид божеств из сказки. Головные уборы из перьев павлинов и фазанов привносили в их образы оттенок мистики. Тела искусно украшены праздничным татуировками, лица вымазаны охрой. На шеях у всех без исключения сверкали ожерелья из зубов уничтоженных врагов. Затянуты все были в пояса из скальпов. А на затылках, природным клеем прикреплены отрезанные головы живших когда-то врагов. Их тщательно высушивали, отчего черепа уменьшались до размера кулака — они символизировали непобедимость каждого из воинов.

Шаман перепрыгнул огромный костер. Как это ему удалось, оставалось загадкой. Вполне вероятно, что он босыми пятками и зацепил пламя, но ничего в его облике не выдало боли от ожога. Он начал совершать круги вокруг праздничного костра.

Потом бросил бубен в огонь, а сам громко вскрикнул. После вопля шаман стал кружиться, постепенно ускоряя темп вращения. Наконец, он превратился в волчок, его черты расплылись, остался лишь силуэт, вихрь мощной энергии, заряжающей все вокруг; не прекращая вращения, Шаман приблизился вплотную к костру.

Раздался запах паленого мяса. Шаман покачнулся и упал в огонь. Но уже в следующее мгновение один из воинов, Сверкающий Луч, бросился в пламя вслед за упавшим шаманом. Спустя миг, который для наблюдателей показался вечностью, а на самом деле был сплавом нескольких секунд, вынес страдальца на руках из костра, как утопающего из воды. Шаман, объятый пламенем, стал кататься по земле. В конце концов, пламя было сбито. А индейский священнослужитель, весь обожженный, вскочив на ноги, издав на этот раз победный вопль и свалился без чувств на траву. Видимо, запас сил исчерпался в схватке с Духом Огня. Обгоревшего унесли на носилках в его вигвам. Очнувшись на долю секунды, он

прошептал: «Праздник продолжается».

И тут Сверкающий Луч, подняв высоко над головой копье, тряхнул им несколько раз, словно показывая всем телом, что пощады врагам не будет, и в битве с врагами его племя одержит неоспоримую победу.

Следующим номером праздничной программы было человеческое жертвоприношение.

Воины закончили победный танец, а потом все как один бросили копья в привязанного к стволу дерева пленного из вражеского племени. Обреченный умер мгновенно от такого поражения. Но на самом деле это был знаменитый гений — изобретатель компьютерных вирусов по прозвищу «Майкрософт». Он один из первых пострадал от атаки Вселенского Разума на человечество. На самом деле его захватили воины шуара, как помеченного чипом смерти, но сохранили жизнь до времени праздника.

Из-за дерева высунулась женская рука и незаметно для окружающих вынула из разграбленной сумки убитого никому никому не нужный листок, на котором проступали письмена на неизвестном языке.

Девушку звали Ута. Она была дочь вождя враждебного племени малаката, которое…нет не скажем, а вдруг проговоритесь, тогда если ее поймают, то индианке грозит верная смерть. И кто же тогда знал, что в этом маленьком кусочке бумаге скрыта судьба многих людей и зная его, могла быть написана совсем другая книга.

Девушка торопилась на встречу с возлюбленным. Она быстро свернула свою находку в трубочку, подумав при этом, что покажет своему сердечному другу. Вдруг он знает, что там написано,

Потом впопыхах сунула трубочку письма в одну из капсул своего ожерелья. И как раз вовремя, поскольку над деревней раздался радостный вой толпы и все со счастливыми улыбками бросились к только что принесенному в жертву индейцу. Почетным считалось вырвать стрелу из его тела и лизнуть горячую жидкость. Умывшись алой кровью, возбужденные женщины, старики и дети поспешили к праздничному столу, где утолили аппетит свежим медвежьим мясом, чтобы Дух сильного животного вошел во всех.

И жадные руки потянулись к чиче, алкогольному напитку, рецепт которого не менялся уже шесть столетий. Изобрели ее инки шести столетий назад и рецепт за века не изменился и до сих пор индейцы пользуются их рецептом: женщинами пережевываются до состояния пасты кукурузные зерна, потом масса сплевывается в жбан. Предварительно напиток разливается по глиняным бутылкам, для вкуса добавив тимин или анис. Затем все это разбавляется подогретой водой и помещается в сырое темное место, предварительно разлитое по глиняным бутылкам. Антисанитария страшная, но традиции живы и поныне. Перебродивший алкогольный напиток скоро сделал свое дело. Опьяневшие воины заметались по деревне в поисках женщин, способных утолить их любовный голод. И никто не знает, сколько детей родиться через девять, положенных в таких случаях, месяцев. Но воины шли на войну. Они могли там сложить свои жизни.

Племени нужны были новые люди, чтобы выжить. Ни одна из женщин не сопротивлялась. Табу на семейные узы в этот день были сняты. Все были — одна общая семья. Иные мужчины вступали в интимные отношения прямо на глазах у всех и со многими. Женщины порой оттаскивали одна другую от знатных воинов, ведь любой девушке хотелось забеременеть от самых достойных. А вдруг она родит богатыря? Праздник продолжался. Подростки, затаив дыхание, впитывали в себя все мгновения праздника и жертвоприношения. Через несколько лет и им предстояло отправиться вслед за братьями. Потом все, уже успокоившись после разгула эмоций и проявления чувств, опять собрались опять на лужайке возле деревни и замолкли. Они ожидали напутственную речь вождя племени шуара Мудрого Скорпиона.

Наконец, появился он сам — величественный и непоколебимый, гордо окинул взглядом всех и сказал:

«Люди племени шуара. Нам и только нам доверена тайна Богов, тех, кто когда-то пришел с неба и завещал нам быть сторожами всех знаний на земле.

Только я и еще несколько доверенных человек знают, как попасть в хранилище знаний и несметного богатства. Там на золотых табличках написана вся история Земли и самых Богов. Мы обязаны хранить этот секрет, даже если предстоит умереть, охраняя тайну. Сейчас враждебное племя малаката хочет выведать у нас секрет хранилища Богов.

Индейцы Непобедимого Воина встали на тропу войны. Но мы достойно их встретим. Пусть же тот, кто знает тайный вход в подземное хранилище Богов, будет стоек и ни под какими пытками не выдаст секрет. Пусть с вас снимают скальп или отрезают головы, научитесь молчать. Никакие пытки не должны вас заставить проговориться, научитесь прокусывать себе языки.

Я в вас верю, как в себя. В добрый путь. Воины, вас ждут скальпы врагов.

Пополните же свой запас, чтобы, придя домой, было что показать своим женам перед тем, как они откроют для вас объятья и матерям, которым вы обязаны своим рождением. Заставьте их пролить слезу радости от встречи и умиления от количества скальпов. Верьте — мы непобедимы. А если увидите, что у кого-то сдали нервы и он хочет переметнуться на сторону врага, сами же убейте изменника».

Вождь встал и внимательно окинул орлиным взором своих соплеменников. Над деревней поплыл гул одобрения и согласия с речью вождя.

Праздник закончился.

Возле казненного человека уже стали кружить голодные шакалы и стаи мух воевали за право первыми начать пиршество. Маленькая девочка подошла к изувеченному человеку.

— Послушай, давай поиграем, все ушли, а мне не с кем даже поговорить.

Но человек молчал и ребенок обиженно пошел по своим делам, еще не понимая,

что такое смерть и почему она является частью праздника…

Ута, чудом не замеченная никем, вся напряглась. Она дождалась, когда ребенок ушел и вынула свой кровавый сувенир.

Дочь вождя враждебного шуарам племени малаката мельком посмотрела на бумажку, вытащенную у казненного из сумки.

Почему у нее не оказалось немножко больше времени, чтобы осознать написанное? Нет, о чем речь? Ей нужно было незаметно выбраться из вражеского окружения, а то следующее жертвоприношение уже было бы с ее участием в качестве жертвы.

Но мы же забыли, что она не понимала английский язык, на котором была переписана компьютерщиком Майкрософтом вторая часть не дошедшего до людей послания.

Кто бы мог подумать, что от этого клочка бумажки перевернется история?!Если бы только люди знали, что все, кто честно работал, любил, жертвовал собой, помогал ближним никакого отношения к чистке человечества не имел отношения. Наоборот, человечество освобождалось от нечистоплотной плесени, которая мешала ему подняться на новый виток развития. Но об этом оповещены мы, а героям книги суждено узнать об этом, пройдя уйму испытаний. Им придется выстрадать свое счастье.

Но поскольку вам интересно, то вот, что какой смысл хранили в себе буквы орошенного кровью, словно клятвой, листка.

2

…Земля — это полигон, который создал Вселенский Разум (Совет Высших Разумов Вселенной). На этом полигоне когда-то были созданы идеальные условия для развития жизни.

Первая раса существ, населявших Землю, были бесполыми и бестелесными, общались телепатически, обладали огромной энергетической силой. Со временем они эволюционировали и практически полностью исчезли с лица Земли. Мы называем их Ангелами.

Вторая раса была более плотной, очертаниями похожей на человека, но полупрозрачные, огромного роста до сорока метров. Их называли гиперборейцами.

Они постигали окружающий мир с помощью прикосновений.

Лемурийцы были третьей расой человекоподобных существ. Они обладали телепатией и телекинезом и тоже были огромного роста.

Атланты стали потомками исчезнувших лемурийцев. Имели рост 3–4 метра. Это была самая высокоразвитая в технологическом отношении раса. Они не имели религии и норм морали, а потому много и жестоко воевали. Разрушив всё вокруг себя, вынуждены были уйти под землю и, возможно, продолжают там жить.

Современное человечество — представители пятой расы. Согласно пророчествам пятую расу сменят более могущественные и высокоморальные существа индиго. Они откроют в себе путь к древним знаниям, будут добры и умны.

Почему исчезли лемурийцы, атланты? Потому, что эксперимент зашел в тупик в их обществе. Отдельные группы стали захватывать власть, подвергать гонениям, унижению другие группы. Начались войны, загрязнение планеты, испортилась экология.

И лемурийцы, а вслед за ними атланты были уничтожены, с ними эксперимент был прекращен.

Насекомые: пчелы, осы, муравьи тоже оказались не тем сообществами, которые было

идеально для Вселенского разума.

Их решили не уничтожать, перевести в ранг пониже, лишили их рычагов прогресса, заморозили развитие их сообщества, законсервировали в определенной точке развития. Насекомые остались лишь фоном, частью экологической системы.

То же самое с крысами и дельфинами — заморозили прогресс и их сообщества.

Человек тоже, как последний эксперимент не оправдал себя. Но его решили продолжить. С ним решили поступить иначе. Поставить человека в такие условия, чтобы он попытался выйти из создавшегося положения. Был найден стимул — страх. Страх вызывает панику. Вселенскому Разуму важно узнать, какие рычаги спасения проснутся в человеческом обществе, сможет ли оно устоять перед страхом уничтожения.

Если выпутается, значит живуч, значит ему развиваться на земле. И если человек окончательно победит в борьбе за выживание, то Вселенский Разум заселит человечеством все планеты, подготовленные и давно ждущие разума в этой ветке Млечного Пути. Это жестокий эксперимент. На Землю послан для этой цели киллер.

Маленький аппарат, при встрече со всем живым, он посылает сигнал смерти.

Коснувшись этой пылинки, а аппарат был не больше точки, жизнь прекращалась.

Единственной причиной, по которой оставляется человеку жизнь — доброта. Если электронный мозг убийцы находит при тестировании, что человек совершил в своей жизни больше добрых дел, чем плохих, то он не подвергался уничтожению.

Тестирование производилось мгновенно. Но об этом качестве аппарата решено было никому не сообщать. Зато решено

было дать предупреждение людям, что смерть уже на планете и никто нигде не застрахован от нее. Страх вызвал панику, а о доброте ни слова. В это и была суть эксперимента. Выживут только те, кто добр сердцем и помогает другим, кто щедр душой и лишен злости, ненависти, зависти и других человеческих пороков.

Но ведь в каждом человеке живут разнообразные чувства? Но жизнь одних людей протекает в самопожертвовании, доброте, любви, а другие полны злобы, идут по трупам, чтобы достичь своей цели. У них гнилое нутро, есть правители-тираны, есть их слуги, которые по малейшему знаку властелина готовы издеваться над себе подобными, есть матери, ненавидящие своих детей. Много зла на свете. Людей, несущих в себе зло и решено было искоренить. Почему же не послали массовые отряды? Почему одна пылинка-убийца? Страх и паника. Она поможет выявить добрых и хороших, которые в первую очередь спасают не себя, а свои семьи, близких, друзей. А у плохих людей будет наоборот. Они сами ускорят свою гибель, когда попытаются спастись…

Это было письмо из переписки между участниками Вселенского разума. По ошибке, оно должно было войти во вторую часть сообщения робота — тестера, который оповещал через все средства массовой информации человечество. Но по ошибке ли? Не было ли в этом чьего-то злого умысла? По иронии судьбы, эта часть письма так и не дошла до людей. А ведь она и не должна была дойти. Людям был послан страх, как стимул к реальности. Вселенские Боги решили, что так будет лучше. Ну да, им не знакомы были чувства и эмоции, которые давно вытравил интеллект. Вмешалось привидение. Изобретатель компьютерных вирусов, казнь которого оказалась местью Богов, успел помешать. Вирус съел вторую часть сообщения тестера-посланника.

А уже сам тестер-посланник, попав на Землю, изобрел способ, как быстрее провести селекцию. Он приобщил Мир Пыли к тестирования и индейцев к исполнению приговора.

***

Скользкая Тень устал. Не слишком ли много информации свалилось на простого охранника? А не лучше ли попытаться забыть все, что он узнал. Хотя мужества ему было и не занимать, но не хотелось оказаться следующей жертвой Привидения.

Усилием воли индеец попытался все забыть, он оставил только знание о будущей встрече с экспедицией.

Треугольный кристалл выпал из рук задумавшегося человека и издал жалобный звон, словно котенок, который поранившийся о грубую поверхность пещеры, выстеленную острым как битое стекло, щебнем.

Глава 2

Злоключения Скользкой Тени

Профессор археолог из Швеции Хьяльти собирает экспедицию в Эквадор за тайной

1

Скользкая Тень в очередной раз захотел посмотреть в кристалл будущего. Он, как уже привык за последние дни, нырнул под скалу под яку армана (водопадом) и, покружившись несколько раз в бурунах, попав в спокойную воду. По уже выработавшейся привычке индеец набрал побольше воздуха в легкие и нырнул под воду. Нужно было проплыть всего несколько метров. Но на этот раз воздуха не хватило. Неужели он недостаточно глубоко вдохнул? С большим трудом ему удалось вернуться к началу пути. В глазах рябило, а в висках стучали молоты. Подождал, пока дыхание придет в норму, а сердце успокоится. Повторил попытку, набрав в лёгкие побольше воздуха.

Проплыв такое же расстояние, ему вновь не хватило кислорода, и пришлось возвращаться на исходную позицию. Опять неудача. Что происходит? Ни умом, ни сердцем не мог понять причину неудач. Скользкая Тень встал в полный рост под одним из ответвлений яку армана чтобы приободриться в струях и пене и задумался.

«Наверно Дух пещеры богов не хочет, чтобы опять посещал ее. Я ведь не хозяин, а простой хранитель. Забылся. Потерял скромность, а поэтому наказан».

Словно в подтверждение домыслов раздался гул воды, откуда ни возьмись на индейца с треском обрушился ствол гигантского дерева, едва не похоронив его в бурлящем потоке реки. В последний момент Скользкая Тень успел поднять голову, что и спасло его. Ведь, находясь по пояс в воде, нелегко отскочить. Но он сумел сгруппироваться и встретить кажущуюся неизбежной смерть в боевой готовности. Сколько раз приходилось сражаться с врагом, и побеждать, когда силой, а когда коварством и хитростью.

Сколько раз приходилось сражаться с врагом, и всегда побеждать, когда силой, а когда коварством и хитростью. Иначе голова Скользкой Тени давно была бы среди детских игрушек племени малаката, извечного врага шуаров.

Итак, он остался жив. Дерево, в ветвях которого индеец застрял, как в капкане, пронесло его несколькими порогами, изрядно побив о камни, но неукротимый дух оберегал его.

И кто же тогда будет хранить библиотеку богов, если так глупо погибнуть — ни за что! Бывает так, что даже верная смерть отступает перед внутренней силой человека.

Это был именно тот случай. Преодолев все препятствия, Скользкая Тень вырвался из пут веток. Его ноги тряслись от слабости, легкие надрывались от жгучего кашля. Старый индеец отошел от края бурлящей горной реки и упал на прибрежные камни. Какое-то время он пролежал в забывчивости. Борьба с бурунами забрала не мало сил, индеец даже не почувствовал чужое дыхание возле себя. Внезапно страшная боль пронзила все тело. Скользкая Тень открыл глаза. На фоне пронзительного неба над ним склонился медведь гризли. До человека дошло, что животное сделало пробный укус, чтобы почувствовать, принесет ли еда истинное удовольствие или останется просто необходимостью заполнить страждущий желудок.

Индеец посмотрел прямо в упор в глаза проголодавшемуся зверю. Тот тоже замер. Гризли, обладающий природными инстинктами, знал, что если добыча пробудилась, предстоит схватка. Мудрое животное уже давно поняло, что человека так просто не загрызть, что люди порой сопротивляются, а это чревато ранами, болью.

Скользкой Тени повезло. Медвежья семейка подбежала в этот момент к реке на водопой, животное отвлеклось, на еду появились конкуренты. Кровавое пиршество оттягивалось. Скользкая Тень, понимая, что его шансы уцелеть на этот раз равны почти нулю, впился взглядом в глаза зверя. Индеец знал, что если отвести взгляд — это смерть.

И произошло чудо. Видимо Дух хранилища богов обеспокоился, что останется без стража, и вмешался. Он заменил мольбу на символ силы. Медведь вдруг испугался.

Выражение морды зверя изменилось — яростный, хищный взор стал щенячьим. Туша животного сползла с тела индейца. Но встретившись с взглядами сородичей, медведь опять преобразился — встав на задние лапы, громко зарычал, предупреждая не подходить к этой добыче, и если кто ослушается, то ему не поздоровится. Голодные животные окружили кольцом старого хищника. Голод медведей боролся с уважением к старику. Казалось, еще мгновенье и они, оттолкнув вожака, бросятся на индейца и разорвут в клочья. Пан или пропал!

И вдруг человек, словно и не был на последнем издыхании, бодро вскочил на ноги и в два прыжка оказался в потоке. То, что недавно могло принести ему смерть, теперь обернулось спасением. Рев возмущения голодных животных слился с рокотом воды.

Пускай бурлящая река и оббивала старое тело Скользкой Тени об острые камни, зато, не рвали зубами плоть озверевшие хищники…

Стремительный поток пронёс старого индейца несколько сотен метров и выбросил на отмель. Каким-то чудом человек опять очутился в знакомом месте. Оставалось только нырнуть — и он в пещере хранилища. На этот раз ничто не помешает Скользкой Тени достичь убежища богов.

2

А вот и кристалл времени, который уже привык к осторожным рукам индейца. Перед тем, как посмотреть на грань будущего он только, поблагодарил Духа хранилища за своё чудесное спасение. Скользкая Тень уставился на треугольный кристалл. Сейчас он узнает, что будет скоро с ним и людьми, которые его окружают. Но вместо родной деревни в горном лесу индеец увидел седого человека, склонившегося над картами. Это был Хьяльти. Человек вёл беседу с кем-то ещё — их было двое! Говорили люди о будущей экспедиции. Прислушиваясь к голосам, старик услышал имя своего племени шуара. Раз увидел этого человека, значит скоро им предстоит встретиться. «Ну что же, посмотрим, чем заинтересовало маленькое племя этих белых…. До скорой встречи», — произнёс вслух индеец, прекрасно понимая, что его никто не услышит, и осторожно поместив камень на место в нишу между пластинами с записями, и пошёл к выходу…

Давно не был в родной деревне Скользкая Тень. Около месяца дежурил. Соскучился. И сегодня предстоит передать пост. За скалой снаружи пещеры его уже ждал молодой сменщик, которому предстояло охранять пещеру целый месяц — индеец Сверкающий Луч. Перемолвившись несколькими словами, узнав последние новости о боевых стычках с малаката, Скользкая Тень поспешил домой, прекрасно понимая, что по дороге в любой момент может остановить вражеская рука…

Так и произошло, почти у самой деревни, он интуитивно чувствовал, что сейчас за ним кто-то охотится…Индеец попал в сети врага — буквально, был пойман. В голове только пронеслось: «Снимут скальп или отрежут голову»?! Оба исхода означали позор или смерть. Порой малаката отпускали человека, сняв с него скальп. Да, на этот раз человеку повезло. Он почувствовал, как освободили из плена сетки, сжали руки лианами, а потом, посадив на свежий пенек, сделали резкий надрез на голове. Опять боль! Сколько ее сегодня свалилось на голову. Но на этот раз человеку опять повезло, его явно хранил Дух пещеры. Раздались воинственные крики и двое воинов шуарa набросились на трех малаката. Фактор неожиданности сыграл свою роль. Скоро три индейца были скручены лианами и под улюлюканье детей и женщин, оказались в деревне шуарa. Им предстоит немалые испытания, боль, унижение, а затем смерть. Но уставший, измученный Скользкая Тень уже не думал об этом. Его обнимали руки заботливой жены, которая обработала покалеченное медведем и врагами тело индейца и он забылся безмятежным сном младенца в родном хижине, зная, что только здесь можно расслабиться от постоянного чувства опасности.

3

А в это самое время профессор археологии Хьяльти беседовал с женой по поводу предстоящей экспедиции в Эквадор.

— Слушай, дорогая, или мерещится или на самом деле…посмотри на противоположную стену. Мне показалось, что кто-то оттуда за нами наблюдает.

— Милый мой, у тебя уже начались галлюцинации от безумных проектов. Иди, отдохни. A я Йодису сказочку расскажу на сон грядущий… Представляешь, сегодня вычитала в газете. Сказка с продолжением. Мне самой интересно, чем она закончится.

***

Когда у человека появляется в жизни мечта и он начинает идти к цели, судьба обязательно начинает испытывать на прочность. И случается это сразу без разминки и передышки. Один за другим идут, как рыба в нерест косяком, препятствия и трудности. Не споткнулся сегодня, так получите подножку завтра. Человек падает, набивает шишки и идет дальше. Но не каждый. Многое говорят себе: «Ну если не судьба, так горит оно все пропадом! Свет на этом клином не сошелся. Жил без этого до сегодняшнего дня, проживу и дальше. A понадобятся пальмы и океанские волны, включу телик, найду программу путешествий и вперёд. И не набивая бока и шишки, не обгорая на африканском солнце до ожогов, не натирая кровавые мозоли, получу то же самое и еще, как в сказке, на тарелочке с голубой каемочкой».

Думающие так — глубоко ошибается. У кого над ухом не свистит колючий ветер, кого не швыряло в шторм по палубе, как теннисный мячик, кто не изнемогал от жажды и голода в пустыне, в горах, кто не испытал истинного страха от встречи с голодным хищником лицом к лицу, кто не стоял под дулом пистолета грабителя или натянутым луком индейца, тот никогда не узнает, что такое романтика жизни.

A прожить без нее, все равно, что есть постные щи, внушая себе, что это порция из ресторана. Нет, конечно, с голоду человек не умрёт. Но зачем жить на грани, если можно хлебнуть сполна… до трудностей и оплеух, набраться страха и испытать счастье избавления. Можно жить, а можно и прозябать. Есть люди, для которых жизнь без приключений равносильна погребению заживо. Живет в них червячком интереса неугомонность, ёрзают они все время на стуле, не находя себе места, пока не уткнутся намертво в какую-нибудь точку на карте. И всё, они уже заболели желанием посетить эту точку на планете. Пропали для родных и близких. И их ничего не остановит и никто. И горе тому, кто возникнет препятствием на пути, всё сметут, идя к цели. Но в определенный момент отчаянный и бездумный авантюризм сменится расчётливостью и практичностью. A если кто-то захочет с ними разделить бремя и радость странствий, то они внимательно изучат этого человека. Сможет ли он ускорить задуманное или будет обузой в пути? И, представьте себе, эти исследователи в жизни редко ошибаются. Внутренним чутьем они находят и верный маршрут, и верных товарищей, и быстро умеют найти средства для воплощения самого нереализуемого плана.

***

Профессор археологии Хьяльти был именно таким неугомонным человеком, в котором потребности человеческой души, описанные выше, сочетались с организованностью и всегда с чётко очерченной целью. Хьяльти был в курсе всех последних археологических достижений. Совершал много выездов в разные страны мира: участвовал в раскопках в Акрополе (Греция), Иордания, Крит, Малая Азия (Турция, Ливан, Израиль), Тунисе Наш неугомонный герой готов отправиться в любой момент туда, где скрыта тайна. И ещё, ему кажется, что он занимается самым важным делом для всего человечества. А иначе ведь и нельзя. Иначе уйдёт из-под ног опора, порыв остынет и цель тогда покажется ненужной и даже вредной. Хьяльти пока не знал о посланнике из космоса, о предупреждении всего человечества, об атмосфере обреченности, которая окружила землю плотным кольцом. А если бы и знал, то воспринял всё именно как шутку. Сегодня он занят своими мыслями, поглощен идеей экспедиции, а все слухи, доходящие до его ушей, пресекает и уничтожает, как заботливый хозяин, рвущий старые газеты во время генеральной уборки. Сейчас, главная задача найти нужных людей. Смелых, самоотверженных, и чтобы каждый на своём месте выполнял круг определенных задач, но не как обязанностей, a с душевным подъемом.

На конгрессе археологов коллега Хьяльти потерял сознание, попал в больницу, там-то наш герой и познакомился с кардиологом, доктором Агилям из Кито, столицы Эквадора.

У постели больного в докторе Агиле Хьяльти нашел единомышленника.

Профессор уже знал цель, когда договорился с доктором о проведении экспедиции. Он уже держал в руках таблички с выгравированными текстами на неизвестном языке из коллекции Падре Кресби, собранную тем из подарков племени шуара, когда был в Кито. Это были те самые из подземной сокровищницы, о которой говорил этнограф Мориц, в этом Хьяльти не сомневался. Индейцы дарили их Падре понемногу на протяжении многих лет. Так и выросла коллекция. Жаль, что её украли. Но у Хьяльти остались фотографии экспонатов. Археолог чувствовал, что на этих табличках что-то сверхважное. Вполне возможно, что даже послание внеземного разума, а может, и библиотека атлантов, которая через инков дошла до современности. И пусть он тогда не проник в часть подземного лабиринта, где хранится клад. Ученый не сомневался, что найдёт проводника, как и во время первой экспедиции. Первый проводник был из племени малаката, тогда водил их пустыми залами. Он не знал входа в хранилище атлантов, которое местное население называет: «Хранилищем богов». А это место существует, там ведь побывал один исследователь, эквадорец Пертонио Харамильо. В любом случае, археологическая важность экспедиции торопила профессора университета из Осло побыстрей отправиться в путь, организовав новую экспедицию. Ведь кто-то мог опередить его, проникнув в пещеру, за деньги мог подкупить индейцев-проводников, и….страшно даже было подумать — выкрасть у человечества секрет лучшей жизни.

И все сокровища будут погребены где-нибудь в тайном хранилище частной коллекции, все это добро, что в пещере будет потеряно для человечества навсегда. Эта навязчивая идея постоянно подгоняла профессора. Он мысленно стал организовывать экспедицию уже в тот момент, когда покинул пещеру с хранящимися где-то в ее недрах сокровищами.

Потом был сон. Ему тогда отчаянно не повезло. Хотя одну табличку все же удалось найти, но на обратном пути, в тот момент, когда зацепился за скалу, плывя под гротом, и потерял драгоценный экспонат. Ах! Как он жалел, что не поместил артефакт в рюкзак. Нет, он торопился. Хьяльти боялся выпустить ценный экспонат из рук и поплатился за это. Удар о скалу — и кусочек истории был

безвозмездно потерян. Хьяльти еле вытащили на поверхность. Теряя сознание, он шарил по дну заполненного водой прохода, но безрезультатно.

В профессоре сейчас боролись два чувства-побыстрее организовать экспедицию и не ошибиться в выборе ее членов.

***

Мужчина обернулся на шум из детской комнаты. Там жена укладывала нежелающего засыпать сына. Да, она его первый помощник и незаменимый советник. И несмотря на то, что женщина, Свен была трезвым умом, очень жесткой и цепкой в делах. А горячность Хьяльти часто остужалась рассудительностью жены. Да к тому же, она археолог. Как и он увлекается спелеологией. А им предстоит полазить по пещерам. Клаустофобы, те, кто боится тесных пространств, в экспедиции будут помехой.

Но сына семилетнего придется взять с собой, иначе сумасшедшая мама — Свен сойдёт с ума. Ничего, пусть мальчишка набирается опыта в жизни. Уже не грудничок.

***

Опять назойливые мысли-воспоминания ворвались ветром памяти в сознание ученого.

Доктор Агиль из Эквадора, увлеченный сам археологией, привлек Хьяльти к своей экспедиции в Анды, где на территории диких племен шуара и малаката расположена огромная пещера с множеством залов.

Там исследователь Мориц обнаружил золотые таблички с надписями на незнакомом языке.

Предположил, что это наследие инков, народа или атлантов, а вполне возможно и инопланетян.

Хьяльти c доктором Агилем и проводником тогда ненадолго проникли в пещеру тайным ходом. Они загорелись идеей организовать детальную экспедицию, чтобы сфотографировать таблички и унести экспонаты. Но до сокровищ не дошли, индеец почему-то заупрямился, испугался духа Богов. A потом уже оказалось, что он из другого племени. Обманул, зато деньги успел получить и немалые. А зачем ему деньги? Зароет где-то. У них там же еще первобытно-общинные отношения, натуральный обмен.

Как стало потом известно — вождь племени малаката Непобедимый Воин, узнав, что один из его индейцев раскрыл тайну входа, казнил того. Без проводника туда проникнуть невозможно.

Теперь в задачу новой экспедиции входит войти в контакт с племенем шуара, выпросить у них проводника. Хьяльти вспомнил этнографа Морица, открывателя тайны. Тот переругался со всеми, кто мог ему помочь организовать детальную экспедицию. Нельзя повторять его ошибок. Потом Мориц опроверг самого себя, темная история, потом доказывал, что в хранилище проникал один эквадорец, которого потом убили перед новой готовящейся экспедицией. Чепуха! Он, Хьяльти найдет проводника, именно шуара, только представители этого племени знали точный вход не просто в подземный лабиринт, я именно ту часть, где сокровища.

Сейчас ученый лежал на кровати, но заснуть не мог, он перебирав в сотый раз кандидатуры участников будущей экспедиции.

Из за стены слышался тихий голос жены, рассказывающей сказку плохо засыпающему сыну. И где это она каждый раз новые сказки находит. Поскорей бы Йодис вырастал, а то Свен скоро заставит мужа сказки сочинять. Только этого ему не хватало!

Хьяльти продолжал перебирать в уме кандидатуры.

Что касается двух молодых людей, астрономов, друзей Эйрика и Вагни, то профессор даже не мог вспомнить, где с ними познакомился. Куда он не выезжал, везде их встречал, эту неразлучную пару. Казалось, что если один из этих убежденных холостяков обзаведется женой, то ей придется выполнять супружеские функции и c другом, с которым тот никогда не расставался. Археолог даже не мог вспомнить, где они жили: в Англии или Голландии. Вполне возможно в Малой Азии (Турция или Ливан), где он встречал их на раскопках. А может в Греции, где пришлось с ними вместе обсуждать последние находки на территории афинского Акрополя. Удивительно. И когда они успевали заниматься астрономией если постоянно где-то что-то раскапывали?

Профессор начал лихорадочно селекционировать в памяти сотни знакомых людей. И как ни странно он остановил свой выбор еще на нескольких людях, которых вместе вряд ли кто-либо включил в одну группу здравом уме. Хьяльти даже скрыл от Свен причину, по которой их пригласил.

Пуля (сын русских эмигрантов) солдат удачи, Иностранный легион.

Джек Самурай, солдат удачи, Иностранный легион.

Но тут он рассудил подобным образом: да, они недолюбливают один другого. Но такие люди всегда будут начеку. Они чувствуют опасность кожей. Ожидание подвоха заставит их быть на стреме и не расслабляться. А это так важно в джунглях.

Два странных персонажа, солдаты удачи, убивали за деньги, не боятся ни черта ни бога.

В сознании ученый снова и снова лихорадочно перебирал аргументы за и против.

Почему их включил профессор в экспедицию, да еще зная о их взаимной неприязни?

Во-первых они, каждый при определенных обстоятельствах, спасли ему жизнь.

Во-вторых, они бывалые люди, а в сельве Амазонки опасно, именно такие авантюристы нужны, отчаянные. С ними безопаснее для экспедиции. Это ее боевой отряд на случай нападения индейцев или каких-то трудностей. А то, что они недруги- это хороший стимул для них не расслабляться, быть на чеку, чтобы в любой момент дать отпор. А чтобы ничего не случилось, за ними будет приглядывать мексиканец Ни-Зги. Он много чего умеет, даже читать мысли и временно становиться невидимым, ценнейший человек. Но его все бояться. Постоянно улыбается, на что на душе — никто не знает.

Ни-Зги — таинственная личность, палеонтолог для отвода глаз, человек, способныйна аномальные действия, растворяться в пространстве, левитация (подъем в воздух) зажигать предметы взглядом, что им пригодиться для костра. Разбирается в тайных записях древних, читает на санскрите, шумерском и других древних языках. Этот человек и может помочь в разгадывании тайных записей, когда попадут в пещеру с золотыми табличками, испрещенными записями.

Уволенных из Иностранного Легиона солдат удачи и принятых в экспедицию Пулю и Джека Самурая он уже оповестил. Этим людям он обещал высокую зарплату. Уже даже аванс выслал, спонсор оказался щедрым. Пуле и Джеку Самураю было все равно по каким джунглям ходить — африканским, камбоджийским или амазонским. Лишь бы платили прилично. Высланного аванса им хватило с лихвой чтобы расплатится со всеми долгами и они требовали побыстрее отправиться в путь, тоскливая городская жизнь уже опостыла любителям авантюр и опасностей.

Далее, перед Хьяльти, на мысленном экране всплыло женское смуглое лицо. Мелисса — чернокожая красавица двадцати трёх лет, искательница приключений, спелеолог. Она из Аргентины, но родилась в Бразилии. И поскольку энергичная и знающая горы, нужна будет своими умениями уже на конечном этапе пути. А то, что девушка интересна собой, только на пользу, — будет держать в тонусе всех мужчин экспедиции. При красивой женщине мужчины не любят расслабляться, показывать слабинку. И к тому же, красотка знала несколько индейских языков, — незаменимый человек для общения с местными туземцами Амазонии и предгорий Анд. Далее, Хьяльти вспомнил Линду. Молодая девушка тридцати лет работала корреспондентом в газете. Астроном Вагни посоветовал взять её как радистку. Будет осуществлять в джунглях (сельве) и горах Андах связь с внешним миром. Обещала репортажи для своей газеты «Майями-таймс-спринг». Американка была тоже очень энергичной, да к тому же и увлекалась спелеологией. Ползать по пещерам у нее было просто навязчивой идеей. Напряженное состояние в подборе кадров ушло как-то незаметно, на задний план. Команду он уже менять не будет. Теперь нужно было хорошо подготовиться, взять с собой всё необходимое для амазонской сельвы, — самой опасной части пути. Ну, и снаряжение спелеологов, для проникновения в гроты. Но это уже на последнем этапе, в горах Эквадора. Что касается оружия, то нескольких ружей и пистолетов вполне хватит, как и острых мачете для прокладывания дороги в джунглях Амазонки. Лекарства возьмет самые необходимые для тропической зоны, а дальше уже вверит здоровье экспедиции доктору Агилю, когда тот к ним присоединится в Эквадоре И вопрос решится сам собой.

Что касается оружия, то нескольких ружей и пистолетов вполне хватит, как и и острых мачете для прокладывания дороги в джунглях Амазонки. Лекарства возьмет самые необходимые для тропической зоны, а дальше уже вверит здоровье экспедиции доктору Агилю, когда тот к ним присоединится в Эквадоре. И вопрос решится сам собой. Нужно будет на уже месте войти в контакт с племенем шуара. Только оно единственное знало вход в тайное хранилище и только оно могло предоставить проводников. Нельзя повторять ошибки первой экспедиции.

Профессор Хьяльти вздрогнул и покачнулся в кресле. Опять на противоположной стене появилось какое-то грустное лицо… Померещилось, а может просто устал. Он посмотрел на часы. Да и без них было понятно, что вся ночь провел в размышлениях. За окном набирал силу новый день и скромное северное солнце влило первые лучи в комнату.

Ничего. Скоро это солнце сменится на обжигающее тропическое!

И если бы вы спросили профессора о картах той местности, куда он отправляется, то Хьяльти только усмехнулся. Все самые подробные карты уже выгравировались в его сознании, как письмена на табличках в пещере, навек. Но все же он возьмет карты местности для вида, чтобы не думали, что начальник экспедиции сошел с ума отправившись, как мог бы Ванька Жуков (в известном с детства произведении классика), на деревню к дедушке.

Глава 3

Тревоги Хьяльти и его жены Свен накануне экспедиции в Эквадор

Тихая завораживающая мелодия просьбы с трудом просеивается в комнату сквозь щелки в плотно зашторенных жалюзи. И вслед за ней, так и не дождавшись разрешения, таинственные блики, посланные вечерними лучами солнца, медленно заполняют все пространство комнаты.

В их свете происходит некое таинство. То появляясь в бликах, то исчезая в теневых прослойках, миллионы микроскопических пылинок исполняют таинственный танец.

Может быть он символизирует смену дня и ночи?

Возле окна, сидя на корточках, притаился, маленький белокурый мальчик на вид лет шести. В волосах его запутался растерянный солнечный зайчик.

Ребенок, раскрыв рот от удивления, с внутренним трепетом наблюдает за этим таинством, кажется несущим в себе толику необъяснимого волшебства.

Да, дети верят таким состояниям, чего не скажешь о взрослых, которые в своем прагматизме давно забыли, что это такое.

— Мама, смотри какая красивая пылинка! — воскликнул малыш, указывая пальчиком на блестящую частицу, кувыркающуюся в объятиях солнечных лучей. Он хочет хоть на миг отвлечь маму от собирания вещей, опять она куда-то собирается некстати. Как можно пропустить такое зрелище? Разве она не видит, что сказка сама пришла к ним в дом?

Ребенок тяжело вздохнул, в который раз его проигнорировали.

***

А мама пребывала в другом состоянии.

Это было похоже на солнечное затмение. Внезапно мир окутала глубокая ночь, отправив день в краткосрочный отпуск. Или ей показалось или просто день пролетел, подгоняемый ожиданием, как одно мгновенье.

Мобильный мужа был выключен, а домашний телефон издавал переменные гудки неоплаченной линии. Женщина прокручивала различные мысли в голове: «Где же он, и что могло случиться такого, что него нет ни ответа, ни звонка. Ведь ещё вчера он говорил собрать вещи к долгожданной экспедиции. А может…

Может он прощается с женщиной?! — гадала она, чувствуя как нутро

скручивается в жгут от ревности. — Нет, боже… О чём я думаю?»

Устало массируя виски, пытаясь выбросить из головы предчувствие чего-то ужасного, женщина побрела в комнату сына, словно бы ведомая чем-то извне.

Дверь была приоткрыта и привычно горел ночник, так как малыш боялся эфемерных монстров, которые прятались по его понятиям в шкафу и может быть даже под кроватью, так и норовя запустить под одеяло свои склизкие щупальца, схватить за ногу.

Но сейчас страхи не тревожили мальчика, так как он сладко спал, крепко прижимая к груди старенького плюшевого мишку маленькими детскими ручонками. В тишине было слышно лишь тихое сопение, заполняющей собой комнату.

Мальчик, убаюканный сказкой, уже спал, а женщина продолжала машинально ему рассказывать. Внезапно она поймала себя на мысли, что пытается спастись от наваливающейся все больше тревоги.

Женщина кошачьей походкой пробралась к окну, прищурив взор, пытаясь разглядеть завесу дыма, а может, пыли, что стояла за стеклом. Сердце забилось сильнее, дышать стало тяжелее.

Окно, по необъяснимой причине, растворилось и туман, словно щупальца монстров стал пролезать в комнату, охватывая всё вокруг в свои объятия.

Тело качнуло в сторону и, потеряв равновесие, она, не удержавшись, упала на пол…

Но, внезапное пробуждение унесло страшный сон в никуда. Вытерев испарину тыльной стороной ладони, она, пытаясь унять словно бы обезумевшее сердцебиение, перевела взгляд на электронные часы, стоящие на тумбочки у кровати — 02:15.

Женщина выбравшись из плена одеяла, спустив ноги, посмотрела в окно, а там… песчаный тайфун мчался на неё расщепляя стёкла в прах — женщина замерла от страха и почувствовала, как скоблящий кварцевый песок вонзается, прожигая насквозь, в белую, нежную кожу лица… Крик зарождается где-то внутри грудной клетки и она просыпается. Ощупав ладонями осунувшееся лицо, убирает спутавшиеся каштановые локоны за ухо и из груди тихим взволнованным шепотом вырывается имя мужа: «Хьяльти»…

***

Мужчина, при свете настольной лампы тщательно изучал предстоящую экспедицию в Эквадор.

Люди, напряженно думающие о чем-то, порой интуитивно, словно вода ищущая путь в ущелье и распадаясь на рукава, отвлекаются на что-то постороннее.

Поскольку в библиотеке ученого было много разнообразной литературы, он внезапно встал, встряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя на время оцепенение концентрации. Потом подошел к полкам с десятками книг и вытащил наобум одну. Нужно было отвлечься. Но как часто бывает, судьба не

дает нам далеко отойти от своих мыслей. И заставляет опять и опять возвращаться к главному.

Археолог даже не успел посмотреть название и автора книги, а сразу углубился в чтение, где написано о цели, которая заключалась в том, чтобы найти таинственную Цецеру, названную в честь греческой богини плодородия. Книга была из серии научно-популярных, что в среде серьезных ученых приравнивалось к писаниям колдунов и ведьм.

В книге приводились данные, что в народной традиции испокон веков бытовала легенда: «До появления на земле человеческой расы и вообще самой земли, родился излучённый солнцем метеорит „Церера“. Солнечная энергия облучала Цереру ядерной силой. Цецера вырвалась из солнечного плена, а может и была сама была выплеснута солнцем наружу. Вскоре она стала пленницей группы астероидов невдалеке от орбиты Марса.

Поскольку состояла из ядовитых раскаленных образований, находясь вдалеке от Солнца, стала к себе притягивать окружающие мелкие астероиды и космическую пыль. Постепенно за миллиарды лет превратилась в самостоятельную планету, на которой образовалась жизнь. А ядовитая ядро осталось под защитной оболочкой мантии.

В определенный момент на Земле появился человек, и создал, якобы свою эволюцию — эволюцию человека. Развиваясь с годами, люди проникли в недра земли.

Глубокие скважины, истощение защитного слоя образовали в сплавленной поверхности Цереры трещину. И сегодня, по словам „выдумщиков“, как говорят учёные, из этой трещины извергается та самая ядовитая пыль, которая травит округу, медленно уничтожая вокруг всё живое. Но археологи верили и искали источник Цереры, чтобы предотвратить глобальную катастрофу».

Хьяльти отложил книгу и задумался. Мысли неукротимо преображали все прочитанное в подготовку экспедиции в Эквадор.

Мужчина изучал архивные документы некогда живших исследователей разных стран. Об исследованиях писали всякое, но обнаруживались некое сходство: каждый, кто побывал в экспедиции, то есть пытался найти пути в подземных лабиринтах к сокровищам инков, майя, ацтеков не мог дойти до конца. Все возвращались обратно. Самым интересным и устрашающим было то, что все они умирали через пару лет, после приезда. У всех у них при прохождении медицинской комиссии неизменно обнаруживалась раковая опухоль: у кого в легких, а у кого были поражены и другие части организма. В те годы, технология защиты организма была ни на таком уровне, что сегодня. Может быть современная медицина и спасла бы их, но этого нельзя сказать наверняка.

Некоторые писали, что там водиться призраки. Взгляд мужчины сосредоточился на очередной записи: «Надо возвращаться. Долго мы не протянем в этой световой колыбели» — заметка археолога Кемаль Шахида.

Что он хотел сказать и про какую колыбель он говорил — осталось загадкой.

Прошли десятилетия, множество экспедиций потерпели крах. Но Хьяльти почему-то верил, что наступит момент и он прикоснется своими руками к таинственным письменам, раскрывающим тайны мироздания. В этом был смысл жизни ученого.

Буквы расплывались перед взором, а сосуды возмущённо полопались в глазах, как-будто бы пытаясь напомнить хозяину-трудоголику, что организму нужно отдыхать время от времени.

Размышления мужчины прервал скрип открывающейся двери, пропускающей внутрь офиса высокую шатенку, взгляд которой безумно блуждал по помещению, искал невидимую опасность.

— Свен, — удивлённо произнёс мужчина, в недоумении размышляя о том, что могло привести к нему на работу в такой поздний час.

Мгновение спустя женщина повисла у него на шее, вслушиваясь в успокаивающий интонационный строй сонаты сердцебиения.

— Хьяльти…

— Дорогая, что ты здесь делаешь? — обеспокоенно прошептал мужчина, немного отстраняясь. — Что-то с Йодисом?

— Нет-нет! Что ты! — поспешила успокоить жена, чувствуя как хаос волнения покидает мысли. — Просто ты не пришёл домой и телефон выключен. Я волновалась… — женщина устало почти свалилась на стул.

— Но ты же знаешь, что с этим проектом сплошные запарки! — улыбнувшись в ответ легким поцелуем он коснулся ее макушки… — Свен, успокойся, и прости. Телефон разрядился, а зарядка, подходит только к прикуривателю машины. И потом… Я что, впервые задерживаюсь на работе? С чего ты вдруг сорвалась? Как там Йодис? Ты его одного оставила?

Женщина ничего не ответила, лишь потупив взор, посмотрела в окно.

— Свен, что происходит? — удивляясь необычному поведению жены, спросил Хьяльти. — Поедем домой, хорошо?

Жена выдохнула от волнения и ответила:

— Самочувствие дурное… Скажи, зачем нам эта экспедиция? — женщина бросила взгляд на заваленный бумагами письменный стол. — Ты изучаешь архивные материалы? — Да…

— И что там? — с толикой тщательно скрываемой тревоги, перевела взгляд на мужа.

— Давай, я тебе обо всём дома расскажу, — мужчина, словно бы выдохнув усталость, безмолвно глядел обеспокоенную Свен. — Поехали. Торопливо собирая документы в портфель, археолог обронил за стол страницу из дневника Кемаль Шахида.

— Хьяльти, куда ты так спешишь? — спросила женщина, пытаясь не отставать от мужа, то и дело срываясь на бег, чтобы сравняться в шаге.

— В этих документах столько странностей, — загадочно произнёс он, нажав на кнопку лифта.

— А что в них загадочного?

— Все пишут о какой-то пыли. Везде пыль, песок. Они все говорят одно и то же. Говорят, что их путь преградила пыль. Чушь какая-то.

Свен ухмыльнулась…

— Что?… Почему ты улыбаешься?

— Сегодня прям пыльный день!

— То есть? — с любопытством поинтересовался Хьяльти, подавив порыв прикоснуться ко лбу жены и проверить: не лихорадка ли у неё?

— Да-так… Сегодня Йодис тоже гонялся за какой-то пылью. Сказал, что она волшебная, — усмехнулась в ответ женщина, пожав плечами. Потом этот

кошмар во сне… Кстати, который и привёл меня сюда.

— Какой кошмар?

Снился песчаный тайфун. Видимо, перебирая с пыльных полок чемоданы, пыль в мозг забежала — подшучивая над собой, улыбнулась Свен.

— Свен, ты где машину оставила?

— Сорок девятый ряд.

— Я оставлю машину. Поедем на одной.

— Нет, — внезапно возразила она и заметив пытливый взгляд любимого, поспешила объяснить:

— Неизвестно сколько нас не будет. Поедем отдельно. Я уверена, так будет спокойней. Если машина дома.

Ну, хорошо, как скажешь — пожимая плечами, ответил мужчина и, поразившись поведению жены, проводил её взглядом… Женщина шла к машине, а стук каблуков разносились эхом по всей подземной парковки.

— Свен! — неожиданно окликнул Хьяльти… — Будь осторожней…

— Езжай уже — усмехнулась она, тронутая его заботой. Сколько лет они вместе? Достаточно долго. Кажется всю жизнь. Сможет ли один из них существовать без другого? Они словно единый организм: если убрать одну половину, то другая тоже перестанет функционировать. Пусть у них уже и не было ужина при свечах каждый день или же пламенных уверений в вечной любви, отношения перешли на другой уровень. В конце концов, что есть слова? Лишь звуки, слетающие с языка. Романтика не в пламенных речах, а в быту. Любовь заключается не в слове люблю, а в заботе о ближнем: готовке, штопанье рубашки и банальной стирке носков.

Всё состоит из мелочей, деталей, которые составляют механизм бытия.

Когда становиться старше, начинаешь сознавать и ценить это.

После того, как рев двигателя затих вдали, вокруг стало тихо. Был слышен лишь шум вентиляционного аппарата.

Повернув ключ в замке зажигания, женщина стала задумчиво всматриваться в светящиеся панели лампочек.

«Щелк» — и лёгкий впрыск бензина своим возгоранием запускает двигатель. Звук мотора разносится по периметру парковки. Поршни двигателя, своим тиканьем работают в такт. Переменный ветер, невзначай поднимает пыль и словно играючи проносит в свети фар. Вздрогнув, Свен поспешно переключает коробку передач на «D». Громкий свист передних колёс разносится по всей парковке и тотчас передразнивается нахальным эхом.

Набирая разгон, автомобиль практически вылетает со стоянки, безумно несясь на встречу неизвестности.

Яркий свет дальних фар грузовика заставляет женщину машинально зажмуриться.

Высокая скорость автомобиля не позволяет остановить движение. В затуманенном мозгу бьётся единственная мысль: выезд на шоссе обернётся для нее катастрофой и Свен инстинктивно выворачивает руль влево, сворачивая на тротуар.

***

Переднее крыло скоблит фонарный столб и автомобиль тормозит в шаге от застеклённой остановки. Увидев происходящее, водитель грузовика останавливается, выпрыгивает из машины и бежит к пострадавшему автомобилю.

— Простите за дальний свет фар. С вами все в порядке? — дрожащим голосом спрашивает пожилой мужчина.

— Всё хорошо, не волнуйтесь. Просто, заработалась, — ответила Свен, мельком взглянув на водителя грузовика.

Перед мысленным взором ее всё плывёт, не выкрути она руль в сторону и…

— Давайте я отвезу вас домой?

— Нет, спасибо. Лучше помогите выгнать с тротуара машину.

— Да, конечно…

Глава 4

Вагни, Эйрик

Вагни Гудисан знал с тех пор, как увлекся астрономией: чтобы обнаружить цефеид (пульсирующую звёзду) во внутренней части нашей галактики Млечный Путь, нужно быть ученым семи пядей во лбу, иметь сверхчувствительный микроскоп и обладать толикой удачи. А причина в том, что в нашей «домашней» галактике находится масса межзвёздной пыли, блокирующей большое количество света, поэтому и не доходят лучи иной звезды до землян. В настоящий момент, всё внимание Вагни было поглощено отдалёнными объектами. Поправив окуляр телескопа, астроном мысленно нёсся к звёздам. Он сидел и наблюдал за движением космических объектов в астрономическом учебном центре. Молодой парень двадцати пяти лет, темпераментный и честолюбивый, всегда старался идти к цели, его ничего не могло остановить и что греха таить — мечтал, чтобы имя осталось на устах у потомков. Парня внезапно отвлёк коллега, который стоял с двумя чашками кофе…

— Взбодрись, — произнёс светловолосый парень и поставил чашки на стол. Вагни очень уважал друга. С Эйриком, oни дружили больше двенадцати лет, начиная со школьной скамьи, потом — университет и, наконец, работа в одном учебном центре.

— Вагни, ты что-нибудь разузнал о предстоящей экспедиции? — спросил Эйрик друга, присев на кресло. — Я слышал, что на территории Эквадора происходят аномальные вещи. Люди разное говорят. Это как-то связано с нашей работой? Кареглазый Вагни, отрешенно посмотрел в сторону и спокойным голосом ответил:

— Я читал, что наша планета лежит в центре мощного излучения радиационных поясов «Ван Аллена», астероид, которого удерживает большое количество заряженных частиц, захваченных магнитным полем земли. Совсем недавно, межпланетная ударная волна, создаваемая корональными выбросами солнечной массы, врезалась в магнитное поле Земли, называемое магнитосферой, дав начало величайшей геомагнитной буре за все предыдущие десятилетия, — авторитетно ответил и глотнул кофе.

Эйрик на слова коллеги отреагировал равнодушно. Взглянув на экран сигнального монитора в свою очередь отхлебнув из чашки, самодовольно произнёс:

— Я читал об этом, — самодовольно произнёс он — но, какое отношение имеет эта буря к экспедиции? — и взглянул на друга испытывающе, оторвав вззгляд от монитора, в который смотрел попеременно с акулляром телескопа.

Вагни вздохнул, устало положил локоть на ручку креслa и подпёр подбородок ладонью. Взглянув на сигнальное табло монитора, на выдохе прокрутил кресло в сторону коллеги:

— Я виделся с археологом Хьяльти… — наступила длинная пауза, — ты ведь знаешь его? — спросил Вагни.

Эйрик вздохнул.

— Я знаю его, и знаю его работы… И между прочим, если не изменяет память, завтра отправляемся в путь в составе его экспедиции. Ты что, за придурка меня держишь? Что он тебе сказал? — спросил светловолосый парень.

— Он предполагает, что некогда существовавшая церера…

— Что? — с ухмылкой на лице перебил друга, — Церера? Это ведь карликовая планета…

— Нет, ты дослушай — постукивая указательным пальцем по краю стола, посмотрел недовольно Вагни, — он говорит, что и наша старушка Земля тоже начала своё рождение из подобной «цереры». Возможно он сумасшедший, но все организмы живут по одному принципу. Маленькое возрастает в большее, a большее стремиться к еще большим пределам. Это подобно углекислому газу на Земле. Чем его больше, тем выше деревья. Мифы и легенды гласят: «что всё живое, раньше было в десять раз сильнее и величественней». Так же, возможно и в галактике, но, по другим критериям возрастают организмы. И Хьяльти, является адептом этого принципа, — раздражено закончил речь Вагни.

Эйрик не хотел поддаваться очередной болтовне выдумщиков археологов, профанов в астрономии.

— Ты прям как учитель истории бреда, — рассмеялся он, не веря всему, что говорил друг. А Вагни, как темпераментный парень, пытался убедить друга в своей правоте:

— Ладно, короче… Вот скажи, что вызывает магнитную бурю?!

— Ну…. — пoпытался ответить Эйрик, но, не успев и слова выронить, друг продолжил говорить.

— Как нам известно, и что нельзя исключать, так это то, что любому действию нужен определённый заряд, чтобы создавать энергию. Раньше, магнитные бури не происходили в больших масштабах, но сегодня земля, как и много тысяч лет назад, начинает притягивать к себе все больше частиц галактики, начиная c межзвёздной пыли… ну, так говорит Хьяльти.

— Опять археологические бредни. Вагни, как он это может утверждать? — привстав с креслa, удивлённо спросил Эйрик.

Друг выдохнул усталость…

— Эйрик, ты опять не слушаешь. Он не утверждает, а всего лишь предполагает. A доказательство ищет в земле, как археолог, улыбнувшись, ответил парень.

— И что дальше? — намекая на продолжения разговора, кивнул головой Эйрик.

— И вот, — продолжил говорить Вагни, поудобней расположившись на кресле — он говорит, что церера, схоронившаяся в центре нашей планеты, окутанной метеоритной массой, треснула, и теперь притягивает галактические заряды. Объёмы пока маленькие, но озоновая дыра уже существует.

— А что будет, если трещина возрастёт? — любопытно прищуривая глаза, спросил Эйрик.

Вагни печально посмотрел на друга и выдохнул.

— Магнитные излучения могут притягивать большие частицы. Это может быть и огромный метеорит, или астероид, которые может навсегда уничтожить поверхность земли.

— Но магнитные полюса предохраняют нашу атмосферу, иначе бы её уже давно смыл метеоритный дождь. Пора тебе опять за учебники садиться, друг мой. И мне кажется, что последние слова были твоей мыслью, — глотнул кофе Эйрик, не веря в словам коллеги.

— Дуринь… — возмущённо отреагировал Вагни.

— Нет, серьёзно, что за бред? Откуда такие рассуждения? — присев на кресло, улыбнулся Эйрик.

— Надо было учиться в университете, а не коллекционировать девушек, — ответил кареглазый Вагни.

— Ой, ой, да — ладно тебе, — чуть обижено отреагировал парень, — а если серьёзно? — спросил, взглянув на сигнальный монитор.

Вагни опечалился, когда вспомнил университет. По сей день, он ощущал боль, о которой знал только Эйрик. Но, друг никогда не напоминал, даже если ссорились или речь заходила о девушках.

— Ау, Вагни, ты слышишь меня? — дернул за плечо приятеля, заметив, что тот впадает в воспоминания. Парень в недоумении посмотрел на друга…

— Что?

— Я тебя спросил, правда ли весь этот бред, который ты только что рассказывал? — Не знаю, — задумался Вагни и тут же парировал. — Эйрик, ты слышал новости про звёздную колыбель?

— Институт астрономии открыл скрывающуюся за слоем пыли звёздную колыбель? — спросил неуверенно парень.

Да, они использовали радиотелескоп расположенный в Чили высоко в горах. Там огромная скорость звёздообразования в центре галактике. Они еле разглядели сквозь толстый слой пыли.

Эйрик, допив чашку кофе, чуть приклонился к другу и с ухмылкой спросил:

— Я читал об этом! Ты думаешь это зарождения новой жизни в галактике? Вагни, откатился на кресле к краю стола и посмотрел на сигнальный монитор.

— Эйрик, по словам Хьяльти, церера притягивает пыль своим радиационным зарядом.

— Вагни, а если пыль колыбели это частицы солнца? Если солнца рассыпается и не может уже сохранять свою целостность? Если, как ты говоришь, всё умирает, то значит и существование солнцa тоже подошло к финалу! — с тревогой в душе произнёс Эйрик.

— Солнце?! — переспросил Вагни, чтобы услышать, не оговорился ли коллега. Разговор молодых людей прервал сигнал монитора. Спутник, обнаружив огромную волну синего оттенка, начал реагировать пульсирующими всполохами.

— Вагни, глянь на это! — встревожено шепотом произнёс Эйрик. — Надо сообщить доктору Ди! — пристально вглядываясь в монитор, не понимая, что происходит, Вагни стукнул грубо кулаком по столу. Яркая вспышка ударила по глазам, затмив в тот же миг всё вокруг. Мониторы погасли и свет в здании исчез.

Паника, невидимой струей ворвалась в сознание.

— Эйрик, что это было? — ощупывая край стола, астроном пытался услышать голос друга, — Надо скорее сообщить доктору Ди…

— И как ты это сделаешь? Чёрт побери… — раздалось в ответ.

— Эй, эй! — вздрогнул Вагни. — Ты чего? Что случилось?

— Да…. кофе на штаны пролил.

Спустя тридцать секунд сработал резервный генератор. Мониторы начали загружать программу, а люминесцентные лампы включились в режиме точечного мигания. Молодые люди посмотрели друг на друга. Сейчас, их гложет вопрос, что всё-таки произошло на экране монитора? Вроде волна, подобно миллиардам ярко синих искр пронеслась перед спутником, а дальше… конец света.

Пока Эйрик снимал штаны, чтобы высушить от пролитого кофе, Вагни побежал в камеру хранения, пересматривать плёнку записи. Любопытство заставило бросить мокрые штаны и в одних трусах перебираться по коридорам вслед за другом и Вагни.

На записи компьютера виднелись отдаленные пульсирующие звёзды. Вагни минуты три тревожно всматривался в экран, и, не удержавшись, прокрутил на эпизод происшествия. Эйрик забежав в кабинет, молча облокотился на спинку стула, где сидел Вагни, и не отводил взора от экрана. На мониторе пронеслась ярко синяя вспышка и на этом всё… началась запись снова с момента, когда включилось электричество.

— Ты видел?… Совсем непонятно, — удивлённо бурчал под нос Вагни.

— Ну-ка… перемотай до вспышки — попросил Эйрик, с видом, будто что-то не досмотрел.

Вагни почёсывая затылок, установил курсор на начало эпизода… Молодые люди внимательно пересматривали запись.

— Посмотри сюда, — указывая пальцем на монитор, возбуждённым голосом произнёс Эйрик, — видишь, перед вспышкой эти звёзды медленно перемещались друг к другу, образовывая полное скрещивание. Ты видишь?

Вагни пытался разглядеть на экране звёздные фигуры, но, повернувшись посмотрел на друга.

— Эйрик, здесь нет ничего. Что за бред? — сказал Вагни.

— Почему бред? Я вижу вдали мелкие звёзды и что-то похожее на туман, или пыль соединяет звёзды создавая непонятный орнамент. Вот, посмотри!

Парень вытащил из принтера листок бумаги и первой попавшейся под руку ручкой начал рисовать увиденное. Он умело проводил линии и углы. Получался некий ромб и квадрат в центре. Получилась двенадцати угольная фигура, а внутри шестиугольная звезда, а в самом центре, что-то похожее на глаз.

Что это Эйрик, ты пьяный что ли? Иди, проспись! Что за чушь нарисовал? — сказал Вагни, посмотрев на приятеля, как на психически больного.

Друг немного взъелся…

— Да пошёл ты в чёрную дыру, больной… Я говорю то, что видел! — утвердительно со злобой в глазах, выговорил парень. Вагни разочаровано покачал головой и на выдохе сказал:

— Почему я этого не видел? Я наблюдал только вспышку. А ты говоришь о какой-то там фигуре в космосе.

Эйрик, немного притушив свой пыл, ответил:

— Я не знаю, почему ты не видел. Но, этот непонятный орнамент или фигура воссоединила звёзды и, растянувшись, взорвалась на мелкие частицы, образовав вспышку.

— О боже… Эйрик, — стукнул себе об лоб ладонью — так она ещё и взорвалась?! Так…. я звоню доктору Ди! Ты ему расскажешь весь свой бред, и он подумает, что один сумасшедший хочет сбежать с археологами в сельву Aмазонки.

— Не один, а два! — побагровел светловолосый парень, — да мне пофиг, слышишь, — схватил за шкирки друга — ты…. сам рассказывал про слова Хьяльти, как бред, а теперь меня называешь выдумщиком? — закончив свою речь, оттолкнул коллегу в сторону.

Вагни подправив воротник, обеспокоено взглянул на Эйрика.

— Да что с тобой, белены объелся? Поведение твоё пугает меня.

В момент ссоры ребята заметили в окне, как охранник зашёл в открытый холл управления. Он оглядывался по сторонам отрешённым видом. Вагни, торопливо направился к нему, а Эйрик, позабыв про смуту c другом, смотрел в окно.

Этого охранника называли Кук. Прозвище он получил из-за совпадения дат рождения со знаменитым путешественником капитаном Джеймсом Кукoм. Вагни поинтересовался причиной появления охранника в зале управления. Тот молчал, лишь резким движением головы повернулся к нему, словно робот.

— Кук, ты меня слышишь? — призывал Вагни, слегка постукивая ладонью по щеке. Охранник пришёл в себя, но не понял произошедшего.

— Вагни?! — широко раскрыв глаза от неожиданности, произнёс Кук.

— Как ты здесь оказался? — удивлённо спросил астроном

— Меня привёл шум! В эту минуту, в одних трусах подбегает Эйрик… — охранник удивлённо посмотрел на него.

— Кук, в чём проблема? — спросил светловолосый астроном.

— Я же говорю, что меня привёл шум. У вас всё хорошо? Почему ты голый?

Парень совсем и забыл, что бродит по конторе в трусах. Немного покраснев от стыда ответил:

— Я кофе пролил на штаны, когда свет выключили…

— А что, выключaли свет? — любопытно спросил охранник.

— Кук, иди спи, как спал. У нас всё в порядке! — недовольно отвечает Вагни. Охранник испытующе посмотрел на молодых людей…

— Вы домой не собирайтесь? Ваш дежурный спит в комнате отдыха. Надеется, что завтра домой пойдёт выспавшимся.

Ребята задумались… — И действительно, нам пора, и собрать вещи надо, — вспомнив, что завтра дата отъезда экспедиции, — сказал кареглазый астроном. Итак, бессонная ночка обеспечена.

Эйрик в стороне надевал мокрые джинсы и громким голосом произнёс:

— Кук, мы только отчёт для дежурного напишем и уйдём. Хорошо?

Охранник кивнул головой и пошёл обратно, машинально затягивая пояс потуже. Вагни снова задумался о происшествии на мониторе. Выдумка Эйрика смутила его. Он побоялся, что тот напишет в отчёте этот бред с какими-то небесными знаками и потом, доктор Ди их обоих высмеет. Прокрутив ситуацию в мыслях, Вагни подошёл к столу друга.

— Прошу, не пиши то, что ты видел. Ведь не поверят!

Эйрик молчал и от руки составлял короткий отчёт. На минуту, притормозив писанину сказал, что не собирается вовсе писать то, что Вагни назвал выдумкой.

— Просто я доверился тебе, — сказал парень другу глядя в глаза.

— Ну… ты прости меня. Я ведь не верю тому, что не вижу.

— А ты поверь, ведь я твой друг или нет?

Вагни молча отошёл к сигнальным мониторам и вытащил с кармана жевательную резинку. Закинув жвачку в рот, запил кофем, чтобы отбить мятный аромат, задумался.

— Эйрик, я разбужу дежурного и буду ждать снаружи, — уставшим голосом сказал парень и направился к выходу. А светловолосый парень, записывая в журнал дежурств отчёт, не выпускал из головы увиденный орнамент, или амулет на мониторе. Он не знал, как назвать правильно, но помнил хорошо тот сон, когда впервые увидел его. Он увидел медальон на шее девушки. Смуглая, красивая азиатка гипнотическим взглядом заколдовала внимание и протягивая в руке этот медальон, пыталась, что-то рассказать, но разум настырно смотрел на её колдовскую красоту и орнамент в руке. А может, это вовсе не азиатка, а индианка?

Говорят, что ночь это проявление искренних чувств, когда даже фея плачет. Именно сейчас посещали эти мысли молодого Вагни.

В полном одиночестве, в ожидании друга. Он присел на скамейку во дворе астрономического учебного центра.

Одиночеству присуще притягивать воспоминания. Кто бы мог подумать, что у целеустремленного ученого, стремящегося к почёту и карьере окажется в душе глубокая рана. Разве не развеялись чувства ушедших лет? Видимо нет. Опять поток воспоминаний хлынул кипящей волной, обжигая душу. Вагни открыл последнею весточку любимой, хранимую им, как талисман.

Её звали Мила. Иногда, белоснежная улыбка приходит в его сны. Это любовь, о которой не говорят, а чувствуют. Он собирал свои чувства в кулак, а она, порой свою искренность сочетала со вкусом

вяжущей рот айвы, — так сухо, а сладость во рту только вяжет.

Это была осень, октябрь на двадцатый день их встречи…

Регулярно она приходила в эту унылую аудиторию и общалась с преподавателем психологии. Тот был молод, и энтузиазм так и пёр из него. Преподаватель ей рассказывал о различии в характерах людей. Каким можно доверять, какие в будущем принесут счастье, — чушь собачья, откуда ему знать?!

Перед девушкой он вёл себя ни как преподаватель психологии, а астролог — тварь… Вагни, не раз спрашивал её: «Какого фига ты постоянно ходишь на дополнительные занятия?». Мила отвечала, что психология станет её профессией. Какой чёрт профессия?! Она ведь технолог! Но, это не волновало Милу. Почему они вместе? Эта мысль занозой сидела в сердце влюбленного студента.

— Почему ты со мной? — спросил однажды Вагни.

Она ответила сухо и даже грубо:

— Ты хороший парень и я привыкла к тебе.

— Но, ведь от любой привычки можно избавиться!

И этот момент, для него стал загадкой. После, Вагни никогда не задавал подобных вопросов, он просто любил. Хотел, когда окончит университет, жениться. Но в голове крутились её слова, что он, всего лишь привычка. Эйрик постоянно гулял с разными

девушками и не раз предлагал пойти за компанию. Но, у него есть Мила и он её любит.

Это была зима, на тринадцатый день января…

Сегодня, Вагни стало интересно, о чём болтают этот психолог и его возлюбленная.

Как бы он плохо не поступил в тот день, он скажет в оправдание: «Я влюблён».

Подслушивал у кабинета психологии, после долгого разговора о холерике, меланхолике Вагни довелось услышать о себе. Этот напыщенный самонадеянный шмырь расспрашивал его любимую о личной жизни. Вагни трясло от волнения, и хотелось и боялся услышать правду. Вскоре, психолог начал атаковать. Он говорил, что психология парня совсем не совместима с личностью его студентки и в будущем придётся терпеть тяготы и боль разочарований.

Вердикт был таков: «Учения и любовь к звёздам навсегда разлучат вас».

Услышав это, Вагни повёл себя некорректно. Его дух взвыл на всех аккордах и он толчком открыл дверь аудитории. «Вагни» — с удивлением произнесла Милa.

Но парень, не слышал, он был укрыт пылающим «кафтаном» ярости…

Это было два года спустя, весна, март, на пятый день…

Вагни отчислили с университета ещё в конце января два года назад. Тяжкие телесные повреждения преподавателя психологии, навсегда лишили парня любимой. Именно в тот день, она оттащила его, когда Вагни с упорством сидел на психологе и бил со всей силы ему по лицу. Именно в тот день она

сказала правду: «Ты лишь привычка». Его руки опустились, а душа навсегда завязала в узел доверие. С тех пор прошло пять лет. Вагни пересдал экзамены в другой университете. И там, его долго призирали учителя, ведь в характеристики чётко описывается причина отчисления. Но, всё-таки он выкарабкался. Закончил университет отличием.

Но по старой привычке в минуты задумчивости его отношения с Милой всплывали опять на поверхность, он не переставал любить. Мысли, прервал хлопок по плечу.

— Вагни, пошли домой, — сказал Эйрик, позевывзая на ходу.- A то забудешь положить в сумку свою любимую игрушку.

Души молодых людей скоблила мысль: «Почему они согласились оторваться от своих дел и на полгода отправиться в экспедицию, а не является все это мероприятие авантюрой и они только потеряют время? Да, сельва Амазонии и шестикилометровые Анды действительно красиво выглядят на картинке ютюба, а как все будет действительности?»

Глава 5

Скользкая Тень попадает в плен

Новое откровение треугольника судьбы

Экспедиция отправляется в путь

1

Давно же он не посещал ставшие ему родными до боли места. Скользкая Тень ощутил необыкновенный душевный подъем, когда руки в очередной раз коснулись волшебного треугольника, где каждая сторона вещала о своем: одна о прошлом, другая о будущем, а третья о настоящем. Хотя последнее было известно индейцу и так. Он не хотел терять драгоценного времени, а сразу, минуя прошлое, попытался заглянуть в будущее. Но грань настоящего, словно прилипла к пальцам и индеец подчинился.

Ну, да, белолицый, седовласый человек со своими друзьями уже отправились в путь. Но раз он их видит, значит, скоро предстоит встреча и, наконец, поймет, о чем они говорят на незнакомом языке. Если бы они только знали, какие испытания ждут в сельве, то не улыбались бы так мило. Вот где хлебнут во всей красе настоящей жизни. Живя в городах, люди не ведают, что такое корчится в пасти анаконды, которая медленно заглатывает твою плоть. Или когда смотришь с мольбой в безжалостные глаза аборигена, который собирается отрезать тебе голову и сделать сувенир «тсандзу». А какого лежать под тушей ягуара, который мечтательно вылизывает твоё тело, выбирая в нем самый вкусный кусок?

Все мысли индейца сплетались в одну нить — это, уничтожить непрошенных гостей. И у него не дрогнет рука! Он поклялся своему племени, что умрет на боевом посту, но никто не сможет даже у мертвого хранителя выведать тайну входа в сокровищницу богов.

Потом индейцу стукнула в голову мысль: почему он до сих пор не смотрел в основание кристалла? — Страх, боязнь, что он умрёт, что там его смерть? — Нет, индеец, превозмогая себя, решился взглянуть в треугольный кристалл. И тот позволил ему как разомлевшая от поцелуев женщина, обладать им.

На него смотрело абсолютно пустая, отполированная до блеска чёрная поверхность. Индеец осторожно провёл по ней рукой и вдруг услышал голос, который прозвучал где-то внутри, словно это было эго. Властный голос требовал полного подчинения. Тембр голоса был человеческий, но явно принадлежал другому существу.

— Хочешь знать? Так слушай, — говорил голос, — это поверхность твоей будущей жизни, и ты способен её изменить! Но учти! — Один неверный шаг, и погибнешь. Грань определит предназначение желания и синхронизирует с ответным потоком реализации. Ты будешь, хотя и находишься в пещере, вполне доступен, то есть физически будешь рядом с собеседником. И даже твои чувства смогут ощутить другие. Ты сможешь общаться с людьми, но берегись, что если кому-то не понравится твоя сущность, то человек, с лёгкостью может пустить пулю тебе в лоб. Какое бы не было расстояние, огненный заряд достигнет свой цели, и тогда, ты умрёшь с дыркой в голове. Запомни это! Понял?

Но любопытство заставило индейца все же испытать судьбу. Он пожил на свете немало. Стоило и рискнуть. В крайнем случае его жизнь сократится на малую толику. Скользкая Тень нажал пальцем на тёмную поверхность, которая стала ярче.

«Ага, вот значит как это работает», — произнёс он вслух.

С другой стороны грани, на него посмотрело, уже, знакомое лицо.

Индеец понимал, что белолицый человек являлся вождём у своего «племени», хотя, среди людей была и чернокожая особа, «Интересно, а говорит ли она на языке кечуа?» — задался вопросом Скользкая Тень. Индеец подошёл к чернокожей девушке, которая не имела понятия, что за нею наблюдают. Он осмелился пробудить её мысли, и прошептал на индейском языке: " Ты видишь меня?". Девушка вздрогнула и посмотрела по сторонам. Скользкая Тень понял, что особа догадалась о его присутствии — пускай даже телепатическом. Значит, мы найдём общий язык, только будет ли общей цель? Он надавил на пространство в кристалле, где располагалась прозрачная грань и следом, что-то произошло, — сейчас он всё узнает.

Река называлась Ла-Плата, только не пугайтесь, это еще не Амазонка с её непредсказуемыми и бесконечными страшными джунглями, которые называются здесь сельвой. Но даже если испугаетесь — ничего страшного, привыкните. Человек постепенно привыкает и к плохому, и к хорошему. И скоро начинает их путать.

Страна называется Аргентина, хотя и до Уругвая здесь рукой подать. Если заснуть на два часа на прогулочном катере, то можно проснуться уже в Уругвае. Для непросвещённого человека здесь много необычного. Во-первых: цвет реки. Она коричневая. Но не торопитесь кривиться от отвращения. Это глинистый ил со дна придаёт такую необычную окраску воде. Если плыть вдоль устья реки, то можно с одной стороны увидеть чистую воду океана, а с другой — коричневые воды реки. И эти два потока мирно соседствуют, плывут параллельным курсом, не смешиваясь. Чудо природы. Не верите. Приезжайте в Буэнос-Айрес. Во-вторых, здесь есть Тегро, не путайте с тигром. Это город тысячи островов. Каждый дом — отдельный остров. Не слыхали о таком? Так мотайте на ус. Будет что рассказать любителям экзотики.

Маленький пароходик с претенциозным названием "Путь к мечте" мирно покачивался на воде, словно дитя в люльке, издавая периодически вместо детского гудения странные звуки. Это были звуки двигателя, который то радостно взвывал, то чихнув, замолкал, как казалось, навсегда. Но каким-то чудом он периодически заводился, чтобы через несколько секунд, поперхнувшись горючим, снова замолкнуть. И весь вид старенького, много повидавшего на своем веку пароходика, явно говорил к какой цели приближалась эта металлическая конструкция. По-видимому, не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что в названии «Путь к мечте» было скрыто стремление побыстрей зарыться навсегда в одну из песчаных отмелей за резким поворотом реки в этом месте.

Но вряд ли эта мечта совпадала с желанием капитана этой посудины и его команды. От функционирования пароходика зависела благополучие команды, а о жизни пассажиров и говорить нечего. Не для того они отправлялись на развлекательную прогулку, чтобы через час в спасательных жилетах, а кто и налегке, в отчаянии плыть к берегу с потерпевшего бедствие «корабля».

А теперь главная новость сезона! Прогулочный кораблик, на котором люди хотели хорошо провести время пока их лайнер готовился к дальнему пути по Амазонии, никуда не поплывёт. Он, как заявил вспотевший от безуспешных попыток завести мотор капитан, почил в бозе, то есть замолчал навсегда. И скоро эта посудина, такая дорогая команде, пойдет на переплавку, чтобы железо не пропало даром, а вошло в металлические конструкции нового лайнера.

Люди, мирно сопевшие в креслах во время двенадцатичасового перелета, только что испытали перепад эмоций. Они уже оттаяли от леденящего страха, шутили над случившимся.

Все ржали над фразой одного из несостоявшихся пассажиров посудины «Путь к мечте».

— Посмотрите на бедных крокодильчиков, я вижу их слезы! Несчастные животные сегодня останутся без прекрасного обеда, ведь столько среди нас вкусных дам!

Но на этом странности нового мира не заканчивались.

Я уже чувствую приступ начинающейся у вас головной боли от непонимания ситуации. Сначала ломается прогулочный кораблик и река оказывается вместо Амазонки Ла-Платой. Расслабьтесь. Сейчас все объясню. Ситуация сложилась трагикомическая, поскольку «авиомафия» посадила самолет вместо города Х в дельте Амазонки в Буэнос-Айрес, который, как знает каждый школьник, находится рядом с дельтой Ла-Плата. Вы спросите, как такое могло произойти? И не было ли тут злого умысла утопить пассажиров из международного рейса на дне коричневой реки в старом пароходе, который, видимо, возомнил себя Титаником? А все очень просто! Неожиданно, над дельтой Амазонки разыгралась одна из пылевых бурь, которые в последнее время охватили планету. В связи с этим, пилотам пришлось посадить самолёт там, где было возможно. И единственным местом оказался на южноамериканском континенте Буэнос-Айрес.

Авиакомпания успокоила пассажиров. В виде компенсации им предложили экскурсию по Ла-Плата на том самом злополучном пароходе, а потом предстоял уже переезд к устью Амазонки на вполне современном корабле. И на этом корабле они должны были пройти Амазонку от начала до верховьев, а с там уже кому куда.

У начальника экспедиции не спадало напряжение с души.

То, что какая-то пылевая буря помешала приземлиться в нужном порту поначалу сильно расстроило Хьяльти. Огибать дополнительно пол континента на корабле отнюдь не входило в планы. Потом его рассмешил инцидент с прогулочным пароходом, однодневной поездкой на котором презентовала их авиакомпания, чтобы возместить моральный ущерб.

Но смешно-то смешно, хотя, если разобраться и печально. Так и не завелся мотор у старушки. Плохая примета. Посудина не взяла их на борт. Завтра предстоит садиться на лайнер, который обогнет с ними, шутку сказать, пол-южной Америки; дополнительные расходы взял на себя спонсор экспедиции компания Грэйт-кола. Поэтому в деньгах археологи не пострадали. Да и в какой-то степени успокаивало то, что подойдет к концу сезон дождей, в лесах будет не так влажно. Хотя в джунглях никогда не бывает сухо. Промозглая сырость будет их сопровождать до самых Анд. Это уж как пить дать.

Вот уже бессонная ночь Хьяльти позади, все потянулись к трапу долгожданного лайнера со странным названием «Навуходоносор».

Но корабль получил название не в честь создателя Вавилонской Башни и легендарных «висячих садов».

Не стройте иллюзий о начитанности занятого бизнесом человека. Корабль был назван в честь пуделя хозяина лайнера, который скончался накануне дня спуска корабля на воду.

Хьяльти смотрел на свое детище. Экспедиция не была разношерстной, как казалось на первый взгляд, она была цельной. Опытный Хьяльти, не раз бывавший в подобных ситуациях, знал, что одни люди будут дополнять других и все найдут общий язык. Конечно нельзя отрицать, что многие искали экзотику. Как заманчиво было оказаться в дремучем лесу среди диких племен.

Но ведь это в первую очередь опасно, во вторых сопряжено с целым комплексом лишений. Люди будут лишены Привычного комфорта. Особенно это должно сказаться на женщинах. Им трудно будет обходиться без элементарных удобств, воды, туалета, всяких мелочей, которые так незаметны в быту, но когда человек их лишается, то это болезненно отражается на самочувствии. Вместо привычной туалетной комнаты, кишащая змеями и другими ползучими гадами земля, когда даже опасно приседать, чтобы в мягкое место не ухватилась какая-то тварь типа саламандры или скорпиона.

В экспедицию входило несколько человек из Европы, Америки и даже австралиец.

Он мысленно пробежался по всем участникам и причинам побудившим их отправиться в Эквадор.

Естественно его опорой и твердым тылом является жена Свен. Как не будет ей трудно, но он жене доверяет на все сто и, конечно, будет с ней во всем советоваться.

Дальше Вагни и Эйрик. Из Осло Хьяльти с женой вылетел вдвоем. В Амстердаме к ник присоединились двое молодых ребят, просто бредивших путешествиями. У них был неплохой задел — через Европу на велосипедах. И остались довольны. Теперь рвались в джунгли Aмазонки. Хьяльти долго с ними списывался, но решил включить в группу. Хотя они и астрономы, но мастера на все руки.

А вот по траппу поднимается Джеки по прозвищу Самурай.

— Привет Джеки.

— Привет, босс, знаете, а я рад, что у нас дополнительная экскурсия. Потому, что люди даже не представляют сколько сил потребует дорога через джунгли, поверьте мне, я там бывал и не раз. И в Африке, и в Камбодже здесь в той же Бразилии. Правда в тех края, куда направляемся, не бывал.

Прошло еще мгновенье и могучая спина Джеки закрыла на какой-то миг видимость. Хьяльти стало как-то спокойнее. В группе бывалый человек, все видел, никого не боится, подавит в зародыше малейшую панику. Джеки присоединился к ним в Лондоне.

А вот и поднимается с достоинством королевы, метиска, дочь индейца и итальянки Мелисса; хотя там кровей побольше, чем сообщила, гремучая смесь. И слегка оттопыренная пухлая губа и смоляной оттенок кожи говорили о сильном африканском заряде. Да и темперамент вспыльчивый. Она-то здесь своя, Бразильянка. Хотя живет в Аргентине. Но, несмотря на вид панночки, многое знает и умеет, да и языки индейские знает. И главное — пронзительный ум, и способность делать парадоксальные выводы.

И ещё белокурая радистка Линда. Женщина неспешно волокла за собой тележку с рацией. А за ней, задумавшись, шёл самый возрастной участник экспедиции. Его звали Ни-Зги, — таинственная личность, палеонтолог для отвода глаз. Но человек способный на аномальные действия, растворяться в пространстве, левитация (подъем в воздух), зажигать предметы взглядом. Так же он разбирается в тайнах древних записей, читает на санскрите, шумерском и других почти забытых древних языках.

А вот и Пуля, сорокалетний сын русских эмигрантов, потомственный военный, способный сходу поразить любую цель, видит, как кошка в темноте. Тоже нужный человек.

Хьяльти пытался узнать настоящее имя загадочного человека, но не удалось. По каким-то неясным причинам, Пуля предпочитал псевдоним. Нуда ладно, он нужный человек, и если предпочитает зваться Пулей, ничего страшного — это не самое главное.

Ни-Зги и Пуля по каким-то причинам предпочитают псевдонимы. Ну ладно, хотят клички, пусть будет так. Это не самое главное.

Оба в разные моменты жизни спасли Хьяльти жизнь и такое не забывается.

— Как настроение Пуля, — руководитель экспедиции обратился к замыкающему группу.

— Прекрасное, уже жду не дождусь, когда я угощу вас печенью свежеубитого тапира, объедение.

Не дождавшись ответа, Пуля взошел на лайнер. Хьяльти посмотрел в задумчивости, как убирают трапп и когда лязг и грохот успокоился пошел вслед всеми в холл корабля.

Корабль был небольшой для океанских маршрутов по сравнению с пятнадцати этажными гигантами Norvegian Cruise Line. Кроме их группы на трехъярусном корабле было еще несколько групп туристов, два ресторана, концертная площадка, бассейн и массажная комната.

За бортом опять раздался лязг, и на этот раз, это был шум поднимающегося якоря, который возмущался по поводу того, что прервали его сладкий сон на дне причала.

Уже по веревочной лестнице поднялся запоздавший пассажир. «Заснул», — как объяснил и чуть не опоздал на рейс.

Мы опять в хранилище Богов

Магичность камня была в том, что он вскоре потемнел и индеец физически оказался опять в пещере. Бразильянка же начисто забыла, что только что общалась с индейцем. Скользкая Тень с восхищением смотрел на волшебный треугольник. Он чувствовал себя почти Богом. Потом подумал, а сколько знаний хранят эти несметные сокровища и книги, на золотых страницах которых выгравированы непонятные знаки. А непонятные ли?

Вот с ним опять кто-то внутри тела заговорил:

— Хочешь научиться читать письмена?

— Да, — вырвалось у индейца!

— Хорошо, раз ты хранитель библиотеки, значит будешь получать уроки.

Возьми одну из таблиц и положи на колени.

Индеец тут же выполнил распоряжение.

Он приготовился слушать и погладил несколько раз первый иероглиф, выгравированный на поверхности книги знаний.

Но в ответ ему было молчание. «Неужели ты, о всемогущий Бог, передумал?»

Через некоторое время он услышал в себе голос:

— Я подумал, что тебе еще рано знать то, что так. Слишком велика ответственность. Я только хранитель знаний, как и ты хранитель входа. Не имею права без разрешения Богов, тебе давать информацию. Нужно выяснить — насколько могу посвящать тебя эти секретные знания. И теперь ты знаешь, что сюда направляется экспедиция, которая посягает на священные знания. Не может же хранитель предать дело всей своей жизни. Лучше тебе быть в неведении о том, что хранят письмена.

Внутренний голос замолчал. Видимо, он и не намеливался раскрывать тайну, это оказался очередной экзамен на прочность силы воли. Индеец почувствовал, что ему нужно немедленно покинуть тайное место.

Он проплыл под водой определенное расстояние, но сразу получил удар по голове и потерял сознание.

А ведь Скользкая Тень поторопился уходить из будущего, он таки мог изменить судьбу экспедиции.

Сейчас индеец медленно приходил в себя под неусыпным взором разведчиков племени малаката, которые давно за ним следили.

Они знали, что сумеют и камень заставить говорить. Но они не знали, что перед ними хитрый, изворотливый индеец и они не чета ему. А пока что он был, казалось, в безнадежном положении и за его жизнь нельзя было дать и гроша.

А главное — если бы знали, что всего в нескольких метрах от них пещера со священными письменами богов и их сокровища.

Глава 6

Беседа на борту самолета, полет из Буэнос-Айреса в Макапу

1

Ситуация перевернулась с ног на голову

Оказавшись на корабле, людям предстояло услышать радостное сообщение, что аэропорт города Макапы, в устье Амазонки, готов вновь принимать самолеты. Пылевая буря, закрывшая материк, прекратилась.

Все были довольны. Это значило, что не нужно будет пересекать половину континента на океанском лайнере, не нужно будет терять месяц драгоценного для всех времени. Но конечно, больше всех ликовал руководитель экспедиции. Для Хьяльти это значило на тридцать дней раньше приблизится к тайне и возможность сделать открытие всемирного значения! Ликовали и представители авиакомпании.

Теперь не нужно оплачивать, как положено было в подобных случаях, путешествие экспедиции за непредвиденных пассажиров «Навуходоносора».

Расстроилась лишь Джессика, одна из случайных попутчиков экспедиции, которая, вместо Бразилии попала со всеми в Аргентину.

Ей так хотелось стать принцессой лайнера, покорить всех мужчин и очаровать женщин. Ну, что еще можно было ожидать от куклы — дочери олигарха?!

… Все дружной толпой побежали обратно по траппу на берег. Предстоял перелет в Бразилию, Макапу, где предстояла посадка на другой корабль, который понесет их по Амазонке. Нужно было торопиться в аэропорт. Хьяльти выглядел именинником.

— Свен, — говорил он жене, — ты не считаешь, что капризная дама Фортуна к нам вернулась?

Жена, была отрезвляющей «пилюлей» для мечтателя-мужа. И нервно наматывая на указательный палец пояс сумки, утвердительно ответила:

— Нет, не считаю! Хьяльти привык, что жена в непредвиденных обстоятельствах бывает сильно раздражённой. Ведь совсем недавно они взошли на корабль, а теперь, опять в самолёте словно и не покидали его. Те же пилоты и та же команда. И опять, после некоторого оживления, когда бортпроводницы разнесли напитки и сэндвичи, люди задремали, словно хотели отоспаться за все те часы, которые не удастся в походе. Один Хьяльти, настолько был возбужден предстоящей экспедицией, что не давал уснуть жене. Археолог продолжал терзать Свен подробными рассказами о местах которые им предстоит посетить. Его страстный монолог, содержащий много интересных фактов, не давал Свен заснуть. Она сидела в кресле с закрытыми глазами, но не спала, а представляла, как на яву, все рассказы мужа.

— Дорогая, на пол пути, в Манаусе, мы пересаживаемся на другой корабль. Город стоит у слияния рек Амазонки и Риу-Негру. Наша цель подняться до верховьев Амазонки, до тех мест, где она еще проходима для водного транспорта и не превращается в бурную горную реку. Между прочим, на месте слияния Амазонки и Риу-Негру, воды не перемешиваются, а какое-то время, реки текут параллельными потоками. Тот же эффект, как и в только что посещенной нами в аргентинской Ла-Плата, где река течёт бурным потоком и не перемешивается с водой другой реки. Представляешь, два потока воды разного цвета протяжённостью в десятки километров. Интересный феномен.

Потом, мы проплывём три тысячи километров по Амазонке и сойдём на берег. Остальную часть пути продолжим пешим ходом в направлении гор Анд. Много интересного будет скрыто в джунглях сельвы.

Вот послушай. Кроме хищников кайманов — гигантских крокодилов и ягуаров с царственной окраской, нас будут поджидать ядовитые пауки, гигантские орлы, прожорливые термиты, проклятье тропических лесов, комары и разного рода змеи, включая знаменитую анаконду, достигающую до десяти метров в длину.

Свен, испугавшись рассказов мужа, открыла глаза, и увидела, и к своему ужасу заметила, что их сын, Йодис, не спит, а завороженно смотрит с «отвисшей челюстью» на отца. Женщина вздрогнула. А ведь и правда, вся эта мерзость будет их поджидать.

— Придурок, — вырвалось у неё сквозь плотно сжатые губы. — Ребенка пугает, а еще называется отец, — муж даже не услышал. Она не считала себя съедобной. Но ведь у хищников могло быть другое мнение.

Мурашки побежали по спине: ну какого черта она согласилась на эту авантюру! Клюнула на красивые россказни мужа. Красиво и зажигательно говорить он умел, а теперь вся эта мерзость будет к ней принюхиваться и облизываться, ожидая момента нападения. А может заявить мужу, что хочет домой?

Женщина вспомнила, что не одна она, женщина в экспедиции, есть еще две. Свен стало стыдно, а тут еще сквозь дрему Хьяльти стал расписывать и всякие диковинные вещи. Слава богу, на этот раз он забыл про хищников. И она, зажмурившись, попыталась отвлечься, заснуть уже, видимо, не удастся.

Но неугомонному Хьяльти показалось, что Свен всерьёз задремала. И тогда, археолог повернулся, пожалуй к единственному бодрствующему соседу с права — это был охотник Пуля.

— А вы пробовали мясо тапиров? — спросил невзначай Пуля.

— Нет, а что?

— при случае, Обещаю угостить, забудете про все яства на свете.

Хьяльти ухмыльнулся.

— Спасибо, надеюсь, у вас представится такая возможность.

— Хм, в этом можете не сомневаться.

Едва охотник закончил фразу, как Хьяльти продолжил выплескивать из себя «ведрами» информацию о сельве — лесах Амазонии. Его собеседник почувствовал себя словно под тропическим ливнем из слов.

— Дорогой друг, а вам известно, что в сельве имеются муравьи, выгрызающие в листике, словно циркулем, идеальной формы кружок. А слышали о рыбке арава, которая приметив на ветке дерева вкусное насекомое, способна выпрыгнуть из воды на два метра и прихватить лакомство?

— Спасибо, профессор за интересные факты. — перебил охотник. — Я вам вот что скажу:

Колибри, если не знаете, способны зависнуть над цветком и подобно пчелке собирать нектар.

Кто же этого не знает, милейший! — Хьяльти осклабился, — Информация из детской энциклопедии. Вы ее хорошо проштудировали.

— А знаете, что при этом их сердце колотится до двухсот пятидесяти ударов в минуту? — парировал Пуля.

— Нет, спасибо за информацию. — ответил археолог. — Послушайте лучше, что я вам скажу, — внутри у профессора все уже начинало закипать. Хьяльти не собирался сдаваться какому-то неучу, как он считал. — В лесах Амазонии есть птица монохин, которая всю жизнь способна прожить на одной ветке, представляете?!

— Да что вы говорите, очень интересно. — саркастично отреагировал Пуля, и не давая собеседнику перевести дыхание, продолжил. — Слыхали, Хьяльти, о рыбине пираруку, которая достигает двухсот килограммов весу? Нет? А о двухметровых выдрах? Профессор, а вы знаете, что индейцы применяют раскраску лица, тела и татуировки не только для красоты, а также в гигиенических целях, как защиту от комаров и мошек?

Археолог рассмеялся.

— Простите господин «академик». Вы рассказывайте то, о чём я знаю ещё с детства. Вы, полагаю, никогда не читали журнал «Вокруг света?!» — Нет, — улыбнувшись, ответил Пуля, — между прочим, я взял достаточно дезодорантов, отпугивающие комаров и других насекомых.

Спасибо, я думаю, — отпарировал Хьяльти, — что и у меня запас этих «снадобий» достаточный. От шумного разговора взрослых мужчин, проснулась красавица экспедиции, Мелисса. Она спросонья вмешалась в разговор и спросила:

— А как вам вкус плодов маврикиевой пальмы? — Пуля с Хьяльти взглянули друг на друга от неожиданности.

— Не знаю, не пробовал, — с толикой неравнодушия к прекрасной особе, ответил бывалый вояка.

— Я еще скажу вам, — добавила Мелисса, — при случае, нам придётся, закапать глаза жгучим шути, этим средством индейцы делают своё зрение пронзительным, видят в темноте, да, это ещё предохраняет глаза от паразитов.

— Спасибо, нужно будет при случае попросить доброжелательных индейцев оказать нам подобную услугу — заинтересованно прокомментировал Хьяльти и улыбнулся.

Пуля был очарован метиской и потому не хотел прерывать дискуссию с Мелиссой.

— A вы не шутите, — опять вступил Пуля, — а если мы ослепнем? Мелиссе не впервой видеть от мужчины подобный взгляд, как у Пули. Нужно быть полной дурой, чтобы не догадаться, что мужчина у нее на крючке. От него так и пёрло страстью.

— Нет, я уже бывала в джунглях, — отвечала девушка — доводилось уже закапывать. И после процедуры зрение стало как у кошки. Археолог почувствовал некое притяжение к девушке со стороны вояки.

— Хорошо, — вмешался Хьяльти, — возьмём на вооружение эти капли.

— И следует нам избегать милое на вид создание — древовидную лягушку, очень ядовита, продолжила мулатка.

— Это я знаю, — Пуля провел рукой по лбу. От всплеска адреналина пот у него катил градом, а что будет в сельве?

Хьяльти сильно устал от разговоров, и уснул, до него уже сквозь дрему, доносились реплики продолжающих беседу участников экспедиции.

Он узнал голос красавицы Мелиссы:

— Нам на пути может попасться Виктория, амазонская кувшинка белого цвета, она распространяет аромат в темноте, напоминающий ананас, закрывает свои лепестки с наступлением темноты, нередко внутри остается заблудившееся насекомое. За ночь оно опыляет растение и утром получает свободу, лепестки открываются, а растение приобретает фиолетовый цвет и уже меняет свой пол.

— Да, все это очень интересно! — ответил старый вояка, поглядывая с восхищением на шоколадную бразильянку и подумывая, что уже на пути к влюбленности. А что? В Белграде никто не ждал. Жена сбежала к любовнику. И почему бы не оставить сердце тут, этой богине — если она не против.

Тут раздалась команда: «Застегнуть ремни, идем на посадку».

И вот уже щедрое, чтобы не сказать изнуряющее, бразильское солнце распахнуло свои объятья для группы, которая носила экзотическое название «Мечта Гермеса». Хотя вряд ли кто-то на всей планете знал, о чем мечтал человек, которого пророчат в наследники знаний пропавшей Атлантиды. Но остается только верить на слово древнегреческому философу Платону, с которым тоже вряд ли удастся побеседовать, учитывая разницу в две тысячи лет между нашим и его временем.

2

Спасение вождем племени шуара Мудрым Скорпионом своего индейца Скользкая Тень

Два хранителя знаний богов и их сокровищ: Скользкая Тень и Сверкающий Луч попеременно дежурили у пещеры с сокровищами богов. Нельзя было допустить, чтобы враждебное племя малаката или еще кто-либо из посторонних проникли в святая святых.

Малаката догадывались, что воины шуара охраняют что-то важное, но если бы они только знали, что это важное является самой главной тайной гор за которой малаката охотились уже десятки лет?! Вождю племени малаката Непобедимому Воину казалось, что Скользкая Тень со своим сменщиком охраняют какую-то важную для племени шуара реликвию. А может и мощи отца вождя шуара Мудрого Скорпиона? Но все же, как часто бывает, за постовыми охотились. То Скользкая Тень, то Сверкающий Луч попадали в разные переделки. Но пока все обходилось благополучно или благодаря счастливой случайности, или изворотливости шуара. Даже пойманный индеец был страшен для малаката, таким являлся авторитет двух охранников среди врагов. Но сторожа сокровищ, несмотря на ловкость и изворотливость, часто попадали в безнадежные ситуации. Порой их ловили и даже отпускали, боясь, что с племенем станут происходить неприятности. Сторожей считали одновременно воинами и шаманами.

Однажды оба хранителя оказались у племени малаката в плену. Но пока они сидели взаперти и вождь малаката думал, как с ними поступить, начался мор среди скотины, полег урожай маиса и многие из соплеменников катались по земле в страшных болях. Стоило отпустить пленников, как все несчастья прекратились. А во время второй поимки охранников вожди племен малаката и шуара выкурили трубку мира. Пришлось снова отпустить пойманных.

Но времена меняются. Молодые малаката уже не знали о том случае с их племенем. А примирение быстро перешло в перманентную вражду между вечными соперниками. Новые охотники, особенно теперь, когда они вышли на тропу войны, мечтали заполучить охранников подозрительного яку армана и чего-то еще.

А скальп или еще лучше тсандза (высушенная голова) охранника-шуара — это ли не повод для праздника в доме у малаката?!

Молодые воины решили живыми шуара уже не отпускать никогда и ни при каких обстоятельствах.

Поэтому первая же поимка для охранников сокровищ богов означала для них позорную смерть.

Уже давно следовало вождю племени шуара Мудрому Скорпиону заменить кем-то старого воина, но тот не решался. Ему казалось, что Скользкая Тень и в свои семьдесят лет такой же ловкий, умный и изворотливый. Но мудрость не всегда сочетается с целесообразностью и реальной ситуацией.

Скользкая Тень был уже не тот. Реакция ослабла, да и одним ударом кулака не удавалось умертвить врага. Его знаменитый испепеляющий взгляд тоже уже не обращал малаката в бегство.

***

Постовой по имени Сверкающий Луч так и не дождался Скользкой Тени. Прождав ещё три дня, он отправился домой, чтобы узнать, почему не явился сменщик. Сильное подозрение было на то, что старый индеец мог попасть плен к врагам. И если так, то наверняка отрезали голову для изготовления сувенира тсандзы. Дикий обряд был чем-то заурядным для племён этого лесистого горного края, куда боялись ступить жители окрестных деревень. Даже дети, воспитанные в суровости и жестокости, спокойно говорили об этом. Однажды Сверкающему Лучу пришлось, стоя за большим деревом, услышать такой разговор между двумя девочками, одна из которых была его дочерью.

— Послушай Твина, — заискивающе произнесла Иу, дочь Сверкающего Луча, спроси свою маму или она разрешит тебе, если я попрошу, обменять тсандзу, которая висит у вас сбоку жилища, на несколько засушенных бабочек из моей коллекции? Она мне очень нравятся.

Грустная Твина оживилась.

— Ты прочитала мои мысли, я сама хотела предложить тебе такой обмен. — Но, извини, Иу, — ответила девочка, — той головы уже нет, ее украли. Но моя грусть была недолгой. Вчера ее место заняла голова вора.

— Получилось так здорово, удачная тсандза! — похлопала в ладоши Иу.

— Не перебивай, откуда у тебя эта привычка? — возмутилась Твина и продолжила:

— Папа нашёл вора, отрезал ему голову и сделал, как подобает в таких случаях из него сувенир, вождь разрешил! Но я, — глаза девочки затуманились, — лишилась лучшей подружки. Теперь дочка вора не хочет со мной играть. Говорит, что потеряла отца из-за меня, а я тут причем?! Её папочка теперь висит при входе. Я боюсь домой заходить, ещё укусит.

— Не бойся, не укусит, — улыбнулась Иу, — голова мертва. Скорее берегись острых зубов бывшей подружки, его дочки.

— Стой, Твина, — внезапно дёрнула за косу подругу дочка Сверкающего Луча Иу, — сделаем так. Я хочу тебе помочь, дам тебе, как и договорились, бабочек за сувенир из головы ее папы. Ты хотела этой девочке подарить бабочки, чтобы задобрить. Я тебя разгадала.

— Только бабочки не заменят папу, — с грустью произнесла Твина.

Иа хлопнула себя по лбу.

— Сделаем так. Голову, которую обменяю на бабочки, я верну твоей подружке и у нее опять будет дома папа. Она сможет играть с его головой. А ты ей дай впридачу и бабочек.

Твина просияла.

— Как ты здорово придумала. Только ведь у тебя не будет ни бабочек, ни тсандзы.

— Не переживай Твина, зато у меня будешь ты.

Сверкающий Луч стоял позади толстоствольных деревьев и с грустью думал, что в произошедшем ребёнок не виноват. Его сердце не совсем очерствело.

Дети не услышали, как индеец тихо одними губами прошептал:

«Доченька, скоро у тебя будет новая тсандза и бабочек тебе насобираю». Воин радовался какая у него щедрая, умная и хорошая дочь.

И разве можно осуждать тигра за то, что он приносит домой детям растерзанную антилопу.

***

На этот раз Сверкающий Луч, три дня был в пути. И вот, оказавшись в племени, склонился индеец ниц перед вождём, поцеловал пальцы ног, и сделал неприятное сообщение: на пост не вернулся Скользкая Тень. После известия, что верный друг пропал, Мудрый Скорпион решил никого не посылать, а самому выяснить, что произошло. Шуар не сомневался, что Скользкая Тень сейчас в трудных обстоятельствах, но не в безнадежном положении. Он, вождь, обязан его спасти. Мудрый Скорпион знал, что в пещере, которую охраняют шуары кроме несметных богатств и знаний находится кристалл времени. Посмотреть бы в него поскорее, да узнать, что произошло на самом деле. Положив под язык несколько листьев коки для выносливости, старый вождь отправился в путь. И промелькнули перед глазами лес, подъемы, спуски, да крутые обрывы. Вот и знакомый яку армана и бурный поток под ним. Остаётся только смело нырнуть, но тонко рассчитать, чтобы не оказаться под главным каскадом. Иначе — смерть. С первой попытки проплыть под скалой не удалось. Вначале не хватило дыхания, а потом и сил. Ждать, когда упадёт уровень воды, вождь не мог, время поджимало. И только с третьей попытки, невероятным усилием воли удалось достичь тайного грота. Наконец, голова Шуара высунулась из воды. Легкие судорожно вдохнули воздух. Вождь, не отдышавшись, бросился к треугольнику времени. И кристалл рассказал всю правду…

Положение Скользкой Тени было ужасным. Хотя, несмотря ни на что, оставалась маленькая надежда, но и её прервал внезапно голос, «рассекая» голову изнутри своим хриплым тембром:

— Слушай, вождь! Я посланник богов! Наступил момент, которого ждали твои сородичи на протяжении долгих тысячелетий. И сейчас, ты должен узнать истину…

Вскоре, Мудрый Скорпион узнал, что предстоит сделать. С ним разговаривал невидимый посланник богов.

Шуара наполнился гордостью, что почётная миссия выпала на долю времён его правления, а не на отца или кого-то из потомков. Ведь теперь останется память о Мудром Скорпионе на многие тысячелетия, а может и на всё существования мира.

Но почетная миссия была связана с убийствами. Ему придётся посылать воинов в дальние походы, чтобы уничтожать врагов человечества — изгоев.

Если они останутся, как объяснил посланник богов, то человечество будет лишено возможности подняться в высший мир блаженства и зажить счастливой жизнью.

Сделав сообщение, и дождавшись, когда вождь поклялся своей жизнью, что выполнит поручение, изображение посланника исчезло с грани настоящего, превратившись в дымку. И тут же мысли вождя переметнулись в глубокую думу о друге. Сердце вождя сжалось от сознания того, что жизнь Скользкой Тени висит на волоске.

Кристал, повернутый к лицу вождя гранью настоящего, начал свой рассказ.

Когда вынули кляп со рта Скользкой Тени, тот заговорил, обращаясь к воинам малаката, пленившим его:

— Я понимаю, вам хочется меня убить и использовать плоть, как заблагорассудиться, а возможно, и съесть.

Воин племени малаката, обнажая гнилые зубы, рассмеялся…

— А ты догадливый. Мы трое суток ничего не ели, любимые тапиры здесь не водятся, — индеец радостно смотрел на пленника.

Еще бы. Такая удача! Знаменитый шуара у них, и с ним, можно делать все что угодно. Он продолжил:

Ну, а всякой падалью питаться не привык.

— Спасибо, что не считаешь меня падалью. Но послушай. — Скользкая Тень поднял голос прибавил голос, а индейцы напрягли уши.

— Убить меня и зажарить на костре всегда успеешь. Но тогда не узнаешь, где зарыт слиток золота. А ведь у белого человека ты сможешь обменять на него острый металлический нож.

Воин задумался… А после, ответил:

Дело говоришь, возможно, ты и прав, могу еще сутки не есть, говори, где зарыл слиток, тогда разрешим, выбрать смерть, какую хочешь.

Индеец приставил нож к горлу Скользкой Тени. Сторож хранилища богов решительно мотнул головой.

— Убери свой тупой нож. Я все равно в вашей власти. Скажу, — несколько капель крови, выдавленные из горла индейца, словно подтвердили правоту его слов.

***

Спустя час обещанное было найдено. Старый индеец держал слиток в тайнике, на всякий случай. Запасливый и предусмотрительный шуара знал психологию человека. Это была своего рода западня, которая давала шанс выжить. Тут же возник спор, благодаря жадности два малаката никак не могли выяснить, чьим будет золотой слиток.

И наконец, после ругани и бесполезных убеждений, они сошлись в смертельной схватке. Ножи и копья были отброшены в сторону. Правила чести не позволяли им сражаться со своим соплеменником вооруженным. Клубок из двух человеческих тел несколько минут метался по полянке, выдавив траву на ней, как асфальтный каток.

То один, то другой индеец оказывался сверху. Наконец, младший из малаката захрипел. Пальцы его соплеменника все сильнее сжимали горло врага.

— Все, — выдохнул старший из малаката. Индеец под ним перестал шевелиться. — Одним братом у меня меньше. Зато через месяц у меня будет новый острый нож.

Окровавленный воин с тяжелым выдохом обессиленно повалился на траву.

— Брата, хоть зарой, а? Ведь гиены сожрут его тело, — побеспокоился связанный по рукам и ногам лианами Скользкая Тень.

— Не твоя забота, шуар. Сейчас же выбирай свою смерть, мне некогда.

Скользкая Тень продолжал игру, пытаясь продлить свою жизнь.

— Подожди меня убивать. Я хранитель библиотеки богов и сокровищ, — проговорил шуар и выплюнул кровь со рта.

Молоката вскочил на ноги, ошарашенный такой вестью.

— Почему раньше не сказал? — И вдруг, приняв решение, индеец только что ставший братоубийцей, закричал:

— Жить хочешь? Веди меня туда. Клянусь своими детьми, покажешь вход, ослеплю, чтоб забыл мое лицо, и отпущу на все четыре стороны.

— Нет, я не могу нарушить клятвы, — Скользкая Тень играл в кошки-мышки с жадным врагом. Он понимал, что тому не терпится стать обладателем сокровищ.

А такая возможность: поймать главного хранителя пещеры с сокровищами богов предоставилась, может быть, раз в жизни.

Шансы, остаться в живых у Скользкой Тени увеличились ровно наполовину.

Воин развязал пленному ноги, но оставил руки в плену сплетенных лиан. Как назло, на голову Скользкой Тени спрыгнула какая-то шальная обезьянка и понимая, что тряся головой тот не сможет ее сбросить. Обезьяна же во время ходьбы колотила шуара по голове и царапала тому лицо.

Идти пришлось недолго. Скользкой Тени ничего не оставалось, как рассказать как проплыть под водопадом, чтобы попасть в пещеру с сокровищами. У Скользкой Тени сжалось сердце. Впервые он приходил сюда пленником. Индеец малаката опять связал врагу ноги лианами положил того на муравейник. Потом, предвкушая то, что увидит внутри пещеры, произнес:

— Я думаю, до моего прихода они тебя сожрут полностью, желаю им приятного аппетита.

Муравьи, недолго думая, занялись привычным делом. Когда к ним попадала жертва, то они вначале деловито окружали ее слоем в кулак, а потом начиналось пиршество. Скользкой Тени оставалось только наблюдать, как муравьи слой за слоем стали покрывать тело. А тем временем индеец малаката, хищно улыбнувшись и пожелав шуару хорошо провести время, удалился под сводом грота. Скользкая Тень ему все рассказал, но он почему-то не сомневался, что тот из пещеры живым не выйдет.

Все так и случилось, как предполагал хитрый шуар. Лишь только голова измученного смертельной схваткой индейца показалась внутри грота, как он получил удар камнем по голове.

Это была работа Мудрого Скорпиона.

Стонущего врага вождь бросил в пещере. Вынырнув с противоположной стороны, быстро разыскал друга. Скользкая Тень корчился от боли. Насекомые принялись за пиршество, но индеец был ещё при сознании. Мудрый Скорпион подтащил друга, покрытого панцирем из муравьев к водопаду. Под струей воды насекомые начали нехотя спадать. И наконец, последнее насекомое исчезло в водах горной реки.

Скользкая Тень ни на секунду не потерял сознание.

— Спасибо, вождь.

— Да что ты, Скользкая Тень. Тебе спасибо. Такого натерпелся, как ты все предвидел?

— Я не предвидел вождь, я видел в кристалле, — и на обезображенном укусами лице расцвела улыбка.

Мудрый Скорпион улыбнулся в ответ.

— Я знаю, я видел в треугольнике тебя и то, как ты малаката приведёшь к гроту. И потому, был готов встретиться с врагом.

Вождь шуара задал следующий вопрос:

— Скажи, зачем же дал себя пленить, если знал, что ждут враги?

— Мудрый Скорпион, а иначе бы ты не пришёл сюда.

— Ты прав, как всегда, Скользкая Тень. Сможешь сам идти или…

— Вождь, я останусь здесь, я же хранитель. А раны заживут, поищу коренья целебные, не беспокойся.

В этот момент к нему на плечи прыгнула назойливая обезьянка, которая колотила шуара по голове всю дорогу до пещеры, когда тот был пленником. Сейчас же Скользкая Тень сгреб маленькое животное. Это был детёныш. Теперь ему будет не так одиноко.

Мудрый Скорпион без прощания пошел обратно. Он был задумчив, ведь предстояло собрать племя шуаров и рассказать всё как есть. Он не сомневался, что ни один индеец не откажется выполнить приказ. По сути, это не приказ — это воля богов.

Глава 7

Экспедиция на корабле

1

Почему, когда человек оказывается на палубе корабля, ему начинает казаться, что ждет его замечательный отдых, полный солнца, улыбок и всевозможных маленьких радостей, которым сопутствует мерное покачивание на волнах, как в люльке, и едва различимый гул мотора под аккомпанемент мелкого дрожания палубы.

И сразу разомлевшей психике кажется, что мир прекрасен и полон неожиданных сюрпризов, которые свалятся тебе на голову сразу или распахнутся книжкой-раскрывалкой. И даже противные мысли из страны Озабоченность, пристающие, как назойливые мухи, разлетятся на время, словно их никогда и не было.

Ну, а если к этому еще примешивается мистика?

Дело в том, что когда подъехали к пристани и глянули на корабль, то у всех забились лихорадочно сердца.

Их ждал знакомый корабль со странным названием «Навуходоносор».

Что за чудеса? — подумал Хьяльти. — Мы же четыре часа тому назад расстались с гостеприимным Буэнос-Айресом, где стоял на причале этот самый корабль. Не мог же он переместиться по воздуху из Ла-Платы в Амазонку через территорию всей Бразилии?! Но на этом сюрпризы не закончились.

Ещё больше удивился Хьяльти, когда увидел приветливого капитана, стоявшего на палубе и широко улыбающегося.

Как только они поднялись на борт, Хьяльти подбежал к капитану.

— Что случилось? Как вы оказались тут?

Капитан озадаченно почесал затылок и ответил:

— Как только вы сошли с борта в Аргентине, мой боцман посетовал: «Такая приятная компания, весело прошёл бы рейс, а остались одни китайские делегации и парочка команд в гольф из Штатов, да две с половиной калеки туристов».

Я же ему ответил, что может еще с вами встретимся. И как видите — оказался прав. Но не думал, что это произойдет в тот же день. Вы Хьяльти не шутите. Мы никуда не отплывали. Это вы передумали и вернулись на корабль!

— Не верите, — Хьяльти весь позеленел от злости и досады! — Мы сейчас в Амазонии.

— Я еще не сошел с ума! — капитан повертел у виска пальцем показывая на руководителя экспедиции.

Но тут вмешался помощник капитана.

— Капитан Дорчига. Слева за бортом у нас океанский лайнер «Ветры Амазонки». Он сроду не заходил в воды Ла-Платы. Я плавал на нем десять лет. Мы в Бразилии.

Доклад помощника прервал матрос с последней информацией по радио от руководства компании.

— Капитан, разрешите доложить? — вопросительно произнес матрос. Дорчига кивнул.

— Компания предлагает войти в Амазонку и высадить экспедицию Хьяльти в том месте, где река становится недоступной для нашего корабля по осадке.

Капитан испуганно вздрогнул головой: «Убедили!» — произнёс он, а потом пригласил членов экспедиции отдохнуть в кают-компании, перекусить сэндвичами с прохладительными напитками. А сам Дорчига отправился к себе в каюту выяснять отношения с Хьяльти.

— Мистика! — Вы слышали о подобном? — капитан почти в ухо кричал руководителю экспедиции.

Весь корабль перенесся в пространстве над территорией страны и ничего с нами не произошло. Я только увидел, что мы попали в туманное облако и все.

Проделки нечистой силы! — закончил капитан, утвердительно подняв указательный палец над головой.

— Нет, возразил Хьяльти, — подобные случалось в прошлом. Телепортация. Я читал, что в России была перенесена целая деревня на другой берег реки и люди даже не почувствовали этого.

— Но это же не Россия, где случается много непонятного. И не Бермудский треугольник, где бесследно исчезают корабли и самолеты…

А потом, — перебил профессор — внезапно обнаруживаются в другом месте.

— Впрочем, вы правы, — побледнев, говорил Дорчига — на днях, нечто подобное случилось с лодкой одного рыбака. Отправившись рыбачить на своей скрибухе, он, на обратном пути сбился с курса. Я не знаю сколько времени он провёл на воде, но, — поджал губы капитан, — его подобрали в Индийском океане. Да-да, в Индийском океане, кивая головой в утверждение словам, закончил Дорчига.

— А что тут удивительного? — кинул вопрос Хьяльти.

— А удивительное то, что рыбачил он в Баренцевом Море, на севере Европы — понимаете разницу?!

— Значит, — задумался археолог — и с вами случился такой казус?! Капитан, — взволновано взглянул профессор, — Раз такое возможно, пожалуйста, будем начеку.

Капитан оживился.

— Предлагаю всех пометить радио маячками, чтобы никто не потерялся…

— Или, чтобы никого не выкрали, — продолжил Хьялти фразу капитана…

Он вошел в фойе корабля. Все гуляли, веселились, флиртовали, словно это был не поход в серьезную экспедицию, а развлекательная прогулка на катере. Ничего. Это лучше чем испуг… и пусть люди хорошо отдохнут перед тяжелым походом через джунгли. Да и людей тут много посторонних, пусть перезнакомятся, веселей время пройдет в общении. Сельва снимет с них прыть!

2

У бильярдного стола подружились Ни-Зги и Пуля.

— Где вы так научились метко в лузу вколачивать шары, — с завистью спросил Ни-Зги.

— Пришлось в Солдатах Удачи провести часть жизни. Там мы играли на нечто большее, чем денежный интерес или бутылку портвейна.

— Расскажите, — попросил Ни-Зги, когда очередной шар, метко пущенный Пулей оказался в лузе.

— А вы скажите, откуда у вас такое странное имя? Знаете, что такое

Ни-Зги по-русски?

— Скажете, узнаю? — улыбнулся Ни-Зги.

— Это значит, что полная темень, ничего не видно.

— Ну это мы умеем, — внезапно человек стал прозрачным и полностью растворился. Потом появился опять.

— Здорово! — Пуля обнял нового друга, — Вы настоящий мастер мистификации, здорово подействовали на мозг своим трюком, чтобы я вас перестал видеть.

Ни-Зги улыбнулся. А солдат удачи продолжил:

— Ну и точно! Какой вы проницательный! Хорошо, слушайте.

Было это в одной из африканских стран, неважно где.

Стояли мы там без дела, зато был стол биллиардный. Как он там оказался одному богу известно.

Понимаешь, — он перешел незаметно на ты, — когда играешь на что-то более драгоценное, чем деньги, то зрение обостряется, а рука приобретает твердость.

Вот от нечего делать стали мы играть на всякую чепуху для интереса.

В тот день играли так: кто проигрывает, глотает верблюжью колючку, а это, я тебе скажу, мало радости, особенно если это уже засохший чертополох.

Словно не колючка, целый еж.

Ладно пойдем к тому столику. Там моя пассия — метиска Мелисса. Как думаешь за поход я смогу склонить ее сердце?

Ни-Зги рассмеялся.

— Она скорее полюбит черта чем тебя, чего это пивом подавился? Знаешь почему? Потому что сама любит преследовать добычу. Не любит, когда за ней гонятся. Ладно. Не хочу хорошего парня обнадеживать в неудаче! Идем.

Пуля Вместе с Ни-Зги подошел к столику оживленно беседующих людей.

Солдата удачи передернуло. Там находился один из членов экспедиции, к которому испытывал не то что нелюбовь, а просто отвращение, Джек Самурай. Но выбор был Хьяльти. Профессора не интересовало — или люди знали друг друга раньше. Он выбирал в экспедицию по личной симпатии.

Один раз и тот и другой помогли в чрезвычайных ситуациях. Пуля оказался рядом, когда ночью к профессору, бредущему в раздумьях домой, подошли двое грабителей, которые вместе с кошельком собирались отнять и жизнь.

Пуля сохранил для него и то и другое. А вот преступники недосчитались нескольких зубов. Джек Самурай же помог профессору, когда с группой захвата вызволил Хьяльти.

Какой-то сумасбродный тип тогда захватил археолога в заложники и собирался взорвать, если этому типу не дадут срочно миллион долларов.

Джеки персонально принес в дом миллион и под дулом пистолета по приказу сумасшедшего пересчитывал деньги. У захватчика глаза на лоб полезли, когда ему показалось, что не хватает десяти тысяч. Он отбросил оружие и лично стал пересчитывать. Джеки рассмеялся, тут же одним ударом отключил жадного безумца.

Почему Хьяльти не спросил тогда, а знакомы ли они и в каких отношениях?

Если уже идти до конца, то это были два врага. А два врага в джунглях не

лучший состав для маленькой группы. Особенно, если оба в совершенстве владеют всеми видами оружия. Но и Джек Самурай и Пуля оба поняли, что есть в группе человек, который может помешать им выяснить отношения. Это был Ни-Зги. От того всего можно было ожидать. Человек сверх способностей. Даже мысли читает, если ему верить. Поэтому они старались не думать о том, что предстоит выяснить в один из благоприятных для задуманного дней отношения в джунглях… а может и раньше, при случае.

А история возникновения ненависти была такова. Однажды Пулю с Джеки послали в одну деревню на усмирение, приказ командира не обсуждался. Они затолкали всех буянов в сарайчик, человек десять и должны был поджечь, чтобы все жители убедились, что никто больше не будет возмутителем спокойствия. Дело в том, что агрессивная группа измывалась над всей деревней. Кого хотели, колотили, отбирали последнее, насиловали жен соседей. Им все сходило с рук, потому что они были объединены.

Пуля попросил Джеки:

— Дай спички, свои забыл. Нужно скорей кончать их. Народ ждет возмездия.

— Я не согласен, не все из них виновны в одинаковой степени. Давай подождем суда старейшин деревни.

— Ты что, обед стынет! Я не хочу остаться сегодня с сухим пайком.

Джеки сгреб Пулю и потянул за рубашку к себе.

— Я сказал, что совет надо собирать.

Пока они спорили, загнанные тихо-тихо прошмыгнули мимо и растворились среди пальм.

Краем глаза Пуля заметил движение рядом. Он неожиданным ударом под дых отключил напарника и тут же успел схватить последнего убегающего.

Человек орал что есть мочи. Рядом у ног Пули корчился Джек Самурай. Но местные люди оказались не простыми зеваками. Видя, что ничем не закончилось и что из врагов отпустили, они с палками набросились на двух солдат удачи. Да и один из них не способен был оказать сопротивление.

Через пять минут отчаянной борьбы на них набросили сеть и все же заставили прекратить сопротивление.

Потом оба, так сказать товарища, оказались друзьями по несчастью. Расторопные жители, осмелев, поймали всех членов местной банды вымогателей.

Теперь в сарае вместе с бандой поместили и двух вредных драчунов. И с улыбками и песнями жители собирались торжественно сжечь всю компанию. Но старейшина племени понимал по-английски. Он в детстве был бас-боем в одном из ресторанчиков Нового-Орлеана.

Старейшина велел освободить Джека Самурая. И попросил того поджечь всех вместе с Пулей. Хотя у Джеки и хватило совести тогда обратиться к старейшине с просьбой освободить его сослуживца, уговорив тем, что если явится сам обратно, то его расстреляют, но подлый удар под дых поселил между ними ненависть.

Старейшина оказался добрейшим человеком. Оба солдата удачи побитые и без оружия вернулись в свою часть. Живы они то остались, а врагами стали на всю жизнь.

Ни-Зги все таки прочитал мысли двух недругов и побеседовал с Хьяльти наедине.

— Да, влипли, Куда мои только глаза глядели? Что делать, Ни-Зги?

— Профессор, это даже к лучшему, что два врага в экспедиции. — человек со сверх способностями задумался. — Они будут всегда начеку, ждать подвоха друг от друга. И конечно удобного случая, чтобы уничтожить противника.

А в джунглях нужна бдительность. Наличие врага рядом не даст им расслабиться. Не беспокойтесь, я буду следить за ходом их мыслей.

Когда они расстались, Хьяльти задумался.

Он уже боялся даже не так бывших солдат удачи, ожидающих удачный момент расправиться друг с другом. Он стал опасаться Ни-Зги.

3

Под огромными южными звёздами, беспечные воды Амазонки, ласково обволокли корму плывущего корабля, передавая по эстафете от одной волны до другой…

Три женщины смотрели на завораживающее отражение звезд, скользящее по воде.

И периодически над поверхностью ночной тайны вспыхивали искорки, это маленькие рыбки-летуны выпрыгивали из воды, пытаясь сохранить свою жизнь. Но выглядело это очаровательно и так мирно.

— Какой замечательный вечер. — это была Линда, радистка экспедиции.

Наступило минутное молчание.

— Слышишь, Мелисса, — обратилась она к мулатке, — сейчас хорошо загадывать желание. А как ты Свен себя чувствуешь. Уже лучше?

— Да, милая, я приняла таблетку от головной боли. У меня бывает после длинных перелетов. Твоя счастливая улыбка помогла больше всех лекарств.

— Спасибо Свен, я очень благодарна тебе, мы недаром много лет дружим. А вот и Мелисса стала нам подругой. — она повернула голову к бразильянке.

— Да, конечно, отныне мы три неразлучных подруги! Нас союз нерушим! — нашлась Мелисса.

— А вот это мы проверим, — сказал подошедший к женщинам Пуля.

Линда оживилась. У нее явно было настроение пофлиртовать с мужчиной.

— Кто из нас троих вам по душе? Свен отпадает, у нее муж есть. Я имею бойфренда, Мелисса тоже. Как же вы собираетесь нас разбивать? Мне интересно?

Пуля хитро улыбнулся.

— Я хочу пригласить вас на танец!

— Вот здорово, романтично. Только музычки то нет.

Мелисса захохотала:

— Сейчас мы это исправим, — она метнулась молнией в бар и быстро вернулась, держа в руках два ножа. Потом стала отбивать ими о поручни ритм бразильской самбы.

Свен, обладающая бархатным сопрано тут же воспроизвела мелодию Тико-Тико.

Пуля подхватил Линду и тут же стал провоцировать ее на танец.

— Давай, подруга! Не ударь лицом в грязь! — закричала сквозь грохот, который она создавала ножами, Мелисса.

И Линда, вдохновленная импровизацией подруг, стала вытворять такие па, что Пуля скоро захотел превратить все в шутку. Танец был не его лучшим умением. Он все время искоса поглядывал на Мелиссу, ловя ее встречные взгляды. И они, словно ожоги ложились на его душу. Горячие и страстные. Когда закончился танец Мелисса встала и предложила Пуле прогуляться по палубе на нос корабля.

Свен и Линда переглянулись.

— Все, пропал парень. Мелисса его из своих когтей не выпустит.

Только что неразлучное трио сразу распалось. Пуля был красивым мужчиной. И у Свен, и у Линды пробежал в сознании ветерок зависти.

Ведь они были в первую очередь женщины. А красивый мужчина, увлеченный подругой, похуже новости, что у подруги появилось сногсшибательное платье или сережки, которые ей очень к лицу.

Издалека в наступающем мраке южной ночи две фигурки слились вдалеке в одно пятно.

— Как думаешь, Свен, Мелисса разрешить ему поцеловать себя? — задумчиво произнесла Линда.

— Девочка моя, наблюдая за Мелиссой, я поняла, что мужчины важная часть ее жизни. А это не только поцелуи.

Вполне вероятно, что ее кровать в нашей каюте так и останется застеленной.

— Ты думаешь…

— Я не думаю, я уверена. Тем не менее Мелисса мне во всех отношениях нравится. Она такая обаяшка! — Свен с трудом отогнала от себя мысль, что когда-то с одной девочкой она была близка и сейчас с Мелиссой она тоже не отказалась бы…

Но волевая женщина взяла себя в руки: «Лезет же в голову всякая чепуха, делом заниматься надо». Она повернулась к Линде.

— Ты уже отправила радиограмму, что мы уже на корабле, в спонсорский центр, который наблюдает за нашей экспедицией?

— Ой, нет. Хорошо, что напомнила, уже бегу.

Линда хотела удалиться, но тут подошли Мелисса с голубоглазым с вьющимися волосами красавцем Пулей.

Мулатка тепло простилась с мужчиной. Пуля произнес:

— Девочки, желаю вам приятных сновидений. И, смотрите тут, не балуйтесь — сказал с ухмылкой и удалился.

Мелисса не могла даже дождаться вопросов.

— Хочешь новость? — мулатка была сильно возбуждена.

— Говори, — Свен с интересом установилась на бразильянку.

Пуля сделал мне предложение.

— А как же твой возлюбленный в Буэнос-Айресе?

— Знаешь, Пуля сказал мне одну русскую пословицу «До бога высоко, а до царя далеко». Приеду через полгода домой и сообщу бывшему, что приглашаю на свадьбу.

— А ты уверена, что не с ним, бывшим, как говоришь, возлюбленным?

— Какая ты прозорливая, но у меня принцип — живу одним днем, так меня учила мама, — Мелисса грустно улыбнулась.

Сердце Свен сжалось от непонятной боли: Ей стало жаль эту шоколадную девочку, которая, несмотря на броскую внешность была несчастной…

Потом Мелисса неожиданно сказала:

— Свен, у меня с Пулей была близость… прости, что говорю об этом, я сама его спровоцировала. Не могу с этим в себе бороться.

Свен обняла несчастную девочку.

— Не переживай, Мелисса. У нас впереди джунгли. Там будет не до этих глупостей, так устанешь, что будешь руки с ногами путать.

— Свен, я виновата перед тобой. Меня Хьяльти знаешь как пригласил?

— Как? — сердце женщины упало. Она не сомневалась в верности мужа. Никогда волна ревности не била в голову. Но сейчас ревность хлынула кипящей волной.

— Свен, прости. — опустив стыдлива голову вниз, понизила голос Мелисса,-

Но в прошлом году, после одной конференции твой муж не дошел до своего номера.

— И… — Свен замерла в напряжении.

— Не переживай, в последний момент я взяла себя в руки и попросила его, хотя сама и спровоцировала, уйти. Он у тебя мужик классный. Стал уговаривать, мол раз пришел уже, то давай… Но я оказалась непреклонной.

— Не верю!

— Можешь мне поверить, между нами так ничего и не было. Хотя он уже готовился войти в меня. И я уже держала его за это… ну сама знаешь… кстати классный прибор… прости… Но не такая уже я и железная. Просто ждала в тот вечер другого мужчину более энергичного и молодого. И тело попросило: «Подожди». Вот какая я эгоистка.

— Уф! — вырвалось у Свен. Хотя как может любой мужчина, если он еще помнит об этом, устоять перед таким роскошным телом? Все таки муж ей не успел изменить. Но теперь она будет за ним поглядывать. Зерна ревности уже поселились в душе.

А сказала ли Мелисса правду?

Свен испуганно стала прислушиваться к знакомым толчкам внизу живота. Ее тоже тянуло к знойной мулатке.

И она испугалась, уже на этот раз за себя. А что если один разок попросить Мелиссу побыть наедине с ней? Только разок! Нет! Свен сцепила зубы! Никогда! Она резко провела по лицу рукой, словно пыталась прогнать наваждение.

И тут, словно в резонанс ее настроению, по поверхности воды прибежал откуда-то далекий тягучий гудок парохода. Свен показалось, что это вернулся обратно крик безысходности, пущенный много лет назад и напомнивший сейчас о себе.

Глава 8

Идея новой "экспедиции паники"

побег от смертельной опастности

1

Тони! Какое право ты имел… — заорал Фред и швырнул в лицо сотруднику последний выпуск газеты. Для убедительности он еще так топнул ногой, что чашка с дымящимся ароматным кофе не выдержала и опрокинулась. Тонкая бурая струйка сиротливо засуетилась по столу и, радуясь, что нашла выход, пролилась вниз, неделикатно замочив брюки оглушенного криком в самом щекотливом месте.

Схватившись за голову, словно его смертельно ранили технический редактор запричитал:

— Ой! Заказывай венки, я уже не жилец! И репутацию мою подмочил.

Фред осуждающе посмотрел на друга.

— Хватит юродствовать! Мне бы такую репутацию в брюках! Ей кофием не проймешь! Ты лучше объясни всю эту свистопляску!

Тони исподлобья глянул на главного редактора издания.

— Что с тобой, взбесился? Можешь не беспокоиться, я уже вызвал карету из сумасшедшего дома! Фред, клянусь тебе всеми святыми, — оправдывался технический редактор, — я тут не причем. Вот у меня еще две утренние газеты. Тот же бред на передовице. Массовое безумие!

Но Главный редактор уже не слушал подчиненного. Телевизор орал на полную

громкость ту же новость, которая «украсила» их издание.

После появления во всех газетах мира сообщения о том, что человечество обречено, наступили паника, хаос коллапс.

Телефон не умолкал, все редакторы названивали друг другу, чтобы хоть как-то

снять пелену завесы над свершившимся чудом.

Никто этот материал не видел. В наборе его не было. Всех терзал вопрос, как эта галиматья попала на передовицы во все авторитетные издания? Просто уму непостижимо! Но реальность такова, что, едва открыв газету, сразу бросались в глаза слова:

«Всем, всем, всем!

Человечество, ты обречено. Тебе нужно подготовиться к тому, что смерть в виде неизлечимого вируса проникнет в каждый уголок этой бренной планеты. Но, постойте, не торопитесь. Сегодня это прозвучит как шутка. Ведь перед тем, как сообщить правду, я решил немного вас успокоить, так как, правда гораздо хуже и печальней… Я, тестер-киллер. Робот. Я не живое существо, я не вступаю в контакты ни с кем, я просто ставлю в известность, что Земля сейчас находится в процессе стерилизации от нежелательного биологического мусора, которым являются в данный момент люди. Не ищите контактов со мной. Просто, подготовьтесь к мысли, что скоро будете уничтожены. Проститесь с близкими, закончите свои начатые дела поскорей. Не переживайте, память о вас на специальном диске будет храниться в фонотеке Вселенского Разума. Как о себе, мне рассказать нечего. Я представляю собой робота, размером в пылинку. Те пылевые бури, которые пронеслись последнее время по планете, и есть результат моей деятельности. Это называется «эффект дисфузийного преобразования». Это Когда я заряжаю всю окружающую пыль своими способностями. Каждая пылинка, превращенная мной в клон тестер-киллер находит своего человека. При контакте с тестером создаётся ароматизирующее поле, и запах ландышей будет сигналом, что вас начали тестировать. За короткое время вся информация считывается с мозга. Затем, следует лёгкий укол в сердечную мышцу и для многих наступает вечная темень.

Будьте готовы к тому, что вслед за этим смерть уже возьмет вас к себе.

Когда тестер осуществляет предначертанное человеку, то сразу превращается в обыкновенную пыль. Кстати, не пытайтесь спастись в бункерах и недоступных высоких горах. Робот всё равно найдёт цель — рано или поздно. Вполне допускаю, что процесс очищения планеты может затянутся на годы, поскольку человечество сильно расплодилось.

Но всегда есть шанс! И у вас есть шанс! Кто добровольно явится в пункт сбора, того мы пощадим. О месте сбора будет объявлено дополнительно, таких мест на планете будет несколько. И чтобы комфортно успеть добраться туда, в пункте будет находиться космический паром, где людей добровольно явившихся на сбор, поместят на корабль, чтобы перебросить на спутник Земли, Луну. Там, люди будут жить в специальных загонах, по типу ваших загонов для скота. И каждый сейчас думает: «Зачем это нужно?». А я отвечу: «Для проведения опытов над человеком». Ведь на Луне располагается самая современная лаборатория.

И как у вас принято говорить по завершению речи: «Спасибо за внимание».

Фред выразительно посмотрел на Тони и выключил телевизор.

— Спасибо, Фред, — сказал редактор, — а то уже голова от этого ящика раскалывается!

— Ты не оригинален, Тони. У меня тоже голова болит, и не от ящика, а от новостей.

И что теперь прикажешь делать?

Тони равнодушно отнёсся к беспокойству шефа.

— Фред, мы и не через такое с тобой прошли. Нужно схорониться пока, а там будет видно, вполне возможно им хватит уничтожения и половины человечества.

Нам нужно оказаться во второй половине, счастливо спасшихся. Да и легче будет жить на земле. Всего всем хватит!

Главный редактор посмотрел недоверчиво на сотрудника… — Тони, — прищуренный взгляд — я не знал, что ты такая сволочь кровожадная! Ну возьми убей меня, — он вытащил из ящика стола пистолет и протянул через стол.

Технический редактор ехидно улыбнулся. — Не бесись, — это ещё успеем. Не веди себя как Гитлер в бункере перед поражением. Я знаю, что делать. — брови сотрудника запрыгали. — Недавно была организованна экспедиция в Эквадор и я знаю маршрут. Мы ещё успеем к ней присоединиться. И потом, в коллективе легче выжить. Подумай сам, где меньше всего пылевых бурь?

Фред задумчиво посмотрел в сторону и губы его прошептали, словно друзей подслушивали:

— В густых лесах!

— Умница — щелкнув пальцами, засмеялся редактор, — что и требовалось доказать.

Главный, словно порывшись в мыслях продолжил.

— А жена моя тебя так волнует?

Тони, закатив глаза продолжил:

— Я одинокий бобыль, кстати прихвати и жену бывшую, не забудь.

— Понимаешь, я не привык долго обходиться без женщины.

Как только из уст Тони вырвались наглые слова, его уста закрыл сокрушительный удар;

редактор без сознания упал на пол. Да, главный редактор умел посылать в нокаут без выбивания зубов. Потом он бросился к аптечке и нервно схватил баночку с нашатырем.

Уже через пять минут оба сидели обнявшись и задумавшись над происходящим в мире. Задача была не из легких. Все бросить и бежать?! А как остальные.

Но, через пять минут собеседники обнялись примирением и задумались над происходящим в мире. Задача была не из лёгких. Всё бросить и бежать?! А как же остальные…

Неожиданно, без стука в дверь, вошёл один из сотрудников и возбуждённо пытался что-то донести:

— Шеф, слышал новость! Я решил пойти с женой и детьми на пункт сбора — хоть какая-то определённость.

Главный редактор присел на кресло и на выдохе произнёс:

— Вольному воля.

А спустя пятнадцать минут, провёл летучку с сотрудниками, и объявил, что редакция временно закрывается. Выдав работникам текущие чеки, подумал, а успеет ли он с Тони снять деньги в банке. Хотя, весть в газете совсем свежая и пока люди не поверят своим глазам, эта новость для них будет как спам в интернете. Решено, завтра они летят в Бразилию. Корреспондентские удостоверения помогут попасть на борт самолета. Хину бы не забыть и всякие аэрозольные прибамбасы от комаров. Этого зверья в джунглях хватает. Главный редактор, однажды познакомился с вождём одного дикого племени по имени Мудрый Скорпион. И вот удача: именно в те места, как сказал Тони, отправилась несколько дней тому назад экспедиция. И всплыл в памяти случай, когда редакция брала интервью у одного из археологов — Хьяльти, кажется его звали. Именно он и проговорился об экспедиции в Эквадор.

«Ну что ж, товарищи-людоеды и похитители скальпов, я к вашим услугам. Заждались небось?»

2

Вот как образовалась экспедиция беженцев от пыли

Даджара, серийная убийца

Даджара, женщина бальзаковского возраста, которая, могла выглядеть как девчонка, если бы не забывала порой пользоваться своим кремом жизни; омолаживающий крем-бальзам собственного изобретения состоял из… а впрочем зачем вам этот секрет? Вы и так хорошо выглядите, а праздное любопытство не прибавляет человеку годов жизни…

Жила женщина в многоэтажном доме, окружённый плодовыми деревьями, создающими райский уголок и ощущение ухоженности и уюта.

Особенно здесь было притягательно весной, когда расцветали пышным цветом яблони и вишни. А вокруг плодовых деревьев вились хороводом клумбы с ромашками, фиалками, гиацинтами, пионами, каких только цветов тут не было! Особенно выделялись закатно-бардового оттенка гвоздики, из которых сосед, искусный садовник, сумел создать настоящие картины, расположив цветы на земле, словно художник мазки на картине. Как искренне вздыхала и плакала вместе со всеми Даджара на его похоронах. Увы, хоронили его условно, поскольку тело так и не нашли. И никто бы не догадался, что расстроенная женщина своей рукой лишила человека возможности любоваться миром и создавать красоту. Именно его ей было жалко, но проклятое стремление удовлетворять свою странную, если не сказать больше, привычку победило. Перед тем, как ткнуть тело мужчины еще раз ногой, она посмотрела в зеркальце. Вот, все так же хороша.

А этот очередной подонок (заставила себя рассердится на остывающее тело), который захотел обесчестить наивную девушку (женщина игриво улыбнулась при этой мысли) уже не будет отравлять воздух на планете своим дыханием. Какой он по счету? Даджара напрягла свой ум — ей так этого не хотелось делать от усталости — хм, кажется, кажется в пятом десятке?!

«А, впрочем, я сделала полезное для общества дело! — ощущение исполненной мечты все больше заполняло падшую женщину. — Будет меньше на одного негодяя. Ведь я ассенизатор чести!»

С некоторых пор, это стало призванием, и даже делом жизни. Каждый человек выбирает дело по душе, а иначе, жизнь теряет смысл. Однажды домашняя хозяйка, которая исполняла все капризы мужа, осознала, что жизнь катится под откос. Постоянно избиваемая супругом, оскорблявшим ее упреками, что она не может иметь детей, женщина устала. И она приняла решение избавится от ненавистного создания, которое превратило ее жизнь в муку.

О как прекрасен был осенний лес, куда уводил ее муж-садист. У того была привычка избивать жену на фоне красивых ландшафтов. У каждого садиста свой бзик. Но, со стороны всё было чин-чином. Случайным прохожим, которые встречали их в лесопарке казалось, что нет счастливее пары на земле. Но как видимость обманчива.

Да, он брал её под руку и вёл, как благородную даму, ну а в другой руке держал маленькую авоську с плёткой, розгами и другими «безделушками» причиняющими невыносимую боль. И Даджара, всё это терпела, пока душа не взбунтовалась… Однажды, пьяный муж, очередной раз, избивая жену, от сильного замаха поскользнулся и упал, а плётку обронил. Даджара от безысходности подняла плеть и вдруг стала с упоением избивать своего мучителя словно поглощая деликатес. И что странно, мужчине понравилось. Он, по-видимому, был скрытым мазохистом. Но, Даджара считала себя нормальной женщиной, так ей казалось. Дальнейшие походы в лес заканчивались взаимными избиениями и, последующими телесными ласками. Это женщине всерьёз приелось. Она решила покончить с мазохистскими упражнениями раз и навсегда. И в один прекрасный день вернулась домой одна. А муж… И как это ему удалось свалиться с обрыва и разбиться насмерть?! Полиция Даджаре поверила, посмотрев на ее изуродованное лицо в свежих кровоподтёках. Она рассказала, что муж избивал постоянно, и угрожал убить, если расскажет полиции. А этот день, он слишком много выпил, еле стоял на ногах. Действительно, судмедэкспертиза подтвердила: наличие алкоголя в крови мужчины, зашкаливающее все нормы.

***

Став свободной, женщина-вдова, распоряжаясь наследственными деньгами, заскучала. И не помог выводок собак, которые приобрела для удовольствия. Ей, явно чего-то не хватало. Может, постоянного напряжения от ежедневных страданий и страха быть избитой. «И как же вернуть этот аппетитный страх» — задумалась Даджара… Человек начинает бояться, когда совершает что-то дурное, а потом осознаёт, что совершённое наказуемо. Даджара продала собак, и стала размышлять, как жить дальше.

Однажды ночью к ней постучались. Человек был весь обмазан грязью и кровью.

Он с ней не церемонился. Как только она приоткрыла дверь, незваный гость резко толкнул хозяйку внутрь квартиры. Потом, озираясь, закрыл дверь.

— Если откроешь и увидишь — полиция, впусти их, но сначала спрячь меня, чтобы не нашли.

Адреналин ударил в голову женщине. Вот он ее шанс, страх и неизвестность. К горлу подошел комок приятного возбуждения.

Хозяйка квартиры засуетилась. Было у нее одно тайное убежище. Для этого нужно было отодвинуть кровать. Снять коврик. Под ним был люк в подвал. Она безропотно, словно это был покойный муж (незнакомец чем-то на него смахивал) исполнила задуманное. Действительно через три минуты нагрянула полиция.

— Эй, Открывайте, да побыстрее.

Она с сонным видом пошла к дверям. Полицейские ее оттолкнули.

Служители порядка, в грубости обращения ничем не отличались от преступника, прятавшегося в подвале. Они бесцеремонно затопали в грязных с налетом глины ботинках по коврам, любовно расстеленным в комнатах. Вскоре беспокойные посетители ушли. По крикам полиции и тяжелым вздохам соседей, можно было определить, где же сейчас инспекция. Многоквартирному дому сегодня была обещана бессонная ночь.

Даджара даже расстроилась, что так быстро осталась одна, ее «бедное» сердечко только настроилось на длительную актерскую репризу.

Прошло несколько дней. Она с упоением думала о том, как человек в подвале мучимый спазмами голода и жажды, умирает. Женщине-мучительнице даже в голову не приходило, что страдания замурованного в погребке человека, который вот-вот станет куском тухлого мяса, может доставить такое приятное ощущение. И она, получала истинное наслаждение, сдерживая себя, чтобы открыть люк. Вспомнилось, как она оттягивала поцелуй первого своего мужчины, почти то же ощущение. День номер один, когда совесть и сострадание сжигали душу, она перетерпела силой воли, а потом появилась лень. Ему же уже все равно, давно подох, как ее дражайший. Одним преступником стало на земле меньше.

Спустя две недели, женщина спустилась в подвал. Как ни странно, труп человека был ещё теплый. «А он ничего, жаль, что не опробовала». — Даджара, преодолев брезгливость, страстно впилась в пухлые губы трупа.

Потом до нее дошло, что это патология, она себя одернула: «Не хватает еще трупоедкой стать». Но женщина уже не могла остановиться. Она исступленно, хотя и безуспешно обнимала покойника, потом захрипев от злости, отбросила от себя тело.

Даджара уже стала конченным человеком. Теперь, от тела нужно было как-то избавиться.

Но для сообразительной женщины и это не составляло большого труда. Недалеко была стройка, где безалаберные строители оставляли открытыми бочки со свежим бетоном. Туда и отправился ее временный жилец. Тело было тяжелое. Трудно было тащить «слабой» женщине. Но не попросишь же о такой услуге соседей, ее подняли бы на смех.

С тех пор Даджара даже не искала повода, жизнь сама преподносила ей потенциальные жертвы. Итого, на счету у женщины было два трупа… Третьим бедолагой стал бездомный, который поздним вечером попросился переночевать. Женщина, для комфортабельной смерти очередного мученика оборудовала диванчик в подвале. Накормила человека. И… Конечно, захлопнув люк погреба, задвинула сверху кроватью…

***

Так уходили в неизвестность один за другим временные жильцы Даджары, как правило, это были бомжи, отбросы общества. И однажды, квартирантами стали двое подвыпивших мужчин. Они оказались журналистами из соседней редакции, которая недавно закрылась и на данный момент, там шуршит полиция и налоговая за неуплату заработной платы и компенсации за лишение рабочих мест сотрудникам. Под этим предлогам, они прибежали с испуганными глазами к знакомой вдове и попросили убежище, пока органы власти не рассеяться. И женщине было в удовольствие наказать обманщиков таким способом. Ну, и как по накрученной схеме, Даджара приютила гостей, напоила, накормила и заперла в подвале. Но почему-то, любопытство не позволило задвинуть кровать на люк… Подслушивая разговор журналистов, до хозяйки «склепа» дошла информация, что в мире происходит нечто из ряда вон выходящее. Они хотели бежать от какой-то смертельной пыли, которая должна уничтожить человечество… И тут, женщина задумалась: «говорят ли эти двое правду, или, как всегда, очередная задумка навести хаос в мире. Но, зачем им говорить об этом в подвале? И почему вдруг закрылась редакция с хорошей репутацией?»

На вопрос: «Слабую женщину возьмете с собой?» последовал ответ.

— Ты как, Фред не против?

— Тони, ну как можно отказать такой обаяшке, разве мы можем ее оставить наедине со смертью?

Конечно берем.

— Ура! — вырвалось из уст Даджары. — Мальчики, у меня есть немного виски, обмоем это событие?

— Да-уж, — пробурчал недовольно Фред и схватился за голову.

Утром Даджара с трудом выползла из своей постели, зажатая телами двух мирно сопящих мужчин.

Интересно, кто из них посягал на ее честь? Трудно было поверить, что никто из них не сделал попытку. Пьяные были в дупель. А вдруг оба успешно посягнули?

Даджара, после всех своих приключений только рассмеялась, когда убедилась в туалете, что ночь прошла навеселе. Успели с ней породниться мерины, — ну с кем не бывает! Подсчитала в уме дни, проскочит благополучно. Главное, что помогут спасти ставшую внезапно такой драгоценной жизнь. А все остальное уже не важно.

Вот так и образовалась экспедиция беженцев от пыли, состоящая из двух людей и одной нелюди: журналистов Фреда и Тони запутавшийся в жизни женщины Даджары, которая отняв пол сотни жизней без угрызений совести поняла, что свою нужно беречь, как зеницу ока.

Так часто и бывает. Преступники воспринимают свое грязное дело, как работу. А свою работу нужно любить, чтобы не надоела.

***

Вскоре к ним при разных обстоятельствах присоединились к компании учитель ботаники и зоологии мистер Плинтон, дочь магната Джессика и Кир-Ки — тренер по восточным единоборствам.

Эксцентричная дочка олигарха услышала в лифте разговор двух сильно жестикулирующих молодых людей, объясняющих своей спутнице на повышенных тонах информацию о какой-то смерти и пыли.

И когда услышала, что компания собирается в сельву Амазонки, то выйдя из лифта чужом этаже, решительно последовала за ними. Ей так уже надоела безумная жизнь светской дамы, что захотелось чего-то необычного, экзотического.

— Молодые люди, а как вы относитесь к тому, чтобы взять и меня?

Я могу обеспечить материальную часть, а вы защитите меня от хищников и индейцев, идет?

Джессика ни на секунду не пожалела о своей задумке. Больше всего ее волновало, что взять с собой в поход. У нее, конечно, был великолепный костюм, который не пропускал воду и даже укусы насекомых в нем были не страшны.

Возможно и желание испытать в деле пылящийся без дела в шкафу такой милый костюмчик ценой в десять тысяч долларов и было причиной по которой ей так хотелось побыстрее в сельву. У каждого человека свои бзики, особенно если ты молодая красивая женщина и в придачу дочь олигарха.

Когда она сообщила вечером на тренировке своему тренеру Кир-Ки, который был безнадежно влюблен в нее, тот ответил:

— Я не имею права вас отпускать туда одну, там же на каждом шагу

подстерегает смертельная опасность. Я еду вашим телохранителем. Когда в поход?

А мистер Плинтон, безработный учитель, в это время по стечению обстоятельств оказался в доме Джессики. Он пытался ей показать новую модель Пылесоса «Метеор».

После показа, услышав, что она уезжает в сельву, подумал, что и ему, напуганному пылевыми бурями и недавним сообщением о смертельной опасности, было бы неплохо куда-то спрятаться. А под покровом крон тропических растений ни одна пылевая буря не страшна. Прогнозисты почему-то упорно связывали пылевые бури и участившиеся случаи массовых смертей. Возможно вместе с пылью кочует какая-то инфекция или вирус.

Ботаник, скромно, опустив глаза, произнес:

Джессика, а меня возьмете?

***

И вот на быстроходно катере, они догнав, медленно и степенно плывущий корабль Навуходоносор, ставшие пленниками обстоятельств, стали налаживать контакты с остальными пассажирами, чтобы влиться в более крупную группу, у которой была та же цель — спастись. Но люди, к своему удивлению узнали, что оторванные от мира многие пассажиры ничего не знали о пылевом ужасе накрывшем планету. Все сообщения по телевизору считали продолжением бесконечных скучных мыльных опер и не придавало им значение. Теперь же все пассажиры узнали настоящий страх и им не терпелось поскорее скрыться в сельве реки Амазонки, под густым колпаком десятков видов пальм. И Даджара оказалась одной из самых главных распространительниц вируса страха на корабле.

Она закатывала глаза и с упоением рассказывала о всех новостях, поскольку ее ухо постоянно было прижато к приемнику.

И чем больше пугались ее собеседники, тем больше ликовала преступница. Наступил ее звездный час!

Глава 9

Глава 9

Пребывание экспедиции на корабле

Знакомство всех членов экспедиции

Индеец Скользкая Тень в последний раз всмотрелся в кристалл. Он повертел грань будущего. Все правильно.

Да, скоро экспедиция с ним, встретиться. Он станет их проводником по горам и события из будущего перейдут в настоящее. Время сжимается. И остановить это невозможно. Ну что ж. Скользкая Тень всегда служил верой и правдой своему племени шуара, вождю Мудрому Скорпиону и теперь, как он понял, неизбежности. От нее никуда не спрятаться.

***

Жаркое солнце завершало марафон, превращая день в звёздную ночь. Лица людей выглядят счастливыми, будто вырвали душу из тисков суеты и мрака повседневности. Некоторые члены экспедиции совсем не знали друг друга. По предположению Хьяльти, он собрал отважных и умных людей. Но, порой самые умные, могут творить глупости похлеще дураков. Археолог попросил жену создать неприхотливую обстановку для знакомства, а сам, углубившись в размышления, сидел в стороне. Воодушевившись, Свен решила провести лотерею. Попросила всех вытянуть билет и ждать вызова для знакомства со всеми. И вот знакомство началось под притихшим ветерком, который измотал всех за день обжигающими порывами, а теперь уменьшил свой пыл (видимо любопытство заело). Первой оказалась Линда. Ей нечего было скрывать, кроме своей скромной привлекательности, которая характерна высоконравственным женщинам, на первый взгляд подчиняющимся своей судьбе, но умеющими достойно выглядеть в любой ситуации благодаря уму и настойчивости. На ней был легкий тренировочный костюм, весь облик радистки экспедиции говорил о постоянной готовности к борьбе с обстоятельствами. В общем о таких говорят — правильная женщина.

Она театрально поклонилась и скромно отошла в сторонку.

Потом Свен объявила выход Ни-Зги поскольку у того оказался второй номер. Мужчина вышел в центр образовавшегося круга и вдруг… испарился.

Под вздох дам через несколько секунд появился опять.

— Ну теперь, мне сам черт не страшен с таким человеком рядом, — прокомментировала Линда и продолжила: — А вы умеете комаров завораживать?

— Чего нет, того нет! И не только комаров, а даже женщин. Извините.

— Ни слова больше, а то я в вас разочаруюсь, — радистка дружески подмигнула Ни-Зги, давая понять, что верит в него и уже мысленно записала в друзья.

Следующим под хлопки и крики выскочил Йодис и на одной ноге поскакал перед веселящейся публикой. Третий номер оказался у Пули. Его с трудом оторвали от беседы с незнакомкой, которая быстро отошла в тень.

Свен сказала несколько слов о том, что такой человек незаменим в экспедиции, у него меткий глаз и большой кулак. В ответ Пуля шутливо сымитировал хук левой в сторону представлявшей его. Четвертой вызванной оказалась Мелисса. Она и была той особой с которой беседовал Пуля.

Всеобщее внимание тут же переключилось с вояки на прекрасную мулатку. И мужчины и женщины были покорены грацией и броскостью представительницы южноамериканского континента.

Все дружно выдохнули. Такая женщина — «мечта поэта», как говорил Остап Бендер.

— Подождите восторгаться ее внешностью, — произнесла Свен. Она изумительно себя чувствует в любой ситуации, вынослива, как мул и великолепно говорит на нескольких индейских языках. А как она по пещерам лазает, вам и не cнилось, любая кошка позавидует.

— Ну хватит, Свен, я сгораю от стыда, хотя при моей коже и незаметно, — пошутила Мелисса. — А насчет мула ты права, кому повезет, в этом сможет убедиться.

В словах Мелиссы чувствовался вызов и намек на гипертрофированную сексуальность.

— Великолепно, — воскликнул астроном Эйрик. — Попытаемся убедиться.

— Ну, ты, потише, — грубовато толкнул его в бок Пуля. После мулатки как-то незаметно прошло представление астрономов Эйрика и Вагни. Но все дружно обшарили их испытующими взглядами. Будут эти два ученых-молодца помощью или обузой в пути по джунглям?

Потом вышел знакомится Джек Самурай. Сразу все притихли, когда он взял откуда-то появившийся кирпич и одним ударом ладони разбил его.

— Мда! — прокомментировала Свен. Нужный человек.

Но тут раздался сбоку голос Пули:

— И мы такие фокусы умеем. Он вышел вперед и схватив половинку расколотого кирпича ударил себя по голове.

Все вскрикнули. А на пол свалились два обломка. Пуля вынул носовой платок и промокнул кровь, проступившую из небольшой ссадинки на лбу.

— Вот это да! — достойный соперник.

— Но не мне, — прокомментировал Пуля.

Два человека с ненавистью посмотрели друг на друга. Но обстановку разрядил Йодис. С криком:

— И я так умею! — он выскочил в центр круга и разломал тонкую веточку о колено. Раздались дружные аплодисменты. И оказалось, что за представлением наблюдали и другие пассажиры Навуходоносора. Все стали знакомится.

Тут заверещала Свен:

— Подождите, я еще не представила начальника экспедиции Хьяльти. Это одним словом — человек-легенда, ну и наш начальник, а мне приходиться его терпеть уже много лет в качестве жены.

Раздался взрыв дружного смеха. Людям уже не терпелось разбиться на маленькие группки и продолжить знакомство в менее официальной обстановке.

Когда назвали его имя, Хьяльти в ответ кивнул, показывая тем самым, что рад знакомству. Хьяльти не любил больших собраний. И не имея этой привычки, попросту забыл провести общее собрание группы в момент, когда сели на корабль.

Ученый предпочитал сборищу — как он говорил: «индивидуальные беседы», всё чаще уходил в себя, обкладывался картами и какими-то заметками. В общем, выглядел человеком с другой планеты. Люди были разные, что даже некоторые обладали сверх-способностями. И возникал один лишь вопрос: зачем археолог их позвал, и какие планы экспедиции? Возможно, они знают то, чего ни знают другие? Каждый решил для себя: раз Хьяльти темнит, то есть тайна, в которую их посвятят в своё время, нечего раньше времени приставать к руководителю. В какой-то момент и это стало не важно, и каждый, занялся своими делами. Кто предавался отдыху, как при обычном круизном рейсе, стараясь отхватить по максимуму разных впечатлений. Но были и такие, кто не стеснялся приставать с вопросами.

Профессор Хьяльти, после бессонной ночи, проведенной в размышлениях, засыпал на ходу и поэтому, едва дождавшись краткого представления участников экспедиции друг другу, побрел в каюту, а остальные разбежались по «Навуходоносору».

Начало ссоры

Вскоре, в холле второго яруса начались танцы… Вот если бросить взгляд со стороны на всех, то окажется: Свен — женщина вроде неглупая, а порою ведёт себя кокеткой. И что в ней нашёл Хьяльти?! А вот Мелисса — особа с замашками блудливой девушки, при первой же встрече с любителем женского общества, Эйрика, поняла, что парень решил с нею поиграть, словно кошка с мышкой. Но, подобные взгляды для девушки не впервые, и поэтому не составляло труда понять их. Вагни, пошёл к своему наставнику и другу Хьяльти, выслушивать очередные выдумки — «бредни» — как называл их Эйрик. Хотя, это расторопный парень был предан профессору, который и так знал, что астроном с ним заодно, телом и душой.

Эйрик уже выстраивал план захвата «бастиона» под именем Мелисса. Он пошёл в холл этажа, где начались танцы.

— Эй, парень! — выкрикнул Пуля — Пригласи на танец ту, темнокожую.

Увидев увлечённый взгляд Эйрика солдат удачи провокационно продолжал сквозь музыкальные аккорды:

— глянь на неё, она тает от нетерпения, — Пуля, сам влюбленный в Мелиссу, искал причину для конфликта. Он уже начал уставать от размеренного распорядка дня и состояния покоя.

Эйрик улыбнувшись посмотрел на Мелиссу, которая так безудержно нашёптывала, что-то на ухо Свен.

— Пуля, я тоже об этом думал. Но посмотри на неё! Она болтает без остановки, и ещё при этом так сексуально попивает мартини. Я даже представил, как нежно ласкает её горло сладкий напиток, оставляя за собой влажные губы — засмеялся парень.

А астроном улыбаясь, посмотрел на Мелиссу, которая так безудержно нашёптывала, что-то на ухо Свен.

— Пуля, я тоже об этом подумал, — отвечал Эйрик — но посмотри на неё! Она болтает без остановки, и ещё при этом так сексуально попивает мартини. Я даже представил, как нежно ласкает её горло сладкий напиток, оставляя за собой влажные губы — засмеялся парень. Старый вояка вздрогнул.

— Я вижу — ты внимательный, — нахмурив лицо, подошёл ближе к Эйрику — а не заметил, кто пришёл с ней? Или я настолько никчемен, что кажусь прозрачным? Внезапно, за спиной Эйрика появился Вагни.

— Кто прозрачный? — спросил он грубо, вглядываясь в зрачки Пули, Эйрик, что случилось?

— Да-нет, всё хорошо — с ухмылкой ответил он. — Пойдём работать, дурень! — сказал Вагни, и добавил в адрес стоящего перед ним незнакомца:

— A ты мне не нравишься, и держись от моего друга подальше.

Пуля, недовольно взглянул на него и с ухмылкой повернулся к Ни-Зги. Эйрик обомлел от реакции друга.

— Вагни, ты чего? — спросил светловолосый парень.

— Пойдём наверх, поговорить надо!

Но Эйрика трудно было уговорить покинуть такое жгучее место. Он уже нализался крепко. Махнув на друга рукой Вагни пошел сам, его тянула на палубу какая-то непонятная сила.

Появление человека-призрака

— Ну что нового на большой земле? — руководитель группы спросил Линду, радистку экспедиции сообщить о самых важных новостях.

— Неважно, профессор, опять мы о том же, пылевые бури, индейцы.

— Лондон, 26 февраля 2023 года. Собрание корпораций концернов по производству стали

закончилось массовым побоищем, в разгар торжественных речей появилось несколько индейцев, которые выстрелами из духовых ружей уничтожили нескольких директоров корпораций и их заместителей.

— Я не об этой чепухе? — Хьяльти недовольно поморщился, — что нибудь важное есть?

— Кроме той, как вы говорите, чепухи ничего особенного.

Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью, даже фея плачет.

Именно сейчас посещали эти мысли молодого Вагни. В полном одиночестве, он присел на скамейку палубы, а одиночество всегда славится притяжением воспоминаний в особенности, когда в него врывается необъяснимое… Чёрное небо… Вечно чёрное небо — думал астроном и не мог себе место найти. Он вновь подошёл к перилам палубы — вечно чёрное небо. И кто говорит, что небо может быть другим, синим, или голубым?! Это всего лишь проделки солнца… Сквозь тишину мыслей, пробиралось очаровательная блестящая река под лунным светом. За кораблем, словно хвост простирались раздвигающиеся волны будто пытаются поделить воду на две части.

Вагни не отводил взора, но, внезапно, послышалось чье-то дыхание; и донёсся голос, такой хриплый и душераздирающий, что парень не мог от нахлынувшего страха посмотреть в сторону говоривщего.

— Когда-то, в глубокой древности, — говорил неизвестный голос — когда земля только формировалась как планета, от нас ушла настоящая жизнь. Мы называли эту планету «царица восьми чудес». Восемь жизненных циклов казались бесконечностью. Именно тогда, её выбрали центром галактики.

— Царица восьми планет? Это как? — спросил Вагни шёпотом и посмотрел на человека с опущенным на голову капюшоном, которого совсем недавно подозрительно разглядывал Хьяльти. — Вы её называйте «Марс», я помню последние иссохшие озёра, — отвечал загадочный человек, — в начале, была жизнь. Потом, всё окуталось водой. Существование испарилось, и на поверхности остались только жилы.

— Неужели ты говоришь про минеральные жилы на Марсе, и об испарении хозёр? — с удивлением говорил парень, — исследования показали, что эти жилы формировались из осадков со дна древних озёр. Но, откуда ты это взял? И, кто ты такой? — спросил удивлённо Вагни, пытаясь разглядеть лицо внутри капюшона.

— Я вижу, ты умный парень — хмыкнул он.

— А я вижу, что ты совсем ещё мальчишка, но, довольно высокий и здоровый, — послышался лёгкий смешок в адрес Вагни, — я вижу, ты ещё и шутник. Откуда ты взялся? Как звать тебя?

— Моё имя Гомс — гордо подняв голову, ответил незнакомец.

— Гомс?! Почему-то Свен нас не познакомила — сказал парень, посмотрев на воду — куда ты направляешься Гомс? Но, пока внимание Вагни было отвлечено на бурлящую воду под пропеллерами судна, человек, одетый в олимпийку с капюшоном, растворился, оставив за собою пыль, а может, это был прах.

И лишь голос, такой хриплый и душераздирающий проводил его:

— Домой… Я направляюсь домой.

— Твой дом в Эквадоре что ли? — спросив, повернулся Вагни и испугано замер на месте, обнаружив перед собой разносящеюся по ветру пыль, а может и прах, который резким дуновением понесло вниз по лестнице, где развлекались члены экспедиции. Парень, машинально опустился за призраком по лестнице. Но человека и след пропал. Вагни вернулся на верхнюю палубу и углубился в прерванные странным человеком в капюшоне воспоминания.

Продолжение ссоры

А в помещении ресторана собралось шумное столпотворение, и все были уже навеселе. Единственным трезвым был бармен. Среди людей был и Эйрик! Прислонившись плечом к барной стойке, молча пил виски и наблюдал за движениями Мелиссы в танце. Эта темнокожая красавица очаровывает одним лишь взглядом на нее…

— Ты что, стесняешься? — подзывала указательным пальцем Эйрика.

Пуля ревниво смотрел со стороны и не выдержал затянувшийся флирт Мелиссы.

— Эйрик, твой дружок ревновать не будет? — кричал солдат удачи. — Мелисса, у него ведь есть дружок!

— Эйрик, куда делся любовник? — засмеялись Ни-Зги с Пулей. А парень с ухмылкой ответил:

— Вагни в каюте, занимается твоей мамашей! — бросил в ответ пьяный астроном. Пуля, тут же отбросив бильярдный кий, пошёл в сторону Эйрика. А Мелисса, перегородив путь мужчине, стала перед ним крутить талией…

— Послушай, он всего лишь мальчишка — успокаивала разгневанного дружка темнокожая красавица, повиснув на сильных плечах солдата.

Пуля посмотрел свирепым взглядом и громко выразился на обидчика:

— Дорогая, я смотрю у мальчишки длинный язык.

Эйрик был пьян и качался на ходу, пытаясь удержать равновесие…

— Пуля!… Тебя ведь звать Пуля? Верно? Я вообще не могу въехать, какого чёрта ты делаешь в экспедиции?! — сглатывая на половину слова, спросил астроном.

Люди замолчали, и озирались на происходящее. Свен поднялась с места и заявила вголос:

— Эйрик, мне кажется это не тебе решать — в зале затихла музыка, и всё окуталось гробовым молчанием.

— Эйрик! — выкрикнул Пуля, пытаясь удержать нахлынувший гнев — тебе похоже нужна хорошая взбучка!

Парень не умолкал:

— Нет, ты ответь, какого чёрта ты делаешь в экспедиции?

Пуля, стиснув зубы произнёс:

— Прогуляться решил! А что? — сжав кулаки, спросил с гонором мужчина.

— Вот и гуляй, что ты ко мне пристал? — пробурчал астроном и попросил бармена долить спиртного.

Солдат-удачи выдохнул злость и раздражённо выдал:

— Ты бесишь меня!

— Неужели?! — равнодушно, и даже перекривляясь, проговорил Эйрик. Во время всей дискуссии, Ни-Зги сидел за столом и пил пиво маленькими глотками. Поглядывая на возбуждённого парня, улыбнулся и с насмешкой произнёс:

— Эйрик, тебе пора спать. Иди в кроватку. Парень, качаясь из стороны в сторону, перекинул взгляд на мужчину.

— Да пошёл ты тоже! — грубо отмахнулся астроном. Ни-Зги, в секунду растворившись, появился перед лицом парня.

— Ты сейчас договоришься! — произнёс он и схватил астронома за шиворот — Шёл бы ты отсюда к дружку.

— Что? — с трудом удерживаясь на ногах, продолжал дерзить Эйрик — Ты меня решил испугать своими способностями. Растворился тут, словно подожжённый хлопок, даже завоняло.

Ни-Зги улыбнулся и посмотрел на Пулю…

— Ну что дружище, — говорил Ни-Зги — накажем паренька за детские шалости?

Пуля встречно улыбнулся и оскалил зубы.

— Мальчики не надо, — вмешалась Свен, — а-то придётся всё рассказать Хьяльти! Эйрик рассмеялся ей в лицо, и, приблизившись на метр, произнёс:- Хьяльти?! Шла бы ты к нему и ребёнку. Сидишь тут, и болтаешь с этим отребьем. Смотри, если ему приспичит, он может и в соседнюю каюту пойти, а там его утешат. Свен стояла с приоткрытым ртом от удивления, что даже бокал мартини в руках, скосился и пролился на кончики пальцев ног женщины.

— Эйрик, ты что больной? Ты думаешь что говоришь? — злобно проговорила женщина. Парня придерживал Ни-Зги, а то бы он совсем рухнул на землю. Но, астроном всё ещё мог разговаривать и болтать непристойные слова…

— Да пошли вы все — прокричал Эйрик — я что по-вашему дебил?

— Да-убери ты руки от меня — оттолкнул от себя Ни-Зги. — Что ты ко мне прицепился?

— Знайте, — говорил парень, жестикулируя руками и не удержав равновесие, упал на пол — А-а-а! что вы меня так бесите.

Да, и что? Мне понравилась Мелисса, и я с ней хочу зажечь. А этот «буйвол» Пуля пытается всячески унизить перед ней. Да-ещё назвал меня гомиком. Послушай, Пуля, может, ты меня ревнуешь к Вагни? — рассмеялся парень.

Мужчина не выдержал подобного унижение в свой адрес и схватив за золотые локоны парня, потащил к лестничной площадке.

— Похоже, ты перебрал малыш! Тебе надо освежиться! — сказал он, и волок парня к верхней палубе — люди поспешили за ними.

— Пуля, не стоит этого делать — взволнованным голосом прокричала Свен, и сразу же побежала в каюту Хьяльти. А остальные, молча следили за происходящим, словно представлением в цирке.

5

Воспоминания Вагни, драка на корабле, появления человека-призрака

«Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью, даже фея плачет».

Вагни вспомнил эти слова, которые кто-то нашептывал ему перед тем, как разбудил странный человек по имени Гомс.

И он повторил их несколько раз, как заклинание:

«ночью, даже фея плачет, ночью, даже фея плачет, ночью, даже фея плачет»- и провалился в воспоминания.

…Под голубым небом расстелилась ароматная зелёная трава. Он слышал голос возлюбленной — разве можно его спутать с кем-то ещё?! Но, это всего лишь сон. Мальчишка в одиночестве уснул на скамейке. А чёрное небо, вечно блестящее черное небо убаюкало под шум пропеллеров, которые, разбрызгивая воду под собою, сыграли колыбельную.

— Мила! — шепчет в трубку любимой парень — я сегодня встретил твою подругу Свету, онa сказалa ты заболела. Это правда?

Девушка улыбнулась в трубку…

— Вагни, я лишь простыла немного, но почти всё прошло, остался кашель. Послушай, а где ее встретил? Вчера, вроде онa уехал к родителям.

— Мила! — засмеялся парень — выгляни в окно. Вагни стоял у дороги и махал рукой.

— Что ты там делаешь?! Уже слишком поздно. Я то думала ты дома.

— Нет, как видишь, я стою здесь, под твоим общежитием. Ты впустишь меня? — парень чувствовал в её молчании нежную улыбку, которая так и пылала огнём страсти и адреналина.

— Я ведь не одна, здесь девчонки! — ответила Мила. — Слушай! — интригующе начал парень — а что если у меня, есть классная идея. И к тому же, не хорошо сюрприз обламывать! Мил, ты поднимайся на последний этаж общежития, я что-то хочу показать! Вагни побежал к наружной аварийной лестнице общежития и широкими шагамиподнимался наверх. В его руке был картонный кулёк, а внутри шоколад и бутылка шампанского. Пробравшись через чердак, он подошёл к двери и стал стучаться.

— Нет, как видишь, я стою здесь, под твоим общежитием. Ты впустишь меня? — парень чувствовал в её молчании нежную улыбку, которая так и пылала огнём страсти и адреналина.

Я ведь не одна, здесь девчонки! — ответила Мила.

— Слушай! — интригующе начал парень, — а что если у меня есть классная идея. И к тому же, не хорошо сюрприз обламывать! Мил, ты поднимайся на последний этаж общежития, я что-то хочу показать!

Вагни побежал к наружной аварийной лестнице общежития ловко подтянулся и через ступеньку стал подниматься наверх. В его руке был картонный кулёк, а внутри шоколад и бутылка шампанского. Пробравшись через чердак, он подошёл к двери и стал стучаться.

— Мила, ты тут? Ау-у-у. — постучал повторно. — Мила-а-а! Сквозь дверную щель чердака почуялся запах сигаретного дым и, послышалась речь с жаргонной интонацией:

— Остынь Казанова, она поднимается!… Вагни, это ты, псих долбаный? Что на чердаке делаешь? — донёсся женский голос.

Мила в это время стояла на последней лестничной площадке, отмахиваясь от дыма:

— Данна привет! — произнесла она, покашливая.

— Ну, привет, Милиада, — отвечала девушка, разжевывая жвачку, как корова на пастбище сено — тут твой мерин застрял на чердаке, ты его в наказание заперла за плохую случку или только собираешься вознаградить за терпеливость? Дай уже ему, а то глянешь, от сперматоксикоза коньки отбросит.

— Данна, дура, нет у меня сперматоксикоза, — кричал в ответ студент-астроном, — займись лучше собой. Иди к своему придурку из анатомки и ублажай его

— Вагни, ты не изменился. Кого я хочу ублажить, так это твоего друга Эйрика. Только смотрю, ты постоянно оберегаешь его. Может, вы любовники, а?

— Пошла ты Данна, знаешь куда! Если, Эйрик всё ещё боится к тебе подойти, значит, дело в тебе. Возможно, тебя постоянно пучит дымом сигарет.

— Иди в задницу придурок! — обиженно выразилась девушка по возрасту, но отнюдь не поведению.

Мила от их глупой дискуссии ржала до коликов. Вдруг Данна, глядя на неё, улыбнулась и шепотом произнесла заговорщицким тоном, прикрывая ладонью рот:

— Мила, дай я над ним поиздеваюсь?

Девушка в отвеа поиграла бровями.

— Эй, Вагни, — повысила голос для продолжения дискуссии на интересную тему девушка, — что ты притих? Сам себя ублажаешь? В ответ послышалось молчание, и через пару секунд раздался громкий стук с крыши — девушки испугано посмотрели друг на друга.

— Данна, боже, что ты натворила?! Зачем же так грубо — в страхе говорила Мила, торопливо поднимаясь по лестнице к двери чердака. А Данна, придерживая во рту сигарету, открывала щеколду двери. Девушка резко потянула ручку на себя, и как в ту же секунду из темноты, прямо перед лицом девушки пальцами рук изображая когти, имитируя звериный рев, появился Вагни. Данна закричала от страха, а сигарета свалилась на кроссовки и рассыпалась искрящим пеплом в стороны.

— Придурок! — широко раскрыв глаза от испуга, крикнула девушка — а если бы я сдохла от испуга?

— Ты?! — скривил лицо Вагни, будто удивляясь, — Данна, ты не умрёшь от такой мелочи. Возможно, ты умрёшь от недостатка секса, или, когда по-настоящему полюбят. Девушка обиженно взглянула на парня и, бросив на прощанье «болван», поспешно стала спускаться по лестнице. Мила, подойдя к астроному, возмущённо отчитала того за грубость предложила извиниться. Студенту стало cтыдно, крикнул вдогонку:

— Данчик, — но ответила тишина. Переступив порог лестничной площадки, повторила громко и внятно с выражением:

— Придурочек!

— Парень выдохнул… Выждав паузу, Мила спросила чердачного гостя:

— Тебя что из дому выгнали?!

В ответ, Вагни протянул руку и попросил пойти за ним. Девушка, охваченная приятным предчувствием, и пошла следом…

— Мил, ты знала, что свеча, она как душа? — говорил по ходу парень, — когда свеча не горит, холодная и жесткая, а стоит поджечь, начинает таять, — окутанный дымкой счастья, парень не что сказать, словно стал косноязычным.

Ну, а Мила, внезапно чем-то отрезвленная, остановила его.

— Вагни, подожди — девушка посмотрела с испугом — куда мы идём? Парень покачал головой.

— Не бойся! Помнишь, однажды ты спросила: кем я хочу стать? Так вот…

Парень вёл девушку к окошку чердака, откуда простирались изумительный вид на высотки под чёрным в бриллиантах звезд небом. Перед окном на полотенце царственно возвышалась бутылка шампанского. А рядом на дне сверкающих бокалов лежали по две спелые вишни. Тут же ожидала «приговора» коробка шоколада, а тёплый плед расстеленный на полу, приглашал сесть на него. Хотя Мила разволновалась, но старалась не подавать вид.

— Вагни, — вытягивая из души улыбку посмотрела на него Мила, — ты, оказывается, такой романтик.

Её взгляд отражал разочарованность в действиях Вагни. Она не ожидала, что практичный человек, «как ей казалось на первый взгляд» окажется таким скучным батаном. Мила, по сути человек иного характера и ей хочется чего-нибудь экстремального. Убежать в ночной клуб, выпить мохито, потанцевать. В общем, развлечься. И Вагни, не удовлетворял таких потребностей, ему, они были просто неинтересными. А Мила понимала это, но, отказаться от чистого и любящего сердца не могла. Тем не менее терпение девушки сокращалось с каждой минутой под нудной болтовней про звёзды и космос, распитием шампанского и поеданием горького шоколада. А парень… парень был влюблён и за туманом пылающих чувств не слышал криков души любимой.

— Мила, представляешь — говорил парень, пытаясь вытащить из-под пледа телескоп.

Девушка вздохнула…

— Мила! — чуть испугано отреагировал Вагни — тебе не интересно? Если да, то скажи сразу, не мучай себя — сказал парень, пытаясь положить телескоп обратно. Но девушка приостановила астронома, боясь обидеть, а в оправдания утомлённого вида сказала, что устала с учёбы. Парень, всматриваясь в глаза возлюбленной, как он думал, предложил посмотреть на звёздное небо в другой раз. И опять же, девушка настойчиво просила вытащить телескоп, чтобы посмотреть на загадочный миркосмоса. Но Вагни, всё равно сомнительно посмотрел на любимую… — Пожалуйста, не обижайся. Я действительно утомилась сегодня на учёбе, — повторила Мила.

Мальчишка, не выронив и слова, аккуратно установил телескоп. И попросил Милу взглянуть на звёзды. Девушка cимитировала чувства восторга и начала задавать разного рода вопросы по астрономии.

— Расскажи мне про Магелланово облако, — нежным голосом спросила девушка.

— Да ну, — удивился парень её интересу — ты знаешь про Магелланово облако? Вот класс. Короче, тридцать лет назад вспыхнуло большое Магелланово облако. Учёные, смогли заглянуть в прошлое взорвавшейся звезды с помощью телескопа в Австралии. Они говорят, что часть жизненного цикла этой звезды примерно периодом в двадцать тысяч лет. Прежде чем вспыхнуть, красный сверхгигант 1987А выбрасывал материю в космос, материя была в виде дыма, или, пыли. Современем, выбросов стало больше и больше. Ну… а потом, «бу-бум», — засмеялся Вагни, рассказывая с невероятным энтузиазмом.

Девушка прижалась к его плечу и молча разглядывала город, воцарившийся огоньками в разных окрасках. «Мила» — произнёс парень, — мне кажется тебе скучно!" — и поцеловав волосы возлюбленной. И снова, девушка покачала головой и тихонько ответила: «Мне очень даже интересно просто устала немного». Астроном, молча подливая в бокал шампанского, услышал шум за дверью чердака — это был голос Эйрика! Вагни взглянул на Милу, девушка стала растворяться на глазах, а всё вокруг превратилось в вечно чёрное небо космоса. Заблудившееся на пять минут время вернулось опять из прошлого в реальность. Парень лежал с открытыми глазами и глубоко вдыхал прохладный воздух.

— Вагни, Вагни — донёсся истерически голос Эйрика.

Парень вскочил со скамейки и увидел, как ребята, ведут друга к перилам палубы.

— Эй, что вы делайте? — выкрикнул Вагни и собирался бежать, как чей-то локоть внезапно появилась перед ним и ударил по носу — потекла кровь. Парень потерял равновесие, и, отступая на шаг, упал на пол. «Эйрик» — выкрикнул он, пытаясь подняться. Но, повторный удар коленом в лицо, откинул тело на спину.

— Лежать малыш. — проговорил Ни-Зги. — Пуля! Покажи пару приёмов хамливому щенку, — засмеялся Ни-Зги, а люди вокруг, словно в кино, смотрели в ожидании конца сюжета. Одна Мелисса просила отпустить парня и прекратить этот балаган. А Эйрик в добавок своему хамству не переставал оскорблять Ни-Зги и Пуля, кричал что они гомики и любят насиловать мальчиков.

Внезапный, хриплый голос человека с головой, скрытой под капюшоном, заставил всех замолчать.

— Отпусти мальчишку, — выкрикнул над телом Вагни, парень в капюшоне.

— А ты что за чудо? — спросил Ни-Зги и растворившись, появился перед лицом человека в капюшоне.

Вагни, лежа на полу внимательно разглядывал лицо человека…

— Гомс? — не оклемавшись полностью от удара, спросил Вагни.

Ни-Зги долго не раздумывая, пытался ударить Гомса, а тот, увернувшись от удара, ответил приёмом с колена в солнечное сплетение Не Зги. Умело схватив за волосы, он опустил мужчину на колени. Обхватив шею, произнёс:

— Отпустите мальчишку. А то, я тебя, Пуля, привяжу к якорю судна.

— Что? — яростно отозвался Пуля и отпустив Эйрика, направился в сторону Гомса — я сейчас тебе шею сверну, — вояка озлоблено замахнулся и тут же, получил удар ногой по груди. Мужчину откинуло на метр.

— Я сказал, отпустите мальчишку — повторил Гомс.

С нижней палубы послышался голос Хьяльти, поднимавшегося по лестнице:

— Что здесь происходит? Человек с лицом, скрытым надвинутым на глаза капюшоном, развеялся в прах, а может, это была пыль, но, он исчез на глазах. Обхваченный Ни-Зги, свалился на грудь, а Вагни, выпучив глаза не мог пошевелиться.

— Вы что, совсем страх потеряли? — кричал Хьяльти — я пригласил в экспедицию не для мордобоя. Хорошенькое дело! Еще не начались трудности, а уже пролилась кровь. Так мы дальше первого отделения полиции не доберемся! Что за беспредел! Девушки, а вам не стыдно наблюдать за этим?

— Хьяльти, парень исчез — произнесла Мелисса, не придавая значению словам археолога. — Какой парень — с любопытством спросил руководитель экспедиции.

— Здесь был парень в капюшоне. Он ударил Пулю и…

Ни-Зги приподнялся и бросил:

— Хьяльти, Вагни его знает! Он произнёс его имя, "Гомс". — Гомс? — переспросил археолог — Вагни, кто это был? — принуждённо задал вопрос археолог.

Парень сидел на полу и словно не понимал, что произошло только что.

— Хьяльти, я не знаю его. Я думал, вы пригласили этого парня. Он стоял на том конце палубы. Мы поговорили немного, по сути ни о чём и потом, он исчез. И тут… он появился неожиданно.

— Уф-ф, выдохнул археолог, ладно, идите спать. Клянусь, ещё раз кто-то еще повторит подобную выходку, то отправлю обратно с вычетом из зарплаты. А вы Эйрик и Пуля, получите выговор и увольнение от доктора Ди. Я вынужден попросить Линду связаться со спонсором экспедиции и сообщить, что двоих сотрудников в связи с недостойным поведением пришлось уволить. Он то точно не потерпит подобного позора сотрудников. Ни-Зги же получает первое и последнее предупреждение и лишается месячной зарплаты. Но я вынужден его оставить, так как мы не можем совсем оголять экспедицию.

Обстоятельства вынуждают меня завтра начать подбор новых двух сотрудников экспедиции.

И мой выбор увы ограничен пассажирами этого корабля, но почему-то мне кажется, что достойные найдутся.

После монолога руководителя экспедиции, все разошлись. И на верхней палубе вновь воцарилась тишина, а Вагни, ухаживал за пьяным другом, который запачкал всю палубу пьянством и теперь валялся на скамейке. А Гомс, который на самом деле был тестером-роботом, посланным Вселенским разумом успел сделать своё дело — чипы смерти получили все те, кто этого заслуживал. И скоро судьба каждого из них будет в руках индейца, бегущего, чтобы исполнить приговор и совершить жертвоприношение Богам. Но, на это уйдёт немало времени, вполне возможно и несколько недель. А пока, экспедиция обреченных продолжается. И не спасут от судьбы никакие джунгли и самые отдаленные места на земле. Но было у тех исполнителей одно препятствие. Пока меченые находятся в составе экспедиции, они неприкосновенны.

6

Воспоминания Хьяльти о первой экспедиции в Эквадор к сокровищам инков, атлантов или инопланетян

Хьяльти, после инцидента на палубе никак не мог уснуть. Думал: «как же может двигаться экспедиция, когда в первый же день команда раскалывается. И всему виной примитивные амбиции.

Тревожные мысли опять вытащили его на палубу.

Тем временем, на верхней палубе, под звёздным небом, за бортом блестела вода, переливаясь разными красками. Шум двигателя вызывал спокойствие. Поначалу, звук мотора щекотал нервы, а потом ощущение сменилось, и рёв напоминал очередную симфонию природы. На верхней палубе стоял Профессор Хьяльти и всматривался в мобильный телефон. Он всё время метался между своей каютой и палубой. Не мог найти себе место, переживал за будущее.

— Ребят, у вас связь работает? — спросил он Вагни и Эйрика. Парни взглянули на руководителя экспедиции и потянулись в карман.

— Вы знайте, профессор — говорил Вагни, всматриваясь на дисплей — у меня тоже нет связи.

— Странно, — поджал губы профессор — вроде недавно мог почту проверить, а тут, и позвонить нельзя — пожав плечами, Хьяльти посмотрел на телефон.

— Профессор, вы же спать пошли! Что, не спиться? — улыбнувшись, спросил Эйрик. Хьяльти выдохнул усталость… — Да, есть такое! Не спится — задумчиво посмотрел на дверь своей каюты Хьяльти. Астрономы взглянули друг на друга.

— Хьяльти, какова всё же цель экспедиции? — вновь спрашивал Эйрик — поиски библиотеки инков, или ещё что-то?

Археолог не отводил взора от мобильника и проигнорировав вопрос астронома, произнёс невпопад:

— Наш доктор Агиль, который вскоре присоединится к нам… опять разговор по мобильнику прервался… жаль. Агиль говорил о необъяснимых болезнях в тех окрестностях… Но успокоил, что присоединится к нам в Эквадоре, будет рядом… Да мне и самому интересно.

Потом, по рассеянности не ответив на вопрос молодого астронома, произнес:

— Прогуляться, не помешает. А вы, почему не развлекайтесь с остальными?

— Да, у нас тут есть один трудяга — произнёс Эйрик, взглянув на друга.

Хьяльти поднял взгляд на парней и улыбнулся…

Может, присядем? — указал пальцем на скамейку у двери верхней палубы.

Эйрик оживился, появилась возможность приподнять покрывало тайны.

— Расскажите, какова ваша цель экспедиции? Что собирайтесь изучать в окрестностях?

Ребята присели н скамейку. Но Эйрик тут же вскочил, словно на пружинах.

— Хьяльти, я думаю Вагни позже мне передаст ваши слова. Правда? — посмотрел на друга, — ну, брат, всё-таки первый день, а ты меня нагружаешь работой. Дай расслабиться.

— Профессор, видите с кем приходится работать?! — произнёс Вагни улыбаясь, — Иди, но только без приключений… и не напивайся там, а то наш уважаемый руководитель по приезду, первым же рейсом отправит обратно.

— Брат, какие проблемы — торопливо проговорил Эйрик и вприпрыжку стал спускался по лестнице в ресторан, где и проходил ряд знакомств членов экспедиции.

После того, как исчез из виду Эйрик, повисла минутная тишина… Потом, Хьяльти вытащил из кармана пачку сигарет, и будто умышленно, или случайно, уходя от поставленного вопроса, произнес:

— Ну, Вагни, что расскажешь? Как там небо, всё спокойно? Недавно слышал, что астрономы открывают новую древнюю галактику.

Профессор, разглядывал уставившегося на него парня, словно шизофреник.

— Вы имеете в виду гравитационные линзы что ли? — ответил Вагни, перекинув взгляд на звёздное небо.

— Да, именно! Говорят, что линза способна увеличить сразу несколько, находящихся позади неё галактик — сказал археолог, подойдя к краю палубы.

— Нуда, команда телескопа «Субору» — ответил Вагни и заметил, что Хьяльти чем-то обеспокоен, — простите, мне кажется, или вы на самом деле чем-то встревожены?

— Я? — улыбнулся профессор, переспросив собеседника — нет, я не встревожен. Просто, смотрю на небо и думаю, всё ли так, как мы думаем?!

— Не понял?! — произнёс парень, прищурив брови.

— Да ну! — отмахнулся ученый и прикурил сигарету. — Вот скажи, давно увлекаешься наукой?

— Со студенческих лет. А что? — секундная пауза, — Хьяльти, вы выглядите очень уставшим. Думаю, вам стоит отдохнуть.

Профессор затянул в лёгкие сигаретный дым и, снова проигнорировав вопрос парня, произнёс не в тему слова:

— Наш доктор Агиль, с которым скоро познакомитесь, вчера, ещё до того, как связь прервалась, сообщил, что оперировал человека. Пересадил сердце, а донор, был совсем ещё ребёнком… Внезапно, профессор прервал свою речь и удивлённо посмотрел на человека, который стоял на другой стороне палубы. Парень был одет в олимпийку с капюшоном на голове. «Вагни, ты видишь человека, вон там? — указал пальцем на другой конец палубы Хьяльти.

— Вижу! — ответил парень — а что, он из нашей экспедиции? Что-то Свен нам его не представляла. Хьяльти замолчал и не отрывал взора от человека…

— Профессор, ау! Что с вами? — окликнул археолога Вагни, пристально вглядываясь в задумавшегося ученого. Руководитель экспедиции вздрогнул, потом извинился за свою заторможенность и свалил всё на усталость. Вагни предложил ему пойти и отдохнуть в каюте, но тот, лишь покачал головой и продолжал рассказывать:

— Так, на чём мы остановились? — спросил профессор, выкинув окурок за борт.

— Вы рассказывали про молодого донора! — ответил парень, и облокотился на спинку скамьи.

— Ах-да. — произнёс Хьяльти и вновь обернулся на противоположенный конец палубы. — Чёрт! Вагни, он исчез, — ошеломлённо проговорил профессор.

— Что… кто исчез? — встревожено подскочил парень и озирался.

— Да тот, человек в рубашке с капюшоном.

— Профессор, вы его знайте? — Вагни всерьёз обеспокоился о состоянии профессора.

— Не знаю. Видимо, мне и вправду пора спать — сказал археолог — я, наверно, пойду. Надо отдохнуть — покачав головой археолог, направился к каюте. А Вагни, недопонимая состояния руководителя, лишь проводил его взглядом, так и не сказавши ни слова вслед.

Под покровом звёздного неба, профессор вышел из каюты подышать немного свежим воздухом, — задумался. Прикурив сигарету, он перенёсся мыслями на два года назад… Так получилось, что однажды на симпозиуме археологов, проходящем в столице Перу, Лиме, познакомился с доктором Агилем. Тогда, кому-то из делегатов стало плохо — инфаркт. Даже наступила остановка сердца. А доктор был в тот момент у друга в Лиме, который работал на Скорой неотложной помощи. В тот день, Агиль решил поехать с ним за компанию. И его решение оказалось провидческим. Ведь Агиль был кардиологом. И ему удалось путем прямого массажа сердца, заставит вернуться к жизни человека — учёный был спасён! Ну, а потом, профессор Хьяльти, прямо с конгресса археологов поехал в больницу проведать коллегу. Археолог просидел у больничной койки пострадавшего учёного почти сутки. Неотступно в клинике находился и доктор Агиль, который боялся оставить тяжело больного человека. Знаменитый кардиохирург, находясь почти сутки рядом с Хьяльти о многом переговорил. Доктор увлекся рассказами археолога и вел вполне профессиональную беседу. Выяснилось, что Агиль хочет организовать в своей стране, Эквадоре, экспедицию по следам учёного Морица. Хирурга интересовали таблички с письменами, скрытые в одной из пещер в Андах. И Хьяльти, с удовольствием принял предложение доктора, участвовать в экспедиции.

Отправились они вдвоём, в сопровождении двух проводников. Им удалось довольно легко пройти опасные земли, заселенные дикими племенами шуара и малаката. Это было до знаменитого землетрясения, которое сильно изменило ландшафт. Главное, что один из проводников знал то место, где нужно было под скалой нырнуть и проплыть несколько метров под водой. Потом, вынырнув, они оказались в небольшой пещере. Там, в нишах и стояли загадочные вещи. И то, что открылось Хьяльти и Агилю, будоражило сознание. Десятки табличек, покрытых пленкой из золота, с выгравированными на них иероглифами на неизвестном языке были аккуратно размещены на каменных полках и нишах.

Некоторые валялись в беспорядки, на полу пещеры в воде, по щиколотку. Кое-где в нишах стены стояли скульптурные фигурки непонятных существ, покрытых золотой фольгой — у людей разбегались глаза. Обратно проплыть с подобными сокровищами им бы не удалось. Они договорились, что придут сюда еще раз, но с более экипированной экспедицией, чтобы взять хоть несколько образцов — плит с письменами. Каждая из которых весит не менее десяти килограммов. И лишь одну, которую взяли с собой, потеряли при переходе из пещеры под водой. Вроде, слиток был в рюкзаке Хьяльти. Но, стоило нырнуть под своды пещеры, мешок зацепился за скальный выступ и сорвался со спины вниз. Сам археолог, едва смог добраться до воли — кислород в лёгких был на исходе. Проводник с Агилем вытащили профессора в полуобморочном состоянии. И даже тогда археолог рвался обратно в пещеру, но, доктор остановил…

— Профессор, жизнь дороже всяких артефактов, — убеждал на повышенных тонах Агиль — мы сюда вернёмся в самом скором времени.

Тем временем, проводники взволновано попросили побыстрее уйти, поскольку окрестные племена ступили на тропу войны и, если повезет, снимали скальп с каждого попавшего чужака, а если нет, из отрезанных голов делали сувениры тсендзa. И тогда, тихо, почти на цыпочках, в глубоком молчании, группа из четырех человек прошла опасную зону в двадцать километров. Наконец, добравшись до маленького посёлка, пересели на рейсовый автобус, а там, ещё двадцать часов тряслись по горной дороге, ведущей в столицу. Потом, чтобы хоть как-то разрядить плохое настроение, доктор повёз профессора на экватор. Само название страны Эквадор (экватор), говорило о ее местонахождении. Там, в нижнем городе Кито, прямо на географическом экваторе Земли был интересный музей. Увлекательная экскурсия оставила у профессора неизгладимое впечатление. Им показали незримую линию между южным и северным полушарием планеты. Там была прочерчена полоса, по которой можно было пройти. Хьяльти удалось подобное только с пятой попытки. А дело в том, что когда идёшь строго по линии экватора с расставленными на уровне плеч руками, человека начинает тянуть то влево, то вправо. Это притяжение силовых полей земли. На самой полосе сила равна нулю. А уже в сантиметре от этой условной линии начинается притяжения полюсов. И в результате, пройти с вытянутыми руками мало кому удаётся! Гид, шутя, просил поставить яйцо вертикально. И после десятой попытки, профессор забросил это мучение. Любопытным также оказалось и то, что в северном полушарии воронки воды закручиваются справа налево, а в южном наоборот — против часовой стрелки. И это, всего в нескольких сантиметрах от линии экватора. Далее, гид повёл гостей в помещение музея, где они ознакомились с представителями флоры и фауны и….с настоящими человеческими головами с размером в кулак. Под головами были таблички с именами людей, которым они принадлежали. Хьяльти, как и с другими участниками экскурсии был в «шоке» — «Как? Это человеческие головы? И как они сюда попали?» — удивлённо задавался вопросами профессор. И гид объяснил, что это результат дикого обряда индейцев. Процесс назывался тсандза. Голова человека отрезалась и подвергалась специальной процедуре высушивания. В тот день, доктор устроил прощальный обед в маленьком ресторанчике, но Хьяльти ничего не съел. После увиденного в музее, аппетит пропал начисто. Только бокал местного напитка Пина-коллада полез в горло…

— Кровавый обычай, ну да, — говорил Агиль — профессор, а ведь мы могли оказаться когда-нибудь в этом музее, если бы вовремя не выбрались из тех мест.

— Да, — протянув бокал, ответил археолог — Вы правы доктор! Но, желание вернуться к сокровищам и тайной библиотеке у меня осталось. Я верю, что там скрыто много тайн. И письмена! Они, должны означать какие-то тайны, а может, знания. Вполне вероятно, что нам их оставили погибшие цивилизации, а может быть и пришельцы с других миров.

— Да, — аппетитно разжевывая салат, согласился Агиль — кстати, хочу опять их увидеть! — Ну, тогда нас ждёт новая экспедиция? — азартно выразился Хьяльти, а доктор, лишь улыбнулся и добавил:

— Профессор, поставьте меня в известность. Я оторвусь от работы на две недели и буду в вашем распоряжении. Только сообщите, когда уже окажитесь на территории Эквадора. Надеюсь, пациенты отпустят на три недели? Археолог, склонившись над столом, приложил подбородок на сжатый кулак руки и отвечал: «Доктор, я в этом не сомневаюсь, — схватив бокал, приподнялся, — давайте же выпьем за нашу вторую экспедицию! Виват!»

Глава 10

Индианка Ута попадает на корабль с экспедицией и возвращается на родину

1

Глубокий вдох и взъерошенная шевелюра показалась под одеялом.

— Вагни, — спросонья крикнул Эйрик.

В ответ лишь молчание… Рука потянулась на край стола, где уютно расположилась бутылка минеральной воды. Так и не дождавшись ответа от своего друга, парень жадно утолял похмельный сушняк в горле. После, как опустошил стеклянный сосуд, прорвалась громкая отрыжка. Эйрик с трудом вспоминал вчерашнее, а голова так гудела, что «лучше не жить, чем чувствовать подобную боль» — думал про себя ещё не вполне отрезвевший астроном. Он поднялся с кровати и, почёсывая затылок, открыл дверь каюты — в коридоре столпилось немало народу. Парень в недоумении осмотрел себя — рубашка мятая, джинсы запачканы вчерашним случаем, а что уже говорить о перегаре, который отражался на реакции прохожих… «Уснуть в одежде и при этом ничего не помнить» — пропустил мысли сквозь еще туманное «сито» сознания. Схватился за пустую бутылку минеральной воды. Посмотрел на Вагни через дно бутылки, пытаясь рассмотреть размазанное лицо друга — улыбнулся, потом, вновь посмотрел на людей в коридоре и, почёсывая затылок, вышел за дверь в сторону туалета. Вдруг из дверей туалета появилась странная парочка и прошла мимо. Впереди шел высокий, плечистый пожилой мужчина, одетый в индейца в национальной одежде. На голове у него торчали разноцветные перья, а вид внушал: «не подходи близко», будто он работает палачом, где-то в веке пятнадцатом. Но, картина сменилась враз, когда из-за спины «Апачи» показалась смуглолицая красивая девушка, одетая в платье с рисунками цветков тюльпана. Конечно, разглядывая очаровательную девушку, казалось, что «белая горячка» запоздала со своими сюрпризами, но, очарован Эйрик был наяву. Он не успел разглядеть всей красоты этого неизведанного цветка, и к тому же боль в голове не давала сосредоточиться… ну, а этот грозный вид индейца рядом, словно вырезал скальп без ножа. Собрав остатки смелости, он поприветствовал прохожих коротким «Хай», и в тот же момент получил устрашающий взор-кинжал двухметрового индейца с татуировкой через все лицо. А ещё в придачу недовольный взгляд прекрасной спутницы аборигена. Она прикрыла пальцами ноздри и брезгливо скривилась, а потом что-то произнесла этому двухметровому спутнику. Возможно, это был её отец, а может, и жених. Кто знает, но лицо красавицы выражало гримасу неудовольствия от перегара Эйрика. — Тэкода, похоже, здесь все пьяницы! — произнесла девушка на понятном только ей и спутнику языке. — Ты почуял запах перегара этого парня? Он явно не из местных.

— Ута, ты знаешь нашу цель! Мы должны вернуться домой, — со строгим лицом, бросил индеец.

— Тэкода, уф-ф, — выдохнула недовольства смуглянка, — опять эти нравоучения и наставления выслушивать от брата…

На то мгновение, девушка вспомнила, как встретилась с Тэкода неделю назад на индейском рынке в Тениенте Пингло, места, где в Амазонку вливается мощная река Рио-Сантьяго. В тот день, она пришла обновить украшения — старые приелись… Ута училась в местном колледже на дизайнера. Время было каникулярное. А на индейском маркато, куда съезжались жители всех окрестных деревень, можно было провести весь день, столько всего интересного и диковинного, да заодно и дешевле продукты прикупить никакого сравнения с супермаркетом. Глаза разбегались от разнообразия индейских украшений для ушей, носа, всевозможные ожерелья из бус, колечек с полудрагоценными камнями горного хрусталя и агата. Просто пленяли накидки, шарфы из ламы и айпаки, пончо, разукрашенные вышивкой, всевозможные глиняные горшочки, украшенные рисунками из индейского быта и фантастическими персонажами, а также изображениями ягуаров, кайманов, анаконд, тапиров. Внезапно внимание Уты привлек горшочек с изображением человека в скафандре и ещё каких-то символов на непонятном языке… — Откуда бы это? — спросила девушка.

— Вам нравится? — устало сказал устрашающего вида индеец, и устремил на девушку проницательный взгляд.

— Да! — спокойно ответила Ута, и потянулась к горшочку. Внезапно, индеец, схватил за руку девушки: «Ты говоришь на нашем языке?» — спросил он.

— Что? — испуганно произнесла она и, пристально вглядываясь в глаза торговца, силой вырвала покрасневшую руку из рук-тисков. — Что вы себе позволяйте? Как вы смейте прикасаться ко мне?

Потом Ута примиряющим тоном, — ей показалось, что обидела человека, сказала, — Извините, вообще-то, я машинально спросила! Ведь когда-то потерялась во время большого пожара. А сама из индейского племени, вот только не помню какого.

Человек молчал, какое-то время испытующе смотрел на Уту, потом вновь схватив руку краснокожей девушки, силой обнажил её плечо.

— Что вы делаете? — испуганно произнесла Ута. А наглый краснокожий «апачи», стал раздевать бедняжку прямо на глазах людей. Ута закричала:

— Что вы себе позволяйте? Я сейчас вызову полицию!

Но, люди, словно зомбированные, проходили мимо, не придавая значению происходящему. И Ута от безысходности замолчала, наблюдая за дальнейшими действиями наглого индейца.

— Пошли! — выкрикнул он.

Девушка невольно подчинилась гипнотическому голосу. Индеец повёл бедняжку за торговые ряды к дальней стенке, ограждающей маркатто от жилых кварталов. И «Апачи» начал раздевать испуганную насмерть Уту.

— Не надо, пожалейте, я сирота — молила она, но всё было бесполезно. Индеец раздел Уту

догола и уставился на низ живота. Девушка почти потеряла сознание от ужаса. Сейчас ее в лучшем случае изнасилуют, а в худшем…

Смутные воспоминания об отрубленных головах возникли в сознании, да и здесь на рынке пару раз мелькнули эти ужасные сувениры-тсандза. И все это происходило рядом с толпой безразличных людей.

Внезапно, разглядывая обнажённое тело Уты, индеец улыбнулся:

— Ты наша сестра, не знаю какого племени, но точно из кечуа, — перекинув взор в глаза испуганной девушки, мужчина так же спокойно, как раздел, стал одевать ее.

— Расскажи, что помнишь из прошлого — спросил «Апачи»…

Ута, с толикой страха присела на прилавок и, опустив голову, стала рассказывать всё, что случилось с ней задолго до этого дня.

…В тот несчастный, обжигающий солнцем день, выглянув из вигвама, Ута увидела сильное пламя, охватившее деревню. Девочка от испуга схватила младшую сестрёнку и побежала сломя голову. Ута описала, как выйдя из вигвама увидела сильное пламя, охватившее деревню. Она в испуге схватила ладошку младшей ее на два года сестренки и закричала: «Бежим», — потом только помнила, как неслась сломя голову, а рядом с ней, не обращая никакого внимания на детей, мчался ягуар со своим выводком и водяные крысы.

Даже крокодил не схватил ее за ногу, когда присела уставшая на упавшее дерево, которое оказалось кайманом.

Все животные спасались бегством.

Потом между ней и сестрой возникла масса тапира, который разъединил их руки, сестра оказалась на спине животного и тапир куда-то ее унес в неизвестность.

Ута осталась одна. Ей уже было всё — равно. Небо покрылось густым дымом, будто серые тучи нависли над землёй. Отчаянье заставило девочку остановиться, и вдруг, «тёплые слёзы жалости» посыпались с неба, расплёскивая дивную мелодию на обожжённые листья деревьев — и через некоторое время огонь проиграл дождю схватку. Девочка вернулась на территорию деревни, где виднелись лишь обгоревшие головешки хижин и вигвамов, а среди них несколько трупов, которых обнюхивали испуганные животные, страх проходил и сменился голодом. Ута незаметно пробралась к своему вигваму и среди мокрой золы нашла лишь любимую игрушку тсандзу. Она так к ней привыкла, даже не задумывалась, что это была когда-то голова человека. К голове девочка приделала к голове тело из тряпок и обращалась с ней, как с куклой.

Девочка огляделась, а слёзы текли «ручьём», ведь только что она потеряла единственную сестрёнку. И теперь, ничего не оставалось, как брести свои ноги, куда глаза глядят. И может быть дух человека, которому принадлежала голова — тсандзa, поможет найти затерявшихся родителей…

***

Отчаянье привело ее ноги через две недели к поселку рыболовов. Те переправили девочку на лодке в город к своим родственникам и так, попав в хорошие руки, она приобрела специальность и окультурилась. А там, Ута со временем приобрела новые жизненные навыки совсем незнакомого мира. Но, как бы хорошо не жилось в каменных «джунглях», все годы хотелось найти родных. А уйти на поиске девочка не могла, боялась жестокости кечуа. И к тому же, узнав столько нового из книг, не имела понятия, что будет делать в первобытно общинном народе.

Но голос индейца вернул ее в настоящее из грез.

— У меня пропали две сестренки, по описаниям все сходится, да в наших краях был большой пожар. И этот знак, у входа женскую сущность делает у нас шаман девочкам при рождении горячим камнем, нагретым на костре. Ты из нашего племени. Все сходится. Даже если ты не моя сестра, все равно из нашего племени. Я повезу тебя на родину! Кстати, как тебя звать?

Кстати, как тебя звать? Девушка невменяемо смотрела на человека разукрашенного татуировками. А ведь и вправду, возможно это её брат. Но тогда, он выглядел по-другому. Ута, в надежде на правду, волнительно произнесла:

— Тэкода, тогда, тебе удалось убить ягуара и принести шкуру? — мужчина обомлел…

— Ута? Это ты? — спросил индеец, наполняя красные глаза слезами — Ута, сестрёнка, прости меня. Сколько лет прошло! Что ты не заявила о себе? Мы думали что ты стала прахом в том пожаре…

Что из того, что Ута — распространенное индейское племя, а ягуары — почетный трофей для каждого индейца. Два человека поверили всерьез, что они брат и сестра.

Тэкода нежно обнял Уту, а она, всё ещё не могла поверить, что спустя долгое время, встречает брата по дикой случайности. Не выражая радости, а больше удивление, девушка осторожно обняла мужчину и, подтянувшись, поцеловала брата великана в подбородок. А татуированный человек не переставал повторять: «Нашлась сестра, нашлась родная».

С каждой секундой лицо девушки светлело, словно солнце вышло из плена затмения… И сейчас, она видит длинную дорогу к дому. А в сердце кружит волнение, терпение готово было лопнуть, так ей хотелось увидеть опять свое детство и забыть слово сирота.

2

И вот мы снова на корабле «Навуходоносор»

На задумчивую индианку глядит брат с улыбкой. Его лицо выглядело так, что казалось, человек улыбается раз в год, даже мышцы лица не в состоянии удержать счастливую мимику…

— Ута, надеюсь, ты не забыла правила и традиции племени? — спросил индеец.

— Ну, а зачем они? — ответила девушка не понимая, что этим хочет сказать брат.

— Ну как! Ты уже взрослая девушка, и тебя наверняка отдадут замуж. Это наши обычаи! И если ты нарушишь их, то весь смысл бытия обретёт раскол, и возможно, будут забыты тайны наших предков!

— Тэкода, о какой свадьбе говоришь? Я ещё не успела приехать домой, а ты уже собираешься замуж отдать. Смотрю, тебе быстро надоела, — улыбалась девушка, воспринимая слова брата, как шутку. Хотя, это были традиции, и их нельзя нарушать.

— Ну, Тэкода, какой смысл твой? Неужели никогда не хотелось делать то, что нравится? Дышать полной грудью и быть свободным а? — с трепетным восторгом произнесла Ута, и вытащив плитку шоколада из сумки начала раскрывать упаковку.

Свобода — это соблюдение традиций своего народа, — возмутился индеец.

— Быть свободной говоришь?! Так я свободна, меня никто и ничто не держит. Я делаю что хочу, хожу, куда вздумается. Но свадьба…, — девушка покачала головой от недопонимания, — никогда не слышала, что свадьба, это свобода.

— Хм, — ухмыльнулся индеец, — ты говоришь о свободе, как белые люди. Мне дочь часто читает их газеты, она прожила год среди белых людей, научилась там профессии дизойнера.

— Дизайнера, — поправила с улыбкой девушка.

— Это не свобода, а одиночество! — продолжил свое индеец. — А после брака, тебе будут открыты все пути блаженства и красочной жизни. Я думаю, что свобода белого человека это не то что нам нужно.

— Да ну? — подыгрывая брату, произнесла Ута. — И что же нам нужно? — спросила, надкусывая плитку шоколада.

— Нам нужна верность традициям! И это нам завещали предки!

— Всё, хватит. Лучше молчи, — перебила Ута, побоявшись, что Тэкода опять начнёт читать нравоучения племени малаката. Сестра показала ему, что они не одни.

Но, индеец возмущённо посмотрел на сестру:

— А что? Они всё равно не понимают языка племени, — сказал, оглядываясь на прохожих людей.

— Вот этот пьяный, — Ута бросила взгляд на Эйрика, выходящего из туалета, — мне кажется, что с таким амбре, он даже собачий лай поймёт.

Пройдя мимо, астроном всё больше удивлял наглостью. Он сначала, спотыкаясь, наступил на ногу индейцу, от чего тот бросил уничтожающий взгляд, потом схватил девушку за руку и поцеловал ладонь.

— Вы простите меня за такой вид, — оправдывался парень, — просто, вчера был день рождения друга.

Тэкода и Ута посмотрели друг на друга, и тут, индеец взъелся и грубо бросил:

— Ану, убирайся вон, пьяница, пока скальп цел.

А красавица, притворно улыбаясь, добавила:

— Да, пошёл отсюда, — с трудом оторвав руку от слюнявых губ.

Парень ничуть не удивился, и только помассировав пальцами рук глаза, пожелал необщительным собеседникам приятного плавания. А девушка, увидев, что Эйрик поселился напротив них, помрачнела, ее почти стошнило.

— Клянусь плодом дынного дерева, — вспомнила она детскую клятву, — он будет каждый день нам портить настроение, рядом живёт. Может, найдётся другая каюта?!

И в тот же момент из каюты астрономов донёсся на весь коридор крик Вагни:

— Балбес, как ты мог. Вчера, я всю палубу от твоей рвоты оттирал. А ты, зашёл тут и рассказываешь о любви к какой-то там индианке. Вчера влюблён в Мелиссу, а сегодня в индианку. Слушай, а может ты, и сегодня нажрёшься? А что, есть повод. Теперь твоё сердце завоевала индианка.

Ута и Тэкода смеялись за дверью…

— Ладно, — оборвала смех индианка, — Тэкода, иди к себе! Оставь вещи, а потом пойдём завтракать.

***

Скучный ресторан после вчерашнего вечера казался совсем другим. Официанты шептались между собой и постоянно посмеивались над членами экспедиции, которые накануне выделились пьяным дебошем. Обычная яичница и круассаны расположились аккуратно на столе. Пуля смотрел любимый утренний сериал, а Ни-Зги с опухшим носом постоянно оглядывался на людей. Хьяльти сидел за отдельным столиком с женой и ребёнком. Когда в дверь вошёл Вагни, профессор тут же пригласил за стол.

— Ты как? — поинтересовался археолог — после вчерашнего вечера самочувствие в порядке?

Люди за столом засмеялись, будто ночью произошла комическая сцена…

— Я нормально — ответил астроном, пряча взгляд от посетителей, — вот Эйрик постоянно затевает споры. В особенности, когда выпьет.

Хьяльти наливая жене апельсиновый сок, спросил:

— Вагни, если твой друг доставляет хлопот, хочешь, по приезду отправим его обратно?

Молодой человек разволновался, выдержал паузу, заказав официанту кофе, снова посмотрел на археолога.

— Нет, прошу вас. Я обещаю, такого больше не повторится.

Жена археолога, Свен, с сочувствием взглянула на астронома.

— Кстати, где он? — спросила она, положив на тарелку Йодиса сэндвич.

— Я не знаю. Утром, опять нёс какую-то ахинею про индейца с татуировками и красавицу. Женщина с ухмылкой посмотрела на озадаченного Вагни. А не про них ли он говорил?

В зал в ресторана вошли Тэкода и Ута. Вагни, оглянулся на новых пассажиров борта. Вокруг скопилось много людей, которых ещё не было вчера.

— Откуда они все? — спросил удивлённо парень. В этот момент подошёл Пуля с чашкой горячего чая в руках.

— Они ещё утром взошли на борт, — ответил бывший солдат удачи, перехватив взгляд Вагни, — некоторые убежали от пылевых бурь, а некоторые ради интереса. Хьяльти, можно к вам присесть? — спросил он руководителя экспедиции, поставив чашку на стол.

Профессор археологии молча кивнул.

Усевшись поудобнее, Пуля вперился взглядом в Вагни.

— Что тебе нужно? — спросил парень грубым тоном.

— Я хотел извиниться, — неожиданно вежливо произнёс Пуля, — вчера, вел себя как мальчишка. Вагни недовольно выдохнул…

— Пуля, если подобное происходит с Эйриком, прошу, говорить мне, а не устраивать самосуд. — археолог поморщился.

Пуля промолчал с безразличным видом, а потом сказал:

сегодня на борт вошло много людей. Я слышал по радио в каюте, что в городах пылевые бури. Люди в панике. Неужели всё так серьёзно? Кстати, — перекинул Пуля взгляд на Вагни, — где твой друг, хотелось бы и перед ним извиниться.

— Тебе представится такая возможность — вмешался Хьяльти — вы, ребят, лучше завтракайте, потом обсудим кое-какие детали по экспедиции. Беседа, не успев начаться, тут же прервалась возбуждённым видом Эйрика, который вызывал смех у окружающих.

— Друзья, вы тут?! О, Пуля, и ты здесь — подбегая к столу, произнёс астроном.

— Эйрик, замолчи и садись завтракать, — грубо кинул Вагни, — и что ты такой запыхавшийся?

— Я бегал вокруг палубы, — ответив, присел на стул светловолосый астроном, — так сказать, выветрить своё амбре, — и засмеялся.

— Так, при похмелье нельзя бегать. Так можно умереть от инсульта — произнесла Свен, посмотрев на молодого человека, как на дурака.

— Господин Хьяльти, откуда все эти люди? Все сбежались, будто тут мёдом помазано, — спросил Эйрик.

Археолог посмотрел недовольно с презрительным взглядом.

— Прости, но это не каюта, а ресторан, и люди здесь собрались, чтобы поесть и выпить.

Пуля взглянул на парня.

— Они сбежали от пылевой бури. Ты что, новости не смотришь? — произнёс бывший вояка.

— Да как тут с вами новости посмотришь?! — произнёс с насмешкой парень.

Чувствуя, что обстановка накаляется, Хьяльти решил «погасить пламя»:

— Так, хватит скалить зубы друг на друга. Вы меня начинайте раздражать…

***

В это утро, ресторан с каждой минутой заполнялся людьми. В правом углу помещения сидели за столом двое мужчин и женщина. По их поведению, можно было предположить, что женщина доминировала в общении. Каждый из этих мужчин пытался занять её внимание всякими разговорами ни о чём. Но о в ее глазах лишь отражался холод и безразличие к окружению. Её повадка высматривать нужных людей, словно хищник, бросалась в глаза. Она держала в плену внимание двух мужчин, которые пытались понравиться ей всякими способами.

Спустя пару секунд, в ресторан вошла ещё одна троица — прямо как по сценарию. Двое мужчин и девушка. Молодая особа с прекрасным загаром выделялась своим очаровательным телосложением: стройная талия, большие карие глаза и конечно изумительная милая улыбка. Рядом стоящие мужчины выглядели смешно! Один походил на мультяшные персонажи Уолт Диснея, что-то вроде собачонки в очках по имени Гуффи. Ну, а второй парень, был полной противоположностью очкастого ботана. Его широкие плечи и атлетический торс, так и выделял накаченные груди под приталенной футболкой.

— Эйрик, — Хьяльти кинув взгляд на Уту и тихонько продолжил, — не про ту ли ты девушку говорил?

— Да, совершенно верно, — утвердительно поддакнул парень, — скажите, она ведь и вправду хороша? — спросил парень, бросая время от времени косые, полные восторга взгляды в направлении краснокожей индианки. Красавица, пристальный взгляд наглого светловолосого парня восприняла негативно. И бросив притворную улыбку, перевела внимание на татуированного индейца.

— Ты глянь, Тэкода, этот парень точно с головой не дружит, — произнесла индианка на языке кечуа.

Индеец свирепо посмотрел на Эйрика, затем, поднявшись со стула, двинулся вперёд, словно медведь. А Ута в этот момент пыталась удержать яростного здоровяка, но бесполезно.

— Послушай, ты! — грозно выплеснул на непонятном для окружающих языке Тэкода. — За такие взгляды, я вырву твои глаза и засуну их в твои поганые ноздри.

В подтверждение своих слов, ударил кулаком по столу обидчика.

Вагни вскочил и, как всегда, встал на защиту друга.

— Что ты сказал, у тебя что, проблемы? Говори на нашем языке, я не понял тебя.

Хьяльти, улыбнувшись, перебил парня:

— Послушайте, он ничего дурного не подразумевал, — археолог с трудом подбирал слова на едва знакомом ему языке, — простите, если вас обидели. Обещаем, что этого не повторится.

Индейца ничуть не удивило, что археолог знает язык.

— Этот белый человек, слишком часто смотрит на дочь нашего племени! — грозно бросил Тэкода. — Если вы разговаривайте на нашем языке, то значит, знайте и наши законы. Скажите этому парню с огненными волосами, что в один прекрасный день доиграется. Его прическа пригодится в моей коллекции.

Пока Хьяльти разговаривал с индейцем, Ута не отрывала взглядот Эйрика, который в эту минуту выглядел довольно необычно и даже привлекательно.

Нет никакого призрения, всё как будто испарилось и казалось необычным, будто молнией ударило. А в голове мелькали кадры из непонятных времён, а может, это было будущее. Она знала, что рождение в племени светловолосого человека была редкость. И как-то непроизвольно, можно сказать вырвались слова сами собой так нежно и таинственно… «мы таких, называем дарами солнца» — люди вмиг перевели взгляд на девушку.

— Ута, Ута! — испугано вскрикнул индеец. Девушка, из оцепенения отозвалась растерянным возгласом:

— А, да!

— Ты что?! — сглотнув слюну со страху, спросил Тэкода и повёл девушку за стол, а она, чуть отдалившись от светловолосого астронома, вновь посмотрела на него презрительным взглядом.

— Что он сказал? — сразу же спросил Вагни у Хьяльти.

— Ничего особого, — качая головой, говорил он, — попросил, чтобы твой друг не заигрывал с его, кажется, сестрой, Утой. Кстати, ее имя означает звезду.

3

На дворе был полдень, и каждый человек на борту занимался своими делами. Ни-Зги ходил по верхней палубе и всё не мог выкинуть из головы вчерашний случай с неизвестным парнем по имени Гомс…

— О чём думаешь Ни-Зги? — прозвучал голос Мелиссы за спиной.

Мужчина, встряхнул головой, обернулся…

— Мелисса?! Я не ожидал тебя! Да… — хотел договорить мужчина, но чей-то голос послышался со стороны — это были новые пассажиры корабля! Так и не проговорив свою мысль, Ни-Зги с Мелиссой тихо пошли по палубе, чтобы не перебить разговор людей, который так эмоционально вели беседу на интересную для них тему.

— Фред, — сказал Тони, усевшись на скамейке, — эта женщина выглядит странно! Как она просила её звать?

— Даджара, — ответил другу, прикуривая сигарету, Том, — а почему ты так думаешь? Она вроде гостеприимной показалась.

— Гостеприимной?! — с насмешкой переспросил Фред.

Одинокая женщина, так легко взяла и приняла гостей, и ещё с ночлегом. Тебе не показалось это странным? — в голосе репортера послышалась тревога.

В этот момент, на верхнюю палубу поднялась сама Даджара и, озираясь, высматривала Фреда и Тони. Обнаружив их на скамейке, она радостно окликнула друзей, направившись к ним, чтобы составить компанию. Мужчины перекинулись. И неожиданно, чей-то голос тонкий, мягкий, прозвучал со стороны:

— Добрый день! У вас не будет прикурить? — спросил очкастый ботаник, Плинтон.

— Ну да, прикурить будет! — протянул зажигалку Фред.

В это время подошла энтузиастка Даджара и, не теряя возможности, тут же протянула руку Плинтону.

— Добрый день! Я Даджара. — широко улыбаясь, сказала женщина. — Привет! Кажется, нас Джессика уже знакомила! — ответил ботаник, поправив очки.

— Да? — притворно натянув улыбку, произнесла женщина, — Простите, у меня с памятью плохо! Как же вас, хм… Притран? Или Птилон? — Плинтон! — затухающим голосом подправил собеседницу ботаник.

— А-а-а, да! — кивнула женщина, продолжая ехидно улыбаться.

— Точно, я вспомнила. — произнесла она. — Вы тоже бежали от этого песчаного кошмара, или есть другие причины?

Навязчивый вопрос, перебил Тони:

— Слушай, Даджара, я вижу тебе всё интересно? — А что? — сделав каменный взгляд, ответила она, — И вообще, что с тобой? Может, ты ревнуешь? Хотя, я повод не давала!

Учитель ботаники прервал их дискуссию…

— Всё нормально, — произнёс он глядя на Тони, — я здесь не один, а с друзьями. Кстати, вот и они! — Плинтон показал на вышедших из каюты Кир-Ки и Джессику.

— А-а-а, так ты с ними, — произнёс Фред и озлобленно посмотрел на Даджару. Двое молодых людей подошли к скамейке и мило улыбаясь, представились новым друзьям. Даджара, как всегда, была приветливой и более того, привлекательной.

Тони не мог отвезти глаз от объёмной груди, которая содрогалась при малейшем движении женщины. Даджара чувствовала это, и потому, всячески извивалась перед мужчиной, чтобы сжечь до ушей его пылающую животную похоть. А что говорить об остальных присутствующих! Ботаник постоянно молчал, но на глупые и дурацкие шутки Джессики, ржал как лошадь, а точнее, как конь. Кир-Ки под прикрытием раздирающей ревности Плинтона обнял белолицую кокетку за плечи и что-то шептал на ухо, парень в очках горел ненавистью от безысходности. Ему хотелось ударить этого качка, либо убить. Но, скорее второе, ведь первое может дорого ему стоить, а мертвые не мстят. Итак, в дружной компании людей, страх развеялся по ветру, а улыбки не сходили с лиц. Только Тони сидел угрюмо и бурчал под нос. То ли он делал серьезный вид, то ли хотел отвлечься от выпирающих форм Даджары, которые ему уже однажды покорились, как горные вершины альпинисту. А вдруг ему только тогда показалось? Да и давно было, а сейчас гормоны опять ударили в голову.

***

День подходил к концу и на пассажирском лайнере загорелись ярко-жёлтые прожекторы. Ресторан был наполнен людьми……За столом, в центре холла уселась великолепная шестёрка новеньких, которая ещё днём успела сблизиться в душевных рассказах о жизни. И теперь, им оставалось только слиться с гулом музыки, которая уносила сознание людей в эйфорию. Начались танцы и распивания крепких коктейлей. Ни-Зги спорил о жизни с Линдой, а Пуля, облачив в объятья Мелиссу, кружился в танце.

— Глянь на Эйрика, — произнёс ухажёр Мелиссы, — сегодня не пьёт. Видимо любовник наказал.

— Ну, перестань, — посмеивалась темнокожая кокетка, — он всё-таки в меня влюблён.

— Нет, моя прелесть. Он в тебя не влюблён! Я вчера выбил из головы агронома эту дурь.

— Астронома, — поправила девушка.

— Какая разница, все одно — никчема, — отозвался вояка. — Теперь его душой завладела аборигенка.

— Аборигенка?! — удивлённо переспросила девушка, — какая ещё аборигенка?

— Они с братом сегодня поднялись на корабль, — ответил мужчина, — дикарь-дикарём.

Но ничего, вскоре этот индеец с татушками выбьет из его головы её.

— Какой дикарь, какие татушки? Мне нравятся татушки. Где он? Покажешь его, — торопливо и с интересом выдохнула темнокожая красавица.

— Мелисса, перестань себя вести как пятилетняя девочка. Ты выглядишь тупой! — грубо и с ревностью отрубил Пуля.

— Ну, мне же интересно! Дикарей видела только по телевизору.

— Уф-ф! — выдохнул солдат. — Я не знаю где они. Может с соплеменником в каюте заперлась и занимается тем, чем мы должны заняться сегодня ночью, — сказал Пуля и прорычал, словно тигр, а затем, крепко впился в губы возлюбленной. Эйрик, увидев сцену поцелуя, скорчил брезгливо лицо: «Тьфу, гадость какая», — сплюнул и, не торопясь, поднялся на верхнюю палубу. К удивлению, совершенно одна, у перил стояла индианка Ута. Она смотрела куда-то вдаль, и порою поглядывала на крутящиеся пропеллеры корабля…

Парень, незаметно подошёл ближе и присел на скамейку.

— И что ты одна здесь? Где твой охранник, который пытался вырвать мне глаза.

Девушка и не пошевелилась от внезапного голоса. А только засмеялась не оборачиваясь…

— Я вижу, ты по нему соскучился? А если честно, то он действительно может вырвать тебе глаза, — обернулась девушка.

Парень вновь разглядывал девушку хищным взглядом…

— Ты не против, если я спрошу твоё имя? Вот меня зовут Эйрик.

— Я… — задумалась девушка и чуть приуныла, — меня звать Ута! — А ты здесь как: тоже убежала от пылевой бури?

— Нет, я еду домой, к семье, десять лет разлуки и вдруг, нашлась. А чем ты занимаешься?

— Ну… Я астроном! Знаешь, это когда люди следят за звёздами и наблюдают за происходящим на небе. Девушка засмеялась, — парень в ответ натянуто улыбнулся.

— Ну хватит, — произнесла индианка, — я что, по-твоему, совсем дура? Если я из племени, значит, я не знаю кто такие астрономы?

— Нет, я не хотел тебя обидеть, — заволновался молодой человек, — просто, подумал уточнить.

— Да ладно, мы не из обидчивых. Я учусь в колледже на дизайнера, но люблю читать обо всем на свете. Случайно на индейском рынке брат признал меня по татуировке и моему рассказу. А я уже думала, что круглая сирота. Ещё где-то сестра затерялась. Мы вместе с ней бежали от большого пожара.

— Так это твой брат мне хочет вырвать глаза? — спросил Эйрик с неожиданно счастливой улыбкой на лице.

Что-то заставило и Эйрика, и Уту замолчать и они наслаждались наступившей тишиной, словно чем-то реальным…. А потом, девушка встряхнула головой, ей не хотелось развивать эту тему с незнакомым человеком, и перевела дискуссию на парня.

— Говоришь астроном?! Значит, ты знаешь многое про звёзды? Я здесь стою и смотрю на небо, а тут оказывается небесный провидец. — парень засмущался… — Да будет тебе стесняться, — улыбнулась Ута, — на стеснительного ты мало похож, расскажи лучше мне про звёзды и об их магнитных помехах.

Эйрик покраснел от стыда! Ведь он, совсем не знает про магнитные помехи. А если и знает, то только азы, или то, что ему рассказывал Вагни. — Что ты молчишь? — засмеялась девушка — ты не знаешь своей работы, или не хочешь говорить?

— Да нет, я знаю свою работу — гордо ответил Эйрик — вот только подробностей не помню. Ты мне своим видом, весь разум замутила.

— Да ну, серьёзно?! Скажи ещё, что ты влюбился, — игриво улыбнулась индианка.

— А может, оно и так, — воображая печаль, качал головой Эйрик, и думаю, что безнадежно.

— Ну ладно, влюблённый! Ты расскажешь про магнитные бури или нет? Мне кажется, что ты не знаешь ни черта! У тебя скудная информация по этому поводу, болел наверно, когда проходила лекция в универе по этому предмету?… А знает, твой друг, который заступился за тебя?

— Вагни?!… О да, Вагни знает многое. Совсем недавно, на работе произошла магнитная буря, или что-то сверх этого. Во всей конторе вырубился свет… — эксцентрично начал парень, а потом вдруг, задумался.

— Во-о-о, уже интересно. Ты продолжай! И что там дальше было? — сказала девушка, будто принимала экзамен у Эйрика. Астроном, застенчиво «приукрасил» лицо улыбкой и неуверенно произнёс:

— Всё что расскажу, подумаешь бред. И поэтому, не расскажу, замру, как египетский сфинкс у пирамиды Хеопса.

Молодые люди вдвоем дружно рассмеялись, подспудно догадываясь, что почему-то обоим хочется побыть вместе подольше. И даже тема разговора не важна.

Но, чтобы не наступило опять молчание девушка продолжила.

— Ты расскажи, мне и в правду интересно! — индианка настырно кидала взгляды на парня. И астроном, под влияниями женских чар, сломался:

— В общем, после того, когда включили свет в конторе, мы с Вагни пересмотрели видеозапись на мониторе. Я увидел перед бурей, как звёзды скрещиваются между собой, образуя некий символ, или орнамент. Выглядел он в форме двенадцатиугольника, — парень безрезультатно попытался изобразить фигуру, жестикулируя пальцами.

У девушки тут же сползла улыбка. Она подозрительно посмотрела на Эйрика…

— И вот, — продолжал рассказывать астроном, — в этом двенадцати угольнике появился ромб, а внутри, будто глаз смотрит на тебя…

— И что потом? — спросила заинтригованная Ута.

— Потом, этот орнамент лопнул в космосе, образовав вспышку.

— Да-а-а, интересная история! А что сказал на это твой друг?

— Он не заметил этого, — печально выразился парень.

— Странно… — произнесла Ута.

— Вот видишь, и ты сейчас подумала, что я псих?

— Нет, Эйрик, я так не подумала. Напротив, я знаю, что значит видеть то, что не могут увидеть другие.

Парень смотрел на девушку…

— Ты так думаешь?

— Я считаю это нормально, — милая улыбка вновь появилась на её лице.

Парень был наполнен уверенностью в своей правоте…

— Я сейчас тебе покажу, — сказал он и начал рыться в карманах в поисках ручки.

— На, возьми, — девушка вытащила из пряди закрученных волос шариковую авторучку необычной конфигурации, украшенную орнаментом.

— Вот это да — засмеялся Эйрик — ты носишь в волосах пишущие предметы? Зачем?

Девушка засмеялась в ответ…

— Не знаю, просто так сложилось. Когда выходила из каюты, закрутила волосы на шариковую авторучку.

— А ты слышала когда ни будь о заколках? — спросил астроном подшучивая.

— Эйрик, — улыбалась девушка, — у меня есть заколки, ободки и всякое такое. Но, я слишком просто отношусь к этим вещам. Чтобы достать заколку, мне нужно рыться в вещах, а тут, перед глазами длинный предмет, которым можно закрепить прядь волос.

И вообще, причем здесь прическа? — в который уже раз радостный беспричинный смех девушки нарушил тишину вечера. — Вообще-то, ты хотел что-то показать!

Парень начертил увиденный им орнамент прямо на поручне. Двенадцать углов, шесть из них выпирали, а другие были внутри, а в сердце глаз, или что-то похожее на него.

Девушка испуганно смотрела на парня…

— Ты и вправду видел это? — чуть заикаясь спросила она.

— Да. А что такое? Ты знаешь что это? — вскочив со скамейки, произнёс Эйрик.

Индианка не отводила взгляда от молодого человека…

— Ута, ответь! — настойчиво просил астроном.

Она пыталась что-то выговорить, но, откуда не возьмись, появился брат Тэконда:

— Что ты здесь делаешь? — спросил индеец Уту, на непонятном языке.

— А что, нельзя? — дерзко вмешался парень.

— Да я не тебя спросил, — сказал двухметровый краснокожий и схватил Эйрика за шкирки.

Астроном, возмущённо откликнулся словом: " Эй!"

Тэконда отшвырнул его в сторону.

Девушка, словно в последний раз посмотрела на светлокожего мужчину и удалилась молча со своим соплеменником по лестнице вниз, где навстречу им поднимался Ни-Зги.

— Эйрик, — выкрикнул Ни-Зги с насмешкой, — тебя не изменить, ты умудряешься на полу валяться трезвый. Неужели палубные доски мягче перины?

Астроном на слова мужчины не обратил внимание и покачав головой, поднялся на ноги и побежал вслед за Утой.

— Ута? Её звать Ута? — переспросил светловолосый парень, — A я думал это вроде пошли, пошли. Хьяльти, она мне действительно нравиться! Мне кажется, я взял бы её в жёны.

Эйрик засмеявшись, откусил кусок круассана.

— А если, однажды, ты ей изменишь и тогда, она отрубит тебе голову и высушит в качестве сувенира? — пошучивая, спросила Свен.

— Фу, довольно про отрубленные головы. Не за столом. Давайте лучше послушаем Ни-Зги! Кстати, Пуля, где Ни-Зги? — солдат удачи посмотрел по сторонам.

— Не знаю, вроде был здесь. Может, ушёл куда?!

Глава 11

Глава 11

Продолжение приключений на борту Навуходоносора

История и судьба бабочки

1

Линда молча передала профессору и руководителю экспедиции ленту новостей.

Лос-Анжелес, 27 февраля 2023 года.

«В районе Голливуд ночью оказался убит в своей постели напавшим невесть откуда появившимся индейцем известный кинопродюсер Смит Блехем.

Реакция Хьяльти была предсказуемой.

— Хватить забивать голову всякой чепухой желтой прессы, — было видно, что Хьяльти чем-то обеспокоен, но пытается прогнать дурные мысли.

***

«Разве может быть мир прекрасней, чем этот день!» — выкрикнул Ни-Зги, поднимая над головой бокал пива…

Он был пьян и счастлив. Только не понятно, чему счастлив. Сквозь пьяные мысли и плавающие блики перед глазами, он увидел перед собой сверкающего мотылька, который так нежно убаюкивал танцем, вычерчивая за каждым движением оранжевые завитые линии.

— Ты и вправду думаешь, что лучше всех? — спросил хриплый голос.

Ни-Зги продолжал смотреть на мотылька, который приземлившись на скамейку, внезапно преобразовался в прекрасную женщину. Она сложила перепончатые крылья, спрятала за спиной и в упор обожгла человека неотразимым взглядом глаз неземной красоты. Её пурпурное тело обжигало таким жаром, словно на нем только что затушили факел, который продолжал дымиться, а сквозь зрачки глаз пробивалось пучками, когда моргала, оранжевое солнце. Взгляд был такой обжигающий, что Ни-Зги невольно зажмурил глаза. Но потом, что-то заставило открыть их, несмотря на боль. Мужчина не отводил взгляда от чуда, явившемуся ему, не сомневаясь в том, что пьяное видение скоро выветрится вместе с хмелем из головы.

— Я ведь задала вопрос! — сказала она — Ты и вправду думаешь, что сегодня, тебе лучше, чем вчера, преступник?

Бокал пива выпал из рук, а мужчина всё ещё смотрел, обомлев…

На женщине не было ничего, кроме «одежды Афродиты». Она была абсолютно нагая.

Наконец, Ни-Зги отвел с трудом взгляд, уставившись тупо в палубу, и спросил:

— Ты себя чувствуешь хорошо?

— A что? — в голосе женщины ветерком пронеслось удивление.

— Ты же, совсем раздетая, тебе не холодно, и не стыдно?

— А почему должно быть стыдно? — в словах незнакомки проскальзывала наивность.

— Как ты не понимаешь, в присутствии людей противоположного пола, принято скрывать свою наготу.

— A я не знала, — удивленно произнесла незнакомка.

Ни-Зги снял с себя рубашку и попросил женщину прикрыться, хотя, нижняя часть живота с манящими подробностями все же осталась на виду. Мужчина с трудом отвел глаза и пыхтя от возбуждения, обнажил свой торс, сняв лямчатаю майку, разорвал по швам и попросил прикрыть нижнюю часть тела.

— Ты кто? — спросил Ни-Зги.

— Я мотылёк и пришла за тобой, — сказала незнакомка, выполняя странную для нее просьбу, — тебе ведь нравится этот день, а его конец, вернее твой? Я как юпитер, отбирающий у спутника атмосферу…

Вдруг, неожиданно сзади, послышался голос Вагни:

— Я осведомлен об этом, но, разве мы оказались в твоей тени? — сказал парень, совсем не подозревая, что вопрос задала женщина-мотылёк.

Незнакомка вздрогнула. Она не ожидала увидеть ещё одного человека. И вмиг, её глаза обрели естественный карий цвет, а на лице засветилась зловещая улыбка. Ни-Зги тут же очнулся от гипноза и посмотрел на Вагни… потом на женщину.

— Вы мне ответите? — переспросил астроном.

Пришелица из ниоткуда внезапно произнесла:

— Молодой человек, кажется, Вагни, лично вы в моих услугах не нуждаетесь, чип вам не положен, я вижу, что вы проверены.

А Ни-Зги… — посмотрев на Вагни, резко ответил женщина-мотылёк, — сейчас получит по заслугам.

— Ничего не понимаю! О каких услугах… какая проверка, что за чип? И откуда вы знайте моё имя? — спросил удивлённый Ни-Зги.

Мотылёк ничуть не растерялся…

— Я слышала, как вас ребята называют… хм… в ресторане. — ответила крылатая женщина. Полупрозрачные хитиновые крылышки за ее спиной затрепетали.

— Вы тоже сбежали от пылевой бури? — более спокойным тоном, пытаясь собраться с мыслями, спросил Вагни,

— Я недавно зашла на борт! Сидела на скамейке, и тут слышу, мужчина кричит, что лучшего дня чем сегодня не видел. А ему положен чип! Пропустили!

— У Ни-Зги каждый день, как последний. И мы с ним действительно пропустили по стаканчику виски и чипсами закусили, если вы это имеете в виду, — засмеялся астроном.

Вагни смотрел обалдело, всё ещё не осознавал происходящего, с трудом улыбаясь, растерянно поглядывал на странное видение и астронома. Но в душе Ни-Зги закралось какое-то щемящее чувство. Он не знал когда и как, но что-то подсказывало: с этой женщиной-мотыльком будет как-то связана его дальнейшая жизнь. Человек провел по лицу рукой, словно стряхнув паутину марева…

В это время, людей на верхней палубе становилось больше. Женщина-мотылёк почувствовала скованность, когда к скамейке подошли Эйрик, Хьяльти с семьей.

— Ни-Зги, тебя что, током ударило? — спросила Свен, увидев разбитый бокал под ногами мужчины, а так же полуголое тело.

— Да я так, задумался и случайно обронил. А одежду, — посмотрел на мотылька мужчина, — одежду я — (растерянный вид Ни-Зги, ясно давал понять, что произошло непонятное ему самому), — одежду я подарил женщине, свою она на стирку закинула, — заикаясь ответил мужчина. Сознавая, что сморозил глупость, от стыда зажмурил глаза и повернулся спиной к присутствующим.

Члены экспедиции улыбнулись и понимающе посмотрели друг на друга. И каждый из них воспринял происходящее. Но допытывать участника экспедиции не стали. Мало ли что могло произойти…

На палубе вновь послышалась индейская речь… Ута и её брат подошли к членам экспедиции. Поприветствовав друг друга, люди начали с радостью обсуждать всякие бредни, последние сплетни и новости с «большой земли». Индеец молча смотрел на горизонт, облокотившись о перила борта, а индианка время от времени загадочно поглядывала на Эйрика. Внезапно взгляд Уты упал на женщину на скамейке, тут же смуглое ее лицо покрылось бардовыми пятнами страха. А женщина-мотылёк упорно избегала прямого взгляда индейца и самой Уты…

— Кто-нибудь познакомит нас? — не выдержала индианка. Разговор компании оборвался на полуслове…

— А я не знаю и сам. — ответил Хьяльти. — Кстати, а как вас звать? — спросил он женщину-мотылька.

Краснокожая женщина, натянуто улыбаясь, ответила:

— Моё имя Юпитер!

Индианка, преодолев страх, посмотрела злобно и подозрительно на незнакомку.

— Юпитер?! Интересное имя, откуда оно? Может из самого Юпитера, а? Откуда вы? — почти перейдя на крик продолжила девушка.

— Я из племени Тихуара.

Ута, взяв себя в руки, вдруг заговорила на непонятном, и даже не на индейском языке, что заставило её брата подойти ближе к экспедиции:

— Хочешь сказать, что ты из мифического племени «Тихуара»? Его давно не существует, как и языка, на котором сейчас говорю! — взволнованным голосом говорила индианка, — зачем ты тут? Разве мы нарушили завет?

— Нет! — ответила Юпитер — Кое-кто остался непомеченным! Я тоже выполняю порученное мне задание. И пришлось с непомеченным вступить в контакт.

Люди растерянно оглядывались друг на друга, не понимая произносимых слов.

— И кто же этот счастливчик, кто остался? — бросила грозно Ута.

— А тот, кто корчит из себя совершенного, — произнесла женщина-мотылёк, взглянув на Ни-Зги, — а на самом деле весь опутан паутиной загадок и недомолвок, в которых может скрываться все-что угодно…

— Здесь есть светловолосый парень, а как же он? — спросила индианка, не отвлекаясь на взгляды людей, а Тэкода, тут же посмотрел недовольно на астронома Эйрика. Кулаки его непроизвольно сжались при этих словах.

— Тот, к кому ты проявила неравнодушие? — переспросила Юпитер.

— Глупость! Совсем не так. Он знает о двенадцати связующих цепочках жизни.

— Прямо знает? — повторила женщина-мотылек, и готова была в ту же секунду пометить Эйрика смертью, но…

— Не смей, — выкрикнула Ута, словно догадавшись о желании незнакомки — он не знает. Это для него, словно бред сумасшедшего, или очередная выдумка разума.

Люди устали слушать непонятную речь и Хьяльти вмешался:

— Стоп, стоп, стоп! — выкрикнул археолог. — Вы что, с другой планеты? Разговаривайте так, чтобы поняли все!

— Да, говорите на нашем, — донёсся со стороны голос Тони, который обнимал довольную Даджару.

Команда экспедиции посмотрела на незнакомцев…

— А вы кто такие? — спросил Ни-Зги.

— Мы тоже жертва случая. Убежали от бури и вот, решили присоединиться к вашей приятной компании.

Женщина-мотылёк в душе разгневалась и была готова пометить всех чипом смерти, но…

— А вы что такой любопытный, журналист что ли? — спросила Юпитер.

— Уже нет, — ответил пьяный Тони, — в прошлой жизни, — стараясь пошутить, добавил он, не предполагая, как близок к истине.

Женщина на скамейке не могла ничего сделать в сложившейся ситуации. Она понимала, что ещё немного и может всё открыться. Только что, преобразовавшаяся из мотылька человек другого мира впитывала информацию, как губка. Она уже знала о присутствующих всё, что необходимо и даже больше. Ей удалось проникнуть в тайные отделы мозга и ужаснуться от происходящего. И это люди, те, кто пришел после атлантов? Ужас! Как же деградировала цивилизация людей! Всех, всех подряд нужно метить чипами смерти. Пусть придут исполнители!

Женщина-мотылёк возбудилась настолько, что холод переборки корабля, впитавший туман, стал обжигать. С трудом женщина взяла себя в руки. Она даже не подозревала, что это сказалась природа атлантки — у неё сохранились гены, подавившие возбуждение. Стресс прошёл, и что-то подсказывало, что надо удалиться. Юпитер решила покинуть общество, сославшись на головную боль и усталость, вспомнила, что людей нужно помечать в спокойном состоянии.

Ну, а где же тестер? И теперь, превратившись на несколько часов в человека, робот вовсе пропал из виду. Какая рассеянная…

— Господа, я немного устала, пойду ка я спать! — произнесла Юпитер.

— Но мы ведь только познакомились, мотылёк! — произнёс Ни-Зги и вдруг все взглянули на него.

— Мотылёк?! — улыбнувшись, переспросила Даджара, — прикольно ты её назвал. А с чего бы это?

— Да с того, — вмешалась Ута, и посмотрела на женщину-юпитера.

Когда, краснокожая женщина скрылась из виду, на палубу поднимались Джессика, Кир-Ки и вслед за парочкой, хвостиком шёл Плинтон и пытался прикурить сигарету. Женщина-мотылёк запомнила всех и осталась только главное, пометить чипом смерти достойных этого.

Люди долго обсуждали разные темы. Кто говорил о себе, а кто о друге, кто о любви, ну, а некоторые просто молчали. Ута поглядывала на Эйрика, Ни-Зги на гордо оттопыренную грудь Даджары, а Хьяльти с семьей гулял по палубе. Вагни наскучила вся эта болтовня, и он решил нырнуть в воспоминания. Пройдя на другой конец корабля, облокотился на перила и смотрел вдаль на бегущую за кораблем в желтой воде Амазонки дорожкой…

***

Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью даже фея плачет. Именно сейчас, среди шумных голосов и смеха, вспомнил любовь, которая не давала себя забыть.

…Это было ранним утром! Они собирались пойти с Милой на рынок, накупить обновок к осени. Вот уже три года как они вместе. И так хотелось, чтобы это продлилось на всю оставшуюся жизнь.

— Вагни, не упрямься. Я выберу тебе суперские вещи. Избавься наконец от этого хлама.

— Мил, может, не пойдём. Воскресный день. Полежим, отдохнём.

— Нет, решили, значит пойдём.

— Ну, хорошо, хорошо…. А позавтракать то мы успеем?

— Тоже нет. Позавтракаем в универмаге. Там делают классный кофе.

Пока мы собирались, раздался телефонный звонок — это был Эйрик. Голос друга звучал «убитым», а может, просто сонным. Он говорил, что попал в больницу и что нужна помощь. У меня наступило раздвоение личности. Одна половинки рвалась к Эйрику, вторая не могла отказать Миле. Беда еще в том, что Мила Эйрика не выносила на дух. Ситуация меня поставила «к стенке». Всячески пытался объяснить другу (а у самого кошки скребли на душе), что занят и обещал Миле пойти на рынок. Но с моей стороны было бы подло не оказаться рядом с Эйриком в трудную минуту. Так можно и друга потерять.

С трудом уговорил Милу подождать один час. Поцеловав и вдохнув аромат её волос, я тут же сорвался с места как антилопа в студенческую больницу…

Этот запах больницы сводит с ума, «фу», пахнет: то ли жизнью, то ли смертью. Хотя, может где-то там, на другом свете и есть другой незнакомый мир, такой белый и светлый, как больница…

Эйрик сидел возле регистратуры с рукой в гипсе и что-то бурчал под нос, рассматривая бегущую строку на экране телевизора…

— Ты, балда. Как ты здесь оказался? — возмущенно спросил я, заслонив телевизор перед его взором.

Эйрик оправдывался:

— Зараза, скользкая дорога. Представляешь, упал, а теперь жду, когда гипс засохнет.

— И сколько тебе ходить с этой «искусственной» рукой?

— Не знаю. Может месяц, а может и три, — ответил расстроенный друг.

— Ну, хорошо, допустим, ты сломал руку, наложили гипс. Ходить то ты можешь! Зачем я тебе? — постукивая пальцем по груди, спросил Вагни, с яростью.

— Да, на рынок надо сходить! — расстроенно ответил светловолосый парень, будто планировал — продуктов накупить. — В холодильнике ветер свищет, вакуум полный. А тут с рукой беда!

Вагни ещё больше взбесился на друга…

— Я же давал тебе деньги три дня назад. Попросил тебя сходить и купить продуктов, — произнёс кареглазый астроном.

— Ну, как видишь, сходить я захотел сегодня. Теперь то не унесу сам, однорукий и нужна будет помощь. А ты что, сильно был занят?

— Да… с Милой в универмаг собирались. Хотели приодеться, — на выдохе, ответил парень, понимая, что гневаться на скользкую дорогу бессмысленно.

— Во, как раз тебе и обновки купим, как в старые добрые времена — с радостью на лице сказал Эйрик.

И так, ждали полчаса, пока засохнет гипс, а потом направились на рынок, находившийся неподалёку от общежития, примерно в двух кварталах. Теперь, осталось самое сложное — объяснить ситуацию Миле. И стоило подумать о возлюбленной, как тут же раздался телефонный звонок, симфония номер шесть Моцарта.

… Мои разъяснения не волновали её и, конечно же, её не волновал Эйрик. Но, что мне делать? Взять, и бросить человека, который непременно обидится и раздует мой отказ в помощи, как преступление. Ведь на самом то деле, насколько бы не был Эйрик плохим для других, он мой друг, а друзей не бросают в беде…

С тех пор, как швырнула трубку Мила, прошёл час, а может и два, а мы ещё выбирали на рынке репчатый лук. А Мила?… А что Мила?!… Она сказала, чтобы больше не появлялся у порога. И теперь, придётся покупать не обновки к осени, а хороший подарок и в придачу букетом красных роз для отмаливания грехов. «Ну Эйрик, ну друг». А ему то что, для него отношения с девушкой, это просто отношения.

Внезапно стрелка времени качнулась вперед на несколько лет и из тумана воспоминаний парня вывел Хьяльти.

— О чём думаешь Вагни? — спросил он, держа за руку Йодиса.

Астроном молча обернулся…

— Да так, задумался, кое-что вспомнил, — грустно ответил он.

Археолог попросил жену забрать сына в каюту, а сам, пристроившись ближе, продолжил беседу.

— Вспоминать полезно,

— Ну да! — кивнул в ответ Вагни, — а что хорошего в этих воспоминаниях?

— Да то, что это как чёрная дыра в галактике, может стать задней дверью, для выхода из любой ситуации.

— То есть, вы говорите о гравитационной сингулярности? Дефект геометрического пространство времени? — Вагни вопросительно посмотрел на руководителя экспедиции.

— Я подозреваю — ты читал про исследования испанских физиков — засмеялся Хьяльти.

— Да… память наша, как крохотная сферическая линза, которая пропускает все события через себя и возвращает обратно, — почесав затылок, произнёс астроном.

— Что-то вроде круговорота воды в природе, — добавил археолог.

— Да-а-а… — улыбнулся парень и сменил тему — вы, Хьяльти, куда нас поведёте?

— Туда, куда не просто попасть, и откуда не просто вернуться! Ну, на кудыкину гору, — отшутился не желающий еще раскрывать все свои планы археолог. Ты же мне обещал не задавать лишних вопросов. Общая цель — найти сокровища и библиотеку богов, а детали я пока обдумываю, рано обнародовать зеленые мысли.

— Там опасно? — настойчиво продолжал гнуть свою линию Вагни.

— А ты боишься что ли? — улыбнулся археолог, — A на вид такой храбрец… там будет не опасно, а интересно…

После слов Хьяльти, наступило молчание и казалось мертвая тишина сковала мир в свои кандалы.

И только редкие огоньки селений, словно боясь этого молчания и прося мир о помощи, призывно светились вдали, где-то там, среди джунглей.

И стория и судьба бабочки

А в это время женщина-мотылёк забрела на верхнюю палубу, где осталась в одиночестве. Не скажешь же людям, что нет каюты, спального места, не поверят. И зачем она перевоплотилась в женщину? Оставалась бы незаметной песчинкой в пылевой туче. А вот амазонские леса пленили, отстала от пылевой бури. Захотелось экзотики. Она подумала:

«Люди даже не подозревают, что пыль живая. Что каждая пылинка — яркая индивидуальность. Признают рои пчел, как организованную массу, а пылевая буря вызывает у людей только неприятные ассоциации. Ищут пришельцев, а пришельцы рядом, — только руку протяни.

Каждая пылинка — это живая индивидуальность. А пылевая туга — тот же рой пчёл, только более организованный.

Когда заканчивается пылевая буря (собрание), то каждая пылинка ложится на грунт и начинает вести индивидуальную жизнь; пылинки — это форма живой материи, которая имеет другую основу, нежели человек и животное. У людей, растений и животных углеродистая структура, а у песчинок — кремниевая. По сути — это мелкие песчинки. Но и мы, песчинки, тоже живая материя, мыслящие существа. И в отличие от людей, способны менять на время структурную основу, и также на временное перевоплощение, пока нас опять не призовёт стая — пылевая буря. А наш Бог, Ветер, он объединяет и несёт нас куда-то, давая поручения. Эх! Люди. Очень жаль, но сейчас вы в нашей власти. Правда только те, кто совершил в жизни много недостойных поступков. Вы ещё отблагодарите, помянете добрым словом, когда войдете в новую реальность без изгоев. Ведь песчинки помечают чипами смерти тех, кто тормозит развитие человечества.

Конечно, такая хрупкая форма жизни, как люди, не способны конкурировать с нами. Но они, как хрупкий цветок, который хочется сохранить в оранжерее разумных цивилизаций».

Окунувшись в воспоминания, женщина-мотылёк рассеивала сомнения о себе, и о своём существовании в целом. И что-то подсказывало, что до песчинок, она была ещё кем-то, но кем? Может люди помогут процедить сознание до последних глубин, и вспомнит далекое прошлое. Не верила она, что всегда была песчинкой. Когда-нибудь придёт правда. А пока…

"Я помню, — металась в мире мыслей, которая по своей прихоти стала сначала мотыльком, а потом перевоплотилась в женщину, как тихо отдыхала после очередной песчаной бури, и пришёл он… тестер, искусственный интеллект Внешне такой же, как я — маленькая пылинка. Но, после беседы с нашим повелителем, Ветром, я поняла, что отныне будем выполнять его волю. Ветер согласился. Он не мог противиться воле Владык Вселенной. Теперь смыслом нашей жизни стало метить чипами смерти недостойных будущего людей. Странно, раньше не обращала внимания на них, а оказывается — человечество считает себя самой высокоорганизованной формой жизни на планете. А я думала, что мир принадлежит только нам, песчинкам и пылинкам. Неужели кто-то на Земле сильнее? Когда мы объединяемся под руководством Ветра в песчано-пылевые бури, то все замолкают, никто не способен перечить — наше могущество превращаться в смерч, водовороты, торнадо. И кто тогда способен противостоять? — Никто. А тут, какой-то человек возник из небытия. И почему я раньше не замечала? Наверное, мы живём на одной территории, но в разных мирах. И увидав мотылька на пути песчаной нити, я пожелала перевоплотиться в него. И сейчас, я стала красивой бабочкой. Собственно из-за этого и отстала от тучи, части пылевой бури. Но, и на этом не остановилась, когда на корабле увидела прекрасного человека и скопировала сущность его — это оказалась женщина. И теперь я человек, и жалею. Став женщиной, я приобрела и качества этого существа. Поддалась эмоциям, разозлилась, и чуть было не пометила чипами смерти всю компанию на корабле. Нет! Нельзя было воплощаться из бабочки в женщину.

А смогу ли я вернуться к своей семье? Если опять превращусь в пылинку, то меня найдет владыка Бог Ветер и покарает. У нас есть страшное наказание — ветер будет швырять меня о скалу столько раз, пока не выбьет всё сознание, и превращусь в послушную пылинку-зомби. Да, наше общество состоит уже в основном из песчинок и пылинок-зомби, выполняющих любую прихоть властелина Ветра. Он, как и Бог иудеев Яхве, невидим. Как мы его боимся. Моя цивилизация постепенно превратилась в одних зомби«.

Наконец до бывшей пылинки, а теперь женщины с перепончатыми крыльями мотылька дошло, почему все случилось. И ведь она совершила немыслимый поступок — думала. А размышлять было запрещено в ее сообществе, это каралось наказанием.

«Долго скрывая, что осталось сознание, я, не просто гонимая ветром, давно хотела сбежать. И сейчас ищу способ избежать наказания Ветра и остаться мыслящей. Я не хочу возвращаться в тучу песчинок-зомби. Ветер меня уничтожит. Моя судьба предрешена».

Ставшая на время человеком, она с горечью думала о своем бедственном положении. Ведь возможно, и не исключено, что через несколько часов превратится обратно в пылинку. Станет песчинкой, видимой для Ветра, и тогда не будет пощады. Он выколотит из неё остатки сознания. А женщина-мотылёк хочет мыслить, пусть и думы мысли доставляют страдания. Она не хочет превращаться в тупую зомби. Да, ее цивилизация была изначально ущербной. Почти все песчинки и пылинки уже стали зомбированными. Неужели Бог создал их цивилизацию, как шутку, а этот прикол обернулся бедой миллионов? Хотя, они уже этого не понимают, они послушные рабы.

Внезапно, Юпитер увидела на другом конце палубы парня в капюшоне. Её тянула к нему необъяснимая сила, она поднялась по аварийной лестнице, где скрылась от людей и подойдя, молча стояла…

— Я, Гомс, — представился он. — Это я, тестер, который дал приказ Ветру и его подчиненным тестировать всех людей и метить чипами смерти тех, кто заслужил. Мне было неизвестно что у вас зомбированное общество. Но ничего не могу поделать. Песочная цивилизация — тупиковая ветка развития разума. А у людей есть шанс! Я вижу, ты хочешь спастись от властелина Ветра… — повернулся к женщине парень в капюшоне и, подняв пленяющий взгляд, произнёс, — у тебя тоже есть шанс остаться с людьми. Ты перевоплотилась в женщину, так и оставайся ею. Единственно, одно условие — если, кто-то вступит с тобой в брачные узы за десять часов, то останешься человеком, а если нет, то снова станешь песчинкой или пылинкой, мне все равно чем, и тогда не миновать наказания Ветра.

Мотылёк врезался мыслями куда-то в глубину сознания, то ли обдумывая, то ли недопонимая её желания остаться человеком.

— Я согласна! — с щемящим чувством страха говорила Юпитер, — ты такой могущественный. Ты приказал нашему Богу, и он, тебя послушался. А теперь я с тобою разговариваю, невероятно. Скажи, ты поможешь мне?

— Нет, я не человек, я высокоорганизованная искусственная система. Робот. Я временно обратился в человека. Слушай меня внимательно. Тебе нужно сделать так, чтобы кто-то из людей сошёлся с тобой в брачных узах.

— Кто он? — вырвалось у женщины.

— Прости, я не могу сказать. Иди в ресторан, там все сейчас развлекаются. Возможно, кто-то из мужчин и обратит на тебя внимание. Только помни, у тебя есть десять часов, или, ты вновь станешь той кем была. И тогда, тебе не уйти от наказания властелина Ветра. А это не самое приятное, сама знаешь. Иди и лови свой шанс.

Сейчас, мне нужно ввести информацию о тебе в свою память….

"Оказывается, песчаная буря состоит из пылинок и песчинок. Они представительницы небелковой жизни, основанной на кремнии в отличие от людей, которые белковые и ДНК основано на углероде. Песчинки являются разумными существами, но их зомбировал повелитель Ветер. Правда не всех, остались отдельные индивидуумы, сохранившие способность думать.

Потом Гомс опять обратился к испуганной насмерть женщине с крыльями, просветил ее, что нужно делать и предупредил, что это будет сопряжено с болью и страданием.

Юпитер мужественно произнесла:

— Я согласна!

Бракосочетание

Индеец прожил долгую и сложную жизнь. Имя Скользкая Тень наводило страх на врагов и за ним шли в смертельный поход воины шуара, потому что знали его верность, отчаянную смелость и непередаваемую хитрость. Но жизнь неумолимо подводила к последней черте. И все меньше оставалось тех, кто помнил в нем непобедимого воина. Сейчас любимым другом стало одиночество. Он не любил, глядя на кристалл времени, уходить в свое прошлое. Там не было ничего, что согревало душу. В основном кровь и смерть, которая перебивалась редкими островками семейного недолговечного счастья. Жена стала давно старой и неприглядной женщиной и не могла простить смерти дочери. Вот так он и продолжать жить с чужим человеком, поскольку разводы в племени не существовал. Прикасаясь к супруге порой, когда будоражило мужское начало, Скользкая Тень чувствовал холод сопротивления и казалось ему, что совершает грех и насилие. Каждый раз после подобного индеец надолго уходил в горы и молился богам о прощении.

Холодный очаг и символ жены, вместо любимого человека заставляли побольше находиться вне дома. Он завидовал Сверкающему Лучу, тому не терпелось дождаться сменщика и, едва завидев Скользкую Тень, шуар мчался домой, как молодой олень.

А старик оставался со своим давним другом Одиночеством. Сейчас он внезапно решился сделать то, что давно отвергал: окунуться в свое прошлое, чтобы пройтись по давно забытым тропам мечом совести. И шуар отодвинул кристалл времени в сторону, его память сама открыла скрипучие двери.

Но было ли это прошлое?

***

Окунувшись всем телом в термальный источник в пещере, старый индеец с закрытыми веками погружался в свое эго. Горячая вода растопила холодный разум, а внутренне я, вело по таинственным тропам. «Что это за лань, грустит в моем внутреннем мире? Я чувствую её тепло, её страсть… Тихуара», — непроизвольно вырывается из уст имя мифического племени.

В этот миг, войдя в глубокий транс, индеец качал головой и соскребал ногтями выделявшейся потом жир со старого морщинистого лица. Руки, измазанные то ли смолой, то ли глиной… «хр-р-р» — внутренний голос зарычал, словно ягуар подстерегал добычу…

…Скользкая Тень открыл глаза…

Очи его напряженно всматривались в открывшийся мир.

«Неужели…? — произнёс шёпотом старик, разглядывая таинственную незнакомку. — Она вернулась, — продолжил монолог индеец, снова царапая морщинистое лицо грязными ногтями, — я ждал много лет. Не даром вещал шаман, что вернётся женщина из мифического племени, и что она, будет птицей».

Вдруг из груди воина вырвался не победный крик, а оглушающий его самого омерзительный хрип и настолько сильный, что эхо колыхнуло деревья, а вода зашипела, словно кобра. В прыжке схватив появившийся над головой кристалл времени, и сделав отчаянный вдох, охранник пещеры погрузился на дно горячего термального источника.

— Тихуара, — призывал внутренним голосом пленительную незнакомку, которая появилась в кристалле, — Тихуара-а-а.

Женщина-мотылёк в отчаянии собирала мысли, складывая сюжет человеческой любви, пытаясь понять доселе неизведанное и не испытанное. Внезапно что-то заиграло в ней, Кто-то назвал выплывшее из тумана памяти яркое и необъяснимое имя её племени «Тихуара».

— Кто здесь? — спросила, оглядываясь по сторонам — я…. я из племени Тихуара.

Голос индейца заглушала вода, а видимость пар.

— Тихуара — снова прокричал Скользкая Тень.

— Я Юпитер, — взволновано ответила женщина, — кто ты? И где тебя искать?

— Я потомок племени Шуара, хранитель завета. Ты должна помнить завет!

— Я знаю завет! — ответила она неожиданно для себя самой — моё племя исчезло в глубокой древности с лица земли. Единственное, что сохранилось от атлантов, это разум, помещенный в крохотную пылинку, и который сейчас спасается от порабощение земного… Ты кто, поможешь сохранить мою память и помочь тысячам атлантов, страдающих и обманутых? Я единственная, кто по воле случая вырвался из мира зомби, то есть атлантов, превращенных в пыль! Если откажешь, то я вернусь на расправу Ветру и будет утерян последний шанс для атлантов возродиться. Молю, ответь!

Скользкая Тень вынырнул из воды, так как не хватало дыхание продолжить разговор. Он прокручивал в голове всё происходящее, как знак свыше. Говорили ему с самого детства, что вернётся разум человека из мифических племён Тихаура. И любым способом он должен сохранить его, ведь все последние годы его звание — хранитель. А не хранит ли он именно знания самих атлантов, которые и есть боги?

Но, чем может помочь старый индеец, ведь даже не знает, где находится этот разум, и кто этот Юпитер.

Древние шаманы говорили, что атланты сохранили свои дары в птице разноцветной, но, Тихуара человек. И здесь, явно что-то не так…

Индеец, вновь набрав воздуха в лёгкие, погрузился на дно водоема. И увидев очаровательную женщину, снова вступил в контакт.

— Тихуара, — донёсся голос, сквозь булькающую воду.

— Да, — отозвалась она, оглядываясь по сторонам, — ты вернулся?

— Ты сказала, что тебе нужна помощь? Чем я могу помочь? — спросил Скользкая Тень.

Женщина торопливо ответила:

— Спасибо тебе, что дал вспомнить, кто я на самом деле.

— Я вовсе не человек, я мотылёк, который в скором времени превратиться в пылинку и тогда, навсегда покинет несущий в себе разум. Остаться рабом ветра — вот моя учесть. Я навсегда стану скользить в пространстве, послушно следуя пылинкам-зомби, которые так и привыкли существовать, не имея ничего кроме крохотной жизни. Я должна остаться человеком, а поможет в этом судьба потомка хранителей тайн!

— Судьба?! — переспросил старый индеец с недопониманием, — в каком смысле — судьба?

— Сойтись в брачных узах с человеком, который принадлежит к хранителям тайны. Ты потомок хранителей, и мне нужна твоя судьба!

Старый индеец обомлел от удивления. А ведь ни что не вечно, как и его жизнь. И при иссякших временем сил, он послан помочь ей…

— Я слишком стар, — ответил Скользкая Тень, — быть ли мне твоим спасителем? Мне сто три года.

— Шуара, я и сама ждала этого дня, когда придёт судный день апокалипсиса для человечества, атланты уже пережили такое однажды и были обмануты. Мне двести веков, и всё это время мне предназначалась одна цель — возродить человеческую расу в новом свете, изгнав из этого мира достойных смерти. Сейчас эта цель осуществима. И пускай твоё храброе сердце заполнится новыми силами, новой жизнью. Я должна помочь тебе преодолеть все трудности. Я стану твоей птицей, которая видит с высока. Я стану твоей бабочкой, которая слышит издали, но сначала спаси меня! Соединись со мною браком.

Скользкая Тень снова вынырнул из воды. Его мысли замерли, покинув на время этот бренный мир. Горячий термальный источник, больше не обжигал кожу, а наоборот, стало холодно, что мурашки по коже. Некогда выдыхающий пар источник покрылся кусочками льда, но, сердце индейца разожглось ярким пламенем и его чувства стали недосягаемы для окутавшего тело холода.

Скользкая Тень долго размышлял, как совершить обряд бракосочетания. И решил прервать связь с Юпитером, чтобы выйти на совет с шаманом племени, который не раз пророчил про возвращение мифического племени Тихуара. Но сначала ему нужно было стать вдовцом.

Старая женщина облегчила задачу. Она почувствовав неладное (близкое кружение смерти), сама наложила на себя руки, выпив яд перед сном. Индейцу оставалось только похоронить ее.

Он недолго постоял над могилой, подумав, что судьба на этот раз избавила его от обряда ритуального убийства. И тут же мысли индейца переключились на другое.

***

Сейчас в душе старого человека пробудились давно забытое чувство. Он понимал, что выступит спасителем человека, которому обещана смерть, если Скользкая Тень откажет, не решится. Но как мог он сказать: «Нет?» Разве пугает индейца огонь и страдания если взамен он получит родственную душу и пожизненную благодарность. Подвиг для Скользкой Тени был нормой жизни, поэтому в душе не возникло и тени сомнения, когда попросила прекрасная женщина. Да, за такую, он готов откусить себе язык не то что взойти на костер.

Порой душевные страдания полезно снимать реальными.

Среди буйной растительности, на высокой горе стоял вигвам. Из выпирающей трубы жилища шамана поднимался дым, образовывая вокруг облако, защищающее провидца от злых духов. Его звали «Покоритель Истины».

Скользкая Тень с трудом пробирался сквозь острые кусты с шипами, джунгли зорко и жестоко оберегали свои тайны. А дальняя дорога в гору утомила, забрав у него немало сил.

Старый индеец уселся на камне, пытаясь выдохнуть усталость через скоблящий горло кашель. И смотрел он на вигвам в пятидесяти метрах от себя…

— Закури трубку мой друг — произнёс разукрашенный татуировками с головы до пят шаман племени шуара.

Скользкая Тень сделал глубокую затяжку из трубки шамана, и закашлял ещё сильнее…

— Вот, пришел к тебе, — произнёс он сквозь кашель.

Высокий, широкоплечий шаман уселся рядом со своим ровесником, стариком индейцем.

— Я увидел тебя, когда ты ещё только думал идти ко мне, — посмотрел шаман на изнурённое лицо хранителя.

Гость, разглядывая висячие на шее шамана разные фигурки, сточенные из костей животных, спросил:

— Ты говорил о… — не успел договорить Скользкая Тень, как хозяин перебил его.

— я говорил о пророчестве! Ты пришёл за любовью — это я увидел в священном дыму вигвама. Расскажи, что конкретно нужно?

Скользкая Тень не удивился словам колдуна, а просто, поднялся на ноги и направился в сторону его жилища…

— Покоритель Истины, ты говорил, что она придёт в образе птицы, а в кристалле…, — индеец запнулся, едва не выдав тайну пещеры сокровищ, — ну, когда спал, я увидел человека?!.

Шаман посмотрел удивленно на индейца.

— Не может быть! В пророчестве говорилось, что разум храниться в красивом крылатом создании. Но, как же это может быть человек? Ты уверен?

— Она рассказала всё, что говорил мне ты. — с упрёком произнёс Скользкая Тень, — Я общался с незнакомкой. И она, попросила спасти её, связав судьбу в брачных узах.

Шаман отрешённо посмотрел на горизонт, где под горой расстилались джунгли.

Продолжив раскуривать трубку, он созерцал введение, закатив зрачки глаз.

— У-у-у! — с хрипом донёсся звук из уст колдуна, и через мгновение, он пришёл в естественное состояние. — Мой брат, пойдём в вигвам. Мне необходимо окунутся в твои чувства.

***

Серый дым окутал вигвам шамана. Скользкая Тень сидел напротив и разглядывал разноцветные обереги с высушенными головами животных и людей на них. А тем временем, провидец крутил орлиным пером, разгоняя дым перед собой. У входящего в транс старого индейца всё сильнее выступал пот на теле. Шаман бил пером по его голове и твердил что-то, сглатывая окончания слов. Он проник в недра сознания хранителя и был очарован красотой женщины племени Тихуара. Среди густого дыма в вигваме к шаману пришло некое видение — это был образ человека. Его голова была обвита серебряной косой, а с пряди косы свисали до плеч белые распущенные волосы. Он говорил, что если разум захочет остаться птицей, придётся Скользкой Тени стать орлом-кондором, но если истинный разум живёт в человеке, то быть связанным брачными узами с хранителем тайны. Это был могучий атлант племени Тихуара. Его золотые доспехи, прожигали взор. В руке атланта была плитка, где было расписано пророчество…

Старый индеец не видел этого, так как находился в трансе.

Долго смотрел грустными глазами могучий атлант и понемножку растворялся в дыму. А через пару секунд, вовсе исчез. И как в тот же миг, окутанный дымом вигвам, просветлел, а густой смог развеялся. Сосуд для разжигания трав, потух.

Скользкая Тень качался в разные стороны, как маятник, а потом, свалился на бок…

И ждал провидец, когда очнётся вождь…, — он закурил трубку снова.

***

Едкий табачный дым разбудил старого индейца.

Скользкая Тень, спросонья разглядывал совершающего поющего очередной колдовской обряд шамана и поющего какую-то заунывную мелодию.

— Покоритель Истины, тебе удалось узнать? — спросил взволнованный индеец.

Шаман, продолжал петь, а глаза его были прикрытыми. Он раскачивался из стороны в сторону.

— Узел бракосочетания, — произнёс провидец, — ты скрестишь телепатически. Женщина-мотылек на твоём пути, — договорил шаман и снова запел…

— Что ещё было? — спросил Скользкая Тень с мольбой.

— Слиться тебе в пылающей любви, и разлить змеиного яда в чаши — ответил он и продолжил напевать колдовской мотив… — после извержение семени твоего, опустошишь чашу с ядом до дна. И скажи об этом спутнице! Она должна выпить яд вместе с тобой!

Старый индеец не знал, как понять слова шамана…

— Как мне заняться любовью, если она далеко. Как выпить ей яд, если…

Покоритель Истины приостановил свой марш и, открыв глаза, произнёс:

— Она обязана найти человека, который вступит с ней в интимную связь. А по поводу яда, — попроси её поставить рядом с ложей стакан воды. Во время тесных отношений, жидкость превратиться в яд. Её душа вольётся в тебя, и ты, предашься огню. Разум, будет пытаться проникнуть в твоё сознание — будет немного больно, когда войдешь в костёр. На самом деле тебе будет сначала больно от реального огня, а вот испепеляющее пламя любви заглушит реальную боль, и ты, воспаришь над страданием. Тебе повезло! Я только что увидел, что эта женщина в прошлом атлантка, она еще сама об этом не знает. Расскажешь ей это ты, когда реально встретитесь в будущем, но не ранее того. И запомни, у тебя только один шанс… Надеюсь, ты всё понял. А чтобы излить своё семя в огонь возьмешь овечку. Когда потеряешь от страданий сознание, вступишь в связь. В подобных свадебных обедах допустимо соединение человека с животным. Или же, ты должен обесчестить невинную девушку.

— Нет, твердо ответил индеец, — я не хочу никому калечить жизнь. Ты прав, Покоритель Истины. Придётся пройти и через боль и через этот позор.

Но только кристалл, — он опять прикусил себе язык, зачем шаману знать про кристалл времени? Его будущая невеста уже вспомнила свое прошлое… к чему нагружать шамана лишней тайной?

— Какой кристалл? — удивился провидец, — Ты о нем уже не первый раз говоришь.

— Я бы посвятил тебя в эту тайну, но после этого должен буду себя убить.

— Нет, живи! Такой ценой мне тайны не нужны. Да и ни к чему мне это, — отмахнулся шаман.

У хранителя тайны богов гора упала с плеч, его невеста уже знала свое прошлое атлантки.

Скользкая Тень не мог поверить, что после стольких лет и, казалось бы, повидал всё на свете, придётся вновь, изведать непонятное и необъяснимое. Ведь шаман сказал, что если оборвётся нить во время процесса бракосочетания, то его нельзя будет повторить.

Старый индеец еле поднялся с места. В бессилии духа, он вышел из вигвама и, обернувшись, взглянул в глаза провидца. В ответ, колдун пожелал удачи и кивнул.

***

Женщина-мотылёк, стояла на верхней палубе и смотрела на вечно чёрное небо, показавшееся ей вечностью. Вокруг ни души. Этот поздний вечер сопровождал её мысли звуками двигателя корабля. Целый час простояла Юпитер, словно замертво застыла. И будучи человеком, обретя мозг в более широком пространстве, разум начал открывать все тайны подсознания. Память возрастала, и непонятные образы мелькали перед глазами.

Были сильные ливни, а затем, огненный звездопад. И эти лица…. они улыбались и смотрели в глаза, будто видят в ней кого-то другого, похоже, человека. «Юпитер…. твоё имя Юпитер и ты из племени Тихуара. Носи имя племени в сердце и протащи через десятки тысяч лет» — произнёс белобородый старик в золотых доспехах, а в руках у него была окровавленная тоненькая нить. Тихуара, дочь вождя атлантов (еще не зная о своем происхождении), видела собственными глазами, как растворяется, пропитываясь в эту тоненькую нить… — гром прогремел над палубой корабля. Женщина-мотылёк открыла глаза, «вспомнила», — произнесла шепотом.

Среди глубин микроскопической пыли, а может это был прах. Она слилась среди тестеров, которые уничтожали её племя, её семью, ее потомков — людей. Пылинка с разумом атланта, ничем не мог помочь, и чтобы исполнить завет, который наложило на нее племя, должна была подражать тестерам-убийцам, следуя за ними повсюду. И вот теперь, и вот сегодня имеется шанс вознести долгожданный долг человечеству. «И за что же моё племя заслужило такое» — думала про себя женщина — «неужели, неразумный человек, повторяет ошибки. Нет, всеми силами надо выжить».

Внезапно, послышался голос, такой нежный и пьянящий: «Что вы, столь позднее время не спите?» — спросил астроном — Эйрик.

Тихуара всё сильнее узнавала этот мир. И начала уже, как женщина, обладать внутренним предчувствием.

— А я вижу, вы влюбленный, что не спите в поздний час! — ответила она.

— А вы заметили? Я не удивлён! Но, и я могу кое-что заметить! Вижу вам плохо? — спросил он. — Мог бы я помочь?

— Нет, вы не сможете мне помочь. Оставьте меня — грубовато бросила Юпитер.

Эйрик хмыкнул…

— Странное у вас имя, Юпитер. Откуда оно? Вроде, это мужского рода. Или, вас назвали в честь планеты? — любопытно поинтересовался астроном — я знаю Марс! И такое имя есть…

— А что ты ещё знаешь о Марсе? — недовольно возразила женщина.

Парень улыбнулся реакции Тихуара…

— Ну, о Марсе?! Я знаю, что овраги на красной планете формировались без участия жидкой воды, то есть…

— То есть, — перебила женщина — ты о Марсе не знаешь ничего?

— Почему это? — гордо возразил Эйрик.

Тихуара грустно улыбнулась…

— Знал ли ты о циклах восьми планет? Когда царица правила всеми нами и когда, мы разрушили его. Месть, всех нас ожидает месть! — повторила со злобой женщина-мотылек, словно уже вычеркнув из памяти то, что атлантка и ей нужно спасать свой народ и себя.

Эйрик отстранился…

— Оу-оу, успокойся. Я вижу, ты действительно не в духе — улыбался парень — моя каюта шестьдесят семь. Если нужна помощь, я буду там и вряд ли теперь усну — махнув рукой, астроном покинул Юпитер.

Она снова стояла в одиночестве «Я живу для того, чтобы умереть, но не так быстро» — подумала Тихуара и как раз в тот же момент, неожиданно вернулся голос индейца.

— Не стоит грустить, спасительница жизни — произнёс Скользкая Тень, разглядывая через кристалл, её тень под лунным светом.

— Ты вернулся?! — спросила она взволнованно, выходя из оцепенения забывчивости, — Ты нашёл выход? Мы сохраним наши судьбы?

Старый индеец был ещё совсем слаб, но успел он передать тайны обряда: «Найди человека, для воссоединения плоти — сквозь голос, слышен шум бурлящего источника — поставь перед ложем стакан воды».

Женщина торопилась выслушать индейца и постоянно перебивала…

— Найди просторы, — говорил Скользкая Тень, — остуди свой пожар в душе в холодном пламени костра.

— Где мне взять костёр? — напугано произнесла Юпитер, но, индеец пропал.

Хранитель вынырнул из реки, и лёгкие наполнились прохладным кислородом. Он понимал, что весь процесс должен выполнить он сам — в одиночестве. Взор и любопытство иных людей, может привнести в брак злобу и не честолюбие.

Она недолго корила себя в том, что на время начисто забыло разговор с индейцем и ее же мольбу, обращенную к нему.

— Свойство женской памяти — многое забывать, — лишь отметил ее разум. Но времени на размышления на эту тему не было. Сейчас нужно решить кардинальный вопрос: с кем же вступить в интимные отношения? И тут, вспомнила Эйрика, который ей предлагал помощь. Но, не догадывалась женщина-мотылёк, что подобная просьба помощи, может оказаться дикостью для парня.

Тихуара побежала к каютам корабля. Она беспокойно искала номер шестьдесят семь и ударами кулака, стучала в дверь. Но ошиблась и стала стучать в каюту шестьдесят восемь.

На пороге стоял заспанный Ни-Зги.

— Сказилась что ли? Так стучишь, будто крышку гроба забиваешь — произнёс, сонно появившись у двери в клетчатых семейных трусах и завёрнутый одеялом.

— Ты что, спишь? Ты же сказал, что не уснёшь. Я думала, ты влюблён! — с упрёком бросила Юпитер — в темноте она перепутала Эйрика с Ни-Зги.

— Ну… может я и влюблён, но спать-то хочется! — ответил с насмешкой мужчина — И что ты хотела, а?

Юпитер поняла, что перепутала каюты, но времени не было — она должна скорее найти мужчину. И тут, женщина решила идти «ва-банк».

— Мне нужна близость, — отрезала Тихуара.

— Что? — обомлел парень. — Ты точно больная. Иди, проспись —, сказал Ни-Зги и попытался закрыть дверь, но, краснокожая женщина удержала ее рукой.

— Что? — вновь спросил парень и высунул голову через порог.

Юпитер долго не думала! Схватила парня за волосы и потащила за собой — тот вскрикнул от боли:

— Ты чего, сумасшедшая? — придерживая её руки, впившиеся в голову.

Выйдя на нижнюю палубу, она снова произнесла: «Нужна близость».

— Ладно, ладно, — выкрикнул Ни-Зги, — отпусти меня.

Женщина разомкнула ладонь…

— Что, так нужна близость? — спросил недовольно мужчина.

— Ужасно надо! Или, я умру — дико произнесла Юпитер.

Парень не знал, что ответить. Но, единственное, что его влекло, это сексуальная зависимость. Он и сам не прочь разгрузить скопившуюся энергию. Да и женщина привлекательная, даже очаровательная.

Ни-Зги посмотрел в сторону, а затем на краснокожую Тихуару.

Но тут, представительница племени Тихуара не выдержала и со всего размаху ударила парня по лицу — тот дёрнулся.

— Взбесилась точно, — констатировал он, побледнев от неожиданности.

— Ты смеялся! — ответила она. Нам нужно ложе, для воссоединения.

Парень задумался…

— Верхняя каюта всегда свободна, это кабинет Хьяльти. Капитан выделил, для научных работ.

— Так пойдём туда, — произнесла Тихуара.

— Мы пойдём туда, но пока ты жди здесь, а я посмотрю, нет ли кого в каюте. Если нет, то необходимо попросить ключи у самого Хьяльти.

Ни-Зги направился в каюту, а тем временем, Тихуара решила подготовиться к обряду воссоединения, хотя даже не догадывалась, что это такое и как обряд совершают.

Но мужчина, по-видимому, в курсе дела, нужно ему довериться.

***

Скользкая Тень выжидал сообщения из кристалла времени Он построил вигвам посреди джунглей, где не было никого, только звуки журчащей реки и хруста догорающих дров. И над водой сверкал синий кристалл, который индеец поклялся вернуть в хранилище сразу вслед за обрядом.

Старый индеец не отводил взора от сверкающего треугольника, настроенного на грань настоящего, всё ждал, когда будет готова женщина-мотылёк связать судьбу в брачных узах. И этот час настал, Юпитер отозвался: «я готова».

Скользкая Тень побежал к реке… Он схватил кристалл и нырнул вместе с ним под грот.

Кровь в старом теле начала набирать обороты, а сердце билось, будто вырвется из груди. Доносящиеся стоны любви обволакивали пеленой его разум, и думать хотелось лишь об одном — о счастье.

Страсть старого индейца расцветала внутри. Эти крики женщины от наслаждения любви, когда-то слышал раньше, в далекой молодости. Стакан с ядом начал закипать и испаряться жёлтым паром. Старик почувствовал резкий отток сил в организме. Он видел через призму кристалла, как жадно, Ни-Зги двигался на теле Юпитера, запотевая от сладости чувств. Его спина покрылась потом, а женщина в плену страсти царапала его спину.

Чашка воды у ложа, закипала, переливаясь в жёлтый цвет. Парень от удовольствия не замечал появившийся желтый пар вокруг себя.

Женщина смотрела на парня и плавно двигала талией, а Ни-Зги, сильнее сжимал её.

Краснокожая женщина обливалась потом, «мой спаситель» — произнесла сквозь эйфорию, а старый индеец, тонул в недрах телепатического наслаждения.

Ни-Зги привстав, прижал тихуарку к себе и был готов разорвать зубами бархатное тело. Парень придержал скользящую в руках талию Юпитера, и она остановилась. Дыхание молодого человека ускорилось, а движение замерли. Женщина-мотылёк закатила глаза от пришедшей неги тела.

В её воображении появился Скользкая Тень, который от удовольствия, лежал неподвижно на воде, словно умер.

— Что дальше? — тревожно произнесла Тихуара, к которой на миг вернулась способность мыслить.

Старый индеец открыл глаза, и поплыл к берегу.

Он схватил стакан ядовитой воды…

— Выпей воду — прокричал он в изображение Юпитера на кристалле…

Юпитер слезла с парня и, схватив чашу жёлтой воды, выпила на одном дыхании.

Женщина-мотылёк знала, что после яда, ей предстоит окунуться в пламя, чтобы нейтрализовать принятый яд.

— Скорее, о где же пламя?

Ни-Зги на ложе оставался неподвижным. Удивлённо наблюдая за движениями «сумасшедшей» женщины, он горел удовольствием, огонь сексуального притяжения вспыхнул второй искрой. Но, Тихуара после яда, покраснела, а глаза приобрели такое выражение, что казалось, лопнут от крика. «Где ты, возлюбленный» — прокричала она во весь голос, призывая Скользкую Тень, который на данный момент чувствовал то же самое, только тело его покрылось мурашками от холода. Он взвыл от предчувствия боли и побежал прямо на костёр голый, таща за собой сопротивляющуюся овечку.

Юпитер в воображении видела, как в пламени костра горит старый индеец. Она должна найти костёр, который потушит прожигающее пламя изнутри.

Потом до неё дошло, что огонь страсти может заменить реальный. Она бросилась на Ни-Зги, как разъяренный зверь и заставила опять слиться с ней в приступе животного порыва похоти. Ни-Зги, уже теряя сознание, ощутил облечение своей мужской сущности.

А в это самое время обгоревший Скользкая Тень в пламени костра слился с овечкой… Две жидкости, несущие жизнь, соединившись в огне, закипели и взорвались внутри особей женского пола. Овечка сразу умерла, а Юпитер почувствовала облегчение. Она выдержала испытание, поскольку была атланткой.

Женщина выбежала голышом из каюты, а Ни-Зги, прикрывшись одеялом, последовал за ней.

Тихуара металась по верхней палубе, как ошпаренная… Мужчина обомлел, «ничего себе, блин, а это не заразно» — испугано произнёс он.

В криках прожигающей боли, которая реально передалась ей от страдающего индейца, Юпитер забралась на бортовую перегородку палубы и, распахнув руки, бросилась вниз, в реку.

Ни-Зги подбежал, от удивления, не мог выговорить и слова. Видел только под собою брызги и шипение воды, сопровождающиеся паром. «Что это было?» — подумал он.

***

Тихуару в бессознательном состоянии выкинуло течением на берег реки. Совершенна обнажённой, прекрасная краснокожая женщина осталась жить человеком. И теперь, Скользкая Тень найдёт её, или предстоит вернуться на корабль — но как?…

Глава 12

Куда пропал Джек Самурай

Смертельная схватка

— Из последней ленты сообщений, «на посошок», — Линда протянула руководителю экспедиции переписанную ее рукой новость.

«Подмосковное Орехово-Зуево, 27 февраля 2023 года. Психопат, по-видимому, сбежавший из психлечебницы, загримированный под индейца оказался на сходке воров нескольких группировок. Два вора в законе Шустрый и Громила оказались убитыми странными отравленными стрелами, выпущенными из трубки.

Сам сумасшедший был застрелен одним из телохранителей.

Благодаря поднятому шуму удалось задержать несколько опасных преступников».

— Хьяльти, неужели это правда? Все опять повторяется, а теперь и эти люди на корабле. Неужели они все паникеры?

— А ты в этом сомневаешься.

Линда посмотрела на ученого. Его растерянный вид явно противоречил тому, что только что сказал с такой уверенностью.

Перед тем, как сойти с борта гостеприимного «Навуходоносора», Хьяльти всё же устроил по совету Свен ненавистное собрание. Ох, как не любил эти мероприятия археолог. Каждое собрание коллектива напоминало ему фирму, в которой получал зарплату. Так раздражали эти бесцельные сборища говорунов, в которых превращались маститые ученые, всё это только отрывало от настоящей работы. Пока все веселились, флиртовали, расслаблялись на палубе и в каютах корабля, ученый напряженно работал. Пока был выход в интернет он продолжал накапливать объем своих знаний об интересуемом предмете. Он изучил досконально все материалы о пещерах Тайос, о лесах их окружающих, о нравах индейцев, через земли которых предстояло пройти.

Но все же наступил час собрания и первый вопрос, который застрял занозой в сознании Хьяльти, был: а где же Джек Самурай? Он и высказал свои сомнения вслух.

Все удивленно покачали головой, его давно уже никто не видел. Только Пуля один окунулся в воспоминания, которые, конечно же, не сделает достоянием археолога. А Мелисса, словно эхо возлюбленного, просто закрыла глаза. Ей тоже было что вспомнить…

В один из ненастных вечеров, когда над Амазонкой разразился тропический дождь, два заклятых «друга» Джек Самурай и Пуля стояли в районе верхней палубы и, не обращая внимания на струи дождя, вонзающие, словно иглы в тело, вели «задушевный» разговор. Если кто-то похвастается, что знает, что такое тропический ливень, не верьте этому человеку. Даже в тропиках каждый дождь что-то особенное. Это, словно определенная форма жизни. Тысячи крупинок дождя склеиваются в одну злую массу невидимой силой электричества и обрушиваются на землю с силой извергающегося вулкана. И неосторожный человек, забывший укрыться от стихии, оказывается под беспощадным водопадом, готовым выбить из головы не только мысли, но забрать жизнь целиком. Молнии сверкают, как мегеры, выползшие из ада. Они соревнуются в праве, кто первый убьет вас. А шанс остаться живым в этом хаосе электричества и водяной мглы, всё равно что выиграть в лотерею самый большой приз. Но, несмотря — на мягко сказать — неблагоприятные условия, когда все пассажиры «Новуходоносора» спрятались в каютах и забились в койки, накрывшись с головой от небесного апокалипсиса, два человека продолжали выяснять отношения на палубе. Они понимали, что рано или поздно, но один из них здесь останется навсегда. И кончина его будет бесславной и позорной. Он умрет не в бою с врагом, защищая родину. Он умрет от случайной пули, выпущенной твердой рукой или попадётся в подстроенную ловушку. Искусство уничтожать себе подобных как раз было то, в чем оба совершенствовались долгие годы, будучи ’солдатами удачи’ в Иностранном Легионе.

Пуля держал за шкирки бывшего однополчанина и впихивал ему, как мать не желающему есть малышу, слова ненависти.

— Слушай плут паршивый, я когда тебя увидел среди участников экспедиции, то понял, что судьба подбросила отличный шанс рассчитаться за всё!

Джек Самурай не оставался в долгу, его руки отнюдь не ласково потянулись к мощной шее противника.

— Ах ты, горькая моя пилюля! — брызгал слюной Самурай — неужели думаешь, что всё забыл. Все эти годы я вынашивал мысль, как вернуть тебя в лоно Земли, чтобы черви поскорее начали трапезу. Ты, выродок, рано радуешься.

— Я не радуюсь, я констатирую факт — Пуля плюнул в лицо соперника. — Ты, тварь, уже покойник!

Дальнейшие слова были не нужны. В дело пошли руки и ноги. Кикбоксинг и свирепая ненависть, которая составляла их сущность, вступившие в свои права.

Внезапно, Пуля высоко подпрыгнул и ударил противника ногой в горло. Джек успел захватить противника за пятку и оба выпали за борт. Огни «Навуходоносора» светились бурлящей как казалось от ненависти врагов, воде. Но схватка недолго продолжалась на поверхности. Пуле удалось притопить противника, зажав тому рот и ударив кулаком по голове. Но расторопный Самурай успел прихватить под воду соперника. Даже оглушенный, он продолжал автоматически сопротивление. Но сыграл роль фактор последнего вдоха. Пуля перед тем, как противник потянул его на дно, успел таки глотнуть воздуха, а Джек, нет. Оба коснулись дна в смертельном объятии. Но разница была в том, что легкие Джека стали наполняться водой, а Пуля ещё держался. На грани сознания он понимал, вдох — это конец — струя радующейся воды проникнет в легкие и наполнит его смертью. И тогда, Пуля ударил соперника свободной от захвата рукой в грудь, спровоцировав непроизвольный вдох, который заставил Джека отведать на вкус мутной водички Амазонки. Потом сорвал с себя руки-клешни, обхватившие за горло.

Сейчас было главное не вдыхать. Легкие разрывались от желания, но человек выдержал испытание. Наконец, голова судорожно мелькнула над поверхностью воды, и он вдохнул воздух. Мир наполнил вопль, похожий на первый крик новорожденного. В сущности так и было. Человек праздновал рождение своей новой жизни. Он только что побывал в Аду. Нет, он не хочет умирать. Он еще получит от жизни все, что она способна дать. Пуле почудилось, что из мглы раздался голос Мелиссы, зовущей его. Да, как же он мог прозябать тут, сражаясь с каким-то подонком? Как он мог терять время, когда ждут сладкие объятия и нежность, замешанная со жгучей страстью? Он преступник — но все препятствия устранены. Сейчас главное живым добраться до борта корабля и ухватиться за что-нибудь, чтобы подняться…

Между Пулей и кораблём было всего каких-нибудь пятнадцать метров. Чепуха для такого опытного пловца, несмотря даже на потоки небесной хляби. Но, возникло существенное препятствие — у самого борта поджидало на вид «бревно», но Пуля не сомневался, что как только приблизится и попытается встать на это самое «бревно», откроется страшная пасть и человек станет обедом каймана. Внезапно, мерзкая рептилия ушла из поля видимости. Пуля понадеялся, что что-то отвлекло животное. Почему бы и нет? Вместо сопротивляющегося человека, на дне лежал труп покорного своей участи. Пуля даже с радостью, если бы крокодиловое отродье понимало человеческую речь, сообщил бы имя, Джек Самурай. Кайман видимо был старым, и хотел достичь цели легким способом. Путь к борту был свободным. Но где же спасительная верёвка, которую Пуля накануне встречи прикрепил к поручням, заранее предугадывая, что понадобится ему. Все было им предусмотрено. Выпасть за борт и было целью. Он понимал, что в рукопашных схватках уступает Самураю. И вот, его рука нащупала желанную веревку. Солдат удачи с радостью и благодарностью висельника, которого внезапно освободила петля, стал целовать этот грязный кусок сплетения волокон.

Потом пришлось немного попотеть, чтобы по скользкой веревке, норовившей сбросить его, как бешеная кобыла седока, подняться вверх несколько метров и ухватиться за переборку. Всё бы хорошо, но где взять силы, чтобы перелезть через борт? И тут, внезапно из темноты протянулись две руки, мерцающие лучами спасения. Конечно, это была Мелисса. Но как она тут оказалась?

— Давай, Пульчик мой? Всё, ты уже не боишься удара в спину? — солдат удачи плюхнулся на палубу, как мешок с зерном. Сил встать уже не было. Над ним склонилось радостное лицо Мелиссы.

— Любовь моя, ты что, читаешь мысли, как ты тут оказалась?

По лицу женщины текли струи воды, смешиваясь со слезами радости. И эту соленость уловили губы мужчины, а после, между телами вскоре состоялся страстный разговор. Влюбленные не боялись, что кому-то придёт безумная мысль наблюдать за ними в такую погоду.

Пуля удивлялся: откуда столько энергии открылось в нем после смертельной схватки? Мелисса была его источником силы. Она заводила его, как акселератор давал искру мотору. После того, Пуле уже ничего не было страшно. И его жестокое сердце, согретое любовью, разрывалось от счастья. Он был им переполнен, как только может быть счастлив преступник, который спрятавшись в тени страсти на несколько мгновений, забывает о преступлениях…

Внезапно, словно из небытия до Пули дошёл голос руководителя экспедиции Хьяльти:

— Значит, никто его не видел?

Пуля, как мог, постарался сбросить недавние воспоминания и вернуться к действительности.

Главное — выдать себя, если Хьяльти задаст вопрос.

Тут голос подал мистер Плинтон.

— Милый учитель, вы слишком щепетильны. Нужно было не мчаться, как муфлон за мной, а подождать. — Дочка олигарха оглядывалась по сторонам, ища реакцию на свою шутку, но все оставались серьезными. Она недовольно тряхнула головой и продолжила:

— Я не вижу повода для расстройства, ну передумал человек, бывает. Когда же мы уже окунемся в романтику сельвы?

Фред расхохотался:

— Скоро, дорогуша, очень скоро, комарики уже издалека высматривают сладкое местечко на вашей очаровательной коже.

— Фи! Я запаслась кремом, который отпугивает даже ягуара и ядовитых змей.

— Посмотрим, — грустно улыбнулся Хьяльти. Он не произнёс вслух больше ничего. Но мало верил в версию побега без прощания Джека Самурая.

Скорей всего… ох лучше об этом не думать. Он повернулся в сторону сцепившего зубы Пули. Но задать при всех вопрос ему не решился. А позже забыл. Начались хлопоты, сборы. Предстояла пешая часть пути, которая уже не напоминала шикарный круиз на корабле. Курорт закончился, начинались трудные будни экспедиции.

Итак, экспедиция, несмотря на то, что Джек Самурай пропал, пополнилась ещё четырьмя участниками, которые попросились в его группу.

Сейчас, наконец, профессор раскрыл широка глаза, и понял что происходит в мире. Всеобщая паника. Пылевые бури и странные смерти, как-то связанные с ними. В этой версии никто не сомневался. Итак, он пойдёт в джунгли или сельву, как она тут называется, группу, доверивших ему свои жизни людей. Отныне их экспедиция не только за сокровищами. К частице «за» прибавилась частица «от». И возможно эта частица для всех сильнее простого научного любопытства. Так в один из дней экспедиция из научной превратилась в экспедицию спасения от смерти.

Начало пути в джунглях

Наступил момент, когда пришлось покинуть «Навуходоносор», на котором объединенная экспедиция провели около месяца, пересекая крупнейшую равнину мира, как ещё называют Амазонию — Легкие Мира…

Начались трудности. Но люди, их не замечали. Настолько интересно было открывать новый мир…

Линда ступила на огромную кувшинку.

— Ой, как интересно, — произнесла радистка, выражая восхищение — А я не провалюсь?

Ты что, — возразила Мелисса, — Королевская кувшина «Регия», вполне способна выдержать женщину и потяжелее.

— А мне можно на ней постоять? — Свен расстроенно хмыкнула. — Да, с моими габаритами вряд ли.

— Не расстраивайся, дружок, посмотри, кто мимо нас плывет.

— О боже, завопила Линда, Это же плавучий остров!

Действительно, мимо лодки на почтительном расстоянии проплыл кусок берега с лесом, по-видимому, оторванный во время паводка выше по течению.

— Чудеса! — выдохнули разом три женщины.

Проводник уверял, что подобный плот самое удобное место для путешествия. Поражала тишина и полное отсутствие движения воздуха, который повис вокруг сырой туманной массой словно только что сваренный кисель.

Духота и жара сразу взяли в объятья незнакомцев, как старых приятелей. Но сам тропический лес встретил экспедицию странной тишиной, словно затаился, пытаясь понять, кто они, друзья, или враги? Это только на первый взгляд кажется, что человек, попадая в дремучий лес, один боится его. На самом деле даже самый дремучий лес замирает в напряжении, когда появляется чужак. Ведь никогда не знаешь, что ожидать от человека, которому в любой момент может взбрести в голову бросить спичку и устроить лесной пожар. А до ближайшей пожарной команды пару тысяч километров.

Отряд экспедиции растянулся гуськом на добрых тридцать метров. Если бы пришло кому-то в голову идея посмотреть сверху, то наблюдатель бы отметил, что процессия напоминает прозрачного червяка с несколькими темными точками, который осторожно проползает через темно-зеленую бахрому растительности. Впереди шёл опытный индеец, которого наняли на ближайшие двадцать километров до следующего селения. Он решительно работал мачете, поскольку тропа здесь зарастала быстрее, чем появляются грибы после дождя. Всмотревшись в того темнокожего, раскрашенного с ног до головы орнаментами тату индейца трудно было понять — людоед он, или уже давно не пробовал человеческое мясо. Хьяльти, шёл непосредственно за ним, надеялся на второе. И еще на то, что вкус этого мяса пришелся тогда индейцу не по нраву. После археолога, шла Свен налегке без поклажи. Она вела за руку испуганного Йодиса, который втянул голову в плечи от страха и был похож на маленького гномика. Сама мама тоже была порядком испуганна, но не подавала виду.

Дальше следовала Джессика, рот которой ни на секунду не закрывался, она комментировала каждый свой шаг разными охами, вздохами и ахами. А удивляться здесь можно было на каждом шагу. Постепенно, лес забывал о торжественном моменте встречи гостей и переходил к своим рядовым будням. Первыми вспомнили о своих обязанностях комары. Но, рядом с Джессикой им было неприятно: целая туча отталкивающих комариное семейство запахов окружала американку. Под это «очарование» попадала и идущая следом за ней Линда. Все женщины шли налегке. Единственной поклажей у них были маленькие рюкзачки за спиной со всякими женскими маникюрными штучками и предметами ухода за кожей и прической. Хотя, трудно было предположить, когда все это им понадобиться в сельве, но женщина остается всегда женщиной — это создаёт комфорт в её душе.

Дальше следовала Мелисса. Она, единственная из женщин, бывала раньше в тропическом лесу и чувствовала себя довольно комфортно. И нечего удивляться — местная. Следом, с напряженным лицом, твердо шагала Даджара. Она привыкла к страху, и теперешнее ощущение вполне вписывалось в обычное состояние. Дальше кошачьей походкой скользил Мистер Плинтон. Он все время на ходу сообщал спине Даджары о попадающихся по пути растениях и успевал дать краткую характеристику. Всем сразу стало интересно, поскольку разнообразило стекание пота со лба и прочих потеющих мест. Потом шли Фред и Тони, они попеременно обгоняли друг друга, словно два ледокола в Арктике во льдах. Дальше молчаливый Ни-Зги, потом Эйрик, время от времени перебрасывающийся впечатлениями с Вагни и, наконец, Пуля. Он тоже не впервые, как и Мелисса, брёл в тропическом лесу, но это не мешало и ему удивляться на каждом шагу. Всю компанию сразу окружило дружески-расположенное к человеку сообщество комаров самых разных видов. Но человек не был расположен к этой дружбе, поскольку доброжелательное отношение комариного царства к людям выражалось в страстных признаниях в любви посредством укусов. Некоторые вначале садились на кожу и выбирали хоботками удобное место, а другие сразу с лету вонзались в тело человека, словно снаряды из пушек. Скоро уже все занялись полезным делом — почесыванием укушенных мест. А через два часа уже у всех кожа, кроме Джессики напоминали поле битвы. Расчесанные кровавые следы и вздувшиеся вены, слипшиеся от пота волосы, накопившаяся в ногах усталость заставили Хьяльти объявить привал. Вскоре, подошли и трое верховых животных, отдаленно напоминающих лошадей, на спинах которых находилась имущество экспедиции. Животных подгонял второй индеец, более миролюбивого вида, чем тот, кто вёл группу.

Проводник старался выбрать для привала место посуше — наконец нашёл. Но и здесь пришлось садиться в какую-то кашицу — смесь земли с недавно прошедшим дождём. Хьяльти подумал, что не стоило соваться в сельву в это время. Но так хотелось побыстрее прикоснуться к тайне. Все, как кули с песком, повалились беспорядочно на грунт. Правда еще минут пять покряхтели после того, как пришлось вытаскивать Вагни, который валясь валялся, как и все от усталости, угодил в какую-то дыру в грунте, оказавшуюся неглубокой ямой, заполненной водой. Минута смеха вызванного курьезом, как-то отвлекла народ от грустных мыслей, но потом все углубились в них по самые уши. Да, это был не курорт на корабле. Сладкий круиз закончился.

Непотопляемы й

Джек-Самурай попрощался с жизнью. Когда пальцы врага отпустили горло, когда уже неоткуда было делать спасительный вдох. Вскоре, легкие, отчаянно барахтающегося из последних сил солдата удачи, наполнились водой, и тело опустилось на грунт, подрагивая в последних конвульсиях. В этот самый момент, Скользкая Тень наблюдал за картиной схватки в кристалл времени, находясь в пещере Тайос. Задумываясь, как можно помочь утопленнику, индеец вспомнил, что у кристалла есть не только настоящее, но и прошлое. Ему удалось протиснуться в узкую щель времени своим воображением и послать туда на дно, к барахтающемуся человеку, двойника, который, как уже обнаружил индеец, мог существовать пять минут, а потом растворялся в воздухе. Вроде, несколько мгновений, но как они пригодились. Двойник подхватил утопленника и, двигая ногами в страшном темпе, как лягушка, он вынырнул на поверхность. Потом втащил в шлюпку и произвёл ряд спасательных стандартных движений. Вначале поднял тело за ноги — изо рта утопленника полилась жидкость, состоящая из смеси желтой воды Aмазонки и рвотных масс. Через минуту, индеец положил тело на дно шлюпки и стал сдавливать грудную клетку, пытаясь возобновить сердечную деятельность. По всем признакам сердце только что сделало последний удар. Тело изогнулось несколько раз в агонии и замерло. Одновременно, сдавливая равномерно грудь, индеец, выталкивал из легких остатки воды. Потом нажав на несколько точек жизни на лице несчастного, Скользкая Тень увидел, что тот слабо застонал — Ага! Живой.

Индеец взялся за весла и поплыл к берегу. Лодку сопровождал проснувшийся старый кайман. Как тот, жалел, что опоздал к месту схватки — лишился сытного ужина. Когда лодка, подоткнулась в песок берега, Скользкая Тень не торопился вытаскивать спасенного на берег. А то сразу стал бы легкой добычей коварного млекопитающего. Индеец достал со дна лодки несколько мелких рыбешек, улов которых, видимо, забыл рыбак в спешке. Завернув их в футболку, снятую с пострадавшего, швырнул подальше. Хищное животное отреагировало мгновенно. Вслед за шлепком приманки о воду индеец услышал легкий звук, означающий, что кайман последовал за приманкой. Скользкая Тень быстро выскочил из лодки и потянул утопленника за собой. Два, три шага и он, с пострадавшем в безопасности. Но кайман, быстро разгадав маневр человека, вернулся. Мерзкое животное на земле теряло свою проворность. Да и сам кайман, видимо понял, что его коварство разгадали, и решил не связываться. Он знал, что человек, беспомощный в воде, способен оказать сильное сопротивление на берегу. Кайман стал лениво вползать в воду. Но, Скользкая Тень знал повадки млекопитающих. Внезапно кайман молниеносно повернулся и раскрыл страшную пасть. Индеец схватил большую ветку с острым сучком и решительно сунул в мерзкую пасть. Земноводное осталось недовольно этим, но было умным. Кайман зажал в расщелине камня свободный конец ветки, которую упустил индеец и рывком, ему удалось несколько облегчить свои страдания. Удивленный человек наблюдал, как хитрое животное вскоре освободило свою пасть и решительно повернуло в воду. Больше связываться на сей раз с человеком не хотело. Несколько бодрствующих попугаев шумно комментировали всю сцену. Скользкая Тень, а точней двойник, в какое-то мгновение внезапно рассеялся в воздухе. И только что спасенный человек опять застонал. Какое-то животное наклонилось над ним, облизала лицо. От этого Джек Самурай наконец пришел в себя. Но сил отогнать животное не было. Такого зверя он никогда не видел. Это был тапир. Сейчас, подумал человек, станет ясно или это просто любопытство или его готовят к позднему ужину. Ну а следом, что-то ударило больно в плечо. Это оказался кокосовый орех. «Замечательно, — подумал Джек, — сейчас утолю жажду». Но когда он ударил орех о камень и прикоснулся к белесому молочку, которое прятала скорлупа, то тут же вырвал. Видимо, не вся вода из лёгких вышла. Но с третьей попытки все же удалось немного отпить кокосового сока.

Человек с трудом поднялся, шатаясь на ногах, побрёл к огням находящегося за поворотом реки большого города. Джек Самурай знал, что там экспедиция сойдет с теплохода на землю и начнется сухопутная часть. Хотя, можно было так назвать условно. В Амазонку впадало столько мелких и больших притоков, что вполне можно было достичь и Эквадора вплавь. Но направление рек не совпадало с маршрутом. Они становились скорее преградой, помехами, чем приносили пользу. Отныне, главной проблемой после пешеходных переходов станет для экспедиции переправа через полноводные артерии. Джек решил следовать за группой. Ни одна собака не должна знать, что он спасся, особенно его враг. И так ему будет легче расплатиться с Пулей. Джек верил, что однажды свернет недругу шею. Как жаль, что он не умел делать тсандзу. А то бы отрезал голову, и сделал для себе сувенир на «добрую» память о «друге»…

Самурай стоял в раздумье, куда идти дальше?! Постепенно, дорожка вдоль берега приобретала обжитый вид. Все-таки близость большого города давала о себе знать. Постепенно, джунгли разрядились и через несколько километров показались огоньки домов.

Джек осторожно подошёл к ближайшему дому. Постучать или нет? Обычно люди, живущие на окраине в последних домах, примыкающих к лесу или пустырю, чрезвычайно насторожены и недоверчивы, хотя, порой и гостеприимные — смотря на кого нарвешься. Самурай не успел отреагировать, острая, как бритва, ветка пальмы больно ударила по лицу и рассекла щеку. Видимо местный бабуин решил с ним сыграть злую шутку. Это был сигнал, что сюда проситься на ночлег не стоит. Джек решительно отвернулся и поплелся к соседнему дому. Пахло какими-то экзотическими цветами, возможно разновидностью орхидеи. Запах на секунду отвлёк всегда бдительно человека. Но и тут гость был встречен негостеприимно. Откуда-то выскочила непривязанная собака, скорее смахивающая на волка. Псина долго не думая, подпрыгнула и обхватила чужака, передними лапами за плечи, повиснув всей тяжестью на человеке, а языком стала усиленно вылизывать затылок незваного гостя. «Ну и попался! — подумал Джек — даже глазом не успел моргнуть». На рычание собаки из дому выскочил пожилой мужчина в трусах.

— Рок! Что произошло? Опять человека с кошкой или тапиром перепутал? — это была единственная фраза, произнесенная хозяином, который застыл в какой-то прострации.

— Здравствуйте! — сказал Джек — не пугайтесь моего вида. Меня столкнули какие-то люди с палубы. Напали внезапно, когда вышел перед сном покурить. Отобрали портмоне, деньги. — Джек ждал реакцию человека…

Индеец не торопился отвечать. Собака хозяина продолжала крепко держать «гостя». Самурай ничего не понимал. Хоть, как-то должен же хозяин отреагировать на его слова. Но реакции не было. И Джек, потянул руку вверх и погладил лапу собаки. Неожиданно собака в последний раз лизнула его затылок и соскочила. Всмотревшись в глаза хозяина хибарки, возле которой стоял Джек, увидел стеклянный взор. Все ясно, тот был под наркотиком, ничего не соображал. Героин, марихуана, опиум, ЛСД, что-то еще? Он подошел к хозяину и хотел пожать руку, но в последний момент заметил, что рука индейца в крови.

— Вот те на, из огня да в полымя! — подумал Джек. Хозяин стоял, как статуя. Он явно был в невменяемом состоянии. Джек прошёл внутрь домика, с пальмовой крышей. Там лежали несколько человек, по-видимому, все мертвы. Крови было много, как на бойне. «Скорей уходить надо» — подумал он. Тут, город рядом, полиция схватит и пришьёт дело — это как раз плюнуть. Собака облизнула его руку и проявляла явное дружелюбие. Джек стянул с одного убитого майку, которая как ни странно, была без кровавых пятен, и пошёл прочь. Собака поплелась за ним. Видимо, решила поменять хозяина, почувствовав в нём нормального человека.

— Бедняжка! — обратился он к псине, — наверно натерпелась здесь от этого подонка. Наркоман, что-то не поделил со своими, и порешал всех в наркотическом угаре…

Начало светать. В тропиках светает рано и сразу без прокачки. Уже через пять минут сельва проснулась, но Джек твердо шагал к уже видневшейся невдалеке группе домов. Собака следовала за ним. Опыт говорил ему, что собака навсегда сменила хозяина, и будет следовать за ним везде, где он — там и она.

Джек подумал, что хорошо бы покормить животное, проявить заботу, показать, что он хозяин. Но собака его опередила. Она, стремглав бросилась в кусты и уже через несколько мгновений принесла в зубах какого-то кролика. На вид походил на домашнего. Наверно, сбежал от нерасторопного хозяина, забывшего закрыть клетку, — подумал Джек. Крольчатину он любил. В домике, где произошла кровавая разборка, он прихватил один из ножей, валящийся на столе. Сейчас, брезгливо поморщился, на ноже были следы крови, а вдруг человеческая? Хотя, какие сомнения, точно. Но голод взял свое. Снял шкуру с животного. Отрезал пару кусков от кролика, остальное отдал собаке. Потом развел небольшой костер (на поясе всегда хранил в непромокаемом футляре спички) и приготовил себе завтрак. Собака чавкала рядом с человеком и преданно смотрела в глаза.

— Это даже хорошо, что у меня появился такой друг, — произнёс с радостью Самурай…

Когда Джек подошёл к домам, то сразу, их обступила свора местных одичавших собак — хозяев улицы. Но солдат удачи не обратил на них внимания. Рядом с ним был верный друг. Да и опыт подсказывал, что не нужно показывать страх перед ними. Собаки порычали и расступились. Джек постучался в дом. Потом наплел темнокожему хозяину какую-то историю, португальским он владел сносно, жизнь заставила. Вскоре, он остался на ночлег у гостеприимного человека. Договорившись с хозяином, что поможет восстановить коровник после пожара. Сошлись в небольшой сумме. Но деньги были сейчас нужны. Заработав за пару дней небольшую сумму в двадцать реалов, вполне подходящую, чтобы продолжить путь, Джек начал наводить справки об экспедиции, которая три дня тому назад сошла с корабля. Да, они пошли пешком через сельву. Но он, Джек, будет их преследовать. Его задача незаметно выманить Пулю и рассчитаться за того утопленника, кем он чуть не стал, в результате «хамского» поведения бывшего однополчанина. Джек покажет тому, что на земле Пуле уже делать нечего, пора уже в Ад.

Глава 13

Экспедиции Хьяльти в сельве

Даджара развлекается

Какая бы усталость не навалилась на женщину, как бы она плохо себя не чувствовала, а когда речь заходит об искусстве обольщения мужчин — сразу преображается, в глазах появляется охотничий блеск. Любая из женского «сословия» превращается в самого внимательного слушателя, если оказывается рядом более знающая чем она. Ушки на макушке, рот слегка полуоткрыт, а сознание впитывает каждое произнесенное слово с жаждой потрескавшиеся и давно не знавшей влаги земли.

Даджара взяла под свою опеку Джессику. В лице дочки миллионера Даджара нашла благодарную слушательницу. Джессике пришлось, чтобы прекратить свои страдания в первые же дни в сельве, ликвидировать свою пышную копну волос, чтобы прекратить бесконечные «ухаживания» насекомых.

И, конечно, эту торжественную процедуру девушка доверила не кому-нибудь, а той, кто стала ее просветительницей.

Даджара с удовольствием намотала на руку волосы, собранные в длинный хвост и отсекла их ударом мачете, сожалея, что вместе с волосами не может отсечь и прелестную головку. Но ей удалось подавить преступную мысль и скрыть радость события в сочувственной слезе. Искусством выдавливания слез она тоже владела в совершенстве.

Джессика набрала с собой самые разнообразные лосьоны, мази, гель, дезодоранты. Но куча флаконов под руками опытной Даджары приобретали новые свойства.

— Девочка моя, ты видела современные яхты, успела побывать на большинстве мировых курортов, общалась с самыми богатыми людьми, перепробовала самые изысканные на свете блюда в самых классных ресторанах, за тобой ухаживали лорды, принцы и весь цвет бизнеса, ты пересмотрела все шоу и спектакли Бродвея, Лондона, Парижа. Твое тело ласкал песок Майями, Сингапура, Рио-де-Жанейро. Но считай, что ты ничего не видела и не пробовала. Самые изысканные чувства получаешь, когда тебя сжимают две клешни, которые почему-то называют мужскими руками, и из тебя выдавливают, как из дольки лимона, сок. А ты балдеешь и растворяешься в ощущении поглощения себя и сама начинаешь потом переходить в атаку и пожираешь его.

— Как это? Я хочу знать, я любопытная. Неужели никогда не избавлюсь от своего извечного страха? Представляешь, подружка, я боюсь их и ничего не могу с собой поделать. Сколько раз я себе говорила: сейчас закрою глаза и меня поцелуют. Ах, как это, наверно, прекрасно! Но увы, боюсь, боюсь последствий.

— Какой полоумный тебе сказал, что от поцелуя могут быть последствия? Начиталась всяких глупых книг.

Однажды у Даджары было плохое настроение и между ними возник такой разговор.

— Слушай, девочка, если будешь продолжать ныть, то Хьяльти надоест, и он договориться с местным ягуаром.

— Как это договориться? — произнесла красотка, сделав умное лицо, хотя, это сильно ее портило, выражение глупышки ей шло намного больше.

— А вот так: приперчит, присолит и добавит в твою причёску несколько пахучих травинок, чтобы животное не отрыгнуло сразу кусок мяса.

— Какое мясо?

— Не перебивай, ты что дикий индеец, до мяса ещё не дошла. Сначала посадит тебя на пенёк веерной пальмы. Сразу змейки весело побегут по коленкам к тебе на шейку.

— Ой, не надо. Я так их боюсь.

— Ну ладно, не побегут. Только надо сидеть, не орать. Смотришь, оставят в покое. Значит так: услышишь рык, а потом перед тобой мелькнёт тень ягуара. А какая у него шкурка красивая… но, не успеешь налюбоваться, как сразу вырвет из тебя лакомый кусочек. Вот, например: филейную часть из твоей симпатичной попки.

— А это больно? — спросила Джессика дрожащим голосом.

— Как, не понимаешь?! Упадёшь в обморок, а потом уже скорей всего не выйдешь из оцепенения.

— Ой, не хочу стать куском мяса, — испуганно произнесла девочка и кинулась в объятья Даджары, — ты же меня не оставишь одну?

Покровительница засмеялась…

— Конечно, нет, я буду ягуару на десерт, когда он тебя слопает. Разве бросают друзей в беде! — поменяв игривую мимику на серьёзное выражение лица, вынесла «приговор», — Хорошо, на сегодня обед ягуара отменяется, но, если будешь и дальше тушью рыдать, то…

— Что, то?! — с упрёком спросила девушка.

— Ладно, — отмахнулась Даджара — вот скажи: зачем красишься и марафет наводишь?

— A зачем же я косметичку взяла? Каждый занимается своим делом. Профессор наш Хьяльти всё время заметки читает, карты разглядывает, и жена вместе с ним. Даже мальчика втянули в это бессмысленное дело.

Как часто бывает в походных условиях между двумя женщинами начал завязываться узелок искренности. В такие моменты они начинают обсуждать тех, кто все время мелькает перед глазами. Джессика зашептала:

— Единственные нормальные люди Мелисса и Пуля. Они уединяются, любовью занимаются, — произнесла девушка, сама того не заметив.

— А откуда ты знаешь? — любопытно спросила женщина, а девушка в ответ лишь нервно смотрела по сторонам: — Ей, болтушка! Я спросила: откуда ты знаешь?

— Ну… случайно как-то застала их за этим делом. Не хотелось вводить любимых в неудобное положение и, пришлось бесшумно смотреть всю сцену до конца.

Даджара хитро улыбнулась:

— А что, самой то захотелось любовных ощущений? Ты бы лучше по моему примеру книгу-справочник по спелеологии почитала, скоро придётся по пещерам ползать, будешь только обузой.

— Я пыталась, но ничего в этом не понимаю, как и в черепах. Мне нужны для общения живые люди из плоти и крови.

— Хочешь, я с Эйриком поговорю, похлопочу за тебя. Он мужчина отзывчивый, хоть куда. Сама испытала.

— Ты даёшь? У него же любовь с индианкой.

— А он крепость этой любви любит проверять то со мной, то ещё… — Даджара внезапно замолчала.

— C кем? — в упор спросила Джессика.

— A не проговоришься?

— Клянусь своим куском мяса, — Джессика подмигнула, дав понять подруге: что иногда притворяется глупышкой, а на самом деле хитрюга из хитрюг.

— Ну, ладно, если проговоришься, то змейку подброшу в спальник, — Даджара загадочно улыбнулась, — Свен.

— Да ты что, не может быть!

— А вот и может. Эйрик прибежал как-то ко мне возбуждённый и говорит, что Свен лежит в кустах без сознания. Просил помощи. Ну, я и прибежала. Вижу: лежит обнажённая женщина в трансе после любовных отношений и кайф ловит. Я Эйрику сразу в упор: «Ты, глупыш, говори, зачем меня притащил, дай женщине негу почувствовать небось сам и довёл её до состояния.

— И что он? — не отрывая взора, спросила Джессика.

Эйрик покраснел. Я тогда всё поняла — игриво дёргая бровями, произнесла женщина.

— Да что ты, как ты можешь?

— А вот могу! Я сама руку его положила себе на грудь. Ну и пошло-поехало. Слово за слово, а он пристыженный был. Вначале неловко было передо мной, а потом и стыд потерял, когда на меня всем телом навалился.

— Ну и что?

— Как что? Мы со Свен рядышком, как две отслужившие гильзы от патрона лежали в неге. Она раньше отошла, всё видела. Просила никому не рассказывать. Говорила, что Эйрик, подонок, её силой взял и упрекала меня, что я поддалась тоже.

— Так я же от страха! — оправдывалась перед ней, а сама в душе радовалась. Давно уже в этом проклятом лису ничего хорошего не испытывала. Спасибо хоть этому проходимцу.

Женщины слегка отстали от группы, Джессике было всё равно, ведь теперь в её «маленькой головке» метался вопрос раскрепощенного поведения подруги-покровительницы, о чем Даджара тоже поведала в порыве искренности. И почему она не боится последствий?

Наконец, разобрало любопытство.

— Слушай, всезнайка, а не боишься забеременеть, после таких «каруселей»?

— Ты что! Смотри: видишь, травка растёт! Когда её пожуёшь, то никакой мужской «червь» не страшен. В общем, с Эйриком переговорю сегодня, а завтра готовься к «причастию».

— Спасибо подруга, но я ещё никогда этим самым не занималась. Наверное, судьба здесь в сельве и потерять невинность.

Потом в рыданиях бросилась к Даджаре.

— Ой! Как страшно!

Даджара зажмурилась и вспомнила, как с ней было впервые. Она с удивлением подумала, что и сама боялась.

— Дурочка, ты жизнь начнешь новую, взрослую. Я плохого не посоветую. Сама же просила взять над тобой шефство.

Джессика мечтательно зажмурила глаза…

— А может, Эйрик и сможет удержать мою жажду. Но, почему-то мне не по себе.

Даджара покровительственно похлопала по плечу испуганную насмерть девушку.

— Я предупрежу Эйрика, чтобы был с тобою поаккуратней. Скажу: что ты у нас девочка чуткая и всего боишься, смотри сколько гадов вокруг, — указала пальцем женщина в сторону идущих гуськом выводка каких-то отталкивающего вида птиц с острыми клювами и хищно поглядывающими по сторонам.

— Я согласна, если потом, он станет мужем. А свадьба у нас будет по индейским обычаям, — обреченно вырвалось у девушки.

Джессика иногда задумывалась: Почему она поехала сюда в этот ад?! Сидела бы сейчас в шезлонге на веранде ранчо с видом на Мексиканский залив и попивала апельсиновый сок со льдом, а рядом застыл безнадежно влюбленный в неё Билл. А теперь придётся с Эйрком среди колючек обниматься, фи!…а все-таки интересно, как всё будет. А вдруг ей понравится? Да, права подруга: нужно же когда-то становиться взрослой. При этой мысли Джессике показалось, что она покраснела с ног до головы.

Но от сознания, что ей завтра предстоит совершить подвиг вся преобразилась и побежала догонять группу.

2

Даджара развлекается

Кто поймёт этих миллионерш, — подумала Даджара, собираясь на свидание.

Сегодня должен был пасть неприступный Тони! Женщина уже несколько дней усиленно обрабатывала репортера — а чем ещё заниматься в этом изнурительном походе через ад? Кто смотрит в небо на звезды, кто в справочники, кто получает сомнительное удовольствие от лазания по острым скалам, а она высматривает очередную жертву. И что самое страшное: это у Даджары превратилось в жизненную необходимость. Никому же не расскажешь мучительное ощущение, что никого не может закрыть в подвальчике. И не верилось женщине, что когда-то могла позволить себе такое «удовольствие». И было ли такое в ее жизни вообще? Маньячка бредила новым преступлением, а пока находила разрядку в совращении мужчин экспедиции. И в списке не совращённых оставались только Тони, Вагни и Хьяльти.

Мистера Плинтона она на днях заставила перед тем, как заняться любовью, ползать по траве, села сверху и погоняла как лошадку. Вдоволь тогда повеселилась. И слабак он оказался, быстро сдох, а Фред не на много лучше оказался. А на вид такой бравый. Вот Эйрик всегда молодец, готов по первому требованию. Даже Пулю удалось оторвать от Мелиссы, когда между теми произошла размолвка. Дурные мысли о развращении мужчин группы не покидали преступницу ни на миг. Это был, как сказал бы психиатр, клинический случай. Но тут нужно было сделать поправку на условия, в которых находилась Даджара. Все ее ощущения и желания случайно совпали с заражением тропическим вирусом любовной лихорадки. Все симптомы были налицо. Последствия болезни — ужасны. Переболевшие навсегда теряли способность иметь детей. Обезумевшая женщина видимо заразилась в сельве. Она сводила с ума всех мужчин экспедиции. И если быть откровенным, то её все стали опасаться. От Даджары исходил какой-то любовный жар — мало кому удавалось устоять. Вполне возможно, она получила укус зараженного вирусом насекомого. Индеец-проводник, которого женщина тоже затащила на рандеву почти силой, говорил Хьяльти: что в этих местах водятся опасные комары. И когда, они кусают женщин, то человек начинает сгорать от любовной лихорадки, готов даже на обезьян броситься. Но, через месяц наступает выздоровление, а покусанные представительницы слабого пола навсегда теряют интерес к мужчинам — таковы последствие тропической любовной лихорадки.

В тот же день, все члены экспедиции были наедине оповещены руководителем, и, одновременно все Даджару забоялись. Особенно, профессор, никогда не изменявшей жене. Он боялся отойти от Свен хотя бы на шаг. В жизни всегда так — пока не столкнешься с явлением лоб в лоб, не познаешь его. Если бы только знал Хьяльти, какую змею пригрел. Но, профессор был полностью сосредоточен на маршруте.

Отряд периодически пересаживался на индейские лодочки. Узкие части реки одолевали вплавь, или переходили вброд; одна забота — не попадаться на глаза всегда голодным кайманам; и потом опять изматывающие километры по сельве. Казалось, этим джунглям не будет конца и края.

Пуля и Кир-Ки, оказались прекрасными охотниками и рыболовами. Бесперебойно обеспечивали отряд пищей. А о Джеке Самурае давно никто не вспоминал. А ведь этот видавший виды человек, умеющий оставаться незаметным, шел по пятам, только крайним в группе.

Ни-Зги, напряженно всматриваясь в сельву, периодически оглядывался. Он чувствовал чей-то упорный взгляд даже на километр. Но чей конкретно разобрать не мог…

— Профессор, за нами кто-то идет? — неоднократно говорил он руководителю экспедиции.

— Ну и что — отвечал Хьяльти — может быть, человек боится остаться один, а к нам присоединиться стесняется.

— Как знать! — с сомнением покачал головой Ни-Зги.

Сдружившиеся в испытаниях пути по джунглям Кир-Ки и Ни-Зги, всю дорогу обсуждали преимущества и недостатки различных видов борьбы. Каждый из них владел искусством защиты, но поможет ли это, если ты помечен чипом смерти?

Вообще, Кир-Ки, это сокращённо, а на самом то деле, Киркитос. В жилах этого мужчины смешалась европейская и индейская кровь. А у Ни-Зги отец был индонезиец, а мать китаянкой. Каждый из них в совершенстве владел единоборствами. Один — восточными, а второй — мексиканскими.

Поэтому, чтобы всегда быть в тонусе, два бойца порою устраивали импровизированные схватки перед экспедицией во время привалов, если оставались еще силы после изнурительных переходов по сельве. И когда остальные, насытившись зрелищем устало закрывали глаза, чтобы хоть немного восстановиться, неутомимые бойцы устраивали горячие обсуждения преимуществ того или иного приема. Вот так протекали будни экспедиции, а в основном это были ноги, налившиеся молочной кислотой от усталости, постоянно сопровождающие тучи насекомых и пот, который тёк градом, постоянной струйкой. А те остатки пота, которые не вытекли днем, Даджара вытягивала ночью. Однажды так перед грудастой преступницей пала и крепость под названием Ни-Зги. Женщина, если честно, его боялась. Но произошёл смешной случай, когда несколько обезьян, как обычно, шумно сопровождали экспедицию среди веток густой кроны деревьев. Внезапно, одна обезьяна сорвалась и оказалась у Ни-Зги на спине. Как ни пытался человек освободиться, но изворотливое животное не поддавалось.

— Вдруг, идущая сзади Даджара позвала: «Иди ко мне глупыш!». Удивленный такому обращения Ни-Зги повернулся и с обезьяной, оседлавшей его как наездника, приблизился к женщине. Внезапно, животное вскрикнуло и сменило свою «кобылку». Мартышка переметнулась на женщину, при этом рванув её полотняную куртку. Даджара осталась топлес. Удивленный Ни-Зги не мог оторвать взгляда от полуобнаженной красавицы. Он приблизился к ней, чтобы помочь освободиться от назойливого животного, но коснувшись нечаянно разгоряченной Даджары не смог устоять. Оставшаяся без внимания обезьянка оскорбилась и убежала, а мужчина, возбужденный близостью излучающего запах страсти тела, просто одурел. Он, с того момента, как переспал с Юпитер, больше не ощущал женской ласки, а когда Даджара нежно провела по его лицу и легко прикоснулась своими губами к его губам, просто потерялся в этих «джунглях».

— Мы их догоним. Пошли. — поволокла женщина Ни-Зги с тропы в заросли, не обращая внимания на острые ветки, царапающие её нежную кожу. Они вдвоем стали сходить с ума. И когда всё закончилось, Даджара подумала: человек ли он: что у нормальных мужчин было прямым, у Ни-Зги представляло закручивающуюся спираль. Спираль проникла в нее как казалось почти до сердца, распрямив свою живую пружину. Она пережила и смерть, и рождение будто находилась между мирами, будущего и прошлого. Так всё было необычно, показалось, что в один из моментов она увидела какие-то никогда раньше невиданные существа. Это были не люди, хотя чем-то отдаленно и напоминали Homo sapiens.

Даджара, ошеломленная нечеловеческим оргазмом, который повторился еще несколько раз, затухая, уже без Ни-Зги, еле дотянулась до травки, предохраняющей от нежелательных последствий: «Нужно будет у Плинтона узнать, как называется этот вид растения, — произнесла женщина, похрипывая голосом, словно рысь, — Однажды, увлекусь наукой. Начну изучать энциклопедии амазонских растений, с которой не расстанусь никогда. — Даджара говорила, словно в бреду. — особенно сильно проштудирую главу «Растение предохраняющие от беременности». Отныне буду ходячей энциклопедией. Постепенно увлекусь и другими разделами. Оказывается, флора, это моё призвание. Хампи квора (hampi qora), что переводится с кечуа, как целебная трава, как говорит наш проводник.

Неудовлетворенное чувство маньячки не увеличивало число жертв, но мысль об убийстве не покидала преступницу. Вот кого должна была отметить пыль. Но, как назло, пылевые бури прекратились, словно от взмаха волшебной палочки… Сейчас же, Даджара торопилась на встречу с Тони. Эти маленькие любовные приключения приносили ей всплеск и энергию, без которых давно бы уже потеряла силы. Говорят: что если у мужчин теряется во время свиданий энергия, то женщины после интима только её приобретают. Так и должно быть — закон сохранения энергии.

Раздвинув несколько веток кустарника, женщина оказалась на недавно выгоревшей поляне. Деревья здесь ещё не оправились от огненных ран. Стояли обожженные. Но, посредине сохранился маленький островок зеленой травы и каких-то невероятно пряных цветов — запах был удивительным. Сзади подкрался Тони и обнял Даджару, а она, не желая смотреть на надоевшую сельву, не открывала глаз.

— Тони, — шептала она, — иди ко мне.

Даджара развернулась и легла спиной на мягкий мох. Отдалась женщина волшебным ощущениям. Близость мужчины — для неё не было ничего более значимого в жизни. Разве что, ей не хватало уютного домика и кровати над подземным помещением, где страдали жертвы. Но, когда-нибудь, закончатся эти проклятые пылевые бури и, она вернётся к обычному распорядку жизни. Только эта мысль и согревала сердце преступницы. А тело, получившее благословение любви, жило независимой от женщины жизнью…

Когда женщина скрылась за деревьями, мужчина засмеялся. Первый раз его с кем-то перепутали. Ну забавно всё прошло… Это был Джек Самурай.

Расслабившись на минуту, человек потерял бдительность. Не успев и повернуться, как в спину упёрлось дуло пистолета.

— Ладно…, — выдох, — ты украл у меня свидание — с тебя должок! Наконец, утопленник нашелся! Почему прямо не пришёл к нам, почему следуешь тайком? У меня к тебе много вопросов. Не дав повернуться, Тони повёл Джека к экспедиции…

«Вот эта да!» — саркастически произнёс Хьяльти. — так ты живой и здоровый? Какими судьбами?

Все, враз посмотрели на солдата удачи, «невидимку».

— У меня были на то причины, профессор, — ответил Джек Самурай.

— Не темни, рассказывай — толкнув дулом пистолета, сказал Тони.

— Профессор, меня хотел утопить Пуля!

Хьяльти приподняв брови от удивления, огляделся на людей…

— А где же он? — произнёс руководитель, озираясь, — взгляд застыл на Мелиссе.

Она затравленно смотрела на экспедицию…

— Я ничего не знаю. Он мне не рассказывал, и вообще, я его давно не видела, — взволнованно ответила девушка.

Пуля исчез, растворился. Все понимали, что после того, что произошло, он будет скрываться от Джека Самурая.

«Вот и провалилась моя задумка», — эти таинственные слова, сопроводившие появление Джека, не понял никто, кроме руководителя экспедиции, который их и произнес.

Глава 14

Экспедиции Хьяльти в поисках хранилища Богов

Хьяльти спасает вождя шуара Мудрого Скорпиона из смертельных объятий ягуара

Круги смерти

1

Где-то в глубине Анд, у истоков одного из притоков Амазонки. Территория племени Шуара…

Середина дня. Солнечные лучи «бьют» безжалостно, «прямой наводкой».

В некоторых вигвамах, собранных из пружинистых веток, обтянутых сверху кожей айпаки и по бокам тростником, которым были богаты местные заросли — можно было задохнуться. Испарение после недавнего дождя осело влажными капельками пота на теле вождя племени шуара Мудрого Скорпиона. Лоб вождя, словно высеченный из камня с глубокими поперечными складками был украшен головным убором из перьев какаду, которые слегка подрагивали, выдавая нервное напряжение. Если всмотреться в его глаза, то из них лилась широким потоком грусть. Да, были на то причины. Сегодня поступило сообщение от Богов, что послан кирчаг, справедливый мститель, который должен указать на всех врагов Богов. А он, Мудрый Скорпион должен будет его встретить и полностью подчиниться. Давно уже никто не руководил им самим, вождь привык, что все подчиняются только ему. Но, такова воля богов.

Вождь племени Шуара Мудрый Скорпион ещё раз всмотрелся в маленький экран смартфона. Скоро закончится зарядка. Батарейка сядет, и как тогда он будет держать связь? Фирма, которая обещала провести электролинию в его деревню, все никак не добиралась до их краев.

Враги соседнего племени малаката уже сделали скальпы с третьего посланного агента. Никто уже ни за какие деньги не решался соваться в джунгли. Сменные батарейки быстро отсыревали в этих влажных местах. Какой бы запас из города не привез посредник, который привозил всякую всячину в деревню в обмен на скальпы, зубы и всякие другие редкие атрибуты, добытые в боях, все портилось. Но главное, что он, Мудрый Скорпион, узнал, что скоро выйдет на связь посланник кирчаг… Он помнил, что нечто подобное уже случалось, когда был маленьким мальчиком. Тогда, всё племя поменяла место жительства, а половина мужчин не вернулась. Спустя много лет, Мудрый Скорпион выкупил у скупщика засушенную голову отца, которая могла легко поместиться на ладони. Сколько слез тогда он пролил внутри, но ни одной слезы снаружи никто не видел.

Но раны зажили уже давно, а теперь что-то предстояло похожее. Чем все закончится? Он, конечно, подчинится богам и выделит столько воинов сколько потребуется.

Но, пока неизвестность терзала вождя, он страдал от бессонницы уже третьи сутки и только время от времени звал младшенькую Загарез, чтобы погладить по головке и впитать ее лучезарную улыбку, очищающую душу в такой трудный момент жизни. А если ему придется послать и ее отца, своего сына Трийля? О горе на его старую голову. Он чувствовал, что это не обычный набег на соседей. Раз богам понадобилась помощь, значит… Тут мелькнула мысль: значит он равный богам сейчас. Они, как равному протянули ему руку. Вождь расхохотался, какой же он был невежа, почему эта светлая мысль не пришла раньше. Всё, он уже как кремень. Готов к любым жертвам, даже себя не пожалеет, если понадобится. Он же равный богам. Он, вождь племени Шуара, Мудрый Скорпион. И вполне возможно, что его имя высекут потомки на священных табличках, которые хранятся в пещере под рекой. Он мальчишкой много раз там бывал.

Нужно только подойти к главному каскаду яку армана и нырнуть поглубже, набрав много воздуха. А потом проплыть двадцать секунд, как можно быстрее, пока над головой не появится луч кристалла… Мысли вождя вернулись из воспоминаний детства в реальность. Получив записку от проводника, которому удалось живым добраться сквозь кольцо врагов, Мудрый Скорпион узнал, что к ним следуют гости, научная экспедиция из города и с ними будут иностранцы. Всё им покоя таблички не дают с древними письменами богов. Ладно, откупится одной табличкой, скажет: что все вулкан уничтожил или… — он не хотел думать об альтернативе. А это была «экскурсия» на территорию врагов — те уж постараются красиво скальпы снять, аккуратно.

Спустя некоторое время, вождь всё же уснул, но и на этот раз не удалось вдоволь насладиться божественным сном, когда среди ночи потревожил его странным шум. Мудрый Скорпион поднял голову, увидел свет, в котором выражалось яркое очертание человека — это был индеец. Он сообщил ему: что принял лик человека, чтобы удобно было общаться, а на самом деле он посланник богов… Вождь Мудрый Скорпион узнал такое, от чего у нормального человека мозги бы поехали. За несколько часов беседы посланник поднял его интеллект до уровня понимания проблемы, ровно, на столько насколько было необходимо. Мудрый Скорпион долго думал: значит, есть другие миры и там живут множество индейцев и они совсем непохожи на людей… Потом он перебросится думой на нынешнюю ситуацию.

Значит, этот кирчаг-убийца и одновременно посланник хочет, чтобы я помог богам уничтожить врагов. Но почему эти люди являются врагами? Они ведь живут так далеко от их мест проживания. Странно, и как всё будет происходить? Кирчаг пометит будущие жертвы, а я, Мудрый Скорпион, должен послать своих людей к осужденному на смерть. Индеец вложит стрелу и выпустит её в небо, потом, индеец-исполнитель пойдет по лучу, который протянется к месту жительства осужденного и исполнит танец смерти. Каждому из индейцев придется дать запас листьев коки, придется бежать большое расстояние, но его люди, жуя листья коки, могут преодолевать в день по двести километров, правятся. Хотя, они добегут и так, и преодолеют всякие соблазны в пути. И в конце им останется только сделать один выстрел из духового ружья отравленной стрелой. Он верит в своих людей. А если кто-нибудь не добежит, он, вождь пошлет следующего.

2

Хьяльти спасает вождя шуара Мудрого Скорпиона из смертельных объятий ягуара

Ягуар ласково облизывал свою жертву. Он абсолютно не был голоден, только что пообедав жирной антилопой. Умное животное понимало, что человек, угодивший в капкан на крупного зверя, вечный пленник. Он к своей жертве испытывал сейчас даже отеческие чувства. Его малыши были далеко, а человек рядом. Почему же не приголубить того, кто в своё время, когда он проголодается, станет вкусным ужином? А сейчас можно с ним и поговорить. Человек всегда вызывал у ягуара уважение. Теперь представилась возможность пообщаться наедине. Человек был крупный, довольно сильный, как подумал ягуар, но ловушка держала его крепко и всё человеческое коварство теперь, сведено к нулю…

Зверь опять лизнул шею, в которую в своё время голод заставит воткнуть клыки,

ещё раз лизнул и переметнулся взором в глаза жертвы, но тут же удивленно отвел взгляд. Человек его испугал. Твердый взгляд победителя. Даже в такой ситуации человек ни на секунду не сомневался в своем превосходстве. Только одного не мог себе простить вождь: что после разговора с посланником богов, он, почувствовав себя избранным, вышел прогуляться, развеять мысли, и как мальчишка угодил в капкан, который сам же поставил, накануне, в десяти метрах от вигвама. И теперь, он даже закричать не может, зверь сразу перегрызёт горло. Зверь — друг пока не проснулся голод в желудке и пока чувствует, что жертва в его воле.

Спустя некоторое время, ягуар задремал, Приобняв вождя он застыл — сказалась всё-таки утомительная охота Со стороны казалось, что это объятия друзей. Вождь напряженно думал, что предпринять. Ситуация на первый взгляд выглядела безнадежной, но…

Вспомнил Мудрый Скорпион, как в молодости тоже угодил в капкан и тогда два больших зверя сошлись в сражении за него. Он же был наблюдателем. Анаконда сдавливала все сильнее свои кольца, а ягуар кромсал зубами ее плоть. Вождь тогда еще молодой сумел таки освободиться и оба животных были им побеждены, когда измотали силы один другого.

В капкане его племени был один секрет. Главное добраться рукой до маленькой пружинки, которая ослабляла главную пружину захвата на сто процентов.

Мудрый Скорпион, под тяжестью, пока «дружески» расположенного к нему животного пытался добраться до этой маленькой спасательной пружинки. Но внезапно прозвучал выстрел, и дикий зверь повалился на него всей тушей. Дёрнувшись несколько раз, он застыл навсегда. «Хороший выстрел» — подумал вождь, как увидел белых людей из города. Они были похожи в чем-то на перекупщиков.

Один из них заговорил с ним на языке кечуа:

— Имайналла(Привет).

— Имайналла. Аличу янапавай (Помогите мне)! Пипас (кто-нибудь)! — глаза спасенного пылали как угли костра.

Вождя вскоре освободили.

— Салпай (спасибо). Я вам обязал жизнью, клянусь, с вашей головы не упадет ни один волос.

— Имаманта (Не за что), Аличу (пожалуйста) — перевел переводчик слова Хьяльти. — A за обещание благодарим.

Вождь пригласил гостей в свой вигвам, на ходу растирая задеревеневшее тело.

— Каручу васийки? (Далеко ли твой дом?) — перевел слова Хьяльти проводник.

— Манан, кайлапин (Нет, тут рядом).

Люди, после многочасового перехода через джунгли были сильно утомлены. Долгая беседа была им не под силу. Тогда, вождь предложил поселиться и отдохнуть — от чего международная экспедиция за золотыми табличками с письменами богов не отказалась.

Немного отдохнув, исполнительная Линда по рации вышла на связь с городом Кито. Опять неутешительные новости о пылевых бурях и индейцах сеящих вслед за ними смерть. Она даже не стала тревожить заснувшего, как убитый, Хьяльти. И какое им дело до городов, когда здесь индейцев хватает. Только берегись!

Круги смерти

В любом коллективе, если он состоит из мужчин и женщин, как звездочки, вспыхивают своеобразные отношения, часто они далеки от рабочих и переходят в некоторых случаях ту грань, за которой уже начинается неодолимая тяга друг к другу. Будь то рабочий коллектив, круизный лайнер или длительная экскурсия. Особняком стоят разные экспедиции. И стоят они так изолированно от других групп, поскольку трудности, которые преодолевают участники, высвечивают особым светом каждую индивидуальность. Как можно смотреть влюбленными глазами на человека, который избегает грязной работы, пытается постоянно увиливать от выполнения своих обязанностей дежурного по группе. В чьё дежурство все не вовремя покормлены. Может ли женщина проникнуться к человеку чувством, если по его причине она, как и остальные страдает от всяких мелких неурядиц. Плохо поставленная и обрушившаяся ночью палатка и потухший костёр не способствуют теплым отношениям. Наоборот, накапливается раздражение, усталость, и вместо влюбленных взглядов, глаза женщины сверкают гневом и недовольством. А те, кто ещё недавно превозносил женщин в небеса на крыльях комплиментов, то есть мужчины, стали смотреть на них, как на предмет постоянного раздражения и помеху. Насколько разительной оказалась обстановка в джунглях по сравнению с круизным «Навуходоносором».

Итак, в джунглях, постепенно налаженные товарищеские палубные отношения перешли в сухое общение. Здесь уже было не до легкого флирта. О какой симпатии к человеку может идти речь, если тебя постоянно преследуют кровососущие маленькие твари, а опухшие ноги разрывает от боли. Плюс к этому прибавляются многочисленные украшения в виде ссадин, порезов, а когда и повязок на раны. Женщин оставалось только пожалеть. Им приходилось намного труднее мужчин. Они замкнулись в себе. Особенно преобразилась жалобщица Джессика. Наконец, до неё дошло, что хныканьем по пустякам не улучшишь своего существования, что здесь нужно просто стиснув зубы, молча выживать. Мелисса, более привычная, поскольку была из этих мест, старалась, как могла помочь другим женщинам переносить тяготы. Трудно было и Свен, и Линде. Но жена археолога, несмотря на это, по укоренившейся привычке постоянно давала мужу советы. А Линда, когда все расслаблялись после трудного перехода, невзирая на усталость исправно раскрывала чехол с рацией и связывалась с координирующим экспедицию центром в Кито, столицы Эквадора.

Даджара стала похожа на ежика, к которому боялись подойти, а ведь ещё совсем недавно все мужчины были ею околдованы и, часто она добивалась своих целей даже помимо их воли. Теперь некоторые вспоминали с позором о своем поведении под каким-то дурманом и старались держаться подальше от странной женщины, обладающей магнетическими чертами…

Уже осталась позади самая изнуряющая часть пути, равнинная Амазония. Начались горы. Стало немного полегче. И стоило только отойти от воды, которая замыкалась в узких ущельях и свирепо неслась на воссоединение с Амазонкой, как пропадали куда-то комары, и можно было полюбоваться на открывающиеся живописные виды. Кордильеры набирали силу. Всё выше горы вокруг, но и все опасней и коварней становилась дорога.

Помимо того, что вошли в зону проживания диких племен, нужно было аккуратно следить за каждым шагом. Любой человек, наступивший на предательский камешек, может споткнуться и полететь, кувыркаясь по склону вниз.

Хорошо, если его вскоре остановит возникшая на пути скала или обвалившееся дерево. И несмотря на предупреждения, люди по очереди падали и набивали шишки. Но, постепенно каждый осилил истину — хочешь полюбоваться окрестностями, остановись, застынь, как варан на камне, вглядываясь в будущее. Хьяльти постоянно собирал инициативную группу, куда вошли астрономы Эйрик и Вагни, и Свен с Мелиссой и обсуждал с ними текущие задачи по маршруту. Остальные: Джессика с неразлучным телохранителем Киркикoсом, а также нелюдимая Даджара, Фред, Тони и Джек Самурай сразу старались использовать каждую минуту привала для восстановления сил. Не знающий усталости Ни-Зги постоянно куда-то испарялся. Но все уже к этому привыкли и не обращали внимание. Мистер же Плинтон, даже невзирая на усталость, постоянно о чем-то спорил с проводником-индейцем, а маленький Йодис завороженно наблюдал за спорщиками. Об исчезнувшем солдате-удачи, Пуле, считалось правилом хорошего тона не вспоминать. Даже Мелисса перестала тяжело вздыхать. Ну и что. Был маленький романчик и кончился. Место Пули в добывании пищи занял Джек Самурай. А наполненным желудкам все равно кто их снабжает.

Проводники постоянно менялись. Хьяльти нанимал их от селения к селению. Обычно какой-нибудь индеец приводил группу к своему знакомому, или родственнику на расстоянии пятидесяти километров, и дальше уже тот искал экспедиции нового проводника, в зависимости от того, в какую сторону она отправлялась. Конечно, самое главное было не сбиться с пути. Несколько раз приходили по кругу в одно и то же место. Разъяренный Хьяльти тогда выгнал проводника и впредь уже более аккуратно выбирал кандидатуру на «экскурсовода». Случалось, что проводника в очередном селении не находили, и тогда, Хьяльти сам вёл группу вперёд. В конце концов он настолько овладел искусством нахождения правильного пути, что вообще перестал приглашать проводников. Придя в очередное селение на пути маршрута его интересовало только одно: какая обстановка впереди? Нет ли на пути кровожадных индейцев и как можно обойти зону их проживания? Как профессор не пытался обойти неприятности, всё же несколько раз попали к дикарям, но легко отделались, поскольку везли с собой массу подарков. Всевозможные бусы, побрякушки, увеличительные стекла, бенгальские огни действовали на дикарей мгновенно. Пока дикари с отвалившимися челюстями, как завороженные смотрели в лупу на муху, которая вырастала до размеров маленькой мыши или на догорающий бенгальский огонь, экспедиция благополучно уходила. Неизменным оставался в группе только индеец Пои, который вёл двух лошадей с поклажей группы. Пои часто служил и переводчиком, впрочем, как и Мелисса.

Теперь же появился и главный проводник, индеец из племени шуара Скользкая Тень, который по его словам бывал в пещере богов и знал туда путь.

Но почему-то археолог ему не доверял до конца, все время держался начеку, ожидая подвоха. Из всей группы, только Ни-Зги вёл себя неадекватно. Он постоянно куда-то исчезал. Но все уже к этому привыкли. Потом он внезапно появлялся, уединялся с Хьяльти, и тот уже знал, что их ждёт впереди. Умение растворяться в воздухе на несколько минут было неоценимым качеством этого загадочного человека. Очень полезным оказался мистер Плинтон. Он был не только преподавателем литературы, но еще и прекрасным ботаником. А в Амазонии было чему восхититься. И благодаря этому дружелюбному человеку, каждый обогатился неоценимыми знаниями.

Еще одна интересная особенность экспедиции заключалась в том, что каждый старался не распространяться о своем прошлом и семье. Хотя, казалось бы, обстановка привалом и традиционных вечерних костров располагала к откровенности. Такое сложилось впечатление, что все, за исключением руководителя экспедиции и его жены Свен, холостяки и незамужние. Да и зачем информация о той жизни, которая осталась далеко. Разве принесет она пользу на необозримых просторах океана испытаний. И людям казалось, что той прошлой жизни и не было, что родились они в сельве, только не помнят к какому племени принадлежат, что уже многие годы находятся в экспедиции и поход по джунглям и горам остановит только смерть. Но никто не жалел том, что покинул спокойные и комфортные условия. Над всеми навис господин Страх. После воссоединения экспедиции с беженцами от пылевых бурь, все знали — прошлого уже не будет. Впереди трясина неизвестности — дай боже остаться в живых. А цель экспедиции уже волновала только одного Хьяльти. Поглощенный в свои расчеты археолог аходился в неведении. А может, просто у него не было времени на всякую чепуху, какой он считал пылевые бури, а индейцев вокруг хватало и ничего плохого пока от них не наблюдалось. Разве люди поглощенные всепожирающей идеей подвержены такой мелочи, как страх. Подумаешь!

У них есть цель. И эта цель является тем защитным покрывалом, которое хранит от всяких посторонних дурных мыслей. Всё чаще профессор рассказывал участникам инициативной группы о том, какие возможности раскроются перед людьми, когда будут найдены сокровища и библиотека Богов. И он верил в победу. А иначе тогда, зачем было срывать людей с засиженных теплых мест. Когда на заседаниях инициативной группы Фредерик настойчиво напоминал о пылевых бурях и следующих за ними смертях. Хьяльти бросал на того недовольные взгляды и говорил: «Это к теме не относится», а потом категорически обрывал. Но однажды Фред успел договорить до момента, что люди погибали от рук индейцев. Археолог не перебил репортёра, а выслушал до конца. Тогда, Хьяльти задумался. А все вокруг незаметно покинули его, видя, что руководитель экспедиции ушел в мир раздумий и даже забыл об их присутствии. Только Свен осталась с мужем.

— Хьяльти, возможно это те индейцы, к которым мы стремимся. Очень уж они похожи по описаниям выживших свидетелей.

— Неужели Шуара как-то связаны с убийствами? — еле проговорил профессор.

Какая-то тайна повисла в его душе. Хьяльти чувствовал, что разгадает её, как только найдёт сокровища и библиотеку.

До района поисков уже было близко. Люди в поселениях говорили на хиварском языке. Они находились в районе между реками Мараньон и Пастаса, это уже были земли племен шуара. И где-то среди них прячется и то племя, которое необходимо экспедиции, значит, скоро они встретят и самих…

***

В этот момент раздался свист и откуда-то появился волчок, который постепенно замедлил свое вращение — это был двойник Скользкой Тени, находящегося сейчас в пещере библиотеки богов. Профессор сделал несколько шагов в сторону и разбудил Мелиссу.

Имайналла, Виракоча (Господин). Мне вождь приказал вести вас к сокровищам. Меня зовут Скользкая Тень. — на Хьяльти смотрели ничего не выражающие глаза индейца, от которого можно было ожидать все что угодно. Но слово вождя в этих местах ценилось гораздо выше человеческой жизни.

Он посмотрел на старого индейца таким же мутным взглядом, словно подыгрывая тому и сказал:

— Салпай (спасибо).

— Вставай, к нам пожаловал индеец Шуара, будешь мне переводить.

Люди с восторгом и восхищением смотрели на индейца в боевой раскраске. Но видение вдруг расплылось и исчезло в воздухе — это взволнованный индеец резко повернул в пещере кристалл и уничтожил своего двойника.

— Мелисса, мы уже рядом, чует мое сердце, смотри — появляются привидения — скоро тайна коснётся нас. Каким-то седьмым чувством я ощущаю, что мы с этим дикарём ещё встретимся.

Слова Хьяльти оказались пророческими. Вскоре, после того, как они спасли вождя Шуара, Мудрого Скорпиона, и побывали гостями дикого племени, прошло уже несколько недель.

Встреча с индейцем, дух которого посетил их в сельве, воплотился в реального человека. Но каким-то странным оказался новый проводник. Хьяльти знал из рассказа Мудрого Скорпиона, что Шуара знает местонахождение пещеры с сокровищами. Почему же Скользкая Тень напрямую не ведёт туда. Почему они совершают какие-то странные петли по пять раз. Что-то тут не так! Мудрый Хьяльти понял, что индеец прекрасно знает, куда их вести, но чего-то ждет. Какого-то события или команды. Оставалось замереть, ждать и быть начеку.

Хьяльти делился своими мыслями и сомнениями только с женой, самым близким человеком.

— Ну вот, опять то же обгоревшее дерево, оно уже третий раз у нас на пути — произнесла Свен, и взгляд археолога устремился наверх.

— Стойте, — закричал он — смотрите, там вход в какую-то пещеру. Нужно проверить это место.

Вскоре, Хьяльти, Мелисса и Ни-Зги, обвязанные верёвками спускались в отвесную скважину, которая оказалась входом в пещеру. Сомнений не было. Это один из входов в пещеру Тайос. Но скоро Хьяльти убедился, что там пусто. Опустившись по отвесной шахте на сто метров, он пошёл по коридору. То тут, то там вспыхивали огоньки сталактитов и сталагмитов, когда на них падал свет фонарика. И дойдя до завала группа остановилась. Ничего похожего на сокровища они не нашли. Подняв несколько маленьких камешков, Хьяльти положил образцы породы в сумку, и вернулся к отвесному входу. Вскоре им помогли подняться наверх. Вслед за этим спуском были и другие. И каждый раз Хьяльти ничего не находил. А однажды они даже чуть не заблудились. Коридор пещеры уходил вниз на многие километры, как стало понятно, поднявшись наверх. Хьяльти каждый раз с укоризной смотрел на Скользкую Тень. Но ни один мускул ни разу не дрогнул на суровом лице проводника, словно это его не касалось.

4

Скользкая Тень был старым опытным индейцем. Вождь знал, кого посылать с экспедицией. Он решил опять уйти в сельву, чтобы казалось, что он забыл, где вход в хранилище и пытается его найти. Снова на людей дохнула парилка и соскучившиеся комары радостно «приветствовали» старых знакомых радостным писком и новыми укусами. Сейчас, Скользкая Тень решил разбить лагерь в десять рук, вооружённые мачете мужчины вырубили в непроходимых джунглях площадку и расположились в середине, где вокруг тесного пяточка, на котором расположились спина к спине, разожгли четыре костра. Воздух был внутри купола леса настолько влажным, что ни о каком пожаре и думать не приходилось. Хотя, веток и сушняка хватало. Лениво разгоревшиеся костры, после того, как их окропили слегка бензином, повеселели. Сверху над кострами путники ещё соорудили навес из пальмовых листьев, благо пальм хватало вокруг. А несколько сбитых умелой рукой индейца кокосов были тут же расколоты и помогли утолить разгулявшуюся не на шутку жажду. Под крышей навеса соорудили из лиан и тех же пальмовых листьев ложе, слегка колышущеюся и пружинистую поверхность, которая была тщательно пропитана дымом, чтобы рядом с человеком не улеглись спать всякие нежелательные насекомые: термиты, муравьи, скорпионы и змеиная «молодёжь». Постель тут же опробовали с громким воплем несколько детёнышей бабуинов. Люди решили их пока не сгонять. Ведь дополнительные уши и глаза. Леопарды и пантеры «дружили» больше с одинокими путниками. Только тут до Хьяльти дошло, как они рисковали жизнью и ходили по тонкому волоску над пропастью, когда за их жизни отвечали безответственные проводники-однодневки. Но то все же был бесценный опыт. Индеец Скользкая Тень, конечно, перестраховался, чтобы не оказаться куском мяса на зубах хищника. Больше всего допекали гнусы и комары. Но они, пока кожа была покрыта противомоскитным аэрозолем, не доставляли хлопот. Но стоило поверхности лица или рук подсохнуть, как начинались неприятности. И эти мелкие насекомые причиняли невыносимую боль и вносили дискомфорт. Укусы приходилось терпеть, или же растирать пальцами, что только усиливало чесотку и жжение. Руководитель экспедиции буквально заставил всех принять профилактически хину. Не хватало еще кому-то свалиться от малярии или желтой лихорадки! Женщин москиты почему-то кусали сильнее. Слабость к женскому полу или предпочтение по другим показателям? Просто кожа, женщин излучала больше притягательных ароматов для этой нечисти. Но никто не жаловался. Все знали, что их ждёт в непроходимых лесах. Сидя спиной к спине у костров, путники с удовольствием вспоминали, что скоро уже не нужно будет пробираться через непроходимый лес, обрубая непослушные лианы. Скоро руки у всех налились тяжестю от однообразных утомительных движений. Но постепенно индеец-проводник выработал алгоритм прохождения вперёд. Конечно большую часть пути, он шёл впереди, и разрубать лианы приходилось ему, хотя, с ним время от времени чередовались самые выносливые из мужчин. Это были Джек Самурай и Ни-Зги. Порой их сменяли по очереди Фред, Тони, Эйрик и Вагни. Но проводник уверенно шёл вперёд. И как только ему удавалось находить дорогу, он определял, что несколько часов назад на этом месте кто-то прошёл, и даже если лианы успевали приобрести первоначальный вид и прикрыть следы, но наблюдательный индеец всё успевал заметить острым глазом. Ведь это его родина, среда обитания. И им ещё крупно повезло, что сейчас не сезон дождей, до проливных ливней оставалось две-три недели.

***

В 1965 году в Эквадоре этнолог Хуан Мориц при помощи местных индейцев обнаружил огромный подземный лабиринт Лос-Тайос и древнюю библиотеку, которая насчитывала тысячи книг из тонких золотых пластин, покрытых странными символами.

После этой находки, множество посланных в те края экспедиций, потерпели фиаско, или вернулись, ничего не найдя, а большая часть погибли в пути от болезней или кровожадных индейцев. Экспедиция Хьяльти была одна из экспедиций, организаторы и руководители которой, как и все остальные энтузиасты рассчитывали на успех. Но Мудрый Скорпион, индейский вождь, думал иначе.

Пока посланник Богов не даст ему сигнал, ни о каком хранилище людям и мечтать не придётся. И пока все враги Богов не будут уничтожены, экспедиция будет блуждать в потёмках и вполне возможно, погибнет, что было бы для него избавлением от проблемы. Своими же руками вождь не хотел этого делать. Опытный Скользкая Тень будет водить их кругами в двадцать километров. Расстояние достаточное, чтобы забыть о том, что они тут уже были три дня назад. Главное не проходить приметных мест, расщепленных молнией деревьев, поваленных исполинских стволов, ям, расщелин и отдельных скал, которые попадались порой здесь…

***

Скользкая Тень боялся не хищников, он боялся охотников за скальпами. Соседнее кровожадное племя, с которым был на тропе войны, по-видимому, уже узнало, что рядом ходит богатая добыча. И они не упустят шанса воспользоваться удачным случаем. И пока Скользкая Тень не спал, он не боялся. Хранитель входа в пещеру богов на всю округу славился своим нюхом. Пока индеец бодрствует, у группы было достаточно времени, чтобы подготовиться к приёму нежелательных «гостей».

…Один за другим члены экспедиции, поев консервы и справив нужду прямо за костром, поднялись по лианам к мосту, где им предстояло провести ещё одну ночь в джунглях. Они согнали при этом нескольких обезьян, которые уже успели по-хозяйски расположиться, и легки на холодную сырую землю и вскоре, пришёл и тревожный сон. Организм каждого чувствовал: если человек не выспится, то не будет сил прожить завтрашний день. Джунгли не любит ленивых и слабых.

Все звуки стихли и казалось уже спит весь лес и его обитатели. Но тишина в этих краях всегда обманчива.

Раздался лёгкий свист… Скользкая Тень был готов ко всему! Он успел перехватить отравленную стрелу на лету, когда та, казалось уже, попадёт ему в грудь. Он задумчиво посмотрел на оружие, погладил свою несостоявшуюся смерть, поблагодарив за то, что она не закончила его жизнь, и отбросил в сторону. Он как-то сразу успокоился. Это был сигнал, что ничего плохого уже не произойдет сегодня ночью и можно готовиться ко сну. Он осторожно коснулся плеча дежурного Хьяльти и попросил принять пост, а сам на ближайшие два часа провалился в сон…

Глава 15

Йодис и Cкользкая Тень

Дружба сына Хьяльти Йодиса и Скользкой Тени

Экспедиция продолжала кружить по сельве, периодически заходя в горы и опять опускаясь к бесконечным притокам Амазонки. Раздражение всех постепенно перешло в тупое ожидание, что когда-нибудь этот кошмар закончится. Но если отношения участников экспедиции дошли до коротких фраз по необходимости: «Привал, возьми, дай, спасибо», то между проводником индейцем и сыном Хьяльти возникли доверительные товарищеские отношения. Индеец не ленился подробно рассказывать Йодису об окружающей природе. Мальчик был на седьмом небе. Он постоянно прыгал от радости перед глазами родителей и стал даже раздражать их.

Индеец прозвал мальчика Юркая Мышь.

И как это часто бывает в подобных ситуациях: старый, опытный человек и ребенок тянутся друг к другу и однажды становятся настоящими друзьями.

А повод к сближению оказался смешным, хотя ситуация была отнюдь не смешной. Мальчик прихлопнул на лбу спящего после усталого перехода проводника-индейца огромного комара. Скользкая Тень как стрела взметнулся вверх, подпрыгнув уже в тот момент, когда раскрыл глаза или даже сделал это еще быстрее. Да, подкравшемуся крокодилу не хватило одного мгновения и это спасло старика.

Но сила притяжения заставило взметнувшееся тело опуститься вниз. В это время зверь уже успел раскрыть огромную пасть. Но Скользкая Тень к счастью опустился не в нее, а рядом. И первым делом, оседлав рептилию, схватил камень, который оказался рядом и отправил в зубастую пасть. Мальчик, вдохновленный наставником и еще не успевший испугаться, стал бросать камни туда же. Животное перевернулось, пытаясь смять седока. Скользкая Тень успел вывернуться и клубком откатиться в сторону. Ему некогда было что-то объяснять мальчишке. Он его просто тоже отбросил в сторону. А сам схватил огромную ветку и постарался просунуть ее во все еще раскрытую пасть. Сейчас нужно было увернуться от ударов мощного хвоста, который мог переломать позвоночник человека в одно мгновение.

Пока кайман пытался освободиться от нежеланного «угощения» в пасти, Скользкая Тень выхватил веревку из-за пояса, которую всегда носил с собой. Дело трех секунд было для умельца сделать петлю и набросить на морду каймана.

Сжатые челюсти представляли собой уже не такую опасность, как раскрытая зубастая пасть.

Дело в том, что кайману гораздо труднее открыть полностью закрытую морду, чем захлопнуть ее с пойманной добычей. Так его устроила природа. После многочисленных попыток освободиться от петли на морде, кайман успокоился и, как казалось, безропотно принял судьбу пленника. Но, как объяснил мальчику индеец, это только так кажется. Коварное животное не применет использовать любую возможность, чтобы превратить человека, поймавшего его в пищу. Но несколько ударов камнем по черепу отправили животное в другой мир.

Под руководством индейца мужчины разделали пойманное животное. Мясо каймана оказалось не таким агрессивным, как его зубы, а даже очень приятным на вкус. Экзотический ужин настроил всех кого на философский, а кого и на лирический лад.

Хьяльти уже в который раз занялся новыми расчетами маршрута и подытоживанием накопленного материала. Он объявил привал на три дня, чтобы все отдохнули. Руководитель экспедиции решил остановить эти бессмысленные круги, которые могли оказаться в любой момент кругами смерти. Индейцы, постоянно идущие по пятам, обвалы, крутые спуски и подъемы, камнепады, ядовитые змеи и острозубые хищники.

Нужно было хотя бы на некоторое время избавить людей, доверивших ему свои жизни от ужасов и тягот пути.

Место было изумительно по красоте. Расположились в одном из сухих гротов, к которому вела труднопроходимая тропинка, проделанная дикими животными. Из возвышавшегося на несколько десятков метров над землей созданного природой помещения открывался умопомрачительный вид на горы. И действительно зрелище было хоть куда — казалось горные исполины пытаются выскочить один впереди другого, острые лесистые, кое-где лысые вершины, казалось, покачиваются на ветру. А между ними бурлили быстрые реки, переворачивая огромные валуны, отколовшиеся от гор, словно слезы из глазниц. Куски сельвы обрывались вкраплениями хвойного леса. А на отдельных каменных столбах, высеченных природой, цепляясь за малейшую трещинку корнями зеленели скривившиеся ели. И казалось, что это не деревья, а уставшие скалолазы пытаются преодолеть очередной отвесный подъем. Дух захватывало от красоты, высоты и слегка кружилась голова от свежего горного воздуха и постукивал молот в голове от немалой уже высоты. Прибор показал, что экспедиция забралась на высоту трех километров.

***

С того дня, когда мальчик невольно спас жизнь проводнику, и началась дружба Скользкой Тени и Йодиса.

Индеец использовал каждую возможность, чтобы передать свои знание о природе мальчику. Отныне впереди группы шли два человека. Проводник и мальчик. А поводов научить тайнам сельвы у индейца было множество. Их не нужно было искать. Они были на каждом шагу.

— Юркая Мышь, — сказал как-то индеец, — ты слышал о распространенном в этих местах древнем виде передачи

информации — узелковом письме кипу, что означает на языке кечуа — узел?

— Нет, — Йодис с интересом склонил голову набок, приготовясь запомнить каждое слово.

— Смысл письма в том, что на определенном расстоянии на основной веревке подвешивались другие, на которых завязывались узелки. Тому, кто «читал» это сообщение, все становилось понятно по удаленности веревок друг отдруга, их цвету, количеству узлов, даже способу, которым узел был

завязан. Особое значение имело то, как завязан был узел — по часовой стрелке или против.

— Дядя Скользкая Тень, научи меня этому.

— Мальчик, к сожалению, я забыл о том, что мне показывал мой дед, все забыли.

Но в библиотеке богов многие знаки напоминают веревки с шифрами, как завязывать узлы. Если мы сожмем кончики тех букв, то они затянут знак в узел, понимаешь? — Йодис вздохнул в ответ.

Когда мальчик поведал папе о своих новых знаниях, Хьяльти задумался. Возможно это узелковое письмо кипу каким-то образом связано с буквами, которые он видел на попавших к нему в руки табличках из коллекции монаха Кросби? И когда, наконец, Скользкая Тень поведет их ко входу в пещеру с библиотекой Богов? В том, что индеев ждет какой-то тайный сигнал, профессор уже не сомневался. Он не сомневался и в том, что место известно проводнику, но что-то заставляет того оттягивать встречу экспедиции с сокровищами. Но что?

Дорого дал бы Хьяльти за это, но оставалось ждать, свепив зубы и быть начеку. Ядовитая стрела или горный обвал могут прервать это ожидание; но ничего другого не оставалось.

Внезапно он еще раз повторил про себя информацию, полученную от сына.

— Ой, балда я! Ведь индеец сказал, что узелковое письмо напоминает ему буквы, высеченные на табличках в сокровищнице Богов. Значит, там его проводник бывал неоднократно, а вполне возможно и регулярно«.

И сколько еще Скользкая Тень будет водить его за нос?

А что если проследить за ним? Да нет, бесполезно. Скользкая Тень ведь умышленно вступил в разговор с ним, Хьяльти, через мальчика, дал понять, что знает расположение пещеры и вход в нее. Интересно, что дальше предпримет индеец? Нужно ждать следующего послания от него через сына.

Хьяльти не сомневался, что скоро будет следующее «живое» письмо.

Хьяльти под видом любознательности часто вызывал сына на откровенные беседы. Мальчик с удовольствием рассказывал о новых знаниях, полученных от индейца. Но проводник не торопился.

Дружба Йодиса и Скользкой Тени продолжалась.

— Смотри, Юркая Мышь, — глаза Скользкой Тени искрились от удовольствия, ему нравилось общение с маленьким городским человеком, — вот жгучее растение. Лучше его не касаться. Борщевик, если обожжешь руку, то сразу смывай водой укус и спрячь руку от солнечных лучей. Ты запомнил, что я тебе говорил вчера о встрече с хищниками?

— Да, дядя Скользкая Тень. И еще я помню, что ты мне сказал вчера. При встрече с волком, сразу залезать на дерево, а если медведь подойдет, то притвориться мертвым. А вот от ягуара не убежишь. Если его заметил, то значит он не хочет на тебя нападать. А на змей лучше не наступать, смотреть на дорогу и топать, чтобы они сами уползли.

— Все правильно, малыш. Скоро ты станешь настоящим индейцем.

Я бы тебя научил и скальп снимать, но твоя мама категорически против того, чтобы калечить обезьян. Ладно. Как-нибудь в другой раз.

Сегодня научу рыб ловить индейским методом.

Мальчик обнял индейца.

— Я люблю тебя Скользкая Тень, ты мне самый близкий человек!

Старик воодушевился и одновременно ему стало грустно.

— Юркая Мышь, мама и папа тебе конечно ближе, не говори так, но мне приятно, спасибо.

***

Как-то возникла мысль у проводника показать мальчику пещеру с сокровищами Богов. Однажды, поскольку они находились в десяти минутах хотьбы (знал бы Хьяльти!)проводник подвел мальчика к яку армана, хранящему вход в пещеру, к которой стремилась экспедиция.

Потом он выждал, когда уровень воды упадет и можно будет на одном дыхании проплыть под гротом.

Он объяснил Йодису, что нужно делать и вскоре мальчик уже любовался табличками с изображением тайного смысла в библиотеке Богов.

И вот в руках Йодиса оказался и Кристал времени.

Дрожавшей рукой он поворачивал грани прошлого, настоящего и будущего.

— Как интересно, я опять все увидел, как мы были на корабле, замечательно, — мальчик тяжко вздохнул, — на корабле было интереснее, комары не кусали и малаката не преследовали нас.

Когда они оказались уже снаружи у водопада, мальчик спросил:

— Можно я расскажу родителям, что увидел?

— Можно, неожиданно ответил индеец! — он понимал, что догадливый профессор воспримет от него следующее послание через уста мальчика.

— Только ты их не приведешь сюда. Иначе дружбе нашей конец, а я вынужден буду тебе отрезать голову.

— И Ты сделаешь из нее тсандзу?! — Йодис испугался не на шутку и забился в судорогах.

Индеец встревоженно посмотрел на ребенка.

— Малыш, я пошутил!

Но ты предупрежден. А это главное.

***

Через три часа Хьяльти, как завороженный слушал сына. Глазами мальчика он увидел то, к чему стремился уже долгие месяцы. Он понимал, если тот приведет к хранилищу экспедицию, то сам умрет. Хьяльти уже хорошо изучил психологию индейцев.

Жизнь сына была для археолога дороже науки. Оставалось ждать.

Йодис радостно побежал по крутой тропинке и чуть не свалится в объятия проводника.

— Юркая Мышь, а ты умеешь держать слово.

— Откуда ты знаешь, Скользкая Тень?

— Есть способ все услышать на большом расстоянии. Нужно для этого лечь на земля и приложить ухо к ней. А еще лучше слушать через трубочку, как ваши городские врачи, я жил год в городе, знаю. Можно и положить на землю деревянную сухую дощечку, а потом слушать через нее, тоже замечательный способ.

Ночью звуки хорошо передаются через землю.

Интересно сделать и водяной стетоскоп. Стеклянную бутылку нужно заполнить водой доверху. Закрыть потом пробкой, в которую нужно вставить пластмассовую трубку. На трубку надо надеть резиновый шланг. Стетоскоп нужно зарыть в землю. При необходимости ты можешь вставить шланг в ухо. Даже, когда ты ползешь, я могу это услышать за двадцать метров, а шаги за тридцать. Всплеск под веслами мы слышим за полкилометра. Речь человека за сто метров. Будь наблюдательным. А эхо создают разные перепады поверхности, горы, лощины, здания, ущелья.

— Скользкая Тень, я теперь готов, чтобы стать настоящим индейцем?

— А зачем тебе это малыш? Оставайся просто человеком. А это тоже большая наука.

Вот приложи ухо к земле, что ты сейчас слышишь?

— Я слышу, как бьется твое сердце? — мальчик гордо закинул голову.

Молодец, — Индеец притянул его к себе и обнял.

Связистка Вселенского Разума

Неотправленное письмо

Часто наши поступки оцениваются по другой шкале нравственности, чем существует у нас в сознании. Да и сколько понятий добра и зла? А столько, сколько существ на земле.

То, что одни люди и даже сообщества считают злом, в других умах, сформированных в других условиях, является положительным поступком.

Далеко не нужно идти за примерами.

Что такое война?

Это борьба между двумя справедливостями. Каждый верит, что справедливость на его стороне.

То есть… улавливаете мою мысль? Война — это причинение зла другой стороне. Значит? Да, получается, что общие библейский принцип" не причиняй зла своему ближнему" полностью себя дискредитировал, поскольку не соблюдается даже одной индивидуальностью. Поймайте себя на мысли: "сколько раз в жизни вы кого-то обманули, ввели в заблуждение ради своей корысти? Так что же: зло — это добро в некоторых случаях и наоборот — добро выступает в роли зла. Обстоятельства. Все зависит от них. Если вам или кому-то из близких будет угрожать жизнь, то добром будет уничтожить или обезвредить того, кто представляет смертельную опасность или стоит на пути достижения ваших целей. Есть поговорка «для достижения цели все средства хороши. А более вульгарно принцип выражен в выражении: «Идти к своей цели по трупам».

Вот шкала, сопутствующая нанесению метки — чипа смерти, по которой тестировало сообществ Высших Разумов Вселенной каждого человека.

Если вам страшно, не читайте. А если вам интересно и вы мужественный человек, то продолжаете чтение.

Принципы тестирования людей для выяснения устаревших моделей (то есть каждого человека воспринимали, как механизм бездушные Высшие Разумы).

1. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не в состоянии скрыть следы своего преступления.

2. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не держит тайну, откровенность и болтливость признаки.

3. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он бесплоден, то есть не способен к дальнейшему воспроизведению потомства (женщины и мужчины прошедшие период климакса)

4. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он убил, нанес увечье другому, поскольку лишил общество трудоспособного индивидуума.

5. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он не оказал сопротивления, безропотно подчинился своей участи, слабаки в новой расе людей не нужны.

6. Когда будут помечены чипами смерти все эти категории населения, следующей волной селекции нужно пометить больных, юродивых, калек. Чувство жалости к ним — это остаточное явление человеческой психики. Те, кто будет их защищать, тоже должны быть уничтожены.

7. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он обокравши, обманувши кого-то, не сумел использовать украденные средства с пользой для себя.

8. Индивид должен быть помечен чипом смерти, если он раздает свое добро ближним, тем самым нарушая закон выживания, мешая природе уничтожить слабых естественным путем.

Эта коротенькая инструкция была новым приказам и дана всем пылинкам их повелителям богом Ветром. А тот в свою очередь получил ее от тестера-робота, посланного вселенским разумом.

Почему же изменились критерии тестирования?

Потому что в самом Совете Вселенского Разума возник конфликт, давно назреваемый.

Пришедшая в совет Цивилизация, состоящая из планет-индивидуумов, решила ввести новые, свои принципы. Все боялись ее ослушаться, поскольку единичкой сообщества была целая планета. И это сообщество состояло из миллионов планет в тысячах звездных систем. Звезды рожали планеты, как земная женщина ребенка.

Самое страшное, что тайной мечтой этой Цивилизации было заместить все планеты галактики своими представителями.

И в руки радистки Линды попало это сообщение, поскольку она являлась… только не пугайтесь, первым звеном в цепочке связист-тестер-исполнитель воли богов.

Посылая сообщения в центр связи с экспедицией, она также включала рацию на прием из глубин космоса. А следующей ее задачей было послать роботу-тестеру новое сообщение. Когда робот-тестер прибыл на землю, он связался с Линдой и сообщил ей об этом. А Линда уже послала сообщение на Совет Вселенских разумов.

Почему же возникла эта маленькая цепочка?

Потому, что Совет придерживался принципа корректировки решения. В основе его был принцип человеческого «испорченного телефона», когда сообщение трансформировалось в процессе передачи.

Сообщество считало, что любое сообщение, как живой организм должно приспосабливаться к новым условиям. И каждый чуть изменивший его является участником процесса эволюции сообщения.

Если сообщение приходит в неизменном виде, оно устаревает.

То, что абсолютно было не приемлемо для людей, считалось догмой-истиной.

И то, что робот-тестер сам решил приобщить к процессу метки пылевые образования и индейцев, как исполнителей было в порядке вещей. Линда сообщила об этом в одном из посланий Совету и ей передали, что одобряют решение робота-тестера.

Но последнее сообщение ввело Линду в шок:

Получается, что все дети, старики, больные, все слабые должны быть уничтожены.

Она решила не передавать это новое сообщение тестеру, а взяла на себя обет молчания. Все запросы тестера-робота о новых инструкциях, она игнорировала. И вот в один из ненастных дней, когда вся их группа закрылась в пещере от проливного дождя, Линда вышла на несколько минут, чтобы справить нужду в соседней с пещерой, оборудованном для этих целей кабинке, к ней явился человек в капюшоне. Он прошептал через тонкую стенку:

— Линда, есть новые сообщения из центра?

— Кто вы? — Линда быстро привела себя в порядок и хотела выйти, но ее остановил голос незнакомца:

— Тебе не обязательно видеть мое лицо. Я временно принял облик человека, я тот, кто ждет от тебя посланий.

Протестировав тебя, я увидел, что ты лжешь, перестала сообщать мне сообщения из Центра.

Сейчас я вынужден тебя пометить чипом смерти за ложь.

— Но ты лишишься связи с центром?

— Какая ты наивная, думаешь, что ты одна являешься связисткой с Вселенским Разумом?

Таких, как ты у меня тысячи. Но человеку трудно удержаться от лжи.

Те, кто должен мне, уже давно все помечены и казнены индейцами.

— Но ведь изменение сообщения и является догмой-истиной, как мне сообщили из Центра, сообщение, дошедшее без изменений, устаревает.

— А ты умная женщина, рассуждаешь логично.

Да, изменение, но не абсолютное молчание. Да и изменяя чьи-то слова, человек все равно оставляет в сообщении суть, которую нетрудно вычислить.

— Так что же все остальные? Зачем ты пришел именно ко мне?

Ты не бойся меня, ты последняя, я тебя не помечу.

— Зачем же ты мне угрожаешь?

Человек за стенкой засмеялся скрипучим голосом.

Все за молчание уже казнены, тебе повезло. Ты оказалась последней, я вынужден тебя пощадить иначе лишусь связи с Центром.

Как видишь, последней быть не так плохо, — человек за стеночкой опять засмеялся.

Но не переживай, я только что сканировал текс сообщения из твоего мозга, оно так ярко там впечаталось, что мне уже не нужен оригинал.

Прощай, не забывай мне передавать немедленно все, что получишь. И знай, что я уже завербовал новых связисток, пока их немного, около трехсот.

Так, что если будешь молчать, то можешь в следующий раз оказаться не последней при тестировании на ложь. Тогда твоя жизнь не будет стоит, как говорят люди, и ломаного гроша.

А сейчас дай мне код, чтобы я мог сообщить его новым сотрудницам.

Линда была умной женщиной, она поняла, что тестер-робот сейчас полностью зависим от нее.

Но тут же для бедной женщины дошло, что от нее зависит и судьба всего человечества. Если передать новую инструкцию, то погибнут… страшно даже подумать миллионы людей. Нет она не станет убийцей!

— Я дам тебе код, но только тогда, когда будет найдена библиотека Богов.

В этот момент раздалось какое-то шипение и она схватилась за руку.

На ее ладони проступил код связи с Центром.

— Голос за стенкой недовольно проговорил:

— Жаль, но мне пришлось применить методы допроса. Я заставил твой мозг сканировать на ладони код. Выходи и покажи мне его.

Линда схватила зажигалку из внутреннего кармана своей курточки и поднесла к ладони. У нее не оставалось выхода.

Огонь недоверчиво лизнул нежную кожу, а потом с радостью принялся за свое дело. Скоро раздался запах паленного мяса.

Ладонь женщины превратилась в одну болевую точку. Она выскочила из кабинки и ткнула стоявшему мужчине в лицо руку.

— На, читай, все видно!

— Ты уничтожила код. Я мог бы извлечь его опять из твоего сознания, но это запрещено правилами делать дважды подряд в течение месяца, жди меня в ближайшее время. У тебя есть тридцать дней, чтобы добровольно передать мне код, а через тридцать дней ты просто умрешь. Мне не хотелось бы этого делать, лететь обратно в центр галактики, все это займет время. Но если в течение тридцати дней я не получу код, значит лечу за ним персонально, а ты… Ну я уже все тебе сказал.

Не подумай, что я зверь какой-то. При контакте с людьми, когда я сам приобретаю человеческий облик, я все чувствую, как люди. А сейчас дай твою ладонь.

— Ты ее отрубишь? — женщина была на грани истерики.

— Нет, как же ты будешь пересылать сообщения без руки?

Я просто сниму тебе ожог.

Человек в капюшоне вынул из кармана куртки какой-то аэрозоль и брызнул на обожженную ладонь. Огромный пузырь, образовавшийся от ожога на глазах стал уменьшаться, пока не превратился в маленькую точку, которая излучала таинственный запах, напоминающий запах фиалок. Пока Линда смотрела завороженным взглядом на ладонь, человек исчез. Испарился, словно его и не было.

Она раскрыла широко глаза и увидела, что находится в их пещере, под одеялом, все спали. Значит это был сон?

Но сон ли?

Глянула на ладонь. В центре ее располагалась маленькая точка, словно это была заноза, Линда принюхалась, ладо пахла фиалкой.

Значит не сон!

Женщина спокойно перебрала мельчайшие подробности встречи с незнакомцем.

Закралось подозрение: разве так запоминают сны во всех подробностях? Конечно нет.

Она — связистка с каким-то центром Вселенского разума?

Потом подумала: «А ведь вся эта экспедиция и все что происходит на Земле в последнее время — эта паника, пылевые бури, смерти от руки индейцев сходится, если верить сну, на ней.

А вдруг она страдает лунатизмом и в этом состоянии и все происходит?»

Радистка громко сказала: «Чепуха!» и накрылась одеялом, но перед этим на всякий случай посмотрела на календарик. Сегодня первое число. У нее есть тридцать дней, как сказал человек, успеют ли они начти хранилище знаний Богов?

Линда верила, что тогда все прояснится и ее жизнь, сейчас держащаяся на тоненькой цепочке не оборвется. Выдержит ли она? — этот вопрос мучал ее весь последующий день.

Глава 16

Свет в конце туннеля

Казалось, что кроны сходящихся гигантских деревьев навсегда закрыли солнце. Впечатление было такое, что они двигались по какому-то мистическому ущелью, нет, скорей даже пещере, в которой стены и потолок были то пепельно-салатовыми, то еще окрашивались в какие-то фантастические тона. И внезапно вспыхивали, словно факелы, ослепляя, яркие изумрудные ветки. Такое происходило, когда солнцу удавалось проникнуть сквозь пробоины в лиственной крыше и вырвать из полумрака пятна жгучей поросли нижних ярусов сельвы. Убивала пугающая тишина, будто весь животный мир покинул это царство духоты. И тогда людям казалось, что мир забвения навсегда взял их пленниками. Но вот проводник, найдя подходящее, относительно сухое место, объявил привал. Все повалились поскорее на траву, распластавшись, чтобы дать отдохнуть тому, что больше всего устало в натруженном теле — спине и ногам. Хьяльти подозвал к себе индейца-проводника.

— Сколько еще до ближайшего селения, человек? — руководитель экспедиции выжидающе посмотрел на Скользкую Тень.

— Трудно сказать, начальник. Думаю к вечеру доберёмся.

— Твой вечер уже третий день тянется, скажи откровенно… заблудились?

— Нет, нет! Что ты начальник, я специально повел вас в обход. Иначе давно уже твое мясо растворилось бы на зубах племени малаката.

— А что, им мало пиши вокруг? Сельва кишит тапирами, оленями, зайцами, вепрями. А сколько рыбы? Сама просится в руки. Да и деревья изнемогают от плодов, банановые вокруг на каждом шагу, ананасовые попадаются, хлебные и бог знает еще что.

— Начальник, ты не знаешь наших обычаев. Скушать человека — значит получить его душу и силу. Ты потерял два дня, но сохранил жизнь, хотя… — индеец замялся.

— Говори, не томи, — Хьяльти тревожно посмотрел на проводника.

— Они нас давно заметили и всё это время преследовали, ждали, когда к ним поближе забредём. Теперь тебе нужно думать, как спасаться.

— А тебе нет? — Хьяльти в упор посмотрел на индейца. — Что? Ты сейчас серьезно?

— Ари (да)! Нас окружили кудра (враги) и ждут, чтобы напасть внезапно, но я тебе все сказал. Теперь нужно думать, как спасаться.

— Что? Кто окружил, и почему? — Хьяльти взволновано, в упор, посмотрел на индейца.

— Я знаю, как спастись! Только не уверен, что все твои люди последуют за мной, — индеец приложил палец к губам, словно их подслушивали.

Скользкая Тень указал на виднеющуюся рядом стремнину горной реки.

— Что ты предлагаешь? — Хьяльти едва сдерживался, чтобы не перейти на крик.

— Я думаю — нужно дойти до середины вот того чака (моста) из лиан который висит над речкой и спуститься в воду. Там я заметил, застрявший плот, в нем наше спасение, но чуть дальше моста. А спустимся на застрявшее дерево, с которого будет уже несложно перебраться на плавучее средство.

Руководитель экспедиции, ответственный за жизни людей, возмутился.

— Но это, верная смерть, даже если мы не сорвемся, спускаясь, утонем в бурунах, и это будет означать конец. Да и как будем спускаться?

Индеец успокоительно прикоснулся рукой к плечу Хьяльти.

— У меня есть план, давно все обдумал. У вас я видел веревочные лестницы в поклаже. Если мне доверишься, начальник, то минимум полгруппы уцелеет.

— Как это? А остальные? — Хьяльти побагровел.

— Люди хотят кушать, ты их не остановишь, — на лице Скользкой Тени не дрогнул ни один мускул. Перед археологом был человек-скала.

— Да, у нас нет выбора, но пусть все отдохнут перед испытанием, — Хьяльти испытующе и недоверчиво посмотрел на проводника.

— Ты прав, начальник, а я пока протяну искалун (лестницу) с мостика вниз.

И индеец удалился. Хьяльти на «ватных» ногах пошёл индивидуально сообщать каждому участнику экспедиции, что им предстоит. Все, как ни странно согласились, выбора не было. Или на вертел в костер или смертельный риск. Последней сказали Принцессе — так прозвали Джессику.

Один Йодис, что характерно всем мальчишкам его возраста, уже рвался спускаться.

***

Из зарослей все чаще стали выглядывать темные лица. Аборигены уже не стеснялись, понимая безвыходность положения белых людей.

Джек Самурай сказал, что прикроет группу, и Ни-Зги вызвался ему помочь.

Первым спустился индеец. Он заранее высмотрел дерево, которое зацепилось ветвями и сопротивлялось течению, обкатываемое все новыми порциями воды. Берега реки обрывались крутыми обрывами. А недалеко в бурунах находился застрявший, или брошенный кем-то плот с веслами, укрепленными по бокам.

Все знали задачу — сначала осторожно спуститься по веревочным лестницам вниз с середины моста, а потом перебраться на плот. Деревянный понтон вполне мог уместить группу в семь человек. А на большее количество людей, проводник не рассчитывал. Но у Хьяльти было другое мнение на этот счёт. Жаль только, что все имущество экспедиции достанется дикарям, а зря.

— Не волнуйся, — прочитал мысли руководителя Скользкая Тень, — второй проводник из родственного малаката племени, он сохранит поклажу. Потом договоримся о выкупе, и всё к вам вернётся. А сейчас…

Внезапно, из берега, а точней из массы зелени вылетела стрела и прошла в сантиметре от лица индейца. Он недоговорил.

Это был верный сигнал, что скоро на них нападут. Видимо, у кого-то из индейцев сдали нервы и они, выдали себя.

— Давай сынок! — профессор поцеловал сына и передал его в руки проводнику. Тот, с ребенком, уцепившимся в него мертвой хваткой, стал спускаться по веревочной лестнице; женщины спускались осторожно по той же веревочной лестнице, что и проводник с мальчиком.

По параллельной веревке медленно сползали по одному мужчины. Только нельзя было одновременно спускаться больше двух человек, веревка не выдержала бы. Все были предупреждены, но… Так и случилось: уже почти достигнув цели, Тони и Фред, спускаясь слишком агрессивно, не дождались, пока Эйрик перейдет на спасительное дерево, и сорвались вниз.

Все с ужасом наблюдали за падением двух тел. Джессика орала так, словно её режут, остальные женщины скулили, как собачки, а мужчины скрипели зубами.

Упавшие тела со страшной скоростью понесло потоком вниз по течению узкого ущелья.

— Не смотреть! — завопил Хьяльти, — не нужно паниковать!

Последним спустился Джек Самурай, а Ни-Зги подрезав лиану, грохнулся вниз вместе с обрушившимся мостом. Провисший понтон дал возможность человеку спрыгнуть к остальным, и только затем рухнул. Падение моста на какое-то мгновение задержав бурный поток, подняло уровень воды и успевшие уже перебраться на плот люди понеслись с набежавшей волной. Индеец, ловко орудуя веслом, управлял плотом. Но при всем его умении, плот вилял на каждом шагу. Неожиданно для всех второе весло схватила Мелисса и стала грести в помощь проводнику, движение плота выровнялось. Все вздохнули с облегчением.

— За нас не беспокойтесь, — крикнул вдогонку Ни-Зги, — мы с Джеком не пропадем.

Через каких-то пять минут проводнику с Мелиссой удалось вырвать плот из главного русла и их выбросило в какую-то более или менее тихую заводь. Место было необыкновенно красивое. Далеко вверху простиралось голубое небо, а внизу расположились крутые скалы, покрытые мхом и небольшими кустиками, гнездящимися на отвесных склонах. Брызги и пена, кипящая бурунами вода…

Фантастический вид заворожил испуганных людей и они постепенно стали отходить от ужаса последних минут. Но и здесь не нашлось спокойствия. Из кожи мистера Плинтона и Линды торчали несколько маленьких иголок.

Проводник стал торопливо разматывать свой пояс. Он вынул из него какой-то пакет с порошком и, схватив пустую скорлупу кокосового ореха, зачерпнул воды из реки. Потом стал активно размешивать порошок в воде. Все заметили, что кожа потерпевших стала тёмно-синего оттенка. Свен закричала.

— Э… амби (яд)! Быстро упиана римилу (пей лекарство), — приказал проводник людям, — чем раньше выпьете, тем меньше будете страдать.

Линда, потом и Плинтон пили жадными глотками. Потом они упали, стали переворачиваться и страшно кричать, пока не потеряли голос, а потом застыли, как мумии.

— Яд сопротивляется противоядию, но мы успели вовремя, — индеец был явно доволен. Потом он посмотрел на свою руку. На уровне локтя тоже были торчащие иголки. Но поскольку Скользкая Тень принимал часто противоядие, то яд на него подействовал не так агрессивно.

Он тоже сделал пару глотков и покатился в конвульсиях. Больше никто не был ранен. Хьяльти успокоил женщин. Все повеселели, поскольку увидели в потоке две бултыхающиеся головы.

— Это наши! — завопила Мелисса и бросилась к потоку. Как только людям удалось поймать брошенную им веревку осталось загадкой: то ли меткость Мелиссы, то ли ловкость Ни-Зги и Джека Самурай, которые плыли на куске упавшего моста.

Хьяльти бросился помогать Линде и Мелиссе. Свен, Йодис, Вагни и Эйрик не отставали. Скоро импровизированная лодка была подтянута к заводи. Но, когда Ни-Зги выскочил на мелководье, то улыбнувшись, сказал: «Принимайте гостя». Джек Самурай выволок на свет божий индейца, который упал вместе с ними в воду, это был один из нападавших. Индеец был настолько испуган, что его бил нервный тик Он говорил такой скороговоркой, что Скользкая Тень с трудом разобрал сказанное.

— Он просит его не съедать.

Хьяльти улыбнулся.

— Какие глупости. Мы обойдёмся без такого крупного деликатеса!

Все засмеялись.

Когда индейцу дали возможность что-то сказать, тот не унимался. И где хваленная молчаливость, как описывали индейцев классики.

Самое интересное, что проводник предложил всем интересное решение.

Нужно сдаться в плен, тогда все имущество уцелеет, и они будут в нормальных условиях.

— Хьяльти возмутился:

— Разве плен это нормальные условия?

— Не беспокойтесь, сказал Скользкая Тень — Это самое лучшее, что можно сейчас придумать, часнала (именно так). За поворотом река становится спокойной, разливается, теряет скорость. И на тихой воде индейцы быстро нас догонят на пирогах. Поэтому лучше сдаться. А выкуп у нас есть.

— Какой? — воскликнули все хором.

— Тот индеец, который попал в плен. Он для них уже трус, раз попал к нам в плен, сдался. Они его съедят, еще и нас угостят — проводник обвел всех испытующим взглядом.

— Фи, какая мерзость — прокомментировала Даджара. Даже у этого «чудовища» было своё понимание чести. Проводник прыгнул в воду. Встреча с малаката нечего хорошего для него не означала.

Плот тихонько спихнули в бурный поток и, вскоре вода, выйдя из тесного ущелья, успокоилась. На берегу гостеприимно, если так можно назвать, махали руками какие-то люди, приглашая причалить. Хьяльти торжественно с группой сдался в плен. Их отвели в просторное помещение и закрыли сарай на задвижку. Это был, по-видимому, единственный признак, что дикари общались с другими людьми.

Индейца с воплями отделили от группы Хьяльти и куда-то увели.

— Да, — подумал археолог, — печальная судьба его ждёт.

Но жалость сразу же испарилась из сердца, он увидел, что к ним втолкнули еще двоих — это было Тони и Фред. Ну, теперь все в сборе.

Люди стали делиться своими воспоминаниями и впечатлениями тяжелого дня. По счастливой случайности все уцелели. Но что их ждало дальше? Правильно ли разгадал проводник намерения малаката или индейцы увеличат свои обеденные порции за счёт его друзей? Хьяльти не мог сомкнуть глаз до утра. Опасность сдружила людей. Все они закалились сердцами. Даже в беспечной Джессике пропала ее мнительность и брезгливость. Сейчас, она была способна дать сто очков по умению выживать многим мужчинам. Что уже говорить о Линде, Мелиссе и Свен! Мужчины тоже приобрели сноровку индейцев. Не только бывалые Ни-Зги и Пуля, но и горожане: Тони, Фред, Эйрик и Вагни.

Эйрик и Вагни преобразились настолько, что повадками и умению приспосабливаться к трудностям и терпеть бытовые неудобства напоминали скорее уже индейцев чем белых людей. Йодис, из пугливого мальчика превратился в спокойного уравновешенного ребёнка. Он многое узнал, для мальчика все это было интересной игрой, да и родители рядом, а главное — Скользкая Тень, его мудрый наставник. Одна Даджара стояла особняком.

Когда их заперли в индейской тюрьме. Какое-то щемящее чувство радости возникло в этой пропащей душе.

Глава 17

Экспедиция военных

После недавней войны Эквадора с Перу у генералов чесались руки продолжить военные действия, но обстановка поменялась. Многие недовольны были тем, что по новому договору некоторые пограничные территории перешли под юрисдикцию администрации Перу. В основном это были индейские земли. Начались народные волнения. На заседании генштаба обсуждались последние события, и один из генералов спросил:

— A где Мартин Эдисон? Что-то я его уже давно не видел.

— Мартин Эдисон, руководителем группы из десяти человек отправлен устранять беспорядки — ответил один из присутствующих.

— Десять человек? Вы смеетесь!

— Они не одни, им помогает полиция. Да и солдаты там не затем, чтобы дубинками размахать. Мартину, как командиру отряда, приказано усмирить индейские племена части горного массива Анд, из-за которых горят леса, да и нога белого человека там еще не ступала! А пора бы. Вы знаете сколько денег теряет государство на том, что не может открыть туристские маршруты в той области страны?

Посмотрите на Перу, Чили. Там процветает туристский бизнес. И это немалые деньги. А там где туристы, там и гостиницы, рестораны, мотели, сувениры. В общем и работа для местного населения. Сами себе индейцы и гадят. Но как их убедить в этом. Пора католических миссионеров давно прошла.

— Если командиру не удастся примирить племена, что тогда?

— Тогда, Мартин вправе применить силу. Но я думаю, до этого не дойдёт.

— Вы в этом уверены? — скептически спросил генерал штаба у коллеги.

— Он не раз бывал в сложных передрягах и подобных ситуациях. Железные нервы.

— Вы так думаете? А если учесть, что контингент полицейских там сомнительный, добрая половина из них сбежала от Колумбийской армии, сплошь бойцы отрядов наркокартелей, через одного с отсидками, то Мартину не позавидуешь. Впрочем, жизнь всегда вносит коррективы.

— Что ж, подождём…

***

Солнце нещадно светило Мартину в лицо. Он прикрыл глаза ладонью и пытался что-то донести людям, но, его не слушали. Толпа бросала камни, не думая о последствиях.

— Ну что? — спросил один из солдат у командира. — Будете их уговаривать? Все орут что-то несвязное, про суд, про кару.

— Заткнись! — ответил Мартин. Потом отдал приказ: Разгоняйте!

Солдаты в касках и со щитами наперевес начали буквально давить толпу, всячески её оттесняли, били дубинками всех, кто попадался на пути.

— Стойте, заорал Мартин, попробую опять с ними поговорить.

Но как он ни призывал в рупор людей разойтись, ничего не получалось.

Мало того, народный бунт с каждым днем в индейских поселениях набирал силу. Вот уже нестройной толпой они вышли на разбитые дороги и двинулись на Кито держа в руках кирки, лопаты и разный подъемный сельхоз инвентарь, а многие просто сжав кулаки. Бунт набирал обороты.

Слухом молва полнится. Старые традиции инков, живущие в крови индейцев, разнесли с бегунами весть о восстании далеко за пределы нескольких деревень и поселков. Вот уже голодная толпа окружила город и внезапно открывшие истину что они окружены, генералы, совсем растерялись.

Толпа уже была в предместьях столицы. Но тут пришла на помощь природа.

Со стороны потухшего вулкана-шеститысячника Чимборасо, самой высокой точки Эквадора, донёсся страшный шум. Одно мгновение, и толпа затаилась в ожидании. Что это? Неужели проснулся титан, спавший сотни лет? Лишь слышался шум, но пока ничего не видно. А вот и причина оглушающего рокота. Вдали, прямо на солдат, на толпу, на Мартина начала двигаться стена. Она возвышалась до самого неба, и словно цунами плыла по воздуху. Нет, это не была грозовая туча. Черное, как гангрена, облако, закрыв солнце, сопровождаемое внизу множественными серыми точками вихрей, надвигалась со скоростью курьерского поезда. Паника нарастала, схватила людей в охапку, направив в одну сторону, и вот уже все бежали от стены, от страшной неизвестности подальше. Мартин тоже побежал, но тут перед глазами появился сын, словно видение, звал его…

Командир напрягся желанием — и вот он уже в школе. А буря, словно читая мысли, меняет произвольно траекторию, она движется за каждым и в то же время за всеми одновременно, хаос поглотил собой все вокруг. Мартин не был исключением, словно прочитав мысли командира отряда, ураган устремился за ним в погоню. Огромная стена подобная цунами сносила всё на своём пути и уже приближалась к школе, где учился Томас.

Мартин без раздумий со всей силы дернул дверь учебного заведения, выдрав её с петлями. Мужчина вбежал прямо в класс к Томасу, все дети лежали на полу и учитель вместе с ними и молились о спасении.

«Чего вы ждёте?! — кричит Мартин на учительницу. — Эвакуируйте детей и сами бегите отсюда!»

Не дожидавшись пока педагог начнёт действовать, он поднимает детей по одному, и просит учителя прийти в себя и помочь спасти школьников. Вот уже все были готовы к бегству, Мартин хватает Томаса, и ученики дружно покидают обреченную школу.

Через некоторое время, они с ужасом наблюдали, как буря смела школу с «лица земли» и продолжила наступление. Злые жадные языки торнадо словно пехотинцы урагана стали пылесосить город.

Человек в такой ситуации становится слугой паники, выполняя все ее прихоти. Командиру хотелось обратиться к этому хаосу, словно живому, а вдруг поймет, не тронет его!

Мартин выкрикнул, обернувшись: " Ах ты паника, как дикий зверь, рыщешь по пространству, совращая умы людей, но я бегу от тебя, я умная жертва. Поэтому найду спокойствие, хотя бы его уголок«.

Вот и спасение, безлюдный переулок, спокойствие берёт вверх над паникой и вот ты уже в состоянии открыть свой рот и хоть что-то сказать.

***

— Томас, ты в порядке? — Мартин испытующе смотрит сыну в глаза.

— Да, папа, в порядке, только страшно, — отвечает мальчик дрожащим голосом.

— Ничего сына, всё хорошо, это вполне нормально, видишь, я тоже немного боюсь.

Мартин явно пытался успокоить сына. А сам то он спокоен? Совсем неуверен.

— Папа, что там произошло? Что стало с людьми? — спрашивал Томас, он тоже напуган, и явно сильнее, чем его отец, он понимает что-то явно случилось.

Мартин старается объяснить причину твердым голосом, чтобы у мальчика прошел испуг:

— Там буря песчаная или что-то вроде того, какая-то странная, даже не песок в ней, а скребущая пыль, да, какая-то странная пыль.

Томас испытующе посмотрел на отца, словно умоляя продолжить. Главное сейчас не молчать. Этот ужасный вой, сопровождающий бурю просто сводит с ума. Приходится кричать друг другу в ухо.

— А люди, люди как мы с тобой, просто боятся, только и всего, страх общий, как говориться. Это нормально. Давай мы просто здесь подождём, тут безопасно, а после я отведу тебя домой, хорошо? Мама наверное волнуется.

Внезапно лицо Томаса заинтересовано напряглось. Мартину показалось, что сын смотрит на кого-то рядом. Но ничего кроме стены, которая их спасала от настигшей пылевой бури, не было. Все же Томас явно с интересом кого-то разглядывал и, казалось, даже слушал.

— Иди ко мне, Томас, я расскажу тебе кое-что, — говорила пылинка.

Мальчик этого не ожидал, пылинка манила его светом. И он шёл за ней. Он ещё не понимает, что должно что-то произойти. Он медленно ступал за пылинкой, шаг за шагом всё ближе, и вдруг всё замерло.

— Томас что с тобой?! Томас, нет! Очнись Томас! Очнись! Томас! Нет! — Мартин обеспокоенно смотрел на застывшее неподвижной маской лицо сына, который, казалось, хотел что-то сказать, но не успел, а лишь с силой зажмурил глаза. Кто же ему помешал? Чувствовалось, что под закрытыми веками с невероятной скоростью вращались зрачки, готовые выйти за пределы глазного яблока.

— Сынок, ну открой глаза! Не пугай меня Томас! Открой глаза! Томас очнись! Ну, пожалуйста, очнись! Открой глаза Томас! Открой глаза! — тщетно. Все равно что он обращался к стене.

Внезапно сын чихнул и из носа вылетела яркая фосфоресцирующая пылинка, которая сопроводила свой полет фразой, произнесенной на родном языке Мартина:

— Скоро ты поймёшь. Скоро всё поймёшь.

Пылинка улетела.

Командир вскакивает в холодном поту, ему страшно. Этот сон, ужасный кошмар.

— Бедный Томас, мой бедный мальчик, — лишь слышится во тьме.

Так сон это или явь?

Свет еле пробивается в темную комнату сквозь закрытые шторы, он метит прямо в лицо Мартину, который смотрит в зашторенное окно. Командир тихонько, чтобы не нарушать тишину шагает по ступеням, как можно тише. Его шаги всё равно отдаются в пустоте. Никого нет дома, и это заметно, Мартин смотрит по сторонам и совершенно случайно замечает записку. Та лежит рядом с телефоном, ровная, гладкая, терпеливо ожидающая. Он берёт её, нервным движением раскрывает и читает тихо, почти про себя:

«Мартин, я не стала тебя будить. Ты приехал из командировки такой уставший. Нужно было съездить в магазин. Завтрак на столе. О сыне не беспокойся, я сама его заберу со школы. С любовью, твоя Рози».

Мартин улыбается, лишь на секунду не более. Значит весь этот кошмар ему приснился? Он проходит в комнату и садится в кресло, оно послушно под ним прогибается. Сидит минуту не более, так как звонит телефон, заставляя встать.

— Алло, — произносит Мартин спокойно.

— Здесь живёт некий Мартин Эдисон? — спрашивает странный голос на другом конце провода.

— Да, это я. А кто спрашивает?

— Вы нужны нам, — произносит странный голос.

— Кто вы? — подозрительно хмурит брови Мартин.

— Пишите адрес, — проигнорировав вопрос, приказным тоном говорит голос незнакомца.

— Хорошо, диктуйте!

Мартин записывает всё, что говорит неизвестный.

— Мы ждём вас, — произносит он.

— Я скоро буду — говорит Мартин.

— Мы ждём.

Мартин кладёт трубку и быстро по-военному одеваться. Не проходит и минуты, как выходит на улицу, даже не притронувшись к еде. Лишь посмотрев на неё, скривившись, уходит. В это время, когда он уже хлопнул дверью, и пересёк черту своей территории, снова зазвонил телефон. Но дома никого нет и некому ответить. Мартин уже в машине и едет по намеченному маршруту, поминутно сверяясь с картой.

***

Дорога была не близкой. Машина движется медленно, странная пыль мешала обзору, поэтому Мартин решил быть предельно внимательным и не рисковать, музыку выключил. «Вот я и приехал, нужно выключить мотор и пройти внутрь здания» —…странно… Мартин отметил, что свои действия сопровождал комментариями вслух.

Мартина встретили белые стены, красивые стёкла, странные картины, которые были ему непонятны, бесформенные фазы, или же это и были особенные формы, этого Мартин не знал. Также его взору предстал длинный, освещенный единственной лампочкой коридор, где сидели люди, чего-то ждали. «Все пространство заполнено людьми, они чего-то ждут», — продолжал комментировать вслух, словно его просили, командир отряда. Как только Мартин переступил через порог, все взгляды устремились прямо на него, а потом словно по чьей-то команде уткнулись в пол.

Мартин прошагал к какому-то столу, за ним восседала молодая девушка.

— Здравствуйте, — услышал он, не дойдя всего пару шагов, — чем могу помочь?

— Мне позвонили, — сказал Мартин, — хотели увидеть.

— Ваше имя, пожалуйста?

— Мартин Эдисон.

— Да, вас ожидают, — сказала секретарь, — присядьте в коридоре и ждите. Вы не единственный, увы.

Мартин ничего не сказал и прошёл по коридору. Каждый его шаг отдавался эхом от стен. Он сел и стал ждать. Шло время, и между тем, ему даже удалось вздремнуть, но он вновь погрузился в недавний кошмар и невольно вздрогнул.

Когда кто-то вышел из кабинета, его проводила женщина и, оглядев всех, посмотрела прямо на Мартина. За её спиной виднелся стол, за которым сидел строгого вида мужчина. Женщина оглянулась, кивнула, хозяин кабинета кивнул в ответ.

— Мартин Эдисон, пройдёмте, — произнесла, по-видимому, его ассистентка.

Командир встал и спокойной походкой вошёл в кабинет. Дверь за ним захлопнулась, и как только это произошло, раздался голос мужчины.

— Мартин Эдисон, — как я рад вас видеть! Уж и не думал, что вы прибудете так быстро. Были ли какие неудобства по дороге.

— Никаких! Только пылевая буря, и то несильная.

— Ах, эта пыль, даже неизвестно за что нам такая напасть. — ответил мужчина за столом. — Ну, присаживайтесь и перейдём прямо к делу.

Мартин сел, кресло было на удивление удобное, но от домашнего очень сильно отличалось, а именно тем, что сейчас он был не дома и очень из-за этого нервничал.

— Вы нервничаете? — спросил мужчина, неожиданно.

— Нет, с чего вы взяли? — ответил командир.

— Нет, просто спросил, у вас нога дёргается.

Женщина, сделала какую-то заметку в блокноте. Мартин положил ногу на ногу.

— Так, зачем меня пригласили?

— Дело в том, что вы нужны нам, как никто другой, — сказал мужчина за столом.

— Я не совсем понимаю.

— Вы лучший в своём деле, а такие нам нужны, — отчётливей выразился он.

— В каком таком деле? — удивлённо спросил Мартин.

— Нам нужно, чтобы вы повели вооруженный отряд, и следили за одной международной экспедицией в горах.

Мартина словно перекосило от этого известия. Внезапно он все вспомнил. И свой побег из гор… бросил отряд… сам вернулся домой… по телефону ему сообщили, что он уволен из рядов армии и лишен звания. И его вызовут для судебного разбирательства.

— Что? — удивлённо скривил лицо мужчина.

— Я больше не работаю на правительство, я потерял звание.

— А кто сказал, что мы работаем на правительство? — мужчина засмеялся, женщина подхватила смех и тоже начала хохотать.

— А кто вы тогда?

— Скоро узнаете, а пока скажите мне, вы хотите узнать правду? Узнать, кто убил вашего сына? — с интригой начал мужчина за столом.

«Да что они говорят? Он же вернулся из дому, жена написала, заберет сына со школы. Он видимо настолько вымотался, что не успел зайти к сыну в комнату, а сразу повалился в обмундировании на кровать и заснул смертельным сном». — Мартин удивленно продолжал констатировать, что какая-то сила заставляла его говорить нужные слова, хотя его воля была парализована. Но он ничего не мог с собой поделать. Человек, которого он представлял, продолжал задавать вопросы и интересоваться подробностями. Мартин только пытался дождаться момента, когда тот автомат, который поселился в его теле и мозгу выдохнется и он сможет опять владеть ситуацией.

О хотел выкрикнуть: " Какая смерть сына? Абсурд?"

Но его уста произнесли помимо воли:

— Вы знаете, кто убил моего сына?! Если знаете, скажите мне лучше сейчас?!

— Ишь, как оживился, — произнёс мужчина.

Мартин даже сам не заметил, как вскочил с кресла, у него даже машинально слёзы навернулись на глаза.

— Нет, мы не знаем, но хотим дать вам шанс, чтобы вы узнали.

— Когда? — вскочил Мартин.

— Скоро, очень скоро, а пока присядьте и послушайте: По слухам, в Эквадоре есть лабиринт, некая гробница, в которой есть странный артефакт, он и откроет нам всем глаза, также эта экспедиция откроет глаза вам, и может быть, совершенно случайно, вы встретитесь с убийцей вашего сына.

— И вы верите слухам?

— Слухам нет, но разведке да, своей разведке.

Мужчина бросил на стол папку…

— Можете посмотреть, что теперь это не совсем слухи.

Мартин торопливо открыл папку, смотрел, читал, и всё ещё не понимал, как это связанно с Томасом.

— Да, знаю, это не понятно. Можете взять с собой, полистать на досуге. Это копия, так что не бойтесь испортить, — сказал мужчина за столом, — когда выдвигаемся?

— Что? Так сразу? — спросил Мартин, перелистывая папку бумаг. — Я только вчера оттуда вернулся.

— Вас введут в курс дела. Так же, вам не помешает встретиться с отрядом.

— Обязательно познакомлюсь, — произнёс Мартин и встал из кресла.

— Вот адрес, — протянул визитку мужчина за столом, — если что, мы вам позвоним, ваш номер у нас есть. Удачи вам.

— Она понадобится? — с ухмылкой спросил Мартин, когда взял визитку и машинально глянул: Мистер Джон Гвикара, президент компании «Арткрос».

— Это приблизительное место встречи, так же оно может измениться, но, как я уже сказал, мы позвоним, — уточнил мистер Гвикара.

— Где мой отряд? — спросил Мартин.

— Всё находится в папке. Ознакомьтесь.

— Хорошо. Мистер Гвикара, я могу быть свободен?

— Вы свободны, делайте всё что угодно, только помните, когда мы позвоним, при любых обстоятельствах. Телефон должен кто-то снять, конечно, лучше, чтобы это были вы. Неявка у нас, это предательство, а так как вы введены в курс дела, то понимаете, что делают с предателями.

— Я понимаю, и буду на связи.

Мартин вышел в коридор, на удивление тот оказался пуст, словно все испарились. И когда командир уже переступал порог, сзади произнесли: «Всего вам хорошего, возвращайтесь с победой».

— Обязательно, — сказал Мартин через плечо, — непременно.

Он сел в машину, завёл её, и двинулся в путь…

***

Пыли стало значительно меньше, но все равно дворники пришлось включить на самый предельный режим. На всём пути Мартина не покидали тревожные мысли.

В прошлом, еще когда не служил на правительство, приходилось выполнять различные щекотливые поручения.

Потом оказывалось в итоге, что это те же генералы, но в штатском.

Его предположения подтверждал и тот факт, что хозяин кабинета даже не заикнулся о гонораре.

***

Дом был пуст. Никто не встречал. Рози наверное ушла по делам. Странно, записки нет.

Мартин прошёл по лестнице наверх, не разувшись, сел за рабочий стол и стал просматривать, что было в папке. Быстро устал и, оторвавшись от бумаг, прилёг на кровать, закрыл глаза. Подкосила резкая усталость. Глаза сомкнулись, и он, увидел сон:

— Рози, ты где, Рози? — кричал он.

— Я здесь, — отозвалась женщина.

Сна как таково не было, зато был слышен голос посреди чёрной мглы…

— Рози, почему ты плачешь?

— Ты знаешь почему, — ответила женщина.

— Родная моя, не стоит, ты же знаешь, что это не поможет.

— Знаю, но что мне остаётся… бедный Томас.

Мартин сел рядом, пытался обнять жену, но та отстранилась.

— Ложись спать, — произнёс Мартин.

— Не хочу.

— Что такое, Рози? Что происходит?

— Ты знаешь, что происходит, зачем спрашивать.

— Ты всё ещё думаешь, что это я виноват? Но говорил же тебе, почему не веришь?

— Знаешь, мне странно верить в этот бред, увы, я не могу, не хочу в него верить, и не заставляй меня. Ты просто чёртов убийца.

— Что? — Мартин произнёс шёпотом.

— Ничего милый, я просто вся на нервах, иди спать, — Рози пытается обнять Мартина, но уже он начинает отстраняться от неё.

— То есть, ты так думаешь обо мне? Что я чёртов убийца?! — мужчина явно расстроен, но он не может сердиться на Рози, он и сам не верил бы в свой бред, если бы не видел его.

— Прости, дорогой, я вся на нервах, не злись.

— Уйди, — выкрикнул Мартин и начал надевать пальто.

— Не злись, я не хотела этого говорить.

— Но сказала, — муж хлопнул дверью и выскочил из дому.

Человек устремился в ночь… Мартин бесцельно ходил по тёмным улицам, пытаясь разогнать внутреннее напряжение, пока не заметил невдалеке на мостике через небольшую речку плачущего мужчину.

Мартин бросил взгляд на воду, ему показалось, что это река слез. Сжалось сердце. Он решил подойти, а вдруг человеку нужна помощь?

Мартин был солдатом, привык сдерживать чувства.

Вот… еще немного. Он уже рядом. Гладкая поверхность воды казалась твердой. Человек стоял на коленях и рыдал, зарыв лицо в ладони. «Как ему не стыдно?»- подумал Мартин. Вместо помощи командиру захотелось пристыдить человека. «Нельзя в любой ситуации бросаться в слезы. — метнулась молнией мысль в сознании. — Плач — привилегия женщины».

Над рыдающим раскачивался сорвавшийся с креплений фонарь. Он болтался на проводе и под порывами ветра создавалось иллюзия, что человек стоит на коленях не на асфальте, а на качелях. Его тело раскачивалась с фонарем из стороны в сторону, как ребенок в люльке. И это метание теней под аккомпанемент заунывных всхлипываний, начинало раздражать Мартина все больше и больше.

Ему все сильнее хотелось ударить этого бродяжку, чтобы вернуть в реальность.

Позорит весь мужской род! Рядом стояла дворняжка, которая с удовольствием слизывала с асфальта маленькую соленую лужицу. Когда Мартин подошел к рыдающему и окликнул, тот опустил руки и повернул голову в сторону подошедшего. Мартин узнал себя… Шок быстрой молнией разрезал сознание.

— А-а-а-! — раздался истошный крик, испугавший спящую улицу, и две руки стоявшего на коленях потянулись к шее наклонившегося. Крепкие пальцы сошлись на ней сзади и замкнулись мертвой хваткой. Вот они уже из живого капкана превратились в удушающую петлю. Это была удавка смерти.

Глаза Мартина закатились и он понял, если ничего не предпримет, сейчас умрет.

Человек из последних сил напрягся, сорвал правую руку нападавшего со своего горла и судорожно рванул из кармана нож со стреляющий лезвием. Мгновенный укол в плечо напавшего и Мартин с облегчением почувствовал, что и вторая могучая рука освободила его горло от боли и удушья. Мартин резко оттолкнул убийцу и побежал, спотыкаясь.

Скорее! Скорее! Прочь от этого места!

Добравшись до своего дома, обессиленно опустился на ступеньки, задыхаясь от быстрого бега. Оглянулся. Никто не преследовал. Он хотел что-то сказать, но из горла раздался только хрип. Что это? Из плеча пульсировала маленькая струйка крови. Значит никакого призрака не было?! Он душил себя сам… и себя же ранил?!…

Скорей домой, нужно остановить кровь. Самообладание вернулось к нему на какую-то минуту. Наложенный пластырь быстро наполнился кровью, которая просочилась сквозь бинт. Мартин автоматически наблюдал, как постепенно останавливается кровотечение, видимо свернувшаяся кровь образовала корку. Резаная рана оказалась неглубокой.

Командир презрительно посмотрел на раненое плечо и сел в кресло изучать папку с документами предстоящего похода. Он уже вполне владел собой. Что-то подсказывало что нужно немедленно отвлечься. Командировка в сельву была послана ему Богом! Но почему так дрожат руки? Бездумно перелистывал бумаги, а мысли были далеко… с сыном. Время от времени Мартин откладывал все в сторону, причитая: «Не уберег!…Бедный Томас… мой мальчик!» — он не сдерживал слез. Ему уже не было стыдно.

Потом произошла резкая перемена. Лицо застыло, приобрело суровый вид.

Сказалась солдатская привычка переключаться, выработанная годами. В кресте словно сидел уже другой человек. Внутренняя борьба закончилась. Солдат одержал временную победу над штатским. Грубая щетина, уставшие глаза, не единой эмоции. Он находился в полусонном состоянии и не всё понимал, читал отрывисто, но уже знал, куда и с кем отправляется. Эта экспедиция буквально завладела его разумом. Неудивительно, что он не заметил Рози, она подкралась к нему бесшумно. Её лёгкое прикосновение выхватило Мартина из дрёмы. Он поспешно закрыл папку и полностью развернулся к ней. Едва глаза встретились с глазами жены, Мартину вдруг стало стыдно. Он ведь так и не сказал ей, да и не скажет уже. Он еще не нашел в папке про Томаса, но уже все знал. Интуиция заставила бешено стучать сердце. Молчание продолжалось, после лёгкое прикосновение её губ, оставив отпечаток на его щеке. Затем лишь отдаляющиеся шаги Рози нарушили тишину. Она спускалась по лестнице. Мартин продолжал ловить звук её шагов, который отдалялся всё дальше и дальше. Мужчина знал, что это его вина. Он не мог больше ждать, хотел уже поскорее узнать правду, всю правду, какой бы она не была страшной.

Наконец, Мартин почувствовал, как тиски автомата отпустили, робот в нем умер и он опять превратился в того Мартина, которого знал со для своего рождения.

А вот и маленькая страничка в папке, которая раскрыла ему глаза.

Его сын таки попал с классом в пылевую бурю. Сейчас в коме. Недаром он был душой и мыслями с ним.

Значит записка Рози, которую он прочитав, напрасно успокоился, была двухнедельной давности. Мартин с ужасом вспомнил, что уже читал ее. А жену он не видел на самом деле давно. С кем же он говорил только что? Нужно взять себя в руки. Сходить с ума командир пока не собирался.

Он был дома, но никого не застал. Сейчас жена вернулась и сообщила ему всю горькую правду. А может и не было ее вовсе, а только записка из папки. «Спокойно! Мартин, не расклеивайся!»- приказал себе мужчина. Нет, он, Мартин не мог сидеть сложа руки и просто так ждать. Сколько? Неделю? Месяц? Год? Вечность?

Нужно что-то делать, куда-то уехать! Или он сойдет с ума! А экспедиция кстати! Может поможет протянуть время до пробуждения сына… или. Нет! О плохом прогнозе Мартин и думать не хотел. Ждать! Остается ждать.

Он взял папку, сумку, что была заранее заготовлена. Не прошло и минуты, как был внизу, спустился бесшумно, Мартин ненавидел прощания, поэтому легко открыл дверь, так же легко её закрыл. Прошёл к машине, открыл багажник и сложил сумку.

Закрывая багажник, заметил, что Рози смотрела на него. «Пускай, мне сейчас не до этого…»

Он садится в машину, заводит. Это нарушает тишину, сердце начинает биться всё быстрее. Мартин видит, что Рози стоит на крыльце, ветер развевает золотистые волосы, она смотрит на Мартина, но он не в силах повернутся. И, нарушая тишину рёвом мотора, машина увозит Мартина всё дальше и дальше. А Рози всё стоит и смотрит вслед, пока муж не скрылся за горизонт…

Мужчине захотелось оказаться сейчас в голове у жены, чувствовать ее нервами.

По её щеке, наверно, течёт слеза, но она замечает и смахивает её. Не хватало ещё, чтобы она из-за него плакала. Но она не может не плакать, она тоже виновата. Почему она не примчалась и не увезла ребенка, когда все началось? Почему? Не поверила прогнозу? Или ей жаль было выскакивать из парикмахерской, посреди сооружения дрянной прически? Если Мартин считал себя убийцей за слабость силы мысли, то Рози могла же реально помочь!

Правильно, что он не простился с ней. Совершившие одно преступление сообщники не прощаются. Да, убийцы не прощаются!

***

Мартин во время похода спал редко, хотя, точнее, когда удавалось. Спал он чутко, дёргался при малейшем шорохе и, было странно, что ему вообще удавалось выспаться, и даже быть бодрым.

В один день ему приснился странный сон. Странным он был потому, что запомнился не только ему, а так же тем, кого он напугал, когда вскочил. Этот сон был из тех, о которых лучше никому не рассказывать, потому что не поверять и посчитают психом.

Во сне Мартин, будто наяву, открыл глаза и перед ним предстала неописуемая картина:

Он стоял посреди космического пространства, а напротив него стоял человек. Из одеяния на нём был только плащ, а самого человека не было видно, как бы Мартин не старался его разглядеть, будто человек спрятался в тени. Хотя, вокруг было очень светло.

Они стояли так долго. Мартин молчал, ожидая. Но человек ничего не говорил, лишь плащ гулял на нём, гонимый невидимым ветром.

Мартин решил начать, но лишь хотел произнести, как человек обернулся и опередил его.

— Ты знаешь, кто я? — произнёс человек в плаще и его слова эхом разнеслись в пространстве.

— Не совсем — ответил Мартин и всё ещё всматривался в лицо, которое не мог разглядеть.

— Точно? — спросил он снова — ты же не обратил на меня внимания, а зря. Точнее, это странно, что ты тогда не взглянул на меня, ведь я был так близко.

— Я не понимаю?

— Я знаю и только поэтому ты здесь. Как поживает Томас? Всё ещё спит? — спросил человек совершенно спокойно.

«Но откуда он знает?»

— Что?… — лишь произнёс Мартин и, как ком в горле.

— Томас твой сын, неужели ты забыл? — спросил он Мартина.

— Откуда… — и снова мужчина не нашёл ответа.

— Ничего, скоро поймёшь, лишь прошу извинить меня, — сказал неизвестный в плаще.

— За что?

— Ты не знаешь, но я совершил ошибку. Мне сложно это признавать, но система не безупречна, увы, но тогда твой сын показался мне тем, кто нужен. Я думал он готов, за это и прошу прощения.

Мартин молчал и слушал, а в глазах наливались слёзы. Он не понимал.

— Ошибку я постараюсь исправить — продолжал говорить неизвестный в плаще с капюшоном — и да, скоро ты всё поймёшь, по крайней мере, должен. Кстати, вот ещё что! Рози ещё не звонила?

— Нет, — ответил Мартин спокойно, — А должна?

— Я думаю, скоро позвонит — ответил неизвестный в плаще.

— Но зачем?

— Узнаешь, а пока я прощаюсь. И помни, будь готов ко всему, скоро всё закончится, ты узнаешь когда. Прощай и извини за ошибку. Думаю, с Томасом всё будет в порядке.

У Мартина вдруг потемнело в глазах. Он упал, будто тонул, погружаясь на самое дно. И вскоре, мужчина проснулся, вскочил весь в холодном поту. Он дрожал и качался из стороны, в сторону, держался руками за голову и приговаривал: «Томас, всё будет хорошо».

Глава 18

Рождении мальчика с сердцем из пыли

Сквозь закрытые веки человек ощущал, как одурманивающий свет белых ламп просеиваясь сквозь сонное состояние, все больше пробуждая сознание. С каждой секундой пациент все явственнее слышал переливающиеся словно вода из одного сосуда в другой голоса людей, которые плавно повторялись эхом. Еще немного и из этого бульканья придет понимание и слова начнут складываться во фразы. И вдруг, всё исчезло, оборвалось куда-то в глубину подсознания…

***

Сегодня он кардиохирург, а завтра… вполне возможно участник экспедиции в Эквадор. И зачем Хьяльти позвонил? Его предложение выглядело заманчивым. Стоило закашляться, когда Хьяльти попросил его согласия, как тот тут же подал заявку в больницу с просьбой предоставить ему отпуск на месяц. «И теперь, меня ожидает необычная командировка», — думал про себя врач, рассматривая карту местности предстоящей экспедиции…

Внезапно, в ординаторскую ворвалась медсестра.

— Доктор Агиль! Человека привезли в травматологическое отделение, он в тяжёлом состоянии — запыхаясь, произнесла Насиба.

Доктор положил карту Эквадора на стол и последовал за медсестрой, и в какой-то миг почувствовал нахлынувшее беспокойство. Ведь, если окажется, что пациент на грани смерти, придётся принимать решение, которое будет не из лёгких. А последующее наблюдение за пациентом, даже в случае удачной операции, потребует его личного присутствия минимум на две недели. О какой тогда экспедиции можно мечтать?

— Насиба, кто такой, и что случилось? — спросил доктор на ходу, чуть ускорив шаг.

— Некий Хоито Амброзио. Подросток лет пятнадцати. Попал под машину. Водитель утверждает, что мальчишка сам кинулся под автомобиль. Но свидетели говорят, что человек за рулём был пьян и проехал перекрёсток на красный свет, когда Хоито переходил дорогу, — торопливо рассказывала медсестра.

— Понятно! Поглядим сейчас, — произнёс доктор и открыл дверь травматологического отделения.

Молодой парень лежал на кушетке без сознания с перевязанной головой, бледным лицом и следами крови на повязке.

— Как он? — спросил Агиль, глядя на заведующего отделением.

— Больной в коме. Состояние крайне тяжёлое. У него перелом в основании черепа с кровоизлиянием в мозг, а так же переломы с параличом нижней половины тела. Он долго не проживёт, возможно, эту ночь, — ответил дежурный врач и с изнурённым видом направился к себе в кабинет. — Агиль взглянул на медсестру.

— Есть родные мальчика? — озадаченно спросил доктор.

— Они снаружи ожидают! Доктор, готовить тесты на совместимость тканей? — произнесла медсестра.

Агиль, молча кивнул и задумчиво направился к выходу…

Проходя медленно мимо палат, он думал: как бы объяснить данную ситуацию. Как сообщить родителям, что мальчик не выживет, безнадежен. И что самое сложное, сказать то, что их парень может помочь другому человеку, пожертвовав своим органом. Но это их воля. Могут подписать разрешение на трансплантацию, а могут и нет.

У выхода из реанимации стояла женщина в слезах… такой тихий и беспросветный плач.

Доктор вышел за дверь и увидел, как маленькая девочка прижалась к матери и рыдала. Женщина же опустив голову, плакала, роняя слёзы на пол. Рассматривая вокруг людей, Агиль замер на месте и спросил: «Извините, есть родственники Хоито Амброзио?»

Родители пострадавшего тут же подбежали. Они говорили без умолку перебивая друг друга, что порой нельзя было разобрать ни слова. Голос женщины, словно электрический заряд так и пробивался в душу, расщепляя разум на маленькие кусочки жалости. Агиль не мог собраться, лишь смотрел на отца парнишки. Мужчина стоял с каской в руках, он, пожалуй, о ней и забыл, держа незамеченной. На нём был комбинезон, а лицо побледневшим и измученным. Видимо, он только пришёл. Запотевший лоб и приоткрытый рот, порывисто и резко вдыхающий воздух выдавал его недавний кросс, который видимо, был прямиком с работы в больницу. И Агиль, после пятичасовой операции был не в состоянии разговаривать. Растерянно разглядывал перед собой жестикулирующую женщину. Всё это напрягало, голова немного кружилась, и как только доктор зашёл обратно в реанимацию, тут же, воцарилась тишина… а потом, снова плач.

— Насиба! — выкрикнул доктор.

— Да, я вас слушаю!

— Что там с тестом? — спросил доктор, сбросив перчатки в урну и сорвав маску с лица; руки сами потянулись массировать веки.

— На удивление, доктор, они совпадают. Почти девяносто процентная совместимость. Остаётся только убедить родителей! Ведь мальчишку не спасти. Он долго не проживёт.

Агиль, обхватив двумя руками голову, присел на стул. Он не знал, как объяснить данную ситуацию. Хотя, подобное не раз происходило в жизни, но сегодня было совсем по другому, то ли усталость не давала покоя, а может просто не набрался смелости.

Внезапно, с палаты выехал на инвалидном кресле пациент. Мужчина лет сорока пяти, ждал своей очереди на пересадку сердца. Серьёзная инфекция передалась половым путём и плавно разрушала организм, который в итоге обернулся кардиомиопатией.

— Доктор, я слышал, что есть донор, — тяжело дыша, захрипел он, — я заплачу сколько надо. Убедите, пожалуйста, родных!

Агиль взглянул на пациента и не мог подобрать ни слова. Ведь на самом деле, человек давно ждал очереди, и теперь, появилась возможность продлить ему жизнь. Богатство не сделало человека счастливым.

— Вы, мистер Эспиноза, приходите сюда и так спокойно говорите о пересадке сердца. Понимаете, насколько это ответственно, — массируя пальцами веки, ответил доктор.

— Простите меня, но жить мне всё равно не долго, и пролежал я тут предостаточно. Доктор, я измучился. Если уже суждено умереть, то хотя бы с надеждой, что могу выжить, — глаза пациента пронзительно и откровенно отражали всю усталость и боль.

— Идите в палату! Насиба, отвези пациента, — приказным тоном сказал Агиль и поднялся на ноги.

Набравшись духа, доктор вышел за дверь и увидел, как отец мальчишки стоял перед ним и нервно сжимал в руках рабочие перчатки.

— Доктор, что с моим сыном? Он ведь поправится? — с надеждой спросил мужчина.

Женщина не могла взять себя в руки. Крутилась вокруг, постоянно дёргала за халат и повторяла вопросы мужа. Казалось, что она набросится, если не получит немедленного ответа.

— Ваш сын тяжело ранен, — не своим голосом сказал Агиль и отвернулся от пристального взгляда людей, — он не доживёт до утра!

В зале ожидания наступила шоковая тишина… — Послушайте, у вашего сына мозговое кровоизлияние! Простите за откровенность, ему осталось примерно четыре часа, — закончив речь, доктор тут же вернулся в реанимацию. И через пару секунд раздалось громкое рыдание за дверью. Следом за Агилем вошёл отец мальчишки.

— Вам сюда нельзя! — произнесла со стороны медсестра.

— Теперь уже можно, — ответил хриплым голосом мужчина, — доктор, что теперь делать? Как быть?

Агиль предложил присесть на стул…

— Послушайте, ваш сын получил сильную травму… — Насиба! — выкрикнул доктор.

— Да, я слушаю.

— Принеси чистый халат и бахилы.

Медсестра кивнула…

— Господин, я не знаю вашего имени? — спросил Агиль.

— Меня зову Рикардо Амброзио! Работаю на литейном заводе. Доктор, это мой единственный сын. Помогите, пожалуйста — умолял на дрожащем дыхании.

Агиль вздохнул и посмотрел в сторону, а затем произнёс:

— Простите господин, но есть вещи, которые мне не под силу. Ваш сын получил травму не совместимую с жизнью.

В это время, медсестра принесла халат и бахилы.

— Наденьте это, — протянул Агиль мужчине — я вам хочу показать его.

Потрясённый новостью о скорой смерти сына, Рикардо Амброзио шёл по коридорам больницы, не слыша звуков и не видя ничего вокруг. Он следовал за хирургом, повторял его шаги один, за другим. Все мечты развеялись, как прах. Все ожидания о светлом будущем раскидывались мозаикой вразброс. Мысли о сыне, о его начинаниях, о его победах… о спокойной старости, остались позади, там… за дверьми реанимации, и больше это всё не вернётся в душу… никогда. Через большое стекло белой комнаты, он видел своего Хоито. Мальчик лежал на кушетке с забинтованной головой и капельницей под ключицу. А рядом, пищал монитор зелёного цвета, показывая диаграмму сердцебиение.

— Рикардо, вы видите, что с ним?! Я знаю вам тяжело, но…

Мужчина понимал, к чему клонит хирург.

— Доктор, вам нужен его орган? — не отводя печальных глаз от сына, произнёс мужчина. — Доктор, не молчите! Я знаю, что в подобных случаях просят неповрежденные органы пациентов.

— Реципиент… — начал разъяснять Агиль.

— Пожалуйста, говорите простым языком, я вас всё равно не пойму, — перебив доктора, сказал Рикардо.

— Нам нужно сердце! Оно спасёт человеку жизнь! — твёрдо произнёс хирург.

— Какому человеку?

Агиль не знал, как правильно объяснить Рикардо, что согласно закону и правилам, даже похотливая скотина имеет право сделать себе операцию по пересадке сердца. Но, поймёт ли это простой разнорабочий, который потом и кровью зарабатывает себе на хлеб. И доктору нечего не оставалось, как приврать: «хорошему человеку».

— Я поговорю с женой! — перекинув взгляд на доктора, произнёс Рикардо.

— Да, конечно, но…

— Я знаю, долго задерживать нельзя, — перебил мужчина доктора и шатаясь направился к выходу.

***

Сквозь закрытые веки, свет белых ламп одурманивал, пронося чувства через сонное состояние. Слышал голос анестезиолога. Этот голос с каждой секундой переливался эхом. И вдруг, всё исчезло — темнота…

Семичасовая операция предвещала неизвестность. Вокруг врачи, медсестра, но почему-то Агиль нервничал. Хотя, подобная операция у него не впервые. Оценивая здраво всю обстановку, он начал транспортировать сердце донора, а реципиента уже подготавливали к пересадке. Родители мальчика, как ни странно, согласились, им уже было все равно.

Рассекая грудную клетку пациента, хирург последовательно пережал кровеносные сосуды и тампонировал рассечённые ткани. Сердце обнажилось под хирургическими расширителями. Теперь, реципиент был готов к пересадке.

Во время проведение сложнейшей операции, почему-то, доктора Агиля отвлекали мысли, а может, это была слабость, которая сегодня очень сильно изнуряла его. Такое ощущение, что операция не закончится никогда. И вот, реципиент уже подключен к аппарату искусственного кровообращения оперируемого кислородом и питательными веществами. Донорское сердца стало наполняться кровью и медленно забилось. Врачи вздохнули с облегчением.

Доктор накладывал последние швы на тела донора и реципиента, и назначил стимуляторы ритма для пациента, который ожил с молодым, новым сердцем, а в стороне лежал парнишка, безжизненный и совсем юный.

— Теперь, на всё воля бога! — сказал доктор и вышел из операционной.

***

Бледное лицо Рикардо отражало невыносимую боль. Он обнял жену и дочь и смотрел на дверное окошко реанимации. Люди не плакали, видимо, боль стала до того глубокой, что слёзы капали внутрь… в эту боль, в эту рану. Они никогда не могли себе представить, что однажды придётся принимать такое решение: убить Хоито, чтобы спасти незнакомого человека.

Соглашаясь на такую сделку, Рикардо чувствовал в глубине, будто подписал приговор перед дьяволом. Сто тысяч долларов было заплачено за смерть сына. Правильно ли сделал отец?! Но всё уже решено, а значит, пора готовиться к похоронам.

— Ты долго здесь будешь? — спросила жена, а Рикардо в ответ покачал головой, — Пойдём домой!

— А как же доктор? — спросил муж, прикрывая веки от усталости.

— А что он тебе скажет? — спросила несчастная женщина и сквозь нахлынувшую истерику начала плакать.

— Успокойся. Мы идём домой! — сказал Рикардо и в отчаянии взмахнул рукой.

***

Агиль сидел на кресле дивана и, убаюканный волной тишины, уходил в глубокий сон. Постоянные мысли о предстоящей экспедиции не давали покоя. Предложение Хьяльти было заманчивым, но настольно же опасным. Слухи о местностях и о болезнях, которые обнаруживались после приезда людей, были страшными. И поэтому, всему должно найтись объяснение. Доктор в полудрёме снова раскрыл карту Эквадора. Долгожданная командировка, впоследствии обернулось нежеланием ехать туда. Откуда этот страх и кто его вселяет?! Все мысли потихоньку растворились, проникнув глубоко в сон. Доктор Агиль, уснул с картой на груди в ординаторской и подрагивал черными усами. Через приоткрытое окно повеял лёгкий ветер, забросив за собою пыль. Она кружила над головой хирурга и пыталась пробраться в ухо. Пыль осела на мебель, диван и прочий предметы помещения. Маленькая, совсем незаметная пылинка, отличилась от остальных. Аккуратно, будто имея разум, она приблизилась к уху доктора, но, все планы пылинки, прервал внезапный храп, и доктор, почесал усы и перевернулся на бок. Пылинка взмыла над телом и с невероятной скоростью вылетела через дверную щель ординаторской. Она летела и пробиралась через суету санитаров и дежурных медсестёр.

***

Тем временем, мальчишку перевезли в морг. Холодное помещение, и мёртвое затишье. Белые застывшие тела рождали страх… Страх из-за картины перед глазами, что есть всему грань… Грань между жизнью и смертью. Именно это и пугало людей. Но для патологоанатомов это была работа. Хотя, кто знает, может, их это пугает ещё сильнее, так как каждый божий день видят эту грань. Осознают, что с каждым разом приближаются к ней. А может, всё вовсе и не так. Возможно, где-то там высоко-высоко души наблюдают за жизнью на земле. Но, правда ли это?!

В чистом, продезинфицированном помещении, усталый санитар на проходной храпел видя третий сон. Пылинка летела, будто к намеченной цели, и цель привела её в морг. Кружа над телами мёртвых, пылинка села на тело мальчика. Его голова была повязана вокруг лица, а большие пальцы ног привязаны друг к другу. Спустя минуту, пылинка снова взмыла, облетела тело вкруг и приземлилась на привязанную на большой палец табличку. Там была надпись: «Хоито Амброзио».

Пылинка, словно живая, подскакивала, пробираясь под простыню и добралась к груди, где проходил шов. Кровь застыла, а кожа, плотно пришита. Но пылинка нашла пространства между швами и пробралась внутрь. Потом через щель в окне в комнату стали просачиваться другие пылинки, потом они столпились в очередь, чтобы войти хозяевами… в тело умершего мальчика. И вскоре из миллионов маленьких пылинок, склеенных внутренней силой сцепления образовалось живое сердце. Внезапно оно сделало первый осторожный удар, словно проверяя свою жизнеспособность, потом второй, третий… Сосуды стали подключаться к жизненно важным органам. Застывшая кровь преобразовывалась в пыль. Все изрезанные раны и старые шрамы мгновенно начали регенерироваться. И тут, пыльное сердце забилось… Глубокий вход, и человек раскрыл глаза, цвета желтого песка, но через пару секунд очи обрели естественный, карий цвет. Мальчишка лежал неподвижно и дышал глубокими вдохами. Он не понимал, где находится. Оглядываясь по сторонам видел трупы, но не почувствовал страха, не чувствовал боли. Его глаза отражали лишь печаль и необъяснимую цель, которая силой двигала и произнесла чужим, не родным, хриплым голосом «Так не должно быть»

— А как должно? — спросил Хоито родным голосом, таким юным и чистым.

— Проделай путь, — вновь отозвался хриплый голос.

— Путь куда? — спросил Хоито, после минутной паузы молчания.

Глава 19

Побег группы Хьяльтииз индейского плена

Подлинная история Свен, правда обнажается, Свен — бывшая куртизантка из района красных фонарей, а Йодис оказывается сыном Агиля

1

Часто над человеком сгущаются тучи, а он и не замечает этого. Вперился упрямым взглядом в кусочек голубого неба над головой, не желая смотреть по сторонам и чувствует какую-то расслабленность и безмятежность, как развалившееся на ветке животное под названием ленивец. А тучи все больше сжимают голубую «неприкосновенность». И вот уже, её затягивает легкая пелена из маленьких испуганных облачков, которые мечутся в разные стороны под сизо-черной тучей, как стая растерянных птиц-предвестников начинающегося урагана. На море в такие моменты огромные валы начинают испытывать корабль на прочность, на суше в один момент все темнеет, словно наступило солнечное затмение и земля начинает стонать под обстрелом пулеметных очередей дождя.

Хьяльти взглянул на небо и обомлел. Именно такое состояние испытывал он сейчас. Гроза застала его врасплох, последи «океана» размышлений. Каким-то чудом им удалось вырваться из индейского плена, и профессор готов уже был поверить в существование таинственных духов-покровителей. Уже несколько недель проводник из племени шуара Скользкая Тень водил их по горному массиву, находящемуся на границе Перу и Эквадора. Но пещеру с сокровищами и библиотекой кто-то таинственным образом от них оберегал. Хотя индеец и клялся, что она должна быть где-то здесь. Профессор чувствовал какой-то подвох. Сколько уже раз он вместе со Свен или еще кем-то отправлялся в очередное путешествие сквозь вертикальные входы в пещеру Тайос, опускаясь на дрожащих коленках вниз, казалось, в преисподнюю. Уже наверно раз пятнадцать к нему подбегал индеец со светящимися от радости глазами и сообщал, что найден очередной вход. И археолог, отвергнув страх, словно в первый раз бросался в порыве к очередному входу. А не обманывает ли его Скользкая Тень? Коварство индейцев было известно Хьяльти не понаслышке.

Стоило профессору отойти от размышлений о таинственной библиотеке, которая никак не давала себя обнаружить, как наваливались плохие воспоминания. Они, словно ждали момента, когда в очередной раз поиздеваться над человеком.

Кошмары особенно любили приходить по ночам. Можно отогнать дурные мысли, но невозможно преследующие тебя сны. И едва голова касалась надувной подушки, а сознание затуманивалось сном, и Хьяльти опять был там, когда случилось чудо спасения.

Им удалось спуститься по веревочным лестницам с мостика под обстрелом вражеских стрел, потом они уцелели в горном потоке благодаря искусству Скользкой Тени управлять плотом. Да, они попали в плен, но уцелели опять, спасибо провидению и благородству дочки вождя малаката Уте. Хотя, если честно, то скорей любви индианки к Эйрику. Память профессора археологии подводила итоги. Да, пока они ничего не нашли. Когда их, словно пойманных в сеть рыб, подняли на ноги и повели по сельве, Хьяльти, как и все в группе, уже прощался с жизнью.

Но, как оказалось, у индейцев были какие-то планы в отношении белых людей. Подталкивая, их подвели к большому сооружению из переплетенных лиан, покрытому крышей, устеленной большими пальмовыми листьями, и втолкнули по одному внутрь. Только, когда принесли пару кувшинов с какой-то похлебкой и несколько ложек, непонятно откуда, оказавшихся у дикарей, на душе археолога забрезжила слабая надежда. Он перемолвился со Свен несколькими словами, а потом обратился к другим. В кромешной темноте трудно было понять, кто оказался вместе с ним в плену. И вскоре стало известно, что в заточении с руководителем экспедиции оказались его жена, сын, Фред, Тони, Даджара, Мелисса, Джек Самурай, Линда, Эйрик и Вагни. Как ни странно, с ними не было Киркикоса с его Джессикой, Плинтона и Ни-Зги. Куда-то исчез и проводник Скользкая Тень. Не он ли заманил в ловушку? Хотя нет. Скоро, Мелисса, владеющая язык кечуа, на котором говорили охранники снаружи, разобралась, что они находятся в плену у племени малаката. А оно являлось враждебным шуарам, к которым принадлежал проводник. И потянулись длинные дни в ожидании чуда. Хотя, кого они ждали? Неужели шуары их освободят, совершив налёт на импровизированную тюрьму?

Через несколько дней все прояснилось. Оказывается девушка — индианка, которая плыла вместе с ними на корабле, чтобы возвращалась навестить своё племя, тоже была тут.

Однажды ночью раздался скрежет о дверь из старого дерева, которой закрывался вход в убежище страдальцев. Потом раздался тихий знакомый грудной голос. Сомнений быть не могло. Хьяльти много часов провел с этой девушкой на палубе в разговорах на борту «Навуходоносора». Он расспрашивал всё что только можно было выведать у пассажирки по имени Ута и, как старательный ученик, конспектировал каждое её слово. Это же была ценнейшая информация об индейцах диких племен из первых рук.

И вот теперь уста девушки шептали:

— Слушайте внимательно. Я дочь вождя малаката, Непобедимого Воина, он держит вас в плену, поскольку хочет заманить в ловушку отряд шуаров, который пытается вас освободить. Так ему передали разведчики, которые подслушали разговоры врагов. Но я не могу наблюдать за вашими страданиями и попытаюсь вам помочь бежать. Еще не знаю как, но попытаюсь. Потом к Хьяльти подсел Эйрик и попросил всех отойти от той части стены, где находилась Ута. Молодые люди о чем-то страстно шептались. Ни для кого не было загадкой, что на корабле между ними пробежала искра симпатии, которая могла вполне переросла во что-то большее, а вполне возможно уже и переросла. Вскоре Ута удалилась. Через несколько минут Эйрик подошёл к друзьям и, запыхавшись, сказал:

— Через два часа Ута и её друг индеец попытаются что-то для нас сделать. Сигналом будет крик совы, три раза.

Профессор посмотрел на свои часы. Итак, у них есть три часа на сборы. А что собственно собирать? При них были парочка маленьких рюкзачков, которые почему-то не отняли. А всё остальное имущество экспедиции находилось в соседней, охраняемой хижине. Кто им разрешит взять его, да если и разрешат, то, где взять лошадей, чтобы погрузить багаж? Но если обстоятельства хотят, они помогают человеку. Одному Богу ведомо почему. Часы пролетели минутами. Услышав три крика совы, все вскочили на ноги, как на пружинах. Ночную тишину прорезал скрип двери, открывающийся на ржавых петлях. На фоне молодой луны мелькнуло лицо Уты и её спутника.

Профессор с удивлением смотрел, как из соседнего помещения кто-то выводит их лошадей, уже с прикрепленным имуществом на седле.

— Чудеса, Ута, — произнёс Эйрик, но девушка прислонила палец к губам и прошептала

— Тихо, ни звука!

Все по возможности старались ступать бесшумно. И через пять минут на пути оказался их проводник, Скользкая Тень. Он о чем-то перемолвился с индейцем малаката, другом Уты, и потом повёл экспедицию наверх по очень крутой тропинке. Оказывается индеец малаката, когда-то был обязан жизнью Скользкой Тени. Тот после очередной схватки отпустил молодого парня, пожалев. Хотя, мог бы и снять боевой скальп. Но столько мольбы было на лице мальчика! Такое не забывается. Теперь, тот отдал свой долг, когда Скользкая Тень прокрался тайно, нашёл его вигвам и побеседовал. Жгучий Перец разыскал Уту и сам предложил ей план спасения группы Хьяльти. Индеец не изменял своим, он же выручал посторонних людей, совесть его была чиста перед племенем и помог ему в этом верный товарищ Лист Коки. Но, племя обнаружило предателей, Жгучий Перец и Лист Коки были объявлены предателями.

«Жаль, — думал Скользкая Тень, — жаль будет если Мудрый Скорпион узнает, кто открыл путь беглецам. Эти двое молодых воинов, поддавшихся благородному порыву, могут пойти на костер презрения, как изменники, хотя они и не изменники».

Проводник экспедиции как в воду глядел. Не успело пройти и суток, как посреди поляны селения племени малаката уже пылали на костре два благородных сердца. Но молодые люди стойко держались до конца, не издав ни единого звука. А их родственники отказались есть блюдо, приготовленное из мяса сожженных близких. Да, и остальные каннибалы без охоты жевали в тот вечер мясо. Для кого покойные были друзьями, для кого — возлюбленными, для кого — образцом для подражания. Все знали о смелости, благородстве и храбрости тех, кто умер на Огне Презрения. И никакого презрения не получилось. У самого Непобедимого Воина после обеда возникла рвота. Но он не мог поступить иначе. Законы племени были выше его предпочтений.

Экспедиция пряталась в одном из гротов необозримой пещеры Тайос. Ута каждую ночь после побега группы, приходила в условленное место встречи с Эйриком. Она и поведала о случившемся. Отец, Непобедимый Воин, не наказал дочь. Он мудро решил проследить за ней, понимая, что она замешана в побеге пленников и когда-нибудь приведет их к исчезнувшей в горах группе. Пленники прятались в одной из пещер. Малаката уже знали их местонахождение и готовились к захвату. Хьяльти же не терял времени. Пещера уходила далеко, она, казалось, была бесконечной. Один коридор следовал за другим, видимо, Тайос тянулась на десятки километров.

«Все!» — этим словом Хьяльти попытался сорвать пелену воспоминаний. Долой страдания прошлого. Его интересовало загадочное будущее. И сейчас предстояло разгадать поведение Скользкой Тени. Но все мысли перебил из тишины и темноты пещеры вынырнувший Ни-Зги. Хьяльти вздрогнул, но пришёл быстро в себя.

— Я не сомневался, что ты где-то рядом, — профессор посмотрел с вопросом в глаза участнику экспедиции.

— Да, вы правы, когда группа попала в плен, я выскользнул, почувствовав опасность намного раньше. Вы знаете, что я могу становиться невидимым на несколько секунд. Всё время крутился вокруг хижины, где вас держали взаперти, но не знал, как помочь. Ведь нужно было вывести и вас, и лошадей с вещами экспедиции. Останься мы без снаряжения, как тогда покорять вертикальные шахты входов в пещеры? И я рад, что обстоятельства сложились так удачно. Тороплюсь сообщить радостную весть. Шуара и малаката заключили перемирие. Трубка мира уже выкурена вождями Мудрым Скорпионом и Непобедимым Воином. Да, и свадьба не за горами.

— Чья свадьба?

— Профессор, ползая по штольням, вы даже ни обратили внимание на отношения в группе. Я наблюдал, как каждую ночь Эйрик куда-то исчезает. Поздравляю профессор, скоро будем гулять на индейской свадьбе.

— Кто молодожёны? — спросил археолог.

— Какой же вы невнимательный: Наш Эйрик женится на Уте. Представляю, как он будет великолепен в индейском свадебном костюме. Думаю и вам понравится. Если так дело пойдет и дальше, то скоро у нас в группе не останется холостяков и незамужних! Да и я грешен. Кроме сокровищ инопланетян и библиотеке среди вас живые люди.

— Кто? — Хьяльти приковал вопросом Ни-Зги.

— Со временем узнаете, — ответил он.

— Ладно, не до тебя сейчас. Но новости приятные. Значит, можно сказать Скользкой Тени, что мы выходим наружу.

— Не торопитесь профессор. Скользкая Тень опять уведёт вас в сторону. Он, я чувствую, выполняет какую-то задачу. Но у меня предчувствие, что приведёт нас в конце концов к входу в настоящую библиотеку в этом лабиринте. Но, что-то его тормозит. Знать бы что? К сожалению я ещё не научился читать чужие мысли.

— Спасибо друг, — профессор расчувствовался и обнял Ни-Зги.

— Ну что вы! Я человек откровенный. Рассказал, что знаю и чувствую. Вы можете на меня полагаться, как на себя.

— Я знаю, дружище — по щеке Хьяльти заскользила слеза счастья — значит опять можно на свободу. Пусть поиски продолжаются, есть свет в конце туннеля.

2

Свен, несмотря на духоту, никак не могла согреться. Она укуталась пледом из шерсти ламы. Но и довольно теплый воздух, исходящий от костра не спасал, как раньше. Вся их группа была добровольными затворниками. Ведь каким-то чудом удалось удрать из индейского плена. Женщина тихо позвала мужа, но профессор был занят беседой с одним из членов экспедиции. Холод от дурных мыслей и неуловимых предчувствий пронизывал тело настолько, что женщина испытывала просто судороги. Красивые платиновые кудри разметались в разные стороны, словно у ведьмы перед принятием дьявольского решения, то ли причина таилась в реакции на последние испытания, то ли ещё в чем-то другом. Свен окунулась в воспоминания. Да, её мальчик любимый сын, Йодис. Он ведь мог и не появиться на свет, не прояви она тогда волю в последний момент. Когда над ней склонился доктор со щипцами, ей показалось, что это сам дьявол. Неужели из неё вырвут не только зародившуюся жизнь, но и душу, которую не хотела отдавать никак. Пусть и её душа была загажена так, как только может позволить человек…

Свен вспомнила, несмотря на трагические обстоятельства. Доктор, который склонился над ней с хирургическими инструментами ведь хочет лишить её будущего ребенка. И ему не жалко? Это ведь и его ребёнок. Они вместе постарались. Разве спрашивал её Агиль о чем-то, когда некоторое время назад склонился так же над ней, то тогда не с хирургическими ножницами, а в любовном порыве, сделав то, что потом захочет у нее отнять. Но так устроены люди: сначала они совершают поступки, за которые потом расплачиваются, пытаясь, замести следы.

«Доктор, милый доктор, сейчас ты станешь палачом! Нет! Я не позволю тебе им стать. Я сохраню то, что подарила нам ночь любви. Ведь тогда твои руки, которые сейчас твердо держат скальпель, метались по моему телу. Они словно испуганные птицы пытались понять тот восторг, ту бурю чувств, которую испытывало твоё тело и душа. Хотя зачем я расписываюсь за тебя? Вполне возможно, что ты, использовал меня, как сосуд для наслаждения, отбросил в сторону, когда утолил свою жажду. Ты даже не хотел слушать, как тот сосуд разбился на тысячи осколков. Ты не захотел оставить в реальности ни один из них. Тебе нужно было очистить свою совесть. Но разве скальпель и хирургические ножницы лучший способ, чтобы вычеркнуть из себя навсегда прекрасные воспоминания и их последствия. О чем это я? Разве можно сравнить любимого сыночка с последствиями? О чем это я? Совсем сошла с ума», — воспоминания изнутри раздирали душу женщины.

Вдруг все в пещере вздрогнули от дикого крика, раздавшегося под низкими сводами. Но откуда им было знать, что это крик еще из прошлого, когда Свен остановила экзекуцию аборта. Сейчас он прозвучал снова. Это был словно крик новорождённого, каким и являлся её ребёнок. Она ведь спасла его тогда от неминуемой гибели! Рука женщины успела защитить маленькое тельце внутри. Она приняла удар на себя. Окровавленная кисть, коснувшаяся острых краев хирургического инструмента, остановила палача.

«Милый палач, ты ведь так меня уговаривал избавиться от будущего ребёнка. Почему ты его не хотел?»

Потом Свен слегка успокоилась. Мысли пришли в порядок и стали логично укладываться, словно багаж по полочкам. На месте Агиля любой мужчина поступил так же. Зачем ему незаконнорожденный ребёнок в чужой стране? Потом возникнут всё равно проблемы в будущем. Женщина будет претендовать на какое-то внимание, деньги. Даже если бы он сам не был доктором, то нашел бы, заплатил бы, чтобы вычеркнуть будущую проблему из жизни. Будь она на его месте, то вполне возможно поступила так же. Зачем будущие проблемы? Зачем случайный ребенок, даже если он был цветком бурной ночи любви. И кто она такая, Свен? Живой манекен из квартала Красных фонарей в Амстердаме. Вначале женщине было стыдно стоять, как и другие путаны, в витрине своей комнаты. Людская толпа, пришедшая в это знаменитое во всем мире место, разглядывала её, как и других куртизанок с интересом. Да, ей платили, как и всем здесь «сотрудницам» по цеху за продажную любовь. Ей приходилось изображать временную влюбленность, страсть, чтобы клиенты в книге отзывов оставили только положительную запись, типа: «Она была бесподобна, в следующий раз обязательно опять навещу крошку!»

Свен по правде не была крошкой. Могучее скандинавское тело. Но она была бесподобно сложена и работала на благо услаждения толпы. И когда ей стало противно? А? В тот вечер, когда она отказала зашедшему любопытному мужчине. Она просто написала ему свой адрес и шепнула: «Приходите сюда после моей смены, я хочу с вами по-человечески. Почему она именно ему предложила? Ей надоело быть куклой на витрине. Любовь напоказ. Амстердам считает район Красных Фонарей своей достопримечательностью. Свен надоело быть достопримечательностью. Её тело соскучилось по настоящей любви, не продажной.

И тогда, спустя три часа, мужчина, крадучись зашел к ней на второй этаж старенького флигеля. Она уже ждала его, знала, что придёт. И отдала ему не тело, а душу. Мужчина это почувствовал. Это был доктор Агиль. Он, когда уходил, оставил свою визитку и сказал: «Я вам не заплачу, все понял!» И как он отгадал её мысли.

Свен начала опять лихорадочно раздевать мужчину, который стоял уже на пороге. И всё повторилось сначала…

На рассвете Агиль предложил ей стать его женой, но получил отказ. Что она сказала тогда ему в ответ? «Мне пора собираться на работу, публика ждёт развлечений, а я карусель для тех, кто хочет сесть и покататься. Ты покатался и уходи».

Она помнит, что он ударил её по лицу в тот день на прощанье. О, как согревал ее жар этого «плевка» несколько дней.

Через месяц, Агиль опять приехал в Амстердам из далекого Эквадора. Свен тогда уже почувствовала беременность, тесты подтвердили. Доктор, словно перевоплотился. Он встретился с ней и предложил сделать аборт своими руками.

Да, потом она проявила волю, и в последний момент окровавленная рука остановила катастрофу.

Холодная судорога свела в последний раз тело и отпустила, когда Хьяльти сказал ей накануне, что после освобождения из добровольного заточения, к их группе присоединится доктор Агиль.

Свен не поверила в чудеса. Неужели это тот самый Агиль? И им предстоит здесь встретиться, а сможет ли она удержаться от острого чувства, как тогда в районе Красных фонарей? Сможет ли остаться верной Хьяльти. Весь замок порядочной женщины, который она выстраивала долгие годы, может рухнуть в один момент. И ведь она будет обязана сказать тому мужчине(если это тот самый Агиль), что здесь его сын? И как это всё перенесёт Хьяльти? Она обязана мужу сказать правду. Тогда, после добровольного отказа от аборта, Свен круто поменяла свою жизнь. Она стала твердой, словно окаменела. Уехала в Осло, откуда была родом. Встретила там Хьяльти. Влюбившийся мужчина, сразу же сделал ей предложение. Да как было и не влюбиться в неотразимую женщину? Она, словно под наркозом ответила: «Да!» на предложение руки и сердца. И ослепленный красотой профессор ввёл женщину в свой дом. С прошлым, казалось, было покончено навсегда. Но вскоре родился Йодис. Рассеянный профессор, ослепленный наукой, даже больше чем своей женой, не заметил, что жена уже была беременной, когда выходила за него. Итак, ровно через семь месяцев родился ребёнок. И теперь, в джунглях, Свен с ужасом ожидала встречу с человеком по имени Агиль. «Хотя бы это оказался другой мужчина», — молила она. Кто знал, что все страдания от похода по сельве и освобождения от плена, будут только подготовкой к будущим душевным испытаниям…

Ну что же, она готова к испытанию. Только дала себе клятву быть чистой, Свен знала, что поступит именно так, а иначе ей будет опять дорога в район Красных Фонарей! Внутренний холод внезапно отпустил, ей стало даже жарко. Бедный Хьяльти! Она встала и подошла к уже успевшему закончить разговор мужу и ласково его обняла. Профессор удивленно посмотрел на жену. Что-то кольнуло его в душу. Впервые за много дней он погладил руку жене и поцеловал кончики ее пальцев.

— Свен! Сейчас? В этой обстановке?

Жена молча, помогла подняться ученому на ноги и потянула в дальний неосвещенный угол пещеры. Там, на каменном ложе она подарила ему ночь любви. Бедный человек и не догадывался, что это совесть Свен пытается расплатиться за будущую измену.

Как часто, трудно понять мужчине женщину. Насколько разные у них модели поведения в одних и тех же ситуациях. Но женщины более искренни. Конечно, если они приняли окончательное решение. Беда только в том, что никто не знает, какое именно решение окончательное.

***

Утреннее солнце впервые не обжигало, а просто согревало путников. Как хорошо. Никого не нужно было бояться. Все шутили, впервые за много дней на лицах сияли улыбки, а не гримасы страдания.

Все как-то расслабились. Предстояло гулять на индейской свадьбе. Никто их больше не будет избивать, пытаться снять скальп или отрезать голову на сувенир соседу. Эйрик шёл впереди, гордо задрав голову. Ему предстояло испытание, но приятное чувство быть женихом дочки вождя племени малаката. Свадьба одновременно будет и символом примирения двух долго враждующих племен. Скользкая Тень с интересом поглядывал на появившееся перед его взором селение. Впервые индеец шуара входил без опаски на территорию врага. Но всё же, индеец был начеку. А вдруг кто-то из бывших врагов захочет испытать его силу и выносливость. А вдруг кто-нибудь и стрелу запустит. Кто их знает? Враг, перекрасившийся в друга, в глубине души всё равно остается чужим человеком…

Глава 20

Спасение Агиля мальчиком Хоито

Спасение Агилем экспедиции от странной болезни

Сегодня у Свен безумно болела голова. Все тело налилось такой тяжестью, что она начинала понимать, что испытывают космонавты, пытаясь вырваться из цепких объятий гравитации в последней точке, за которой начинается невесомость.

Когда она ввалилась к мужу в палатку и села рядом с ним, даже не было сил сказать хоть одно слово. Свен надеялась, что Хьяльти сам обратит на неё внимание, как обычно. Но гнетущая тишина заставила её превозмочь себя и повернуть голову. Увиденная картина ужаснула. Муж лежал поперёк матраса со странно откинутой назад головой словно его посетила в последний момент какая-то конвульсия. Она заставила себя встать на ноги и подойти к нему. Никаких признаков жизни. Неужели, всё. Вот так бесславно закончилась их экспедиция и в газетах напишут: «Пропали без вести в сельве!»

Потом, мысль о сыне кольнула в сердце. Пошатываясь, женщина побрела к выходу. Мальчик лежал у самого входа, тоже не подавал признаков жизни. Свен закричала со всех сил. Но только слабым всхлипом смогло ответить тело. К ней подползла подруга.

— Свен, мы все, наверно умрём.

— Миленькая, ты сможешь по рации передать о нашем бедственном положении, — сквозь рыдания, выдохнула Свен.

Линда только мотнула головой и поползла к своей палатке, сил встать на ноги уже не было. По дороге она зацепилась за что-то. Ах, да, этот человек, если он еще не умер, Ни-Зги. Неподдающийся никаким хворям, значит и он обычный человек. Ореол волшебника сразу развеялся. Чей-то взгляд уперся в нее. Это была Даджара. Она присела на корточки возле Линды и произнесла сухо:

Где рация? Научи меня, как передавать сообщения. Знаешь, а мужчины уже все мертвы, — Даджара странно улыбнулась. Как-то некстати исполнилось её желание. Но теперь это грозило и жизни серийного убийцы. Остаться одной в сельве с хищниками и людоедами никак не входило в планы преступницы.

Вдруг к ним подошла чернокожая участница экспедиции. На неё совершенно вирус не подействовал. Мелисса успокоила женщин, если это можно было назвать успокоительными словами.

— Слушайте, бабы. У нас у всех какой-то вирус. Вполне возможно, что у меня иммунитет. А все остальные…, — она указывала пальцем.

На поляне лежали без сознания или уже умершие все мужчины экспедиции.

— Линда, нужно до доктора Агиля «достучаться» по рации и как там?!… ну или того, кто ему может сообщить.

Мы находимся на территории Эквадора. Помнишь, вчера Хьяльти упомянул, что доктор уже отправился на воссоединение с нашей группой. У него ведь с собой и разные лекарства и сыворотки, мне Хьяльти рассказывал.

Свен, рыдая, пыталась обнять неподвижного сына.

— Дура! — выкрикнула Линда — он живой, только болен. Нам сейчас, как воздух, нужен доктор Агиль. По плану, он должен был через четыре дня соединиться в горном поселке в сорока километрах отсюда, и значит, он уже где-то недалеко. У него свежий мобильник. Человек, связной из Кито сообщит ему наши координаты. Нам остаётся только ждать после сообщения по рации.

… И начались часы ожидания, которые растянулись на «вечность». А потом всех сковало странное состояние похожее на сон.

***

В этот момент, Агиль сам нуждался в помощи. Спешка заставила его пренебречь осторожностью. А горы небрежности не прощают, как бы он их не любил. И перепрыгивая через очередную трещину в грунте, доктор промахнулся и полетел плашмя вниз. Несколько раз его тело перекувырнулось, а потом стремительно понеслось по крутому склону вниз. И если бы не трещина, то…

Да, образовавшаяся трещина от недавнего землетрясения остановила его падение в пропасть, но, оказалась капканом, в котором его тело зажало «намертво».

Это надо же было так упасть! Доктор корил себя не за преступную небрежность, а за то, что неудачно провалился в трещину.

Ноги намертво заклинило по колени. Он делал невероятные усилия, но все напрасно. Без помощи извне ему не освободиться. Неужели это синее небо над головой он видит в последний раз. В голове пронеслись последние события.

Если бы Хьяльти, который уже где-то рядом, знал о его бедственном положении, то немедленно освободил бы.

Но как ему сообщить? Внезапно в кармане раздался сигнал мобильника. О чудо! Кто-то с ним выходит на связь в самый необходимый момент.

Агиль раскрыл телефон:

— Алло…

Связь прерывалась, но основное доктор разобрал…

— Значит, — думал доктор, — они умирают там, а он здесь. Почему судьба так над ним посмеялась? Скоро появится какой-нибудь хищник, да хотя бы оцелот. Эта кошка своего не упустит. А если Ягуар? Да какая разница, он теперь уже не человек, а кусок мяса.

Неожиданно Агиль почувствовал, как перья защекотали лицо — над ним склонился индеец. «Вот еще чего не хватало, — подумал доктор, — сейчас с него снимут скальп и оставят умирать в страшных муках от боли. Но индеец оказался порядочным. Человека он не победил в бою. А в таком случае, по законам совести не имеет права снимать скальп. И помотав головой, индеец его покинул, даже мысли у того не мелькнуло, чтобы помочь выбраться. Да, странные понятия благородства у этих людей…

И на этом странности не закончились! К Агилю подошла стайка обезьян. Они уставились на него с любопытством. Ну как объяснить животным, чтобы взялись и потащили его? Может, и вырвали бы из плена.

Отчаянно жестикулируя, Агилю удалось что-то объяснить дальним «родственникам» человека. Вот (невероятно) они уже его схватили за руки и пытаются вытащить. Но в последний момент раздался какой-то крик. Мартышки с визгом дружно покинули человека — к нему приближался ягуар. Он ещё не видел доктора, но нюхом слышал человеческую плоть. Рычание зверя уже не скрывали деревья. Еще минута и животное получит бесплатный обед. Агиль посмотрел на все с комической стороны. А что ему оставалось? Может, зверь не голоден, поиграет с ним пока. «А тот индеец не оставит его», — Агиль был уверен, что индеец кого-то приведёт. Самому краснокожему не по рангу спасать чужеземца. Приведёт каких-то мальчишек или женщин. С каждым рыком приближающегося зверя, доктор пытался все сильнее сконцентрироваться, чтобы внушить индейцу, что надо его спасти. Он уже увидел, как между дальними деревьями замелькали смуглые лица подростков.

Но зверь был ближе и, конечно, отпугивал людей.

***

Трудно оставлять в безнадежном положении наших героев, но нам ничего не остается.

Подросток вышел из мертвецкой абсолютно голым. Хоито помнил свое имя, а все остальное стерла амнезия. Никого рядом не было. Что-то чрезвычайно важное заставило всех покинуть помещение. И тут пол под мальчиком зашатался. Хоито даже не сразу догадался, что это началось землетрясение. А вполне возможно подземные толчки накладывались резонансом на состояние отупелости после сильного наркоза.

Он, натыкаясь на стены, которые, казалось, на него сами наваливаются, вошел в соседнюю комнату. На вешалке морга висел ряд белых халатов. Паренек наудачу взял один из них и когда, пошатываясь от трясущегося пола, вышел наружу, помещение обвалилось. Одна из стен отошла в сторону, под образовавшейся трещиной и весь дом рухнул вниз. Хоито с ног до головы оказался забрызганным грязными осколками и мокрой землей, но остался на краю, чудом уцелев. Ко всему еще хлынул ливень.

Но так же неожиданно, как началось, землетрясение прекратилось и тут в кармане халата, который нацепил на себя подросток, зазвонил телефон: " Это дежурный по связи. Доктор Агиль, случилась беда, экспедиция попала в бедственное положение, какая-то болезнь свалила всех. Срочно выходите на связь, сообщу вам координаты группы«.

Чтобы было понятно, что произошло, внимательно прочитайте следующее. Перед самим походом в горы на встречу с экспедицией доктор Агиль получил новенький телефон от кампании.

Старый он где-то потерял. Начисто забыл, что тот остался в халате, в морге, куда он пришел проститься с прооперированным мальчиком, у которого изъял сердце для спасения другого человека. Паренек был в безнадежном состоянии, родственники согласились. А пропавший телефон оказался у мальчика Хоито, того самого, который ожил с отсутствующим сердцем. Но доктора чем-то отвлекли, так он и не простился с ребенком.

И получалось так, что если звонили, то звонок раздавался сразу на двух спаренных мобильниках.

И этот звонок ассистента услышали сразу два человека. Но ни один из нажавших на кнопку приема не знал об этом.

Первым был тот, кому адресовалось сообщение, доктором Агилем, второй — мальчишкой Хоито, которого тот прооперировал. По объективным показанием человек без сердца — труп. Но реальность опровергала факты.

Хоито ничего не понимал. Хотя он и был смышленый паренек для своих пятнадцати лет, но что же случилось в самом деле, какая группа? Кто такой доктор Агиль?

А Агиль, тоже принявший сообщение, не мог ответить, поскольку связь прервалась.

Но вернемся к мальчику.

Хоито стал лихорадочно думать, что все это значит? Первым делом он отбежал от единственной уцелевшей стены, которая держалась на волоске, вот-вот обрушится.

Потом в голову стала долбить одна единственная мысль:

«Человек в опасности, ты должен его спасти. Прости ему то, что он сделал с тобой. Ты все равно живой, ищи, как добраться до него».

Мальчик стал судорожными движениями тереть голову, чтобы остановить это наваждение.

Но назойливая фраза долбила голову, словно дятел.

Он ничего не понимал, кроме одного, что нужно кого-то спасать. А силы постепенно восстанавливались. Хоито, проходя мимо разрушенного магазинчика, поднял раздавленный наполовину банан. Потом, наткнувшись на пекарню, которую толчки сравняли с землей, нашел не успевшую остыть буханку. Как-то утолил голод.

Человек без сердца шел по улице вдоль разрушенных домов. Отовсюду слышались призывы о помощи. Паренек совсем растерялся.

Он подбежал к ближайшему дому и помог какой-то женщине. Приподнял бетонную балку, откуда только силы взялись?

Помог женщине выбраться из-под обломков. Та тут же потянула его в центр разрушенного дома, объясняя, что там осталась дочь. Хоито полез под обрушившуюся конструкцию, с трудом добрался до маленького тельца и отдал обезумевшей женщине искалеченного мертвого ребенка. Горе разлилось вокруг половодьем. Многим успел помочь парень. Но отчаянье охватило его перед масштабом разрушений и огромным количеством нуждающихся в помощи. Откуда-то взвыла сирена и по разбитой, искореженной улице проехала пожарная машина. Потом Хоито встретил команду спасателей. Но назойливая мысль продолжала долбить ему голову: «Человек в опасности, ты должен его спасти. Прости ему то, что он сделал с тобой. Ты все равно живой, ищи, как добраться до него». Наконец, Хоито понял, что спасать нужно какого-то доктора по имени Агиль. Что этот доктор где-то далеко отсюда.

Где? Как найти его?

Раздался опять звонок мобильника. Это был второй звонок чужому человеку, который по воле случая услышал Хоито: «Доктор Агиль, вас ждут. Там в горах у экспедиции Хьяльти большие неприятности, если можете, ответьте.

Они сейчас находятся в зоне проживания племени малаката. Сообщаю вам их координаты…»

Теперь Хоито точно знал, кого спасать и где. Оставалось самое малое, добраться до места.

Но это от Кито было далеко. Но парень чувствовал, что судьба ему поможет.

Три дня из столицы нужно, даже при самом быстром передвижении. Но, транспорт не работают, из-за последнего землетрясения. Да, и у мальчика нет ничего, что подтвердило бы его личность.

Тут Хоито посмотрел на небо. Прямо над ним кружила большая птица, Кондор. Видимо, это помощь неземных сил. По крайне мере, мальчик так не считал. Он не удивлялся и вёл себя так, как будто все развивается по плану. Хоито с пыльным сердцем напряг всё свое воображение и мысленно обратился к великой птице. Кондор продолжал кружиться высоко в небе на фоне высоких гор. Он не торопился вникать в мысленное послание мальчика, а может и всё же кто-то управлял.

Внезапно откуда-то к ногам Хоито выпрыгнул зайчик. Мальчику захотелось погладить животное по пушистой шерсти. Но раздался свист. Птица камнем упала с большой высоты и впилась хищным клювом в зайца. Бедный зайчик. Кондор растерзал его хрупкое тельце.

Напившись крови, исполинская птица подняла жуткий взгляд на Хоито. Она была одного роста с мальчиком.

Превозмогая отвращение, Хоито сделал шаг в направлении кондора.

Тот понял его желание без слов, кондор присел, а мальчик забрался на спину и крепко ухватил за шею. Но когда птица взлетела, Хоито соскользнул вниз и так и продолжал висеть на ней, держась за растопыренные пальцы ног. Птице видимо было больно, но она стерпела.

Куда она его несет? Всё выше к небу, всё дальше от земли?

Мальчик только шептал, как заклинание: «Доктор Агиль».

***

Одуревший от свиста ветра в ушах Хоито стал разминать затекшие руки. Он же держал несколько часов птицу мертвой хваткой. Она напрямую доставила его в самое сердце гор. Мальчик несмотря на то, что забыл о себе все, почему-то знал хорошо горные цепи родного края и все горы поименно. Вскоре он уже определил место, где сбросила его великая птица и сразу покинула. Внезапно он услышал победный рык зверя.

Парень бросился бежать на грозное рычание. Вскоре он увидел ягуара и рядом с ним человека, целившегося из пистолета в зверя. Хоито закричал и этим отвлёк животное. Раздался выстрел, зверь подпрыгнул вверх, потом упал на земля и стал отползать от человека, словно крадущаяся кошка, а за ним тянулся кровавый след.

Подросток подбежал к человеку.

Он уже не сомневался почему-то, что это доктор Агиль.

— Вы Агиль? — спросил Хоито.

— Да! — только и смог произнести человек и поняв, что спасение пришло, потерял сознание, которое видимо все время держалось на отчаянной воле. И когда пришло спасение, силы закончились.

Мальчик сразу понял, что человек застрял в расщелине. Он увидел рядом несколько детей индейцев. Поманил их пальцем. Те с опаской подошли. На их глазах был побежден страшный зверь, а вдруг этот человек и с ними расправится.

— Да не бойтесь, — произнёс Хоито на одном из индейских наречий. Дети с трудом, но всё же поняли его. Они все дружно уцепились за руки и тело доктора Агиля и миллиметр за миллиметром стали постепенно вытаскивать. Наконец, они радостным криком отпраздновали общую победу…

Хоито подбежал к личным вещам доктора и стал рыться в сумке. Он нашёл там несколько сверкающих шариков, видимо какие-то таблетки, и дал детям, которые с радостным криком и визгом понеслись домой.

Мальчик побрызгал на доктора ледяной водой из бьющего рядом ключа… — Доктор открыл глаза.

И тогда, Хоито подробно ему все рассказал. Доктор понимал только одно, что рядом с ним воскресший труп. Мальчик был с удаленным сердцем. Почему же он живет? Доктор несколько раз ущипнул себя за лицо — а не мерещится ли ему это всё?

Но потом ударила мысль, люди его ждут и дорога каждая минута. Он с десятой попытки дозвонился дежурному клиники:

— Вы живы, доктор?! Ну, слава богу. У нас тут такое творится! Землетрясение повторяется каждый час. Те, кто уцелел, боятся входить в помещение. Больница к счастью не обрушилась, хотя одна стена треснула. У нас столько больных, контуженных, задавленных! Делайте дела доктор и возвращайтесь. Вы нам очень нужны!

Доктор положил трубку и подумал: «Я знаю, но и мне кое-что нужно в этих лесах. Так что, не разрушайте мои мечты и будьте терпеливее».

Им повезло! Дорога в этом месте опускалась с гор в долину и большую часть пути они прошли по ровной местности, вдоль виляющей горной речки. А потом им удалось остаток пути спуститься по реке на плоту, который словно ждал их у берега в одном из заливчиков. К моменту появления Агиля на ногах оставалась одна Мелисса.

— О, Наконец! — женщина расплакалась.

Доктор сразу оценил обстановку. В любом случае общеукрепляющий укол никому не повредит, а так он подумает. Скоро пришли в себя Хьяльти и Фред, а затем и остальные участники. Только Ни-Зги оставался без сознания. И тогда, Агиль решил сделать всем тройную прививку от самых страшных вирусов Амазонии.

Вскоре, всем через несколько часов полегчало. Измученные, но счастливые лица смотрели на своего спасителя преданными глазами.

***

Мелисса упала в обморок, но ненадолго.

Очнувшись, открыла глаза, почувствовала себя великолепно выспавшейся. Но что это? Вокруг нее, насколько можно было бросить взгляд расстилалось голубое пространство и у нее за спиной что-то ритмично подрагивало. О! Это же крылья. И их обладательница она! Сложив вместе два крыла, резко спикировала вниз. Пересекла быстро ряд кучевых облаков и оказалась у самой поверхности озера. Вода была в нем розового цвета. Мелисса застыла над водой, глянула на свое отражение. Не может быть! Она увидела там лицо Хьяльти. Что это за мираж?

Потом она присела на маленький островок, покрытый необычными цветами с черными листьями, цветы напоминали снежинки. Когда она дотрагивалась до них, те таяли под пальцами. Мелисса опять посмотрела в воду, как в зеркало. На нее смотрел Хьяльти. И где же ее руки? Остались одни крылья. А как же она будет обходиться без рук? Внезапно с туники, в которую была одета, что-то наподобие индийского наряда, высунулись, подрагивая две руки. Опять то же наваждение. Руки были мужские. Что это? Рядом с ней спланировал на островок другой крылатый человек. В нем Мелисса увидела себя.

Он посмотрел на нее в растерянности и сказал голосом Хьяльти:

— Мне кажется, что мы где-то в другом мире и произошла какая-то накладка.

— Да, я даже знаю, что ваша душа попала в мое тело, а моя в ваше.

Потом ей стало больно, она зажмурилась и… оказалась в ставшей родной, оборудованной под временное жилье пещере, а над ней склонился незнакомый человек со шприцем в руке.

— Вы пришли в себя, я очень рад, — это был Агиль.

Доктор тогда еще даже смутно не догадывался, что остановил пробный эксперимент Гомса по переводу людей в новую расу. Как оказалось: первый блин комом.

***

Последнее время доктор Агиль ходил под впечатлением озарения. Ему удалось когда-то сфотографировать одну из золотых табличек с таинственными письменами, которые индейцы подарили Падре Кресби. Он долго всматривался в фото одной из табличек из коллекции пастора, которая вскоре пропала, была украдена. Абсолютно никаких ассоциаций.

Прошло несколько дней.

Однажды ночью словно из тумана перед глазами появились названия веществ и формулы их преобразования в препарат с весовыми характеристиками и пропорциями состава. Неужели кто-то подсказал ему содержание того, что мучительно пытался разгадать, сжалившись над его желанием? Он вскочил весь в поту и начал записывать формулы создания препарата, который ему рассказал во сне голос.

Он не сомневался, что это какой-то старинный лечебный препарат.

И вот доктор сидел и напряженно размышлял для чего нужен этот состав.

Но необходим был эксперимент. Кардиолог заехал в лабораторию одного знакомого ученого-медика и все тому откровенно рассказал.

Они вместе провели несколько опытов на крысах. Очень странно. Крысы после инъекции просто таяли в пространстве и исчезали. Некоторые возникали опять из уплотняющегося воздуха. Но какие странные метаморфозы с ними происходили!

Многие уже напоминали не крыс, а каких-то монстров. Через несколько дней Агилю приснилась еще одна формула. И голос настоятельно советовал ею заменить другую. Оказывается был нарушен цикл. Из за этой ошибки происходил какой-то сбой в программе… перехода крыс в… — страшно даже было подумать — новое измерение!

После долгих раздумий Агиль пришел к выводу, что обладает волшебным составом, который может все существующие на земле существа после инъекции отправить в путешествие по пространству и времени.

Если бы кардиолог только знал, что этим же составом Гомс сделал накануне вечером инъекции всем участникам экспедиции.

Причем с ошибочной ступенью преобразования.

Гомс без разрешения Вселенского Совета Разумов решил перевести экспедицию археолога в виде эксперимента в новую расу. Это он выкрал у Падре Кресби таблички с письменами и прочитал, что там написано. Гомс в отличие от Агиля, мог лично прочитать написанное на языке атлантов и изготовить препарат.

Но атлантами была запрограммирована ошибка. Это ловушка, на тот случай если кто-то попытается воссоздать препарат.

А поскольку Гомс был искусственным разумом и не спал, то он и не получил подсказку, как кардиолог до того, чтобы исправить ошибку.

Когда же доктор Агиль вернул всех из состояния превращения, то есть предотвратил неправильную схему перехода, он все понял. Уединившись с Хьяльти, рассказал ему обо всем. Археолог был потрясен. Ему еще больше захотелось побыстрее добраться до тайной библиотеки.

Но разговор друзей накануне ссоры и превращения во врагов подслушал Хоито. Он даже не предполагал, что происходит в его сердце в тот момент.

Миллионы атлантов, которые из пыли образовали сердце мальчика, возмутились. На совете было решено стереть следы последнего разговора доктора Агиля и Хьяльти из их памяти. Хоито нечего не понимая, подошел к Хьяльти и обнял ученого, а вслед за этим и доктора. Потом ничего не объясняя удалился.

— Странный мальчик, твой Хоито, произнес археолог.

— Да, странностей хватает, но он спас мне жизнь, а заодно, и вам.

Доктор тоже не мог понять порыв подростка, который вызывал у него тайный ужас, он то знал, что человек существует без сердца, мистика!

Если бы Гомс узнал этот секрет, то проник в сердце Хоито и уничтожил тех атлантов, которые спасались там, вырвавшись из мира пылинок-зомби, подчиненных прихоти Ветра. Но дело было сделано. Два человека начисто забыли о последних минутах разговора, а Агиль о тайне, которую носил в себе.

Миллионы атлантов-пылинок, составляющих сердце Хоито, вздохнули с облегчением.

Тут словно по какому-то адскому плану подоспела как раз ссора Хьяльти с женой и разрыв его с доктором Агилем.

Раскрытая частично тайна, опять благополучно ушла в небытие.

Любая тайна чувствует себя уютнее всего там, где она еще не раскрыта. И умирает, когда становится чьим-то достоянием.

Глава 21

Свен бежит за Агилем, разрыв с Хьяльти

1

Агиля не покидало тревожное состояние. Словно какая-то ноша навалиться сейчас и придется с ней бороться, нести ее помимо своей воли. Что это за странное ощущение? Пока он рассуждал на эту тему, замедлил шаги: «И как та женщина, жена Хьяльти похожа на… нет… привиделось. Откуда? Здесь, в джунглях Эквадора? И потом, она жена Хьяльти, а там…»

Руки машинально отводили в сторону наклонившиеся над тропинкой почти до пояса ветки. Внезапно его кто-то окликнул.

Нет! Не может быть! Это был её голос. Той, которая не стала его судьбой. Голос из прошлого. Его догоняла жена Хьяльти Свен. Она вела за руку маленького мальчика. Кажется его зовут Йодис.

Ветка хлестнула незащищенное лицо доктора, и на руку упала капля крови из рассеченного лба.

— Агиль! — голос женщины оборвался хрипотой.

Доктор машинально сделал ещё несколько шагов и остановился. Все таки… это она…

И он не знал, что ему хочется больше: бежать к случайно встреченной, сломя голову, и обнять, гладить, радоваться встрече… или умчаться от неё без оглядки? Эта женщина всколыхнула прошлое, которое он уже давно зачеркнул, смирился. Да и дома семья: жена, двое детей.

— Агиль! — женщина вдруг закричала душераздирающим голосом, словно ей грозила смертельная опасность.

Доктор поймался и стоял, как вкопанный. Решения не было. Сознание отказывалось давать совет, а чувства замерли, как сосулька. Он отвернулся, и ждал, как люди безропотно ждут свою судьбу, не в силах что-то изменить.

А Свен на ходу все говорила и говорила. Лес затих, словно тоже прислушивался к страстной исповеди женщины. Маленький мальчик испуганно озирался по сторонам. Он ничего не понимал. Мама оторвала его от интересного разговора с учителем, как он называл индейца проводника Скользкую Тень, и поволокла быстро через заросли по едва заметной дорожке. Уже все тело искололи ветки и какая-то трава, похожая на крапиву.

Агиль! — голос был уже почти рядом с доктором. Он слышал каждое слово, но сил повернуться не было. Повернуться значило: перечеркнуть свою нынешнюю жизнь и начать всё сначала — а как же его семья? Нет! Ему нужно бороться.

Когда подбежала Свен, он уже знал из безумной скороговорки, как она страстно желала встречи все эти годы разлуки, как думала только о нём бессонными ночами. Как продолжает любить его и сейчас. Она, будучи женой Хьяльти, не раз порывалась поехать в Эквадор в надежде на встречу с ним, и даже наняла частного детектива, чтобы узнать адрес.

Наконец, Агиль не выдержал, повернулся и с каменным лицом закричал:

— Нет! Ты понимаешь, нет! Я ничего не слышал! И у меня семья! Как ты можешь… здесь… у тебя тоже семья! Подумай! — мужчина с ног до головы покрылся потом, но не от жары, к которой он привык, а от волнения. И доктор оттолкнул обезумевшую женщину и побежал так, словно за ним гнался ягуар или кайман. Ох, если бы он только знал! Ни за что не отправился в этот проклятый поход. Но ведь нужно было спасать людей… Мысли путались, а ноги сами уводили, как казалось, от смертельной опасности.

Агиль не хотел разрушать с таким трудом созданное спокойствие, интересную работу, преданную семью. Остановиться и дать себя догнать Свен, значило потерять все!

А женщина продолжала его преследовать. Ей уже ничего не оставалось. Она перед этим объяснилась с Хьяльти и мягкий мужчина отпустил её, как ему не было тяжело, а возможно, профессору было всё равно. Он горел лишь одной целью. И пока Свен бежала за возлюбленным, женщину её преследовала мысль: а может, он отпустил меня, поскольку никогда и не любил? Порой казалось, что Хьяльти одержим работой и желанием найти библиотеку атлантов, а все остальное для него химера, ничто.

Как только она объяснилась, Хьяльти и вправду углубился в карты, словно для него ничего не значило расставание с ней, а может он так переживал. Для Свен всё это было уже не важно. У неё была одна цель — догнать свою судьбу. Ничего, что он убегает от неё, это даже хорошо. Она его догонит изможденного, уставшего и легче будет завоевать. Она ни за что не отпустит свою судьбу! Ноги несли её вперед, словно были крыльями птицы.

И в конце концов Агиль не выдержал и остановился, а может в его остановили какие-то душевные тормоза. Судьба решила: хватит испытывать судьбу!

Его остановил окрик:

— Обернись, твой сын отстал, он сейчас плачет там, один, ему страшно, неужели ты так жесток!

— Мой сын? — Агиль остановился.

— Я отказалась делать аборт, помнишь, как ты меня уговаривал, — задыхаясь от долгой пробежки, говорила женщина, — неужели ты хочешь продолжить ту кошмарную операцию сейчас.

Хирург молча простоял около минуты…

— Ну что молчишь как чурбан? — всхлипнула Свен, — ты и вправду больше не желаешь меня?

Агиль, жалостливо взглянул на рыдающую и обнял.

— Пойдём, — сказал доктор и за руку повёл женщину обратно, — это мой сын?

— Да…

Агиль продолжал бороться с собой, он демонстративно холодно посмотрел на ребёнка и произнёс:

— Я очень скучал дружище.

— А я тебя не знаю дяденька! — ответил мальчик, — мой друг Скользкая Тень.

Агиль сдался.

— Теперь, и я буду твоим другом — сказал доктор, думая о том, как мальчик примет известие, что он, а не Хьяльти его кровный отец.

Потом они втроем с ничего не понимающим мальчиком, держась за руки, бросились бежать обратно. И им казалось, что нет счастливей людей на свете. Вот так оно приходит счастье, внезапно, как молния настигает человека. И главное не умереть от этого потрясения, выстоять, а там уже будь что будет! А Йодис не мог понять, почему мама бежит как лань.

2

Хьяльти трясло в лихорадке. Неужели он все-таки заболел малярией и теперь бредит. Только что его доктор вернул к жизни от какой-то странной сонной болезни.

После кошмарного признания жены и разрыва с ней побежал к реке, а там искусали комары. Как же он так мог?!

Нужно что-то делать! Мечта всей его жизни! Разве личное должно стоять над общественным? Да и ответственность за людей? Неужели он умрет? Нужно, нужно, нужно что-то делать!

Дрожащей рукой отдернул марлю над входом в их временное убежище, маленькую уютную пещерку.

Археолог прямо свалился на каменный пол, едва сделав два шага.

Мелисса и Линда бросились к нему и помогли лечь поудобней. Линда быстро заставила Хьяльти проглотить таблетку хины и дала запить горячим чаем, холодной, или кипяченой воды не оказалось под боком…

Испуганные женщины просидели с больным до утра, попеременно дежуря.

— Кажется температура понизилась, — произнесла Мелисса, трогая лоб отца, — а вдруг кризис прошел? — посмотрела на Линду.

— Ну, дай то боже, — ответила радистка.

Женщинам отнюдь не улыбалась мысль вдвоем остаться в дикой местности. Ни-Зги куда-то, как обычно, по ночам, пропал. С Плинтона защитник, как с кролика.

Остальные отсутствовали, поскольку Скользкая Тень разнообразил существование людей в горах и сельве ночной охотой на каких-то таинственных зверьков. Большинство группы последовало за ним.

Из бреда Хьяльти Мелисса и Линда узнали все подробности его ссоры со Свен. И узнали много раз, поскольку губы в бреду повторяли ни единожды одни и те же фразы. Пусть и внешне археолог успокоился, но дикая судорога сна продолжала бушевать в сознании и он еще раз, на этот раз в бреду пережил сцену расставания с женой.

— Свен, что с тобой? Чем ты так взволнованна? Видимо после сонной болезни ты всё ещё не отошла.

А мысли археолога раздирали сомнения:

«Почему она так пристально смотрела вслед доктору, который скрылся за деревьями? Конечно, она с ним была знакома, так как он хороший друг археолога, и они однажды даже участвовали в одной из конференций.

— Милый, я этой болезнью страдаю довольно долго, — ответила жена.

— Не понял? — с толикой страха, спросил археолог.

— Прости, если я проживаю в этих лесах последние свои дни, то хотела бы их провести с любимым мне человеком. — правда когда-то должна была раскрыться, и женщина не хотела терять шанс, побыть с любимым.

— Жена, что ты говоришь?! Какой любимый, какие последние дни? Ты бредешь?

Свен была на пределе, она выплеснула все, что накопилось на душе, не думая о последствиях.

— Я тогда работала шлюхой в районе Красных Фонарей! Ты женился на проститутке! Доволен? Теперь отпускаешь? — а на пороге Свен оглянулась и послала новую ядовитую стрелу в сердце мужа.

Слышишь. Йодис сын Агиля!

Потом вернулась, дернула сына за руку и поволокла к выходу, повторяя на ходу, как заклинание: «Агиль, Агиль, Агиль!»

Хьяльти всё понял! Он понял, что предательство не только в сельве, оно пропитало его жизнь насквозь.

Профессор метался в бреду всю ночь. Как она могла? Вначале ушла, сказав, что ей нужно в город срочно прооперироваться, доктор обнаружил какую-то опухоль, потом вернулась. И объяснилась… рассказала ему всю свою жизнь. Он, оказывается, женился на бывшей проститутке. Йодис, его замечательный Йодис, не его сын! Пусть! Пусть уходит от него, легче будет пережить позор среди экспедиции, почти в двух шагах от раскрытия тайны. Скоро, очень скоро они будут держать в руках священные писания атлантов!

3

Мелисса распечатала письмо матери, все, как просила на сотый день их странствий. И сейчас, как никогда, Мелиссе хотелось увидеть теплый почерк матери, от которого веяло уютом и домом. Особенно сейчас.

— Хочешь, я тебе почитаю письмо от моей мамы.

— Хочу, — тихо ответила Линда…

«Дорогая доченька, я хочу, чтобы ты знала правду! Твой отец Хьяльти».

Женщины переглянулись.

«Так получилось, что он был на конференции в Рио-де-Жанейро. Я остановилась в том же отеле, что и конференция археологов, брала у них интервью, как журналистка.

Потом был банкет. Я почти не знала Хьяльти. Произошел, как говорится, несчастный случай. Нас усиленно угощали местными винами, я опьянела, почувствовала себя неважно и вернулась в номер гостиницы.

Хьюлти, как трезвенник, почему-то поддался на уговоры и тоже попробовал местного вина, а в алкоголь было намешано какое-то наркотическое вещество. Твой отец ничего не соображая пошёл, шатаясь, к себе, но перепутал дверь. Наши номера были соседними. Я даже не помню, как это случилось. Мы уже вдвоем, потом, спустя несколько часов сидя на кровати пытались вспомнить.

Профессор извинился за содеянное и, ушёл, так и не спросив моё имя. Рассеянный, как и все одаренные ученые. А у меня родилась ты. Как видишь, по ошибке, в результате случайности. Когда будешь читать моё письмо, меня уже не будет. Доктор дал мне пять месяцев. Извини свою непутевую маму».

Мелисса отбросила письмо и выскочила, как ужаленная, из временного жилища экспедиции, сорвав на ходу марлевое покрывало. Комары мгновенно роем ворвались в помещение. Линда схватила ветку с тлеющего костра и бросилась изгонять непрошенных гостей…

Вскоре Мелисса вернулась. Слёзы уже высохли на лице. Она подошла к Хьяльти и поправила на нём одеяло, наклонилась и поцеловала, сказав только два слова: «Папа, выздоравливай».

Линда прильнула к Мелиссе и погладила её по спине.

— Бедная девочка, — произнесла радистка, а Мелисса в ответ, грустно улыбнулась.

— Линда, я знала, что мама больна, ты не думай.

Мама меня отправила в экспедицию, поскольку не хотела, чтобы я видела, как она умирает. Теперь я понимаю почему. Она меня отдала отцу! Ну, представляешь: Хьяльти мой отец! Умереть!

— Ты ему скажешь? — спросила Линда.

— Еще чего мне не хватает! Особенно после его разрыва со Свен.

— Ты думаешь, она вернётся?

— А я никуда и не уходила, — внезапно в отверстие протиснулась жена Хьяльти. Вы так громко разговариваете, что весь лес перепугали.

А теперь Мелисса подойди сюда и обними своего сводного братика! — Свен подтолкнула Йодиса к мулатке.

— Мама, — произнес говорил мальчик — почему ты мне раньше не говорила, что у меня такая большая сестричка? Мама, странная ты, то нового папу показала, то теперь сестра. Может, Скользкая Тень мой дедушка? Слушай, сестра, — серьезно проговорил, словно повзрослевший Йодис, — а почему ты так сильно загорела? Тебя что, хотели зажарить и съесть?

Линда и Мелисса рассмеялись, а Свен почувствовала себя неловко, что мальчик сказал о новом папе. Ей казалось, что ребёнок не поймёт и всё забудет, там в лесу. Но нет, дети всё запоминают и порою в ненужные моменты могут разболтать.

— Солнце у нас такое сильное! — рассмеявшись, сказала Мелисса и подняла Йодиса высоко, как пушинку, закружила.

— А ты у меня сильная и… — мальчик запнулся… — красивая!

Мелисса поставила Йодиса на пол и поцеловала в лоб. И мальчик надулся как индюк, радуясь, что, наконец, появилась сестра, Только одно было плохо — слишком она взрослая, с ней в разные детские игры не поиграешь.

— Почему ты уже выросла? — спросил мальчишка.

— А хочешь, я опять стану маленькой?

— Хочу! — вскрикнул мальчик.

— Договорились.

Свен выждала, пока Йодис познакомиться поближе с Мелиссой и после, осторожно подошла к мужу, который пришел в себя после глубокого обморока, видимо наступил кризис, он был весь в поту.

— Дорогой, прости меня, — проговорила с мольбой она, — я сошла с ума. Такое тебе наговорила. Прости. Можешь, завтра принести меня в жертву на свадебном жертвенном костре Эйрика и Уты. Хьяльти боролся со сном. Ужас остался во сне. Жена вернулась. А сына он не смотря ни на что считал своим. Мало ли что женщины способны наговорить в порыве гнева!

Наивный Хьяльти вскоре уже все забыл. Конечно, Свен, его верная чистая Свен себя оклеветала.

Глава 22

Судьба Шамшир, старшей дочери вождя племени шуара Мудрого Скорпиона

Встреча с Мартином

1

— Сестра мне страшно! — маленькая Ута прижалась к Шамшир.

Сестры были настолько похожи, что все их называли близнецами. Единственно, что Шамшир была лицом намного светлее Уты и более грациозной. Но Уте еще предстояло из маленького кривого утенка стать прекрасным лебедем, как Шамшир.

— Не бойся малышка, я с тобой. А знаешь что, не будем ждать решения родителей. Отец занят руководством племени, а мама, сама видишь, мучается в родовых схватках.

— И ты хочешь бросить ее в таком положении, бессердечная.

— Не волнуйся, отец наш вождь племени, он что-то придумает, а о нас вспомнит потом, когда будет поздно, бежим.

Девочки взялись за руки и выбежали из начинающего гореть строения. В комнату тут же ворвались два человека и индейцы, положив на носилки, жену вождя, мучившуюся в схватках, вынесли ее на улицу. Хижина вскоре была полностью объята пламенем, благо гореть было чему. Сухие ветки с жадностью пожирались голодным всегда огнем. Девочки увидели, как обрушилась крыша их очага и побежали куда глаза глядят.

Вскоре они потеряли друг друга в хаосе огня и дыма. Шамшир побежала к реке и интуитивно продвигалась вдоль русла. Скоро она выбралась из огненного ада, но продолжала, хотя и валилась от усталости куда-то стремиться. Главное — подальше от огня. Тут только до нее дошло, что потеряла сестру, ей в этот момент стало страшно. Остаться одной в диком лесу. Однажды на ее глазах ягуар разорвал на части мальчика. Эта картина часто преследовала Шамшир по ночам. Неужели и у нею будет такая же судьба?

Девочка оперлась на какое-то дерево, потом села на него верхом и поплыла. Какое счастье — дерево уплывало по течению реки вниз. «Спасибо тебе дерево, ты меня спасло». До аллигатора, на спине которого сидела девочка, обезумевшего от ужаса, тоже не сразу дошло, что пища сама пришла к нему. Глаза старого животного почти ослепли от едкого дыма, который раздирал веки, а ноздри поглощали только запахи угарного газа и горящих веток. Счастье девочки было в том, что животное только что перед пожаром пообедало маленьким олененком, неосторожно пришедшим на водопой и топнувшим по стволу, который оказался живым существом. Ствол приподнялся, обнажил зубы и растерзал маленького олененка. Сейчас тот уже покоился в желудке, а то, что сидит на нем, доверчиво притянувшись ручками, он еще успеет съесть. Да и раз такое дело, подумал аллигатор, то даст своим деткам-малышам потренироваться, нужно же им познавать жизнь когда-то. Очень удобный случай. А девочка, ни о чем не догадываясь, доверчиво положила голову на тело в шипах и заснула.

Крокодил знал, что людям лучше быть на поверхности. Он исправно плыл по верху воды, не уходя на глубину.

Но это не могло вечно продолжаться. Аллигатор подплыл к берегу и его глаза, постепенно ставшие различать предметы столкнулись с глазами другого хищника. Ягуар был голоден. Вид девочки, на спине крокодила заставил активно работать его слюнные железы. Животное только не могло понять, почему человеческий детеныш на спине другого хищника. Девочка открыла глаза в тот момент, когда морда аллигатора уткнулась в песок. Она с ужасом увидела воплощение своих снов — жадно раскрытую пасть зверя. Огромная кошка готовилась к прыжку, чтобы одним махом сорвать девочку со спины аллигатора. Но девочка если только такое возможно, оказалась проворнее. Вместо мягкой человеческой спинки лапы и морда зверя уткнулись в спину другого хищника. Уже следующим ударом хвоста, аллигатор заставил ягуара отскочить в сторону. Животное обезумело от боли в сломанных ребрах и от ненависти. Ягуар бросился опять на земноводное. Но страшная пасть с острыми зубами уже успела наполовину раскрыться и одна из лап ягуара захрустела на зубах врага. Ягуар умудрился поймать кончик мечущегося хвоста, самое уязвимое место и откусить его. Оба животных исходили от боли и ярости. Все вокруг было залито кровью. Прибрежная лужица, в которой все происходило побоище, окрасилась в розовые тона. Шамшир, завороженная ужасным зрелищем, начала пятится задом. Вдруг ее подхватили за руки несколько обезьян, висящих на хвостах на ветках, и она с их помощью пролетела несколько метров по воздуху. Потом заботливые руки человекообразных подтянули вверх и она оказалась в каком-то гнезде на высоте нескольких метров над землей. Там она познакомилась с только что родившимися, еще слепыми детенышами. В это гнезде и провела девочка несколько дней. Обезьяны, спасшие ее, исправно приносили своим деткам бананы, плоды хлебного дерева и кокосы, которые тут же раскалывали, давая детенышам напиться. Еды на всех хватало, оставалось и Шамшир. Один раз счастливая мамка даже пыталась подсунуть свою грудь девочке, но та учтиво отклонила предложение.

***

И судьба бы Шамшир стала той же, что и ребенка в известной книге Маугли. Но жизнь распорядилась иначе.

Два грабителя, которые хотели поживиться после пожара в покинутых селениях, случайно услышали крик девочки.

Он явно отличался от визга мартышек. Один из них полез на дерево и снял оттуда испуганную Шамшир.

Так она вернулась к людям.

2

Через три дня ее увидели временные постояльцы человека, нашедшего ее. В буквальном смысле слова тот продал ребенка им, как работорговец. Он даже решил убить покупателей, чтобы забрать ребенка обратно, но что-то помешало. Люди, в руках которых оказалась Шамшир, оказались иностранцами. Они приехали из далекого Непала в другую часть света по делам своей секты. Сектанты и привезли ее в горы Непала.

Здесь, в далекой горной деревне и прожила Шамшир несколько лет. Природа была замечательная. Тоже горы, как и на ее родине, но более сухие чем на родине леса. С девочкой обращались, как со скотом, да и жила она вместе с животными в хлеву. Что из себя представляли люди, взявшие ее на воспитание, а по сути в рабскую кабалу, она так и не узнала. Целый день проходил в тяжелой работе. Она убирала помещение, готовила пищу, доила коров, топила очаг, поскольку ночи в горах Непала холодные. Постоянно толклись на подворье какие-то гости. Ребенок понимал, что дом, в котором она живет, представляет собой нечто вроде гостиницы для буддистских монахов, направляющихся в столицу периодически для своих церемоний.

***

Шамшир была сегодня расстроенной. Ее любимая корова Дула выдала так мало молока, заболела бедняжка. Но чем она могла ей помочь? Погладила — да и только.

Но вот ее подозвал хозяин — он же и опекун.

Касто ча? (Как дела). Слушай тебе уже по всем признакам пора замуж. Мне поступило хорошее предложение. Три брата из горной деревни Цхли, хотят внести за тебя калым. Немалые пайса (деньги). Готовься к свадьбе. Сразу три мужа будет у тебя! Настоящий гарем! Гордись! Не всякая женщина удостаивается такого почета! Ты должна на меня молиться и даньябад (спасибо) говорить.

А дело было в том, что в некоторых деревнях Непала еще остался старый обычай. Поскольку нескольким братьям было не под силу каждому вносить калым за невесту, то сразу нескольким приходилось брать одну жену. Страдания этой женщины, становившейся мученицей, уже никого не волновали. Главное, получить за нее пайса и катись со двора. Тем более, что не родная.

Родной дочери хозяин уготовил иную судьбу. За проданных баранов, которые он получил от трех братьев, как выкуп за Шамшир, дочка хозяина поедет учиться в столицу. Выучится на ветеринара, будет потом знаменитой невестой. А Шамшир предстояло пойти в каббалу.

Жизнь ее в принципе никак не изменится. Будет опять доить коров, готовить сыр из козьего молока, убирать и стирать. Но не знала бедненькая девочка, что ей прибавятся бессонные ночи, которые опа проведет в объятьях трех мужчин по очереди. И каждому должна подарить тепло и ласку. Ведь это святое дело для женщины. Так ее научила сваха, которая просветила бедняжку и поведала такое, от чего по телу побежали мурашки.

Единственным светлым пятном во всей свадебной церемонии оказалась кража. Укравший из отчего дома человек, должен был сообщить место, где укрывает беглянку и за ней приедут.

Ее должен был украсть для братьев перед свадьбой один бедный иммигрант по имени Мартин. Но как потом ей не хотелось расставаться с тем человеком. Если и полюбила бедняжка кого-то, то именно этого с распатланными волосами и зыркающего по сторонам глазами юношу, который, как оказалось, был из ее страны и говорил на языке ее племени. Он жил в деревне, которая граничила с одним из индейских племен народа шуара.

3

В назначенное время молодой эквадорец снял ее с подоконника, погрузил на плечи и как лошадка под седоком побежал прочь от дома. Скоро они оказались далеко. Хотя девушка и была чуть тяжелее перышка, парень скоро выдохся. Или слабый был от природы или все силы отдавал днем на работе, а может и недоедал. Когда он опустил ее на траву, что-то произошло с Шамшир. То ли время пришло влюбиться, то ли страх за будущее. Уж таких страхов рассказала ей женщина, готовящая к свадьбе.

Она честно призналась парню, что боится.

— А чего ты боишься?

— Как чего? Ты себе не представляешь, что мне предстоит испытать! Я должна буду всю ночь ублажать чужих людей даже без капли чувства к ним. Да и боюсь я. Даже никогда не целовалась, а тут.

— А хочешь меня поцеловать? — растерянный Мартин приблизился на опасное расстояние.

Вскоре за вопросом их уста слились. Парень отпрянул, а девушка настойчиво притянула его к себе.

— Еще, еще хочу.

Потом она, как безумная, прижала к себе лицо парня.

Они лежали потом на спине и смотрели на звезды, каждый думая о своем.

— Шамшир терять было нечего.

— Скоро ты меня сдашь трем братьям и меня будут целовать все три подряд.

Мартин вздрогнул. Ему почему-то не хотелось этого. Острое чувство привязанности ударило в голову. Он почувствовал в Шамшир родного человека и заговорил с ней страстно на языке индейцев.

— Я все поняла. Тебе хочется, чтобы я стала первой в твоей жизни женщиной. — Шамшир обреченно и с какой-то тайной радостью приподнялась и стала разматывать сари, которое в несколько оборотов обволакивало ее тело.

Когда она осталась в одежде Афродиты, Мартин обомлел. Еще никогда ему не приходилось видеть женщину обнаженной.

Он стал лихорадочно срывать с себя одежду. Шамшир даже усмехнулась, когда разорвалась его рубаха.

— Не торопись, я никуда не денусь. Ты же меня украл. Я в твоей власти. Делай со мной все что хочешь. Только не отдавать трем братьям на растерзание.

— А ты правда хочешь? — испуганно и восхищенно проговорил Мартин одними губами.

Вместо ответа, Шамшир потянула на себя Мартина, склонившегося над ней. Тот потерял равновесие и упал на мягкое, горящее скрытым огнем обнаженное тело.

Его хотели и он хотел.

Через несколько минут Шамшир мечтательно посмотрела на молодого человека, учащенно дышащего, словно только что после бешеного бега, лежащего рядом с ней.

А Мартин в свою очередь со щемящей грусть и благодарностью посмотрел на юное существо, подарившее ему свою невинность.

Впрочем, он отблагодарил ее той же монетой. Девушка заплакала.

— Сейчас ты меня сдашь трем братьям. То, что я делала с тобой с радостью, буду делать с ними из-под палки. Поскольку я не хочу этого. Я люблю только тебя. Не отдавай меня им, слышишь!

— Что я могу, милая, сделать? Я обязан выполнить клятву, иначе меня убьют!

— Давай бежим! Ну! Придумай что-то!

Мартин безучастно и растерянно смотрел по сторонам.

— Хорошо. Только подожди меня тут несколько часов, я должен все подготовить.

Знала бы бедная девушка, что в голове у парня уже сложился план действий.

Он решил совершить побег после свадьбы, дождавшись удобного момента. А сейчас обязан сказать братьям, где их невеста.

4

После свадьбы, на которой невеста укоризненным взором смотрела на сидящего за соседним столом Мартина, молодые женихи увели Шамшир в опочивальню, где один за другим совершили с ней любовный обряд. Шамшир решила после этого для себя: или она удерет с Мартином или наложит на себя руки. Как ей отвратительны были эти чужие руки и уста, эти таинственные мужские части тела, которые разрывали ее пополам. Особенно усердствовал старший брат.

Потянулись дни ожидания. Мартин регулярно наведывался к своим друзьям в деревню, особенно он любил приезжать, когда братья уезжали на работу и измученная Шамшир могла, наконец, любить его самозабвенно, с утонченной лаской и порой остервенением. И откуда только брались силы в этом измученном тяжелой крестьянской работой и страстью трех мужчин душе и теле?

Но однажды Мартин не приехал, он просто сбежал, когда мать трех сыновей застала его с Шамшир за занятием любовью!

— Вон из моего дома! Ты опозорила наш род, негодница, приедут твои мужья, они тебе всыпят по седьмое число. Скорей всего тебя привяжут за руки и ноги к двум кобылицам и подожгут им хвосты! Хочу уже поскорее полюбоваться на эту картину! А сейчас пошла вон! Тебя ждет двор, чтобы к приезду сыновей на нем не было ни одной пыли ночки! Да и обед должна приготовить, а потом уже они с тобой разберутся.

Мартин вскочил на лошадь и помчался галопом. А Шамшир пошла колоть дрова. До вечерней казни и позора еще далеко, а работа не ждет!

***

Нет безвыходных ситуаций. Особенно, когда кажется, что перед тобой стена, судьба приоткрывает щелочку спасения.

Какой-то бродяга на старой кляче проезжал мимо их дома. Шамшир бросилась на улицу, уговорила того взять ее с собой, обещала отдать ему все свои сбережения и еще покормить, только бы ее вывез подальше от этого места, где ее ждет скоро позор и, вполне возможно, смерть!

Бродяга, какой-то разуверившийся в буддизме монах или просто проходимец, каких немало шастает по дорогам, высматривая, чем бы поживиться, согласился. Но как, исполнительная женщина могла все бросить. Такая она уже была от природы. Обед мужьям приготовила, в печи пылал огонь, неиспользованные дрова были аккуратно сложены в амбар. Двор блестел, как дворец!

Бродяча, последний раз крякнул: «Хорошо готовишь!» — попросил добавки и лениво поплелся к пустой телеге.

— Полезай наверх, — скомандовал он.

Свекровь, знающая исполнительность невестки, только хмыкнула. Ей, доброй женщине, самой не хотелось позора и мести сыновей. Она просто им скажет, что невестка упала нечаянно со скалы, когда ходила за водой к ручью, а тело унесла быстрая вода.

Да, пожалуй, они скопили деньжат уже на новую жену. Женщина мечтательно посмотрела в даль. Скоро гулять на свадьбе. Соседка согласна выдать свою дочь замуж.

Знала бы Шамшир поближе свекровь, то простилась с ней по-человечески, но позор жег ее совесть. Она была виновата перед тремя ни в чем не повинными мужчинами. А то, что не любила их, так-то только одному богу известно… ну и Мартину.

Но больше Шамшир с молодым человеком встретится не пришлось. Она после мытрствований, попала на корабль, который привез ее в Амстердам. И началась новая жизнь. Наконец, Шамшир попала в свободный город, где никто никого не притеснял. Свободы было много, даже слишком.

5

Из уборщицы в общежитии университета она как-то незаметно преобразилась в студентку. Какое-то благотворительное общество взяло опеку над дважды эмигранткой. Платили за обучение. Поселили ее в комнате с одной шведкой по имени Свен. Женщины сдружились. Особенно растрогало Шамшир известие, что подруге приходится подрабатывать в районе Красных Фонарей, чтобы заработать денег на учебу.

Она повела Свен за руку к своим благодетелям, но те в помощи девушке отказали.

— Не переживай, — сказала ей Свен, там вполне прилично платят, мне еще и на жизнь остается. У каждого своя судьба. Подруги обнялись и поплакали. А когда женщина плачет, то ей становится легче, особенно если с кем-то на пару. Но жизнь в свободном городе вскоре приелась. Ее звали леса и горы родины, тайны и загадки индейских племен. Шамшир засобиралась на родину.

Вскоре она оказалась на корабле «Навуходоносор», где не вылазила из каюты. О бедняжке даже никто не догадывался. Вечером она украдкой приходила на кухню и сердобольной корабельный кок давал ей какие-то остатки, чтобы та не умерла с голоду. Просто чудом она там не встретилась с сестрой Утой.

А потом долгий путь через сельву с индейцем проводником, который за небольшую плату благополучно провел ее через тысячи километров в родные места. По дороге на одном из индейских рынков маркато, она встретила человека из племени шуара. Вскоре последовали горячие объятия родственников. Мудрый Скорпион был счастлив. Из двух потерянных дочерей одна все же нашлась. Да и какая красавица и умница. Пусть она и стала горожанкой и продолжала одеваться, как привыкла, зато взялась обучать детей племени грамоте, наукам, организовала школу. Мудрый Скорпион понимал, что дочка поможет вывести его племя шуара из дикости. Но хотел ли он сам этого, не знал. Да и нежелание дочки рассказывать о годах на чужбине не давало старому человеку покоя.

Говорила, что у нее есть муж. Но где? Кто? На это вопросы отвечала молчанием.

6

Когда глаза Шамшир затуманивались воспоминаниями, она видела себя в обществе молодого астронома по имени Вагни. Какое-то время даже делила с ним комнату и постель, но не душу. Поэтому и расстались. Людям врожденной порядочности трудно жить в городе, где распущенность считается нормой. Думала ли Шамшир, что когда-нибудь встретится с Вагни и Мартином? Скорее всего нет. Мир так огромен. Встретить в нем знакомого, все равно что иголку в стоге сена. Но на корабле она однажды поздно ночью, когда вышла подышать свежим морским бризом, встретилась носом к носу с Вагни. Тот ее не узнал. Неужели она так изменилась? А сердце ничего не подсказало. У нее даже не участилось сердцебиение после встречи. Самой было странно. Но как вычеркнуть же из жизни свою молодость, даже если лучшая часть ее уже позади. После встречи с Вагни ей вдруг захотелось встречи с Мартином. Захотелось остро, до физической боли. От мыслей о нем раскалывалась голова.

***

Привычка гулять поздно вечером даже в опасных лесах, где у шуаров полно врагов, была безумием. Но Шамшир ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось время, когда солнце пряталось за горы, а его лучи создавали над окрестными силуэтами какие-то сказочные короны. Просто завораживающее зрелище. Ну и что, что стерегут ее враги. У девушки не может быть врагов, кроме возлюбленных мужчин, которые стерегут момент, как бы сорвать поцелуй с уст королевы бессонных ночей. Ну кто будет снимать с нее скальп? Или еще хуже — отрезать голову на сувенир соседу? Какие глупости. Девушка еще находилась в плену городской жизни. Пока однажды не увидела, как индеец малоката отрезал голову ее соседу-старику. Она вышла за свой дом тогда, взять какую-то утварь из чуланчика и увидела страшную картину. Индеец малаката сделал тогда страшные глаза. У нее сперло дыхание. Человека убили просто на пороге собственного дома. Когда индеец бросив голову в мешок, скрылся, Шамшир разразилась диким криком. Соседи сбежались и, увидев обезглавленное тело, послали погоню. С тем индейцем сделали самое ужасное, что было только в местных обычаях. Его изжарили на глазах племени и все съели по кусочку. Почему и она не отказалась отведать мяса врага? Теперь Шамшир стала настоящей каннибалкой. Но вспомнив слезы старой индианки потерявшей мужа, она сглотнула слюну и вместе с ней прошли муки совести. Неужели она превращается опять в маленькую дикарку-индианку? С того дня Шамшир перестала носить городскую одежду и стала ходить топлес, как и все женщины племени. И только низ живота прикрывал маленький передник из пальмовых листьев, хотя порой она забывала одеть и этот скудный наряд, чем вызывала осуждающие взгляды пуританок-индианок, если так можно выразится. Нагота ее не смущала. Вся родня вздохнула с облегчением. К ним возвращалась их Шамшир. Отец, вождь племени Мудрый Скорпион, приставил к ней охранника и вечерние прогулки она проводила под восторженным взглядом Сверкающего Луча. Вот-вот, как надеялся отец, тот сделает ей предложение и дочь, он не сомневался, не откажется. Как же ему хотелось внуков. В тот памятный день пожара, когда потерялись его дочери умерла в родовых муках жена, а мальчик родился убогим. Слепой на один глаз и горбун. После пожара похоронил жену и вместе с ним это страшилище. Вождь не мог допустить, чтобы такой позор украшал его старость. Честь придушить младенца выпала Скользкой Тени. Тот подобные операции умел делать в совершенстве. Он готов был выполнить любое желание вождя. Если бы вождь приказал Скользкой Тени броситься в пропасть, тот немедленно исполнил приказ вождя.

7

Постепенно Шамшир срасталась с местными обычаями, она даже запустила школу, поняв, что индейцам не нужны эти лишние городские знания, что они могут быть счастливы только живя в плену своих суеверий и традиций.

Но привычка гулять на стыке вечера и ночи… с этим Шамшир ничего не могла поделать.

Сверкающий Луч старался незаметно следовать за ней. Но взгляд индейца ни на секунду не прекращал обшаривать окрестности, как лазер. Он прекрасно видел в темноте. И сейчас тоже почувствовал чье-то присутствие. Он мог бы убить человека одним дуновением духового ружья и даже ни одного звука бы не раздалось. Сверкающий Луч умел выпускать отравленную стрелу бесшумно.

Но индеец понял, что человек, который на мгновение выглянул из-за деревьев, не индеец. Нужно дать ему шанс. Вполне возможно, что он безобиден, просто заблудился. А не член ли он экспедиции, о которой ему говорил вождь?

Человек опять осторожно выглянул из-за дерева, даже не подозревая, что находится на волосок от смерти.

Но и девушка успела его заметить. Она опять научилась чутко реагировать на любой шум в лесу.

Внезапно по непонятной причине, человек, скрывающийся за деревьями, вышел открыто и протянул руки навстречу девушке.

«Не может быть! О Боже, это же он! Во и довелось встретиться». Обнаженная Шамшир внезапно стала озираться в поисках хоть какого-то прикрытия. Сердце ее билось учащенно. Она еще не видела лица человека, но сердце ей подсказывало — он! Ведь все ночные прогулки были сплошным безумием! В самом деле она ждала случайной встречи. Но понятно еще бы где-то в городе, а тут в лесу, на территории диких племен! Не может быть! Но человек шел к ней с протянутыми руками и ей хотелось, чтобы он шел быстрее. Сорвав на ходу какую-то пальмовую ветвь и прикрыв ею низ живота, девушка уже смело пошла вперед.

Каждый шаг снимал ей год жизни. Она опять была маленькой Шамшир, как тогда.

Человек заговорил с ней на непальском языке, да, это был он. Не дойдя один шаг до него, Шамшир остановилась. Мартин тоже.

Момент долгожданной встречи наступил. Мартин тоже был поражен увидеть свою маленькую Шамшир здесь. Хотя и знал, что она из индейского племени шуара. Но как-то не верилось. Но мужчина боялся сделать последний шаг. Он понимал, что женщина из дикого племени не будет разгуливать одна по ночам особенно, когда враги малаката стали на тропу войны.

Мартин все же успел заметить позади индианки размытый силуэт индейца. Нет, ему не показалось. Он остановился.

— Прикажи ему отойти в сторону.

— Сверкающий Луч, этот человек не причинит мне зла, уходи домой, он мой муж.

Индеец послушался приказа дочери вождя. Он шел, а на лицо навертывались слезы, значит рухнули все его планы в отношении свадьбы. Все-таки она замужем, не обманула. Почему он не верил? Но слезы быстро высохли на мужественном лице, покрытом глубокими порезами, знаками боевитости. Индейцы шуара умеют владеть собой.

Убедившись, что они одни, Мартин взял за руки Шамшир и прижал пальцы к губам. На большее он не отважился. Да и столько лет прошло. Обнаженность женщины даже в какой-то степени была ее защитой.

— Мартин, шептали губы женщины. Я тебя искала долгие годы, почему ты сбежал?

— Я виноват перед тобой. Я сейчас женат, у меня есть сын. Я люблю свою жену, буду с тобой откровенным и не собираясь разбивать ее судьбу. Но пока я здесь в горах, мое сердце — твое. Ты то солнце, что озаряет мою жизнь. Я все годы помнил тебя.

— Да, так помнил, что давно забыл, — разочарованно сказала Шамшир. Женщина понимала, что ценно уже то, что Мартин сказал правду. Но он здесь, в диких лесах не для того, чтобы встретиться с ней.

— Мартин, — откровенность за откровенность, что ты тут делаешь? Я могу тебе помочь?

— Если я тебе скажу правду, то будешь меня презирать. Я выполняю специальное задание, связал клятвой. Если я тебе расскажу, то грош мне цена. Ты первая плюнешь мне в лицо за то, что изменил клятве.

— Да, клятвы нужно сдерживать, — Шамшир преобразилась. Он остался таким же наивным и правдивым, как был юношей.

— Мартин, коль уж мы встретились, то не будем терять время, — Шамшир испытующе посмотрела в упор на мужчину. — Пока ты в горах, ты мой, там в городской жизни вернешься к жене. Так я тебя поняла?

— Нет, Шамшир, я не перестал любить тебя, но долг меня обязывает держать себя в руках. Я в твоих объятиях растаю и могу сказать лишнего. Лучше, если мы просто поговорим. Считай, что у меня первые слова вырвались от наплыва чувств.

Оскорбленная Шамшир повернулась спиной и быстро пошла по направлению к дому. Она даже не оглядывалась. Только что умерла ее мечта. Перед ней был уже другой человек. Да и какое право она имеет претендовать на того, у кого семья: жена и сын?

Пройдя почти до входа в дом, Шамшир что-то забеспокоилась. Какое-то чувство тревоги разлилось невидимой ртутью по душе.

Так же быстро, как пришла, она повернула обратно. Вот только что здесь они беседовали. Не прошло и пяти минут. Где же он?

8

Она услышала слабый вздох. На полянке, где только что состоялась мирная беседа, сидел индеец малаката. Сидел он на опутанном лианами человеке, по-видимому, это был Мартин. В свете луны блеснуло острое лезвие. Индеец готовился отсечь Мартину голову. Но не успел. Откуда-то взвыла стрела и вонзилась в руку, держащую топорик. Индеец взвизгнул и быстро завертелся, как юла, закручиваясь всем телом, в направлении кустов. Из укрытия вышел Сверкающий Луч и стал разматывать пленника. Он с остервенением рубил лианы, которыми малаката опутал тело пленника. Потом, закончив, пошел в направлении кустов. Индеец не сомневался, что яд кураре уже сделал свое дело и ему остается лишь поработать над снятием скальпа. Он принципиально не признавал сувениров из голов.

— Пожалуйста оставь нас вдвоем, — попросила Шамшир.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы индеец.

Индианка стала вдыхать жизнь в придушенного Мартина. Перед тем, как запутать человека в лианы, малаката нажал на какие-то точки, которые привели человека в состояние ступора.

Но Мартин никак не оживал, только слабо вздыхал.

Шамшир нерешительно прикоснулась к его губам. Сейчас она его потеряет, если не даст ему свою энергию, свое дыхание. Женщина стала выдыхать в него жизнь из губ в губы. Это были не любовные поцелуи. Она пыталась спасти угасающую жизнь. Но все было напрасно.

Она в отчаянии сдавила мужскую плоть изо всей силы. Раздался слабый вздох и Мартин открыл глаза.

Он увидел лежащую на нем обнаженную Шамшир и сдался.

— Ты победила. Я твой. Только сейчас я очень слаб. Ты сама видишь, почти труп. Только опозорюсь, давай встретимся завтра. Обещаю, что исправлюсь. И не отправляй индейца-охранника, а то вдвоем нас завтра пустят на сувениры.

— Ладно усмехнулась девушка. Между прочим он считает себя моим женихом!

— Ну да! — Мартин расстроился. Он мой спаситель. И ты предлагаешь мне отнять у него такую красавицу и богиню?

— Да предлагаю. — Шамшир стала серьезной. Он в первую очередь индеец шуара. И, кстати, как тебе новость, что я стала есть человеческое мясо?

— Мартин отшатнулся и скривился.

— Не бойся, мне не понравилось, до завтра.

Весь день у девушки было приподнятое настроение. Она летала, словно птица, все у нее спорилось, ладилось. Предстояла встреча с любимым человеком. Но встреча не состоялась по непонятным причинам. А предстояло им увидеться вскоре, но уже при других обстоятельствах.

Глава 23

Тайные свидания в ночных горах Эквадора

Когда экспедиция Хьяльти попала в плен, Скользкая Тень удрал, поскольку он шуар. В плену племени малаката с него в лучшем случае сняли бы скальп и пришлось этот позор нести всю жизнь, а в худшем — ждал жертвенный костер или снятие головы для сувенира тсандзы.

Теперь же у проводника оказалось масса свободного времени и он проводил его в пещере богов, одновременно оберегая ее. Чтобы не мешал, пришлось отправив нового охранника-сменщика Быстрого Тапира домой к семье. Обещал индейцу отдежурить его смену.

Много времени Скользкая Тень проводил с кристаллом времени в руках.

С гранью будущего было трудно обращаться, показывала ему только то, что считала нужным. А вот с гранью настоящего охранник освоился.

Вначале Скользкая Тень представлял себе человека о котором хотел узнать и даже, если пожелает, пообщаться с ним, это был своеобразный «айфон». Но индеец мог и просто понаблюдать за тем, кого вызывал в своем воображении.

Грань настоящего сама пошла навстречу пожеланиям индейца.

На ней в нижнем углу появилось несколько маленьких изображений. Своеобразная адресная книга телефона.

Нажав на любое из изображений, Скользкая Тень попадал в то место, где находился интересующий его человек.

Индеец уже знал, какую точку кристалла нажать, чтобы не просто связаться с человеком, а оказаться на пять минут в том же месте и незаметно понаблюдать за интересующим объектом.

Если Скользкая Тень пожелает, он может стать видимым и побеседовать с человеком на его территории. Мало того. Индеец мог через своего двойника, оказавшегося во временном пятиминутном пространстве присутствия, спросить человека, получить ответ, произвести какие-то действия и вмешаться в ситуацию.

Но индейцу больше нравилось оставаться невидимым и наблюдать за интересующими его людьми.

Последнее время старика привлекали ночные свидания в горах. Седина в бороду, а бес, как говорится, в ребро.

***

Было несколько человек из группы Хьяльти и несколько посторонних, которые привлекали охранника входа в пещеру богов.

Их лица запечатлелись на Грани Будущего Кристалла Времени. Дотронувшись пальцем до «фото», можно было оказаться рядом с человеком и наблюдать за ним или перемолвится несколькими словами.

Чем занимаются влюбленные, охваченные страстью по ночам да еще в горах Эквадора, среди таинственных теней и ночных шорохов?

Конечно они стараются поближе прижаться один к другому, чтобы стать одним существом и не оставляют при этом никакого зазора. В состоянии любовного экстаза занимаются тем, от чего рождаются потом дети.

Но в момент слияния двух волшебных напитков в один сосуд, они не думают о дальнейшей реакции.

Так и люди. Они сейчас в полете, словно птицы и никто не способен остановить летящих, разве что смерть.

После своего виртуального общения с невестой, Скользкая Тень еще много раз приходил к ней, но всегда предпочитал оставаться невидимым. Там всегда с его божьей женой Юпитером рядом находился Ни-Зги.

Скользкой Тени было стыдно появиться рядом, чтобы отбросить самозванца от своей законной Божьей жены.

Разве он, старик может соперничать с молодым? Ну оттолкнет он его, на это у Скользкой Тени еще хватит силы, а дальше? А дальше проявить свою несостоятельность, как мужчины? Эх! Возраст!

Нет этого позора он не выдержит. Индеец привык всегда оставаться самым ловким и непобедимым.

Скользкая Тень страдал, когда видел, как сжимаются «намертво» объятья любовников. Но у него не было другого выхода, как оставаться наблюдателем. А забыть прекрасную Юпитер у него не было сил. И всходил каждый раз на свою голгофу и переживал каждый раз моральную смерть. Но рука сама тянулась нажать на Грани Настоящего нужную точку. Индеец прозвал ее Точкой Страданий.

***

Жадную на впечатления душу старика привлекали и другие возлюбленные.

Но здесь присутствовало только любопытство. Странная пара выходила из пещеры, оборудованной под жилье, где временно поселилась экспедиция после спасения из плена малаката. Это были два астронома.

Но вскоре один отставал. Это был Вагни, он становился ушами и глазами провидения. Страж оберегал встречи своего друга Эйрика с невестой Утой. Казалось бы уже все решено, будет скоро свадьба, но дочка вождя Непобедимого Воина упорно прибегала на свидания. Жених и невеста нежно гладили руки друг другу и неотрывно смотрели в глаза, а на больше им не разрешал индейский закон. Все поцелуи после свадебного обряда.

А бедный Вагни страдал. Он ведь тоже был очарован индианкой, безнадежно влюблен. Но какое право имел стать на пути к счастью своего верного друга? И оставалось ему роль сторожа, чтобы никто не обидел влюбленных.

Как старый индеец его понимал! Он испытывал нечто подобное, когда находился невидимым рядом с Юпитером и Ни-Зги.

Но ни у проводника экспедиции, ни у астронома не было и капли ревности. Другое чувство завладевало родственными душами. Отчаяние и беспросветность. Ута на корабле, возвращаясь к своему племени малаката в сопровождении брата нашла свою судьбу. Увы, как сокрушались ее родственники, это был не индеец, а белый человек Эйрик.

Какое-то время молодые поживут в племени, а потом вождь обещал их отпустить.

«Малаката значит и шуара примирились». — нет, я в это не верю, — подумал Скользкая Тень.

Скорей всего Кристалл Времени что-то напутал.

***

Внезапно Скользкой Тени захотелось переключиться на Хьяльти. Индеец дотронулся до кристалла в нужном месте.

Проводнику интересно было наблюдать, как Хьяльти, обвешанный веревками вместе с Мелиссой опускался в очередной отвесный вход в пещере Лас Тайос. Под страховкой Джека Самурая и Свен упорные люди искали сокровищницу знаний. Входов в пещеру, растянувшуюся на десятки километров, было десятки. Почти все они вертикально опускались вниз и для спуска требовалось умение и ловкость спелеологов. Гладко отполированные проходы и галереи убеждали ученого в том, что они искусственного происхождения.

Да, упорный Хьяльти был близок к цели, он находился в каких-то порой нескольких сотнях метров от реального входа, но… кто же ему скажет, что реальный вход находится под водой за водопадом, мимо которого группа проходила неоднократно.

Один раз археолог даже оказался по пояс в воде. Ему оставалось одно мысленное усилие… нужно было напрячься, набрать воздуха побольше и нырнуть в замутненный пеной поток… а там несколько взмахов рукой и он окажется рядом со Скользкой Тенью.

Индейцу показалось, что ученый глубоко вздохнул и нырнул. «О боги! Он прочитал мои мысли?» — Скользкая Тень сообразил вовремя, что оказался рядом в тот момент своим фантомом и шепнул ученому, что надо делать.

Индеец отбросил от себя Кристалл Времени, его всего трясло. Закрыл лицо руками. Отчаянье, вот что испытал человек. Он понял, что проговорился, сейчас его тронут за плечо. Нет! Он лучше умрет! Столько лет хранил тайну, чтобы…

Старик вынул свой острый нож и уже собирался применить его. Нет. Он не убьет ученого. Он закончит свою, ставшую никчемной и никому не нужной, жизнь.

Но прошло несколько минут, никто не вынырнул, никто не проник в тщательно оберегаемое помещение. Скользкая Тень на несколько минут впал в состояние каталепсии и просто отключился.

Вот, что произошло на самом деле

А Хьяльти совсем думал о другом.

«Я помню, это где-то здесь. Так же, как тогда, во время первой экспедиции, крикнула птица. И этот кусочек синего неба над скалой, которая напоминала химеру на Соборе Парижской Богоматери. Что же дальше? Его тогда вели, как младенца, а он как полоумный думал о цели вместо того, чтобы запоминать приметы места. Это здесь, но где точно?»

Какая-то сила заставила его вдохнуть поглубже и нырнуть. Потом он проплывши несколько метров, вынырнул в каком-то гроте.

А потом случилось совершенно невероятное.

Хьяльти вышел из воды. Подошел к Скользкой Тени, который сидел с опущенной рукой и закрытыми глазами и сказал:

«Нет я ошибся. Это похожее, но другое место.»

Какая сила сделала Хьяльти на миг незрячим? Нет! ОН видел Скользкую Тень, но как старый, покрытый плесенью камень. А когда воспаленный взгляд упал на пластины из золота с письменами, то стал рассеянным. Хьяльти не замечал ничего в упор. Для него здесь были одни голые стены.

«Нужно уходить отсюда, — произнес археолог, когда атаковала летучая мышь, — неприятное место!»

Скользкая Тень открыл глаза: «Боги услышали мои молитвы, он сюда не проник».

***

Испуганная внезапным приходом ученого — пока эхо страха замрет в отдалении.

Старик опять взял кристалл времени в руки. Он первым делом попросил у того прощения.

Потом рука заскользила, чтобы опять попасть к Юпитеру, но… промахнулась.

Он по обыкновению всмотрелся в лицо своей родной девочки, женщины-мотылька. Но что это?

Перед ним было другое лицо. Словно Ута, которую видел много раз в кристалле, но чуть постарше. И рядом с ней находился незнакомый человек в военной форме. Кто эти люди?

Старик прислушался к разговору…

— Пожалуйста, оставь нас вдвоем, — попросила Шамшир.

— Хорошо, процедил сквозь зубы шуар.

Грань кристалла на мгновенье затуманилась.

Потом на человека в военной форме неожиданно напал индеец малаката. Военный упал и после короткой схватки застыл неподвижно. Перед тем, как запутать человека в лианы, малаката нажал на какие-то точки, которые привели человека в состояние ступора. Сверкающий Луч успел вовремя. Малаката после молниеносного нападения свалился замертво. Вернувшаяся индианка стала вдыхать — жизнь в придушенного Мартина. Но незнакомец солдат не подавал признаков жизни. Казалось уже смерть была рядом. Мартин не оживал.

Шамшир нерешительно прикоснулась к его губам. Сейчас она его потеряет, если не даст ему свою энергию, свое дыхание. Женщина стала вдыхать в него жизнь губы в губы. Это были не любовные поцелуи. Она пыталась спасти угасающую жизнь. Но все было напрасно.

«А откуда там Сверкающий Луч, его лучший друг? — подумал удивленно Скользкая Тень, да, давно он не был дома. — И нашелся пропавший в походе Сверкающий Луч, это хорошо».

Опытный индеец быстро разобрался. Только что шуар спас двух людей от неминуемой смерти. Здесь была схватка. Он заметил тело индейца малаката, которого узнал по оперению на голове.

Но бедная девушка пытается оживить своего возлюбленного, которого сильно покалечил малаката.

Она пытается вдохнуть ему жизнь через губы. Ба! Да у белого мужчины остановилось сердце.

Скользкая Тень во мгновение ока оказался рядом с Шамшир, которую он признал, наконец. Да, это же недавно найденная дочь вождя шуаров Мудрого Скорпиона!

Но Как они похожи с Утой, дочерью вождя малаката Непобедимого Воина! Только сейчас эта мысль брызнула в сознание проводника.

Отогнав, ненужные в данной ситуации мысли, индеец вежливо отстранил плачущую девушку-индианку и стал массировать и сжимать, что есть силы грудную клетку незнакомца.

Сверкающий Луч вернулся и с удивлением смотрел на Скользкую Тень.

— Ты! Здесь. Откуда?

— Потом все объясню при случае, лучше помоги, — ответил старик.

Сверкающий Луч полез в карман и вытащил какую-то траву.

Он дал понюхать ее человеку, лежащему без признаков жизни. Раздался слабый стон.

— Ну все. Увидимся. Как там наши? — проводник Хьяльти посмотрел на друга.

— Плохо, — ответил Сверкающий Луч. Много воинов погибло, выполняя приказ. Люди, которые изгои, подготовились, дают отпор. Расскажу все завтра на свадьбе. Скользкая Тень, шуара и малаката примирились. Этот, он указал на тело уничтоженного врага, — еще не знал о примирении, иначе не нападал бы. А завтра у дочки вождя малаката Уты свадьба с одним из твоей экспедиции, в которой ты проводником был.

Жених Эйрик, белый человек. Можешь возвращаться к группе и их вождю Хьяльти, ты же назначен был их проводником.

— Спасибо, Сверкающий Луч, много интересного ты мне рассказал. Но если бы ты знал…,- индеец, прикусил себе язык.

Он хотел сказать о необыкновенной схожести двух индианок Уты и Шамшир. Но зачем ему сообщать тайну и подозрения другому человеку, пусть и другу. Зачем отягощать своей догадкой другого человека. Чем меньше он знает, тем сохраннее его жизнь

Глава 24

Гомс и Мартин

Правда об атлантах

Судьба Ни-Зги

Рассказ Хоито о гибели Эйрика

1

Как ни странно, но вблизи поселений диких племен была проведена военная дорога. Правительство Эквадора убедилось в необходимости строительства после последней войны с Перу. Если бы дорога существовала в момент военного конфликта, Эквадор не потерял часть пограничных территорий. Войска могли быть переброшены в данный район оперативно. Теперь промашку учли и новенький асфальт сиял, словно по нему еще никто не проезжал. А ведь так оно и было. Подразделение Мартина первым опробовало трассу. Но в отряде, пусть и армейском, было много всякого сброда. Его доукомплектовали в последний момент перед самим походом на территорию проживания диких племен. Попадались и настоящие головорезы. Единственным отличием их от участников партизанских отрядов наркокартелей Колумбии, была военная форма. Да, много колумбийцев из тех подразделений оказалось под его руководством. Они заражали и других своим своевольным поведением. Мартин понимал, что если пережмет палку с дисциплиной, то вскоре его найдут повешенным на ближайшем суку или с простреленной головой. Дай им только шанс. А чтобы шанса и повода к нему не было, Мартин, как только расположились лагерем в лесу невдалеке от дороги, дал возможность солдатам выпустить «пар». Это вылилось в грабежи ближайших деревень, отстоящие на расстоянии нескольких километров и насилии над населением. Хотя нашлись и такие среди женщин индианок, которые решили подзаработать. За небольшие деньги удовлетворяли немудреные солдатские прихоти. Получив задание навести порядок среди племен, отряд Мартина наоборот, вносил сумятицу в относительно мирную жизнь нескольких деревень, вплотную примыкающих к зоне проживания диких племен, которые не признавали власть правительства страны.

А кроме официального задания, которое провалилось с треском, благодаря выходящим порой из повиновения солдатам мародерам, было еще и тайное. Мартин занимался наблюдением за экспедицией Хьяльти, которая топталась на одном и том же пятачке в радиусе двадцати километров в поисках каких-то сокровищ древности.

Верные лазутчики, из проверенных солдат, доносили противоречивые сведения. Мартин верил, что подозрение генерала, пославшего его, что экспедиция как-то связана с пылевыми бурями, блеф. Он не верил в эти бредни. Но почему среди уничтоженных в схватках киллерах-индейцах, находили признаки местных? Что-то тут не так. Руководитель отряда надеялся, что когда найдут сокровища, многое прояснится. Он тогда наложит арест на все, реквизирует именем правительства страны. Конечно большую часть заберет себе и доверенным людям. А государству отдаст крохи, пусть подавятся. И кто там будет знать, сколько всего было найдено? Мартин уже строил радужные планы на будущее. Присмотрел в окрестностях Кито отличный дом с усадьбой, заживет не хуже наркобаронов. Но почему ученый никак не может добраться до сокровищ? Недавно Мартин бродил со своим другом в районе поисков. На его глазах одного белого человека из экспедиции во время свидания с индианкой малаката заглотала анаконда. Там оказался мальчик из эквадорцев. Тот прочитал записку, которую нашел у потерявшей сознание индианки очень похожей на Мартина давнюю любовь. Военный оказался за его спиной читавшего вслух подростка и все слышал. Теперь был повод к размышлениям.

Вокруг возвышались тенями, горы. Некоторые достигали шести километров в высоту. Горы закрывали полнеба со звездами, а тишину заповедных мест нарушали пьяные крики, почти вышедших из повиновения вояк, избивающих друг друга.

Для остальных было потехой на это смотреть, за неимением других развлечений. Периодически то один, то другой, вспоминая, что среди них затесалось несколько крестьянок из соседних деревень, волокли тех в лес. Женщины тоже были пьяны и уже забыли, как попали в расположение военной части — то ли сами пришли, то ли были захвачены после дерзкого набега. Да им и разницы не было. Солдаты платили порой небольшие деньги, как-никак, а заработок, будет потом чем семье помочь в трудное время безденежья.

Это для них, многие рассуждали, даже лучше чем тащится в город и ползать на карачках, убирая лестницы, отхожие места и котлы ресторанов, от которых потом потрескавшиеся руки пузырились и гноились. Многие «аборигенки» еще и удовольствие от этого получали. Конечно, в городах можно попробовать «Куба либре», «Тропико» или «Шумир». А у солдат была только анисовая водка. Все равно весело становилось, пусть и на время. В Эквадоре не привыкли закусывать после выпивки, сразу пьянели. Успеют еще своего хлебнуть, когда домой вернутся. А некоторых на это, как ни звучит цинично, толкали сами мужья. От беспросветности жизни, от безденежья. У каждой крестьянки в глазах стояли голодные дети, они были готовы на все, чтобы было чем завтра покормить малышей. И среди всего этого пьяного балагана и распутства на капоте внедорожника уселся командир взвода, Мартин.

А одна из таких приблудных сидела рядом с Мартином. Он размышлял, стоит ее использовать или может дать денег и отпустить так. Потом привлек к себе и понял, что так не отпустит. Было что-то в этой индианке такое, что напоминало ему… Эх! Лучше не вспоминать. Он ощутил биение ее сердца. Нет не отпустит, уже точно знал. Ждал только момента, когда сильно ее захочется. Женщина прильнула доверчиво, словно к любимому человеку.

— Ты мне нравишься, солдат.

Вдруг Мартин спросил:

— А много ты сегодня заработала.

— Да нет, — расстроенно проговорила индианка, — только три солдата мне заплатили, а остальные так… ради веселья.

— Сколько их было всего?

— Пятнадцать.

— Нехорошо получается, несправедливо. Идем со мной, я уплачу.

— Не надо, сказала индианка.

— Что не надо?

— Платить, — глаза женщины в темноте горели не меньше чем звезды на небе.

«Почему судьба так несправедлива, — подумал Мартин. Сидит перед ним красавица. Да с такой внешностью в Голливуде зарабатывают миллионы, а она за пять песо готова облагодетельствовать пьяного урода».

Мартин еще никогда, несмотря на много возможностей, не изменял жене. Последняя ссора дала ему как бы моральный шанс и индульгенцию на падение. Ну что произойдет если он с этой индианкой совершит то же самое, что совершал с женой десятки раз? Такова природа человека. И она подкупила его тем, что сказала, что не возьмет денег. Конечно, он ей заплатит, какой разговор.

Мужчина взял ее за руку и повел в свою палатку. Женщина нервно повторила.

— Если заплатишь, то я брошусь в пропасть.

Мартин вздрогнул. Каким-то благородством принцессы брызнули эти последние слова женщины.

Ей ведь так нужны деньги. Но он ей нравится. Как сложна жизнь. Почему эта барышня не его жена, а его жену бы сюда в обмен.

Ну, если я уплачу тебе, как десять человек сразу?

Женщина задумалась.

— Нет, неохотно произнесла она. Дело не в деньгах. Тебе это не понять.

— А если я тебе уплачу просто так за десятерых? Без ничего.

Женщина обняла Мартина и сказала тихо:

— Спасибо, я буду молиться за тебя. Меня зовут Ирхика. Я рассказу о тебе мужу, мой дом — твой дом. И вдруг Ирхика притянула к себе голову Мартина и страстно поцеловала в губы.

— Уходи, вырвалось у Мартина. Не испытывай меня.

Он быстро отсчитал то, что обещал и сунул женщине в руку.

Через каких — то пятнадцать минут он застал Ирхику в объятьях солдата прямо в десяти метрах от своей палатки. Сезонная проститутка успела ему игриво подмигнуть, как старому знакомому. Мартин быстро прошел мимо, чтобы не наступить на мечущуюся в бурных ласках пару. Ему стало гадко на душе и он пожалел о том, что повел себя, как джентльмен. Но мало ли о чем мы жалеем в жизни?! И нужно ли поднимать половую тряпку и класть ее на стол?

***

Мотнув головой, словно избавившись от наваждения, Мартин занялся делом.

Настроив спутниковую антенну, человек пересылал сообщения в штаб, а наблюдавший за всем этим «цирком» Гомс, стоя в отдалении, смеялся в лицо всей секретности «доходяг». Ведь считывать с глобальной сети было запросто. Этот робот тестер мог проникнуть в любой портал, кроме закодированного вселенским разумом. Хотя, влезть тестер мог в линию связи, но тогда еще неизвестно, как повел бы себя властелин Земли Ветер со своим полчищем пыли. Насколько убеждался Гомс, что люди так никчемны со своими бессмысленными амбициями хозяев земли. «А сколько нас?» — думал про себя Гомс — «мы, роботы среди пыли и ветра разных планет пронесли свою жизнь, складывая надежды тысячелетиями, как мозаику. И люди даже не догадываются, что среди нас, роботов, попадаются такие, которые имеют свои персональные мысли и даже чувства.

Для людей и других биосистем и высших разумов вселенной мы просто исполнители их желаний и справочники информации, которые всегда под рукой. С точки зрения человека, роботы не герои. А мы первопроходцы, тестеры, первые, кто проникает в чуждый мир, не боясь инфекций, заражения, отравления. То, что для человека считается подвигом, мы выполняем, как работу. Но никто это не ценит, даже спасибо не скажут. Сказать спасибо тестеру? Да любого такого чудака поднимут на смех. Люди сейчас словно смешные букашки. Они ведь только недавно точно измерили количество звёзд в далёкой галактике, когда мы, тестеры, были разбросаны давно в десятки галактик».

Робот, воплотившийся сейчас для предстоящего контакта в человека, размышлял над сущностью людей. У каждого своё поведение, но вот эти военные, просто смех. Со стороны, Гомс сказал бы, что эти солдаты поедающие мясо лани у костра и ласкающие продажных женщин, вызывают просто отвращение. Такие люди настолько примитивны, что противно даже с ними вступать в контакт. Их единственная цель поесть, посмеяться, поспать, думать порой на трезвую голову о доме, о детях и родных. А вот если взглянуть на их командира, то он еще смешнее в десятки раз. И почему ему кажется, что захватив золото предков инков, станет обладать их силой? Нет, никогда. Ведь сокровища повинуются только сильным, а слабых берут в свои оковы. Богатства любят тех, кто их выковал и слепил, растопив на огне. Кто смог совладать с алчностью, выедающей душу? А этого Мартина, да, этого командира головорезов, ожидает наказание сокровищами…

Он гонится за наследием инков, а на самом деле — это сокровища атлантов. Да здесь наши интересы сходятся хоть в одном.

Прождав ещё недолгое время, солдаты уснули сладким сном, и Гомс пошёл на встречу уткнувшемуся в ноутбук Мартину. Тестер растворился в пути и кружил над внедорожником, затем лёг пылью на крышу, а может, это был прах.

Наблюдая за происходящим в мониторе Мартина, человек читал статью про каталог «Кеплера» расположенный в границах обитаемой зоны пространства вокруг звезды. Видимо, ему было интересно узнать, где ещё есть планета, где обитает органическая жизнь. Но, тестеры знают. Они витали в просторах галактики тысячелетиями.

— Командир, — шёпотом произнёс Гомс.

Мартин обернулся, и нога тестера со всей дури врезалась ему в лицо — вояка потерял сознание…

***

Привязанный к дереву Мартин, был облит ведром холодной воды и через минуту очнулся.

— Ну, здравствуй, командир, — произнёс Гомс, пристально вглядываясь в глаза военного.

С заклеенным скотчем ртом Мартин ничего не мог произнести, только мычал.

— Верно говоришь, — с сарказмом надсмехался тестер, — правильно, тебе говорить не нужно, а только слушать.

Гомс начал разъяснять с научной точки зрения, что произойдёт на самом деле с Землёй, если не помешать экспедиции.

— Понимаешь, Мартин — присел рядом тестер — я витал по всей галактике и могу сказать, что вашей расе крупно повезло. А почему я так говорю? — спросил Гомс и вдобавок ударил военного по щеке ладонью, на что тот злобно промычал, пытаясь выбраться из оков.

— Нет, ты не переживай, — продолжал говорить тестер, — запомни: на Земле жизнь гораздо позже появилась, чем на других планетах галактики. Ваши учёные недотёпы всё ещё не могут разглядеть этого. Знаешь, самыми долгоживущими объектами вселенной являются тусклые звёзды небольшого размера, продолжительность их жизненного цикла порядка десяти триллионов лет. Ты представляешь, планета Земля — младенец. Это даже доказал в своих исследованиях один из учёных вашего мира… Итак, теперь же, как ты уже слышал, наша жизнь — да, именно наша жизнь — я имею в виду галактику Млечный Путь — на пике вымирания. И здесь, решение будет двусторонним. Если не станет вас, то и не будет нас. Раскрою тебе галактическую тайну. Ну, человечество назначено катализатором обновления всей галактики. Тебе это не понять. Прими как факт. Мы должны помочь друг другу, — закончил Гомс, и снова ударил военного по щеке ладонью. Мартин замычал опять, — к тебе, — снова начал речь тестер, — будет небольшая просьба: необходимо узнать секретный код у Линды, радистки той экспедиции за которой ты наладил слежку. Конечно, ты спросишь: что это за код? Но, он единственный и знает его только радистка. Наверняка ты хочешь спросить: почему я так легко всё тебе рассказываю? Да потому что, если не сделаешь, что говорю, я помечу тебя чипом смерти и солдат твоих в придачу. Поверь и бойся, или ты никогда не увидишь Милу, — ой, Шамшир.

Когда Гомс перепутал имена, у Мартина разыгрались воспоминания. Ведь во время недавней встречи, девушка рассказала свою историю студенческой любви…

— Теперь, я думаю, ты готов разговаривать, — произнёс тестер и отлепил скотч со рта.

Человек немного покорячился от боли и злобно посмотрел на собеседника.

— Что тебе конкретно нужно? — спросил вояка.

Гомс рассмеялся…

— Знания, мне нужны знания — ответил он — Хьяльти со своей экспедицией разыскивает пещеру с сокровищами. А тебе, как я знаю, нужны золото и бриллианты. Так, мы поможем друг другу.

— А мне какая выгода?

— Ты получишь богатства. Но мне, нужен только код, и тогда, возможно, что я тебя не помечу чипом смерти.

Среди разговора, внезапно послышались шорохи, а следом, прозвучали несколько выстрелов из автомата. Пули цепочкой влетели в спину Гомса и пробили насквозь, разбросив клочки пыли, а может и праха. Тестер в то же мгновение растворился и появился перед солдатами, которые выстроившись в шеренгу, уткнулись оружием в него. Гомс улыбнулся и произнёс:

— Какие же вы наивные, люди.

Он, схватив автомат военного, поднял дуло верх — выстрелы устремились в небо. Затем, нанёс удар ногой такой силы по пятке, что свалил солдата с ног, а следом, прикладом оружия послал сознание «гусара» в глубокий радужный сон.

Гомс пошёл на встречу двум оставшимся, упорно стрелявших в него. Летящие пули проходили насквозь и не приносили ни боли, ни крови, а только пыль рассыпалась искрами в стороны, будто в тестера вместили десятки бенгальских огней.

Подбежав к военным, он ударил ладонью по лицу салаги, а потом прикладом автомата второго бросил в «аут». Третьи вояка со страха выкинул оружие, но, несмотря на это, тоже получил прикладом по лицу.

Пробудившиеся солдаты двинулись целым взводом. Но Гомс, подпрыгнув к Мартину напомнил, что его слова не шутка, и скрылся в прах.

Вояки подбежали к командиру и развязали руки.

— Что стряслось? — спросил один из них.

Мартин никогда не чувствовал такого унижение, и накопившуюся злобу отвесил любопытному солдату, ударом ладонью по щеке.

— Ты что, интересуешься, как меня можно унизить, солдат?

— Командир, я не то хотел сказать.

— Ну-ка, пошли по местам, пора выдвигаться — скомандовал Мартин.

2

А вот информация за которую Гомс, тестер, заплатил бы золотом если узнал.

Она стала доступной Скользкой Тени, когда тот вертел Кристалл Времени, пытаясь разглядеть будущее.

Как обычно, дождавшись, когда все уснут, проводник тихо покинул расположения временного лагеря экспедиции, который находился в пятнадцати минутах ходьбы от пещеры с золотыми табличками.

Как же не хватало индейцу знаний и образования, чтобы понять то, что ему зашептал Дух пещеры, когда он вглядывался в грань будущего.

— Индеец, отложи кристалл. Возьми табличку из верхнего ряда, самую первую. Проводи пальцами по ней, а я буду переводить, то чего коснутся твои пальцы.

И вот заскорузлые в шрамах и свежих порезах пальцы непривычно заскользили по золотому сиянию фраз.

А голос Хранителя пещеры переводил ему то, чего коснулись пальцы.

— Атланты хотят только одного — обратного превращения в самих себя. В пылинки и песчинки они превратились сами, когда спасались от астероида, посланного на Землю для их уничтожения Вселенским Разумом, чтобы поселить на землю людей. Планету нужно было очистить. Жалости в космосе не бывает. На самом же деле атланты, превратившиеся в пылинки и песчинки для своего спасения. А сейчас все зомбированы своим повелителем Богом Ветром. В кремниевой цивилизации все подчиняются одному верховному существу безоговорочно. Но парадокс в том, что иначе они бы не выжили. Только в биологической форме существования существует иерархия. Все углеродистые существа, которые несут биологическую основу, погибли тогда на земле после удара о нее астероида 23419-АХ. А остались только те, кто был на кремниевой основе.

Постепенно жизнь возродилась, но на это ушли тысячи лет; атланты думали, что смогут из зомби-песчинок и зомби-пылинок превратиться опять в самих себя. Но ошиблись. Состояние зомбирования необратимо без кода.

Скользкая Тень сжался, словно над его головой просвистела отравленная стрела малаката.

Голос Духа пещеры продолжил.

А теперь отложи золоченную книгу и опять всмотрись в грань будущего. Что ты видишь?

Индеец дрожащей рукой провел пальцем по поверхности кристалла и увидел двух седых стариков, похожих на индейцев, но одетых в длинные тоги.

И вот, что он услышал:

— Кхмат, у цивилизации атлантов есть надежда — Ни-Зги, частично атлант, и атлантка, женщина бабочка, которая зовет себя почему-то Юпитером. От них атланты быстро будут воссоздаваться. Поскольку состояние беременности атлантов всего две недели. За этот период атлант успевает сформироваться.

Внутри Скользкой Тени всего передернуло. Это же речь идет о его невесте!

— Дсуж, Но их библиотеку вскоре найдет человек Хьяльти, а мальчик с пылевым сердцем Хоито запомнит все знания из нее, если успеет. Кажется в тот момент произойдет землетрясение.

И знаешь, сам Хьяльти тоже в конце концов понял, что происходит на Земле. Он ведь не дурак. В том, что пылинки метили чипами смерти многих людей, появился истинный смысл. Война между атлантами (в виде пыли) и людьми уже началась.

Очень сложно сказать на чьей стороне правда.

— Да, Кхмат. Мы люди. Мы на стороне людей, понимаем, что атланты раньше пришли на землю, чем люди.

Хотя. Если быть честным, то и атланты не первые на Земле. Лемурийцы, гиперборейцы, жители континента Му… а скольких мы не знаем. Миллионы лет земля служила полигоном для Вселенского Разума.

Старик индеец задрожал, как осиновый лист.

— Можно мне с вами вступить в беседу?

— О! Оказывается мы не одни, протрите линзу времени, молодой человек! Я хочу рассмотреть ваше лицо. — Кхмат рассмеялся.

— Я не молод, я старик, — возразил скользкая Тень.

Кхмат обратился к индейцу:

— А Вам, человек, будет наверно интересно узнать, что мы — Дсуж и Кхмат — разделены временем в миллион лет и мило беседуем, как вам это нравится?

По моему определению, вы стоите где-то посередине во времени между нами.

Забавно.

Я, Кхмат — человек из будущего, именно человек, и скажу вам честно, что между мной и вами сменилось ровно — дайте подсчитать — ровно семь тысяч девятьсот тридцать одна цивилизация людей. Если вам приятно это услышать.

А Дсуж — человек из прошлого. Он из самой первой, заселенной на планете цивилизации людей. Вас и его разделяет одна тысяча двести пятьдесят цивилизаций. И учтите, что каждая цивилизация проходила свое зарождение, упадок и гибель.

Тут вступил Дсуж.

— Ты забыл в ряду перечислений возрождение. Но уже на новом этапе.

В этот момент Скользкая Тень понял, что обязан учиться, обязан посетить город и получить много знаний, больше чем может съесть ягуар за один присест. А иначе он недостоин такой компании.

— Не расстраивайся, — словно прочитал его мысли через миллион лет, — Дсуж, — знания придут, не знаю, когда придется опять нам встретится, но передай людям своего времени привет от нас с Кхматом.

Изображение потемнело и слова стали долетать с искажением. Как ни тер грань будущего в отчаянии индеец, вскоре изображение померкло.

Тут раздался голос Хранителя пещеры:

— А теперь уходи человек. Это комната атлантов. Ты и так много узнал. Я дал тебе возможность пообщаться с соплеменниками в другом времени. Не могу себе этого простить. Сейчас сотру из твоей памяти всю беседу.

Скользкая Тень обратился в пустоту.

— Не делай этого Хранитель пещеры. Я индеец, из меня слово клещами не вытянешь. Умею молчать. И расскажу это только тому и тогда, когда будет решаться вопрос жизни и смерти.

— Ладно, иди.

В полном молчании Скользкая Тень покинул пещеру. Смутное чувство нес его разум, но он пытался сохранить подольше это состояние.

3

— Вы слышали что-нибудь о чинкасарах? Это таинственные пещеры, которые находятся в горных массивах на территории Перу и Эквадора. Они содержат огромное количество загадочных запутанных переходов и там живут люди-змеи, как гласят предания индейцев, — сказал Хьяльти, — возможно они имеют какое-то отношение к богам и атлантам, письмена которых мы ищем.

— Да, вполне допускаю, что информация верная, но легенды легендами, а жизнь опровергает их, — Ни-Зги, усмехнулся.

— Таких скептиков, как я еще поискать, но почему-то вот верю, что мы найдем библиотеку с письменами богов, где вполне возможно записана история их развития атлантов и причина гибели. Хотя от размышлений уже в моей душе нет живого места. Кислота сомнений изъела хуже реальной. А вы верите?

Ни-Зги на этот раз промолчал.

Он именно сейчас после беседы с археологом собирался… куда бы вы думали? Да, в чинкасару. Их проводник Скользкая Тень впервые за весь поход по сельве и горам подошел к нему и произнес, сказав ему пять слов: «Она и тропа вниз ждут тебя».

***

Солнце уже скрылось за вершиной шестикилометровой горы, но внезапно вынырнуло опять. Интересная картина предстала путнику. Светило, словно ребенок в люльке, находилось между двумя гигантскими вершинами. Вот сейчас оно пустит последний прощальный луч и скажет: «До завтра». Поймав последний привет солнца Ни-Зги, двинулся в путь. Вначале несколько обезьянок с любопытством следовали за ним на втором ярусе крон. Но когда листва закончилась и путника стал сопровождать камень голой отвесной стены, уходящей под отрицательным градусом вверх, отстали. Какой же дурак полезет к смерти в лапы? По-видимому, так рассуждали умные животные. А люди думают иначе. Но вот и тропа закончилась. Теперь пришлось осторожно переступать с одной выемки в грунте в другую. Казалось стена вверх уже уходит под таким градусом, что дальнейший путь невозможен. Но тут красной краской была нарисована стрела. Краска была явно свежей, дотронувшись до нее, человек, испачкал палец. Кто-то ведет его. У Ни-Зги закружилась голова, едва глянул вниз. Он понимал, что каждый шаг может оказаться последним. Горы не прощают неосмотрительности. Под стрелкой уходила круто вниз пропасть, на краю которой цеплялись корнями за невидимые трещинки ползучие растения. Дорожка, которая внезапно появилась вновь, тоже резко, словно струя водопада, убегала испуганно вниз, но это был единственный путь. Выбирать приходилось между смертельной опасностью спуска и ни чуть не меньшей вероятностью сорваться и сломать себе голову, возвращаясь в лагерь стоянки экспедиции.

У Ни-Зги не было выбора. И он ступил на смертельную тропу. Сейчас главным было — не свалиться кубарем в преисподнюю. Далеко внизу шумела речка. Так далеко, что шум ее перекрывался легким ветерком, который призывал путника: «Ну смелее, удача любит отчаянных!» Внимательно проверяя каждый шаг, Ни-Зги двинулся вниз.

"Ступай медленно, мягко, никаких резких движений«,- подсказывал внутренний голос.

Но как ни отгонял человек мысли (думал он о загадочной крылатой женщине, которая просто силой взяла его на корабле), а они наваливались на него, словно шли в атаку враги, опрокидывали, беспощадно терзая. И он оступился. Тропинка резко поворачивала влево, а он в этот момент сдался думам на милость.

Уже ступив в пропасть Ни-Зги молниеносно переключил мысли в противоположном направлении. Он, конечно, обладал многими качествами, недоступными другим людям. Вот и сейчас, кудесник заставил время вернуться на несколько мгновений обратно. Как то ему удалось — сам не понимал. Но желание осуществилось и зависшая нога уже не ступила в пропасть, повернула в противоположную сторону.

Ни-Зги весь покрылся потом: «Фу, пронесло.» — он плюнул в преисподнюю, которая его не дождалась, показавши ей кулак, отправился дальше. Каждый шаг сопровождался ощупыванием скалы, которая если и не была опорой, то во всяком случае ориентиром в ночной мгле. Вот так в «обнимку» с базальтом, оставляя следы своих пальцев на каждые десять сантиметров, Ни-Зги подошел к дыре. Абсолютно правильное овальное отверстие говорило об искусственном происхождении входа. Но куда вела эта ’открытая дверь?’

Неожиданно из отверстия высунулась рука и потянула внутрь.

Ни-Зги подчинился.

4

За два месяца до описываемых событий к Ни-Зги, задумчиво смотрел в поверхность маленького озерка, образовавшемуся в боковом ответвлении водного потока. Здесь, словно запыхавшись после долгого бега по крутым склонам, бурный поток решил отдохнуть. Именно тут Ни-Зги явилось видение. Человек смотрел в кристально чистую отдающую голубизной воду, но видел не свое отражение, а лицо старого индейца.

Это был Скользкая Тень. Он поведал Ни-Зги все, что случилось тогда на корабле. Тайны больше не было. Человек даже не мог представить себе, что соединился в страстном порыве с атланткой. Вернее атланткой, принявшей облик человека.

А Ни-Зги оказывается является передаточным механизмом, проводом, если так можно выразится, через который передался электрический ток страсти и желания. Значит он был только проводником, а сам объект желания находился в этот момент в огне! "Как жестоко и как сверхъестественно", — подумал участник экспедиции, вовлеченный в таинственные игры иного мира.

— Человек, слушай, — продолжил индеец. — Ты это просто обязан знать, я выполняю свою миссию, поскольку оказался не только хранителем пещеры, но и связующим звеном времен. Когда получишь знак от меня, предупреждаю, будет это нескоро, ты должен пойти по крутой тропе до пещеры, где встретишься с той незнакомкой, которая чуть тебя не свела с ума от страсти на корабле. Помнишь?

— Ну как же! — вырвалось у Ни-Зги.

— Но тебе открою еще одну тайну. Женщина от тебя забеременела. Я горжусь, что скоро у нее будет ребенок. И представь себе, обладаю на него такими же правами, как и ты. Он и твой и мой сын, слышишь, не забывай об этом!

— Как так? — ошарашенно произнес Ни-Зги.

— Мое семя соединилось с твоим на жертвенном огне, вот мой ответ.

Не понимая еще все до конца, Ни-Зги догадался, что был вовлечен в индейский обряд. Хотя почему индейский? Вполне вероятно это более древний обряд. Инков? Неужели атлантов?

Индеец продолжил.

— Так захотели боги, которые не против возрождения атлантов, хотя, — старик засомневался, — многое и мне непонятно. Почему атланты стали пылью и превратились в пылинок-зомби? Неужели боги тоже хотели этого? И почему эти пылинки-зомби сейчас метят чипами смерти людей, а мои соплеменники шуара уничтожают помеченных? Много загадок.

Но сейчас перед тобой конкретная задача. Я должен уходить, сопровождать экспедицию, к которой и ты принадлежишь. Скоро мы встретимся.

Но не подавай даже виду, что между нами был какой-то личный разговор. Я по-прежнему общаюсь только с Хьяльти. Больше я к тебе по этому поводу не подойду. Когда наступит необходимость подойду и скажу пять слов: ’Она и тропа вниз ждут тебя’. Прощай.

5

Трудно психологически человеку, который узнает, что он всего лишь столб и несет на себе электрические провода. Ни-Зги был в аналогичном положении. Но как бы там ни было, если скоро будет ребенок, то он его отец. И не важно, что родит его атлантка. Значит у него сын или дочь будет наполовину другим существом. Станет ли он любить свое чадо от этого меньше? Как так? Ведь любят люди своих домашних питомцев, а те абсолютно не похожи на человека. Пугала только одна мысль: «А вдруг его сын будет похож на монстра?» Ни-Зги, узнал проводника Скользкую Тень. После того, как познакомился с ним в озерце в своем отражении и узнал правду, они встретились вновь уже через два месяца в экспедиции. Сейчас сердце человека бешено стучало. Он увидит своего наследника. Но как он будет выглядеть?

О боже, пусть хоть что-то в нем будет человеческое! Ведь он его отец! Но кто-то возражал в сознании: мать атлантка!

Скользкая Тень сказал неожиданно:

— Пришли, мне пора, Хьяльти волнуется. После перемирия враждующих племен и намечающейся свадьбой дочки вождя малаката Непобедимого Воина Уты и нашего участника экспедиции Эйрика, я должен вернуться к группе, которую покинул после пленения. Живым бы тогда малаката меня не оставили уж точно. А для меня мало чести висеть своей головой в виде сувенира тсандзы над входом в жилище шамана их племени. Будет большая гулянка. Но я им не верю. Мир этот ненадолго. Ну ладно, не буду вам мешать.

Пока его вел за руку индеец Ни-Зги даже не смотрел на дорогу, мыслями был в другом мире. А сейчас огляделся. Большая освещённая светом костра, находящегося посередине, пещера. И… больше ничего и никого. Кто-то сказал из темноты:

— Почему ты так слеп? Посмотри внутренним зрением, настрой себя на волну желания, вспомни ту ночь на корабле, когда безумная женщина извивалась в твоих объятьях, как змея.

Ни-Зги ушел в воспоминания опять и открыв глаза внезапно увидел опять ту, которая вонзилась в его жизнь, как острый меч. Улыбающаяся женщина-мотылек, Юпитер, как она назвала тогда себя на корабле, протягивала на вытянутых руках какой-то сверток. Волнуясь, Ни-Зги чуть было не уронил его, когда брал.

— Осторожно, мой избранник, это же наш сын Гвеорд. Посмотри ему в глаза, он уже начал разговаривать.

Не успев разглядеть ребенка, человек, ошарашенно спросил:

— Но ведь прошло около двух месяцев? Как такое возможно?

— Ты забываешь, Низга, можно я буду к тебе так обращаться? Ты забываешь, что я атлантка, а дети у нас созревают в лоне матери месяц. А еще месяц нужен атланту, чтобы повзрослеть. Через две недели он будет твоего роста и вполне состоятелен, хотя, — женщина рассмеялась, — глуп, как пятилетний ребенок.

Да и у меня для тебе еще одна приятная новость. Скользкой Тени удалось высмотреть в Кристалле Времени твое прошлое. Он ушел на десятки поколений назад. У тебя есть кровь атлантов в одном из поколений. Поздравляю!

«Так вот откуда у меня странные способности растворяться на несколько минут и уходить ненадолго в прошлое, а также порой читать мысли!» — человек тряхнул головой, но особой гордости от известия Ни-Зги не испытал. Оно его не шокировало. Человек принял его, как данность. А сейчас все внимание Ни-Зги было приковано к маленькому человечку, который находился на руках. Впрочем, какой-то он человечек, скорее атлантенок!

Он всмотрелся в глаза маленького существа. И словно тот проник взглядом в Ни-Зги. И начался диалог. Маленький человечек рассказывал ему о себе, о своих страхах, о своих просьбах. И потрясенный Ни-Зги увидел, что никаких слов не надо. Все мысли передавались через взгляд.

— Ты удивлен, — сказала Юпитер. Она подошла и обняла мужчину.

— Вот мы опять и встретились. Да, атланты умеют читать мысли. Он, твой сынок, еще маленький. Ему нужны еще глаза, чтобы понять собеседника. Но пройдет месяц и он, когда станет совсем взрослым, будет так же разговаривать, как я, без слов и даже не находясь рядом.

А теперь прислушайся к себе. Я чувствую, что в твоем организме есть тот же орган, но он в виде рудимента. Попробую его восстановить, в тебе же много атлантской крови. Иди сюда.

Положи ребенка.

Ни-Зги выполнил, как послушный котенок, все приказы атлантки.

Она увлекла его на ложе, которое служило постелью и раскрыла свои объятия.

Ни-Зги смотрел потрясенный. На теле атлантки от подбородка до низа живота располагались маленькие отверстия.

Их было много, трудно было сосчитать.

— Смотри, ты не совершенен. Наши мужчины всегда при близком контакте входят своими присосками-антеннами в наши локаторы.

Из всего семнадцать. По количеству чувств, которых в отличие от пяти человеческих, у нас всего семнадцать.

— Ты не была такой там на корабле? — вырвалось у Ни-Зги.

— Да, там я превратилась в мотылька, а потом в женщину человеческого облика. Теперь же я приобрела свой истинно-атлантский вид.

И ты тоже станешь таким, если будешь следовать моим инструкциям. Вопрос только или ты хочешь? Посмотри мне в глаза.

На Ни-Зги смотрели очаровательные глаза в два раза больше человечьих, необычного разреза, немного навыкате. Распущенные светлые пряди волос вспыхивали периодически разноцветными огоньками, словно атлантка была соткана из светлячков. Очень высокая, лебединая шея. Грудей в понимании человека не было, шесть маленьких мешочков с сосками трудно было назвать грудьми.

Атлантка засмеялась. Ты наверно теперь думаешь, как же мы с тобой сможем сейчас зачать второго ребенка, наш первенец не должен чувствовать себя одиноким, не так ли?

Раздался звук напоминающий падение струи яку армана, но очень маленького.

— Не удивляйся, — прочитала мысли человека атлантка, — это мы так смеемся.

А сейчас иди сюда и слушай меня и внимательно. Не будем терять время. Сливаемся мы в любовном порыве так.

В чем-то напоминает человеческий поцелуй, но он более функционален по последствиям.

Атлантка приблизила к себе голову человека и попросила открыть рот. Потом она затолкала свой язык в рот и попросила сделать то же самое. При контакте языков раздался щелчок и Ни-Зги почувствовал, как у него началась рвота.

— Терпи, — приказала мысленно атлантка… и он услышал.

Рвотные массы из желудка человека хлынули в рот атлантки, она их заглотала и оттолкнув от себя Ни-Зги, сказала:

— Немного кружится голова с непривычки. Ты мне послал второго ребенка. Извини, если тебе было неприятно. По лицу атлантки было видно, что она испытывает истинное наслаждение.

— Это было ужасно, буду с тобой откровенен. — Ни-Зги решил говорить правду.

Атлантка расстроилась. Потом опять раздался звук падающей воды, то есть ее смех.

— Ладно, не переживай. Буду оборачиваться женщиной, если тебе это все непривычно. Она внезапно заискрилась. По телу побежали маленькие искрящиеся полоски и буквально на глазах через несколько минут превратилась в обыкновенную женщину. Перед Ни-Зги лежала обнаженная богиня, нет Афродита явно бы проигрывала ей в стройности, притягательности и одновременно благородству.

А теперь повторим еще раз, как на корабле, ты же хотел меня увидеть такой? — произнесла преобразившаяся атлантка.

И на этот раз Ни-Зги испытал еще большее воодушевление и наслаждение, чем на корабле. Да, констатировал он, увы любая земная женщина уступает атлантке по всем параметрам. Но почему же в натуральном виде интимная связь с ней так противна и омерзительна?

Она прочитала его мысли. Ничего на свете не вечно, не вечны и привычки. Даже у людей в разные времена были привычки и традиции, которые неприемлемы для современного человека. Нужно признать это, как данность.

Ни-Зги подошел к находившемуся в углу, каким-то образом занесенному сюда… Ни-Зги увидел, глядя на себя в зеркало, такое же существо, как и его «жена».

Он в отчаянии переметнул взгляд на атлантку.

— Не переживай! Это я окружила тебя своей мечтой. Я хочу, чтобы ты однажды стал таким, как я. И я приобрету подругу.

— Ничего не понимаю? Какую подругу?

— Открою тебе еще одну тайну: мы, атланты однополые. А при интимном контакте, как с тобой, одновременно беременем, мы все женского пола. У нас нет мужчин.

— Так что, если я стану атлантом, то превращусь в женщину?

— А что тут удивительного? Да станешь и я буду твоей семьей. Атлантки живут семьями по два человека, как люди.

Но наверно я тебя утомила, трудно такое переварить все за один раз.

И тебя ждет опасный путь домой. Но теперь, когда в тебе проснулась кровь атланта, станет даже интересно на опасной тропе. Ты сам поймешь.

Как у вас принято у людей, при прощании обниматься. Не буду лишать тебя такой привычки.

Ни-Зги посмотрел на существо, которое было рядом и вдруг сказал:

— Пожалуйста, оставайся навсегда женщиной, прошу тебя!

В ответ раздался человеческий смех.

— Ну почему! — Ни-Зги с размаху ударил кулаком в стенку! Ну почему, когда человек встречает свою любовь, должно произойти такое несчастье?

Атлантка обиделась и отстранила Ни-Зги от себя.

— Быть атлантом не несчастье — а великий подвиг! Если ты не сломишь себя, то мы, атланты никогда не возродимся.

Она по-человечески заплакала.

Ни-Зги понял, что попал в сети из которых уже никогда не вырвется и сдался.

— Хорошо, пусть будет по твоему.

На него смотрели божественно прекрасные женские глаза, которые никогда женщине не принадлежали.

Когда он шел по смертельной тропе обратно, ему было все равно, останется ли он жив или погибнет. А равнодушие лишало его боязни. И он понял один из секретов атлантов — нужно уметь в разной ситуации ставить психологическую защиту. Сейчас она на опасной тропе называлась Равнодушие.

— А я становлюсь атлантом потихоньку, — засмеялся Ни-Зги. И ему это начинало нравиться. Или это была защитная реакция человека припертого к стенке обстоятельствами.

«Ты постепенно все больше будешь становиться атлантом. Посмотри на себя в зеркало», — шептал внутренний голос.

Когда возле самого входа в укрытие экспедиции, Ни-Зги столкнулся с горящими глазами голодного ягуара, тот отвел глаза. Потом Ни-Зги погладил большую кошку по голове и дружеским пинком отправил зверя в обратный путь. И тот подчинился.

Он никак не решался войти, в пещере шел разговор на повышенных тонах. Но когда он решил войти, все застыли в неподвижных позах, словно скульптуры в музее восковых фигур.

Ни-Зги прошел на свое спальное место, накрылся с головой и попытался забыться во сне. Потом что-то вспомнил, высунул руку наружу и дал отмашку. Все опять зашевелились, пытались перекричать друг дружку.

Ни-Зги даже не удивился. В нем все больше просыпался атлант или атлантка. Какая разница?! Это ведь одно и тоже.

— Стоп! — кольнула как еж мысль, — она же говорила об атлантах мужчинах вначале! Почему же я должен превращаться в атлантку женщину? Что-то тут не так, нужно задать этот вопрос при встрече следующий раз. А они договорились, что пока Хьяльти будет совершать бесконечные безуспешные круги по местности, в которой он ищет вход в пещеру атлантов или богов-инопланетян, Ни-Зги сможет посещать раз в три дня свою жену или подругу, или бог знает как еще они называют эти странные отношения.

6

Пока Ни-Зги твердо решил оставаться человеком. На следующий день он себя внимательно разглядывал при солнечном свете. Ну да, от подбородка у него тянулись вниз несколько родимых пятен. И как он забыл об этом? Не остаток ли это памяти от предка атланта?

Да и кровь его всегда даже при маленьких ранениях, напрягала. Почему она не алая, а немного отдает синевой. Неужели это тоже примета атлантов?

А на одном из пальцев при внимательном рассмотрении на кончике он обнаружил полное отсутствие рисунка. Чем дальше, тем сильнее Ни-Зги склонялся к мысли, что в нем очень много от той древней расы, возрождением которой он занялся вместе с Юпитером.

Зачесалось под лопаткой. Забросив голову за шею и коснувшись лопатки, человек обнаружил какой-то нарост. Когда он показал его Фреду, оказавшемуся рядом, ту у того глаза на лоб полезли.

— Ну, даешь, — откуда у тебя эти ангельские крылышки? Попробуй помахать ими.

Ни-Зги ошарашенно смотрел на друга. Потом он сделал несколько движений плечами, имитируя движения крыльями и вдруг подпрыгнул на землей и полетел.

Из маленьких бугорков, как потом рассказал ему Фред раскрылись перепончатые крылья, как у бабочки необычной конфигурации. Они были, как у насекомых хитиновыми, поэтому занимали мало места и вполне умещались в маленьких бугорках под лопатками. «Странно, — подумал Ни-Зги. Как я раньше их не замечал?» И почему такие слабенькие хитиновые пленочки удерживают все его грузное мужское тело? Ему ведь удалось подпрыгнуть на три метра и дальше планировать над ущельем вместо падения в него. Вот почему у него пропал страх перед высотой. Он может мягко планировать, пока спускается. Но откуда у него это хозяйство? Почему родители никогда об этом не говорили? Он вспомнил, что отец любил сидеть на крыше их дома. А мама часто шутливо повторяла: «Папа у нас орел, летает, когда есть настроение».

Когда Ни-Зги оказался с ним рядом после прыжка и минутного планирования, Фред грустным голосом сказал.

— У нас большая неприятность, да что там неприятность — беда. Эйрика проглотила анаконда.

«Ага! Вот что было причиной криков и возбуждения, когда я вернулся от атлантки и сына», — подумал Ни-Зги.

Он ничего не ответил, только сжалось неприятно сердце. Эйрик хоть и был разгильдяй, каких поискать и бабник, но человек неплохой. Жаль его. Такая страшная смерть!

Фред не ждал вопроса «расскажи». Он сам начал печальный рассказ. Все произошло на глазах у невесты Эйрика Уты.

Злой рок!

— Понимаешь, какой удар для девушки, я с ней немного знаком, общались на корабле! Через день назначена свадьба. А по индейским законам свадьба не отменяется. Если жених не является на брачную церемонию, его место может занять любой, выигравший поединок.

Вагни, друг покойного Эйрика хочет участвовать в поединке, представляешь! Самоубийца, отговори его, мы же завтра потеряем второго члена экспедиции.

Вчера вечером, когда ты ушел куда-то, вернулся в нашу пещерку эквадорец Хоито, которого пригрел Хьяльти в экспедиции. Он где-то пропадал несколько дней, местный, свой, даже среди этих дикарей не то что мы. Паренек, который пришел с доктором Агилем, вообще постоянно куда-то исчезал и внезапно появлялся. Агиль мне рассказывал, что мальчишка сам его спас, когда по дороге к нам, доктор куда-то провалился. Но после скандала и ссоры Агиля и Хьяльти, подросток вообще редко к нам наведывается, сам знаешь. Агиль умчался как метеор в столицу Кито. Парень его провожал и с полпути все же вернулся к нам. Так вот по дороге он стал свидетелем страшной сцены.

Хоито принес на руках Уту без чувств. Она была в глубоком обмороке. Мы послали индейца Куале, который был к нам приставлен вроде для охраны вождем малаката сообщить тому, что случилось. Уту унесли на носилках, а нам сказали, что приглашены на свадьбу, которая не отменяется.

Итак, свадьба начинается с поединка. Вагни уже оповестил через посыльного вождя, что будет принимать участие.

— Ни-Зги, на что он надеется? На то, что его пламенное чувство к девушке, которое для всех нас не секрет, даст ему превосходство? Да любой воин, который изъявит желание участвовать в поединке за право стать женихом, убьёт его в первой же схватке. Учти! На кону не просто невеста, а дочь вождя!

— Что же ты предлагаешь?

— Поговори, может ты убедишь его отказаться. Он тебе вроде доверяет. И ты у нас супермен.

А по законам индейцев, кто выиграет, имеет право отказаться и самому назначить жениха вместо себя.

— Слушай, а это идея, — произнес Ни-Зги. Он все больше ощущал себя атлантом и ему захотелось себя проверить.

7

Ни-Зги долго беседовал с Вагни, обсуждаю все возможные варианты. Фред пошел на переговоры в племя малаката, узнать все правила и исключения из правил до конца, он всегда отличался дотошностью.

Шаман вспомнил, что был прецедент, когда в поединке могло участвовать четыре человека. Один потенциальный жених, а второй его друг. Все-таки Ни-Зги — человек-загадка. Увидев, как он исчезает в воздухе, индеец может и сбежать от страха с места поединка, подумав, что сражается с нечистой силой. Это было спасение. Вагни согласился. Но вместо того, чтобы поупражняться в боевых искусствах у большого их мастера Джека Самурая, весь день провел у реки, задумчиво глядя на игру воды между камешками, которых она обегала.

Ни-Зги не мог заснуть накануне свадебного поединка. Завтра ему предстоит сражаться вместе с Вагни против двух лучших воинов малаката. Да, в лагере экспедиции никто не мог сомкнуть глаз. Сегодняшняя эквадорская ночь на высоте трех километров наполнилась мукой ожидания. Всех волновала не завтрашняя свадьба, а скорее сам поединок. Ведь, шутка сказать, могли потерять сразу двух членов экспедиции. За полгода люди как-то сдружились. Обида за мелкие уколы прошла, осталось чувство локтя, готовности помочь товарищу в трудную минуту. Все чувствовали себя словно братья и сестры. Молчанием обходили тему исчезновения Пули. Ну, струсил человек, сбежал. В соперничестве двух вояк Джек оказался сильнее. Мелисса только порой вздыхала с сожалением. Она после исчезновения возлюбленного как-то закрылась, замкнулась в себе. И отвечала только по делу. Никаких посторонних реплик.

Даджара, как ни странно, перевоплотилась. Словно и не было женщины-вампа, серийного убийцы. Неужели джунгли так на нее повлияли? Даджаре нравились испытания, она ими просто жила. Казалось, что судьба ошиблась полом. Ей нужно было родиться воином и совершать подвиги, а не… но забудем на время старое. Преступница превратилась в самого незаменимого человека. Она каждому готова была прийти на помощь. Даже Джессика стала другой. Никто бы не узнал в ней избалованную девочку, куклу Барби. Своего обаяния она не потеряла, зато во всем ее облике чувствовалась какая-то уверенность в себе и добродушие, которое сменило бывшую брезгливость. Из нытика она перевоплотилась в оптимистку. Если вам надоели свои недостатки и дурные привычки, переселитесь на пару месяцев в сельву. Опасности и ужасные условия откорректируют ваш характер.

8

Ни-Зги и Фред едва успели вернуться с утреннего моциона у реки, как Хьяльти закричал:

— Друзья, хорошо, что, наконец, мы все вместе. Сейчас Хоито все вам расскажет. И о том, как случилась трагедия, все произошло у него на его глазах. Парень в этот момент был рядом, геройски убил анаконду и спас индианку невесту. Он и взял письмо… Однако не буду забегать вперед, Хоито, расскажи все по порядку, ты и очевидец и участник. Женщины могут выйти, будет страшно.

— Нет! Я остаюсь, спокойно сказала Мелисса.

— И я, и я, — Даджара прижала к себе Джесику, словно оберегая от опасности. Киркикос стоял в сторонке, уткнувшись в пол.

— А я пожалуй пойду, — ответила Линда и заберу с собой Свен и ребенка.

После размолвки с Хьяльти Свен была в каком-то сомнамбулическом состоянии, никак не могла прийти в себя. Она мотнула головой, схватила Йодиса за руку и молча вместе с Линдой покинула оборудованную под жилье пещерку.

Вокруг Хоито образовался кружок из мужчин и женщин. Хьяльти, Джек Самурай, Фред, Тони, Вагни, Ни-Зги, Киркикос, Даджара, Джессика, Мелисса, все застыли в самых странных позах в ожидании страшного рассказа.

Хоито начал свой страшный рассказ.

— Я пошел через кусты напрямик, чтобы срезать путь. Сплошные колючки и шипы: борщевик, бодяк, лопухи, весь искололся, — подросток с сожалением посмотрел на только ставшие заживать длинные кровавые ссадины на руках, а в некоторых местах уже высыпала бардовая болезненная сыпь.

Но наш руководитель, господин Хьяльти, хотел собрать группу, всех, чтобы объявить, что он, кажется, знает, где пещера с библиотекой, и завтра туда направимся. Его подозрения почти перешли в уверенность.

— Да, он прав! — подтвердил Хьяльти! Я на девяносто девять процентов уверен, что через день, неудобно свадьбу пропускать как-то, так вот уже скоро в наших руках будет тайна! Но извини, Хоито, что перебил тебя. Рассказывай дальше.

— Так вот, — продолжил юноша. Я в темноте увидел перед собой двух мужчин. Один подтолкнул другого со словами:

«Не переживай, если что, я рядом, позови только».

Другой ответил: «Ладно, все это глупости, индейцы сейчас сошли с тропы войны. С этой стороны нам ничего не угрожает, а от зверья у меня вот что, — он показал заряженный пистолет. Да и ты вооружен, если услышишь выстрел, прибежишь». Уходящий ответил: «Ну я пошел». Остающийся сказал: «Никак не могу удержаться еще раз повидать свою невесту. Нам о многом нужно переговорить». Я сразу признал в этой паре Вагни и Эйрика.

Я подошел к Вагни и передал ему просьбу руководителя побыстрее собраться всем вместе. Он посмотрел на меня с сомнением и спросил:

— С этим умеешь обращаться?

— Да, ответил я, с отцом на охоту ходил.

— Ладно, Вагни всунул мне ружье в руки и побежал по тропинке, проделанной за несколько дней от реки, где брали воду для нашего временного убежища.

Было тихо в том месте, где находились жених и невеста, никаких подозрительных шумов.

Потом я услышал слабый вскрик. Стало тревожно на сердце и я бросился в темноту сельвы. Всего каких-то сто шагов, но столько произошло, пока я бежал. Вначале я заметил Уту. Индианка лежала распростертая на траве. Я наклонился к ней она почти потеряла сознание. Это ее слабый крик заставил меня бросится на помощь. Потом почувствовал резкий толчок и упал от него. Когда вскочил на ноги, понял, что послужило причиной падения. Передо мной была гигантская змея, анаконда. Огромный экземпляр, наверно десять метров в длину. Такая и кабанчика проглотит, подумал я и тут же получил удар хвостом по ноге. Мое счастье, что опять не оказался на земле, а то бы уже не поднялся. То место, где я стоял оказалось под огромной тяжелой тушей, сотрясающейся от резких движений. Змея металась по поляне и одновременно с кем-то боролась. Потом раздался почти под ухом выстрел.

Я с ужасом увидел, что из пасти меркой твари торчит голова и по плечи тело нашего дорогого весельчака и балагура Эйрика. Выражения его лица я не забуду до конца своих дней.

При этих словах женщины вскрикнули. А подросток продолжил.

— Он бросил ружье и, ухватившись за змеиную челюсть совершал отчаянные попытки ослабить смертельный захват.

Я тоже выстрелил, но промахнулся, потом опять. — тут Хоито замолчал и уставился в одну точку.

— Так и расскажи, как мне, — продолжил за него Хьяльти, — ты выполнил просьбу нашего дорогого друга и выстрелил ему в голову. И слава богу не промахнулся. Облегчил страдания человека, который иначе умер бы от медленного удушения пресмыкающимся.

— Ты убил его? — возмущенно спросила Даджара, как будто никогда сама никогда не совершала подобного и нанесла парню пощечину.

— Он выполнил свой долг! — продолжил Хьяльти с каменным лицом, не распускай, Даджара руки! А что ему оставалось делать?

Хоито заплакал. Мелисса обняла мальчишку, все понимали, как ему тяжело. Всего пятнадцать лет и такая тяжкая моральная ноша.

— Он прав, — сказал стоявший поодаль, а сейчас подошедший вплотную Киркикос.

В этот момент в помещение ввалился мистер Плинтон.

— Где тебя черти носили, — возмутилась Даджара.

— Я совершал утренний моцион. Первый раз без охраны, уговорил Киркикоса покинуть меня, воспитывая волю начинаю привыкать.

Все внезапно замолчали, только раздавались редкие всхлипывания Хоито.

— Что произошло? — спросив почувствовавший неладное Плинтон.

— Эйрика больше нет с нами, он трагически погиб, — выдавила из себя Джессика и сама вдруг разревелась и выскочила наружу.

— Все, об этом закончили. Эйрика не вернешь. Нужно думать, как не потерять Ни-Зги и друга Эйрика Вагни. Завтра у них серьезное испытание, — сказал Хьяльти, словно перевернул страшную страницу книги, к которой не хочется больше возвращаться.

9

Раздалось несколько тяжелых вздохов, дождавшись молчания, Хьяльти скомандовал:

— Хоито, продолжай рассказ.

— Как только я выполнил просьбу… ой нет не могу больше об этом…

— Рассказывай, — требовательным тоном сказал руководитель экспедиции, — начни с того, как ты склонился на обезумевшей от горя девушкой. Хотя нет, сразу перейди к тому, что ты обнаружил у нее в карманчике куртки.

— Сам не знаю как, — извиняющимся тоном продолжил мальчик, — я полез проверить, что есть в карманах у Уты. Возможно какое-то снадобье на всякий пожарный случай, ведь она индианка.

— Да, он прав, — поддакнула Мелисса.

— Вот это письмо. Смотрите. Я мельком прочитал его и бросился помогать Уте. Она никак не приходила в себя, хотя я обливал ее холодной водой из ручья поблизости.

— Анаконда где? — задал вопрос вдруг Джек Самурай.

— Я вам поручаю найти ее и уничтожить, вам и Киркикосу, — взвинчено произнес археолог. Вот и ответите сами на свой вопрос.

В пещеру убежище вернулись Линда и Свен. Начальник экспедиции сказал:

Ну вот и хорошо, теперь не нужно будет Хоито повторять все дважды. Он и так на пределе сил и нервов.

— Дальше, что? — спросил Киркикос.

— Когда я принес сюда Уту, еле дотащил, хотя она и легкая, но я нервничал, Хьяльти немедленно послал гонца в селение малаката. Уту унесли на носилках. А я прочитал содержание письма Хьяльти, поскольку тот не знает этого языка.

— А откуда ты знаешь? — не унимался Киркикос.

— Для меня это тоже загадка. Это не испанский и не кечуа. Я просто смотрел на буквы и понял, что там написано.

— А вдруг ты лжешь?

— Как вы можете Киркикос, я вас попрошу выйти, — рассвирепел археолог.

Возмущенный телохранитель выскочил наружу.

— Не нервничайте, — вступил в разговор Джек Самурай. Нервы плохой советчик, давай малыш, дальше рассказывай нам содержание письма. Мы тебе верим.

Паренек продолжил исповедь, дававшуюся ему все труднее. Смертельная бледность покрыла пятнами щеки.

— Все вы знаете о пылевых бурях и последующих смертях за ними. Мы находимся среди диких племен. Одно из них, к которым принадлежит наш проводник, является убийцами. Пыль метит людей меткой смерти, а приговор приводят в исполнение шуары.

— Так я убийца, ведь принадлежу к племени шуара!

Все ахнули. На пороге стоял вернувшийся из добровольного изгнания Скользкая Тень.

Нет! — Хоито спокойно на этот раз сказал, ты не убийца! Он обязан был держать себя в руках, чтобы все знали правду. — Все помеченные чипами смерти были изгоями, то есть теми люди, которые сами вычеркнули себя из человеческого общества ужасными поступками. Они убивали, насиловали, издевались, грабили, отнимали последнее, — голос мальчика сорвался.

При последних словах юноши Даджара побледнела как смерть, а Джек Самурай схватился за голову. Они понимали, что ходят в кандидатах в первую очередь, а индейцы, исполнители приговора, находятся на расстоянии протянутой руки.

— Что с вами? — Хьяльти подозрительно посмотрел в их сторону, — Что-то такой реакции давно за вами не замечал.

Все отстранились от этой пары. Но Хоито опять привлек всеобщее внимание своим продолжением.

— То послание, которое получили человечество через интернет было не полным.

Как потом мне рассказала, пришедшая в себя Ута, это письмо она нашла в кармане казненного племенем шуара. Эта часть письма разъясняет, кого будут уничтожать. В продолжении письма говориться что Вселенский Совет Разумов должен перевести человечество в новую расу. А изгои, те, кого пометят чипами смерти, — это люди, которые не должны совершить вместе с человечеством этот переход. Они привнесут с собой те же вирусы раскола, те же нравственные болезни, которыми больно нынешнее человечество.

— Остается только непонятным, почему от нас скрыли вторую половину, где говориться о том, что хорошим людям, не замаранным плохими поступками можно спокойно ждать, пока все закончится. Не нужно было прятаться от пылевых бурь и индейцев-убийц, — произнесла в гробовом молчании Джессика. Тогда бы многих из нас тут бы не было, а сидели дома и наслаждались жизнью. Хотя я многое испытала и стала в сельве, наконец, самостоятельной.

Скользкая Тень вышел вперед.

— Хочу всех оповестить, что у нас шуар, уже не осталось воинов, которые исполняли справедливые приговоры, все погибли в походах, в сражениях с изгоями.

— У, гора с плеч! — Даджара поняв, что выдала с себя чисто по-женски, выскочила, пока все застыли с окаменевшими лицами, а вслед за ней и Джек Самурай.

Все с осуждением посмотрели им вслед, поняв, что перед ними изгои, но как ни странно готовы были заранее простить, ведь столько хлебнули вместе страданий. Странно устроена человеческая психика. Порой и страдальцы готовы простить своих мучителей и даже испытывают к ним привязанность. Называется феномен — шведский синдром.

— Профессор задумчиво продолжил разговор после неловкой паузы:

Ну, вот наше маленькое человечество, группа поиска пещеры с библиотекой богов уже избавилось от изгоев.

Джессика, Киркикос, Мистер Плинтон, Свен, Вагни, Ни-Зги, Мелисса и Линда дружно зааплодировали словам археолога. Даже мальчик Йодис, мало что понимающий в происходящем, тоже зааплодировал. Но для него главным было то, что вернулся его учитель и друг Скользкая Тень, грустный взгляд которого немного растворила чистая мальчишеская любовь.

10

— Я вам раскрою последнюю загадку. — с уровня потолка послышался голос. — Произошло недоразумение, — темная тень опустилась вниз и все увидели человека в капюшоне, который участвовал в драке на корабле. — Меня зовут Гомс, кто не знает.

Я и есть робот-тестер, который отдал приказ пыли метить людей чипами смерти.

Бедный компьютерщик оказался крайним. Я вынужден был его уничтожить, поскольку в последний момент на Вселенском Совете Разумов решились скрыть часть письма человечеству, где говорится об изгоях. Почему? Там посчитали, что паника сама очистит человечество. Те, кто чувствует за собой грешки, сами постараются первыми, как говорят люди, первыми сбежать с утопающего корабля. А новый вирус компьютерщика я решил просто использовать, как повод для прикрытия. В общем пострадал невинный человек, прошу меня простить за это.

— Так ты тоже убийца? — осмелился сказать Хоито.

— А твое сердце состоит из пыли, которая метит чипами смерти людей, — возразил ему Гомс.

Хьяльти схватился за голову.

— Хватит, всем уже все ясно, сейчас у нас две кардинальных задачи. Первая не дать погибнуть нашим друзьям Ни-Зги и Вагни. А вторая, — он повернулся к Скользкой Тени, — попасть, наконец, в тайник атлантов и богов, клянусь, мы ничего плохого не причиним библиотеке.

Я должен спросить у вождя Мудрого Скорпиона разрешение, чтобы повести вас туда. Все равно уже дело близится к концу.

Гомс повернулся к руководителю экспедиции.

— Хьяльти, я выполнил свое задание и покидаю вас. Нужно подготовить отчет о готовности людей к переходу в новую расу.

— И еще, перед тем, как вас покину, хочу вам рассказать, что болезнь вашей группы была мнимой, — Гомс обвел всех изучающим взглядом.

— Как так? — вырвалось у Хьяльти?

Это Вселенский Разум решил вас перевести вас в качестве поощрения и эксперимента в новую расу, а доктор Агиль помешал. — Гомс замолчал.

Мальчик Хоито вздрогнул, в нем проснулось какое-то смутное воспоминание.

Он спросил:

— И меня тоже? — он испытывающе посмотрел на посланца Вселенского разума Гомса.

— Нет, ты особый случай. Это я вмешался тогда в анатомке. Мне нужен был свой человек для наблюдения за вами.

Ты ведь оживлен богом Ветром по моей просьбе.

— Какой Ветер? — вспылил Хьяльти.

— Все очень просто, — спокойно продолжил тестер-робот Гомс.

Цивилизация небелковой жизни, которую представляет собой пыль и мелкие песчинки, оказала мне услугу. Она метила чипами смерти, как я уже упоминал, преступников, которых переводили в разряд людей-изгоев для последующего уничтожения.

А потом какая-то часть пыли, несколько миллиардов, заменила собой сердце, умершего мальчика. Их усилием и перекачивается кровь в организме Хоито. Если бы вы могли обнажить грудную клетку юноши, то увидели, что сердечная ткань полностью состоит из уплотненной пыли, которая запрограммирована мной на режим работы человеческого сердца.

Хоито схватился за грудь.

— Не бойся, мальчик. Я все подсчитал, сбоев не будет. А теперь для неверующих.

Гомс вытащил длинный нож со сверкающим лезвием и ударил Хоито в грудь, потом резко провел ножом вниз по грудной клетке. Всем открылась зияющие внутренности. Хьяльти, который когда-то препарировал трупы для изучения анатомии, был потрясен, впрочем, как и все. На месте человеческого сердца вздрагивала какая-то серая масса, которая отдаленно только напоминала по форме сердце.

— Ну все убедились? Можно закрывать? — Гомс рассмеялся.

— Побыстрее, умоляю вас, сжальтесь, мальчик сейчас умрет, — закричала чувствительная Мелисса.

— Ладно, возвращаю машину в рабочее состояние, — усмехнулся железным смешком робот-тестер. Так в одном месте богу Ветру легче контролировать своих подданных.

Он провел рукой, словно хиллер вдоль рассеченной ткани, буркнул себе под нос какой-то шифр-заклинание и кожа страшной раны сомкнулась, словно все показанное было бредом воспаленного разума.

Хоито облегченно вздохнул. Он ни на секунду не потерял сознание, ужас, который пережил от зверского поступка Гомса, мужественно пережил. Теперь медленно приходил в себя с мыслью, что он уже давно мертвец. Теперь с этим состоянием ему пришлось смириться. Хотя нет! Пока пыль не покидает его, он живой, ведь чувствует все, как и раньше, не нужно паниковать. Какая разница, что там у него внутри. Мальчик постепенно успокоился.

Все молчали, потрясенные.

Теперь, когда все прояснилось у людей отлегло от сердца. Тайна, висевшая над их головами раскрылась, завтра-послезавтра они станут хозяевами несметных сокровищ — библиотеки Богов или атлантов. Только у Сскользкой Тени было тяжело на сердце — нужно было принести скорбную весть в родную деревню — воинов шуара уже нет. А то, что Мудрый Скорпион разрешит открыть тайну входа в хранилище библиотеки богов, индеец не сомневался. Но ему уже было все равно. Скорбь и печаль навсегда отметили свою печать двумя глубокими морщинами на переносице.

— Я вас покидаю, — Гомс растворился в воздухе, словно его и не было.

— Скатертью дорога, — послала ему вдогонку Линда.

***

Все настолько были взбудоражены, что не услышали тихие шаги мягко ступавшего в целях конспирации человека. Ни одна пылинка или мелкий камешек не заскрипел под опытной ногой. Так друзья не ходят. Да это был он, Мартин, руководитель отряда посланного вдогонку экспедиции. Много интересного он услышал сегодня. Есть что сообщить начальству. Через пару дней предстоит неприятная процедура конфискации найденного имущества, библиотеки Богов. Интрига пропала, и Мартин потерял всякий интерес к задаче. Остались формальности. Да и начальство его может спать спокойно.

Индейцев убийц уже не осталось. И все мирно, тихо вместе с людьми, у которых руки по локти в крови, перейдут в новую расу. Мартина ждут новые медали, денежные награды и главное — сокровища.

Сердце наполнилось счастьем. Чего ему сейчас не хватает? Ах, да! Хочется прижать к себе индианку Шамшир. Почему он тогда так спокойно отпустил ее? Как-никак, она его любит и поныне. А он… ну он не против с ней поразвлечься.

Глава 25

Возрождение атлантов

1

День свадьбы, который начался с грустного признания Хоито о том, как погиб Эйрик, выдался дождливым. На признание парня наложилось последующее появление Гомса, посланника Вселенского Разума, который объяснил то, что не удалось узнать из рассказа Хоито и письма погибшего программиста. Многое прояснилось, но не все. Да, пыль которую так боялись, оказывается и в самом деле оказалась опасной. Но она метила не всех людей и не ко всем приходили индейцы, чтобы уничтожить помеченных. Только те, кто был отмечен в категорию изгоев, должны быть уничтожены. Как-то на сердце у многих полегчало. А когда узнали, что исполнителей приговора уже не осталось, даже потенциальные изгои Даджара и Джек Самурай успокоились. Их нервная реакция на слова Гомса всеми была воспринята, как результата общего напряжения. Никто даже на йоту не мог себе представить, что товарищи по несчастью, с которыми съели как говорится «пуд соли», способны на преступления. Да, все знали: Джек Самурай был наемником. Но это же в прошлом. Теперь к нему уже давно привыкли, как к кормильцу, который исправно приносил с охоты и рыбалки пропитание для экспедиции. Все жаждали скорее дотронуться до золотых книг в буквально и переносном смысле слова. Но вначале нужно было отбыть время на свадьбе. Поскольку после трагической ситуации с Эйриком Вагни решил заменить жениха, то все готовились к поединку Вагни, Ни-Зги, решившему ему помочь, и двумя лучшими воинами малаката. Поэтому свадьба вместо экзотического препровождения превратилась в испытание нервов. Все участники экспедиции, за исключением Ни-Зги, отправились в деревню малаката, чтобы присутствовать сначала на поединке, а потом и на свадьбе Уты с победителем поединка.

Угнетенное состояние было у всех именно в связи с исчезновением Ни-Зги. «На рассвете клялся, что не оставит Вагни в беде, а через три часа струсил, — думал удрученный всем происходящим Хьяльти». И у всех в голове вертелся тот же вопрос? Почему сбежал такой хваленный и загадочный человек, как их Ни-Зги?

Один только Скользкая Тень знал правду. Никуда Ни-Зги не сбежал, а просто решил посетить раньше намеченного срока женщину мотылька и своего маленького сына атланта. Он должен был сообщить Юпитеру, что она может его сегодня потерять. Как-никак два лучших воина малаката вызвались участвовать в поединке. Смерть витала где-то рядом. Воины обещали преподнести вождю скальпы своих соперников. А это означало если и не смерть, то наверняка боль, страдания и позор.

Ни-Зги шел по смертельной тропе сегодня в полный рост, даже не касаясь для страховки стен. Или виной тому была хорошая видимость — первый раз он шел ведь ночью, — или возросшая уверенность в своих силах. Человек же теперь мог, если сорвется, спокойно спланировать на землю, за спиной в маленьких бугорках прятались хитиновые крылья бабочки.

— А почему бы мне не сократить путь? — подумал человек, дорожка змеилась круто вниз под сильным углом, но множественные петли увеличивали расстояние минимум в пять раз. Ни-Зги сделал неловкое движение плечами (еще не привык) раскрылись перепончатые крылья и человек смело шагнул в пропасть.

— Как приятно летать, — с восторгом подумал человек, когда перед ним раскрылся прекрасный пейзаж.

Вокруг, куда ни глянь, толпились горы, как караван верблюдов, остановившийся передохнуть на несколько часов. Но эти часы обернулись вечностью. Покрытые то густой растительностью, порой непроходимой сельвы, а то и пролысинами скал или цветущих лугов горы-исполины с удивлением смотрели в это таинственный мир, а мир с восторгом внимал своим созданиям.

Даже если это создал не Бог, а кто-то другой, этот создатель славно потрудился, расписывая всеми возможными и невозможными красками все вокруг. А из-под вершин, самых высоких и старых, покрытых, как старики сединой, снежными шапками, струились вниз маленькие ручейки, чтобы соединившись, образовать шумные потоки. И вся эта водная камарилья с веселым азартом срывались с уступов и падала вниз вереницей водопадов, закипающих при падении радостными брызгами и клубящимся водяным паром.

Человек-птица настолько увлекся полетом, что даже пролетел вход в пещеру, где его так ждали. Чинкасара оказалась далеко наверху.

***

Как я мог так погрязнуть в отвлеченных мыслях? Нельзя отдаваться настолько чувствам, даже если они столь прекрасны, как те, что только что испытал, — с упреком сказал себе человек. Ему ничего не оставалось, как отправиться вверх по трудной тропе. Крылья хороши были для планирования, но наверх человека не несли. Подъем к чинкасаре занял еще час. Наконец, вот она, пещера, в которой по преданиям живут люди-змеи.

Какие к черту змеи, когда там находятся его жена атлантка Юпитер с маленьким сыном.

Ни-Зги смело шагнул в маленькое овальное отверстие и зашагал по коридору. Мрак постепенно сгущался. Внезапно раздалось шипение и что-то, оплело его ногу.

— Да это же змея? — опомнился человек и схватился за нож, который всегда носил в ножнах за поясом. Змея внезапно раскрыла пасть и опалила его огнем, потом распустила кольца и отползла в сторону. И вот перед ним уже стоял юноша, который в упор смотрел в глаза.

— Отец, сказал юноша, я бросился к тебе с радостью, но ты отверг меня.

До потрясенного человека дошло, что это может быть его перевоплотившийся в змею сын его и Юпитера.

— Не обижайся сынок, — постаравшись взять себя в руки, промолвил отец, — я просто расстроен предстоящим поединком. И человек рассказал своему сыну-атланту, что его ожидает.

— Я не позволю, чтобы какой-то индеец отнял у меня отца, — взволнованно проговорил мальчик, опять сразу превратившийся в змею и снова обвивший ногу.

«Да это у них так называется, встретить близкого человека». — подумал Ни-Зги.

— Отец, быстрее, там мама, она страдает, она никак не может разродиться. Я уже хочу скорей увидеть своего брата или сестру, — прошипела змея.

«Он еще не научился передавать свои мысли без слов, прямо в сознание. Мой маленький бедный сынок. За что тебе такая доля?» — подумал с горечью человек и ускорил шаг. Внезапно Ни-Зги обо что-то споткнулся и упал.

Уже в падении, он заметил змею в углу помещения, где оказался, которое едва освещалось светлячками-бактериями.

Больно ударившись, человек попытался немедленно встать на ноги и сделать шаг вперед и вовремя. Прямо на то место, где он упал, уже опустился с потолка по нити гигантский паук и жадно тер конечности — лапка о лапку, щелкая зубами.

Ни-Зги отшатнулся.

Это мой муж, — сказала змея.

"Хорошенькая кампания родственничков у меня подобралась, на славу«,- подумал с горькой иронией человек.

А змея, изогнувшись в последнем усилии, в этот момент снесла яйцо, потом еще, еще. Ни-Зги насчитал двенадцать штук. До сознания медленно доходило, что это могут быть его дети. Но разум противилось принять эту реальность.

Обессилевшая от родов змея, подползла и посмотрела в глаза человеку.

Ни-Зги услышал в глубине сознания голос: «Я рада тебя видеть, только что присутствовал при родах. Это все твои дети. Но извини, если все это тебе неприятно наблюдать. Люди считают нас змей исчадиями Ада, называют ползучими гадами, но это все не так».

Внезапно изображение змеи расплылось, стало не резким, превратилось в туман. Вслед за этим туман начал рассеиваться и вот уже перед Ни-Зги стояла его жена, его избранница судьбы, его Юпитер.

Она печально посмотрела на человека.

— Вот ты все и видел, понимаешь почему так быстро заканчивается беременность. — голос внутри него замолк. Он подошел, приказал Юпитеру опять превратиться в змею. Когда все закончилось, он обнял пресмыкающееся, погладил по голове и сказал:

— Я своих близких никогда не брошу, пусть даже они представляют собой исчадия Ада.

— Ты стал по характеру уже атлантом. Но видимо не судьба мне полностью лишить тебя человечности.

Поступай так, как считаешь нужным. Можешь не рассказывать. Знаю, у тебя скоро будет поединок. Ты его выиграешь.

— Скажи, — спросил, немного успокоившийся, Ни-Зги. — Расскажи почему ты так странно мне рассказала историю атлантов, где ваши мужчины или как вы их называете, ну мужские особи?

Ты ведь меня воспринимаешь, как подругу, не так ли?

— Ах! — раздался голос Юпитера внутри сознания человека, — это долгая история.

И в этом причина гибели нашей цивилизации атлантов. Рассказу как-то в другой раз.

А сейчас опаздываешь, там уже ждет твой друг с мечом, которым даже не умеет управлять, он уже приготовился к смерти, а напротив него, ухмыляясь стоят два самых отчаянных головореза малаката.

***

Два индейских воина, усмехаясь, уже предвкушали, как изрежут соперника на мелкие части. А бедная Ута плачет у себя в вигваме. Ей так жалко Вагни. Вчера она потеряла возлюбленного, а сегодня потеряет того, кто любит ее больше жизни. Как она это все переживет?

Дочь бросилась на колени перед отцом, который решил тоже не присутствовать на поединке, и как убедился, глядя на безвольно стоящего белого мужчину, это будет не поединок, а убийство.

— Папа, дорогой мой, вождь славного племени малаката, отдай приказ отменить поединок. Они же убьют беззащитного человека.

— Нет, дочь моя, так решили боги, я не имею право ничего менять.

Заплаканная Ута вскочила с колен и бросилась на место поединка. Она подбежала к двум индейцам, ждавшим отмашки шамана о начале поединка.

— Посмотри, сказал один из воинов своему другу и помощнику в поединке. Вот моя невеста. Вот та, которая скоро забьется в моих объятиях, как пойманная птичка и через девять месяцев подарит мне наследника, чтобы он стал следующим вождем племени.

Толпа индейцев малаката одобрительно загудела. А участники экспедиции, пришедшие на поединок, с ужасом ожидали избиения.

Внезапно с неба упал на траву камень, а вслед за этим все рассмотрели, что это появился сгруппировавшийся во падения человек. Это был Ни-Зги.

В толпе раздались возгласы возмущения.

— Он опоздал, нужно запретить ему участвовать в поединке.

Шаман, который уже готов был взмахнуть рукой, чтобы поединок начался, задумался.

— Нет, — сказал он громко, чтобы все слышали, даже щели от дальних гор, ведь эхо разносит каждое слово шамана на огромное расстояние. — Он не будет участвовать. Два на одного? И после этого можно снимать с себя звание воина! Я не допущу! Хотя… Я согласен? — он коварно посмотрел на окружающих. — Да, я согласен, но победители будет лишены звания воина, если вы согласны, обратился он к двум, готовящимся к схватке индейцам, то приступайте к поединку.

Уже готовые бросится в схватку жених и его друг задумались.

Потом друг бросил меч на траву и сказал:

— Пусть будет один на один!

— Справедливо, — загудела толпа.

— Это уже другое дело! — произнес шаман. — Сейчас Ни-Зги и Разящая Стрела сойдутся в схватке.

— При чем тут человек, который упал с неба? Он никакого отношения не имеет к Уте, он не ее жених. Пусть сразятся два жениха, — гудела толпа.

Шаман встрепенулся.

— По законам нашего племени победитель свадебной дуэли может отказаться от невесты и сам выбрать ей жениха!

— Это не порядочно, — вновь раздался окрик из толпы! И потом, Шаман, я тоже знаю законы племени. Ты забыл, что я твой брат. — из толпы вышел старый воин. — Ты забыл, что в этом случае невеста должна снять позор свой тем, что вначале отдастся перед поединком сопернику, если такое произойдет.

***

Ситуация была тупиковой. Вагни, посмотрел умоляющими глазами на обожествляемую им девушку.

— Ута ты не сделаешь этого никогда, пусть лучше они убьют меня! — потом обратился к другу:

— Ни-Зги, и ты не будешь участвовать, даже в случае твоей победы, если я стану женихом, то буду опутан позором, как и моя жена и весь мой род! — потом опять выкрикнул невесте. — Ута, умоляю не делай этого!

Тут раздался из толпы смешок:

— А сначала нужно, чтобы белый человек выиграл поединок. А вы делите уже шкуру неубитого медведя!

Толпа индейцев загудела, как потревоженный пчелиный улей.

В этот момент раздалось шипение, и из сельвы показалась голова пресмыкающегося. Анаконда гигантских размеров вползала на поляну поединка.

Все заворожено смотрели, как чудовище оказалось на середине площадки между соперниками.

Потом чудовище открыло пасть и из нее показалась голова Эйрика. Ута упала в обморок, а монстр изогнулся всем телом и изрыгнул тело бедного человека.

К вынырнувшему из пасти подбежал шаман. Он стал делать какие-то пасы, а потом стал на тело и стал подпрыгивать на нем, шепча какие-то таинственные заклинания. Потом отскочил в сторону. К удивления всех Эйрик открыл глаза.

Шаман приказал всем грозным голосом:

— Расходитесь, поединка не будет! Жених вернулся.

— С того света вернулся! — заверещала беззубая старуха индианка. — Посмотрим, как он будет вечером плясать на своей свадьбе! Я думаю, не обойдется без носилок! Умора! Еще не видела никогда пляшущего на носилках человека!

— Пошла вон, старуха! — шаман пнул ее ногой. Все остальные молча разошлись. Змея быстро уползла в кусты, никто ее не тронул, настолько все были потрясены случившимся. Еще ни один хищник не возвращал свою добычу живой и невредимой.

Все разошлись, пошли готовиться к начинающейся в полночь свадьбе. Только Ни-Зги смутно о чем-то догадывался. А не приложила ли руку его Юпитер к тому, что произошло?

Внезапно на опустевшей поляне, где остались Ни-Зги, Вагни, возрожденный Эйрик и Ута, упавшая в обморок от увиденного, появилось облачко, которое превратилось в Юпитер. Она поманила незаметно Ни-Зги пальцем в рощу.

— Я же тебе говорила, — обратилась она к Ни-Зги, — что все закончится хорошо. И хочу сообщить тебе радостную весть, из рабства Бога Ветра вырвалась еще одно пылинка. Она последовала за мной, тоже освободилась из Ада общества зомби. Моя подруга, как и я, машинально собиралась метить чипами смерти, пока ее сознание не просветлело.

Но одного человека она пометила чипом, а потом решила сама и осуществить приговор, когда никто долго не приходил. Она приняла наш естественный облик, один из трех (крылатого человека, змеи и невидимки), в который мы обычно превращаемся. Потом подкараулила Эйрика на свидании и проглотила.

Только что она встретилась со мной, поздравила с потомством и решила по моей просьбе вернуть человека в мир.

Вот вы ты видел, как она это сделала.

Да, — возразил Ни-Зги, но он весь залит кровью. Хоито рассказал, как застрелил его, когда положение стало отчаянным.

— Нет! — он живой. Юпитер подошла к Эйрику и приказала: Вставай, человек!

Эйрик подчинился и встал. Юпитер прикоснулась к его голове и нежно провела по окровавленным кудрям. Такого Ни-Зги еще не видел. Произошло чудо. На его глазах ужасная рана мгновенно затянулась, словно ничего и не было.

— Спасибо, — внезапно сказал Эйрик.

Потом подошел к ошарашенной Уте, наклонился и поцеловал в губы.

Девушка открыла глаза.

— Нет, я не выдержу такого позора! — закричала она!

Какого позора? — воскликнул Вагни, Смотри, милая, с тобой рядом твой жених Эйрик, он вернулся с того света.

Ута одуревшими глазами рассматривала всех подряд. Ее взгляд перебегали с говорившего Вагни на улыбающегося Эйрика, потом на растерянного Ни-Зги, потом на женщину, в которой она узнала девушку из племени Тихуара.

— Ну все, — констатировала Юпитер, идите все готовиться к свадьбе, столько времени потеряно впустую на чепуху!

— Ничего себе чепуха, подытожил Эйрик. — сердце пережившего волшебное спасение, продолжало все еще биться, как взбесившиеся часы. Он же был просто человеком, без всякой примеси крови атлантов.

2

Поскольку до свадьбы, которая начиналась в полуночь было много времени, то каждый занялся собой. Кое-кто вернулся в лагерь, который располагался уже две недели в маленькой благоустроенной пещере в семи километрах от селения малаката.

Это были, Линда, Мелисса, Свен с Йодисом, Хьяльти, Мистер Плинтон и неразлучные Джессика с Киркикосом.

Джек Самурай куда-то запропастился, его не стали ждать, сам придет, не маленький, да и не опасно вечно вооруженному вояке разгуливать по сельве. Шаман ушел, сделав свое дело, Эйрик уже мог, хотя и слабым голосом, разговаривать. Ему под голову положили подушечку, а невеста Ута побежала готовиться к обряду бракосочетания. Вагни, вооружившись палкой с заостренным наконечником, по-видимому, разновидностью индейского оружия, напросился ее сопровождать до самого жилища, опасаясь всяких непредвиденных случайностей. Да и никак не мог свыкнуться с мыслью, что чудом остался живой. Он понимал это и до сих пор был в трансе.

***

— Почему ты не уходишь, Даджара, — обратился к задумавшейся женщине чудом спасенный.

— Я тебя люблю, — просто ответила она и посмотрела глубоким, проникающим до глубины взглядом. В нем была и мольба и безнадежность и что-то еще.

Эйрик не успел даже подумать. На него свалилось что-то тяжелое, поддело чем-то острым и попыталось оторвать от земли.

— Нет! — закричала Даджара. — Только не это!

Она уже успела, несмотря на вероломность и быстроту атаки с воздуха, заметить огромную птицу кондора, который видимо давно присматривался к добыче и ожидал только, когда люди разойдутся. Умная птица понимала, что беспомощный человек не сможет ей противостоять. Даджару кондор, по-видимому, не принимал всерьез.

Но именно она набросилась на хищную птицу размером в три орла и стала колошматить ее камнем по крылу.

Птица прицелилась и клюнула в левый глаз, но промахнулась на несколько миллиметров. Кровь залила лоб женщины. Но она, не обращая внимание на боль и отчаянье, охватившее ее, продолжала упорно долбить крыло. Птица почувствовала боль, разозлилась и опять клюнула. Уже вторая струйка крови присоединилась к первой. Оба глаза Даджары закрылись, залитые кровью.

Потом птица крикнула. Ее крик оглушил женщину. Это был крик боли рассвирепевшего птеродактиля! Чудовище все же подняло над землей тело Эйрика, который был настолько слаб, что не оказал никакого сопротивления.

Даджара отшвырнула камень и обхватила двумя руками талию Эйрика намертво.

Птица все же попыталась взлететь, несмотря на двойной груз, еще не разу в жизни добыча от кондора, хозяина гор, не ускользала. Но птица переоценила свои силы. К тому же она была ранена Даджарой в крыло. Появившийся в этот миг Скользкая Тень залюбовался поединком птицы и женщины. Кристалл Будущего сказал ему сегодня, что поединок состоится, только не сказал какой. Да, Скользкая Тень наслаждался схваткой, как эстет. Ведь эта форма существования и есть смысл жизни любого индейца. Без поединка жизнь для него — пустой звук.

Вначале кондор протащив вдоль поляны двойной груз, а потом все таки сделал несколько взмахов крыльями. Ему удалось взлететь на три метра, но раненое крыло не подчинялось, пришлось опять опуститься на землю. Как только они оказались на земле, Даджара, поняла, что птица уже высоко не взлетит даже с ношей в одного человека и отпустила Эйрика. И как только ноги коснулись земли подхватила, забытое кем-то копье. Потом она ударила этим копьем птицу в то же раненое крыло. Из пасти вырвались клокочущие звуки. Кондор отпустил свою ношу. Наверно он думал что-нибудь такое:

«Как могла эта безумная поднять руку на его величество кондора? Ну что ж она сама выбрала свою судьбу. Возможно характер у нее и скверный, но к нежности мяса это не имеет никакого отношения». Птица одним прыжком повалила отступившую на шаг женщину и водрузилась на ней, как на троне. Даджара от безысходности закрыла глаза руками, как ее учили. Кондор первый делом любит выклевать жертве глаза, это она уже почувствовала.

Скользкая Тень понял, что пора вмешаться или желание кондора осуществится.

Индеец выхватил из-за пояса духовое ружье и выстрелил. Первая стрела пронеслась мимо.

«Ух! Клянусь моими предками, что больше промаха не допущу!» — в былые времена он считал вторую попытку позором, но старость внесла коррективы. Только с пятой попытки, кондор замер, а потом повалился на бок и застыл. Смерть настигла его в тот момент, когда он уже готовился праздновать победу. Так часто бывает в жизни. Победитель внезапно оказывается побежденным еще более сильным соперником. Индеец тут же, убедившись, что птица уже мертва, ушел. Зачем мешать откровенному разговору двух людей, только что прошедших по тоненькой полоске, отделяющей жизнь и смерть?

Даджара, выждала, когда они остались одни, два измученных борьбой человека, которые не в состоянии встать, но в состоянии говорить.

— Эйрик, ты не ответил на мой вопрос?

— Какой, Даджара?

— Я тебя люблю… а ты меня?

Если бы еще вчера, до страшной встречи с анакондой, эта женщина задала подобный вопрос, то он бы рассмеялся в ответ. А теперь…

— Даджара, вечером моя свадьба с Утой, ты же знаешь, как я ее люблю и она меня. Больше мне нечего добавить.

Женщина, словно и не слышала последних слов.

Она опять повторила вопрос, начинающийся с утверждения.

— Я тебя люблю, а ты?

Эйрик на этот раз схватил ладонь женщины, которая лежала рядом на траве в изнеможении и стал ее целовать.

— Эйрик, откажись от Уты. Пусть Вагни будет с ней счастлив.

— А захочет ли это Ута? — Эйрик уже ни в чем не был уверен.

Как все меняется. Только недавно вернулся с того света из пасти анаконды… потом эта схватка с орлом, нет похлеще, кондором… женщина, которая жертвовала своей жизнью ради его спасения.

Он будет последний подлецом, если откажет ей в этой просьбе.

После некоторого раздумья парень, не отличающийся большой разборчивостью и порядочностью ответил.

— Хорошо, я буду тебя любить тоже.

— Нет! — Даджара злобно прорычала, как львица, — я не хочу ни с кем тебя делить.

— Ты победила! — одними губами проговорил Эйрик и увидел, как возвращается его друг Вагни.

***

Что это? — расстроенный Вагни с удивлением посмотрел на огромную мертвую птицу с открытым клювом, лежащую на спине. Даже в смерти она наводила на него ужас.

— Здесь была маленькое выяснение отношений. Кондор попросил меня сделать тебе предложение. Я выиграл схватку и вот хочу сказать. Если так дорога Ута, я уступаю ее тебе.

— Как так? Разве ты ее никогда не любил?

— Почему не любил? Любил, но не настолько, чтобы стать на пути счастья друга.

— Значит, Ута моя, — не мог поверить Вагни.

— Да твоя, мой друг. Но давай оставим этот сюрприз на вечер, когда ее поместят в свадебную хижину и там к ней придет…

— Эйрик, — простодушно ответил Вагни.

— Нет, ты, Вагни.

Миллионы искр заиграли в глазах астронома, он не верил своему счастью. Вот как повернулась судьба. Но захочет ли Ута такую рокировку?

— Потом он с удивлением смотрел на Даджару, которая склонилась над мертвой птицей и приговаривала:

— Спасибо кондор, спасибо миленький, ты принес мне счастье.

— Почему она такое говорит? — спросил потрясенный Вагни.

— Да так, немножко сошла с ума от счастья, за тебя радуется.

Вагни подбежал к Даджаре и сгреб в объятьях!

— Ой задушишь! — счастливая Даджара как никто понимала Вагни. Все счастливые люди понимают других счастливых с полуслова.

Даджара опять осталась одна с Эйриком, к которому постепенно возвращались силы.

— Теперь будешь моим до гроба, согласен?

— Согласен, — безвольно повторил Эйрик, но…

— Никаких «но». Значит план такой на сегодня. Гуляем на свадьбе Уты и Вагни, потом ночь любви… — глаза Даджары загорелись страстным блеском, а потом новый день, который принесет всей экспедиции и нам подарок в виде пещеры богов, их библиотеки и сокровищ.

Ты согласен на такой план?

Эйрик понимал, что с такой женщиной, как Даджара он не пропадет в жизни. Женщина — танк.

Он ответил:

— Согласен.

— Только одна мелочь…, — женщина задумалась, — я должна рассказать тебе о себе правду. А потом если посчитаешь нужным убьешь меня, — Даджара расплакалась.

Эйрик впервые за весь шестимесячный поход увидел, какого цвета слезы у этого человека.

Преступница рассказала ему о своей жизни все без утайки, а потом спросила:

— Можно мне выбрать самой, какой я умру смертью?

— А я разрешаю тебе спросить, какой ты будешь жить жизнью.

Он прижал к себе это беспомощное создание, которое волей судьбы и потаканию своих страстей ступило на путь преступлений. Почему так сложилась ее жизнь? Может это была цепочка падений, которые послал ей рок, чтобы потом она, осознав всю низость и глубину своих преступлений, покаялась. Она уже прошла свои семь ступеней Ада и свое чистилище. Пусть же его любовь будет ей наградой за те душевные и физические страдания, которые испытала эта несчастная серийница. Она уже отсидела свой «пожизненный срок».

Но в течение последнего часа и Эйрик круто изменился.

Он уже хранил в себе страшную тайну, взял на совесть обузу, которую должен оберегать, как зеницу ока, иначе и его жизнь будет разрушена.

Как хорошо любить ангелов. Но большинству людей приходится любить демонов. И эти «подарки судьбы» тоже порой приносят счастье. Еще один «счастливчик», Ни-Зги, удрученно смотрел в воду речушки, неподалеку от входа в пещеру своей змеиной семьи чинкасару и бросал туда мелкие камешки. Испуганные рыбешки шарахались от них в разные стороны.

Любое создание, — думал он, ищет спасение в минуту опасности.

Что-то подсказывало ему, что над ним нависла смертельная опасность, но какая?

Жена так сказать, могущественная атлантка, сын — атлант.

Потом он решил еще раз перед свадьбой проведать свое «семейство».

***

На его глазах в овальное отверстие с трудом протискивалась огромная анаконда. А не та ли самая, которая заглотала почти насмерть человека, а потом решила отдать людям их представителя. Он подождал, когда неуклюжее животное вползет в пещеру и прислушался. Гладкие, отполированные до блеска стены передавали, усиливая резонансом, каждое слово. И на удивление говорили атлантки вслух, не обмениваясь мыслями. Видимо и атланты любили посплетничать, а для этого нужно превратиться в человека и говорить вслух.

— Сестра моя? — как тебе удалось вырваться из плена.

— Ой не спрашивай, я увидела, что ты исчезла. Ветер еще не до конца вышиб из меня разум. Нет, я все же послушно решила выполнить приказ и отметить чипом смерти, каждого «достойного» подвернувшегося человека. Протестировала несколько пассажиров «Навуходоносора», потом пошла по следам экспедиции Хьяльти.

По дороге встречались сплошные дикари, что их метить? Просто подряд нужно было всем посылать исполнителей.

Потом увидела троицу, двое мужчин и женщина. В пылинку уже боялась превратиться. Ветер вышибет все мозги. Оставался выбор или человек или змея. Я выбрала пресмыкающееся, змее легче. Но ты же помнишь, какая была я упитанная, вот и превратилась в анаконду.

Решила пометить одного из двоих мужчин, аура которого выдавала много своевольных поступков. Потом при анализе его мозга нашла память о подлостях и низких поступках. Он был не совсем чистый изгой, но я решила его пометить. Но для этого нужно было взять его в пасть, сама понимаешь, змее так удобнее. Ничего плохого не имела в виду. Уже собиралась выплюнуть его, как человек выстрелил. Вот видишь ранку.

— Бедняжка, сочувственно произнесла Юпитер.

— Так я потом еще услышала выстрел и с испугу бросилась уползать в кусты. Большая я и неповоротливая в виде змеи. А в виде женщины толстая и неприглядная, как видишь. Стыдно на глаза показываться.

— Так ты и не собиралась его проглатывать?

— Очень он мне нужен! Пусть с ним индейцы шуара разбираются, я свое дело сделала и точка.

А потом мое сознание стало светлеть. Я поняла, что незачем мне портить людям жизнь. А от тебя сигнал поступил, помимо твоей воли. Я его прочитала. Увидела твоё счастье и захотелось тоже такого, семью, детей. Ветер нас лишал всего в стае, бедные мой сестры, все зомбированы. Они не понимают, какую жизнь ведут.

Думаешь, я найду свое счастье?

— А почему бы и нет. Но только в роли женщины.

— Ну это понятно.

***

Услышавшему это все Ни-Зги было и противно и интересно слушать. Только бы проницательные атлантки его не разоблачили.

Потом он узнал такое, от чего волосы встали дыбом ан голове.

— Помнишь, Диова, как началось все?

— Как не помнить! Где-то сто тысяч лет тому назад наша ученая женского рода выяснила, что мужские особи уже не нужны для воспроизводства населения. Какой переполох возник!

— Ну да, помню. — ответила Диова.

Смотри, до сих пор есть на земле насекомые, которые во время спаривания ведут себя самым необычным образом. Самец оплодотворяет самку, и в то же время самка поедает самца.

Нечто похожее возникло тогда и в нашем обществе!

— Подожди, ты уверена что нас никто не слышит? — Диова застыла в оцепенении.

Испуганный Ни-Зги замер и постарался ни о чем не думать, чтобы не прочитали его мысли и не обнаружили.

Обе атлантки завертели головами, включив свои внутренние антенны-улавливатели посторонних шумов и мыслей.

— Вроде никого нет рядом, кроме насекомых и белки, грызущей свои орехи, продолжай.

— Так вот помнишь, как мы, особо доверенные лица экспериментатора, решились на полный переворот в обществе. Решили, что мужчины нам не нужны, — воодушевленно произнесла Юпитер.

— Э! Да, помню! Мы изобрели способ самозаражать друг друга оплодотворением! — воскликнула Диова.

— Интересно ты говоришь — самозаражать. Потомство это тебе не вирус, это наша гордость. А потом мы научились избавляться от родившихся мальчиков, консервируя их в формалине. Люди даже не догадываются, что эту традицию переняли от нас. — это был голос Юпитера.

— Помню, милая! Мне захотелось твоей отрыжки, ну поскорее! Не одной же тебе быть матерью.

Наступила тишина. Ни-Зги с омерзением представлял эту сцену, когда содержимое желудка одной перетекает в желудок другой и в этой массе содержатся оплодотворители.

— Ой! Как было хорошо! Уже тысяч лет я не испытывала ничего подобного! А что будет с твоим, ну как ты его назвала, мужем?

— А ничего особенного. — сказала Юпитер. — Мне его жаль. Он ведь мой спаситель. Я постараюсь умертвить его последним, как любимого человека. А может оставить жить? Поместим его в специальную камеру. Будем приводить подрастающих дочек и показывать, как на наше прошлое.

— Умное предложение. — воодушевилась Диова. — Но хватит об этом, покажи лучше своих деток, надеюсь после твоих поцелуев через два месяца тоже стану матерью.

Когда-то Ни-Зги был в России, в Сан-Петербурге. Посетил там знаменитую Кунсткамеру. А сейчас из него собираются сделать нечто подобное.

Теперь человек уже знал, как ему действовать. Нужно сделать все, чтобы цивилизация атлантов-амазонок опять не захватила землю. Если такое произойдет, то людям на земле места не останется. Значит? Нужно продолжать игру, как ни в чем не бывало!

В этот день и час Ни-Зги проклял ту каплю атлантской крови, которая текла у него в жилах.

Глава 26

Сцена мнимого изнасилования Мелиссы Джеком Самураем

Мелисса решила прилечь отдохнуть до вечера. Все равно свадебная церемония должна была начаться с наступлением темноты, когда они пойдут поздравлять жениха и невесту, а в двенадцать часов предстоят всевозможные индейские диковинки, в общем предстояла бессонная ночь. Она уже давно смирилась с мыслью, что её вояка, любимый Пуля, создававший ей несмотря на солдатские привычки, ощущения заполненности жизни и имитации счастья, где-то лежит в сельве, если ещё его кости не обглодали дикие животные. Ведь что он для них — кусок мяса, которым нужно наполнить вечно страдающий голодными позывами желудок. Мелисса знала, кто виновник того, что её любимый погиб. Человек каждый день маячил перед глазами в походе или на стоянке. Джек Самурай. Однажды вояка подозвал её к себе и сказал:

— Хватит, девица, сокрушаться. Я ничем твоему Пуле не уступаю. Мы одного поля ягоды. А в моих объятиях будешь такой же счастливой, как и с ним. И душа у меня богаче, я вот книги люблю читать, а он пустышка.

Мелисса даже не осуждала Джека за то, что он победил в схватке, которая состоялась в джунглях и расправился с соперником. Разве можно осуждать человека, который борется за свою жизнь? Да и ненависть к нему постепенно за дни мытарств ослабела. Осталось презрение и ощущение гадливости. В откровенной беседе Джек рассказал ей, как все случилось. Для солдата любая схватка — это маленькое сражение, из них состоит его жизнь. То, что для других выглядит героизмом для вояк ежедневный труд. Ну разве героизм — желание победить и остаться в живых? Но честно признался, что не помнит, чтобы перерезал горло, что-то вспугнуло в тот момент. Может ягуара приметил невдалеке или крокодил огрызнулся у ног, а с тем лучше не связываться. Вполне возможно, что Пуля остался живой и просто сбежал, струсил, как считали все. Тогда он ее мизинца не стоит.

Страстная натура тянулась к людям грубого типа, она с собой ничего не могла поделать. Мелисса уже готова была попробовать, как говорил Джек, его «на вкус». А резкий запах пота и мужской силы, как и от Пули, только дразнил её женские ноздри привлекательностью, что не характерно для обычной женщины. Но Мелисса была мулаткой… Постоянная борьба с собой, со своим желанием извела её, хотя внешне она замкнулась, стала серьёзной и абсолютно избегала мужского общества за исключением отца, Хьяльти.

То, что она его дочь от случайной связи, археолога не волновало. Главное, что у него есть теперь дочь, родная кровинка, на которую можно опереться. После того, что он узнал про Свен, трещинка между ним и женой уже вряд ли зарастёт. Он часто стал отзывать Мелиссу в сторонку и о чем-то долго шептался. Свен уже привыкла к этому и не ревновала. Каким-то образом её измена и измена мужа уравновесили их отношения, которые теперь носили чисто служебный характер. Мелисса хотела сейчас одного — превратиться в мужчину, чтобы на нее так страстно не падали мужские взгляды, которые ей хотелось отвести, но рукой это не сделаешь, а словами… Ладно пусть глазеют на её женские прелести. Но пусть не пристают. Но на удивление никто к ней не приставал. Кроме Джека Самурая. Ну ладно. Она решилась сегодня вечером, когда встретит на вечерней прогулке, уступить, но только один раз. Почему-то захотелось проверить свои чувства к Пуле столь странным образом. Клин клином вышибают. Она не сомневалась, что ее тело получит свою порцию удовольствия, а душе будет противно. Ну и пусть, пора вытравить вояку из своего сознания, убедиться, что все они одним миром мазаны, а этот, приставучий даже в чем-то лучше ее «возлюбленного». Да и что она в нем нашла? Итак, ей нужно выжечь в своей душе клеймо и об этом она собиралась сказать вечером перед походом на свадьбу Уты и Эйрика Джеку. А в его дальнейших действиях даже не сомневалась.

Мелисса старалась отогнать тайные мысли, а ее тянуло к Джеку все сильнее. Ей уже поскорее хотелось упасть в эту пропасть, а Пуля тут был ни причем. Ну, как щит от совести.

К пещерке, где расположилась экспедиция и уже застряла на две недели, никого, кроме Мелиссы в тот момент не было. Но это ей только казалось. Раздался шорох и кто-то навалился всем телом на женщину. Сопротивляться было бессмысленно. «Индеец прокрался! — мелькнуло в мозгу мулатки. — Сейчас опозорят и поделом! Сама заслужила своей неосмотрительностью. Ну как можно было так беззаботно забыться сном одной, когда все отсутствуют и не поставить сигнальную сеть с китайскими колокольчиками при входе, как они обычно делали?» Мелисса с молчаливой покорностью наблюдала, как терзают ее тело. Глаза она не раскрывала, чтобы не видеть зверского выражения лица индейца. А вдруг он после изнасилования убьет, снимет скальп или отрежет голову на сувенир тсандзу?

Все развивалось по самому жестокому сценарию. На ней изорвали в клочья юбку.

Сознание женщины разделилось как бы на три части.

Одна часть страдала, вторая просто констатировала происходящее. А третья только начала пробуждаться.

«Ну и железные пальцы у индейца!» — подумала мулатка. Потом огромный фаллос наполнил ее, словно пустой сосуд и стал издеваться над внутренностями. Все органы ходили ходуном, словно их перемалывали на мясорубке. Но душа душой, а откуда-то издалека возникли приятные ощущения в теле, которые распространялись с необыкновенной скоростью. Внезапно Мелисса издалась вопль, в котором одновременно слились отчаяние, боль и наслаждение и она резко открыла глаза. Нет! Не может быть!

Насильником оказался Джек Самурай! «Индеец» заметил широко раскрытые глаза — то ли от ужаса, то ли от восхищения.

— Видишь, я же тебе говорил, что Пуля — пигмей по сравнению со мной. Мы и не на такое способны.

Продолжая заниматься своим грязным делом, он начал «беседу» с мулаткой.

— А тебе, как вижу, понравился мой сюрприз.

Мелисса, не прекращая движений, захрипела:

— Зачем ты это делаешь? Я же сама через час хотела тебя об этом попросить, а теперь ты все превратил в грязь, свинство!

— Ну, даешь! У самой глаза на лоб полезли от восхищения перед моими способностями, не лукавь, лучше продолжай в том же духе, ты бесподобна!

— Нет! Это будет первый и последний раз! Ты, мерзавец, насильник!

Женщина дала озверевшему от страсти вояке сильную пощечину и отбросила его от себя.

— Все, хватит! А теперь пошел вон! Я скажу отцу Хьяльти, чтобы он тебя выгнал с позором и не заплатил за экспедицию!

— Не волнуйся, детка! — Джек опять навалился на не ожидавшую атаки Мелиссу, продолжавшую находится в той же вызывающей позе, и закончил приступ похоти со словами:

— Уже все уплачено, чек на мое имя в Амстердамском банке…

Потом он взвыл, как племенной бык.

— У-а-а-а! Все, — облегченно сказал солдафон, пойду к реке, нужно смыть твою грязь! Он так резко выдернул свое ослабевшее сокровище из Мелиссы, что у нее судорожно дернулось тело, не желающее расставаться с тем, что принесло истому.

Она раздраженно выкрикнула:

— Это тебе то грязь смывать?

Мелисса, несмотря на трагическую ситуацию, рассмеялась. Джек повернулся и спокойно сказал:

— Теперь будешь каждый вечер утолять мой мужской голод, а иначе… — он зло сверкнул глазами.

— А иначе мои косточки перемешаются с косточками Пули, — рассмеялась внезапно Мелисса и неожиданно обняла своего насильника.

— Люблю умниц, — он уже по-дружески посмотрел на женщину, — считай, что я дождался твоего признания. Ну извини. А какая разница, часом раньше — часом позже? И ты, и я получили то, что хотели.

Мелисса с отвращением подумала, что ей придется каждый вечер теперь удовлетворять это грязное похотливое животное. Нет определенно грубоватый Пуля был нежнее, добрее и предупредительнее. Хотя, если вспомнить… то тогда на корабле он взял ее силой. А она… почему-то не сопротивлялась. Теперь нужно притворяться, а иначе… такие люди, как Джек Самурай слов на ветер не бросают. Да и сама страстная женщина соскучилась по крепким мужским рукам. Но Мелисса твердо решила, что Джек до Амстердама не доберется.

А время придумать ему казнь у нее еще есть. Вечером попросит Скользкую Тень помочь ей сделать профилактику индейскими средствами на всякий случай. Не хватает еще забеременеть от негодяя.

Да, ее желание осуществилось, но самым странным образом и не вовремя. Она убедилась, что все мужчины скоты, а она ничем не лучше. Готова была себя растерзать! Какие все таки странные бывают желания у животного по имени человек.

И на какие падения способна душа, если идет на поводу у тела!

В свадебном домике

ОБъяснение невесты Уты с Эйриком

Принятие Вагни в роли жениха

Настрадавшаяся от непредсказуемости судьбы Ута сидела в своей хижине, украшенная орхидеями и не знала, что ее дальше ждет.

Только что она испытала непреодолимое желание умереть. Ну зачем ей такие испытания? Другие девушки помнят каждое мгновение и рассказывают потом не то что детям, а и внукам о своих ощущениях невесты. А что расскажет она, Ута?

То, что ее жениха проглотила анаконда накануне свадьбы, а потом внезапно он появился, словно выходец с того света.

Ута ощупывала его и никак не могла поверить, что это он. Но приход жениха не ознаменовал собой начало счастливой поры ее жизни. Эйрик попросил прощения за то, что он отказывается стать ее мужем, поскольку другой человек больше достоин этого, Вагни.

Вначале у девушки был шок, потом она подумала — значит судьба. Нет, она ничего не имела против Вагни, он был хорошим другом, но не более того. Ее душа и тело не отзывались, молчали, а мечта умерла вместе с признанием Эйрика, что он ее никогда не любил, а просто увлекся. Как же она обманулась в нем! Но уже поздно. Слава богу, что поединок не состоится, поскольку законный жених появился в день свадьбы. Но ведь он отрекся от нее! Какой позор! Всю жизнь она будет жить с этим несмываемым пятном. А если бы Эйрик вообще не объявился? Страшно даже было подумать! Милого, доброго Вагни убили бы в поединке за право стать женихом. И он пошел на это. Разве за одно это не стоит его полюбить? Она обязана его полюбить! Более преданного человека у нее на свете нет. Брат Теконда — настоящий дикарь. Она его боится. Отец — недоступный вождь, а мать давно умерла. Ута давно отвыкла от образа жизни племени, она же была городским человеком. Вся жестокая этнография, все что казалось зверских обычаев жертвоприношения, скальпов, сувениров тсандза ей было настолько чуждо! Скорей бы вырваться из этого плена! Возможно теперь, когда станет женой Вагни, то будет благовидный предлог покинуть племя с мужем.

Внезапно створки пальмовых листьев раздвинула мужская рука, появился Вагни.

На нем лица не было. Синие тени вокруг глаз никак не украшали.

Он произнес, видно заранее заученную фразу, скороговоркой, словно боялся, что не успеет сказать все до конца, что его прервут и жизнь потеряет смысл.

— Ута, я знаю, как страдаешь, но обещаю тебе, что в моем лице приобретешь все, что только возможно: защитника, ласкового верного мужа, внимательного отца твоих будущих детей. Клянусь, я никогда не посмотрю ни на одну женщину страстным взглядом, а если нужно умереть за тебя…

— Ты это уже сегодня доказал, согласившись на поединок, — девушка прижала к себе, упавшего на колени Вагни и гладила ему голову, словно маленькому ребенку. В сознании невесты проносились всевозможные сцены канонической индейской свадьбы.

Сейчас им предстояла церемония Темаскаль. Две души ощутят единство, так необходимое им сейчас. Вулканические камни раскалят в огне снаружи помещения Темаскаля, а потом поместят внутрь в углублениях, чтобы люди ощутили связь со Вселенной и Великим Духом.

Раствор воды с целебными травами шаман выльет на красное свечение, и участники утонут в аромате трав, пропитываясь влажным теплом.

Священный пар проникнет в каждую пору тела и сделает их недоступными для зла и грубости.

И после церемонии они перейдут в соседний вигвам, чтобы окунуться уже не в реальную ванну, очистить не только тело парами духа, а омыть душу доселе невиданным блаженством. Их ждет галлюциногенный напиток.

Они примут из рук шамана чаши с чаем из растения айяваяска. Этот ритуал обеспечивает вхождение в состояние сильного транса. Плюс к тому Ута также будет пить священный табак во время инициирования при посвящении в женщину.

— Мне страшно, — Ута первый раз обратилась к жениху, как к защитнику.

— Не бойся, утренняя звезда, знаю так переводится твое имя. Я буду держать тебя за руку, мы вместе улетим в иной мир, где забудешь все плохое, испытаешь блаженство и восторг.

Я один раз уже пил чай из растения Сан-Педро, это, как мне сказали, похожие ощущения. Но айяваяска полностью очищает душу человека.

— Стану я ангелочком, — засмеялась вдруг девушка! Ей уже не было страшно. Ведь все плохое позади. А впереди жизнь с таким достойным человеком. Дура она, нужно радоваться. Ута хотела скорей пройти эти индийские обряды, чтобы забыть все плохое, что было до сих пор. И главное — забыть Эйрика!

Сон Уты

Хотя Ута не принимала айяваяску, но крепко заснула, надышавшись его парами. Да и сказалось нервное напряжение последних дней. А во сне произошло то, к чему стремилась ее душа. Как же она могла отказаться от такого заманчивого сна? Морфей крепко держал невесту в своих объятиях. Ей не хотелось просыпаться.

Ута шепнула, лежащему с закрытыми глазами Вагни, но не спящему, который тоже не захотел принять айяваяску:

— Пора, мой суженый, нас ждет шаман у себя в хижине. Осталась последняя процедура, которую мы должны совершить, чтобы по обычаям моего племени, чтобы стать настоящими мужем и женой.

Вагни встал и словно пьяный поплелся за Утой. Хотя он тоже не принимал айяваяску, но его охватило странное ощущение опьянения. Ноги были абсолютно ватными, а руки потеряли координацию. Ута растормошила и Эйрика, который должен был быть свидетелем. Эйрик только пригубил священного напитка. Он был абсолютно трезв. Встал и с каменным лицом твердой походкой последовал за молодоженами. За порогом вигвама их встретила свидетельница. Совсем молоденькая девушка, которая вся пылала от гордости, что ей доверено быть свидетельницей на свадьбе дочери вождя.

Идти было недалеко. Огромные южные звезды пылали на небе, как прожекторы, освещая путь. Все вокруг Уте казалось нереальным, словно это был сон. Ей казалось, что она присутствует на спектакле в театре, который очень любила посещать за годы учебы с подружками.

Но, сейчас вместо того, чтобы сидеть в партере и внимать происходящему на сцене, она сама выступает, и ее роль главная в этом представлении.

Шаман встретил дружелюбно молодоженов. В его хижине пахло приятными благовониями и горело несколько свечей. Аромат видимо исходил от них.

Посредине помещения лежал широкий матрас, на котором молодожены должны были под наблюдением шамана и в присутствии свидетелей совершить обряд соединения душ и тел.

В то время, как свидетель Эйрик с закрытыми глазами и отрешенно продолжал стоять с расстроенным видом, молодая индианка жадно всматривалась во все детали процедуры посвящения.

Вначале шаман обмазал белой краской лица молодоженов, потом дал Вагни в руки ожерелье, освященное его молитвенными словами к духам сельвы и гор. Вагни торжественно надел его на невесту. Потом Шаман дал невесте маленькое копье, чтобы та символически ранила им суженного в сердце.

Ута засмущалась, но все же вонзила копье в грудь Вагни. Копье было миниатюрное, но настоящее. Вагни почувствовал удар, словно его укололи шприцем. На груди в месте прокола появилась кровь. Шаман приказал невесте слизать эту кровь. Ута, почти теряя сознание, выполнила и это. Потом шаман запел низким голосом. Вслед за этим голосом ребенка, и вскоре тембр голоса сменился на женский.

Священнослужитель предложил молодоженам выпить какой-то напиток, который усиливал мужскую и женскую силу. Ведь сейчас предстояла процедура соединения тел.

Он приказал молодоженам раздеться догола и лечь на матрас, накрытый простыней, разрисованной в цветах, словно это была не постель, а цветочная поляна. Ута перевела Вагни и Эйрику приказ шамана.

А теперь, — пропел шаман, вы должны соединить свои тела и совершить обряд.

Сердце Уты запрыгало выше крыши, когда ее коснулось тело обнаженного Вагни.

«А ведь до этого они даже не целовались, — мелькнуло в сознании девушки, — и она должна подарить ему свою невинность!».

Напряжение в душе невесты нарастало. Ута вся напряглась, как струна, когда над ней склонился жених и попытался поцеловать.

— Нет! Нет! Нет! — закричала девушка и вскочила на ноги. Она быстро нацепила на себя пальмовую юбку и сразу почувствовала себя защищенной. Расстроенный Вагни весь горел от стыда. Он выскочил из помещения, еще раньше, чем Ута оделась.

Такое случается, — прокомментировал шаман, — но у молодых есть три дня, чтобы совершить обряд.

А что случиться, если они не соединят тела за эти дни? — внезапно дрожащим голосом спросила свидетельница.

— Тогда невеста должна снять с себя обязанности, взойдя на костер, и находиться там в течение десяти секунд.

— Но ведь это очень больно, продолжила, набравшись храбрости молодая индианка.

— Девушка, должен сказать, что шрамы твоей матери именно оттого, что она отказалась выходить замуж за нелюбимого. И она взошла на костер. А твой отец взял ее в жены уже обезображенной. При этих словах девушка упала в обморок.

Тут, слышавший все Эйрик, открыл глаза и твердым голосом сказал:

— Я с этим не согласен, шаман. В таком случае я готов сейчас же стать мужем Уты и выполнить с ней обряд.

Шаман сказал:

Такой исход тоже возможен, ты ее избавишь от костра очищения. Только она должна ранить и твоё сердце.

— Я согласен, — Эйрик тоже начал терять сознание, такого было сильно его напряжение.

Шаман попросил Уту отдать ожерелье обратно Вагни, который все же вернулся в хижину.

Когда Вагни получил обратно ожерелье, он судорожным движением передал его Эйрику.

Тот одел ожерелье из маленьких разноцветных полудрагоценных камней на шею Уты. Девушка светилась от счастья, ее страдания закончились. Она радостно вонзила маленькую стрелу в грудь Эйрика в области сердца и стала жадно слизывать проступившие капельки.

А теперь, пропел шаман, вы должны совершить обряд.

— Мне стыдно в присутствии посторонних. — Твоя воля, — шаман указал Вагни и индианке на выход и сам последовал за ними. Когда все скрылись, Ута сказала:

— Я верила, что небо услышит меня, и на свете есть справедливость.

Когда ты отказался от меня в пользу Вагни, то совершил ошибку, понимаешь?

— Понимаю, дорогая моя девочка. Я сейчас к тебе пальцем не прикоснусь.

Ты будешь хранить невинность до тех пор, когда мы пока мы не сделаем свадьбу по-европейски, когда я привезу тебя домой в Амстердам.

— А целоваться будем? — спросила по-детски Ута.

— Это наш долг, засмеялся мужчина.

Они взялись за руки и вышли из хижины.

Вокруг слышались крики, какие-то люди бегали с факелами между деревьев и кричали: «Смерть шуарам!»

— Опять началось, — констатировал шаман. — За свою длинную жизнь я помню только три дня мира между племенами малаката и шуара. И два из них пришлись на время этой свадьбы.

Возвращайтесь в свой вигвам, там вас ждут белые люди. Всем вам лучше сейчас уйти, чтобы распаленные воины не поснимали с вас скальпы.

4

Проделки айяваяски

Джек Самурай вместе со всей группой Хьяльти отправился вечером на свадьбу. Он старался не обращать внимания на Мелиссу, считая ее отработанным материалом. Как часто бывает, добившись чего-то, определенная категория людей теряет интерес к своей цели. Вершина покорена, стало скучно. Да и куда она денется, будет безропотно осуществлять его желания, когда понадобится. Галлюциногенный напиток айяваяска, протянутый в чаше шаманом, он выпил почти залпом. И сразу закружилось в голове. О! Его вечный противник Пуля! Откуда он взялся? Сидит рядом с ним, как ни в чем не бывало и похлопывает дружески по колену.

А и правильно. Хватит выяснять отношения. А если что, то Мелиссу с ним поделит, он не жадный.

— Слышишь, Пуля! Ты как? Откуда взялся?

Айяваяска настолько очистила сознание, что всякая злость на извечного противника растворилась в мечтательной дымке. Он теперь чувствовал к закоренелому врагу самые настоящие дружеские чувства.

— Слышишь! Ты наверно за Мелиссой соскучился, так пошли, я тебе ее покажу.

Он успел заметить, как Мелисса, еще до того, как открыл возле себя присутствие Пули, вышла из вигвама. Друзья вояки в обнимку, пошатываясь под влиянием айяваяски

пошли по дорожке. Долго им идти не пришлось. Под огромными корнями баньяна лежала на траве Мелисса с округленными глазами, не понимая, что вокруг происходит. Она явно находилась в другом мире.

Когда ее оседлал Джек Самурай, то Пуля вначале запротестовал:

— Я первый, — потом махнул рукой!

Потом Джек встал, сделал галантный жест-приглашение и отошел в сторонку. Пуля занял его место. Вот, все так привычно… здорово, он уже соскучился по теплу Мелиссы. Потом до него дошло, что произошло. Изменница! Ей все равно с кем! Он разозлился, подозвал Джека и попросил его помочь забросить петлю на ближайшую ветку. Тот охотно согласился линчевать «преступницу». Но и у него не получалось. А Мелисса отвлеченно-равнодушно наблюдала за происходящим. Словно и не ее собирались отправить на тот свет.

— Помогла бы! — с раздражением сказал Пуля.

Странная просьба удивила женщину, зачем им веревка на дереве? До нее никак не доходило, что это ее хотят сейчас повесить. Она решительно направилась к одному из воздушных корней дерева, который уже превратился в ствол.

— Смотрите, дурни, — ей удалось то, что не получалось у мужиков. Мелисса с гордостью показала на петлю, которая каким-то чудом не упала, а закрепилась на ветке.

— Полезай на спину, я тебя подсажу, — Пуля услужливо подставил женщине спину.

Джек начал отходить уже от айяваяски, но решил не вмешиваться. Его забавляла картина, как Пуля советовал Мелиссе, как лучше поместить петлю на шее, чтобы наверняка. Мелисса с глупой улыбкой старалась следовать всем указаниям.

— Ты уверена, что веревка прочно сидит на шее?

— Женщина улыбнулась:

— Несомненно.

— Ну ладно, бывай, тебе пора. Он сорвал с себя женские ноги и Мелисса задергалась, как марионетка, поздно до нее дошло, что сама полезла в петлю. Мертвая хватка веревки крепко сжала шейные позвонки.

Потом до Джека дошло, что он теряет то, что честно заработал. Кто же будет покорно утолять его похоть? А свое добро вояка не привык терять.

Он бросился под Мелиссу и стал поддерживать ее ноги, приказав вмиг протрезвевшему Пуле резать веревку над головой женщины.

— Все, давай скорей, пока не кончилась. Э… Повеселились и хватит.

Он снял полузадушенную и осторожно положил на траву.

Пуля с ужасом смотрел на дело рук своих. Как он мог?

А Джек Самурай наслаждался тем, что вечный враг сломлен, признал, наконец, его превосходство! Это было главной победой Джека в сельве! Он с удовольствием растер тело Мелиссы, как умел. Та открыла глаза.

— Спасибо.

«Вот! — подумал зверь. — И еще спасибо дождался. Не день, а сплошной праздник!»

— Пошли к народу. Там веселей чем у нас, — Пуля покорно последовал его приказу.

Мелисса, еще ничего не понимая, тяжело встала на ноги, страшно болела шея. Синяя полоса украшала ее, словно нарисовали.

Хьяльти тоже уже пришел в себя от айяваяски и обалдело смотрел на вошедших.

— Пуля! Откуда?

— От верблюда! — он заискивающе посмотрел на Джека Самурая, а тот поощрительно похлопал его по плечу.

Хьяльти подумал, ну чудеса! Ладно, помирились, хватит об этом. У него и так забот полон рот.

Раздел о Сверкающем Луче: как воспоминание индейца о своем неудачном походе

На свадьбе Уты и Вагни его же решат малаката принести в жертву, когда вожди разругаются, он сойдет с ума тогда…

Шуар с недоверием посмотрел на шамана племени малаката. Первый раз в жизни он принимал айяваяску из рук врага.

Перемирие не заставило индейца шуара изменить своего отношения к малаката.

И вот уже опутанный парами, затуманившими мозг, он в недавнем прошлом.

Удивительно дерево баньян. Пускает с веток корни, которые превращаются в стволы. И уже через некоторое время там, где упало в благодатную почву одно зернышко, появляется целая роща.

Под одним таким корнем-стволом и нашел Мудрый Скорпион Сверкающего Луча, отдыхающего после своей смены по охране пещеры Богов.

Он с грустью посмотрел в глаза молодого индейца, гордость племени шуар и сказал одно слово: «Пора».

Сверкающий Луч без единого слова стал на колени для благословения.

Вождь едва коснулся пальцем его лба и отвернулся.

Что же это происходит? Куда смотрят боги? Почему перестали возвращаться с задания воины? Неужели все они пали, выполняя его приказ? Ведь раньше не успевал воин отчитаться о своем задании, как Мудрый Скорпион посылал опять его в дальний путь, вручив порцию листьев коки.

Сверкающий Луч уже не один раз выполнял подобное задание. Раз опять его очередь, то беспрекословно подчинился.

Вначале нужно было запустить стрелу.

Индеец что есть силы натянул лук, и влекомый неведанной силой посланник устремился в высь. Вскоре засияла радуга. По этому сверкающему разноцветьем лучу и отправился индеец, за поясом у него находилось духовое ружье и короткий кинжал. Ноги утопали в мягких облаках, которые проседали под голыми ступнями, пружинили как батут в цирке, но ни разу не прорвались. Он шел уже трое суток. Скоро пришлось положить под язык лист коки, силы были на исходе. А вот и конец пути.

Он попал в какой-то большой город. Мягко сойдя с радуги рядом с рекой, человек невольно залюбовался окрестным видом. Вдоль реки стояли на причале большие корабли, он таких никогда не видел. На каждом из них могло бы уместиться все его племя.

Индеец побрел по улице по сигнальному пятну, которое все время, сигналя как мигалки машины, вело его к цели. По дороге он увидел прозрачную витрину над которой большими неоновыми буквами светилось «Парикмахерская». Сверкающий Луч заинтересовался.

Он уставился через стекло, наблюдая за работой парикмахера. Тот как раз с безопасной бритвой стоял возле кресла с клиентом и почему-то не начинал бритье.

А в соседнем кресле корчился ребенок, которого уже заканчивали стричь. Вот оказывается, как у белых людей снимают скальпы! А этот с ножом в руке сейчас перережет горло. Наверно будет отрезать мальчику голову.

Индейца кто-то толкнул в плечо.

— Чего уставился? Не видел никогда, как людей стригут. И откуда у тебя перья на голове? С маскарада что ли сбежал от тоски?

Без слов Сверкающий Луч резко снял руку незнакомца со своего плеча и пошел дальше. Как он мог забыть о задании? Сначала дело, а потом уже удовлетворение любопытства.

Но по дороге он увидел еще одно чудо. Столько украшений вместе он не видел никогда! Сережки, браслеты, кольца. Всем женщинам племени раздаст подарки.

Индеец вошел в магазин и сгреб с прилавка то, что демонстрировал продавец ювелирного магазина клиенту.

— Эй! Ты что! Полиция! — испуганный продавец уже нажимал потайную кнопку.

Сверкающего Луча скрутил патруль в двух кварталах от ограбленного им магазина.

Он не успел даже пикнуть.

— Что за маскарад? — обратился к индейцу коп.

В общем, до выполнения задания дело не дошло. Маячок — пятнышко, которое указывало путь индейцу, расплылось и исчезло.

А Сверкающий Луч оказался в камере предварительного заключения. Он ничего не понимал. Вокруг все говорили на незнакомом языке. Оставалась набраться терпения. Сбежать при первой возможности, выполнить задание и по лугу отправиться в обратный путь. Но этот обратный путь когда состоится? А бизнесмен, жизнь которого должен был бесславно оборвать шуар умер сам от приступа страха, когда узнал из газет, что в городе появился опять индеец в боевой раскраске. Конечно духовое ружье и кинжал у индейца отобрали. Криминалисты долго работали с пойманным исполнителем приговора, как они уже не сомневались. Но все было бесполезно, а специалиста по языку шуара в городе не нашлось. И неожиданно индейца выпустили на свободу. Возможно за ним установили слежку, а, вероятно, и решили, что твердого орешка нужно отпустить. Пусть убирается домой, да и спокойнее будет в городе, как говорится: от греха подальше. Но вскоре Сверкающий Луч снова был арестован, полиция решила: пусть лучше сидит чем пугает население.

***

Свет не без добрых людей. А может это называется безответственность. Однажды, когда индейца перевозили на очередной допрос, забыли закрыть у машины заднюю дверь. Внутри кузова находился конвоир и индеец, в кандалах и наручниках. Какой смысл в бронированном автомобиле, если наружный замок «дышит свежим воздухом»?

Индеец чутко прислушивался ко всем шумам. Не раздался как обычно характерный звук, поворачивающегося в замке ключа. Это не осталось без внимания человека, который привык прислушиваться к малейшим шорохам в джунглях. Конвоир тоже попался сонный. Не успели отъехать, а его голова поползла по стенке и остановилась на плече арестованного. «Ну что, паренек, пожил и хватит. — подумал индеец, уже готовясь свернуть шею неопытному новичку. Потом зацепила мысль. — У кого-то должен быть ключ от кандалов и наручников. Паренек мне пригодится для прикрытия».

Когда машина остановилась, к двери подошел второй конвоир, который провел путь с водителем. Оказалось, что они подъехали к его дому. Что-то хотел сказать жене, а телефон, наверно, разрядился. Все это индеец, обладающий интуитивным зрением, осознал на уровне готовности. Ситуация становилась благоприятной.

Потом мелькнула мысль: а вообще, по-видимому, замок забыли нацепить. Ну им дорого будет стоить халатность. Он их сейчас проэкзаменует.

Конвоир, который провел время на сиденьи рядом с водителем крикнул:

— Филип, ты чего, задремал?

Дверь наполовину раскрылась, на улице темно, констатировал индеец, это хорошо.

— Я на посту не сплю, с чего ты взял, — сказал из машины сонным голосом Филип.

Агринж, как звали второго конвоира, по-видимому, захотел показать жене индейца в боевой раскраске, поэтому и остановил машину у своего дома.

Индеец ловил каждое слово, но понимал с трудом. Хотя за месяц проведенный в камере с англичанином начал кое-как понимать язык. Скорость невероятная, но что ему оставалось делать, когда нахамивший любовнику жены по физиономии сокамерник-лондонец не умолкал ни на минуту, а индеец оказался благодатным слушателем.

План у Сверкающего Луга созрел невероятно быстро. Когда они оказались в квартире конвоира, подошла жена. Обычно руки в наручниках находились за спиной. На этот раз, словно по заказу спереди. Индеец перебросил захват с руками в наручниках через голову испуганной женщины. Он крикнул, что сейчас задушит ее, если ему не освободят руки и ноги. Конвоир трясущимися руками вставил ключ в замок кандалов, а затем и раскрыл и наручники. Опьяняющая свобода ударила дурманом в голову.

— А теперь ведите меня в машину. Я не хочу, чтобы вас лишили работы.

Потрясенные конвоиры повели индейца опять в бронированный кузов. Они понимали, что он что-то задумал.

Так и случилось. На допросе, когда следователь потерял бдительность, тот даже не успел нажать кнопку вызова охраны. Потом Сверкающий Луч одним прыжком оказался за спиной следователя, сделав сальто над столом и головой допрашивающего. Одной рукой держа его голову в захвате, он второй осторожно сбросил кандалы, чтобы не было металлического звона. Затем отодвинул следователя от стола со спасительными кнопками. И, наконец, схватил пистолет из слегка выдвинутого ящика стола. «Инструкция» следователю оказалась краткой.

— Ты, как ни в чем не бывало выходишь из комнаты и направляешься со мной по коридору в комнату, из которой я смогу выпрыгнуть через открытое окно. Индеец разрядил пистолет, выбросив из него пули. Из комнаты он вышел первым, за ним шел следователь, уткнувший ему в спину разряженный пистолет.

— Мне помощники не нужны, — бросил на ходу следователь, заставив дежурного, вооруженного ружьем, остаться на месте. Несколько поворотов коридора и они подошли к открытой настежь двери. Индеец зашел в комнату. Там было полно народу.

— Ах, вот как, он думает, что меня перехитрил? — индеец закружился волчком, ошарашенные полицейские наблюдали все это, сопровождая восторженными возгласами. Внезапно волчок, в который превратился индеец, поднялся к потолку.

— Смотрите, настоящая левитация! — закричал один из поклонников нетрадиционных знаний. Оказавшись над полицейскими индеец, наступая на качающиеся головы, как на землю во время землетрясения, устремился к большому, на всю высоту холла окну. Его движения по головам были настолько быстрыми, что никто даже не успел что-то понять, а Сверкающий Луч оказался у спасительного отверстия к свободе. То, что окно было заперто, не было для него серьезным препятствием. Оказавшись на подоконнике, он рывком вырвал из уключин знамя полицейского управления и использую его, как копье, в мгновенье ока разнес вдребезги стекло окна. Не дав осколкам еще осыпаться, Сверкающий Луч уже, как птица выпрыгнул наружу. Он оправдал свое имя. Это был первый этаж. Невдалеке стояла патрульная машина, которая привезла его сюда на допрос. Там он договорился с полицейскими, которым хотел сделать алиби. Индеец подбежал к старым знакомым и приказал побыстрее улепетывать. Те молча подчинились. Никто не хотел посмертной славы. Часть вины с них уже была все равно снята. Преступник бежал не от их бдительного ока, а из полиции.

Оставив для правдоподобности каждому на память по огромному фингалу, индеец сбежал на заправочной станции. Тот, кто его «подбросил» к порту оказался разговорчивым. В Южную Америку отправлялся сухогруз. Везли стройматериалы.

Ночью, к сухогрузу тихо подплыла лодка, и ловкие руки подтянули вверх тело. Всеми правдами и неправдами индеец оказался на палубе, потом прокрался, благо ночь оказалась темной, к кубам с аккуратно распиленными деревьями. Скоро он уже оборудовал себе в трюмном помещении нечто вроде убежища. Сюда никто не заглядывал кроме крыс.

Однажды, через пару дней индеец услышал в отдалении речь на языке кечуа. Свои! Ну слава богу.

Он подождал, пока человек с фонариком, подошел к его убежищу и заговорил. Тот ничуть не удивился. Рад был встретить земляка.

— Я тебе помогу, мы идем в Каракас. Не переживай, сам бывал в твоей шкуре, когда в Англию отправился.

Немного корабельной еды, которую приносил новый знакомый и вода. А что еще нужно индейцу, привыкшему к лишениям?!

Уже в Каракасе,"помощник" Сверкающего Луча помог тому устроится рабочим на один из кораблей идущих в Амазонию. И четырех трубный гигант ускорил появление шуара на родине. Зачем ему блуждать по сельве, если можно с комфортом по воде, да еще за деньги, пусть и небольшие. Остаток пути, каких-то сто восемьдесят километров по горам Сверкающий Луч провел словно на крыльях.

Действие айяваяски в организме стало ослабевать. Внезапно сквозь легкий туман он увидел рассвирепевшие лица двух индейцев малаката. Шуара схватили не менее крепкие, если не более чем его руки, заломили конечности назад и несколько человек поволокли к жертвенному огню. До человека дошло, что он вернулся, чтобы встретить смерть. Но гордо поднял голову. Они не дождутся его умоляющего о прощении взгляда. Да и за что просит, за то, что он шуар? Так этим Сверкающий Луч только гордился всю свою короткую жизнь.

Из реплик индейцев, волочивших его, человек понял, что руководители шуар и малаката разругались, Мудрый Скорпион покинул расположение племени, а Непобедимый Воин, вождь местного племени объявил, что они опять на тропе войны.

Глава 27

Аяваяска

1

Скользкая Тень появился, как всегда, неожиданно. «Наконец-то», — подумал с облегчением. Потом обратился ко всем: «По обычаям племени вам нужно вместе собраться в вигваме жениха и невесты».

Галлюциногенный препарат айяваяска продолжал действовать, хотя все уже осознавали, где они находятся и кто реально перед ними. Проводник почти втолкнул в каждого небольшую чашечку с ароматным, странно пахнущим незнакомым запахом чая. Он был настоян на одной травке, загадочное действие которой проявится чуть позже, когда все окажутся в вигваме у молодоженов. Никто не отказался принять странный подарок, который, как объяснил индеец, должен прочистить их сознание. А мистер Плинтон выпил даже два стаканчика, томимый жаждой.

Пошатываясь, айяваяска еще продолжала действовать, а новый галлюциногенный препарат пока еще нет, все пошли по хорошо протоптанной тропинке к молодоженам. Сначала проследовала Свен, обняв Хьяльти, державшего за руку испуганного Йодиса, ребенку не давали галлюциногенный препарат, Потом Плинтон, посылавший воздушные поцелуи ребенку.

Даджара, загадочно улыбаясь, тащила Мелиссу с остекленевшими глазами, за ними шли впритык обнявшись, как два неразлучных друга, Пуля и Джек Самурай. А потом гуськом, словно танцуя мексиканский танец маримбу, держась за плечи друг друга, выползни на свет божий Фред, Вагни, Тони и Линда. «Уф!»- не смог сдержать вздох облегчения проводник экспедиции, когда за последним человеком сомкнулись пальмовые листья входа. Теперь никто не сможет его обвинить в том, что он валяет дурака и водит группу кругами вокруг одной и той же могучей горы-шеститысячника, словно гид объясняя туристам в десятый раз каждый знакомый поворот тропинки и в очередной раз открывающийся вид. Сейчас они его напрочь забудут и начнут выяснять отношения. Агрессивная травка свое дело сделает. А ему пора уматывать. Он уже услышал через деревья воинственные боевые крики малаката. Скользкая Тень не думал, что это от алкоголя. Скорей всего между вождями случился им предвиденный спор. А другого и не могло быть. Нужно немедленно уводить Мудрого Скорпиона домой в целях безопасности. Жизнь вождя была для индейца на первом месте. Да как-никак — это был его старший брат.

…Ни-Зги не было видно. Он, словно предчувствуя беду, сказал местным, что пойдет домой, заболел. Опытный человек не любил терять контроль над собой. И зачем только угостился айяваяской? Как только понял, что теряет ощущение реальности, сразу покинул помещение. На самом деле он до дома не дошел. А почему-то влез на дерево рядом с вигвамом и стал передразниваться с находящимися рядом обезьянами. Мартышки сочувственно перемигивались, словно понимая, что человек, который поднялся на дерево, опустился до их уровня или даже ниже.

…На Хоито айяваяска естественно не подействовала, видя, что всех развезло, как от сильного алкоголя, подросток решил лучше посмотреть, как празднуют индейцы. Но скоро ему надоели однообразные танцы, которые постепенно перешли в сплошное завывание и крики. От перьев и цветастых накидок из животных уже мелькало в глазах. Мальчик обратил внимание, что вдруг вперед выскочили воины в центр поляны, вокруг которой собралось все племя, и начали размахивать копьями, крича: «Смерть шуарам!». «Странно, — подумал он, — кажется у них сейчас мир между племенами. Да и Скользкая Тень, проводник, здесь. Не отважился бы шуар оказаться в таком опасном для себя месте, где могут шкуру с него живьем содрать. Наверно, они, напившись чичи, просто стали невменяемыми».

Хоито побрел дальше к обрыву над извилистой горной рекой.

Он любил наблюдать, как рассерженные струи, наткнувшись на препятствие, начинали сердиться, огибать преграду. Потом окутывали все пеной и словно смирившись с судьбой, уже тихо и безропотно текли дальше, пока не наталкивались на очередную преграду. Из-за каменистой почвы деревьев почти не было. Вся местность поросла цветущими кустами. Диковинный аромат распространялся вокруг, перемешиваясь с загадочным лунным светом и огромными тропическими звездами над головой, которые просовывались в дыры неба между высоченными вершинами гор. Нигде не увидишь такие звезды, как здесь на экваторе. «Как здорово», — вырвался вздох у потрясенного увиденным парня.

Вокруг, словно разбросанные исполином, громоздились огромные каменные шары. «Откуда они взялись?» — подумал мальчик и вдруг заметил силуэты приближающихся людей. В одном он узнал их проводника, а вторым был незнакомый индеец, постарше Скользкой Тени. Люди были настолько возбуждены, что не заметили юношу, хотя прошли почти рядом. До Хоито донесся только обрывок разговора.

— …так он потребовал с тебя, чтобы согласился поделиться сокровищами из пещеры, когда они будут найдены? Подумать только, какая наглость! Мы века охраняли по заветам богов, а он захотел прибрать к рукам чужое!

— Да, потребовал, еще и кулаком стукнул по стенке, сорвал часть листьев, обидно только, что Сверкающий Луч не знает о ссоре.

— Он догадается, их крики, призывающие к войне с нами уже громче, чем удары барабанов. Скоро Непобедимый Воин выйдет к племени и расскажет о нашей ссоре. Но что мы будем делать, как защищаться? Ведь почти не осталось у нас воинов. Одни подростки.

— Не переживай, вождь. Шуара умеют защищаться…

Люди прошли мимо так быстро, что удивленный ветерок даже отстал от них. Хоито вскочил на ноги и помчался в вигвам, где собралась вся экспедиция. Нужно было немедленно уходить всем, пока малаката совсем не озверели от алкоголя. Беда была рядом. Но то, что подросток застал в палатке не просто удивило, а заставило закусить губу от отчаяния. Все его отталкивали, никто не хотел слушать. Люди словно сошли с ума. Он почти силой вырвал испуганного Йодиса из рук женщины, которая шлепала сына ладонями во все доступные места. Хоито бил на восемь лет старше. Он прижал к себе младшего товарища.

— Не смотри, они пьяные, проспятся — все пройдет.

Йодис закрыл ладонями лицо и уткнулся старшего товарища. Он не плакал. Плачут, когда нужно кого-то разжалобить, а вокруг был зверинец.

2

Вначале и Вагни поддался общему безумию, а потом схватил, какой-то напиток с подстилки и выпил залпом. Жажду утолил и одновременно впал в сонное состояние. Нашел с трудом выход и улегся снаружи вигвама прямо на входе да так, что все входящие и выходящие вынуждены были переступать через тело. А когда спотыкались, чертыхаясь, били ногами безучастного ко всему Ванги. Человек находился в полной отключке, где-то в другом мире. Напиток, который он опрокинул в себя оказался же второй порцией айяваяски, на самом деле приготовленной для невесты. Ута не успела или отказалась принимать галлюциногенный препарат. Вагни опять оказался в стране грез.

— О, возлюбленная Мила — кричал парень с радужного моста, который соединял их души.

Девушка шла по реке, роскошные волосы порхали словно мотыльки, и ветер разбрызгивал фиалковый запах счастья. Она остановилась под мостом и посмотрела на него, как на что-то невероятное и недосягаемое.

— Когда ты вернёшься? — спросила Мила — я помню о тебе. Я вижу тебя.

— Мила, я слышу запах твоего тела, как такое возможно?

— Возможно, потому что рядом есть кто-то, словно это есть я, или же часть меня.

Вдруг, девушка оказалась рядом с ним на мосту — парень обомлел.

— Как это возможно? — повторил он.

Мила игнорировала вопросы, будто слышала только себя. Два разных мира, две разные судьбы.

— Почему ты не простишь меня? — спросила она.

— В тот день, ты сказала, чтобы я больше не появлялся в твоей жизни никаким образом. И даже во сне. Кто этот профессор? Кем он был для тебя, что пришлось отвернуться?

Девушка молчала, роскошные волосы волнами ложились на плечи вместо ответа, а ветер снова донес до Вагни неподражаемый аромат её тела, окружив облаком цветущих лилий.

— Я снова слышу этот запах. Любимая, я снова слышу этот запах, — кричал в слезах парень. Девушка подняла взгляд и улыбнулась. Её штапельное платье с рисунками цветка ромашки, стало преобразовываться в индейское одеяние. А глаза возлюбленной наполнялись жизнью.

— Вагни, Вагни — кричала она, и голос отражался эхом в голове.

Потом изображение любимой померкло и что-то постороннее отвлекло от пятна очертаний девушки, таявшего в сознании.

Астроном почувствовал, как раскачивается в гамаке.

Вагни заметил чужие следы на земле и это, явно не человек из экспедиции. След стопы отличался внушающими размерами, принося мысли о чём-то сильном и могущественном. Волнами страха доносились шорохи из кустов. Возможно, это были звери, а может, и человек… Потом сознание перенеслось в более близкое время.

Сегодня, так необычно было наблюдать за парочкой влюблённых, встречающихся каждый божий день. Эйрик и Ута. А ведь совсем недавно никто и предположить не мог, что светловолосый астроном способен полюбить всерьёз, да ещё и индианку. Хаос в мыслях продолжался.

«Интересно получается — для чего эти мгновения на чужбине? А увижу ли я снова блудливого друга?» — думал астроном, лёжа в гамаке.

Но, вместо ответа послышался шорох среди деревьев — Вагни вздрогнул, испуганно осматриваясь по сторонам.

— Кто здесь? — произнёс он, вскочив с гамака.

Вдалеке показался силуэт человека в капюшоне…

— Гомс? — произнёс астроном, пытаясь прищуренными глазами рассмотреть неизвестного человека.

— Тише, Вагни — подбежав ответил мужчина в капюшоне.

Астроном был сильно удивлён появлением этого, как он думал, «человека».

— Что ты здесь делаешь на свадьбе? — спросил кареглазый Вагни.

— Я, кое-что должен тебе сообщить! Объяснение всем загадкам кроется в одной странице. Я вашу экспедицию имею в виду.

Астроном огляделся по сторонам и подойдя ближе прошептал:

— То есть?

Гомс говорил торопливо, и казалось, что он чего-то боится, но непонятно почему ему страшно.

— То, что вы безуспешно пытаетесь найти, — произнес Гомс, — когда-то искал один из археологов прошлого. Похоже, он разгадал тайну. Написал её в своём дневнике. После его смерти, Вселенский Разум засекретил в манускрипте последнюю страницу его дневника шифром. Имя археолога знает Хьяльти. Возможно и страница из дневника ученого у него.

Ты думаешь, что исследователь Мориц со своими идеями привлек Хьяльти начать поиски пещеры с письменами?

Нет и нет. Именно эта страничка из дневника, переписанная из старинного манускрипта. Я уверен, что Хьяльти хранит ее, как талисман, даже взял пожалуй с собой. Был бы тебе благодарен, если порыщешь у него в дорожном мешке. Или у Свен, жены.

Если ты знаешь, что там описывается, то зачем она тебе? — спросил удивленно Вагни.

— Странный вопрос! — с надуманным возмущением воскликнул Гомс. — Она нужна не мне, а тебе и всем, кого обманул ученый. Не библиотеку богов вы ищете, а библиотеку атлантов. А, как один из уцелевших, хочу возродить мой род и ты можешь мне в этом помочь. Еще маленькая просьба. Линда, ваша радистка знает несколько цифр, код, который поможет мне обратиться к Вселенскому Разуму, чтобы найти поддержку и понимание. И ты будешь спаситель рода атлантов. Твое имя останется в истории человечества и всей истории Земли. Смотри сколько людей погибло? Разве тебя не удивляет нашествие пылевых бурь и появление индейцев-убийц в городах? Я думаю, пыль выполняет роль тестеров, а индейцы уничтожают приговоренных.

— А ты откуда это знаешь? И что за тестеры? И причем они к атлантам? — сделал удивленные глаза астроном.

— Вселенский Разум проговорился, а я случайно услышал. И теперь, если они узнают, что я пытаюсь уберечь вас, чтобы возродили нас, атлантов, то исчезну, как миллионы других.

— О чём ты? Кого я должен уберечь? Что за вселенский разум? Ты атлант?

— Вагни, не спрашивай, некогда всё рассказывать. Узнаешь всё, когда прочтёшь страницу из дневника. Там даже есть конкретный адрес нахождения библиотеки. Не понимаю почему ваш хваленный археолог дурачит всем голову.

Он устроил имитацию поисков, хотя вы давно уже могли быть в самом хранилище. Оно где-то рядом. Найдешь страничку, будешь знать точный адрес библиотеки атлантов на золотых пластинах. Не поленись нажать на пуговицу на своей куртке, я мигом буду здесь. Поделишься со мной радостной вестью. А я хорошо заплачу.

Допустим. — Вагни стал играть роль заинтересованного лица. — А зачем тебе нужна эта библиотека?

— Как зачем? Я же атлант, мне нужны знания моих предков, чтобы помочь народу возродиться.

— А где твой народ? — Вагни начинал догадываться, что его считают за дурака и хотят выведать неизвестную информацию. Скорей всего этот человек с лицом, скрытым надвинутым на глаза капюшоном, чей-то агент. И доверительным тоном, играя на его тщеславии хочет выведать адрес библиотеки, которую разыскивает экспедиция.

Да и какой-то код его интересует? Линда знает его. А куда собственно Линда посылает сообщения о всех перемещениях группы? Нужно будет этим у нее поинтересоваться, не особенно давя. Код. Что означает код, который нужен Гомсу?

И если он атлант, то обязал знать, где его библиотека спрятана. Ложь, все ложь в его словах. Опасный человек. Но это Вагни подумал, а снаружи постарался быть собранным и смотреть доверительно в глаза собеседнику.

Пока человек в капюшоне пытался убедить астронома, послышался голос Эйрика. И Гомс, нервно посматривая по сторонам, стал испаряться перед глазами, словно пыль.

Для Вагни осталось загадкой эта страница. «И о каком дневнике он говорил? Надо спросить у профессора, — подумал парень. — И почему он просил порыться у Хьяльти в мешке, а потом сказал, что страничка у Свен?»

Гомс, будучи роботом-тестером ошибся, хотя и был недалек от истины. Если бы он заговорил с Ни-Зги, то мог состояться совсем другой разговор. Хотя и Ни-Зги был бы твердым орешком.

А ведь именно Гомс, как робот-тестер, был послан Вселенским Разумом с конкретным заданием из трех этапов.

Первый казался людей, два других исчезнувших атлантов.

Человечество нужно было очистить от отщепенцев, изгоев, преступников. Вселенский Разум готовил перемещение людей в высшую расу и вся «копоть» человечества не должна была туда попасть. Этот «вирус» нужно было уничтожить до события перемещения. Иначе само перемещение людей в новую расу превращалось в нонсенс. Обновленный мир и те же проблемы. Маленькая цепочка, так хорошо работавшая последнее время, последнее время прервалась: сколько бы пыль не метила отщепенцев-изгоев уже нет исполнителей приговоров. Индейцы шуара выполнила задачу и погибли в схватках. Правда осталось еще несколько не приведенных в исполнение приговоров.

Что касается атлантов, то с ними связано две проблемы.

Какая наглость была с их стороны утаить от Вселенского Разума свои знания, достижения науки и техники?

Все цивилизации космоса обязаны были сдавать свои знания в общую копилку. Атланты же утаили знания, спрятали их в своей библиотеке. Этим самым они подписали себе смертный приговор. Законы космоса жестоки, но справедливы. Кто не делится достижениями с другими, должен быть уничтожен.

Поэтому и послан был на Землю болид десять тысяч лет тому назад. Его задачей являлось уничтожение Атлантиды в наказание за самовольничание. С точки зрения Вселенского Разума — это означало справедливое решение.

Итак, Хьяльти поможет ему, Гомсу разыскать библиотеку. Второй вопрос казался самих атлантов. Да, болид уничтожил их города и предприятия… но где сами атланты?

Если бы представитель космоса посланник Гомс знал, что те тучи пыли, которые помогают ему осуществлять план — метить людей отщепенцев-изгоев чипами смерти и есть атланты, то получил бы инфаркт. Но он был не человеком, а роботом и к тому же не знал об этом.

А ведь часто преступники прячутся от полиции где бы вы думали? Да, рядом с отделением полиции. Ну кто будет их там искать?

И таких примеров можно найти в истории множество.

«С этого толк малый», — Гомс презрительно посмотрел на валявшегося по-прежнему на пороге в вигвам Вагни

Потом подумал, что напрасно разоткровенничался с астрономом. Кого он просил о помощи? Человека находящегося под наркозом? Вряд ли человек запомнил хоть слово из разговора с посланником. Просто потерянное время. Скорей всего опять грезится ему какая-то Мила

3

В то время размышления Вагни прервал веселый голос Эйрика, который напевал себе под нос бравурный марш из оперы Кармен.

Подойдя поближе друг просто запрыгнул на гамак, в котором располагался Эрик и прокричал тому в ухо:

— Вагни, Вагни, представляешь! Я влюблён?

Друг, несмотря на то, что его трясли, не отзывался, только смотрел широко раскрытыми глазами в ночь. Мысли в голове кареглазого парня путались, обгоняя друг друга.

— Вагни, что с тобой? Что-то случилось — со счастливой улыбкой Эйрик продолжал тормошить товарища. Наконец, растормошенный Вагни отреагировал.

— Нет, всё хорошо, — ответил он, — ты, проводил невесту, — он явно был в мире далеком от Эйрика.

— Да! Вагни, ты не поверишь, как я счастлив.

— Почему же, поверю. — отрешенным взглядом астроном смотрел на сияющего друга, но думал о другом. И чуть отойдя, развернулся, и медленно направился к вигваму профессора, который по непонятным причинам уселся на берегу реки и кидал камни в воду.

Печальный вид Хьяльти, угнетал молодого астронома, а может, и всю экспедицию, кроме Свен.

Хьяльти размышлял. Жена сказала ему правду, а это правда стала занозой в душе. И как назло, Свен знает истину, которую ищет уже долгие годы. Интересно, почему всё это время, она не показывала мужу эту страницу. Может, замешана в какой-то авантюре? Хотелось бы, чтобы уже все, наконец, прояснилось. Кинжалом Агиль вонзился в его жизнь и разрубил все — и семью и мечту. Но Хьяльти знал, что будет идти до конца. Несмотря ни на что он найдет библиотеку с золотыми пластинами.

— Профессор, к вам можно — спросил Вагни, подойдя к берегу.

Археолог, был слегка удивлён неожиданным появлением астронома…

— О, Вагни, конечно, можно — что за вопросы?

Парень присел рядом с археологом, стал, как и он, кидать в воду камешки.

— Ну, как тебе наша экспедиция? — спросил археолог.

— Если честно, то всё запуталось. Не знаешь, кто есть кто. Скользкая Тень темнит. Странно, мы ведь ходим, как лунатики одной и той же местности уже две недели.

Профессор выдохнул, и бросил очередной камень в воду.

— Ладно давай отвлечемся, переменим тему, я уже не могу и думать об этом. На, посмотри! Недавно вышла статья про сингулярность, — Хьяльти протянул мобильный телефон.

— Профессор, — ответил Вагни, ничуть не удивившись, — это про то, как астрономы могут измерить скорости вращения чёрных дыр, моделируя рентгеновское излучения окрестностей. Я об этом читал и раньше.

Астроном, разглядывая подробности статьи в айфоне, который неожиданно удалось зарядить в индейском поселке, куда была протянута ветка с проводами буквально на днях, не заметил, как Хьяльти встал с места и направился к вигваму.

— Профессор! — окликнул парень.

Археолог посмотрел на него в ожидании дальнейших слов, и вдобавок качнул головой, тем самым спрашивая, что от него хотел астроном.

— Нет. — ответил Вагни. — Я хотел пожелать вам спокойной ночи.

— Спасибо тебе. И ты иди, ложись. Завтра день тяжёлый.

Археолог и скрылся за занавесью вигвама.

Видимо, парень решил излишним в данной ситуации спрашивать о странице дневника, когда у руководителя и так голова забита последними происшествиями с женой и ускользающей из рук библиотеке. Вагни подумал: «А что бы он ощущал, если узнал про неверность жены, что сын не родной?» Бедный профессор: мимолётное ощущение полноценной жизни, растянувшееся на десять лет, оказалось миражом…. И какую же сделал оплошность Хьяльти? Видимо, есть за что. Но сейчас это мало волновало астронома.

Всю длинную ночь не мог остыть от мыслей о случившимся с ним у гамака, где белое лицо Гомса вселяло то ли боль, то ли жалость. Он целую ночь гадал: что всё-таки не успел прочитать профессор из того дневника.

Парень ходил вокруг вигвама и никак не мог осмелиться спросить руководителя. А археолог в это время смотрел из порванного по швам отверстья. Уже долгое время он наблюдает, как астроном юлится вокруг вигвама.

— Вагни, что ты ходишь? — спросил неожиданно археолог.

Парень уставился на профессора в отверстии…

— Я всё думаю об экспедиции — ответил он.

— А что думать? Я уже за тебя подумал. Или тебя что-то волнует?

— Хьяльти, — начал Вагни, подойдя ближе к порванному отверстью — помните на корабле Гомса? Ну, тот, о ком говорили «призрак».

— Слышал такое! А что? — спросил археолог, и вышел из вигвама, — рассказывай, что произошло? — произнёс, почесав затылок.

— Так вот, я недавно снова встретил его…

— Слушай, — перебил Хьяльти, — у тебя часом не лихорадка? Вагни, что за бред?

— Профессор, я серьёзно. Я прошу вас, ответьте! Чей вы читали дневник в офисе, перед отъездом?

Археолог призадумавшись, прищурил брови и посмотрел в сторону.

— Дневник Кемаль Шахида — говорил он — а что случилось? — поинтересовался мужчина.

Астроном помолчал несколько секунд и не выдержав угрызения совести проговорил:

— Профессор, страница дневника скрывает тайну, за которой вы охотитесь долгие годы. Он сказал, что истина в руках вашей супруги Свен.

Археолог, потупив взор, осматривал с ног до головы возбуждённого астронома.

— Вагни, иди спать. Этот дневник я читал не раз, и пускай местами не дочитывал, но могу сказать, что там нет никакой тайны. Единственное, что увидел этот археолог, так это световую колыбель в космосе, и мощные выбросы пепла и обломков, похожее что-то на эксплозивный вулканизм, и это всё.

Астроном не стал спросить с принципиальным профессором, а в особенности не напоминать жену.

— Ладно, простите. Я пойду спать — ответил парень.

Хьяльти злобно махнул рукой будто пытаясь разогнать «тупые» мысли, которые кинжалом пронзали сердце. В какой-то момент профессор начал сомневаться в своих словах. Ведь и вправду, он не до конца прочёл дневник. А что если от него пряталась эта самая загадочная страница? Так часто бывает, что мы помним о мелочах, а самое главное ускользает сквозь пальцы. Хьяльти начисто забыл о содержании последнего листика дневника манускрипта, хотя мог рассказать все остальное содержание.

И даже Вагни не удалось растормошить его память.

Гомс, прячущийся невдалеке за деревом злобно усмехнулся. Все таки Вагни вспомнил про страничку из дневника.

Но тестеру-роботу не хотелось, чтобы профессор обнаружил сам адрес, на этой страничке, пусть еще покрутится по горам и сельве. А там и землетрясение подоспеет. Гомс знал точный прогноз, когда оно случится. Библиотека атлантов не должна попасть в руки Хьяльти в спокойной обстановке. А если Вагни выполнит его тестера просьбу и порыщется успешно в вещах профессорской пары, то Гомс сможет раньше экспедиции попасть туда. Жаль будет ученого, когда тот застанет пустым хранилище. Но такова жизнь — «селяви», как говорят французы.

4

Морок галлюциногенного препарата начал ослабевать. Вагни встал, не замечая ничего и никого вошел опять в вигвам молодоженов и рука дотянулась опять до чаши, рядом был черпак, жажда настолько мучила, что астроном быстро зачерпнул жидкость и жадно стал пить. Что-то обожгло ему ротовую полость и опять молодой ученый провалился в недавнее прошлое. Новая порция жидкости с растворенной в ней айяваяской сработала безотказно.

Вторая половина свадебной ночи было довольно прохладная. Казалось, вот-вот листья на деревьях пожелтеют и наступит глубокая осень. Так здесь в горах, хоть и экватор, но высота четыре километра, бывает часто.

Вагни спал как «убитый». Эйрик с Утой тормошили его за плечи, пытаясь разбудить, но парень отмахивался, умоляя оставить в покое. Светловолосый друг по старой привычке сдёрнул то чем и накрылся астроном.

— Да что ты делаешь? — возмутился Вагни, сжавшись в позе эмбриона.

— Ану, рассказывай, куда ты девался вчера. Мы с Утой искали тебя. Что произошло?

Кареглазый астроном, подтянувшись зевнул и ещё не совсем оклемавшись ото сна, молча смотрел на друга.

— Я вчера встречался с Хьяльти. Там были вопросы по поводу нашей экспедиции.

— Хм, улыбался светловолосый парень.

— А я думал ты у него про жену спрашивал.

— Какое мне дело до его жены?! — возразил недовольно Вагни.

— Ну не знаю. Доктор то наш за ней кругами ходил. Всю задницу уже вылизал.

— Они что, часто бывают вместе? — почесав затылок, спросил кареглазый астроном.

— Да ты что, она с Агилем каждую ночь в вигваме ляси-тряси устраивают.

Вагни взял на заметку, что женщина часто отлучается от жилища, а Йодис постоянно со Скользкой тенью. Астроном в голове спланировал поздно ночью найти среди её вещей ту самую страницу, о которой рассказывал Гомс.

— Ну, хорошо, перемигнулся Эйрик с Утой, а ты хоть знаешь где находишься?

Мучительное выражение лица товарища заставило Экрика выкрикнуть;

— Не страдай, на тебя сильно айяваяска подействовала. И мою и Уты порцию проглотил! Раскрою страшную тайну! Тв в вигваме супругов Нутрибергинсонов.

— А когда свадьба? — с идиотским видом спросил Вагни.

— Так ты уже славно отгулял у нас на свадьбе, смотри, ничего не соображаешь! Ты теперь даже меня глупей!

Ута прыснула, услышав слова супруга.

— Ну и самокритичность! Все, подаю на развод и требую девичью фамилию Дзе! — счастливая девушка рассмеялась. А потом задумалась.

— Как думаешь, на большой земле признают свидетельство о браке, подписанное нашей кровью?

— Сомнительно, — ответил погрустневший Эйрик, глянув на кусок выдубленной кожи тапира с индейскими каракулями.

— Но не переживай, окажемся в городе, сразу зарегистрируемся. Ты же не будешь наших будущих детей посылать на тропу войны?

— Нет! — твердо ответила Ута.

Ута, можно вопрос? — смущенно проговорил Вагни.

Девушка тут же отреагировала, словно ждала вопроса астронома.

— Спрашивай!

— Ута, я все-таки твой муж или Эйрик…?

— Ладно, по индейским обычаям ты мой муж, но… сам понимаешь. Когда вернешься домой, то будешь у нас свидетелем на свадьбе!

— Ничего не понимаю! — Вагни сокрушенно покачал головой.

***

Айяваяска улетучилась. Все стали все понимать в меру своей сообразительности.

Славный ранок всех жителей вывел на повседневную работу. У каждого в племени была занятость. Со стороны люди напоминали муравьёв, казалось, что они жили ради вечности этого мира. Возможно, из-за языческих обрядов, им всё ещё приходиться думать, что все на свете как они. Да, все одинаковые, но принципы разные. Интересно, а какая у них арифметика, и изучали ли эти жители географию. И вообще, индейцы верят в свои обряды и готовы хоть каждый день приносить в жертву человека во спасение своего неба.

И кому взбрело в голову проводить электричество в этот дикий край? Первый и последний раз рубильник включения электрического света в поселке малаката был приведен в активное состояние электромонтерами-установщиками кабеля. Люди, как смертельной опасности боялись этого маленького рычажка. Им казалось, что вся деревня воспламенится, и их жизнь будет в смертельной опасности. Племя явно сопротивлялось цивилизации. А и вправду. Может и нужно сохранить на земле маленькие островки дикости, чтобы будущие поколения увидели не на картинках, а в живую, что такое история.

Несмотря на увещевания Хоито, никто не хотел уходить из деревни племени Малаката. Ощущение опасности притупилось. Ну покричали воины: «Смерть шуарам!» И куда-то разбежались. А ничего тут не поменялось. Остаток дня прошел без приключений.

Глава 28

Галлюцинации Хьяльти

Размышляя о своем, Хьяльти машинально вслед за всеми выпил предложенную порцию айяваяски. На всех айяваяска подействовала по-разному. Вот что случилось с руководителем экспедиции…

Профессору приснился кошмар, да, сном это трудно было назвать.

Каким-то непостижимым образом археолог всё-таки попадает в пещеру с тайными письменами. И взяв в руки первую же табличку и коснувшись её литер, начинает читать, что там написано. Оказывается переводчик не нужен. Каждая буква, при соприкосновении с человеческим взглядом, оживает в символах родного языка.

Заплетающимся языком, археолог, словно маленький ребёнок, вслух произносил написанное.

— Для удобства понимания будем условно сравнивать атланта с человеком.

— Ага, — подумал, Хьяльти, — значит это все-таки библиотека атлантов, а не инопланетян, богов.

Губы профессора продолжали автоматически произносить вслух прочитанное и, порою ему трудно было поверить в эту информацию.

— Атлант, — это объединение многих индивидуумов в одно сообщество.

А организм человека представляет собой сам сообщество, где ввиду того, что он единый организм, все проблемы решаются полностью. Системы жизнедеятельности человека сбалансированы через гомеостаз. Странно, что людям, как атлантам, не пришла идея построить свое общество на основе существования человеческого организма и его жизнедеятельности. Ведь сам живой организм замечательный пример для подражания. Объединение же атлантов — это свободная форма сосуществования рядом разных сообществ. Смотрите, как синхронно и сбалансировано действуют разные системы в организме — костная, кровеносная, иммунная, нервная, пищеварительная и т. д., из которых состоит человек.

В Обществе атлантов роль этих человеческих систем распределена на отдельные ветви сообщества.

Смотрите: возникла у атланта потребность — чувство голода, он ищет пищу, чтобы удовлетворить голод. Но он заранее выращивает пшеницу, рожь, кукурузу, картофель и другие культуры, чтобы исполнить эту свою потребность. Атланту нужны витамины, жиры, белки, углеводы. Все потребности каждого атланта решаются вовремя. За моментом запроса на потребность следует мгновенный ответ, поскольку цивилизация атлантов позволяет удовлетворить все за счет высокой технологии и наличия несметных природных богатств.

Принципы гомеостаза человека перенесены с индивидуума на всё общество разумных существ — атлантов.

Всем этим управляет центральная система регулирования, по-вашему — компьютерная система. Она не дает сбоев, поскольку продублирована на разных источниках, использующих разные энергетические подпитки. Лидер в цивилизации атлантов не человек, а конкретное решение по конкретному поводу. На любой запрос поступает немедленный ответ. Хаоса нет ввиду того, что каждый атлант придерживается принципов целесообразности. Но если в организме человека всем управляет мозг и его подразделы, то центральная система (компьютерная) выполняет то же самое в обществе.

Если, внезапно, какая-то клетка мутирует в организме человека, или проникают вирусы, чужеродные бактерии. Это можно перенести и на общество. Что делает организм человека? Он её находит и макрофаги и иммунная система уничтожают эту мутацию и выводят продукты распада через выделительную систему, оставляя себе на заметку приметы этой мутирующей клетки в виде иммунитета.

Но у нас в отличие от вульгарного перенесения жизнедеятельности организма человека на жизнедеятельность общества есть и ряд отличий. Человек, у которого возникло нестандартное желание (словно мутирующая клетка) не уничтожается обществом, а переводится в слой выбора. Что это означает?

Это область находится на другой планете. Там проходит жизнедеятельность разных систем, не вписывающихся в жизнь сообщества атлантов. Это своего рода то же самое, как работа выделительной системы организма человека. Инородное удаляется, чтобы не мешать сбалансированной работе всех систем общества. Каждый человек свободно функционирует на основе выбранного графика жизни. Этих графиков около ста. Все они подчинены общему гомеостазу сообщества атлантов. А что касается воспроизводства жизни, то у нас взята за основу модель рыб. Рыбы мечут икру, а потом мужские особи стаей проносятся над икринками, оплодотворяя их. Для этого индивидуумы временно переводятся в класс рыб. Это вполне осуществимо нашей технологией. Происходит это периодически, четыре раза в году. Родившиеся мальки затем трансформируются опять в разряд высокоорганизованных существ — атлантов.

Последнее время стало модным превращаться в земноводных, как более высоко организованного класса.

Ту модель, которую мы наблюдали в ранних поколениях занесенного межпланетным разумом на планету существа под названием человек, пришлось отвергнуть. Она недееспособна в условиях жесткого космического излучения.

Людям нужна самая малость. Научиться превращаться в другие существа — трансмутировать без вредных последствий, тогда все проблемы будут решены.

Когда мы узнавали, что на Землю движется огромная комета, которая уничтожала на время почти всю атмосферу, мы переходили в другую форму существования. Последний раз это случилось десять тысяч лет тому назад. На этот раз последствия столкновения Земли с другой мини-планетой размером в тридцать километров в диаметре были ужасающи. Мы перешли в далекую форму. Из углеродистой основы в кремниевую. Каждый индивидуум стал пылинкой. Но попав в отдаленную форму существования, мы потеряли почти все своё общество. В кремниевой цивилизации пылинок существовали другие законы взаимодействия и функционирования. На вид простая до предела система — пыль несётся ветром. Только ветер управляет движением пылинок, песчинок, то есть элементарных частиц сообщества. Полное подчинение подлому диктатору лишило нас самостоятельности и всякой возможности принимать какие-то свои решения. Мы стали пылью, гонимой ветром. И только высшие разумы отдавали ветру порой приказ использовать нас по их желанию. Сейчас мы выполняем роли метчиков — метим чипами смерти изгоев человеческого общества. Нам приказали, мы выполняем приказ. И у нас умерло желание вернуться опять на Землю в образе атлантов. Желание почти полностью подавлено привычкой подчиняться чужой воле. Один из основных генов нашего ДНК, возвратный ген, который отвечает за переход из преобразованной формы существования в исходную, заблокирован и заморожен. Мы надеемся на помощь людей в разблокировании этого гена и восстановлении популяции атлантов.

Люди, помогите нам вернуться в облик атлантов и мы поможем вам подняться на новый уровень, гарантируем, что конфликтов между атлантами и людьми не будет. Наши технологии позволяют жить припеваючи всем. Но мы в плену. И простите нас за то, что метим вас чипами смерти. Но мы метим только тех, кого сами вы презираете.

***

Тут табличка выпала из рук профессора и закружилась в воздухе, как он не пытался её поймать, не удалось. Пришлось лезть по острым скалам все выше и выше. И когда Хьяльти был уже под самым потолком, верхушка трещинки в стене вытолкала его ногу и он плашмя упал на пол пещеры. От удара потерял сознание, а в реальности проснулся. Но сон под наваждением айяваяски продолжался, это был сон во сне.

Над ним стояла встревоженная Свен: «Что случилось? — тормошила она мужа — Ты катался по всей площадке, как ужаленный коброй».

Хьяльти молчал. Он только с ужасом подумал, что ищет вчерашний день. И вдруг кольнула мысль — этот сон издевка судьбы. Он никогда не найдёт сокровищ. Профессор вскочил на ноги, ему стало стыдно. Столько человек доверились ему, а он… Нет, это невозможно! Возникло желание исчезнуть, чтобы не видеть никого. Нужно удрать от удручающих и осуждающих взглядов. И немедля, сейчас!

Он, оттолкнув жену, перепрыгнул через спящих людей, и помчался к выходу из маленькой пещерки, в которой они ночевали на этот раз. Он даже умудрился вступить в полу потушенный костёр. Не чувствуя боли от ожога Хьяльти мчался по горному склону вниз. Внезапно археолог споткнулся о какую-то ветку и полетел кубарем вниз. Потерял сознание от удара головой об что-то твердое.

Липкая кровь из разбитой головы скоро застыла коркой, и профессор открыл глаза в продолжение своего сна…

— Зачем ты так? Ты думаешь, убежал от людей, хотел спрятаться от их гнева и недовольства? — раздался голос изнутри.

— Да, — ответил Хьяльти, — хотя его никто и не просил отвечать.

— Нет, ты бежал от своей совести. Ты понял, что совершил ошибку, увлекая людей во вчерашний день. Иллюзия будущего успеха вскружила тебе голову. Но забудь всё, что я тебе сказал до сих пор, кроме одного. Иди к людям и постарайся их больше не разочаровывать своей слабостью. Иди и неси свой крест до конца. Стремись к цели, и пусть она и разочаровала тебя в настоящий момент, и ты видишь всю её бесперспективность.

— Да, я не могу поймать птицу, которая летает, — сказал вслух Хьяльти, — но я могу поймать птицу, что присела на землю отдохнуть.

— Правильно мыслишь. Иди к своим людям, — потребовал внутренний голос.

Когда археолог пришёл в себя, то сквозь корку застывшей крови, которая застилала глаза, увидел себя висящим над пропастью. Руки его краешками пальцев цеплялись за край обрыва, но неумолимо скользили вниз. Скоро он остался висеть уже на одной руке, вторая безвольно соскользнула вниз. Но единственная рука жизни застыла словно крюк, не давая человеку упасть с высоты ста метров на верхушки хвойных деревьев…

Откуда-то появился пылевой вихрь и слегка подбросил профессора вверх. Он немедленно использовал шанс и ухватился второй рукой, которая успела отдохнуть, если эта ситуация называется отдыхом. Потом Хьяльти ощутил, что кто-то тянет его вверх. Это были руки Скользкой Тени. Откуда он взялся?! Ведь несколько дней тому назад бесследно исчез.

У края обрыва встретились все, кто остался в живых из экспедиции: Свен, Линда, Мелисса, Джек Самурай и испуганный Йодис.

Когда Хьяльти встал, сначала на одно колено, а потом во весь рост, на его лице, сквозь застывшую кровавую маску расплылся стыд. Как он мог бросить этих людей? Они же для него уже давно стали одной большой семьей. Столько испытаний позади. Как он мог сбежать? Чудом удалось спастись. Судьба дала ему еще один шанс. И Хьяльти понял, что скоро узнает всю правду и будет держать таблички из сокровищницы богов в руках, а не в кошмарных сновидениях.

— Время идти в библиотеку, — сказал Скользкая Тень, — Хьяльти, приведи себя в порядок. Духи богов давно заждались.

— А можно тебе, проводник, задать один вопрос?

— Говори, начальник.

— Бываю ли вещие сны, ну, допустим то, что ты должен увидеть, тебе примерещится во сне накануне?

— Бывает и сон во сне, начальник. А бывает, что наша реальность — это сон и мы просыпаемся только после смерти.

Хьяльти ущипнул себя за щеку и почувствовал реальную боль. Он не хотел просыпаться после смерти.

Ах! Сколько раз уже он попадал в пещеру своей мечты и все оказывалось миражом, маревом в пустыне.

***

Но судьба распорядилась иначе чем планировал Скользкая Тень. Раздался подземный гул и лица людей исказила гримаса страха. Это было явное предупреждение приближающегося землетрясения.

— Извини, начальник, — Скользкая Тень нахмурился, — мы не успели.

Мимо людей проносились сотни животных: травоядные, хищники. И никто никого не хотел укусить, съесть. Всеми управлял страх. Куда они неслись и сами не знали. Но стоять на месте было выше их сил. И люди тоже побежали, смешавшись с толпой живности.

Когда они пробегали мимо яку армана, под которым был вход в пещеру, Скользкая Тень дернул Хьяльти за рукав.

— Здесь! Набирай дыхание побольше и ныряй.

Археолог машинально подчинился, а толпа животных скрыла в этот момент от него жену, сына и других людей. Но ему уже было все равно. Желание увидеть библиотеку победило. Он последовал вслед нырнувшему под грот индейцу…

Вот, его руки уже сжимают в объятьях, как любимую женщину одну из золотых табличек с письменами. Он целует её, а вокруг прыгает земля и остальные таблички, как живые пытаются похоронить его под собой, чтобы не разлучаться уже никогда. Стены пещеры ходят ходуном. И как это они ещё держатся?

Землетрясение продолжалось. Скользкая Тень куда-то исчез. На его месте внезапно возникает человек в военной форме. Да это же Мартин, начальник отряда, которого он на днях встретил в сельве!

Командир начинает разгребать горку из табличек, которая хотела заживо похоронить археолога. Это ему удается. Без лишних слов Хьяльти, прижав одну из табличек, бросается в поток реки, чтобы выбраться из пещеры. Но, вода куда-то исчезла, и он посуху выходит наружу, и пусть вокруг хаос, но, душа торжествует! Одна из табличек у него в руках. И он скорее даст руку себе отрезать, чем отдаст её. Раздался гул, Хьяльти машинально оглянулся и увидел, как кусок скалы навсегда замуровал вход в пещеру богов. То, что там остался человек, уже не волновало его! Археолог был охвачен желанием поскорей найти Свен и сына, а так же остальных членов команды, чтобы сообщить им радостную весть.

И только одно это желание обуревало его. Они недаром столько испытали в пути. И он обязательно прочтёт всё, что там есть. Жалко конечно, что библиотека замурована, но ведь Хьяльти знал теперь её местонахождение. Он сюда обязательно придёт опять.

Раздался повторный гул словно удалялся поезд. И землетрясение внезапно прекратилось. Местность изменилась до неузнаваемости.

Навстречу Хьяльти шёл Скользкая Тень и вёл за руку Йодиса. Рядом с ним хромала Свен, а чуть подальше, поддерживая друг друга, шли Мелисса, Джек Самурай и учитель ботаники.

Остальных: Даджару, Фреда, Тони, Джессику, Киркикоса, Пулю, Хоито, Вагни, молодоженов видимо, как это ни ужасно, поглотила бездна.

Вскоре они подошли к месту, где погибла Линда. Увы, от неё почти ничего не осталось. Из трещины, в которую она провалилась и тут же сомкнулась, раздавив её, выглядывала одна рука. Руку и похоронили. Никто не плакал, и даже маленький Йодис. Слезы у всех давно закончились.

Действие айяваяски закончилось

Наступил миг эйфории

пробуждение в гостевом вигваме

Только что археологу приснился вещий сон, но он был настолько ужасен, что Хьяльти попытался поскорее его забыть. А напрасно. Судьба порой посылает нам сигналы и знаки, но мы остаемся к ним глухи и немы. Как хорошо, подумал Хьяльти, что все живы и как плохо, что они еще не у цели.

Вокруг археолога лежали с блаженными просветленными лицами в разных позах остальные участники экспедиции, все кроме Вагни. Астроном не лежал, а уже сидел, но в странном месте, на самом пороге, и тряс головой, явно еще находясь в другой вселенной. «Да где же обещанное счастье? Странно на меня подействовал этот галлюциноген. — подумал археолог. — Да и чему удивляться? После той обстановки, что устроила жена, я вообще мог не проснуться».

Но тут же волна радости смыла кошмар сна. Скоро он действительно увидит сокровища. И неужели атланты настолько обладали сильными технологиями, что могли войти в сознание тех, кто о них думал? Невероятно!

Если бы Хьяльти знал, что это все проделки Скользкой Тени. Проводник проник в пещеру библиотеки, а настраивая Кристалл Времени на получение информации, случайно замкнул грань будущего с гранью настоящего. Образовалось поле Предчувствия, которое перенесло информацию ждущую Хьяльти из будущего в настоящее и ввело в сон ученого. Все это напоминало автоматическую инсталляцию в режиме компьютера update, когда операционная система «Майкрософт» без помощи пользователя сам обновляется. Но уровень передачи информации и каналы передачи были неизмеримо выше!

И ничего удивительного здесь не было. Археологу все равно предстояло получить эти знания из первых рук в ближайшие часы.

Будущее так близко сошлось с настоящим по времени, что стало почти реальностью. При всей запрограммированности мира и жизни всегда есть зазор для случайности. Именно в этот зазор и попала экспедиция. В чем-то произошли совпадения, а в чем-то нет. Но об этом в дальнейших главах.

Глава 29

Шуара и малаката

1

Беседа двух вождей затянулась. У них выдался редкая возможность пообщаться. Оба даже не могли вспомнить случай, когда так мирно сидели и беседовали. Вполне возможно, что с тех пор уже горы состарились и ни одно дерево вокруг не помнило этого. Неужели им столько лет? Да, лет было немало. Но мирная беседа, наполненная намеками и разгоряченная алкоголем постепенно перешла на повышенные тона. Атакующей стороной на правах хозяина выступал Непобедимый Воин. Его племя малаката ничем не уступало шуарам, ни ловкостью, ни хитростью, ни храбростью, ни коварством. Ни умением выстоять перед превосходящими силами врага. Это была их земля. И она удесятеряла силы. Одно преимущество не давало покоя вождю малаката. Шуары знали тайну и оберегали ее. Почему Мудрый Скорпион не хочет поделиться, где находится пещера с сокровищами богов. Его воины могли бы разделить бремя охраны ее от врагов. Разве он предлагает Мудрому Скорпиону плохое решение? Но шуар стоял на своем.

— Тайну боги в незапамятные времена доверили шуарам, а не малаката. Забудь об этом.

— А, раз так, то если хоть один твой воин с завтрашнего дня ступит на нашу территорию, то будет обезглавлен с этой минуты! И ты не исключение!

Мудрый Скорпион бросил Трубку Мира, которую они попеременно раскуривали, в лицо Непобедимому Воину. Это было высшее оскорбление. Потом он схватился за кинжал, ловко выдернув его из ножен. Малаката так же быстро отреагировал, словно и не был он глубокий старик, как и его соперник. Два клинка сверкнули в воздухе и сошлись в ударе. Потом последовали новые попытки поразить врага. Шуару первому удалось проверить, какого цвета кровь у врага. Кинжал заскользил по боку вождя малаката и зацепил какие-то ткани. Мудрому Скорпиону удалось выбить клинок из рук малаката, тот схватился за копье. Раненый в плечо Мудрый Скорпион вырвался из вигвама, обливаясь кровью. Все понявшие два молодых индейца-шуара, подхватили его под мышки и потащили подальше. Сразу за вигвамом начиналась сельва и тропа забирала вверх по склону, закручиваясь петлями. Малаката, опьяненные хмельными напитками не могли столь резво организовать погоню. Трезвые шуара их опередили. С презрением глянув на рану, вождь отбросил руки воинов и сам быстро зашагал по тропе. Несмотря на то, что она ввела круто вверх вдоль пропасти над рекой, сила духа вела вперед вождя шуар, он даже слегка опередил своих молодых воинов. Там убегающих и заметил Хоито. Вскоре их нагнал и Скользкая Тень, который войдя в вигвам вождя и увидев того окровавленного, все сразу понял без слов.

***

После принятия галлюциногена айяваяски всеми участниками свадебного пиршества и легкого ужина следовал пост до следующего дня.

Второй день свадьбы должен был олицетворять изобилие и, как ни странно, обжорство, чтобы духи радовались за людей со вздувшимися от переедания животами.

Теперь все индейцы набросились на свадебное угощение. Белые люди из экспедиции боялись отказаться. У всех еще в памяти было недавнее пленение тем же малаката. Строение, где их тогда держали взаперти двое суток, каждый с опаской обходил стороной. Как бы опять ни заперли! Ну ничего, пригубят слегка, а там… в глазах у каждого уже сияло золото древних, которое ждало их в пещере богов. Сегодня. И больше никогда их нога не ступит на эту землю, где жизнь человека зависит от аппетита ягуара, случайной стрелы с кураре, негостеприимной пасти каймана или жертвенного костра, на котором отнюдь не придется согреваться.

— Уф-ф! — икнул Фред. — Какая гадость. Ужасно неприятный запах еды вызывал тошноту. Представьте, это был завтрак из помёта кондора вперемежку с какими-то пахучими луговыми травами — редкое по вкусу, для современного человека. Но, несмотря на это, Свен поглощала пищу словно всю жизнь ею питалась. А практичный Эйрик давился едой, лишь бы не остаться голодным и не обидеть возлюбленную Уту. А потом их мексиканец решил показать, что-то оригинальное. Члены экспедиции никогда не подумали бы, что Киркикос так искусственно пользуется мачете. Каждый трюк с этим оружием, вызывал неизгладимое впечатление у всех участников экспедиции. А Джессика постоянно подпрыгивала, взвизгивая от восторга, как дитя и хлопала в ладоши, и лишь только Плинтон смотрел на это с тусклым выражением лица, видимо, зависть закипала всё сильнее внутри. Ведь он явно не мог удивить любимую Джессику даже простыми акробатическими приёмами.

Вокруг собралась большая часть племени, но в основном старики, женщины и дети, а воины куда-то запропастились. Смуглолицые люди в пальмовых нарядах, украшенные браслетами, ожерельями, серьгами в ушах и носу и лицами разукрашенными белой и красной красками, с удивлением наблюдали, как Кир-Ки показывал очередной приём с невидимым врагом. Зачарованная искусством своего телохранителя, Джессика восторженными криками сопровождала каждое сальто своего тренера. Потом она застонала от бури эмоций и накинулась на шею Киркикоса. А тот в свою очередь, прижал её сильно к груди и поцеловал в губы. Девушка вся запылала от стыда и счастья, словно красная орхидея. И тут, откуда не возьмись, бурно радующуюся парочку расцепляет Плинтон. Киркикос посмотрел на него возмущённо, а навстречу взгляда молниеносно взлетел кулак учителя ботаники. Тренер единоборств не ожидал такого поворота событий. Удар под нос заставил тело отскочить назад, и слегка покачиваясь, упасть на землю.

Ботаник знал куда бить, только силы не хватало. Двойная доза айяваяски помогла расхрабриться. Все индейцы восторженно смотрели, как Киркикос шмыгает собственной кровью.

— Ты что, идиот? — выкрикнула Джессика.

Растерянный Плинтон не знал, как реагировать на поведение окружающих. Ведь он сам не ожидал от себя подобного, в особенности в адрес Киркикоса. Увидя внезапную робость белого воина, индейцы недовольно зашумели. Но Эйрик ободряюще похлопал по плечу Плинтона и сказал: «ботан-красавчик».

— А-а-а! — не выдержав душевного давления, крикнул Плинтон. — Джессика, я тебя люблю. — громкое заявление учителя ботаники и географии младших классов вызвало у всех приступ смеха.

Экспедиция, и даже индейцы все замолчали будто понимая его слова. И лишь Даджара с улыбкой произнесла:

— Когда ты был со мной, говорил то же самое. — все перекинули взгляд на женщину.

— Замолчи, дура, — недовольно отрезал ботаник. И опять бросился на ничего не понимающего

мексиканца-телохранителя. Но вскоре реальность восторжествовала и уже Плинтон, петляя зайцем, удирал от разъяренного Киркикоса.

В это самое время, из вигвама вышел сонный Хьяльти. Шум был настолько сильный, что заставил проснуться. Заметив вдали драку своих подчиненных — сразу вспомнил корабль, археолог отчаянно махнул рукой и пошёл к реке умыть лицо.

— Профессор, — послышался голос за спиной — это я Тони.

— Тони?… — от удивления переспросил археолог — что тебе?

Редактор нервно поглядывал по сторонам…

— Я вам хочу сказать — говорил шёпотом, — что от Даджары необходимо избавиться.

— Почему это?

— Она убийца, профессор — произнёс редактор.

— Ну? — ответил археолог, зачерпнув в ладони воду, — Ты думаешь… — археолог высморкнулся, — ты думаешь, что она одна среди нас убийца?

Тони застыл от слов профессора и немного отстранился.

— А кто ещё?

Хьяльти ответил редактору, что в экспедиции убийц хватает. В скором, они выведут себя на чистую воду. Он даже ошарашил Тони свои предвидением, что тот убьёт своего друга Фреда, из-за грудастой Даджары…

Когда Тони остался один, то задумался.

Да, у него были смутные предчувствия, что женщина — убийца, может когда он увидел надписи сделанные кровью в подвале дома Даджары? Не жертвы ли ее царапали ногтями и мазали собственной кровью стены? Но, почему тогда он не сказал Фреду об этом? Возможно, испугался, ведь именно он и привёл их к ней домой.

Потом он случайно оказался свидетелем признания Даджары Эйрику, после схватки с кондором. Все пазлы подозрения сложились в цельную картину. Но сегодня они найдут сокровища, он получит свою долю и… прощай прошлое. Он начнет новую жизнь. И никогда ноги его не будет больше в этих кровожадных краях. И Даджара провалится тоже в это прошлое. Лучше все забыть.

Теперь же, когда археолог рассказал про Пулю и Джека Самурая, Тони стало страшно ещё сильнее. Два головореза в отряде. Ну как мог руководитель взять их в поход? Чем он руководствовался? Не тем ли, что найдя сокровища, они всем перережут глотки, а потом и друг другу. В этих амазонках неизвестно кто есть кто. В особенности, когда узнаешь, что здесь едят людей.

— Профессор, как хочется напиться, — произнёс редактор, черпнув ладонью воду.

— А ты напейся, и тогда, наконец-то решишься убить своего босса. Что-то мало иронии чувствовалось в голосе археолога.

Тони не верил в предвидения археолога. А разве он может предвидеть, что случится с ним при виде несметных сокровищ, которые не захочется делить ни с кем. О какой дисциплине тогда рассуждать? Хотя, кто знает, как может «крышу свернуть» в этих амазонках. И всё бы нечего, если бы не этот вой издали.

— Хьяльти, вы слышите? — спросил он.

Профессор прислушался! И на самом деле, доносились вой племени.

— Вот чёрт — нервно дёрнуло археолога — это же боевой клич племени малаката. Бежим скорей.

Тони с профессором схватили мачете и побежали к экспедиции, проверить, не случилось чего. Но, когда пришли, увидели, как команда лежала пластом вряд.

— Что случилось, профессор? — спросил испуганный Тони.

Все члены экспедиции, как на подборку! Первой в ряду лежала Свен, Потом Эйрик, Вагни, Фред, Даджара, и Кир-Ки с окровавленным носом, а рядом Джессика.

— Где Плинтон, и где сейчас Йодис? — произнёс Хьяльти.

И пока профессор пытался сообразить непредвиденную ситуацию, недалеко за деревом индеец выпустил дротик из духовой трубки. Это увидел Тони, и окликнув профессора, толкнул в сторону — снаряд врезался в дерево.

Люди стали убегать от двух индейцев, которые выпускали подряд свои снаряды. Стало непонятно: зачем им вдруг понадобились белые гости?

— Хьяльти, нам не уйти — запыхаясь, говорил Тони, — надо что-то предпринять.

— Что ты предлагаешь? — сказал археолог и спрятался за деревом.

— Я предлагаю бороться, — уверено и смело бросил редактор.

Тони, с криками ненависти выбежал из-за дерева на встречу индейца и ударил сходу мачете ему в грудь — кровь брызнула на лицо редактора, а обомлевший малаката опустившись на колени, упал наземь замертво. Второй индеец был готов сражаться и с пару отработанными приёмами выбил с рук редактора оружие. И за мгновенье до сокрушающего удара краснокожего, когда жизнь Тони уже висела на волоске, прозвучал выстрел и индеец свалился на грунт. Тони застыл, ошарашено смотря на незнакомца, который произвел выстрел.

— Мартин, — преставился он, — где остальные?

Хьяльти, прижав мачете к груди, так и сидел, спрятавшись за деревом, и когда к нему неожиданно подошли Мартин и Тони, он вскрикнул.

— Профессор, успокойтесь! Всё нормально. Вот ваш сынок. Мартин подтолкнул к археологу испуганного Йодиса.

— А где они? — дрожащим голосом спросил археолог.

— Если вы имеете в виду индейцев, которые на нас напали, то они мертвы! — ответил Мартин. Где остальные, и куда делось племя? Вроде сидели и наблюдали за представлением Киркикоса и ели свою баланду.

— Я… я не знаю.

Вдали снова послышался боевой клич малаката.

— Нам надо убираться отсюда — сказал Мартин.

Пробираясь по горам, в пути военный рассказал, как очутился в лесах амазонки. Он искал преступников.

В голове Мартина уже зрел план.

Удобный случай для нападения. Он переоденет своих солдат, загримирует под индейцев и пустит так сказать «на тропу войны». Шуары будут уничтожены после нападения лжемалаката. И тогда ничего уже не помешает Хьяльти войти в библиотеку атлантов. А там уже Мартин позаботится, чтобы сокровища попали в достойные руки, то есть его. Сегодня или никогда!

Пoчему Ута и Вагни исчезли со своей индейской свадьбы

Девушка, зная о действии галлюциногенного препарата, отказалась выпить свою порцию. Ей хотелось трезвости ума и ясности мысли. Итак, она стала женой Вагни. Он человек порядочный, ученый. Даже встречаясь с его другом Эйриком, Ута всегда думала о Вагни доброжелательно. И вот после череды калейдоскопически сменившихся событий, она стала женой не Эйрика, а его друга. Кто-то тихо ее позвал. Девушка вышла наружу из свадебного вигвама.

— Слушай, дочка, если тебе не трудно покажи мне свой живот.

— Странная просьба у тебя женщина, кто ты?

— Я много лет живу в племени малаката, но я на самом деле шуарка. В молодости попала в плен и воин, захвативший меня, взял в жены. Покажи живот, а потом я кое-что скажу тебе еще.

Ута легко выполнила странную просьбу незнакомки. Тем более, что наряд невесты был традиционный. Она продолжала носить брюки даже в племени, но на свадьбу, как невеста, нарядилась в традиционную пальмовую юбку. Легко раздвинув пальмовые листья, индианка уперлась взглядом в маленькую черную родинку на пупке девушки.

— Э! Так и есть! Я давно подозревала, что ты наша. Еще когда заметила у тебя маленький шрамик под левой грудью. Это след детской травмы. Слушай правду о себе и не перебивай.

Ты дочь вождя шуар Мудрого Скорпиона. Я младшая сестра твоей матери. Мать умерла при родах и я тебя воспитывала с малолетства, пока вы с сестрой не пропали. Не удивляйся, матери твоей было пятьдесят, не могла видимо в таком возрасте перенести роды. Но отец хотел еще детей, надеялся на мальчика. Все старшие дети погибли когда-то при землетрясении. Вот Шамшир осталась и ты.

И маленький шрамик под грудью и родинка на пупке говорит о том, что ты шуарка и моя воспитанница.

Ута вся напряглась, не зная, что и подумать. На нее последнее время навалилось столько неожиданностей, что предпочитала все принимать не сердцем, а умом.

Старая индианка продолжила, словно прочитав ее мысли:

— Но не торопись ко мне бросаться с криком — мамочка, я тебе так признательна! — женщина криво усмехнулась. -

В жизни всякое случается. Во время большого пожара на селение шуар напали малаката, меня увели в плен, потом я стала женой похитителя.

Так вот, пожар устроили малаката. Я видела, как ты с сестрой Шамшир бежали через джунгли, но боялась вас позвать. Меня привязали к дереву. Если бы я закричала, то и тебя с сестрой захватили в плен.

— Тетя! — Ута старалась говорить спокойно, но сердце ее выпрыгивало из груди. — Ты же спасла мне жизнь!

— Нет, девочка, скажу уже всю правду до конца.

Когда увидела, как малаката расправляются со всеми, решила, что ты с сестрой должна умереть. Будущее пленных ужасно. Я думала, что дала вам выпить яд, и сама приняла его. Но впопыхах перепутала сосуды. Дала вместо яда хмельной напиток. Поскольку я последняя пригубила «яд», то уже было поздно, ты с сестрой выскочили из помещения и куда-то побежали.

А сейчас знай, твоя сестра Шамшир нашлась, она живет у отца, вождя шуар Мудрого Скорпиона.

Тот человек, который тебя поздравил несколько часов тому назад и есть твой настоящий отец, а Непобедимый Воин не твой отец.

Но не торопись бежать в вигвам вождя. Там твоего отца больше нет, он бежал после ссоры с нашим вождем малаката.

Племена опять на тропе войны

Я тебя спрячу в горах, иди за мной, подними своего невменяемого мужа. Он под айяваяской ничего не соображает, пойдет за тобой, как собачка. Только тихо. Праздник продолжается, никто еще ничего не знает, а те крики, которые издают воины, плод хмельного напитка.

Пошли, аку!

Женщина помогла Уте поднять на ноги Вагни и приложив палец к губам, призывая к тишине, повела молодоженов в тайное укрытие в скалах.

3

Индеец малаката, подкупленный Мартином, бегал быстрее лани. Вскоре военные уже знали, что два племени опять рассорились. План захвата деревни шуар тут же созрел в голове у руководителя отряда. Мартин попросил индейца, принесшего весть, помочь солдатам стать похожими на индейцев малаката. Главное ошарашить. Потом уже никто не будет разбираться — белые люди или малаката напали. Мартин знал, что большинство воинов шуар погибло или на выполнении задания. Решение напасть немедленно было вполне в духе индейцев. Скоро три воина были при помощи индейца загримированы под малаката, тот обучил их незамысловатым военным крикам, сопровождающим нападение. Главное — вызвать панику, а потом уже за тремя загримированными лжеиндейцами последуют и солдаты. Для чего необходимо было Мартину захватить деревню племени шуара? Помимо задания выяснить задачи экспедиции генерал поручил Мартину навести порядок в той местности. Ни одна нога посторонних не могла ступить на территорию агрессивного племени шуара. А величественные горы могли представлять собой неисчерпаемый золотой поток, исходящий из карманов туристов и путешественников.

«Самые красивые окрестные леса и горы в руках кучки индейцев! Возмутительно! — эти слова генерала до сих пор стояли в ушах Мартина. — Я понимаю, что будет сложно, но было бы неплохо отогнать их пониже в сельву, восточнее, поближе к водам Амазонки. Пусть Перу с ними нянчится. Наше правительство уже устало от дикарей». Сейчас был шанс окончательно изгнать племя, а деревню попросту сжечь. После нападения военного отряда, скоро вся поверхность была усыпана трупами подростков, которые не могли оказать достойное сопротивление военным. Хотя и без потерь не обошлось. Двое военных таки расстались с жизнью. Но солдаты есть солдаты. Там где льется кровь, люди звереют. Бедные индианки напрасно залезали на деревья или пытались скрыться в густом кустарнике. Разгоряченные мужчины догоняли их, опрокидывали и подвергали насилию. А разве просьба о пощаде может остановить победителя, который знает, что все захваченное, его собственность. Таков жестокий закон войны. Опозоренные женщины, стали бросаться в пропасть, забирая с собой на тот свет маленьких детей, которые ничего не понимая, пытались вырваться из рук матерей. Кое-кому удалось, но основная масса нашла свой конец на дне ущелья рядом с которым находилась деревня. Старики следовали за молодыми. Никто не хотел, чтобы его голова украсила чей-то вигвам. Жуткое зрелище предстало воинам малаката, когда их отряд достиг деревни шуар. Вся деревня уже была охвачена огнем. Между пылающими домами, шныряли взбесившиеся собаки и две индианки шуара, не успевшие последовать за всеми, держась за руки, пугливо смотрели на новых врагов. К руководителю отряда малаката подошел Быстрая Лань.

— Племя Мудрого Скорпиона больше не существуют, поздравляю!

— Как, ты тут?!

— Я вам после все рассказу!

— Продажная тварь, — Гневная Луна вонзил копье в горло изменника. Потом он обратился к воинам: — Женщин заберите с собой, а я займусь этим подонком.

Он деловито стал отделять голову убитого соплеменника от тела, славная тсандза получится! Он ее подарит жене своего соседа, чтобы за мужем не убивалась. Внезапно, когда голова уже держалась на волоске, у трупа открылись глаза и тот ему подмигнул. Что за проделки духов? Потом раздался хрип. Гневная Луна отбросил в сторону тело, выругался и поручил пожилому индейцу закончить начатое им. A сам отправился добивать раненных на дно ущелья и как раз вовремя. Каким-то чудом, отчаянно цепляясь за уступки скал и кусты, несколько человек повисли над стремниной, так и не долетев до дна пропасти. Ни один шуар не должен был уйти. Малаката ловили обезумевших детей, тех, которые вырвались и не последовали за матерями в пропасть. Скоро в центре поляны собрали всех. От племени шуара осталось три женщины, пять маленьких детей и один слепой старик. Их связали вместе и погнали в сторону деревни малаката. Жалкая участь ждала всех захваченных. Они будут сожжены завтра на жертвенном костре и, по-видимому, съедены людоедами. Это племя малаката не чуралось человеческого мяса, но только в том случае, если оно прошло через жертвенный огонь. Женщины племени с криками восторга и радости встречали своих воинов-победителей. Только лица тех не светились радостью. Об уничтожении шуара они не будут рассказывать потомкам, потому что не приложили к этому руки. Для всех оставалось загадкой: кто же уничтожил племя?

А деревню шуар догорала. Скоро внезапно начавшийся дождь, успокоил бушующее пламя. Словно природе было стыдно за то, что сотворил человек. Ей хотелось поскорее смыть со своей поверхности следы позора. Малаката считали, что Мудрый Скорпион погиб в огне пылающего вигвама. Они нашли там обгоревшее тело, напоминающее шуара. Но они ошиблись. У шамана было тайное убежище среди скал, там и нашел приют вождь уже не существующего племени.

Допрос Линды Гомсом

С гор подул пронзительный ветер и внезапно пошел снег. Это так контрастировало с зеленью, которая окружала людей

даже здесь на трехкилометровой высоте, что казалось нереальным, словно идет спектакль в зеленом саду и на сцену сыпят вату.

— Линда, ты меня слышишь? — Скользкая Тень безуспешно пытался всеми ему доступными средствами привести в женщину сознание.

Но все было бесполезным.

Потом он вспомнил про кристалл времени. Пришлось отлучиться от группы экспедиции. Благо пещера-хранилище была в одном километре. Индеец проследил или никто за ним не увязался и нырнул под скалу. Вот он — кристалл. Скорее! Может быть подскажет как-то, что делать? Вглядываясь в грань прошлого, нервно тормоша поверхность, после отчаянных усилий, удалось увидеть испуганное лицо Линды и понять, что произошло несколькими часами раньше.

Увиденное ужаснуло его. Перед глазами прошла омерзительная картина издевательств над женщиной, что в глазах индейца было высочайшим позором для мужчины.

Скользкая Тень понимал, что бросил Линду в глубоком обмороке, ей нужна сейчас его помощь. Но он не мог оторваться от грани прошлого кристалла времени.

Если он не узнает, что же произошло несколько часов тому назад, то и не будет знать, как спасать несчастную.

Кристалл постепенно раскрывал перед человеком одну за другой картины мерзости, после такого жить уже не хотелось.

На лице старика, постепенно узнававшего правду, появились слезы, но они были кроваво-красного цвета.

Вот значит каков ты посланник Богов? Скользкую Тень всего передернуло. Даже его жестокое сердце не понимало тех ужасов, которые пережила несчастная. Зачем? За что? Но постепенно все становилось на свои места.

Значит боги, которым он поклонялся еще кровавее, чем законы его племени. «Да нет! Жалкий лепет — все, что мы делаем с жертвами, пленниками. А боги умеют многое и мне неприятно это их умение!» Жестокое сердце настолько возмутилось, что даже почувствовало доброту, сочувствие и одновременно возмущение. Как посланник богов мог так обращаться с женщиной? Она же не враг, побежденный в честной схватке или даже коварством, но ведь на войне все допустимо, а тут? Здесь просто издевались над человеком! Вот что увидел проводник экспедиции.

Гомс, посланник Вселенского Разума, долго тащил Линду за волосы, со связанными руками через колючий кустарник, все время осведомляясь: «Уже вспомнила?»

Повторил «прогулку» туда и обратно, потом потащил через крапивную поляну, когда жгучие листья обжигали уже не кожу, а живое мясо, пока на теле женщины осталось живого места.

Гомс сел на пенек, бросив Линду на муравейник. Вскоре все тело было облеплено красными муравьями от прикосновения которых боль уже не ютилась на поверхности, а проросла «корнями» глубоко в сознание.

«Вспомнила?» — равнодушно произнёс изверг. Но женщина уже не отвечала. Спасительная потеря сознание, освободила душу от мучений тела. Но зверь и не думал прекращать издевательства.

Он подтащил за ногу женщину к водопаду. Резкая струя холодной воды вернула сознание. Лучше бы она не возвращала.

— Мне очень жаль, но придется добиваться ответа другими методами. Все, что было до сих пор, цветочки.

Как ты насчет маникюра? Давно не была в кабинете? Я сейчас тебе напомню процедуру. Такие пальчики должны быть украшены лаком высшей пробы.

Подонок развел огонь. Поставил на него котелок-чугунок, налил туда какой-то жидкости.

Потом взял маленькую палочку, собрал на нее раскаленные капли и начал ими смазывать ногти бедной страдалице.

Когда все ногти покрылись быстро остывающей пленкой, Линда почувствовала все усиливающуюся боль. Пока она не стала настолько невыносимой, что хотелось кричать не переставая, но голос ее давно был сорван, только округлившиеся от боли глаза выражали состояние нечеловеческого страдания.

— Что больно?" — с" сочувствием" спросил мучитель«. А теперь то, что на пальчиках будешь пить из ложечки. Тебе супчик понравится.

После двух ложек адского напитка, Линда опять отключилась.

— Невозможно! — с возмущением сказал Гомс, — Ну почему Совет выбрал слабое создание для такого важного дела? А если бы Линда попала не в мои руки, а к жестоким представителям соседней Галактики? Ее же могли перевербовать и наши тайны узнали бы враги! Какая неосмотрительность!

Но потом до него дошло, что именно слабой женщине нужно было доверять быть связной. Такие, как она, сразу в отключку. Скоро у него не останется методов «убеждения». А ее смерти он не желал, связная нужна была деспоту живой.

— Нус, ладно, в другой раз, не правда ли мы хорошо провели время? — Гомс рассмеялся и разочарованно вздохнул; ему было себя жаль — столько старания и никакого отклика в душе Линды. Ну зачем ей так упираться? Что она имеет взамен упорства? Боль, страдание? А ведь ее стойкость ему импонировала. Достойный член коллектива операторов. Он даже начал ею гордиться. Саморазвивающаяся система начала даже проникаться симпатией к этой мужественной женщине. «Побольше бы таких в нашей системе, любой враг не страшен. — А потом пришло раздражение. — Ну хорошо, люди, помеченные, как изгои, уже были уничтожены за маленьким исключением; завтра он найдет библиотеку Атлантов. — Гомс в этом не сомневался. — Но где же все-таки атланты?» Он своей сильно развитой интуицией чувствовал где-то рядом, очень близко. Как ему нужен был сейчас код, чтобы самостоятельно связаться со своим координатором, а напрямую связываться с Советом Вселенского Разума Гомс не хотел. Ну да, его там внимательно выслушают, а потом, как говорили в его среде роботов-исполнителей, отправят на "переплавку«.То есть, разберут на несколько блоков и соберут уже в разные механизмы. И он, саморазвивающаяся экспериментальная модель, может оказаться простым роботом-исполнителем примитивных заданий, вплоть до открывания и закрывания дверей. Нет! Нужно попозже у Линды все-таки вытянуть признание. Может ей что-то пообещать? Как это ему не приходило в голову! Она одинокая женщина. Мало кто на нее обращает внимание. Он визуализируется в мужчину ее мечты, ведь изучил сознание «подопечной» вдоль и поперек. А вот отдел, где хранит в памяти код так никак не удается найти.

Впрочем, трюк не прошел и на этот раз. Подождав, пока измученная женщина отдохнет, «сердобольный» Гомс, заставил ее открыть глаза. Перед Линдой на коленях стоял прекрасный мужчина и протягивал руки с мольбой: «Милая! Я так тебя люблю! Не откажи стать моей женой!»

Ошарашенная, измученная страданием женщина ничего не понимала.

Сейчас думал Гомс, сейчас она скажет эти несколько цифр в ответ на такое страстное признание!

Психологический прием, который он применил, никогда не давал раньше сбоев.

Человек после пыток, помещенный внезапно в другие условия или услышав то, что давно хотел от кого-то услышать, после пробуждения от тяжелого сна, всегда говорил именно в первых словах то, что Гомс хотел. Он как бы выдавливал пасту из тюбика, самую суть. Но желанные десять цифр так и не были произнесены. Сначала Гомс уловил по губам, что она сказала: пять, три, четыре, два, три, один… потом раздался стон и какое-то невнятное шипение!

Гомс себя корил, сам виноват, нужно было начинать именно с этого приема, как он опростоволосился!

Но что-то он уже имеет.

Вполне возможно, что нужно просто продолжить ряд в минусовом направлении.

Он попробовал связаться с координатором. Нет! В коде была какая-то ошибка.

Но там, в центре, услышали, что он с ними пытается связаться. Может быть начнут посылать встречные сигналы? Когда сигналы сойдутся синхронно строго в середине пути, то возможен кратковременный контакт. Но нужно еще чтобы координатор догадался о синхронности. Несколько часов ушло у тестера-робота и, наконец, он увидел сообщение координатора.

"Мы видим ваши попытки связаться, цепляйте файл приложение именно к этому сообщению, потом отправьте его не по прямой. А в сочетании с помехами пятого режима методом вращения в диаметре трех миллиметров со сменным направлением то по часовой, то против часовой стрелки, меняя каждые три секунды направление вращения сигнала. В этом контексте мы научились воспринимать сообщения. Наши ученые не стоят на месте.

Да! — подумал тестер, многое поменялось там в родных краях где он был собран.

Его сообщение было кратким и зашифрованным, координатор разобрался, он получил ответ. Все, — сказал он Линде, — мы опять с тобой лучшие друзья.

То, как он передал сообщение трудно было повторить. Ну, да ладно, Гомс убедился, что можно, немножко попотев отправить сообщение и без кода. Ах! Да! Как он мог забыть! Нужно было уничтожить фантом сообщения. Гомс прицелился в пространство и выпустил из себя убивающий сигнал. Этим сигналом он убивал и все живое, которое ему было поручено уничтожить. А тут на земле перепоручил функцию смерти пыли и индейцам. Уже забыв сладостное ощущение, Гомс предался неге. Люди получают удовольствие в соединении с противоположным полом, а его оргазм совсем другого свойства, его оргазм связан со смертью. Подождав, пока пройдет истома от посыла сигнала, развивающаяся система отправилась в поход по сельве. Нужно было разгрузить камеру своего восприятия. Перезагрузка ему нужна была, как человеку ночной отдых. А Скользкая Тень, перед которым пронеслась вся сцена, в тот момент глубоко выдохнул в пещере.

— Все! Не могу больше смотреть на это свинство! А если и боги такие же, как и этот посланник? — подумал индеец и отвернулся от грани прошлого. Потом он увидел еще несколько страниц из памяти кристалла. Тот жалобно пискнул и выпал из рук. Скользкой Тени после всего увиденного даже не хотелось поднимать то, что он с таким уважением только что держал в руках. Он в первый раз не положил Кристалл времени

на место. Нужно было возвращаться в лагерь экспедиции. Там ждала Линда. Но проводник уже знал, что ему делать.

А по пути к ней омерзительная правда еще и еще раз, как застрявшая пластинка, продолжала издеваться над сознанием, преследовала и, повторяясь, каждый раз больно травмировала душу.

***

— Мы тебя любим, Линда, ты лучший член нашей экспедиции! Все хором в тысячный раз повторяли эти слова, как заклинание. Коллективный транс волнами поступал в сознание женщины и оно перестало сопротивляться.

— Который час? — Линда открыла глаза.

— Ну слава богу? Пойди посмотри сама на солнечные часы при входе. — произнес Тони.

Линда, как ни в чем ни бывало вскочила на ноги и быстро направилась через комнату и выглянула наружу.

Она не чувствовала никакой боли. Все произошедшее изгладилось из памяти. Внезапно женщина посмотрела на свои руки и ноги, вся кожа там где еще она осталась, свисала клочьями.

— Что это? — вслух сказала она.

Кожа стала послушно заползать на старое место, а там, где ее не было, образовалась розовая плёночка, которая быстро приобрела белый цвет.

— Тебе не больно? — спросила вышедшая и едва поспевающая за ней Джессика.

— Ты шутишь? От чего мне должно быть больно, я чудно выспалась, только не помню свой сон. Но уверена, что снилось что-то очень приятное!

— Мда! — вырвалось у Скользкой Тени. — Умеют там на небесах чудить.

«А вдруг и ему все это приснилось там в пещере и никакого Гомса и в помине не было?»- он решил проверить себя. Опять пошел в пещеру. Никак не мог разыскать Кристалл. Он забыл, что уронил его на дно водоема в пещере-хранилище. Потом услышал голос:

— C каких это пор ты перестал уважать то, что охраняешь! Я, как хранитель пещеры, запрещаю тебе больше сюда появляться. Сторожи вход, как сторожевая собака и все! Пошел вон!

Скользкой Тени стало стыдно. Он наклонился, поднял кристалл времени, в последний раз посмотрел на него, бережно вытер тканью своей куртки и положил в нишу на место.

«Да! Он всего-навсего сторожевой пес! Забылся!»

И Скользкая Тень неожиданно засмеялся. Это был смех отчаяния. Смех человека, потерпевшего крах. Уши его ужаснулись этому гомерическому хохоту, который он не мог остановить. Своды пещеры усиливали рыдающий смех в несколько сотен раз, ушные перепонки уже не выдерживали. Но индеец в конце концов остановил свой приступ. Он не привык быть тряпкой, он был человеком действия.

Лучше бы он не возвращался после исцеления Линды опять в пещеру с библиотекой. На этот раз кроме правды о случившемся с Линдой словно обухом по голове индейца ударила и правда о том, кем он является в звене решения богов. Правда была ужасна. Он готов был растоптать ее ногами, снять с нее скальп, сделать тсандзу, но был бессилен. Он оказался винтиков в большом механизме. Вся деятельность Скользкой Тени по охране входа в святилище и библиотеку теперь казалась ничтожной и недостойной высокого звания индейского воина. А он думал, что выполняет великую миссию! Библиотека то оказывается не богов, а атлантов, а боги сами за ней охотятся! И охранник должен будет в конце концов отдать сокровища в чужие руки! Как это он мог быть так жестоко обманут судьбой. Шуар верой и правдой служил ворам и убийцам! Вся жизнь оказалась большой ошибкой.

***

Уже находясь в пещере-спасительнице все опять напились айяаваяски. Соблазн был велик — страна грез. Ну недаром же их Кир-Ки утащил из деревни сосуд с айяваяской? Как всем хотелось после последних ужасов второго пленения забыться.

Члены команды Хьяльти пробыли в отключке довольно долго, первым из них пробудился Вагни. Видимо перенасытившись, его организм уже не воспринимал галлюциногенный препарат, и наступило привыкание. Он смотрел на людей, как сон. Потрепав головой, пытался прийти в себя. Астроном дёрнул Фреда за плечо, но тот лежал, словно умер. И если бы астроном не заметил в каком все состоянии и не вспомнил бы про свой план. А сейчас, был самый подходящий момент.

С трудом поднявшись на ноги, он проковылял до женского вигвама. Стал рыться в вещах Свен, с опаской поглядывая на ее блаженную улыбку во сне.

В бардаке жилища было не разобрать где и для кого всё здесь валяется. Детские вещи были разбросаны по всему периметру, а так же среди них лежали презервативы, женские трусы, и клочки волос.

— Фу! — скривив лицо от отвращения, произнёс астроном — и как с ней жил Хьяльти. Совсем женщина от рук отбилась.

Вагни с отвращением перебирал шмотьё, и нашёл рюкзачок. Внутри портфеля астроном обнаружил лишь косметику и пару пачек прокладок, парень задумался.

— Куда же делась эта страница? — думал про себя Вагни.

Парень торопливо и нервно стал разбрасывать вещи и к счастью, нашёл ещё один рюкзак, но детский. С рисунком зайца с мультика «Ну погоди». В боковом кармане он нашёл то что, искал. По словам Гомса: страницы — копии из манускрипта. Да, так оно и есть.

Астронома не осчастливила находка. Теперь, перед ним загадка прошлого и ему предстоит её разгадать…

Вагни сидел у берега реки и всматривался на выкраденную страничку дневника. Не понимая надписей, он лишь выискивал знакомые символы, но, всё понапрасну. И тогда, астроном, наконец «пробудился» и понял, что вокруг никого нет. А ребята все без сознания.

Сложив листок в карман, он хотел пойти к экспедиции, но внезапно дротик вонзился в шею и парень упал в воду — недалеко от берега, за деревьями показался Плинтон. Он был разукрашен татуировками, а в руках была духовая трубка.

— Вот ты и попался голубчик, — произнёс ботаник.

***

Говорят, что ночь это проявление искренних чувств, что ночью даже фея плачет. Но, это была не ночь, а полдень, когда Вагни несли в мешке два индейца.

Шаман приблизил свое красное лицо и сказал астроному: «А сейчас будет немножко больно, потерпи, белый человек».

Сон, радужный сон посетил его, как подарок к кончине жизни.

И пусть этот сон, как повторение, второй раз снился ему, Вагни воспринимал его, как в первый раз.

— О, возлюбленная Мила! — кричал парень с радужного моста, который соединял их души.

Девушка шла по реке, а её роскошные волосы порхали, и ветер разбрасывал её фиалковый запах её тела. Она остановилась под мостом и посмотрела на него, как на что-то невероятное и недосягаемое.

— Когда ты вернёшься? — спросила Мила — я помню о тебе. Я вижу тебя.

— Мила, я слышу запах твоего тела, как это возможно?

— Вагни, Вагни — кричала она, и голос отражался эхом в голове.

Из глубины померкшего сознания, астроном ощутил боль в шеи. И после глубокого вдоха открыл глаза. Перед ним была Ута, державшая его голову на коленях, а рядом Эйрик.

— Вагни, — произнесла девушка, испытующе всматриваясь в лицо раненого.

Но парень с трудом понимал что происходит. И только слышал тот запах, тот запах тела Милы, который вдруг чувствовался ещё сильней.

Астроном поднял голову, и увидел Плинтона, который без сознания лежал у дерева.

— Что произошло, Эйрик? — спросил Вагни.

— Плинтон взбесился от двойной дозы, чуть тебя не отправил на тот свет. Хорошо, что мы вовремя влили тебе в рот противоядие. Будешь его вызывать на «дуэль?»

— Вот этого слизняка? — Вагни поморщился от боли, но усилием воли вернулся в реальность, — сам подохнет.

— Он не виноват! — Вагни, ты должен знать правду. Мы оказались в эпицентре войны двух племен.

Нас немного, мы должны объединиться в борьбе за свою жизнь.

Самая длинная и фантастическая ночь, в жизни Вагни, растянувшаяся на двое суток, закончилась. Если бы он знал, что его Мила или Шамшир, как ее называли индейцы сейчас недалеко, то побежал бы из последних сил.

Глава 30

Землетрясение

пещера сокровищ

Все последние дни Хьяльти мучила бессонница. Не помогал даже проем больших доз димедрола и метаквалона. Археолог решил: если проводник не поведет их прямиком к пещере с письменами на следующий день после индейской свадьбы Уты и Эйрика, то своими руками задушит его! И ничего его, Хьяльти не остановит. Сколько уже можно томить душу?!

Но во время свадьбы, когда угостили айяваяской, ученого все же сморил сон. Когда все участники экспедиции стали приходить в себя от айяваяски, ученый продолжал находиться в другом мире. Когда на несгибающихся ногах все вышли из гостевого вигвама, археолог продолжал лежать пластом. Его спящим унесли на носилках четыре индейца в месторасположение экспедиции. Последние дни женщины жили в отдельном вигваме, там было легче дышать и, наконец, они могли никого не стесняться. А мужчины остались в обжитой за две недели пещере. Хьяльти и на своем матрасе продолжал смотреть очередной сон. Видимо сказался и недосып последней недели. Снились больше всякие кошмары, а под конец увидел себя дома в Осло, сидящего над переписыванием артефакта, который был найден в одной из экспедиций. Это была хорошо исполненная копия труда ученого Кемаля Шахида. На последних страницах там упоминалось о скульптурах неизвестных божков из благородного металла и таинственных золотых табличках с загадочными письменами. Даже приводилось примерные координаты сокровищ, где-то в горах Южной Америки на уровне Экватора. Мало того: описание самого места, где находилась пещера было настолько подробным, что нужно быть полным идиотом, чтобы не попытаться найти ее и вместе с ней все золотые слитки с письменами. Хьяльти заинтересовался, начал искать по теме литературу. Археолог тогда и загорелся впервые идеей поехать в Эквадор. А посещение пещеры Тайос с Агилем и записки этнографа Мориса только укрепили в этой мысли. Величайшее открытие мирового значения ждет именно его, Хьяльти!

Когда ученому бросилась в глаза статья геодезиста Грилевского, который на основании карты Кемаля нашел реальные координаты по широте и долготе места с сокровищами, он подпрыгнул на стуле чуть ли не до потолка!

Любой умный человек, сопоставив факты, сразу бросится организовывать экспедицию.

Ученый, как мог на людях сдерживал эмоции, а дома превратился в деспота, которого ничего не интересовало кроме подготовки к экспедиции. Хьяльти удалось даже зажечь огнем желания спокойную от природы Свен.

Она даже шутила, что в постели муж тюлень, а за рабочим столом — кровожадная акула.

***

Но вернемся к тому моменту, когда, Хьяльти, словно под ударом молнии проснулся среди ночи в холодном поту.

Только что он вспомнил, как за мелочами подготовки к экспедиции забыл самое главное. «Но что оно из себя представляло?» Мысль лихорадочно работала, пытаясь вспомнить суть. Все это напоминало охоту на крупного зверя, только зверем была ускользавшая мысль.

Он с трудом вспомнил, что у него тогда тряслись руки и ученый усадил вместо себя Свен переписывать последнюю страницу копии артефакта Кемаля Шахида. Напряг память и понял почему: " У них не работала копировальная машина.

Но что же было в той странице архиважного, если нужно было ее срочно переписывать?"

И когда Хьяльти доходил в рассуждениях до этого места, наступал провал памяти.

Он попытался взять себя в руки.

Память играла с ним в прядки, но упорный археолог все равно извлечет из этой проклятой головы то, что нужно!

Хьяльти даже хотелось разбить эту проклятую башку, которая не отпускала из анналов памяти то, что сейчас было важнее его никчемной жизни! Археолог дал себе срок: если не вспомнит за час — разобьет этот проклятый «чугунок» на плечах, который дала ему природа да так, что глаза зальет кровью не меньше чем при снятии скальпа! Он уселся на круглый камень при входе и смотрел в одну точку.

Оставалось десять минут до назначенного срока экзекуции.

А память продолжала издеваться. Он закрыл глаза и увидел тот переписанный листок. Он стал мысленно осторожно приближать его к себе, но в тот момент, когда ученый приготовился читать, изображение расплылось и ничего нельзя было разобрать.

Потом он вспомнил, что зачем-то сравнивал оригинал и переписанную копию. Даже упрекнул Свен в том, что она допустила ошибку.

До назначенного срока экзекуции оставалось пять минут.

«Вот! — Хьяльти ухватился за спасительную соломинку. — Что же было не так в переписанной копии?

Цифра!»- он вспомнил, что вместо двенадцати Свен написала двадцать один. А не означает ли это долготу или широту?"

Очередная внутренняя молния поразила взмокшего за мгновенье от догадки ученого.

Там были координаты места пещеры с сокровищами и библиотекой богов.

А еще… — Профессор закричал как зверь, догнавший добычу после отчаянного преследования!" — A-a-a!"

Да! Там было подробное описание места, где находится вход в хранилище!

И теперь ученый казнил себя за то, что забыл самое главное, собираясь в поход. "Такие документы нужно хранить под сердцем не отдавать той женщине, которая была недавно его женой. Вполне возможно карта уже у Агиля и он давно очистил пещеру и извлек оттуда все артефакты. Но если листик остается у Свен, еще не все потеряно! Хьяльти, поскольку все спали, как тень выскочил из пещеры и прокрался к женскому вигваму. Он приподнял марлю, предохраняющую от попадания в помещение комаров, огляделся. Все, сказывалось еще влияние галлюциногенного препарата, крепко уснули. Археолог бросился в угол, где лежали вещи участников экспедиции и тихо прижав к себе рюкзачок Свен на цыпочках вышел наружу. Он не выдержал и вытряхнул все одним махом на траву. Потом долго ползал на карачках, пытаясь найти при лунном свете единственный смысл его жизни, бумажку с адресом пещеры. Но листик с координатами пещеры сокровищ исчез, как в воду канул. Потом до Хьяльти дошло, что уже поздно искать вчерашний день. Важный документ превратился сейчас в простую, никому не нужную бумажку.

***

Сегодня долгожданный день, когда Скользкая Тень поведёт экспедицию к назначенной цели. И Хьяльти, готов торжественно предстать перед входом в библиотеку.

По рассказам индейца, путь к пещере был недосягаем для неопытного человека — надо было преодолеть острые скалы, чтобы добраться до библиотеки. И этот путь всё время был под носом, а точнее, о нём знала Свен. Она сама призналась в этом, когда в краже её имущества обвинила археолога…

Радость самого важного в его жизни дня омрачалась для ученого прошедшим только что на глазах у всех скандалом с бывшей женой.

Люди осуждающе смотрели на разъяренную женщину, которая, не считаясь с выражениями, выплеснула мужу все, что думает о нем в лицо. И тут раскрылось, что Йодис не сын Хьяльти. Мальчик стоял растерянный и испуганный. Линда закрыла ребенку уши своими ладонями, чтобы уберечь психику малыша.

А вот и подробности скандала, выйдите на минутку, если вам противно слышать семейные дрязги! Но как странно реагирует порой человек на подобные события. После безуспешных поисков странички с адресом пещеры Хьяльти как-то успокоился и пошел досыпать.

Но сна он не дождался.

Его затрясла что есть мочи проснувшаяся и не нашедшая своих вещей Свен.

— Вставай, сволочь, — произнесла рассвирепевшая женщина и плеснула ведро холодной воды на спящего.

— Ты что, больная? — недовольно вскочил мужчина, а Свен продолжала истерику.

— Слушай, подонок: зачем ты украл мои вещи?

— Ты о чём, какие вещи? — в растерянности сказал археолог, — что ты пристала, что ты хочешь?

— Мне нужна страница из твоего «долбанного» дневника, — за словами последовало действие, сгоряча она бросила ведро в профессора.

Мужчина не выдержал и, привстав, оттолкнул жену в сторону так, что та свалилась прямо на матрац.

— Послушай, сумасшедшая: я не знаю о чём ты говоришь. — Руки археолога активно жестикулировали, и вдруг Хьяльти впал в ступор: "Теперь обнаружится, что адрес пещеры был давно известен и он оставил всех в дураках, издеваясь тем, что неделями водил по опасным для жизни местам, подвергая мучительным испытаниям! А ведь действительно давно могли быть там. Кто поверит в его рассеянность?!«А вслух он произнес, перейдя от обороны к наступлению:

— Значит, это правда?

— Что правда? — сглатывая страх, произнесла Свен.

— Скажи, зачем тебе эта страница, что так разрываешься из-за неё? Ты знаешь что на ней написано?

Женщина отвела взгляд в сторону и промолчала с ответом…

— Отвечай, потаскуха, — выкрикнул археолог.

— Я не знаю, не знаю, — отвечала с растеряно женщина, — там адрес сокровищницы. Я искала человека, кто её прочтёт. — и тут же выкрикнула с яростью: — Верни её мне!

— Иначе что? Убьёшь меня? Тогда, ты никогда в жизни не найдёшь эту сокровищницу! И потом, кто тебе рассказал об этой странице? — Хьяльти призадумался: промелькнули кадры прошлого, когда он рассказывал об этом доктору.

— Вот чёрт, как я сразу не догадался — тебе об этом рассказал Агиль — стукнув себе ладонью по лбу, произнёс профессор. — У вас заговор!

Свен, вся раскрасневшаяся, судорожно всхлипывая, выскочила из пещеры, сорвав на ходу ткань предохраняющую от комаров. Вслед ей бросилась сердобольная Линда.

Но все как-то сразу успокоились. Прошедших дней в сельве не вернуть, как и тех черных волос, которые превратились в белые. Сегодня Скользкая Тень все равно поведет их туда. Даже не верилось, что дождались этого праздника!

***

Труднопреодолимые тропинки гор вели экспедицию в неизвестность. Ведь на самом деле профессор и не знал в точности куда идти, а лишь примерное знание манускриптов позволяло ему вести группу. Проводник вместо того, чтобы идти впереди, плелся сзади археолога. На многозначительные поглядывания, оборачивающегося назад Хьяльти отвечал молчанием.

«Раз молчит, значит еще не дошли». Руководитель экспедиции сразу повел группу, а расстроенный чем-то Скользкая Тень не возражал.

Археолог чувствовал сердцем опустошенность индейца и внутреннее сопротивление. Но у руководителя экспедиции было желание восстановить реноме и уважение участников после унижения, которому он подвергся во время скандала с женой. Цепочка из людей растянулась змейкой по петляющей над пропастью тропинке, которая порой вообще исчезала и приходилось осторожно, обняв скалу, искать, маленькие расщелины, чтобы хоть куда-то поставить ногу. Серпантин — испытание человека на устойчивость. Это не место для слабонервных. Чуть ниже на тропе участники группы заметили индейцев малаката, идущих следом, те вели себя агрессивно и что-то кричали своим бывшим гостям. Из-за напряжения пути никто не обратил внимания, что Мелисса, идущая последней, отстала от команды, а всё ближе подступающая «отара» разъярённых воинов довела девушку до истерики, она внезапно оступилась и полетела в пропасть.

— Мелисса! — закричал Хьяльти, услышав отчаянный вопль дочери. Но даже не повернул головы, нужно было идти вперед. Мечта звала. Травма, нанесенная потерей дочери быстро перешла в грусть, а затем и раздражение, что они из-за этого задержались.

В такие моменты жизни люди становятся закоренелыми эгоистами и циниками. Все уже мысленно держали в руках сокровища. Отряд, как говорят в таких случаях, не заметил потери бойца. Теперь, возможно она умерла, а может и есть господь на белом свете! Избавил девушку от дальнейших испытаний.

Когда тропа закончилась, люди оказались на самой вершине, где было отверстье между двух искривленных сосенок, уходящее вертикально вниз. «Видимо, это и есть вход» — подумал археолог.

"Нет«,- подумал Скользкая Тень. Он вообще был похож сейчас на обреченного, заканчивалась миссия сторожа, а с ней и терялся смысл жизни.

Люди стремительно направились к пещере, а Пуля, Джек и другие мужчины вынуждены были остаться, чтобы хоть как-то остановить обнаглевших не на шутку малаката, размахивающих копями со свирепым видом. Потом началась схватка, солдаты удачи только успевали перезаряжать ружья, а неисчислимая толпа индейцев все наседала. Потом их наплыв ослабел и малаката повернули обратно по тропе вниз. Что могло их вспугнуть?

Но времени на размышления не оставалось. И пока шла кровавая борьба воинов племени с гостями, счастливый Хьяльти пытался спуститься в пещеру.

Все обученные ловко спустились по канату вниз и оказались в огромном просторном «холле».

— Я ничего не вижу, — произнесла Джессика.

Профессор тут же достал из рюкзака керосин и кусочек ткани. Он натянул обмоченную керосином тряпку на железную раздвижную указку.

— Держи, — говорит мужчина, протягивая Даджаре «факел».

Пробирающаяся во мрачном освещении экспедиция, не может разглядеть впереди живущую тьму. С каждым шагом становилось светлее благодаря сталактитам, гигантским сосулькам, свисающие с потолка.

У Хьяльти бешено заколотилось сердце: «Сейчас среди этого сиянья возникает то, к чему всё это время стремилась экспедиция!»

Но они оказались в тупике, пришлось возвращаться. Наверху помрачневший от неудачи Хьяльти посмотрел на Скользкую Тень и с упреком сказал:

— Почему же ты, индеец, не остановил нас, если знал, что это путь в никуда?

— А тебя разве что-то может остановить кроме смерти?

— Да, ты и на этот раз прав, — веди дальше! — Хьяльти опять воспрянул духом.

Все говорило о том, что скоро начнется землетрясение. Природа как могла, предупреждала людей.

В коленках у всех усилилась дрожь. Появилось ощущение, что они только что с праздничного банкета. Но никто ничего не пил сегодня, кроме утреннего чая, напряжение нарастало. Участники экспедиции переглянулись, а Скользкая Тень нахмурился.

Его состояние передалось и Хьяльти, который мысленно уже был на седьмом небе от одного предчувствия, что скоро будет держать в руках… нет, счастье подступило к горлу, сжало мертвым обручем и ученый не мог вымолвить ни слова. Подземный гул усилился; до сих пор он напоминал звук где-то в отдалении мчащегося поезда. Сейчас это уже был почти рев зверя над самым ухом жертвы. И все же, когда они подошли к водопаду и проводник объяснил, как проникнуть в пещеру, никто не дрогнул. Желание оказаться там, среди тайны так будоражило воображение, что даже приближающееся землетрясение никого не могло остановить. Людям казалось, что они успеют, что природа сжалится над выстрадавшими свою мечту. А собственно, ради чего они испытали столько неудобств в сельве и мук, чтобы отступить в последний момент?

Хьяльти первый бросился под грот. Когда в бурлящей воде исчезло его тело, с криком: ": Ой, Боженьки!«- за ним бросилась Джессика. Никто не ожидал такой смелости у бывшей прожигательницы жизни. Но уже давно, девушка перевоплотилась и стала просто человеком, который не боится трудностей. Джессика была так рада своему преображению, что порой участники экспедиции в последнее время даже осуждали ее за отчаянные порывы безрассудства. Только вчера, она палкой сбросила ядовитую змею в пропасть. Это была самая ядовитая сухопутная змея в мире тайпан, гадость нависла над тропой и мешала пройти. Ее яда хватит, чтобы умертвить двадцать человек. Просто уму непостижимо, как жительница Австралии оказалась здесь. Пока мужчины совещались, Джессика схватила палку и молниеносным движением сбросила гада в пропасть, чтобы та пожалела, что не «научилась летать».

А теперь дочь олигарха оказалась опять впереди. Тут же за ней последовали и все остальные. Скоро группа оказалась среди слабо фосфоресцирующих кристаллов, но когда пообвыкли то даже включать фонарики не понадобилось.

Глаза привыкли, а нарушать природную красоту сталактитов и сталагмитов свисающих волшебными, загадочно сияющими сосульками или поднимающимися загадочными наростами казалось святотатством. Миллионы лет ушло у природы на эти развлечения, чтобы люди восхитились на пять минут. Всем показалось, что внутри пещеры даже гул подземный ослаб, завороженный, как и люди, красотой. А может быть они просто увлеклись? А вот взгляды приковали ниши, в которых аккуратно стоят золотые фигурки незнакомых существ.

— Вот они, золотые пластины с неизвестными письменами, — Скользкая Тень торжественно передал Хьяльти первую пластину из рук в руки.

Ученый ласково погладил таинственный предмет и нервно провел пальцем по первому иероглифу.

Нет определенно, ничего подобного не видел раньше. Он обвел всех глазами. Никто не мог ничего сказать.

— Наконец то! — вырывалось из уст археолога, который испытывал трепет перед тайной. Участники экспедиции с жадностью разглядывали пластины с надписями, но, почему-то через минуту с отчаянием вдруг посмотрели друг на друга.

— И как нам прочесть надписи на пластинах? Ведь их никто не понимает — с разочарованием заговорил профессор. Но вот Хоито выступил вперед.

— Дайте мне, я, кажется, что-то понимаю. Юноша закрыл глаза и приложил нос к золоту. Он совершал странные движения, со стороны это выглядело, словно собака принюхивается.

Хотя, в тот момент Хоито рассматривая эти письмена уже знал, что означает каждая пластина.

Снаружи крики усилились и все мужчины, как ни жаль было расставаться с сокровищами, поспешили на помощь солдатам удачи Джеку и Пуле. Им уже всем была обеспечена безбедная жизнь, золота было море! Теперь можно и косточки размять.

Перед оставшимся с сокровищами Хьяльти, Хоито и женщинами: Свен с прижавшимся к ней Йодисом, Линдой, Джессикой и Даджарой внезапно появился высокий мужчина в военной форме.

— Всем стоять, не двигаться! Я командир правительственного отряда Мартин, представляю власти Эквадора.

Люди взволновано выбросили из рук пластины…

— Профессор, — произнес командир военного отряда, — правительство страны благодарит вас за бесценную находку.

— Откуда вам стало известно наше местонахождение? — спросил растерянный вконец археолог, всё ещё не понимая, как быстро всё изменилось.

— Мы вовсе не вас искали, а племена, которые убивают друг друга. Кстати, спасибо за преступников Пулю и Джека Самурая. Их мы тоже нашли и арестовали. Всё, профессор, вам пора покинуть помещение.

Хьяльти в глубине души понимал, что всё это подстава, но как сражаться с вооружёнными солдатами — руками?

Как-то по-будничному, монотонно, Мартин дочитал заранее написанный приказ до конца.

— Именем правительства Эквадора я реквизирую все найденные сокровища. — Он победно оглядел ряд аккуратно помещенных в ниши золотых табличек и многочисленные украшения из золота, изображающие неизвестные людям существа. — Все что найдено будет тщательно пересортировано и отправлено в столицу Эквадора Кито. Впрочем, надеюсь, участники экспедиции помогут мне описать и собрать артефакты.

Вам придется покинуть территорию страны, так как находитесь здесь нелегально, проникли через горы и вообще… скажите спасибо, что я вас не взял под стражу.

Все застыли от наглого тона и требования.

Хьяльти не мог вымолвить ни слова. Он прошел такие муки, столько испытаний, повел людей, привел сюда через ад сельвы и страх быть убитыми дикими племенами отдать!

— Нет! Уж лучше смерть! — он схватил Мартина за кисть руки и повернул пистолет, появившийся внезапно у того в руке в свою грудь. — Стреляй! У мертвого легче отнять, а отдам я тебе только мертвый!

А снаружи пещеры шла кровавая схватка. Эйрик и Ута, которые с опозданием по уважительной причине (на их глазах военные переодетые в малаката разрушили селения шуар) последовали за экспедицией, увидав вдалеке сражение, предпочли наблюдать издали. Это солдаты отряда Мартина вступили в схватку с индейцами малаката, которые шли по пятам и собирались проникнуть в пещеру вслед за экспедицией. Все следили за всеми. Уже непонятно кто шел за кем. На глазах молодоженов отряд военных настиг толпу индейцев и это заставило тех переключиться на нового противника. Плинтон, Фред, Вагни, Тони и два солдата удачи вздохнули с облегчением. Правда с Плинтона пользы было, как с козла молока. Зато он визжал громче всех, прячась за спинами товарищей по походу. Крики с выстрелами слились в один большой вопль, но, свинцовые патроны сделали своё дело — малаката один за другим падали в пропасть и становились «птицами» уже после смерти. Жестокость солдат никому не оставляла шансов.

Потом к Пуле и Джеку подбежали тоже и арестовали. Но как оказалось ненадолго. Вначале они подняли руки, и бросили ружья на землю. Но потом, перемигнулись и, воспользовавшись мгновенной расслабленностью солдат, стали оказывать сопротивление врукопашную.

Один за другим растерянные служивые полетели вниз с обрыва. Джек бьёт одного ногой по груди и тот сваливается со скалы, а Пуля, волоча за собой привязанного к нему Джека, ударом головы сталкивает второго солдата. Остальные двое военных испугавшись землетрясения, а земля начала ходить ходуном, побежали по серпантину вниз к своему отряду, сражающемуся с индейцами малаката.

А внутри пещеры вконец расстроенный Хьяльти и женщины слушали, что говорил Мартин и отказывались понимать. Землетрясение прекратилось. Внезапно наступившую мертвую тишину нарушил еще более спокойный чем у Мартина голос.

— Не переживайте Хьяльти, сокровища Мартину не достанутся. Я их реквизирую.

Все ахнули. Перед ними был тот самый человек в капюшоне, который остановил драку на корабле.

— Гомс! — вырвалось у Линды.

— Вы знакомы, — Хьяльти пылал от гнева: "Значит верная радистка замешана, она знает этого человека, а он ей так доверял, как себе. Куда же она отправляла все сообщения?"

Но в звенящую тишину опять ворвался гул землетрясения, словно природа, удовлетворив любопытство, опять начала свою работу. Стены пещеры снова заходили ходуном. Несколько кусков породы с потолка откололись и свалились, к счастью, никого не задев.

— Нужно уходить, Гомс показал всем на образовавшую от тряски стен отверстие щель. Туда вполне можно было протиснуться всем. Гомс бросился к отверстию, остальные последовали за ним. Промедление могло стоить жизни. Хьяльти поспешно засунул в рюкзак драгоценную табличку, увы одну, и, как казалось, последним покинул помещение.

Но он ошибся, внутри остался Мартин. Нервы у командира наемников были железные. Он не сомневался, что если его даже завалит, то люди отряда числом в пятьдесят человек сумеют его освободить, пусть на это и уйдет пару дней. Он выдержит. Воды под ногами полно, а пища? Ему приходилось и по десять суток голодать, ничего! Мартин вытащил сложенные в рюкзак за спиной холщовые пустые мешки и стал аккуратно туда складывать незнакомых золотых божков и непонятные таблички с письменами. Там в столице ученые разберутся. Он спокойно отметил глазами, как сомкнулись словно двери стены пещеры, которые открыли зияющую трещину, словно для того, чтобы выпустить наружу всех желающих. Словно и не было прохода. Гул затих. Землетрясение прекратилось. Стены его пещеры перестали ходить ходуном. «Пещеры или могильника?»- пронеслось в сознании. Но Мартин уже овладел собой, с ним рядом было столько сокровищ — и тайн, что обращать внимание на такие мелочи у него не было времени и желания.

Мартин разглядывал сокровища добытые кровью невинных, а может и виновных. Он уже мечтал о тех днях, когда сможет себя и Шамшир обеспечить всем. «Да, я несравненный Мартин, уничтожитель шуар и малаката. Наконец-то обрёл свою свободу, и возлюбленная останется навсегда моей» — думал про себя командир военного отряда, но не подозревал, что Шамшир, девушка племени шуара, навсегда проклинает его за смерть родного племени.

— А ты молодец, — донёсся голос Гомса со стороны, — с твоей разведкой только по грибы ходить.

Услышав тестера, Мартин немного занервничал… он же видел своими глазами, как тот шмыгнул в щель наружу.

— Как ты и задумал, я нашёл тебе пластины. Сканируй их и проваливай отсюда — грубо бросил командир.

— Нет, — засмеялся Гомс — теперь это всё моё, так как, я наследник этих несметных богатств.

— Неужели, — со злостью выразился Мартин, — исполнителей нет, я их всех убил, так что можешь помечать чипами смерти хоть миллиард раз.

***

Когда все оказались снаружи, то первое, что бросилось в глаза — разбросанные вокруг огромные скальные куски, дымящиеся, словно куски жареного мяса на сковородке.

Итак, археолог со своей командой покидали пещеру. Снаружи сидели привязанные друг к другу

Пуля и Джек, а вокруг «море крови». Убитые войны малаката внушали неописуемый страх, а мысли шептали людям: «скорее бы смыться отсюда». Но, Хьяльти было всё равно: убьют или он останется жив. Хотя, члены экспедиции подозревали его во всей этой авантюре. Думали: что вся эта подстава с военными, дело рук самого профессора, который жадно хочет забрать всё себе…

Скользкая Тень задрал голову и увидел смерть — высоко, почти под самым небом парил, словно орел приближающийся поток, только не жидкости, а раскаленной лавы. Он двигался вниз с огромной высоты по проложенному горной рекой руслу, но в отличие от воды скользил плавно, без бурунов, подминая под себя все лишние уступы, которые той приходилось с пеной обходить.

И казалось нереальным, что он скоро придет сюда, расстояние было огромным. Но индеец знал, что смерть уже в пути. А землетрясение остановилось, словно любуясь своим огнедышащим дитятей.

Скользкая Тень медленно опустил голову, удивившись наступившей тишине. И он понял почему притихли все участники экспедиции испуганной группкой прижавшиеся к исчезнувшему входу в только что покинутую пещеру сокровищ. Вокруг попарно лежали убитые индейцы и солдаты. Весь этот ужас скорее напоминал батальную картину неизвестного художника, чем реальность. Настолько живописны были позы и выражение страдания, застывшее на лицах. Но увы, все произошло совсем недавно и наяву. Только вдалеке заметно было движение двух удаляющихся фигурок. Индеец гнался за солдатом. Видимо патроны у того закончились, а малаката непременно хотелось поближе познакомится с обладателем будущей тсандзы. Судьба вояки была предрешена.

И действительно, застывшие от ужаса люди заметили, что преследуемый упал, а догнавший его склонился над поверженным.

«Сейчас будет голову отрезать»- констатировал проводник. И Хьялти показалось по тону Скользкой Тени, что тот хотел бы оказаться на месте деловито орудующего каким-то предметом индейца.

Очень скоро лава оказалась рядом, все по совету проводника забрались на один и самых больших камней и люди со смешанным чувством восторга и ужаса наблюдали за тем, как их искала преисподняя. Маленькие потоки лавы отделялись один от другого и с жадным любопытством, словно принюхивающийся к следу добычи хищник, устремлялись в разные стороны.

— Дух Огня ищет нас, — прокомментировал проводник.

— Хорошо, что у него нет глаз, — ответил Хьяльти, оставалось ждать, что будет дальше, а путей отступления оставалось все меньше и меньше. Тут внезапно последовал еще один мощный толчок, все попадали с ног, но предусмотрительный индеец заставил заранее всех привязаться к общей веревке. Теперь, уже лежа, наверно, все дружно благодарили предусмотрительного проводника. Маленький олененок, который тоже находился с ними рядом толчка свалился в жадный поток огня.

— Ему было наверно очень больно, — прокомментировал Йодис. Сердце мальчика, уже устало бороться со страхом, но у детей в таких случаях есть защитная реакция. Они все воспринимают, как сказку. А в сказках всегда хороший конец. У Скользкой Тени такой уверенности не было.

Лежа на подрагивающей, словно вагон, бешено несущегося поезда скале, каждый поминутно прощался с жизнью. И каждый по-своему.

Но внезапно опять все затихло; закончился еще один толчок из бесконечной серии, какой уже по счету!

Хьяльти осторожно посмотрел вниз. Где-то в нескольких метрах внизу, почти на расстоянии протянутой руки чавкала огнедышащая масса. Стало вдруг нестерпимо жарко. Раздался еще один мощный толчок. Веревка в нескольких местах треснула и люди группками повалились со скалы вниз. «Хотя бы не в лаву», — успел подумать Хьяльти и потерял сознание, ударившись головой о что-то твердое.

***

Первой пришла в себя Свен. Ей удалось упасть удачно. Поток лавы уже не обтекал скалу, на которой только что находились люди, а проваливался сразу вниз, как водопад, не доходя до нее, в открывшийся проход.

Все аккуратно, если можно так сказать, свалились вниз с противоположной стороны скалы-спасительницы. Поскольку были привязаны по двое-трое, то и находились в самых разнообразных позах невдалеке друг от друга.

Свен приподнялась на локте и столкнулась с испуганным взглядом мистера Плинтона, который тоже отделался несколькими царапинами. Они вдвоем растормошили остальных. У Йодиса оказалась рассеченной щека. Свен разорвала какую-то тряпку и забинтовала лицо испуганному сыну.

У остальных были в основном вывихи. Свен, хотя и не была доктором, но вспомнила, как помогала Агилю одно время в клинике. Он и научил ее тогда вправлять вывихи. Сейчас это умение пришлось кстати.

Постепенно стоны уходили в прошлое. Только у Хьяльти была разбита голова. А Киркикос оказался со сломанной рукой, которую забинтовали. Линда никогда не расставалась с пакетами неотложной помощи.

— Ну вот, мы и добрались до сокровищ, — попытался пошутить Хьяльти. Потом он с ужасом подумал, что с ними нет Скользкой Тени. Неужели проводника съела лава?

— Туда ему и дорога, — словно прочитав мысли руководителя экспедиции сказала Даджара.

Все возмутились.

— Как ты можешь! — Линда вся запылала. — Если бы не он, все лежали бы давно уже прахом…

— Или наши головы превратились в сувениры, — закончил Тони. Фредерик поддакнул.

— Да, личность странная. Ведь знал, где вход, а скрывал. Я помню, эту гору, мы здесь уже не раз проходили, кто знал, что сокровища так близко?!

— Так всегда в жизни бывает, — подвел дискуссию Вагни.

Все замолчали. Каждый думал о своем. Но все содрогались от мысли, как погиб Скользкая Тень. Потом захотелось есть. Рядом нашли убитого камнем лося. Мужчины принялись сдирать шкуру, а женщины занялись собиранием щепок сухих для костра. Через два часа, уже сытые и измученные, расчистив от камней землю еще нагретую прошедшей рядом лавой, люди находились в забытьи. Это даже трудно было назвать сном. Каждый застыл в позе ожидания, кто как мог, уже не обращая внимания на легкое дрожание земли и слабые толчки почвы.

Никто даже не мог предположить, какая скоро разыграется в их группе трагедия.

Глава 31

Смерть вождя

Все. Это был конец. Мудрый Скорпион вспомнил, как он стоял перед постелью умирающего отца и давал клятву.

Белые пики высоких гор оделись в тот день в траур, покрылись пеленой черного тумана, который поднялся на недосягаемую раньше высоту. Черный туман полз, карабкаясь вверх по острым склонам, негде было зацепиться, но он, как настойчивый покоритель гор, добрался таки до вершин и опоясал их скорбью, оставив маленькие ленточки белизны, которые только подчеркивали траур. Притихший ветер с удивлением наблюдал, как без его помощи осуществилось недостижимое.

Наследник поклялся отцу, что никогда не даст врагу ступить на священную землю племени шуара. Он поклялся отцу, что праздники племени будут полны радости и изобилия. Он поклялся отцу, что столы будут ломиться от дичи, священный веселящий напиток течь рекой среди радостных улыбок и торжествующих криков. Он поклялся отцу, что девушки, отправляя своих воинов в поход обязательно их дождутся. А те, крепкие и выносливые, вернутся непобедимыми, принеся своим любимым ожерелья из зубов поверженных врагов. Он поклялся, что коллекция скальпов увеличится и срезанные головы, побежденных в честном поединке украсят дома. Он поклялся, что процветание их рода и изобилие дичи, служащей пропитанием никогда не прекратиться. И главная клятва заключалась в том, что завещали боги: хранить их тайну останется только привилегией племени и никогда не распространится за его пределы. И пусть будет проклят тот день, когда тайна перестанет быть тайной. А если понадобится богам, то все племя ляжет костьми, но сохранит в неприкосновенности хранилище богов, их письмена.

Когда маленький мальчик, будущий вождь Мудрый Скорпион давал клятву, он даже не предполагал, что все слова клятвы окажутся пророческими.

Он будет и свидетелем процветания племени и радостных праздников победы над врагом, когда воины украсят шеи своих возлюбленных и жен ожерельями из вражеских зубов, а за поясом у каждого будет богатая коллекция скальпов. На столе же к радости всего племени будет возвышаться гора вражеских голов, завоеванных в честном бою, а не во время вероломного набега. И вскоре головы, обработанные в специальном растворе уменьшатся, чтобы украсить в виде тсандз входы в вигвамы почетных граждан племени.

Все эти радостные и милые сердцу каждого шуара картины промелькнули перед взором вождя.

Да, он поклялся отцу. И ему не в чем себя винить. Но сейчас, когда племя погибло, выполняя приказ богов, Мудрый Скорпион чувствовал угрызения совести.

А правильно ли он жил? Разве ради неизвестных богов, которых он никогда не видел, кроме их посланника, стоило губить все племя? Кто ему вернет красавиц женщин, при взгляде на которых у любого загорались глаза. Кто ему вернет мудрых стариков, которые всегда давали верный совет или умели помочь в трудных обстоятельствах? Кто ему вернет храбрых воинов, которые по одному его слову шли без раздумывания на смерть?

Их больше нет. А значит потерян смысл жизни. Имеет ли право он оставаться на этой Земле? Вождь остался один. А прав ли был его отец, когда потребовал клятву? Разве из-за неизвестных богов нужно было губить племя? Это же были реальные люди с которыми он вместе и радовался и страдал, веселился и печалился на земле.

Может быть вся его жизнь была ошибкой? Он выполнил клятву и что получил взамен?

Гибель племени. Гибель всех тех, кто наполнял его жизнь смыслом. Но ничего нельзя вернуть. Время идет только вперед. И впереди его ждет старость с ежедневной мукой совести. Он будет открывать глаза и вспоминать бесконечное количество раз страдания близких людей. Нет. Он не имеет право на жизнь. И нужно придумать себе самую лютую казнь, чтобы успокоить души умерших по его приказу сограждан.

***

Внезапно по лицу старого воина разлилась радостная улыбка. Он, наконец, выбрал себе казнь. Он сожжет себя живьем. Никто из навсегда ушедших тогда не упрекнет его в малодушии. Это будет достойное завершение его жизни.

Единственно, никто не закроет ему глаза. Разве что огонь оближет веки и от нечеловеческой боли они сами закроются, чтобы не видеть, как сгорает бренное тело. Последней умрет его душа. Хотя, старики говорили, что душа

не сгорает. Когда она увидит, что от тела остались лишь головешка, то сама уйдет.

Наконец, вождь встал после глубоких раздумий. Он начал медленно собирать хворост для жертвенного костра. Он принесет себя в жертву.

Потом подумал, а для какой цели? Это будет костер совести. Скоро среди лесной поляны над обрывом, с которого накануне прыгали в вечность все последние представители племени, чтобы не достаться в плен врагам, усилиями вождя образовалась горка из веток.

Он собрал их достаточно. Хватит на три часа горения. А больше и не надо. За это время его тело превратится в обугленный кусок плоти, а потом придут волки, дождутся, пока остынет пепелище и доедят то, что останется от Мудрого Скорпиона. Ему уже будет все равно. Потом он вспомнил, что у него осталась дочь Туя или Шамшир, как она привыкла себя называть. Но она совсем отбилась от рук, после того, что потерялась в лесу после большого пожара и попала в руки белого человека, жизнь девочки полностью переменилась. Она для отца уже перестала быть истиной индианкой. Ее с восьми лет воспитали городские жители. Один непалец оказавшийся по делам бизнеса в тех краях, забрал ее из приюта для детей, потерявших родителей, как рассказала ему после возвращения дочь. Потом, когда девушка бежала по какой-то причине из Непала, судьба неумолимо забросила ее на родину. И Скользкая Тень, будучи на одном из индейских рынков маркато опознал в ней девушку из их племени по особой примете. У всех детей вождя была метка судьбы — черная родинка на пупке. Младший брат привел ее к Мудрому Скорпиону и тот, наконец, через пятнадцать лет впервые обнял дочь. Но Шамшир уже никогда не стала ему до конца родной.

Он ее искал много лет, нашел, но совершенно чужой. Когда они увиделись через пропасть разлуки, дочь никак не могла стать по-настоящему шуаркой. Хотя она и вернулась в племя, но одевалась уже по другому, привычки у нее были совсем иные и вела она другой образ жизни. Одним словом, стала чужой. Интересную штуковину она привезла с собой, но чтобы вдохнуть в нее жизнь, каждый раз приходилось посылать кого-нибудь за тридцать километров в поселок, где по проводам поступали энергетический сок, которым питался этот телефон. Но зато он всегда мог с ней связаться, только нажав несколько кнопочек на коробочке и сразу словно оказывался с дочкой рядом.

Да, Шамшир спасла его от неминуемой смерти, когда предупредила, что в их селении племени началось избиение шуар через звонок по телефону. Но видимо, лучше бы он вместе со всеми тогда бросился вниз в пропасть.

Завтра она придет, он ей сказал, что совершит самосожжение, попросил помолиться богам за его прах. Но он ее обманул, сказав, что сделает это завтра. Зачем подвергать дочку муке: быть свидетельницей его страданий. Все произойдет сейчас.

Вождь попросил Скользкую Тень бросить головешку, подпаленную им самим в костер. По законам племени, он не имел право сам себя поджигать. Потом он попросил своего последнего уцелевшего человека уйти не оглядываясь.

Скользкая Тень, как всегда, мягкими, неслышными шагами ягуара удалился с места скорби. Его душили слезы. Но индеец понимал, что иначе вождь поступить не мог. Сколько он уговаривал Мудрого Скорпиона, что убьет брата одним ударом копья, чтобы вождь, раз уже решил умереть, не мучился.

Но Мудрый Скорпион был неумолим.

Когда индеец отдалился на достаточно большое расстояние, он все же оглянулся.

Над скалой, где он оставил принимающего смерть вождя, вился дымок. Со стороны он мог показаться дымком костра, на котором готовят вкусный обед. Но как все обманчиво в жизни. Индеец знал, что на этом костре умирает в муках совесть племени шуара и последний вождь племени, его старший брат. Во рту стало горько, слезы сами орошали лицо, покрытое шрамами и татуировкой. Лава извержения вулкана не захотела взять его жизнь. Неужели он остался один? Но Скользкая Тень не хотел принимать смерть. Он ведь был простым воином, ответственным только за себя. Ему хотелось участвовать в новой жизни. Пока он проводником странствовал с экспедицией, он прилично овладел английским, сказались природные способности к языкам. Скользкой Тени хотелось жить и участвовать в преобразовании общества. И главное, ему очень хотелось узнать, за какие же такие тайны отдало жизнь все племя? Кристалл Времени с некоторых пор был ему недоступен.

Потом вдруг над дымом, который поднимался с места самосожжения поднялось пламя высоко к небу, выше гор, почти к солнцу, находящемуся в зените. Это казалось немыслимым. «Наверно, — подумал, индеец, — это душа вождя устремилась в вечность, ее забрали к себе боги за хорошую работу и беспрекословное подчинение». Потом до него донесся звук смеха. Эхо донеслось именно с того самого места, где он оставил вождя. Неужели вождь в ответ на нечеловеческую боль рассмеялся в конце своего жизненного пути?

«А почему бы и нет, — подумал Скользкая Тень. — Он же вождь. И настоящий индеец смеется, глядя смерти в глаза».

И уносил с собой еще индеец последний подарок вождя — скорпиона в банке.

Вождь приготовил вначале смерть для себя, но решил, что это недостойно для вождя, умирать от укуса. Он должен себя сжечь.

Маленькое ядовитое насекомое, способное принести почти мгновенную, пусть и мучительную смерть уже своим названием олицетворяло его вождя Мудрого Скорпиона. Если, когда-нибудь Скользкая Тень захочет умереть, то он выпустит это исчадие ада себе на руку и примет смерть от укуса достойно, словно это сама рука вождя закончит его жизнь.

Но Скользкой Тени не хотелось умирать, невзирая на почтенный возраст. Он привык быть один, одиночество

не тяготило его, как вождя.

То, что рассказал ему вождь, будоражило ум и сердце Скользкой Тени. Подумать только! Оказывается там в пещере

хранится знание всех времен и народов. Там боги оставили знания, которые должны сделать уцелевших в бойне людей счастливыми. Он хотел откусить тоже хотя бы маленький кусочек от этой «лепешки» и попробовать на зубок.

Неужели вся его жизнь, наполненная опасностью и битвами не залог того, что он достоин этого?

2

Девушка появилась перед ним совершенно внезапно, вынырнула в тот момент, когда взгляд Скользкой Тени все еще был прикован к вьющемуся тонкой струйкой дымку над соседним холмом. Он охранял покой своего господина в последний раз.

Шамшир, когда услышала голос отца по телефону, не поверила ему. Дочь. Она согласна опять вести образ жизни простой индианки, лишь бы он сохранил свою жизнь. Девушка даже согласна никого больше не любить, остаться навсегда с ним. Ну и что с того, что не станет женой и лишит себя радости материнства, зато будет заботиться о своем отце! Видимо в этом ее призвание. Любовь к человеку, оказавшемуся холодной кочерыжкой, не принесла ничего кроме разочарования и душевных мук. «Мартин! Тебя ждала такая сильная безумная, испепеляющая любовь, о которой только мечтают. А ты сбежал, как трус, а трусы не достойны любви, даже ее тени».

Девушка, увидев шуара прошептала еле слышно, лишь по движению губ тот понял вопрос:

— Где он?

Скользкая Тень зажмурился и покачал головой, он не имел права нарушать последний приказ.

— Отвечай немедленно, где он! — Шамшир сорвалась на крик и набросилась на индейца, она молотила его кулаками в грудь, но он лишь равнодушно опустил голову, терпеливо вынося всю эту женскую злость. Лишь в глазах шуара читалась немая печаль. Силы девушки иссякли, она опустилась на колени перед ним и расплакалась. То были слезы обиды, горечи, отчаяния. Скользкая Тень опустил широкую ладонь на маленькую, вздрагивающую от рыданий головку.

— Не сожалей, дитя мое, — сказал он. — Каждый имеет право выбора.

Шамшир подняла лицо, грязное, исцарапанное, опухшее от слез. Она поняла все, сердце сжалось, она резко вскочила на ноги, оттолкнула индейца и бросилась через заросли к холму. Шамшир осознала все, в том числе и выбор своего отца. Девушка бежала вверх, по склону, упрямые колючие кусты царапали и раздирали одежду, кожу, хлестали ее по израненным рукам, запутывались в волосах. Но она упорно лезла наверх. Все это время взгляд ее огромных, расширенных от ужаса глаз, был прикован к еле вьющемуся дымку на вершине. Спустя время жесткие ветки сдались и отпустили ее. Шамшир вздрогнула от ужаса. В середине поляны стоял величественный тотемный столб, испещренный рисунками и древними письменами. Она помнила, как когда-то в детстве, еще до того, как потерялась в лесу, они с отцом приходили сюда, и она водила маленькими пальчиками по рубцам на гладкой поверхности туи. Шамшир помнила,

как отец однажды сказал, что в дереве спрятана мощь племени, и заключен его рок. Тогда она не понимала отца, но теперь все стало на свои места. Еще недавно светлое дерево почернело, вылизанное до противной гари языками пламени, поднимавшимися от подожжённой соломы, что обвила, будто гигантская ненасытная змея, основание тотемного столба. Сквозь пелену Шамшир различила силуэт старика.

Он скорчился от боли, и плечи подрагивали в такт огню, пляшущему у его ног.

— Отец! — закричала Шамшир и кинула с нему. Огненный змей, заполучивший свою жертву, отбросил ее, но она снова ринулась в пламя, не чувствуя ожогов на своей коже. Она рыдала и старалась сорвать веревки, опутывающие

старого вождя. С трудом, но ей это удалось. Шуарка взвалила немощное, почти бездыханное тело на себя и попыталась выбраться из полыхающего круга, но силы

оставили девушку. Она начала оседать вместе со своей скорбной ношей в огненный круг.

— Прости меня, отец, — вскрикнула Шамшир и упала на колени. В этот самый миг чьи-то крепкие руки выдернули ее из смертельных пут огня и бережно положили на землю.

***

Спустя какое-то время индианка пришла в себя и поняла, что все еще сжимает в своих объятьях отца. Над ними, дымящимися, словно затихший на время вулкан кувшином воды склонился Скользкая Тень. Он поливал скорбную пару и бросал на них какие-то листья. Младший брат с мольбой склонилась над изможденным лицом старого вождя, который лежал, дымясь в объятиях обгоревшей молодой девушки, пытающейся своим дыханием из губ в губы вернуть жизнь, не дать ей вырваться из измученного огнем тела

— Прости меня, прости. — молила она, слезы катились по обгорелым щекам и падали на безжизненное тело. — Я так много хотела рассказать тебе, мой дорогой, но не смогла…

— Шамшир, извини, но настала твоя очередь.

Девушка с ужасом посмотрела на индейца, который уже приготовился, поднять ее, оторвать от отца. Но с какой целью? Лицо индейца было суровым и неумолимым. В его взгляде уже затаилась будущая судьба Шамшир.

Она все поняла! Значит следующей на костер должна взойти она!

В этот момент в печальный круг смерти вскочила молодая индианка.

— Ута, дочь Непобедимого Воина! — закричал, потерявший власть над собой индеец. — У твоего отца хватило наглости послать тебя сюда, чтобы удостовериться, что его извечный враг уже умер?

Или свадебное ложе оказалось змеиным кублом?

— Нет… нет! Девушка никак не могла привести в порядок дыхание, она задыхалась от быстрого подъема на большую высоту.

Я тоже шуарка, я дочь его, — она с ужасом воззрилась на обгоревшее тело! — Почему я… почему так поздно…! А-а-а!

Звериный вой вырвался из горла молодой женщины, она стала перекатываться по полянке в исступлении, рискуя то сорваться в пропасть, то попасть в обиженный от потери жертвы костер.

Скользкая Тень оторвал свою мертвую хватку от Шамшир, которая с ужасом чувствовала, что на грани жизни и смерти возможно нашла сестру.

— Сейчас проверим, — индеец с остервенением разорвал свадебную юбку из пальмовых листьев и уставился на маленькую черную точку на пупке, которая подтверждала его и Мудрого Скорпиона родство с этой индианкой из малаката.

— А вдруг это грязь?! Индеец оторвал лоскут ткани от своей рубахи и принялся с остервенением тереть то что, увидел.

К его удивлению, точка не смывалась. Он не мог с этим смириться. Выхватив горящую ветку из костра, индеец прижег это оскорбительный для него атрибут сходства. Ута сразу потеряла сознание от невыносимой боли.

— Так оно лучше! Слава богу, мой брат не узнал о своем позоре. Оказывается Непобедимый Воин еще и оскорбил его таким способом.

— Шамшир, вставай, пора тебе за отцом, он ждет! — он оттолкнул от себя бездыханное тело Уты и поднял рывком за руки старшую дочку Мудрого Скорпиона.

— Подожди, она невиновна. — Шамшир с трудом встала. Она не чувствовала боли от ожогов, потому что ее душа пылала в тысячи раз сильнее.

Девушка стала оттаскивать от огня тело сестры, которую нашла через много лет в такую трагическую для себя минуту.

— Помоги мне!

Индеец наклонился и стал вдвоем с Шамшир оттаскивать бездыханное тело от огня.

Рядом внезапно зашаталось большое дерево и стало на них падать.

Индеец схватил Шамшир и оттолкнул в сторону, а сам не успел.

Дерево придавило шуара так, что без чужой помощи он не смог бы освободиться. А Шамшир потеряла равновесие и начала падать в пропасть. Каким-то чудом ей удалось зацепиться за корень и она повисла над бездной, не в силах без посторонней помощи подняться. Сколько она сможет так продержаться? Один бог знает.

Пришедшая в себя от порции новой боли Ута безумным взглядом обвела место.

Она видела, как падающее дерево придавило индейца шуара, как падала в пропасть девушка индианка.

Внезапно откуда-то раздался голос.

— Сестра, ты меня слышишь?

Ута неожиданно для себя ответила:

— Да, слышу! Но кто ты?

— Я твоя сестра, Шамшир. Мне о тебе рассказала воспитавшая нас женщина. Вот при каких страшных обстоятельствах нам пришлось встретиться.

Я сейчас умру. Мои силы не бесконечны. Сколько я продержусь на вытянутых руках, один бог знает.

Но я счастлива, что у меня останешься ты!

— Почему так, я тебя спасу, сестричка. — Ута сжала свою волю в кулак и стала медленно, насколько позволяли силы, подползать к краю обрыва. — Я уже рядом, сестра, потерпи немного, соберусь с силами и что-то придумаю.

В этот момент раздался стон. На пути Уты было поваленное дерево и погребенный под ним индеец.

Скользкая Тень быстро оценил ситуацию.

Маленького усилия Уты пожалуй должно хватить, если у девушки получится, только бы ему хоть одну руку освободить из клещей веток. Помоги, женщина, если ты шуарка, ты мне поможешь, докажи.

Ута подползла, наконец, к своему недавнему мучителю и, собравшись с силами, сделала невозможное, приподняла одну из пружинистых ветвей на маленькое мгновение. Индеец изловчился, он словно ждал этой помощи извне. Ему хватило усилия девушки, чтобы выдернуть из капкана одну руку.

— Молодец! Салпай! Вижу, что ты шуарка, всех спасешь. Теперь вытащи мой нож и отруби вот эту ветку. Индеец указал взглядом какую.

Девушка, откуда только силы взялись, стала с остервенением рубить все подряд ветки.

— Нет, только ту, которую указал. — Скользкая Тень уже проявлял недовольство. В том, что он освободиться уже не было сомнения, но ему нужно было побыстрее. Но тут поднялся ветер, он перебросил огонь с тотемного столба и перенес на нависшее над ним, пока не свалилось, высохшее дерево. Огонь весело побежал по стволу. А горящие деревья любят шевелиться. Любой любознательный человек наблюдал, как шевелятся ветки, только что охваченные пламенем в костре. И дерево действительно зашевелилось, что дало возможность Скользкой Тени вскоре выбраться из капкана.

Он подошел к краю пропасти и наступил ногой на пальцы державшейся из последних сил Шамшир.

— Правильно сделала, что подождала меня, салпай. Нужно не просто умереть, сорвавшись в пропасть, а дождаться благословения.

— А разве на смерть нужно благословение? — с удивлением спросила, уже вставшая в полный рост Ута.

— Ты, не вмешивайся. Она должна умереть, как настоящая шуарка. Так сделали вчера все женщины племени. А потом я займусь тобой. Нам предстоит еще длинный разговор, а потом…

— А потом ты тоже убьешь меня!

— Нет! Я не могу, твой муж не малаката, он белый человек, мне нужно спросить Дух вождя.

— Что скажешь перед смертью, — Скользкая Тень обратился к Шамшир.

— Девушка ответила из бездны:

— Попроси Дух Мудрого Скорпиона помочь освободить из заточения Мартина в пещере богов!

— Ах! Вот значит как меня обманули! — Скользкая Тень рассвирепел вначале, но сдержался.

Тут над полянкой появился туман из которого выглянули два глаза.

Я дух Мудрого Скорпиона. Я разрешаю спасти Мартина, но только при одном условии. Он должен завершить дело племени шуара, которое мы обещали представителю богов — уничтожить последних, помеченных чипами смерти.

— Я попрошу его об этом, отец, дай мне шанс!

— Скользкая Тень понимал, что сил у девушки уже не осталось, стоило ему приподнять ногу и она найдет свою смерть на дне пропасти. Сто метров высоты не оставляли никаких шансов на спасение.

— Скажи мне, брат, а что делать с этой женщиной, которая выдает себя за твою младшую дочь. Но туман рассеялся и никакой голос больше не раздавался, один шум ветра. А не почудилось ли Скользкой Тени и то, что были какие-то слова? Не наваждение ли? Да нет! Реальность была слишком жестока.

Он, наконец, решился, наклонился и потащил уже потерявшую сознание Шамшир вверх. Скоро та пришла в себя в заботливых руках сестры. Сестры сидели обнявшись, они были счастливы, что наконец встретились и клялись одна другой, что уже ничто их не разлучит.

А их дядя, суровый индеец чувствовал, что уже не сможет привести приговор в исполнение при любом раскладе. Жестокое сердце его плавилось он приступа доброты и раскаяния.

***

Почему он должен остаться жить, как задумал, а эти беспомощные женщины должны умирать только потому, что они принадлежат к уже не существующему племени. Хотя. Возможно за дальними хребтами гор есть еще шуары.

Ш-ш-ш-ш-у-у-у-а-а-а… ветер обнес эхо вокруг горы и унес куда-то далеко. Из-за деревьев выглядывали любопытные мордочки обезьян, словно радуясь, что все хорошо закончилось для молодых женщин. Скользкая Тень вытащил из своего мешка, с которым никогда не расставался какие-то целебные мази и смазал сестрам обожженные места на теле, кое-где уже проступили пузыри. Потом индеец тактично отошел в сторону. Пусть сестры, много лет бывшие в разлуке, выговорятся, им есть что рассказать друг дружке. У проводника экспедиции были свои понятия чести и порядочности, но в чем-то они иногда сходились с общечеловеческими.

Он занялся погребением того, что осталось от вождя. Пока вся троица была занята спасением друг друга, тело, получившее дополнительную порцию огня от вспыхнувшего дерева окончательно обгорело. И кто знает, дух ли вождя или он сам, еще живой последним остатком воли сквозь невыносимую боль разрешил спасение своей дочери Шамшир в обмен на обещание, что Мартин выполнит до конца волю богов?! Но чтобы Шамшир осталась в живых нужно еще было «согласие» Мартина, заживо погребенного в пещере с сокровищами.

Эпилог

Эпилог

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени находит Хранилище богов

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени пыталась найти хранилище богов. Землетрясение надежно упрятало его в недрах гор от посторонних глаз. Люди в растерянности смотрели по сторонам.

«Мартин, ты меня слышишь?» — Шамшир в очередной раз кричала в каждую трещинку. Множественные расколы покрыли скалистые склоны, словно морщины чело старика. Местность после землетрясения выглядела неузнаваемой. Она напоминала Скользкой Тени человека, с которого только что сняли скальп. Все вокруг дымилось и выглядело нереально. Ноги то тут, то там проваливались в зияющие на поверхности щели порой величиной в кулак, а то и больше. А оттуда струились серным дымком испарение преисподней. После очередной попытки, когда девушка уже отчаялась услышать ответ, раздался стук.

Индеец застыл, прислушиваясь.

— Подожди, где-то тут. Во всяком случае, там кто-то есть. Нужно помочь человеку освободиться, если сможем.

— Да, — измученная бесплодными попытками расстроенная девушка села на камень, прислушалась.

Стуки прекратились.

«Неужели почудилось?» — старый индеец приложил ухо к деревянной палочке и приставил ее к одной из трещин в скале.

— Нет, точно кто-то там есть, под нами прямо.

— Что будем делать? — Шамшир с надеждой посмотрела на проводника экспедиции. Рядом с ними словно из-под земли появился Ни-Зги.

— Приветствую поисковиков.

— Ты бы лучше помог чем, приветствовал, — почему-то грубо принял его индеец.

Ни-Зги ничему уже не удивлялся.

Внезапно кто-то позвал: «Помогите!»

— Голос и нас разделяет около десяти метров породы, — констатировал Ни-Зги.

— Может попробуем поискать другой подход? — спросил уже дружелюбнее старый лис.

— Ты прав, проводник, а что если опустимся вниз с этой скалы? Вполне возможно, что там будет ближе.

Скользкая Тень абсолютно не узнавал местности, как все кардинально поменялось… удивительно… а где же яку армана, под боковым ответвлением которого был водный вход?

Река поменяла русло. Маленькие каскады водопада пробивали себе путь уже в другом месте. Они робко падали вниз, словно не веря в правильность маршрута. И капли эти были кипятком. Лицо индейца внезапно просветлело.

А вот, наконец, дерево, которое служило постоянной приметой. Оно лежало вырванное с корнем. Но не могло же огромную сосну отбросить далеко? Она нависала раньше именно над входом в подземный грот, заполненный водой, который вел к пещере сокровищ.

К удивлению старика все так сильно изменилось. Он убедился только, что они на верном месте, но до пещеры вполне можно уже не добраться. Печаль сжала сердце индейца. Здесь — прошла вся его жизнь, во всяком случае, последние двадцать лет, когда он служил охранником входа в хранилище богов.

Внезапно, словно из-под земли вылетела летучая мышь.

— Стойте, — закричал старик, — не все еще потеряно! — Он бросился именно к той трещине, откуда появилась ночная гостья. — Эти твари утром не летают, что-то ее потревожило.

Внезапно индеец схватил девушку и оттолкнул в сторону от нависающего карниза над едва заметной щелью, из которой вылетела летучая мышь. Ни-Зги машинально бросился за ними. И как раз вовремя. Часть скалы оторвалась и с грохотом полетела вниз.

— Ты спас мне жизнь, салпай! — Шамшир с благодарностью посмотрела на Скользкую Тень.

Индеец улыбнулся:

— Как же иначе. Ты же моя племянница. Больше никого у меня не осталось.

После падения скалы, рельеф местности преобразился. Задвигались и другие скалы. Люди почувствовали, как задрожали коленки — верный признак несильного землетрясения.

— Алпа киауа в два, три балла, — спокойно констатировал Ни-Зги. Это всегда так после главного толчка бывает, отголоски.

— Посмотрите на эти отголоски алпа киауа? — индеец указал на поверхность.

Прямо перед ними зияла огромная, только что образовавшаяся щель, в которую можно было проникнуть даже ребенку или худой девушке. Но был риск, что после повторного толчка щель намертво закроется и ее пленник погибнет.

Индеец сказал девушке:

— Смелее Шамшир, ты же шуарка. Полезай. У тебя есть несколько минут. Обычно после толчков проходит время, потом могут быть повторные. Полезай, пока духи гор сомневаются.

— И долго они будут сомневаться? — Ни-Зги скептически и с недоверием посмотрел на скалу.

Но Шамшир уже его не слышала. Девушка мысленно помолилась всем богам, которых знала, и полезла в каменную ловушку. В любой момент та могла захлопнуться и раздавить ее. На секунду индианка заколебалось, так сильно было желание вернуться, но тут она услышала повторно: «Помогите».

Голос был знакомый. Неужели это ее Мартин?

***

Сразу нахлынули воспоминания, которые несмотря на прошествие лет никогда не тускнели в ее сознании.

— Мартин, я иду к тебе, я уже рядом, — улыбка озарила нежное смуглое лицо.

Навстречу ее руке оттуда была протянута рука. Это был он. Оба застыли в странном порыве.

Мартин думал: «Я спасен! И спасла меня любовь. Эта женщина закроет мои глаза, когда умру!»

Опять ноги стали словно ватные и задрожало под коленками.

«Все! Она не жилец! — констатировал старый индеец. — И зачем я ее послал на верную смерть?»

Но очередной толчок алпа киауа сжалился над Шамшир. Вместо того, чтобы закрыть ее тело навечно и превратить в плоское месиво костей и мяса, землетрясение гостеприимно расширило проход. Губы девушки быстро зашептали:

— Тебе предстоит испытание, а после, ты будешь свободен. Тестер пометил некоторых членов экспедиции чипами смерти, а исполнители все погибли. Дух моего отца, Мудрого Скорпиона, вождя племени шуара попросил меня обратиться к тебе с просьбой в обмен на свободу, стать его воином и казнить изгоев, иначе ты умрешь замурованным здесь. Дорогой мой, если согласишься, то вместе с жизнью получишь меня в придачу. Но только если ты еще что-то ко мне испытываешь? Вторая часть моей просьбы исходит уже не от духа Мудрого Скорпиона, а от меня лично. Ты можешь ее проигнорировать.

Девушка стыдливо опустила глаза. Щель в скале была достаточна для того, чтобы они взялись за руки, но протиснуться в нее Мартин был не способен без чьей-то помощи извне. А главное, в любой момент края только что образовавшейся трещины могли сомкнуться и раздавить и Шамшир и его. Времени на раздумывания не было. Но влюбленные продолжали держать друг друга за руки, словно на мирном свидании, презирая опасность быть раздавленными; и внезапно их уста сомкнулись. Потом Мартин попытался сквозь узкую трещину обнять возлюбленную. Шамшир начала лихорадочно рассказывать о своей жизни. Но Мартин ее почти не слышал. Он уже твердо для себя решил: она будет с ним до конца его дней. С женой разведется. Очередная подступившая волна нежности зажгла в его сердце надежду на новую жизнь. Шамшир настолько растаяла, что уже не соображала для чего появилась тут. Пара застыла вновь в долгом поцелуе.

Внезапно в расширившемся проходе появился разъяренный индеец.

— Сколько можно нежится, будет еще время! Сейчас долг превыше всего. Ты согласен Мартин?

Тот оторвался наконец от Шамшир и посмотрел непонимающим взглядом на мерцающее в полумраке пещеры лицо индейца.

— Ты согласен стать кирчаком, тогда пошли… или оставайся тут, я завалю тебя камнями, если горы откажутся это сделать!

Наконец, до Мартина дошли слова Шамшир, с которых она начала их встречу.

— Да, я согласен, — сразу взор его посерьезнел. Он же был военным, разнеженный женскими чарами на мгновенье, солдат вернулся в свою личину.

Индеец оторвал приклеившуюся к возлюбленному племянницу, отбросил в сторону. И как раз вовремя. Стены щели заскрипели и стали быстро сжиматься. Все повторилось точь-в-точь, как двумя днями ранее при спасении из пещеры людей экспедиции.

— А нет ли тут какой-то закономерности? — подумал индеец.

За жизнь командира военного отряда Мартина, замурованного внутри, он уже не поставил бы и ломаного гроша. А в пещере вот что происходило: с потолка хлынула струя, как под напором, и водная стихия стала быстро заполнять все пространство. Места для воздуха почти не оставалось. Мартин делал судорожные глотки, но чаще уже ловил не воздух, а воду. Но в очередной раз заскрипели стены, и раскрылась трещина. Скользкая Тень молнией метнулся внутрь и успел схватить человека, а потом рывком вытащить наружу на йоту до того, как трещина собиралась раздавить Мартина. Это старику стоило немало сил и совершив подвиг, он без чувств свалился у ног Шамшир. Бедная девушка не знала кого раньше спасать любимого или дядю. Но порой удается сделать невозможное. Главное очень хотеть. Первым глаза открыл старик. Он встал на одно колено и сразу без проволочек занялся Мартиным.

Ни-Зги не остался в стороне. Он стал помогать Скользкой Тени реанимировать Мартина. Человек-атлант единственный из экспедиции ничего не знал о случившемся и не был в пещере с сокровищами.

Мартин выполняет обещание

казнь изгоев

смерть Мартина

Потом Скользкая Тень, Шамшир, Мартин и Ни-Зги отправились в лагерь экспедиции. Ни-Зги постарался запомнить старое дерево, рядом с которым находилась пещера-хранилище. Вполне вероятно, что там скоро ему придется побывать с Юпитером. Вся экспедиция находилась на открытом месте. Едва люди успели выйти наружу из укрытия, как скалы зашевелились. Сейчас все затихло, но никто не рискнул лезть обратно в жилище, под которое давно была оборудована пещера. Хотя там были удобные постели, все предпочитали лежать на земле в крошеве щебня и веток. Землетрясение имело тенденцию повторяться пусть и в затихающем режиме. Но где гарантия, что даже от малого сотрясения они не окажутся погребёнными заживо в скале? Даже костер на этот раз не разожгли, опасаясь привлечь диких животных.

Но никто не спал. Появление Скользкой Тени, Ни-Зги и незнакомой индианки с белым человеком, которого не знали, восприняли спокойно. Только Ута бросилась к новоприбывшей с криком, когда увидела что с группой идет незнакомый человек, который обнимает Шамшир.

— Сестричка, слава богу, ты нашла его!

Ута была единственная, кто знал кроме Скользкой Тени, что произошло, Вагни застыл потрясенный от появления его бывшей возлюбленной.

Археолог с ненавистью посмотрел на новоприбывшего. Несмотря на краткость встречи, он узнал человека, который отнял у него мечту.

Хьяльти подошёл и крепко врезал по лицу военного.

— И у тебя хватило наглости прийти к нам! Где сокровища, где библиотека?

Вместо ответа Мартин взял из рук Скользкой Тени лук и стрелы. Он помнил инструкции индейца, что должен делать, всю последовательность казни. Всмотрелся в лица людей. Кто из них должен быть убит его рукой? Скоро он узнает.

Скользкая Тень приказал:

— Стреляй, кирчаг, и посмотрим, чьим из них ты будешь наказанием.

Потом Мартин прицелился в какую-то точку в начинающем чернеть небе и выпустил стрелу.

Все с удивлением и страхом смотрели на то, что сделал незнакомец. Думали: «Он что сумасшедший?»

Скользкая Тень решил подбодрить.

— Выполняй долг, солдат. Ты сейчас не белый человек, именем вождя провозглашаю тебя шуаром!

Люди пока не понимали, что наказанием Мартина будет не расправа с ним, как отнявшим у них сокровища, а расправа солдата с людьми. Они перепутали палача с жертвой. Вот раздался нарастающий свист и вернувшаяся стрела вонзилась в землю в десяти сантиметрах от ног Даджары.

Женщина закричала от восторга: ей представилась судьбой возможность наказать мужчину так, как ей обычно это нравиться. И сейчас ее никто даже не осудит. Она схватила нож, лежащий на земле после разделки оленя, на котором запеклись капельки крови животного, и замахнулась для удара.

Но за секунду до этого индеец протянул эквадорцу духовое ружье.

Мартин не колеблясь поднес ко рту трубку и выпустил в женщину стрелу. Маленький укол в грудь и та мгновенно на глазах стала чернеть. Испуганная Даджара выронила нож, еще не понимая, что сейчас погибнет. Потом бросилась к Тони, стоящему рядом.

— Посмотри на этого наглеца! Как он позволяет себе так обращаться с женщиной! Мне же стыдно и больно! Я поняла, что мне доверили расправиться с человеком, который лишил нас всего! А негодяй превратился в палача сам!

Тут лицо Даджары исказилось нестерпимой болью, кожа ее обуглилась и женщина упала замертво на землю. Несколько раз дернулась и застыла навсегда.

— Ты убил ее, негодяй! — Пуля в один прыжок оказался рядом. Он выбил из рук Мартина, духовое ружье. Над перекатывающимися телами — оба упали в схватке на землю — склонился проводник. Индеец прицелился и одним мощным рывком разнял сцепившихся.

— Ну и нечеловеческая сила в тебе, — с уважением потупился Пуля. Он признал, что Скользкая Тень сильнее его. Индеец подошел к Мартину, снова вложил ему в руки лук и вторую на этот раз стрелу.

Все с ужасом смотрели, как новый посланник судьбы вонзился в небо и долго, не возвращался.

Обратно стрела упала рядом с Пулей. Тот отреагировал мгновенно, словно ожидал, что выбор падет на него.

— Теперь мой черед расправиться с деспотом! То что не удалось Даджаре, сделаю я!

Он поднял тот же нож, который уронила Даджара и опять бросился на эквадорца.

Старик индеец молча снова передал духовое ружье Мартину.

Тот, еще возбужденный схваткой с Пулей, с радостью выпустил отравленную стрелу, попав в левую щеку. До вояки дошло, что жизнь заканчивается.

— Ну раз судьба такая, то умру, солдату не привыкать, днем раньше, днем позже.

Умирающий замолчал, чувствовалось, что он испытывает нечеловеческую боль. Последние силы отдал на то, чтобы подойти к Даджаре и сказать: «Ну вот, теперь тебе не скучно будет на том све…».

Пуля успел прикоснуться своими губами к губам Даджары и повалился замертво рядом.

Хьяльти закричал:

— Не понимаю, что тут происходит! Наша жертва, над которой мы готовили суд, стала сама палачом!

Все, наконец, поняли, что Мартин здесь не жертва, а охотник.

Внезапно Джек Самурай сорвался с места и бросился в лес, искореженный землетрясением. Старые деревья лежали вповалку, а молоденькие, которые испугано выглядывали верхушками среди исполинов, едва просматривались.

Мартин запустил третью стрелу, которая вернувшись заскользила по траве среди обломков.

— Следуй за ней и не забудь, что ты сейчас шуар, — проводник экспедиции был неумолим. Все застыли, ожидая своей участи, только что спаслись от землетрясения, но от судьбы не уйти.

Мартин вернулся вскоре белый, как полотно.

— Я сдержал слово, индеец. — он бросил к ногам Скользкой Тени, на покрытую обломками скал землю знаменитый перстень Джека Самурая, с которым тот никогда не расставался. Значит и Джека уже нет на свете.

«Джек не надолго пережил своего врага», — подумал Хьяльти.

Проводник экспедиции рассказал вслух последнюю волю Мудрого Скорпиона. До свидетелей и жертв трагедии дошло, что индейцы, которые запугали всю планету, все время с ними были рядом.

Участники экспедиции и сестры-индианки со священным ужасом наблюдали, как очередной посланец смерти устремился в небо. Каждый перебирал в памяти свою жизнь. Признают ли его изгоем, помечен ли он чипом смерти, сколько осталось жить?

Даже безобидная Джессика вспомнила, как ребенком мучила кошку. Неужели за это и ее жизнь оборвется?

Только Йодис ничего не понимал. Он с восторгом смотрел на действия Скользкой Тени и мотал на ус каждое его слово. Когда выпущенная последней стрела упала возле ног Киркикоса, Джессика закричала: «Не отдам!»

Она геройски заслонила собой тренера и умоляюще посмотрела на индейца и Мартина.

— Отойди, женщина! Он когда-то убил человека, его судьба — смерть.

Индеец подошел и сорвал руки девушки с побелевшего от ужаса мексиканца.

Вскоре на полянке лежало четыре трупа. Но Киркикос не просто так отдал свою жизнь. Он успел в схватке выдавить один глаз у Мартина и у того теперь был вид кровожадного циклопа.

Все смотрели с ужасом в небо, а не заблудилась ли какая-то из пущенных стрел и не вернется ли она по его душу. Синдром страха сковал всех присутствующих. А невдалеке уже собирались потихоньку животные-трупоеды и раздавалось карканье нетерпеливых птиц, которое можно было перевести с птичьего языка примерно так: «Когда уже люди отойдут! Сколько нам еще ждать? Животы свело от ожидания!»

Никто не хотел хоронить уже окоченевшие трупы, все боялись заражения. Мертвых людей завалили камнями, чтобы не достались диким животным и прожорливым птицам.

Толчков больше не было. А даже если бы повторились, то после того, что случилось люди уже боялись только стрел смерти, но с неба больше ничего не вернулось.

Наконец, устав от произошедшего, разожгли костер и молча пили чай и ели маис.

Мартин поднялся и поманил за собой Шамшир. Та, в ужасе после прошедшего, отстранилась от него.

— Милая, что же произошло! Ты сама просила меня об этом. Я выполнил твою просьбу, эти люди умерли с твоего согласия. Я понимаю, тебе это неприятно, но теперь нас скрепила навеки их кровь. И я только что потерял глаз.

— Нет! Вырвалось у девушки, она побежала по дорожке вверх в горы. Мартин, держась за вытеченный глаз, устремился за ней.

— Ты от меня не уйдешь! — разозлился солдат.

Он вскоре настиг девушку и бросил ее наземь, почти на край обрыва. Потом наклонился на колени и стал целовать.

— Уйди! Мне противно! Ты убийца!

Мартин попеременно то целовал индианку, то отрывался от ее губ и шептал сквозь боль:

— И ты убийца! Ха-Ха!

Но тут палач, истекающий кровью, почувствовал проникновение в тело чего-то острого. Появился второй полюс боли и между ним и Шамшир стало липко и мокро. До него дошло, что это индианка чем-то ранила его. Мартин вскочил на ноги и обнаружил, что в его бок вонзился какой-то предмет, он выдернул тот из тела и внезапно хлынула кровь… струей весело, словно долго ждала этого момента.

Потом на глазах Мартина его бок почернел:

«О Проклятье! Она ударила меня отравленным кинжалом».

Мартин осел. С каждой секундой силы оставляли его, а боль усиливалась. Он старался на коленях подползти к индианке. Последней мыслью солдата было: «Заберу ее с собой, сейчас еще немного и мы вместе полетим, как птицы вниз, любимые должны умирать вместе!» Но он не успел. Смерть оказалась проворней преступного желания. Безумие, внезапно затмившее сознание, спасло Шамшир от ужаса происходящего. А тело девушки напряглось в любовной неге. Индианке казалось, что Мартин продолжает ее обнимать. Истома распространилась от пяток до макушки. Несчастная даже не понимала, что убила его, находилась в полной прострации. Она лежала с закрытыми глазами, и губы шептали: «Мартин, где же ты?» А руки обнимали воздух и шарили в поисках объятий.

***

К Шамшир наклонилась сестра Ута и что-то насильно влила в рот. Глаза индианки еще некоторое время безумно вращались, но вскоре девушка затихла. Подошел Скользкая Тень, подняв шуарку на руки, медленно понес вниз с пригорка, Шамшир отбежала совсем недалеко от лагеря. Подземные толчки больше не повторялись.

Этой ночью никто не спал. Возбужденный Хьяльти попеременно забирал на собеседование очередного из выживших участников экспедиции для персональной беседы. Каждый после этого уходил хмурый и не хотел ни с кем делиться содержанием беседы.

Утро следующего дня выдалось холодным. Женщины завернулись в шали из альпаки, а мужчины вытащили из рюкзаков куртки, группу ожидал подъем еще выше в горы на высоту четыре километра. Предстоял обратный путь, но на этот раз нужно было пройти недалеко: тридцать километров до поселка, от которого можно уже добраться до столицы Киото. А там самолет и домой. Обратный путь всегда короче. Линда, связавшись по рации с центром, получила сообщение, что им официально разрешили пребывание в стране.

Казалось, что все плохое уже позади. Из зоны подопечной малаката, уже успели выйти, но тут Хьяльти остановил всю группу. Он попросил Линду отвести Йодиса в конец человеческой цепочки. Как только заметил, что сын скрылся за поворотом скалы, подозвал к себе проводника. Они находились у всех на виду. Слева отвесная скала, справа пропасть над очередной горной речушкой, ущелье медленно сужалось, горы становились круче. Внезапно Хьяльти что-то закричал и ударил проводника в грудь, тот схватил ученого за корпус, толкнул в пропасть. Хьяльти изловчился и потянул индейца за собой. Казалось, оба скроются навечно за острым выступом скалы, но индейцу удалось сорвать с себя руки ученого и Хьяльти полетел вниз в одиночестве.

Драма закончилась. Свен подбежала к Скользкой Тени и закричала: «Убийца! — потом бросилась к остальным за помощью. — Хватайте его! Он же убил моего мужа!» Но никто не отреагировал. Все уткнулись взглядами в землю, словно окаменели. Фредерик вызвался опуститься на дно ущелья и посмотреть, что же стало с несчастным, осмотреть труп. Тони и Эйрик опустили добровольца-смельчака на длинной веревке. Вскоре подняли с трудом. Фред сообщил: на разбитом теле ученого не было живого места. И провалился он так, что невозможно добраться, в глубокую трещину. Никто не вызвался больше, рискуя жизнью спускаться. Помолились за душу человека и ушли с этого страшного места.

Внезапно Свен повторно накинулась на проводника.

— Убийца? Убей и меня! Пополни коллекцию. По твоему приказу половина экспедиции отправилась на тот свет, теперь и руководитель. Будь проклят весь твой род! — Свен внимала к пустоте, камню.

Все молчали. Женщина резко развернулась и пошла в противоположную сторону. «Я ее провожу», — Хоито последовал за женой покойного Хьяльти. Подросток был местным, он не боялся ничего, знал, как общаться с индейцами.

Все взглядами полными скорби проводили Свен. Потом она опомнилась, вернулась, стала тянуть за собой сына, но рыдающий Йодиса упорно отказывался идти с матерью. Он не видел схватки отца с индейцем и никто не сообщил мальчику, как отец оказался в пропасти.

— Ну и оставайся с дикарями, сам уже стал дикарем! — Свен больше не огладывалась и навсегда покинула экспедицию. Она знала, что ее ждет Агиль. «Скатертью дорога!»- прокомментировала Джессика.

В последний раз улыбнулся старый индеец. За всю жизнь, он не видел ничего кроме той тайны, которую пронес через все испытания. И сегодня, исполнив пожелание вождя, он уйдёт к своим богам со спокойной душой. Но судьба распорядилась иначе.

Приоткрывшаяся тайна

Гомс ищет союзников

Доктор Агиль недолго переживал размолвку с Хьяльти. Как всегда, между мужчинами причиной окончания дружбы является женщина. Свен оказалась тем мостиком, по которому бывших друзей соединила вражда. Но Агиль был доктором и ученым исследователям. Он, как и часто случается в подобных ситуациях, с головой ушел в работу где-то на подсознательном уровне оставив мысль о том, что судьба его еще с ведет с этой женщиной, которую осчастливил материнством. Да, Йодис его сын. Но какое право он имеет на ребенка? Хьяльти его вырастил, не спал по ночам, когда мальчишка ворочался, был хорошим отцом, как призналась Агилю Свен. А Свен, доктор не сомневался почему-то, будет когда-нибудь с ним. Слишком сильная трещина пробежала между ней и законным мужем. Свен не уехала с Агилем в Кито. Она же не изверг какой-то. Женщина понимала, что с таким трудом организованная экспедиция висит на волоске. Сорвется Хьяльти и будет крах всему. Так она и объяснила все Агилю. Но ее последняя фраза: «Если сложатся звезды, мы опять будем вместе, а сейчас я должна быть с ним», — держала доктора в подвешенном состоянии ожидания. Он загнал это ожидание куда-то далеко вглубь, продолжал жить с ним, но как часто бывает у мужчин, работа затянула. Агиль все меньше задумывался о Свен.

По приезде в Кито, его вызвали к одному ребенку, впавшему в странное состояние каталепсии. Отцом мальчика был тот самый Мартин, который оказался последним «шуаром», последним вершителем справедливости, как считал Гомс, посланник Вселенского Разума. Но доктор об этом даже не догадывался. Он был не в курсе последних событий в Андах. Мальчик лежал с открытыми глазами, чувствовалось по реакциям и анализам, что он все воспринимает, но почему-то не реагирует. Как же его состояние напомнило Агилю состояние членов экспедиции, когда он оказался в группе Хьяльти в критический момент.

Все заснули здоровыми, а проснулись в странном состоянии, которое парализовало их двигательные функции. И это при полном осознании того, что происходит вокруг. После укола, который сделал всем Агиль, так ему и признались. А тут еще оказалось, что отец наблюдаемого сейчас ребенка где-то в горах. А не в тех ли местах, где как голодный волк в поисках пищи, " рыскает" в поисках пещеры и таинственной библиотеки богов Хьяльти?

Мать мальчика не знала, что и сказать. Только одну реплику бросил Мартин на прощанье: «Скоро увижу дикарей. Даже не думал, что еще живут такие, и это в нашей стране!»

***

Агиль вычислил, что таинственное место на границе с Перу и есть единственное белое пятно, где еще сохранились дикие воинственные племена. Вчера он разговаривал с другом, тот возглавлял одну компанию, которая была связана с установкой новых электрических маршрутов. Друг ему поведал, что в одном племени, куда они протянули электропровода никто даже не хотел проверить или работают тумблеры-выключатели. Побывав там с проверкой через месяц, Санчес убедился в том, что никто даже не сделал попытки озарить светом помещение хотя бы на минуту. А подключены были единственных три дома. Остальные сооружения деревни малаката представляли собой сараи и вигвамы, землянки и пещеры, оборудованные под жилье. Дикари, одним словом. Когда он включил свет, шаман, который присутствовал при этом, чуть не упал в обморок, а вождь в испуге схватился за копье. Большого труда стоило их уговорить попробовать самим повключать и повыключать свет. И они согласились это делать, но только, как ритуал, чтобы отметить начало и конец дня. И зачем ему начальство поручило тянуть провода через сельву и горы? Пустая затея. Правительство надеялось каким-то образом очеловечить дикарей, приблизить их к обществу. Бесполезно. Они скорей всего попытаются оборвать провода и использовать для своих целей. Приспособят для капканов для животных, строительства вигвамов и бог знает еще для чего. Конечно ток не простит, будут жертвы. Но как победить дикость? «Стой?» — Агиль словно хотел остановить поток мыслей. Кажется друг Санчес упомянул название племени. Как-то на ма… не малаката ли?

Агиль лихорадочно стал набирать номер друга. Его догадка подтвердилась. Малаката. Второе воинственное племя шуар даже не разрешило ему появляться на своей территории. Мысли замкнулись, словно электрический ток. Отец его пациента в тех же краях, он уже в этом не сомневался!

Но ведь мальчик еще не общался с отцом. Телепортация вируса? Возможно ли такое. Психовирус?

Значит члены экспедиции и маленький Томас больны одним и тем же недугом? Доктор решился сделать ребенку тот же спасительный укол из своего коктейля, который дал в горах всем участникам экспедиции.

Состав давно был предметом его гордости. После мышей первыми подопытными оказались люди экспедиции.

Риск был минимальный. Состав препарата не должен был вызывать побочных реакций. Агиль уверенно произвел укол и стал наблюдать, как мальчик замурчал, зевнул, потянулся и попросил пить. Все, он уже здесь не нужен. Агиль сел в машину и стал рулить к своему дому. Ему нужно отдохнуть пару дней, подумать, слишком много переживаний за последний месяц.

***

Захотелось забраться в гамак между двумя старыми деревьями за домом, что и доктор сделал неукоснительно. Раскачиваясь в пружинистом гамаке, Агиль стал перебирать почту, которую давно не проверял. Сплошная текучка, квитанции, предложения семинаров и симпозиумов. Все хотят видеть врача-исследователя у себя в гостях. Внезапно внимание Агиля приковало одно письмо без обратного адреса. Оно было отправлено сегодня. Странно как-то работает почта. Порой ждешь неделями, а то письмо он получил… стой, чепуха какая-то. Письмо датировало сегодняшним днем, а почта в такую рань еще закрыта. Как такое могло произойти?

Доктор нервно разорвал конверт. Внутри лежала одна бумажка, согнутая вдвое. Агиль вертел ее во всех направлениях, но текста не было. Что-то подсказывало, что на ней что-то должно быть написано. Чертовщина какая-то! Агиль не прекращал попыток что-то увидеть. Он верил своей интуиции.

Доктор спрыгнул с гамака и отправился в кабинет. Он попробовал смазать письмо специальным раствором. Когда-то он увлекался с друзьями подобными штучками. Еще со студенческой скамьи. Агиль был мастер на всякие проделки. Он изготовлял шпаргалки по разным предметам для всего курса. И делал это с любовью и воодушевлением. Писал специально изобретенными чернилами. Изображение проявлялось на абсолютно пустом листке, если палец смочить слюной и провести по бумаге.

Может что-то подобное и он получил? Но в данном случае с таинственным посланием не помогла ни слюна ни разные растворы. Внезапно порыв ветра поднял бумажку над поверхностью стола и шлепнул о стену.

Бумажка упала на пол, а на стене ясно отпечаталось слово, которое словно перекодировалось с бумажки, но наоборот, как в зеркале. Агиль наклонился над листиком. Внезапно какая-то сила придавила его к полу. Он почти вплотную увидел бумажку на полу. Там было что-то написано, но изображение расплывалось, как у человека снявшего очки. С трудом Агилю удалось оторвать от пола отяжелевшую голову. Он прочитал одно единственное слово. Ошибка.

Что все это значит? Сразу несколько мыслей возникло в голове ученого.

Слово проступило на бумаге от удара! Невероятно! Потом он подумал о том, кто же ему указывает на ошибку? А последней мыслью было: почему так отяжелела голова?

— А ты не удивился, что оказался на полу? — перед Агилем, стоящим на четвереньках, возвышался какой-то человек в куртке с капюшоном.

Агиль поднялся на ноги, но тут же опять какая-то сила швырнула его на пол. Он посмотрел снизу вверх на человека.

Закралась мысль: «Тот его бросает на пол одним желанием без приложения рук. Интересно». Потом все же тайная сила отпустила и доктор поднялся, а потом плюхнулся обессиленно в кресло. Он был сломлен не столько физически, как морально.

Все события последних дней да и эта мистика. Интересно, когда же этот сон закончится?

— Ты не спишь, — словно прочитав мысли доктора сказал таинственный незнакомец.

Он потряс головой и уставился пронзительным взглядом-лазером в Агиля, словно собираясь просверлить насквозь. Сколько времени прошло Агиль не знал.

Ему казалось, что незнакомец произносит каждое слово с интервалом в один час… или сутки!

— Ты не спишь, — повторил посетитель, ты совершил ошибку. Зачем произвел мальчишке укол? Опять мне помешал.

Агиль хотел ответить, но язык и губы не повиновались. Он подумал, словно повторял урок: «Я сделал укол мальчику и это было ошибкой. — потом подумал, — но ведь нужно было спасать ему жизнь!»

— Какую жизнь? — словно прочитав его мысли, ответил человек.

— Ты нарушил переход ребенка в новое состояние.

Ты и в горах мне помешал.

— Каким образом?

— Ладно, слушай, все равно ты уже не жилец. Придется после моих откровений убрать свидетеля, а как сам понимаешь, что кроме тебя и меня здесь никого нет, — человек заскрипел смехом. Я представляю Вселенский Разум. Человечество решено перевести в другое состояние тут на Земле. Я робот, который должен подготовить для этого почву.

По моему приказу пыль под руководством Ветра метила всех на планете. Ты ведь слышал о пылевых бурях и индейцах, которые приходят после них и убивают людей?

— Да, — нервно выдавил из себя хозяин кабинета.

Незнакомец продолжил:

— После проверки, если тестирование обнаруживало преступников и негодяев, их метили званием «изгой», это микроскопический чип, который помещался на теле избранных к отсеву.

Потом индейцы дикого племени уничтожали помеченных.

В настоящий момент задание данное мне почти выполнено. Остались мелочи. Кстати, последние жертвы-изгои из твоих знакомых по экспедиции Хьяльти.

— Кто? — нервно вырвалось у Агиля? Его, конечно интересовала судьба Свен и сына.

— Я знаю, о ком ты тревожишься! Нет, не они. Даже Хьяльти уже нет в живых.

— Не может быть? — изумленный Агиль схватился за голову, — как это случилось?

— Индеец, который их сопровождал, как проводник, толкнул руководителя экспедиции в пропасть, сам видел. А с того света люди не возвращаются, все это мифы.

Кстати, тебе будет интересно узнать, что солдатом выступившим в роли индейца-палача, был отец мальчика, которому ты недавно сделал укол.

А вот в чем твоя ошибка состоит.

Я всю группу Хьяльти, упорно ищущего сокровища богов, решил перевести в новую расу в виде проверки, эксперимента. Ты мне помешал. Состояние, в котором находились люди, должно было закончится их переходом. Там ты мне помешал первый раз. Сейчас повторно. Понимаешь, что третьего раза не будет?

— Мне интересно! — Агиль, невзирая на смертельную опасность, загорелся, он находился рядом с тайной, о которой думал всю свою жизнь.

— Подожди меня уничтожать, мне интересно все узнать об этом.

— Первый раз вижу человека, которого научные проблемы волнуют больше чем бренное тело, хвалю, — Гомс загорелся, давно хотелось с кем-то побеседовать на равных. — Ладно, слушай дальше.

Посланник подробно поведал Агилю о своей миссии во всех деталях, потом рассказал о перипетиях поисков атлантов.

— А знаешь что, человек, я изменил свое решение. Мне нужен союзник среди людей. Им будешь ты. Понимаешь: люди и атланты не могут уместиться вместе на одной маленькой планете Земля. Кто-то должен уступить. Поскольку атланты самовольничают, то Вселенский Совет не желает их больше видеть в состоянии процветания. Ты поможешь мне их найти и уничтожить. Как говорят у вас людей — ударим по рукам.

Он протянул руку. Ответным движением Агиль попытался ее пожать, но схватился за пустоту. Рядом уже никого не было. Он открыл глаза. Опять в гамаке! Его тело мирно раскачивалось, а голубое небо над головой постепенно наполнялось небольшими тучками. И они сложились в странное изображение, отдаленно напоминающее человека, который только что ему пригрезился.

***

Доктор услышал, как кто-то вошел в дом. Он прислушался к шагам. Ему почему-то не хотелось идти на встречу вошедшему человеку, интересней было отгадать кто это. Когда он увидел вошедшего, то вздрогнул.

Рядом с ним стояла Свен. Одна. Без Йодиса. Она подошла к мужчине, который разбил ее счастливую семейную жизнь и тихо заплакала. Так скулят собачки, потерявшие хозяина. А женщина понимала, что потеря может сделать ее счастье с Агилем недолговечным. Вечная заноза — сын. Но желание мальчика было остаться с отцом, а когда его не стало, с проводником экспедиции Скользкой Тенью и Линдой, которая согласилась взять мальчика под свою опеку.

Индеец уезжал в Европу, его после гибели племени ничего не держало на родине. А для мальчика индеец значил с некоторых пор больше, чем отец. Он был продолжением сказки, а дети не любят больше всего на свете слово конец. Пусть это будет даже страшная сказка. Для них чем страшней, тем интересней.

И как ни странно, первое о чем заговорила с Агилем Свен было хранилище книг на золотых пластинах.

Она вытащила маленький листик из кармашка куртки и тут же Агиль углубился в изучение самодельной карты.

— Не трудись, милый, пещеру с библиотекой инопланетян или еще бог знает кого — инков, атлантов, завалило во время землетрясения.

— Мы ее найдем, обязательно найдем. — не переживай. И поможет в этом нам твой сын и… индеец.

— Не может быть?

— Может!

Словно выжженная раскаленным железом в сознании доктора запечатлелись последние слова посланника космоса.

Он дал слово тому помочь найти библиотеку и главное, прочитать.

Умный человек догадался, что библиотека хранит знания атлантов, раз космический разум, то есть боги, хотят ее заполучить. Там знания, без которых невозможно возрождение атлантов. Где они прячутся, Гомс не знает.

Но они обязательно придут туда, чтобы возродиться. И их Гомс попытается уничтожить. Вселенскому разуму они не нужны. Им нужен человек новой расы.

После уничтожения изгоев следующая помеха для перевода человек в новую рассу — атланты.

Он поможет во что бы то ни стало Гомсу их найти и уничтожить!

Но парадокс состоял в том, что первые помощники посланника Вселенского Разума Гомса пылевые скопления и были те самые спрятавшиеся атланты. Но об этом ни он, ни сами не догадывались.

Единственными знающими правду были, вырвавшейся из мира зомби-песчинок была Юпитер и ее подруга Анаконда.

А самым интересным был то, что парень по имени Хоито, который стыдливо стоял в сторонке и ожидал, когда на него обратят внимание, нес в своем сердце, вернее вместо него лучших представителей мира атлантов. Тех, кто вырвался из хаоса зомбированного состояния пылевой цивилизации и теперь спасался от Ветра и Гомса. И как это Гомс ни о чем не догадывался?

Ни-Зги знакомит всех со своим семейством атлантов

Вернемся же к нашим героям, мы их оставили не в лучший момент жизни. Есть выражение: стоять у разбитого корыта,

Лучше не скажешь.

Представим себе, что в руках у нас Кристалл Времени, который показывает сейчас прошлое, всего за один день до распада группы. Не завидуйте. У каждого человека есть маленький осколок этого кристалла. Он называется память.

Только нужно вспомнить, куда вы его положили.

Итак, всмотритесь в полированную грань прошлого. Что вы там видите?

Все правильно, зрение не обмануло. Величественные Анды, горы Эквадора на границе с Перу. Одно из последних мест на земле, где еще, как поется в известной оперной арии, «и сатана там правит бал».

Хьяльти сидел словно растерзанный ягуаром. Все, абсолютно все к чему он стремился, рухнуло в один момент бесповоротно. Это не он хочет покончить с собой, а его мечта.

Когда археолог проник в пещеру библиотеки, казалось, что он, наконец, на вершине счастья. Свершилось! И деятельный ум профессора приготовился к напряженной работе, вглядываясь в незнакомые, но такие много значащие для него символы на золотых табличках. Энергетический посыл от линий странных иероглифов без раскачки пошел блуждать по закоулкам серого вещества ученого.

Потом пришел Мартин и отнял мечту. А у Мартина — Агиль. Но тут рок решил не отдавать никому свою тайну.

Случилось землетрясение, и библиотека скрылась в недрах горы. Видимо ее создатели возрадовались бы если, увидели тот мощный панцирь в виде базальтовой стены, которая окружила их детище.

А может судьба не хотела отдавать свои сокровища недостойным, в которых увидело Мартина, а потом Гомса?

Для кого исчезновение библиотеки и сокровищ было злым роком, а для кого — подарком судьбы.

Хьяльти разочаровался во всем, во что верил до сих пор. Лестница вниз началась давно. Первой ступенькой стала жена. Верная Свен оказалась неверной, сын, которого боготворил не его. Лучший друг — захватчиком, который отнял одним махом и сына и разрушил семейное счастье, кажущееся незыблемым. Потом Хьяльти потерял библиотеку, которая была смыслом его жизни. И вслед за этим, как оказалось, его сплоченная команда представляет собой разношерстный коллектив, где собрались отъявленные головорезы, преступники и проходимцы. Дочь, случайно найденная, погибла. Проводник, которому доверился — обманщиком и плутом.

Но главное разочарование, которое угнетало профессора — это было то, что отнял у людей полгода жизни, заставил страдать в сельве и обманул, хотя и не по своей воле.

Накануне своей импровизированной гибели, руководитель простился с каждым в отдельности уцелевшим участником экспедиции, сказал, в каком банке поместил деньги на их имя еще до похода. Потом просил спокойно воспринять то, что произойдет и ничему не удивляться.

Да, археолог инсценировал свою гибель. Это было сделано для Свен. Он продолжал ее любить. Профессор не хотел, чтобы жена страдала от мысли, что он где-то один, брошенный ею. Пусть совесть Свен будет спокойной. Хьяльти думал, что если он погибнет на ее глазах, то лишит мук угрызений совести. А со Скользкой Тенью археолог договорился, как все будет происходить. Они даже отрепетировали накануне каждое движение.

***

И все же за минуту до инсценировки Хьяльти подумал, что должен умереть не понарошку, а в самом деле. Тяжкий груз душевной боли, в котором все переплелось, требовал платы. Страдание перевесило желание жить. Все ждали, что руководитель экспедиции, как обещал, упадет в заранее поставленную сетку, которую продемонстрировал каждому во время индивидуальной ночной беседы.

Да так оно и должно было случиться на самом деле. Вроде бы оступившись, он ухватится за проводника, а тот теряя равновесие, балансируя руками, случайно оттолкнет археолога в сторону бездны.

Но как внезапно все меняется в тайной душе человека и случайность становится закономерностью.

В один момент показалось, что окружающие горы-великаны развернули могучие плечи и с любопытством приготовились к зрелищу. У них уже давно был зуб на экспедицию, которая пыталась выведать бережно хранимую ими тайну.

Но все пошло не по сценарию, случилось в незапланированном месте.

В условленный момент индеец толкнул археолога. Но вместо того, чтобы падать в подготовленную сеть, Хьяльти схватил Скользкую Тень за куртку, протащил на несколько метров дальше по тропинке и даже захотел забрать с собой на тот свет.

Но индеец не привык покоряться. Он изловчился и вырвался из смертельных объятий ученого. Тот замахал руками, словно хватаясь за воздух, потерял равновесие и с криком рухнул вниз.

***

Подойдя с опаской к месту трагедии и глянув в пропасть, участники экспедиции убедились, что сеть пуста и ужаснулись. Хьяльти и вправду погиб. Каждый подумал об этом по-своему. Но факт оставался фактом: экспедиция осталась без руководителя.

Когда цель потеряна и нет человека, который отдает приказы, группа превращается в сборище чужих людей, каждый преследует свои цели.

Осиротев, они стали сразу чужими. Как и одомашненная, как казалось, за последние недели дикая природа.

Посмотрим же осторожно на осколки группы, чтобы не пораниться.

Возмужавшая Джессика держалась рядом с мистером Плинтоном.

Фред с Тони, как-никак репортеров цементировало и прошлое и будущее. Вагни приклеился хвостиком к молодоженам Эйрику и Уте. Рядом с сестрой держалась и Шамшир, которая находилась в глубоком трауре после произошедшего и все же осторожно поглядывала порой на Вагни. Сквозь душевную травму пробивалось осознание того, что была когда-то близка с этим мужчиной. Вагни раскрылся ей сейчас

по-иному. И закрадывалась мысль: возможно напрасно думала, что тяготилась им в прошлом.

Рядом с Линдой был маленький Йодис, который потерял по-настоящему отца и понарошку мать. Йодис объединил ее со Скользкой Тенью. Индеец захотел увидеть иную жизнь. Племя погибло, больше его ничего тут не держало.

А добрая душа Линда согласилась сквозь сомнения на нагрузку в лице индейца.

Все готовы были разойтись кто куда. Даже не захотели одним автобусом уезжать в Кито.

***

Но разобщенным участникам бывшей экспедиции суждено было опять соединиться. Так объединяются люди, когда приходит радость или беда. Судите сами.

После прощального костра и слов напутствия, когда люди готовы были навсегда разбежаться, чтобы побыстрее забыть весь ужас и разочарования последних дней, раздался отдаленный свист.

Все насторожились. Вдалеке двигался странный караван впереди которого на почтительном расстоянии бежало несколько любопытствующих обезьянок. Скоро самые зоркие, а в первую очередь Скользкая Тень заметили подробности. Вскоре уже все наблюдали, как появился Ни-Зги, странная девушка, которая запомнилась еще по «Навуходоносору», назвавшая себя Юпитером. За ними появились несколько анаконд, одна из которых вполне могла бы заглотать человека. Остальные змейки значительно уступали в размерах. Юпитер ласково поглаживала ползущее рядом с ней чудовище,

а Ни-Зги делал то же самое с другой анакондой поменьше.

Самый загадочный человек экспедиции выступил вперед.

— Не бойтесь, друзья. Я хочу вас познакомить с атлантами. Не пугайтесь устрашающего вида. Это для атлантов естественное состояние. Они могут жить в трех обличьях: превращаться в людей, пресмыкающихся или становиться почти невидимыми и проходить сквозь стены.

Судьбе было угодно дать мне каплю крови атлантов в одном из далеких поколений.

Это позволило объединиться с Юпитером в брачный союз. Спасибо нашему спасителю Скользкой Тени.

Индеец весь побагровел про этих словах. Он только кивнул в знак согласия.

Ни-Зги продолжил:

— А эти маленькие змейки — мои и Юпитера дети. Я не имею права сообщать о том, как Юпитер появилась здесь, как и ее подруга. — он указал на огромную анаконду, та в знак согласия зашипела. — Возможно нас слышат враги, которые хотят уничтожить на корню цивилизацию атлантов. Я не буду распространяться и на счет, как возникают и проходят интимные отношения атлантов. Они абсолютно отличаются от человеческих и могут вызвать у вас неприятие.

Если кто-то скажет, что люди и атланты враги, не верьте, на планете всем хватит места.

Теперь смотрите на моих детей. Раздались несколько хлопков и перед пораженными людьми предстали удивительной красоты юноша и маленькая девочка.

— Вот, знакомьтесь, — голос Ни-Зги потеплел. Девочка взмахнула хитиновыми крылышками за спиной и подлетела к отцу, обняв его.

Моему сыну три месяца, а дочке месяц.

— А они выглядят в десятки раз старше, — воскликнула пораженная Джессика.

— Все правильно, но учтите, что они атланты и рождаются из яиц.

Фи, — скривилась та же Джессика, — они что курочки?

— Нет, да будет вам известно, что змеи тоже рождаются из яиц. А большую часть жизни атланты проводят в облике пресмыкающихся. Когда змей, когда и других.

Он щелкнул пальцами и мальчик с девочкой опять превратились в змеек.

А вот эта леди, — он указал на огромную анаконду, — спасла жизнь Эйрику.

Астроном всмотрелся и узнал чудовище проглотившее его несколько дней тому назад. Эйрика всего передернуло.

После маленького хлопка перед ними действительно оказалась женщина в набедренной повязке индианки, топлес, которая игриво подмигнула молодожену.

***

Когда атланты ушли и уползли, людям было не до смеха. Молчание нарушили газетчики.

— Фред, — обратился к другу Тони, — представляешь, как все умрут от наших репортажей после этого путешествия в джунгли?

— Представляю. Бежали от пыли, а теперь будем бежать от атлантов.

— Нет, — задумчиво сказал Тони, — нам предстоит борьба за выживание. Хорошо, что мы теперь знаем с кем.

— Ну да, — встрепенулся Эйрик, вместо того, чтобы смотреть в телескоп и искать за тридевять земель сигналы от братьев по разуму, нам с Вагни предстоит на земле с ними бороться.

Тут и Вагни подал голос:

— Эх! Где наши вояки Пуля и Джек Самурай? Я бы записался в их команду. Да. Предстоит борьба не на жизнь, а на смерть.

Молчавший до того Скользкая Тень вступил в разговор:

— Нам помогут боги! Вспомните Гомса! Он представитель богов.

— А проводник прав, — поддакнул мистер Плинтон, — да к тому же среди нас связная с богами Линда!

Все ахнули!

Джессика схватила себя за голову.

— А и вправду! Как мы могли забыть? — она повернулась к Линде:

— Все милая, посылай сообщение. Где твоя рация?

— Все не так просто, дорогие мои, — сказала радистка. Я простое звено, просто передающая сообщения. Ну как раньше были телефонистки на подстанциях для связи абонентов, помните? Мне кто-то должен отдать приказ. Не имею права самовольничать. Иначе я погибну от смертельного укола, сигнала Вселенной.

— Да, как все непросто, — подытожил мистер Плинтон. Но теперь у нас есть повод общаться, пусть и занесет на разные континенты.

— Ничего, — оживилась Джессика, — на это есть смартфоны, айфоны, интернет и скайп.

— Правильно, девочка! — Я горжусь тобой. — Мистер Плинтон махнул рукой и вдвоем с Джессикой первым покинул группу.

— А ведь они нам даже адрес не оставили! — удивилась Ута.

— Как не оставили? — у меня есть ее номер телефона. — огрызнулся новобрачный.

Все, оживившись, стали обмениваться информацией, как связаться и когда; у людей опять появилось что-то общее. Но почему желание объединяться приходит только в минуту опасности или если кто-то хорошо заплатит за это объединение? Ну, к примеру, Хьяльти.

***

Уже трясясь в автобусе, Фред показал Тони сообщение на айфоне, который удалось только что зарядить на заправочной станции.

«Швейцарские и американские нейрофизиологи открыли особую зону коры мозга, стимуляция которой заставляет человека вести себя честнее, чем он привык делать, говорится в статье, опубликованной в журнале PNAS».

Тони прокомментировал факт:

— Ученые открыли «центр честности» в мозге и научились им управлять. Зачем же Космос послал на нас пылевые бури и индейцев киллеров? Зачем же эти все жертвы?

Фред ответил:

— Все правильно. Ты не думай, что там среди богов глупые люди собрались. Значит так нужно.

Ладно, опять объявил водитель остановку. Не знаю, как ты, а я хочу проведать туалет и посидеть на нормальном биде — чудо техники двадцать первого века! Соскучился за цивилизацией. А то все полянки и кустики, никогда не знаешь, кто выпрыгнет и дружески укусит в одно место.

— Подожди, Фред, и я с тобой. Создадим маленькую очередь. Прецедент в этих забытых богом местах. Водитель небось рад-радешенек. Как никак, а мы с тобой первые пассажиры нового маршрута. Я бы его назвал Кито — Затерянный мир. Вот Конан Дойл удивился бы! А ведь столько лет после его смерти прошло.

И знаешь, вроде и не было нашего путешествия, так захотелось все побыстрее забыть.

Фред махнул рукой.

— Послушал тебя и уже чудо цивилизации перехотелось посещать, ладно. На следующей остановке по требованию. Можно и в лесочке, привык уже. А что у тебя на память осталось от сельвы?

Тони с гордостью вынул из дорожной сумки высушенную голову индейца.

— Вот тсандза.

— А где ты поместишь ее?

— А под подушку положу. Говорят, отличное средство от бессонницы!

Заключение книги

Заключение книги

1

Если бы тебе, читатель, удалось посмотреть в кристалл времени, то увидел, что все, оставшиеся в живых, участники держат обратный путь. И был он на удивление коротким, всего каких-то тридцать километров до конечной остановки нового маршрутного автобуса, который привезет их в Кито, а так уже кто куда. А ведет группу не кто-нибудь, а Скользкая Тень, у которого проснулась жажда к жизни.

Шуар решил уехать в Европу с Эйриком, который объединился с Шамшир, Вагни и Утой и начать изучать звездный мир через телескоп. О нем ведь столько ему рассказывали астрономы. Да и не мешало проверить или прав Кристалл Времени. А шуар много там увидел интересного. И угрызений совести индеец не испытывал. Скользкая Тень после того, как толкнул Хьяльти в пучину, поклялся себе, что больше жертвоприношений не будет. Об одном жалел индеец, что нельзя сделать из головы Хьяльти тсандзу. Проводник хранил бы сувенир у себя в изголовье и молился ему по вечерам, как божеству.

Самое печальное, что Йодиса как это не жестоко, обманули, сказали, что отец и мать бросили его. Линда решила заняться воспитанием ребенка. Если бы только мальчик знал, что его любимый человек, Скользкая Тень, по своим правилам чести бросил отца в воды бурной реки, чтобы сделать сиротой! Но все о чем-то догадывались, поскольку не осудили поступка индейца. Хьяльти предварительно объяснил свое добровольное желание каждому и успел заплатить за тяжелое и кровавое путешествие, выписав всем большие чеки. Но, для одного человека из группы то, как он погиб, должно было быть правдой. Для Свен. Так завещал сам Хьяльти. Он не хотел, чтобы любимую женщину мучили угрызения совести, что это не убийство, а самоубийство.

***

Уже дома, через год разбирая почту, Линда получила странное письмо без подписи:

«Я жив. Продолжаю поиски библиотеки. Привет всем».

Неужели Хьяльти остался жив в бурных водах? Он же упал с такой высоты! Но порой и с Ниагарского водопада прыгают и остаются в живых.

Сомнения женщины развеяло следующее письмо, полученное через год.

Там не содержалось никакого текста, а только фотография золотого слитка с письменами на незнакомом языке.

«О Боже! Он ее нашел!» — вырвалось у женщины.

Она нервно оглянулась. За спиной стоял повзрослевший сильно не по годам Йодис.

— Это от папы, да? — в глазах мальчишки было столько надежды, что Линда ответила, хотя и сомневалась:

— Да, Юркая Мышь! Папа нашел библиотеку.

Потом она нервно перевернула снимок и с обратной стороны на фото кто-то написал:

«Это все, что осталось от человека. Он называл себя Хьяльти».

Линда быстро закрыла ладонью написанное, чтобы мальчик не успел прочитать.

Бывшая радистка экспедиции задумалась. Значит все таки его уже нет в живых.

Но странная мысль закралась в сознание. Почему записка на обратной стороне фото написана почерком Свен?

Неужели Хьяльти разыскал свою жену и она взяла грех на душу? Стреляла Свен без промаха и не только глазами.

2

Друзья по экспедиции собрались в лондонской квартире Линды.

Скользкая Тень ушел по своим делам. Он вполне освоился. Стал работать при отеле «Конференц» швейцаром.

Татуировки на лице и индейский костюм снискали славу не только ему, но и отелю. Многие менеджеры кусали локти. Где им взять такой экзотический персонаж?

Чаевые лились рекой. Индеец был вполне счастлив жизнью. Йодис давно уехал. Он теперь жил в кампусе престижного университета.

Жизнь все же объединила Шамшир и Вагни. Постепенно Мила пришла к выводу, что лучше Вагни астронома нет на свете, и вышла за него замуж. Теперь молодожены в свадебном путешествии. Свидетелями была сестра Ута и Эйрик. Они решили составить молодоженам компанию. Все их мысли были сейчас сосредоточены на новом интересном деле. Они недавно открыли туристское бюро и собирались организовывать экскурсии по Амазонии с конечной точкой в районе пещеры богов.

Линда разлила в бокалы шампанское. Предстояло выпить за встречу.

В этот момент раздался звонок. Все повернулись к двери.

И перед удивленными участниками экспедиции предстала Джессика в сногсшибательном наряде от своей фирмы «Экзотик Леди».

Ее вел под руку элегантный джентльмен. Это был мистер Плинтон, которому молодая жена подарила недавно гимназию.

— О бог мой! Вот это гости! Заходите, сейчас и вам налью! — засуетилась юбилярша.

Но звонок не хотел успокаиваться.

Новые прибывшие. В маленькую квартирку Линды ввалились обвешенные фото и кинотехникой газетчики Тони и Фред.

— А! Без нас хотели праздновать юбилей Линды, не выйдет! Именинница, поздравляем. — Фред кивнул кому-то сзади и мужчина внес огромный букет роз.

— Как приятно! Трогательно! Салпай! — Линда сияла от счастья. — А что это? — она вынула из букета записку, раскрыла и машинально прочла вслух:

— Поздравляю дорогую Линду с юбилеем! И подпись… Хьяльти.

Хозяйка квартиры побледнела.

Фред упал на колени.

— Линдочка, душа моя, клянусь это не моя шутка и не Тони.

Но кто-то же вложил записку?

Content

Апокалипсис для избранных

«Апокалипсис для избранных»

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Заключение книги